Анастасия Пименова

Предначертанные

Пролог

В нашем мире у каждого своя судьба.

Твой путь предначертан с самого начала, и ты никак не сможешь на него повлиять, чтобы что-то изменить.

Выбор – всего лишь фикция. Ты думаешь, что выбираешь, что съесть на завтрак или ужин, какое украшение наденешь сегодня, но любое действие приведет тебя к конечной точки, которая и была запланирована изначально.

С самого рождения человека подвергают проверке, дабы определить его дальнейшую судьбу, дать ему лишь те знания, которые пригодятся ему. Воспитать так, чтобы из него вышел «идеальный для общества человек».

Твое обучение, твой круг общения, твоя будущая профессия, семья – всё это определяет программа, которая выдает эту информацию на одном альбомном листе. Даже предположительную дату смерти можно вычислить!

Создал её человек после войны, которая унесла миллионы человеческих жизней. Все оставшиеся страны объединились в одну, появился общий единый язык, единственный правитель.

Круг общения формируется на основе схожих данных и способностей, а будущая половинка выбирается посредством всей информации, которая включает в себя и группу крови, и генетические заболевания, и многое другое. Нет, нам не запрещено общаться с теми людьми, которые нам не подходят, но это нежелательно.

Благодаря программе каждый занимает своё определенное место. Благодаря программе будущие преступления, мятежи, восстания и войны предотвращаются раньше, чем успевают начаться. Благодаря программе каждый приносит пользу и каждый находится под контролем.

Однако, есть те люди, которые продолжают бороться за право выбора и хотят изменить систему. Они зовут себя отступниками. Они те, кто не готов смириться с почерневшим миром, те, кто всегда стремится к чему-то большему, к свободе. Они лелеют мечты о другом, лучшем мире, где подавленные голоса станут слышными и где каждая жизнь имеет свою ценность.

Как они появляются? К сожалению, ни одна программа в мире небезупречна, поэтому и возникают такие «ошибки», которые сразу не распознаются. Это не единственный минус программы, есть ещё кое-что, что она не может вычислить.

Существует такое понятие, как «предначертанные судьбой». Оно касается людей, которые созданы друг для друга. У каждого в этом мире есть идеальная половинка, и её рассчитывает не программа, а сама судьба. Так было всегда и до войны. Раньше – это считалось благоговением, знаком свыше, ведь вы могли быть разной национальности, разного возраста, на разных концах света, но в один миг просто встречаетесь в совершенно неожиданном месте. Сейчас же – это лишь мимолетные сны, где вы никак не можете общаться, лишь на короткие мгновенья видеть друг друга. Возможно, предначертанный судьбой даже существует вне этого времени, либо он/она ещё не появились на свет, либо уже умерли. Тогда вы встретитесь только в следующей жизни.

Очень редко, когда программа действительно связывает тебя с человеком, который предназначен судьбой. За последние пятьдесят шесть лет таких ситуаций было всего пять.

В современном обществе люди, которые встречают предначертанных автоматически переносятся в графу «высокая опасность» и считаются «ошибкой», подлежащей уничтожению. Почему так? Потому что люди становятся непредсказуемыми и выбиваются из сценария программы, которая прописала для них идеальную жизнь. Они, как и отступники, являются опасностью для общества, которые могут вернуть жизнь людей в прежнее время, когда были войны и смерть.

Моё имя Кьяра. И вот, что написано на моем листе:

Кьяра Рэдинс.

Дата рождения – 31 мая 2059 год.

Группа крови – первая отрицательная.

Генетические заболевания – сахарный диабет второго типа. Возможность развития шизофрении в более позднем возрасте.

Аллергическая реакция – нет.

Класс – низкая степень риска.

Способность – нет.

Будущая профессия должна быть связана с исполнением заданий, порядком. Человек, который никогда не ослушается приказа и сделает всё для достижения поставленной цели.

Примерный перечень профессий – страж порядка, исполнитель, смотритель и др.

Качества лидера – отсутствуют.

Окружение должно состоять из людей со следующими чертами характера: ответственность, прямолинейность, смелость, отзывчивость, коллективизм и др. (см. отдельный список). Примерный перечень людей включен в этот список.

Избранник – Рэм Ливай.

Идеальный возраст для вступления в брак – 27-28 лет.

Возможность детей – да.

Предположительная дата смерти – 2126-2128 год.

Польза обществу – ниже среднего.

Глава 1

Я открыла глаза ровно за три минуты до будильника.

Если каждый день просыпаться в одно и тоже время, то организм рано или поздно привыкнет к такому режиму и будет пробуждаться по внутреннему будильнику. Зачем я продолжаю его заводить? Не знаю. Наверное, банальная привычка.

Смотрю на белый потолок, ожидая звона будильника. За окном тишина. Конечно, если открыть окно, то сразу же в комнату ворвутся посторонние звуки, которые будут отвлекать. Не люблю шум.

Несколько дней назад мне исполнилось двадцать один, а это значит, что теперь я имею полное право покидать границы сектора. Рада ли этому? Скорее да, чем нет. Вот Анна будет рада…

Я отключила будильник и встала с кровати.

5:45 утра.

Подойдя к шкафу, достала заранее подготовленную одежду: синие облегающие штаны с термозащитой, кофту того же цвета, сделанную из эластичной ткани и ботинки черного цвета.

Одевшись, направилась в ванную, взглянув на свое отражение.

Рыжие волосы ниже лопаток, россыпь веснушек на лице и руках, темно-карие миндалевидные глаза, средний нос и пухлые губы. Кожа молочного цвета из-за того, что на солнце я практически не прибываю.

«Слишком яркая для этого мира», – это слова смотрительницы. Ей всегда не нравился цвет моих волос, объясняя это тем, что он слишком яркий и бросается в глаза, а страж должен быть незаметным, сливаться с окружающей обстановкой. Она просила перекрасить волосы, что я и сделала, хоть это и не был прямой приказ, ведь такого закона не существует. Но, к её сожалению, нынешние краски для волос очень плохого качества, эффект от которых длится всего лишь месяц, после чего она полностью смывается. Поэтому смотрительница сказала, что это лишняя трата ресурсов и сама же запретила мне красить волосы. Только в случаях, когда мне придется выходить за пределы сектора на службу.

Умывшись и собрав волосы в высокий хвост, покинула ванную, чтобы на несколько минут остановиться возле окна, глядя на привычную картину.

Одноэтажные совершенно одинаковые светло-серого цвета дома. У каждого домика есть своя небольшая территория с газоном одинаковых размеров. Где-то стоят фигурки гномов (это единственное отличие).

Если посмотреть вдаль, то можно увидеть несколько многоэтажных зданий. Это центр сектора. Там находятся верхушка управления и мой тренировочный корпус.

Зелени на улице совсем немного: не считая газонов, деревья посажены в ряд через четыре метра друг от друга. Мне всегда её не хватало… Во сне я часто вижу картины, как нахожусь в густом лесу и вдыхаю запах природы. Я не могу передать это чувство, но… в тот момент я испытываю умиротворение. Конечно, у нас в секторе воздух пригоднее для жизни, чем за его пределами, но это достигается путем его очищения.

На короткий промежуток времени мне бы хотелось оказаться, когда земля дышала жизнью, когда она расцветала яркими цветами и завораживала своей красотой. До войны. Сейчас же такие места находятся только за пределами сектора, но они опасные… и насчёт красоты не уверена. Кто был за границей, тот отзывался лишь об опасных хищниках и о том, как тяжело выжить в подобных местах. Про красоту я не слышала ни слова.

Мама рассказывала, что первые годы после войны были самыми тяжелыми. Ей в свою очередь рассказала её мама, которая и застала то время. Там, где когда-то были селения и города, после остались лишь руины и полуразрушенные здания. Высокие небоскребы, прежде гордость человечества, стали перекошены и разрушены временем. Трещины на их стенах словно рассказывали историю прошлого, напоминая о том, какая цена была заплачена за губительный конец. Ландшафты тоже изменились. Когда-то пышные леса после ядерных ударов, биологического, химического оружия уступили место бесплодным пустошам, где росли лишь невыносимые травы и удивительно выжившие растения, способные пережить даже самые суровые условия. Воздух же был пропитан запахом гари и распада, который стал неотъемлемой частью атмосферы того опустошенного мира.

Со временем природа, как и человечество, стало возвращаться к жизни.

Все страны объединились в единое государство, дабы не было войн из-за территорий. Но начали образоваться сектора. Всего их двести двадцать семь. В каждом секторе есть лидер, который является в нем главным. Они отличаются лишь по размерам, ведь где-то проживает больше людей, где-то меньше. В нашем насчитывается 132678 человек. Это не так много, но и не мало, если сравнить с другими.

Называется он просто – 71 сектор.

– Мирного утра, – поздоровалась с родителями, когда оказалась на кухне.

– Мирного утра, милая, – с улыбкой отозвалась мама.

– Мирного утра, Кьяра, – это уже слова отца.

Мои родители просыпаются ровно на пятнадцать минут раньше. Мама, чтобы приготовить завтрак, а папа, так как он раньше всех уходит на службу.

На маме одеты белые штаны и белая рубашка, потому что она работает в медицинском центре. У неё короткие каштановые волосы и заостренные черты лица.

Отец одет в форму того же цвета, что и у меня, ведь он является стражем порядка. В будущем меня хотят зачислить к нему, но это в случае того, если я проявлю себя. Отряд моего отца считается самым лучшем в нашем секторе.

Сев на свое место, бросила быстрый взгляд на привычную обстановку вокруг.

Никакой лишней мебели, только всё самое необходимое. В гостиной, которую видно отсюда, диван и два кресла, книги стоят по цвету и размеру на нескольких полках, прозрачный монитор сейчас выключен и включится только через тридцать минут, когда по нему будет вещать диктор с последними новостями.

Мама положила на белую тарелку порцию яичницу и передала мне, а я её поблагодарила.

Завтрак, как и обычно, прошел в тишине. Мы редко разговариваем за приемом пищи.

Раздалось оповещение на моем браслете, поэтому пришлось отложить вилку, чтобы просмотреть его.

Сообщение высветилось, как только я провела пальцем.

Дэйра: сбор сегодня состоится на 30 минут позже обычного.

Я опустила руку, и сообщение исчезло.

– Сбор перенесли, выйду сегодня позже, – сообщила родителям, на что они синхронно кивнули.

Отец закончил завтракать раньше нас, поэтому встал из-за стола, убрал посуду в автоматическую мойку и подошел ко мне, чтобы поцеловать в лоб, после поцеловал маму туда же.

– До вечера, дорогие, – сказал папа прежде, чем выйти.

Я улыбнулась ему, а мама помахала рукой.

Ковыряя дальше яичницу, я задумалась в очередной раз, а любят ли родители друг друга?

Их брак, как и всех, предписала программа, поэтому они, как и я с Рэмом, общались с самого детства и никаких других претендентов не рассматривали.

Отец всегда заботился о нас с мамой, но я не видела, чтобы они хоть раз целовались в губы или проявляли нежные чувства по отношению друг к другу.

Я пыталась поговорить с мамой на эту тему несколько раз, но всегда получала один ответ: «По-другому, Кьяра, быть не могло. Мы с твоим отцом должны быть вместе, ведь такую информацию выдала нам программа при рождении». Это не единственное, что я спрашивала у неё.

– Снился ли тебе когда-нибудь, кто действительно предначертан судьбой? – задала вопрос, когда мне было восемь.

– Да, – после этого мама велела мне спать.

Больше я никогда не поднимала эту тему, ведь знаю, что он продолжает ей сниться и так будет до самой смерти, как и она ему.

Они снятся каждому, но я никогда не встречала людей, которые встретили бы того, кто им предначертан. Наверное, потому что их к этому времени уже убивают. Меня это не пугает, ведь я точно знаю, что не встречу того человека, который предназначен мне. Почему? Шанс этого настолько ничтожен, что я скорее стану лидером сектора (а это никогда не случится, потому что у меня нет нужных навыков). Тем более, я умру примерно в шестьдесят семь лет, программа бы всё это просчитала, как и степень риска, который я могу нанести обществу.

Я не знаю, как выглядит тот, кто мне снится, его образ всегда – это лишь силуэт. Так у каждого. Как они узнают друг друга, если встречаются в реальности? То, что нам рассказывали на занятиях по этому поводу что-то из рода фантастики!

Люди, которые предначертаны друг для друга, встречаются взглядами с близкого расстояния и в этот момент происходит осознание. Все сны с участием предназначенных обретают смысл, силуэты, которые до этого были размыты, становятся ясными и четкими.

То есть они должны заглянуть в глаза друг другу и между ними проскочит искра или нечто подобное. Ну, не фантастика, разве?

Не думаю, что «мой предначертанный» вообще существует в настоящем времени, так как все сны с его участием… в них я нахожусь в странных местах, которые никогда не видела прежде, только читала о них в книгах и изучала на занятиях. Например, парки* (раньше было такое место, где гуляли люди; большой сад или насаженная роща с аллеями, цветниками и пр.), полуразрушенные дома с неизвестными предметами внутри, которых сейчас не существует, а ещё в лесу… Не тот, что сейчас, где полно хищников. Тот лес, который я видела на картинках, где сквозь деревья светит солнце, поют птицы, растут ягоды.

Такие места были только раньше, а значит, что «мой предназначенный судьбой» существовал в прошлом, до войны. Я ничуть не расстраиваюсь по этому поводу, потому что никогда не строила ложных надежд и мечтаний. Если выяснится, что кто-то повстречал предначертанных, то их убьют. Они – опасность, так как становятся совершенны непредсказуемы в действиях, как и отступники.

Моя работа – находиться на страже порядка и предотвращать ситуации, которые могут вернуть нас в прошлое, к войне, и я сделаю всевозможное для этого.

Из размышлений меня вывел писк на браслете, напоминающий о том, что пора вколоть инсулин, поэтому я взяла шприц и вколола в бедро.

– Запасной в алипсе ещё есть? – спросила мама.

Алипс – это место, где стражей тренируют и обучают с самых юных лет. Там работает и мой отец, когда находится на территории сектора, и Рэм (он направляющий, то есть тот, кто тактически все планирует и направляет, когда страж находится за пределами сектора).

– Да.

Мама кивнула, а я убрала использованный инсулиновый шприц-ручку.

Диабет у меня с самого рождения. К сожалению, от бабушки мне достался не только её цвет волос, но и такая болезнь.

Помню, меня из-за этой болезни не хотели брать в стражи, а посадить за компьютер, чтобы работать с бумажками. Я же хотела быть, как мой отец – стражем, поэтому мне пришлось с ранних лет доказывать, что я могу им стать.

– Мне пора, – взглянув на часы, сообщила маме.

– Увидимся вечером, милая.

Выйдя из дома, решила, что сегодня до алипса прогуляюсь пешком, а не поеду на мобиле.

Помраченное небо кажется зловещим облаком, призывающим дождь, который вот-вот должен полить, как из ведра. Все вокруг уже дышит ожиданием, чувствуя приближение нежного влажного прикосновения небес.

Мне нравится такая погода. Кажется, что в неё я нахожусь в каком-нибудь другом месте, наподобие тех, что снятся мне. Нет, я довольна своей жизнью, просто иногда хочется больше… воздуха. Я часто представляю, как окажусь за пределами сектора и вдохну не фильтрованный воздух. Да, он считается опасным и нам нужно за пределами сектора надевать специальные маски, но… мне всё равно хочется это сделать.

Я преодолела более половины пути, когда появились первые вспышки молний и послышался раскат грома, который сотряс облака.

Вдруг четкие капли начали приземляться на крыши домов и землю. Начался настоящий ливень.

Люди, которые стали попадаться мне по пути, открыли свои зонты и включили на них защитный механизм, полностью защищающий их от дождя и порывов теплого летнего ветра. Те, у кого зонтов не оказалось, поспешили вызвать мобили или скрыться в зданиях.

Я остановилась на месте, ощущая, как волосы и лицо становятся мокрыми. Благодаря защитному костюму капли воды не впитываются в одежду. Запрокинув голову к верху, прикрыла глаза, наслаждаясь этим моментом и вдыхая запах дождя. Воздух наполняется ароматом свежести и чистоты, а я чувствую, как каждая частичка моего существа пробуждается и томится от этого ощущения.

Открыв глаза, понимаю, что люди озадаченно смотрят на меня, не понимая, отчего на моем лице играет глупая улыбка.

Рядом раздаются звуки мобилей, которые скользят по асфальту.

Неспешным шагом двинулась дальше, ощущая, как в груди появилось странное ощущение, словно грядет что-то неизбежное… Удивительно, как действует погода на состояние человека.

Таких дождей очень давно не было. Помню, когда мне было тринадцать, тогда был похожий дождь и после него я впервые встретилась с теми, кто зовет себя отступниками…

– Кьяра! – я так погрузилась в свои размышления, как не заметила, что, поравнявшись рядом, едет мобиль. – Залезай скорее, а то промокнешь!

Остановившись, улыбнулась Рэму и залезла в мобиль, дверь которого автоматически закрылась за мной.

– Привет, – поздоровалась я, а он коснулся своими губами моих в коротком поцелуе.

– Привет, не промокла?

– Костюм же не пропускает влагу.

– Волосы все мокрые.

Я распустила их, пока мы стали в тишине ехать к зданию.

Мы с Рэмом знаем друг друга с детства, как и должно быть.

Он является обладателем каштановых волос, которые красиво переливаются на солнце. У него темные глаза, их цвет близок к черному, тонкие губы, а нос с небольшой горбинкой, которая предает ему особый шарм. Рэм выше меня на десять сантиметров, то есть его рост составляет сто восемьдесят сантиметров. Его телосложение – среднее, но когда он без рубашки, то можно разглядеть кубики.

Он младше меня на год.

Рэм красив, умен, у него есть чувство юмора, с ним всегда есть, о чем поговорить… в общем, я рада, что моим избранником является именно он. Только моё сердце не трепещет, когда Рэм целует меня, скорее, я испытываю неловкость даже от простого прикосновения наших с ним губ, словно целуюсь с лучшим другом. Да мы даже с ним банально нормально никогда не целовались! Максимум – это как сейчас, лишь мимолетное прикосновение губами. Не знаю, чувствует ли это Рэм, но он не торопится переводить наши отношения на новый уровень, за что ему очень благодарна.

– Приехали, – объявил Рэм, когда мобиль остановился возле входа в многоэтажное здание.

Я вышла, как и мой парень, на ходу заплетая волосы в косу, так как в хвосте они будут дольше сохнуть.

Мы поднялись по ступенькам, число которых ровно пятьдесят шесть.

Дождь не прекращается.

Рэм придержал мне дверь, пропуская вперед.

Я оказалась в очень просторном и светлом холле. На первом этаже высокие потолки, источающие атмосферу величия, а гигантские окна наполняют комнату светом.

Мы приблизились к прозрачному лифту в виде капсулы, и я нажала кнопку вызова.

– Поужинаем сегодня вечером?

– Да, давай, – с улыбкой отозвалась я, – в семь?

– Да.

Оказавшись в лифте, я нажала на кнопку: «16», а Рэм: «8».

– Я забегу к вам через пару часов, – когда я уже почти вышла, сообщил парень.

– Хорошо, до встречи, Рэм.

Он подмигнул мне, улыбаясь.

Я прошла сквозь контроль. Это небольшая комната, через неё нужно проходить каждому стражу прежде, чем попасть в алипс. Наши браслеты посылают сигнал, что это именно страж, а не кто-то другой, кому вход сюда запрещен.

До тех пор, пока стражам не исполнится пятнадцать, их тренируют в другом месте – на третьем этаже, просто в тренировочной, после предоставляют браслет, который и предоставляет доступ сюда. Поначалу мне было очень непривычно с ним ходить, ведь он не маленький, тянется от локтя и до запястья.

Браслет – самое ценное, что есть у стража. Ты можешь лишиться любого оружия, но только не браслета. От него в буквальном смысле за пределами сектора зависит твоя жизнь.

Он считывает твои жизненные показатели, определяет местоположение, с помощью него можно поддерживать связь с другими людьми. Браслет даже может предупреждать об опасности поблизости, работая по типу тепловизора.

Я оказалась в самом алипсе, который представляет собой большое пространство, где сосредоточены тренировочные зоны для стражей. Тут есть и место для стрельбы из разных видов оружия, и ринг, на котором мне четыре раза ломали кости, и тренировочная, и зона, где находятся наши смотрители.

Я повесила рюкзак на крючок и прошла в зону сбора, где уже находится моя лучшая подруга. Анна Милс.

У неё красивого карамельного цвета волосы, зеленые небольшие глаза, слегка курносый нос, четко-очерченные скулы и пухлые губы. Анна ниже меня на пять сантиметров, а комплектацией чуть больше.

У нас с ней даже дни рождения всего лишь с разницей в два дня.

Мы похожи с ней не только внешне, но и характерами.

Я искренни рада, что программа включила её в список моего окружения. Я часто думала, что было бы, если это не случилось. Полагаю, мы всё же с ней общались, но реже.

– Выглядишь так, словно стояла под струями воды, – заметила она, стоило мне только подойти.

– Почти так и было.

Помимо нас с Анной здесь ещё пять стражей. Не хватает ещё одного.

Всего нас – восемь. Это те люди, с которыми мы тренировались с пятнадцати лет, те, с которыми предстоит работать в дальнейшем. Это наш отряд. Всего таких отрядов в секторе насчитывается восемьдесят пять. В одном отряде обычно от семи до пятнадцати человек. У моего отца их пятнадцать. Так как мы новички и не были ещё за сектором, то нас пока что восемь. Если мы хорошо зарекомендуем себя, то нам дадут ещё стражей.

Из всего отряда Анна единственная, с кем я хорошо общаюсь. С ней мы можем сходить куда-нибудь, прогуляться, просто поболтать. С остальными, если и разговариваю, то только по работе. Как-то с самого начала общение не заладилось.

Анна же общается со всеми. Это наше самое большое отличие.

Из смотровой вышла Дэйра и Мэдок.

Последний – наш капитан, главный в отряде.

Он высок, его рост достигает ста восьмидесяти семи сантиметров. Помимо красивой внешности, Мэдок обладает поразительной смекалкой, поэтому его и назначили главным. У него, как и у меня, нет никакой способности, поэтому можно рассчитывать только на собственные силы. Ему двадцать три года.

Я проследила за ними взглядом, смотря на то, как Мэдок кивает на слова Дэйры.

– Ты опять на него засмотрелась, – прошептала Анна, а я помотала головой, отводя взгляд.

– Не правда, Анна.

– Кьяра, меня тебе не обмануть. Ты это знаешь.

Я лишь поджала губы, понимая, что девушка права.

Да, моё сердце трепещет при взгляде на нашего капитана. Я наблюдаю за ним, когда предоставляется такая возможность. Мне нравится в нем всё. Почему так бывает? Почему я не могу заставить себя все эти чувства направить на Рэма? Это нечестно по отношению к нему. Я это понимаю, поэтому лишь просто тайно наблюдаю за Мэдоком.

Он один из немногих, у кого нет избранницы. Да, такое бывает, потому что программа ошибается. Изначально она была у него. Её звали Лизи, но два года назад девушка погибла на задании от рук отступников.

Каждый из нас как-то с ними пересекался. Они могут влиять на нашу жизнь, а это очень опасно.

Насколько мне известно, то Мэдок больше ни с кем не встречался после её смерти. Не знаю, были ли они с ней близки, потому что видела её не так часто, но… она оставила свой след в его жизни.

Я влюбилась в него не два года назад, а в тот момент, когда он защитил маленькую Кьяру от мальчишек, которые хотели её обидеть. Мне было восемь. К сожалению, со временем эта детская влюбленность никуда не делась.

Анна знает об этом, порой мне кажется, что даже чувствует меня, как и я её.

– Всем мирного утра, – заговорила строгим и высоким голосом мисс Дэйра, когда мы выстроились в один ряд, – Рэдинс, что с тобой?

– Попала под дождь, мисс Дэйра, – четко отозвалась я, смотря ей в глаза.

Она покачала головой. Думаю, Дэйра меня недолюбливает с тех пор, как только увидела. Это полностью взаимно.

Женщине почти пятьдесят лет, однако она продолжает службу в алипсе. За столько лет я так и не знаю какое у неё имя. Все зовут её либо просто «Дэйра», либо «мисс Дэйра».

– Пройдемте в смотровую. Пора познакомиться с вашим первым заданием.

Через минуту я оказалась в комнате с полностью прозрачными стенами, на которых висят такие же мониторы с разной информацией, а по середине стоит большой стол с электронной картой сектора и того, что находится за его пределом – лесом, где обитают дикие и самые опасные животные, растения.

– Итак, – Дэйра провела рукой по карте, увеличивая область определенного участка в лесу, – через три дня вы выдвинетесь в это место. Задание самое простое – добыть чип, который находится в бывших катакомбах. На нем хранится некая информация, и она может нам пригодиться. Ничего сложного. Доберетесь туда на поезде, он остановится в лесу, где вы сможете выйти и оставшуюся часть пути преодолеете пешком. Вход в катакомбы завален, поэтому пригодится кое-что из снаряжения, чтобы вы смогли его быстро очистить. Гастингс уже знает, где примерно находится чип и как он выглядит, – это фамилия Мэдока, – обратно вам придется добраться до ближайшего места, где можно посадить вертолет, – Дэйра провела пальцами по карте, определяя тот путь, который каждому из нас нужно будет проделать. – Там вас заберут и привезут обратно. На выполнения задания отводится двадцать часов, так как, повторюсь, это первая ваша вылазка за пределы сектора. Вопросы есть?

Никто ничего не спросил, потому что нас буквально готовили к этому всю жизнь.

– Отлично. Забыла сказать, – Дэйра свернула электронную карту, смахнув в сторону, – за вашим первым заданием будет наблюдать мисс Браун, поэтому выложитесь по максимуму.

Алекса Браун – лидер нашего сектора. То есть она одна из двухсот двадцати семи человек, на которых держится весь наш мир. Женщин намного меньше в правлении, чем мужчин. Если быть точной, то их всего тридцать две.

Я искренне ей восхищаюсь, ведь стать лидером сектора не так просто. Для этого нужна невероятная воля и внутренняя сила, которая есть далеко не у каждого.

Эта женщина сделает все ради блага общества. Она неоднократно это доказывала своими поступками.

– Гастингс, разберись, кто и за что будет отвечать. Рэдинс, не забудь перед вылазкой покрасить волосы.

– Да, мисс Дэйра.

Женщина покинула нас, и мы коллективно перевели взгляд на нашего капитана.

Мэдок сложил руки на груди так, что ткань подчеркивает его мускулатуру.

– Будем действовать сообща. По возможности не разделяться. Если вдруг нам попадется кто-то из отступников, то стрелять на поражение, – его голос зазвучал тихо, при этом не выражая эмоций, – лучше мы убьем их первыми, чем они нас. Если встретим животных, то придется разделиться, будем действовать по ситуации. Когда доберемся до катакомб, то Адамс, Смит и Брайс останутся снаружи.

– Почему я, Гастингс? – как только Зои услышала свою фамилию, то тут же прищурилась и облокотилась пальцами рук о стол.

– Решения капитана не обсуждаются, Брайс.

Зои фыркнула, но промолчала.

Она его ненавидит и не скрывает этого. Зои всегда рвалась стать капитаном, быть лучшей в группе, но её постоянно опережал Мэдок.

У Зои есть амбиции, но ей не хватает терпения.

– Как только найдем чип, уберемся оттуда. Мы с вами ни разу не были в лесах, но нас к этому готовили. Помните, что неизвестные растения лучше не трогать и не шуметь, дабы не привлекать внимание хищников.

Я кивнула, как и Анна.

– Можете идти тренироваться.

Мы с Анной направились в сторону ринга. Оружие – это хорошо, но на него не стоит всегда полагаться, в отличие от собственных сил.

– Переживаешь, Кьяра?

– Если только немного. Отец рассказывал, что первое задание всегда дают легкое и безопасное, поэтому особого повода для волнения нет, – мы встали друг напротив друга, когда забрались на ринг, – скорее, я испытываю предвкушение…

– Из-за того, что окажешься за пределами сектора.

– Верно. Начинай, Анна.

Девушка молниеносно занесла правую руку для удара, но я перехватила её, стараясь сделать подножку, чтобы опрокинуть на пол. Почти получилось, но Анна смогла вырваться и, сделав кувырок, вернулась в исходную позицию.

Я ударила ногой в плечо подруги, чтобы после блокировать её удар в лицо.

Мы знаем друг друга очень хорошо, поэтому и я, и Анна успеваем предугадать движения раньше, чем одна из нас нанесет серьезный урон другой. Мы тренируемся на скорость и ловкость, потому что с более крупным противником силой не справимся, поэтому это единственное, что может спасти наши жизни в случае угрозы.

Я достаточно быстрая, но всегда есть к чему стремится. Анна более ловкая.

Время за тренировкой пролетело незаметно. Если бы не писк на браслете, то мы бы продолжали ещё долго.

Выносливость в нашей профессии также важна.

– Отдых, – произнесла я.

– Пойдем выпьем?

– Да.

На лифте мы спустились на десятый этаж, где находится зона отдыха.

Через автомат Анна заказала свежевыжатый сок, а я простой воды.

– Тебе нужно съесть что-нибудь, Кьяра, сахар может понизиться, – глазами девушка указала на мои показатели на браслете.

Она права. Если не съем в ближайшие пару часов что-нибудь, то придется колоть инсулин.

Я вернулась к автомату, выбрав сэндвич с тунцом. Так лучше.

– Рэм зайдет сегодня?

– Да, собирался.

– Отлично. Он задолжал мне киджу.

Киджа – это вид оружия, если быть точнее, то нож, который если его метнуть, найдет нужную цель, если её предварительно отметить чипом. Даже тот, кто не умеет метать ножи, сможет с этим справиться.

– Когда вернется Льюис? – поинтересовалась у подруги.

Это её парень. Анне повезло: девушка испытывает настоящие взаимные чувства к нему.

Ему двадцать девять лет. Он работает связующим между секторами. Доставляет ценный товар из одного места в другое.

В следующем году они должны будут обменяться узами брака.

– Только на следующей недели, – тяжело вздохнув, ответила она, – ну, хотя бы радует, что мне будет, чем с ним поделиться. По возвращению расскажу ему о нашем первом задании.

– Скучаешь?

– Конечно, Кьяра. Слушай, у меня есть идея. Как Льюис вернется, то можем вчетвером сходить куда-нибудь. Рэм не будет против?

– Нет. Хорошая идея. Можем съездить на окраину…

– Точно! Давно там не были.

Окраина – место на южной границе сектора. Там находится возвышенность, с которой открывается потрясающий вид на леса. Это единственное место в секторе, не считая многоэтажек, где можно разглядеть природу за пределами стен.

Стены окружают каждый сектор. Эта защита от опасных хищников и отступников. Плюс по ним легче определять зоны для фильтрации воздуха, чтобы не тратить лишние ресурсы.

Я заметила, как из лифта вышел Мэдок и опять отключилась от реальности, смотря на него.

Парень подошел к автомату, чтобы заказать воду с газом. Откуда я знаю? У меня нет способностей, как у некоторых, но я умею наблюдать. Это очень важный навык для стража.

За столько лет знакомства я изучила каждого члена нашего отряда и знаю о них многое. Их любимая еда, слабости и привычки, то, что им нравится и что они ненавидят.

То, что касается Мэдока… мне даже страшно от того, сколько я о нем знаю. Возможно, это даже ненормально.

Ну, почему мы не можем сами выбирать, с кем нам быть? Такая мысль всегда посещает мою голову, стоит только увидеть Мэдока. Это неправильно. Я понимаю. Если бы люди были вольны делать, что захотят, то это нас вернуло в прошлое: к конфликтам, восстаниям и войне.

– Прекрати, Кьяра, – отвлекла Анна. Когда посмотрела на неё, то увидела, как девушка слегка поморщилась, – хватит терзать себя думками. От этого легче не станет. У тебя есть Рэм, Кьяра. Мэдок – не пара.

– Иногда меня это раздражает.

Я имею в виду, что Анна словно чувствует все то, что я испытываю. Такое бывает и наоборот.

Когда-то я читала об этом, что люди, которые долго знают друг друга и постоянно общаются, могут понимать, что ощущает другой человек. Вот у нас с ней происходит нечто похожее.

– Да, меня тоже.

– Пойдем лучше, – чтобы я снова не отвлеклась на него.

Глава 2

Для свидания с Рэмом я выбрала простое темно-синее платье в пол и с длинным рукавом.

Выбора у меня было немного: либо это, либо черное. Стражам запрещено носить другие цвета, чтобы их не путали с кем-то другим.

Не знаю, как в других секторах, но в нашем разрешены все нейтральные цвета, однако они должны быть разделены по профессиям. Так, например, у моей мамы – белый и бежевый, потому что она работает в медицинском отсеке. Рэм – серые, коричневые и темно-зеленые тона.

Яркие оттенки не запрещены, но таких просто не осталось. Всю яркую одежду в свое время уничтожили из-за хищников, ведь последних всегда привлекают пестрые и яркие цвета. Вот ещё одна причина, почему меня не хотели брать в стражи с моим цветом волос. Это самоубийство – зайти в лес с рыжими волосами.

Парень заехал за мной ровно в семь вечера.

– Вернусь через пару часов, – сказала родителям перед выходом.

Рэм уже ждет меня за порогом.

– Добрый вечер, мистер и миссис Рэдинс, – с вежливой улыбкой парень помахал рукой родителям, когда я открыла дверь.

– Привет, Рэм, – отозвались они в один голос, – как твой отец? – это уже задал вопрос отец.

–Всё отлично, мистер Рэдинс!

На мобиле мы доехали до ресторана, и нас встретила девушка, которая проводила к нужному столику.

Здесь царит спокойная атмосфера. На фоне играет тихая классическая музыка. Освещение приглушено.

Людей немного, кто-то тихо разговаривает между собой, а другие ужинают в полнейшей тишине.

Я и Рэм заказали то, что будем есть, а пока стали обсуждать задание.

– Волнуешься?

– Нет. Нас же к этому готовили, Рэм.

– Готовиться и пережить это разные вещи, Кьяра.

– Знаю, но волнения всё равно нет. Тем более, что может пойти не так, когда ты будешь направлять нас? – мои губы растянулись в улыбку.

– Верно, – нам принесли сок, который разлили по бокалам, – помню, как я переживал из-за первой операции и боялся облажаться.

– Ты хорошо справился тогда, Рэм, – это было два года назад.

Рэм и ещё несколько людей будут находиться по ту сторону мониторов. Их задача заключается в том, чтобы подсказывать нам и предупреждать об опасности. Когда мы будем находиться в лесу, то запустим скаймеры. Они просканируют территорию с помощью тепловизора. Так можно будет определить, есть ли кто-нибудь чужой поблизости, в том числе и хищники.

Рэм – будет моими глазами с воздуха. Направляющие обычно закрепляются за теми, у кого нет способностей, чтобы помочь. Таких в нашем отряде – четверо.

У остальных же есть какая-либо способность. Всего их пять. Все они связана с органами чувств: обоняние, осязание, зрение, вкус и слух.

После войны мутировали не только животные и растения, но и люди. Мутации были настолько страшны, что человек мог родиться с лишней рукой или ногой, с одним глазом и прочее. Таких людей почти сразу убивали, потому что другие боялись. Человека всегда пугает то, что он не может объяснить. Со временем вернулась медицина и технологии, которые до этого были уничтожены. Мутировавших людей практически не осталось. Так все думали, но они ошибались. Люди убивали лишь тех, кто отличался внешне.

Появились люди, которые обладали способностями, как супергерои (такое понятие существовало ранее). Одни лучше видят. Их зрению можно позавидовать, ведь они могут видеть в кромешной темноте и на дальнем расстоянии. Другие слышат всё то, что происходит, на ближайший километр. Третьи могут по запаху определить, как давно в определенном месте проходил человек или животное и отследить их. Четвертые более ярко ощущают вкусы. Их способность в основном используют в приготовлении пищи или в умение распознавать химические вещества на вкус. Наконец, пятые умеют кожей воспринимать потоки воздуха от окружающих предметов, «читают» крайне мелкие детали с поверхности.

Анна обладает повышенным чутьем, а Рэм – улучшенном осязанием.

У меня, как я говорила ранее, нет никакой способности, хотя у моей мамы есть – улучшенное зрение. Даже если у обоих родителей есть способность, то ребенок может родиться без неё.

– Я сегодня говорила с Анной. Она предлагала нам сходить с ней и Льюисом через неделю на окраину. Что скажешь?

– Ты знаешь, что я только «за», Кьяра.

– Именно так ей и сказала.

– Как Мэдок? Не видел его сегодня.

Я попыталась сохранить нейтральное выражение лица.

– Нормально. Кажется, он в предвкушении из-за нашей первой операции.

Рэм не просто так задал этот вопрос. По иронии судьбы они являются двоюродными братьями и весьма хорошо общаются.

– Я попрошу его, чтобы он приглядел за тобой.

– Рэм.

– Кьяра, это первое задание. За пределами сектора опасно.

– Вот именно, Рэм, Мэдок тоже будет там впервые, поэтому мы все на равных. Прошу тебя, ничего ему не говори, – парень с неохотой кивнул. – Точно? Договорились?

– Ладно.

Не хватало ещё, чтобы со мной нянчились.

– Только я буду наблюдать через нательную камеру.

– Ты и так будешь это делать, как и другие, Рэм.

– Да, ты права. Как считаешь, я буду в старости занудой?

Из-за этого его вопроса я рассмеялась, привлекая внимание к нашему столику.

– Определенно!

– Зато будет нескучно.

Когда принесли еду, то мы приступили к приему пищи, попутно разговаривая на самые нелепые темы. Дошло даже до того, что Рэм заговорил со мной о шимпанзе. Не представляю, как мы до этого дошли. У нас даже возник спор, касаемо обучения шимпанзе в нынешних реалиях.

– Всё, Рэм, – у меня живот уже устал смеяться, хватит. Признаю, ты прав. Шимпанзе вполне обучаемы, и ты смог бы воспитать их.

– Ты специально со мной согласилась, чтобы дальше не спорить, Кьяра.

– Возможно…

Я подмигнула ему, а Рэм оплатил счет, когда мы закончили.

Когда парень подвез меня до дома, то поцеловал в губы своим обычным коротким прикосновением.

– Иди отдыхай, Кьяра. Увидимся завтра.

– До завтра, Рэм.

И вот опять. Тишина. Сердце не замерло в груди от поцелуя, не ускорило ритм, бабочки не запорхали в животе. Ничего.

Я воспринимаю Рэма только в качестве лучшего друга, но не более, и ничего не могу с этим поделать.

***

Мне снится сон. Я понимаю это краем сознания.

Это даже не сон, а воспоминание, потому что я прекрасно помню тот день.

Мне было тринадцать.

Звучит сирена, и из-за этого хочется закрыть чем-нибудь уши. Она слишком громкая.

Я переглядываюсь с Анной, ведь мы обе понимаем, что это значит. Кто-то пытается сбежать.

– Нужно уходить, – говорит маленькая Анна, – в случае сирены нам говорили спуститься на первый этаж.

Я киваю, ведь она совершенно права.

Сегодня день, когда мы с Анной задержались допоздна. Такое бывает крайне редко и в десять вечера мы обычно уже дома, но сегодня, по глупой случайности, мы решили остаться и отработать один прием, который до этого не получался.

– Идем к лестнице, Кьяра.

Я в теле маленькой Кьяры иду следом за Анной. Когда мы выходим из тренировочной, то попадаем в коридор, где слишком много людей для этого времени суток. Кажется, не одни мы задержались в этот вечер.

Лифты при включении сигнализации автоматически отключаются, поэтому все должны воспользоваться лестницей.

– Внимание, – заговорил голос мисс Браун по микрофонам в здание, который заглушил сигнализацию, – нужно задержать Листэра и Гидеона Брауна, – Анна взяла меня за руку, чтобы мы не потерялись, – в случае их отпора, разрешаю стрелять на поражение.

Моё сердце при этих словах дрогнуло, и Анна это ощутила. Мы с ней лишь переглянулись, не понимая, что происходит.

Мисс Браун только что отдала приказ уничтожить собственных сыновей.

Люди не паникуют, но всё равно толкаются друг о дружку, поэтому мы с Анной движемся максимально близко друг к другу.

По лестнице мы уже спустились на три этаже ниже, как вдруг освещение погасло и включилось аварийное, окрашивая пространство вокруг в красные оттенки. Следом появился слезоточивый газ, который пустили специально.

Я начала кашлять, закрывая рот рукой, а мой браслет запиликал. Плохо.

– Кьяра, инъекция! – прокашляла Анна.

– У меня нет с собой, – кашель, – есть только на пятом этаже, в зоне раздевалок.

– Пошли за ним. Выйдем через северный выход потом.

Сквозь толпу мы протиснулись через лестничный пролет, чтобы ввалиться в коридор на пятом этаже.

Здесь людей уже меньше.

Писк браслета только усилился. Как же всё это вовремя…

Мы с Анной преодолели большую часть пути, когда из-за угла вышел мой отец и его друг. Они одеты по форме и с оружием в руках.

– Кьяра? Почему вы не эвакуируетесь?

Я захотела ответить, но не смогла, потому что голова закружилась и из-за этого чуть не споткнулась.

– Ей нужен инсулин, мистер Рэдинс, – ответила за меня подруга.

– Где он?

– В раздевалках, – прошептала я. Наверное, сейчас я очень бледная.

Отец ругнулся, потому что до раздевалок ещё долго даже с учетом половину пути, который мы преодолели. Северный выход находится в нескольких метрах от нас, а раздевалки в самом конце здания.

– Я принесу шприц.

– Я с вами, мистер Рэдинс. Знаю, где Кьяра хранит его.

– Хорошо, – отец кивнул, глядя на меня с тревогой в глазах, – Рик, останься с ней.

– Так точно.

– Мы быстро, милая.

Я ободряюще улыбнулась, и через несколько секунд он с Анной скрылся за ближайшим поворотом.

– Что случилось? – решила отвлечься, надеясь, что за разговором время пролетит быстрее. – Почему мисс Браун отдала такой… приказ?

– Листэр и Гидеон присоединились к отступникам.

Кажется, мои глаза округлились от шока.

Как такое может быть?

Листэру Брауну – девятнадцать лет. Он возглавляет отряд стражей, который считается лучшим во всем нашем секторе.

Его брату – Гидеону, шестнадцать, но это не помешало ему уже в таком возрасте стать лучшим бойцом. Тем более, он считается уникальным, ведь обладает двумя способностями сразу – улучшенным зрением и слухом. Таких людей больше не существует. Несмотря на свой возраст, Гидеон более жесток, чем его брат.

Их мать – Алекса Браун. Женщина, которая является лидером нашего сектора.

Её сыновья самые перспективные кандидаты на будущих лидеров.

Да, я никогда особо с ними не пересекалась. Но эти люди последние, кто мог присоединиться к отступникам.

– Это точно?

– Такая у нас информация.

Возможно, Рик знает что-то ещё, но не хочет обсуждать это с тринадцатилетней девчонкой.

Вдруг раздались выстрелы со стороны северного выхода.

– Оставайся здесь. Я проверю, – сказал он мне.

Я кивнула и достала пистолет. Стражей обучают пользоваться оружием с ранних лет, поэтому это нормально, что с десяти лет дети носят с собой не игрушки, а настоящее оружие.

Рик скрылся за поворотом, оставляя меня в коридоре совершенно одну.

Я отключила звук на браслете, чтобы не слышать этот раздражающий писк.

Из-за отсутствия лекарства мой рот вмиг стал таким сухим, словно я несколько дней не пила воду. Губы также пересохли.

Раздалось два выстрела.

Я вздрогнула, но взвела пистолет дрожащими руками, чувствуя бешеный стук сердца.

Ещё один выстрел.

Наступила секундная тишина, вслед за которой послышались приближающиеся шаги.

Указательным пальцем коснулась спускового крючка, чувствуя, что меня всю трясет.

Никогда в жизни мне не было так страшно. Это был самый большой страх маленькой Кьяры, но то, что последовало за ним… этого я боюсь и сейчас.

Я захотела проснуться, не желая видеть дальше этот сон-воспоминание, но не получилось.

Паника захлестнула меня не только во сне, но, кажется, и в реальности.

Вдруг наступило спокойствие. Оно накрыло меня и маленькую Кьяру, словно цунами. Знакомое чувство.

Он где-то рядом.

Во сне я все ещё ожидаю, пока кто-то появится из-за угла, но вдалеке вижу силуэт. Тот, кто предначертан мне судьбой.

Как и обычно, я не могу различить его черты, даже не скажу, какое у него телосложение, но он здесь.

Спокойствие всегда накрывает меня в его присутствии. Правда, это первый сон, где он находится в секторе. Обычно сны связаны с лесом.

В этот момент выходит Листэр Браун, и маленькая Кьяра готовится нажать на спусковой крючок, но останавливается в последний момент.

В руках у Листэра тоже пистолет, который он направляет на меня. На нем одежда стража.

Мы смотрим друг другу в глаза. Прежде я с ним так близко никогда не пересекалась.

– Ты слишком юна для того, чтобы становиться убийцей, – говорит он и… опускает свой пистолет.

Я пытаюсь подавить дрожь в руках, не понимая, почему он опустил оружие?! Отступники так не поступают. Они убивает всех: и детей, и женщин, и мужчин. Им неважно, кто перед ними.

– Застрелишь меня?

Он делает несколько шагов в мою сторону.

– Стой на месте! – мой голос тоже дрожит.

– Ты же Кьяра, верно? Дочь Джулиана, – я никак не реагирую, хотя он прав, – твой отец хороший страж. Хочешь стать, как он? Тогда ты знаешь, что должен делать хороший страж. Беспрекословно исполнять приказы. Ты слышала приказ. Стреляй.

Он ненормальный.

Я сжала пистолет с такой силой, что костяшки пальцев даже побелели.

– Почему вы присоединились к ним? – решила, что лучшем решением будет потянуть время.

– Из тебя действительно выйдет хороший страж, – усмехнулся Листэр и подошел ко мне так, что дуло пистолета уперлось ему в грудь. – Твой выбор, Кьяра?

Хоть я и не являюсь ещё полноценным стражем, но приказы распространяются на всех. Задержать у меня его не выйдет, потому что силы тут колоссально не равны. Единственное, что мне остается – это застрелить его. Так должен поступить страж. Всегда следовать приказу.

Я смотрю в глаза Листэру и ничего в них не могу прочитать. Они не выражают никаких эмоций. Что он видит в моих? Страх, смятение или нечто другое?

Я опустила пистолет.

– Интересный выбор, – с легкой улыбкой отозвался он, а после посмотрел куда-то мне за спину, – ты все достал, что нам нужно?

– Да, – голос парня прозвучал где-то в десяти метрах позади меня, – Кори с остальными уже ждет нас.

– Тогда нам пора, брат.

Каждый дюйм моего тела напряжен. Я продолжаю сжимать опущенный пистолет, не оглядываясь на Гидеона.

– Помни, Кьяра, что у тебя всегда есть выбор, – сказал Листэр, а после развернулся и скрылся там, откуда вышел.

Гидеон прошел мимо меня. Я различила его черные короткие волосы и браслет на руке.

Он зачем-то остановился в последний момент прежде, чем скрыться, но не обернулся.

– Всё, что они говорят – ложь, – сказал он, так и не оглянувшись, а после ушел.

Я практически сразу рухнула на пол, уже не в силах сдерживать дрожь.

Мои глаза отыскали камеры, которые должны были записать то, как я их отпустила. За это меня… накажут.

Я открыла глаза, наконец проснувшись.

На часах только начало четвертого утра.

Этот сон часто мне снится. Он является напоминанием моего поступка.

Тогда камеры оказались отключены, поэтому то, что я сделала – никто этого не узнал. Меня даже не допрашивали. Когда вернулась Анна и отец, то я была уже без сознания, поэтому на больную девочку, которая упустила преступников, никто и ничего не подумал.

Рик погиб в тот вечер. Листэр убил его. Но почему оставил живой меня? У него был такой же шанс застрелить меня. Я долго думала об этом и придумала самое логичное объяснение этому.

Сзади был Гидеон, которого я сразу не заметила, поэтому в случае каких-то резких движений с моей стороной, то Листэр бы отдал ему приказ пристрелить меня.

Братьев обвинили не просто к присоединению к отступникам, но и краже важной информации. Они сбежали не одни, а вместе с ними сектор покинуло более пятидесяти человек. Ещё столько же было застрелены. Это очень большие цифры.

Из-за украденной ими информации соседние сектора тоже сильно пострадали. Кажется, на них были совершены нападения, и они забрали разные припасы, в том числе и боевые.

Почему братья так поступили? До сих пор я не знаю точного ответа на этот вопрос. Хоть, оба они и находились в средней зоне риска, но это было… неожиданно.

С тех пор Листэр и Гидеон Браун находятся в розыске. Их цифровые портреты висят на доске в алипсе. Программа автоматически создала их, как братья должны выглядеть на данный момент. Там не только они, но и другие отступники, которые представляют опасность для общества. Где они находятся сейчас… неизвестно. Их ищут самые ближайшие сектора, но никакого следа… Возможно, они уже и мертвы, потому что единственное место, где можно так долго скрываться – это лес. Но в нем без защиты не выжить. Это верная смерть.

Каждый раз, когда я прохожу мимо их портретов, то всякий раз вспоминаю ту ситуацию, о которой никто даже не подозревает.

Я вновь прикрыла глаза, стараясь восстановить сбившееся дыхание.

В тот день я ослушалась прямого приказа. Да, я была маленькой девочкой, но страж не должен так поступать. Хороший страж застрелил бы Листэра даже ценой собственной жизни.

Глава 3

День операции.

Я уже собрала все самое необходимое в рюкзак и жду Анну, которая тоже вот-вот закончит. Мы последние, остальные уже готовы.

– И… зажигалка.

– Ты собираешься там курить?

– Да.

– Как ты это будешь делать, если на нас будут респираторы?

– Если я отойду в сторонку, Кьяра, и незаметно его сниму, то смогу покурить. Я знаю, что ты тоже будешь снимать его, так что не стоит здесь мне причитать.

– Но не чтобы покурить.

– Без разницы. Пойдем.

Мы присоединились к остальным членам отряда, ожидая приходы мисс Дэйры и Браун.

– Классный цвет волос, Рэдинс, – Зои усмехнулась, а я никак не среагировала.

Вчера перед сном покрасилась, поэтому теперь я являюсь обладательницей каштанового оттенка, а не привычного рыжего.

– Завидуешь, Брайс? – выгнув бровь, спросила Анна.

– Было бы чему, – хмыкнула она и отвернулась.

Похоже, сегодня кто-то не выспался и встал не с той ноги. Зои более раздражающая, чем обычно.

Здесь собрался не только наш отряд, но и направляющие.

Рэм разговаривает о чем-то с Мэдоком и поглядывает на меня. Надеюсь, он сдержит слово и не будет ни о чем его просить, иначе я его придушу собственными руками.

Я увидела, как приближаются наш лидер и смотрительница. Как только женщины зашли, то тут же наступила тишина.

Алекса Браун выглядит не старше сорока лет, но на самом деле ей слегка за пятьдесят. У неё идеально ровная осанка, стройное спортивное телосложение, ведь в прошлом она сама некоторое время была стражем. Лицо прямоугольной формы с выраженными скулами. Морщин на её лице практически не видно, оно имеет ровный тон. Волосы чуть длиннее плеч черного цвета.

Одета она в черный костюм, ведь черный – цвет лидеров.

Мисс Браун обвела каждого из нас строгим взглядом, после чего приветственно улыбнулась.

– Мирного утра, господа. Сегодня для каждого из вас важный день. Первое самостоятельное задание и операция за пределами сектора. Волнение в данной ситуации – это нормально, но оно того не стоит, – Алекса на цифровом экране вывела всю информацию о нас, – я наблюдала некоторое время за вашими показателями. Поэтому с уверенностью могу сказать, что вы без проблем справитесь. Место, куда вы отправляетесь полностью безопасно. Отступников в том районе нет и не было ближайший год, – почти каждый день летают скаймеры, которые патрулируют лес с использованием тепловизора, – хищников лучше не привлекать. Старайтесь вести себя максимально тихо. Помните, что от вашего решения будем зависеть не только ваша жизнь, но и всех членов отряда. Я, как и остальные, буду наблюдать за вами.

– Через десять минут поезд, – посмотрев на время, сообщила Дэйра.

– Увидимся с вами позже. Всем удачи, – пожелала мисс Браун.

– Спасибо, – мой шепот пропал в потоке оставшихся членов отряда.

На лифте мы спустились на минус первый этаж, где люди построили целую подземную сеть поездов! Так мы доберемся до середины пути, а оставшуюся половину поезд выедет из подземелья на поверхность.

Я последний раз бросила быстрый взгляд на мисс Браун, пересекшись с ней на несколько секунд глазами, а после лифт с шумом стал опускаться вниз.

Через сорок секунд мы оказались на… станции, где нас уже ждет серебристый светоотражающий сверхскоростной поезд.

Он состоит всего лишь из трех вагонов. Первый отсек предназначен для пассажиров, а второй и третий для перевозки грузов.

Примерно двадцать лет назад было решено построить единую линию для всех поездов, чтобы доставлять нужные вещи из одного сектора в другой, либо людей. Поезд движется на сверхзвуковой скорости, поэтому у хищников практически нет никакой возможности напасть на него. Отступники, если и делают это, то очень редко, потому что ценный груз обычно сопровождают отряд стражей.

Перед тем, как зайти внутрь, я обнялась с Рэмом. Парень помог закрепить мне наушник.

– Теперь в ближайшие двадцать часов я не дам тебе заскучать, – проговорил он и потрепал меня по волосам, – тебе идет этот цвет. Будь осторожна, Кьяра.

– Всё будет хорошо, Рэм, – я выдала улыбку.

– Присмотрите там друг за другом, – это уже сказал, глядя то на меня, то на Анну.

– Конечно.

Рэм развернулся, и я проследила, как его силуэт с каждым шагом стал отдаляться от поезда.

– Рэдинс, Милс, пора, – проговорил голос Мэдока где-то позади.

Я кивнула, и мы с Анной зашли в поезд.

– Всё будет нормально, – Анна по-дружески ударила меня в плечо.

– Знаю.

Я села на свободное место и пристегнулась ремнем безопасности. Так получилось, что напротив меня оказался Мэдок.

Класс. Теперь ближайшие пару часов мне нужно будет смотреть на него.

Мы переглянулись с ним глазами, и я поспешила отвести взгляд на, сидящего рядом с ним, Коула Стилса.

Я, Анна и Зои единственные девушки в отряде.

Мэдок – капитан, а Коул его заместитель. То есть, если с Мэдоком что-нибудь случится, то управление переходит к Коулу. Ему двадцать два года. Парень является обладателем светлых волос, и мы с ним одинакового роста. Его способность, как и у Анны, это обоняние.

Джери Маршалл – самый младший из нашего отряда. Ему недавно исполнилось девятнадцать. Можно сказать, что он исключение из правил, ведь в таком возрасте ему разрешили покинуть пределы сектора. Без понятия, с чем это связано, но про другие подобные случаи я никогда не слышала. Его способность – осязание.

Дэниэл Смит – наш с Анной ровесник. У него нет никакой способности, но из всех нас Дэниэл считается лучшим стрелком. Парень практически никогда не промахивается.

Последний Серхио Адамс – самый старший из нас. Ему двадцать четыре. У него тоже нет способности.

С этими людьми я знакома с самого детства.

Когда поезд набрал приличную скорость, то картинки за окном стали мелькать перед глазами. Я попыталась сосредоточиться на них, а не на лице Мэдока.

– Как думаете, встретим ли мы там хищников? – задал вопрос Джери.

– Ты с ними встретишься самый первый, – отозвался Серхио с усмешкой, – а мы посмотрим, как ты будешь от них убегать.

Джери нервно сглотнул.

– Заткнись, Адамс. Маршалл, ты туда же не с пустыми руками и не один пойдешь, поэтому переживать не о чем.

Реплика капитана слегка успокоила парня.

– А если мы встретим отступников? – задала вопрос Зои. Напряжение девушки выдает то, что она теребит ремень безопасности.

– Вы слышали, что сказала мисс Браун. Нам разрешено будет их убить. Стреляем первыми и не медлим.

После его слов наступила тишина. Никто здесь, кроме Мэдока ни разу не убивал человека, поэтому всем нам… сложно будет это сделать.

Да, я уже не та тринадцатилетняя девчонка, которая не смогла выполнить приказ, но все равно не представляю, как кого-то убью.

Я прикрыла глаза, стараясь расслабиться и не думать об этом. Все будет хорошо.

Помню, папа рассказывал про свое первое задание в качестве стража. Тогда все только начиналось, поэтому его время и моё не сравнить. Отец должен был вызволить из плена троих ученых. Доставить их нужно было обязательно живыми. Его отряд справился, но потерял одного из своих. Сейчас новичкам таких заданий не дают.

– Если я убью какого-нибудь хищника, то заберу его трофей себе, – произнес Коул, а я продолжила сидеть с закрытыми глазами, – это будет в будущем напоминанием.

– Напоминанием о чем? – спросила Анна.

– О том, что не стоит их бояться. Человек может уничтожить любое существо, каким бы опасным оно не было.

– Самое опасное существо – это человек, – когда я это сказала, то открыла глаза.

– Молчаливая Кьяра заговорила.

Я проигнорировала его реплику, замечая, каким странным взглядом на меня смотрит Мэдок.

– Кьяра права. Хищников бояться не стоит, а вот людей, да. Отступники живут по другим законам. Они не чтут программу и хотят изменить то, что нельзя изменить в априори.

– Умные речи от Мэдока, – раздался в ухе голос Рэма, отчего я усмехнулась. Интересно, он слушает нас с момента отправления?

– Кто-то же должен умничать в твое отсутствие, Рэм.

Сколько себя помню, они всегда друг друга поддразнивали.

– Смотри не привыкни к этому, Мэд.

– Ты что? Я никогда не смогу занять твое место. Оно по праву твое.

Ребята продолжали о чем-то переговариваться, а я отключила наушник, чтобы отойти по своим делам и не слушать их голоса.

Стоило мне оказаться в туалете, как я закрыла дверь и замерла, смотря в окно и видя, какой вид из него открывается. С места ничего не было так хорошо видно.

Деревья настолько густые, что кажется им нет конца и края. Так ярко… Зелени очень много, а небо только начинает светлеть.

Я дотронулась ладонью до окна, продолжая прибывать в немом восторге.

Анна была права. Я не смогу удержаться и обязательно сниму респиратор, чтобы вдохнуть воздух, даже если он опасен для организма. Стражам не запрещено это делать, но не желательно.

Глядя на эту красоту за окном, задаешься вопросом, как человек мог это уничтожить? Зачем? Да, мы проходили историю, и я знаю ответ на этот вопрос, но всё равно не понимаю.

Спустя много лет природа всё равно взяла своё.

Глава 4

Поезд стал замедлять ход, и мы отстегнули ремни, готовясь к выходу. Он остановится буквально на несколько минут, потому что остановка на более долгое время – слишком опасна. За пределами сектора нужно постоянно двигаться и тогда, возможно, будет шанс выжить.

– Все приготовили маски?

– Да.

Я надела маску-респиратор, стоя возле двери и ожидая, пока поезд полностью остановится.

Предвкушение никуда не делось.

– Держим строй, как и договаривались. Брайс и я спереди, сзади Рэдинс и Стилс, потом Милс и Смит. Замыкающие – Маршалл и Адамс.

Мэдок распределил нас так, что в каждой паре есть человек со способностью.

Зои поставил вперед из-за её зрения. Она сможет определить, есть ли впереди опасность. Жаль только, что в нашем отряде нет человека, у которого улучшенный слух. Сейчас бы это пригодилось.

Стоило поезду остановиться, а дверям открыться, как мы вышли.

Ноги с привычки утонули в высокой траве. Руками я незаметно коснулась травинок, зная, что это трава не представляет никакой опасности для человека.

Солнце в это время уже полностью вышло. Его скрывает лишь верхушки деревьев.

– Даже не верится, что мы здесь, – сказала Анна тихо, но я её услышала.

Согласна с ней. Ощущение, что это лишь очередной сон.

Двери поезда закрылись, и он с шумом унесся, оставляя нас наедине с дикой природой.

– Нужно идти, – у всех голос из-за респираторов слегка преломляется. – Брайс, видишь что-нибудь?

– Нет. Все чисто.

– Идем.

– Кьяра, включи нагрудную камеру, – раздался в ухе голос Рэма.

Точно. Я и забыла про неё.

Я нажала кнопку на камере и помахала перед ней рукой.

– Как видно?

– Отлично. Картинка четкая.

Сохраняя метровую дистанцию между соседними парами, мы двинулись в направлении, куда указал Мэдок.

Мои глаза стали жадно глазеть на всё, что видят. Захотелось запомнить каждую картину, сохранить её в воспоминаниях.

Мы практически перестали говорить между собой, ведь хищников привлекает не только яркий цвет, но и шум.

Оружие у каждого из нас наготове. В случае угрозы мы среагируем моментально.

Вокруг дикой природы царит единый закон выживания и приспособления к жестокому миру. Здесь каждое создание обречено на схватку с самим собой и превращение в хозяина своего участка. Циклы жизни и смерти, равновесие и борьба существуют здесь бок о бок.

Я стараюсь сосредоточиться на окружающей обстановке, но то и дело отвлекаюсь на интересные растения или деревья, про которые прежде ничего не слышала. На данный момент времени леса изучены лишь на тридцать пять процентов. После войны практически все мутировало, поэтому человек даже спустя пятьдесят с лишним лет так до конца и не изучил новую флору.

Вековые деревья, ветвями похожие на орлиные широкие крылья, поглощают солнышко и кормятся светом, разливающимся вокруг них. Свет из-за листьев преломляется, что создает более сказочную атмосферу.

Перед моим лицом пролетела бабочка больших размеров. Она считается безобидной.

Я, как завороженная, проследила за ней.

– Сосредоточься, – сделал замечание Коул.

Я промолчала.

***

Мы шли без остановки больше часа, когда капитан разрешил сделать короткий привал, чтобы после продолжить путь.

– Пока всё хорошо, – это произнес Серхио.

– Не сглазь, – Зои достала из рюкзака ножи, которые спрятала в карман.

– С каких пор ты такая суеверная? У меня написано, что я умру в глубокой старости, поэтому мне не о чем беспокоиться.

– Не испытывай судьбу, Серхио.

– Зои, ты серьезно в это веришь? Скажи, что ещё и в предначертанных тоже.

– Да. Верю.

– Тогда не желаешь присоединиться к отступникам? – с усмешкой спросил он.

– Хватит, – перебил Мэдок.

Ещё давно я заметила, что как только речь заходит об отступниках, то парень не желает о них слушать.

– Нет, серьезно, кто ещё верит в эту чушь, кроме Зои?

– Прекращай, Серхио.

– Мэд, тебя можно понять, почему ты избегаешь всяческих разговоров об отступниках, но уже прошло достаточно времени. Пора бы и отойти…

Мэдок, который до этого сидел на одном из камней, подлетел к Серхио и схватил за кофту.

– Не забывайся, что сейчас мы на задании. Я твой капитан, и ты обязан выполнять мои приказы, – процедил сквозь зубы Мэдок.

Каждый из нас встал, испытывая напряжение. Только ещё драки не хватало.

– Я их выполняю, но не понимаю, почему ты так взъелся. Вы ведь с Лизи даже не тр…

Он не договорил, потому что Мэдок ударил его в лицо с такой силой, что респиратор Серхио соскочил, а из губы кровь хлынула потоком.

Мэдок следом нанес ещё один удар, отчего Серхио завалился на землю.

– Не вставай, – прозвучал приказ капитана.

Я же догадалась по взгляду Серхио, что тот ослушается. Так и случилось через несколько секунд.

Он встал и ударил Мэдока.

Между ними завязалась драка.

– Прекратите! – крикнула Зои, а Коул и Джери попытались их разнять. Из-за этого Джери тоже прилетело от Серхио, когда Мэдок удачно отклонился от удара.

Слишком шумно. Мы сейчас легкая добыча для хищников.

– Если они не остановятся, то мы не доберемся до катакомб, – проговорила я.

– Есть идеи? – спросила Анна.

– Серхио не скажет мне за это спасибо.

Из рюкзака я достала шокер и, недолго думая, выстрелила из него в Серхио.

Парня хорошо тряхнуло, и он упал на землю.

Моментально наступила тишина, и все оглянулись.

– Было слишком шумно, – зачем-то оправдалась я, видя, как на меня смотрит Мэдок.

– Молодец, Рэдинс, – раздался у всех в наушниках голос мисс Браун, – не забывайте, что за вами наблюдают. Мистер Гастингс, вы как капитан не должны вестись на всякого рода провокации.

– Понял, мэм. Больше не повторится, – когда мисс Браун отключилась, то Мэдок кивком головы указал на Серхио, – приведите его в чувство и идем дальше.

По щекам его потрепал Дэниэл. Серхио поморщился и сразу же взглядом нашел меня.

– Рэдинс, ты совсем…

– Хватит. Нам пора двигаться дальше. Все претензии, которые у тебя есть, Адамс, оставь при себе до возвращения в сектор.

Серхио прикусил язык, вставая на ноги, прожигая взглядом и меня, и Мэдока.

Чувствую, что он мне ещё это припомнит.

– Серхио злопамятный, – проходя мимо меня, сказала Анна, – он может это припомнить.

– Знаю. Я тоже.

– Узнаю свою Кьяру, – подмигнула Анна.

Мой браслет начал пиликать, напоминая об уколе.

Пока мы не двинулись, то я успела вколоть инсулин.

Разногласия в отряде и напряженная обстановка – это последние вещи, которые сейчас нам нужны. Возможно, на Серхио так сказывается стресс из-за того, что мы находимся за пределами сектора. Обычно, он ведет себя более сдержанно.

За все время в пути мы ещё два раза делали привал, но на этот раз всё обошлось без происшествий.

Когда часы показали половину пятого, то мы стали приближаться к месту, где должны находиться катакомбы.

– Мы сильно выбились из графика, – проговорил капитан, что и так каждому из нас известно.

Выбились не из-за разборки Серхио и Мэдока, а того, что в одном месте путь оказался буквально непроходимым. К сожалению, направляющие этого не учли, поэтому нам пришлось делать петлю, что и заняло большую часть времени.

Конечно, можно было бы поступить и по-другому. Взорвать препятствия, но так рисковать не стали.

– Прежний план о том, что одни останутся на земле, а другие пойдут в катакомбы, отменяется. Идем все вместе, – Мэдок убрал одну из лиан рукой, освобождая путь, – там же и заночуем, – ночью двигаться смертельно опасно, – а с первыми лучами солнца выдвинемся обратно.

– Как должны выглядеть катакомбы? – спросила Анна.

– Как катакомбы.

– Очень смешно, Коул.

– Они расположены в земле, поэтому нам нужно будет найти железную дверь, – дал нормальный ответ Мэдок, – с учетом того, сколько прошло лет, то это будет сделать не так просто даже с учетом точных данных. Наверняка, там все заросло.

Через некоторое время мы остановились в том месте, где мигает красная точка на карте в браслетах. Это означает, что мы пришли. Осталось дело за малым.

Да, Мэдок прав. Здесь много травы и листвы на земле. Придется поискать.

Наверное, ещё полчаса мы искали что-то напоминающее дверь или кусок металла.

Дэйра в наушниках подсказывала, как именно она должна выглядеть и каких размеров быть.

Я руками стала отодвигать листву, стараясь нащупать что-нибудь похожее. Захотелось снять респиратор из-за нехватки воздуха, но я не стала этого делать при всех.

– Кажется, нашел, – привлек внимание Дэниэл, разгребая лианы и траву в десяти метрах от меня.

Мы подошли к нему и стали помогать. Вскоре действительно показалась железная и вся ржавая дверь. На ней даже до сих пор висит замок.

Мэдок повесил на него мини-лиатор. Это что-то вроде бомбы, но для маленьких предметов, чтобы не повредить всю конструкцию.

Нажав кнопку на браслете, замок взорвался, не повреждая при этом саму дверь.

Коул, Серхио и Мэдок попытались открыть дверь, поднимая её на себя, но у них ничего не вышло.

– Чёрт, сколько она была заперта, – пробубнил Коул.

– Пятьдесят шесть лет, мистер Стилс, – ответила мисс Браун по связи, – наверняка, механизм заело.

– Почему её нельзя просто взорвать? – Зои огляделась вокруг. – Поблизости нет никаких хищников. Они не должны услышать.

– Если мы взорвем дверь, то не сможем там остаться с ночевкой, – ответил ей капитан. – Давайте все вместе.

Я, Анна, Зои, Джери и Дэниэл подошли к ним, пытаясь поднять дверь.

Её словно замуровали!

Спустя несколько таких усилий послышался противный скрип, и она начала слегка двигаться! Ещё чуть-чуть и… у нас получилось.

– Фух, надеюсь мы не сорвали спины, – Зои дотронулась до поясницы.

Я подошла ко входу в катакомбы и посветила фонарем вниз, видя, как туда уходит лестница. Конца не видно… только одна сплошная темнота.

– Запустим скаймер, – ещё оно может не только сканировать, но и подсвечивать территорию на расстояние до трехсот метров.

Мэдок запустил его, наблюдая по своему браслету то, что там есть.

– Лестница уходит примерно на пятнадцать метров в глубину, а дальше начинается коридор.

– Перед тем, как вы спуститесь, имейте в виду, что связь может прерваться, – сказала Дэйра.

– Ну, что… дамы вперед? – с улыбкой спросил Коул, глядя на нас. – Ладно, ладно. Раз не желаете, то полезет малыш Джери.

– Капитан? – сглотнув, Джери посмотрел на Мэдока, на что тот кивнул, подтверждая слова Коула.

Джери начал спускать вниз по лестнице. Так мы залезли все по очереди, сохраняя дистанцию между друг другом в два метра.

Я залезла предпоследней, а последним полез Мэдок, который закрыл обратно дверь. Закрылась она легче, чем открылась.

Если до этого были слышны звуки, например, шум ветра или пение птиц, то сейчас наступила тишина. Единственное, что выдает присутствие людей, это шумное дыхание из-за респиратора.

Света совсем немного. Он есть только благодаря скаймерам. Дополнительно я включила фонарик, чтобы хотя бы немного осмотреть пространство рядом.

Ширина между соседними стенами не более трех метров. Конца коридора не видно.

Мэдок запустил скаймеры дальше, чтобы понять, как глубоко нам нужно идти.

– Связи нет, – сказала Анна, – картинка с камеры им тоже, скорее всего, не поступает.

– Значит, мы сами по себе. Идем. Всем быть начеку.

Темная и холодная атмосфера окружает нас, создавая мрачное настроение.

Шаги отдаются гулким эхом, словно наше присутствие здесь нарушает долгие годы покоя и уединения, которые этим местом обладает.

Старые каменные стены покрыты мхом и паутиной, а пол покрыт обломками различных предметов, будто это место было оставлено безжалостным временем, разлагаясь с каждым прожитым днем. Хотя, наверное, так оно и есть…

Под ногами хрустят осколки стекла. Здесь точно были люди, но куда они делись потом неизвестно.

Продвигаясь вперед, я начала различать тайны, хранившиеся в забытом объятии катакомб. Звуки, словно поношенных шепотов прошлого, непроизвольно стали проникать в мои уши, рассказывая о событиях, которые разыгрывались здесь в далеком прошлом. Я лишь могу представить, что им довелось пережить…

По мере продвижения, страх, словно затаившаяся тень, начал охватывать меня. Анна, словно почувствовав, что я испытываю, поравнялась рядом и взяла мою руку в свою. Не одной мне страшно.

Кажется, в темноте мы прошли целую вечность, поэтому мне даже показалось, что пространство начало расширяться.

Не показалось. Через несколько минут мы остановились напротив ещё одной железной двери в уже широком коридоре.

– Здесь должна быть ещё одна дверь? – уточнил Дэниэл.

– Видимо, да. Об этом мне не рассказывали. Что ж… попробуем её открыть.

Здесь уже замок не взорвать, потому что его банально нет. Есть лишь ручка, которую нужно повернуть по часовой стрелке.

Эту дверь тоже получилось открыть не сразу, а лишь с пятой попытки совместными усилиями. Эхо от открытия двери прозвучало на весь коридор.

Мы оказались в большом помещении. По краям мне видны старые осветители, пыльные провода и розетки.

– Здесь должно быть аварийное освещение, – голос Мэдока нарушил тишину, – это облегчит нам поиски чипа.

– Думаешь, оно ещё работает, Мэд? – спросил Коул.

– Узнаем.

Ребята начали искать, как включить освещение, а я и Анна решили просто оглядеться, подсвечивая пространство вокруг фонариком.

Мой взгляд притянули старые компьютерные мониторы. Ощущая непреодолимое влечение, я приблизилась к ним, словно прежние их хозяева оставили зазывающие нотки ностальгии. Пальцы потянулись к пыльной поверхности одного из мониторов.

Я прикоснулась к слою пыли, проводя по ней, чувствуя себя так, будто погрузилась на несколько коротких мгновений в прошлое.

Прозвучал странный звук, затем раздался некий треск, и через десять секунд комната наполнилась алым цветом из-за освещения.

– Работает, – удовлетворенно сообщила Зои, вытирая пыль с ладоней.

Мы сняли респираторы.

За исключением мониторов и столов, на которых они стоят, здесь есть стеллажи с папками и очень много бумаги, валяющийся на полу.

Из этого помещения можно выйти и через другую дверь, которая находится на противоположном конце. Только, куда именно она ведет?

– У вас на браслетах есть вся необходимая информация о том, как должно выглядеть устройство, которое мы ищем, – Мэдок нажал кнопку на своем браслете, и тут же высветилась картинка с описанием и фото этого чипа, – за эту ночь мы обязаны его будем найти.

Не теряя времени, каждый из нас почти сразу приступил к поискам.

За другой дверью оказалось что-то вроде подсобного помещения, где ещё больше разбросанной бумаги и стеллажей с горой информации.

Чувствую, за час мы не управимся…

Глава 5

Я перерыла столько информации, сколько за всю жизнь не видела. Поиск затянулся, потому что каждому из нас было интересно почитать описание того, что случилось в годы войны.

Мне удалось даже найти личный дневник некой Сильвии М. Судя по всему, женщина была ученой, потому что проводила странные расчеты. Единственное, что мне удалось из всего понять, это радиус поражения. Сильвия находилась достаточно далеко от него, поэтому, предположу, ей удалось выжить. Последняя запись обрывается на том, что она собралась вместе с группой людей, которые находились с ней здесь, выйти наружу после семи месяцев нахождения в катакомбах. Не знаю, почему она не взяла с собой дневник и что случилось с ними дальше.

Я прочитала лишь малую часть того, что там написано, ведь она описывала каждый свой день проведенный здесь, не считая расчетов. Решила, что заберу этот дневник с собой, поэтому убрала его в рюкзак. Нам не запрещено приносить что-нибудь отсюда, но это нежелательно. По возвращению, каждому стражу нужно составить отчет, подробно описывая свои действия, но про дневник лучше не буду упоминать.

Я приступила к обыску очередного ящика, стараясь осмотреть его, как можно тщательнее. В нем опять, кроме горы бумаг ничего не оказалось.

После начала проверять другой. Тоже ничего… Я уже захотела задвинуть его, но на глаз успела определить, что дно этого ящика отличается от предыдущих. Постучав по нему, поняла, что звук глухой. Из кармана достала нож, которым вскрыла дно и увидела пожелтевший конверт.

Там оказался чип диаметром в пять сантиметров. Именно он и нужен.

Он был специально спрятан так, чтобы его не нашли. Что же там такое находится…?

– Нашла, – сказала я, вставая с колен.

Мэдок подошел и забрал из моей руки чип, чтобы прислонить его к браслету и что-то проверить. Чип моргнул зеленым цветом.

– Да, это он, – видимо, только капитану сообщили, как его можно проверить.

Итого, у нас ушло на поиски этого предмета четыре с лишним часа.

– Я тоже кое-что нашел, – привлек внимание Серхио, – это, конечно, не чип, но… – парень достал из стеллажа бутылку с янтарной жидкостью внутри, – это алкоголь! Самый настоящий алкоголь с пятидесятилетней выдержкой.

В секторе запрещен весь алкоголь, за исключением бутылки вина, которая выдается на человека раз в полгода. Возраст человека не должен быть меньше двадцати лет. Другого алкоголя в секторе просто не существует. Считается, что его принятие затмевает разум и от этого теряется ход мыслей.

Я пробовала вино лишь однажды, когда мне исполнилось двадцать. Честно признаться, не понимаю, почему раньше людям нравился этот напиток. Он сладковатый, обжигает горло и вдобавок к этому неприятное послевкусие.

– Алкоголь запрещен, Серхио, – напомнила ему.

– Мисс молчунья, если я сделаю несколько глотков, то в секторе никто об этом не узнает. Если ты не сдашь.

– Я сдам, – отозвался Мэдок, а мои губы дрогнули в улыбки, – оставь бутылку, Адамс. Не хватало того, чтобы ты ещё напился и споил отряд. Рассвет должен быть через семь часов, поэтому можем отдыхать. На всякий случай, двое дежурят на пару часов, затем их сменяют другие двое. Сначала заступает Адамс и Стилс, затем Рэдинс и Маршалл, потом сменю я и Милс.

– Хочешь я поменяюсь с тобой парой, чтобы ты была с секси-капитаном? – шепотом спросила Анна, а я шикнула на неё, чувствуя, что краснею. Хорошо, что здесь плохое освещение.

– Нет, Анна, но спасибо за предложение.

– Мое предложение будет действовать ближайшие два часа, Кьяра.

– Давай ложиться.

В подсобке, помимо стеллажей и бумаг, мы нашли ещё старую одежду людей, которую побросали на пол, чтобы использовать её в качестве спального места.

Все улеглись по разным сторонам, кроме Серхио и Коула. Мы с Анной легли рядом.

– Первое задание нам дали и правда достаточно легкое, – проговорил голос Джери в тишине, – мы даже не выпустили ни одной пули за весь путь.

– Да. Осталось только добраться обратно, – согласилась Зои, – как отметим нашу первую выполненную миссию? Сходим в ресторан?

– Хорошая идея, – согласилась с ней Анна, – что скажешь, капитан?

– Можно.

– Тогда решено! – обрадовалась Зои. – Насчет точной даты обговорим позднее.

Наступила тишина. Даже непривычно от того, что так тихо.

Подумала, что точно не усну из-за обстановки, но стоило мне только сомкнуть глаза, как я провалилась в глубокий сон.

***

Мне ничего не снилось. Я уснула так крепко и не сразу поняла, что меня уже будят.

– … Рэдинс, подъем. Я знаешь ли тоже хочу поспать, – прошептал Коул, тряся меня за плечо.

Я с неохотой разлепила глаза, в первую секунду пытаясь понять, где нахожусь.

– Прости, – извинилась хрипловатым голосом, замечая, что Джери уже разбудили.

Я встала, а Коул ушел на спальное место, которое заранее подготовил себе, присоединяясь к Джери.

– Здесь даже звуков животных не слышно, – тихо сказал парень, когда я села рядом с ним, подальше от других, чтобы им не мешать.

– Это же катакомбы. Так и должно быть.

На часах начало второго ночи.

– Ты боишься? – я отрицательно покачала головой. – А я вот… испытываю страх, хотя страж должен быть тем, кто умеет с ним бороться.

– Я не испытываю его в данный момент, Джери, а когда мы покинули пределы сектора или спускались в катакомбы, да мне было страшно. Это нормально. Ещё отец мне говорил, что бояться – это в природе у каждого человека. Мы на то и стражи, чтобы учиться с ним справляться. Учиться жить, идя рука об руку со страхом.

– Красивая речь, Кьяра, – улыбнулся он. – Знаешь, я всегда восхищался твоим отцом. Он мой кумир и по сей день.

– Да, – теперь уже улыбнулась я, – мой тоже.

– Тебе повезло, что у тебя такой отец, а вот мне… нет.

Отец Джери пять лет назад примкнул к отступникам. Его поймали, когда он пытался передать им секретную информацию, и убили. Почти всех ожидает такая участь, кто примыкает к отступникам. Их даже не судят. Дают лишь день, чтобы попрощаться с близкими, если такие имеются.

– Знаешь, что он мне сказал напоследок? Лучше прожить один день на свободе, чем всю жизнь в рабстве.

– Но мы не живем в рабстве, – я удивилась словам его отца, – скорее, это отступники живут в рабстве, потому что они постоянно скрываются и на них ведется охота. У них нет выбора.

– Знаю, Кьяра, но отец считал иначе и поплатился за это.

– Мне жаль, Джери, – я положила руку ему на плечо и слегка сжала в знак поддержки.

С Джери мы разговаривали ещё некоторое время, после чего замолчали, каждый думая о своем.

Мои мысли снова вернулись к отступникам. Какой парадокс, да? Отступники, которые соприкасаются с обычными людьми, влияют на их жизнь, кардинально меняя её и всегда не в лучшую сторону.

Джери задремал, а я не решилась его будить. С учетом того, что я поспала лишь пару часов, чувствую себя очень даже бодро.

После нашего ухода здесь останется настоящий бардак. Не думаю, что кто-нибудь из людей ещё посетит это место. Его не так просто найти и самое важное, что здесь было, мы забрали.

Я подогнула колени под себя, обхватывая их руками, и положила на них голову.

Подумала почитать дневник Сильвии, но решила, что займусь этим по возвращению. Здесь плохое освещение и, скажем так, почерк у неё был не из лучших. Эта одно из причин, почему я решила взять его с собой. Сейчас вся информации хранится и записывается на электронные носители, почти никто не ведет дневники, как это было раньше. Хочу иметь такой предмет, смотреть на чернила от ручки, видеть небольшие кляксы, прикасаться к прошлому… Другая причина, по которой я взяла дневник – это трофей. Первая операция за пределами сектора, поэтому захотелось что-то принести домой, чтобы потом вспоминать.

За размышлениями я не заметила, как пролетело время. Когда рядом со мной сел Мэдок, я даже вздрогнула от неожиданности.

– Пора меняться? – шепотом спросила я.

– Через пятнадцать минут. Спит? – кивком головы капитан указал на спящего с приоткрытым ртом Джери.

Кивнула.

– Спасибо за Серхио. Я сорвался. Капитан не должен так поступать.

– Ты тоже человек, Мэдок, это нормально, – я пожала плечами, – а Серхио придурок. Если надо, то ударю шокером его ещё раз.

Мэдок усмехнулся, а затем достал чип из нагрудного кармана.

– Возьми. Пусть он будет у тебя.

Я часто заморгала, думая, что это мерещится. Он отдает мне чип?

– Я думала, что предмет, который мы должны доставить… ты должен отвечать за его сохранность.

– В этом и дело, Рэдинс. Как думаешь, в случае непредвиденной ситуации, на кого подумают в первую очередь, кто должен отвечать за доставку?

– На капитана.

– Верно. Если его не окажется у капитана, то подумают на того, кто должен будет его замещать. После проверят всех парней, затем Зои, потому что она слишком… боевая, – кажется, Мэдок хотел произнести другое слово, – останется ты и Милс. Отдаю тебе, потому что ты его и нашла.

– Что за непредвиденные обстоятельства, Мэдок?

– Надеюсь, их не будет, – пробормотал парень, – и лучше, чтобы никто, кроме меня и тебя, не знал про чип, за сохранность которого отвечаешь теперь ты.

– Ты им не доверяешь?

– Доверяю. Просто даже самый лучший страж из-за страха может проговориться.

Я забрала чип и спрятала его во внутренний карман в штанах.

– Иди отдыхай и разбуди Милс.

– Хорошо.

Я поменялась местами с Анной, вернувшись на расстеленную одежду и обдумывая слова Мэдока. То, как он сделал, весьма умно. У нас будет время в случае, если нападут отступники.

Глава 6

Когда мы вылезли из катакомб, то меня встретила утренняя прохлада. Хочется вдохнуть свежего воздуха, но из-за респиратора это сделать невозможно. Я его сниму, но позже, когда остановимся на привал, чтобы никто не видел.

Анна не решилась курить на земле, опять же из-за маски, но сделала это под землей, в катакомбах.

– Все затекло, – поделилась Анна. Мэдок поменял наш строй, поставив меня в пару с подругой, – нас учили драться, стрелять практически из любого вида оружия, терпеть пытки, но не готовили к тому, что придется спать на твердой поверхности.

– Этого стоило ожидать, Анна. Было бы странно, если наши будущие места, в которых мы побываем, будут с удобными кроватями и периной.

– Это было бы замечательно, Кьяра!

– Доброе утро, дамы, – видимо, Рэм подключился только к моему наушнику и Анне, – наверное, спалось вам не очень. Я могу позлорадствовать и сказать, что мне спалось сегодня просто восхитительно?

– Ой, заткнись, Рэм.

– Ты слишком часто мне это говоришь, Анна.

– Я просто компенсирую это тем, что Кьяра наоборот тебе это редко говорит.

– Она никогда так не говорит.

– Тем более!

– Кьяра, знаешь, я передумал ехать на окраину с Анной и Льюисом, – начал Рэм, а подруга взмахнула рукой.

– Ливай, это удар ниже пояса! Так нечестно!

Подруга взбесилась, а Рэм засмеялся. Я же попыталась сдержать улыбку, волнуясь, что это ещё хуже повлияет на настроение подруги.

– Смешно ему… весельчак.

– Ладно, извини, – Рэм подавил очередной смешок, – я просто хотел тебя слегка позл…

Парень резко замолчал.

Сначала я подумала, что оборвалась связь, но на заднем фоне услышала голоса людей.

– Рэм? – мы с Анной переглянулись, не понимая, что случилось. – Рэм?

– Внимание, в вашу сторону на большой скорости движутся неизвестные объекты, – это он сказал на общей волне, поэтому мы все остановились, – не могу точно сказать, сколько их, но тепловизор показывает масштабное розовое пятно.

– Как далеко они от нас? – задал вопрос капитан.

– В полутора километрах, – это объясняет, почему Зои их ещё не засекла, – но они очень быстрые.

– Отступники?

– Вряд ли. Они не могут так двигаться.

– Значит, хищники, – сказал Серхио.

От катакомб мы отошли не так далеко, возможно, на километр с небольшим.

– Что будем делать, капитан? – озвучил вопрос всех Коул.

– Возвращаться обратно. Нужно успеть добраться до катакомб. Там переждем.

Никто не против.

Сначала мы взяли медленный темп для бега, но с каждым метром начали его увеличивать.

– Им осталось тысяча двести метров до вас, – проговорил голос Рэма в наушниках.

Что это за хищники такие? Я отчаянно начала думать, кто может двигаться с такой скоростью… и не один из них мне не понравился. Но они одиночки.

– Тысяча метров.

Зои обернулась, ведь она уже может разглядеть, кто несется в нашу сторону.

Есть только одни животные, которые охотятся стаями и двигаются с такой скоростью…

– Это гиеверты!

Гиеверты – мутировавшие шимпанзе, которые на них теперь не так уж и похожи. Они очень быстрые, всегда передвигаются только стаей, которая насчитывает от десяти до пятнадцати особей. Их кожа после мутации стала покрыта броней из чешуи, поэтому пробить её достаточно сложно. Самый лучший вариант целиться в шею или в глаза. Клыки гиевертов очень острые и больше обычного, также у них присутствуют когти длиною в несколько сантиметров. У них отменное чутье, поэтому гиеверты учуяли нас, скорее всего, за несколько километров. Они считаются одними из самых опасных хищников, которые известны на данный момент.

– Семьсот пятьдесят, – проговорил Рэм.

– Сколько нам бежать до катакомб? – спросил Коул.

– Не успеем, – дал ответ Мэдок, когда мы побежали со всех ног. – Брайс, ты можешь разглядеть, сколько их?!

Зои обернулась и через несколько секунд ответила:

– Шестнадцать.

Отлично. Даже больше обычного.

С одним тяжело справиться небольшой группе людей, а тут получится по двое гиевертов на человека…

– Четыреста пятьдесят метров. Вы не успеете.

Нам осталось бежать до катакомб чуть больше полукилометра, мы и правда не успеем до них добраться.

– Стоять, – приказал капитан, – рассредоточимся по территории. Здесь не плохое место, поэтому у нас есть шанс. Скроемся за деревьями и начнем стрелять, как только они появятся. Помните, что целиться нужно шею. Разделитесь на пары, чтобы каждый прикрывал друг друга, – я уже захотела подойти к Анне, но Мэдок продолжил, – Рэдинс, со мной.

Я не заметила выражения лица Анны, но чувствую, что она удивлена.

– Сто пятьдесят метров, – Рэм сказал это в тот момент, когда я скрылась за широким ствол дерева, а капитан оказался всего в паре метров от меня за таким же стволом.

– Я отправила вам на встречу самый ближайший отряд, но ему до вас добираться около часа, – мисс Браун знает, что мы нашли чип, – постарайтесь продержаться.

– Девяносто метров. Движутся с севера.

– Приготовьтесь! – Мэдок посмотрел на меня. – Держись рядом, Рэдинс, – мой кивок, ведь я понимаю, почему он так поступает. Из-за чипа, находящегося у меня.

– Сорок… тридцать, – листва на деревьях заколыхалась, а земля слегка затряслась, – двадцать метров, – я увидела то, как начали мелькать их силуэты, – десять…

Не знаю, кто сделал первый выстрел, но он пронесся оглушительным звуком. Следом раздался рев гиевертов.

Они два метра в высоту. Чешую видно лишь частично, потому что сверху у них есть шерсть.

Я выстрелила в самого ближайшего, а следом посыпался град пуль.

Своими лапами гиеверты начали размахивать в разные стороны, словно защищаясь от выстрелов. Из-за удара одного из них у дерева отлетела кора. Пули отскакивают от их тела.

Они умны, поэтому даже пытаются прикрывать шею, куда целимся мы.

Я жду подходящего момента, когда один из них достаточно откроет уязвимое место, чтобы выстрелить. Если палить во все подряд, то это лишь напрасно тратить пули и злить их.

Один из гиевертов очень близко подобрался к Дэниэлу, поэтому парню пришлось отступать. Зои прикрыла его, отвлекая хищника.

– Отходим! – крикнул мне Мэдок. – Я тебя прикрою!

Вовремя. Я побежала к другому дереву, на ходу перезаряжая пистолет, а Мэдок остался пока на прежнем месте.

– А-а-а! – закричал кто-то.

– Джери! – это голос Коула.

Я отыскала глазами парня, видя, как он лежит на земле и не шевелится. Гиеверт ударом лапы откинул его в сторону и бежит теперь на Коула. Парень же отстреливается от другого гиеверта.

Сглотнув, сделала один выстрел в шею хищника. Из неё потоком хлынула кровь. Он по инерции сделал шаг и замертво упал.

– Левее, Кьяра! – раздался голос Рэма в наушнике из-за чего я успела моментально среагировать и упала на землю, а надо мной пролетел озверевший гиеверт, который не ожидал такого.

Видимо, Рэм успел заметить его через камеру, расположенную у меня на груди.

Анна убила ещё одного, а Коул встретился взглядом со мной и кивнул в знак благодарности.

– Серхио, доберись до Джери, – крикнул Мэдок парню, потому что он находится ближе всех.

Я поднялась на ноги, а Мэдок стал стрелять куда-то позади меня.

Их слишком много…

Секунда. Гиеверт прыгает и преодолевает расстояние в несколько метров, оказываясь рядом с Анной.

– Нет, – шепчу я, а сердце в груди замирает.

Подруга, словно чувствуя, что мне видно, делает выпад в сторону, а я стреляю, тем самым пытаясь отвлечь внимание гиеверта. Работает.

Его голова дергается в мою сторону, он скалится, отчего на землю текут слюни. Раздается рев, который сотрясает все вокруг.

Гиеверт несется на меня.

Я стреляю в него, как и Мэдок, потому что пули летят и с его стороны, но ни одна из них не попадает в цель.

Понимая, что не успею, бросаю пистолет, чтобы достать нож. Но им я смогу воспользоваться только, когда он будет очень близко…

– Кьяра!!! – Мэдок и Рэм прокричали моё имя одновременно.

Секунда.

Гиеверт сносит меня, но не откидывает в сторону, как я думала, а хватает, вонзаясь своими когтями в живот, и несется в неизвестном направлении.

Респиратор спадает с лица.

Живот пронзает острая боль. Пытаюсь как-то сориентироваться, но перед глазами все трясется.

Я понимаю, что мы все дальше отдаляемся. Это плохо.

Зажимая зубы, крепко сжимаю нож и бью им в его броню из чешуи и шерсти, потому что в таком положении невозможно дотянуться до шеи.

Ничего.

Пробую ещё раз, а гиеверт сжимает моё тело сильнее… ощущаю, как его когти заходят глубже под кожу. Кричу. Из глаз брызгают слёзы…

– … в бок, Кьяра, – доносится голос Рэма, – ударь его в левый бок. Чешуя там тоньше!

Я стараюсь целиться, куда и сказал Рэм, но не выходит, положение не то.

Есть только один возможный вариант.

Хватаясь за его лапу, переворачиваюсь, тем самым его когти входят ещё глубже.

Ножом наношу четкий удар в левый бок, ощущая, как в него входит лезвие.

Гиеверт спотыкается и ревёт. Он разжимает лапу, отпуская меня.

Вместе с ним мы падаем в воду. Я погружаюсь с головой, не успевая задержать дыхание, поэтому глотаю воду, начиная кашлять.

Слишком мутно. Ничего не видно. Рефлекторно дергаю руками и ногами, пытаясь всплыть.

Делаю глоток воздуха, когда всплываю, и понимаю, что мы в пруду.

Гиеверт стоит ногами там, где я не могу достать до дна. Из его бока вытекает кровь, как и из моего… Я чувствую.

Он замечает меня и движется в моем направлении. Вода замедляет его движения, и это мой шанс.

Через считанные секунды я оказываюсь на берегу, снимаю рюкзак и достаю оттуда нож, потому что предыдущий выронила.

Гиеверт хватает меня за ногу, когда я уже оборачиваюсь к нему.

Отдаленно слышу, как начинает пищать браслет.

Его когти вспаривают мою штанину и задевают кожу на ноге. Он подтаскивает меня, как можно ближе, чтобы уже наконец убить.

Гиеверт открывает пасть и его зубы стремительно приближаются ко мне.

Я бью не глядя, ровно в тот момент, когда он оказывается в двадцати сантиметрах.

Последнее, что вижу – это свое отражение в его глазах, которые через секунду закрываются. Я успеваю откатиться в сторону, чтобы меня не задавило весом его мертвого тела.

Меня трясет. Боль уходит на задний план, потому что её место занимает шок.

Ещё чуть-чуть и я бы умерла…

Сердце колотится в груди, а браслет продолжает пищать. Где-то вдалеке слышны выстрелы.

– … слышишь? Кьяра? – зовет голос Рэма. Связь прерывается на некоторое время. – Кьяра, слушай меня… ты жива. Ты жива. Всё позади, Кьяра, – я начинаю моргать, понимая, что до этого не моргала, – дыши. Просто дыши.

Слушая голос Рэма, делаю глубокий вдох.

– Молодец, а теперь тебе нужно достать из рюкзака заживляющий пластырь и наложить на рану.

Действую, как он и сказал. Кофту приходится снять.

Вблизи все выглядит ужасно: крови много, раны глубокие, но не большие.

Трясущимися руками, накладываю пластырь поверх раны.

– Теперь тебе нужно уходить оттуда, потому что оставаться одной опасно, – говорит Рэм.

Я киваю, хотя знаю, что он этого не увидит. Надеваю обратно кофту, замечая на ней коричневые следы. Краска смылась с волос. Надеюсь, вода в этом озере не ядовитая…

– Инсулин, Кьяра. Тебе нужно срочно его вколоть.

Из рюкзака достаю шприц и вкалываю дозу инсулина. После достаю запасной пистолет и поднимаюсь на ноги.

– Спасибо, – благодарю парня дрожащим голосом.

Теперь боль отчетливо доходит до моего сознания.

Волосы растрепались. Видимо, резинка порвалась в какой-то момент.

Если несколько секунд выстрелы были слышны, то сейчас они прекратились. Неужели, всё?

– Что-то не так… – голос Рэма раздается в тот момент, когда я разворачиваюсь, чтобы вернуться обратно, но замираю, видя, что в четырех шагах от меня стоит человек…

Мы сталкиваемся взглядами на секунды, которые кажутся мне вечностью.

Я знаю его.

У парня передо мной короткие темно-каштановые волосы, загорелая кожа, карие глаза. Брови широкие и черного цвета. Нос прямой, скулы острые, а губы плотно сжаты.

На нем одета черная футболка и такого же цвета штаны. За поясом торчит рукоять пистолета.

Он высок, возможно, рост чуть больше метра девяносто.

Поза его расслаблена, а одна из бровей слегка приподнята, словно он уже долго здесь стоит и просто наблюдает.

Его лицо я вижу каждый день, когда нахожусь в алипсе. Да, портрет немного отличается, но это… он.

Они очень похожи с братом. Их разыскивают уже восемь лет.

Это…

– Гидеон… – звучит голос мисс Браун в моем ухе. Видимо, она видит его через камеру.

–Что-то с пульсом… – слышу голос Рэма.

Я замерла не из-за этого.

В сердце, словно попадает пуля, и я падаю на колени, как и… он.

Перед глазами проносятся все сны, которые до этого не имели никакого смысла. Все сны с его участием.

Очертания до этого были расплывчатые, лишь силуэт, а сейчас я вижу только его.

Гидеон Браун – один из самых разыскиваемых отступников. Он сын Алексы Браун. При встрече с ним или его братом страж обязан незамедлительно убить их. И он… является тем, кто предначертан мне судьбой.

Мы с ним оба это понимаем и встаем с колен на ноги, продолжая молча смотреть друг на друга, словно изучая.

Впервые я не знаю, что делать. Мысли сменяются одна за другой от "я должна его убить" и до "теперь убьют меня".

Если кто-то узнает, что я встретила предначертанного, то и его, и меня убьют. Наверное, из-за последней мысли я решаю застрелить его.

Он, словно заранее предугадывает ход моих мыслей и перехватывает руку, когда я пытаюсь направить дуло пистолета в его сторону.

Нажимаю на спусковой крючок, слыша, как эхом отражается звук пуль, которые не долетают до него.

Из-за ранения мои движения значительно замедляются.

Я пытаюсь нанести ему свободной рукой удар, но Гидеон перехватывает и её, опрокидывая меня через себя, поэтому через мгновенье оказываюсь лежащей на земле.

В пистолете закончились пули.

Я бью ударом ноги ему в грудь, что дает мне секундную фору, поэтому когда Гидеон собирается вырубить меня, то перехватываю его руку и тяну на себя.

Он падает сверху и успевает схватить меня за руки, которые заводит и держит у меня над головой.

Моё дыхание частое и прерывистое, а его наоборот спокойное и размеренное.

Мы смотрим друг другу в глаза в надежде найти там ответы, которых нет.

Я дергаюсь, пытаясь вырваться, но это бесполезно.

Неужели, так закончится моя жизнь? Я умру здесь? В лесу? От рук человека, которому предначертана? В чем тогда смысл этой судьбы?!

Не хочу умирать!

Я дергаюсь из последних сил, сдерживая слёзы. Не покажу их врагу.

Он продолжает наблюдать, а затем его взгляд натыкается на мою нагрудную камеру.

Одной рукой Гидеон продолжает сдавливать запястья, а другой нажимает мне на грудь, отчего я слышу маленький хруст.

Какой он сильный! Или это я растеряла все силы, что не могу освободиться из захвата?

Рукой он тянется к моему уху, чтобы вытащить наушник и воткнуть в своё ухо.

Наверное, мисс Браун что-то начинает говорить ему, потому что черты его лица ожесточаются.

Гидеон все также смотрит на меня, но до этого злости в его глазах не было.

Он вытаскивает наушник и выкидывает его, а затем рывком поднимает меня с земли.

Я дергаюсь в сторону, но парень перехватывает рукой мою шею и прижимает спиной к себе, начиная сдавливать её. Рефлекторно хватаюсь за его локоть, чтобы ослабить… но перед глазами темнеет.

Единственное, что ощущаю перед провалом в темноту, как он отпускает меня.

Глава 7

Живот словно придавило. Так больно.

С неохотой приоткрываю глаза, отмечая, что сижу на чем-то жестком.

– … где то, зачем вы сюда пришли? – спрашивает незнакомый голос.

Я напрягаю зрение, чтобы скорее привыкнуть к освещению и понять, что происходит.

Я испытываю сильное волнение и тревогу, но это будто не мои чувства. Взглядом натыкаюсь на Анну, которая облегченно выдохнула при виде меня.

Здесь все из нашего отряда. Никто вроде бы сильно не пострадал, кроме Джери, на груди которого видны следы от когтей гиеверта.

Респираторов ни у кого нет. Они лежат сложенные в одной стороне.

Я знаю, где мы. В катакомбах. В коридоре. Только, когда мы шли здесь, то освещения не было, сейчас же включено аварийное.

На наших руках – электронные наручники.

Помимо нас в коридоре находятся отступники. Все они одеты в разную одежду. Их… пятнадцать человек. Преимущественно мужчины, за исключением двух девушек.

Перед Мэдоком расхаживает из стороны в сторону какой-то парень лет двадцати пяти на вид со светло-русыми волосами. Мне плохо видно его лицо…

– Спрашиваю ещё раз, капитан, где чип?

Они пришли за чипом.

Мой взгляд натыкается на сидящего на стуле в дальнем углу Гидеона, который смотрит на меня.

– Молчишь? – привлекает внимание говорящий и тяжело вздыхает. – Слушай, капитан, у нас осталось двадцать минут до прихода вашей подмоги. Ты можешь спасти свой отряд и просто отдать нам чип, а можешь умереть через пятнадцать минут вместе с отрядом. У меня время есть, а у тебя нет.

Когда он подходит ближе, то у меня получается разглядеть его черты лица.

Его внешность мне тоже знакома, ведь он висит всё на том же стенде. Кори Эмберс. Двадцать три года. Способность – улучшенное обоняние. Сбежал вместе с Гидеоном и Листэром восемь лет назад. Отступник. Подлежит уничтожению.

Он замечает, что я смотрю на него и улыбается, приближаясь и присаживаясь на корточки.

– Очнулась, – говорит он, – мне нравится твой цвет волос. Рыжеволоска, может быть, ты облегчишь всем нам задачу и скажешь, где чип? Твои друзья не слишком разговорчивые.

Я промолчала.

– Эх, и ты туда же.

Кори поднялся и вновь начал что-то говорить, но только теперь Серхио, к которому подошел.

Я опустила взгляд на свой живот, замечая, что ткань одежды окрашена в кровавый цвет. Эффект от пластыря минимальный.

– … нет, – услышала я, что Серхио тоже отказал ему.

Кори усмехнулся и отошел в сторону, а я скривилась из-за боли.

Гидеон, который до этого просто молча наблюдал за происходящим, встал со стула.

Всё моё существо напряглось, словно он хищник, а не человек. Сердце опять заколотило в груди.

Гидеон остановился и неспешным взглядом обвел каждого из нас, особо ни на ком не задерживаясь дольше нескольких секунд. После чего он достал пистолет из-за пояса и… выстрелил в голову Серхио.

Я вздрогнула, не ожидая такого поворота событий.

Наступила гробовая тишина. Кажется, каждый из нашего отряда в шоке от произошедшего. Да, нас готовили к тому, что страж может погибнуть при исполнении задания, но… не на первом же!

Серхио, как и говорил, должен был умереть в старости! Ему должно было быть около восьмидесяти, а не двадцать четыре.

Он умер.

Его тело лежит на полу, а из лба вытекает струйка крови. Глаза так и остались открытыми.

Отступники и правда могут влиять на людей, с которыми соприкасаются.

– Он с вами так мило беседовать, как я, не будет, – тихо сказал Кори и кивком головы указал на Гидеона.

– Знаете, в чем заключается ваша проблема? – заговорил он голосом, от которого у меня побежали мурашки. – То, что вы так уверены в программе и в своем будущем, что не рассматриваете другие исходы событий. – Гидеон подошел к Мэдоку. – Я буду убивать члена твоей команды каждые три минуты, если не получу чип, – Мэдок прожигает в нем взглядом дыру, – у тебя есть шанс спасти их, а есть шанс поступить, как и должен поступать капитан, и увидеть их смерть. Какой девиз у стражников сейчас… – он задумался, словно пытаясь что-то вспомнить, – ранее было: "задание превыше всего". Это осталось?

Да, осталось.

– Ты предатель, – выплюнул Мэдок ему в лицо, – ты предал и систему, и собственную мать. Как ты мог так поступить?!

– Девчонку в отдельную комнату, – проигнорировал Гидеон слова Мэдока.

– Какую? – нахмурившись, спросил Кори.

– Её, – Гидеон встретился со мной глазами и скрылся там, где совсем недавно мы искали чип.

– Давай помогу подняться, – предложил Кори, когда подошел. Я же вырвалась из-за его захвата, успев бросить взгляд на капитана.

Чип… Мэдок боится, что я отдам ему чип. Не будет такого.

Через минуту я оказалась в месте, где после нас остался беспорядок. Тут стоят два стула, расположенных друг напротив друга, на одном из которых сидит Гидеон.

Кори, положив руку мне на плечо, заставил сесть на свободный стул.

– Закрой дверь, Кори.

Если другу и показалось это странным, то виду он не подал.

Здесь ещё тише, чем в коридоре. Не слышно, что происходит за дверью, как и не слышно нас с той стороны…

Мы опять играем с ним в гляделки.

Гидеон откинулся на спинку стула, а пальцы рук сцепил в замок.

Мне даже больно дышать и, тем более, сидеть.

– Как тебя зовут? – не такой вопрос я ожидала услышать.

– Пошел ты, – обычно, я не столь груба. Но обычно, меня не берут в плен отступники.

Он слегка склонил голову набок, будто изучая меня.

– Рэдинс К., – прочитал фамилию, вышитую на кофте, – К… Может быть, Кейтлин? – не понимаю, какое ему дело до того, как меня зовут. – Кармен? Нет. Катрина? – продолжил он гадать. – Кассандра? Ты не считаешь, что нам стоит узнать хотя бы имена друг друга? Мы же всё-таки предначертанные судьбой.

Он знает. Тоже это понял, хотя я надеялась на обратное.

– Моё имя, скорее всего, тебе известно. Но всё же представлюсь. Гидеон Браун. – Я промолчала. – Что ж… я всё равно его узнаю, Рэдинс, просто это займет некоторое время.

– Ты же собираешься нас убить, – заговорила я, – зачем тебе моё имя?

– Я не собираюсь убивать тебя, – улыбнулся он так, что черты его лица смягчились и даже появилась маленькая ямочка с правой стороны, – остальных да, но не тебя. По крайне мере, не сразу. Ты можешь оказаться полезной.

– Если ты думаешь, что я помогу вам, то ошибаешься.

– Не совсем. Я расскажу, что будет дальше… Рэдинс. Если капитан добровольно не отдаст мне чип, то я убью всех, кроме тебя и него, как и говорил до этого. Вас же отпущу, – тогда он ненормальный, раз собирается отпустить стражей, – вы вернетесь в сектор, после чего вас там допросят. За тобой начнут наблюдать… знаешь, почему? Капитан расскажет, что ты общалась со мной наедине некоторое время. Ему и другим покажется это странным, почему я убил всех, кроме тебя? Про капитана это легко объясняется, но вот… про обычного стража. Нет. Моя мать – параноик. Она всегда им была и останется такой. Но она умна, этого у неё не отнять. Алекса задастся вопросом, о чем мы могли с тобой разговаривать? Но не это главное. Почему я не убил тебя, Рэдинс? Вот вопрос, который будет крутиться у всех в голове, в том числе и у моей матери. – Всё, что он сказал, звучит правдоподобно. – Но есть и другой исход событий. Тот, где твои друзья останутся живы. Мы обыскали вас, но не нашли чип. Я знаю, что он у тебя, – я сохранила спокойное выражение лица, но сердце в груди застучало только сильнее, – догадались методом исключения. Интересный выбор капитана… Так вот. Я заберу его в любом случае, но даю право выбора. Либо ты его отдаешь добровольно или это делает капитан, и вы все остаетесь живы. Либо я его все равно заполучу, но будет так, как я сказал ранее. – Не знаю, что делать… Это выбор без выбора. – Чтобы тебе было легче принять решение расскажу, что будет дальше в случае, если ты его мне отдашь. Первое – все будут живы. Второе – тебе сделают выговор, но решат на первый раз простить, потому что чип вообще должен был находиться у капитана, а не у тебя. Третье – моя мать будет следить за тобой. Она заинтересуется в любом случае независимо от исхода событий. Этого никак не избежать.

– Почему я должна поверить тебе? В то, что ты нас правда оставишь живыми, а не убьешь сразу, как только получишь чип?

– Доверие – слишком хрупкая вещь. Её сложно получить, но легко потерять.

– Это не ответ.

– Ты права, но только так я могу ответить. Признаюсь, мне интересно, как ты поступишь.

Гидеон наклонился, облокачиваясь на собственные колени локтями рук.

– У нас осталось шесть минут. Можешь подумать. Второго шанса не будет.

– Нет. Я не отдам тебе чип, – сказала я. Не нарушу приказ ещё раз.

– Хм… я ожидал другого. Остался капитан. От его ответа будет зависеть финальное решение. У них ещё есть шанс на спасение.

Гидеон встал и приблизился ко мне. Парень приподнял прядь моих волос и покрутил в руке.

– Слишком яркая.

Я отклонилась назад, не желая, чтобы он прикасался даже к волосам.

– Никто, кроме меня и тебя, не будет в курсе, кем мы являемся, Рэдинс. Постарайся продержаться в секторе хотя бы до следующей операции, – он опустился на корточки, и теперь его лицо оказалось перед моим, – я найду тебя.

– Зачем?

– Не знаю, – парень пожал плечами, – считай, что мне интересно, к чему всё это приведет.

Ни к чему хорошему.

– А если я расскажу всем правду?

– Тебя убьют. Ты это понимаешь и не будешь так поступать, ведь страх за собственную жизнь в итоге победит.

Он взял меня за локоть, чтобы я встала со стула. Попыталась вырваться, но не получилось. Прежде, чем выйти отсюда, прошептала:

– Надеюсь, мы больше не встретимся.

– Надежды – тщетны.

Под руку он привел меня обратно и оставил стоять рядом с собой, а не вернул к членам отряда.

– Мисс Рэдинс отказалась отдавать чип. Последний шанс, капитан…

Мэдок опустил взгляд в пол, сжимая кулаки.

Гидеон совершенно спокоен. У него ровное дыхание, в отличие от моего. Я же только сейчас вспомнила, какие у него способности. Слух и зрение.

Он может по сердцебиению различить врет ли человек или нет, скрывает ли что-то… Так он догадался про чип.

– Кьяра, отдай ему чип, – Мэдок посмотрел на меня в упор, кивая.

Решение капитана не обговаривается. Я рада, что он так поступил… Если бы я сама отдала чип Гидеону, то терзали бы сомнения. Но с другой стороны, из-за этой вещицы чуть не погибли люди! Чувствовала ли бы я за это вину? Да. Что в ней такого ценного?

Я достала чип и вложила в ладонь Гидеона.

– Спасибо, Кьяра, – выделил он моё имя. – Уходим! Наших новых друзей оставим здесь. Скоро их найдут и заберут.

Отступники стали уходить, а Гидеон наклонился и прошептал так, чтобы его услышала лишь я:

– Советую наложить жгут на ногу, а на рану на животе надавить. Иначе истечешь кровью раньше, чем за вами придут.

Он ушел, а я осела на землю.

Ко мне подошла Анна, которая надавила на рану и сказала:

– А то истечешь кровью, – я не смогла сдержать усмешки, ведь Анна будто услышала слова Гидеона.

В наручниках самой себе оказывать помощь не так и удобно.

– Мёртв, – произнес Коул, дотронувшись до шеи Серхио, чтобы проверить пульс.

– Конечно, он мёртв! – крикнула Зои. – У него дырка во лбу! После такого не выживают…

Дэниэл тем временем помог подняться раненому Джери.

Мэдок смотрит на тело Серхио и не моргает.

– Не верится, что он мертв, – шепчет подруга.

– Да… мне тоже.

Они забрали всё наше оружие и браслеты. Пистолеты, ножи, скаймеры… это ничего страшного, но вот браслеты… там буквально находится вся информация, вся жизнь. Если браслет попадет не в те руки, то быть беде. Хотя она и так уже случилась.

Мэдок сжал кулаки и резко встал, чтобы ударить в стену, вымещая таким способом свою злость.

Разговоры тут же стихли. Все посмотрели на разъяренного капитана.

– Мэд, мы бы ничего не смогли сделать, – тихо заговорил Коул, подходя к нему и кладя руку на плечо, – наверное, из-за гиевертов мы не заметили приближение отступников, как и направляющие. Полагаю, они нас заприметили давно, но просто ждали подходящего момента.

– Знаю, – проговорил сквозь зубы капитан, – но это не отменяет того факта, что один из нас мёртв.

– Его уже не вернуть, Мэд. Мы могли тоже сейчас быть мертвы, если бы ты не отдал ему чип.

Я не знаю, что будет дальше, но Мэдок нарушил прямой приказ мисс Браун. За это его ждет наказание. Если бы я отдала чип, то оно ждало бы и меня. Как бы развернулись события, если бы Мэдок не отдал чип? Наверное, как и говорил Гидеон. Не представляю, чтобы делала, если бы убили членов отряда… Когда я отказала ему, то сделала это, как хороший страж, но ужасный человек. В тот момент я выбрала, что буду стражем.

Глава 8

Нас забрали и в скором времени мы оказались в секторе, где уже ожидает мисс Дэйра и мисс Браун с целым отрядом чистильщиков. Последние – те, кто будут присутствовать при нашем допросе. Все чистильщики обладают улучшенным слухом, поэтому если мы соврем, то они об этом узнают. Допрашивать стража – обязательное условие, если он не выполнил задание.

По пути сюда в поезде мне оказали медицинскую помощь, чтобы остановить кровотечение, а сейчас отправили в мед блок, как и Джери.

Когда чистильщики начнут допрос и услышат моё сердцебиение, то поймут, что я что-то скрываю… Если я расскажу правду, то меня казнят на следующий день. Если не расскажу, то будут допрашивать до тех пор, пока я не признаюсь или они сами всё не поймут. Исход один – меня убьют.

– … Кьяра, ты слышала, что я сказал? – донеся голос Джери.

Внутри меня сейчас творится буря, но я стараюсь сохранять внешнее спокойствие. Только смотрю в одну точку. Последнее можно списать на шок из-за убийства Серхио.

– Прости, что ты сказал, Джери?

– Думаешь, капитана отстранят?

– Не знаю. Наверное.

– А что будет с нами?

– Ничего хорошего, – пробормотала я, имея в виду больше себя, чем остальных.

В лифте прозвучал характерный звук, означающий, что мы приехали на нужный этаж.

Вскоре мы оказались в знакомом отделении медицинского блока.

За время тренировок я достаточно часто здесь бывала. Мной постоянно занималась мама, вот и сейчас стоило ей увидеть меня, как она направилась сюда.

Джери, держась за ребра и грудь, ушел к ближайшей свободной работнице.

Здесь стены окрашены в светлые, нежные оттенки, которые создают атмосферу умиротворения и спокойствия. Мягкий свет проникает через большие окна, позволяя рассеять тень и освещая каждый уголок пространства. Каждая лампа и прожектор точно рассчитаны, чтобы свет падал мягкими лучами и не вызывал никаких неприятных ощущений.

–Кьяра, пойдем за мной, – сказала мама, пробегаясь взглядом по моему внешнему виду.

Мы направились в отдельную комнату, где есть специальная капсула для восстановления организма. Он может заживить практически любые ранения, за исключением смертельных. Это очень болезненная процедура, но действенная.

– Раздевайся и ложись, – мама подошла к монитору компьютера, на котором будут фиксироваться мои показатели.

Я полностью раздалась и легла на прохладную гладкую поверхность.

Раздался короткий писк, означающий, что всё готово. Мама на мониторе нажала на кнопку, и прозрачная крышка тут же закрылась. Я оказалась в вакуумной капсуле.

Началось самое неприятное.

Нужно расслабиться, чтобы было менее болезненно, но попробуйте это сделать, когда в тело тычут гигантской иглой без анестезии.

Я стиснула зубы, слыша голос матери на фоне:

– Расслабься, Кьяра.

Легко ей говорить по ту сторону.

Через несколько минут я не сдержалась и закричала. Не было так больно даже, когда гиеверт вонзал свои когти!

Пытка по ощущениям длилась целую вечность, а по факту не более получаса.

Когда крышка открылась, то я приняла положение сидя, смотря на свою главную рану. Её полностью зашили и через несколько дней не останется и следа.

– Давай теперь перевяжем тебя, – бинты тоже обладают заживляющим эффектом и после них не остаётся шрамов. Конечно, если всё это сделать вовремя.

Мама наложила бинты на раны и велела мне одеться.

– Теперь дождемся результатов, – это займет несколько минут, – что там было, Кьяра? Я слышала про отступников и Гидеона Брауна. Вы повстречали сына Алексы?

– Да.

На компьютере высветилось окошко с моими результатами.

Мама посмотрела, что там написано, бормоча вслух:

– Заражения крови нет, давление тоже в порядке, а вот пульс… хм… странно. Он зашкаливает, – мама обернулась ко мне. – Как ты себя чувствуешь, Кьяра?

– Неплохо с учетом того, что на моих глазах застрелили Серхио.

Мама поджала губы и достала из тумбы аппарат для измерения давления и пульса.

– Давай проверим ещё раз. Возможно, какой-то сбой.

Я протянула руку, чтобы измерить показатели.

Цифры на аппарате стали стремительно расти, а после снижаться, чтобы через несколько секунд выдать конечный результат.

Пульс – сто шестьдесят пять ударов в минуту.

– Кьяра, это очень много. Словно ты только что пробежала без остановки несколько километров.

Маме, как и мне, не понравился результат, поэтому она достала таблетку и налила в стакан воды, чтобы я это выпила.

– Это успокоительное. Должно помочь.

– Спасибо.

Не думаю, что оно мне поможет. Я не стала говорить это маме, а просто выпила таблетку.

Она оставила меня одну, чтобы я ещё некоторое время отдохнула перед допросом.

Итак… что мне делать?

Гидеон… чтоб его! Он прав. Страх пересилит, и я ни за что не признаюсь сама в том, что случилось. Если мне не зададут прямой вопрос со словами: "Вы встретили предначертанного?", тогда не о чем волноваться. Такой вопрос они не должны задать, ведь в это сейчас мало, кто верит. Да, правило существует, но предначертанные почти не встречаются.

Я буду говорить частичную правду, пытаясь сохранить ровное сердцебиение. Это сложно, но возможно. А дальше нужно придумать, как мне избавиться от Гидеона. Я не знаю его, не знаю его мотивов. Он непредсказуем, а это опасно.

Что вообще происходит в момент встречи с предначертанным? Как это влияет на них в дальнейшем? Данной информацией я никогда не интересовалась, но теперь стоит побольше разузнать про это. После того, как пройду допрос.

Через час я вышла из этой комнаты, направившись на двенадцатый этаж (там проходят допросы стражей).

Мэдок, Зои, Дэниэл – уже прошли. Остались Анна, Коул, Джери и я.

Я присела на свободное место рядом с Анной.

– Как обстоят дела?

– Не знаю, – Анна пожала плечами, – их просто расспрашивали о том, что именно случилось. Нужно описать все в мельчайших подробностях. – Даже с учетом видео с камер, так делают всегда, потому что камеры могут солгать, а человеческое сердце – нет. – Они ничего не говорят о дальнейших событиях. Просто слушают.

– Ты не видела Рэма?

– Их тоже допрашивают, но только в другом месте, – да, такое бывает, когда направляющих тоже расспрашивают о случившемся. Замечали ли они по камерам что-нибудь странное, например. – Нам нужно потом с тобой поговорить, Кьяра.

– О чем?

– Не здесь, – подруга покачала головой.

Внутренне я напряглась, думая, что она может о чем-то догадываться, но это невозможно.

– Хорошо, Анна.

– Мисс Анна Милс, – раздался голос из микрофона, и девушка встала, направившись в кабинет.

Я же прикрыла глаза и облокотилась затылком головы о бетонную стену.

Передо мной начали мелькать картинки недавнего события.

В какой момент всё пошло не по плану…?

Мы встретились с ним взглядами и это случилось. Искра? Нет. Что-то страшнее. Что дает эта связь, кроме смерти?

Я не почувствовала вдруг возникшую симпатию или, ещё хуже, любовь. Не ощущаю привязанности или нечто в этом роде. Не чувствую Гидеона на расстоянии… Ничего этого нет. Но что-то всё равно должно было измениться.

Единственное, была мгновенная боль, отчего и я, и он упали на землю. Боль в сердце. Может быть, с ним что-нибудь случилось? Поэтому оно бьется с такой скоростью?

Гидеон не выглядит так, будто всё это время жил в лесу. Его брата я не видела, возможно, он был где-то снаружи. Все отступники были одеты в чистую одежду, выглядели опрятно. Где они скрываются? Ни один сектор не может упустить, если под их носом построят поселение или город. Это сразу же будет видно по камерам, а скаймеры засекут объект ещё раньше по тепловизору. Живя в лесу, так выглядеть просто невозможно. Остается только один логичный вариант. Они скрываются в секторах. От этой догадки я распахнула глаза и часто задышала. Но как? Внешность никак не изменить.

Дверь открылась, и оттуда вышла Анна.

– Тебя следующей назвали, Кьяра.

В кабинет зашла со спокойным выражением лица, мысленно сосредотачиваясь на смерти Серхио.

– У вас всегда такой пульс? – спросил мужчина.

Ему около тридцати пяти. Одет он в серые тона. Гладкая кожа, волосы коротко пострижены и уложены на одну сторону. Взгляд спокойный и уверенный. Так и должен выглядеть чистильщик.

– Нет, – ответила я, садясь напротив него и мисс Браун по другую сторону от белоснежного стола. – Только сегодня. Из-за произошедшего.

Он кивнул, удовлетворенный моим ответом. Мужчина держит в руках тонкую папку с информацией обо мне.

– Мисс Кьяра Рэдинс, возраст двадцать один год, родители – живы, способности нет, страж, – зачитал из моей папки. – Меня можете звать Марк, Кьяра. Я буду задавать вам вопросы, а вы постарайтесь описать все, что вы вспомнили и почувствовали в мельчайших деталях.

– Хорошо.

– Итак, начнем с самого простого. После того, как вы с отрядом покинули пределы сектора, что происходило? – я стала отвечать на этот вопрос, вспоминая даже разговоры в поезде по дороге туда. – Хорошо, – последовал от Марка очередной кивок. – По пути к катакомбам вы не заметили ничего странного?

– Всё на тот момент казалось мне странным, ведь я впервые за всю жизнь оказалась за пределами сектора, – ответила спокойно. Мисс Браун внимательно слушает и иногда поглядывает на свой браслет.

– Мне известно, Кьяра, что именно вы нашли чип. Это так?

– Да.

– Где именно вы его нашли? Там было что-нибудь ещё?

– Только куча бесполезной бумаги. В ящике, в котором было двойное дно.

– Далее вы передали чип мистеру Гастингсу? – кивок. – Что было после?

От меня последовала очередная правдивая история до момента, когда я вступила в ночное дежурство.

– Почему Мэдок отдал чип вам?

– Он объяснил это тем, что в случае непредвиденной ситуации так будет сложнее догадаться, у кого на самом деле находится чип. На меня бы не подумали.

– Умно, – впервые высказалась за всё время мисс Браун.

– Далее вы покинули катакомбы. Что пошло не так?

– Рэм сообщил о быстром приближении в нашу сторону неизвестных. Позже это оказались гиеверты… – я рассказала о том, как мы вступили с ними в схватку. Упомянула, что Джери получил ранение. Даже назвала точное количество выстрелов, произведенное из своего оружия.

– Вас схватил один из гиевертов и утащил в неизвестном направлении. Вы начали с ним сражаться. Дальше?

– Я его убила, но получила ранения. Отползла от тела и вколола инсулин. Собралась возвращаться к остальным, но встретила одного из отступников.

– Моего сына, – произнесла Алекса Браун.

– Да, мэм.

– По камере было видно, что он наблюдал до этого за тобой, за твоей схваткой с гиевертом. Почему Гидеон не убил тебя сразу? – вот она и задала тот вопрос, про который парень и говорил.

– Не знаю, – глядя женщине в глаза, ответила я, – я тоже задумывалась над этим и решила, что ему нужно было собрать всех живыми, чтобы угрожать и воздействовать тем самым на Мэдока. Для дальнейшего получения чипа.

Мисс Браун посмотрела на Марка и после его кивка тоже кивнула, позволяя ему задать следующий вопрос.

– Что было после того, как ты отключилась? Видео оборвалось.

– Я оказалась в катакомбах, как и остальные. Там было… – я попыталась вспомнить точное количество отступников, но вдруг осознала, что не могу этого сказать, – … я не знаю, сколько их точно было.

– Хм, до тебя все называли одно и тоже число. Страж всегда должен запоминать такую информацию, – сказал Марк.

– Знаю. В это время, когда я очнулась, разговаривал Кори Эмберс. Ему нужен был чип. Мэдок отказался отдавать его, и Кори подошел ко мне, замечая, что я пришла в себя. Он задал тот же вопрос, что и другим, я же промолчала. После Гидеон встал со стула и… застрелил Серхио, – в моей памяти всплыл тот отрывок.

– Дальше, как говорили другие, Гидеон решил побеседовать с вами в отдельной комнате, верно?

– Да.

– Что там было?

Вот этот вопрос. Я попыталась успокоиться, правда, но, кажется, сердце только ускорилось, потому что Марк посмотрел с легким прищуром.

– Мисс Рэдинс?

– Гидеон начал рассказывать о том, как будут развиваться дальнейшие события, – мисс Браун склонила голову на бок, внимательно слушая меня, – он изначально знал, что чип у меня, и давал нам шанс отдать его ему добровольно. Тогда Гидеон пообещал отпустить всех нас. Если же я отказала бы ему отдать чип, то он пообещал убить всех, кроме меня и Мэдока.

– Насчет капитана понятно, но почему он не стал бы убивать вас, мисс Рэдинс?

– Из-за вас, мисс Браун, – обычно женщина держит эмоции под контролем, но сейчас её брови приподнялись в знак удивления.

– Как это понимать?

– Гидеон рассказал, что вы будете думать о случившемся, гадать, почему он никого не убил или убил, но оставил меня и Мэдока в живых. Предполагаю, его цель заключалась в том, чтобы посеять сомнения, чтобы вы заподозрили меня… в связи с вашим сыном.

Наступило молчание.

Я сказала правду, ведь такая и была цель у Гидеона. Посеять сомнения.

Мисс Браун просканировала меня взглядом и повернулась к Марку, ожидая, что он скажет.

Ожидание затянулось.

– Она говорит правду.

– Чип я ему не отдала, – продолжила говорить, боясь, что сердце вот-вот подведет меня, – мы вернулись к остальным. Мэдок принял решение отдать его, и вскоре отступники ушли.

– Оставь нас, – сказала мисс Браун Марку. Если последний и удивился, то не показал этого, молча покинув кабинет.

– Кьяра, мой младший сын умеет внушать людям то, что ему выгодно, – Алекса сцепила пальцы рук в замок и слегка наклонилась вперед, – ты же это понимаешь? Он не говорил что-нибудь ещё? Например, что отступники борются за свободу, право выбора…

– Нет.

– Ты молодец, что отказалась отдавать ему чип. Так поступает истинный страж.

На этом допрос завершился, и я покинула кабинет. Облегченно выдохнула лишь, когда оказалась в лифте.

Они ничего не заподозрили.

***

Вечером ко мне домой зашел Рэм. Родители сегодня не ночуют, поэтому парень предложил составить мне компанию. Отец на задании и не появится дома в ближайшие три дня, а мама работает до завтрашнего утра.

– Когда оборвалась связь, то я подумал, что он убьет тебя, – сказал Рэм, когда мы легли на диван по разные стороны, – это ужасно. Осознавать, что ты находишься по другую сторону и тебе невозможно никак помочь.

– Да… мне знакомо это чувство. Рэм, а как повела себя мисс Браун, когда увидела своего сына?

– Я не особо наблюдал за ней, потому что меня больше волновала ты, – парень рукой дотронулся до одной из моих ног и провел по ней пальцами, – но мисс Браун… словно впала в ступор. Глен, – это один из направляющих, – спрашивал у неё, что делать, какой будет приказ, а она никак сначала не среагировала. Полагаю, такая реакция была бы у каждого, кто больше восьми лет не видел своего ребенка.

– Который стал отступником…

– Да. Лучше скажи мне, Кьяра, почему ты не сразу среагировала, когда увидела Гидеона? Ты замерла на несколько секунд, – хорошо, хоть не минут, – и почему вы упали? Это выглядело странно. И только потом решила воспользоваться оружием.

– Я не ожидала кого-то увидеть, а когда поняла, кто передо мной, то впала в ступор, – объяснить, почему мы оба упали не знаю как, поэтому решила перевести тему. – Мисс Браун сообщит решение о том, что с нами будет послезавтра. Думаешь, нас отстранят на время?

– Не знаю. Это неважно, Кьяра, – Рэм принял положение сидя и взял мою руку в свою, – главное, что ты жива. Что вы все живы. Мне глубоко наплевать на то, что вы не выполнили это задание и не достали чип. Тебе тоже должно быть всё равно, ведь нет ничего ценнее человеческой жизни.

– Смотри при других такое не скажи, – я посмотрела ему в глаза, – а то подумают, что ты присоединился к отступникам. Говоришь, как они.

Он улыбнулся, как и я.

– Останешься сегодня? – спросила у парня. Несмотря на то, что мы даже нормально не целовались, Рэм достаточно часто остается у меня с ночевкой, как и я у него. Когда тебя кто-то обнимает, то это намного приятнее, но это лишь дружеские объятия.

– Да.

С парнем мы поболтали ещё некоторое время, а затем я разложила диван, так как в моей комнате кровать слишком маленькая, и застелила его, после чего легли спать.

С момента возвращения в сектор что-то изменилось, но не могу пока этого понять… Неспокойное чувство зародилось в груди.

Глава 9

Я нахожусь в лесу совершенно одна. Одета в странную одежду: какие-то джинсы и футболка с надписями, которой у меня никогда не было. Респиратора на лице нет, поэтому могу дышать полной грудью, что немного непривычно.

Предрассветная тишина окутывает лес. Ветерок словно затаился, ожидая своего момента. Воздух пропитан запахом сырости и спелой листвы. Чем ближе надвигается гроза, тем отчетливее становится аромат дождя.

Небо затянуто грозовыми тучами, которые вот-вот прорвутся.

И вот первые капли дождя касаются листочков, незаметно проникая в саму суть лесного тумана. Свежесть и прохлада скользят по коже, словно мелодия на струне чувств. Капли касаются и моего тела, даря совершенно новые ощущения, словно здесь другой дождь, нежели в секторе.

Каждая капля, каждый аромат – они восхищают, они меняют, оставляя свой след на душе.

С каждой секундой дождь только усиливается. Птицы начинает кричать и с веток деревьев резко взмывают в небо, чтобы через несколько секунд пикировать вниз и скрыться из виду.

Что я здесь вообще делаю?

Оглядываюсь в поисках ответа, но никого и ничего вокруг нет.

Несмотря на непонятную ситуацию, сохраняю спокойствие. Даже наоборот, чувствую некоторое умиротворение, находясь здесь.

Слышу где-то неподалеку журчание воды и решаю направиться в ту сторону.

Листва и ветки под ногами приятно хрустят, добавляя таинственности обстановки вокруг.

Вскоре вижу широкую реку, которая тянется вниз в неизвестном направлении. Никогда прежде не видела реку вживую.

Возле неё присаживаюсь на корточки и опускаю пальцы в ледяную воду, отчего из-за контраста ощущений сначала дергаюсь. После опуская руку по локоть и шевелю пальцами под водой.

– Не хочешь искупаться? – раздается голос сзади, и я чуть не падаю в эту реку, успев среагировать в последний момент и сохранить равновесие.

Оглянувшись, встречаюсь глазами с Гидеоном, который одет в ту же одежду, что и в последнею нашу встречу. Рефлекторно тянусь к пистолету, который должен находиться за поясом, но сейчас его там нет! Со мной вообще нет никакого оружия!

Видимо, в моем взгляде отражается паника, потому что он говорит:

– Ты ещё не поняла?

– Не поняла чего? – тяну время, задавая этот вопрос и придумывая, как поступить.

– Это сон, Кьяра.

Его улыбка получается хищной, а в глазах появляется блеск.

Сон??? Сон не может быть настолько реальным. Прежде я никогда так не слышала запахи и не ощущала природу.

– Это не может быть сон.

– Тогда, как ты объяснишь, что ты здесь… Почему вообще лес? Очень странно для стража.

Да, я не помню, как оказалась здесь и почему у меня вообще нет никакого оружия. И что тут делает Гидеон?

– Почему тогда и ты здесь? – наверное, он не знает, что снился мне в основном в таких местах.

– Хороший вопрос, видимо, из-за нашей связи, – Гидеон выделил последнее слово, – я как-то попал к тебе в сон. Так получилось, что я тоже сплю сейчас.

Это очень и очень плохо.

Я ущипнула себя, заставляя проснуться, потому что не желаю его видеть, но ничего не получилось!

– Не выходит? – с усмешкой спросил он.

Проснись, проснись, проснись!

Зажмурилась и через некоторое время открыла глаза, но ничего не поменялось. Как такое возможно? Видимо, так же как и попадание Гидеона в мой сон.

– Лучше расскажи, как поболтала с моей мамой?

– То, на что ты рассчитывал, у тебя не вышло и не выйдет, – раз уж мы все равно здесь застряли на некоторое время, то и у него постараюсь узнать некоторую информацию. – А как вы добрались обратно? Чип уже использовали? Кстати, зачем он вам?

Гидеон рассмеялся, а я нахмурилась. В первую встречу он показался совсем не жизнерадостным.

– Ты забавная, – забавная? Забавной меня ещё никогда не называли, – мы в процессе его использования. Расскажу тебе при следующей нашей встрече вживую, зачем он нам.

– Её не будет.

– Не будь в этом так уверена. Капитану сильно досталось?

– Твой брат остался доволен вашей проделанной работой? – одновременно с ним задала этот вопрос.

Лицо Гидеона сразу же сделалось серьезным, вся весёлость испарилась.

– Он мёртв.

Что? Листэр Браун мёртв? Но это невозможно. Сектор бы узнал об этом. Не знаю как, но они всегда узнают такое. Его бы фото убрали со стенда. Скорее всего, Гидеон врёт, но какова причина? Они и так в розыске. Смерть бы ничего не решила. Да, Листэра перестали бы искать, но в случае, если бы это была сто процентная информация.

– Давно?

– Он умер через год после того, как мы сбежали, – от такой информации у меня округлились глаза.

Всего лишь через год?

– Но его фото… спроектированное программой, как он должен выглядеть сейчас, висит на…

– Знаю. Из сектора никто этой информации не знает.

– Почему тогда ты рассказал мне?

– А ты расскажешь кому-нибудь, Кьяра? Сможешь? И как это объяснишь? Что тебе приснился один из отступников, который и сообщил это?

Он прав. В лучшем случае, меня посчитают странной, а в худшем – подвергнут проверке, где выяснится, что я как-то связана с Гидеоном.

– Что случилось? – не знаю, зачем я это спросила. Передо мной всплыло воспоминание о том, как я чуть не застрелила Листэра.

Не знаю, что произошло в этот момент, но обстановка вокруг начала меняться.

Лес поменял очертания на алипс, а запах дождя сменился на запах задымления. Звучит сигнализация и включается аварийное освещение.

Без изменений остался только Гидеон, который тоже на всё это смотрит с непониманием.

Кажется, я догадываюсь, что сейчас будет.

Вот я и Анна эвакуируемся, а после я вспоминаю, что оставила свой инсулин. Он нужен мне. Чуть позже встречаю отца и Рика.

Анна и отец убегают за инсулином, а мы с Риком остаемся вдвоем.

Гидеон молча наблюдает за происходящим.

Раздаются выстрелы.

Рик уходит, оставляя меня одну.

Ещё выстрелы, и из-за угла появляется Листэр.

– Это была ты, – говорит Гидеон, когда маленькая Кьяра общается с Листэром и не замечает, как сзади уже стоит Гидеон и целится мне в спину.

Раньше я этого не видела.

Листэр приподнимает руки, останавливая и меня, и собственного брата.

– Помни, Кьяра, что у тебя всегда есть выбор, – говорит Листэр, а Гидеон убирает пистолет и движется к брату. Последний останавливается и замирает на несколько секунд, после чего говорит мне те слова.

Они уходят.

Сейчас картина происходящего выглядит совершенно в ином свете. Листэр смог и меня, и Гидеона избавить от нежелательных выстрелов и лишней крови.

Если бы я застрелила Листэра, то Гидеон тут же выстрелил в меня. Было бы две смерти.

Тем временем маленькая Кьяра падает на пол и теряет сознание.

– Что у тебя за болезнь?

– Разве ты этого ещё не знаешь? У вас же наши браслеты.

– Мы пока не дошли до этой стадии.

– Диабет.

Я смотрю, как ко мне подбегают Анна и отец, чтобы сделать укол. Наверное, это уже дорисовка фантазии, а не реальность, ведь я была без сознания и не могла всё это видеть.

– Почему тогда ты не выстрелила?

– Я готова была стать плохим стражем, но не убийцей.

Гидеон приблизился к маленькой Кьяре и присел на корточки. Силуэт Анны прошел сквозь него.

– Зачем ты сказал мне те слова? Про ложь?

– Затем, что так оно и есть.

Гидеон протянул руку, чтобы коснуться маленькой меня, но он будто призрака трогает. Это же всего лишь воспоминание…

– Знаешь, я хотел обернуться тогда, – заговорил он, все ещё смотря на воспоминание, как отец берет меня на руки и уносит оттуда, – увидеть лицо стража, который ослушался приказа, но и не решился на побег. Однако, не стал этого делать.

Да, не стал. Что было бы в случае, если Гидеон обернулся? Мы бы встретились взглядами и поняли, кем являемся. Не знаю, как поступила бы после… Даже страшно думать сейчас о таком.

Наверное, Гидеон тоже задумался о возможном будущем, которое уже никогда не наступит.

Он встал с корточек и приблизился, сократив между нами расстояние до нескольких шагов.

Я сделала два шага назад, не желая, чтобы он находился ближе, чем метр.

– Не хочешь узнать, что я имел в виду под "ложью".

– Откуда я знаю, что все твои слова – правда?

– Доверие возникает с малых шагов. Я сдержал обещание и отпустил вас живыми, за исключением одного, – когда этот сон уже закончится? – Тому просто не повезло.

– Я всё равно тебе не верю.

– Поверишь, Кьяра. Со временем.

Очертания обстановки вокруг начали рябеть, а на фоне, будто издалека, раздался шепот.

– Кажется, кто-то желает, чтобы ты проснулась, – Гидеон улыбнулся, а я различила голос Рэма, зовущий меня. – Непохоже на капитана. Кто это?

– Тебя не касается.

–Я твой предначертанный, – чуть глаза не закатила, – а значит, касается.

Гидеон тоже начал мелькать, постепенно растворяясь.

– До встречи, Кьяра.

Я ничего не ответила, чувствуя, как начинаю просыпаться.

– Кьяра, – меня трясет за плечо Рэм, и я неприятно морщусь, – да проснись же!

– Что?

Я открыла глаза и встретилась с тревоженным взглядом своего избранника.

– Ты начала дергаться во сне. Я не мог разбудить тебя больше десяти минут, – Рэм дотронулся ладонью до моего лба, – ты вообще никак не реагировала. Что тебе снилось?

– Не помню, – ложь сорвалась с языка легко, как будто я каждый день вру по несколько раз, – сколько сейчас времени?

За окном темно.

– Пока ещё рано, – Рэм нахмурился из-за моего ответа, но ни слова не сказал по этому поводу, – давай спать.

Одну из рук парень выпрямил, чтобы я легла на неё, а после обнял, сохраняя между нами небольшое пространство.

Рэм уснул почти сразу, в отличие от меня. Я больше за эту ночь не спала.

Глава 10

Прошла официальная церемония прощания с Серхио, на которой присутствовали его родные и весь наш отряд. После его тело сожгли, а пепел рассеяли.

Вчера поступил официальный ответ о том, какое наказание нам вынесли из-за проваленной первой операции.

Мэдока отстранили от должности капитана на месяц. Вместо него назначили Зои. Признаться, я думала, что девушка будет рада, но она даже побледнела, когда услышала это. Нам же запретили выход за пределы сектора на неделю. Это самое минимальное, что может быть. Я ожидала более худшего исхода событий. Объяснили это тем, что у нас ещё мало опыта и из-за первого задание такое и наказание.

Я стала более рассеянной из-за сложившейся ситуации. Конечно, о том, что мне снился Гидеон никто не знает. И не узнает.

Вчера я разговаривала с Анной. Подруге показалось странным, что я очень "резко" реагировала на Гидеона. Да, она заметила это.

– … я будто чувствовала твою панику из-за него, – сказала она мне.

Объяснила это тем, что просто испугалась.

– Было чувство, что ты боялась только его, а на остальных отступников тебе было всё равно. Ты их не замечала.

Знала бы Анна, как она права, но сказала ей тогда другое:

– Я не ожидала встретить там сбежавшего сына мисс Браун.

Наши старые браслеты постарались заблокировать дистанционно в тот же день, когда мы прибыли в сектор. Маловероятно, что это поможет, потому что у отступников тоже есть программы, которые могут эту блокировку обойти. Единственное, что поможет – только уничтожение, но это невозможно.

В свободное время я попыталась найти информацию о Листэре Брауне, но везде значилось одно и тоже, что он разыскивается уже, как восемь лет. Очень странно. Почему? Мисс Браун бы точно знала, если её сын был мёртв. Следовательно, либо Гидеон соврал, либо мисс Браун зачем-то скрывает смерть сына.

Дальше я пыталась найти информацию о предначертанных. Делала это с осторожностью, якобы случайно открывая вкладки с такой темой. Итог – ничего нового я не узнала. В общем, я только зря потратила на всё это время.

– Почти приехали, – сказал Рэм, когда я задумалась всё о том же, глядя в окно.

Сегодня мы встречаемся с Анной и Льюисом.

Мы оставили мобиль и оставшийся путь преодолели пешком, потому что на мобиле сюда не проедешь.

На окраине не слышно шума, который обычно есть в центре. Сейчас почти ночь, и на небе видны миллионы звёзд. Дует слабый ветерок, от которого мои волосы разлетаются в разные стороны. Сегодня я оставила их распущенными. Слышен шелест травы.

В этой части совсем нет деревьев, здесь открытое пространство.

Мы взбираемся на возвышенность, видя впереди очертания стены.

Ребят ещё нет. Наверное, они слегка опоздают.

Через каких-то десять минут мы оказались на вершине, откуда открылся невероятной красоты вид на то, что находится за стеной. Хоть и темно, но различить деревья всё же можно.

Отсюда всё выглядит более спокойным. Так и не скажешь, что там тебя везде поджидает опасность. Буквально всё – растения, животные, люди, хотят убить тебя.

– Тебе никогда не хотелось выйти за пределы сектора? – спросила у Рэма. Его работа не позволит ему это сделать.

– Нет. Я не такой отчаянный, как ты, Кьяра, – парень улыбнулся, на что я ответила тоже улыбкой. – Тем более после того, что я видел через твою камеру, то только убедился в этом. А ты не хочешь сменить профессию на более спокойную работу?

– Нет.

Мы разговаривали с ним до тех пор, пока не пришли Анна и Льюис.

Подруга светится, когда находится в окружении своего парня. Это редко, когда можно увидеть. Программа в этом случае оказалась верна на все сто.

Льюис высокого роста и худощавого телосложения. Он является обладателем пепельно-белых волос, что тоже является редкостью, как и мои. У него большие зелено-серые глаза, нос с горбинкой, но небольшой. Губы пухлые, а подбородок острый. Он выглядит младше своего возраста.

– Привет, – поздоровался он с нами, когда увидел.

– Привет, – в унисон отозвались с Рэмом. Парни пожали друг другу руки.

Вчетвером мы разместились на траве. Земля ещё достаточно теплая, потому что за весь день прогрелась на солнце.

– Как твои раны, Кьяра? – поинтересовался Льюис. – Анна рассказала, что на задании ты сильно пострадала.

– Уже почти зажили. А как твоё задание в другом секторе?

– Я бы рассказал, но, к сожалению, нельзя. Такие правила, – парень пожал плечами, – но всё хорошо. Честно, я до сих пор ещё не верю, что вам попался сам Гидеон Браун. Из всех отступников он же считается самым разыскиваемым! Его и его брата выслеживали годами, а тут… новички.

– Нам повезло? – с улыбкой отозвалась Анна.

– И да, и нет, – Льюис пожал плечами в очередной раз, – если бы на вашем месте была бы более опытная группа, то всё могло закончиться по-другому.

– Не думаю, что они оставили бы других в живых, – отозвался Рэм, и мы одновременно посмотрели на парня.

– Почему, Рэм?

– Даже если взять бой Кьяры и Гидеона, то у него была тысяча и одна возможность убить её… но он этого не сделал. Они и в драку не сразу вступили, словно он сомневался, – сердце в груди загрохотало, отдаваясь шумом в ушах. Анна и Льюис перевели задумчивый взгляд на меня. – Я думаю, что он сразу же как-то понял, что перед ним новичок и поэтому не стал убивать.

– То есть он не убивает новичков-девушек, Рэм? Звучит не очень.

– Нет, Анна. Мне кажется, что его… заинтересовало, как Кьяра поступит, что она выберет, – я очень надеюсь, что это заметил только Рэм, – и что выберут остальные. К сожалению, лично я уже не видел, что там происходило, но, судя по тому, что говорят, то он дал шанс. Когда вы слышали, чтобы отступники так поступали?

– Да, ты прав, – подтвердил Льюис. – Обычно они сразу убивают, а не играют в игры. В этот раз всё было иначе.

– Но он убил Серхио, – произнесла подруга, сжимая пальцами рук травинки под собой. Я понимаю, каково ей сейчас. Печаль и злость смешались в одну эмоцию и хотят вырваться наружу. Уже давно хотят, но Анна держит всё в себе.

Я коснулась своими пальцами её и слегка сжала, заставляя её расслабиться.

– Это были минимальные потери, Анна, – сказал ей Льюис, что и так известно, – поэтому, как бы грубо это не звучало, лучше так.

– А если бы мы встретили не его, а Листэра? – аккуратно решила разузнать про Листэра. Возможно, Льюис что-нибудь знает, ведь работает связующим и у него больше ресурсов. – Как думаете, сидели бы сейчас здесь и говорили?

– Мне всегда казалось, что Листэр более… дружелюбный, – высказалась Анна, вспоминая прошлое, – но это было слишком давно. Всё за это время уже могло поменяться.

– Я давно ничего не слышал про него, – это сказал Рэм, – хотя и про Гидеона тоже ничего не было слышно до недавней ситуации.

– Сложно предсказать, что было бы…

– Почему они так поступили? – задала вопрос вслух. – Почему вдруг сыновья мисс Браун решили присоединиться в один день к отступникам?

До сих пор не названа причина. Мы знаем лишь то, что они просто предали сектор и присоединились к врагу.

– Мы не можем об этом размышлять, – прошептала подруга, – неважна причина, Кьяра. Важно то, что они сделали. Они – предатели.

Да, лучше дальше эту тему не развивать, иначе покажется странным. Ещё меня запишут в ряды к отступникам…

– Расскажите, когда будете обручаться? – деликатно перевел тему Рэм, обращаясь к Анне и Льюису. – Выбрали дату?

– Да, семнадцатое марта.

Анна с улыбкой ответила на этот вопрос и взяла руку Льюиса в свою, а парень поцеловал её в губы.

Я замерла, смотря на них и их искренние чувства друг к другу. Я тоже люблю Рэма, но мне сложно представить нас в качестве семьи. Это скорее, дружеская любовь, но не такая, как у Анны и Льюиса. Они счастливы, и я искренни рада за них. Но… как бы развивались события, если Анна или Льюис встретили предначертанных? Кто-то из них тут же бросил другого или они всё также продолжили любить друг друга? Внезапные чувства не могут вдруг в один момент возникнуть между незнакомыми людьми. Зачем это вообще появилось в мире? Чтобы люди бросали семьи, становились неуправляемыми?

Не могу свыкнуться с мыслью, что Гидеон является моим предначертанным. Я не брошу Рэма. Не хочу и не могу. Может быть, связь, которая образовалась между мной и ним, ещё не начала действовать? Но что тогда…? Я тоже стану неуправляемой?

– Эй, Кьяра, – подруга потрясла меня за плечо, и я отвисла, фокусируясь на ней, – что с тобой в последнее время происходит? Ты сама не своя.

– Иногда выпадаю из реальности, – я выдала улыбку.

– Завтра, может быть, загляну к вам на тренировку, – тем временем продолжил Льюис, – давно не был в алипсе…

Они продолжили говорить на нейтральные темы. Я слушала их лишь частично, иногда вставляя дежурные фразы. Да, я правда стала рассеянной в последнее время. Всё это из-за страха. Никогда прежде ничего не боялась, как Гидеона Брауна. Он меня не просто пугает, а вселяет настоящий ужас.

Глава 11

– Рэдинс, на позицию! – прокричала Зои во время очередной тренировки.

Я достала пистолеты и приготовилась к атаке.

Эта тренировка развивает меткость, ловкость и реакцию. Суть заключается в том, что я буду идти в незнакомой местности, которую воссоздаст программа, а из разных укрытий будут появляться люди. Мне нужно убить отступников и не задеть при этом своих. Нам нужно преодолеть всё расстояние от начала и до конца помещения. Чем быстрее, тем лучше. Задание, с которым я справлялась миллион раз.

Сняв их с предохранителей, стала ожидать сигнала, когда можно будет начать.

Стоило ему раздаться, как я вышла, оказываясь в… лесу.

Отлично, снова лес.

Здесь не слышно ни шума листвы, не пахнет свежестью, как в реальности, но создан эффект колыхания веток деревьев для погружения в большую реальность.

Сначала ничего не происходит. Очень редко, когда попадается в первые секунды мираж человека.

Я иду дальше, глядя по сторонам и обращая внимания на любую подозрительную деталь. Страж всегда должен быть наготове.

Из-за дерева на тридцать градусов вырисовывается мираж отступника. Определяю его моментально по одежде и стреляю до того момента, когда он направляет своё оружие на меня. Мираж исчезает. Они настолько реальны, что только вблизи их можно отличить от настоящих людей.

Иду дальше, увеличивая скорость. Мимо деревьев мелькает очередной силуэт, и я уже готовлюсь выстрелить, но останавливаюсь, когда понимаю, что это обычный человек.

Стреляю, когда вижу, что слева на ветке дерева появляется отступник. С каждым моим шагом миражи возникают всё чаще и быстрее.

Дыхание уже становится прерывистым, а реакция замедляется из-за легкой усталости.

Появляется даже такой мираж, который якобы берет в заложники обычного человека. Моя цель – застрелить преступника, при этом не задев маленькую девочку. С первого раза это сделать не удается, поэтому я прячусь за ближайшим деревом, перезаряжая оружие.

Стреляю, попадая четко в лоб. Миражи исчезают.

Когда мне уже остается совсем немного, то я срываюсь на бег, чтобы улучшить время своего прохождения. Под конец миражей бывает не так много.

Передо мной резко откуда-то из стороны появляется силуэт. Не просто мираж, а Гидеон… Я торможу, направляю своё оружие на него и стреляю, однако не сразу, а через три секунды, потому что растерялась.

Оставшуюся часть пути преодолеваю спокойно.

Ранее во время прохождения тренировки никогда не создавали миражи, которые знакомы человеку, проходящему испытание. Чья это была идея? И почему именно Гидеон?

Я вышла из этого помещения с противоположной стороны и столкнулась взглядами с Дэйрой.

– Чья это была идея? – спросила я.

– Алекса ввела новую программу для тренировок.

– И каждому проходящему будет попадаться Гидеон? – я спрашиваю это спокойным голосом с нотками удивления, хотя на самом деле чувствую злость.

– Не обязательно. Может попасться любой из тех отступников, которые висят на стенде. Это программу хотели давно ещё ввести, чтобы в случае столкновения с ними, вы не сомневались. Но её постоянно откладывали до сегодняшнего дня. – Мисс Дэйра посмотрела на свой браслет. – Ты замешкалась на 3,75 секунды, когда увидела его. В чем было дело?

– Не ожидала, – сказала отчасти правду и пожала плечами.

– На первый раз неплохо, но для второго результат будет плохой, поэтому тренируйся и не сомневайся, Рэдинс.

– Поняла, мэм, – кивнула и ушла, чтобы присесть на лавочку и передохнуть.

В этот момент мой новый браслет запиликал, напоминая о приеме инсулина.

Значит, это наша новая программа тренировки… Гидеон не снился мне с той ночи, и я рада этому. Не хочу видеть его мираж ещё и на тренировках.

Отдохнув, отправилась в алипс для следующий тренировки, которая будет включать бег, физические упражнения, выносливость и борьбу.

В общей сложности, я тренировалась до позднего вечера и к концу уже почти валилась с ног. Мы хотели встретиться вечером с Рэмом, но я отправила ему сообщение, в котором извинилась и попросила перенести встречу на завтра. Парень согласился.

***

Сглазила. Это поняла сразу, как только во сне увидела Гидеона.

– Хм, уже соскучилась, Кьяра? – задал он вопрос, на что я закатила глаза.

– Почему ты опять здесь? – ответила вопросом на вопрос.

– Даже не знаю… хотя у меня есть некоторое предположение. Мы же предначертанные.

– Это нужно прекратить, – отрицательно покачала головой, – думаю, тебе тоже не нравится всё это.

– Почему же? Может быть, я всю жизнь мечтал встретить тебя?

– Тогда тебе не повезло. Я не мечтала об этом и сделаю всевозможное, чтобы разорвать эту связь, – последнее слово выплюнула, потому что мне даже неприятно произносить его.

– С характером попалась мне предначертанная.

– Убирайся отсюда.

– Нет, – Гидеон нахально улыбнулся, а я опять мысленно попыталась прогнать его из сна или хотя бы проснуться, но не вышло. – Лучше скажи, где мы?

У меня дома. Только это ему не ответила, решив промолчать. Почему мы вообще здесь? Дом мне снится крайне редко.

Обстановка сейчас сильно отличается от реальности. Слишком мрачно и тихо. Цвета словно кто-то приглушил, сделав их менее яркими. Да и сам интерьер внутри выглядит, как будто здесь уже давно никто не живет.

– Похоже на дом в секторе.

– Зачем тогда спрашиваешь? – спросила у него, складывая руки на груди, потому что здесь очень неуютно.

– Пытаюсь тебя разговорить. Что мы здесь делаем?

– Не знаю…

Я не обратила внимание на его "мы", тоже пытаясь понять, почему именно мой дом?

– Мамочка, куда ты меня ведешь? – говорит Кьяра лет пяти, когда дверь в соседнюю комнату открывается и там выходят мама и я.

Мама останавливается посередине и опускается на колени перед Кьярой, беря её ручки в свои.

– Опиши, что ты видела, милая?

Я не помню этого. Мама никогда не обращалась ко мне уменьшительно-ласкательным образом.

– Как ты и папа понимали друг друга без слов. Вы молчали, но переглядывались, а после папа убил того дядечку…

Что???

– Из тебя выйдет и правда прекрасный страж, милая, – с грустной улыбкой на лице выдала мама.

– Правда? – обрадовалась маленькая я. – Как папа?

– Да, как папа.

Видение стало исчезать, а окружающее пространство меняться. Сейчас мы окажемся в другом месте. Так уже было в прошлый раз.

Через несколько секунд я узнала это место. Мамина работа.

– Что ты собираешься делать, мамочка?

– Мы сыграем в игру, милая, – она подошла к монитору и стала что-то в нем вводить, – называется, кто дольше пролежит в капсуле. Победитель сможет выбрать любой приз.

– Любой? – я открыла рот и ахнула, а после прикрыла его ладошкой.

– Да, милая.

– Я выиграю, мамочка!

– Я в этом не сомневаюсь, – с улыбкой отозвалась женщина и взяла меня на руки, чтобы поместить в капсулу.

– Это не больно?

– Нет. Ты ничего не почувствуешь.

Мама отошла от меня и стала что-то вводить в компьютере.

– Что она делает? – шепотом спросила я.

– Собирается стереть тебе воспоминание, – задумчиво ответил, стоящий рядом Гидеон. Я и забыла, что он тоже здесь, поэтому даже вздрогнула. Кивком головы парень указал на монитор, где описаны дальнейшие действия.

Мама нажала последнюю кнопку, и капсула стала заполняться усыпляющим газом. Кьяра уснула, а мы перенеслись в новое место. Оно незнакомо мне.

Это похоже на склады, потому что здесь много контейнеров и боеприпасов. Правда, сейчас склады выглядят иначе. В них много света, есть большие окна и везде рабочий персонал. В этом видении мы находимся под землей, потому что на стене нарисована огромная цифра: "-3".

Никого нет.

– Как ты узнал? – это голос моего отца.

Я пошла в ту сторону, откуда он доносится.

– Очень легко, – усмехнулся мужчина, голос которого показался смутно-знакомым. Только, где я могла его слышать? – Вы постоянно переглядываетесь. Действуете так, словно читаете мысли друг друга. Даже сейчас! Стоило поискать некую информацию и бинго! Совпадение по всем пунктам! Как только программа не высчитала, что вы предначертанные?

Я остановилась, не веря собственным ушам. Речь идет о моих родителях? О маме и папе? Не может этого быть!

Выйдя из-за контейнера, увидела следующую картину: маленькую меня прижимает к себе мама, папа направляет своё оружие на… моего дядю. Да, это родной брат папы, который бесследно исчез почти шестнадцать лет назад… Фрэнк, так его звали, направляет один пистолет в сторону отца, а другой на мою маму.

– Мы не опасны, Фрэнк, и ты это знаешь. Не делай то, что задумал, – пытается убедить его мой отец.

– О, ты включил правильного Джулиана? Всегда тебя за это ненавидел! Такой правильный Джулиан, на которого все должны равняться. Идеальный страж, мужчина, муж и отец. Всегда следует правилам, а что по факту?! Ты нарушил одно из них!

– Опусти оружие, Фрэнк.

– Пошел ты, Джулиан!

Раздался выстрел. Всего лишь один. Эхом он отразился от стен и слегка оглушил.

Я увидела, как из рук дяди выпало оружие, а сам он завалился на спину и больше не пошевелился.

– Что теперь будет…

– Уведи отсюда Кьяру и сотри ей воспоминания о произошедшим, – произнес отец, – а я избавлюсь от тела.

– Но Джулиан…

– Уходите.

Видение исчезло, и я с Гидеоном оказалась у себя дома, где опустилась на диван, пребывая в шоке.

– Значит, твои родители такие же, – задумчиво сделал вывод парень, садясь рядом, – и они стерли тебе воспоминание о произошедшим, чтобы обезопасить.

– Но почему я вспомнила об этом сейчас? Через сон?

– Полагаю, что из-за сложившейся ситуации между нами. Это как-то повлияло. Тебе стоит…

Он не успел договорить, потому что я проснулась. Внезапно и резко, а не как было в прошлый раз.

Прозвенел будильник, оповещая о том, что пора собираться. Никогда прежде из-за звонка я так не просыпалась, обычно это все выходит более плавно.

Мне стоит "что"? Поговорить с ними об этом? А если это не воспоминание, а лишь фантазия, что будет? Спешу это на очень реалистичный сон, ведь хотя бы стоит попытаться узнать и понаблюдать за их реакцией.

Глава 12

Меня терзает множество вопрос. Например, почему я и Гидеон находимся только в моих снах? Почему не в его? Из-за чего опасны предначертаны? Что в них такого, если их убивают? Как они появляются? Из-за чего возникает связь? Мои родители такие же?

Ни на один из этих вопросов у меня нет ответа. На последний я собираюсь получить ответ сегодня за ужином, когда с задания вернется отец.

Мне дико в это верить. Я никогда не замечала между ними теплых чувств, а какой-то связи и подавно!

Послезавтра нас отправляют на задание. Цель – доставить товар из другого сектора. Что за товар, неизвестно. Сопровождать нас будет в другой сектор парень Анны! Подруга этому очень обрадовалась.

На этот раз всей операцией будет руководить Зои. Это её шанс проявить себя, пока Мэдока временно отстранили.

Ещё я вспомнила про записную книжку Сильвии, которая осталась в рюкзаке, а он попал в руки к отступникам. Я так и ничего не принесла в честь первой вылазки. Обретенная связь не считается.

Я заплела волосы в косу и вышла из комнаты, видя, как мама уже накрывает на стол.

Есть ещё одна вещь, которую не могу понять. Родители знали друг друга с юных лет, как и я знакома с Рэем, ведь программа прописала всё наше общение. Если они предначертанные, то узнали об этом, как только встретились взглядами, то есть лет в восемь. Неужели, дети смогли этот факт скрывать ото всех? Догадались или им кто-то помог?

– Давай помогу, – предложила я и начала расставлять без единого рисунка белые тарелки на стол, наблюдая за мамой.

Ничего в ней, как и прежде, не выдает, что она нарушила одно из главных правил. Всю жизнь, сколько себя помню, отец и мать всегда держали эмоции под контроль. Ни повышали голос, ни плакали, ни смеялись до тех пор, пока не устанет живот… Они всегда сдержанные. Можно сказать, идеальные люди для нынешнего мира.

Я вспомнила тот день, когда к нам приходили дознаватели по поводу дяди. Не могу сказать, на какой день это было после пропажи, но они нас допрашивали. Тогда я ответила, что не видела дядю уже больше трех месяцев, то есть на свое день рождение. Я была в этом уверена. Расследование завершилось тем, что его признали отступников, подумав, что дядя решил сбежать и присоединиться к остальным. В его доме даже, кажется, нашли какие-то доказательства… Их подбросил мой отец?

Кстати, вот и он. Я и мама поздоровались с ним, а папа отправился переодеваться.

Через некоторое время все мы сели за стол. Мама разложила мясо и гарнир к нему. Я, взяв нож и вилку, отрезала кусочек и отправила в рот, чувствуя нежнейший вкус и легкую остроту блюда.

– Послезавтра уже следующее задание? – начал разговор отец, пока я попыталась собраться с мыслями. – Уже знаешь, какая будет цель?

– Да, пап, уже всё объяснили.

– Сколько дней тебя не будет?

– Три. Если всё пойдет по плану.

Родитель кивнул и сделал несколько глотков воды из прозрачного стакана.

Доев главное блюдо и гарнир, наступило время десерта в виде шоколадного пирога и кусочка мороженного.

Я съела половину порции и отложила ложку на тарелку, решив действовать, а не тянуть до последнего.

– Знаете, недавно мне приснился такой реалистичный сон, – родители никак не среагировали, продолжая молча есть и внимательно слушать. – Там были вы, я и дядя, – они не шелохнулись, – мы были на каком-то складе… и он хотел убить вас из-за того, что вы предначертанные.

Первой взгляд подняла мама, посмотрев на меня, а после на доли секунды перевела глаза на папу, сталкиваясь с ним взглядом.

Ни единого лишнего движения или нервной дрожи, ни единой эмоции на лице. Ничего. Неужели, я ошиблась и это правда была лишь моя фантазия?

Мама положила свою ложку на тарелку, дожевала кусочек пирога и, глядя на меня, спросила:

– Кто твой предначертанный, Кьяра?

Я не обладаю столь замечательной выдержкой, как мои родители, поэтому не смогла скрыть удивления.

Что??? Я не ослышалась? Но как?

Видимо, все эти вопросы родительница прочитала на моем лице, поэтому ответила:

– Когда ты встречаешь предначертанного, то все твои ранее стертые воспоминания возвращаются. Не сразу, но всё же возвращаются. Так, кто он, Кьяра?

Я замерла, не зная, как реагировать на эту новую информацию. То есть мама подтвердила, что стерла воспоминание об убийстве дяди. Значит, это был не сон…

– Джулиан, включи защиту, – попросила мама.

– Уже.

Я бросила взгляд на окна и дверь, замечая, что сейчас они покрыты тонкой рябью. Значит, никто из вне нас не услышит при всем желании. Ни единое прослушивающие устройство, ни сам человек, ведь включены глушилки.

– Кьяра?

– Я скажу, но вы обязаны мне будете все рассказать.

Если у них есть ответы на мои вопросы… это будет замечательно.

Мама выдала короткий кивок.

– Гидеон, – сообщила имя, – Гидеон Браун.

Вот сейчас на её красивом лице проскользнула первая эмоция. Удивление.

– Речь идет о сыне Алексы? – уточнил отец.

– Да.

Минуту совершенно ничего не происходило, а после мама облокотилась о стол и уткнулась лбом в свою ладонь, отрицательно качая головой. Отец ободряюще положил ей руку на плечо.

– Это один из худших вариантов, – пробормотала мама, – из всех… именно он.

– Почему? – вырвалось у меня.

Мама тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула.

– Потому что, Кьяра, рано или поздно Алекса узнает это. Она помешана на своих сыновьях.

– Помешана?

– Да. Это случилось на задании, да? Там вы встретились?

– Да.

– Ты начала общаться с Гидеоном во сне? – мой очередной удивленный кивок. – В его или своих?

– В моих.

– Значит, он уже научился пользоваться привилегиями предначертанных.

– Что? – ничего не понимаю. Какими ещё привилегиями?

Мама переглянулась с отцом, и последний начал рассказывать.

– Гидеон может управлять твоими снами, общаться через них, когда захочет, Кьяра. Он может заставить твое сознание показать то, что захочет.

– Что? Но Гидеон говорил…

Вот же паршивец! Он меня обманул! А я поверила!

– И как мне выгнать его из своего сна?

– Никак. Ты сможешь это сделать лишь, когда Гидеон сам этого захочет. Либо ты сможешь проникнуть в его сон, сменив локацию.

– Как это сделать?

Родители ещё раз переглянулись.

– Понимаешь, Кьяра, здесь все сугубо индивидуально. Я не могу сказать, каким образом проникнуть тебе в его сон, – продолжил отец, – ты должна научиться чувствовать его.

– Чувствовать? – кажется, я только и делаю, что переспрашиваю.

– Другими словами Гидеону удалось найти твой страх, – поправила отца мама, – он догадался, что тебя пугает больше всего… и пользуется этим. Страх – это одна из самых сильных эмоций.

– То есть Гидеон засыпает с мыслью о том, что меня пугает и таким образом попадает в сон?

– Верно.

– Но как? Даже я точно не знаю, что меня пугает… и при чем тут вообще страх?

– Я расскажу, как было у нас, – сообщила родительница, делая глоток воды. – Про предначертанных мы знали всегда, нам рассказывали, когда только поступили на обучение, как и тебе. С Джулианом мы встретились не сразу, а лишь после того, как он переехал с родителями из другого сектора в этот. Нам тогда было… семь?

– Да, – подтвердил папа.

– Мы сразу поняли, что произошло и обрадовались этому, потому что считали это… нечто особенным. В таком возрасте дети не особо понимают всю опасность ситуации. Мы рассказали об этом моей маме, благодаря которой мы и выжили. Она сообщила, что ни в коем случае об этом больше никто не должен знать… На тот момент только немногие знали, что умеют делать предначертанные. Конечно, ни моя мама, ни мы сами об этом не знали.

– Поэтому мы проверяли всё на себе, – продолжил отец, – и рассказывали об этом твоей бабушке, Кьяра.

– И… что умеют делать предначертанные?

– Проникать в сны друг друга, чтобы общаться между собой.

– Чувствовать друг друга на расстоянии, – это сообщила мама, – то есть если ты окажешься в опасности, Кьяра, то Гидеон об этом узнает и наоборот.

– Как?

– Ты ощутишь это, – мама показала себе на грудь, в район сердца, – вот здесь.

– Теперь твое и его сердце бьется совершенно идентично. В момент столкновения взглядами… предначертанные умирают на доли секунд, чтобы потом ожить с одним ритмом сердец на двоих…

Папа продолжил рассказ, но я погрузилась в собственные мысли.

То есть… я умерла? В тот момент, когда увидела Гидеона, умерла? Моё сердце остановилось.

Да, я помню, как мы почти одновременно упали с ним на землю, и я почувствовала краткую боль в груди, но… даже не думала о смерти.

– Твое сердце, Кьяра, когда ты вернулась билось так, словно ты бежала всё время, – сказала мама, – это были последствия. Сейчас твои показатели нормализовались.

– И самое главное, Кьяра, – папа привлек моё внимание этими словами, когда я всё ещё думала о смерти, – ты понимаешь, что значит "один ритм на двоих"?

– Что у нас одинаковая частота сердцебиения, – только мне не совсем понятно, как такое может быть, ведь, например, если он спит, а я занимаюсь бегом, то у нас должно быть разное сердцебиение из-за различных состояний.

– Как думаешь, что случится если Гидеон умрет?

Решатся все мои проблемы. Но это не произнесла вслух, ведь до меня дошла ситуация, в которую я попала!

– Я тоже умру…

– Да, – мама поджала губы, – его сердце перестанет биться. Соответственно, твоё тоже, Кьяра.

Если бы при нашей первой встрече у меня получилось его убить, то я умерла бы в тот же миг.

Осознание рухнуло на меня, отчего я нервно усмехнулась и выпила залпом оставшуюся воду в стакане.

Моя жизнь в данный момент зависит от самого разыскиваемого отступника среди нашего и соседних секторов. Отлично. Просто отлично!

Если его кто-то случайно пристрелит, то я тут же умру.

Теперь я понимаю реакцию родителей, когда сообщила, кто является моим предначертанным.

Мама встала со стула, чтобы подойти ко мне и положить свою руку поверх моей, легонько сжав.

– Я не знаю, выяснил ли эту информацию Гидеон или нет, но тебе нужно сообщить ему об этом, Кьяра.

– Зачем? Разве мы не враги?

– Предначертанные не могут быть врагами, милая, – она обратилась ко мне так же, как и в моем сне, – это противоестественно.

– Но я страж… а он отступник.

– Сейчас ты просто девушка, а он парень, которые попали не в самую лучшую ситуацию, – лучшая – это ещё мягко сказано.

– И что теперь делать?

– Жить с этим.

Жить… скорее, выживать.

Мама вернулась обратно.

– Об этом никто больше не должен знать, Кьяра, – папа тоже коснулся меня, – ни друзья, ни даже Рэм. С этим можно жить, просто тебе и Гидеону не стоит в живую больше пересекаться. Это опасно и в первую очередь для тебя. Нам с твоей мамой повезло, ведь мы находимся в секторе и не являемся… отступниками, – да, это точно, – тут несколько сложнее ситуация.

– Как дядя узнал, что вы предначертанные? Я помню, он что-то говорил о взгляде.

– Не только из-за него. Мы часто переглядывались с Джулианом, – ответила мама, – словно, зная мысли друг друга, но это невозможно. Джулиан нашел тетрадь, которую вела твоя бабушка. В неё она записывала всё, что было связано с нами, ведь нужна была какая-то информация, чтобы понимать эту связь.

– Да, не стоило её вообще вести…

– Ты же убил его, пап?

– Да и подставил всё так, будто он сбежал и присоединился к отступникам.

– Я пыталась найти информацию по предначертанным, – видя неодобрительные взгляды родителей, пояснила, – очень осторожно это делала. Правда! Нигде не сказано, почему на них ведется охота… Почему они опасны? – почему я опасна?

– Потому что выбиваемся из программы, Кьяра. Она прописывает нашу дальнейшую судьбу на благо общества. У нас прописаны даже приблизительные даты смерти, но если твой отец умрет, то я умру в один момент с ним, то есть раньше положенного времени. Все люди, с которыми я в дальнейшем должна была бы пересечься… этого события уже просто не настанет, Кьяра. Одно событие повлечет за собой другое. Это повлияет и на других, – эффект взмаха крыла бабочки. – Представим, что в будущем я должна буду спасти раненого, но не сделаю этого из-за смерти. Он умрет. Его смерть может повлечь следующую или какое-нибудь ещё событие. Понимаешь?

– Да.

– Таких, как у нас, невозможно понять дальнейшую судьбу. Программа не может этого сделать, мы просто не вписываемся, поэтому легче нас уничтожить прежде, чем случится что-нибудь серьезное.

– Это несправедливо.

– Мир таков, милая, – мама вновь поднялась, но чтобы начать убирать посуду, – ради блага большинства, страдает меньшинство. Так было всегда и так будет.

Я сжала кулаки под столом, понимая, что родительница права.

– Мы с отцом понимаем, что должны были сдаться, когда поняли это в более осознанном возрасте, но нам было страшно. Очень страшно, поэтому мы выбрали жизнь. Собственную жизнь, а не благо большинства. Это неправильно, однако мы бы поступили так вновь, зная о последствиях.

Я поступила точно также. Наверное, на моем месте так сделали бы многие. Страх действительно одно из самых сильных чувств.

– От этой "связи" можно как-нибудь избавиться?

– Мы пробовали и ничего не получилось. Полагаю, что нет, – отец разрушил мою последнюю надежду.

– Перед твоим заданием я дам тебе кое-что, – сказала мама, – это таблетка. Она поможет изменить пульс, если это потребуется.

– Это в случае, если меня и Гидеона схватят и поймут, кто мы?

– Да.

– Она на некоторое время изменит твое сердцебиение, но не затронет его.

С одной стороны, хорошо, что Гидеон не из сектора, ведь так практически невозможно будет понять.

– Будь осторожна с Алексой, – папа тоже встал из-за стола, – если она узнает, то убьет тебя.

– Потому что желает смерти сыну.

– Верно. Я постараюсь достать информацию об её отчете, касаемо вашего первого задания. Сейчас важно понять, что она думает.

– Спасибо, пап, и тебе, мам.

Я встала, собираясь отправиться к себе в комнату, но родители неожиданно обняли меня.

– Все будет хорошо, милая.

Хотелось бы в это верить, но я не верю. Как и говорила мама в начале, то Алекса Браун рано или поздно узнает об этом. Что мне делать тогда? Я не представляю. У меня ещё есть время подготовиться, но к чему?

Из-за ситуации и бессилия захотелось расплакаться, выпустить наружу то, что я уже держу в себе несколько дней. Однако, я не позволила поддаться этой минутной слабости. Сначала стоит разобраться с ситуацией и остаться живой, а ещё поговорить во сне с Гидеоном. Это последнее, что мне хочется делать, но другого выхода нет. Либо мы начнем с ним взаимодействовать, либо в скором времени оба умрем.

Глава 13

Перед заданием я не забыла взять запас инсулина, чтобы хватило на три дня. На всякий случай положила ещё на день в случае непредвиденных ситуаций.

За две ночи я так и не видела Гидеона во снах. Видимо, парень не желает проникать ко мне в голову! Когда надо, он это не делает. Засранец.

Я пыталась, как и говорили мои родители, понять его страх, но обе попытки были неудачными. Гидеона не пугает собственная мать и смерть брата, хотя я делала ставку на что-нибудь из этого.

Попытка прислушаться к ощущениям, чтобы понять грозит ли Гидеону что-то, тоже вышла неудачной. Кроме собственных переживаний ничего не почувствовала.

Возможно, я делаю что-то не так. Возможно, такие способы просто работают не на всех предначертанных, либо мы оказались бракованными. Я склоняюсь к первому варианту.

Мама, как и обещала, достала одну единственную таблетку для изменения сердцебиения. Ещё она сообщила, что будет наблюдать за моими показателями во время операции. Этот факт меня порадовал, потому что я понимаю, что не одна.

– Ваша цель, – сказала Дэйра, когда весь наш отряд, Льюис и мисс Браун находятся в алипсе. На мониторе высветился портрет девочке, которой на вид лет одиннадцать. Она же ещё совсем ребенок… Зачем её нужно доставить сюда? Страж не задает лишних вопросов. Также страж не скрывает, что он предначертанный. Значит, я плохой страж. – Её имя Нэлли. Её нужно доставить в целости и сохранности. Ни один волос с её головы не должен пострадать, – этот факт говорит о невероятной ценности девчонки для сектора, – напомню, что это лишь обычная доставка. Вам нужно доехать на поезде до соседнего сектора, забрать девочку и вернуться обратно. Ничего сложного.

Зои кивнула, внимательно слушая Дэйру.

– Надеюсь, что в этот раз вы покажете себя лучше, чем в предыдущей, – бросила Дэйра напоследок прежде, чем выйти с мисс Браун.

Я обратила внимание, как кулак Мэдока сжался из-за её слов. Не отдавая отчет своим действиям, я едва коснулась его пальцами руки.

Он не должен винить себя за произошедшее ранее. Каждый из нас ему благодарен, что Мэдок отдал тот чип. Иначе эта комната сейчас была почти пустой.

Парень посмотрел мне в глаза и выдал слабый и короткий кивок, выражая немую благодарность.

– Сделаем это, – сказала Зои.

Все мы направились вниз, чтобы после сесть на поезд.

Внизу меня придержал Рэм. Я кивнула Анне и Льюису, чтобы не ждали, и вопросительно посмотрела на своего парня.

– Мы вроде бы попрощались, – с легкой улыбкой произнесла я.

– Знаю, но… Кьяра, мне стоит что-нибудь знать?

Странный вопрос. Очень странный для Рэма. Обычно он всегда конкретен.

– Что ты имеешь в виду, Рэм?

– После того, как ты вернулась с той операции, Кьяра, то стала рассеянной. Всё хорошо?

– Да… просто ещё не могу никак отойти из-за смерти Серхио, – это низко прикрываться его смертью, но больше Рэму ничего не могу сказать.

Мне неприятно из-за собственной лжи.

Парень прищурился, сканируя меня взглядом и пытаясь понять вру ли я или говорю правду.

– Ты же знаешь, что можешь мне доверять, Кьяра, да?

– Конечно. Ты же мой избранник.

– Нет, Кьяра. В первую очередь я твой друг.

Я кивнула. Рэм ещё некоторое время смотрел на меня, а после притянул и поцеловал в лоб, как делает это всегда.

– Будь осторожна.

– Как всегда.

Я ушла, догоняя остальных и думая о словах Рэма. Парень слишком хорошо знает меня и понимает, что что-то не так. Это плохо.

Уже на самом выходе из здания я стала проходить мимо мисс Браун, которая провожала наш отряд взглядом. Она окликнула меня, когда я сделала буквально три шага.

– Кьяра, – обернулась на свое имя, – у меня есть ещё один вопрос. Когда ты говорила с Гидеоном, то он не упоминал Листэра?

– Нет, мисс Браун, – ответила я, смотря женщине в её карие глаза, – я рассказала весь наш с ним разговор в прошлый раз.

Она кивнула, и я повернулась к ней спиной.

Странно, почему она спросила об этом? И именно сейчас? Я и не соврала. В первую нашу встречу Гидеон и правда ничего не сказал про брата. Зачем?

Кусая губу, я зашла в поезд и села на свободное место. Путь нам предстоит долгий. До сектора почти тысяча километров, поэтому путь займет более шестнадцати часов. Спать мы будем в поезде, только в специальных кабинах.

– Рэм желал удачи, как обычно? – спросила Анна, сидящая рядом.

– Да.

– Он переживает за тебя после случившегося, Кьяра.

– Понимаю, я бы тоже переживала на его месте, Анна.

– Признаться, мне тоже немного страшно после прошлого раза, – подруга нервно сглотнула, а я почувствовала её страх. Это уже так привычно, что не обращаю внимание. – Думаю, каждый из нас сейчас испытывает это чувство.

– Все будет хорошо, Анна. Нам даже делать ничего не нужно. Просто сопроводить ту девочку. Мы передвигаемся на поезде, а у него стоит защита от нападений извне, – потому что ранее многие отступники нападали на поезда, но эту проблему довольно быстро решили. Снаружи никто сюда не попадет, – мы даже не будем выходить наружу, – поэтому респираторы с собой никто не взял, но на всякий случай они всегда есть в поездах.

– Да, я это понимаю, но всё равно волнуюсь.

– Страж должен бороться со своим страхом, – раздался рядом голос Льюиса.

– Я это и делаю каждый день.

– Знаю, Анна. Не забывай бороться. Как сказала, Кьяра, волноваться не о чем. Тем более, я в этом задании с тобой.

Они переплели пальцы рук, и девушка положила голову на плечо парня, прикрывая глаза.

Я же откинула голову на сиденье, наблюдая в окно за сменой обстановки.

Зелень деревьев проносится с такой скоростью, что сложно разглядеть какие-либо очертания.

Иногда мне кажется, что деревья сами чувствуют наше присутствие, наблюдая за нами скрытыми глазами листвы. Они видели многое – радость и горе, страдания и победы. Но они остаются непоколебимыми, свидетелями человеческой истории, воплощением нашей связи с природой.

Сквозь стекло поезда, деревья напоминают мне о величии мира, о его гармонии и естественной красоте.

Я не заметила, как задремала. В этот раз мне опять же ничего не снилось.

Проснулась, когда за окном уже начало садиться солнце. Небо окрасилось в кровавые оттенки, что вызвало у меня восторженный вздох. Очень красиво!

Оглядевшись, поняла, что Дэниэл, Льюис и Анна спят. Коул тоже уснул, но только храпит так, что Зои на него косится. Наверное, размышляет стукнуть его и разбудить или не стоит.

Я усмехнулась, видя эту картину, и решила встать, чтобы прогуляться и перекусить в другом отсеке поезда. Заодно разомну слегка затекшее тело.

В ресторане взяла запакованную еду, у которой достаточно большой срок годности. Готовить в таких местах её никто не будет, поэтому сюда её доставляют со складов сектора и пополняют запасы раз в несколько месяцев. К сожалению, ни одно блюдо не может похвастаться вкусом. Пища все пресная и безвкусная. Это подтвердили даже те, у кого есть способность.

Я запихнула в себя то, что должно напоминать банановую кашу, но по вкусу это похоже на воду с комками хлеба. Хоть какие-то калории. Выпила яблочный сок. Напиток уже более удачный.

На обратном пути заглянула в уборную, а после стала возвращаться в нужный вагон.

Уже в тамбуре, где более шумно, чем в самих вагонах, я встретила курящего и смотрящего в окно Мэдока.

– Не знала, что ты куришь, – остановившись, произнесла я.

– Я тоже, – парень усмехнулся и боком повернулся в мою сторону, – начал пару дней назад.

Мэдок выдохнул облако сигаретного дыма.

Думая, что парень наверняка хочет побыть в одиночестве, я не стала здесь задерживаться и уже схватилась за ручку двери.

– Останься, – попросил он.

Я замерла, испытывая странные чувства внутри, и обернулась.

– Знаешь, я так много раз прокручивал в голове всевозможные варианты исхода событий в тот день. Слишком много… Я был уверен, что мы справимся и не наткнемся на отступников. Это была моя ошибка. – Мэдок избегает моего взгляда, смотря то на дым, то на пейзаж за окном. – Когда мы оказались в плену, я не мог нормально думать, потому что мыслями был далеко. Я думал о Лизи. Вспомнил, как она погибла… от рук отступников. Наверное, я сошел тогда с ума, потому что увидел её в тех катакомбах… Она улыбалась. В тот момент я пожалел, что этот урод застрелил Серхио. Лучше бы на его месте оказался я.

– Эй, не говори так, Мэдок. Прошлого уже не исправить. На месте Серхио мог оказаться любой из нас, – я встала рядом и тоже посмотрела в окно, где солнце уже почти село, – Лизи была бы рада то, что ты жив. Она этого хотела бы.

– Если я когда-нибудь ещё увижу Гидеона, то убью его, – парень потушил окурок и выкинул в окно, которое приоткрыл, – клянусь, что убью.

Я опустила взгляд вниз. Умрет Гидеон, умру и я. Знал бы Мэдок, что достаточно лишь убить меня и его месть свершится… то что тогда? Он бы застрелил меня ради этого?

– Спасибо, Кьяра, – капитан положил руку на моё плечо, легко сжимая его и заставляя посмотреть ему в глаза.

Впервые в глазах Мэдока я увидела что-то ещё помимо благодарности. То, что только всё усложнит в сложившейся ситуации.

– Не помешал? – дверь в тамбур открылась, являя сонного Коула.

Капитан сразу убрал руку с плеча, и вся теплота из его глаз исчезла.

– Ладно, я пойду, – пробормотала я и обошла Коула, оставляя их вдвоем.

Я бы поддержала убийства Гидеона, как и все в нашем отряде, но не могу это сделать по объективным причинам. Надеюсь, что мы сына мисс Браун больше никогда в живую не встретим. Вообще надеюсь, что он запрется куда-нибудь и будет там сидеть до тех пор, пока я хотя бы не состарюсь. Не хочу умирать раньше времени.

– Общалась с Мэдоком? – тут же спросила Анна.

– Как ты догадалась?

– Не знаю, Кьяра, я просто почувствовала твою неловкость и… смущение.

– Но как?

– У тебя ведь также бывает, – она пожала плечами, а я кивнула, ведь подруга права. – Я бы подумала, что это ещё одна способность, но такой же нет.

Да, такой действительно нет. Только предначертанные могут чувствовать друг друга… но мы с Анной ими быть не можем. Тогда что это? Ещё один вопрос. С каждым днем их становится только больше.

С подругой мы разговорили ещё некоторое время на нейтральные темы, которые касались места назначения. Мы впервые побываем в другом секторе. Интересно, у них отличается расклад жизни? На уроках нам говорили, что все сектора одинаковы, как по расположению зданий внутри, так и по всему остальному.

После я отправилась в выделенную кабину, где можно только лежать, либо передвигаться на коленях, потому что легко ударится головой о потолок.

Сняла обувь, а кофту сменила на футболку. Нажав на кнопку, закрылась матовая мини-дверь в кабину, которая заглушила все посторонние звуки. Теперь слышно лишь моё собственное дыхание и сердцебиение.

Я выключила свет, погружаясь в полную темноту, и положила руки себе на грудь, чувствуя, как об грудную клетку бьется сердце.

Чего же ты боишься Гидеон Браун? А ещё интереснее… чего на самом деле боюсь я? Раньше я думала, что стать плохим стражем, но нет. Сейчас меня это не пугает.

Благодаря тишине, почти сразу уснула, думая лишь об одном.

Одно сердцебиение на двоих.

Глава 14

Мы прибыли в другой сектор, когда ещё не рассвело.

Ранее я говорила, что сектора не отличаются, так вот у них все-таки есть различия. Это размер. Этот практически в два раза больше, чем наш.

Нас встретили пять стражей, среди которых нет ни одной девушки. Они представились и сопроводили нас в алипс.

Бэн – так зовут их капитана. На вид он ровесник Мэдока, но взгляд очень тяжелый. Иногда бывает, что ты встречаешь незнакомого тебе человека и он сразу отталкивает, хотя вы даже не общались. Бэн для меня именно такой человек.

Когда мы уже сидели в мобиле и ехали в сторону алипса, то я смотрела на людей за окном. Одежда точно такая же, дома тоже идентичны.

Дорога до места назначения заняла почти час.

Уже в самом здании нас встретила мисс Лидэнс – лидер этого сектора.

– Добро пожаловать, – поприветствовала она нас и протянула руку Зои, – мисс Брайс, верно?

– Да.

Они пожали друг другу руки. Видимо, мисс Лидэнс заранее узнала, кто занимает должность капитана в данный момент среди нашего отряда, поэтому безошибочно определила девушку.

– Пройдемте за мной, чтобы я сразу вела вас в курс дела.

Рукой лидер показала, куда идти, хотя это не нужно, на мой взгляд. Здесь должно быть все идентично.

Мы оказались в просторном кабинете мисс Лидэнс, где по бокам возле стен стоят два небольших диванчика, а по середине стол и стул, за который села женщина.

Бэн прошел в кабинет за нами и остановился сзади.

Женщина нажала что-то на своем компьютере и сразу же везде, где есть окна, опустились шторы, а слева высветилась проекция монитора мисс Лидэнс.

– Итак, ваше задание. – Появился знакомый портрет девочки. – Это Нэлли, как вам и говорила Алекса, но она наверняка умолчала, почему она нужна. Так как ранее я была стражем, то мне известно, что такое любопытство в работе, – на её лице появилась снисходительная улыбка, – я вам это сообщу, потому что это не какой-то большой секрет. Нэлли – уникальна. Таких, как она, больше не существует и никогда не существовало. Возможно, такие люди будут появляться в дальнейшем, я надеюсь на это. У Нэлли развиты все чувства, а не какое-нибудь одно, – мои брови взлетели вверх из-за полученной информации. Я думала, что Гидеон – редкость из-за улучшенного слуха и зрения, но нет. – Нэлли обладает сразу пятью способностями. Надеюсь, теперь вы понимаете, насколько она важна для мира? – мы выдали кивок. – Что ж… хорошо. Вам нужно будет доставить её в полной целости и сохранности в ваш сектор. Бэн и его отряд сопроводят вас.

– Простите, но нас не предупреждали об этом, – сразу же сказала Зои, глядя в глаза мисс Лидэнс.

– Знаю, поэтому говорю об этом сейчас. Это проблема, мисс Брайс?

– Нет, мэм.

Я покосилась на здоровяка Бэна, не понимая, зачем нам понадобилось сопровождение. Мы же просто сядем на поезд и доедем до сектора. Этим вопросом сейчас задается каждый из нас.

– Это страховка, – подсказала мисс Лидэнс, – в связи с вашей неудачной первой операцией, здесь мы с Алексой решили подстраховаться. Не принимайте на свой счет. Просто с Нэлли ничего не должно случиться, а у Бэна колоссальный опыт… в различных ситуациях.

Зои плотно сжала губы, но выдала кивок.

– Можете быть свободны. Бэн проводит вас в комнату отдыха. Отдохните с дороги несколько часов и утром отправляйтесь обратно.

– Да, мэм.

– Льюис, задержись, нам нужно с тобой кое-что обсудить.

Парень кивнул.

Мы покинули эту комнату, и Бэн оставил нас на четвертом этаже, где расположена зона отдыха. Тут мы смогли перекусить и поговорить.

– Это всего лишь перевозка, – сказала Зои, – зачем нам кого-то давать?

– Тебе же сказали, Брайс, – отозвался Мэдок, – из-за первой операции.

– Нам не доверяют, – произнес Джери.

– Как будто до нас ни один страж не проваливал задание, – Зои от злости сжала в руке бутылку из-под сока.

– Проваливал, но не первое и не такое… легкое, – ответил Дэниэл.

– Только нянек нам не хватало, – Зои закатила глаза, – вы видели этого Бэна? Как он только вообще попал в стражи? У него же лицо такое, что ночью увидишь – перепугаешься.

Я усмехнулась, как и Коул с Анной. Идеальный страж должен сливаться с окружающей обстановкой, привлекать, как можно меньше внимания. Такой, как Бэн, не может остаться незамеченным.

– Ладно вам. Ещё одни стражи не будут лишними.

– Соглашусь с Милс, – поддержал её Мэдок.

– Не забывай, что это не твоя операция, Гастингс.

– Как тут забудешь, Брайс, если ты об этом постоянно напоминаешь.

– Эй, брейк, – Коул помахал перед ними рукой, – сейчас не до выяснения отношений. Оставьте это до тех пор, когда вернемся, а сейчас сосредоточимся на задании.

Зои хотела что-то ещё сказать Мэдоку, но после слов Коула успокоилась. Так всегда. Даже во время тренировок эти двое умудряются ссориться.

Я съела нормальную еду, пока появилась такая возможность и осмотрелась, пытаясь заметить ещё какие-нибудь отличия.

Джери успел даже подремать.

Через три с половиной часа за нами вернулся Бэн, который сказал, что всё готово.

Я полагала, что мы будем сопровождать Нэлли уже от этого здания, но её доставили на границу сектора, поэтому увидела я её не сразу.

– Почему она в клетке? – опередил меня Мэдок, когда это уже хотела спросить я.

Рэм в наушнике тоже удивился, увидев через камеру маленькую девочку, находящуюся в клетке для заключенных.

– Ради безопасности.

– Чьей?

Бэн посмотрел на Мэдока, но не ответил, а клетку в этот момент его люди погрузили в поезд.

Девочка внутри выглядит спокойной и не напуганной, словно она к этому всему уже привыкла.

Уже в поезде мы смогли ближе осмотреть клетку и девочку в ней.

Первое, что бросилось в глаза – наличие у неё наушников.

– Они для подавления её способностей. Она ещё не со всем может справляться, – пояснил Бэн.

Нэлли внимательно осматривает каждого из нас.

У девочки голубые глаза, приятные черты лица, по которым ни за что не догадаешься, что она является уникальной. Одежда совсем простая – хлопковые серые штаны и такая же кофта. У неё уже есть браслет на руке, что прежде у детей в её возрасте я не видела.

Когда я встречаюсь с ней взглядами, то она так же неспешно осматривает меня и после уже смотрит на Дэниэла.

– У неё проблемы управлять своим слухом?

– Да. Вернемся обратно.

– Может быть, ей хочется пить или есть? – спросила Анна.

– Если захочет, то свяжется со мной, – Бэн поднял руку и указал на свой браслет. Значит, они связаны. Парень всегда в курсе, где Нэлли находится.

– Зачем держать ребенка в клетке, как какого-нибудь заключенного, – раздался голос Рэма у меня в наушнике.

– Хороший вопрос, Рэм, можешь задать его мисс Браун, – отозвалась я тихо, – кстати, она рядом?

– Если бы она была рядом, то я бы не произносил это вслух, Кьяра.

Верно.

Я села на то место, на котором ехала сюда. Бэн оказался прямо передо мной, как и его коллега, которого зовут Ли.

Они стали о чем-то тихо переговариваться. С моего расстояния не слышно. Как только парни заметили, что я на них смотрю, то перестали говорить, а я отвернулась к окну.

– Я думала, что Мэдок жесткий капитан, но теперь знаю, что это не так, – тихо сказала Анна, сидящая рядом со мной и косясь на Бэна.

– Да, Мэдок душка в сравнении с этим.

– Ты назвала его душкой? – подруга удивлено посмотрела на меня и улыбнулась.

– В сравнении, Анна, только в сравнении.

Девушка хотела сказать что-то ещё, но тут появился Льюис, который сел на третье место рядом с ней.

– Как прошло? – Анна стукнула его локтем в бок и подмигнула. – Получил секретное задание?

Кажется, до него не сразу дошел смысл слов Анны, потому что он несколько раз моргнул, а после рассеяно улыбнулся и кивнул.

– Что-то вроде этого.

Они начали о чем-то говорить между собой, а я смотреть в окно.

Девочка, которая обладает всеми способностями сразу. Интересно, зачем она нужна нашему сектору? Если её изучают, разве нелегче было бы доставить для этого необходимое оборудование, а не перемещать её саму? Видимо, не легче, раз мы это делаем.

Я прикрыла глаза, расслабляясь и думая об этом. Сама не заметила, как уснула.

***

Резко очнувшись ото сна, поняла, что нахожусь в этом вагоне одна. Ни подруги, ни её парня… никого нет. Куда все делись?

Я огляделась и перешла из этого вагона в следующий, который тоже оказался пустым. Уже хотела идти дальше, как позади себя услышала тяжелые, но неспешные шаги.

– Здесь никого, кроме нас, – я определила то, что это Гидеон ещё раньше, чем он заговорил. Догадалась по походке, хоть я и слышала, как он ходит лишь несколько раз.

– Сон.

– Верно.

Я обернулась, увидев Гидеона, который остановился возле одного из сидений, засунув руки в карманы джинсов.

– Пообщалась с родителями?

– Да. Ты мне соврал, говоря, что не знаешь, как сюда попадаешь, – прошипела я и прищурилась, желая тыкнуть в его сторону пальцем, но сдержалась.

– Нужно же было мне узнать, что из себя представляет моя предначертанная, – на его губах появилась ухмылка, которую мне захотелось стереть. – Полагаю, ты поступила бы также на моем месте.

– Я не твоя. И ты не знаешь, как бы я поступила.

Не хочу это признавать, но, наверное, он прав.

– Как ты проникаешь в мой сон? Откуда узнал, какой у меня страх?

– Это было очень просто, Кьяра. Если ты растешь в секторе, то воспитывают там всех одинаково.

– Ты тоже там рос.

– Да, поэтому и знаю, что тебя пугает. Допустить ошибку, – ответил Гидеон, и локация сменилась на новое место. То, где я отпустила Листэра, – вот твой главный страх. Ты уже так однажды сделала, когда отпустила Листэра. Ослушалась приказа и думала, что это была ошибка. Тебя до сих пор пугает это. Признаться, в первый раз я проник в твой сон совершенно случайно, но во второй уже знал некоторые плюсы связи.

– Что ещё тебе известно?

– Только это.

– Не верю.

– Твоё дело, – он пожал плечами, не собираясь дальше продолжать этот разговор, а локация вернулась на прежнее место, то есть в поезд.

Если мы не начнем взаимодействовать, то не сдвинемся с места. Знал бы кто, как меня это раздражает!

Мы уперлись друг в друга взглядами, словно пытаясь понять, кто первый сдастся, кто заговорит.

Мне вспомнились слова родителей о том, что мы не можем быть с Гидеоном врагами. Это противоестественно! Сейчас мне хочется рассмеяться из-за этого высказывания! Нам никогда не стать с ним соратниками или, ещё хуже, друзьями, но нужно хотя бы попытаться сдвинуться с мертвой точки.

Я прикрыла глаза, глубоко выдохнула и заговорила, решив сделать первый шаг:

– Родители предначертанные, как мы и видели в моем воспоминании, которое ты заставил как-то появиться. Мы с тобой связаны, Гидеон, – я рассказала ему про первую встречу взглядами и остановку сердца, про то, что теперь у нас одно сердцебиение на двоих, – если умрешь ты, то умру и я. И наоборот.

Я сообщила ему всё то, что рассказали родители. Без утайки чего-либо, ведь это в моих же интересах.

Гидеон некоторое время молчал, когда я закончила.

– Тебе нужно покинуть сектор.

– Что?

– Тебе нужно…

– Я услышала, что ты сказал, но не понимаю для чего это делать. Зачем?

– Вопрос времени, когда моя мать догадается. Как думаешь, что она сделает тогда?

– Убьёт меня.

– Верно, тогда умру и я. А у меня слишком много планов и смерть в них не входит, так что тебе нужно покинуть сектор, Кьяра.

– И куда я пойду? – задавая этот вопрос, до меня вдруг дошло, что он имеет в виду. – Ты хочешь, чтобы я присоединилась к вам!

– Не обязательно присоединяться. Просто ты будешь… в безопасном месте, где до тебя не доберутся.

– Ты хочешь спрятать меня! – я даже подавилась воздухом от возмущения. – Запереть где-нибудь, чтобы меня никто случайно или специально не убил. Нет! Не будет такого. У меня вся жизнь в секторе.

– Тогда она будет очень короткой, а за его пределами у тебя будет шанс, – Гидеон не стал ничего отрицать про запирания меня.

– Может быть, тогда лучше тебе сдаться? Если придешь сам, Гидеон, то тебя вряд ли убьют. Слишком ценный источник информации. Тебя упекут в тюрьму, и все будут счастливы!

– Нет.

– Тогда мы снова зашли в тупик.

Как с ним сложно.

– Где ты сейчас находишься? – Гидеон огляделся. – Куда вы направляетесь?

– Я тебе не скажу, – мне не понравился этот его вопрос.

– Кьяра.

– Гидеон?

Мы вновь стали прожигать дыру глазами друг в друге. Это продолжалось некоторое время, а после начало происходить странное, словно кто-то нажал на кнопку перемотки.

Как мы разговариваем с Анной, как видим Нэлли в клетке, как мисс Лидэнс рассказывает подробности… Это мои воспоминания!

– Остановись! – естественно, он не послушал меня и продолжил перематывать воспоминания, чтобы понять, на каком именно я задании нахожусь и куда направляюсь. – Гидеон!

Мысленно пытаюсь его остановить, но не выходит. Пытаюсь проснуться, тоже ничего.

У меня есть стойкое ощущение того, что Гидеон не должен узнать про задание. Разум буквально кричит, что иначе будут последствия. Для всех.

Не зная, что ещё делать, я сокращаю между нами расстояние и беру его лицо в свои ладони, заставляя посмотреть в глаза.

Боковым зрением замечаю, что все вокруг останавливается. Воспоминания превращаются в расплывчатую картинку.

Кажется, Гидеон смотрит в самую душу, как и я в его.

Моё сердце стучать так оглушительно, что кажется даже нереальным.

В эту секунду происходит нечто странное: я чувствую, словно мы вместе делаем прыжок, а пространство начинает меняться. Проходит ещё несколько мгновений, когда мы оказываемся в лесу.

Я всё так же держу лицо Гидеона в своих руках и не сразу отпускаю его.

– Где мы? – спрашиваю я, не понимая, что произошло.

– В моем воспоминании, – отвечает он и косится задумчивым взглядом на меня.

– То есть в твоем сне? Но… как?

– Не знаю.

На этот раз Гидеон не врет, ведь тоже не понимает, как я смогла проникнуть в его голову.

Оглядываюсь, чтобы понять, почему именно лес.

Слишком тихо. Ни ветра, никаких либо ещё звуков. Это так бросается, отчего понимаешь, что это нереальность.

Гидеон стоит и смотрит задумчивым взглядом в одну точку.

– Что это за воспоминание?

– Там, где погиб Листэр.

Я дергаюсь от его слов и тут картинка начинает оживать. Листва начинает колыхаться, а следом поднимается сильный ветер. Небо затянуто тучами. Земля под ногами сырая, видимо, недавно был дождь.

Слышны выстрелы, которые звучат всё ближе.

Гидеон поворачивает голову ровно в том направлении, где появляются люди. Это стражи. Определяю их по форме и по респираторам из-за чего не видно их лиц. Всего их восемь человек.

Они останавливаются возле нас и смотрят по разным сторонам.

С одним из них я сталкиваюсь взглядами и даже кажется, что он видит меня, но это невозможно.

Мужчина проходит сквозь меня и останавливается.

– Что дальше, капитан? – спрашивает один из стражей. – Кажется, мы их упустили.

Все оборачиваются и смотрят на меня, то есть на того человека, который стоит позади меня.

Он молчит, когда я отхожу в сторону и оглядываюсь на него, но при этом набирает что-то в своем браслете.

– Я успел поставить на него маячок, – голос этого человека кажется мне знакомым, но не могу понять, кто это.

Капитан показывает рукой направление, куда они начинают двигаться. Стражи с каждой секундой отдаляются от нас, а мы с Гидеоном не двигаемся с места.

Пейзаж начинает меняться, и через несколько мгновений мы находимся всё в том же лесу, но только возле какой-то реки, вернее, обрыва.

– Они уже близко, – голос я слышу раньше, чем замечаю юного Гидеона, которому на тот момент должно быть семнадцать. – Как они нас находят?

Гидеон почти тащит на себе раненого в бок Листэра. Крови так много, что остаются следы на земле.

– Не знаю, – шепчет Листэр, и его ноги в этот момент подкашиваются из-за чего парень падает.

Гидеон пытается поднять его.

– Уходи, брат, – шепчет Листэр, – со мной ты не уйдешь далеко. Они схватят нас обоих.

– Я не оставлю тебя.

Я смотрю на настоящего Гидеона. Челюсть у него сжата, и это единственное, что выдает в нем напряжение.

Листэр хватает маленького Гидеона за одежду и притягивает к себе, заставляя опуститься на землю.

– Посмотри на меня, Гид, – замечаю, как у обоих дрожат пальцы рук, лицо старшего белое, как полотно, – с такими ранами не выживают… и мы оба это знаем.

– Нет…

– Да, Гид. Не отрицай очевидного. На этом… мой путь заканчивается.

– Я не оставлю тебя, Лис, – Гидеон отрицательно качает головой и рукой надавливает на рану брата, чтобы замедлить кровотечение.

Листэр прав. С такими ранами действительно не выживают, только если его положат в ближайшее время в капсулу, а это невозможно.

– Уходи, Гидеон.

– Нет.

– Зараза… Какой же ты упрямый.

Губы Листэра дрогнули в подобие слабой улыбки.

– Сколько им до нас?

– Чуть меньше километра, – Гидеон обернулся, чтобы точно определить расстояние, – семьсот метров. Их восемь человек.

– Значит время ещё есть. Помоги подняться.

Гидеон помог встать Листэру, и они двинулись в сторону обрыва, так как больше путей отхода нет.

Я тоже подошла к краю, смотря, как внизу бурлит река. Течение очень сильное.

Братья останавливаются рядом со мной в отличие от настоящего Гидеона, который так и остался на прежнем месте.

– У нас один единственный выход. Прыгать вниз, – говорит маленький Гидеон, – течение сильное, но это сыграет нам на руку. Постараемся держаться рядом. Стражи не прыгнут за нами. Брат?

Оба Гидеона посмотрели на Листэра в этот момент, который поднял голову к верху и смотрит на небо с улыбкой на лице.

– Знаешь, Гид, я ни разу не пожалел, что год назад мы с тобой сделали это… Это того стоило.

Листэр глубоко вздохнул и после посмотрел на младшего брата.

– Есть ещё один выход.

– Какой? – нахмурившись, спросил Гидеон.

Рука старшего брата оказалась заведена за спину, и я увидела, что он в ней держит, в отличие от Гидеона.

Листэр выстрелил в брата транквилизатором, отчего последний ошеломленно посмотрел на него и на дротик, успев его вытащить прежде, чем упасть на землю.

– Это было наше последнее оружие, – прошептал Листэр и выкинул его в реку, – я не позволю тебе умереть из-за меня, Гид. Транквилизатор замедлит твоё сердцебиение, они не должны будут услышать тебя.

Глаза Гидеона остались открыты, но он не может пошевелиться и заставить себя хоть что-то сделать. Только смотрит.

– Надеюсь, когда-нибудь ты простишь меня за это… – Листэр подошел к брату, чтобы взять его под мышки и потащить к ближайшим кустам, – запомни, что это нормально, когда кто-то умирает. Понимаю, ты сейчас злишься и… наверное, хочешь убить меня. Ненавидишь себя и меня, ненавидишь ситуацию, в которой мы оказались, но… – Листэр положил брата в высокую траву, приседая на корточки и смотря ему в глаза, – кто-то из нас должен продолжать бороться. Ты ещё юн, поэтому тебе предстоит долгий путь. Но без меня, Гидеон. Моё время закончится здесь.

Я остановилась рядом с кустами, желая помочь и хоть что-то сделать, однако это невозможно. Это всего лишь воспоминание. Очень жестокое прошлое, которое уже никак не изменить.

– Запомни, что я не бросаю тебя. А спасаю. Даю шанс на жизнь, – Листэр улыбается, – не растрать его зря. Прощай, брат.

Буря эмоций в глазах юного Гидеона. Злость, страх – два могучих океана, что неистово сражаются в его душе. А ещё безысходность из-за происходящего и своего положения. Взгляд его пронзает, словно ледяные стрелы, заставляя дрожать каждую клеточку тела.

Гидеону удается пошевелить кончиками пальцев и приоткрыть рот, но это единственное, что у него получается.

Я могу лишь представить, что творится у него в душе и это не описать никакими словами.

Листэр бросает последний взгляд на брата и отходит, расправляя траву, пряча там Гидеона. Медленной походкой, держа одну руку на животе, направляется к обрыву.

Он останавливается в тридцати метрах от того места, где лежит Гидеон.

Я вижу, как глаза парня опускаются вниз, и он продолжает наблюдать за братом, пытаясь всё также заставить своё тело двигаться.

Через десятки секунд из леса появляются стражи, которые останавливаются при виде раненого Листэра, стоящего возле обрыва.

– Где твой брат? – говорит тот, голос которого кажется мне знакомым.

Они даже не поднимают оружия, ведь понимают, что Листэр им ничего не сделает и никуда уже не денется.

– Уже далеко отсюда, – бормочет Листэр и кидает взгляд вниз, где течет река.

Страж кивает, думая, что Гидеон спрыгнул с обрыва в воду.

– Я сдаюсь, – Листэр поднимает руки вверх, – у вас же приказ не убивать меня, если я сдамся.

Капитан трогает свой наушник и с кем-то связывается.

– Мэм, мы нашли одного из них. Листэра. Гидеон спрыгнул с обрыва, мэм, – страж кивнул, а после нажал на своем браслете кнопку, чтобы появилось изображение… мисс Браун.

Женщина посмотрела на своего сына и поджала губы.

– Он сильно ранен. Толку от него не будет. Вы знаете, что делать.

Листэр усмехнулся, глядя на свою мать.

– Даже ничего не скажешь мне, мама?

– Я разочарована.

Это единственное, что сказала мисс Браун прежде, чем отключиться.

Я вздрогнула, потому что в Листэра выстрелили. Четыре раза. Четыре пули попали ему в грудь.

Парень по инерции сделал два шага назад и… упал с обрыва.

Что я почувствовала в этот момент? Несправедливость. Да, Листэр Браун – отступник, но он был и человеком, который не представлял больше угрозы. Страх. Я вдруг осознала, что именно это и должна была сделать, когда в прошлый раз встретила Листэра. Вот как поступает истинный страж – всегда выполняет приказ. Страх из-за того, что я поняла одну единственную вещь… Я не смогла бы убить человека по приказу: ни раньше и ни сейчас. Сожаление. Листэр не должен был так погибнуть! А Гидеон не должен был этого видеть.

Мисс Браун отдала приказ убить собственного сына, хотя он сдавался! Это противоречит правилам, которые гласят, что сдающиеся преступники должны быть доставлены в ближайший сектор для допроса!

Я увидела, что реальный Гидеон стоит и смотрит мертвым взглядом на то место, где недавно стоял его брат. Сейчас его лицо не выражает ни единой эмоции, словно он разучился их вообще ощущать.

– Капитан, будем искать мальчишку? – спросил один из стражей.

Капитан снял с себя респиратор, и я его сразу же узнала. Это Бэн! Здесь ему не больше девятнадцати лет на вид. Если это было восемь лет назад, то ему должно быть сейчас около двадцати семи или восьми, хотя он выглядит моложе реального возраста.

Именно он и выстрелил в Листэра.

– Нет. Это бесполезно. Скорее всего, он труп, поэтому рано или поздно его тело вынесет течением. Запустим скаймеры вдоль всей реки немного позже.

Бэн повернул голову в сторону и посмотрел сквозь меня в кусты, где лежит юный Гидеон.

– Я его знаю, – прошептала я, смотря на то, как Бэн о чем-то размышляет.

Гидеон отмер и подошел ко мне, заслоняя собой от взгляда Бэна.

– Откуда?

Картинка начала постепенно меркнуть, сменяясь на очертания незнакомой комнаты.

– Бэн участвует в нашей операции, – решила сказать без утайки, потому что теперь мне кажется это странным, – в данный момент он находится в том же поезде, что и я.

Мисс Браун скрыла тот факт, что один из её сыновей убит по её приказу. Но зачем? Из-за того, что он сдавался, а она не хотела этого?

На первой операции я встречаю её сына, которого не смогла убить. Нас допрашивают и почти сразу дают следующее задание, на котором выясняется, что нас будут сопровождать те же люди, виноватые в смерти Листэра. Совпадение?

Все эти мысли отражаются на моем лице.

– Где ты сейчас?

– Несколько часов назад мы отъехали на поезде от сектора семьдесят три, чтобы вернуться в наш.

– Сейчас ты меня должна послушать очень внимательно, Кьяра, ведь от этого будет зависеть твоя… и моя жизнь, – Гидеон заставил посмотреть ему в глаза, приподнимая мой подбородок двумя пальцами. Видимо, он понял что-то такое, чего не поняла ещё я. – Ты должна сейчас проснуться и придумать, как покинуть поезд.

– Что? Я не буду этого делать.

– Иначе ты доедешь до сектора, Кьяра, где тебя сразу же схватят и упекут за решетку, – шок отразился на моем лице. – Думаю, моя мать поняла, что ты связана со мной.

– Но как? Это невозможно, я никак себя не могла выдать… И почему тогда она вообще отпустила меня на эту операцию, раз поняла, что мы предначертанные?

Слишком много несостыковок. Это нелогично.

– Она надеялась, что я приду за тобой на этой операции и тогда у неё будет возможность схватить меня. Я нужен ей живой. По возможности.

– Почему?

– Потому что у меня есть ответы на некоторые её вопросы, и я очень многое могу рассказать про отступников.

– Разве не легче было бы сразу убить меня? Тогда умрешь и ты, Гидеон.

– Я тоже так ранее думал, но сейчас… Представь, что ты можешь повлиять на человека, которого очень долго ищешь через другого человека. От последнего будет зависеть жизнь первого. Это же идеально: иметь источник влияния, – кажется, до меня начало доходить, – схватив тебя, у неё в руках будет моя жизнь, которую она в любой момент сможет оборвать, если я не соглашусь на её условия.

– И другой отряд к нам приставили не для того, чтобы сопроводить объект доставки, а для того, что в любой момент можешь появиться ты…

– Да. Какие у тебя отношения с направляющим?

– Хорошие, – ответила я по инерции, а после нахмурилась, не понимая при чем здесь это.

– Попроси его заглушить одно сообщение, чтобы никто не узнал о его отправки, – каждое сообщение на браслете проверяется. Так чаще всего вычисляются люди, которые собираются нарушить закон. – Отправь геолокацию на свой старый браслет.

Я не смогла ничего произнести, поэтому выдала лишь короткий кивок.

Неужели, я правда собираюсь нарушить закон и объединиться с преступником? Я собираюсь сбежать? Если не сделаю этого, то либо умру, либо умру, но позже… после того, как мисс Браун получит то, что хочет.

Кажется, что это всё лишь ужасный сон… Может быть, я и вправду всего лишь сплю? Тогда я очень хочу проснуться!

Я не могу просто так сбежать… У меня вся жизнь в секторе! Мои родители, мои друзья, Рэм… Однако, больше нет никакого выхода.

– Останови поезд, Кьяра, – голос Гидеона вывел меня из раздумий, – я не смогу помочь, пока он движется.

– Хорошо.

Картинка постепенно начала меркнуть, означая, что и я, и Гидеон скоро проснемся.

– Постарайся выжить.

Последнее, что я увидела перед тем, как очнуться – это его напряженный взгляд. Он словно хочет вбить в меня эту мысль про выживание.

Гидеон

Я оплошал.

Допустил одну единственную ошибку. За которую отныне в любую секунду могу поплатиться жизнью. Да, я привык к тому, что жизнь и так висит на волоске, но… теперь этот волосок стал ещё тоньше. Он может оборваться в любой миг.

– Гидеон, что случилось? – мое состояние замечает Риго, но я игнорирую его и направляюсь прямиком к двери, которую уже видно отсюда.

Что случилось…? Хороший вопрос. Я тоже задаюсь этим каждый раз, когда вспоминаю про девчонку.

Видимо, судьба решила пошутить надо мной столь глупым и нелепым образом. Встретиться с предначертанной! Шанс того, что это случится настолько ничтожен, что прежде я об этом никогда и не задумывался. А теперь почти все мои мысли о ней.

В тот день я не должен был покидать пределы убежища. Туда должен был отправиться только Кори, потому что информация была не стопроцентная, что мы найдем чип. Но так сложились обстоятельства… и я отправился с ними, думая, что уже вскоре мы вернемся с пустыми руками, как это бывает часто.

Нам повезло. Отряд стражей действительно нашел чип и нам оставалось лишь перехватить его, а их убить. Хороший страж – мертвый страж.

Гиевертов я засек раньше, чем это заметили стражи. Нам оставалось лишь ждать подходящего момента, чтобы самим не понести потери.

Я увидел, что один из гиевертов схватил девчонку, поэтому решил сам заняться ей. Нам нужен был чип, а у кого он находился на тот момент, мы ещё не знали. Поэтому нужно было проверить каждого стража.

Мне было не важно погибнет она в схватке с гиевертом или нет, поэтому я лишь наблюдал, собираясь в случае её проигрыша убить зверя самостоятельно. Она победила.

Не знаю, почему, но я продолжил за ней наблюдать. Наверное, меня привлек цвет её волос, который с темного сменился на цвет огня. Слишком яркий для нынешнего мира. Рай для хищников, ведь их привлекает все яркое.

Кажется, она поняла, что не одна и обернулась… Вот тот момент, когда всё изменилось.

Я отчетливо запомнил, как расширились её светло-карие глаза. В них промелькнуло узнавание, но не возникло злости, как это бывает у многих стражей. Затем я вспомнил все сны с её участием и сердце, как выяснилось позже, остановилось и у неё, и у меня, чтобы позже забиться вновь.

Она была растерянна и не знала, что делать, как и я, хоть и не показывал этого. Мир остановился на несколько коротких мгновений, за которые я всё понял. Например, что за нами через камеры наблюдает моя мать. Девчонка тоже поняла это и попыталась застрелить меня. На что она рассчитывала? Даже не будь она ранена, ей бы все равно не удалось это сделать.

– Я знаю, как ты ненавидишь стражей, Гидеон, поэтому можешь убить их, чтобы тебе полегчало. Но не смей забирать чип, – вот, что сказала мне мать через наушник.

Уже в катакомбах по сердцебиению я понял у кого находился чип. У моей предначертанной.

Тогда мне пришла гениальная идея в голову, так я думал на тот момент. Как вывести из себя Алексу. Я собирался всё сделать в точности наоборот: оставить стражей в живых и забрать чип (его забрал бы в любом случае). Для лидера стражи – всего лишь расходный материал для достижения цели.

Ещё мне было интересно понаблюдать за предначертанной. Тот факт, что она вдруг свалилась мне на голову, нисколько не напрягал. Это ей стоило беспокоиться о том, что будет, но не мне, ведь я и так один из самых разыскиваемых людей среди секторов и подлежу уничтожению. На тот момент я знал лишь о снах, что предначертанные могут общаться через них и показывать друг другу воспоминания. Можно сказать, что мне повезло. У меня в руках был живой страж, через которого я мог бы выяснить всю информацию про сектор и Алексу Браун, которая меня интересует. Поэтому вернуть девчонку обратно в сектор, было отличным решением. Сейчас мне хочется сломать что-нибудь из-за этого! Я сам преподнес на блюдечке матери ту, через которую теперь на меня можно воздействовать! Не знаю, как Алекса поняла, что мы предначертанные, но не убила она Кьяру по двум причинам. Первая – ей нужно убедиться, что мы предначертанные, ведь это лишь её догадки, поэтому она и не может убить сразу Кьяру при свидетелях в секторе. Как в этом убедиться? Залезть в сновидения человека, измерить пульс двух людей и прочее. Способов достаточно, но в основном для проверки нужны двое. Вторая причина – она хочет заполучить меня живым, поэтому пока и не решается на отчаянный шаг. Так бы Алекса Браун уже успела подстроить смерть Кьяры как несчастный случай. Эта женщина способна на многое.

Если бы я изначально знал всю информацию про предначертанных, то забрал бы девчонку в тот же момент, когда увидел. Кому понравится, что его жизнь отныне будет зависеть от другого?

У Алексы терпение не вечное, поэтому в скором времени после того, как Кьяра вернется в сектор, то она схватит девчонку, спрячет её в таком месте, где до неё будет не добраться, и будет пытать до тех пор, пока не проникнет к ней в сон, либо пока Кьяра сама не признается, что связана со мной. Тогда и начнется всё самое интересное… Если верить родителям Кьяры, то отныне мы будем чувствовать друг друга, поэтому я смогу ощутить всю боль и то, что последуют за ней. Она не будет убивать её сразу, даст мне время, чтобы я сам пришел и сдался.

Но всему вышеперечисленному не бывать. Я не допущу этого.

– Открывай, – громко постучав в дверь к Кори, сказал я.

Прошло пять секунд, когда друг появился на пороге с заспанным лицом и накинутым одеялом на пояс.

– Что случилось? Нас вызывают?

– Мы отправляемся исправлять то, в чем я облажался. Выдвигаемся через пятнадцать минут. Собирайся. Я скажу остальным.

– Я уже в курсе! – раздался из комнаты голос Аники.

Кори заулыбался и почесал затылок.

– Расскажешь по дороге, – бросил он и скрылся за дверью.

Я уже давно не испытывал страх за чью-то жизнь, но теперь это паршивое ощущение вернулось.

Глава 15

С Рэмом решила связаться, не покидая пределы спального места, потому что здесь меня никто не должен услышать.

Парень практически сразу ответил на мой звонок, ведь во время операций направляющие редко, когда спят.

– Что-то случилось? – сразу же спросил он.

– Ты мне доверяешь? – вопросом на вопрос ответила я.

– Конечно, – не раздумывая ни секунды, сообщил Рэм, а я прикрыла глаза, слабо улыбаясь.

– Тогда, пожалуйста, сделай, как я скажу, Рэм, и не задавай вопросов… Я попытаюсь объяснить всё позже, – если выживу, – хорошо?

– Что нужно сделать, Кьяра?

– Скрыть одно сообщение, которое я отправлю сейчас.

Повисла секундная тишина, после чего парень согласился.

– А этот наш разговор придется стереть, – добавила я.

– Понял. Кьяра?

– Да, Рэм?

– Пожалуйста, обещай мне, что ты не пострадаешь.

– Не пострадаю, – заверила его, хотя совсем в этом не уверена.

Парень после моих слов успокоился.

– Хорошо. Когда вернешься, то буду ждать рассказа.

Если… если вернусь, Рэм.

Когда он отключился, то я сохранила свою геолокацию, понимая, что до сектора нам ещё около пяти часов езды, и отправила эти данные на прежний браслет. Это сообщение почти тут же исчезло благодаря помощи Рэма. Теперь остается дело за малым… Всего лишь остановить поезд.

Я не знаю, как далеко Гидеон от нашего местоположения, и это проблема. Я могла бы нажать на кнопку аварийной остановки, но что мне это даст? Бэн не дурак и поймет, что я просто зачем-то тяну время. Значит, надо действовать более радикально.

Покинув капсулу, я оделась и направилась в самый последний отсек поезда, прислушиваясь к тишине. Почти все спят.

Как я объясню происходящее Анне? Что будет, если Гидеон доберется до поезда? Мне… придется присоединиться к отступникам? Не могу это принять и осознать.

Пока иду, то никого не обнаруживаю в вагонах. Наверное, все спят в капсулах.

Глаза глядят в темноту за окном, пытаясь что-то разглядеть, но все напрасно. Темная лента за окном покрывает все вокруг, окутывая силуэты деревьев, проплывающих мимо, и скрывая дальние холмы, над которыми красовались звезды всего несколько часов назад.

С момента, как я встретила Гидеона, то только и делаю, что испытываю страх. Кажется, никогда прежде я не ощущала это чувство настолько отчетливо.

В одном из вагонов подошла к своему рюкзаку, чтобы достать оттуда одну вещь, которая пригодится мне. Рюкзак оставила на месте, потому что если кто-то меня с ним заметит, то могут возникнуть ненужные вопросы. Двинулась дальше.

Я стараюсь не думать о родителях. Они поймут меня, догадаются, когда узнают, что случилось. Но не знаю, удастся ли нам с ними ещё увидеться. Как удивительно изменилась моя жизнь за последние две недели… Из стража я превращусь в отступника. Того, кого должна истреблять. Наверное, всё это стресс, но мне хочется рассмеяться от подобной мысли!

Я зашла в тот вагон, где находится Нэлли.

Девочка сидела с закрытыми глазами на стуле, но стоило мне только появиться, и она их сразу же открыла.

Я стала спокойно проходить мимо неё, но она вдруг заговорила:

– Стой, – замерла, ожидая, что скажет Нэлли, – ты ведь, Кьяра?

– Откуда ты знаешь? – спрашивая это, я поняла, что она всё ещё в наушниках и не сможет услышать меня.

– Даже если я ничего не слышу, то это не значит, что я слепа, – ответила она. – Научилась читать по губам. Они говорили о тебе, смотря на твое фото.

– Кто?

– Бэн и мисс Лидэнс.

Напряжение внутри только усилилось от полученной информации.

– Что говорили?

– Ты почти также важна, как и я, – на губах Нэлли появилась улыбка. Девочка хоть и выглядит маленькой, но глаза… её глаза смотрят в самую душу, словно они принадлежат не ей, а более взрослому человеку, – ты должна будешь привести их к человеку, которого они уже долго ищут.

Вот и прямое подтверждение словам Гидеона.

Я никак не прокомментировала это и перешла в другой вагон.

Через пару минут я дошла до конца и тщательно осмотрела вагон. Как и думала, здесь оказалось лишь использованное и негодное оружие, которое заодно отправили в другой сектор для замены и списания. Ни в одном вагоне поезда внутри нет камер, ведь никому в голову не пришло, что напасть на поезд могут не только снаружи, но и изнутри.

Нашла идеальное место в виде ящика и положила в него нужную вещь. Отлично. Теперь останется дождаться подходящего момента. Уверена, Гидеон придумает, как подать мне знак, чтобы я остановила поезд.

По браслету проверила связь и спешно покинула этот вагон, вернувшись обратно туда, где находится Нэлли.

– Ты ведь это знаешь, да? – спросила девочка.

– Главное, чтобы об этом не знали они.

Нэлли вновь улыбнулась и прикрыла глаза.

Странная девочка.

Дверь в вагон неожиданно открылась, и на пороге появился Бэн с винтовкой в руке.

Я не шелохнулась, наблюдая за ним.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, прищурившись.

– Не спится. Решила прогуляться.

– И зайти сюда?

– Мне стало любопытно, почему девочку держат за решеткой, – ответила я и пожала плечами, – но видимо, с ней не удастся нормально поговорить, – кивком головы указала в сторону клетки, мысленно молясь, чтобы Нэлли подыграла.

Девочка будто прочитала мои мысли и никак не среагировала, начав просто смотреть то на меня, то на Бэна.

– Я провожу тебя обратно до капсул, – прозвучало это, как приказ, – до сектора осталось не так много. Когда проснетесь, то уже будем на месте.

Ага, на месте, где меня схватят.

Однако, отказываться от сопровождения обратно не стала, чтобы не привлекать к себе внимание.

– Постой, – остановил он меня, когда я уже собралась выходить из этого отсека поезда.

Проследив за нахмуренном взглядом Бэна, поняла, что он смотрит на дверь, ведущую в последний вагон.

Он двинулся в ту сторону, а я напряглась, чувствуя, как каждая клеточка моего тела пришла в боевую готовность.

Зачем он туда идет?!

Интуиция неоспоримо подсказывает, что Бэн опасен. Я собственными глазами видела, как он может хладнокровно убить человека. Впервые, задумалась, скольких он так убил…? Скольких убивает каждый страж?

Кровь застыла в жилах, когда он коснулся ручки двери и опустил её вниз, открывая. Я точно помню, что дверь в вагон была открыта, поэтому не могла ошибиться.

Бэн остался стоять на месте, смотря в другой вагон (это единственный вагон, где нет тамбура).

Собственное сердцебиение оглушило меня, поэтому я сама не поняла, как моя рука оказалась лежащей на оружие.

Он закрыл дверь и сказал:

– Идем.

Я подождала его и незаметно убрала руку с пистолета, направившись в тамбур прямо за ним.

Мы стали проходить из одного вагона в другой в полной тишине.

Луна за окном и звезды являются единственным источником освещение на улице, а в поезде свет приглушен. На спине Бэна видны тени от деревьев, которые постоянно меняются из-за скорости, на которой мы движемся.

– Знаешь, какое самое главное качество для хорошего стража? – вдруг спросил он.

– Всегда следовать приказу, – ответила я.

– Нет, – он отрицательно покачал головой, так и не оборачиваясь, – доверять своему нутру. Знаешь, что говорит мне моё, Кьяра? – я промолчала. – Что ты на самом деле ходила не к Нэлли, – я не сбилась с шага и вообще никак не среагировала на его слова, всё также продолжая идти за ним, – а зачем-то ещё. Что тебе понадобилось в последнем вагоне? Я мог бы предположить, что ты просто любопытная и решила туда сходить без причины, но… всё внутри буквально кричит, что это не так. Поэтому…

Бэн остановился в вагоне, где кроме нас никого нет, и обернулся. Я тоже замерла.

– Я просто любопытная, – ответила я, сохраняя предельное спокойствие.

– Это не так, – парень усмехнулся на мои слова и склонил голову набок, – знаешь, что ещё говорит мне нутро? Ты что-то задумала. Только я ещё не понял… что именно.

– Не понимаю, о чем ты.

Всё он понял, только не говорит это вслух. Бэн догадался, что я узнала про настоящую цель этой поездки.

Мы смотрим друг на друга, но не принимаем никаких действий, прикидывая вероятный исход событий.

Всех стражей обучают и тренируют одинаково, но у Бэна опыта в несколько десятков раз больше, нежели у меня. Он сильнее.

Вероятно, капитан попытается вырубить меня, чтобы вернуть в сектор. Стрелять точно не будет, ведь может ранить. Похоже, это мой единственный шанс…

Всё случилось за доли секунд.

Я потянулась к своему пистолету, но не успела схватиться за него, потому что Бэн винтовкой вдарил мне по руке, при этом не стреляя. Как я и думала, не рискнет, ведь может случайно убить… пока я нужна живой.

Ногой ударяю ему в живот, пытаясь перехватить винтовку из его рук. Она на предохранителе, поэтому выстрелов нет.

Локтем наношу удар в челюсть, но сама пропускаю удар в бок, отчего по инерции разжимаю пальцы рук и отпускаю винтовку.

Бэн откидывает оружие в сторону и сжимает кулаки, смотря на меня.

– Ну, давай. Покажи, на что способна.

Пытаюсь нанести ему удар с правой руки, но он с легкостью блокирует его и бьет меня в ответ, попадая прямо в солнечное сплетение, которое я никак не успеваю защитить.

В груди появляется жжение.

Мы снова сходимся в схватке. Бэн действительно сильный, потому что от каждого его удара я сгибаюсь пополам, пытаясь не закричать. Отражаю атаки, но не успеваю вовремя среагировать, чтобы нанести ему хоть какой-то урон.

Из моей губы уже течет кровь, и страж перехватывает меня за горло, прислоняя тело к стене вагона.

Я чувствую холодный металл, а лицо Бэна расплывается перед глазами.

– Ты серьезно полагала, что одолеешь меня? Как ты узнала, что будет по возвращению? Как он связался с тобой?

Рукой пытаюсь ослабить его хватку, но это бесполезно.

– Впрочем, неважно. На все эти вопросы ты ответишь мисс Браун. Моя задача заключается не в этом…

Он замолкает, когда дверь в этот вагон открывается и появляется сонный Мэдок.

Мой капитан замирает при виде нас и пару раз моргает, наверное, пытаясь понять, не мерещится ли ему происходящее.

– Какого черта?! Отпустил её!

– Как вовремя, – проговаривает Бэн, но не отпускает меня.

Видя, что Бэн никак не реагирует, Мэдок достает из-за пояса пистолет и направляет его на другого капитана.

– Второй раз повторять не буду. Я выстрелю.

– Ты допускаешь ошибку, – говорит Бэн, а Мэдок снимает пистолет с предохранителя.

Ещё бы несколько секунд и я бы потеряла сознание, но Бэн разжимает мою шею и делает шаг назад.

– Кьяра? – я начинаю кашлять и отхожу в сторону от Бэна. – Ты как?

Мэдок продолжает держать Бэна на прицеле.

– Её нужно схватить, – говорит Бэн, – это приказ, капитан. И если ты мне помешаешь, то я буду вынужден избавиться от тебя.

– Чей это приказ? – буквально рычит. Мэдок, а Бэн с улыбкой отвечает:

– Алексы Браун.

Наступает тишина, и я отчаянно пытаюсь придумать, что делать. Нужно остановить поезд. Больше вариантов нет.

Мэдок понимает, что мисс Браун отдает приказы лишь в одном случае. Если это связано с отступниками. Схватить меня – означает то, что я как-то с ними связана.

Капитан смотрит на меня, продолжая направлять на Бэна пистолет. В его глазах видны все мысли.

Ничего не говорю, ведь знаю, что он не поверит мне. Если я совру и скажу, что никак не связана с отступниками, то Мэдок поймет, что это ложь.

Челюсть Мэдока напрягается, как и рука, которой он держит оружие.

Я не шевелюсь и лишь смотрю, как капитан медленно опускает пистолет. Прикрываю глаза.

– Верный выбор, капитан, – говорит Бэн.

Я делаю два шага в сторону перил, чтобы схватиться за них позже.

– Кьяра, что происходит? – спрашивает Мэдок, держа пистолет опущенным.

– Она связана с Гидеоном, – ответил за меня Бэн, усмехаясь.

– Заткнись, – прошипел капитан, – я хочу услышать её. Кьяра?

Молчу, а сама тянусь к своему браслету.

Он не поймёт. Не поверит, если я расскажу всю правду.

– Всё сложнее, чем кажется, Мэдок, – говорю я и нажимаю одну единственную кнопку на браслете. Тут же происходит взрыв, и у поезда срабатывает резкое экстренное торможение.

Оба капитана падают и ударяются о стены, потому что не успевают ни за что схватиться в отличие от меня.

Я взорвала последний вагон, но положила бомбу с небольшим радиусом действий, чтобы не задеть оставшуюся часть поезда.

Шум от взрыва и от торможения такой, что хочется заткнуть уши.

Хватаю пистолет и направляю его в сторону Бэна, который пытается подняться. Без раздумий стреляю ему в ногу, отчего он закричал.

Я встаю в тот момент, когда поезд полностью останавливается и успеваю перейти из этого вагона в другой, закрыв за собой дверь. Стреляю в ручку, чтобы они не смогли её открыть.

Мэдок подбегает с той стороны и смотрит на меня, когда я всё это проделываю. Кулаком он бьет в стекло, пытаясь его разбить, но это бесполезно.

Ничего не говорю ему, лишь смотрю в глаза.

Всё не должно было случиться вот так…

– Кьяра! – кричит капитан, когда я разворачиваюсь и ухожу, не оглядываясь. – Кьяра! Вернись!

Мэдок думает, что я предательница. Как всё так обернулось? Ужасно чувствую себя из-за этого.

Я оказываюсь в том вагоне, где лежит мой рюкзак. Беру его и надеваю на плечи, понимая, что уже скоро здесь будут и другие. У меня остается не так много времени, чтобы уйти.

Нажимаю на кнопку, и двери тут же открываются. Решаю оставить здесь наушник и браслет. Да, без него ориентироваться будет практически невозможно, но с ним меня вычислят за считанные минуты.

«Верь мне», – отправляю одно единственное сообщение Рэму.

Респиратор беру на всякий случай с собой, но не надеваю.

Убегаю.

Глава 16

Ухожу не так далеко от поезда, потому что не представляю, как Гидеон найдет меня в лесу. Да, мне нужно скрыться, но не потеряться.

Я залезла на дерево, думая, что это идеальное укрытие. Стражей учат преследованию, как найти нужную вещь или человека, поэтому знаю, как они поступят.

Первое – разделятся на две или четыре группы, чтобы прочесать ближайшую местность. Второе – запустят скаймеры с эффектом тепловизора, однако последние не могут высоко подниматься в небо, поэтому я залезла на самое высокое дерево, перед этим специально оставив следы в другом направлении. Хорошо, что я не боюсь высоты и всегда любила скалолазание.

Они не подумают, что я вернусь обратно, как только уйдут на безопасное расстояние. Именно это и собираюсь сделать. Страж так не поступит, и все это знают, поэтому нужно думать не как страж.

Зачем мне возвращаться? Чтобы отправить ещё одно сообщение на мой прежний браслет. Либо дождаться прихода Гидеона. Да, это большой риск, но если я уйду в леса, то погибну там. Стражей учат выживанию на местности, но без браслета и запасов еды это сделать будет практически невозможно.

Умереть я всегда успею и в ближайшее время точно не собираюсь этого делать.

Слышно, как колышутся листья деревьев из-за слабого ветра. А ещё есть голоса… Звучат отдаленно, и я не могу их различить, но слышу.

Так как ветви у данного дерева достаточно широкие, то я облокотилась спиной о ствол и прикрыла глаза, обдумывая ситуацию, в которую попала.

Что подумает Анна? Не представляю, как подруга среагирует на то, что я взорвала вагон, сбежала и… собираюсь присоединиться к отступникам.

Как собственная жизнь может измениться всего лишь в один миг!

– … разделимся! – услышала я голос Бэна. Видимо, он собирается меня преследовать даже с раненой ногой.

Открыв глаза, напряглась и прислушалась, стараясь понять, движется ли кто-нибудь в мою сторону. Пока что нет…

Через минуту буквально на метр ниже, где располагаюсь я, пролетел скаймер, двигаясь дальше в лес.

Только один человек из двух отрядов обладает улучшенным слухом, поэтому я не шевелюсь и стараюсь делать более редкие вдохи. Моё сердцебиение он может перепутать с чьим-нибудь другим.

Где-то недалеко прошли стражи. Я их услышала, но не увидела.

Странно осознавать, что сейчас за мной гоняется собственный отряд.

Примерно через двадцать минут, когда я больше ничего не услышала и не увидела, то решила спуститься, чтобы вернуться к поезду.

Наверняка, они оставили там двух человек. Одного – для охраны Нэлли, другого – на всякий случай. Только кого? Бэна – точно нет. Лучше бы это был кто-то не из моего отряда. Если я с ними пересекусь, то придется вступить в бой, а этого делать очень не хочется.

Стараясь максимально не шуметь, спряталась за ближайшем деревом и осмотрела обстановку возле поезда.

Последний вагон пострадал несильно. Окна оказались выбиты, и белый цвет краски превратился в горелый, но больше снаружи никаких повреждений нет. Двери открыты практически во всех вагонах.

Людей не видно, значит, кто-то должен быть внутри.

Я достала пистолет, держа его наготове и перебежала к самому поезду, видя, как колышется защитное поле. Оно почти полностью слетело из-за взрыва, а это опасно, ведь в любой момент могут появиться хищники, которым не составит труда прорвать своими когтями и клыками груду металла.

У меня в запасе должно быть ещё около получаса прежде, чем вернутся стражи. Когда они не найдут меня в лесу, то вернутся сюда и отправятся в сектор для ожидания дальнейших действий.

Вдруг резко замерла, так и не успев дойти до входа, потому что увидела, как Льюис и Нил (это один из людей Бэна) вытаскивают клетку с Нэлли наружу. Но зачем?

Спряталась за ближайшим деревом, понимая, что меня могут обнаружить в любой момент.

– Надо перетащить её, как можно дальше отсюда, – сказал Льюис, – иначе ударная волна от взрыва заденет. У нас не так много времени. Чёрт!

Какой ещё взрыв?

Они стали увозить клетку дальше в лес, а я наоборот воспользовалась ситуацией и уже через минуту оказалась в одном из вагонов, где… ничего нет. Тут были боеприсы, рюкзаки и мой браслет! Куда всё делось? Зачем им это всё уносить?

Прошла в следующий вагон, замечая, что он тоже пустой. Так я дошла почти до конца, когда увидела открытый щиток (это мозг поезда) и подошла к нему, видя, что на дисплее мелькает красный цвет.

«Задняя часть повреждена. Трубка внутренней подачи тока разорвана из-за чего наблюдается значительный прирост энергии в отделении А. Срочно эвакуироваться.»

Молодец, Кьяра! Пять баллов.

Нужно уходить отсюда, как можно скорее, ведь поезд может в любой момент взорваться! Взрыв задел то, что не должен был задеть по моим расчетам, повредив одну из самых важных деталей внутри.

Я побежала обратно, ища ближайшую открытую дверь. Она оказалась уже в следующем вагоне.

Теперь понятно, почему Льюис и Нил вывезли Нэлли.

Стражи не вернутся в этот поезд, а будут ждать эвакуации с воздуха.

Когда я спешно покинула поезд, то практически сразу остановилась, видя перед собой Льюиса.

На нем, как и на мне, нет респиратора.

Парень без оружия в руках, в отличие от меня, но стоило нам пересечься взглядами, как он потянулся к пистолету за поясом.

– Стой, Льюис, – сказала я, направляя в его сторону пистолет, – пожалуйста, не заставляй меня стрелять.

Он замер.

– Так это правда, Кьяра? – его лицо скривилось. – Ты присоединилась к отступникам?

– У меня нет выбора, Льюис.

– И как давно ты это планировала?! Сколько ты врала Анне и всем остальным? Ты хоть представляешь, что она испытала, когда полчаса назад ей сказали, что ты и Гидеон заодно?

– Да.

– Нет! – Льюис сжал кулаки, а я сделала шаг вперед. – Ты не представляешь этого! Зачем?

– Я не могу этого объяснить…

– Ну и где твои новые друзья? Чёрт… когда ты только успела? В тот раз на операции ты уже присоединилась к отступникам или Гидеон промыл тебе мозги, когда вы беседовали наедине?

Он не хочет меня слышать. Его лицо искажает злость и ненависть.

– Льюис, если мы не уберемся отсюда, то поезд взорвется.

– По твоей вине, Кьяра!

– По моей вине. Нужно уходить.

– Я не сдвинусь с места. Когда Нил поймет, что меня слишком долго нет, то сообщит об этом другим. У тебя не будет шанса уйти. Если ты выстрелишь, то это услышат.

Он прав.

Я не собираюсь как-то вредить Льюису. Максимум – выстрелю в ногу, если будет сопротивляться. Да, таким образом выдам себя, но мы не погибнем от взрыва.

– Я и Гидеон – предначертанные, – призналась ему, видя, как у парня расширяются глаза от полученной информации, – теперь ты понимаешь, что у меня нет выбора, Льюис?

Да, он не знает всей информации, но прекрасно понимает, что делают с предначертанными.

Я все дальше отхожу от поезда и уже стою напротив парня в пяти шагах.

– Ты должна сдаться, Кьяра. В любом случае. Думаю… мисс Браун и Дэйра что-нибудь придумают.

– Они убьют меня, – говорю я, усмехаясь, – это в лучшем случае, а в худшем…

Не договорила, потому что объяснять всё это слишком долго, а на это нет времени. Нужно уходить.

Я стала отходить назад, глядя на парня, надеясь, что он последует за мной.

– Если ты сейчас не сдвинешься, то я подстрелю тебя и оттащу в лес, – проговорила я. – Ты мой друг! И мне всё равно, что ты хочешь сейчас меня арестовать.

Льюис поджал губы, раздумывая, а после кивнул и наконец-то двинулся в сторону леса.

Раздалось множество выстрелов с западной стороны. Это заставило парня остановиться и прошептать:

– Там Анна…

Он потянулся к пистолету.

– Нет, Льюис, стой!

Я выстрелила ему в плечо, ощущая дрожь в руке.

Парень дернулся и упал на землю, а его пистолет выскочил.

Секунды превратились в вечность.

Я кинулась в его сторону, чтобы откинуть оружие в сторону и помочь ему подняться, но не успела…

Поезд взорвался, отчего моё тело подкинуло в воздух, следом последовал удар обо что-то, шум… и темнота.

***

Живот сдавило тисками, как и грудь. Не могу сделать нормальный вздох.

Начинаю хныкать, не открывая при этом глаз, потому что на это не хватает сил.

Что случилось?

В ушах стоит шум, словно от взрыва…

Взрыв!

С большим усилием у меня получается открыть глаза, но я вижу лишь белое пятно. Моргаю несколько раз, и картинка постепенно восстанавливается.

Мне видно звездное небо ветви деревьев. Кажется, я лежу на земле…

Почему так сложно дышать?

Сглатываю, потому что испытываю невероятную сухость во рту.

Опустив взгляд вниз, вижу страшную картину.

Меня придавил кусок от поезда так, что оторванная часть металла проткнула живот. Кровь окрасила белую часть поезда в кровавый. Моя левая рука тоже в крови.

Я не чувствую боли. Но это невозможно при таком ранении…

Мне удается повернуть голову в сторону, и я вижу, что обломки разбросаны по разные стороны. Отдаленные признаки огня отдают горелым пластиком. Железнодорожные пути, на которых когда-то плавно скользили вагоны, стали изогнуты до неузнаваемости, как будто расплавились.

Одинокие птицы, испуганные прошедшим ужасом, взвились в небо.

Воздух пропитался запахом гари, крови и разрухи, смешиваясь в одно мрачное и жуткое зелье.

Пытаюсь взглядом отыскать Льюиса, но не вижу его.

Вдалеке всё также слышны выстрелы.

Дрожащими руками хватаюсь за обломок и пытаюсь его приподнять, но он настолько тяжелый, что мне даже на сантиметр не удаются сдвинуть его.

Ещё слышу крики людей. Что у них там происходит…?

Поняв, что самостоятельно сдвинуть обломок не получится, постаралась выровнять дыхание и всё-таки отыскать Льюиса.

– Льюис… – позвала его совсем тихо, потому что говорить вдруг стало сложно. – Льюис…

Конечно, он не услышал меня, ведь я бормочу себе под нос.

Мой взгляд продолжает скользить по окружающей обстановке. То, что осталось от поезда выглядит теперь, как груда металла. Всё-таки в вагонах остались какие-то вещи, потому что сейчас они раскиданы по земле и не только. Например, один из рюкзаков зацепился за ветку дерева. Чья-то рваная кофта валяется на земле, как и часть оружия.

Я перестаю дышать, когда мой взгляд фокусируется и замечает руку в том месте, где недалеко был Льюис.

– Нет… – шепчу я.

Она придавлена настолько большим обломком, что мне не видно всего Льюиса. На кончиках пальцев замечаю у него кровь. Рука не шевелится.

Моё сердце начинает неистово колотиться при виде этой картины.

Нет, нет, нет…

Пожалуйста, пусть Льюис будет жив! Я готова сделать что угодно, лишь бы это было так! Руками обхватываю обломок и пытаюсь убрать его с себя, но ничего не выходит! Проклятье!

– Ну, же!

Сама продолжаю смотреть на руку Льюиса, мысленно отрицая очевидное… Пожалуйста, пожалуйста…

Из моих глаз начинают течь солёные слёзы.

Мне удается совсем немного сдвинуть обломок, но из-за того, что кусок проткнул живот, я задеваю что-то внутри и не могу сдержать крика. Теперь боль стала отчетливо доходить до меня.

Опускаю руки, ведь самостоятельно мне не удастся выбраться.

– Льюис, – уже громче зову парня, но он молчит, – Льюис!

Я прикрываю глаза и отрицательно качаю головой, не веря в происходящее.

Это невозможно. Нет.

Выстрелы не прекращаются.

Когда вновь смотрю на руку Льюиса, то замечаю движение где-то сбоку.

Кори. Парень замечает меня, на его плече висит винтовка, и бежит сюда.

– Рыжеволоска? – спрашивает, словно хочет убедиться в этом, а его взгляд скользит по куску поезда, который придавил меня. Замечаю, как он нервно сглатывает. – Ты покрасила волосы? Не сразу узнал тебя.

– Это для операции, – бормочу я и вновь смотрю на то место, где лежит Льюис.

– Гидеон, – говорит Кори в наушник, – я нашел её… Только есть проблема.

Я бы усмехнулась на то, как он это назвал, но у меня нет сил.

Кори снимает с плеч рюкзак и откладывает его в сторону, как и винтовку, чтобы осмотреть и понять, насколько всё плохо.

– Всё плохо, – говорю ему, чтобы он зря не тратил время.

– Я видел и хуже. Так… нам нужно убрать эту штуку с тебя. Будет больно.

– Знаю, – я не смотрю на него.

– Когда я уберу этот кусок и вытащу его часть из тебя, то ты начнешь терять кровь. Понимаешь? – я никак не реагирую на его слова. – Кьяра?

Кори замолкает, и тогда я смотрю на него и вижу, что он проследил за моим взглядом и тоже сейчас смотрит на руку Льюиса, после вновь на меня.

– Кьяра…

– Ему надо помочь… Пожалуйста, помоги ему, Кори. Проверь… Я ещё продержусь, а Льюис… – начинаю бессвязно бормотать.

– Сначала я вытащу тебя, – отрицательно машу головой.

– Льюис… ему нужно помочь.

Кори не слушает меня и ещё раз всё тщательно осматривает. Наверное, вычисляет, как сделать так, чтобы я сразу же не истекла кровью.

– Кьяра, посмотри на меня. Насчет три я это подниму, а тебе сразу же нужно будет надавить на рану. Поняла?

– Да.

– Раз… – Кори схватился руками за обломок, – два… – мы посмотрели друг другу в глаза, – три…

Боль! Она накрыла меня яркой вспышкой, пронзив тело каждой клеточкой. Ощущение, словно внутри меня разразилось масштабное торнадо, которое смело все на своем пути.

Мое сознание охватила черная пелена. Все вокруг стало нереально мрачным, словно картина в черно-белых тонах, лишенная ярких красок и теплоты.

Я истошно завопила, будто через крик получится выплеснуть всю эту боль. Однако, на рану надавила, как и велел Кори. Теплая кровь тут же окрасила мои ладони.

Кори откинул обломок в сторону и достал из рюкзака шприц, бинты и большой пластырь.

Пока он пытается спасти мою жизнь, то мне в голову полезли совершенно ненужные мысли. Например, мы с ним даже официально незнакомы… Я знаю его из-за фото на стенде, а он меня… наверное, Гидеон сказал ему. Странно, но я думаю, нет, я уверена, что Кори хороший человек.

Я усмехнулась собственным мыслям, пока парень перевязывает рану. Слишком много крови…

– Гидеон! – кричит Кори, и только сейчас я замечаю, что парень приближается к нам.

Вижу, как шевелятся его губы, но не могу разобрать слов.

У него глубокая царапина на щеке, из которой вытекает кровь.

Гидеон замирает, когда его взгляд касается моего ранения. Я вижу страх, как он не моргает, наблюдая за манипуляциями своего друга.

– Гидеон, мать твою! – от этих слов парень оживает.

– Ты выживешь, – сразу же говорит он мне, глядя в глаза, – Кори лучший в своем деле. Он видел и не такие ранения.

– Я ей об этом и говорил!

– Льюис… – шепчу я, – пожалуйста, проверь Льюиса…

Гидеон не понимает, о ком речь, поэтому ему объясняет Кори лишь одним взглядом.

Парень уходит отсюда на некоторое время, чтобы выполнить мою просьбу, а когда возвращается, то качает головой.

Проходит секунда, прежде чем до меня доходит смысл этого действия. Сама я слишком поражена тем, что произошло, поэтому бесшумно всхлипываю.

– Нет… нет-нет…

Как так?

Мы были слишком близко к месту взрыва. Понимаю это, но не могу принять.

Льюис мёртв.

Если бы я не додумалась взорвать вагон, то этого бы не было! Так не должно было получиться… Мне нужно было всего лишь остановить поезд. Зачем он вообще вернулся?

В мыслях начался настоящий кошмар.

– Её нужно поднять, потому что сама она не сможет идти. Я наложил бинты и пластырь, который должен заживить рану, но ей срочно нужна капсула.

Гидеон опустился на колени, чтобы через две секунды взять меня на руки.

– Мы ещё с тобой поборемся за жизнь, – произнес он тихо.

– Не хочу бороться, – отозвалась я, кладя голову ему на грудь, и прикрыла глаза.

Глава 17

«Тебе нужно сдаться», – говорил мне Льюис.

Так и стоило поступить. Тогда бы он был жив, а я не лежала бы сейчас здесь и думала о разных исходах события того дня.

Сегодня ровно третьи сутки, как Гидеон привез меня на базу, где первые сутки я провела в капсуле полностью восстанавливаясь.

Я получила ответ на свой вопрос, как им удавалось скрываться всё это время. Отступники построили практически целый город под землей, поэтому скаймеры и стражи ничего не обнаруживали. Как им это удалось? Через пять лет после войны кто-то решил расширить свое бомбоубежище до целого города. Со временем это место случайно нашли, поняв, что это идеальное укрытие. Ни на новых, ни на старых картах этой локации нигде нет.

Изначально созданный для защиты от разрушительных стихий и вражеских атак, город под землей стал оазисом для сотен, а то и тысяч людей, стремящихся найти убежище в безопасной тишине под землей. Сейчас же численность человек здесь составляет пятьсот пятнадцать.

Конструкции из высокопрочного металла, скрытые в безупречное сочетание с природными материалами, создают удивительную гармонию. Воздух здесь более тяжелый, поэтому приходится делать глубокие, но редкие вздохи.

Город поделен на секции, которых всего три. Первая – медицинская, где отступники смогли как-то достать капсулы из секторов и ещё множество других приборов. Вторая – жилые комнаты, где есть всё необходимое для жизни. Одну из них выделили мне. Третья – напоминает склады для хранения боевых припасов.

Гидеона я не видела с момента, как он принес меня в медицинскую секцию. В эту же комнату меня проводил уже Кори. Последний также вернул мне мой старый браслет, сказав, что его уже не отследят, и рюкзак, который они забрали на первой операции. Парень заходит каждый день, чтобы проверить меня и поговорить на нейтральные темы. Не знаю, делает это он по собственной воле или по приказу, но я всё равно благодарна, ведь только так могу отвлечься от мыслей.

Я лишь могу представить, что сейчас испытывает Анна, но это всё равно будет далеко от реальности. А Мэдок? Парень видел, как я выстрелила в Бэна, поэтому наверняка считает, что я повинна в смерти Льюиса. Рэм… жалеет ли он, что согласился помочь мне? Не знаю. Только родители должны понять, что я это не просто так все затеяла.

Теперь, оказавшись здесь, я не представляю, что дальше. До этого у меня были цели в жизни, но сейчас их больше нет… Выжить – я выжила. Что дальше? Просто находиться здесь? Я не этого хотела… Но и вернуться отныне не могу.

Пока я просто нахожусь в комнате, выхожу лишь для того, чтобы поесть. В свободное время, которого у меня теперь достаточно, читаю дневник Сильвии, ведь книг или чего-то подобного мне пока не дают.

Если бы время можно было повернуть вспять, то я бы сделала, что угодно, чтобы никогда не встречаться с Гидеоном. Всё пошло не так именно после нашей встречи.

Я собрала волосы в хвост, по привычке ища глазами зеркало, которого здесь нет, и покинула комнату.

Мне выдали чью-то футболку и джинсы, потому что одежда стража здесь не пользуется популярностью. Чужие вещи сели так, словно их шили специально для меня.

В коридорах не так много людей, но почти каждый обращает на меня внимание, ведь новенькие тут не так часто появляются. Тем более с рыжими волосами.

Столовая небольшая по размерам, которая напоминает обеденную зону в алипсе.

Я взяла порцию еды и села за свободный столик. Кстати, кормят здесь весьма неплохо. Раньше я не сильно задумывалась о том, как живут отступники и чем они питаются, но мне казалось, что у них более худшие условия для существования.

Кто-то стал переговариваться, иногда поглядывая на меня, но я к этому за пару дней уже успела привыкнуть, поэтому продолжила спокойно есть.

Меня опасаются, потому что не знают, чего ожидать. Без понятия, рассказал ли Гидеон кому-нибудь, что мы предначертанные и связаны, но я всё равно вижу, как за мной наблюдают, когда я выхожу из комнаты. Оружие всё забрали, даже складной нож. Я их понимаю, ведь на их месте поступила бы точно также.

Когда уже почти доела, то напротив меня кто-то сел. Я медленно подняла взгляд, оторвав его от своей тарелки, и встретилась со светло-зелеными глазами неизвестной брюнетки.

Она неспешно оглядела меня, дольше всего задержавшись на лице и волосах, а после выдала высоким голосом:

– Гидеону не нравится экзотика.

Я вздернула левую бровь, не понимая её.

– Ты ведь предначертанная, да? – видимо, он всё-таки рассказал. – Так вот, послушай меня, – девушка наклонилась вперед, облокачиваясь локтями о стол, – тебе с ним ничего не светит. Зря ты сюда пришла. Оставалась бы лучше в своем секторе и жила бы там тихонько. Ты не вписываешься в его жизнь, поняла? Гидеон – мой, – я не сдержала легкую улыбку, а она подумала, что это усмешка. – Не веришь? Поверишь, когда увидишь нас с ним вместе. Мы с ним встречаемся уже два года, поэтому он не расстанется со мной из-за какой-то там предначертанной. Это вообще ничего не значит! Предупреждаю лишь один раз. Если пойму, что ты даже просто смотришь на него, то пожалеешь об этом. Я избавлюсь от тебя так быстро, что ты даже глазом не успеешь моргнуть. Всё ясно?

Вилкой я поддела очередной картофель и отправила его в рот, начав тщательно пережевывать и смотреть на неё.

Я поняла сразу несколько вещей.

Первая, всё-таки у некоторых парней дурной вкус. Например, эта девица хоть и красива, но характер у неё скверный. Даже немного жаль Гидеона.

Вторая, парень не рассказал ей всей правды касаемо предначертанных, потому что тогда бы она не стала произносить эту грандиозную речь. Значит, он ей не так сильно и доверяет.

Третья, лучше сразу ей сказать, что никаких планов на её парня не имею, чтобы в дальнейшем избежать проблем. Их и так стало в последнее время много.

– Ну? – поторопила она меня, видя, что я продолжаю пережевывать еду.

– Я тебя услышала и всё поняла, – судя по расширившимся глазам, не такой реакции она ожидала, – и заверяю, что попала сюда не ради Гидеона. Он мне не нужен. Будь моя возможность, то ноги бы моей в этом месте не было.

Девушка прищурилась, сканируя меня взглядом, пытаясь распознать лгу ли я или говорю правду, а после удовлетворенно кивнула.

Она посмотрела мне за спину, и её лицо тут же преобразилось. Глаза загорелись, губы растянулись в приветливую и милую улыбку, а на щеках появился легкий румянец. Я даже несколько раз моргнула, наблюдая за столь кардинальными изменениями.

– А я тебя ищу, Инри, – сказал голос за моей спиной.

Гидеон обошел столик и опустился на место рядом с брюнеткой.

– Нужна моя помощь, милый? – еле сдержалась от того, чтобы не закатить глаза.

– Да, но не мне. Аника просит подойти к ней.

На доли секунд её лучезарная улыбка слегка померкла, но девушка кивнула и встала из-за стола.

– Проводишь? – спросила брюнетка, нервно поглядывая то на Гидеона, то на меня.

– Нет. Я найду тебя позже, Инри.

Девушке не понравился его ответ, но она промолчала, лишь чмокнула в губы на прощание.

Гидеон стал смотреть на меня, словно это я его зачем-то пригласила за этот столик.

Окончательно доев еду и выпив воду, посмотрела на него.

– Ты рассказал ей, что мы предначертанные, но не посвятил во все подробности. Почему?

– Это опасно.

– Для кого? Неё или тебя?

– Всю правду знают лишь несколько человек, – Гидеон проигнорировал мой вопрос, – ты, я, Кори и Джонатан.

– Кто такой Джонатан?

– Руководитель этого места, и он хочет встретиться с тобой.

– Зачем?

– Узнаешь, – я не сдвинулась с места, продолжая просто смотреть на него, – прямо сейчас, Кьяра. И это не просьба. Пойдем, я провожу тебя.

Уже через несколько минут мы направились к этому Джонатану.

За одной из дверей оказался незнакомый коридор, который прежде я не видела. Здесь меньше людей, и почти все с оружием.

Гидеон остановился напротив металлической серой двери, постучавшись в неё. Я осталась стоять за его спиной, отчего-то нервничая.

– Не стоит переживать, – заметил парень.

– Я не переживаю.

– У тебя участилось дыхание, Кьяра.

Забыла, что у него улучшенный слух.

– Заходите, – раздалось с той стороны.

Я зашла следом за парнем, оказываясь в хорошо освещенном кабинете.

Первое, что бросается в глаза – большое количество металла и железа. Из него сделаны не только стены и дверь, но и предметы интерьера, например, шкаф и стол. Очень много человеческих вещей, тех, что из прежней жизни. Книги, фотоаппарат, патефон, шахматы и то, что я не знаю, как называется. Никогда прежде не видела у кого-то столько предметов из прошлого.

Осматриваясь, я встретилась с изучающим взглядом темно-карих глаз мужчины.

Ему около пятидесяти. О его возрасте говорят частично седые волосы и борода. Однако, морщин на лице практически нет. Хорошее телосложение. Я бы даже подумала, что он бывший страж, потому что его поза, ровный взгляд, осанка буквально кричит об этом.

Мужчина обошел стол и подошел к нам с Гидеоном, остановившись примерно в четырех шагах.

– Кьяра Рэдинс, верно?

– Да, а вы…

– Джонатан, – назвал он свое имя, а после небольшой паузы добавил, – Браун.

Я постаралась не выглядеть очень удивленной, мысленно вспоминая все, что известно об отце Гидеона и Листэра. Ничего. Его словно никогда и не существовало.

Мой взгляд метнулся к Гидеону и обратно. Они не очень-то и похожи. Может быть, просто однофамильцы?

Мисс Браун никогда не упоминала мужа.

Видимо, все мои мысли отразились на лице, потому что Джонатан улыбнулся и пояснил:

– Я дядя Гидеона.

– То есть вы…

– Брат Алексы, да.

Ого. Про родственников тоже ничего прежде не слышала.

– Присаживайтесь, – рукой мужчина указал на единственный небольшой диван здесь, – нам нужно обо всем поговорить.

Я села, положив руки на колени, а мистер Браун присел на край стола, поглядывая то на меня, то на племянника.

– Гидеон рассказал мне всё про вас. Ты молодец, Кьяра, что смогла уйти, иначе бы Алекса… сделала бы всевозможное, чтобы ты ответила на все её вопросы.

– Какой ценой…

– Жертвы есть всегда. То, что произошло с поездом – лишь несчастный случай.

– Там погиб мой друг, – я сжала челюсть после того, как произнесла это.

– Я знаю. И мне жаль, Кьяра, но поверь, что своим поступком ты спасла не только свою жизнь, но и очень многих людей. Если бы Алекса добралась до тебя, то и до Гидеона тоже. Вы связаны. А я бы не смог оставить единственного племянника, поэтому… началась бы война, которая уже идет, но более масштабная. Ещё слишком рано, люди не готовы принять правду, – из-за его последних слов я нахмурилась, ведь не понимаю, что он имеет в виду.

Да, я слышала, что отступники борются за право выбора, свободу и прочее, но о какой правде идет речь?

– Что вы имеете в виду?

– Я говорю о том, Кьяра, что всем с самого рождения врут. На самом деле нет никакой программы, которая могла бы определить будущее человека…

Джонатан продолжил что-то говорить, но я уже не услышала его из-за образовавшегося шума в ушах. Если бы не одинаковое сердцебиение с Гидеоном, то моё сердце уже во всю колотилось бы.

Не может такого быть! Она существует! Я помню, как нам несколько лет назад показывали видео, где подробно рассказывалось о программе, о том, что в самом главном секторе, где находится правитель, стоит некое устройство, напоминающее компьютер. Я видела это, как и тысячи других людей. Видела, как появляется новый лист с уже определённым будущем для человека. Программа считывает определённые коды и таким образом узнает все то, что предназначено. Её изобрели специально для того, чтобы не повторить прошлых ошибок человечества. Избавить всех от войн! А отступники только и хотят, что вернутся к прошлому, где было не только право выбора, но и смерть.

– Вы ошибаетесь, – перебила его, – программа существует.

– Кьяра, то, что я тебе скажу… может повергнуть в шок, но такова правда. Мне не зачем тебе врать.

– Я видела программу, как она работает, как выдает будущее человека… Наверняка, Гидеон тоже видел! – я посмотрела на парня. – Нам же это показывают, когда исполняется пятнадцать.

– Да, видел, но это ложь.

– Что именно ты видела, Кьяра? – спросил Джонатан.

– Как что-то наподобие компьютера выдаёт лист с дальнейшей судьбой человека.

На некоторое время воцарилась тишина.

– То, что ты видела – лишь иллюзия. Да, программа действительно есть, но она не умеет видеть будущее людей, она выдает лишь то, что напишет человек. Твою судьбу, Кьяра, определил человек, который понятия не имел, что ты будешь из себя представлять.

– Нет.

– Да. Это правда. Как думаешь, каким обществом легче управлять? Тем, которое ничего не знает о своем будущем и старается его найти или теми людьми, которые уверены в завтрашнем дне, которые живут с четким представлением, зная, что ничего плохого не случится? Первые будут искать себя, тревожиться, идти на отчаянные меры… всё это является непредсказуемостью, а она всегда опасна. Вторые же – верят в то, чего не существует и в девяносто процентов случаев не отступятся от своей "судьбы".

Его версия звучит… страшно. Если всё так и есть на самом деле, то мой прежний мир рухнет за секунды.

– Ты не защищена, Кьяра, как и кто-нибудь другой, – продолжил Джонатан, – всё то, что написано в твоем листе – ложь. Они прописали это специально, чтобы сделать из тебя идеального для общества человека, того, который принесет пользу.

– Но как вы объясните дату смерти человека? Я собственными глазами видела, как люди умирали тогда, когда им и было предначертано. Только отступники, вмешиваясь в жизнь человека, меняли эту дату, – я бросила короткий взгляд на Гидеона, вспоминая Серхио.

– Это тоже выдумка, – ответил Гидеон, – кому-то не повезло, и им поставили дату смерти раннюю, поэтому этих людей, если они не умирают сами, то их ликвидируют. Подставляют, как несчастный случай или что-то типичное, – парень пожал плечами. – Те, кому повезло и у кого написано, что они будут жить до старости, то их также в дальнейшем устраняют, если человек не умрет. В остальных случаях всё сваливают на отступников, говоря, что мы неким образом вмешались в судьбу человека.

– Да, – поддержал его дядя, – это и удобно, и так вера в программу только закрепится, а ненависть к отступникам усилится. Как думаешь, Кьяра, если людям рассказать правду, то в каком мире они захотят жить? В настоящем, как было ранее? Или в том, где они обманывают сами себя, но испытывают при этом мнимую безопасность? Что выбрала бы ты?

Я не знаю, как ответить на этот вопрос, потому что мозг отрицает смысл этих слов.

Это не может быть правдой.

Наш мир не построен на лжи. Нет.

Правление заботится о людях, заботится о каждой жизни, даже, той, где не будет ничего хорошего. Ложь, война и разруха – это пережитки прошлого. Наш мир построен на правде, чистоте слова и… программе.

Я должна была стать стражем, выйти замуж за Рэма и умереть в старости… Да, всё это случилось бы, если бы не встреча с Гидеоном.

Мы не должны были с ним пересечься! Или… должны? И это настоящая судьба, а не то, что было написано на листе…?

Мозг готов взорваться от полученной информации и потока мыслей.

Если посмотреть с другой стороны, то это же идеальное оружие! Просто беспроигрышное. Человек, судьба которого якобы прописана, практически никогда не станет пытаться что-то изменить, в особенности, если она ему нравится.

Общество может воспитать, нет, создать идеального человека.

Все мои размышления отобразились на лице, потому что Джонатан удовлетворенно кивнул.

– Ты начинаешь понимать.

– Если это правда, то как вы об этом узнали?

– Очень просто. Изначально я был одним из тридцати трех человек, которые создавали сценарии для жизни людей, – спокойно ответил он.

– Кто ещё об этом в курсе? Все лидеры секторов?

– Нет только десять из них и плюс правитель. Чем меньше людей знает, тем для них безопаснее.

– Мисс Браун… она…?

– Одна из десятерых, – ответил Гидеон. – В свое время, она хотела, чтобы Листэр пополнил их ряды, но брат этого не понял.

– Тот день, когда вы сбежали? – догадалась я, а парень кивнул.

Я прикрыла глаза, оценивая все вышесказанное.

Страх. Да, мне страшно. Снова. Наверное, я бы хотела, чтобы все то, что они сказали мне – было ложью, но… на удивление, я верю. Знаю, на подсознательном уровне, что они говорят правду. Да и какой толк врать почти обычной девчонке? Что она сделает? Правильно, ничего.

Слишком много событий за последнее время. Я не могу… не хочу принимать все случившиеся. Встреча с Гидеоном, побег, смерть Льюиса… а теперь ещё и это.

– Всё отступники знают… правду? – спросила я дрогнувшим голосом, открывая глаза и смотря на Джонатана.

– Да.

– И что вы собираетесь делать? Просто рассказать людям эту информацию? Даже если они и поверят, то испугаются, а это может привести к непредсказуемым последствиям.

Джонатан вновь переглянулся с Гидеоном. Такое ощущение, что они ведут между собой немой диалог.

– Они узнают. Со временем, Кьяра. А теперь Гидеон проводит тебя обратно. Ты можешь свободно перемещаться по территории, тренироваться и заниматься, чем хочешь, но выходить наружу пока нельзя. Надеюсь, ты это понимаешь? – нехотя кивнула. Понятно, мне не только не доверяют, но и будут держать в зоне видимости. Этого стоило ожидать. – Хорошо. Ещё мне известно про твой диабет, поэтому ежедневно тебе будет выдаваться шприц с инсулином. За завтраком. Как происходит сейчас. Остались какие-нибудь вопросы?

– Только один. Мисс Браун знает, что вы живы?

Джонатан никак не среагировал. Иногда отсутствие реакции – самый лучший ответ.

Не знает. Она не знает. Пазл продолжает понемногу складываться в моей голове.

– Нет. Алекса считает меня мертвым. Возможно, у неё и проскальзывала такая мысль, но она отгоняла её.

– Почему?

Джонатан отодвинул край верхней одежды и показал мне… старый небольшой шрам в районе груди словно от пули.

– Потому что она собственноручно застрелила меня много лет назад, – ответил Джонатан, – зная, что я точно умер в тот момент.

Я не стала спрашивать, как он выжил, уверенная, что ему не захочется вспоминать прошлое.

Думаю, я нашла одну из причин, почему Алекса хочет найти Гидеона живым. Чтобы поговорить. Понять, кто руководит отступниками. Женщина догадывается, что это не её сын. Ей нужны ответы, которые может дать только Гидеон.

Взгляд метнулся к парню, который тоже пристально смотрит на меня.

Джонатан действует отсюда, а Гидеон действует снаружи. Алекса понимает это, поэтому бессмысленно убивать парня, не получив ответы. Хотя и есть такой приказ, но это в крайнем случае.

Гидеон всего лишь… нет, не пешка, это скорее, я. А парень… он ладья. Не главная фигура, но тоже важная, которая может привести женщину к ферзю.

– Если что-то понадобится, Кьяра, то можешь напрямую обращаться ко мне, – тем временем продолжил Джонатан, – первое время… будет непривычно, но потом станет легче. Возможно, тебе даже понравится здесь.

– Возможно, – эхом отозвалась я, не особо веря в это, и поднялась.

– Можешь идти, Кьяра.

После этих слов я кивнула и вышла из кабинета, ощущая, как Гидеон вышел следом.

Я не спросила ещё один вопрос, понимая, какой мне дадут ответ. Когда я смогу покинуть это место? Вероятно, никогда. Мне не дадут этого сделать. Теперь точно нет. Не только по причине того, что мы связаны с человеком, идущим сзади, а ещё по той, что я знаю, кто такой Джонатан. Мне кажется, что его настоящая фамилия и родственная связь известна немногим.

Меня посветили и в те тайны, которые я предпочла бы не знать.

Даже если бы мне удалось сбежать или отпустили бы добровольно, то что тогда? Вернуться туда, где ждет смерть? Нет. Отправиться в неизвестность? Я умру в первую же ночевку в лесу. Всё равно в любом исходе событий меня поджидает смерть. Возможно, это и есть моя настоящая судьба? А я всего лишь оттягиваю неизбежное?

От подобных мыслей меня передернуло.

– Ты прошла, – раздалось сзади, когда я не остановилась напротив "своей" комнаты.

Замерла и обернулась, чтобы вернуться на три шага назад.

Гидеон не торопится уходить, скользит по мне взглядом и хмурится.

Мне хочется рассеяться от того, что судьба связала нас! Более неподходящую "пару" очень сложно будет отыскать.

– Джонатан сказал тебе все, что хотел. Теперь послушай меня, Кьяра. – Гидеон сделал короткий шаг навстречу. – Я уеду на несколько дней, и мне хотелось бы, чтобы, когда я вернусь, здесь всё так и оставалось. А ты была бы цела и невредима. Даже не думай что-нибудь сделать. Тебе не сбежать и не покинуть это место. Просто… живи здесь.

– Это не жизнь.

– Для некоторых жизнь здесь – это всё.

– Моя жизнь была в секторе и, смею заметить, всё было прекрасно, пока не появился ты, – да, я ещё злюсь на него, на себя, на нас… что мы встретились. – И не нужно этой мнимой заботы. Я не буду пытаться самоубиться здесь, не для этого спасалась.

Мы ещё некоторое время испепеляли друг друга взглядами, а после Гидеон кивнул и выдохнул.

– Завтра Кори проведет с тобой тренировку, если захочешь. Покажет секцию с оружием. А сегодня занимайся, чем хочешь. Почитай. Тебе вроде нравится это.

На последние его слова я откровенно усмехнулась, решая, с чего парень сделал такой вывод. Из-за дневника Сильвии в моем рюкзаке?

– Пока, Гидеона, – сказала ему перед тем, как зайти в комнату, – и удачи снаружи. Постарайся не умереть там.

Хлопнула дверью перед его носом, не дожидаясь ответа.

Он по-прежнему меня бесит. Даже ещё сильнее. Может быть, это и есть особая связь предначертанных? Друг друга на дух не выносить и бесить? Тогда всё сходится.

Я плюхнулась на кровать, размышляя о будущем. С каждым новым днем моё светлое будущее становится всё более мрачным.

Глава 18

Боль. Не физическая, нет. Душевная.

Мне так больно, что хочется вырвать себе грудь и достать оттуда сердце, хочется скулить и плакать, хочется… отомстить.

Я чувствую это каждый вечер перед сном с момента взрыва.

Это не мои ощущения. Анна. Возможно, я просто хорошо представляю всё это, но так реально это сделать невозможно. Вечером я будто погружаюсь в состояние подруги и понимаю всё то, что она испытывает. Но как такое возможно? Да, я замечала что-то похожее ранее, но то были лишь отголоски эмоций. Не то, что сейчас.

Она винит меня. Я это знаю наверняка. Анна злится и не понимает, почему я так поступила. Девушка оплакивает Льюиса и вновь винит меня.

Ненавидит.

От последней эмоции, которая слишком яркая, утыкаюсь лицом в подушку и бесшумно плачу, потому что не желаю всё это испытывать.

Я не могу представить нашу с ней встречу. Какой она будет? И будет ли? Анна захочет застрелить меня? Наверняка, да.

Переворачиваюсь на спину и пялюсь в потолок.

Сегодня уже заканчивается шестой день, как я нахожусь здесь. Вроде бы всего ничего, но не могу больше. Стены давят. Я хочу выйти на поверхность и вдохнуть нормальный воздух.

По ощущениям я так лежала без движений более получаса. Поняв, что не усну, поднялась и оделась, взглянув на свой браслет.

Почти час ночи. Отлично.

Выйти наружу у меня всё равно не получится, поэтому хотя бы прогуляюсь по территории.

В коридорах пусто, и горит тусклый свет. Практически идеальная тишина, не считая звука моих шагов.

Я направилась в сторону тренировочной секции. Устав физически, смогу отвлечься от мыслей и ощущений. Сейчас чувства более притуплены, чем полчаса назад, поэтому немного легче.

Эти пару дней я обдумывала слова Джонатана ещё раз и пришла к нескольким выводам.

Первое, мне не просто так выдают утром шприц с двойной дозой на один день. Вероятно, ещё опасаются, что захочу покинуть это место. Без инсулина я далеко не уйду.

Второе, у Джонатана есть некий план, как он собирается сообщить всем людям о том, что всё это время нам врали. Полагаю, чип им нужен для этого. Возможно, он сделал бы это и сейчас, но боится последствий, а они точно будут.

Я достаточно часто думаю о родителях. Что с ними? Ранее, когда в семье обнаруживался отступник, то близких допрашивали, после чего отпускали. Их тоже отпустили? Боюсь, что Алекса могла догадаться о том, что мои родители тоже предначертанные. Мне нужно узнать, что с ними. Пока не знаю, как именно это сделать, находясь здесь, но что-нибудь придумаю.

В раздумьях я дошла до секции, открыв дверь, и на ощупь нашла выключатель, так как здесь темно.

Зажглись несколько ярких ламп, освещая помещение.

Никого. Было бы странно, если бы тут занимался кто-то в темноте.

Следующий час я провела на беговой дорожке, на силовых тренажерах, ещё пометала ножи и побила грушу, вымещая на ней все свои чувства.

Остановилась, когда часы показали начало третьего.

– Не спится? – раздалось за моей спиной, когда я, тяжело дыша, опустилась на лавочку.

– Нет, – ответила Кори, оглядываясь на парня, замечая, что на нем одеты только спортивки.

Кори бесшумно закрыл за собой дверь и прошел, сев рядом.

– Тебе тоже не спится? – спросила у него.

– Вообще-то, спится, – с улыбкой ответил он и зевнул, – просто я проголодался и решил сходить чего-нибудь перекусить. Услышал, что здесь кто-то занимается.

– Да… это помогает отвлечься от мыслей.

– Что тебя тревожит?

Не знаю, почему, но мне захотелось поделиться с Кори. Может быть, из-за того, что у меня здесь банально нет друзей?

– Я всё думаю о том взрыве. О Льюисе. Думаю о разных исходах событиях, все прокручиваю и прокручиваю в голове варианты, но… это бесполезно. Прошлое не вернуть, – на выдохе сказала я. – Льюис был парнем моей лучшей подруги. Кажется, они искренне любили друг друга… А я убила его. С того дня чувства… слишком сильны. Я будто испытываю всё то, через что сейчас проходит Анна. – При последних словах Кори нахмурился, поэтому я пояснила. – Да, я понимаю, что звучит странно, но так оно и есть. У нас всегда так с ней было, словно мы точно знаем, что чувствует одна из нас, когда эмоции достаточно сильны.

Наверное, так должно происходить с предначертанными, как рассказывали родители. То есть так должно быть у нас с Гидеоном.

– Говоришь, вы понимаете чувства друг друга? – мой кивок на его вопрос. – Хм. Интересно.

Парень задумался о чем-то своем, поэтому на некоторое время возникла тишина.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, Кьяра, – неожиданно выдал он, – потому что мне это знакомо.

– Знакомо?

– Да. Лет десять назад я стал замечать похожие странности, словно понимаю, что испытывает Гидеон в определенных ситуациях. Тогда мы ещё были в секторе. Это сложно описать словами… но я будто находился в его теле.

– Да! – воскликнула я, ведь он идеально это описал. В точности, как у нас с Анной.

– Позже мы с ним выяснили, что это является ещё одной способностью. Как нам объяснили, то она может возникнуть у каждого, но случается это крайне редко. В детстве, чем больше мы проводим время с каким-либо человеком, тем больше привязываемся… у нас возникает связь. Раньше с Гидеоном мы постоянно что-то творили, в общем нас даже наказывали вместе. Так между душами возникает связь.

Я выгнула бровь на это его определение.

– Да, Кьяра, у меня было точно такое же выражение лица, когда нам всё это объяснили. Люди сами не знают, как так получилось, но это продолжает происходить. Последствия войн и мутаций. Так нам сказали.

– Ты ощущаешь Гидеона также, как и он тебе до сих пор? Все отголоски эмоций?

– Сейчас уже реже, потому что мы научились сдерживать чувства, но иногда бывает. Например, когда ты чуть не умерла. Он испугался, – серьезно сказал Кори.

– Конечно, Гидеон испугался, – я покачала головой, – ведь, если бы умерла я, то погиб бы и он.

– Не думаю, что только по этой причине.

– А по какой ещё?

Кори не ответил, лишь пожал плечами.

Значит, у меня есть способность, как и у Анны. Девушка испытывала в тот раз страх, когда я осознала, что Льюис мёртв. Думаю, подруга это поняла намного раньше, чем увидела его труп.

Прикрыла глаза.

Не знаю, хорошо это или нет, но я не хотела бы, чтобы Анна всё это переживала.

– Эта связь ни раз выручала нас с Гидеоном. Я точно знал, когда он в опасности, и наоборот. Наверное, мы бы уже были мертвы раз… шесть, – Кори положил руку мне на плечо и легонько его сжал. – Перестань винить себя, Кьяра. Думаю, Анна знает, что ты сейчас испытываешь и легче ей от этого не станет. Ты права, говоря, что прошлое не изменить, но будущее ещё в твоих руках.

Я грустно усмехнулась на его слова. О каком будущем может идти речь? Жить здесь и надеяться, что в дальнейшем мне позволят выйти? Ждать и верить, что что-то изменится?

Вслух я сказала другое:

– Спасибо за поддержку, Кори.

– Обращайся, – парень подмигнул, – а теперь возвращайся спать. Ещё успеешь потренироваться.

Да, в этом он прав. Мне только и остается, что тренироваться.

Глава 19

Сегодня начало четвертой недели, как я нахожусь здесь.

Кажется, что изо дня в день всё повторяется. Ничего нового.

Я просыпаюсь, завтракаю, тренируюсь, обедаю, брожу по территории, снова ем и возвращаюсь в комнату, где до отбоя читаю. Хотя, как такого отбоя у меня нет. Просто я привыкла просыпаться и засыпать в одно и тоже время, что и в секторе.

Мне надоело.

Никакой информации по поводу родителей так и нет. Гидеон и другие бывали снаружи, но они даже на километр не приблизились к сектору.

Чувства Анны притупились, поэтому и мои тоже.

За это время сны с участием Гидеона мне больше не снились. Видимо, это больше и не нужно. Полагаю, Гидеон думает, что я сама ему всё расскажу. Хотя что "всё"? Для стража мне не так много известно. Я ещё не доверяю им, как и они мне.

Понимая, что больше и дня не выдержу здесь, то решительным шагом направилась к тому, кто сейчас, по моим расчетам, должен находиться в своей комнате.

К Джонатану сегодня я уже ходила, и никакого результата это не принесло. Он лишь сказал:

– В этом случае я не могу это решать, Кьяра. Будет правильно, если выход наружу ты обсудишь с Гидеоном, ведь его жизнь зависит от твоей.

Парень откажет мне. Более, чем уверена в этом, но я так просто не сдамся.

За этот почти месяц мы с ним пересекались лишь несколько раз мельком в столовой.

Перед его дверью я остановилась и глубоко вдохнула, после постучалась.

Где находится его комната, наткнулась случайно, когда в очередной раз бродила по территории.

Мне открыл не Гидеон.

– Инри, – обратилась к ней, видя перед собой девушку.

– Кьяра.

Её взгляд просканировал с головы до ног в очередной раз.

Всё это время она приглядывалась ко мне, пытаясь понять, действительно ли у меня нет никаких планов на Гидеона. Вроде бы пару дней назад она расслабилась, убедившись, что на её парня я никак не претендую.

– Зачем тебе понадобился Гидеон?

– Нужно поговорить с ним. Это касается нашей общей проблемы, – ответила я, не желая вдаваться в подробности.

Она недовольно поджала губы, но открыла дверь шире, пропуская меня внутрь.

– Я буду за дверью, – сказала она, понимая, что раз речь про предначертанных, то Гидеон не даст ей это послушать. Ради её же блага.

Инри закрыла дверь, а я осталась в почти такой же комнате, как у меня, одна. Видимо, Гидеон в ванной, потому что оттуда горит свет.

Я впервые здесь.

Она выглядит… пустой. Я была у Кори и Аники, так вот их комнаты выглядят иначе. Они украшают интерьер, приносят какие-то вещи снаружи и прочее.

Я бы подумала, что это не его комната или что Гидеон заселился только несколько дней назад, но нет.

Даже на столе лежит всего одна ручка и тетрадь. Кровать идеально заправлена. Шкаф закрыт, но полагаю, что там также не густо.

Дверь, ведущая в ванную, открылась, и оттуда появился Гидеон в спортивных штанах и легкой футболке.

Он ничуть не удивился, увидев меня, поэтому, полагаю, что слышал наш разговор с Инри.

– Что случилось, Кьяра? – Гидеон скрестил руки на груди, смотря на меня, оставаясь в проходе.

– Я хочу выйти наружу.

– Нет.

– Я не спрашиваю твоего разрешения, – усмешка на его губах, – просто предупреждаю. Если добровольно ты меня не выпустишь, то я выйду сама. Найду способ. Рано или поздно, но найду, Гидеон.

– Я запру тебя в комнате.

– Ты не сможешь держать меня там вечно.

– Уверена?

Я сжала кулаки, уже начиная раздражаться. Почему так сложно согласиться?

– Тогда и ты тоже должен оставаться в безопасности, ведь моя жизнь зависит от твоей.

– Не переживай, в ближайшее время я не умру.

– Дай мне шанс, Гидеон, – попросила его.

– Нет.

Теперь сжала и челюсть, чтобы не выругаться на него.

– Почему?

– Я тебе это уже объяснял, Кьяра. Пока ситуация не изменится в лучшую сторону, то ты не покинешь пределы территории.

– Это несправедливо. Я не какая-то девочка, которая ничего не умеет. Я в первую очередь страж, Гидеон. Меня с ранних лет обучали защищать собственную жизнь, и ты это знаешь. Я не собираюсь приближаться к сектору. В конце концов, я справилась с гиевертом, и ты сам это видел! – Раз гиеверт является одним из опасных хищников, то другие мне уже не так страшны. – Всего один шанс, Гидеон.

Он промолчал, обдумывая мои слова, а после приблизился, остановившись на расстоянии двух шагов.

– Знаешь, что случилось с последним человеком, которому я дал шанс? Которому поверил. – Не ответила, догадываясь. – Его убили. Поэтому мой ответ – нет.

Ладно. Я найду другой выход.

Комнату покинула молча, не оборачиваясь и больше несмотря на Гидеона.

Какой же он упертый! Не будь наши жизни связана, я бы посмотрела, как он заговорил! Хотя… я бы его уже, наверное, застрелила. Он так раздражает!

– Ого! – в коридоре я чуть не снесла Анику. – Да, ты не в духе, Кьяра! Дай угадаю, от Гидеона?

Я остановилась и выдохнула, потому что всё это время не дышала.

С девушкой я познакомилась на одной из тренировок. Аника состоит в отношениях с Кори, о чем я узнала совсем недавно. Она на год старше меня, такого же роста и телосложения. Именно её вещи я носила в первые дни.

Девушка мне понравилась своей открытостью. Ее легкость в общении притягивает к ней людей, заставляя открываться, быть более откровенными и настоящими.

– Да, – на выдохе ответила я, – так заметно?

– Ты почти дымишься, – с улыбкой отозвалась она. – Сказал нет?

Аника в курсе, что я собиралась поговорить с Гидеоном. Вообще-то, изначально это идея принадлежала ей. Моя – была побегом.

Отрицательно мотнула головой на её вопрос.

– Что ж… этого стоило ожидать. Я попробую с ним поговорить сегодня и Кори попрошу.

– Не стоит. Гидеон ясно дал понять, что не выпустит меня отсюда.

– Может быть, это и хорошо, Кьяра, – аккуратно предположила девушка.

– Аника, ты бы смогла сидеть в четырех стенах?

– Нет.

– Вот и я не могу.

– Мы уже вернемся через пару дней, тогда и попробуешь поговорить с Гидеоном ещё раз. Возможно, он изменит своё решение.

Не изменит. Это я точно знаю. Но для Аники кивнула.

В любом случае, мне остается только ждать.

– Удачи вам там, – пожелала ей, и мы даже обнялись.

– Спасибо.

Я проводила Анику взглядом, наблюдая, как она покидает пределы этого коридора.

Нужно опять думать, чем занять себя. В идеале было бы найти какое-нибудь хобби, но вариантов особо нет. Читать книги? Уже глаза не смотрят. Лечить раненых? В медицине я разбираюсь не так хорошо, как хотелось бы. Тренировать людей, которые не так хороши в этом? Здесь таких практически нет.

Мне нечего здесь делать.

Гидеон недооценивает мою упрямость.

Сегодня я покину пределы этого места, ещё не знаю, как именно, но план уже вырисовывается.

Повернувшись на сто восемьдесят градусов, я вернулась к себе в комнату, чтобы собрать нужные предметы.

Отправление будет уже через пару часов. Должно получиться.

Он рискует и своей, и моей жизнью, выходя наружу. Почему тогда нельзя мне? Тем более, сегодня они должны отправиться за боеприпасами в соседнее сопротивление, которое находится в трёхстах километрах отсюда. Не так и далеко. В том радиусе ближайших секторов нет, а стражи так далеко не заходят. Это безопасно.

Но всё это лишь мои мысли, а не Гидеона. Он не отпустит меня и через месяц, и через несколько месяцев тоже, поэтому я сделаю это.

В комнату почти залетела, быстро осматривая её на предмет необходимых мне вещей. Если я надену рюкзак на плечи, то это будет слишком видно и подозрительно, значит, придется ограничиться.

За прошедшее время мне удалось раздобыть несколько полезных вещей. Первое – я экспериментировала с инсулином, вводя себе дозу чуть меньше положенного, чтобы оставшийся перелить в пустой шприц. Таким образом за двенадцать дней мне удалось набрать инсулина на лишние сутки. Это немного, но именно столько и нужно с собой с учетом того, что чуть больше часа назад я ввела утреннюю дозу. Осталась ещё одна в запасе на вечер, которую введу сегодня, но на пару часов позже. И одна останется на завтра. Должно хватить.

Я надела легкую курку, во внутренний карман которой убрала запасы лекарства.

Второе, что у меня получилось раздобыть – нож. Не столовый, а полноценное холодное оружие. Раздобыла я его на одной из тренировок, вынеся так, что этого никто не заметил. Мне повезло.

На этом список заканчивается, потому что больше что-то полезное достать не получилось.

Нож в чехле убрала себе за пояс.

Конечно, я бы хотела взять ещё запасы еды, воды и одежды, но обойдусь без этого.

Браслет выключу перед тем, как покину сопротивление. Не знаю, отслеживает ли моё местоположение кто-то, но перестраховаться стоит.

Я не собираюсь сбегать, когда окажусь снаружи, или что-то в этом роде. Нет. Я хочу посмотреть в глаза Гидеону, когда сделаю это. Наверняка, он разозлится. Но вернуть меня обратно парень никак не сможет, поэтому за эти пару дней я докажу ему, что меня не обязательно держать взаперти.

В сопротивлении есть одна отличительная черта, которой нет в секторах.

Так как само место находится под землей, то и попасть сюда можно только через один единственный вход. Это большой минус, который очень сложно обойти. Однако, этот минус одновременно является и плюсом. Например, в секторе досматривают каждого, кто собирается не только попасть на территорию, но и покинуть её. Почему так? Потому что на территорию сектора теоретически можно попасть и с воздуха, и с запасного входа, и даже постараться сделать подкоп. Но это только теоретически! Здесь же досматривают лишь тех, кто возвращается снаружи.

Конечно, мне с моим цветом волос выйти будет проблематично, ведь я официально одна единственная рыжая здесь. В этом месте нет ни одной краски (ранее, я это узнавала). Но эта проблема решаема! Гидеон, сам того не подозревая, отдал мне то, что поможет выйти незамеченной отсюда. В моем старом рюкзаке, который они забрали в первый раз, осталось немного краски. Да, оружие парень все вытащил, но оставил не только дневник Сильвии, но и краску, не посчитав её опасной, плюс запасную форму стража. Кстати, под куртку я надела кофту стража, ведь она обладает полезными свойствами.

Я зашла в ванную и намочила волосы, чтобы после нанести краску.

Да, это никак не поменяет черты лица, но можно обойдись и так.

Дальше начинаются одни трудности. Выходить буду с малознакомыми людьми. Правда, их нужно будет ещё найти. Одной выходить – слишком подозрительно. После мне должно повезти в третий раз, и Гидеон с командой не должны уехать на машинах. Мне нужно будет успеть проникнуть в них и спрятаться в багажнике. Плохой план? Но другого больше нет.

Феном я стала высушивать темные волосы, а остатки краски нанесла на брови, чтобы слегка затемнить их. К сожалению, я израсходовала её всю.

Можно будет постараться выйти раньше, чем Гидеон и остальные покинут пределы сопротивления и дождаться их снаружи, либо залезть в машину. Но тут есть несколько рисков.

Первый – кто-то может не обнаружить меня в комнате и начнет искать по территории сопротивления. Не найдет и сообщит об этом Джонатану. Что будет дальше, полагаю, нет смысла рассказывать.

Второй – камеры. Я знаю, где они расположены внутри, но без понятия, сколько и в каких местах они находятся снаружи. Если в этот момент кто-то будет смотреть на мониторы и заметит, что девчонка залазит в багажник автомобиля, то сообщит Джонатану.

Третий – меня банально могут обнаружить в багажнике.

Увы, всё это я никак не предусмотрю, поэтому остается полагаться только на удачу.

Иногда стоит рисковать.

Я отключила фен и посмотрела на своё отражение, оставшись полностью довольной. Волосы быстро заплела в косу.

У меня ещё час до отправления отряда Гидеона. Что ж… Пора выдвигаться.

Теперь главное – не встретить никого знакомого по пути.

Я бы надела кепку, которую предоставила Аника, но в помещении только буду больше привлекать внимание, поэтому взяла её с собой.

Выглянув в коридор, убедилась, что никого нет и вышла.

Голову опустила вниз и стала поворачивать её в противоположную сторону, проходя мимо камер. Когда оказалась в другом коридоре, то стали попадаться малознакомые лица.

Думаю, что Гидеон размышлял о моем побеге. Решусь ли я или нет, и пришел к отрицательному ответу, иначе бы усилил охрану или проверки всех тех, кто собирается покинуть пределы сопротивления. Но этого не произошло.

Через семь минут я уже почти дошла до выхода, видя, как в лифт заходят по несколько человек с оружием в руках.

Процесс контролируют двое мужчин, которые внимательно смотрят, кто заходит.

Плохо дело.

Медленным, но уверенным шагом я направилась прямо, испытывая легкую дрожь в пальцах рук.

Главное – быть уверенной в том, что делаешь. Тогда тебе поверят и другие.

Незаметно присоединилась к трем девушкам, которых я вообще первый раз вижу. Они движутся в сторону лифта, неся какие-то коробки.

Взгляд опустила вниз, стараясь не смотреть этим мужчинам в глаза.

До них осталось чуть меньше пятнадцати метров.

Мой пульс сейчас уже зашкаливал бы, но он остается ровным. За это мне стоит поблагодарить связь.

Уже меньше восьми метров.

Поднимаю взгляд и тут же встречаюсь глазами с одним из охранников. Замечаю, как он на доли секунды хмурится.

Зараза!

Перевожу взгляд на спину девушки, якобы случайно взглянула на него, стараясь, чтобы на лице не проскользнуло ни одной эмоции. Внутри всё дрожит. Не только от страха, но и от… предвкушения. Получится или нет?

– Эй! – повернула голову на звук, видя в нескольких шагах от себя мужчину невысокого роста, которого тоже прежде не встречала. – Что пустая идешь? Возьми оставшиеся две коробки, – рукой незнакомец указывает на те же коробки, что и у девушек, возле себя.

Видимо, он принял меня за одну из них. Отлично!

– Недавно? – спросил мужчина, когда я уже взяла коробки.

Выдала короткий кивок и рассеянно улыбнулась, чтобы скорее догнать остальных.

При входе в лифт мужчины лишь скользнули взглядами. Эта заминка с коробками и правда сыграла мне на руку!

В лифте, пока мы стали подниматься, ни одна из девушек не проронила ни слова. На меня они тоже не обратили внимания. Интересно, кто они? Не уверена, что они даже знакомы друг с другом.

В коробках находится что-то тяжелое, но точно не оружие, потому что в таких его не перевозят.

Не верится, что уже через минуту я буду снаружи!

Глава 20

Я вышла последней, начав морщиться от непривычно-яркого дневного света.

Запах! Какой же всё-таки снаружи воздух… Я вздохнула полной грудью, замерев, до конца не веря, что получилось. Так легко…? Руки всё ещё подрагивают, и это не от коробок.

– Ты идешь? Что застряла? – спросила темноволосая девушка, останавливаясь и смотря на меня.

– Иду, – пробормотала я, опуская вновь взгляд.

Солнце… Как я скучала по нему! Так и хочется бросить коробки и лечь на землю, смотря на небо. Хочется ни о чем не думать. Хочется лишь… жить, а не выживать.

Раньше в секторе я не чувствовала, что живу… Существую, да, но не живу. Всё изменилось, когда я покинула пределы сектора. Именно в дикой природе я ощутила первые настоящие эмоции, во второй раз это уже случилось во время встречи с Гидеоном. Страх – сильная эмоция, благодаря которой можно почувствовать жизнь.

Но пока что я могу лишь жадно вдыхать воздух, наслаждаясь тем, как он наполняет мои легкие кислородом.

На несколько минут я даже забыла, где и для чего нахожусь. Вспомнила, когда уже оказалась возле семи машин. Людей, считая меня, такое же количество. Все чем-то заняты: кто-то раскладывает оружие по автомобилям, кто-то забирает те коробки, которые мы донесли.

Я огляделась, заприметив лишь один фургончик (должно быть загружен, потому что он несколько удален от остальных). Именно в него и складывают коробки. Боеприпасы раскладывают по багажникам машин. На задания поедут не все автомобили, а лишь три. Остальные машины для других? И как мне вычислить нужный транспорт?

Наверное, фортуна сегодня на моей стороне, потому что буквально через три минуты двери лифта снова открылись и оттуда уже вышли знакомые лица, отчего я тут же спряталась за ближайшее дерево. Нет, это не Гидеон, а Зик со своим отрядом. Я как-то тренировалась с ним пару раз, поэтому парень может узнать.

Это отряд А, и судя по их одежде и проверке оружия, они тоже отправляются на задание.

В вышесказанном я убедилась позже, когда Зик и остальные расселись по четырем машинам и колонной поехали по плохой дороге, которая позже их выведет к более подходящей для езды трассе.

Незнакомых людей тоже поубавилось, поэтому я стала лишь выжидать момент, когда кто-нибудь отвлечется. Фургон – идеальнее всего, к тому же, там есть, где спрятаться. За те же коробки!

Темноволосая, которая звала меня, уже успела скрыться в лифте. Осталось лишь трое.

Не привлекая внимание, я приблизилась к фургону и начала "поправлять" коробки.

Ко мне подошел неизвестный парень, который взглядом указал на предметы и сказал:

– Покажешь им тогда, куда и что мы положили? Я бы сам это сделал, но работы ещё много.

– Конечно, – кивнула я и мысленно поблагодарила за такую возможность. Мне определено везет!

Парень скрылся последним, оставив меня совершенно одну. Я продолжила делать вид, что занимаюсь коробками, а сама начала оглядываться, чтобы понять, где расположены камеры.

Одна точно смотрит сюда, а остальные направлены в другие стороны.

Отогнать машину немного назад, чтобы скрыться из вида? Нет, это будет подозрительно.

Я взяла одну из коробок и с ней направилась в салон, якобы перекладывая её туда. Сама тоже забралась внутрь, осматривая автомобиль изнутри. Если я останусь здесь, то это тоже будет выглядеть подозрительно. Возможно, никто и не наблюдает за мной через камеры, но рисковать не стоит. Я не могу так облажаться, когда почти все получилось!

Всё-таки отгоню её назад.

Так и поступила, мысленно радуюсь, что стражей обучают, как пользоваться данными автомобилями, ведь это не наши современные мобили, а машины, которые были ещё до войны. У них лучше проходимость, но они слишком шумные.

Я выжала сцепление и включила заднюю передачу, тронулась.

Отъехала буквально на четыре метра назад, надеясь, что выбрала правильное место.

Заглушив фургон, залезла внутрь большого багажника и спряталась за коробками.

Теперь остается только ждать и верить, что меня не обнаружат.

Так как я была без сознания, когда меня сюда доставили, то лишь могу догадываться о точном местоположении, где нахожусь. Мне лишь выдали общую информацию.

Лес здесь не густой, как я убедилась в этом, иначе бы автомобили не проехали. Где-то неподалеку должна быть дорога, потому что даже на таких авто не проехать. Мысленно я вспомнила ближайшие дороги к сектору, которые все оказались заброшены, ведь ими давно не пользуются из-за опасности нападения хищников. Сопоставила с той информацией, которую знаю, и предположительно поняла, где мы. В одну сторону ехать триста километров, значит другое сопротивление находится неподалеку от сектора номер шестьдесят девять или семьдесят пять. Поразительно, отступники прячутся практически на виду! Так приметно, что незаметно…

За размышлениями я не заметила, как уже поблизости раздались голоса.

Затаилась и даже задержала дыхание, прислушиваясь.

Тот парень сказал, что я должна была им показать, где и что лежит, но полагаю, Гидеон не заметит этого и сам разберется. Не похож он на того, кому всё подробно нужно разъяснять.

Я различила голоса Аники и Кори. Всего в команде Гидеона семь человек, включая его. Помимо Аники есть ещё одна девушка по имени Мэй, которая старше всех из отряда. Ей двадцать девять. Остальные парни – Ной, Лукас и Вильдо. Последние три являются обладателями улучшенного обоняния, зрения и осязания соответственно. Аника и Мэй, как и я, без способностей.

– … туда будем двигаться без остановок, – различила голос Гидеона, – там отдохнем и обратно выдвинемся завтра на рассвете. Кори и Аника со мной в машину, Мэй и Вильдо за вами фургон, Ной и Лукас отвечают за другой автомобиль.

Я облегчено выдохнула, узнав, что в фургоне не будет Гидеона. Не думаю, что он услышал бы меня, но все же так спокойнее.

Кто-то открыл дверцы фургона, чтобы проверить всё ли на месте.

С момента, как их услышала, я вообще перестала как-либо двигаться, боясь быть обнаруженной.

– По машинам. Пора выдвигаться.

Через несколько минут мы тронулись, и на моем лице появилась глупая улыбка.

Я смогла! Смогла!

Глава 21

Эта самая ужасная дорога в моей жизни.

У меня не только затекло всё тело, но отбила себе всю задницу. Как и говорил Гидеон, то они не сделали ни единой остановки. Кажется, под конец пути я тихо хныкала, молясь, чтобы мы уже остановились.

Чтобы хоть как-то себя занять, я взяла одну из коробок открыла её, увидев перед собой стопку бумаг. В другой оказалось тоже самое.

Спустя двадцать минут поняла, какая именно содержится информация в этих бумагах.

Вся жизнь каждого жителя сектора. Буквально два или три листа приходится на человека, где подробно описано, кем он будет, уже сформирован круг его общения и прочее. Тут даже есть те, кто ещё не родился, но должен появиться на свет в ближайшее время! В их имени пока стоит буква Х, как и в генетических заболеваниях и способностях, потому что это пока неизвестно.

Эти листы немного отличаются от тех, которые выдают при рождении. Внизу везде есть пометки, а в моем такой нет. Например:

" Следует наблюдать первое время, особенно в подростковом возрасте, потому что отец девочки в свое время присоединился к отступникам. В случае малейшего подозрения или угрозы – незамедлительно уничтожить".

"Использовать в эксперименте Х217 в случае положительной реакции по программе "предначертанные". Постоянное наблюдение и контроль".

"Уничтожить?"

Последняя запись сделана на том листе, где через два месяца по предварительным данным у семейства Хопкинс должен родиться сын.

Боже…

Мальчик ещё не появился, а они уже хотят его убить. И из-за чего? Никакой информации более здесь не написано.

Наши судьбы, наши жизни и правда находятся в руках нескольких людей. Таких же самых обычных смертных! Ни какой-то программы, которая действительно умеет предсказывать будущее, а всего лишь кучке людей, которые возомнили себя… богами?

Я убрала всю эту информацию обратно в коробки. Откуда у них это? И зачем это нужно вести в другое сопротивление?

Сейчас мне хочется лично задать все вопросы Алексе Браун, чтобы понять. Зачем? Зачем всё это? И что ещё за проект по поводу предначертанных? Я думала их просто убивают. Но видимо это не так.

Примерно через десять минут фургон начал замедляться, а ещё через минуту окончательно остановился.

Я встала в полный рост, вылезая из-за стопок коробок, и подошла к дверям, ожидая, когда они откроются.

Послышались шаги и голоса.

Выдохнула и на лицо натянула улыбку, уже представляя реакцию парня.

Секунда, две, три и на четвертой дверцы фургона открыли, где я тут же встретилась с глазами Гидеона. Он оказался прямо напротив, чуть дальше него Кори, а по бокам Ной и Вильдо. Других не видать.

– Какого…?! – выразился Кори, увидев меня и его рука с винтовкой рефлекторно дернулась. – Кьяра? Что ты здесь делаешь?

– Решила прокатиться с вами, – ответила я Кори, продолжая смотреть на Гидеона.

Его глаза прищурены, а сам взгляд не обещает ничего хорошего. Кажется, он пытается испепелить меня на месте.

– Оставьте нас ненадолго, – проговорил он.

Ной и Вильдо переглянулись между собой, а Кори подошел к Гидеону и положил руку ему на плечо.

– Может…

– Оставьте.

Кори мельком ещё раз взглянул на меня, а потом ушел, а следом за ним остальные парни.

Я спрыгнула на землю и подошла к предначертанному, скрещивая руки на груди.

Смотрю ему в глаза, ожидая его реакции, потому что Гидеон продолжает молчать и стоять на месте.

Что он будет делать? Ругаться? Затащит обратно в машину и велит увезти? Что?

– Ты ослушалась.

Выгнула бровь на эти его слова.

– Да? Я и не говорила, что буду слушать тебя. Я поступила, как посчитала нужным.

Гидеон шумно выдохнул и в следующее мгновенье оказался прямо передо мной.

– Из тебя вышел бы плохой страж, – его дыхание шевельнуло прядку волос, и он проследил за ней, обратив внимание только сейчас на цвет моих волос.

– Как хорошо, что я уже не собираюсь им становиться, да? – спросила я, понимая, что между нашими лицами не более десяти сантиметров.

Мы встретились взглядами, и окружающий мир словно замер. Внезапно, шум и суета вокруг стали беззвучными, и только наши глаза пронзительно продолжили смотреть друг в друга. В чарующей прохладе момента мы поняли, что произошло что-то необъяснимое, словно между нами состоялся немой диалог.

Я четко представила, как Гидеон рукой притягивает меня за затылок, и наши губы сливаются в резком и неожиданном поцелуе, как я пальцами впиваюсь в его кофту и поддаюсь на встречу.

Всё это отразилось в наших глазах, то, что произошло в мыслях, но не произойдет в реальности.

Я испугалась этого странного момента, нервно сглотнула и отшатнулась назад.

Гидеон схватил меня за локоть, наверное, чтобы я не споткнулась или просто придержать, но мой мозг расценил это прикосновение, как угрозу, поэтому я среагировала рефлекторно. Вырвалась и ударила его в плечо свободной рукой, которую парень тут же схватил, вновь потянув на себя.

Ногой попыталась сделать ему подсечку, но тоже была остановлена, поэтому локтем зарядила по его левой брови. Следом оттолкнула от себя, тяжело дыша.

– Кьяра, хватит! – крикнул Гидеон, тоже тяжело дыша.

Что сейчас такое произошло?

Я мотнула головой и сделала ещё два шага от него, а парень дотронулся пальцами до брови, из которой течет кровь.

Кто-то начал хлопать в ладоши. Мы с Гидеоном одновременно посмотрели в сторону, откуда раздался звук.

Женщина лет тридцати стоит, улыбаясь нам, и хлопает в ладоши. Она высокая, стройная, одета в военную форму, и у неё имеется шрам на половину лица.

– Приятно видеть, что не каждая девушка падает в твои объятия, Гидеон, – говорит женщина. – Кто это? Ты даже не заметил моего появления.

– Это… Кьяра, – после секундной заминки представил Гидеон меня ей.

Женщина приблизилась ко мне, заведя руки за спину, и осмотрела с головы до ног.

– Сабрина. Руководитель этого сопротивления. А ты, Кьяра, новенькая в отряде Гидеона?

– Да, – ответила я, кинув быстрый взгляд на парня.

– Хм… Гидеон обычно не берет новеньких. Видимо, ты его очень впечатлила, Кьяра.

– Ты даже не представляешь как, Сабрина, – отозвался парень и вернул себе привычное выражение лица. – Кори сказал тебе прийти сюда?

– Да. Ты всегда был догадливым.

Женщина с улыбкой посмотрела на парня, а после перевела взгляд на фургон.

– Здесь всё?

– Да.

– Отлично. Тогда мои люди этим займутся, а вы пока можете пройти и отдохнуть, – Сабрина махнула рукой, и из-за ближайшего дерева вышел мужчина. – Тод вас проводит.

– Иди за мной, – проговорил Гидеон, проходя мимо меня, а я закатила глаза. Как будто у меня есть здесь выбор.

Интересно… Только сейчас обратила внимание на окружающую обстановку вокруг. Мы в лесу. Он чуть более густой, чем тот, в котором были до этого. Однако, проехать автомобилям сюда это никак не помешало.

Тод повел нас ещё дальше в чащу, и сейчас я стала замечать других людей. Их здесь много, они практически сливаются с окружающей растительностью. Все вооружены.

Как я их не могла не заметить?

– Это мастерство всех людей Сабрины, – ответил Гидеон, видя моё выражение лица, – они подстраиваются под обстоятельства и окружающую обстановку, поэтому ты их сразу и не заметила.

– Куда мы идем?

Я не вижу здесь ничего похожего на то, чтобы спуститься под землю.

– Туда, где тебе не стоит находиться.

– Ты бы не смог меня держать вечно…

– Лучше молчи, – Гидеон схватил меня за локоть, сжимая его до боли, – молчи, Кьяра. Не говори никому, что ты бывший страж и не говори, как попала к Джонатану.

– Почему? – Тод ушел вперед, поэтому Гидеон специально замедлился.

– Потому что Сабрина ненавидит всех стражей и всё, что с ними связано. Полтора года назад её десятилетнюю дочь забрал один из секторов. Они не убили её, а оставили в живых. Для экспериментов.

– И что с ней случилось?

– Не знаю. Это никому неизвестно.

– Что будет, если Сабрина узнает, кто я?

– Вернее, кем ты больше не являешься. Вероятно, убьет.

Отлично. Есть ли хоть кто-то, кто не желает меня убить?

Тод остановился и оглянулся, а Гидеон отпустил меня и отошел на шаг.

Оставшиеся десять минут мы шли пешком. Я всё думала, что Тод укажет рукой на какой-нибудь камень или листву, где находится тайный проход, но он остановился на большой поляне, окруженной лесом со всех сторон.

– Мы свернули не туда и прошли вход?

– Нет, – в унисон ответили Тод и Гидеон, а первый продолжил, – мы пришли.

Я нахмурилась, не понимая.

Мужчина приблизился к Гидеону и что-то вколол ему в шею!

Шарахнулась в сторону, видя, что он направился ко мне.

– Тод, дай мне. Она бывает несколько… непредсказуемой, – кажется, он опять хотел сказать другое слово.

Мужчина пожал плечами и протянул такой же маленький шприц Гидеону.

– Что там?

– Узнаешь через минуту.

– Сначала скажи.

– Это поможет тебе увидеть, Кьяра.

– Галлюцинации?

Он не ответил, подойдя ко мне.

– Позволишь?

Ладно, если бы это было опасно, то Гидеон бы не позволил вколоть это сначала себе, поэтому выдала кивок и убрала руку, которой до этого прикрывалась.

Гидеон убрал волосы от шеи, заправляя их мне за ухо, после положил руку на шею, а другой сделал укол, от которого я слегка поморщилась.

– Что должно произойти? – спросила, не замечая каких-либо изменений.

– Подожди немного.

Сначала ничего не происходило. Я просто пялилась на Тода и Гидеона, пытаясь понять, что они видят. А потом…

Наверное, мне и правда вкололи наркотик. Потому что я увидела несколько зданий в том месте, где секунду назад было лишь поле. А ещё силовое поле, которое защищает их. Оно слабо мерцает, но это видно.

По территории вокруг ходят люди, есть даже те, кто передвигается на… мобилях! Они переговариваются между собой, но мне не слышно их. Почему их не слышно?!

Я потерла глаза, думая, что это мираж, но видение никуда не исчезло.

– Что это?

– Ещё одно сопротивление.

– Но… как?

– Идем, – это сказал Тод.

– Пойдем, – Гидеон стал объяснять по пути. – Это силовое поле, которое без специальной сыворотки можно обнаружить лишь на ощупь. Оно защищает территорию лучше, чем стены сектора. Оно не только скрывает то, что находится внутри, но и заглушает все звуки. Идеальное укрытие и практически находится у правительства под носом.

– Но как же патрули? Допустим, стражи, которые случайно наткнутся на невидимую преграду?

– Территория вокруг просматривается множеством камер, поэтому как только стражи приближаются сюда, то их либо отвлекают и уводят в другое место… либо действуют более радикально.

– Убивают, – догадалась я.

– Верно.

– А как же скаймеры?

– Поле создает защиту и от них. По скаймерам не определить даже с помощью тепловизора есть ли здесь что-то.

– Кто это создал?

– Мой отец, – раздался голос сзади.

Сабрина вместе с двумя своими людьми уже догнала нас, когда мы остановились напротив силового поля.

– Впечатляет, да? А ведь раньше он был одним из лучших ученых правительства… Но они решили избавиться от него. Думаю, если бы сектора знали, чего мы достигли за это время, то искусали бы себе все локти.

Женщина рассмеялась, хотя мне это смешным не показалось.

Она прошла вперед и поднесла руку к полю, и тут же под её ладонью высветился экран, который затребовал код доступа.

– Поле реагируют только на его жителей, данные которых уже внесены, поэтому чужаки, даже если и подсмотрят код, не смогут попасть внутрь, – пояснила женщина, набрав комбинацию из пятизначного числа. – Прошу.

Поле исчезло на некоторое время, чтобы мы зашли.

Тут же я услышала голоса других людей, звуки мобилей и другой шум. На нас стали поглядывать, но не очень удивленно. Видно, что гости здесь бывают часто.

– Добро пожаловать в Оазис.

– Оазис?

– Да. Этот проект так назвал отец.

Сабрина двинулась к самому большому трехэтажному зданию, и мы за ней. Тод остался за пределами поля, давая указания, куда девать коробки с информацией. Кстати, нужно про последнее подробнее узнать у Гидеона, как будет возможность.

Это сопротивление отличается от предыдущего. Не только местоположением, строением, но и людьми. Здесь они приближены… к людям в секторах. Одинаковая одежда, преимущественно военная. Выражение лиц тоже отличается, в основном спокойное, лишенное каких-либо эмоций.

Да… Здесь мне нравится меньше.

Возможно, это лишь первое мнение.

Внутри здание оказалось таким же просторным, как и выглядит снаружи. Людей ещё больше, чем снаружи. Все чем-то заняты.

– Эй! – внимание привлек Кори, который помахал рукой и трусцой подбежал к нам. – Все живы?

При заданном вопросе он перевел взгляд с меня на Гидеона и обратно.

– Полагаю, Кьяра его бы уделала, – отозвалась Сабрина, а Кори улыбнулся. – Смотрю, других уже нет. Все разместились?

– Да.

– Вам помочь или сами справитесь? – спросила женщина, глядя на меня и предначертанного.

– Сами.

– Хорошо. Потом загляни ко мне в кабинет, Гид.

Сабрина ушла, и Гидеон прищурился, оглядывая обстановку вокруг.

– Будь на чеку, – сказал он парню, на что тот сразу же стал собранным.

– Ты не доверяешь Сабрине?

– Не здесь. Пойдем.

Не спрашивая меня, Гидеон посчитал нужным вновь схватить за локоть и повести в сторону лестницы.

– Я могу и сама идти! – прошипела я и постаралась вырваться. Не тут-то было!

– Не можешь.

– Могу!

– Просто иди и молчи, – сквозь зубы проговорил он.

Кажется, кто-то понемногу теряет терпение. Не буду его злить. Пока.

По широкой лестнице мы поднялись на второй этаж и завернули в просторный светлый, благодаря большим окнам, коридор. Наверное, тут располагаются жилые комнаты для части людей.

Мы прошли практически в самую глубь, остановившись напротив двери под номером 212, куда Гидеон тут же втолкнул меня и захлопнул дверь за собой.

– Что ты делаешь?!

– Что я делаю?! А ты, Кьяра? Что делаешь ты?! Какого чёрта ты вообще оказалась в том фургоне?

– Я тебе уже сказала, что больше не могла находиться в том месте, Гидеон. Я страж, вернее… бывший страж, поэтому могу защитить себя. И я это тебе докажу.

На мои слова он усмехнулся и покачал головой.

– Ты не понимаешь.

– Не понимаю? Ты запер меня, словно птицу в клетке, для того, чтобы обезопасить себя. Чтобы со мной ничего не случилось, иначе случится с тобой! Ты полагал, что такое будущее меня устроит? Ответ – нет. К тому же мне нужно придумать, как вытащить родителей. Сидя взаперти, я это сделать не смогу.

– Ты не будешь их вытаскивать. Это слишком опасно.

– Я забыла слово "опасно" после того, как встретила тебя, потому что вся моя жизнь перевернулась с ног на голову, она вся стала "опасной".

Понимаю, что являюсь грузом для Гидеона, как и он для меня. Но проблемы нужно решать, а не прятать их в укромное место, именно так парень и поступил. Спрятал меня.

Гидеон даже не пытался разобраться с нашей "связью". Я же нашла в старой книге информацию, подтверждающую слова родителей. Мы могли бы развивать эту связь, научиться чувствовать друг друга и нечто подобное. Да, я тоже от этого не в восторге, но раз нет другого выхода, то стоит приспосабливаться к настоящему. А Гидеон же просто… избегает всего случившегося.

– Через час будет ужин. Я зайду за тобой, а до тех пор оставайся в комнате. Полагаю, ты устала после стольких часов в фургоне.

Бесит, что он постоянно командует.

Я никак не среагировала на его слова, и парень вышел, закрыв за собой дверь.

Можно было бы поступить назло ему и выйти, но не буду так делать. Мне здесь не особо нравится, чувство, словно попала обратно в сектор, поэтому прислушаюсь к нему.

Опустилась на край кровати и решила включить свой браслет обратно. Всё равно, Гидеон наверняка уже доложил Джонатану, где я.

Через пятнадцать минут вколола себе дозу инсулина и откинулась на подушки, смотря на точно такой же цвет потолка, как был у меня в секторе-комнате.

Глава 22

Гидеон зашел за мной минута в минуту, как и обещал.

– Пойдем. Постарайся по возможности не говорить с незнакомыми.

– То есть со всеми, кто здесь находится, кроме отряда.

– Да.

– Что происходит?

– Я ещё не понял.

Не нравятся мне слова Гидеона, как и его интонация, когда он это произнес.

Столовая оказалась на первом этаже с противоположного конца от главного входа.

Я набрала всякой еды себе на поднос, потому что не ела с самого утра и ужасно проголодалась.

– Глазам своим поверить не могу, что ты здесь, – произнесла Аника, когда я опустилась на лавочку напротив. Гидеон ещё набирает себе еды. – Какое наказание он для тебя придумал?

– С чего ты решила, что будет наказание, Аника? – поинтересовалась я и оторвала кусочек булочки.

– Гидеон не терпит не послушания, – ответил мне за девушку Вильдо.

– Да. Наказание – всегда есть, – подтвердила Мэй, – у меня это было три дня подряд охранять одного урода, – она передернулась. Видно, неприятные воспоминания.

– А я неделю подряд начинал с патруля всей территории сопротивления, – поделился Ной, – более бессмысленного занятия в жизни не делал.

– Так что… последствия есть всегда, Кьяра.

– Понимаю, Аника.

Полагаю, максимальное, что он мне сделает – запрет в комнату на месяц или два. Но другим это знать необязательно, ведь они не поймут, потому что не знают всей правды.

Только Джонатан и Кори знают, кто мы с Гидеоном друг другу. Возможно, и Аника. Для других я лишь очередной страж, который узнал важную информацию для сопротивления и решил присоединиться к отступникам. А не выпускал меня Гидеон за пределы сопротивления по той причине, что я ещё недостаточно опытна.

Когда Гидеон опустился за стол, то воцарилась на некоторое время тишина. Потом Кори, видимо, решил разрядить обстановку, заведя беседу.

– Будем выдвигаться завтра на рассвете?

– Да.

– Что интересного рассказала Сабрина? Стражи часто заходят сюда.

– Ничего нового. Все такая же информация, которую мы получаем по почте.

– В этот раз все здесь выглядят какими-то… – Кори задумался, чтобы подобрать правильное слово.

– Напряженными, – подсказала ему Аника.

– Точно, детка. Вы тоже это заметили?

Ответом ему послужил синхронный кивок всех присутствующих за этим столом, за исключением меня.

– Неужели, так переживают за то, что будет?

– А что будет? – спросила я, и Кори усмехнулся на мои слова.

– Так и знал, что ты это спросишь! Откроется правда, которую мы все так долго ждали.

– Джонатан говорил, что людям ещё рано всё узнавать.

– Возможно, самое время, – пробормотал Вильдо, утыкаясь после этих слов к себе в тарелку.

Конечно, никто мне ничего больше не пояснил. Ну, и ладно! Сама узнаю рано или поздно.

Больше за ужином ни о чем серьезном мы не говорили. Ребята обсуждали небольшое мероприятие по возвращению обратно, которое проводится каждый год. Они отмечают независимость от правительства и собираются все выпить на территории сопротивления. Мне рассказали, что организатором-прародителем является Джонатан, но как-то с трудом в это верится. Серьезный Джонатан не представляется в моих глазах тусовщиком, хотя там, судя по описанию, будет именно тусовка с алкоголем. Меня тоже пригласили.

После ужина я вернулась в комнату, потому что Гидеон сказал так поступить. Возможно, я бы не послушалась его и с удовольствием походила бы здесь, чтобы осмотреть это место, но весь его вид буквально говорил о том, что в данном вопросе лучше не спорить. Поэтому в данный момент я сижу на точно такой же кровати, которая была и в другом сопротивлении, и смотрю на пустую стену.

По пути в комнату, куда вызвался проводить Гидеон, потому что его оказалась напротив, я узнала, что за информация в ящиках.

– Раз ты это спрашиваешь, то уже знаешь ответ, – догадался он.

– Знаю. Но не понимаю зачем это привозить сюда? И откуда у вас это?

– Это частица плана Джонатана, Кьяра. Как ты думаешь хранится вся информация? Виртуально?

– Да.

– Нет. Вся информация, касаемо людей и их будущего в основном хранится в бумажном виде, чтобы это никак не смогли украсть или взломать.

– Но вы смогли это сделать.

– Да, но это лишь малая часть. Недостаточно. И то нам повезло. Думаю, после этого моя мать уничтожит старый тайник и всех людей, которые допустили утечку, – я не подала вида, что удивилась информации, которой решил поделиться Гидеон. – Джонатан посчитал, что у Сабрины будет безопаснее.

– А ты, что думаешь?

– Что мы допускаем ошибку, – между бровями у него появилась складка.

В тот момент разговор был закончен, потому что мы дошли до комнаты.

Я расстелила и заправила постель, сняла с себя верхнюю одежду, оставшись только в нижнем белье, и легла, чтобы теперь пялиться в потолок.

Как можно хранить такую важную информацию на бумаге? А если что-то случится? Пожар? Тогда лучше пусть она будет уничтожена, чем достанется не в те руки. Видимо, так считает Алекса. Сколько всего таких тайников? Пять? Десять? Сто?

Я прикрыла глаза, расслабляясь и обдумывая сегодняшний день. Получилось. У меня получилось покинуть пределы сектора. Надеюсь, теперь Гидеон поймет, что меня бесполезно прятать. Я все равно попробую выбраться.

***

Первым, что почувствовала, ещё не открывая глаза, как кто-то закрыл мне рот ладонью.

Я дернулась, одновременно с этим распахивая глаза, и попыталась локтем нанести удар. Видимо, человек это предвидел, потому что я ударила воздух.

– Тихо! – прошептал… Гидеон?

Дернулась ещё раз, а потом встретилась с ним взглядом.

"Тихо", – повторил одними губами.

Кивнула, и он отпустил меня.

– Одевайся.

– Что происходит? – шепотом спросила у него, начав быстро натягивать на себя одежду.

– Нам нужно уходить отсюда. Думаю, Сабрина сдала нас правлению, и его люди скоро будут здесь.

Собралась за считанные секунды, не задавая лишние вопросы. Всё потом.

– Какое оружие у тебя с собой?

– Только нож.

Парень кивнул и достал из-за пояса пистолет, который протянул мне.

– Если понадобится – стреляй. Сомневаешься – всё равно стреляй. Держишься строго за мной. Всё понятно? – кивнула и сразу сняла оружие с предохранителя.

Гидеон сначала приоткрыл дверь, проверяя всё ли чисто, и после вышел, а я следом за ним.

Очень тихо. Сколько сейчас времени?

Я взглянула на браслет, часы которого показывают начала третьего ночи.

Не вижу лица Гидеона сейчас, но думаю, что он сосредоточен на органах чувств. Прислушивается к окружающим звукам, чтобы понять, когда можно двигаться.

Он поднимает руку вверх, заставляя меня тем самым замереть. Проходит одиннадцать секунд, и мы продолжаем идти вперед.

Сонливость вмиг испарилась.

Мы проходим три коридора, и я понимаю, что главную лестницу прошли. Видно, через парадный вход нам не выйти. Оказываемся в более узком коридоре, и Гидеон увеличивает скорость шага. Я практически бесшумно бегу за ним.

Секунда! Парень дергает меня за руку и попутно открывает дверь в комнату, куда мы чуть ли не падаем. Бесшумно закрывает её и вновь поднимает руку, чтобы я не шевелилась. По ту сторону раздаются шаги.

– Зачем она только понадобилась ей ночью? – спрашивает один голос. Мужской.

– Не знаю. Ты же знаешь, что Сабрина уже не в первый раз отдает странные приказы, – отвечает ему другой.

– Да… Но это не может подождать до утра?

– Видимо, из-за новоприбывших гостей. Очень хотят пообщаться с девчонкой.

Они прошли мимо, уходя в ту сторону, откуда пришли мы.

О ком речь? Обо мне? Спустя четыре секунды Гидеон посмотрел на меня и махнул рукой, разрешая продолжить путь.

Мы вышли из этой комнаты, двинувшись дальше.

– У нас примерно три минуты прежде, чем они обнаружат твою пропажу. – Шепотом проговорил Гидеон. – Ещё две минуты уйдет на то, что они доложат об этом Сабрине и после она велит проверить им мою комнату. Когда и меня не увидят там, тогда… объявят тревогу. Мы должны покинуть это здание за пять минут, иначе все входы и выходы будут заблокированы и шанса уйти не будет.

– Где остальные?

– Должны быть уже возле силового поля.

Парень взглянул на свой браслет, чтобы проверить время, и ускорился.

Мы успели преодолеть ещё три коридора, но остановились перед спуском на лестницу, потому что там послышались шаги.

– Держись позади, – повторил Гидеон и стал ждать подходящего момента.

Он убрал пистолет за пояс, оставшись без оружия. Только обезвредить, а не убить.

Я сжимаю кулаки, тоже готовясь к бою. Сколько их там? Судя по звуку шагов, то точно не двое.

Проходит пару секунд, и когда они уже собираются повернуть сюда, то Гидеон выходит первым, практически сразу же вырубая его с первого удара. Тот устоял на ногах лишь рефлекторно, потому что уже через мгновенье делает шаг назад и… падает.

Когда второй тянется за оружием, а третий за рацией, то Гидеон успевают перехватить его руку, ударив ногой другого.

Я хочу ему помочь, но понимаю, что только буду мешаться, поэтому… замечаю у того, кто уже без сознания, шокер. Подбегаю и достаю его в тот момент, когда Гидеон вырубает одного из оставшихся.

Стреляю из шокера в последнего, когда тот уже достал пистолет.

Он дергается и падает на пол.

– Идем! – уже обычным голосом говорит парень.

На лестнице уже побежали.

Если освещение до этого было приглушено и даже не везде горело, то стоило нам оказаться на первом этаже, везде стало светло, как днем. Прозвучала сигнализация.

– Быстрее!

Гидеон рванул в сторону запасного выхода отсюда, а я увидела, как гигантские створки на окнах начали медленно опускаться.

Не успеем…!

Охраны пока не видно, но это лишь вопрос времени.

Я рванула изо всех сил, стараясь сфокусироваться только на выходе. Раздался выстрел.

– Не останавливайся! – приказал Гидеон, не оглядываясь, но точно слыша меня и моё спершее дыхание.

Не оглядываюсь, но понимаю, что нас преследуют. Слышу множество шагов и криков.

– … их нужно остановить, а не убить! – ну, хоть что-то радует.

Следующий выстрел раздается где-то совсем рядом. Видимо, ранить нас можно.

Вижу, как створки опускаются совсем низко, но Гидеон продолжает к ним бежать. Не успеем ведь…

Парень резко останавливается, берет в руки винтовку, которая висела до этого у него на плече и, крича мне, стреляет:

– Беги!

Его пуля попадает в механизм створки, и она со скрипом останавливается.

Я бегу, опережая Гидеона, и меньше чем через минуту оказываюсь на улице.

Куда дальше?

Дыхание прерывистое и спертое, а сердце сильно колотится.

Местность мне совершенна незнакома. Я не вижу ни машин, ни людей, только то, как в других зданиях постепенно включается свет. Плохой знак.

Слышу ещё один выстрел и через несколько секунд створка с шумом опускается, но Гидеон успевает проскочить в последний момент.

– Это их задержит, но ненадолго, – его глаза осматривают окружающую обстановку. Он точно видит больше меня, – Кори уже должен быть возле силового поля.

Парень вешает винтовку обратно к себе на плечо и говорит, чтобы я следовала за ним. Как будто у меня есть выбор…

Бегом мы добираемся до амбара, и Гидеон опять велит мне ждать его снаружи, но я отрицательно качаю головой.

– Понимаешь, если тебя случайно подстрелят, то умрем мы оба. Нам никто не поможет.

– Я иду с тобой, – настаиваю на своем, и он тихо ругается, однако соглашается.

– Внутри семь человек. Все вооружены… – когда он прислушивается, то его взгляд упирается в землю, чтобы сосредоточиться, – двое возле левой стены, ближе всех к выходу. Оставшиеся пятеро рассредоточены по всей территории, сложно определить, где они именно. Я захожу первым, ты за мной.

Хорошо. Это лишь подумала, доставая пистолет, который ранее дал Гидеон. Мне нужно их только ранить.

Следующие пять минут были самыми быстрыми и одновременно долгими в моей жизни.

Гидеон зашел первым, как и говорил, и практически сразу застрелил двоих, убив их. Когда пуля попадает в лоб, то у человека нет никаких шансов на спасение.

Зачем он их убил?!

Я замерла, не в силах пошевелиться и наблюдая, как из лба одного из убитых вытекает тонкая струйка крови. Все звуки отошли на задний план.

Почему нельзя было просто ранить?

Почувствовала сильный толчок в сторону и то, как меня схватили за руку куда-то затаскивая.

– …Кьяра, мать твою! – Гидеон взял моё лицо в свои ладони, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Зачем нужно было их убивать? – тихо спросила, слыша, как кто-то продолжает стрелять. В нас.

– Мы обсудим это позже, – пуля прострелила то за чем мы прячемся, и Гидеон дернул меня на себя так, что лицом я впечаталась в его грудь, – беги к любой машине.

Мой взгляд вновь метнулся к тому мужчине.

– Кьяра! Посмотри на меня. Посмотри.

Мои глаза встретились с его, в которых отразилась напуганная я. Какой только из меня страж…

– Беги. К. Машине. Всё остальное потом.

– Ладно.

Я убрала обратно пистолет, которым не смогу воспользоваться после увиденного, и приготовилась бежать.

Когда Гидеон сделал первый выстрел, то я рванула со всех ног, заметив внедорожник, который оказался ближе всех.

Град пуль посыпался со всех сторон. Сложно определить, где именно находятся стрелки.

Внедорожник оказался не только не запертым, но и с ключами в зажигании.

Я села на водительское место и завела его, после чего дала по газам, включив заднюю передачу. Сзади оказался другой автомобиль, в который я врезалась.

Подъехала к тому месту, где был Гидеон.

Он залез внутрь, и я вновь нажала на газ, выезжая из этого амбара.

Одна из пуль, пущенная нам вслед, выбила заднее стекло.

– Куда теперь? – спросила у него.

– Помнишь, откуда мы заходили сюда?

– Да.

– Нам туда.

Я метнула на него быстрый взгляд, видя, что Гидеон смотрит на главное здание, где уже поднимаются створки.

В зеркало заднего вида я увидела, как следом за нами выехало три автомобиля.

– У нас хвост.

– Езжай только вперед, – Гидеон пересел на заднее сиденье и снял винтовку с плеча.

– А если спереди будет какая-нибудь помеха?

– Сбивай.

Я почувствовала, как волна ужаса окатывает тело, мне нельзя паниковать, но понятия не имею, что буду делать, если на дорогу выскочат вооруженные люди.

Я вжала педаль газа еще сильнее и почувствовала, как машина ускоряется, а фары наших преследователей остаются позади.

Гидеон начал в них стрелять, как и они в нас!

Прибавила ещё газа, видя, как стрелка спидометра стала доходить до отметки сто десять километров!

В ушах начало звенеть, а сердце перешло бы в галоп, если бы не Гидеон.

Вздрогнула, потому что попали в зеркало бокового вида, но сжала руль только сильнее.

Ещё чуть-чуть.

– Как мы прорвемся через силовое поле?! – прокричала я.

– Кори должен будет его отключить. Если получится.

– Если получится?! А если нет? Мы разобьемся!

Он никак не прокомментировал мои слова.

Я увидела, как одна из машин преследователей начала вилять в разные стороны и… врезалась в ближайший столб, отчего почти тут же взорвалась!

Зазвучала сирена на всю территорию.

А вот и силовое поле.

– Гидеон? – отпустила ногу с газа. – Гидеон?!

– Кори! Давай!

Оно не исчезло, и я начала тормозить, а оставшиеся два автомобиля догонять нас.

Гидеон продолжил звать Кори, а я с другой стороны увидела, как начало исчезать поле.

Парень вернулся на переднее сиденье, оставив винтовку позади.

– Пули закончились. Кори!

– Готово! – послышалось на том конце.

Прибавила газа, видя, что преследователи нас догоняют. Я почувствовала удар сзади. Они врезались в нас ещё раз!

Я вдавила педаль газа в пол, несясь со всей скорости в поле.

– Кьяра, что ты делаешь? – не ответила. До поля осталось меньше двухсот метров. – Кьяра?!

Вцепилась руками в руль. Все словно замедлилось.

– …! – Гидеон ругнулся.

Либо мы разобьемся, либо нам повезет.

Когда до силового поля осталось чуть больше тридцати метров, я резко нажала на тормоз и выкрутила руль вправо, чувствуя, как машину начало заносить. Поймав нужный угол поворота, выжала сцепление и перенесла ногу обратно на педаль газа.

Секунда, две… и мы уже возле того места, где поле исчезло.

Автомобиль сзади затормозил, едва избежав столкновения, а мы выехали за пределы сопротивления.

– Закрывай, – раздался хриплый голос Гидеона.

– Выбрались? – спросил Кори.

– Да.

Я почувствовала на себе взгляд Гидеона, но проигнорировала его.

Да, это было рискованно, но что мне нужно было делать? Остановиться? Плавно изменить траекторию? Тогда бы они нас догнали.

– Куда дальше?

– Просто прямо.

Здесь уже нет никакого освещения, поэтому я включила дальний свет, видя, как дорога уходит во тьму негустого леса.

Глава 23

– Мы встретимся с Кори? Где они нас ждут?

– Мы разделимся, – Гидеон поморщился, – они в противоположной от нас стороне, как и Вильдо, Лукас и Ной. Было опасно собираться всем вместе. Если бы кого-то схватили, то поймали и остальных… Встретимся на нейтральной территории.

– Где она?

– В ста километрах отсюда.

Он вновь поморщился и схватился рукой за бок.

Присмотревшись, обнаружила у него кровь.

– У тебя кровь! Тебя ранили?

– Пустяки.

– Нет. Нужно остановиться и… обработать рану.

– Нет, Кьяра.

– Ты можешь умереть, Гидеон.

– Остановимся позже, пока просто езжай. Примерно через пару километров будет выезд на нормальную дорогу. Проедим пятьдесят километров, а там завернем, сократив путь и избежав преследования.

– Они будут преследовать?

– Наверняка. И не только они.

Я закусила нижнюю губу, обдумывая его слова. Гидеон прикрыл глаза.

Логично, что нас будут преследовать. Вероятно, где-то поблизости есть и стражи, которых послала Алекса. В том, что она в сговоре с Сабриной у меня нет никаких сомнений. Последняя вряд ли бы предала сопротивления, не будь у неё важной причины. Какой?

Её дочь. Алекса могла пообещать ей встречу с дочерью взамен на нас.

Я прибавила газу, так как дорога здесь улучшилась.

Взгляд вернулся к Гидеону, который стал учащенно дышать.

По времени мы ехали не больше часа, когда на приборной панели машины загорелся красный индикатор бензина, и она неожиданно начала дергаться… спустя несколько секунд остановилась.

Гидеон очнулся в этот момент.

– Кажется, закончился бензин, – сказала ему, понимая, что машина больше не заводится.

– Значит, идем пешком. Надо проверить багажник, есть ли здесь что-то полезное.

Как я из всех машин могла выбрать ту, в которой бензин был почти на нуле?

В рюкзак из внедорожника мы положили аптечку и ещё один пистолет. Там оказалось три батончика, которые мы съели с Гидеоном.

Парень по браслету отправил нашу локацию Кори и сообщил, что мы немного задержимся. По возможности, они нас встретят.

В тишине мы направились в лес, так как идти по дороге слишком приметно. Так мы сможем не только срезать путь, но и остаться незамеченными.

Правда, я не смогла долго молчать и уже через десять минут начала засыпать Гидеона всевозможными вопросами.

– Сабрина предала сопротивление из-за Алексы?

– Не знаю, но думаю, что да.

– Она могла пообещать ей вернуть дочь?

– Да. Взамен на нас, – как я и думала. – Самое забавное то, что мы сами на блюдечке преподнесли почти всю имеющуюся информацию о том, что правительство всех обманывает им же. Если Сабрина передаст им все, что у нас есть, то… Придется начинать сначала, – на последнем слове голос Гидеона сорвался. Парень споткнулся, и я схватила его за локоть. – Чёрт.

– Твоя рана, Гидеон. Её нужно обработать.

– Подожди минуту.

Он прислушался и пригляделся к окружающей обстановке, чтобы убедиться в безопасности.

– Давай остановимся там, – головой указал в сторону валунов и камней рядом с засыпанным входом в пещеру.

Гидеон опустился на один из камней и снял с плеча рюкзак, а после задрал футболку.

Его подстрелили в правый бок, чуть ниже ребер. Крови не очень много, но достаточно, чтобы через некоторое время, если не обработать рану, потерять сознание.

Из аптечки я достала бинты и обеззараживатель, после чего начала обрабатывать ранение, даже не задумываясь, почему сама это делаю. Гидеон тоже мог бы справиться.

– Пуля вышла насквозь и даже не задела органы. Тебе повезло, – сказала тихо, промывая рану.

– Да. Повезло, – эхом повторил он.

Я взглянула на часть тела, которая мне видна из-за того, что он приподнял футболку.

Оно не только спортивное, но и все в шрамах. Рядом с этим ранением есть шрам от пули, судя по следу. С противоположной стороны большая черта, которая досталась от ножа, недалеко от нее – совсем маленький шрам, который по форме похож на крест. На руках тоже есть напоминание о прежних ранениях.

Сколько раз ему так "везло"? Пять? Десять? Двадцать? Рано или поздно везение может закончиться и ранение окажется смертельным не только для него, но и для меня тоже.

– Готово, – сообщила ему, поднимаясь с колен.

– Спасибо. По глазам вижу, что ты хочешь что-то спросить, Кьяра. Я слушаю.

– Почему ты застрелил тех людей? Ведь им отдали приказ не убивать нас… Их можно было только ранить.

– Нет. Это послание Сабрине.

– Послание? Два трупа это послание? Два человека, которые всего лишь исполняли приказ, Гидеон?

– Именно.

Я стиснула зубы и сжала пальцы рук в кулаки, чтобы не ударить его. Как он может так рассуждать?! Чем тогда отступники отличаются от стражей? И те, и те убивают людей по приказу или по собственному праву, если посчитают нужным. Они отличаются только сторонами, за которые воют. Сначала я была на одной из них, после оказалась на другой, а сейчас не хочу быть ни на одной…

– Нам пора идти.

Я направилась в ту сторону, куда изначально говорил идти Гидеон. Парень остался позади, но уже вскоре догнал меня.

Следующие три часа мы не проронили ни слова.

В какой момент человек теряет человечность? Раньше я думала, что это происходит со временем, постепенно. Так мне казалось из-за взгляда отца, который при каждой нашей встрече все больше тускнел. Но пообщавшись с Гидеоном, я поняла, что это происходит резко, в один момент. Например, у Гидеона это случилось, когда он увидел смерть брата. Да, я помню тот взгляд… Такой никогда не забудешь. И сейчас, говоря с ним о смерти тех двух мужчин, в глазах Гидеона не промелькнуло ни капли сочувствия, жалости или сострадания. Лишь жестокость.

Глава 24

Из-за его ранения мы движемся недостаточно быстро. Кажется, это понимаю не только я, но и он, потому что парень постоянно оглядывается и прислушивается к окружающей обстановке. Меня пугает, если он вдруг скажет, что здесь есть кто-то поблизости. У нас почти не осталось пуль, лишь пару ножей, которые не очень-то и пригодятся в случае большого количества противников.

– Сколько мы прошли? – спросила у него.

– Недостаточно.

Я уже привыкла к таким его кратким ответам.

– Сделаем остановку? – аккуратно задала вопрос, ведь уже давно вижу, как он незаметно морщится из-за ходьбы. С его ранением привалы нужно делать чаще.

– Нет. Чем быстрее мы доберемся, тем лучше.

Ещё следующие полтора часа мы шли в таком же темпе, а после начали замедляться, так как силы у Гидеона стали быстро заканчиваться. Парень совсем побледнел, и я схватила его за руку, останавливая.

Гидеон пошатнулся, но на ногах устоял.

– Нам нужно сделать привал. Ты еле стоишь!

Он выдал кивок, слабый, но всё же это кивок.

Я усадила парня на ближайший из валунов и коснулась ладонью его лба.

– У тебя жар, – это плохо, ведь могло начаться заражение.

Открыв аптечку ещё раз, осмотрела её содержимое и ничего, кроме чистых бинтов не нашла. Ему срочно нужно в капсулу, но так как её поблизости нет, придется сменить только бинты. Хотя бы так.

Весь процесс занял не более десяти минут. Старые бинты за это время успели намокнуть от крови. Ощущение, что кровотечение вообще не останавливается. Но почему? Пуля не задела органы.

Я нахмурилась из-за своих соображений, мысленно стараясь найти ответ. Возможно, пуля, которая попала в Гидеона, была не совсем обычной и часть все ещё застряла в нем. Но я её осмотрела и никаких признаков отслоения не нашла.

– Тебе нужен отдых, Гидеон, – тихо сказала я, поднимая взгляд, – хотя бы полчаса.

– Хорошо. Полчаса можно.

Сидя всё на том же камне, парень облокотился о ствол дерева и прикрыл глаза.

Кажется, он даже задремал, а я принялась его рассматривать.

Да, сейчас я вижу больше внешнего сходства с его матерью и братом. Похожая форма носа и глаз. Даже есть россыпь веснушек, которая была у Листэра, практически находится в одном и том же месте.

Его губы слегка приоткрыты, лоб покрылся испариной, а пальцы рук иногда рефлекторно дергаются.

Ему что-нибудь снится в этот момент?

Я взяла в руки кусок лоскута и намочила его водой, но пока прикладывать ко лбу Гидеона не решилась. Полагаю, он тут же проснется и сразу пойдет дальше. Ему нужны силы, поэтому пусть поспит ещё немного.

Сама тоже облокотилась о ствол соседнего дерева и огляделась вокруг.

Тихо. Днем практически постоянно поют птицы, а ночью наступает тишина, лишь иногда слышно хищников. Нам везет, что они нам ещё не встретились.

Звезды здесь ещё ярче и кажутся ближе, чем в секторе. Красиво.

Я вдохнула прохладный воздух полной грудью и прикрыла глаза на несколько минут.

Резко я вспомнила одну важную деталь, про которую совсем забыла из-за ситуации. Инсулин! У меня его больше нет. Последнюю дозу я вколола где-то около девяти часов назад, значит у меня максимум времени до восьми или, если повезет, девяти утра!

Я приложила все ещё мокрый лоскут ко лбу Гидеона. Парень, стоило его только коснуться, резко схватил меня за кисть и потянул на себя так, что я чуть не завалилась на него. Удержала равновесие лишь благодаря руке, которой уперлась ему в грудь.

Мы тут же встретились взглядами.

Лучи от рассветного солнца блеснули в его глазах.

Моё дыхание участилось, а рука Гидеона крепче сжалась на моем запястье.

– Что ты делаешь? – спросил он, хотя я хотела задать тот же вопрос, даже уже рот приоткрыла.

– У тебя жар, – повторила ещё раз для него. – Решила приложить холодную ткань.

Вновь возникла тишина. Мы продолжили пялиться друг другу в глаза, так и не шевелясь, до тех пор, пока я не услышала какой-то звук.

Взгляд метнулся в ту сторону, откуда это прозвучало.

– Это филин, – сказал Гидеон, – полетел за добычей.

– Откуда ты знаешь, что именно за ней?

– Потому что в четырехсот метрах от нас пробежал грызун.

– Как ты определил, что это именно грызун? – я знаю, что те, кто обладает способностями способны различить человека от животного по звуку, например. Но вот, чтобы понять, какое именно животное, не считая его размеров, не знала такого.

– Это мышь, если быть точным, – парень повернул голову в ту сторону, – она пищит.

Снова замолчали, оба смотря в ту сторону. Мы словно стали ожидать, пока филин догонит и поймает бедную мышку. Хотя я всё равно ничего не услышу и не увижу. Наверное, последнюю мысль понял и Гидеон, который отпустил мою руку, говоря:

– Нам пора.

Спорить не стала. Вроде ему стало немного легче, или он старается не показывать боль.

Собрались за минуту и продолжили путь в том направлении, куда и шли изначально.

Окончательно рассвело за сорок пять минут.

Гидеон сверил наше местоположение по браслету и сообщил, что осталось ещё немного.

– Сабрина знала, где находится ваше укрытие? – задала очередной интересующий вопрос.

– Нет. Мы всегда встречались на нейтральной территории или на её, хотя она желала попасть в гости к Джонатану.

– Она знает, кто он?

– Нет, – парень качнул головой, – для неё и почти всех остальных отступников его имя Смит.

– Вы не доверяете даже своим, – заметила я, а Гидеон кинул на меня быстрый взгляд.

– Верно. Потому что даже свои, как это известно, Кьяра, могут предать.

Через двадцать минут Гидеон остановился, чтобы связаться с Кори, а я присела на ближайший пенек, мысленно отсчитывая, сколько у меня осталось времени из-за отсутствия инсулина.

Не более трех – трех с половиной часов. Дерьмо.

– Где вы? – услышала Гидеона. – Хорошо. Тогда мы идем к вам на встречу.

Я встала, закусив нижнюю губу, решая, сказать ему или нет. Что это изменит? Он мне этот шприц ниоткуда не достанет. Также, как и я его рану не исцелю чудесным образом.

Скажу позже.

– Далеко им до нас?

– Чуть меньше двух километров. Пойдем к ним на встречу.

Гидеон положил одну из рук себе на рану, поморщившись, а другой сжал рукоять пистолета.

– Идем.

Листва все ещё зеленая, но я знаю, что за пределами секторов, она начинает желтеть, когда наступает осень. Только в секторе её цвет поддерживается искусственным образом. Вообще в секторах всего два времени года, а не четыре. Лето и зима. Никогда не задумывалась, почему именно так.

Мы преодолели больше половины пути, а так никого и не видно.

Над нашими головами пролетела стая птиц в противоположную сторону.

– Журавли, – пробормотала я, вспоминая информацию из учебников.

– Что? – переспросил Гидеон.

– Это журавли. Перелетные птицы, – для чего-то пояснила я, наверняка он и так знает эту информацию, – летят на юг. Раньше говорили, что увидеть журавлей к удаче.

– Люди были суеверными.

– Всем нужно во что-то верить. Во что веришь ты, Гидеон?

– В собственные силы.

– И всё?

– И всё.

Исчерпывающе. Как и всегда.

– Они идут, – кивком головы Гидеон показал в сторону деревьев, откуда должны появиться члены его отряда.

Парень даже шаг увеличил. Я же чуть отстала.

Моё внимание привлекла тень, которая промелькнула среди деревьев.

Я стиснула рукоять пистолета и сняла его с предохранителя, собираясь позвать Гидеона, но приоткрыла лишь беззвучно рот, когда увидела в четырех метрах от себя Анну.

Мы с девушкой замерли, глядя друг другу в глаза. Когда мы с ней виделись в последний раз? Кажется, это было вечность назад. Когда я ещё была в их отряде, когда Льюис был жив…

Она не может быть здесь одна.

Последняя мысль дошла до меня слишком поздно, потому что я ощутила, как к моему затылку приставили дуло пистолета и тоже сняли его с предохранителя, судя по звуку. Это услышал и Гидеон. Парень среагировал моментально – повернулся на сто восемьдесят градусов и направил свое оружие прямо на меня, вернее, того, кто стоит следом.

Свободной рукой меня дернули назад, а знакомый голос практически прошептал в самое ухо:

– Удивлен, Рэдинс, – сказал Коул, – что это и правда оказалась ты. Я бы скорее подумал на Брайс, что она присоединится к отступникам. Характер у неё им под стать. Отдавай сюда оружие.

Его локоть сильнее сжал руку, которой держу пистолет.

– А ты без глупостей, – это он прокричал Гидеону, – я знаю, что ты меткий, но моя пуля долетит до Кьяры быстрее.

– Если она пострадает, я убью тебя, – проговорил Гидеон.

– Не успеешь, – усмехнулся Коул, а я поняла, что он знает про нашу с Гидеоном связь.

Неподалеку от Гидеона вышли двое – связанный Кори, которого ведет Мэдок, держа того на мушке.

У первого разбита губа и из неё течет кровь.

"Простите", – прошептал он.

Бывший командир встретился со мной взглядами, а после он перевел его на Гидеона.

– Опусти оружие.

Гидеон не пошевелился, всё ещё продолжая целиться в Коула.

Я знаю, что последний нервничает, хоть и пытается это скрыть. Его сердце быстро стучит, а указательный палец на моей руке периодически подрагивает.

Хм. Непохоже на него. Почему он нервничает? Боится, что Гидеон его всё-таки застрелит?

– Опусти, – повторил Мэдок. – Все твои люди из отряда у нас. Даже если и удастся убить одного из нас, то всё равно тебе не справится со всеми. – После этих слов из-за деревьев с разных сторон вышли бывшие члены моего отряда.

Анна, Зои, Джери. Не хватает только Дэниэла.

– Неожиданно, правда? – прошептал Коул. – Рада хотя бы встречи, Кьяра?

– Не могу сказать, потому что даже не вижу твоего лица.

– Пока достаточно и моего голоса, – он отобрал оружие, в которое я вцепилась перед этим из последних сил.

Анна избегает смотреть на меня. Вернее, она кидает взгляд, но он такой… словно девушка глядит на пустое место. А чего я ожидала?

– Повторяю в последний раз, – говорит Мэдок, – иначе я застрелю его. Нужны только вы вдвоем. Либо оба живые, либо мертвые.

– Тогда убейте нас, – спокойно отозвался Гидеон, смотря при этом на меня.

Возникла тишина, которая прерывается только тяжелым дыханием Кори.

Я поняла, почему Гидеон ничего не услышал. Их ровно шесть, как и должно было быть.

Вероятно, они перехватили Кори и остальных совсем неподалеку от нас, но на безопасном расстоянии, зная о способностях Гидеона. Всех, кроме Кори, они взяли в заложники поставили с ними Дэниэла и, возможно, кого-то ещё. А сами с парнем отправились к нам на встречу, избегая слишком открытых мест, откуда Гидеон мог бы их заметить.

Ещё Алекса рассказала им информацию о том, что мы предначертанные и нужны живыми. Иначе нас бы пристрелили, как только обнаружили.

Мои мысли отразились и во взгляде Гидеона. Он тоже всё понял.

Мэдок не убьет нас, даже если ему очень хочется. Он не ослушается приказа. Но капитан может убить всех членов отряда Гидеона.

– Как ты тогда сказал? – задал вопрос Мэдок, обращаясь к Гидеону. – Что у вас пятнадцать минут на принятие решения. Так вот… у тебя этих пятнадцати минут нет. Только пять секунд. Раз, два, три… – я посмотрела на Кори и дернулась, но Коул удержал меня на месте, – четыре…

– Хорошо.

Гидеон усмехнулся, а я облегченно выдохнула, прикрывая глаза, и уронил пистолет на землю.

– Свяжите его, – отдал приказ Мэдок, и к Гидеону подошел Джери, а девушки остались стоять на месте. – Только есть одно "но"…

На весь лес раздался оглушительный выстрел.

Я даже не вздрогнула, лишь осталась стоять, как вкопанная, смотря на то, что натворил Мэдок.

– Какого хрена?! – первой отмерла Зои.

Девушка рукой указала на упавшее тело мертвого Кори, которого застрелил бывший капитан.

– Он же сдался! – продолжила девушка. – Все сдались! Зачем ты его убил?

Я заставила себя моргнуть два раза, отвести взгляд от тела и взглянуть на Гидеона, чувствуя, как рука Коула напряглась.

Парень смотрит немигающим взглядом на своего уже мертвого друга, глаза которого остались открыты.

– Это за Серхио. Они его в прошлый раз не пощадили…

Мэдок продолжил что-то ещё говорить, но я больше ничего не услышала. Все звуки отошли на второй план.

Я увидела, как связанные руки Гидеона сжались в кулаки и почти тут же расслабились. Как напряглась его челюсть и как во взгляде появилось нечто такое, что ты понимаешь, что смерть неизбежна. Он не проронил ни слова, продолжая молчать.

Иногда молчание страшнее тысячи слов.

Гидеон опустил глаза.

Я увидела, как хмурится Анна и тоже что-то говорит Мэдоку, указывая пальцем то на меня, то на предначертанного.

Коул за спиной молчит.

Кори…

В момент смерти Серхио я мало, что ощутила, хотя и была с ним знакома ни один год.

А здесь… Я знала Кори немногим больше месяца, но кажется, впервые отважилась бы на убийство, лишь бы вернуть его к жизни. Я бы убила Мэдок, если это могло его спасти. Ещё тогда в поезде… Нужно было это сделать. Или сейчас… Как-нибудь выхватить пистолет у Коула и выстрелить в него. Но это невозможно. Я просто продолжаю стоять на месте, а Кори уже никак не вернуть.

– …всё. Хватит! – Мэдок взмахнул рукой, останавливая Зои и Анну. – Спешу напомнить, что капитан – я. Поэтому мои приказы и действия не обговариваются. Нам пора. Возвращаемся.

– А что с ним? – задал вопрос Джери, имея в виду Кори.

– Оставим здесь.

Гидеона повели первым, следом за ним и Джери, пошел Мэдок, после девушки.

– Идем, Кьяра, – сказал мне Коул.

Прости нас, Кори. Прости, что оставляем здесь.

Я зажмурилась на доли секунд, чтобы убрать непрошенные слёзы и пошла рядом с Коулом вслед за остальными.

Глава 25

Взгляд Аники, когда мы вернулись и она не увидела Кори, стал таким… Я всё ещё не могу его описать. За несколько секунд её глаза потухли, изменились и стали такими, как было у Гидеона в момент потери брата.

Девушка интуитивно поняла, что это именно Мэдок убил его. Она кинулась на него, но была остановлена стражами, которых здесь оказалось в три раза больше.

– Я убью тебя!!! Слышишь?! Ты сдохнешь!

Аника стала вырываться из рук стражей, а её голос срываться.

– Вколите ей успокоительное, – сказал кто-то из стражей.

Неподалеку я увидела и Дэниэла, с которым переглянулась. Он быстро отвел взгляд в сторону, словно смотреть мне в глаза – это позор.

Так странно осознавать, что те, кто когда-то был для меня командой, теперь враги. Хотя… командой мы никогда не были, это нам не давалось, потому что почти каждый думал лишь о задании и о себе.

Бесчувственную Анику подхватили на руки и понесли туда, куда ведут и нас.

Мой взгляд вновь зацепился за спину Анны. Я ничего не чувствую. Если раньше всегда были отголоски эмоций, стоило только сосредоточиться на этом, то сейчас пустота. Как бы я хотела с ней поговорить, всё объяснить, но она даже не захочет слушать.

Мы шли среди деревьев не более пятнадцати минут, когда стали выходить к заброшенной трассе. Не могу сказать, где именно мы сейчас находимся. Судя по тому, как в некоторых местах заросла дорога, то далеко от всех секторов. Нам предстоит долгий путь.

Вдалеке видны автомобили.

– Нас повезут в сектор семьдесят один? – спросила у Коула, уверенная в этом. Наверняка, Алекса жаждет пообщаться с сыном.

–Конечно. А ты надеялась на что-то другое?

Я ничего не ответила.

Меня и Гидеона заставили залезть в фургон, где помимо нас разместился Мэдок, Коул и неизвестный страж.

Остальных рассадили по разным машинам.

Я уже и отвыкла от одежды стражей. Непривычно её видеть, как и их самих. Идеально чистая, нет ни пятнышка.

Что будет дальше? Зачем мы Алексе? Что делать?

На руках ограничитель, который просто так не снять, а сбегать с ним не вариант. Да и не получится устроить побег, когда с тебя не сводят глаз два стража, а окружают на десяток больше.

У меня нет никакого плана. Если нас доставят в сектор, то выбраться оттуда будет невозможно.

– Мэтт, обработай ему рану, – приказал Мэдок незнакомому стражу, указывая на Гидеона, – если он сдохнет по пути, то все будет зря.

Мэдок изменился. В нем прибавилось жестокости с нашей последний встречи. Или он всегда был таким, а я раньше просто этого не замечала?

Бывший капитан почувствовал мой взгляд и посмотрел, не произнося ни слова, но это и не требуется. Ненависть. Вот, что в его глазах. Наверняка, Мэдок винит меня в смерти Льюиса, думает, что я предала их. Но я не предавала. У меня не было выбора.

Прикрыв глаза и откинув голову назад, мыслями вернулась в прошлое, когда все было хорошо. Рэм… я всё ещё не знаю, как он среагировал на произошедшее. Винит ли себя, что согласился тогда помочь? Я увижу его, когда нас доставят в сектор?

Уже скоро узнаю, что с моими родителями. Хотя бы какой-то плюс.

Дорога по ощущениям оказалась долгой. Где-то через час сделали первую остановку, чтобы поменяться водителями и проверить окружающую обстановку на много километров отсюда.

Когда мы вновь тронулись, то проехали совсем немного, когда браслет на моей руке запищал.

Плохой знак.

Все четверо парней среагировали на звук.

– Кто с тобой пытается связаться? – задал неправильный вопрос Мэдок, а Гидеон сразу всё понял.

– Кьяра?

Дыхание стало рваным ещё пятнадцать минут назад, сейчас же появилась жажда.

– Мне нужен инсулин, – пробормотала я.

Мэдок и Коул вспомнили о том, что я была больным стражем и мне действительно нужен инсулин, чтобы не умереть.

– Где он? – задал вопрос бывший капитан.

– Его нет.

Я постаралась выровнять дыхание, видя, как в глазах Мэдока отразилось понимание. Если мне не вколоть инсулин, то я умру, соответственно, Гидеон тоже.

Он начал что-то говорить по наушнику, по-моему, даже связался с Алексой, но их голоса стали лишь шумом.

Гидеон может только испепелять меня взглядом. О, это тут никак не поможет.

– … ни у кого в машине нет инсулина? – различила я слова Коула.

– … сколько до ближайшего сектора?

– Семь километров.

– …да, я понял. Пусть кто-то из них вынесет шприц… да…

Тело стало очень тяжелым, как и веки, которые я прикрыла.

– Она не умрет, мисс Браун. Гидеон тоже.

Я бы не была в этом так уверена.

Мысли стали путаться, и я вспомнила все то, что когда-то мне говорили о моей болезни. Как именно всё будет происходить, если организм не получит дозу инсулина.

… Какое-то время организм сможет существовать на компенсаторных процессах и использовании резервов. Но с каждым часом работы в режиме максимум состояние будет ухудшаться… Из-за обезвоживания кровь начнет сгущаться… Ухудшится периферическое кровообращение, постепенно начнет происходить гипоксия клеток… Уровень лактата в крови повысится до критических значений… И в скором времени наступит летальный исход.

– … эй, Рэдинс, держись, – плеча коснулся Коул, – получишь ты свой инсулин через пятнадцать минут.

Боюсь, что у меня столько времени нет. Последнее я хотела сказать вслух, но не получилось этого сделать. Удалось только открыть глаза.

Фургон значительно прибавил скорость.

Пальцами рук вцепилась в сиденье, потому что с каждой минутой состоянии стало ухудшаться. Появилось головокружение.

Гидеон побледнел на вид. Дыхание так же участилось, судя по грудной клетке, которая слишком часто и быстро поднимается и опускается. Похоже, он чувствует тоже самое, что испытываю я в данный момент.

– …! – Мэдок ругнулся, глядя на нас двоих, и что-то ускоренно стал говорить в наушник. Переживает. Конечно, ведь он ещё раз может провалить задание.

Дышать становится всё труднее. Потею сильнее. Тело ломит.

Так долго без укола мой организм впервые.

Я облизнула пересохшие губы, пытаясь понять, сколько нам ещё ехать, но время будто растянулось.

Перед глазами резко потемнело. Я не почувствовала, как упала на пол, определила это по звуку и смене положения. Следом глаза закрылись.

Глава 26

Это нереальность, но и не сон тоже, так как я помню, что произошло.

Я потеряла сознание. В реальности что-то продолжает происходить, пока я… здесь.

Это улица с дорогой, которая уводит в густой туман, где стою я. Параллельно дороги растут небольшие деревья, между которыми стоят лавочки. Здесь никого, кроме меня.

Темно. Ни звезд, ни луны нет. Только одинокие фонари освещают хоть как-то это место.

Не зная, что делать и куда идти, направилась вперед.

Сложно определить, какая здесь температура, но мне кажется, что должно быть намного холоднее, чем есть на самом деле. Я хочу выдохнуть облачко пара и мне даже кажется, что вот-вот получится, но это обман.

Иду долго, но дорога не кончается. Даже пейзаж не меняется, словно он повторяется.

В реальности я ещё не умерла, знаю, это на подсознательном уровне. Значит, у меня ещё есть время.

Что с Гидеоном?

Только стоило о нем подумать, как впереди из-за тумана вышел сам парень.

– Почему ты не сказала про инсулин? – сразу же задал он вопрос, остановившись в трех шагах от меня.

– Тебя действий интересует только это? Неинтересно понять и узнать, где мы?

– Учитывая, что мы можем разговаривать, как это происходит во снах, то что-то связанное с ними. Если тебя не спасут, то мы умрем и тогда уже всё это будет неважно. Так что да, мне неинтересно. Ответь на вопрос, Кьяра.

– Чтобы ты изменил, если бы узнал, Гидеон? Ты сам был ранен. Я не могла помочь тебе с ранением, а ты мне с лекарством.

– Тебе нужно было оставаться в убежище, а не проворачивать побег, рисковать жизнью и всё остальное.

– Тогда тебе тоже, – я скрестила руки на груди, и мы уперлись друг в друга твердыми взглядами.

Отлично! Самое время, поиграть в гляделки.

Парень качнул головой.

– Хватит. Пока у нас выдалась возможность поговорить, то не стоит тратить время на препирательства.

– Согласна, – кивнула. – Есть идеи, зачем мы понадобились твоей матери?

– Я много знаю, но не это для неё сейчас является главным фактором. Любопытство, – Гидеон присел на лавку, рукой приглашая меня присоединиться, – ей интересны мы. – Отказываться не стала и села рядом. – Что мы умеем, есть ли какие-то ещё иные способности, насколько мы зависимы друг от друга. И как хорошо чувствуем другого, если одному угрожает опасность.

– Она… будет проводить эксперименты? – что-то подобное ранее я слышала, когда жила в секторе. Как одних предначертанных не стали сразу уничтожать, а решили проверить их. В конечном счете, их всё равно убили, перед этим продлив мучения на несколько месяцев.

– Вероятно.

– Есть идеи, как нам выбраться? – он промолчал. – Если мы туда попадем, то уже не выберемся, Гидеон…

– Нужно отключить изнутри всю систему безопасности сектора. Тогда вся защита, техника и мобили перестанут работать.

– Это нереально! – ахнула я. Стражам сложно попасть к мозгу программы. Нас даже на учения в то место не брали, когда проходили учения.

– Знаю, но это единственный способ, потому что Джонатан снаружи никак не сможет нам помочь.

– Нас запрут в камерах. Думаю, ты помнишь, что они из себя представляют, Гидеон, и как сложно из них выбраться.

– Помню.

Черты его лица ожесточились, брови сдвинулись.

Весь этот план звучит, как одна сплошная нереальность.

– Мы рано с тобой об этом говорим, – я махнула рукой, – возможно, мне вообще не успеют вколоть инсулин, и мы оба умрем. Тогда не будет никакого плана. Как ты здесь появился? Это же не сон.

– Когда ты потеряла сознание, то я продержался недолго и тоже отключился. Что было потом не знаю, но я почувствовал, как ты меня позвала… И оказался здесь.

– Значит, ещё и так работает наша связь.

В этом месте так тихо, что слышно лишь собственное дыхание. Нет ветра, листва на деревьях замерла, что немного непривычно видеть.

Я посмотрела на сидящего рядом Гидеона, замечая, как он пялится в одну точку. Ведь он сегодня потерял друга… Человека, с которым когда-то вместе сбежал из сектора. Того, с кем был знаком и его брат.

Мне вспомнились слова Кори о их связи, что они тоже чувствовали друг друга, как было у нас с Анной. Что испытал Гидеон?

Моя рука легла поверх его быстрее, чем я успела об этом подумать. Я легонько сжала её, заставляя его перевести свой взгляд на меня.

– Мне жаль, что Кори… убили. Он не заслуживал этого.

Я не умею утешать людей, не знаю, что нужно говорить в подобные моменты, потому что до этого никогда не сталкивалась с таким.

– Мэдок в данный момент ходячий труп, – его голос никак не изменился, выражая лишь спокойствие, – как минимум двое людей собираются его убить. Аника сделает это, как только появится возможность. Если по какой-то причине у неё не выйдет, то это сделаю я. Так что если что-то хочешь сказать своему капитана, Кьяра, самое время. Потом будет поздно.

– Он уже не мой капитан, Гидеон, – я нахмурилась, не понимая смысл его последней фразы. – И я осуждаю поступок Мэдока. Если бы была возможность исправить то, что случилось, я бы непременно сделала это.

– Ты бы убила его, чтобы спасти Кори?

Да.

Но я не успела ответить на этот вопрос, потому что Гидеон вдруг исчез, а это место стало мерцать, постепенно растворяясь.

Видимо, у них получилось достать вовремя инсулин. И мы не умрем в ближайшее время.

Глава 27

Нас доставили на территорию сектора днем, поэтому не привлекать внимание не получилось. Возможно, это и есть часть плана Алексы. Чтобы все на нас посмотрели, увидели неуловимого Гидеона, сына мисс Браун, ребенка, который когда-то присоединился к тем, кто угрожает обществу.

Правда, сейчас он уже не ребенок.

Автомобили остановили возле входа в здание алипса.

Когда нас вытащили из машин, то я сразу увидела Алексу Браун, стоящую на ступеньках и возвышающуюся над нами. Помимо неё там оказались и другие люди, в основном те, кто работает с ней. Сабрина оказалась там же. Видимо, она приехала незадолго до нас.

Аника пришла в себя, действие успокоительного закончилось, и девушка прожигает дыру в каждом, кого касается её взгляд. Другие осматриваются, ведь они давно не были в секторах, а кто-то вообще никогда.

Стражи стоят рядом с каждым из нас. Возле входа в алипс и на всей территории сектора их больше обычного. Неужели, они полагают, что мы сможем что-то сделать?

Алекса медленным взглядом обводит каждого из нас, не спеша спускаться. Последней она смотрит на сына и ухмыляется. В её глазах играет победный блеск, и затем женщина начинает медленно спускаться по ступенькам. За исключением стука её каблуков, нет никаких других посторонних звуков.

Ничто в позе Гидеона не выдает напряжение. Он спокойно смотрит на неё и выдерживает её взгляд.

Мисс Браун останавливается в четырех шагах от нас. Она изучает сына, запоминает каждую черту, смотрит на его одежду, обувь, прическу, шрамы, какие ей видны.

Её рука поднимается, кажется, она хочет прикоснуться к его щеке, но так и замирает в двух сантиметрах от Гидеона. Парень не шевелится.

– Ты больше похож на отца, – говорит женщина. – Листэр был больше похож на меня.

– Однако, это никак ему не помогло. Ты его убила.

Голос – полное спокойствие, но от этого наоборот только неспокойно. Напряжение вокруг них только вырастает, или мне кажется?

– Какое смелое заявление. Жаль, что оно ошибочное. Несмотря на ситуацию, я рада тебя видеть и надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

Мне захотелось рассмеяться от такого предложения! Что это? Игра на публику?

Всё-таки я не сдержала смешок, поэтому привлекла к себе внимание Алексы.

– Мисс Рэдинс, вас я тоже рада видеть и даже должна поблагодарить за то, что мы с сыном наконец встретились. Отчасти это ваша… заслуга, – кажется, она хотела произнести другое слово. "Вина", а не заслуга. – Идемте за мной. Нас ждет долгий разговор.

Коул взял меня под руку и заставил следовать за остальными.

Не знаю, что задумала Алекса, но эта показательная доброжелательность напрягает.

Уже поднимаясь по ступенькам, я заметила Нэлли, стоящую рядом с Сабриной и держащую её за руку. Пазл совпал в голове.

Алекса знала, чьей дочерью является Нэлли. Не знаю как, но она не просто так решила тогда дать нам то задание, чтобы мы доставили её сюда. Это был рычаг давления на Сабрину, которая и сдала команду Гидеона, чтобы вернуть дочь.

Через минуту я оказалась в холле алипса. Как давно здесь не была…

Мы привлекли внимание всех тех, кто сейчас работает. Некоторые начали переговариваться, смотря на Гидеона. Конечно, его портрет на стенде известен каждому.

Обводя толпу взглядом, на лестнице я увидела Рэма и по инерции сделала шаг вперед, но Коул придержал меня, не позволяя двинуться дальше.

Рэм тоже смотрит только на меня. Пальцы его рук напряглись и сильнее обхватили перила.

Я приоткрыла рот, словно собираясь что-то сказать, но закрыла его обратно, понимая, что это бесполезно. Во-первых, парень не услышит меня, а во-вторых, что скажу ему?

Вина. Вот, что я чувствую сейчас. Ещё сожаление, что не смогла всё тогда объяснить, а просто попросила довериться мне. Рэм дорог мне, как и Анна. Наверняка, он тоже винит меня… Как бы я хотела с ними объясниться! Как хотела бы вернуть то время, когда мы беззаботно смеялись и разговаривали. А всё это оказалось лишь бы страшным сном… Но ещё больше я хочу, чтобы они узнали правду, которую скрывает правление и Алекса.

Всё это пронеслось в моей голове за доли секунд и отразилось во взгляде, потому что Рэм первым отвел глаза в сторону, а потом и вовсе ушел, не желая на всё это смотреть.

– Ты причинила ему боль, – послышалось совсем тихо рядом.

Мэдок. Встал по другую сторону от меня.

– Возможно. Но я хотя бы не убивала безоружного человека, – выплюнула ему.

Это мои первые слова с момента, когда мы виделись в прошлый раз.

Его бровь приподнялась в удивлении.

– А ты изменилась, Рэдинс.

– Ты тоже.

Отвернулась, не желая продолжать этот разговор.

Как я могла к этому человеку только испытывать теплые чувства?

– Всех, кроме Гидеона и Кьяры проводите на второй этаж, – там находятся комнаты для допроса. Не камеры, поэтому не такое страшное место, – а их на двенадцатый этаж.

Там расположен её личный кабинет.

Нас разделили, как и сказала Алекса.

За всё время жизни в секторе в кабинете у Алексы я не была ни разу. Лишь проходила мимо, либо доходила до двери, чтобы передать сообщение или посылку от другого человека.

Нас сопроводили Мэдок, Коул и хромающий Бэн (да, урод тоже оказался здесь).

Кабинет мисс Браун оказался очень светлым, не только из-за окна, которое заменяет стену, но и белых оттенков. Всё белое. Этого цвета так много, что хочется зажмуриться.

Стук каблуков Алексы раздался позади.

Она обошла нас и присела на край собственного стола.

– Господа, оставьте нас наедине, – обратился лидер к своим стражникам.

– Но… Вы уверены, что это безопасно? – задал вопрос Мэдок.

– Конечно, – её губ коснулась снисходительная улыбка, – что они мне сделают, когда оба связаны? Тем более, я умею обращаться с оружием.

Мисс Браун демонстративно достала из футляра на столе маленький пистолет. Если быть точной, то Seecamp LWS 32 Auto. Таких в мире осталось всего три, и один из них у Алексы. Это очень старое оружие, которое было изобретено ещё до катастрофы.

У них не осталось выбора, кроме как послушать и выйти за порог кабинета.

Алекса положила пистолет на стол и взяла в руки пульт, на который нажала. Тут же стало темно, потому что на окна и дверь опустились железные затворы.

– Теперь нам никто не помешает. Присаживайтесь.

Мы остались стоять на месте. Она усмехнулась.

–Кто бы мог подумать, Гидеон, что у тебя окажется предначертанная, да? Что ты станешь уязвимым? – он никак не среагировал на её провокацию, поэтому женщина переключилась на меня. – Кьяра, если бы я узнала о том, что ты являешься его предначертанной раньше… намного раньше, то всё было бы по-другому. Жаль, что программа не умеет определять такие вещи.

– Вы хотели сказать "люди"? – поправила её.

– Гидеон решил и тебе рассказать сказку о том, что всё это заговор? И ты поверила в это?

– Ну, вы же боитесь, что поверят другие, значит, не такая и сказка.

Взгляд женщины резко изменился, ушла вся показная доброжелательность, а черты лица заострились.

– Всё то, что у вас было, вы и так передали Сабрине, поэтому… не понимаю, о чем речь?

– Ты уверена, что всё? – задал встречный вопрос Гидеон, а голова Алексы дернулась в его сторону.

– Ты блефуешь.

– Уверена?

Она не ответила, ведь не знает наверняка. Не может знать.

– Мы ведь можем с вами сотрудничать. Как сотрудничаем с Сабриной. Зачем доводить до крайности? – она вновь натянула улыбку. – В конце концов, ты мой сын, и я могу что-нибудь придумать. Сказать, что предначертанные не опасны, если они хотят помочь системе. Много чего могу.

– Например, отдать приказ убить собственного сына, зная, что он сдался.

Алекса сцепила пальцы рук в замок и сделала два шага по направлению в нашу сторону.

– Каждый должен платить за свои ошибки, – процедила женщина сквозь зубы, – Листэр тогда за неё заплатил. Ты же был слишком мал, поэтому… я прощаю тебя.

Гидеон рассмеялся на её слова, и я первый раз услышала, как он смеется.

Мы обе удивленно взглянули на него и продолжили наблюдать до тех пор, пока парень не остановился.

– Прощаешь? Ты меня прощаешь? – Гидеон за доли секунд подлетел к ней так, что Алекса успела только отступить обратно к столу и схватить пистолет, дуло которого уперлось ему в грудь. – Ты практически собственными руками убила собственного сына! Ты хоть понимаешь это?! Ты погубила столько невинных жизней и для чего? Для чего всё это, Алекса? – глаза женщины расширились. – Для мира? Нет никакого мира и никогда не было. Как ты не понимаешь, что убийством меньшинства, не помочь большинству! Ты приняла сторону правления, отказавшись от собственной семьи, не ради мира. Нет. Ты сделала это ради власти, – Гидеон поднес свои связанные руки к её горлу, но не дотронулся. – Ты любишь только её и сделаешь всё, что угодно ради этого. Так что не смей мне даже заикаться о том, что прощаешь меня, – прошипел он. Свирепость, исказившая черты Гидеона, испугали Алексу, она даже дернулась. – Вся ложь, которую ты и правление вешаете людям на уши, рано или поздно вскроется. Если у меня не получится этого сделать, то обязательно получится у кого-нибудь другого. Запомни это, Алекса.

Гидеон опустил взгляд вниз, смотря на то, как дуло пистолета упирается ему в грудь, и усмехнулся.

– Ты всё так же труслива, какой и была пятнадцать лет назад. Тогда тебе не хватило смелости, чтобы самостоятельно застрелить отца.

Я нахмурилась, потому что прежде ничего не было известно об отце Гидеона.

– Замолчи.

– Ты лишь отдала приказ, как это было с Листэром…

– Замолчи! – закричала она, а Гидеон отошел на два шага назад, всё также усмехаясь над ней. – Я любила твоего отца!

– Конечно. Также, как и Листэра, и меня.

– Иногда есть то, что выше любви.

– Власть, например, да?

– Ты остался всё тем же несмышлёным мальчишкой!

Алекса поправила на себе одежду, разглаживая складки, и выпрямилась, убирая пистолет обратно в футляр.

– Жаль, что у нас не получится договориться, – её голос вернулся к привычному спокойствию, – я правда верила в это. Но раз нет другого выбора, то… придется действовать иным способом. Теперь послушай меня ты, Гидеон.

– О, я весь во внимании, – съязвил парень, а у мисс Браун дернулся глаз.

– Ты все мне расскажешь. Всё, что тебе известно о той группе шайек, в который ты и другие состояли. Поведаешь то, что у вас ещё есть, где вы находитесь и многое другое.

– Нет.

– Это было ожидаемо, – улыбнулась Алекса. – Раньше тебя было бы проще убить, чем чего-то добиться, но не сейчас… Знаешь почему? – её взгляд коснулся меня. – Всё из-за мисс Рэдинс. Скорее всего, вас даже не связывают никакие чувства, но это не главное. Кори был единственным, кто хоть как-то был дорог тебе. Я правда была против его убийства, но мистер Гастингс очень просил это сделать, поэтому отказать не могла. Да и зачем мне Кори, когда появилась предначертанная? – Гидеон напрягся, как струна. – Знаешь, я многое знаю о предначертанных, о вашей связи, как она влияет на каждого из вас. Годы изучений не прошли напрасно. Кьяра, – женщина обратилась ко мне, – у тебя прекрасные родители, которые преданы правлению. Я имела честь с ними лично пообщаться несколько дней назад.

Я тоже напряглась, понимая две вещи. Первая, родители никак не выдали себя, и вторая, что они всё равно в опасности.

– Уверена, что они поймут, если я им прикажу, например, сделать всевозможное, чтобы повлиять на тебя. Даже отдать собственную жизнь.

– Если вы их хоть пальцем тронете…

– Я ещё не закончила. Невежливо перебивать старших, – Алекса покачала головой. – И не учись у моего сына пустым угрозам. Мне необязательно их трогать. Повторюсь, они сами готовы на всё ради благополучия нашего мира. Но к твоим родителям я перейду позже, сначала попробую другие методы… Например, проверю насколько сильна ваша связь. Вы же в курсе, что если одного из вас ранить, – Алекса вновь вытащила пистолет из футляра и направила его на Гидеона, – то это непременно почувствует другой.

Раздался выстрел.

Я вздрогнула, а затем почувствовала, как теплая жидкость, вытекающая из живота, касается рук.

Боль накрыла как-то запоздало. Я скривилась, зажала рану руками, чтобы остановить кровотечение, сцепила зубы и взглянула на Гидеона.

Он тоже морщится и держится за живот, словно пулю пустили ему.

Но почему? Когда я пострадала от взрыва, то он не выглядел умирающим, в отличие от меня.

– Ваша связь с каждым разом только крепнет. Наверное, вы этого не знали, да? С момента, как вы встретились взглядами, то с новым днем она становится только сильнее. Сначала вы можете её даже не замечать, но позже… вы будете чувствовать друг друга даже на большом расстоянии. Конечно, если выживете. Не только боль, нет, но и сильные эмоции, – да, я это знала, но думала, что у нас с Гидеоном просто не работает. Оказывается, нужно время. – Самая прелесть в том, что сейчас самой сильной эмоций является именно боль, – на её лице отразился оскал, – то есть, Гидеон, даже не прикасаясь к тебе и пальцем, я могу воздействовать через Кьяру. Ты будешь испытывать все, что и она. Ранить смертельно я не собираюсь, чтобы она восстановилась в капсуле, но так можно продолжать очень и очень долго.

Моё дыхание участилось, и я схватилась за край дивана, пачкая его кровью, чтобы удержать равновесие.

– Ты заговоришь, мой сын. Только тебе решать, как скоро. Я никуда не тороплюсь, а вот мисс Рэдинс, как и её родители, не бессмертные. Если с Кьярой не сработает, то боюсь, что ты испытаешь не только физическую боль, но и душевную, когда девушка лишится своих родителей. Возможно, тебе это даже пойдет на пользу. На сегодня мы закончили.

Она взяла пульт, на который нажала, чтобы всё вновь открылось, затем вызвала стражей.

Мэдок остановился в дверном проеме, обращая внимание на мою рану.

– Мистер Гастингс, не стесняйтесь, заходите, – махнула ему рукой Алекса, – как раз вы проводите Кьяру в капсулу, чтобы она восстановилась. Коул и Бэн пусть проводят Гидеона к остальным для допроса. Возможно, ему уже есть, что нам рассказать, – глаза женщины на этом моменте блеснули.

– Так точно, – отозвался Мэдок и подошел ко мне.

Я переглянулась с Гидеоном и отрицательно качнула головой, чтобы он даже не думал этой сучке что-то говорить. Предположу, он так и собирался поступить.

Бывший капитан хотел взять меня под руку, чтобы помочь, но я вырвала руку.

– Справлюсь и без тебя. Пока я в состоянии идти самостоятельно.

– У тебя кровь из живота.

– Правда?

Я даже попробовала выразить удивление, но получилось не очень, поэтому поморщившись сама направилась к выходу, прекрасно помня, где находятся капсулы для восстановления.

– Что там произошло? – спросил Мэдок, когда мы уже оказались в лифте.

– Спросил бы у мисс Браун.

Похоже, до Мэдока наконец-то дошло, что я не настроена на разговор с ним, и замолчал.

Глава 28

Я и забыла, что значит восстанавливаться в капсуле, как это неприятно. Хотя… неприятно – это ещё легко сказано.

После взрыва я была без сознания, поэтому боли практически не ощущала. Здесь же… пуля, пущенная Алексой, застряла достаточно глубоко. Её пришлось вытаскивать вручную.

Я вопила и сопротивлялась, когда Мэдок держал мне руки, пока медсестра доставала её. Дальше было хуже. Лежать и не шевелиться, когда в капсуле тебя зашивают и восстанавливают травмированные клетки.

Мне могли вколоть обезболивающее, но специально не стали этого делать. Уверена, Алекса постаралась.

Гидеон тоже должен был всё это чувствовать.

Когда со мной закончили, то часы уже показывали время ближе к полуночи, поэтому допрос я пропустила и сразу отправилась в камеры. Вернее, и туда меня сопроводили.

Я так вымоталась, что даже не осмотрелась в своей тюрьме, а сразу плюхнулась на кровать и уснула.

***

Разбудил меня стук по стеклу.

До меня не сразу дошли последние происходящие события, поэтому и глаза открыла не сразу.

– Подъем. Завтрак прибыл. – Узнала я знакомый голос. – Почему я вообще должна этим заниматься?

Зои.

Приняв положение сидя, посмотрела на неё, как она заносит еду. Зачем открывать камеру, если можно её передать через специальное окно? Вопрос отразился на моем лице, потому что она ответила:

– Я тоже этому не рада, но меня просили лично передать тебе еду. А ещё сказать, что твой предначертанный ещё на допросе. Ему очень понравилось чувствовать всё то, что было вчера, – последние слова для девушки оказались непонятны, в отличие от меня.

Она оставила завтрак и ушла.

Камеры внутри никак не изменились с момента, когда у нас была здесь экскурсия.

Только умывальник, туалет и кровать. И опять везде белый цвет, от которого меня скоро вырвет.

Стены здесь прозрачные. То есть когда будешь делать свои дела, в соседних камерах могут на это смотреть. Но, сидя в таких местах, людям, как правило, всё равно. Им интересно лишь одно – выбраться отсюда.

По правую сторону камера оказалась пустой, только в следующей за ней увидела Мэй, которой махнула рукой. Она в ответ. Кричать что-то бесполезно – не услышит. Рядом с Мэй в соседней камере оказался Вильдо.

По левую сторону от меня я увидела Анику. Подойдя к прозрачной стене и дотронувшись до неё, заметила, как девушка отрицательно качает головой. Понятно, говорить с ней тоже бесполезно. Видимо, они включили шумоизоляция, чтобы мы не смогли переговариваться. Подальше от Аники расположены камеры, где находятся Ной и Лукас. Не хватает только Гидеона. Скорее всего, соседняя пустая камера предназначена для него.

Что сказала Зои? Гидеон ещё на допросе. Его держали там всю ночь? Возможно, и не всю ночь, ведь я не знаю, какое сейчас точное время. Окон здесь нет, а браслет отобрали, когда только доставили в сектор.

Взглянув на поднос с едой, решила, что перекушу. Травить нас всё равно не будут, а силы могут понадобиться.

Итак… Я попала в очень сложную ситуацию. Худший исход событий, какой только мог быть. Хотя… смерть была бы хуже. Так что не всё потеряно.

Как отсюда выбраться? Без помощи извне – никак. Кто может помочь? У Джонатана нет возможности. Бывший коллектив? Нет. Анна… Тоже нет. Только родители. Но им самим угрожает опасность, о которой они могут и не подозревать.

Я прикрыла глаза, тщательно пережевывая еду, пытаясь понять, что делать.

Что ещё Алекса знает про предначертанных? Наверняка, что мы можем общаться через сны. Возможно, поэтому ещё Гидеон на допросе, чтобы мы не смогли ничего обсудить во снах.

Всё хуже и хуже.

Доев всё, я стала ждать, пока его приведут. Это же должно случиться рано или поздно.

***

Как мне показалось, то прошло не менее четырех часов, но Гидеона так и не привели.

Заходила ещё раз Зои, которая принесла всем еды, а пустые подносы забрала.

В первый раз она сказала, что завтрак прибыл, во второй – порция обеда. Однако, она могла так сказать специально, чтобы у нас был другой ориентир во времени.

Я пыталась её разговорить, узнать про Гидеона, но Зои сообщила, что не выйдет.

С этой порцией еды я покончила также быстро, как и с первой.

Прошел ещё примерно час, когда с другого конца коридора я увидела, как двое везут в инвалидной коляске бессознательного Гидеона.

– Что вы сделали? – спросила я, зная, что они не услышат меня, пока не откроют камеру.

Аника, как и другие, тоже подскочили на ноги и стали задавать вопросы, которые кроме них никто не слышит.

Гидеона завезли в камеру и положили на кровать, а затем молча ушли.

Я начала бить по стеклу, чтобы попробовать его привести в чувство, но это всё бесполезно. Тогда решила поступить другим образом и легла на кровать, прикрыв глаза. Мне нужно уснуть.

Перед этим успела заметить нахмуренный взгляд Мэй, ведь им неизвестно, кроме Аники, кем мы являемся и зачем я вообще легла спать.

Уснула быстро, как и поняла, что окружающая меня зелень – нереальная.

Я сосредоточилась также, как и в прошлый раз, зовя Гидеона. Удивительно, но парень появился также быстро.

– Гидеон, – произнесла его имя на выдохе.

– Я без сознания? – догадался он, а я кивнула. – Алекса все знает про нас. Знает, что когда мы спим, то можем общаться. Скорее всего, она и сейчас это знает. Решила позволить нам поговорить.

– Что с тобой делали?

Гидеон не ответил на этот вопрос решив промолчать, но я увидела его глаза. То, что в них промелькнуло.

С ним ничего не делали, потому что это и не требовалось. Гидеон просто чувствовал мою боль. Этого было достаточно.

– Она много чего говорила. Например, что меня ранить необязательно. Я же её сын, – на этих словах парень усмехнулся, – я им всё расскажу. У меня не останется выбора. Алекса это знает, поэтому не торопится. Что-что, а ждать она умеет.

– Этого стоило ожидать. Алекса не остановится, пока не получит свое, Гидеон.

– Знаю.

Он сжал кулаки, как и челюсть, всё прекрасно понимая.

Да, она будет пытать меня, чтобы он прочувствовал всю боль.

Я специально не спрашиваю у него про план, потому что знаю, что его нет.

Словно прочитав мои мысли, Гидеон серьезно взглянул на меня и произнес:

–Я обязательно что-нибудь придумаю, Кьяра…

Это последнее, что я услышала, так как резко проснулась.

– Пообщались? – задала вопрос Зои. Видимо, девушка и разбудила меня. – Время вышло, ваше общение велели прекратить, а тебя привести на допрос.

Я протерла глаза, пытаясь понять, сколько проспала и взглянула на Гидеона. Он ещё в отключке. Мы так толком ничего и не обсудили.

– Протяни руки, Рэдинс, – приказала она.

Я так и сделала, и на мои запястья опустился ограничитель-наручник.

– Давай только без фокусов? – выводя меня под руку из камеры, сразу предупредила девушка. – Мы обе знаем, что я быстрее и сильнее, тем более на тебе ограничитель. Бежать некуда.

– Я знаю.

– Вот и славно.

В тишине, которая периодически прерывалась насвистыванием Зои, мы дошли до допросных, в одну из которых завели и меня.

Я села на стул, а девушка осталась стоять позади меня. Обе мы стали смотреть на зеркало напротив, за которым по ту сторону скрывается Алекса. Уверена, она сейчас смотрит.

Ожидание – слишком томительно. Секунды кажутся минутами, а минуты – часами. А ожидание и незнание – самое худшее сочетание, я считаю.

Сжав руки под столом, стала пялиться в одну точку в зеркале.

Конечно, она делает это специально, чтобы я боялась. Нас такому учили: преступник должен побыть в такой обстановке некоторое время. К нему нельзя было выходить сразу, чтобы он переживал. Переживание – это страх. Страх – это ошибка. Иногда мелкая, а иногда такая, что из-за неё гибнут сотни людей.

Я ни разу не допрашивала людей, но видела, как это делают другие. Та же Зои и Мэдок, например.

Дверь в допросную открылась, и на пороге появилась мисс Браун.

– Здравствуй, Кьяра, – за ней зашел неизвестный страж, ровесник моего отца, – как отдохнула? Как рана?

– Отлично.

Губы Алексы изогнулись в тонкую насмешливую линию.

– Оставь нас, – сказала она Зои, не взглянув на неё.

– Но по правилам…

По правилам при допросе должны находиться минимум два стража. Вот, что она хотела сказать, но Алекса подняла руку, останавливая её.

– Я знаю правила, мисс Брайс. Выйдите.

Девушка бросила в мою сторону быстрый взгляд, явно сомневаясь, но подчинилась, в итоге оставляя нас втроем.

Алекса отодвинула стул напротив и села, закинув нога на ногу. Женщина слегка склонила голову набок, рассматривая меня.

– Так ты и не ответила. Выспалась? Удалось пообщаться с моим сыном?

– Зачем вы спрашиваете, если знаете ответ?

–Хоть я и пообщалась с тобой совсем немного, но могу точно сказать, что твой характер отличается от того, что написано в листе. Там сказано… – она прикрыла глаза, вспоминая, – никогда не ослушаешься приказа, сделаешь всевозможное для выполнения задания. Ещё там написано, – Алекса достала экран из кармана, с которого следующую информацию зачитала, – подчиняющийся тип личности. Человек видит себя слабым, незначительным, «маленьким», беспомощным по сравнению с другими, окружающими его людьми, которых он воспринимает как агрессивных, сильных, смелых. Однако, я вижу другое… Знаешь, что именно? Дерзость. Отсутствие страха и всего того, что я только что зачитала.

Ну, про страх я бы поспорила, потому что в последнее время я только и делала, что боялась.

– Что это, Кьяра? – мисс Браун облокотилась о стол и поддалась на встречу. – Неужели, встреча с моим сыном так повлияла на тебя или ты всегда была такой, но просто скрывалась под другой личиной?

Да, встреча с Гидеоном изменила не только мою жизнь, но и повлияла на саму меня. Если до него я… словно жила в коконе иллюзий, то после… будто заново училась дышать.

Здесь из людей выращивают идеального человека, от которого будет польза обществу, а там ты можешь создать себя сам, оступаясь и пробуя заново. В этом мире практически нет эмоций, ты просто существуешь. В том ты постоянно боишься, иногда страдаешь, но и любишь, живешь. Кто сказал, что страх – плохое чувство? Испытав его, тебе захочется ещё. Именно страх заставляет двигаться дальше, пробовать новое и учиться жить с ним. Благодаря страху я сейчас нахожусь там, где есть. Жалею ли я? Сейчас уже почти нет.

В секторах люди живут в иллюзии, в красивой, но всё-таки иллюзии. А за их пределами – настоящая жизнь со всеми страхами, надеждами и эмоциями.

Мои глаза заслезились от осознания. Я посмотрела на неё и четко, разделяя каждое слово, проговорила:

– Вам всё равно не понять. Вы отказались от собственных детей, вы продолжаете врать людям и убеждать их в том, что программа всё знает, что она может даже определить будущий тип личности. Тогда, какой из всех тип вы, мисс Браун? Что было написано в вашем листе, если он ещё сохранился, конечно?

Улыбка с лица женщины сползла, и она откинулась обратно на спинку стула.

Задав этот вопрос, я впервые подумала об этом. А ведь правда… Что написано у неё? Кем она должна была быть? И как она узнала обо всем этом? Вряд ли ей с детства рассказали всю правду. Точно нет. Тогда как?

– Мы отвлеклись, мисс Рэдинс, и пришли сюда не о типах личности говорить. А о вашем преступлении. Вы же знаете, какое наказание предусмотрено за присоединение к отступникам? Заключение или смерть. Я ещё молчу о том, что вы нашли предначертанного или он нашел вас. В таком случае возможен только один вариант.

Смерть.

– Но у вас есть шанс, – продолжила она, – благодаря которому вы можете спасти не только свою жизнь, но и Гидеона. Можешь рассказать всё, что тебе известно.

– Нет, спасибо, – я выдала короткую улыбку и мотнула головой.

– Я предполагала такой ответ, Кьяра. Думаю, что мой сын успел запутать тебя за это время, убедить в том, чего на самом деле нет. Но я ещё верю, что тебе можно помочь и ты поймешь, что ошиблась с выбором стороны.

Я промолчала.

– Постараюсь убедить не только я, Кьяра, но и тот, кто был тебе дорог.

Внутренне напряглась, ведь эти её слова не обещают ничего хорошего. Родители? Она использует моих родителей? Так скоро?

Алекса махнула рукой, и почти сразу же открылась дверь, куда зашел… Рэм.

С трудом я никак не среагировала на его приход, лишь проследила пустым взглядом, как парень прошел и сел на ещё один свободный стул по правую сторону от мисс Браун.

– Представлять вас друг другу не имеет никакого смысла, ведь Рэм был твоим избранником, Кьяра. Судя по отчету, вы были с ним в хороших отношениях, – Алекса вновь взглянула на экран, а после на меня, – таких хороших, что он согласился помочь тебе сбежать.

Я остолбенела. Нет, нет, нет… Она не может этого знать. Не может! Рэм должен был стереть наш последний разговор и моё сообщение. Правление не должно было узнать об этом.

– Интересно, откуда я это знаю, да? – с издевкой в голосе задала женщина вопрос. – Рэм сам во всем признался, когда понял, что натворил…

Она продолжила что-то ещё говорить, но я не услышала, взглянув на своего бывшего парня. Рэм сам во всем признался? Когда? В какой именно момент? Он не поверил мне, подумал, что я и правда на тот момент решила всех предать и присоединиться к правительству.

Мысленно грустно усмехнулась.

– … впрочем, зачем я тебе это рассказываю, если он может и сам, правда, Рэм?

– Конечно, мисс Браун, – подтвердил парень.

Под столом на этот раз я сцепила пальцы рук в замок. Рэм поддался вперед, глядя строго мне в глаза.

– Я сделал это в тот момент, когда понял, что ты попала в беду, Кьяра, – то есть, когда стало известно о том, что я "предала" правление и решила присоединиться к отступникам. В тот момент, когда погиб Льюис. – Я думал, что помогал тебе, но понял, хоть и поздно, свою ошибку… Если бы была возможность всё изменить, то всё могло закончиться по-другому. Что он тебе рассказал, Кьяра? Не думаю, что ты поверила ему. Скорее, просто испугалась того, что вы оказались связаны, – да, изначально так и было, – нужно было всё рассказать. Тебе бы обязательно помогли, что-нибудь придумали…

– Что-нибудь придумали? Серьезно, Рэм? – перебила с грустной усмешкой. – Ты знаешь, что делают в таких случаях! Убивают! Меня бы убили! И сделали бы это уже сейчас, нет, даже раньше, если бы моим предначертанным был кто-нибудь другой, а не Гидеон.

Он опустил взгляд вниз, направив его на стол, ведь прекрасно понимает, что я права.

– Можно было что-нибудь придумать…

Рэм не понимает или не хочет понимать.

– Мне бы даже не дали объясниться, стоило мне произнести только одно слово «предначертанные».

– Сейчас всё по-другому, Кьяра. Тебе дают шанс, – он поднял взгляд, заглядывая мне в глаза, – не потеряй его. Сделай правильный выбор. Пожалуйста… ради нас. Ради родителей. Ради себя.

Алекса, должно быть, довольна результатом. Рэм не верит мне, но верит правлению.

– Спасибо, Рэй, за твою преданность системе, – поблагодарила его женщина, – уверена, что Кьяре есть над чем поразмыслить после твоих слов. Можешь идти.

Рэм поднялся и вышел, напоследок оглянувшись в нашу сторону.

– Я бы даже позволила вам пообщаться с вашими родителями, Кьяра, но… увы. Пока вы не предоставите мне хотя бы какую-то полезную информацию об отступниках, то этому не бывать. Может быть, вы хотите уже что-то сказать?

– Нет.

– Что ж… я и ожидала это услышать. Не хотелось до этого доходить, но вы не оставляете мне иного выхода.

Мисс Браун велела стражу взять меня, и всё втроем мы перешли из допросной в соседнюю комнату, которую я сразу узнала. Здесь пытают людей.

С меня сняли ограничитель, но лишь для того, чтобы приковать к электрическому стулу.

Двадцать второй век, а пытки так и остались из девятнадцатого.

Мне ни разу не доводилось наблюдать за тем, как пытают нарушителей. Нам лишь подробно объяснили, какой предмет интерьера в подобных комнатах за что именно отвечает. Например, через этот стул подаётся переменный ток с напряжением порядка 1800 В. Не смертельно. Сделано специально, чтобы человек смог прочувствовать всю боль и остаться жив. Обязательно один заряд по продолжительности не должен превышать тридцати секунд, иначе даже при таком заряде, может наступить летальный исход.

Лучше бы я всего этого не знала.

– Гидеон ещё спит, но для такого случая придется его разбудить и привести сюда, чтобы он не только чувствовал, но и наблюдал за всем процессом со стороны.

Она садистка.

Следующие пятнадцать минут прошли в ожидании прихода Гидеона, а я постаралась расслабиться и выровнять дыхание. Нам объяснили, что чем больше человек напряжен, тем больнее будет.

Я не увидела Гидеона по ту сторону зеркала, которое тоже здесь есть, но поняла, что он на месте, когда Алекса махнула рукой, давая знак, чтобы приступали.

Это будет больно. Но я всё равно выдавила из себя слабую улыбку, пока никто не видит, смотря на собственное отражение и почему-то уверенная, что парень смотрит на меня в этот момент.

Мне привязали только запястья рук и ноги, но и этого достаточно.

Первый удар получился резким и неожиданным. Все мои мышцы вмиг сократились.

Я захотела закричать, но вышло лишь мычание.

Всё продлилось не более десяти секунд, которые показались часами. Это не только больно, но и неприятно.

Дыхание сбилось. Я пошевелила кончиками пальцев рук и ног, потому что их свело.

– Как ощущения? – спросила Алекса.

Промолчала, ведь нужно экономить собственные силы.

– Продолжайте.

Во второй раз все продлилось на несколько секунд дольше. Сердце стало так грохотать, что кроме него я разучилась отличать какие-либо другие звуки.

Обувь у меня специально сняли, хотели и кофту, но мисс Браун передумала в последний момент. Понимая, что и в этот раз я ничего не скажу, то она дала знак рукой в третий раз.

Я начала потеть. Холодный пот медленными каплями стал скатываться и скрываться под одеждой.

После четвертого удара током, когда всё закончилось я выкрикнула, не в силах больше терпеть. Тело начало трясти.

– Тебе всё ещё нечего мне рассказать, Кьяра? – подойдя и склонившись надо мной, спросила женщина.

– Есть, – выдохнула слово, пытаясь сосредоточиться на её силуэте, который двоится перед глазами. Алекса улыбнулась. – Пошла ты!

Улыбка быстро превратилась в усмешку. Она отстранилась.

– Увеличьте напряжение.

Ток пускали ещё три раза с перерывами в несколько минут. После третьего раза Алекса что-то сказала, но я не поняла, потому что организм сдался, и отключилась.

Глава 29

Глаза разлепила с большим усилием, стараясь сфокусировать взгляд и понять, где нахожусь.

Слишком ярко. Хочется пить, во рту словно засуха.

Я облизнула пересохшие губы и приподнялась на локтях, осматриваясь. Камера. Конечно, я в камере. Недавние события вмиг врезались в память.

Ужасно болят запястья рук и щиколотки ног. На них виднеются следы от застежек, через которые пускали ток.

– Кьяра, – услышала я.

– Гидеон? – решила убедиться, думая, что мне показалось.

Парень стоит по ту сторону прозрачного стекла, находясь в своей камере.

– Они отключили шумоизоляцию на время, – ответил он на мой не озвученный вопрос.

Рядом с кроватью я обнаружила стакан с водой, который тут же взяла и жадно осушила его.

Гидеон всё то время, пока я пила, неотрывно наблюдал за мной. Его взгляд коснулся красных следов на руках и ногах, пробежался по телу и сосредоточился на лице.

– Почему отключили шумоизоляцию?

– Скорее всего, чтобы мы смогли поговорить, – ответил он не сразу, – и случайно в разговоре выдали какую-нибудь информацию.

При последних словах парень посмотрел прямо на наблюдающую за ним камеру.

Я отставила пустой бокал и поднялась, чувствуя, как ломит всё тело. Видимо, после того, как я отключилась, меня доставили сразу сюда, решив не класть в капсулу. Алекса специально хочет, чтобы я ощущала последствия пыток, как и Гидеон.

– Нечего выдавать, – прошептала я и выдала слабую улыбку, потому что мне не нравится его взгляд. Жалость. Ненавижу, когда жалеют. Потому что если тебя жалеют, то всё по-настоящему плохо.

– Как ты? – спросил Гидеон.

– Жить буду, – и ещё одна улыбка, подкрепляющая мои слова.

Я встала и подошла к стеклу, наблюдая за ним с противоположной стороны, и приложила руку к прозрачной стене. Парень приложил свою с другой стороны.

– Мы обязательно выберемся, – сказал он тихо.

Я же грустно усмехнулась, но выдала короткий кивок. Конечно, мы выберемся… вот только живыми или мертвыми…

– Я расскажу ей, – произнес он, заставляя взглянуть ему в глаза, – не всё, но начну рассказывать, чтобы выиграть время.

– Нет, Гидеон.

– Кьяра, ты не выдержишь то, что она приготовила для тебя.

– Выдержу.

Он прикрыл на секунду глаза и, кажется, выдохнул.

– Нет. Это не обсуждается. Я чувствую, что она делает с тобой и это… ужасно.

– Я всё выдержу, – настояла на своем.

В этот неподходящий момент закружилась голова, а саму даже затошнило. Я скрючилась, схватилась за живот и резко задышала. Видимо, последствия ударов током.

– Кьяра?! Ты как?

– Нормально, – пробормотала я, одной рукой держась за стенку, а другой за живот и смотря на белый пол.

Меня не вырвало, хотя и были позывы.

Я добралась до кровати, на которую завалилась и закрыла глаза.

– Кьяра, не отключайся, – позвал Гидеон, – иначе, она тебя заберет…

Куда? Не спросила, а лишь подумала.

Перед глазами начали мелькать картинки с воспоминаниями.

– Кьяра…

У меня не получилось. Я отключилась.

***

Пришла в себя через некоторое время, первым увидев слишком яркий свет от ламп. Такого в камерах не было.

– Мисс Рэдинс, – позвала мисс Браун, – я думала вы окажетесь сильнее.

– Где я? – прошептала, вновь чувствуя сухость во рту.

– Это не допросная и не пыточная. Можете не волноваться. Однако…

Силуэт женщины махнул рукой в очередной раз. Клянусь, я уже в какой раз представляю, как вырву ей эту руку и заставлю смотреть на сам процесс.

– Физическую боль вы прошли, не с успехом, но прошли. Знаете, я никогда не задумывалась… испытывал ли мой сын хотя бы раз душевную боль? Скучал ли по матери? Почувствовал ли что-то, когда потерял брата?

– А вы? – спросила у неё, вращая головой в разные стороны. – Вы почувствовали хоть что-то, когда отдали приказ убить Листэра?

– Не верьте в байки моего сына.

– Я видела это, – прошипела я, глядя на неё и собираясь подняться, но не получилось этого сделать из-за того, что меня привязали, – видела и слышала собственными глазами и ушами, как вы отдали приказ.

Она не нашлась, что на это сказать, ведь я говорю правду.

– Смотри, Кьяра.

Я увидела, как в эту же комнату завели моих родителей.

Мэдок завел отца, а Коул маму.

Я попыталась вырваться, но веревки оказались прочными.

– Что вы собираетесь с ними делать?! Отпустите их! – закричала я, беспомощно дергая руками.

– К сожалению, иногда страдают невинные, – проговорила Алекса и покачала головой, – из-за одного неправильного поступка могут наступить колоссальные последствия, мисс Рэдинс. Вы должны это понять.

Я увидела серьезное выражение лица мамы, как она поджимает губы, как её глаза говорят мне всё, что она сейчас не может произнести. Папа стоит с идеально ровной осанкой, его же лицо не выражает никаких чувств, даже нет страха. Идеальный страж.

Они не произносят ни слова, глядя на меня. Но это и не требуется, чтобы я их поняла.

Не такой я представляла нашу с ними встречу… совсем не такой…

– Вам есть, что мне рассказать, мисс Рэдинс? – задает любимый вопрос Алекса.

– Нет, – на этот раз я колеблюсь, когда произношу это слово. Какое-то гадкое чувство за доли секунд успевает поселиться в груди и охватить всё тело, которое переходит в аварийный режим. Не хватает только большой красной кнопки – «тревога».

Успела заметить только, как мама сделала вдох, а на выдохе её грудь пронзила пуля.

– НЕТ!!! – закричала я, а Коул вздрогнул от неожиданности и подхватил тело моей матери.

Отец замер.

Всё замедлилось.

Кажется, я продолжила кричать, видя, как глаза мамы закрылись, а её тело опустил на землю Коул. Что-то внутри в этот момент дрогнуло, сорвалось.

Что она сделала?! Алекса выстрелила! Застрелила мою маму!

– А-а-а! – я дернула руками, стараясь сорвать веревки, но только сделала больнее себе же.

Надеюсь, вся ненависть отразилась во взгляде, которым я наградила мисс Браун.

Коул просто стоит рядом с телом моей матери, явно не зная, что делать в таком случае. Мэдок не шевелится, лишь продолжает держать моего отца.

Отец…

Он медленно опустил взгляд, начав скользить им по безжизненному телу матери. В какой-то момент его колени подогнулись, и он чуть не упал. Удержался благодаря Мэдоку, который его подхватил.

– О, простите мистер Рэдинс, – заговорила тварь, которую я попытаюсь прожечь взглядом, – но думаю, что вы понимаете такое моё решение. Я сторонник более радикальных мер.

– Ты поплатишься за это, – прошипела я.

– Уберите отсюда труп мисс Рэдинс и выведете мистера Рэдинс, – сказала Алекса парням. – И да, об этом никому не говорить, надеюсь, это понятно? – Коул и Мэдок медленно кивнули. – Велите Рэю стереть запись.

Что?

Рэм послушается и сотрет доказательство об убийстве моей матери?

Они словно в замедленной съемке выполняли её приказ, оставляя нас вдвоем.

– Наверное, Кьяра, до этого ты не понимала, что я настроена серьезно. Надеюсь, сейчас ты убедилась в этом… А если нет, то у тебя ещё есть отец, – загнула она один палец, – Рэм, – второй, – и Анна. Да… я очень хорошо знаю тех, кто тебе дорог. Какая боль хуже? Физическая или моральная?

Я не ответила.

– Что ж… Неважно. Посмотрим, что скажет мой сын. Как думаешь, ему понравилось? – она психопатка.

Вновь моё молчание.

– Может быть, теперь тебе есть, что сказать? Например, где находится лагерь отступников? Сколько их всего? Как им удается скрываться? Кто руководит ими?

Я не издала ни звука, фокусируясь на следе крови моей мамы.

– Понимаю, ты сейчас не в состоянии говорить, поэтому дам тебе время. Видишь? Я не такая бессердечная, как ты могла обо мне подумать, – я никак не среагировала на её слова. Снова. – Даю тебе неделю, чтобы заговорить. Иначе на этом месте будет твой отец.

Меня увели оттуда, доставив обратно в камеру.

– Кьяра, – позвал Гидеон, но я никак не среагировала. Перед глазами лицо моей мамы, когда она делала свой последний вздох. – Кьяра…

Всё должно было закончиться не так. Не так! Она должна была жить!

– … мне жаль, что ты потеряла маму, – тихо проговорил Гидеон, садясь на пол и облокачиваясь головой о прозрачную стенку.

Потеряла маму…

Я прикрыла глаза и расплакалась, стараясь бесшумно всхлипывать, но ничего не получилось. Моё рыдание стало слышно и в соседних камерах. Все эмоции вылезли наружу.

Глава 30

Прошло четыре дня с момента, как я видела маму живой в последний раз.

Четыре дня, которые слились для меня в один.

Я ничего не ела, лишь пила воду. Меня не выводят из камеры, не допрашивают и вообще не обращают внимания. Но только ни Аника и ни Гидеон. Последние пытаются разговорить меня, но я молчу. Уже четвертый день подряд.

У меня есть ещё три дня, чтобы заговорить или промолчать, но в последнем случае я потеряю и отца. Я не могу его потерять.

Каждый раз, когда засыпаю, то вижу лицо своей мамы, её пустой взгляд.

Гидеон хотел проникнуть в мой сон и не раз, но я не пускаю его.

Только сейчас я и в правду осознала, что нам не выбраться отсюда. Нет ни единого шанса.

Мы умрем. В любом случае, смерть настигнет нас, только немного позже. В тот миг, когда Алекса получит всё, что хотела.

Всех, кроме меня периодически уводят в допросные, ожидая пока кто-нибудь расколется. В пытках остальных нет никакого смысла, как выразилась Алекса. Она считает, что большей информацией обладает Гидеон, поэтому и нужно давить на него. Сама рассказывала.

Гидеону тоже досталось, так как он три раза за эти дни восстанавливался в капсуле. Я чувствовала всё то, что с ним делали, но лишь терпела, ожидая, когда всё это закончится.

Алекса сама говорила про пытки сына, что против, и сама нарушила своё слово.

Два дня ко мне заходила Анна, которая приносила обед. Я даже не взглянула на неё. Подруга тоже в опасности. И всё из-за меня.

– Тебе нужно поесть, Кьяра, – заговорила Аника, – тебе могут понадобиться физические силы.

Она тоже не ела первые пару дней после смерти Кори.

Для чего мне силы? Чтобы пережить пытки?

Я не стала озвучивать эти вопросы, а просто молча принялась за еду, понимая, что умирать от истощения не хочу.

Вкуса еды не ощутила.

Закончив, легла обратно на кровать и продолжила пялиться в белый потолок.

***

Ещё один день спустя.

Я подняла глаза на Гидеона, которого только доставили.

Всё его лицо превратилось в суровое полотно синяков, вздутий и отеков. От щек до ног, каждая дюймовая область его кожи оказалась изранена и измождена. Несмотря на всё вышеперечисленное, взгляд Гидеона остался прежним, который выражает то, что он готов пройти через ад, чтобы достичь своих целей.

Я подскочила на ноги, когда Гидеона почти чуть ли не кинули в сторону кровати.

– Что с тобой сделали? – и почему я ничего не чувствовала? – Что случилось?

Голос оказался непривычно хриплым из-за долгого молчания.

Аника и Мэй тоже задали последний вопрос и получилось так, что мы спросили это в унисон.

– Мать решила поучить меня, – проговорил он.

– Почему я ничего не почувствовала?

– Ты была в отключке. В еду что-то подмешали, а когда крепко спишь или находишься без сознания, то не можешь испытывать боль другого, – морщась почти при каждом слове, ответил Гидеон. – Скоро до тебя могут начать доходить отголоски…

– Почему ты не в капсуле? – этот вопрос задала Мэй.

Гидеон хотел повернуть к ней голову, но не смог.

– Это наказание… за то, что я сделал.

– Что ты сделал, Гидеон? – внутренне я напряглась.

Он усмехнулся, поморщился в очередной раз и выдал:

– Врезал ей.

– Что? – в один голос переспросила я, Аника и Мэй. Уверена, парни тоже подключились бы, если бы им было слышно, о чем мы говорим.

– Ты врезал ей, Гидеон? – решила убедиться Аника, думая, что ослышалась. – Но как?

– Выбрал подходящий момент… Ей же нравится наблюдать, как мы испытываем боль, пусть на себе прочувствует.

Я не смогла сдержать улыбку, подошла и опустилась на место, где по другую сторону сидит Гидеон. Получилось так, что нас разделяет лишь прозрачная стена.

– Спасибо, – тихо поблагодарила его, уверенная, что парень услышал.

Гидеон не просто так врезал Алексе. Это была месть, маленькая, но месть.

– Я бы с радостью ещё с вами поболтал, но мне хочется поспать, – поговорил Гидеон и буквально через несколько десятков секунд отключился.

– Нужно как-то понять, есть ли у него опасные раны, – заговорила Мэй, – чтобы они не вызвали осложнений. Например, внутреннее кровотечение.

– Алекса не собирается его убивать, – ответила Аника, – пока не собирается. Так что его уже успели проверить и убедиться в этом.

– Аника права, – согласилась с девушкой и стала смотреть на спящего Гидеона. Он даже не смог добраться до кровати, чтобы лечь на неё.

Прислонила голову к стеклу и незаметно для себя тоже вскоре уснула.

На этот раз, поняв, что в моё подсознание стучатся, открыла его, впуская Гидеона.

– Здесь ты выглядишь иначе, – никаких следов побоев нет.

– Чувствую себя также, – Гидеон взмахом руки сменил окружающую обстановку. Вместо леса теперь мы находимся в допросной, где присутствуют Гидеон, Алекса и Бэн. – Есть кое-что интересное. Смотри.

Алекса задает своему сыну одни и те же вопросы, которые многократно спрашивала и у меня. Бэн стоит в стороне, в углу, следит за обстановкой.

– Выдержка у тебя осталась столь же отменной, какой и была, – замечает мисс Браун. – Как ты не поймешь, Гидеон, что время заканчивается у тебя и мисс Рэдинс, а не у меня, – женщина покачала головой, – пора бы уже и заговорить.

Гидеон промолчал, а Алекса продолжила монолог.

Я следила за каждым её движением, пытаясь понять, что такого заметил парень, но ничего подозрительного или того, что нам могло бы помочь не увидела.

В одно мгновенье Алекса наклоняется к сыну и что-то шепчет, мне не удается разобрать, и парень сжимает руку в кулак и наносит ей удар прямо в лицо.

Бэн реагирует быстро, но этого всё же недостаточно, потому что Гидеон уворачивается от его первого удара.

Звучит сигнализация, и в допросную забегают три стража, среди которых я различаю Мэдока. Все они валют на пол Гидеона и начинают наносить удары. По началу парень еще как-то пытается сопротивляться, но после прекращает.

Алекса поднимается с колен, и из её губы и носа потоком хлещет кровь. Она улыбается, глядя на то, как избивают её сына.

Я отворачиваюсь, потому что не могу на это смотреть. А они всё не останавливаются.

– Ты это хотел мне показать, Гидеон? – спрашиваю у парня, чтобы отвлечься от этого. – Я ничего здесь не увидела, а продолжать смотреть, как тебя избивают… не могу.

При последних словах поморщилась.

– Смотри, Кьяра.

Мысленно проклиная его, вернулась к неприятному зрелищу. Хорошо, что во сне мне не может стать плохо, иначе уже вырвалась где-нибудь в стороне.

Слишком много крови на полу. Парень весь изможденный лежит на полу, скрючившись от боли. Безжалостные удары продолжают разносить его тело, словно подчеркивая бесчеловечность этой схватки.

– Хватит, – тихо говорит Алекса, и стражи тут же останавливаются. Женщина подходит к лежащему без движений Гидеону и присаживается на каблуках на корточки. – И что этим поступком хотел доказать? – он молчит. – Уведите его отсюда, – она встала с корточек, поняв, что так и не дождется ответа, – положите в капсулу и проверьте на наличия повреждений, которые могут привести к смерти. Если такие есть, залечите. Если нет, то оставьте его… таким. Пусть восстанавливается самостоятельно.

Мисс Браун бросила ещё один быстрый взгляд в сторону сына и покинула допросную вместе с двумя незнакомыми стражами.

– И как его нести? Нет коляски? – спросил Мэдок у Бэна.

– Смеешься? На своих двоих. Он не в отключке и соображает, значит, возьмем его под руки.

Так они и поступили с Гидеоном, который еле волочит ноги по земле, уводя его в медицинский отсек.

Стоило только подумать о медицине, как в мыслях всплыл образ мамы.

Видение растворилось, и мы вновь оказались в чаще леса.

Интересно, почему всегда лес?

– Я ничего не увидела. Только лишь то, как они избили тебя, а твоя мать смотрела на данный процесс.

Гидеон улыбнулся.

– Хорошо. Значит, не должны были и заметить другие.

– Не заметить что?

Из кармана штанов Гидеон достал контролер. Это вещь служит чем-то наподобие ключ-карты, которая по форме напоминает большую пуговицу. Он есть у каждого стража и в нескольких количествах, потому что из-за своей компактности и одновременно маленького размера контролеры часто теряются. Контролеры предоставляют доступ в помещения, которые закреплены за стражами. У кого-то доступ шире, а у других наоборот. Например, у Мэдока контролер мог открыть шестьдесят одну дверь, когда у меня только тридцать девять.

В своё время контролеры для удобства хотели внедрить в браслеты, но эта теория находится лишь на стадии планирования.

– Тебе удалось его украсть? – удивилась я, но не очень этому обрадовалась. – Чей он? Страж может заметить пропажу и сообщить об этом.

– Если и заметит, то спишет это на свою забывчивость, – подмигнул Гидеон и убрал его обратно. – Бэн. Это его контролер. Я наблюдал за ним несколько дней, за которые он успел сменить целых два контролера, – это очень часто. – Видно, у него действительно проблемы с памятью. По крайней мере, я рассчитываю на это.

– Как тебе это удалось сделать?

Его воспоминание снова возникло перед нашими глазами на несколько секунд, где отчетливо видно, как Мэдок с одной стороны, а Бэн с другой поднимают Гидеона, где последний в нужный момент из кармана стража незаметно вытаскивает контролер и прячет в рукаве.

– Ты же помнишь, что он всё равно бесполезен без браслета стража? Они должны находиться рядом, чтобы контролер сработал.

– Помню. Я решу этот вопрос.

Кивнула и опустила голову, сдерживая слёзы.

У меня есть два дня. Два дня, чтобы заговорить, иначе Алекса убьет отца. В том, что она это сделает я не сомневаюсь.

Я услышала шаги, как Гидеон приблизился, но голову не подняла.

– Эй, – тихо позвал он, – мы спасем твоего отца.

Ещё один кивок.

Гидеон коснулся моего лица ладонью, приподнимая за подбородок и заставляя посмотреть ему в глаза.

– Я обещаю, – сказал тихо.

Всё-таки одинокая слезинка скатилась, оставляя за собой мокрый след на щеке.

Гидеон вытер её и после убрал руку, продолжая смотреть в мои глаза.

Впервые тишина мне показалась неловкой. Я захотела многое сказать, но одновременно и ничего.

Мы просто так и продолжили смотреть друг на друга, словно читая мысли соприкосновением взглядов.

Дыхание замерло на мгновение, остановленное тем, что происходит сейчас между нами – такая магия, от которой не может отвернуться ни я, ни Гидеон.

Без понятия, сколько на самом деле прошло времени, может быть, секунды превратились в часы, а может быть, и часы не смогли счесть эту бесконечность.

Я первой отвела взгляд и мотнула головой, сбрасывая странное наваждение.

– Как проснешься, то до тебя начнут доходить отголоски… моих травм. Постарайся потерпеть.

– Конечно.

Будто бы у меня есть выбор.

Я отошла на несколько шагов назад, увеличивая между нами дистанцию. А Гидеон огляделся.

– Тебя всегда тянуло за пределы сектора.

– Что? – не поняла, к чему он это.

– Ответ на твой вопрос. Почему всегда лес? Почему мы встречаемся, когда спим, именно в лесу? Потому что ты тянешься к природе. Не к той, которую искусственно создало правление, а той, которая находится в первозданном мире. Вот по какой причине мы всегда здесь, а не потому что я отступник и живу за пределами сектора.

– Как ты узнал, о чем я думаю?

– Это было несложно, – на его лице промелькнула кривоватая улыбка, и через несколько секунд он растворился.

Глава 31

Я открыла глаза, осознавая, что этот день наступил.

Аника и остальные ещё спят, а я не могу больше.

Что мне делать?

Приняв положение сидя, взглянула на Гидеона.

Сегодня ему уже лучше, чем было два дня назад. Тогда мне хотелось выть от боли, а сейчас лишь неприятно морщиться.

Его, как и меня, не выпускали всё это время из камер. Вообще никого из нас.

Не знаю, какой план придумал Гидеон и есть ли он у него, потому что парень ничего не говорит, хоть я и спрашивала. Молчание – означает в данном случае отрицательный ответ.

Я подняла взгляд, посмотрев прямо на камеру, и сжала руки в кулаки. Не позволю ей отнять у меня еще и отца.

Наверное, пялилась я в камеру слишком долго и пристально, потому что через двадцать минут по ту сторону стекла увидела Анну с подносом.

Я подумала, что девушка, как и обычно передаст его через специальную дверку, но она зашла, поставив его рядом со мной на кровати.

– Мисс Браун велела пожелать тебе приятного аппетита, – впервые заговорила Анна с того момента.

– Передай ей, что он будет приятный тогда, когда я увижу её в гробу. Хотя… она сейчас нас и сама слышит, – вновь кинула взгляд на камеру.

– Поешь, Кьяра, – произнесла подруга и ещё некоторое время смотрела на меня, а после ушла. Только тогда я взглянула ей в след.

Я не притронулась к еде. Как я могу есть, зная, что отца могут убить через несколько часов?

***

Когда дверь в камеру открылась и зашел Мэдок, то я поняла, что это конец.

– Пора на выход, – сказал бывший капитан.

Поднимаясь с кровати, я взглянула в сторону камеры Гидеона, пересекаясь с ним взглядом. И слова не нужны.

Кажется, он нарушит обещание. Но ничего. Я не могу его в этом винить.

Мэдок вывел меня из камеры и, как обычно, надел ограничитель, после взял под руку.

– Я помню дорогу, – вырвалась из его хватки, не желая, чтобы он прикасался.

Когда мы уже оказались в лифте, то капитан заговорил.

– Лучше заговори, Кьяра. Или убеди Гидеона, чтобы он заговорил. Ты можешь потерять отца. Разве оно того стоит?

– Вот именно, Мэдок, – посмотрела на парня в упор. – Ты собственными глазами видел, на что способна эта женщина. Она приказала вам молчать о смерти моей мамы. Ты же понимаешь, что Алекса сама нарушила закон? Пункт 3.215.8 гласит, что убивать невинных граждан запрещено. Так в чем была повинна моя мама?! В том, что мы с ней родственники? – всё это я проговорила на одном дыхании. – И ты думаешь, что Алекса говорит всем правду? Ты продолжаешь ей верить, в систему, которой по факту нет. А когда я просила единственный раз довериться мне, то ты собирался арестовать меня, Мэдок, – глаза наполнились слезами, но я их сдержала и отвернулась от парня. – Так что… возникает встречный вопрос. Оно того стоит?

Он не ответил. Конечно. Это стоило ожидать.

Я усмехнулась, а двери лифта открылись.

Через три с половиной минуты я уже оказалась в допросной, где пока кроме меня и Мэдока никого нет. Обычно, мисс Браун приходит через пять минут после моего прибытия. Она это делает специально.

Сцепив пальцы рук, стала ожидать её прихода. Сердце же начало колотиться в груди из-за ожидания. Интересно, Гидеон чувствует моё волнение?

Адреналин пронизывает каждую клеточку организма, заставляя кожу покрыться холодным потом. Глаза напряженно скользят по окружающему пространству, а мысли разбегаются, пытаясь найти выход, которого нет.

– Мисс Рэдинс, – я так задумалась, что и не заметила прихода своего палача.

На ней, как и всегда, идеально гладкая одежда. Волосы собраны в хвост, а на лице легкий макияж. Грация в движениях и сила во взгляде. Почти всё идеально. Почти…

Внешний вид портит синяк на левой скуле, который даже не скрыть макияжем.

– Новый образ? – спросила я, кивком головы указывая на её лицо. – Вам идет.

– Смотрю, вы сегодня более сговорчивы. Это хорошо, – она отодвинула стул и села на него. – Готовы поведать нам историю? Или, может быть, вы наконец пообщались с моим сыном во сне и убедили его всё рассказать?

– Мой ответ – нет.

Алекса усмехнулась, поджимая губы. Не этого она ожидала.

– Знаете, Кьяра, я считала вас более разумной, чем мой сын. Неужели, жизнь вашего отца стоит жизни неизвестных вам людей? Молчите? Что ж… Тогда продолжу я. Ваш избранник, уже бывший избранник, Рэм просил с вами поговорить. Он сказал, что сможет вас убедить. Рэм очень способный и хороший мальчик. Я уже говорила вам это? – женщина облокотилась руками на стол. – Жаль, что вы сделали неправильный выбор. Но вы ещё можете его изменить, поговорив с Рэмом. Он, как никто лучше, понимает важность нашей системы.

Она велела ему стереть запись с убийством моей матери. Мне больше не о чем говорить с Рэмом. Он посодействовал женщине, которая хладнокровно застрелила мою мать.

– Прислушайтесь к его словам, Кьяра. Если и у него не получится достучаться до вас, тогда… мистер Рэдинс окажется следующим и на ваших плечах уже будут две смерти близких вам людей.

Алекса рукой махнула на камеру и через пять минут дверь в допросную открылась, впуская Рэма.

Парень прошел и опустился на стул рядом с женщиной.

– Кьяра, посмотри на меня, – попросил он, и я взглянула, но лишь для того, чтобы Рэм увидел в моих глазах только ненависть за то, что он сделал и понял, что я не заговорю даже после его убеждений. – Ты злишься, я понимаю… это нормально в подобной ситуации. Но послушай меня, – оказалось так, что до этого я положила руки на стол, и Рэм потянулся к ним, взяв меня за пальцы, – ради чего создавалась вся эта система? Ради мира, Кьяра. Иногда нужно лгать во благо всего мира. Если люди будут самостоятельно выбирать свой путь и принимать решения, то это вернет нас в прошлое, туда, где не было мира, Кьяра. Думаю, ты бы не захотела жить в таком мире, где идут войны, где постоянно погибают люди из-за собственных решений, которые приводят к ошибкам, – Рэм крепче сжал мои пальцы. – Пойми, что отступники не борются за мир, они хотят его уничтожить. Они – это пережиток прошлого, который как-то сумел попасть в настоящее. Ты ещё можешь помочь себе, своему отцу и другим людям, рассказав всё, что они тебе наговорили.

Не узнаю Рэма. Вроде бы, я смотрю всё в те же глаза, но передо мной сидит совершенно другой человек.

Я вырвала свои пальцы из его и заговорила:

– Как ты можешь так говорить, Рэм? Ты хоть сам слышишь себя? Ты помог им скрыть убийство моей матери. Это ради мира? Не хочу жить там, где все врут, – пробормотала на выдохе. – Кажется, раньше мы лучше друг друга понимали, чем сейчас.

Мне многое хочется ему сказать, хочется и закричать, чтобы он протёр глаза, понял каковы масштабы лжи. Но… это ничего не изменит. Рэм выбрал сторону.

– Мой ответ не изменился, – глядя сначала парню в глаза, а затем и Алексе сообщила им.

Рэм поджал губы и бросил короткий взгляд в сторону Мэдока. Наверное, последнему и предстоит привести моего отца.

Отец…

Я сжала зубы, а ногтями впилась в собственную кожу.

– Тогда вы знаете, что будет дальше, Кьяра, – проговорила мисс Браун, – спасибо за содействие, Рэм, вы сделали всевозможное. Можете быть свободны.

Рэм никак не среагировал на её слова, продолжая смотреть на меня.

– Уходи уже отсюда, – сквозь зубы сказала ему.

– Мистер Ливай?

Парень мотнул головой и кивнул.

– Да, мне и правда пора, – он встал и направился к выходу из камеры, но возле самого выхода остановился, оборачиваясь, – когда-то ты мне сказала кое-что, Кьяра. Подумай ещё, пока есть время. Выбор определяет то, кем мы являемся.

Я нахмурилась, ведь прекрасно помню тот разговор. Мы размышляли о судьбе. Что было бы, если бы не существовало программы?

Выбор определяет то, кем мы являемся, а не программа. Вот, что я ему тогда сказала.

Но зачем он мне напомнил об этом?

Рэм вышел, оставляя нас в допросной вновь втроем.

– Жаль, что вы его не послушали, Кьяра.

За тот короткий миг, что мисс Браун делала вздох перед тем, как отдать приказ привести отца, я смирилась и решила просто отключиться от внешнего мира. Это лучшее решение, потому что ещё одну смерть могу не пережить.

Льюис, Кори, мама… Сколько ещё?

По губам прочитала приказ Алексы привести сюда моего отца, но через секунду она тут же вскинула руку, потому что ей в наушник что-то сообщили.

Не знаю, что это за новость, но на её губах заиграла довольная улыбка.

– Кажется, мой сын весьма чутко чувствует ваше состояние.

Женщина встала со стула и поправила свой костюм, разглаживая складки, а после обратилась к Мэдоку:

– Следите за ней, мистер Гастингс. Возможно, Кьяра, ваш отец ещё проживет некоторое время. Гидеон сообщил, что ему нужно кое-что лично мне рассказать.

Мисс Браун ушла, оставив нас с Мэдоком вдвоем.

Что ты задумал, Гидеон?

У него есть лишь бесполезный контролер. Он находится в камере, и вместе с Алексой к нему придут минимум четверо стражей. Как он собирается выбраться…? А собирается ли вообще? Вдруг, Гидеон и правда решил всё рассказать?

Дверь вновь открылась, и вновь зашел Рэм.

– Мисс Браун отошла пару минут назад, – сказал Мэдок, – так что тебе придется подождать в коридоре, Рэм.

– Кьяра заговорила? – спросил Рэм, оставаясь стоять на месте.

– Нет. Тот засранец захотел пообщаться. Всё, иди отсюда, Рэм, ты знаешь, что кроме стража и руководства с преступником никто не может оставаться.

– Знаю, Мэд, но уйти не могу, – произнес Рэм и достал из-за пояса пистолет, из которого тут же выстрелил в капитана.

Мэдок успел лишь дернуться, а после его тела коснулись электроимпульсы, которые вырубили парня на некоторое время.

Рэм убрал пистолет с электрическими зарядами себе за пояс и подскочил к лежащему капитану, у которого забрал браслет, контролер и ключи от моего ограничителя. Затем переместился ко мне, начав расстегивать браслет.

– Что ты делаешь? – словно находясь в трансе, задала вопрос.

– А на что это похоже, Кьяра? Освобождаю тебя и, кстати, не помешала бы твоя помощь, потому что у нас совсем немного времени.

Ограничитель упал к ногам, затем Рэм вновь подошел к Мэдоку, но лишь для того, чтобы забрать всё оружие, какое у него есть.

– Надеюсь, ты не разучилась стрелять?

Его вопрос тоже не сразу дошел до моего сознания.

– Кьяра, ты меня слышишь? – Рэм вложил в мои руки пистолет и посмотрел в глаза, опустившись на корточки. – Я понимаю, что у тебя множество вопросов, но нам нужно убираться отсюда, как можно скорее. Объясню всё по пути. – Выдала кивок и сжала в руках оружие. – Умница.

Рэм направился к выходу из допросной, попутно вручив мне еще один пистолет Мэдока, а третий забрал себе.

– Во всех них, кроме того, из которого стрелял я, пули. По возможности, стреляю я, чтобы их просто вырубить, если тех, кто хочет нас остановить много, то стараемся просто ранить. В самом крайнем случае, убиваем. Договорились? – оглянувшись, когда мы оказались возле двери, спросил он.

В его взгляде я увидела только решительность, которой раньше не было. Не узнаю Рэма. Тот милый парень, которого я знала, куда-то исчез.

– Да.

– Держись позади.

– Когда ты научился стрелять?

Он лишь рассеянно улыбнулся и открыл дверь свои контролером.

В коридоре никого нет, как и было, когда меня вели сюда.

Непривычно ощущать в руках оружие, словно я держала его в прошлой жизни, а не несколько недель назад.

Из одного коридора мы завернули в другой, где навстречу нам вышли двое стражей. Рэм, ни секунды не задумываясь, выстрелил в них, попадая четко в то место, где разряд тока будет ощущаться более отчетливо. Они упали.

– Как там дела? – спросил парень, поправляя наушник в ухе. – Сколько ещё будут отключены камеры в нашем местоположении?… Хорошо. У нас есть две с половиной минуты, чтобы покинуть этот этаж, – проговорил Рэм уже мне, – правда, дальше будет сложнее.

Передо мной будто совершенно другой человек. Даже манера разговора изменилась.

Кто ты, Рэм?

До лифта пришлось пробежаться. Благо, по пути нам больше никто не попался.

Он вызвал его всё ещё своим же контролером, и когда двери лифта открылись, то выкинул его в шахту.

– Мы в лифте, – проговорил Рэм, – теперь аккуратно уходи оттуда. Встречаемся, где и планировали.

Стоило только ему договорить, как я тут же стала задавать вопросы, пока появилась такая возможность.

– Что происходит? Кто ты такой, Рэм? Где мой отец? Что с Гидеоном?

– Я тебе уже говорил, что освобождаю тебя. Думаю, ты догадываешься, Кьяра, – это ответ на второй вопрос. – Мы к нему и направляемся. Гидеон… отвлекает внимание.

– Что значит «отвлекает внимание»?

– Даёт нам время, чтобы вытащить твоего отца.

Мысли в хаотичном порядке стали мелькать в мозгу.

Что я знаю о Рэме? Ему двадцать лет. Родился в октябре. Его мама работала с моей в медицинском отсеке, пока не умерла. А отец собирает мобили. Его способность – улучшенное осязание. Он с самого рождения является моим избранником. И относится к низкой степени риска. Рэм спокойный человек, который плывет по течению. Его любимое блюдо – паста (не такая, которую продают готовую в пакетах, приготовленную машиной, а та, которую когда-то самостоятельно готовили люди). Он – направляющий. Но направляющих не обучают стрелять из оружия, ведь они не выходят за пределы сектора. Никогда.

Так, что я на самом деле знаю о Рэме?

– Ты отступник? – спросила прямо.

– Да, Кьяра.

Моё дыхание участилось, ведь я только сейчас осознала эту информацию. Как я могла не понять? О чем я вообще говорю, когда я не знала даже про родителей?

– Но… как? Ты же никогда не был за пределами сектора. Ты здесь рос…

– Эта долгая история, которую я планирую рассказать тебе, когда мы выберемся отсюда, – он улыбнулся. – Сейчас моя задача – вытащить Джулиана. Потом поговорим, и я всё тебе объясню. Обещаю. Договорились?

– Хорошо.

На лифте мы приехали на самый верхний этаж, на котором до этого я ни разу не была. Мне казалось, что моего отца тоже должны держать в одной из камер.

Мы вышли, оказываясь в просторном холле, и из него ведет только один коридор, куда мы и направились.

Я смотрю за обстановкой, ища камеры, но их здесь нет, и попутно смотрю на Рэма. На то, как он держит оружие и сканирует всё взглядом.

Как я могла раньше не замечать?

Внутри коридор стал делиться на четыре других коридора, и Рэм четко определил, в какой нам нужно.

Здесь уже стали появляться и двери, ведущие в незнакомые помещения. Почему-то мне не очень хочется знать, что за ними находится.

Из-за поворота раздалось несколько голосов, один из которых засмеялся. Рэм поднял руку, чтобы я остановилась, а сам стал ждать, пока они появятся из-за угла.

Секунда, две… пять, девять и на десятой вышло три стража, среди которых оказался человек из команды Бэна.

Рэм выстрелил во всех них, а после подошел, чтобы проверить оружие.

– Только пули, – сделал вывод он, – осталось всего два заряда. Дальше придется использовать огнестрел.

Он оттащил их в какую-то кладовку, убрав с прохода, и мы двинулись дальше.

Здесь тоже только один белый цвет, освещение яркое. Но почему нет камер? Во всем алипсе они буквально везде.

– Нам туда, – рукой Рэм указал в сторону дальней двери, которая последняя в этом коридоре, – там минимум пять стражей и ещё три человека из правления.

– Из правления? Откуда тебе это известно?

– Это неважно. Важно то, что их нельзя убивать. Все они должны остаться в живых.

– Понятно, в людей в костюмах не стрелять.

– Именно, – с улыбкой подтвердил он.

Мы приблизились к этой двери, которая тоже открывается с помощью контролера. Рэм достал устройство Мэдока. Видимо, у последнего более расширенный доступ, поэтому сейчас воспользуемся его.

– Как только я открою эту дверь у нас будет минимум времени. Нужно устранить их быстрее, чем они нажмут на сигнализацию.

– Хорошо, – я сняла пистолет с предохранителя, чувствуя, что у меня немного дрожат руки. – Подожди, Рэм, – парень уже собрался поднести контролер, но остановился и обернулся. Я обняла его, вдыхая такой родной запах, – спасибо.

Он неспешно провел рукой по моей спине и поцеловал в макушку.

– Почти всё позади, Кьяра.

– Моя мама…

– Да. Да, я знаю, – его рука переместилась со спины мне на голову, прислоняя к себе. – Её не получилось спасти.

Выдала кивок и отстранилась.

– Давай.

Рэм поднес контролер и открыл дверь, куда мы тут же зашли, закрыв её обратно, чтобы звуки стрельбы остались только здесь благодаря шумоизоляции помещений.

Сама комната оказалась большой со множеством компьютеров, где сидят стражи и что-то делают. Я увидела несколько знакомых лиц, например, тех, кто работал с моим отцом.

Тут оказалось не пять стражей, а четырнадцать! Людей в костюмах тоже заметила, сидящих в отдаленной зоне отдыха.

На нас обратили внимание лишь через несколько секунд, которые сыграли в нашу пользу.

Рэм вырубил двоих стражей, которые оказались к кнопке сигнализации ближе всех, сразу. Затем парень переключился на пистолет с пулями, начав стрелять уже в тех, кто заметил нас и потянулся за оружием.

Я ранила одного в ногу, другого в плечо.

Мы продвинулись вперед, спрятавшись за каким-то стендом. Оставшиеся стражи добрались до оружия, начав в нас стрелять.

– Осталось восемь, – сказал Рэм, сохраняя ровное дыхание, – я беру их на себя, а ты попробуй ранить гостей из правления, – Рэм достал из кармана какой-то маленький металлический шарик, – советую закрыть уши и открыть рот.

Не время задавать вопросы, поэтому я поступила, как он и сказал.

Мгновенье, и Рэм кидает в сторону стражей этот шарик, ещё мгновенье и звучит взрыв.

Парень прикрывает меня, заставляя пригнуться.

Ещё мгновенье, и Рэм выходит из-за укрытия, после чего тут же раздаются звуки выстрелов. Я поднимаюсь следом, пытаясь сквозь дымку и огонь найти гостей.

Замечаю их в отдалении, где они усиленно пытаются попасть за дверь с другой стороны.

Целюсь, щурясь, и стреляю, чувствуя отдачу в руке.

Из ноги мужчины начинает хлыстать кровь, а двум женщинам попадаю в руки, боясь задеть артерии.

– Пригнись! – слышу приказ Рэма и на автомате падаю на колени, где-то рядом слышу выстрел.

Оглянувшись, понимаю, что парень только что спас мне жизнь, пустив пулю в лоб стражу.

До конечной точки ползу на корточках.

– Не шевелиться! – кричу на них и наставляю оружие.

Они трясутся, в их глазах плещет страх, и я позволяю себе сделать облегченный выдох, ведь передо мной лишь необученный люди, которые боятся за свои жизни. Видимо, их учили только политики, а не как Алексу и держать ещё пистолет.

Из ноги мужчины продолжает хлестать кровь, и это плохой знак. Я могла задеть артерию.

Заметив на полу тряпку, беру её и кидаю ему на ногу, а звуки выстрелов за спиной прекращаются.

– Прижмите рану, если не хотите истечь кровью.

Рэм подходит ко мне и останавливается рядом, подавая руку, которую я принимаю.

Смотрю на то, что он сделал… Все стражи лежат на полу. Кто-то без сознания, кто-то ранен, а кто-то… убит. Такому за месяц никак не научишься. Даже за год не выйдет.

– Ты ранен!

– Пустяки, – он морщится, когда я прикасаюсь к его правой руке, откуда вытекает кровь. – Итак, – Рэм присел на корточки перед ними, – я не убью вас. Лучше внимательно послушайте, что я вам скажу. Из всех, кто состоит в правлении, вы действительно чего-то стоите, поэтому вас решили устранить, пригласив сюда.

– Ч-что? – переспросила одна из женщин, а я нахмурилась.

– Да, да. Алекса в сговоре и с другими лидерами. Если вы вспомните, то примерно полтора месяца назад проходило собрание, где говорилось о судьбе отступников. Как вы знаете, то решение должно приниматься единогласно, чтобы ввести какой-то новый закон. Если ранее отступников, которые сдавались, можно было просто взять в плен, посадить в тюрьму и так далее, то на том собрании говорилось о… – Рэм сделал вид, что задумался, – … о том, что любой за пределами сектора человек, который не является жителем одного из секторов – подлежит уничтожению…

Это очень серьезная поправка в законе. Это… геноцид.

Откуда у Рэма столько информации? Полтора месяца назад я была с отступниками, но даже слуха по данному вопросу не слышала.

– … пятьдесят лидеров сослались на то, что прислушаются к большинству и дадут четкий ответ после, – продолжил Рэм. – Сто семьдесят проголосовали «за», а оставшиеся семь ответили «нет». Соответственно, для принятия этой поправки нужно как-то убедить тех семерых, кто отказался. Троих убедили, одного убили… помните Матиаса?

– Он умер от инсульта, – процедил сквозь зубы мужчина, – ему было семьдесят два.

– Конечно, от инсульта. Который спровоцировали. Остались только трое, те, кого не удалось убедить никакими доводами. Вы.

В глазах мужчины блеснул понимающий огонь, когда пазл сложился в его голове.

– Легче убить вас сразу троих и поставить на ваши места своих людей, чем вновь убеждать и тратить на это время. Согласитесь?

– Вы хотите сказать, что нас сегодня здесь убьют? – заговорила женщина лет шестидесяти, которая до этого молчала. Рэм ответил ей кивком. – Тварь… Алекса.

– Она лишь одно из звеньев цепочки. Не более.

Рэм взглянул на свой браслет.

– Я предлагаю вам выбор. Либо вы принимаете нашу помощь, и мы выводим вас отсюда, но за одну большую услугу. Либо мы сейчас уходим, а вы выбираетесь уже, как хотите.

Они все переглянулись между собой и единогласно кивнули, уже приняв решение.

– Что за услуга? – спросил мужчина.

– Скажу, когда выберемся, – вновь кинул взгляд на браслет, – мисс Хопенс, мисс Жерар помогите мистеру Фэлшу с ногой. Её нужно перемотать, наложив жгут…

– Я знаю, – сказала одна из женщин, – была медицинским работником в прошлом.

– Отлично. У вас есть четыре минуты. Ждите нас. Стрелять умеете?

На этот раз все отрицательно покачали головой.

Рэм отдал им один пистолет, быстро объяснив, что и как делать в случае, если кто-то объявится.

– Идем, Кьяра, время поджимает.

Тут оказался ещё один небольшой коридор, где в конце лишь одна дверь. Там находится мой отец.

Гидеон

– Неужели, ты решил пойти навстречу и всё рассказать? – сразу же задала вопрос Алекса, когда зашла в мою камеру.

Моя задача – выиграть время.

– Ты не оставила мне выбора, – ответил, а она села на стул, который ей предоставил Бэн, наблюдающий за каждым моим движением. Он находится в камере, а оставшиеся семь стражей снаружи, стоят возле каждой камеры и ещё двое на выходе отсюда.

– Ты удивлен? Я же прямо говорила, что по итогу ты всё равно заговоришь, – она улыбнулась, уверенная в том, что я заговорю. Хотя… так и будет. – Я видела твой взгляд на девчонку. Так не смотрят на того, кто безразличен. Так смотрят, когда дорожат человеком. Мне интересно, она тебе нравится? Ты влюблен? Или это просто переживание за её жизнь, от которой зависит и твоя?

– Возможно, ты бы и научилась различать всё вышеперечисленное, если бы тебе было это знакомо.

Я взглянул на браслет Бэна, на котором благодаря своему улучшенному зрению увидел точное время.

– Я думаю, ты и сам не знаешь ответ на мой вопрос, Гидеон…

Сейчас Рэм должен вытащить Кьяру из допросной.

Знал ли я, кем он является? Нет. Мне стало это известно пять дней назад, когда на очередном допросе Алекса притащила и избранника Кьяры, решив, что я её заревную или что-то в этом роде, пообщавшись с ним.

Как я понял, кто он? По одной фразе, которую знают немногие отступники, используя её в крайних случаях.

– … понимаю тебя, Гидеон, понимаю, как ты думаешь… Неважно, насколько нам хорошо внутри, всё равно захочется выйти наружу. Так ты думаешь, да? Поэтому и присоединился к ним?

Вот, что он тогда сказал.

Неважно, насколько нам хорошо внутри, всё равно захочется выйти наружу.

В тот момент я никак не изменился в лице, как и он. Но впервые оценил его ни как какого-то направляющего, который даже не знает, что творится за стенами. Нет… Тогда я увидел совершенно иного человека. Того, кого должен был сразу узнать, лишь по взгляду, потому что глаза всегда выдают, насколько бы человек хорошо не играл.

Рэм оказался лучшим актером, которого мне доводилось встречать в жизни.

Та фраза многое значит для таких, как я. Смысл в том, что сколько бы человек не находился в секторе, он хотя бы раз задумывался о жизни за его пределами. Только не все согласились бы покинуть его, какой бы интерес не испытывали. Те, кто рискнул сейчас считаются опасными для общества.

Уже позже, не знаю как, но ему удалось передать мне сообщение, когда я был в медицинском отсеке.

Там было сказано, что он вытащит всех нас по возможности, только мне предстоит отвлечь Алексу в этот день в это время и выбираться из камеры придётся самостоятельно.

Самое сложное в данном случае было определить время, поэтому пришлось ещё раз напасть на одного из стражей, ведь только на его браслете время видно даже при блокировке.

Сейчас остается более легкая часть – играть.

– … я заговорилась. Кажется, мы поменялись ролями, и должен говорить ты, а не я.

– Конечно.

– Что ты хочешь знать?

– Так легко? – после моего молчания она ответила. – Всё. Но для начала начнем с малого. Где находится лагерь отступников, в котором ты находился? К сожалению, эта информация даже Сабрине неизвестна.

– Между… – я загнул по очереди четыре пальца, – четырьмя секторами.

– Ты знаешь, что мисс Рэдинс также плохо шутит? Видимо, ты её научил. Кто является руководителем?

– Почему ты думаешь, что это не я?

– Дорогой сын, ты же знаешь, что я хороша в политике и управлении. Ты думаешь, что я поверю в это? Твои действия и их последствия были бы слишком импульсивны, а тут… совершенно другой подход. Тем более, ты очень юн. Так кто?

– Я расскажу тебе историю, – Алекса закатила глаза, а я встал с места, и Бэн сразу же потянулся за оружием, но Алекса остановила его. – Однажды, одной девочке, которой не повезло родиться незадолго до всех войн и которой пришлось пережить потерю всех близких, пришла идея в голову вести собственный дневник, куда она могла бы писать все свои переживания и страхи, – я начал ходить по камере, наблюдая за реакцией Бэна. – Этот дневник был её единственным другом и тем, чего она не могла лишиться.

– К чему это всё Гидеон? – перебила Алекса. – Ты думаешь, что сможешь продлить жизнь отца Кьяры на пятнадцать минут? Не думаешь, что это не имеет никакого смысла?

– Дослушай. Уверен, конец тебя удивит, – она выдохнула, но ничего не сказала. – Со временем дневник закончился, но это уже вошло в привычку, и она завела новый. Так продолжалось до самой её смерти. Все свои страхи, переживания, которые она испытывала во время войны – она записывала туда. В один из таких моментов ей пришла идея в голову… – я остановился, и Бэн положил руку на пистолет, но не вытащил его. – Если бы люди жили по определенной программе, как в игре, в которую она играла, когда была маленькой, то никаких войн не было бы. Люди были живы, как и её близкие. Но одной мысли недостаточно, нужно стремление. Ведь так?

– Зачем ты рассказываешь историю, как появилась программа? Я её знаю.

– Слушай, – я продолжил ходить туда-сюда. – За всё время она завела множество знакомых, потому что жизнь часто подкидывала ей сюрпризы. Девочка, которая уже стала девушкой, стала понимать, что такую программу невозможно изобрести, которая могла бы считывать будущее. Ни одна наука не помогла в этом, как и сверхъявственное, ведь она обращалась ко многим. Все только отрицательно качали головой. Знаешь, что было дальше? – Алекса промолчала, но её взгляд изменился, став предостерегающим. – Конечно, знаешь. Девушке пришла мысль обмануть систему, якобы изобрести то, что должно предсказывать будущее, а по факту… за будущее одного человека отвечал бы другой. Она, проведя эксперимент, который оказался успешным и те правители, которые на тот момент остались в живых, поддержали её. Правда, ей самой не удалось наблюдать за моментом, когда всё стало меняться, как появились сектора, как людей стали одевать в цвета, распределяя по работе, как люди стали жить не своей жизнью, веря, что так оно и должно быть. Она умерла, но дневники… дневники, о которых все как-то позабыли, сохранились.

Посмотрев на Бэна, я понял, что он в курсе. Как я и думал, он верная шавка Алексы.

– О дневниках вспомнили, но уже через два десятка лет, когда стали появляться первые отступники, которые стали догадываться или хотя бы сомневаться. Тогда-то правление решило позаботиться об уничтожении лишней информации. Убило несколько тысяч человек, которые могли проболтаться, устранили какую-либо информацию со всех носителей, включая даже имя этой девушки. Но кое-что осталось… Её дневники, которые за столько лет оказались разбросаны по совершенно разным местам. При чем только в нескольких из них говорится о программе. Представляешь? – Алекса не шелохнулась, но всё её тело напряженно. – Это тоже самое, что искать иголку в стоге сена. Так же раньше говорили?

Рэм и Кьяра должны уже быть на подходе к отцу.

– Два дневника за три десятка лет нашли и уничтожили, но осталось ещё два. Чтобы у отступников не было ни единого шанса что-либо доказать. Знаешь, – я остановился напротив неё в трех шагах, – я всё размышлял, когда узнал, что тебе нужен чип, который может взломать любую систему. Зачем же он тебе? В секторах работает такое количество людей, которые совместными усилиями могут создать что-то получше, чем старый чип. Но всё-таки решил перехватить то, что тебе так было нужно, – это было в момент, когда я впервые встретился с Кьярой. – Ты не получила чип, но что-то мне не давало покоя. В тех катакомбах было множество бумаг, на которые я тогда не обратил никакого внимания, но уже после… до меня вдруг дошло. Тебе нужен был никакой не чип, а дневник. Ты хотела убедиться, что дневник может быть в том месте среди кучи ненужной информации. Но послать стражей на задание за каким-то дневником, который они ещё и могут прочитать, слишком рискованно, тем более, что им могут встретиться на пути отступники. Ты решила действовать другим путем, – я присел на корточки, заглядывая этой женщине, которую у меня язык не переворачивается назвать матерью. – Нагрудные камеры в катакомбах ты специально отключила у всех, кроме Мэдока. Капитан не знал об этом, но так ты могла безопасно просмотреть те катакомбы, понять, что за информация там хранится. Стоит ли она того, чтобы отправить туда… хм… к примеру, Бэна, – кивком головы указал на мужчину, – или нет. Тем более, даже если ты и пропустила что-то по камере, то могла прочитать отчеты стражей, где они подробно описывают каждый свой шаг. А одну единственную запись потом бы стёрла. Знаешь, где ты просчиталась?

– Где?

– В человеческом любопытстве. Ты не учла, что какой-нибудь страж может заинтересоваться старым, пыльным и никому не нужным дневником девушки по имени Сильвия, который решит сохранить, чтобы как-нибудь прочитать, – я встал с корточек, вновь начав ходить из стороны в сторону, доводя Бэна до предела. – Ты не учла, что страж специально не укажет эту информацию в отчете, что забрал дневник, боясь получить за это наказание. Ты не учла, что страж попадет к отступникам вместе со своим рюкзаком, где лежит этот дневник, – я улыбнулся, наслаждаясь тем, что происходит сейчас с Алексой. Она поняла, насколько просчиталась. Бэн слегка ослабил внимание. – Ты не учла, что все вещи, которые попадают к отступникам со временем подвергаются проверке, что о находке сообщат. Да, Алекса? Знала бы Кьяра, что тогда нашла иглу…

– У вас всё равно ничего не выйдет. Мы всегда можем сказать, что это подделка, либо выдумки какой-то ненормальной.

– Возможно. Если бы у нас был только один дневник, то да. Но уже эта деталь поселила бы в людях сомнение. Всё всегда начинается с малого, а одного сомнения вполне достаточно.

Я остановился ближе к Бэну, чем к Алексе.

– Знаешь, что заставило бы хотя бы часть людей перейти к действиям? Признание кого-нибудь из правления, даже того, кого считали мертвым… – часы Бэна показало ровно то время, когда Кьяра и Рэм должны освободить отца и направиться обратно. Им нужно будет расчистить путь. – Джонатан передает тебе привет.

Алекса никак не успела среагировать на мои слова, а я кинулся на Бэна, снимая с себя ограничитель с помощью контролера, тут же блокируя его руку с оружием и ногой ударяя в живот. Дальше локтем врезал по его лицу и выхватил пистолет, стреляя в Алексу, которая потянулась к своему пистолету.

Бэна прислонил к стеклу, не давая оставшимся стражам проникнуть внутрь и направляя пистолет в его сторону.

Выстрел.

Бэн закрывает глаза и обмякает, опускаясь на пол. На стекле остается его кровавый след.

Его же контролером заблокировал дверь, которую теперь те стражи никак не откроют, пока я не отопру её изнутри.

Они стреляют, но лишь зря тратят пули, ведь стекло непробиваемое.

Я подхожу к раненой Алексе и рывком поднимаю её на ноги.

Звучит сирена. Как вовремя.

– Вам не удастся уйти, – шипит она, а я прислоняю к её виску пистолет.

– Это мы ещё посмотрим.

Я смотрю на членов своей команды, которые находятся в камерах и без какого-либо оружия. А по ту сторону камер нас всех ожидают стражи.

Я сжал горло Алексы свободной рукой, готовясь открыть дверь.

– Запомни, что моя реакция быстрее. Тем более, есть такое понятие, как рефлексы. Застрелят меня – я пристрелю и тебя. А ты любишь жизнь и не допустишь того, чтобы сейчас кто-то выстрелил.

Дверь открылась, и Алекса тут же произнесла:

– Не стрелять!

Стражи держат меня на мушке, но отходят назад, освобождая проход.

Отлично. Осталось дело за малым. Выйти отсюда живыми.

Глава 32

– Папа! – стоило нам только войти, как я увидела отца, стоящего возле кровати.

– Кьяра?

Я подбежала к нему и обняла, мысленно понимая, как раньше редко это делала.

– Как ты здесь оказалась? Что происходит?

– Мы уходим, – ответила ему и посмотрела на Рэма.

– Мистер Рэдинс, – кивнул парень.

– Рэм.

Парень протянул отцу оружие.

– Теперь уходим отсюда.

Мы вышли из комнаты и подошли к лидерам. Я заметила, что его рану успели перевязать, дабы остановить кровотечение.

– Мистер Рэдинс, можете помочь мистеру Фэлшу? – спросил Рэм, на что отец кивнул и помог подняться лидеру, закинув одну из его рук себе на плечо.

– Обопритесь на меня.

– Хорошо, – произнес мужчина.

– Мисс Жерар, мисс Хопенс, держитесь позади нас. Пока не зазвучала сирена мы можем…

Рэм не договорил, потому что в этот момент во всем здании прозвучала сирена. Это Гидеон.

– Теперь нам стоит поторопиться.

Мы быстро покинули это помещение, но воспользовались не лифтом, потому что во время экстренной ситуации он блокируется, а лестницей.

Я уже проходила это и знаю, как они будут действовать. Часть стражей эвакуирует людей, а оставшимся будет отдан приказ поймать нас или убить.

– Нам нужно попасть на нулевой этаж. Там ждут две машины.

– Это будет сложно, – заметил отец.

– Но выбора у нас нет, – сказала я.

Все дальнейшие события навсегда отложились в моей памяти.

Мы спустились по этой лестнице, стараясь, как можно быстрее преодолеть этажи, пока здесь не появились стражи. Дальше пришлось сворачивать на восьмой этаж и двигаться уже по направлению к другой лестнице. До неё сложнее добраться, но людей там должно быть меньше.

Уже в этом коридоре мы встретили первых стражей, которых пришлось застрелить. Мы оказались на этаже, откуда в большинстве случаев работал Рэм, поэтому на пути парень увидел множество знакомых лиц, которые при виде его с пистолетом замирали и начинали дрожать.

– Рэм? – спросила женщина.

– Ничего личного, Саманта, но лучше вернись туда, откуда только что вышла и оставайся там, – направляя на неё пистолет, произнес парень, на что женщина попятилась назад и скрылась за дверью.

Я услышала минимум десятерых человек раньше, чем они успели появиться.

– Спрячьтесь, – проговорил Рэм лидерам, которые скрылись за первой попавшейся дверью, где никого не оказалось.

Парень и я спрятались за колонной, а отец с противоположной стороны за другой.

Отец показал нам пальцем молчать, ведь мы не знаем, какими способностями обладают те, кто к нам приближаются. Мужчина обхватил пистолет двумя руками, готовясь к атаке.

Капитан Рэдинс практически никогда не промахивается. Первый выстрел произвел именно он, потом мы с Рэмом одновременно.

Наше преимущество- неожиданность. Их – количество.

Звук пуль послышался со всех сторон. Эта симфония разрушения и смерти наполнила воздух и проникла в самые глубины моей души. Я ощутила каждый выстрел, каждый хлопок.

Взгляд моих глаз скользнул по каждому стражу, когда я продолжила стрелять. Надежда и незнание переплелись внутри меня, создавая непередаваемое напряжение. Но даже в этом хаосе и смертельной опасности, я не испытала страха. Осталось только решимость и стремление выжить.

Я пересеклась взглядами с одним из стражей, который выстрелил, попадая прямо мне в плечо из-за чего пистолет выскочил из рук.

– Кьяра! – Рэм потянул меня за одежду, оттаскивая назад.

– Порядок, порядок, – успокоила его, выравнивая сбившееся дыхание.

Головой прислонилась к столбу, чувствуя, как кровоточит рана.

– Держи, – Рэм протянул другой пистолет, – осталось ещё четверо.

Отца на прежнем месте не оказалось, но я услышала звуки выстрелов неподалеку и отыскала его взглядом.

– Жди здесь, – сказал Рэм и исчез.

Ещё стрельба. А потом внезапно наступила тишина. Воздух окутал пространство мертвым и непроницаемым молчанием.

Я вышла из-за укрытия и повсюду увидела разрушение, хаос и безмятежность. Только Рэм и папа стоят посреди одиннадцати трупов стражей.

– Направляющие так не умеют стрелять, – заметил отец, обращаясь к Рэму.

– Не умеют, – подтвердил парень.

Мы вывели обратно лидеров и двинулись дальше по коридору.

До лестницы добрались без происшествий и нам даже удалось спуститься до пятого этажа, где Рэм остановился, взглянув на браслет.

– Что такое? – спросила у него.

– Здесь мы должны встретиться с Гидеоном и его людьми.

– Когда?

– Две минуты назад.

– Мы подождем их. Они просто опаздывают, как опоздали и мы.

Рэм поджал губы, но выдал кивок, а я облегченно выдохнула.

Где-то отдаленно я услышала звуки выстрелов, потом крики. Только непонятно, на каком это этаже. Сейчас бы нам пригодился человек с улучшенным слухом.

Когда прошло три минуты, то Рэм сказал, что мы уходим.

– Мы не можем уйти! Не можем их бросить там.

– Послушай, Кьяра, – Рэм положил свои руки мне на плечи, – скорее всего, у них не получилось выбраться. У нас больше нет времени их ждать.

– Тогда вы идите, а я остаюсь.

– Нет. Я тебя не оставлю.

– А я не оставлю Гидеона.

Рэм усмехнулся, но усмешка вышла какой-то грустной, даже болезненной.

– Хорошо. Мистер Рэдинс, сможете вывести лидеров? Внизу вас встретят.

– Будьте осторожны, – одной из женщин дали ещё один пистолет, чтобы она в крайнем случае могла им воспользоваться.

Я ещё раз обняла папу и сказала:

– Скоро увидимся.

Они скрылись за поворотом, а я посмотрела на дверь, которая ведет на этот этаж.

– Не заставляй меня пожалеть о своем решение, Кьяра.

Выдала слабую улыбку, и мы зашли на этот этаж, прислушиваясь к посторонним звукам. Но здесь тихо. И нет никаких следов людей.

Почему именно это место? Из всех этажей именно пятый внутри помещений соединяется с шестым и четвертым, то есть тут есть дополнительные лестницы.

Комнат слишком много, мы не успеем их всех проверить. Связи с ними тоже никакой нет.

– Нам нужно разделиться.

– Исключено.

– Но…

– Нет, Кьяра.

Да, этот Рэм мне совершенно незнаком. Убеждаюсь в этом в какой раз.

– Почему нас ещё до сих пор не обнаружили? Камеры отключены?

– Да.

Рэм взломал систему сектора, а это сделать практически нереально, но у него получилось.

Мы дошли до места, где лестница ведет выше, либо наоборот ниже.

– Пойдем наверх, – сказала ему.

Не думаю, что они сразу бы спустились ниже, ведь мы должны были встретиться.

Я преодолела семь ступенек, когда по близости услышала выстрелы и дальше сорвалась на бег.

– Кьяра, стой!

Но я его впервые не послушалась и уже через несколько секунд открыла дверь, ведущую на шестой этаж, и практически лицом к лицу столкнулась с Аникой, чуть не нажав на спусковой крючок.

Мы не сказали друг другу ни слова, а обнялись, спиной ощущая, что Рэм догнал меня и замер.

– Кьяра! – услышала голос Ноя, а после увидела его и Мэй, которую подстрелили в живот, поэтому парень держит её на руках.

– Где Гидеон, Лукас и Вильдо? – спросила я, замечая, что у Аники на лице следы от крови.

– Гидеон велел нам уходить, а Вильдо остался с ним. Лукас… погиб, – ответила Аника.

– Тебе он просил передать, чтобы мы уходили без них, – сообщила раненая Мэй, а я дернула головой в её сторону.

– Нет. Где они?

– Кьяра…

– Где они?!

– Недалеко от камер, – ответил Ной.

– Я иду туда, – Рэм приостановил меня, схватив за локоть.

– Не глупи. Если Гидеон сказал, что нам нужно уходить без них, значит, он понимает, что они не выберутся.

Дернула рукой, а Рэм по одному моему взгляду понял, что я не отступлю. Безрассудно? Возможно.

Парень прикрыл глаза и выдохнул, после чего объяснил Аники, Мэй и Ною, куда идти и какой автомобиль ждет внизу. Также сообщил, что если мы в течение двадцати минут не появимся, то они должны будут уехать без нас.

– Берегите себя, – проговорила Аника.

Она хотела пойти с нами, но Рэм убедил, что её помощь может потребоваться Ною, который не может стрелять из-за того, что несет Мэй. А Мэй может в любой момент потерять сознание.

– И вы себя, – отозвалась я.

Легким шагом мы побежали туда, куда и указала нам Аника.

Почему Гидеон остался там? Где Алекса? Что с ними случилось? Ни на один из этих вопросов я не могу пока ответить.

Коридоры стали сменяться один за другим, как и обстановка вокруг. Здесь, в отличие от других мест, включилось аварийное освещение. Значит, что-то случилось с электрическим щитком.

Ещё через некоторое расстояние я увидела первые трупы стражей, пытаясь восстановить в голове картину произошедшего.

Если я жива, то Гидеон тоже должен быть жив. Я не чувствую, что он ранен.

В одной из комнат мы услышали странные звуки и остановились.

– Оставайся здесь, Кьяра, я проверю, – поворачивая ручку двери, сказал Рэм и скрылся из виду через несколько секунд.

Я стала ждать его, держа эту дверь приоткрытой, но не заходя внутрь, чтобы наблюдать за обстановкой в коридоре.

Сзади, совсем близко, раздались выстрелы.

Рэм меня убьет.

Я, держа пистолет наготове, двинулась в ту сторону, чтобы через семь секунд увидеть, как Коул направляет на меня оружие.

– Давай, Рэдинс, бросай пистолет. Ты понимаешь, что моя пуля долетит до тебя быстрее.

Коул минуту назад застрелил Вильдо, из шеи которого вытекает кровь, а сам парень не шевелится.

– Коул…

– Кьяра, бросай. Не заставляй меня стрелять! Я ведь выстрелю.

Его глаза прищурены, губы плотно сжаты, а пальцы на левой руке незаметно дрожат.

Он боится, но всё равно пристрелит меня, если я сделаю лишнее движение.

Из комнаты, позади Коула, вышел Рэм, который направил на него пистолет и произнес лишь два слова:

– Не успеешь.

Раздался выстрел, а после крик и ругань Коула.

Он подстрелил ему ногу и откинул упавший пистолет в сторону.

– Ты как? – спросил Рэм и обошел Коула.

– Всё нормально. Спасибо.

Рэм вновь оглянулся на Коула, который смотрит на парня удивленным и не верящим взглядом, и подошел к нему, присаживаясь на корточки и забирая всё оружие.

– Послушай меня. У тебя есть выбор. Ты можешь заползти в какую-нибудь комнату и отсидеться там, после чего выйти, когда всё закончится. Тебя наградят за то, что ты пытался нас остановить. Либо можешь начать геройствовать и пойти за нами, но тогда твоя жизнь продлится не более десяти минут. Что выбираешь?

– Какого хрена?! Ты с ними? Где ты научился стрелять? – видимо, всех интересует данный вопрос.

– Что выбираешь? – повторил Рэм.

Коул поморщился, бросил на меня быстрый взгляд и кивнул.

– Пожалуй, мне стоит отдохнуть.

– Правильный выбор, – Рэм похлопал ему по подстреленной ноги из-за чего Коул замычал. – Гидеон там?

– Да. Он в пункте управления.

– Идем, Кьяра.

Управление находится неподалеку от камер. Что он там делает? Рэм же всё отключил.

Здесь стражей стало больше, но они не представляют никакой угрозы, потому что мертвы.

Проходя мимо камер, я увидела мертвого Бэна. Не сомневаюсь, что Гидеон убил его.

Что здесь произошло?

– У нас осталось двенадцать минут, Кьяра.

– Успеем.

Через три минуты мы оказались на месте, и за прозрачной стеной я увидела Гидеона, который заставляет Алексу что-то делать с компьютером.

Женщина ранена в живот и истекает кровью.

– Гидеон!

Гидеон обернулся, посмотрев на нас. Взгляд его выразил недовольство.

– Вы должны были уйти.

– Мы уйдем вместе.

Глаза в глаза, как в самую нашу первую встречу. Только теперь я не хочу его убить.

Он сдался, кивнув.

– Нужно включить защиту сектора, чтобы мы смогли безопасно покинуть его, а они не отправится следом за нами, – объяснил Гидеон, когда мы открыли прозрачную дверь и зашли к ним.

Всё управление находится за такой же прозрачной стеной.

– Иначе далеко мы не уедем, – продолжил парень, – стражи скоро будут здесь. И они уже ожидают на выходе, поэтому нужен отвлекающий маневр.

– Какой? – спросил Рэм, изучая код на компьютере, который набирает Алекса. – Ты хочешь взорвать часть алипса.

– Да.

Где-то такое я слышала, что в случае угрозы и нападения отступников на сектор, то алипс могут частично или полностью взорвать, чтобы они не заполучили никакую информацию.

– Для этого нужна она, – Гидеон указал на мать.

– Потому что только лидер знает точный код, – дополнил Рэм.

– Мистер Ливай, – заговорила Алекса, продолжая печатать и поглядывая на Рэма, – кто бы мог подумать… А ведь я вам поверила. Всё это представление устроили вы? У вас талант. Жаль, что я его не разглядела первой.

Рэм не среагировал.

– У нас осталось пять минут, Гидеон, иначе уедут без нас.

Гидеон прострелил Алексе ступню, однако, женщина не издала ни звука.

– Считая все твои ранения, ты истечешь кровью за четыре минуты, – сейчас я обратила внимание на пять пулевых ран Алексы, – так что поторапливайся.

– А как же ваш отец, мистер Ливай? – продолжая набирать текст, спросила мисс Браун.

– Он не мой отец.

Эта информация заставила удивленно посмотреть на него не только её, но и меня.

– Вот как, – Алекса нажала на последнюю кнопку и на всех экранах высветилась информация, что через десять минут произойдет взрыв двух верхних этажей. Помимо сирены теперь по громкоговорителю раздался женский голос, который объявил немедленную эвакуацию.

Гидеон протянул ей открытую ладонь, в которую Алекса вложила пульт управления, чтобы она не смогла отменить всё это. Парень передал его мне со словами:

– Пусть будет у тебя.

– Теперь уходим, – сказал Рэм.

– А что с ней? – спросила я, смотря на истекающую кровью Алексу.

– Она истечет кровью ещё до прихода стражей, – ответил Гидеон, – идем. Ты ранена?

Парень аккуратно дотронулся до места моего ранения.

– Пустяк.

Рэм вышел отсюда, ожидая нас на выходе и придерживая дверь.

Я вышла из пункта, слыша шаги Гидеона за собой.

Секунда, две, три… и раздался звук закрывающийся двери.

– Гидеон? – спросил Рэм, а я обернулась и увидела, что он остался по ту сторону. Дверь закрылась не автоматически, он её закрыл специально.

– Что ты делаешь? – спросила я и дернула ручку, но она не поддалась.

– Я не могу пойти с вами.

– Что? Что ты такое говоришь?! – дернула ещё раз, а после поднесла контролер Мэдока, но получила отказ в доступе. – Открой!

– Кьяра, Алекса вживила мне в шею чип, – он повернул голову в бок, показывая на свежую рану, – который теперь сопряжен с моим сердцем. Его можно извлечь лишь в одном случае. Если я умру.

– Что за бред… должен быть выход.

– Эта недавняя разработка, – произнес Рэм, а Гидеон кивнул.

– Теперь меня можно отследить в любом месте, где бы я не находился. Если попытаюсь его самостоятельно извлечь, то…

– Наступит смерть, – улыбаясь кровавой улыбкой, выдала Алекса.

– Уходите. Вам уже пора. Скоро здесь будут стражи.

– Я не уйду!

– Не глупи, – процедил он сквозь зубы.

– Они не убьют меня. Не станут. Поэтому у тебя есть шанс на спасение. У вас обоих, – он посмотрел на меня и Рэма.

– Я. Не. Уйду.

– Какая же ты упертая, – он покачал головой, – подумай о своем отце, о тех, кто оказался по ту сторону. Это ещё не конец, Кьяра. Это только начала войны. Понимаешь?

Я выдала кивок, чувствуя, как в глазах вновь собираются слёзы.

– Время, – напомнил Рэм.

– Уходите. Уходи, Кьяра.

Ладонь я приложила к стеклу и прошептала:

– Я найду способ, как вытащить тебя. Ты только продержись, Гидеон.

Парень тоже прислонил ладонь, но только с той стороны.

Рэм взял меня под руку и заставил отступить назад, потом ещё и ещё.

Гидеон отвернулся первым, смотря на ухмыляющуюся Алексу.

– Теперь я увидела, – произнесла Алекса, – и поняла, что ты в ней видишь…

Гидеон выстрелил ей в голову.

Он убил свою мать.

Быстро и хладнокровно.

– Это было последнее, что ты увидела.

Он так и не обернулся, а мы выбежали, направляясь к выходу отсюда.

На обратном пути нам встретились только два стража, которых Рэм ранил, и через пять минут мы уже оказались на нулевом этаже.

Опоздали.

Время закончилось.

Здесь парковка, где множество брошенных автомобилей, ведь объявили эвакуацию.

К нам подъехал внедорожник, который резко затормозил и открылась дверь, где я встретилась глазами с Анной!

– Быстрее!

Мы забрались внутрь, на задние сиденья. На водительском оказалась Зои, а рядом с ней Анна.

– Другие уже направляются к выходу. Вы долго, – сообщила Зои и посмотрела на нас через зеркало заднего вида.

– Где Гидеон? – спросила Анна.

– Остался там, – ответил Рэм и взял меня за руку, поглаживая своим большим пальцем внутреннюю часть ладони.

Пока мы направлялись к выезду за пределы сектора, то я не издала ни звука, смотря на суматоху за окном.

Нам повезло, и мы выехали без проблем. Как и говорил Гидеон, почти все стражи направились к алипсу.

Через некоторое время очертания сектора скрылись из виду.

– Вы тоже отступники? – спросила у Анны и Зои. Если да, то каждый третий из моего окружения не тот, кем казался.

– Нет, – ответила Зои, – хотя… с этого момента уже да.

– Рэм рассказал мне правду и показал видео… где Алекса застрелила твою маму, – поговорила Анна, – мне жаль её.

– А мне жаль Льюиса, Анна. Я пыталась его остановить.

– Знаю, Кьяра, я видела последнюю запись с его нагрудной камеры, – девушка коснулась моей коленки рукой и выдала слабую улыбку.

– А я просто пересмотрела приоритеты и планы на жизнь, – выдала Зои и пожала плечами, – поняв, что не хочу жить по программе.

– Её не существует, – на тяжелом выдохе сообщила им.

– Что? – в унисон спросили девушки.

– Ты не говорил им?

– Не успел.

– Тогда… это долгая история, – сообщила я, – вы узнаете её, как мы приедем. Кстати, Рэм, куда мы направляемся?

Парень улыбнулся.

– Тебе понравится.

Видимо, сейчас он не намерен говорить.

Есть мысль, которая не дает мне покоя. Почему мой отец выжил, если он был связан с мамой?

Я откинула голову на сиденье и посмотрела за окно, наблюдая смену пейзажа, мыслями возвращаясь к Гидеону.

Это ещё не конец, должен быть способ помочь ему. Я найду его.

Через пять часов после взрыва. Алипс

Мужчина, в окружении семнадцати стражей, идет по коридору, ведущему в пункт управления.

Во всем здании звучит сирена. Как же он её ненавидит… Она всегда заставляет его возвращаться мыслями к прошлому.

– Сэр, почти получилось открыть, – докладывает его верный помощник, на что мужчина выдает короткий кивок.

Через семь минут они доходят до места назначения, и он видит перед собой незабываемую картину.

Труп Алексы Браун лежит за стеклом. Её кровь окрасила белоснежный пол в кровавый оттенок. А рядом с её телом на стуле сидит её убийца. Сын. Гидеон Браун.

Мужчина пытается сдержать улыбку, но не очень-то и выходит.

– Неожиданно, – говорит мужчина, и Гидеон смотрит на него сквозь стекло, которое вот-вот вскроют. – Хотя я всегда предупреждал Алексу, что семья погубит её.

– Ей стоило прислушаться, – отзывается парень.

– Не надоело там сидеть? Лучше бы это время провел с пользой.

– С какой? Например, всё рассказал бы вам?

Мужчина вновь улыбается и останавливается в трех шагах от стекла.

– Твои знания нужны были Алексе, но не мне. Мне нужно нечто иное…

Он замолкает, когда стекло трескается и разбивается, при этом каким-то чудом не задевая этого человека.

– И что же? – спрашивает Гидеон, вставая со стула, когда к нему подходят стражи и надевают ограничитель.

– Твой разум, твоё тело. Ты сам.

– Если вы думаете, что это вам как-то поможет, то спешу вас расстроить.

– Поможет, – мужчина подходит к Гидеону и останавливается в двух шагах, протягивая руку к его груди, – ты сам нам поможешь, просто ещё не знаешь этого. Ты её сейчас чувствуешь? – парень хмурится. – Предначертанную? – он стучит ему по груди, там, где находится сердце. – Я всегда ощущал свою предначертанную, пока не потерял её.

Эта информация заставляет прищуриться Гидеона и задать следующий вопрос:

– Кто вы?

– Партайгеноссе.

Гидеон понял, кто это, стоило мужчине произнести одно слово. Он – единственный правитель нынешнего мира, но почему-то внешне совершенно отличается от портретов, которые висят в каждом секторе.

Content

Анастасия Пименова
Предначертанные

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Гидеон

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Гидеон

Глава 32

Через пять часов после взрыва. Алипс