Кто ты, Такидзиро Решетников. Том 4

Глава 1

С двадцать четвёртого на первый спускаться какое-то время, плюс выйти на директорскую парковку — внучка сестры затеяла исполнять его задачу заранее, чтоб иметь запас времени.

Молодец, что ещё сказать.

— Йоко-кун! — в последнюю секунду патриарх решил озвучить кое-что, чего не собирался.

— Да? — родственница уже шла по коридору.

— Вернись, пожалуйста, в кабинет и закрой двери. — Хьюга подождал и продолжил. — Раз уж так сложилось. На твоё усмотрение. Ни настаивать, ни ругаться не буду, если откажешь.

— Пожалуйста, говорите, Хироя-сама. — Новый Директор Департамента Безопасности в старом кресле смотрелся значительно лучше предыдущего.

— У меня есть все основания предполагать, что некоего Решетникова сегодня прямо на работе посетят представители государственного Регулятора. — Старик со значением прикрыл глаза.

— О каком органе идёт речь? — родственница озадачилась. — Что вы понимаете под регулятором?

— Комитет по ценным бумагам.

— И они придут за Решетниковым⁈

— У них появились кое-какие вопросы, продиктованные его деятельностью в качестве, м-м-м, ну пусть будет объекта их законного мониторинга, — акционер снисходительно улыбнулся.

Он как никто другой знал, что общие враги сближают не хуже общей цели. А полукровка — их общий враг, вне всякого сомнения.

— Я вас понимаю, — медленно кивнула Йоко. — Простите за личную ремарку, но это едва ли не лучшая новость за сегодня. Возможно, даже более приятная, чем это, — она похлопала по крышке директорского стола.

— Я тебя тоже понимаю! — хохотнул старик. — К сведению. От представителей Регулятора ожидается достаточно жёсткая позиция, оттого прибудут они вместе с полицией.

— Ух ты. Насколько точна информация? — Теперь внучка сестры смотрела, как снайперский прицел.

Вообще-то Хироя не знал, как смотрят снайперские прицелы, но зато часто смотрел фильмы и из новомодного интернета тоже представлял, как оно выглядит. Наверное.

— Из первых уст, — компетентно кивнул старший Хьюга в ответ на откровенный вопрос.

— Что нужно от меня? — схватывает на лету, как здесь не радоваться.

— То же самое, что и с Сёго-куном: встретить их по команде внизу, незаметно провести на нужный этаж. Когда они будут конвоировать Решетникова на выход, обеспечить отсутствие зевак в коридорах: свидетели Компании ни к чему, хотя он и негодяй.

— Поняла, обеспечу с удовольствием. Вы будете на связи? Вдруг что-то непредвиденное.

— Да, звони в любое время. — Хотелось радоваться, но он сдержался.

— Во сколько ждать Регулятора?

— Мне сообщат дополнительно: они там встречаются с полицейскими по дороге, ещё кто-то из офиса районного прокурора должен подъехать, в общем, бюрократия… Но я тебе скажу за тридцать минут.

— Они предварительно сообщат вам? — догадалась смышлёная девица.

— Да.

* * *

Йоко качалась в новом кресле вперёд-назад и не могла поверить в случившееся. Да, пока всё зыбко, сшито на живую нитку — но тем не менее.

Кто бы мог подумать. Не было бы счастья, да несчастье помогло, вот и не верь после этого в карму.

На столе зазвонил древний интерком: Эндо, видимо, как установил его на заре цивилизации, так до сих пор и использовал в качестве резервного канала связи с кем-то из физиков.

Зачем, спрашивается? Какой век на дворе?

Психолог пожала плечами и нажала нужную кнопку:

— Слушаю.

— Йошида-сан. — Голос на том конце провода запнулся. — К вам посетитель, как вы предупреждали.

— Приняла. Иду.

Самое смешное, первую четверть часа в новой должности пришлось потратить на рассылку по собственному департаменту — доведение до своих же подчиненных, кто в доме новый хозяин.

Ладно, временные неудобства можно потерпеть, психолог хищно улыбнулась.

Сузуки-младший приехал на дорогой машине представительского класса в роли пассажира. Йоко, не чинясь, прошла от здания несколько метров и махнула рукой, указывая водителю, где припарковаться. Шлагбаум тут же закрылся.

— Рада приветствовать, — улыбнулась она гостю, когда тот показался с заднего сиденья.

Не совсем трезв, хотя и не пьян настолько, чтобы это было неприличным, определила безопасница профессионально.

— Йоко-кун, отлично выглядишь! — младший Сузуки был дорого одет, щеголял безукоризненной модельной стрижкой и, кроме едва уловимого запаха непростого алкоголя, благоухал коллекционной мужской парфюмерией.

Обращение к ней хотя и было несколько фамильярным, в рамки приличий всё же укладывалось: между собой знакомы через Хину, общаются на ты, даже личные номера друг друга в контактах имеются.

— Дед сказал, могут понадобиться люди? — дружелюбно уточнила Йошида. — Сузуки-сан, сказал он, едет с целым багажником подарков, — неформальный тон симпатичного молодого мужчины отчего-то захотелось поддержать.

В следующую секунду обладательница научной степени по клинической психологии изрядно удивилась, хотя и не подала виду: в глазах Сёго-куна мелькнула и исчезла именно та масляная поволока, с которой представители сильного пола выбирают понравившуюся им самку в заведениях вполне определённого рода.

Сексуальная заинтересованность, иначе говоря.

Да ну. Как интересно. То есть, с одной стороны предсказуемо — и верхнюю пуговицу Йоко расстегнула с запасом, и шла от бедра, и лицу придала выражение максимального сексапила.

Однако парень ехал вроде как восстанавливать мосты с сестрицей. Не должен, по идее, так откровенно хотеть натянуть другую тёлку.

От последней мысли неожиданно стало весело, в душе вулканом заиграл кураж: вот было бы прикольно, если бы именно с Сёго… это самое. Не столько ради себя, сколько ради этого самого куража — исключительно в воспитательных целях. Утереть нос тебе, маленькая стерва Хину.

— Вы так похожи, что вас друг с другом можно и перепутать, — младший Сузуки задумчиво закусил губу, не сводя глаз с принимающей стороны.

Йошида иронично изогнула бровь, потеребила первую застёгнутую пуговицу рубашки (третью сверху), опустила глаза. Развлекаясь, она добавила в голос хрипотцы, подражая актрисам откровенно взрослого жанра:

— К сожалению, я на несколько лет старше своей младшей сестрички, Сёго-кун. И в вопросах привлекательности до твоей невесты мне о-очень далеко, — в этом месте на полном серьёзе качнуться вперёд-назад, имитируя уважительный женский поклон.

На самом деле, конечно, чтоб перед мужским носом призывно колыхнулись сиськи, которые размером никак не меньше, чем у одной зарвавшейся пловчихи.

А ведь новая должность, пусть и временная (пока), пьянит не хуже алкоголя. Во всяком случае, на текущий момент, по горячим следам.

Если бы кто-то спросил, зачем она исполняет этот ритуал брачных игрищ, Йоко бы честно ответила: для развлечения. И за впечатлениями младшего Сузуки наблюдать интересно (вон как глаза заблестели); и расслабиться после последнего часа хочется, пусть и в форме лёгкого флирта-шутки.

Ну и просто представить, как она ставит на место Хину, завладев вниманием её жениха — тоже прикольно. Кстати, парень интересен, хотя и в конкретном моменте навеселе. С другой стороны, кто знает, вдруг переживает из-за их размолвки? Мужчины вообще слабый пол в нынешнем веке: физическая сила для выживания уже неактуальна, а психика у женщин покрепче.

— Не наговаривай на себя, — вежливо улыбнулся Сёго, хлопая по крыше над водителем.

Щёлкнул запор багажника.

— Кто-то из людей нужен? — серьёзно уточнила безопасница. — Дедушка говорил, груз может быть тяжёлым. Помочь донести?

— Нет, сами разберёмся. — Судя по лицу, статный брюнет прямо на ходу переигрывал планы. — Это тебе, Йоко-кун.

На свет из машины появился коллекционный бонсай, Йошида отлично узнала конкретное деревце: уникальная конфигурация известного мастера соседней префектуры, регулярно мелькает в профильных аккаунтах соцсетей, продвигающих индивидуальные (равно ну о-очень дорогие) корпоративные подарки.

— Да ты в средствах не нуждаешься, как я погляжу, — под влиянием импульса психолог решила отойти от стандартного образа и неформально хлопнула гостя по плечу. Затем церемонно приняла ценный подарок. — Спасибо огромное. Не ожидала.

— Ты заслуживаешь гораздо большего, — на полном серьёзе ответил Сузуки, снова наклоняясь в багажник. — И это тоже тебе.

Да ну, в следующую секунду захотелось то ли присвистнуть, то ли протереть глаза: к недешёвому национальному сувениру Сёго решительно добавил блистер от дорогого ювелирного бренда Европы.

— Боюсь, придётся отклонить, — откровенно вздохнула она. — Благодарю. Однако по понятным соображениям принять вряд ли получится.

— Почему? — искренне удивился наследник известных автопромышленников.

— Стоим на виду у всего здания. Ты приехал к моей сестре. Вы — официальные жених и невеста, ты собираешься мириться, — добросовестно перечислила Йоко.

— Хироя-сама говорит, у тебя новая должность. Ты же не считаешь, что у меня нет возможности поздравить по-взрослому? — парировал парень.

Ну, как парень, вообще-то он моих лет, теперь неожиданно озадачилась Йошида. Ему ведь тоже слегка за тридцать, он старше Хину.

— Только не говори, что успел заехать и подготовиться к поздравлениям! — фыркнула она, забирая футляр с бриллиантовой подвеской из чужих рук. — По дороге сюда.

— Зачем заезжать? Машина — для официальных выездов, в багажнике было кое-что как раз для дорогих людей. Вот и пригодилось.

— Хм. — Йоко раскрыла футляр, развернула этикетку, прочла каратность и чистоту. — Сёго-кун, буду откровенна. Живущая во мне женщина пищит от восторга и желает надеть это прямо сейчас.

Слышит нас только его водитель, такие люди молчат даже перед смертью, профессионально просчитала она. Беседу можно вести так, как если мы одни.

— Но сотрудница моей профессии расценивает подобное как весьма определённые авансы, — в этом месте Йошида со значением обозначила улыбку.

— Такая женщина, как ты, Йоко-кун, заслуживает гораздо большего, — на полном серьёзе повторил Сузуки, не сводя с неё глаз.

Ух ты. В бездонном колодце чужого взгляда психолог отлично видела подоплёку, которой собеседник даже не скрывал.

Жених сестрицы ехал сюда с одними намерениями, но, увидав её, на ходу их переменил и сейчас импровизировал. Если перефразировать, проникся впечатлениями от вышедшей встречать родственницы и бросился в омут с головой.

Проявил инициативу экспромтом.

— Одумаешься — скажи, — она потрясла футляром в воздухе. — Верну. Другим скажем, ты пошутил.

— Я никогда не шучу с… — в этом месте гость запнулся, поскольку нужное слово сходу не подобралось.

С другой стороны, обо всём отлично сигнализировал мужские глаза, направленные в разрез женских расстёгнутых пуговиц.

— Ты же в курсе, что абсолютно все плохие девочки поголовно мечтают выскочить замуж за хорошего мальчика вроде тебя? — ухмыльнулась она, принимая чужой тон общения. — Бесплатный совет профессионалки. Когда у тебя на душе играют такие мотивы, как сейчас, будь аккуратнее.

— Я готов. — Гость достал из багажника ещё пару бумажных пакетов.

Взгляд, которым он то и дело окатывал Йоко, был весьма далёк от братского.

— В директорский лифт не пойдём, — предупредила она после того, как прошли турникет. — Хироя-сама сказал провести тебя незаметно, а именно там незаметно не выйдет. Без подробностей.

— Можно и в обычном, — равнодушно пожал плечами Сузуки. — Я думал, мы вообще сперва к тебе на этаж заедем, сгрузим бонсай. Заодно посмотрим, как он смотрится в твоём новом кабинете.

Да ну ещё раз. Он ведь именно что предлагает то, что он предлагает, это Йошида великолепно видела и как женщина, и как представитель своей профессии, и как выпускник факультета, который закончила.

До чего занятна жизнь. Сперва — кресло Эндо, теперь вот великолепный шанс одной маленькой стерве отомстить. Ещё и К А К.

— А поехали, — Йоко легко развернулась на каблуках и, удерживая бонсай в левой руке, а подвеску в правой, решительно направилась в сторону лифта, ездящего именно на двадцать четвёртый.

Где-то даже интересно, что дальше, да и вполне определённый настрой сильной и успешной женщины требовал своего выхода. После стресса.

— Посмотрим, что из этого получится, — улыбнулась она в лифте в ответ на не первый пронзительный и откровенный взгляд за последнюю минуту.

Играть словами Йоко умела не хуже гостя: в случае чего, любую его и её фразу можно легко представить шуткой.

Хотя-я, какие там шутки, судя по намерениям в глазах Сёго-куна.

Йошида подмигнула и, не удержавшись, провела языком по губам:

— Выходим!

Двери на двадцать четвёртом открывались с противоположной стороны.

Хлопнув жениха сестры между лопаток, безопасница ухмыльнулась и вышла первой. Мужской взгляд, казалось, ощущался даже спиной.

Глава 2

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Пожалуйста, остановитесь. — Перед людьми, часть которых была в форме, из стеклянного стакана появился сотрудник «физического» сектора. — Прошу меня извинить, кто вы и куда следуете?

— Это со мной, нам нужно внутрь, — с едва уловимой ноткой снисходительности бросила парню Йошида Йоко, больше часа исполняющая обязанности Директора Департамента (рассылка #… по подразделениям… от… часов… минут… Ознакомление подтверждено лично…).

— Йошида-сан, — следующий жест вежливости охранник адресовал только высокой начальнице. — При всём уважении, это же невозможно.

— Что⁈ — на лице Йоко мелькнуло недовольство.

— Внутрь войти можете лишь вы и то. С разрешения старшего смены: абонемента в бытность заместителем вы не покупали, а оформление директорского займёт время.

Топ-менеджер напряглась.

— Вы знаете правила. — Дежурный спокойно выдержал гневный взгляд новой главы двадцать четвёртого этажа.

— Нам нужно пройти всем и сейчас, это первое. Второе: провести нас нужно, не оповещая никаких третьих лиц. — Красивой женщине неожиданно пришёл на помощь полицейский со знаками различий суперинтенданта, который со значением посмотрел на бейдж служаки. — Мияки Масахиро-сан.

— Вы не являетесь лицом, уполномоченным принимать решения в мой адрес на моей работе, — безукоризненно вежливый охранник над ответом чину МВД даже не задумался. — Янагида-сан, я никогда не служил в полиции, не служу в ней и вам не подчиняюсь.

Если бы не донельзя серьёзное лицо, можно было бы подумать, что он иронизирует: на полицейской форме на нагрудной нашивке тоже было указано имя.

— Кохай, вы ставите меня в крайне неловкое положение. — Йошида подошла к турникету вплотную. — Я обязательно вернусь к вашим обязанностям персонально — верьте, мы их ещё обсудим — но не сейчас. Пожалуйста, разблокируйте установку и дайте пройти! А о вашей добросовестности я непременно побеседую по команде с каждым из вертикали вплоть до вас лично! — босс технично намекнула, что между ней и безвестным низовым сотрудником есть прослойка чуть ли не в десяток руководителей разных уровней.

— Прошу извинить ещё раз, вы просите о невозможном, Йошида-сан.

— Я не прошу. Приказываю. — Молодая и красивая женщина утратила всякий намёк на деликатность как в интонациях, так и в мимике.

— Йошида-сан, это территория спортивного клуба Атлетика. Мы являемся выделенным подразделением Департамента Безопасности, ваша юрисдикция здесь ограничена и пускать посторонних на территорию спорткомплекса — грубое нарушение. Пожалуйста, не пытайтесь заставить меня нарушить правила, — и ещё один короткий поклон. — Вы не управляете входом в спортклуб. Прошу прощения.

— Так. Спокойно. Давайте попробуем заново. — Обладатель степени по клинической психологии задержала дыхание, выдохнула через нос. — Мияки-сан, забудем на мгновение о вертикали и о нашей с вами разнице. Пожалуйста, с высоты своей должности дайте мне совет: что нужно сделать, чтобы мы все смогли пройти внутрь?

— Куда именно внутрь? — парень добросовестно качнулся вперёд-назад, обозначая всё ту же безграничную вежливость в сочетании с непоколебимостью позиции.

— В данный момент — к бассейнам, на водную арену, — Йошида сверилась с картинкой в смартфоне. — Но это именно что сейчас, в текущую секунду. Как сотрудника могу сориентировать по секрету: оперативная обстановка может стремительно измениться и тогда мы пойдём в другое место. Зависит не от нас, — она с намёком покосилась за спину. — А от кое-кого, к кому все эти люди направляются.

«Зависит от того, кого ловят» — между строк читалось легко.

— Мой ответ на вашу просьба совета, Йошида-сан: вам следует получить разрешение на проход от собственников недвижимости либо от их уполномоченных лиц. Как вариант — каждый приобретает абонемент, стоимость вы наверняка знаете, — парень ткнул большим пальцем себе за спину, где висела табличка с цифрой полтора миллиона и значком японской иены.

Государственные чиновники за спиной женщины (а это были именно они, даже те, которые в штатском), переглянулись. Кое у кого, привычного к откровенно кабинетной работе, закончилось терпение:

— Почему мы не можем пройти? — ухоженный седоватый мужчина за пятьдесят недовольно огляделся по сторонам, не обращаясь ни к кому конкретно.

Стоявшие рядом полицейские промолчали.

— Я впервые не знаю, как реагировать. За всё своё время работы в Йокогаме, — начальник Департамента сверлила охранника на турникете взглядом, далёким от признательности. — Вы отдаёте себе отчёт в происходящем? Ваши действия граничат с недопустимыми.

В принципе, незавуалированная угроза.

Масахиро не обратил внимания на возросшее давление и расправил плечи:

— Если в ходе разбирательства окажется, что я неправ, готов отвечать по всей строгости. Но я очень хорошо помню свои должностные обязанности.

Психолог начала открывать рот.

Парень не дал себя перебить:

— Йошида-сан, ваш намёк справедлив. Моя должность — самая низкая и моей компетенции не хватает для разрешения текущего противоречия. Вместе с тем, я очень хорошо знаю, что в ЛЮБОМ подобном случае нужно делать по инструкции.

— И что же? — поинтересовался суперинтендант.

— Цель вашего визита — служебная или частная? — охранник обратился к полицейскому.

— Служебная.

— В таком случае у вас должно быть решение суда для прохода на частную территорию, — уверенно ответил Мияки. — Янагида-сан, я могу попросить вас показать мне судебный ордер для прохода в закрытую зону Атлетики?

— Честно говоря, это скорее моя ответственность, — вперёд шагнул ну очень задумчивый сотрудник прокуратуры в штатском. — Была. Видимо, предусмотреть следовало мне: до приезда к вам абсолютно искренне считал, что весь небоскрёб является Йокогамой. С вашим выделенным сектором раньше не сталкивался — оттого его не предположил.

— Искренние соболезную, — неуступчивый охранник качнул подбородком. — Если вы не можете документально подтвердить право визита на закрытую частную территорию, к моему огромному сожалению, я не в состоянии помочь вам пройти внутрь. «Законным является то, что соответствует утверждённой законом процедуре. Что ей не соответствует, незаконно», — парень уверенно процитировал сотруднику юстиции какой-то документ, знакомый им обоим.

— Вы юрист⁈

— Учусь удалённо, пока только первый курс. Основы государства и права.

— Моя вина, — после некоторой паузы сказала Йошида. — Я не предусмотрела, что фигурант может уйти в бассейн. Другой подобной локации в здании нет, а эта и в голову не пришла.

Её слова адресовывались и высокопоставленным государственным служащим, и, в большей степени, строптивому подчинённому, которого она была готова растерзать.

— Прошу меня извинить, в этом нет ничего экстраординарного. Действуем строго по процедуре, — Мияки Масахиро обозначил очередной поклон, хлопнул по клавише блокировки, стопоря турникет полностью, после чего с безмятежным видом скрылся в прозрачном стакане, аккуратно закрыв за собой звукоизолирующую дверь. — Пожалуйста, ожидайте: я связываюсь с непосредственным начальством. — Последняя фраза прозвучала неестественным механическим голосом из наружного динамика.

— Что происходит⁈ — сотрудник прокуратуры не стал скрывать нахлынувших эмоций и обратился ко всем сразу.

— Формально может иметь право, — скрипнул зубами человек со знаками различия старшего инспектора. — Надо знать их внутреннюю документацию: бассейн относится к олимпийскому стандарту, в нём и международные чемпионаты проводить можно.

— И что? — взгляды всей группы скрестились на что-то понимавшем полицейском.

— Если спорткомплекс либо его часть внесены в классифицированные реестры, объект может охраняться в соответствии с лицензионными требованиями: стратегический объект со всеми вытекающими, — пояснил омавари-сан заместителю прокурора, затем добавил для прочих. — Если Государство в рамках лицензии требует от бассейна строгой фильтрации на входе, часть Государства в нашем лице не может требовать обратного. Действительно нужен ордер.

Прокурор неохотно кивнул, подтверждая слова коллеги.

— Йошида-сан, не подскажете, бассейн в этом году получал государственную лицензию на принятие национальных турниров и выше? Заодно: других объектов олимпийского стандарта в спорткомплексе нет? — чиновник министерства внутренних дел продемонстрировал недюжинную осведомлённость в узкой ведомственной нише.

— Не знаю, — резко задумалась принимающая сторона. — Бассейном владеет моя сестра и этот спорткомплекс в Йокогаме является государством в государстве, если можно так сказать. Выделенный сектор небоскрёба… — озадачиваясь всё больше, психолог решительно полезла за смартфоном. — Никогда не интересовалась, какие за водной ареной закреплены лицензии. Мои извинения, я на минуту, — она отошла в сторону и затеяла кому-то звонить.

* * *

Мияки Масахиро и не думал нервничать, несмотря на высоту чинов, которых он тормознул на входе. В равной степени не пугали его обещанные между строк персональные осложнения от новой начальницы Службы Безопасности: во-первых, группа, охраняющая спорткомплекс, двадцать четвёртому этажу напрямую действительно не подчиняется.

Да, они проходят ту же подготовку, живут по тем же нормативам, с такой же зарплатой, даже утром сидят на тех же инструктажах — но пропускную политику их постов определяют исключительно изнутри Атлетики, в отличие от всякой прочей Йокогамы. И это логично: порой спорткомплекс посещают министры, их замы, члены экспертных министерских групп — номенклатура государственного масштаба.

Это, в свою очередь, означает возможное наличие не менее высоких иностранных гостей в таком же ранге, отсюда и особый пропускной режим: допустим, бросит кто-нибудь что-нибудь ядовитое в воду, мало ли? А через день придут серьёзные люди в этой воде плавать.

Была и другая причина его спокойствия, не менее важная. Именно по ней (и это во-вторых) Масахиро старательно изолировался в стакане. Убедившись, что снаружи его не слышат, первым делом он набрал старшего брата, Наунобу:

— Это я. В бассейн заявились омавари-сан, с ними прокуратура и ещё какие-то чиновники поддержки, не пойму их ведомство.

— Пришли картинку физиономий. Сможешь аккуратно?

— Да. Сейчас, подожди, повернусь как будто случайно. Держи.

Мияки Наунобу уже несколько лет успешно двигался вверх в бухгалтерии организации, о которой никому из чужих не скажешь — Эдогава-кай. Начинал он в другом подразделении, на свежем воздухе и простым сятэем, но без отрыва от «работы» ухитрился буквально на шпагате закончить университет.

После этого старший брат Масахиро попал в поле зрения финансистов Семьи. Его перевели подальше от улицы и поближе к цифрам, какое-то время присматривались, затем позволили работать «без ограничений» и двинули вверх — у Наунобу прорезался неожиданный талант материально-складского учёта.

Ведущие финансисты Эдогава-кай оценили результаты кадрового эксперимента, нарезали ещё задач и на каком-то этапе стали прислушиваться к мнению молодой поросли — под брата на каком-то этапе создали отдел, куда он набрал ещё двоих таких же головастиков.

Сам Наунобу свой карьерный рост в неофициальной обстановке объяснял различием мозгов старого и молодого поколений: новые системы учёта, выходящие на рынок едва ли не понедельно, требуют дружить с электроникой и поставщиками услуг облачного хранения гораздо больше, чем готовы это делать уважаемые, но гораздо более старшие товарищи.

«Инерция мышления, старики соображают медленнее. Им каждый новый софт освоить, даже простое приложение — как человека в космос отправить», — посмеивался он в те редкие моменты, когда братья встречались за общим столом в кухне-гостиной дома. — «А при нашем бизнесе или ты учётные политики со всеми константами держишь в голове, что нереально, или нужно старательно бежать впереди всего рынка, как делаю я. Другого варианта, чтоб не поймали фискалы, нет».

В подробности Масахиро не вникал, однако охотно верил, что ежедневный контроль большого количества контрабандного товара в обход таможенных пошлин — та ещё задача. Одна перегрузка из портов, пойди её организуй. Особенно если принять во внимание то требование, что вести учёт по всем движениям товара нужно удалённо, рядом с контейнерами в разгрузочной зоне даже не появляясь.

Физически-то с грузами есть кому работать, а вот оформление… простому охраннику подобным голову лучше не забивать.

— Твоё фото получил. Пересылаю, куда надо. Сориентируй пока на словах, что происходит? — старший брат ещё на прошлой неделе обратился к младшему с самой заурядной просьбой.

Дочь оябуна Эдогава-кай, Миёси Моэко-сан, ходила в бассейн Атлетики к давней подруге, Хьюга Хину-сан. Последнее время её отец отчего-то беспокоился, чем дочь там занимается часами, плюс вокруг самой Семьи наблюдались странные движения.

В своей смене Масахиро был именно тем человеком, через которого оябун (или кто-то из ближайших соратников) контролировали один из стандартных маршрутов дочери сэмпая, о том не подозревавшей. Попутно, получая наличную денежную благодарность через старшего брата, Мияки-младший выполнял сопутствующие поручения — например, наводил справки по Йокогаме у таких же охранников, как он сам, но не приписанных к спорткомплексу, а заступающих на посты в Корпорации.

— Судя по расстановке, прибыли арестовывать кого-то в бассейне, — Масахиро мазнул взглядом по государственным служащим с той стороны разделительного стекла и турникета. — Полиция, прокурорские, какой-то третий госорган. По лицам вижу, что чиновники, но точнее не скажу.

— Это не по нашу душу, — после четвертьминутной паузы прорезался в трубке Наунобу. — Ответственный из наших говорит по другой линии: если бы это было из-за Моэко-сан, они бы точно не через тебя в бассейн карабкались. Делали бы своё дело в другом месте.

— Моё дело маленькое. Была команда докладывать обо всём необычном, особенно в дни, когда Моэко-сан посещает этот бассейн — я доложил.

— Стой! — в голосе старшего полыхнула тревога. — Дочь оябуна что, у вас⁈

— Нет, но в расписании на первой дорожке Хьюга Хину-сан поставила через полчаса группу полных девушек, я и об этом докладывал.

— Погоди, гляну в твой файл. — Наунобу, у которого ничего из цифр никуда не пропадало, судя по звуку, защёлкал мышью компьютера. — Так, утром ты присылал тайминг, в котором тренировка Моэко-сан стоит поздним вечером. Почему через полчаса?

— Хьюга-сан внесла изменения в расписание дорожек вот только что. Я никуда не отходил, поймал всё и тут же переслал тебе. Обнови почту.

— А-а-а. Вот я… спасибо, вижу. Получается, дочери оябуна у вас на территории нет? — бухгалтер с облегчением выдохнул.

— Нет, — терпеливо подтвердил охранник. — Но ожидается через полчаса минус минут десять на переодевание, душ, гигиену.

— Странно. — Наунобу задумался, однако через секунду ожил. — А кто ещё есть в бассейне⁈ Можешь дать картинку крупным планом⁈

— Да. Любой из наших постов может, часть работы. Принимаешь?

— Да. Жди, не отключайся, я кое с кем из наших снесусь. Может быть, минута или даже две, продержишься?

— Конечно. Омавари-сан с прокурорскими пришли без нужной бумаги, потому что наша новая, Йошида-сан, только час в должности и пока хлопает ушами.

— Это вот та красивая тёлка? — старший брат, не удержавшись, плеснул в трубку хоть и невидимым, но вполне ощутимым интересом.

— Она. Уже обещала мне все неприятности вселенной, — весело ответил младший. — Две минуты продержусь легко, через меня внутрь точно не пойдут. Если что, старший смены поддержит, а старшего по объекту четверть часа можно по территории искать.

— Он что, без связи бегает?

— Он обычно в одностороннем режиме. Нас вызывать может, а себя не даёт, какие-то индивидуальные тараканы в голове.

— Для безопасности же плохо⁈

— Расскажи это ему⁈ Перед этим устройся в бассейн. У тебя уже минута сорок пять осталась, не две.

* * *

Там же, через 105 секунд.

— Масахиро-кун, тот тип в шезлонге на водной арене — объект интереса! Ты услышал⁈ Старшие передали!

— И так было понятно: это он тренирует Моэко-сан.

— Старшие говорят, заваруха скорее всего из-за него, — в голосе Наунобу мелькнули тревожные нотки.

— Мои действия? — флегматично поинтересовался младший брат.

— Задержи омавари-сан и прокурорских как можно дольше, раз. Предупреди Неприкасаемого, что за ним пришли, два.

— Кто такой Неприкасаемый?

— Этот в шезлонге, не тупи! По возможности сделай так, чтоб Моэко-сан, когда приедет, не пересеклась с этими чиновниками, три. Наверняка не по нашу душу, но на всякий случай.

— Первый пункт — без проблем, судебный ордер делать не один час. Второй пункт тоже без проблем, сейчас сделаю, как с тобой поговорю. Третий пункт — не мой уровень: я могу её только предупредить, а вот куда она пойдёт, уже решать не мне, согласен?

— Принято, согласен… Где она и где мы… Просто предупреди тогда: нашим ей звонить не по чину, а Мая-сама быстро не освободится, чтобы лично дочери сказать. Там уж она сама пускай думает, как быть.

— Принял, исполняю. Не волнуйся, всё будет хорошо! — младший брат попытался, как мог, успокоить старшего, затем прервал этот разговор, чтоб без колебаний набрать Хьюга Хину.

Ну а что, сказано предупредить того типа, который в шезлонге рядом с ней. Вон, болтают если что неформально.

Гаджет у собственницы бассейна с собой, на мониторах виден отлично, а её личный номер висит отдельным листком в стакане поста ещё со времён Азиады.

Объясняя хозяйке ситуацию, Масахиро смотрел сквозь звуко-непроницаемое стекло и на государственных служащих, и на выходящую из себя новую Директора Департамента без эмоций: он добросовестно исполнял важную работу и не планировал не то что переживать, а даже думать о каких-либо личных последствиях.

Да и что ему могут сделать? Уволить из охранников? Пф-ф-ф.

Он сейчас отдает свой долг Эдогава-кай, пусть и через старшего брата. Если останется без работы на спорткомплексе, Семья поможет не умереть с голоду, куда-нибудь да пристроят.

Сколько-то лет тому, когда Масахиро ещё подростком пристрастился к неким интересным таблеткам и не совсем законным азартным играм, выпутаться из нехороших обстоятельств ему помогали не полиция и не государство, а крепкие ребята из Эдогава-кай (хорошо, Наунобу не постеснялся обратиться с просьбой к старшим).

Сегодня, глядя на себя тогдашнего с высоты возраста, Мияки-младший благодарил всех богов дважды: за то, что помогли попасть в нужную клинику и за то, что прикрыли от «кредиторов». Помнится, кто-то из сятэйгасира приезжал лично объяснять оперившимся содержателям подпольного заведения, что на несовершеннолетних они бизнес делать не будут, по крайней мере, в этом районе.

И успешно объяснили, что интересно. И в клинике щуплому тогда Масахиро тоже помогли, благо, любимые им таблетки принадлежали к какому-то там не первому списку и при желании самого пациента терапия от них спасала.

С той стороны стекла, потеряв терпение, начала что-то громко говорить Йошида Йоко, но ему было всё равно: Хьюга Хину-сан, поблагодарив за заботу о своём госте безвестного парня из низов, попросила задержать процессию чиновников хотя бы ещё на пять минут.

Сказано — сделано. Хину-сан — очень близкая подруга Моэко-сан, стало быть, её просьба весит столько же, как если бы просила дочь оябуна.

Свой долг Эдогава-кай можно отдавать и по частям, и таким вот образом. А там, глядишь, после степени бакалавра юриспруденции (если получится доучиться как старший брат) и в офис вслед за ним можно перебраться.

Не всю жизнь же турникет бассейна охранять.

* * *

— Брассом даже близко не догнала. Монстр, — констатировала она, задыхаясь и с трудом переваливаясь через бортик после ещё одних четырёх сотен.

После ставшей традиционной полторашки они решили погонять ещё одну дистанцию, сменив стиль.

— Ты не говорил, что брассист. Странно, — продолжила Хину, чуть отдышавшись. — Кроликом плаваешь как родной, я и подумала, что ты наш.

— Да наш я! Не брассист и никогда не был, — на автомате то ли удивился, то ли возмутился Решетников. — Просто ты стопой воду не чувствуешь. Технически исполняешь заученное движение правильно, но видно, что именно на брасс тебя отродясь не затачивали.

— Я и говорю, — ровно кивнула она. — В отличие от. Не спорю же, сама о том же.

— Тьху, что за манера! — пожаловался хафу ей на неё же. — Постоянно с глубокомысленным видом указываешь на то, что считаешь расхождениями между фактами и заявленным. Ещё эдакое лицо делаешь снисходительное — дескать, вижу, но добивать не буду. Живи, типа.

— Бесит? — с интересом уточнила она. — Хочется из себя выйти?

— Если б был кто другой, я бы ещё подумал, что сказать. Но с тобой — однозначно нет, — пожал плечами Такидзиро, поднимаясь над бортиком, укладываясь на него животом и протягивая освободившуюся руку за досками. — На, — он бросил ей розовую. — Километр без учёта времени, держишься руками. Гребёшь только ногами, брасс.

— Мне уже поздно ставить технику, которая, теоретически, много лет стоит, — возразила она.

— Буду плыть рядом со второй доской, — пообещал он. — Сколько у тебя сотня брассом в норме?

— Понятия не имею, брассом последние годы не засекала.

— СТОП! Тогда первая сотня — полноценно и на время, сейчас. Дай свой браслет, засеку.

— Ок, — Хьюга послушно полезла на тумбочку из воды. — Потом?

— После километра одних ног проплывёшь повторно: секунды три точно уйдёт, гарантирую.

* * *

— Ты думаешь, меня в сборной так с доской не гоняли? — снисходительно ухмыльнулась она, добросовестно дрыгая ногами пятую сотню из десяти. — Уж поверь. Результат ты видишь. Я скорее поверю в твою универсальность либо в какие-то хитрости подготовки.

— Не бывает брассистов, так же хорошо плавающих кролем, — вздохнул светловолосый, отрабатывая ногами рядом, по второй половине дорожки. — И наоборот тоже не бывает. То есть, на начальных этапах возможно, но уже на уровне префектуры, если твоими словами, одна специализация всегда будет душить вторую.

— Чем поможет твоё плавание со мной рядом?

— Колдовать буду, — буркнул Решетников. — Подсказывать и руководить, — продолжил он нормальным тоном. — Так, меняем режим. С этой сотни — один толчок в секунду, просто скользишь.

Дальше была самая обычная рутина, которая надоела ей ещё в детстве: постоянные указания инструктора, плывущего рядом; окрики, чтоб ставила ногу, а не протыкала, далее по списку.

На удивление, контрольная сотня после километра действительно получилась на три и три лучше, несмотря на всю тренировочную нагрузку.

— Хорошо колдуешь, — констатировала она уже из шезлонга, когда они отдыхали.

Пришёл вызов на личный номер, правда, от незнакомого абонента.

— Хьюга-сан, меня зовут Мияки Масахиро. Я — дежурный охранник на турникете на входе в бассейн, вы сегодня мимо меня два раза проходили.

— Слушаю внимательно, Масахиро-кун. — Парня она в лицо помнила, однако должна быть причина, чтобы он вот так позвонил.

Выслушав, Хину уточнила пару моментов, повесила трубку и сообщила Решетникову:

— Тут тебя арестовывать пришли. Полиция, прокуратура и ещё какой-то государственный орган. — Она, не стесняясь, смотрела на его реакцию.

— Регулятор, — неожиданно оживился светловолосый. — Из-за акций, смена статуса и ещё по мелочи. Подача из Сингапура.

— Ты спокоен?

— Разберёмся, — Такидзиро пренебрежительно отмахнулся и потянулся из шезлонга.

— Стой! Без моего разрешения в бассейн они не войдут ещё минимум час. Не хочешь позвонить Хоноке-сан?

Глава 3

— А ей зачем? — искренне удивился Решетников. — Во всяком случае, прямо сейчас?

Хину слегка подвисла:

— Внизу — полиция, представитель прокуратуры и, как ты говоришь, Регулятора. Таким внушительным составом за вчерашним стажёром могут прийти только по вполне определённому поводу.

Такидзиро промолчал, она продолжила:

— В ваши дела лезть не хочу, но. Человек на турникете говорит — он понимает в теме — это арест либо задержание, хотя лично я разницы не улавливаю, не юрист.

— Хоноке-сан зачем звонить? — кое-кто, похоже, так глубоко размышлял об ином, что по инерции не врубался.

— Адвокат, хороший. Не формальная отбывальщина, а от их семейства толковый специалист, раз, — хозяйка бассейна начала отгибать пальцы от кулака. — Согласование вашей с ней позиции, поскольку за тебя как за миноритарного акционера своей группировки Хаяси наверняка впишутся, два. — Подумав, она добавила, — возможности у них есть. Опять же, здравый смысл подсказывает: точек опоры много не бывает, три. С Регулятором я тебе точно не помогу при всём желании, я не финансовый юрист.

— Рановато пока для точек опоры, — легкомысленно отмахнулся Такидзиро. — Это задержание просчитано ещё на этапе оформления займа из-за океана.

— Да ну⁈ — пловчиха позволила себе демонстрацию эмоций, чего обычно не делала. — Ладно, плевать на приличия, спрошу в лоб. Тебя что, совсем не смущает какое-то время за государственными стенками? Это я как могу деликатно и иносказательно, чтоб тебя раньше времени не травмировать.

— С пробуксовкой за решётку не стремлюсь, — он пожал плечами. — Но если на каком-то этапе цепочки событий это тактически рационально, почему не разыграть расклад? Особенно если заранее сам эпизод учитывался?

— Я не знаток полицейских историй, но даже на своём дилетантском уровне понимаю, что, возможно, есть смысл вести себя иначе.

Хину осеклась, красноречиво замолкая.

— Кое-кто улучшить и правда можно, — вроде как спохватился под её влиянием Решетников через пару секунд. — Можешь набрать Моэко-сан?

— Делаю. Так… в ответ смс: «Я сейчас за рулём, перезвоню вам вскоре». Рулит сюда. Наверное, наберёт снизу, как запаркуется.

— Это минут семь, успеем, — беззаботно заметил тот, кому бы следовало начинать беспокоиться.

— О чём с ней говорить собрался? Если не секрет. — Хину вернула на лицо невозмутимость.

Ладно. Если человек знает, что делает, последнее дело — вмешиваться.

— Да какой там секрет. Рассчитываю, что долго моё задержание не продлится, однако…

— Всегда что-то может пойти не так, — фыркнула Хьюга. — Особенно в таких вопросах.

— Именно. В случае, если меня задержат чуть дольше запланированного, её компетенции могут стать актуальными.

— Подробности будут? — поинтересовалась она с максимально нейтральным видом. — Если конфиденциально — пойму и не обижусь.

— Не-а, не конфиденциально. Во всяком случае, от тебя. Подсказка: у кого нужно учиться уходить от таможенных пошлин?

Вид Решетников напустил занудного школьного учителя, о чём она ему тут же сообщила. Затем добавила:

— У меня, конечно, есть версии, но у тебя наверняка собственный нетривиальный вариант.

— Как раз самый тривиальный. Обходить таможенные пошлины должен учить тот таможенный офицер, который их налагает. Это во-первых.

— Впечатлил. Есть во-вторых?

— Да. Ещё — отдел таможенного дознания, который на втором этапе ловит тех, кто ухитрился прорваться сквозь первого офицера. Вот когда твоя методичка по уходу от пошлин, — Решетников не пойми чему обрадовался, — написана этими двумя компетентными парнями…

— Ясно, — Хину отчего-то занервничала, тут же этому про себя удивляясь. — А Моэко зачем тебе сейчас?

— Шутишь⁈ Хм. Ладно, по аналогии. Травить без следов должен учить патологоанатом или продвинутый профильный врач. Маскировать пожар под самовозгорание — офицер пожарной охраны. Уклоняться от налогов — сотрудник налоговой администрации. Это всё общий принцип. — Во взгляде хафу плескалась откровенная снисходительность вперемешку с оттенком озабоченности.

— Занятный подход. — Видимо, волнение не способствует сообразительности. Чувствуй теперь себя дурой на ровном месте. — А Моэко ты хочешь потеребить на случай?..

— Когда я шёл с журналисткой в сторону Йокогамы из Итальянского Паба, а вы с ней ушли раньше, случился инцидент.

— Помню. Ты ещё опоздал на тренировку.

— Парень из организации её отца тогда бросил кое-кому: «Ты не ориентируешься в элементарном, в тюрьму тебе лучше не попадать».

— Поняла, — наконец-то дошло, хотя не сказать, что догадка обрадовала.

Логично. Если кое-кто реально предусмотрел на этапе открытия кредита собственную будущую возможность оказаться за решёткой, у верхушки любых борёкудан такому человеку действительно есть, о чём спрашивать. И о чём договариваться, благо, отношения на короткой ноге позволяют.

Моэко отзвонилась через четыре минуты. Чтобы не тратить времени, пловчиха в двух словах описала ситуацию и передала трубку Решетникову: пусть сам наводит мосты. Тема деликатная, меньше посредников — перспективнее результат.

Она специально не прислушивалась к их разговору из соображений такта, потому сразу заметила семенящую к ним по бортику Уэки.

На каблуках.

Что интересно, айтишница вынырнула на водную арену со стороны мужских душевых.

— Стесняюсь спросить, зачем было топать через мужскую раздевалку, — поиронизировала Хину, усиленно абстрагируясь от не очень приятных мыслей. — Не подумай, что отговариваю, случайно вырвалось.

— Какая ближе была, туда и свернула! — огрызнулась айтишница, по-видимому, банально перепутавшая проходы с той стороны спорткомплекса. — Внутри никто не возражал, пока шла! Просто отправлялась сюда сюда с одними новостями, а по пути на входе!.. — она сменила тон на нормальный. — Я в замешательстве.

— Мы тоже в курсе, — кивнула Хьюга. — Полиция, представители прокуратуры, прочие приятные люди по его душу, — кивок в сторону Решетникова. — Он как раз на эту тему общается.

Два топ-менеджера, не сговариваясь, смерили задумчивыми взглядами вчерашнего безвестного стажёра.

— Раз полиция для вас не новость, тогда к первому пункту. Я вообще-то к тебе изначально.

— Заинтриговала, — признала Хину. — Кстати, тебя нормально пропустили?

— Да. Возле стакана четверо из вашей физзащиты, или как там это называется, без проблем дали пройти. С омавари-сан и прокуратурой они о чём-то ругаются, но если есть оплаченный абонемент — шагай смело.

— А какие новости несла лично для меня?

— Ты в курсе, что Сузуки Сёго вошёл в здание под ручку с Йошида Йоко?

— Не-а. Давно? — равнодушно поинтересовалась Хьюга.

Уж что-что, а это известие точно больше не волновало. Уходя, уходи.

— Около тридцати минут тому. Потом они проследовали к ней в новый кабинет, вот выгрузка видео с камер коридора…

— Да не надо! Не трать время, верю. И что?

— Тебе реально пофиг? — Уэки неподдельно озадачилась. — Я думала, тебе важно знать, что Сузуки-сан сперва вручал сувениры аппетитной фемине на директорской парковке. Затем заперся с ней и из её кабинета пока не вышел. А она рысью понеслась сюда через какое-то время!

Видимо, стоит встать с лежака.

Хину пружинисто поднялась из шезлонга, чтобы поблагодарить, как полагается:

— Спасибо, я оценила.

— Сбросить тебе все видео? Как они идут вместе, как на парковке разговаривают? — Уэки явно не была готова оставить в покое недопустимый с её точки зрения проступок наследника известной фамилии.

Айтишница так всматривается в моё лицо, подумала Хьюга, словно случившееся задевает её больше, чем меня. Вслух же она ответила:

— Благодарю, абсолютно незачем.

Физиономия собеседницы из пытливой стала изумлённой:

— Точно⁈ Но ведь это неопровержимое свидетельство! Ты уверена⁈

— Более чем. — Поколебавшись, пловчиха решила приоткрыть часть информации. — Знаешь, мне уже абсолютно всё равно, с кем он, чем занимается, что планирует, что будет делать.

Наблюдая за отвисающей всё ниже челюстью Уты-сан, Хину ухмыльнулась:

— Только не для печати! Вслух я никому ничего не объявляла и по своей инициативе не планирую.

— Не моё дело, хотя и любопытно, разочарованно вздохнула Уэки. — Ладно. Тебе я сообщила, а там твоё дело. — Она какое-то время постояла, не меняя позы, в ожидании возможного ответа.

— Есть понятие границ личности, — хозяйка бассейна решилась на фигуральный шажок навстречу. — Вон, Решетников-сан о них регулярно вспоминает. Я с опозданием поняла, где находятся мои собственные и кого внутри них точно нет, — Хьюга со значением посмотрела в пол и в сторону, где предположительно лежали нижние этажи и уже за пределами здания находилась директорская парковка. — А также, по нынешним ощущениям, никогда не будет. Незаметные намёки между строк читать умеешь?

— Ого. — Айтишница сходу впечатлилась услышанным настолько, что без затей уселась на краешек мокрого шезлонга, наплевав на костюм. — Новость тянет на хит хоть у новостных агентств, хоть в исполнении блогеров.

— Не тянет, — Хину чётко дала понять кое-что ещё мимикой и твёрдостью голоса. — Потому что ты об этом никому не расскажешь.

— Да. Конечно. Извини. — Пару секунд Уэки сомнамбулой качалась вперёд-назад, затем заявила. — К демонам приличия, любопытно! — и сфокусировала взгляд на Хьюге. — Что, вот так вот… — и конец?!! Бац — и на этом всё⁈

В глазах айтишницы плескался незамутнённый детский интерес.

— Экая ты непосредственная, Ута-сан. Я и раньше не была ни в чём уверена; об отношениях договаривались родители; я на каком-то этапе не то чтоб согласилась, просто не стала спорить.

— Потом изображала идеальную японскую женщину? — сообразила собеседница. — Типа, следовала рядом с избранником в направлении брака? И в прямом и в переносном?

— Типа того. Только не изображала идеальную, а изо всех сил старалась ею стать: именно настолько серьёзных отношений до этого не было, вот и нарабатывала опыт, пользуясь случаем.

— Интересный подход, — констатировала айтишница. — Хотя, если твой стиль — во всём тренироваться при возможности, то…

— Да, это мой внутренний стандарт. Чтобы закрыть тему: Сёго-кун — спасибо ему за всё, он был неплохим объектом тренировки. Но выступать и дальше в старом бассейне, уже молчу, строить там карьеру, я категорически не планирую. — Хину насмешливо смотрела на Уэки. — Как и прилюдно комментировать кому-либо ещё собственные планы насчёт личных заплывов. Достаточно откровенно?

На лице собеседницы яркие эмоции сменяли друг друга одна за другой:

— Будет скандал, — заключила гостья, с сожалением глядя на промокшую туфлю. — Ваша пара в светской хронике вроде как в списке «золотых», по-любому пойдут разговоры.

— Да и бог с ними, — пожала плечами Хьюга. — Живём в свободной стране, в свободном мире. Каждый волен говорить и думать, что хочет — пусть говорят. Если кто-то будет слишком усердствовать, мне есть кого к ним отправить на переговоры. Во всех смыслах.

— А если Сузуки-сан сейчас поднимется к тебе сюда⁈ — кое-кто явно прокручивал в голове ситуацию с позиции самой несостоявшейся невесты, оттого буквально полыхал энтузиазмом.

— Ута-сан, — Хину наклонила голову к плечу. — Тебе не кажется, что ты выходишь за свои личные границы и вторгаешься уже в мои? Пожалуйста, не увлекайся.

— Ой. Извини. Просто такой парень! — Айтишница то ли весьма убедительно изображала простодушную наивность, то ли реально со своими цифрами и программами таковой являлась. — Во всяком случае, стереотипно считается. И семья его!.. — ещё один сноп искр в глазах. — Ладно, прошу прощения, кажется, снова лезу не туда.

— Мне очень льстит твоё восхищение МОИМ женихом, — совсем непрозрачно намекнула Хьюга, — но я предлагаю закрыть тему именно в этом месте. Для спокойствия страждущих: в мой бассейн, ты только что видела сама, даже полиция с прокурором без моего предварительного разрешения войти не могут. А уж всякие хорошие парни по имени Сёго, какие бы фамилии ни носили… ты поняла.

Собеседница энергично закивала, накрыв рот ладонями.

— Спасибо огромное, — чуть посерьёзневший Решетников как раз в этот момент завершил разговор с Моэко и протянул обратно смартфон.

— Выяснил, что хотел? — якобы походя уточнила Хину, принимая гаджет.

На самом деле, содержание разговора между подругой и Такидзиро её интересовало гораздо больше, чем что-то там предположительно наметившееся между Сёго и Йоко. Или даже уже случившееся, хоть и более одного раза. Хе-хе.

Интересно, на столе, на подоконнике или у стенки стоя? Не забыть поддеть родственницу при случае на выходных, если случится пересечься лично.

Пловчиха слишком хорошо знала и старшую сестру, и младшего Сузуки, чтоб сомневаться в их возможных свершениях при обстоятельствах, указанных айтишницей.

Йоко — эмоциональный подъём от вскружившей голову должности. Сёго — напротив, эдакий эмоциональный спад на фоне бортанувшей его девушки, к которой он стремился на примиряющую беседу (с утра вагонами слал сообщения в мессенджере, но Хину их удаляла, не читая — заблокировать абонента предстояло вечером, после минутного разговора голосом с подведением итогов отношений).

Противоположности притягиваются. Сузуки-младший — весьма гормонально-развитая личность, сестрица — дама без комплексов и не склонная, к-хм, к долгим нравственным сомнениям в определённых ситуациях, чтоб сказать помягче. И тоже гормонально развитая, если что.

Задача для первоклассников — додумайте сценарий, ухмыльнулась про себя хозяйка бассейна.

— Да. — Хафу после разговора с подругой наконец спустился со своих воображаемых небес на землю и теперь смотрелся хотя бы собранным, а не оторванным от реальности.

Уже прогресс в сравнении с его предыдущим шапкозакидательством. Видимо, Моэко вправила мозги, сопоставила пловчиха. Та может, даже по телефону и за минуту.

И в специфических процессуальных вопросах любой Миёси — по определению академик, особенно в сравнении с нами, от проблем якудза далекими.

— Единственное, не смог убедить твою подругу сейчас сюда не подниматься, — продолжил Решетников.

— Она топает сюда? — заинтересовалась Хьюга. — Небось, несётся после твоих новостей быстрее, чем шла до этого?

— Да-а, а ты откуда в курсе? — на ровном месте насторожился хафу, чьи мозги сейчас, похоже, перегрузились другими задачами.

— Что я, её не знаю, что ли? С детства как облупленную. В её визите сюда лично для тебя может быть огромный жирный плюс, не парься. Тем более, Уэки-сан говорит, с абонементами пропускают без проблем.

Договаривать, что адвокатская поддержка со стороны Миёси в потенциале весит немало, Хьюга не стала.

Так подумать (и сравнить с возможностями Хоноки-сан) — возможно, Моэко будет даже более эффективной, думала про себя пловчиха. Если, не дай боги, понадобится: что Решетникову могут инкриминировать, Хину представляла нечётко, но зато она отлично знала, КАКИХ специалистов по уголовному процессу в окружении Хаяси не было, как и практического опыта.

Чего не скажешь об Эдогава-кай: компетенции Семьи в вопросах Уголовного Права вполне тянули на национальный уровень и, возможно, значительно выше (не хватало личных компетенций, чтобы оценить).

Всё-таки папа подруги, Мая-сама, очень кропотливо и целеустремлённо всю свою жизнь двигался к нынешним вершинам и не единого дня на этом пути не потратил зря, просидев сложа руки.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Пост охраны возле турникета на входе в спортклуб Атлетика.

Мияки Масахиро, отступив за спины старших коллег, вошёл в стакан и бесшумно закрыл за собой дверь. Гарнитура была заблаговременно вставлена в ухо, нужный номер набран на экране — только пальцем ткнуть.

По счастью, брат ответил сразу:

— Что⁈

— Моэко-сан я предупредил, как ты просил.

— С этими деятелями на заднем плане она пересеклась?

— Конечно, вообще локтями столкнулась, — картинка с камеры. — Чтоб не лезла наверх, ей добросовестно передал, но она не послушала: поблагодарила и сказала, каждый должен заниматься своими делами. А с собственным отцом она без нас всё решит, дословно. Помощники не нужны.

Наунобу на той стороне задумался:

— Понял, ожидаемо… В целом обстановка как?

— Хьюга-сан запретила пускать этих без судебного ордера: частная территория, закон для всех один. Просила передать им чтобы не ломились: полиция и прокуратура должны защищать правила, а не пытаться их нарушить — старший по объекту лично спустился, лично озвучивал.

— Который из ваших он? — в голосе брата выпукло проступило любопытство.

— Самый низенький, который седой.

— А дочь сэмпая прошла, значит? Её пустили?

— Конечно, у неё же оплачен абонемент. Кстати, не она одна: ещё кое-кто с директорским абонементом проходил, буквально за пять минут до неё, но тоже после появления этих. И из мужских групп несколько человек, правда, те не в бассейн, а в атлетический манеж, но тем не менее. Турникет-то один.

— Понял. — Бухгалтер выдохнул с тщательно скрываемым облегчением. — Ладно тогда. Старшим сейчас передам всё, что ты сказал; сам будь на связи и держи в курсе.

— Да. Отбой, мне пора обратно.

* * *

Рабочий кабинет Хьюга Хироя. Отдельное здание, принадлежащее акционеру на правах личной собственности.

Он уже полчаса, не отрываясь, гипнотизировал минутную стрелку настенных часов — бестолку. Телефон молчал.

Странно, ситуация сконструирована собственными руками. Йоко-тян, назначенный своим человеком представитель Регулятора при полиции, достаточно рьяный чиновник из офиса районного прокурора — какой-то результат к текущему времени должны были объявить. И из здания Решетников не выходил, это точно.

Почему никто не звонит?

И ладно бы только аккуратно спланированное процессуальное производство против этого выскочки-метиса. Но ещё же и личные моменты, Сёго-кун, который пошёл извиняться перед внучкой и тоже пропал.

Что там, демоны дери, в основном здании происходит?

На каком-то этапе нетерпение достигло высшей точки и Хироя сам набрал наследника Сузуки.

Гудок, пятый, восьмой. Старик уже начал думать, что сходит с ума, когда абонент наконец ответил. На камере его гаджета кабинет Йоко выглядел вроде и пристойно, но старший Хьюга жил на этом свете не первый день:

— Сёго-кун, у вас всё в порядке?

Взгляд собеседника вильнул в сторону, откровенно избегая смотреть в глаза:

— Да, Хироя-сама. — И всё на этом.

А ещё в кадре был виден достаточно странный беспорядок на новом рабочем месте внучки сестры — как если бы кто-то пару минут хаотически разбрасывал всё, что попадётся под руку.

Душу ощутимо кольнули иголочки очень определённого сомнения, переходящего в откровенные догадки.

— Где Йоко-тян? — внешне доброжелательно поинтересовался патриарх, не сводя глаз с младшего Сузуки.

— Она пошла выполнять ваше поручение насчёт… — дальше старик не слушал.

Сердце в груди заколотилось, будто хотело выпрыгнуть и зажить дальше собственной жизнью. В висках стрельнуло так, что железные прутья внутри головы достали до самого лба.

Старший Хьюга имел много десятилетий за плечами и без каких-либо объяснений чувствовал всю ситуацию, как на ладони.

Как они могли.

Горько.

Кому-то другому могут рассказывать что угодно, но блудливый блеск глаз Сёго в сочетании с его видимыми муками совести и характером Йоко сомнений не оставляли — проклятые прелюбодеи.

— Как ты мог, — только и сказал Хироя, не вслушиваясь в лепет жалких оправданий и пропуская мимо ушей, с кем и как порядочный человек по фамилии Сузуки планирует строить отношения дальше.

Ещё пару минут патриарх, качаясь, стоял у открытого окна перед тем, как сообразил, что запустил в стену очередным смартфоном вместо того, чтобы банально разорвать соединение с бесчестным молокососом.

А ведь раньше за такое… Ещё каких-то пять сотен лет тому…

— Поругал честь всей семьи, — исступлённо бормотал Хироя раз за разом, пока из сомнамбулического состояния его не вывел голос помощника, прозвучавший от дверей.

— Хьюга-сама, у вас всё в порядке⁈

— А? Да! Спасибо за беспокойство, Эйдзи-кун! — старик буквально за шкирку вытащил себя из потока мыслей, несшегося явно не туда. — Не сочти за труд, набери Йошиду Йоко со своего телефона? Потом дай трубку мне?

В ответ на удивлённый взгляд ассистента хозяин кабинета пояснил:

— У меня второй телефон разбился, — и указал на стенку и пол под ней, усыпанный фрагментами гаджета.

Помощник был вышколен как надо и уже через минуту на экране чужого смартфона соткалось лицо внучки сестры:

— Мне сейчас не очень удобно разговаривать, Хироя-сама. — Его собственная креатура на посту Директора Безопасности не потрудилась ни поприветствовать, ни дать ему сказать хоть слово. — Мы заблокированы у входа в Атлетику по приказу Хьюга Хину и я сейчас всеми силами пытаюсь без проволочек решить известную вам задачу. В рамках закона, — в интонациях мерзавки, он готов был спорить, прозвучал упрек.

— Ты спала с Сузуки Сёго? Да или нет? — он спросил чётко, внятно, громко.

Не размазывая ненужных сантиментов, не оставляя пространства для двойственного трактования и требуя однозначного безальтернативного ответа на свой прямой вопрос.

— Хьюга-сама, — черты лица Йоко как-то стремительно заострились, стиль резко сменился на формальный. — Пожалуйста, оставайтесь в границах приличий. О прогрессе с Решетниковым я вам сообщу в нужное время.

— Ты спала с Сёго-куном⁈ — заорал он, зверея и уже не оглядываясь на государственных служащих рядом с собеседницей, мало ушами в воздухе не зашевеливших.

— Пожалуйста, соблюдайте рамки личных компетенций. — Неожиданно сухо отрезала близкая родственница и наглейшим образом разорвала соединение.

Тварь! Мразь! Как ты могла! Хироя ещё долго что-то выкрикивал, не обращая внимания на Эйдзи-куна, с грустью подбиравшего фрагменты теперь уже своего смартфона всё под той же злополучной стеной.

Глава 4

— Всем привет. — Миёси проследовала к ним от раздевалок как ураган (настолько же энергично).

С Уэки-младшей подруга была уже неплохо знакома, оттого на сей раз обошлись без ненужных формальностей.

— Я видела этих внизу, — Моэко обратилась сразу к Решетникову. — На классический арест непохоже, я бы на твоём месте ожидала иного.

— Например, чего? — живо заинтересовался Такидзиро из шезлонга.

— Начнут с официальных вопросов на какую-то известную тебе тему. Затем, рассчитывают они, тебе будет нечего на их каверзы ответить — после этого последует приглашение то ли в суд, то ли в административную комиссию ведомственного органа. — Вчерашняя толстуха говорила уверенно, сомнений в её компетенциях почему-то не возникало. — Ставку делают на то, что ты будешь пытаться максимально дистанцироваться от суда — захочешь порешать все острые моменты полюбовно. Рассчитывают тебя продавить на этапе переговоров на территории госоргана. Но это субъективным взглядом, а я не в вашем контексте.

Хину «уважительно» присвистнула — на самом деле с сарказмом, но считать насмешку должна лишь Моэко.

— А в этой административной комиссии, на втором этапе, чего могут захотеть? — неожиданно подобрался Такидзиро, как будто говорил с Миёси-младшей на какую-то знакомую обоим тему. — С твоей точки зрения?

— Стереотипно так начинают качать некий ресурс, — пожала плечами борёкудан. — Под видом джентльменского мирового соглашения. О деталях понятия не имею: тут уже тебе виднее, что именно и какие именно государственные люди могут хотеть от безвестного стажера с нижнего этажа самого заурядного токийского небоскрёба. — Она обозначила мимикой, что рассчитывает на встречный комментарий.

Хафу предпочёл «не заметить» и стремительно ушёл в себя.

— Я бы ставила на содержимое чьей-то уникальной головы, — продолжила Моэко, не дождавшись. — Или ты знаешь что-то, им нужное, или требуется специфическая экспертная оценка в ну о-очень узком коридоре индивидуальных компетенций.

Хину надоело наблюдать за общением двух совершенномудрых в присутствии дилетантов, оттого она бухнула в лоб:

— И это всё ты поняла, едва скользнув по ним взглядом? Когда шла ко мне через турникет мимо?

Уже задавая вопрос, пловчиха с удивлением обнаружила, что тихоня Уэки смотрит на Миёси как на привидение.

Ничего себе, тайны Хризантемового Трона.

— А что там понимать? — подруга на насмешку не отреагировала. — Полиция — пара старших офицеров, но без специфических нижних чинов. Прокуратура — младший помощник старшего чиновника для управления процессом, к-хм, интеграции. К нам в один игровой дом точно так же приходили — есть такое понятие, почерк.

— Что такое специфические нижние чины? — прорезалась айтишница.

— Узкие специалисты по задержанию сопротивляющегося нарушителя, — покосилась на Уту якудза. — Кстати, мне показалось, что кроме МВД и прокурорских в группе есть представители других государственных органов. Как бы не пары.

— Да ну, *****! — в этом месте пловчиха уже не сдерживалась. — На аферизм какой-то похоже, извини! Я специально с самого начала пялюсь на них с трёх ракурсов; как можно определить по физиономиям РАЗЛИЧНУЮ ведомственную принадлежность⁈ — она бросила на соседний шезлонг смартфон с выведенным на экран видеонаблюдением спорткомплекса. — Ладно ещё, прокуратура в штатском, у тех хотя бы лица специфические! — пловчиха была на взводе, оттого, взорвавшись, сразу не успокоилась.

— Костюмы, Хину-тян. — Подруга посмотрела в ответ, как бабушка на неразумного внука. — Ты просто не общаешься с чиновниками в моих объёмах. По костюмам же часто видны различия ведомств. Например, твои любимые прокурорские, — Моэко уверенно назвала бренд одежды среднего класса. — Для них — практически без вариантов, что-то типа профессиональной униформы, особенно если галстук чётко в нижний край ремня. У других свои особенности — если глаз наметан, легко различать стили.

— Могут среди них быть те, кто стоит за тендером? — Решетников в упор посмотрел на Уэки. — После моего файла через твоего родителя?

— Не знаю, — айтишница вынырнула из прострации и крепко задумалась. — Я не очень представляю, как они работают — не мой уровень. По идее, для профессиональных инженеров слишком нестандартно, а другие не должны настолько рубить фишку. НЕ ЗНАЮ.

— Мне кажется, нам всем нужно прийти к некому общему знаменателю, — Хьюга ровно обратилась к Такидзиро. — Ты с каждой из нас обсуждаешь что-то своё, и это нормально; но в итоге массивы информации раздроблены. Ты понимаешь всё, каждая из нас — в лучшем случае фрагменты. Я сейчас только догадываюсь, о чём между вами речь, и даже не уверена, что правильно.

— До последнего момента вы были представителями разных команд, — взгляд метиса виновато опустился. — Я и так на острие ножа балансирую. С каждый из вас старался не повредить другим.

— Я и говорю, что нужен общий знаменатель, — спокойно повторила пловчиха, берясь за смартфон и решительно набирая младшую Хаяси. — Сейчас Хоноку-сан позовём и продолжим. Я помодерирую лично с твоего разрешения.

* * *

Там же, через некоторое время.

Решетников закончил свой без сомнения интересный спич и предложил комментировать.

— Ты сейчас говоришь о вещах космического масштаба с какой-то нездоровой уверенностью, — Хину без обиняков высказала, что думает. — Звучит и выглядит убедительно, но ты сам просил правду. Меня пугает твоя безапелляционность на фоне отсутствия университетского диплома. Хотя бы.

Вчерашний стажёр только что подробно расписал следующие пару десятков лет отрасли с точки зрения инженеров, точнее, биотехнологий на стыке с электроникой.

— Ты в курсе трёхлетнего план-факта разработок большой четвёрки? — так же прямо спросила уже Уэки у пловчихи. — В частности, по демпферам и конвертерам управляющих сигналов?

— Нет. Я таких слов не знаю даже. — Откровенность так откровенность. — Ута-сан, а для тебя как для специалиста прогноз Такидзиро-куна звучит что, правдоподобно?

— Я не оперирую этим понятием. Правдоподобно, неправдоподобно — это не математика. Для меня прогноз звучит как рассказ коллеги. Но не эксплуатанта, как я, а какого-то менеджера разрозненных групп НИОКР. Да, необычная позиция, но в отрасли масса различных взглядов на следующее поколение гибридных вычислительных комплексов.

Решетников хрюкнул из крайнего шезлонга, хотел что-то сказать, но сдержался.

— Озвучиваемые позиции разнообразны и многочисленны, Решетников-сан ещё не самый радикальный, — завершила айтишница. — Так, умеренный центрист с уклоном в биотехнологии. Выбор за инвестором.

— Есть другой вариант. — Хаяси, молчавшая всё время, напомнила, что тоже участвует. — Такидзиро-кун, не обидься, мы договорились не сдерживаться и говорить, что думаем.

— Продолжай, — нахмурился стажёр, по виду испытывая нечто вроде досады.

— Ещё настолько же убедительно и уверенно выглядят люди, которые, м-м-м, искренне верят в то, что их слова являются правдой. Но у кого есть проблемы с психикой. Ещё раз прошу извинить: для меня твой отказ раскрывать источники выглядит подозрительно. Особенно на фоне столь грандиозных заявлений.

Хину подумала, что искренне благодарна Хоноке за эти слова: критичное мышление не пропьёшь, а озвучивать самой почему-то не хотелось.

— Нет. — Моэко, которую никто и не подумал прогонять, отозвалась из пластикового кресла, отстоящего на метр ближе к стене.

— Что нет?

— В смысле?

Хаяси и Уэки чуть дёрнулись от резкого голоса из-за спины.

— Он не девиант, отклонений в психике нет. Это на последнюю ремарку.

— Миёси-сан, мы близко незнакомы. Я бы могла попросить тебя чуть подробнее развить мысль? — финансистка, нужно отдать ей должное, несмотря на неподобающий антураж места (водная арена, не зал для совещаний), в импровизированной рабочей группе профессионально оседлала нужную волну.

И сейчас вела диалог, как акула бизнеса — ничего не упуская, не делая никому никаких скидок, не доверяя никаким авторитетам кроме самой себя и ничего ни от кого не скрывая.

Респект, чё. Мы с ней как близнецы в этом плане. Деды между собой, наверное, уже не договорятся, думала Хьюга, но у нашего поколения есть шанс. Особенно если на горизонте замаячит какая-нибудь высокая цель — хоть и этот тандемный вычислительный комплекс будущего, как его расписывает Такидзиро.

Точнее, биотехнологические переходники-искины между живым оператором-человеком и непосредственно электроникой. Самообучающиеся алгоритмизаторы, если цитировать дословно.

— Скажи ей, кто я, — попросила борёкудан.

Хину пожала плечами и добросовестно перечислила, кем младшая Миёси является и по роду занятий, и по университетским дипломам.

— Вопрос психиатрии снят, — сверкнув глазами, согласилась финансистка. — Остаётся только вопрос твоих компетенций, Такидзиро-кун. Точнее, источников информации.

— Это как раз самый сложный вопрос, — хафу не в первый раз задумался на ровном месте. — Знаете, я не могу и не буду на него отвечать. Более того: не могу даже сказать, почему.

— Но? — подбодрила Хину.

— Но в твоей настойчивости, Хонока-сан, был бы какой-то смысл, если бы я рассчитывал на какие-то твои ресурсы, — Решетников принялся вещать с расфокусированным взглядом. — Если бы я просил денег на разработки, предлагал открывать компании с использованием вашего влияния, просил бы фрагменты технологических или производственных цепочек. — Его глаза прекратили блуждать и остановились на Уэки.

— Ты этого не делаешь? — уточнила Хьюга.

— Комментарий со стороны, — Моэко подняла руку от стены.

— Говори, — хорошо модерировать самой, даёшь слово, кому хочешь.

— С таким видом, как сейчас у него, дочерние структуры прибыльных удалённых бизнесов обычно просятся на волю, — хмыкнула якудза.

Три топ-менеджера скрестили взгляды на вчерашней толстухе.

— Иллюстрацию нужно? — ничуть не смутилась та.

— Да. — Хину уже примерно предполагала, что сейчас услышит, но финансистке и айтишнице наверняка стоит разжевать.

— Где-то на периферии всплыла тема, мы поддержали. Оттуда пошли деньги либо иные плюшки. — Подруга изо всех сил старалась не звучать снисходительно. — Со временем тот коллектив приходит в штаб-квартиру и заявляет: нам под вашим крылом тесно, извините. Без вас темпы роста будет выше, причины такие-то такие-то. Давайте, мы полюбовно выйдем из Семьи?

— Хм.

— М-да уж.

Уэки и Хаяси иллюстрацией впечатлились.

— А вы им что? — вынырнул из размышлений Решетников.

— А мы спрашиваем, как они себе это видят в квартальной-годовой перспективе.

— Чем обычно оканчивается? — стажёр оживился.

— Стандартная схема: такие головастики регистрируются официально, со всеми вытекающими. За нами фиксируют оговоренную долю, на практике от десяти до тридцати процентов; и на этом всё. — Моэко пару секунд помолчала. — Управляют и работают такие люди сами, к нам обращаются лишь точечно, если нужна какая-то поддержка именно в наших рамках.

— Могу представить, — многозначительно фыркнула Хаяси.

— Например, обеспечение торгово-развлекательного центра масками и санитайзерами в режиме реального времени в последнюю эпидемию, — борёкудан и глазом не моргнула. — Или наши дежурные на парковке дорогущих премиальных машин во время концерта, — она назвала известную рок-группу этнических японцев с Гавайев.

Обладатели американских паспортов время от времени давали концерты и на исторической родине, собирая изрядные толпы достаточно горячих поклонников.

— А зачем именно ваши на парковке? — удивился метис.

— Машины от двадцати пяти до семидесяти миллионов йен. Приехавшие на таких с парковки до концерта больше двух десятков метров идти пешком не будут.

— А-а-а, понял. Получается, куча дорогих тачек вплотную к толпе энергичных заведённых фанатов.

— Точно. Последние через час концерта и литр горячительного регулярно рвутся делать групповые фотографии именно у чужих премиальных тачек.

— А полиция? — снова Хаяси.

— Для полиции нет оснований до правонарушения. А после него уже поздно, если машина за пятьдесят или семьдесят миллионов.

— Пятьсот тысяч долларов, — Решетников зачем-то перевёл себе в заокеанскую валюту. — Красиво жить не запретишь, что сказать.

— Музыку любят самые разные люди, в том числе и весьма успешные, — спокойно заметила борёкудан.

* * *

— Почему ты идёшь со мной? — спрашиваю у Моэко по дороге вниз.

Во время импровизированного совещания на водной арене она присутствующих пару раз здорово удивила, а потом мягко, но настойчиво направилась меня сопровождать.

— Не хотела открывать все детали при прочих. Тебе нужен адвокат, по крайней мере, не помешает. Уже на этапе завязки разговора, — она тычет пальцами в пол.

Из бассейна, находящегося на самых верхних этажах, мы спускаемся пешком: во-первых, поговорить; во-вторых, я хочу проверить, успеют ли меня перехватить «физики» (скорость прохождения информации и иерархия принятия решений).

Сводная группа чиновников разных ведомств возле турникета в Атлетику меня не дождалась: охрана была непреклонна, старшая сестрица Хину что-то себе вообразила — и их разномастный отряд быстренько переместился на самый первый этаж, в холл возле главного входа, на диваны у пропускника.

Ута, наблюдая эти движения по видео благодаря своим допускам, прокомментировала: выставлены дополнительные посты на крыше, чтоб я каким-нибудь образом не свинтил на вертолёте, как в своё время на ревизию склада. Также, заблокировали технические выходы и выезды, включая грузовую аппарель на минус первом: «А вдруг ты в коробку из-под сломанного принтера спрячешься через друзей в хозяйственном департаменте — и того».

— Я не очень ориентируюсь в процессуальных вариантах при таком составе встречающих, — признаюсь честно. — Можешь объяснить насчёт адвоката и нашего совместного похода пешком через сотню этажей?

Хорошо ещё, вниз, не вверх.

— На пятьдесят шестом нас должен ждать человек, — ровно сообщает ставшая весьма фигуристой Моэко. — Подпишем с тобой договор.

— Что за человек? Какой договор?

— На оказание адвокатских услуг, — удивляется собеседница. — Я об этом на каждом углу не кричу, но на нашу корпорацию можешь рассчитывать.

— Какую корпорацию? — неприятно не понимать контекста, точнее, не знать его.

Вместо ответа спутница удивлённо изгибает бровь, достаёт смартфон, натыкивает что-то на экране и машинный голос сообщает, озвучивая, видимо, текст с экрана:

В апреле две тысячи второго года система юридических корпораций была реорганизована в Японии таким образом, что позволила индивидуальным адвокатам создавать профессиональную юридическую корпорацию для целей участия в юридической практике. После своего учреждения такая корпорация становится членом местной ассоциации адвокатов того района или округа, в котором она создана, в качестве члена Федерации.

Никаких находящих вопросов Моэко не задаёт, говорящая деталь. Значит, можно спрашивать дальше.

— Что есть федерация?

Японская Федерация адвокатов является центральным органом, состоящим из пятидесяти двух местных ассоциаций адвокатов, индивидуальных адвокатов, юридических профессиональных корпораций, зарегистрированных иностранных юристов и других членов.

Федерация обладает уникальной автономией, свободной от надзора государственных учреждений.

Она останавливает трансляцию справочного материала.

— Понял. Твоя организация, видимо, наработала собственные методики спорных дискуссий с Государством, — предполагаю вслух.

— Государство — те же люди, — пожимает плечами подруга Хину. — Они тоже могут ошибаться, могут действовать в личных интересах, жертвовать несвоим ради корыстного своего, банально оказываться некомпетентными.

— Я помню. Твой охранник возле Итальянского Паба полицейским шикарную вещь сказал. «Это не только мой город, но и мой тоже», затем на примере эпидемии объяснил базис такой позиции.

— Он не мой охранник, простой сятэй. Папа его напротив Паба за вами наблюдать оставил — микроавтобус подозрительный был.

Занятные подробности.

— А Дэнда-кун в острый момент не спасовал, задание выполнял добросовестно, — продолжает Моэко. — Засветился, что называется, перед руководством и набрал очки.

— Огранизации, в которой ТАК мотивированные сотрудники служат на самой низовой позиции, можно лишь позавидовать, — констатирую искренне. — Кадры решают всё и если кадры такие, как этот Харуми Дэнда… за тылы можно быть спокойным.

В просвете перил на несколько этажей ниже появляется чья-то голова, выглядывающая вверх. Заметив нас, человек буквально взлетает навстречу, перепрыгивая через ступеньку:

— Вот то, о чём вы просили. — Он подаёт моей спутнице распечатанный на одном листке документ и ручку. — Это всё, что было нужно? — бейдж парень носит, что интересно, от Департамента Безопасности.

— Да, благодарю.

Неожиданный помощник бесшумно исчезает в боковом коридоре.

— Подписывай, — предлагает борёкудан. — На всякий случай. Человек на турникете Атлетики связан с нами. Он попросил этого по моей просьбе подготовить эту бумагу и вынести мне — я в бассейн с принтером не хожу.

— А Хину?

— Не планировала говорить о юридической корпорации даже ей, — нехотя поясняет якудза. — Это крайне неафишируемый слой дел Эдогава-кай.

Понятно.

— Вчерашним числом? — пробегаю текст по диагонали перед тем, как поставить роспись.

Договор между мной и такой-то профессиональной юридической корпорацией наделяет адвоката Миёси Моэко-сан правом представлять и защищать мои, клиента, интересы перед лицом… далее по списку.

— Конечно, вчерашним, — уверенно кивает спутница, забирая документ. — Чтобы невозможно было оспорить. Ты мне доверяешь? — вот так в лоб, без перехода, аккуратно отслеживая мою реакцию.

— Да.

Можно было бы многое добавить, но незачем: поиграв пару секунд в гляделки, по молчаливому согласию приходим к безмолвному соглашению на тему «Ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь».

Для начала, с условного нищего вроде меня человеку её круга и уровня взять в принципе нечего — потому какая-либо материальная заинтересованность по определению исключена.

Эйфория, влюблённость, аналогичные интересные моменты — можно было бы подумать до нашего последнего совещания в бассейне. Но во время него Миёси-младшая ненавязчиво продемонстрировала, что в некоторых профильных моментах она весьма близка ко мне, если и не мастер спорта, то в любом случае далеко не новичок (хоть и в невербалке, которая мне здесь заменяет привычный арсенал).

Кстати, тогда же стало понятно, что собственная мимика у неё под полным контролем и актёрские данные отличные, привычный инструмент. Она здорово прокачалась на своём профессиональном поприще и беззаботным рубахой-парнем хотя и выглядит весьма правдоподобно (неотличимо даже для меня, если захочет), но далеко не всегда им является.

Потому что, похоже, по умолчанию в фоновом режиме считает на пару шагов вглубь и в стороны в любой ситуации.

— Интересно, почему местных ассоциаций адвокатов именно пятьдесят две? — вырывается у меня на автомате.

— По одной для каждого окружного суда. В Японии пятьдесят два судебных округа.

Пару этажей шагаем молча.

— Почему ты решила мне помочь?

— А что ты о нас знаешь? — вчерашняя толстушка, а сегодняшняя, хм, весьма эффектная женщина вспыхивает интересом. — Я обычно подобных вещей вслух не говорю, но здесь мы одни. Так вот: ты производишь впечатление весьма оторванного от реальности типа, потому не могу не спросить из первых уст. Что ты знаешь об Эдогава-кай в частности и о социальном явлении в принципе?

— Стереотипный штамп, мафия со всеми вытекающими. Организованная преступность. Скажи лучше, откуда у тебя адвокатская лицензия? Ты же чуть в ином направлении училась?

С Хину они одногруппницы и не только, это известно точно.

* * *

Спасибо за ваш лайк 😇

Глава 5

— … Скажи лучше, откуда у тебя адвокатская лицензия? Ты же чуть в ином направлении училась?

— Не переводи тему, — улыбнулась Моэко. — С кем-то может пройти, но не со мной.

— Упс, я на автомате, — ненатурально смутился Решетников, затем продолжил нормально. — Да ничего я о вас не знаю, если говорить профессионально.

— Профессионально — это как? — она уверенно зацепилась за почти незаметный нюанс.

— Вот сейчас скажу, что думаю, а ты опять заявишь, не переводи тему, — пробормотал светловолосый. — Уже боюсь отвечать.

— Какой ты пугливый и робкий, — развеселилась она. — Внезапно стал. Ладно, хочешь валять дурака — твоё дело. Настаивать не буду, со своими я покладистая. Без свидетелей.

— Стой, не заводись. Отвечаю на вопрос. Какие четыре признака организованной преступности ты знаешь?

— С такой позиции обобщать не приходилось, — борёкудан озадачилась. — Они точно есть? Твой вопрос — часть ответа?

— Да, да. Иерархическая структура, — хафу загнул мизинец. — Разделение труда внутри организации, как на производстве, — безымянный. — По третьему пункту в разных местах мнения расходятся, но мы с тобой давай скажем, наличие стратегических экономических интере… Что⁈

— Вопрос по ходу, точнее, замечание. Разве без финансовой мотивации кто-то чем-то в принципе станет заниматься? Вдобавок, на теневом поле?

— Ещё как станет, — уверенно кивнул стажёр. — В том и соль. Только это будет криминальная секта, тупая банда, группа отморозков — что угодно, но не социальное явление, которое на первом курсе юридического называют организованной преступностью.

— Пример? — Моэко не любила спорить абстрактно, всегда предпочитая конкретику.

— Деятели, которые в токийском метро нервно-паралитический газ распылили пару десятков лет тому. Сколько-то сотен погибших.

Она даже каблуком о вторую ногу запнулась:

— Занятные у тебя примеры. Лично не застала по техническим причинам — я тогда ещё не родилась, но отец рассказывал. Он ещё молодой был, это лет тридцать назад случилось, а не двадцать.

— Ну тридцать так тридцать, — легко согласился Такидзиро. — Зато я застал. Главное — ты поняла, о чём я. Массовое преднамеренное убийство, группой лиц по предварительному сговору, со всеми возможными отягчающими: разделение труда по операциям, многоэтапная подготовка, специальные тренинги¹. Впечатление, как будто все статьи уголовного кодекса хотели нагрести.

— Это же религиозная секта была? — якудза попыталась вспомнить рассказы, ходившие когда-то в их кругах.

— Типа того, хотя кое-где считается террористической организацией. Надо список стран уточнять. — Решетников перевёл дух. — Вот отсутствие третьего и четвёртого признаков и не даёт причислить их к организованной преступности, хотя первые два маркера налицо.

— А четвёртый-то признак какой? Ты не назвал.

— Сращивание с госаппаратом. Принятие совместных политических решений либо лоббирование собственных интересов через отдельных политиков, как вариант — на уровне государственной политики. — Хафу помолчал. — Например, официально существующие и всем известные штаб-квартиры борёкудан, которые десятилетиями никому в голову не приходит трогать. Хотя казалось бы.

— Познавательно, — признала она через пару секунд. — А что это за классификация? Что-то официальное или сам придумал?

— Полицейских министерств многих стран, входящих в Интерпол. Забей в интернет-поиск по-английски и читай сверху вниз, там куча всего выскочит.

В английском Моэко была не сильна, но уточнять этого не стала:

— Возвращаемся к предыдущему вопросу. Ты сказал, что ничего о нас не знаешь профессионально, а сам только что целую модель выдал.

— Вес имеет актуальное, четыре признака полагается привязывать к конкретной оперативной обстановке, — пояснил неожиданно подкованный в занимательной теории Решетников. — На уровне района, города и выше. Я этой обстановкой применительно к вам не владею, чтоб сказать мягко. Вон, даже понятия не имею, на чём вы зарабатываете, как оказалось. Потому что изрядно удивился, когда узнал, что вы машины на концертах охраняете.

— Да ну, это знают все. Полтора процента от стоимости охраняемых тачек за мероприятие — цена нашей «страховки». Платит организатор концерта. Если облажаемся — всё за наш счёт, и ремонт, и компенсации, и прочее. Но пока не случалось.

Он красноречиво хмыкнул, помолчал, затем продолжил:

— Ещё я понятия не имею, как выглядят ваши связи с чиновниками на должностях, а это тоже важный момент анализа. Ну-у, разделение труда предположить где-то могу, но уже на этапе иерархии снова ничего не скажу: вы власть по наследству передаёте? Или голосуете, как акционеры в Йокогаме? Или проводите конкурс руководителей направлений в конце отчётного периода? С выходом в финал победителей по рейтингу, а дальше резня по кругу, все против всех?

От услышанного стало весело, особенно если подставить в картинку конкретные личности, которых она знала досконально, а Решетников в глаза не видел.

— Я ответил на твой вопрос?

— Да.

— А чего несогласна?

— Тоже читаешь по лицам?

— Надо сперва разобраться, кто из нас «тоже», — проворчал собеседник. — Я всё же постарше буду. С чем ты несогласна?

Моэко умела думать быстро и сейчас проанализировала услышанное вслух:

— Теоретической криминологии не изучала, особенно с твоей точки зрения. Есть ощущение, что описанное тобой относится больше к заокеанским социумам — у нас всё устроено иначе. — Она со значением покосилась на собеседника, который в очередной раз промолчал. — Странно. Вроде в одной стране живём, а мыслишь странно. Я как специалист говорю.

— Наверное, мне в этом месте полагается задать наводящий вопрос. Ну и в чём разница?

— Во-первых, мы не противопоставляем себя обществу, законопослушной его части в том числе.

— Да-да, — его иронию можно было пощупать руками.

— Мы абсолютно искренне считаем себя частью Японии, не отделяем себя от неё и тоже хотим, чтобы страна процветала. Идея патриотизма и нам не чужда. Да, мы порой не очень оглядываемся на писаные правила, когда стремимся занять определенные рыночные ниши, — спокойно продолжила борёкудан. — Но… — она осеклась от неожиданно пришедшей в голову мысли. — Знаешь, прямо статью захотелось написать.

— Пиши, — собеседник равнодушно пожал плечами.

— Зачем мне тебя обманывать? — Моэко почувствовала, что против воли завелась.

Взять себя в руки можно, и даже легко, но почему-то не хочется.

— Харуми Дэнда — очень хороший пример, причём уже из твоей биографии, — напомнила она. — Навскидку: чего в его жизни больше? Противозаконного или конструктивного? А он самый что ни на есть типичный наш представитель. На девяносто девять сотых типичнейший.

— Ну, раздача масок и санитайзеров по собственному почину в людном месте в разгар эпидемии впечатлила, — согласился нехотя хафу. — Плюс то, что он сам предсказуемо заболел и из госпиталя еле живым выбрался. И лозунг Дэнда-сан искренне произнес, когда закрывал меня от чиновников — действительно верил в собственные слова.

— Что сказал? — вспыхнула любопытством Моэко.

— «Защищай слабых, борись с сильными».

— Так это старые слова, им знаешь, сколько лет, — она разочарованно вздохнула, хочется верить, незаметно.

— Я раньше не сталкивался.

— Ты вообще как будто на Луне рос. Ладно, давай к нашим делам, а то половина этажей позади. В твоих планах или героических свершениях есть что-то такое, о чём я как твой адвокат должна знать сейчас? — борёкудан замедлила шаг, подхватила товарища под руку и заглянула на ходу ему в лицо.

Пусть проникнется серьёзностью положения, а то время от времени складывается впечатление, что той же Хину его безопасность важнее, чем самому Решетникову.

— Вот ты хитрая! — Импровизированный «клиент» неожиданно пригрузился. — Если отвечать, как надо, я тебе сейчас сам выложу все недоговорки!

— У кого-то мозги кипят и не в ту сторону думают, — якудза демонстративно покосилась в сторону и вверх. — Чтобы использовать услышанное от тебя против тебя же, пусть в будущем, у меня должна быть мотивация. Ты её наблюдаешь?

Такидзиро напрягся сильнее, её пальцы на его предплечье почувствовали проступившие мышцы.

— Я уже поняла, что ты всерьёз прикидываешь, как бы свой нерождённый стартап самому и возглавить, — поморщилась она. — Я же всё ваше совещание в бассейне рядом сидела! Надеюсь, ты меня не считаешь дурой либо неспособной читать между строк?

— Страшно, — заморожено выдал самый возрастной стажёр из всех знакомых. — Когда кто-то такого вот плана, — кивок в её сторону, — оказывается, всё это время видел тебя глубже, чем хотелось бы. Ещё и коварно молчал.

— Пха-ха-ха, спасибо за комплимент, — Моэко и не подумала напрягаться. — Чтоб разрядить твою паранойю: ты здорово недооцениваешь роль ниндзё и гири в обществе — не учитываешь традиционной благодарности.

— Возможно, я привык чуть к другому обществу, — пробормотал Решетников, вероятно, имея в виду окружение гайдзина-родителя. — А сейчас ещё и мозги перегрузил — есть о чём задуматься. Нюансы могу упускать.

— Я уже сделала на это скидку. Потому всё старательно и объясняю, — кивнула борёкудан. — Ты в самом начале спросил, почему я тебе помогаю. Не появились идеи за время беседы?

— Даже если и появились. Твой человек у Паба сказал шикарную вещь: до особого распоряжения всё, что может быть угрозой, считается угрозой, — хмуро ответил товарищ. — Мне этой команды отдать некому, сам я нахожусь внутри собственной системы анализа, поэтому объективно себя оценивать не могу. Перестраховываюсь, извини за откровенность.

— Расслабься, — она хорошенько тряхнула его за локоть. — Ты в прямом смысле мою мечту реализовал, причём за короткое время. Можешь считать мою благодарность безграничной.

— Ты сейчас о лишнем весе, что ли? — эврика на его лице смотрелась презабавно.

— А ты считаешь, этого мало? — наклонила голову к плечу борёкудан. — Женщины на всё ради такого готовы. Ещё и задним числом, после того, как вес наконец «пошёл», — она похлопала себя по похудевшему животу. — Кстати, ты учёл, что вопрос прожиточного минимума в моей семье неактуален? Лично у меня с рождения есть всё. Как по-твоему развлекаются люди нашего круга?

— Понятия не имею. Всю жизнь специализировался чуть на других паттернах поведения, вдобавок именно тебя читаю гораздо хуже прочих. По многим пунктам вообще не читаю, если признаться самому себе честно.

— Бойся, бойся, — Моэко про себя ухмыльнулась. — И вот тут мы приходим к главному вопросу: чего ты в бассейне недоговорил? — тон сменился на серьёзный без перехода. — Точнее, три раза даже рот открывал, но не был поддержан тремя красивыми тёлками? С которыми не захотел в итоге спорить?

— Не говори «тёлки», — поморщился он. — Неприятно.

— Я четвёртая, не парься. Это комплимент, а не обесценивание.

— Ты что ли меня сейчас калибруешь⁈ Систематизируешь реакции с расшифровкой⁈

Дошло.

— Конечно, — она и не подумала отрицать. — А ты думал, только тебе хитрому можно? Я, в отличие от тебя, хотя бы прямо дала понять. А не исподтишка, как кое-кто втихаря, — она не отказала себе в удовольствии и, высвободив правую кисть, коротко ткнула спутника в подмышечную впадину.

Решетников, напряжённо размышлявший (точнее, гонявший своих мысленных тараканов по кругу), момент атаки предсказуемо пропустил и задорно взвился в воздух на добрую половину метра, приводя её в состояние окончательного восторга и полнейшего удовольствия.

— Так ты и щекотки боишься! — констатировала борёкудан с хищной улыбкой. — Аха-ха-ха, кому рассказать. Не переживай, я умею хранить тайны, — она подмигнула насупившемуся хафу, опять подхватила его под локоть и притянула к себе. — Ты реально считаешь, что сам справишься с этим искусственным интеллектом, который ещё даже не придумали?

— Да, если дать мне время и задаться такой целью.

— Финансирование? Производственная база? Влезать в долю не планирую, просто женское любопытство.

— Минимально необходимые деньги можно заработать, тоже вопрос времени. Производственных площадок в мире куча, первый прототип собирается как детский конструктор, из блоков разных производителей. Нужно только понять, что где заказать. — Он дал понять, что оценил, как она не задаёт сопутствующих вопросов.

Ни об источниках компетенции, ни об откровенном несоответствии официального бэкграунда реальным знаниям и навыкам, ни о прочей куче мелочей, так очевидных человеку её плана, но незаметных умникам из «благополучных» слоёв общества.

— Тогда последний вопрос по мотивам бассейна перед тем, как перейдём к насущным юридическим. Почему ты не сказал Агентству Моделей открыто, что хочешь производить сам в перспективе?

Троицу топ-менеджеров Йокогамы именно Решетников на неформальном уровне затеял звать так. Справедливости ради, некрасивых женщин среди них не было, а с недавних пор к привлекательным себя причислила и Моэко. Правда, в силу трезвого взгляда на вещи именно себя она бы считала моделью совсем другого бизнеса, гхм-кхм, весьма далёкого от показов мод — но тем не менее.

До похудения речь о подобном и близко не шла. Приятно становиться секс-бомбой в мужских глазах, когда всю предыдущую жизнь была умной и доброжелательной толстухой.

— Да я не то чтоб не сказал. Я ещё только взвешиваю перспективы и ни на чём не остановился, — искренне озадачился спутник. — И это, я учёл твою деликатность.

—???

— Ты не задаёшь лишних вопросов и не стремишься обязательно назвать все вещи своими именами вслух.

Она кивнула, подтверждая сказанное и расставляя все знаки над строкой.

— В общем, представь себе, что я неожиданно как в новом мире оказался: открыл глаза — а кроме работы и дома по большому счёту больше нет ничего. Жизнь как у белки в колесе.

— Занятная идиома. Так все живут. Ладно, большинство.

— Большинство может жить и дальше, — твёрдо возразил он, набирая очки в её персональном рейтинге. — А у меня как глаза открылись: к чему я иду? Что леплю из своей судьбы на перспективу? Кем стать хочу?

— Выступлю в стиле Хину, — хохотнула якудза. — Врежу в лоб, что на ум взбрело — никто не обвинит в недоговорках. Стереотипно считается, что ты уже миновал возраст взрослого мальчика и из своей судьбы всё, что можно, слепил. К тому моменту, когда тебе к сорока стало ближе, чем к тридцати.

— Фигня. Браться за ум никогда не поздно.

— Прикольно на тебя расставание с бывшей повлияло, — сопоставила Моэко внезапные метаморфозы Решетникова за неделю (если верить Агентству Моделей) с тем событием, которое им предшествовало.

Хаяси-сан, сидя в своей машине, оказалась свидетелем весьма занимательного события, судя по всему, ставшего началом того переформатирования личности, которое с метисом происходит сейчас.

Такидзиро, кстати, когда финансистка эпизод припомнила, веселился вместе со всеми.

— Я и хочу, и не хочу сам возглавить, — задумчиво продолжил он. — В чём смысл жизни?

— Продолжай, — борёкудан дала понять, что несказанные вводные уловила.

— Смысл жизни в постоянной самопрокачке, — хафу покосился, отслеживая реакцию.

Моэко снова кивнула, «понимаю и согласна».

— Вот новую жизнь я вроде как затеял, даже кое-что получается, — продолжил товарищ. — Но пока ещё не выбрал, по каким именно иерархиям качаться в первую очередь. Если по финансовой — можно и коллективом неплохо заработать, работы на всех хватит. Если же по социальной значимости или по противоположному полу…

— Поняла. Спасибо за честное разъяснение, — поблагодарила она, перебивая. — Мне было важно знать, к чему ты стремишься, до того, как внизу начнётся юридическое фехтование. Переходим к юстиции.

Решетников только что практически открыто сказал, что до сих пор не выбрал в жизни главного — ему было интересно всё (где-то она такую точку зрения понимала и даже отчасти завидовала).

Получится в Йокогаме укрепить позиции блока Хаяси и подняться вверх самому — хорошо. Получится интегрировать Хаяси с Хьюга и этим тандемом отстоять независимость от Мацусита — тоже хорошо.

Выгонят из Йокогамы к чёртовой матери? Да и ладно, есть резервные планы, какой бизнес затеять и на кого при этом опираться.

В устах другого подобной позиции Моэко бы снисходительно поулыбалась, но к потенциалу данного человека критично настроена не была: предчувствие говорило, за недосказанным стоит нечто большее, чем дежурные слова очередного прожектёра.

Решетников знал, как достичь любой из целей, просто сейчас привыкал к новому состоянию и не торопился: на уровне Агентства Моделей заявленного однажды обратно не переиграешь, если не хочешь в одно мгновение превратиться в балабола-пустышку по имени Сузуки Сёго.

— Получается, ты отдался потоку и плывёшь по течению? — обобщила она для себя.

— Можно и так сказать. С одним уточнением: как только понадобится выгребать, я начну это делать очень хорошо, неважно, в какую сторону. Просто пока абсолютно любой путь устраивает, как мячик с горы.

— Местами ты мыслишь как гайдзин, — констатировала она. — Видимо, кровь отца даёт знать.

— Или воспитание, — легко подхватил он.

— Или оно. Вместо заранее разработанного плана собираешься положиться на экспромты в узловых моментах судьбы.

— Есть поговорка, верю в народную мудрость, — хохотнул светловолосый.

— Какая?

— «Война план покажет».

— Никогда не слышала. До чего здорово у вас в Йокогаме готовят стажёров в логистике.

Он хмыкнул, покосился в её сторону, но никак не прокомментировал.

— Ладно. О философии поговорили, теперь к делу. Без судебного ордера тебя не имеют права…

Следующие несколько десятков этажей Миёси Моэко потратила на рутинную подготовительную работу в роли хорошего адвоката.

* * *

Телефонный разговор двух неустановленных абонентов.

— Сэмпай, прошу прощения за беспокойство.

— Срочные новости? — судя по голосу, старший оторвался от чего-то важного.

— Ваша дочь и Неприкасаемый включили меня в отдельный чат на троих. Моэко-сан грузит сюда документы и ссылки, я половины не понимаю. Попросили набрать вас, вот исполняю.

— Что за чат?

— Насколько могу судить, подготовка к встрече на первом этаже Йокогамы лихорадочными темпами. Визуально с улицы в холле наблюдаю омавари-сан и явно прокурорских в костюмах, держите картинку. Неприкасаемый направляется к ним, судя по материалам в мессенджере.

— Запрета на передачу информации из чата мне нет?

— Наоборот. Ваша дочь попросила предупредить вас лично, что я и делаю.

— Ничего не понимаю, кохай. Почему тогда в ту группу не включили меня? Зачем нужен ты в роли посредника?

— Моэко-сан просила передать дословно: сейчас в этой группе находятся адвокат, его персональный клиент плюс я, официальный водитель адвоката. Если туда включить вас — с вашим родом занятий и уровнем известности — у противной стороны может появиться возможность апеллировать к закону против борёкудан. Это нежелательно, а вы фигура очень публичная.

— Теперь понял. Стоп, погоди! В этой вашей группе три человека, но кто тогда адвокат⁈

— Моэко-сан сказала, что расчехлила собственную лицензию и будет защищать Неприкасаемого лично, если до этого дойдёт.

— Кс-с-ссс… — старший со свистом выпускает воздух через плотно сжатые губы. — Как всегда, я узнаю последним.

— Сэмпай, не понимаю упрёка, извините. Меня поставили в известность вот только что и первое, что я делаю — звоню вам.

— Это не в твой адрес, кохай. Это между мной и дочерью, не обращай внимания. К тебе претензий нет, напротив, я тебе более чем благодарен.

— Моэко-сан просила кое-что аккуратно донести до вас полунамёками, деликатно прозондировав перед этим ваше настроение, — в голосе звонящего слышится недосказанный вопрос.

— Доноси, — в интонациях старшего прорезается веселье. — Считай, прозондировал.

— Люди в штатском, прикрывающиеся омавари-сан, по её словам настроены на грязную игру. Может сложиться ситуация, когда она, как химэ всего клана, будет говорить от имени Семьи.

— Что-то Неприкасаемый всё меньше похож на рядового стажёра из логистики. Просто ворчу, не обращай внимания. Я тебя услышал.

— Во-первых, его уже повысили до снабженца, он больше не стажёр. Это и наши люди в Йокогаме подтверждают — прошли обновления в корпоративных контактах с его новой должностью.

— Помню.

— Во-вторых, ваша дочь очень просит не дезавуировать её возможных заявлений с позиций оя… Главы Семьи: она ссылается на цейтнот и говорит, что потом вам всё объяснит и вы обязательно поймёте.

— Ну да, как же. Поставить в известность и перед фактом, — старший вздыхает. — Это я снова не тебе, а себе. Почему она сама не позвонила? Настроить тебя на этот разговор со мной — больше времени нужно.

— О, она говорила, что вы об этом спросите. Ответ: комитет по встрече на первом этаже Йокогамы достаточно мутный. Она бы хотела избежать прямого звонка оя… Главе Семьи накануне возможных сложных разборок.

— Какая логика? Всё равно отлично известно, кто чья дочь и кто чей отец, — старший недоумевает.

— Она говорит, в случае разбирательств, вы поймёте в каком суде, ей будет легче свои решения обосновывать процессуальной необходимостью: дескать, это не связанные с отцом дела, поскольку с ним виделись два дня назад, а адвокатский договор с клиентом недавний. Её работа на конкретного подзащитного — исключительно личная адвокатская практика, а не продолжение политики Семьи.

— Как-то слишком всё закручено.

— Я себе позволил ту же ремарку по сути. Её ответ: «Я очень долго училась и напряжённо стажировалась в Ассоциации, в отличие от вас с отцом. Я лучше знаю, как выстраивать процессуальные линии защиты. Помощники и советчики мне нужны в других моментах, не здесь».

— Ясно. Спасибо за звонок.

— Сэмпай!

— Да?

— Она ещё просила вашего разрешения на использование групп поддержки, если понадобится.

— Кс-с-ссс… Да что они там затевают! — в интонациях оябуна проступает раздражение.

— Каков ваш ответ? Мне нужно передать ей, сможет ли она рассчитывать на своих.

— Мой ответ да, напиши им в этом чате единственный нюанс: «Если вопрос о группе поддержки станет актуальным, папа прибудет вместе с ребятами». Точка.

— Она же обозначила, что хотела дистанцироваться от Организации в конкретных процессуальных рамках? — молодой сомневается.

— А я частным порядком, без гербов на кимоно и определённых машин, — ворчит старший. — Сяду вторым номером на чей-нибудь байк сзади и приеду вместе с мотоциклистами, в шлеме на голове. В случае задержания скажу, просто мимо шёл: я хорошо знаю, что делать в таких ситуациях. Можешь так и передать, меня на моём поле тоже учить не надо.

* * *

Водная арена спортивного клуба Атлетика.

— Что ты обо всём этом думаешь? — спросила Ута Хоноку минут через пять взаимного молчания.

Стажёр вместе с якудза отправились вниз, здраво рассудив, что лучше не затягивать: основное обсудили, а всю жизнь в бассейне не проживёшь.

Хьюга-младшая их провожать не стала. Она бросила на ближайшую дорожку доску для плавания, без брызг вошла в воду и сейчас стремительной водомеркой скользила туда-обратно, работая только ногами. Было похоже на лягушку — видимо что-то отрабатывала.

Зачем, интересно? В чемпионатах по плаванию она давно не участвует.

— Я сейчас много чего думаю, — тряхнула волосами сидящая в пластиковом кресле финансистка. — Уточни вопрос.

— От моего отца ниточка ведёт к Мацусита, он наверняка им передал кучу нашей внутренней информации. Плюс вырвал кусок Йокогамы — забрал с собой ключевых тим-лидеров разработки. Насколько мы справимся с войной на два фронта?

— Что за два фронта? Не допустить поглощения и борьба за этот твой секретный государственный тендер?

— Да.

Финансистка задумалась:

— Ещё час назад переживала по первому пункту, а теперь думаю, как-нибудь выкрутимся, — она указала взглядом на хозяйку бассейна, совершавшую разворот у противоположного бортика. — Вместе мы значительно сильнее, чем по-отдельности.

— Как насчёт тендера?

— У меня нет твоих амбиций.

— Испортить тебе настроение, что ли, — лениво проговорила Ута. — Хьюга сказала, что её дед своим пакетом нас поддерживать откажется. Будет головой об стенку биться, но гнуть свою неконструктивную линию, потому что ему на всех плевать.

— Наш стажёр на это возразил, что на каждого упрямца есть свой инструмент: если Хину не договорится с собственным патриархом по-хорошему, старикашку ожидает уголовное преследование за вмешательство в протокол лечения моего деда.

— Там же, наверное, будет сложно что-то доказать? — засомневалась айтишница.

— Кое-кто говорит, всё в этом мире решается, нужно только заниматься проблемой и ставить задачи. Знаешь, — Хонока чуть подалась вперёд и понизила громкость. — Я почему-то думаю, если наш хафу лично займётся этим пунктом, то он и медицинскую экспертизу обеспечит, какую надо. И всё будет чудесно доказано.

Какое-то время подруги наблюдали за негласной главой Регулярного Менеджмента, плавно перемещающейся по воде.

— Такидзиро-кун хорошо сказал, — нарушила молчание Ута. — Перед тем, как за что-то браться вместе, нам нужно вместе решить, чего мы хотим.

— А у каждой свои мысли, — согласилась Хонока. — Да, друг на друга уже не бросаемся, но до совместного целеполагания ещё ой как далеко. По стратегиям пока не договорились, — она всё же озвучила итог необычной встречи.

— Надеюсь, только пока, — вздохнула Уэки. — Хотя признаем честно, огромный прогресс уже то, что мы в принципе оказались за одним столом, — кивок на воду.

— Я сейчас вижу минимальную цель — остаться у власти. К ней мы дружно приблизились и в этом пункте полностью совпадаем.

— А новые вершины? — тоскливо вздохнула айтишница. — Если прозеваем нынешний отраслевой передел, следующего шанса можно ждать долго.

— Вот удержимся у власти, тогда настанет очередь тендера, — твёрдо ответила Хаяси. — Тем более, ты сказала, там уже и победитель определён авансом?

— Решетников говорит, любое решение конкурсной комиссии можно оспорить, если будет чем.

— Странно, что целый директор айти ссылается на стажера логистики, — отпустила шпильку финансистка. — После этого он добавил, кстати, что если у тебя есть конкурентоспособный блок, то на конкурсы и комиссии плевать: рынок будет покупать любое рабочее решение, а не только продукт, получивший какую-то там ведомственную награду.

— Знаешь, я только сейчас поняла. — Ута сбросила обувь, скрестила ноги в кресле и оперлась локтями о колени. — Те люди из Мацусита, которые стоят за моим отцом, действительно могут рассчитывать на каскадное падение акций Йокогамы.

— Плевать. Лишь ещё одно направление атаки, а что она идёт, не новость. Выдержим.

— Что ещё остаётся, — меланхолично заметила Уэки. — Будем надеяться, каждый из нас знает, что делает.

— Я уверена, что всё будет хорошо, — Хаяси затеяла подниматься. — Ты идёшь?

— Не-а, посижу ещё здесь: пока смотрю на воду, чувствую, что успокаивает.

— Ты на младшую Хьюга смотришь, а не на воду, — ехидно бросила финансистка.

— И на неё тоже, она хорошо плавает. Скользит по воде, как какой-то морской зверь.

Хонока картинно нахмурила брови и приложила ладонь ко лбу подруги:

— А температуры вроде нет, хм.

— Почему ты так спокойна? — Ута задала главный вопрос совсем другим тоном, без перехода и со скрытым подтекстом, который хорошо знающая её Хаяси отлично поняла.

— Потому что я, в отличие от всех вас, учитываю практические результаты нашего стажёра, — твёрдо ответила финансистка. — Сегодня был погашен кредит моего деда и его акции вернулись в управление без ограничений. Вы просто не понимаете стоимость такого итога, ещё и с учётом сроков.

— Он же просто хорошо что-то там изобразил перед твоими заокеанскими друзьями? — тоскливо вздохнула продолжающая сидеть со скрещенными ногами айтишница. — Никаких других телодвижений?

— «Невежество рождает необычайную смелость в суждениях», — покачала головой Хонока. — Ты не финансист, не финансовый юрист. Ты просто не понимаешь значения такого результата. Я гораздо скептичнее тебя по жизни, согласна?

— Да. Кто бы спорил.

— Вот лично я просто уверена, что всё будет хорошо, так или иначе. Тебе это ни о чём не говорит? А ты просто вибрируешь; возможно, потому, что в корпорации осталась одна, без отца, — в интонациях Хаяси прорезались хорошо различимые нотки ехидства.

— Ой, всё! Иди давай, куда собиралась! — возмутилась Ута.

Она выпрямилась, освободила руку и попыталась хлопнуть подругу по корпусу.

Хонока отскочила, но на мокром бортике не удержала равновесия — её брендовые туфли не были предназначены для перемещений по бассейну.

Начав размахивать руками, финансистка схватилась за кресло айтишницы, после чего оба топ-менеджера опрокинулись на пол, хорошо, не ударились с размаху.

— Свалитесь в воду — очистка всей кубатуры за ваш счёт, — раздался снизу голос младшей Хьюги.

Мокрые Хаяси и Уэки хмуро посмотрели сперва друг на друга, затем — на хозяйку бассейна.

— Правила для всех одни, — невозмутимо продекламировала Хину, развернулась, оттолкнулась от бортика и заскользила к противоположному.

— И как в таком виде в офис идти? — Хонока, поднявшись на ноги, мрачно проводила взглядом стекающие с одежды струйки.

— Решетников говорил, у них в старом отделе специальная комнатка есть, сушилка для зонтов, — раздался голос пловчихи с середины дорожки. — Он, когда в костюме сюда свалился, за четверть часа высушился. Можете не благодарить. Хотите, я Андо позвоню? У нас с ней свои отношения, мне она вас высушить точно не откажет.

Финансистка и айтишница скрестили угрюмые взгляды на удаляющемся затылке высокопоставленной коллеги.

* * *

¹ Аум Синрикё

Глава 6

— Ух ты, а он тут откуда. — Тихо обозначил хафу одними губами. — Точнее, зачем.

Они спустились пешком с самого верха, вышли через стеклянную дверь в холл и сейчас неспеша приближались к зашевелившимся на диванах чиновникам.

— Который из них? — Моэко была собрана и спокойна. — Должность, звание, имя? Обстоятельства вашего знакомства?

Походя брошенной на сороковом этаже фразой про самопрокачку Решетников задел в ней кое-что, не дававшее покоя. Она поняла, точнее, на лестнице наконец призналась себе, что именно представляет интерес конкретно для неё.

«По какой из иерархий качаться», если цитировать дословно.

Ответ: состязательная юриспруденция. Такие вот бескровные схватки, как эта, которая уже началась, хотя по виду ещё ничего не происходит, просто разные люди идут навстречу друг другу. Казалось бы.

— Как в западных фильмах про ковбоев, — пробормотал спутник в такт её мыслям. — Только револьверов не хватает.

Такидзиро неожиданно для себя узнал в лицо одного из встречающих. Не объясняя подробно, кого, он неожиданно озадачился.

— Кого из них ты знаешь⁈ Мелочи важны, я должна понимать детали. — Настояла Моэко тихим шёпотом.

Предварительное знакомство позавчерашнего стажёра с любым членом «комитета по встрече», насколько могла судить якудза, исключалось по определению разницей их рангов. Разве что, теоретически, метис имел возможность пересечься вон с тем полицейским в звании суперинтерданта, но Решетников имел в виду явно не его.

— Личные контакты в данном случае могут сыграть как за, так и против, — бесконечно терпеливо пояснила Миёси-младшая, поскольку товарищ по-прежнему молчал. — Процессуальные отводы для начала. Я должна ориентироваться, поясняй!

Холл здоровенный, обе команды готовых вцепиться друг другу в горло противников (фигурально) сближались неспеша, с эдаким кинематографическим пафосом.

— Не могу сказать, точнее, не имею права: классифицированная информация. Файлы ограниченного доступа. — Наконец разродился светловолосый.

— В армии пересекались? — сообразила она.

— Да. Плотно. Без подробностей.

— А-а-а, — Моэко махнула рукой. — Не повлияет ни в какой перспективе, выдыхаем.

— Зная конкретную персону, не был бы столь категоричен, — ровно предупредил Решетников. — Обязательно намекну, но позже и не здесь.

— Моё изумление вызывает сам факт присутствия сотрудника Министерства Обороны в такой компании, — пожала плечами борёкудан. — Вот уж кому тут по определению нечего делать. Но смею заверить, в процессуальном плане — явная пустышка. Сосредоточься на том, что мы обсуждали.

— И ведь аккуратно отворачивался от камер всё время — я же видел его из бассейна. — Хафу её как будто не услышал. — С того ракурса поначалу не узнал, только сейчас, вживую, — Такидзиро без разгона погрузился в неуместные раздумья, косясь на человека в сером костюме. — Интересно, что он тут делает.

— У армии больше нет власти над тобой, Решетников-сан, — ухмыльнулась якудза. — Может, он перевёлся в другое ведомство и теперь прокурорский? Или вообще трудится у Регулятора?

— Нет.

За коротким на первый взгляд отрицанием прозвучало что-то весьма категоричное.

— Забудь о нём. Работаем. — Державшая товарища под руку Моэко на мгновение сжала пальцы, словно делая невидимую отмашку.

— Решетников Такидзиро, мы вас ожидали и искали. — Йоко, какая-то там сестра Хину, поприветствовала дуэт противников по всем правилам, лишь в её взгляде играли нескрываемые огоньки торжества.

— Здравствуйте, коллега, — борёкудан придержала спутника, оказываясь чуть впереди него и сбрасывая с левого плеча рюкзак. — Перед тем, как вы скажете что-то ещё, пожалуйста, ознакомьтесь.

— Что это? — Йошида лучшую подругу родственницы тоже узнала, однако по молчаливому обоюдному согласию взаимного знакомства решила не раскрывать.

— Верительные грамоты, — ухмыльнулась половиной лица якудза, протягивая документ.

— «Адвокатское соглашение». — Безопасница стремительно побежала по бумаге взглядом, озвучивая ключевые моменты. — Вы представляете интересы нашего сотрудника? — закончив чтение вслух, сестра Хину крепко задумалась.

Наверняка вносит коррективы в предыдущую тактику, подумала Моэко. С учётом моего участия.

— Разрешите? — Один из полицейских шагнул вперёд, взял бумагу, прочёл и передал дальше прокурорскому.

К этому времени представитель гособвинения уже и сам ознакомился с текстом через плечи подельников:

— Несколько неожиданно. — Заместитель прокурора поднял глаза. — Хотя это ничего не меняет в процессуальном плане, Миёси-сан, — на всякий случай он старательно обозначил уважение в адрес не самого тривиального адвоката.

— Разумеется, — Моэко без паузы отзеркалила поклон с максимально открытой улыбкой.

Глядя в глаза чиновнику, она на мгновение подняла и опустила брови: «Ещё как меняет».

Называть вещи своими именами порой противопоказано, потому они отлично друг друга поняли. Одно дело — прессовать безответного терпилу-метиса со всей мощью науськанной государственной машины, но совсем другое — затевать официальный разговор с человеком, у которого официальный же адвокат носит фамилию Миёси. Причём родом этот адвокат из главной семьи, а не из боковых ветвей.

— Добрый день. — Тем временем серый костюм, происходивший по словам Решетникова из Министерства Обороны и загадочным образом познакомившийся с ним во время службы обычным контрактником, незатейливо выступил в стиле самого хафу.

Тип слегка за сорок тоже шагнул вперёд, технично давая понять… много чего. Если уметь смотреть и видеть. Для начала — что он ни в грош не ставит Министерство Внутренних Дел (пренебрежение на лице в момент хлопка по плечу суперинтенданта — серый костюм банально отодвинул полицейского на четверть метра. Молча. При свидетелях и коллегах из прокуратуры).

— Решил расти с самых нижних этажей этого небоскрёба? — одетый в штатское армейский без затей протянул вперёд руку, которую Такидзиро после едва уловимой паузы пожал. — Задумал карьеру на гражданке?

Странно. Ладно бы хафу, от него и не такого можно ожидать, но серый костюм был чистокровным японцем без вариантов. Пришёл в составе, ну пусть будет, делегации; продемонстрировал откровенное знакомство с фигурантом (в процессуальном плане — потенциально не айс); ещё и приветствие на манер гайдзинов.

К чему подобные демонстрации на людях? Что этим хотел сказать?

Или двойного смысла нет и это какие-то армейские заморочки? Военные, в принципе, славятся тупыми ритуалами. Если объяснение притягивать за уши, почему бы им и не здороваться на заграничный манер.

Потом уточнить у Решетникова, демоны прячутся в мелочах.

— Какими судьбами? — пожимая чужую ладонь без особой приязни (в отличие от присутствующих, Моэко это видела чётко), светловолосый смерил старого знакомого взглядом человека, встретившего кого-то неприятного.

— Случайно, — серый костюм широко улыбнулся на заокеанский манер, ещё называемый голливудским. — Частное лицо, проходил мимо. Не обращай на меня внимания.

Угроза, мгновенно среагировала борёкудан. Техничная, ненаказуемая, процессуально не отслеживаемая и не подлежащая фиксации (потому что главное — то, что не сказано, нужно знать некий внутренний контекст, известный только этим двоим).

— И не думал. — Такидзиро ответил такой же точно улыбкой во все тридцать два. — Я тебе ещё в Гонконге сказал, что не обращал на тебя внимания и не планирую. А ты в дисциплинарную комиссию рапорта строчить затеял, помнишь? Неподчинение боевому приказу в особой обстановке?

Моэко заранее настроилась не выказывать эмоции, поэтому в отличие от других её глаза не превратились в круглые и выпученные (в отличие от всех без исключения правоохранителей).

— О чём сейчас речь, Томимацу-сан? — прокурорский напрягся и обратился к серому костюму.

Видимо, этим он нарушил некий согласованный сценарий, поскольку сослуживец Решетникова неуловимо поморщился:

— Не обращайте внимания. Так, абсолютно случайная встреча старых знакомых, неожиданно пересекшихся спустя много лет. Сочиняем дуэтом вслух, мы и раньше подобным баловались.

Серый костюм и прокуратуру не сильно уважает, судя по тону. Всё занятнее и занятнее. Кто он? Ладно, процессуально — пустышка, потом обдумать.

— Опять твоё инкогнито уплыло, — заметил хафу «товарищу», расплываясь в улыбке ещё шире. — Бывает же, правда? Вдобавок, что обидно, дома, не там?

Специально раскачивает старого знакомого, поняла Моэко.

Повисла неловкая пауза, во время которой комитет по встрече пару секунд задумчиво переглядывался.

Йошида первой взяла себя в руки и изобразила руками нечто типа «работаем дальше». Затем она обратилась к борёкудан:

— Миёси-сан, прошу извинить моё любопытство, но вы сказали мне, «коллега». Могу поинтересоваться, что вы имели в виду? Насколько вижу из документа, вы же здесь в качестве адвоката с лицензией?

— Я имела в виду вашу степень по психологии, — Моэко замаскировала азартный блеск в глазах под опущенный во время вежливого поклона взгляд. — Йошида-сан, вы учились старше меня: когда я перешла на второй курс, вы уже защищали вашу первую научную степень. — Привет, старуха, другими словами. В женские змеиные улыбки можно играть и вдвоём. — Я очень хорошо помню ваш семинар о пограничных состояниях, мне он многое дал в то время. — Твои высосанные из пальца изыскания годятся разве что в качестве учебных пособий второкурсников.

И то, учившихся почти десятилетие тому.

— Удивительный день встречи знакомых, — ни к кому не обращаясь, аккуратно заметил человек с повадками дорогого бухгалтера, точнее, финансиста непростого банка. — Давайте всё же к делу. Решетников-сан, от имени Комиссии по ценным бумагам я обязан задать вам вопросы из-за ваших обязательств, проистекающих после подписания договора с нерезидентом о погашении кредита Хаяси Юто.

— Пожалуйста, предъявите постановление Комиссии? — Моэко шагнула вперёд, загораживая Такидзиро. — Мой клиент готов отвечать на все и любые вопросы в рамках действующего законодательства, но давайте соблюдать процедуру.

— Разумеется. — Чиновник обозначил снисходительную улыбку и полез в папку-портфель достаточно дорогого бренда. — Вот, — он протянул гербовую бумагу.

— Пожалуйста, предъявите вместе с постановлением ваше служебное удостоверение личности, реквизиты которого совпадают с указанными в документе.

Борёкудан не рассчитывала, разумеется, обнаружить какие-либо откровенные несоответствия, которые бы давали возможность придраться. Однако она очень хорошо помнила базовую теорию родного отца: исполняй любой классический набор действий строго по канону. Ничего не выпускай, не пропускай, не упрощай.

Когда-нибудь настанет момент, когда безукоризненная педантичность вознаградит тебя стократ, учил оябун: противнику простое нужно делать сложным везде и всегда, мелочей в нашей работе не бывает.

Это Миёси Мая регулярно внушал всем без исключения близким.

* * *

Ощущение краха. Не к чему стремиться, некуда идти, нечего добиваться — всё пошло прахом.

Хироя извинился перед помощником за очередной разбитый телефон, на сей раз принадлежавшие самому парню, и, прислушиваясь к гулко бьющему в рёбра сердцу, попросил:

— Пожалуйста, закажи срочно несколько аппаратов? Пусть доставят сюда как можно скорее?

Подтверждая слова действием, он достал бумажник и, не считая, протянул всю находившуюся в нём наличность:

— Хватит?

— Да, — озадачился Эйдзи, быстро пересчитав купюры. — На какую модель ориентироваться?

— А чей телефон был лучше, твой или мой? — старик заботливо посмотрел как бы не на последнего близкого человека, оставшегося безоговорочно верным.

Все прочие, здесь только вздохнуть про себя, были либо не настолько близкими, либо стали не настолько… негодяй Сёго! Тварь! Мразь! Как он мог!

Хину, как она могла прозевать такой шанс⁈ Что она делала не так⁈ Почему дала ТАКОМУ жениху вильнуть хвостом и, образно говоря, отозвать матримониальные намерения действием⁈

Почему она так спокойна после этого⁈ Ладно бы ещё, какая-то шлюха, но Йоко — её собственная сестра! И он сам как родной дед столько усилий приложил, чтоб родители Сузуки-младшего нормально и конструктивно договорились с родителями невесты!

Ведь он так лелеял этот будущий брак! Даже молился в храме несколько раз, чтобы всё совпало!

Все труды прахом. Как горько. И он уже немолод, чтобы так же активно подыскивать и устраивать ещё одну помолвку с человеком подобного уровня. Да и не валяются ТАКИЕ женихи, как Сузуки Сёго, на дороге (кто бы знал, сколько с этим сил ушло).

А ведь он даже новый праздничный костюм купил, в котором планировал быть на свадьбе, и не один. Пять штук, потому что четыре — плохое число (один — на саму церемонию бракосочетания в первой половине дня; второй — для банкета вечером; третий — первая половина следующего дня, второй день банкета, потому что выход замуж Хину нужно отмечать более одного дня — они не нищие. Четвёртый костюм — вечер второго дня, а пятый просто для красоты числа, не на четвёрке же останавливаться).

Глубоко вдохнув, Хироя задержал дыхание, усилием прогоняя неуместную картинку, нарисованную воображением. На ней ну очень правдоподобные Йоко и жених Хину совокуплялись, хохотали, пили заокеанский алкоголь из заокеанских же бокалов… ему почему-то не пришло в голову, что на рабочем месте Директора Департамента Безопасности подобной посуды может просто не оказаться.

— Мой телефон был чуть лучше, — голос помощника вырвал его из потока мыслей.

— Ну тогда бери такие, как твой, — великодушно махнул рукой хозяин кабинета. — Этих денег хватит?

Вид склонившегося в поклоне благодарного подчинённого частично примирил его с несовершенством окружающего мира.

— Да, Хьюга-сама, — и ещё один поклон. — Придётся подождать около часа. Я постараюсь сделать как можно быстрее, но скорость доставки даже в самых быстрых онлайн-магазинах не равна мгновенной.

— Ничего страшного, ступай, — старик заставил себя дружелюбно улыбнуться.

Ну до чего хорошо воспитан этот парень, не то что…

Эйдзи-кун как раз успел аккуратно прикрыть за собой дверь, когда неожиданно зазвонил стационарный телефон.

Хироя в первую секунду изрядно удивился: во-первых, этот номер вообще мало кто знал, во-вторых, не звонили сюда как бы не несколько лет. Сотовая связь в Японии дешевле, практичнее и удобнее, потому стационарными аппаратами практически никто не пользуется.

Он себе поставил только из соображений статуса, а не для того, чтоб по нему разговаривать.

— Однако пригодился, ты смотри, — удивлённо пробормотал Хьюга-старший, мысленно награждая самого себя плюсиком за предусмотрительность. Смартфон разбился, но этот аппарат работает. — Слушаю.

Невидимым собеседником оказалась лёгкая на помине внучка. После достаточно стандартных приветствий (хорошо, хоть не забыла, проворчал он мысленно) она перешла к делу к делу:

— Звоню, чтобы обсудить с тобой возможности ещё одной эмиссии по следам старой.

Хироя подобрался: на ловца и зверь бежит.

— Это срочно, — продолжила Хину. — У нас тут приключения с двух сторон, нужна твоя поддержка.

— Что за приключения? — осторожно спросил дед.

— Два параллельных визита в небоскрёб. Представители Регулятора в компании правоохранителей атакуют пакет Хаяси…

— Я в курсе.

— … а кое-кто из Мацусита-Корп, пользуясь моментом, пытается зондировать первый список акционеров на тему кворума. Твою эмиссию выкупили они, а проблемы из-за этого у меня. Давай как-то договариваться?

Вообще-то, внучка была где-то права. На заднем плане сознания старика даже уколола совесть: одно дело — оставить ей в наследство что-то успешное, а другое — осколки бывшей империи, в то время как основная её часть ушла в руки пришлых. Из-за его досадного прокола — разумеется, новые акционеры захотят своих людей в Совете Директоров.

К сожалению, иногда мужчине приходится делать то, что нужно, а не то, что хочется. Поэтому вслух Хироя непреклонно озвучил следующее:

— Значит, когда тебе что-то нужно от меня, гонор уже побоку? — он с наслаждением откинулся на спинку удобного кресла и поставил руку с трубкой на подлокотник. — Когда у тебя возникает надобность в деде, ты можешь меня и первой набрать? Приползти, униженно виляя хвостом, гордость больше не мешает?

— Если я сейчас повешу трубку, мы больше не поговорим, — пообещала без паузы и пиетета Хину. — Не хочу ругаться и изо всех сил сдерживаюсь, чтоб не сказать тебе то, что сейчас думаю. Ладно, попробую деликатно… Ты реально не способен быть конструктивным или просто не перестроился по инерции? После какой-нибудь предыдущей беседы?

Хироя почувствовал, как из груди к горлу снова подступает раздражение, вот-вот грозящее превратиться в ярость:

— Ты даже этот номер отыскала, чтобы дозвониться? — изо всех стараясь звучать нейтрально, бросил пробный шар он.

— Зачем искать? — удивилась внучка. — Всегда был в контактах. Твой сотовый вне досягаемости, твоего помощника — тоже. Вариантов немного: видимо, ты опять взялся за старое — метаешь гаджетами в стену в приступах энтузиазма. Поговорить с тобой мне нужно срочно, дело общее, вот и набираю на стационарный.

Старик заскрипел зубами:

— Это ты меня сейчас аккуратно сумасшедшим обозвала⁈

Да, в периоды эмоциональных пиков, когда ещё они все жили вместе, ему случалось запустить в стенку чем-нибудь, подвернувшимся под руку. Обычно это была посуда, но сейчас близкая родственница крайне неделикатно простроила параллели, намекая на… не хочется додумывать.

— Я звоню по вполне конкретному делу, которое касается судьбы всей компании. — Внучка темпераментом отчасти пошла в него, но была моложе и оттого лучше брала себя в руки. — Оценку себе ты дал сам, я лишь спрашивала об эмиссии.

Дед с наслаждением почувствовал, что Хину тоже закипает. Так тебе и надо, подумал он, не всё одному старику на себе неподъёмный груз тащить.

— Если у меня не получится решить вопрос с тобой, — продолжила звонящая, — я просто поставлю в ежедневнике галочку и забуду. Говорю без обиняков, чтобы не было недосказанности.

— Что за галочка? — старик озадачился.

— Отчёт самой себе. О том, что я пыталась договориться с родным дедом перед тем, как идти за помощью к чужим людям.

Хироя медленно выпрямился, расправил плечи и поднял подбородок. Да, его сейчас никто не видел, но собственное достоинство — непреходящая ценность.

Его надо бережно оберегать вне зависимости, есть ли рядом свидетели твого внутреннего триумфа или ты один на весь мир, как перст.

Помолчав пару секунд, он непреклонно изрёк:

— Я думаю, с подобной постановкой вопроса тебе лучше сразу обращаться к этим твоим чужим людям.

Он решительно повесил трубку, старательно не признаваясь самому себе, что испытывает беспричинное наслаждение моментом.

Ничего страшного, думал дед, с улыбкой глядя в окно. Раз ей что-то от меня понадобилось, никуда она уже не денется. Тем более, вопрос эмиссии — лучше меня быстро никто не порешает. Сейчас при новых акционерах и я не панацея, но очень велик шанс успеха.

Перезвонит. Она обязательно перезвонит и тогда…

Минута шла за минутой, телефон молчал.

Через час, когда Эйдзи-кун вернулся с пирамидой из пяти одинаковых картонных коробок, придерживая верхнюю подбородком, Хироя нехотя признался самому себе, что повторного звонка внучки ожидает, скорее всего, зря.

Неблагодарная тварь. Даже не научилась просить, как надо.

Глава 7

— Пожалуйста, предъявите вместе с постановлением ваше служебное удостоверение личности, реквизиты которого совпадают с указанными в документе. — Подруга Хину стремительно растеряла своё обычное показное радушие.

Предсказуемо. Не нужно забывать, кем девица является на самом деле (борёкудан).

Йоко вздохнула. Несмотря на все попытки самоконтроля, нервы шли вразнос. Если анализировать собственные «достижения» беспристрастно, она сегодня облажалась по полной: в Атлетику представителей Комиссии провести не смогла, адвоката хафу не то что не нейтрализовала, а даже и не предупредила других о его наличии. И сама не подозревала, если честно.

Ну да, на видео лифта Йошида добросовестно отсмотрела всех, кто прошёл в бассейн за последние два часа. Но как, скажите на милость, угадать в подруге сестры владельца адвокатской лицензии⁈ Для этого надо как минимум сличить список членов Ассоциации со списком посетителей, на это просто не хватило воображения. Опять же, какая-то часть адвокатских лицензий — непубличная информация, особенно если речь о новомодной адвокатской корпорации.

В общем, одно расстройство.

Ещё один пункт беспокойства — невнятные полунамёки, которыми обменялись Решетников и представитель Министерства Обороны. Против участия в операции последнего Йошида возражала с самого начала, но вслед за представителями Регулятора ей позвонили такие люди, что отказать им было немыслимо. Да и незачем, подумалось тогда.

Прокол на проколе. Хорошо, кроме старика Хьюга давать ей оценки некому, а его мнением можно пренебречь.

Не кстати, но попутно: какой-такой Гонконг за спиной у хафу? Заграницей полукровка никогда не был, если верить его личному делу, во всяком случае, ни разу в жизни не выезжал из Японии через установленные пограничной службой пункты пропуска. Также, он никогда официально не покидал страну на борту коммерческого судна и не предъявлял на границе никаких документов на выезд.

Может, вообще армейский жаргон и никакой там не Китай? А Гонконгом эти двое называют некий замысловатый сортир на территории части?

Следующая мысль, пришедшая в голову Йоко, была приятной. После их, к-хм, экспромта с Сёго она не отказала себе в удовольствии. Поправляя юбку и выходя из кабинета с подчёркнуто заботливым лицом, новая Директор Департамента Безопасности участливо попросила наследника автопрома от выхода:

— Пожалуйста, подожди меня тут? Постараюсь вернуться быстрее.

Когда в глазах жениха Хину (хочется верить, уже бывшего) мелькнул невысказанный вопрос, Йошида подчёркнуто дружелюбно пояснила на упреждение:

— Обсудим все нюансы наших дальнейших отношений и дату свадьбы.

На лице младшего Сузуки начала поступать сложная смесь неоднозначных эмоций. Дипломированный психолог, умирая от смеха в душе, с серьёзным видом добила:

— После того, что между нами случилось, я не смогу оставить тебя одного в этом несовершенном мире. Спасибо тебе за то, что ты есть. Как порядочная женщина, готова принять всю дальнейшую ответственность твоей спутницы жизни, включая наш будущий брак. — И похлопала ресничками с наивным видом.

Насладившись вытянувшимся лицом гостя, Йоко захлопнула дверь до того, как он успел открыть рот, затем снаружи заблокировала кабинет электронным ключом — теперь без её ведома Сёго никуда не денется, даже если очень захочет.

Ну а что, должны и у неё быть какие-то неформальные развлечения. Не говоря уже, мало ли, чем демоны не шутят.

Вдруг отпрыск Сузуки окажется безбашенным не только в теме прикладного интима? Вдруг он и в вопросах женитьбы — экстравагантный авантюрист? Возьмёт, да и женится?

Было бы прикольно. Она б не упиралась.

Йоко весьма живописно представила себе этот сценарий, стало веселее.

— Пожалуйста, — сотрудник Комиссии тем временем добавил хорошего настроения, протянув выскочке Миёси сперва пластиковый прямоугольник, затем из дорогого брендового портфеля — листок бумаги.

Сделал он это с таким снисходительным видом, что у адвоката наверняка зубы заныли.

— Отокаэ, Юсэй. — Дочь крупного воротилы-якудза буквально через секунду подобралась. — Старший специалист сектора мониторинга, — она подняла вверх левую руку, в которой держала его удостоверение. — А здесь — некто Отокаэ без имени и в должности исполняющего обязанности заместителя начальника отдела. — Правая рука, постановление.

— И что? — снисходительности на лице фискала стало больше.

— Пожалуйста, давайте составлять и регистрировать акт несоответствия. — Борёкудан демонстративно утратила интерес к представителю Регулятора и требовательно обратилась к полиции и прокуратуре. — Я вам искренне благодарна за ваше присутствие, давайте работать.

На лице Отокаэ начало проступать недоумение.

— Пожалуйста, позвольте мне! — заместитель прокурора едва не силой выхватил постановление у адвоката.

По мере чтения на его лице проступали такие эмоции, что сердце Йоко нервно заколотилось.

— В чём проблема? — полицейский по фамилии Янагида, похоже, витал в облаках и думал о своём, оттого врубился не сразу.

— Мне предъявляют бумаги на два различных лица, — отчеканила недавняя толстуха. — Этот человек утверждает, что является обоими одновременно. Я удивлена, что объясняю вам, поскольку должно быть наоборот.

Сотрудник прокуратуры дочитал до конца, скривился, будто проглотил лимон, задумчиво посмотрел на фискала.

— Можно? — суперинтендант наконец вспомнил, зачем его сюда посылали, и взял документы у смежника.

Якудза с нечитаемым лицом дождалась, пока омавари-сан дочитает.

— Вообще-то, фамилия совпадает, — полиция в отличие от надзорного органа сходу в панику не ударилась. — Миёси-сан, мне кажется, вы несколько передергиваете, наверняка имеет место какая-то накладка. Несовпадение — вовсе не то же самое, что несоответствие.

— Это ваша официальная позиция? Пожалуйста, повторите для фиксации, — безукоризненно корректно попросила борёкудан, доставая смартфон и собираясь включить камеру.

— НЕТ! — суперинтендант просчитал ситуацию с опозданием и заторопился, буквально выплёвывая слова. — Я лишь предположил причинно-следственные связи! Официальным заявлением мои слова не являлись!

— Предлагаю впредь не тратить нашего общего времени на отстранённые предположения, виртуальные мечты и прочие вещи, не имеющие отношения к делу. Заранее благодарю за сотрудничество. — Смартфон адвоката исчез в кармане. — Возвращаемся к акту несоответствия. Мой подзащитный очень испуган составом вашей сводной группы, в этой связи довожу официально: абсолютно все процессуальные шаги будем фиксировать по закону, — Миёси поклонилась дважды, каждому из правоохранителей отдельно.

Решетников активно закивал головой на заднем плане.

— Разрешите? — Йоко улучила момент и технично взяла документы у полицейского, чтоб почитать самой.

— Вы же сейчас несерьёзно? — фискал тем временем не придумал ничего лучшего, чем начать заводиться. — Вы что, совсем ничего не понимаете в должностях⁈

— А что я должна понимать? — с обманчивой готовностью подняла бровь якудза.

— Работая старшим специалистом, вы вполне можете исполнять обязанности и начальника отдела, и его заместителя. Вы сейчас злоупотребляете своим, э-э-э, правом… — Отокаэ запнулся, не придумав на ходу, как лучше развить аргумент. Последний так и остался незавершенным. — Миёси-сан, довожу до вашего сведения, в ваших действиях лично я усматриваю попытку помешать законным действиям Регулятора!

Полиция и юстиция слегка напряглись в ожидании продолжения.

— Вызываем дежурного прокурора из городской прокуратуры, — адвокат, игнорируя сотрудника Комиссии, спокойно обратилась к правоохранителям. — Вы сами или мне позвонить?

— Зачем? — супринтердант, видимо, решил потянуть время, обдумывая варианты.

— Я бы хотела, чтоб в суде первой инстанции вас представлял кто-то компетентный, — якудза сопроводила пояснение ещё парой безукоризненно вежливых поклонов. — И уполномоченный заключать мировое соглашение. Потому что в адрес конкретных должностных лиц будет выдвинуто частное криминальное обвинение в моём исполнении.

—???

— По статьям фальсификации, служебного подлога и незаконного давления для начала.

Такое ощущение, что все, связавшиеся с Решетниковым, перенимают его отбитость, подумала Йошида, и начинают плевать на приличия и этикет. Впрочем, возможно, как раз эта Моэко всегда была такой: лучшая подруга Хину, значит, одного теста шокупан. Хину — та ещё гопница, а толстуху вообще род занятий обязывает. Хотя она уже и не совсем толстуха, объективно признала безопасница. До модели-лоли далеко, но…

— Что вы имеете в виду⁈ — представитель Регулятора явно удержался от более резких заявлений в самый последний момент.

— Процессуальный Кодекс, статья… — адвокат назвала номер. — Правила оформления вынесенных постановлений согласно…

— Миёси-сан полностью права, — нехотя проскрипел прокурор, когда девица закончила. — В подобном виде к вашим документам действительно можно относиться так, как сказано.

Если бы кто-то спросил её, Йоко смогла бы пояснить, почему так вышло. Комиссия — преимущественно кабинетные аналитики, чьим основным оружием являются мониторы и массивы данных. Они не опера и не следователи, с процессуальными нюансами почти не сталкиваются.

Сказанное справедливо и в отношении их обеспечения — безвестной секретарши Комиссии, исполнившей рядовую (с её точки зрения) задачу формально.

Есть Отокаэ Юсэй на должности старшего специалиста? Вот его служебное удостоверение. Есть приказ о повышении Отокаэ до исполняющего обязанности Начальника отдела и о его назначении на конкретную задачу? Вот вам Постановление на и.о. Отокаэ, персональные данные сотрудника взяты из внутреннего ведомственного приказа.

И плевать той секретарше, что под откос пущены усилия достаточно серьёзных чиновников различных организаций. Главное — Комиссия подход к снаряду осуществила (попыталась исполнить негласный заказ на Решетникова Такидзиро).

— И как быть? — мажор-фискал утратил предыдущий лоск и сейчас смотрел на группу поддержки едва не заискивающе.

Суперинтендант промолчал, прокурор развёл руками.

Миёси, тут Йоко была готова спорить, незаметно оценила изменения противной стороны и продолжила добивать:

— Отокаэ-сан, со всем уважением к вам лично. Соблюдением закона является НЕУКОСНИТЕЛЬНОЕ СЛЕДОВАНИЕ ПРОЦЕДУРЕ. Если вы нарушаете Процедуру, вы нарушаете Закон, правовая аксиома, — дальше подруга Хину дала ссылку на конкретные статьи и патетически повела рукой вокруг. — Не верю, что в таком составе даже мысль может возникнуть о беззаконии. Ну и я не позволю, при мне ваше Постановление не взлетит — оно нарушает слишком уж фундаментальные вещи.

Кислый прокурор нехотя подтвердил, напоследок пробормотав под нос: «Работать надо лучше».

— А тебе по-прежнему везёт, — весело заметил из-за чужих спин забытый всеми серый костюм, приходившийся метису гипотетическим сослуживцем в прошлом.

— Как утопленнику, — ровно кивнул вчерашний стажёр. — Ты не ответил на мой вопрос, кстати. Что здесь потерял?

— Ответил, это ты невнимательно слушаешь, — возразил армейский. — Записывай, если память подводит. Я здесь как частное лицо, просто мимо проходил.

Решетников скорчил скептическую гримасу и обозначил пальцами наполовину неприличный жест.

Чиновники затеяли возмущённо переглядываться, как будто общались мысленно.

— Нам с клиентом нужно поговорить наедине, — борёкудан быстро сориентировалась и, подхватив под руку светловолосого, направила его в противоположный конец холла.

Йоко хотела из вредности картинно проследовать за ними по пятам (мысли о запертом в кабинете Сузуки Сёго настраивали на игривый лад), но в сознании неожиданно соткалась другая мозаика.

Повинуясь порыву, она тоже отошла на пару шагов, чтобы набрать Хьюга Хироя.

— Слушаю? — тот явно удивился звонку.

— Хьюга-сама, посчитала своим долгом вас известить. Представитель Регулятора прибыл неподготовленным — затеял предъявлять недействительный документ.

— Полиция, прокуратура что сказали на это? — всё-таки патриарх не был бы собой, если бы не умел включаться мгновенно и реагировать стремительно.

В его глазах застыло тягучее ожидание. Без какого-либо негатива, с удивлением отметила про себя психолог. Несмотря на нашу предыдущую, хм, «беседу».

— Они выполняют сервисную функцию, — честно покачала головой Йошида. — Прокурор открытым текстом поддержал адвоката Решетникова.

Интересно, что ты на это скажешь.

— У полукровки в здании Йокогамы оказался с собой адвокат⁈ — старик добросовестно задрал брови почти что на затылок.

— Мой прокол, — «скрепя сердце» признала безопасница, на самом деле цепко отслеживая реакции собеседника. — Я не предусмотрела, что лучшая подруга Хину, игравшая с детства в вашем доме, выступит против нас. Причём настолько решительно.

Мелкая шпилька между строк: против Хьюга Хироя выступила даже родная внучка, что уж говорить о чужих людях.

— Какая подруга? — брат бабки изо всех сил старался поспеть за стремительностью событий, на его лице всё росло и росло недоумение.

— Миёси Моэко.

— Это такая полненькая? — Хьюга-старший на автомате развёл руки в стороны. — Моэко-тян?

Йоко молча задержала веки в опущенном положении.

— Как такое может быть⁈ — принятие реальности по обыкновению давалось родственнику со скрипом.

Вместо ответа безопасница перевела камеру сперва на группу чиновников, затем на Решетникова с его адвокатом:

— Представитель Регулятора вопреки ожиданиям оказался совсем не так компетентен, как планировалось. Прошу меня извинить, — поклон. — Я свои возможности исчерпала и при всём желании не могу подменять работу государственных органов.

Старик сухо поблагодарил и отключился.

* * *

— Нам с клиентом нужно поговорить наедине, — Моэко безукоризненно чётко улавливает заминку оппонентов.

Подхватив меня под руку, она решительно направляется в противоположный конец холла первого этажа.

— Кажется, я слегка погорячилась. — Наедине подруга Хину утрачивает внешний официоз, становясь задумчивой. — Хотя иначе было нельзя.

— По мне, всё лучше, чем идеально. Я готов тебе аплодировать.

— Если б не синие и чёрные костюмы во втором ряду, я бы с тобой согласилась. Ты, кстати, понял, что они из разных ведомств?

— Предположил по лицам, но не был уверен — не имею твоего опыта.

— Теперь можешь быть уверен, подтверждаю. Такидзиро-кун, кто этот серый костюм? — Моэко незаметно оглядывается по сторонам, намекая на возможность фиксации нашей беседы. — Подробностей не надо, в самых общих чертах. То, что имеешь право сказать.

— Зачем?

— В моей семье процессуальный опыт копится достаточно давно, — она многозначительно поднимает бровь. — Он гласит: если надзорный орган прокуратура используется как ширма, ситуация потом всегда оказывается гораздо сложнее, чем поначалу.

С другой стороны, адвокат — это как врач. Чем быстрее и больше расскажешь, тем точнее и раньше начнут лечить правильно, какой бы деликатной ни была болезнь.

— Хорошо. В самых общих чертах, без деталей, хотя и не понимаю, чем оно тебе поможет.

— Я и сама пока не понимаю. Пожалуйста, рассказывай.

— Однажды возникла ситуация, когда некую вещь нужно было переместить из пункта А в пункт Б. Я тогда как раз был в армии.

— Государству было нужно?

— Скажем, оно идее очень симпатизировало и само намерение активно поддержало, даже нас привлекли.

— Ничего не понимаю в армейских делах, но здравый смысл говорит: простого контрактника на такие задачи не посылают, — борёкудан требовательно смотрит в глаза.

— Звёзды так сложились. Во-первых, нужен был человек с не самым характерным японским лицом, — приглаживаю собственную причёску.

— Пха-ха-ха, зачёт! — меня хлопают по плечу, что под взглядами чиновников является демонстрацией тесных дружеских отношений.

— Во-вторых, этот внешне не-японец должен был уметь объясниться на любом языке региона за исключением корейского, японского или китайского.

— А что тогда остаётся? Вернее, кто? Только не говори, что знаешь вьетнамский или тайский.

— Русский же, — удивляюсь искренне. — Фамилия моя какая?

— Ух. Точно. — Меня задумчиво берут за пуговицу.

— В момент получения посылки нужно было обмениваться достаточно сложной информацией так, чтоб она не стала достоянием других. Отправитель предупреждал, что по-корейски, японски и китайски могут понимать, — продолжаю. — Вопрос коммуникации был критично важен, без деталей. А когда выяснилось, что я и по-английски говорю, то даже представитель верхнего штаба из категоричного противника моего участия превратился в ярого сторонника.

— Кто этот серый костюм в итоге?

— Ночь, многомиллионный город вокруг залива в огнях. Дорогие машины, кучи людей, море — его там почти отовсюду видно. По неоговоренным каналам связи после получения курьером посылки пришёл сигнал: план меняется. Почтальону вместо пункта Б тащить штукенцию в пункт С.

— Затем?

— Серый костюм, если формально, отвечал за последнее звено транспортной цепочки. Он устно присоединился к неоговоренной команде и начал активно настаивать на её исполнении. При этом за последствия он бы не отвечал — слово против слова, у курьера доказать дома ничего б не вышло. — В этом месте задумываюсь. — Разве что сложные сочетания инструментов, типа интервью под прибор после одного очень интересного укола. Но это до меня вот прямо сейчас дошло, тогда подобные решения почему-то в голову не приходили. А предварительная инструкция, которой стоило доверять больше, прямо определяла пункт Б как единственно возможный.

— Как его зовут? — Моэко неверно истолковывает мою мимику и торопится добавить. — Я уже поняла, что посылка адресовалась техническим специалистам. Скорее всего, нашим лидерам какой-то отрасли. Имя у серого костюма есть?

— Зачем?

— Если знать имя, можно попытаться навести справки. Ситуация явно глубже, чем кажется — по их лицам видно.

— Проблема в том, что его настоящего имени я не знаю.

— Да ну⁈

— Могу намекнуть по аналогии. Если даже у мелкой сошки-контрактника документы прикрытия были совсем на другую фамилию и страну, то почему ты думаешь, что кадровый сотрудник более высокого ранга выступал под собственным именем?

— Поня-ятно. — Моэко напряжённо размышляет, потом преображается. — Как ты относишься к авантюрам?

— Смотря в чьём исполнении и в каком контексте.

— Интуиция: после того, как мы сбрили недействительное Постановление Комиссии, появилось желание сделать обратный шаг. — В глазах собеседницы зажигает энтузиазм. — Не могу объяснить с точки зрения формальной логики, но чувствую, что так правильно.

— Что значит обратный шаг?

— Как в ринге, отца схема. Не давать противнику ни сблизиться, ни разорвать дистанцию — двигаться на одном расстоянии, как приклеенный.

— Занятная аналогия. Что это значит применительно к нашей ситуации?

— Идём к ним и говорим: поехали в вашу Комиссию, — на лице Моэко проступает уверенность. — С неуполномоченным, как оказалось, Отокаэ, общаться отказываемся, но с начальником сектора — давайте хоть сейчас. Вот ходатайство прокурору, раз он приехал за законностью наблюдать.

— Думаешь застать их врасплох? — задумываюсь следом.

— Очень часто срабатывает. Если на тебя зарядили такую артиллерию, есть смысл не вести себя стандартно, — борёкудан скашивает глаза, указывая себе за спину. — По крайней мере, пока обстановка не прояснится.

* * *

Если бы кто-то спросил, зачем поступать именно так, логически обосновать Моэко скорее всего бы затруднилась. Решетникову она это честно сказала в лоб.

Однако интуиция буквально вопила, а с точки зрения адвокатской практики ход был далеко не самым нестандартным.

— Делаем, как лучше. — Такидзиро долго не раздумывал, согласившись на её предложение.

— Тс-с-с, не так стремительно, — она едва успела поймать его под локоть. — Экий ты торопливый, — ухмыльнулась Миёси-младшая, про себя просчитывая варианты.

Государственные чиновники — те же якудза, если говорить о нравах. Такие же кланы, только называются министерствами, ведомствами и отделами; такие же коалиции друг против друга (хоть и нефтяное лобби с автомобилистами против электромобилей); абсолютно такие же люди (хоть и этот дорого одетый, амбициозный и некомпетентный фискал).

Адвокатом Моэко была далеко не самым опытным, однако в себя как в специалиста верила: отличное образование, разносторонняя эрудиция, не по годам пристойный жизненный опыт плюс мотивация.

— Вы уже поговорили с вашим клиентом? — не стал размениваться на вежливость мрачный прокурорский, когда они приблизились.

— Да. В этой связи прошу содействия, — борёкудан открыто улыбнулась.

— В каком плане? — сотрудник юстиции напрягся.

— Как добропорядочный гражданин мой клиент хотел бы прояснить все вопросы, которые к нему могли возникнуть у Государства. — Вчерашняя толстушка, а сегодня достаточно привлекательная молодая женщина смотрела на заместителя прокурора с изрядной долей иронии.

— Вопросы к вашему клиенту не у меня, — чиновник медленно покачал головой. — А у Комиссии по ценным бумагам. Не понимаю, в чём может заключаться моя помощь.

— Комиссия эмитировала документ с нарушениями, но это может не отменять её права задавать вопросы, — Моэко буквально кожей чувствовала взгляды старшей сестры Хину, полиции и мутных штатских. — Я бы просила вас зафиксировать официально факт явки Решетникова Такидзиро в Комиссию по собственной инициативе, несмотря на их недействительный запрос.

— А вы согласны туда проехать⁈ — прокурор неподдельно изумился.

— Конечно, — младшая Миёси весьма правдоподобно изобразила ответное удивление. — Решетников-сан от интересов своей страны себя не отделяет.

Серый костюм оторвался от смартфона, не скрывая, что наблюдает за происходящим с интересом.

Странно. Проще всего было бы думать, что представители неизвестных ведомств — его коллеги. Тем более, гонконгская история Такидзиро-куна тянет на сюжет целой дорамы.

Однако та часть Моэко, которая безраздельно принадлежала хатикю-сан, твёрдо считала, что армейцами люди сзади правоохранителей не являются. Хотя с высокой степенью вероятности и работают в военизированной структуре, такой вот парадокс.

Не полиция, не прокуратура, не армия, но что-то близкое. Кто? Загадка. Начать с того, что в голову не приходит, кто ещё не упомянут. Не высокопоставленные же пожарники в штатском сюда пожаловали.

— Если позволите, я присоединяюсь к просьбе адвоката-сан. — Неудачник по имени Отокаэ Юсэй смотрел на представителя юстиции мало не с мольбой.

Это понятно, персональный шанс реабилитироваться. Если фигурант явится в государственный орган лично, фокус у ведомства сместится на другие процессы и персоналии.

— Хороший вариант, — энергично поддакнул полицейский суперинтендант, оживляясь следом.

— Я могу просить вас составить вместе со мной акт явки по собственной инициативе? — Моэко не хотела требовать у прокурора удостоверение в лоб.

Точнее, могла бы отморозиться и даже легко бы пошла на это — если бы то имело какой-либо смысл.

Однако всё та же интуиция вкупе с разумом шептали, что главные игроки — вот эти анонимы в костюмах, старательно игнорирующие армейского сослуживца Такидзиро.

Кто же они такие?

— Согласен. — Прокурорский, надо отдать должное, тоже считал расклад и в бутылку не полез. — Вопрос только, где это удобнее сделать, — он заозирался по сторонам.

— Можно пройти ко мне, — улыбнулась во все тридцать два стервоза Йошида, троюродная сестра Хину.

Давно не… знавшая любви Йоко сейчас только что не сияла — тесный тактильный контакт с Сузуки Сёго пошёл ей явно на пользу. Во всяком случае, в плане эмоционального позитива, судя по физиономии.

— Я не думаю, что нам следует привлекать посторонних, — Моэко твёрдо напомнила присутствующим, где находятся процессуальные границы. — Регулятор сказал, есть вопросы, — кивок в сторону фискала. — К сожалению, персонал ведомства скомпрометировал собственный запрос личным непрофессионализмом, — кивок на бумагу в его руках. — Решетников-сан — добропорядочный гражданин, — обозначить уважительный поклон в адрес клиента. — Поэтому он следует в офис Регулятора сам. — Выдержать точную паузу. — Я, как его адвокат, очень хорошо предполагаю, для чего с Отокаэ-сан прибыли полиция и прокуратура. К сожалению, среди вас находятся непредставившиеся люди, которые открыто утверждают, что являются частными лицами, — вежливый поклон серому костюму из Министерства Обороны. — Я предлагаю соблюдать процессуальные рамки и прошу лиц, не участвующих в процессе прямо, вернуться к своим без сомнения важным делам. — На сорок пять градусов качнуться вперёд, фиксируя взглядом прокурора. — По этой же причине я прошу отклонить предложение Йошида-сан, поскольку Йокогама — частная корпорация, а мой клиент готов общаться исключительно с государством.

— Но я… — вскинулась было родственница подруги, пытаясь удержать управление ситуацией.

Понятно, что весь этот заказ — дело рук Хьюга Хироя, а безопасница — его инструмент. Оно было и с самого начала понятно, однако сейчас появилась возможность от лишних хвостов избавиться.

— … Пока иное не будет оформлено в виде решения суда, — Моэко, не мигая, смотрела на чиновника юстиции, игнорируя Йоко.

Да, я борёкудан, говорило прокурору без слов её лицо. Да, мы всегда по разные стороны. Но Япония — не земля за океаном, здесь общее дело могут делать даже двое таких, как мы с тобой.

Обратилась я к тебе при свидетелях, открыто, правила игры озвучила. Если принимаешь — говори здесь и сейчас, тогда по неписаным ритуалам и тебе следует сделать шаг навстречу.

Земля круглая, мы оба это знаем, а я — не беззубая практикантка старших курсов. В моём лице ты сейчас разговариваешь с химэ Эдогава-кай. Твой ход.

— Поддерживаю предложение Миёси-сан, — прокурорский не стал раздумывать и предсказуемо сделал то, на что она рассчитывала. — Предлагаю продолжить непосредственно в офисе Регулятора? — Он вопросительно поднял бровь. — В этом здании у меня нет технической возможности обеспечить изолированное рабочее место.

— Конечно, — весьма кстати напомнил о себе молчавший всё время Решетников.

Ух ты, даже о жесте вежливости не забыл.

— Мы согласны, — синхронно подтвердила Моэко, незаметно и внимательно отслеживая мельчайшие нюансы на физиономиях штатских.

— Ты видел, что соратники твоего серого костюма не особо озадачились нашим ходом? — спросила она у Такидзиро уже в машине, выруливая за прокурором и Отокаэ.

Фискал поехал первым, чтобы их следом за ним пустили на парковку сотрудников.

— Мне кажется, они по-другому ведомству, — бросил светловолосый, размышляя о своём. — Хотя повадки те же.

— Ты тоже заметил?

— Конечно.

— Интересно, кто они.

— Скорее, из какого ведомства. Что из государственных соглядатаев, понятно и так — это к вопросу, кто. Неясно, какие конкретно двери.

— Ты сейчас о чём? — она озадачилась.

— Есть пара версий, не хочу озвучивать раньше времени. Не потому что не доверяю! — поторопился добавить хафу. — Просто излагать и аргументировать дольше, чем ехать!

— А что значит соглядатаи?

— Люди, работающие с информацией на упреждение, — пожал плечами Решетников. — Лучше скажи другое. Уверена, что приняла правильное решение защищать меня как саму себя?

— Только в холле думала об этом, — кивнула Моэко, нажимая на газ и перестраиваясь перед зазевавшейся тойотой. — Ответ: я практически всю жизнь прожила вне иерархий сексуальной привлекательности.

— Ар-гх-кхм! — стажёр подавился собственным языком.

— Точнее, в самом низу её пирамиды, — бесстрастно продолжила борёкудан. — При этом я очень неплохо образована, имею кучу интересного жизненного опыта в недосягаемых для обывателя областях, опять же, финансы.

— Помню. Ты говорила, что у тебя с детства было всё.

— Во-о-от. Куда же ты лезешь передо мной… — она подрезала дешёвую машину очередного работяги, но тут же извинилась световыми сигналами. — Сейчас на меня впервые за всю жизнь начинают смотреть мужчины. Причём не как на денежный мешок или дочь своего отца, а как на аппетитную тёлку.

— Непривычные ощущения? — Решетников вынырнул из абстрактных умствований и оживился, с энтузиазмом косясь в её декольте.

Незаметно, как ему думалось. Наверное.

— Да, — предельно честно ответила Миёси-младшая. — В этой связи становятся актуальными два момента. Первый я говорила, моя благодарность. Обидно, что ты недооцениваешь либо невнимательно слушаешь.

— Ни то, ни другое, — решительно замотал головой светловолосый. — Какой момент второй?

— Я поняла, что мне не хватает в жизни весьма определённого опыта. Я привыкла быть толстой, умной и аккуратной — потому что Семья и род занятий.

— Понятное дело, — непосредственно хохотнул стажёр. — У вас тоже лишний раз на досуге не расслабишься, пожалуй.

— Угу. С одной стороны, сколько себя помню, во взрослой жизни почти всех людей видела насквозь. Если не сразу, то через время.

— Понимаю.

— А с другой стороны, я раньше не наблюдала в свой адрес того, чего ждала бы от противоположного пола.

— Откровенно. — Кажется, собеседнику стало неловко.

— Сейчас у меня нечто вроде эйфории — понятно, почему. Но как профессиональный психолог я отлично понимаю, как не наделать глупостей в таком состоянии стратегически.

— Как же? — не самый простой человек Решетников ухитрялся наедине выглядеть на удивление простодушным. — У меня есть своя версия, — поторопился добавить он, — но интересно услышать тебя.

— Смена роли, — Моэко и не думала ничего скрывать от того, кто в нереально короткие сроки в прямом смысле начал осуществлять её мечту. — Смена места в иерархии, если верить теории на четвёртом курсе, достигается только через смену роли.

Такидзиро задумчиво хлопнул в ладоши.

— А твой случай необычен как юридически, так и с точки зрения дружеских отношений. — Продолжила она. — Не перебивай, я редко откровенничаю подобным образом. Чтоб не наделать ошибок в новой роли расцветающей красавицы, непривычную эйфорию лучше пережить, занимаясь серьезным делом. Защита тебя в роли адвоката — идеальное из того, что у меня сегодня есть.

— Кто б мог подумать, — Решетников опять ушёл в себя. — Что оно и так бывает, — пробормотал он под нос.

— Как раз всё очевидно, — Моэко заехала на ведомственную парковку вслед за Отокаэ и прокурором. — В жизни такой, как я, чертовски мало проектов, но очень много процессов.

— Ты сейчас говоришь словами Хину!

— Мы с ней не чужие, — развеселилась якудза. — Ну и я бы себе не простила, если б выяснила, что могла тебя поддержать, — припечатала она. — А сама отморозилась. Опять же, общий мелкий бизнес, — Миёси-младшая хлопнула выбирающегося из салона товарища между лопаток и впечатала дорогие каблуки в асфальт с другой стороны машины.

— Ты сейчас о том, что не платишь за тренировки? — сомнамбулически уточнил хафу.

— Да. И о том, что ты нам с Хину отстёгиваешь процент со всех новых толстух, которые приходят худеть по моей рекомендации.

Глава 8

— Пожалуйста, сюда! — сотрудник Комиссии в родных стенах преображается.

Из человека спорной морали и такой же вежливости превращается в едва ли не радушного хозяина. Занятная метаморфоза.

В отличие от Йокогамы охраны на входе нет — только цифровая панель и сканер отпечатков пальцев.

Отокаэ вбивает код и придерживает двери:

— Предлагаю сразу на девятый этаж, — он с тщательно скрываемым напряжением ожидает реакции Моэко. — Руководство Сектора предупреждено, побеседовать можно безотлагательно.

— Вы из машины связались? — нейтрально интересуется адвокат, оглядываясь по сторонам.

— Да.

— Где можно бросить на принтер документ? — прокурор поднимает в руке смартфон.

— На девятом точно можно, — подумав, отвечает фискал. — Вы даже сами сможете закоммутироваться к общему принтеру в зале, если у вас есть госу…

— ЕСТЬ.

— Тогда поехали?

Лифты устроены так, чтобы без всё той же биометрии либо магнитного бейджа ими нельзя было воспользовался — кнопку этажа необходимо подтверждать допусками.

— Отсюда и не сбежишь без вашего разрешения, — шучу на автомате.

— Почему⁈ — удивляется Отокаэ.

— Лифтом ехать — сопровождающий нужен, а перед выходами на лестницу — цифровой замок и сканер. Наверняка в базу внесены пальцы только работающих в здании, — по мне, логика более чем прозрачна.

Прокурор на мгновение замирает:

— А если пожар или землетрясение? И срочная эвакуация? Вопрос не лично к вам, Отокаэ-сан, я в общем.

— Лестница — запасной аварийный выход, — возражает фискал. — Стекло на ней вовсе не пуленепробиваемое. Если не дай боги нужно спасаться, можно банально выбить. И там рядом маленькая табличка висит, вы просто не заметили. «Для разблокировки замка, если хотите спуститься пешком, нажмите три единицы».

Моэко звонко хохочет:

— А зачем вообще нужен замок, ключ от которого висит рядом?

— Мы — открытая организация, раньше вход вообще не ограничивался, — чиновник поясняет, лифт едет вверх, впуская и выпуская людей на промежуточных этажах. — Цифровой контроль доступа появился только во время эпидемии. Видимо, просто руки не доходят убрать: за два года все работающие внутри привыкли, а посетители приспособились решать проблемы удалённо — у Комиссии в электронном правительстве три приложения. Практически все функции реализованы онлайн.

— Непонятно, зачем тогда к Решетникову лично ехать, — с ангельской улыбкой замечает якудза. — В здание Йокогамы. Это риторический вопрос, не напрягайтесь для ответа, Отокаэ-сан.

Чиновник хмурится, но женщину рассматривает с любопытством (преимущественно в зоне декольте).

— Отокаэ-сан, я дальше не пойду. — В небольшом зале прокурор при помощи фискала отправляет документ на принтер прямо со смартфона. — Миёси-сан, вот штрих-код и кьюар, — он щёлкает ногтем по правому верхнему углу листка. — Один экземпляр вам, один мне.

— Сделайте, пожалуйста, третий для моего клиента? — Моэко передаёт первую бумажку мне.

— Даже подписывать ничего не надо? — удивляюсь вслух, старательно вчитываясь.

«Настоящим такой-то такой-то… такая-то прокуратура… подтверждает факт явки… фамилия имя… по собственной инициативе, ввиду вскрывшихся обстоятельств… в Комиссию… из-за ненадлежащего оформления постановления регулирующего органа…»

— Что ты собрался подписывать? Твоё прибытие сюда засвидетельствовал надзорный орган, в твой адрес вопросов нет, — пожимает плечами подруга Хину. — Акт составлен по моей просьбе, зафиксирован по правилам электронного документооборота; теоретически, бумажка вообще не нужна, — она с благодарностью принимает у чиновника третий лист и трясёт им в воздухе. — Так, дань традиции.

— Ваша подпись действительно не нужна, Решетников-сан. И факт вашего личного присутствия в Комиссии не вызывает сомнений, — серьёзно поясняет мне заместитель прокурора. — Претензий ни у кого ни к кому нет, верно; документ выдан по запросу вашего адвоката. — Он пару секунд колеблется, затем добавляет, едко косясь в адрес Моэко. — Которая, по всей видимости, умеет предсказывать будущее и перспективу видит иначе, чем даже я со своей должности.

— Не поясните? — в этом месте делаю максимально простодушное лицо.

— Прошу извинить, ваш юрист сделает это лучше меня, — чиновник откланивается и исчезает.

— Он намекает, что я к судебным тяжбам заранее готовлюсь, — борёкудан обмахивается своим экземпляром. — И начала фиксировать аргументы защиты до того, как вообще поднялся вопрос их необходимости.

— А вопрос защиты в суде разве уже актуален?

— Лучше быть готовым и пусть накопленные инструменты не понадобятся, — теперь серьёзной становится Моэко. — Я тебе говорила про ширму, — она указывает взглядом в том направлении, куда ушёл прокурор. — Просто ширма настолько привыкла видеть себя в числе главных игроков, что не замечает, когда её технично задвигают в разряд инструментов. — Намёк на представителей других структур.

— Интересно, как он обратно в лифте ехать будет, — бормочу под нос. — Без местного сопровождающего. Неужели пешком пойдёт?

— Авторизуется через сервер электронного правительства, думаю, — тихо отвечает якудза. — Техническая возможность есть, как и всё необходимое в его смартфоне.

— Пожалуйста, пройдёмте в комнату для встреч? — исчезавший в приёмной шефа Отокаэ появляется обратно быстрее чем через минуту. — Начальник управления наверху, но он там недолго задержится. — Преобразившийся и просветлевший чиновник первым шагает в конец коридора, к двери, на которой цифровой панели нет.

— Я возражаю против вашего участия в нашем дальнейшем общении с вашей организацией, Отокаэ-сан, — вежливо сообщает Моэко фискалу, указывая мне на ближайший стул за длинным овальным столом.

Сама усаживаться не торопится.

— Просил бы вас объясниться, — достаточно спокойно реагирует чиновник.

— В таком случае прошу заранее извинить за те неприятные вещи, которые скажу. Ваша личная заангажированность лично мне видна невооруженным глазом, — Моэко смотрит на визави спокойно и игнорирует правила приличия, поскольку и не думает опускать глаза в пол. Хотя вроде бы должна как женщина. — Ваша Комиссия кроме прочего — орган, выносящий решение. Давать его представлять небеспристрастному человеку — не самая лучшая идея. Я не позволю.

— У вас должны быть формальные основания для подобных обвинений в мой адрес, — Отокаэ тоже смотрит на противника прямо, но, в отличие от борёкудан, начинает нервничать.

Хотя и пытается с собой справиться, не особо успешно.

— Я ещё не выдвигала обвинений, — подруга Хину подчёркивает второе слово интонацией. — Перед тем, как размахивать клинком, представители моей Семьи всегда пытаются решить вопрос по-хорошему, что я сейчас и делаю.

— Хм.

— Эта беседа носит неофициальный характер: если не договоримся, аргументировать буду вторым этапом. Но не вам и не лично, Отокаэ-сан, — вежливый поклон. — Вы, повторюсь, лицо заинтересованное.

— Кому тогда? — чиновник что-то лихорадочно про себя просчитывает, даже не пытаясь этого скрывать.

— Я сейчас не помню, как в вашей организации называется аналог Департамента внутренней безопасности, но быстро наведу справки, — адвокат пожимает плечами. — Возможно, какой-то отдел в кадрах, блюдущий чистоту ваших рядов?

Тихонько щёлкаю пальцами, чтобы намекнуть, что в цель попадает последняя реплика — судя по невербалке собеседника.

— Я хорошо помню, как нужно работать с таким органом, как ваш, — припечатывает Моэко. — Моё последнее предложение: давайте не будем ссориться.

— Я категорически не претендую на конфликт с вами, — безукоризненно корректно отвечает фискал, решивший для себя что-то прямо здесь. — Прошу вас пройти в канцелярию, чтобы оформить отвод на мою фамилию: у вас такое право по закону есть, а меня своей просьбой испариться вы вынуждаете идти наперекор начальству.

— Не подумала о таком, спасибо за подачу, — борёкудан отбивает жест вежливости с донельзя серьёзным видом. — Давайте так и сделаем. Оформляем отвод. Куда идти?

Оставив меня ожидать, они дружно удаляются в коридор, пообещав, что до появления начальника управления Моэко вернётся со всеми необходимыми документами.

На какое-то время остаюсь один, однако через минуту открывается вторая дверь и в помещении материализуется один из тех типов в штатском, которые не представились в Йокогаме, отыгрывая массовку заднего плана:

— Добрый день. События вокруг вас закружились настолько энергично, что мы даже не успели к началу! Вы догадались, что нам очень нужно поговорить, Решетников-сан?

— Предполагал, хотя и не понимаю, о чём, — устраиваюсь в полукресле поудобнее. — Особенно пока вы не сообщили, кто вы.

— Бросьте, я по вашему лицу вижу, что вы всё поняли.

— А-а-а, так вы оттуда, — изобразить на лице максимум доброжелательности, указательным пальцем ткнуть в потолок. — Не понимаю вашего интереса в свой адрес: мне казалось, между нами всё давно сказано. Не сегодня, не в этом году, а ещё тогда и при обстоятельствах, исключающих двойное толкование.

— Обстоятельства изменились, — синий костюм уверенно занимает стул напротив. — К сожалению, в нашем ведомстве нет функции мониторинга собственных граждан — другая специфика. Потому об интересных событиях, происходящих с вами в данное время, мы узнали позже, чем вы затеяли свою никем не санкционированную партию. Накануне известной даты.

— Звучит так, будто я где-то что-то кому-то остался должен. Мне с каких-то пор нужны чьи-то санкции?

— Формально — нет, — бросает тип скучающе. — Но вы же понимаете, что у госорганизаций есть и неофициальные возможности? Не хотелось бы начинать с такого, но не могу не вспомнить поговорку: «Не хотите по-плохому — по-хорошему будет хуже». — Собеседник окатывает меня оценивающим взглядом. — Вы же помните, что произойдёт уже на следующей неделе? И при вашем увольнении из армии просьбы вам в этой связи высказывались крайне недвусмысленные, несмотря на предстоявшие впереди годы.

— Я на все просьбы ответил чётким отказом, если вы настолько в курсе моей армейской карьеры. Вы же сейчас об ожидаемом выходе из тюрьмы одного китайского учёного-бизнесмена? В связи с полным отбытием им срока заключения?

— Гонконгским учёным, — поправляет меня визави. — Да.

В памяти предшественника на эту тему есть все мельчайшие нюансы (слава богу). С точки зрения принципов, мои взгляды с предыдущим хозяином тела полностью совпадают, оттого за ответом в карман не лезу:

— Давайте начнём с конца. Решетников Такидзиро, — хлопаю себя по животу, — армейский контракт выслужил полностью. Он давно уволен в запас, целую вечность является простым гражданским человеком и больше никому ничего не должен. Я достаточно прозрачно намекаю или сказать другими словами?

— Мне бы очень не хотелось задействовать аргументы, на которые вам будет нечего возразить. — Чиновник смотрит холодно и жёстко. — Ваши армейские коллеги вам говорили ещё тогда, что тема не закрыта. Такие темы не закрываются в одностороннем порядке несмотря на все ваши гражданские права. Я просил бы относиться серьёзно к словам, сказанным тогда вашим бывшим ведомством.

Он действительно не из Министерства Обороны и не из его вертикали вверх, в кабмин. Впрочем, это читалось и из их взаимного игнора с Томимацу — моим прошлым ситуативным сослуживцем, который в Йокогаме был в сером костюме и здоровался за руку.

Этот — ни разу не военный, а смежник. Один из.

— Для начала представьтесь, — предлагаю. — Имя, звание, должность. Если у вас в ходу специальные звания либо ранги — назовите, что есть, потом продолжим.

— В этом нет необходимости. — Собеседник явно привык распоряжаться больше, чем договариваться.

За маской традиционной местной невозмутимости на его лице проступает откровенное раздражение.

— За то время, что Бай Инь находится в тюрьме, баланс между японскими ведомствами несколько изменился, — уверенно продолжает синий костюм. — Когда он выйдет на свободу на следующей неделе, в новой жизни его должен встретить кто-то из наших — тот, кому он может доверять. К сожалению, вашей кандидатуре нет альтернативы по вполне очевидным причинам.

— Теперь понятно, — киваю. — Вы решили въехать в рай на чужом горбу. Но это ваши проблемы — я давно не в армии и свою партию в тех играх давно завершил. Окончательно.

— Мне кажется, здесь замешано что-то личное? Я сужу по вашим глазам. Можете потрудиться объяснить?

— Наше государство тогда облажалось. Из-за бюрократической неразберихи чиновники разных ведомств самоустранились и бросили добросовестного и преданного агента на произвол судьбы: Ван Бай Инь выпутывался сам, пока три ведомства перебрасывали мяч и никто не хотел брать на себя ответственность. В итоге он загремел на много лет, китайские тюрьмы — не сахар, а вы сейчас ждёте его освобождения, потому что считаете, что не до конца выдоили. — Перевожу дух. — Без меня.

— Я бы просил вас подбирать слова!

— Вам не по чину просить меня о подобном, — качаю головой. — Когда я с простреленным плечом на полуспущенном буе качался несколько часов на волнах залива, ожидая эвакуации, вас там не было. Когда уходил перед этим от полиции и не знал, доберусь ли до воды вообще, вас тоже не было рядом. Знаете, даже у Томимацу Такааки больше морального права говорить со мной в подобном тоне! Он хотя бы своими руками поднимал меня на борт катера, хотя и спровоцировал перед этим стрельбу с киношными погонями через весь мегаполис.

— Кто такой Томимацу? — собеседник с лёгким удивлением выныривает из напряжённых размышлений.

— В Йокогаме стоял рядом с вами в холле первого этажа, серый костюм. Из Штаба. Настоящей фамилии не знаю, в документах прикрытия была эта.

— Какого Штаба? — чужое удивление усиливается.

— Занятно. Борёкудан в государственных чиновниках ориентируются лучше, чем сами чиновники, — констатирую вслух. — Вы реально не заметили представителей других ведомств рядом с собой, когда присоседились к процессии, прибывшей по мою душу в Корпорацию⁈

— Видел, конечно. Ещё удивился, что там делают люди из Найтё ¹ — мы были должны проконтактировать с вами раньше.

— Серый костюм не из Найтё. — Сделать себе мысленную зарубку о госструктурах, участвующих в дерби.

— Информационный Центр? ²

— И не оттуда, — качаю головой. — Сказал же, Штаб. ³ Он чистейшей воды армеец.

— Странно. Мы предполагали, что вы не захотите сотрудничать с бывшими сослуживцами и они это тоже понимают, — собеседник резко уходит в себя. — Поэтому после шума в правоохранительных органах, поднятого в ваш адрес, к вам срочным порядком отправился я. А оказывается… — договорить у него не выходит.

— Я абсолютно случайно услышала часть вашей беседы. — С порога подаёт голос бесшумно открывшая дверь Моэко. — Пожалуйста, представьтесь официально, — она непринуждённо усаживается на соседний с чиновником стул.

Тот какое-то время смотрит на неё широко открытыми глазами, потом изрекает:

— Как много вы услышали?

— Достаточно, — кивает якудза. — Тут нет сквозняков и двери открываются бесшумно — вы пропустили, когда я вернулась, поскольку сидите спиной. А мой подзащитный просто виду не подал, не правда ли занятно?

* * *

Она присутствовала большую часть занимательного разговора между анонимным чиновником и Такидзиро: когда открыла дверь, светловолосый скользнул по ней рассеянным взглядом и никак не отреагировал.

Воспользовавшись ситуацией, Моэко предпочла услышать максимум из их общения, пусть информация и кусалась потенциально, поскольку была «горячей». Слава богам, у Решетникова получилось сообразить вовремя и не подать виду: если бы он оповестил визави о её появлении, получилось бы, что работе собственного адвоката он мешает, чтоб помочь этому неприятному хлыщу.

Абсурд с точки зрения здравого смысла. Слава богу, дураком подзащитный не был.

— Решетников-сан, я настоятельно прошу вашего адвоката удалиться, пока мы не закончим разговор, для чужих ушей непредназначенный! — Голос синего костюма упал до отрицательных температур.

Ну-ну, хорошая мина при плохой игре — Миёси уголком рта ухмыльнулась.

— Я и так потратил на вас массу времени! Пожалуйста, не заставляйте меня идти на непопулярные меры! — чиновник продолжил разоряться.

— Ну, раз вы первым избрали такой тон… Руки коротки. — Такидзиро оторвал взгляд от столешницы и подался вперёд, чтоб их глаза замерли на одной линии в полуметре друг от друга. — Найдите общий язык между собой, я сейчас о ваших трёх или четырёх вовлечённых ведомствах. А обо мне забудьте.

— Это ваше последнее слово?

— Я говорил тогда, повторюсь сейчас. Забудьте, что я есть — относится ко всем вашим коллегам по ремеслу, какие бы двери кто из вас ни представлял. Вы все банально опоздали, я не хочу иметь ничего общего ни с кем из вас, — он бросал слова, словно камни.

Моэко в те годы была ну очень молода, однако, кажется, об истории краем уха слышала, поскольку Гонконг, а у Семьи там свои японские интересы.

Если коротко: добровольно и добросовестно работавший на Японию агент-китаец уволок что-то важное из рабочей лаборатории и передал сюда, на острова — после чего попал в тюрьму. Она не особо представляла специфику соглядатайских (как говорит Решетников) государственных контор, но могла простроить аналогии с собственной организацией.

В Эдогава-кай человека, рискнувшего ради Семьи всем, от тюрьмы попытались бы уберечь любой ценой. Если ставить такие задачи, подумала она, способы всегда есть — вплоть до чистых документов в другой стране. Вряд ли у государства возможностей меньше, чем у якудза (потом порыться в сети, наверняка на материке история освещалась широко — китайцы любят раздувать подобные скандалы).

Видимо, Такидзиро-кун прав и воины микадо в штатском банально махнули рукой на отработанного агента, бросившись по-горячему делить результат. А брошенный без поддержки агент предсказуемо угодил в тюрьму на годы, за время срока заключения что-то всплыло и болезный опять понадобился — вот синие костюмы и пришли к Решетникову, забыв договорённости.

Судя по подслушанному, только у Такидзиро сохранился какой-то эмоциональный контакт с тем китайцем.

Попутно: теперь ясно, что за шрам на плече инструктора по похудению.

— Вы можете очень пожалеть о своей неуступчивости! — синий костюм за неимением здравых аргументов решил увеличить громкость.

Такидзиро задумчиво моргнул пронзительными голубыми глазами:

— А вы меня родиной не пугайте. Жалел я, когда Ван сел в тюрьму на годы, пока ваши службы без помех делили груз, доставленный мной.

Правильно догадалась, плюсик себе в карму за сообразительность. Впрочем, всегда говорила, государство — те же якудза. Несложно понять первых, если идеально знаешь вторых.

— Потом в госпитале стыдился за вас перед ним — он никого не сдал, даже консула. Хотя тому и терять нечего по большому счёту — дипломатический иммунитет. — Светловолосый перевёл дух под её внимательным взглядом, наконец обратив внимание на своего адвоката. — Максимум — выдворение. Потом я много раз жалел, что моя страна нарушила данное Вану слово — наши гарантии не сработали, вы все отморозились, а он остался один на один с судебной системой своей страны. Ещё и житель Гонконга, не самая лучшая прописка для защиты от обвинений в шпионаже в КНР!

— Вы переходите все границы. — Чиновник тоже закусил удила и демонстративно не замечал её.

— А я к вам на разговор не напрашивался, это вы ко мне пришли. Запахло жареным? Не надо было без меня меня женить, — непонятно фыркнул подзащитный.

— Пожалуйста, поясни? — попросила Моэко, здраво рассудив, что от вмешательства в чужую беседу хуже уже не будет.

Да и, если подумать, процессуальные сроки неразглашения давно вышли — никаких правил кроме неписаных хафу сейчас не нарушал.

— Они, — Такидзиро ткнул пальцем через стол, — хотят восстановить контакт кое с кем для них важным, этот человек вскоре выходит из китайской тюрьмы.

— Решетников-сан!.. — синий костюм стремительно налился нездоровым багрянцем.

— У меня нет секретов от своего адвоката и я ещё тогда предупреждал, что будет, если меня попытаются втянуть в это всё по второму кругу! — Отбрил без паузы стажёр, после чего продолжил для неё. — Они надеялись, что я поддамся на уговоры и через неделю выйду на контакт с тем человеком лично, без подробностей. Там правда нет альтернатив, другим он не поверит после случившегося. А здесь такое нарушение их планов — возможные ограничения от Регулятора в мой адрес вплоть до запрета покидать страну, — подзащитный не пойми чему развеселился. — Не важно, по каким документам, тело физически не должно пересекать границу, — он похлопал себя по животу.

— Вы очень зря ведёте себя так. — Тип, ведомственную принадлежность которого предстояло выяснить, резко поднялся, направляясь к выходу. — Вы об этом пожалеете, если не одумаетесь.

— Не надо пугать меня родиной, — Решетников на мгновение резко состарился, пока качал головой вслед выходящему из зала совещаний синему костюму.

* * *

— Так вот как ты рассчитывал появиться в Сингапуре, — кивнула она, выслушав нюансы с акционерными пакетами и кредитной линией из-за океана.

Начальник управления то ли опаздывал, то ли был специально придержан понятно кем.

— Они бы тебя через границу своими ресурсами переправили, а из Гонконга в Сингапур рукой подать, — заключила борёкудан.

— Ты умная, — серьёзно кивнул Такидзиро. — Не только внешне яркая. Убойное сочетание, — заметил он, становясь собой обычным.

— Когда-нибудь я обязательно расспрошу тебя, из чего возник этот разговор, — она ткнула за спину большим пальцем в направлении двери, в которую вышел чиновник. — Во всех гадких подробностях.

— Да я и сейчас могу намекнуть. Одному неплохому человеку пообещали его защитить и слова не сдержали. Время, которое могли потратить на него, потратили на выяснение отношений между собой. Я не хочу иметь с этим ничего общего, поскольку любая организация — это в первую очередь люди. А им уже больше не верю, только себе.

— Это как-то освещалось на той стороне моря? В Китае? — догадалась она по его тону.

Раз звучат такие подробности, значит, в открытом доступе всё давно обсосали.

— Конечно, — кивнул стажёр. — И в Гонконге тоже. И по-английски, и по-китайски. У нас особо не муссировали, но секретом история давно перестала быть.

— Кроме кое-каких конкретных персонажей, оставшихся за кадром, — подхватила борёкудан, задумчиво смерив товарища взглядом.

— Разве что простых курьеров, — серьёзно согласился тот. — До публичных персон скандал докатился, хоть и консула нашего взять.

Дверь за спиной открылась и закрылась:

— Прошу извинить, торопился по максимуму. Ради нашей с вами встречи свернул совещание раньше, как только смог! — В зале для совещаний наконец появился тот, кого они ждали.

Моэко поднялась со стула, приветствуя вошедшего и с удовлетворением отмечая, что Такидзиро на сей раз не тормозит, исполняя движения почти синхронно с ней.

— Итак, к делу. Решетников-сан, давайте обсудим запрос, поступивший в ваш адрес от наших коллег, Регулятора Сингапура. Наши ведомства сотрудничают в рамках межправительственного соглашения, поэтому заранее предупреждаю вас о…

Моэко выбросила из головы всю предыдущую приключенческую чепуху и сосредоточилась на происходящем: человек напротив сбритому с процесса Отокаэ был не чета. Начальника управления стоило воспринимать всерьёз — он был гораздо более опасным противником.

* * *

Телефонный разговор двух неустановленных абонентов.

— Сэмпай, ваша дочь увезла из Йокогамы Неприкасаемого на пассажирском сидении своей машины.

— Куда⁈ Зачем⁈

— В Корпорации есть обновление. Пожалуйста, прогрузите. — Звонящий делает паузу. — Вы правильно поняли, в какой именно.

— В нашей юридической? — быстро соображает старший. — Сейча-ас… Хм, адвокатское соглашение? — его голос из напряжённого становится задумчивым. — Интересно, зачем это понадобилось ЕЙ.

— Нам не сказали.

— Вопрос нет к тебе, кохай… Это я так, ворчу по стариковски… Куда, говоришь, они поехали?

— В Комиссию по ценным бумагам. Вошли внутрь здания вместе с прокурорским и кем-то из местных.

— А-а-а, она действительно решила его защищать, — старший явственно успокаивается и утрачивает интерес к беседе. — Спасибо, что сообщил. Держите меня в курсе. Вечером сам её расспрошу, что за блажь в голову взбрела, — бормочет он в сторону.

* * *

— Привет. Заняты? — в дверях резко появилась младшая Хьюга.

Хонока, по-стариковски пившая чай в кабинете Уты, даже вздрогнула от неожиданности:

— А не врываться нельзя⁈ — огрызнулась она машинально.

— Да я всегда быстро двигаюсь, мои извинения, — пожала плечами пловчиха. — Хаяси-сан, не ожидала застать тебя здесь, но так даже лучше. Изначально шла к Уэки-сан, теперь обращаюсь к вам обеим: как вы смотрите, чтобы составить мне компанию в одной авантюре? Семейной, — уточнила она, ухмыляясь.

— На какую тему затея? — осторожно поинтересовалась деликатная айтишница.

— Мой дед отказался консолидировать пакеты. Мацусита-Корп совокупным альянсом не перекрываем, — со вздохом сообщила серый кардинал регулярного менеджмента, закрывая за собой дверь, проходя внутрь и по-подростковому запрыгивая одним местом на стол.

Хонока неодобрительно поморщилась, но сказала другое:

— Ожидаемо. — И тоже вздохнула. — Спасибо тебе, что хотя бы попыталась.

— Погоди, — Хьюга подняла вверх ладонь. — Бороться надо до конца. Как вы относитесь к не совсем традиционным методам?

— Да рассказывай уже, хватит интригу нагонять! — возмутилась Ута. — И сядь, пожалуйста, по-человечески! По крайней мере, у меня в кабинете.

— Зануда. — Хьюга по-детски выпучила глаза и показала язык, но на стул всё же спустилась. — Пожалуйста, сходите со мной на двадцать четвёртый этаж.

— Зачем⁈

— Для чего⁈

— Хочу накрыть Сузуки Сёго в кабинете Йошида Йоко, — предельно откровенно пояснила спортсменка.

А ведь она никогда не была застенчивой, подумала про себя финансистка. Так выкатывать буфера и всё остальное наружу, хотя и в бассейне, но на весь небоскрёб (в интересных мужских чатах) — о стеснительности речь точно не идёт.

Вслух же Хонока уточнила:

— Тебе там не будет неудобно? Мы же все одинаково понимаем, что можем там увидеть? Точнее, застать?

— Неловко точно не будет, — отмахнулась Хьюга. — Цель: придавить их на горячем, потом раскрутить сестрицу на кое-что. Сузуки перед этим технично выпроводить, сама могу не справиться, втроём Йоко точно напугаем эффективно — директора как-никак.

— Зачем это нужно нам с Хонокой-тян? — ровно поинтересовалась айтишница. — Тебе, пожалуй, тоже; но твои дела с женихом — это твои дела, о них не спрашиваю.

— Пакет же! — искренне удивилась пловчиха, широко раскрывая глаза. — У кузины в отличие от меня с дедом свои отношения. Я сидела, ломала голову, ни до чего другого не додумалась.

Хаяси неожиданно для себя ухватила мысль спортсменки с половины пинка и оживилась:

— Ты хочешь, чтобы в результате нашего общения Йошида Йоко со своей стороны попыталась повлиять на Хьюга Хироя? Своими подковёрными манипуляциями? Чтобы тот, в свою очередь, не упивался, гхм-кхм, неконструктивом? А объединил-таки свои акции с нашими, нейтрализуя угрозу от Мацусита?

— Ну да. А вы что подумали? — младшая Хьюга перевела недоумённый взгляд с одной собеседницы на другую. — У нас могут перехватить контроль над Советом. Между собой как-то договоримся, уже начали, а с чужаками пострадаем все вместе. Или кто-то из присутствующих думает иначе?

* * *

¹ Информационно-исследовательское бюро при кабинете министров (Naikaku Chosashitsu Betsushitsu; сокр. Naicho).

Ведущий разведывательный орган Японии. Занимается консолидацией информации, готовит материалы правительству для политических решений. В своей разведдеятельности обычно используют дипломатическое прикрытие.

Штат — около 80 человек. Из-за малого числа сотрудников активно вербуют иностранных граждан. На сотрудничество с Найтё охотно идут сотрудники крупнейших японских компаний и агентств.

Отделы:

— внутренней информации;

— зарубежной информации;

— по взаимодействию с другими спецслужбами страны, с государственными учреждениями, частными фирмами и общественными организациями;

— по связям со СМИ;

— аналитический.

² Японский научно-технологический информационный центр (Japan External Trade Organization; сокр. JETRO).

Осуществляет промышленный шпионаж, научно-техническую и экономическую разведку. Собранную информацию предоставляет японским компаниям.

³ Штаб разведки Управления государственной обороны, откуда и в самом деле серый костюм — Такааки Томимацу.

В основе работы ведомства лежит опыт РУМО США. Численность персонала — более 2,2 тыс. человек.

Структура:

— административное управление;

— управление планирования;

— управление образов (Imagery Division, анализ спутниковых снимков);

— управление электронной разведки;

— управление анализа.

— [НЕ В РЕАЛЕ, НО В КНИГЕ]: управление оперативной работы. Серый костюм Томимацу именно из него.

Глава 9

ИНТЕРЛЮДИЯ 1

Здание Комиссии по ценным бумагам и финансовому рынку.

На девятом этаже возле лифта у хмурого мужчины в синем костюме звонит смартфон.

— Посетители должны оставлять гаджеты внизу, на входе висит объявление, — делает замечание чиновник, работающий в здании.

— Я у вас по работе. — Синий костюм, не глядя на собеседника, показывает ему пластиковый прямоугольник служебного удостоверения, которое тут же убирает обратно во внутренний карман.

Сотрудник Комиссии мажет взглядом по документу, широко раскрывает глаза, затем уважительно кланяется:

— Извините, я не знал.

Прибывший лифт посетитель из другой государственной структуры пропускает, отвечая на вызов:

— Слушаю.

— …

— Без результата: он категорически не согласен.

— …

— Нет. Отклонил любую форму сотрудничества.

— …

— Стоит на своём, апеллирует к многолетнему гражданскому статусу и настроен крайне агрессивно.

— …

— Я не думаю. — Синий костюм задумывается, подбирает формулировку и продолжает. — Я не психолог, но даже я вижу его махровую животную ненависть. Не понимаю, что прямо сейчас можно сделать.

— …

— Да, в том числе и в наш адрес.

— …

— Да, несмотря на то, что на нас никогда не работал. Дословно: «…любые соглядатайские госслужбы, какие бы двери они ни представляли». Не думаю, что для него есть разница между нами и его бывшими командирами.

— …

— Именно. Он открытым текстом отвергает не только нас, а и любых смежников — от Найтё до Торговой Организации ¹.

— …

— Да.

— …

— Здесь наша помощь точно не нужна, — синий костюм впервые за последние полчаса скупо улыбается. — Комиссия и без нас в его адрес настроена радикально: запрос Сингапура, межправительственное соглашение, кто-то здорово смазал шестерни в частном порядке. Хвост ему здорово придавят даже в ведомственных рамках, здешний начальник сектора — человек без полутонов, чёрно-белый.

— …

— Да, это я выяснил точно.

— …

— Я так и подумал. Пускай побарахтается с этим своим пакетом акций, судебное разбирательство точно будет. Решение суда фигуранту однозначно не понравится — у него и собственные враги не сироты, они в ассистентах не нуждаются. Даже в таких как мы.

— …

— Судя по тому, что нам известно о Йокогаме и Мацусита-Корп, счёт даже не на недели, а на сутки. Моё мнение: дата суда будет назначена на ближайшее время без нас, а нам лучше просто подождать решения суда.

— …

— Да, чтобы воспользоваться моментом. Когда его прижмут по закону, можно будет сделать второй подход: после решения суда он от нас никуда не денется.

— …

— По данным моих источников, его и так намерены оставить без средств к существованию. Без наших усилий и в самое ближайшее время. Нам останется только повторно проконтактировать.

— …

— Да, уже еду.

* * *

— Может, всё-таки расскажешь подробнее? — Моэко выждала ну очень деликатную паузу в четверть часа и подала голос только через пятнадцать минут взаимного молчания.

Решетников, опустивший спинку переднего пассажирского сиденья её машины, сейчас полулежал, запрокинув голову и прикрыв глаза.

— У меня крепнет ощущение, что я по-прежнему знаю не всё, — продолжила Миёси-младшая. — И разные интересные детали, связанные с тобой, узнаю только потому, что нахожусь рядом. Точнее, регулярно оказываюсь свидетелем твоего без сомнения занимательного общения с теми, о ком и не знала, что они существуют, — она ухмыльнулась, припоминая разговор, предшествовавший встрече с Регулятором. — Это не совсем правильно, — припечатала борёкудан. — Чтоб планировать стратегию твоей защиты, я должна полностью ориентироваться в обстановке!

— А я тебе всего не сообщаю, — подхватил светловолосый с сомнамбулическим видом. — Осёл я нехороший. И ты вынуждена реагировать постфактум, а не работать на упреждение. Как правило, таким образом войны проигрываются, а не выигрывают. Процессуальные и юридические в том числе, ты это хотела сказать?

— Именно. Знаешь, твоя биография — твоё дело, будущая — в том числе! — взглянув на собственное отражение, Моэко решила для разнообразия первый раз наплевать на внутренние тормоза, правила и рамки профессии.

Последние с детства регулировали её поведение мало не полностью, но то была другая жизнь.

Сейчас, в отличие от раньше, из зеркала заднего вида на неё смотрела не умная бесформенная толстуха, а приятная, уверенная в себе, симпатичная, харизматичная и где-то чертовски сексапильная тёлка — лишнего веса стало намного меньше (уже почти что и нет), а весьма немелкие формы в наличии и привлекают внимание мужиков, считай, на уровне физиологии.

Ум при этом никуда не делся. Приятно, демоны дери. И ведь никто кроме такой же вчерашней толстухи не поймёт всей степени сегодняшнего психологического оргазма.

Вслед за внешним имиджем захотелось слегка подкорректировать стиль коммуникации — по крайней мере, в общении со своими и наедине.

Решетников чужим точно не был.

Откинув вслед за пассажиром водительское сиденье, она тоже заняла полугоризонтальное положение и решительно продолжила:

— Если называть вещи своими именами, ты меня усадил на шпагат между стульями и эти точки опоры сейчас неуклонно разъезжаются в разные стороны. Тебе намекнуть, что в устойчивости позиции адвоката клиент тоже немного заинтересован?

— Сложно не согласиться. Слегка подзапуталось всё, — инструктор по похудению и подзащитный в одном лице раскрыл глаза, вынырнул из неведомых грёз и с лёгким удивлением огляделся. — А мы никуда не поехали⁈

— Ты так очаровательно задремал, что не стала тебя теребить, — она указала взглядом на почти горизонтальное положение его тела, затем на ремень безопасности. — Как бы я ехала с лежащим непристёгнутым пассажиром? Да и торопиться уже некуда, судебное заседание будет назначено явно не на сегодня.

— Я не дремал, — вроде как засмущался товарищ. — Вспоминал и сопоставлял. Думал.

Она промолчала.

— Комиссия, она же Регулятор, — Решетников загнул мизинец и глянул на здание. — Чехарда вокруг предстоящего выхода на свободу Ван Бай Иня, — безымянный.

— Это тот китаец из Гонконга?

— Да, ты же сама слышала… Поглощение Йокогамы людьми из Мацусита-Корп, точнее, его попытка в реальном времени, — к двум согнутым пальцам прибавился средний. — Не факт, что будет успешной, — после паузы заметил хафу. — Третье, в свою очередь, результат четвёртого — ожидающегося витка НТР, неизбежного, как восход солнца, — прижав к ладони указательный, Решетников удивлённо посмотрел на левую руку и поднял правую, явно намереваясь продолжать.

— Тормози, — Моэко хлопнула по подлокотнику. — Первое. Какая связь между китайцем из Гонконга и поглощением Йокогамы представителями Мацусита? Второе: какая связь между всем этим — и претензиями Регулятора в твой адрес? Попутно, что такое НТР?

— Научно-техническая революция. Да связи никакой, если не считать меня: только решил начать новую жизнь, как с неба камни посыпались! Я сейчас образно.

— Оно так обычно и случается, — по-стариковски заметила якудза.

* * *

— Как-то лихо всё закручено. Особенно для рядового стажёра заурядного корпоративного небоскрёба, — констатировала борёкудан по прошествии долгой половины часа.

Всё это время их разговор был похож то ли на допрос, то ли на опрос в её исполнении.

Такидзиро отвечал добросовестно, ничего не искажал, максимум недоговаривал (что в данных условиях можно считать нормой), но только его ответы порождали лишь следующие вопросы.

— А я никуда не напрашивался! — по инерции возмутился собеседник. — Кроме армии, но это было давным-давно и в армию я пришёл на самых общих основаниях и лишь потому, что другого социального лифта в моём случае просто не существовало.

В принципе, логично. Особенно для выходца из бедной рыбацкой деревушки, особенно если родители даже по меркам той глухомани к тамошним социальным низам ближе, чем к их местечковой элите.

Особенно если ты — хафу. Полукровка. Метис. Не то чтобы прямо официально неполноценный, но даже с хорошими деньгами именно в их с Хину университетскую группу Такидзиро в жизни бы не попал, будь они одного возраста — кастовость и классовость никто не отменял.

От того, что о социальном явлении не говорят вслух, его действенность не уменьшается. Кому об этом знать лучше всех, как не якудзе.

— Я без претензий, — заметила походя Моэко. — Просто суммирую услышанное. Поправь, если ошибусь в выво… — Она покосилась на собеседника, глубоко вдохнула и вопросительно изогнула бровь. — Что весёлого я сейчас сказала⁈

— Я тоже без претензий, просто в предвкушении, — оживился не понятно с чего товарищ. — Интересно же, что я сейчас услышу о самом себе!

— Ты не просто так не согласился на переход в Мацусита-Корп, хотя авансы оттуда делались более чем аппетитные, — уже после первой фразы она с удовлетворением отметила его озадачившееся лицо. — Вместо того, чтобы поступить как большинство на твоём месте, ты затеваешь кувырок с подскоком через левое плечо: собираешься писать научно-популярную статью по доминированию отрасли в мире на ближайшие пять лет.

— Ничего себе. — Что в Такидзиро было хорошо, так это то, что наедине он практически не скрывал искренних эмоций. — Продолжай, — потребовал он с донельзя серьёзным лицом. — Начала не оттуда, откуда я ждал.

— Твоё решение игнорировать предложения крутых можно было бы назвать эпатажем, я сейчас очень мягко, если бы не одно но: у тебя есть ноу-хау.

— Мне уже более чем интересно, что ты скажешь дальше.

— С точки зрения старшего Уэки или этого типа из НИОКР Мацусита, твоё ноу-хау состоит в том, что ты откуда-то знаешь некое перспективное и пока секретное направление.

Вытянувшаяся физиономия товарища доставила.

— Но они слегка ошибаются, — продолжила Моэко.

— В чём, по-твоему, это ноу-хау на самом деле состоит? — глухим голосом поинтересовался Решетников.

— Расслабься, — она лениво подняла и опустила пальцы на подлокотник. — Адвокат — как врач, сам говорил. Если доверяешь, напрягаться не нужно.

— Слегка пугает твоя способность видеть между строк. Не на один слой в глубину.

— Пока жила толстой и мечтательной, это было единственное доступное мне развлечение, — фыркнула Миёси-младшая. — Было, знаешь ли, время прокачать сообразительность за два с лишним десятилетия. Как ты уже догадался, на вечеринках и в ночных клубах мужчины увивались вокруг совсем других женщин, а я оттачивала проницательность, поскольку больше ничего не оставалось.

— М-да уж.

— Твоё ноу-хау не в том, что ты откуда-то знаешь некое уникальное направление, — повторила она. — А в том, что ты примерно представляешь разные пути.

— Пути чего?

— Дальнейшего развития отрасли, — пожала плечами Моэко. — С присущими каждому направлению достоинствами и недостатками.

— Страшно, — честно признался собеседник.

Она отлично поняла, что он имеет в виду, но не отказала себе в дополнительном удовольствии:

— Если не опасаться формулировок, то я бы сказала, что ты знаешь будущее лет на двадцать вперёд. Ты в душе до невозможности уверен в собственной правоте на тему, как будет идти отраслевой прогресс.

— А ведь я ни половиной слова ничего подобного не заявлял, — осторожно заметил Такидзиро.

— Но именно так ты думаешь, — парировала якудза. — При этом, чтобы тебя не сочли за сумасшедшего, старательно пытаешься скрывать, э-э-э, архитектуру своих рассуждений. Обрати внимание, что я тактично не задаю лишних вопросов!

— Ты хороший адвокат, — метис стремительно ушёл в предсказуемые напряжённые размышления. Наверняка на тему её сообразительности. — Ты была бы очень страшной женщиной, если бы захотела.

— Выныривай, — предложила она словами лучшей подруги. — Из дурацких мыслей. Мы сейчас не интеллектуальными письками меряемся, а обсуждаем все процессуальные риски в твой адрес. Как легитимные, так и нет.

— Последних по традиции стоит опасаться больше? — поёжился товарищ.

— С последними, слава богам, моя Семья имеет прямой, работающий, многолетний личный опыт лидера СВОЕЙ отрасли, — Моэко улыбнулась. — И лидерство на нашей поляне нам досталось не по наследству, как каким-нибудь Фудзивара. Каждый кирпичик нашего положения обильно полит потом, вскормлен тяжёлым трудом и взращен усилиями поколений.

Про кровь она говорить не стала, чтоб не добавлять тревожности в моменте.

— Как-то нестандартно ты проанализировала мою информацию по Гонконгу, Йокогаме и Регулятору, — озадаченно выдохнул Решетников после паузы. — Точнее, сделала крайне нетривиальные выводы.

— Какая основная задача адвоката? — борёкудан не стала ходить вокруг и врезала в лоб. — Хорошего адвоката? — уточнила она.

— Э-э-э, вопрос с подвохом? — кое-кто с подозрением покосился в её декольте. — Если я скажу, минимизировать последствия гособвинения, то не угадаю?

— Основная задача хорошего адвоката, как и хорошего врача — дать ответы на все запросы пациента, в том числе скрытые.

— Ничего себе.

— Какой у тебя главный скрытый запрос? — терпеливо продолжила пояснять Моэко. — Его ещё называют заветной мечтой.

— Начать новую жизнь, в которой только я буду себе хозяином, без подробностей. Я уже сообразил, что ты догадалась.

— Ещё? Ты не всё сказал.

— Параллельно — прокачаться по интересным мне иерархиям, если умными словами. До самых вершин этих иерархий, извиняюсь за тавтологию.

— Я так и поняла… А дальше — как бракоразводный процесс: ты как все, не исключение. Люди часто говорят одно, а думают другое. Хороший адвокат ориентируется на второе, не на первое.

— Расскажи? — Решетников зажёгся энтузиазмом. — Интересно.

— Да нечего рассказывать, самый банальный пример. Муж и жена не хотят жить вместе, у каждого кто-то есть, но на суде начинают размазывать сопли: ах, сохранить семью. Ах, такой путь вместе. Ах, мы со старшей школы встречались.

— А в итоге?

— А в итоге оказывается, что каждый из них дорожит исключительно общим ребёнком, но не второй половиной. И терпит партнёра уже много лет только ради сына или дочери.

— Ух ты.

— Ну. И если они разъедутся, но при этом воспитывать дочь-сына продолжат вдвоём по очереди, то такой вариант обоих устроит гораздо больше, чем сегодняшние адюльтеры. Когда то она «в командировку» с молодым любовником, то он туда же — но с её младшей сестрой.

— Понял. Адвокатскую стратегию ты строишь на моих реальных запросах, а не на декларируемых. Именно потому, что многого я вслух не говорю. Правильно понял?

— Догада.

— Как если предложить тем мужу и жене разъехаться, но ребёнка не делить, — энергично продолжил вещать Такидзиро, не обращая на неё внимания. — В итоге устроит всех, просто они сами не могли сказать, чтобы не потерять лица. — Товарищ весело захлопал глазами. — Ты умная, уже говорил.

— Ты имеешь дело с сертифицированным адвокатом из Эдогава-кай, — Моэко ухмыльнулась. — А не с пижонским пиджачком или юбочкой из корпоративного небоскрёба, пусть и с такой же лицензией.

— В чём разница? — живо поинтересовался товарищ.

— Я умею определять инвестиционные приоритеты правильно, в отличие от них. И никогда не ошибаюсь — положение обязывает. А они — как моя подруга гинеколог в своё время.

— А что подруга?

— Ну, из себя такая серьёзная, закончила медицинский, начала работать. Ещё девственница была на тот момент, извиняюсь за натурализм, всё своего героя искала. А к ней на приём стали ходить пожившие тётки за сорок.

— Ага-га!

— Да. В силу этих индивидуальных особенностей, как врача её всерьёз не воспринимали, потому что она в прямом смысле не видела и в руках не держала голого… — последние слова Моэко произнесла шёпотом и собеседнику на ухо. — Вот и между адвокатами такая же разница. Особенно если кто-то типа меня очень хорошо относится к кому-то типа тебя, — она хлопнула Решетникова по плечу. — Тогда выкладываешься на полную. Впечатлила?

Следующую минуту Такидзиро, видимо, выплёскивал накопившееся напряжение: трясся в полулежачем положении, безуспешно пытался поднять спинку кресла вверх (промахиваясь по кнопке раз за разом); время от времени шумно шмыгал носом; смахивал слёзы и снова трясся от смеха.

— А ты не стеснительная, — констатировал он в три присеста в конце концов, продолжая по инерции радоваться во все тридцать два.

— Мы с Хину обе такие. И всегда были, поэтому и сошлись в своё время.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ 2

Телефонный разговор двух неустановленных абонентов.

— Сэмпай, мне очень неловко, но не доложить я не могу.

— Что случилось⁈ Без пауз! Чётко и внятно!

— Ваша дочь и Неприкасаемый вышли из здания Комиссии, затем что-то около часа обсуждали в машине на парковке.

— Без пауз и без прелюдий, я сказал! К сути!

— Потом они отчего-то очень громко смеялись, вот прям очень громко. На всю улицу. Затем поехали в молл, — звонящий произносит название.

— Где они сейчас и что у них происходит⁈

— Они в молле, сэмпай. Мне неловко.

— Мне из тебя нужно слова клещами тащить, кохай⁈ Почему тебе неловко⁈

— Они вместе делают покупки.

— И что? — голос старшего из встревоженного становится удивлённым.

— Покупают преимущественно женское бельё. Идут по бутикам, одна дверь за другой, ваша дочь что-то примеряет время от времени и покупает.

— Хм. Ты меня до инфаркта или инсульта доведёшь, — ворчит старший. — Проблема в чём? Ну покупает и покупает, Неприкасаемый — её официальный подзащитный. Мало ли, может обсуждают что-то по ходу. Хотя я ещё спрошу её, зачем она в это всё ввязалась… Последнее не тебе.

— Сэмпай, ваша дочь время от времени зовёт Неприкасаемого за ширмы, в кабинке, где она меряет новое бельё. Я в этом не понимаю, но спросил продавщицу три бутика назад, что бы это могло значить.

— Ар-гх-шц-ц-ц-ц???!!!!!!…

— Вот и мне не понравилось, — звонящий откровенно смущается, делая над собой усилие, чтобы продолжить. — Продавщица того бутика сказала: женщины, когда покупают такие деликатные предметы, могут специально хотеть видеть реакцию мужчин.

— Сколько раз она звала его за ширму? — голос старшего леденеет, любые эмоции и интонации исчезают.

— Пока три, сэмпай. На семь бутиков. Мои действия?

— Никаких. Сопровождай как обычно и забудь всё, что видел. Отбой.

— Сэмпай!

— Да?

— Я сфотографировал в предыдущих магазинах всё, что она выбрала или просто примерила — там молодые девчонки продавцами работают, они любезно помогли, — младший по-прежнему смущается. — Вам отправить снимки?

— Валяй.

* * *

Там же, через минуту.

— Ну, трусы и лифчики. Бельё как бельё. — Старший, изо всех сил оставаясь вежливым, тем не менее демонстрирует нешуточное напряжение в голосе. — Больше неприятно, конечно, то, что она не сама выбирает, а с ним… это снова не тебе!

— Сэмпай, это не всё. — Молодой от смущения начинает запинаться. — Вот в каких купальных костюмах ваша дочь и Хьюга Хину-сан тренируются в бассейне, худея под руководством Неприкасаемого. Примите ещё один файл, я его с сайта бассейна скачал. Там таких много.

— Принимаю, что-то долго грузится. Хину-тян разве тоже худеет? Ей же не нужно?

— Делает какие-то упражнения на талию вместе со всеми, если верить электронному дневнику группы худеющих.

— О, прогрузилось. Открываю.

Тот же голос, через секунду:

— ЧТО-О-О?!!..

— Сэмпай, получается, сегодняшнее нижнее бельё в молле — где-то мелочь даже! Извините, что я в это всё влез, но не доложить не мог! — младший торопливо выплёвывает слова, стремясь поскорее закрыть неприятную тему.

Старший угрюмо дышит в трубку и ничего не говорит.

— Мои действия?

— Наблюдать. К ним не лезть. Если она в таком виде на весь спорткомплекс, к-хм, телесами щеголяет, то сегодняшний молл уже ничему не повредит… даже и с мужиком… вон, на весь интернет фотографии какие… Это не тебе, кохай! Тебе: забудь всё, что видел! Особенно на сайте бассейна!

* * *

Один из моллов Синдзюку.

Молодой человек, в котором лишь кто-то из своих узнал бы тщательно маскирующегося борёкудан, закончил разговор по телефону с явным облегчением. Убрав гаджет в карман, он продолжил наблюдать за парой посетителей в бутике напротив. Стараясь не попадаться на глаза фигуристой брюнетке и её спутнику, он тем не менее неплохо слышал с нынешней точки их разговор.

Справедливости ради, показавшаяся из-за ширмы в одном нижнем белье девица привлекала его внимание гораздо сильнее, чем её беседа:

— … Главная процессуальная угроза в девяти случаях из десяти исходит, в твоём случае, не от той стороны, которая громче угрожает в твой адрес, — дочь оябуна нисколько не заботилась тем, что сквозь приоткрытую занавеску примерочной её могут видеть все, кто идёт мимо бутика по коридору.

— А откуда? — мужчина смотрел на спутницу с интересом, но без вызова.

— Куда, — мягко поправила Миёси-младшая. — Как говорит мой семейный опыт, у твоего социального слоя главная угроза в итоге всегда направляется в сторону твоей наибольшей перспективы. Жизненной.

— Хм.

— Все в этом мире умеют чудесно видеть чужие слабости, Такидзиро-кун. Твои — не исключение.

Дурацкий разговор, со вздохом подумал негласный сопровождающий. Надо было сказать сэмпаю, что общаются они никак не на ту тему, на которую можно подумать — в таком-то виде (девица, похоже, удовлетворилась верхней частью комплекта белья и сейчас примеряла топ, тоже достаточно откровенный).

— У человека твоего плана должны быть более чем серьёзные причины, чтоб без прелюдий пустить в ближний круг нового случайного знакомого. — Отсутствием самокритичности Неприкасаемый не страдал и сейчас поднял очень грамотный вопрос.

— Ты первым помог, когда я была толстой и никому не интересной, даже самой себе.

Ну да, химэ здорово сбросила вес, подумал сопровождающий. Если б не видел своими глазами, мог бы и не поверить, что за такой короткий срок подобное возможно.

— Как думаешь, в моём нынешнем виде число мужиков рядом уменьшится или увеличится? — Миёси-младшая беззастенчиво подвигала свои полушария ладонями. — Именно что сексуально заинтересованных? Буквально за следующий месяц?

Хорошо, посторонних и свидетелей вокруг нет, со вздохом подумал якудза, незаметно осматривая коридор в обе стороны. В соседних бутиках люди были, но каждый занимался своим делом и за обстановкой вокруг не наблюдал.

— Конечно второе, — фыркнул светловолосый. — Увеличится, причём в геометрической прогрессии.

— А кому из них я смогу доверять так же, как безвестному парню с нижних этажей заурядного корпоративного небоскрёба? Который первым нормально посмотрел на меня ещё тогда, когда всего этого не было? — Моэко-сан чуть свела локти перед собой, подчеркнув деликатную часть анатомии между ними.

— М-да уж.

— Что?

— Слова одни вспомнил. «Только в детстве мы встретили старых друзей, и новых старых не будет».

— Хорошо сказано. Не в детстве, но суть — в точку. Ты сто раз упоминал, что я далеко не дура и вот тебе мой приговор, чтобы больше к теме не возвращаться. Кто ещё из старой жизни сможет похвастать, что сделал для моей новой столько же, сколько ты? — дочь оябуна потащила с себя топ и беззастенчиво похлопала ладонью по животу.

Непонятно, как относиться, подумал сопровождающий, продолжая старательно прятаться ото всех за обувной стойкой противоположного бутика. Вроде и ситуация с подтекстом — вон, для кое-кого примерочная нараспашку; а говорят никак не о том, о чём бы другой нормальный мужчина завёл речь с такой женщиной.

В такой обстановке. Ещё и практически топлесс.

Или Неприкасаемый реально не от мира сего? Есть же люди, которые кроме своего хобби и бизнеса ничего вокруг себя не замечают? Так и живут всю жизнь между офисом и квартирой?

Вон, за последнюю пятилетку для них только приложений и сайтов открыли, напряжение сбрасывать. Может, и светловолосый из той породы?

Последняя мысль парню понравилась. Опять же, вёл себя Неприкасаемый безупречно, руками трогать спутницу не порывался, разговор между ними самый что ни на есть деловой, а что до антуража, так мало ли.

Моэко-сан реально похудела. Возможно, женщинам действительно в связи с этим нужно менять бельё на меньший размер, чтобы… додумывать мысль парень не стал из соображений такта.

* * *

— Проходите. — Ута-тян распахнула нужные двери на двадцать четвёртом этаже и посторонилась, давая дорогу спутницам.

Новый айтишный бот, поддержанный физическим присутствием трех Директоров, в сочетании с кое-какими нарушениями действительно сделал невозможное: дал Агентству Моделей (Решетников, чтоб тебе икнулось) войти в новый кабинет Йошиды без согласований и разрешений.

Хонока технично пропустила вперёд младшую Хьюга: та это всё придумала — значит, и инициатива ей.

Двигалась пловчиха стремительно, финансистка отставать не хотела, потому уже через секунду троица директоров наблюдала широко раскрытые глаза хозяйка кабинета:

— Что происходит?!! — Йошида Йоко была не совсем одета, если использовать культурные слова.

Вместе с Сузуки Сёго они сидели в креслах напротив, вытянув пятки на колени друг друга. Рубаха безопасницы была полностью расстёгнута, под ней ничего не было.

— Расслабься, — равнодушно бросила пловчиха сестре, не обращая внимания на жениха (бывшего⁈) и запрыгивая задом на стол. — Бить не буду, сперва поговорим.

Ну и манеры, Хаяси про себя поморщилась, но вслух не сказала ничего.

— Что вы здесь делаете? — слегка напрягшийся наследник семьи Сузуки обратился вроде бы ко всем, но смотрел только на Хьюгу.

— Не к тебе. Заткнулся и свалил. — Дальше фактическая глава Регулярного Менеджмента обратилась к родственнице. — Йоко-тян, ты веришь, что я тебе в голову легко настучу, если захочу?

Хонока против воли переглянулась с точно так же озадачившейся Утой: они представляли себе нынешний сеанс общения несколько иначе. Ну и договорённости предполагали, как бы тут поделикатнее, несколько иную завязку разговора.

— Ты не будешь так разговаривать с Йоко-тян. Особенно при мне. — Сёго-кун, видимо, происходил из очень традиционной семьи.

Точнее, его родители были поборниками классического воспитания, подумала финансистка. Вон, судя по глазам и мимике считает себя главным среди присутствующих — всего лишь потому, что единственный мужчина. Интересно будет сейчас пронаблюдать крушение чужих иллюзий.

— Я сказала, заткнулся и свалил. Это второе и последнее предупреждение, третьего не будет, — пловчиха за словом в карман не полезла и повышенным пиететом к недавнему жениху явно не страдала. — Вон пошёл, — ровно и буднично припечатала она.

Причём так, что её захотелось послушать.

Хонока старательно проконтролировала, чтобы на лице не отразилось никаких эмоций — поскольку на самом деле сгорала от любопытства.

Уте и Хину она, разумеется, такого говорить не стала, но на данную авантюру согласилась исключительно из низменных прагматичных соображений: в основном чтоб увидеть своими глазами, как будет развиваться скандал между отпрысками «августейших» семей.

Интересно же, демоны дери. Блогеры и инфлюенсеры соответствующего профиля на одних лишь слухах и догадках в адрес высшего света зарабатывают миллионы — а здесь живой спектакль и личное место в первом зрительском ряду.

* * *

¹ Японский научно-технологический информационный центр (Japan External Trade Organization; сокр. JETRO).

Центр осуществляет промышленный шпионаж, научно-техническую ии экономическую разведку. Собранную информацию Центр предоставляет японским компаниям.

Глава 10

— И со мной ты тоже так не будешь разговаривать, — Сузуки-младший поднялся из кресла и огляделся по сторонам.

После чего подхватил с пола скомканные штаны и принялся натягивать их на себя вместе, к-хм, с трусами, которые, снова к-хм, не стал доставать изнутри.

С Утой они были на одной волне (последняя ссора не в счёт, подруга сделала правильные выводы и молниеносно исправилась), потому Хонока не удивилась следующим словам айтишницы:

— А с другой стороны, к обстоятельному и неторопливому одеванию не располагает обстановка. — Уэки сказала это с серьёзным видом и наблюдала за кое-какими деталями мужской анатомии с таким демонстративным интересом, что чужой проштрафившийся жених против воли покраснел.

— Это ты сейчас мне сказал, жертва обстоятельств? — Хьюга в полном соответствии со своим имиджем чужую реплику не пропустила. — На моей территории? Или мне послышалось?

Спрыгнув со стола, она парой стремительных шагов перетекла вперёд и без лишних разговоров толкнула одевающегося в грудь.

Стоявший на одной ноге Сёго-кун именно в этот момент пытался попасть второй в, как бы тут покультурнее, сразу две штанины одновременно. В одну короткую и вторую полноценную — причём в последнюю была заправлена первая.

Видимо, под влиянием стресса получалось не очень, хотя здесь Хонока не была уверена (при ней мужчины подобным образом внешность в порядок никогда не приводили — не было оказии).

Сузуки-младший ойкнул и взмахнул сразу тремя конечностями — одной ногой и двумя руками.

Брюки и деликатный предмет мужского белья, едва наживленные на висящую в воздухе ступню, жизнерадостно разлетелись в разные стороны. Руки жениха пару раз прокрутились в воздухе на манер вентиляторов, пытаясь за этот воздух ухватиться — предсказуемо безуспешно.

Сёго-кун пролетел спиной вперёд около метра, ударился в стол очень низкой частью той же спины и продолжил поступательное движение вместе с мебелью — загремел об стену собой, столом, малой тумбочкой.

— Вот это здоровье, — Уэки захлопала в ладоши. — Хину-сан, завидую твоей физподготовке.

— Что ты творишь⁈ — хозяйка кабинета вспыхнула, как перезрелый томат.

Мазнув взглядом вокруг, Йошида зачем-то попыталась прикрыть декольте ладонью и потащила из кармана смартфон, срывая ногти и чертыхаясь.

— С тобой, кузина, потом отдельный разговор будет, лучше молчи. — Хину повернулась к любвеобильному жениху. — Это моя корпорация и моё здание. Насчёт «моя сестра и мой вроде как парень» ничего говорить не буду, до поры. К сведению: если я тебе говорю, заткнулся и свалил, ты берёшь свои манатки в охапку и сваливаешь с моей территории. Бегом. Что-то непонятно?

— Беги лучше сама. — Хмуро бросил Сузуки-младший, неловко ворочаясь между острыми углами перевёрнутой мебели. — Потому что сейчас я оденусь и встану. Тогда и продолжим.

Вот это спектакль, подумала Хаяси. Ради одного этого стоило идти: в светской хронике даже у самых жёлтых журналюг подобного не увидишь — за ТАКИЕ новости высшего света можно не только карьеры лишиться, а и чего посерьёзнее.

Тем временем единственный мужчина в помещении не стал повторять предыдущих ошибок — подниматься на ноги. Он перекатился по полу, сделал несколько шагов на четвереньках, сгрёб брюки и бельё заново и затеял всё это натягивать, не вставая:

— Беги, я сказал! — повторил он, видимо, теперь уже бывшей невесте. — Хорошо, что мы так и не стали мужем и женой. Если не исчезнешь из этого кабинета через секунду, пока я одеваюсь, продолжение тебе не понравится. — Сёго на мгновение прервался, чтобы звонко ударить правым кулаком в раскрытую левую ладонь.

Хонока ощутила предательский холодок внизу живота: даже у самой тренированной женщины против мужчины шансов нет, тем более Хьюга — не адепт каких-нибудь единоборств, а обычная пловчиха.

И что делать? Звать безопасность? Это сразу поставит крест на главной цели визита, на перетягивании кузины Йоко в орбиту топ-менеджеров-заговорщиц. Застав шефиню в таком виде (как и её гостя), рядовые сотрудники вряд ли станут держать языки за зубами.

Управлять Департаментом после такого Йошида точно не сможет.

Если же не вмешаться, то даже представлять не хочется, чем может окончиться никак не детский размен ударами между высоким, крепким, явно не совсем трезвым Сёго-куном и его невестой — хоть и спортивной, но мужчине по определению проигрывающей.

— Да ты совсем берега попутал, наследник автопрома. — Не по-хорошему спокойно заключила младшая Хьюга. — Залил с утра глаза настолько, что вообще потерялся? Где ты и с кем ты?

Сердце финансистки пропустило удар. Интересно, на что рассчитывает пловчиха, захлёбываясь тревогой, думала Хаяси. Обернувшись к подруге, вместо желанного инсайта на тему как быть Хонока едва не взвыла от досады — Уэки очень убедительно косплеила глупую любопытную школьницу, которой скандал прямо не касается, но наблюдать за которым очень интересно.

— Не смей! — неодетая хозяйка кабинета истерично взвилась в воздух и рванула к родственнице.

Хонока проследила взглядом и поняла, почему: Хьюга с холодным взглядом извлекла из-под одежды что-то такое, что с ходу не получилось идентифицировать.

Выглядела штуковина зловеще.

— НЕ СМЕЙ! — взвыла Йошида.

Её босые пятки пару раз пробуксовали на месте.

Пловчиха, не обращая внимания на чужие вопли, вытянула руку вперёд и что-то нажала. От непонятного устройства к жениху устремилась тоненькая паутинка.

Сузуки-младший выпрямился, затвердел позвонком, словно проглотил клинок, затем выбил пятками короткую дробь в положении сидя.

Уэки снова захлопала в ладоши:

— Хину-сан, я тебя и раньше боялась, а уж теперь! Жёстко.

Сёго тем временем странные движения не прекратил. Его глаза остекленели, он выбросил в стороны неестественно напрягшиеся руки, замер на какое-то время, потом резко откинулся назад.

Бах! Затылок жениха ударил в пол с таким звоном, что даже стены отрезонировали.

— Ты!.. — безопасница налетела было на кузину с кулаками.

Почти: младшая Хьюга разжала пальцы, выпустила тазер (вспомнила, что это!) и демонстративно освободила руки. Затем шагнула навстречу:

— Уверена?

По виду пловчихи было понятно, что рукопашной она не боится, по крайней мере, с новой главой Безопасности.

Хонока наконец разглядела: от лежащего на полу девайса к груди несостоявшегося жениха тянулись почти незаметные проводки с гарпунами-разрядниками.

— А я уже думала, пора бояться, — Уэки подняла чужой тазер и тоже что-то нажала, сматывая провода. — Хину-сан, а ведь ты не предупреждала, что на встречу со спецсредствами явишься.

— Ты за это ответишь! — в глазах Йошиды сверкали молнии, ногти впились в ладони, но драться она резко передумала.

— Включи мозги и подумай пару секунд без истерики, — равнодушно предложила Хьюга родственнице.

Затем достала смартфон, ткнула три раза пальцем (вероятно, номер был в быстром наборе) и продолжила уже в трубку:

— Моэко-тян, нужна твоя помощь. Мой бывший жених собрался драться со мной, ещё и в моём собственном здании.

— …

— Два независимых свидетеля в мою пользу, один — в его. Но тут сложная ситуация, подробности лучше не по телефону.

— …

— Нет, до юридических вопросов, думаю, не дойдёт. Я по другому поводу: он всё-таки здоровенный парень, а здесь одни хрупкие женщины и на физзащиту нашей Безопасности рассчитывать на приходится. По целому ряду деликатных причин.

— …

— Да. У тебя есть возможность быстро одолжить мне пару крепких парней для равновесия? Иначе конструктивный разговор не сложится — поганец уже в моём доме на меня с кулаками бросается. Не в тюрьму ж его сажать, пьяного мудака.

— …

— Нет, с его роднёй тем более не хочу общаться — чужие люди.

— …

— Спасибо. Уэки-сан вас встретит и проводит, она уже идёт. — Напоследок Хьюга чему-то удивилась и задумчиво посмотрела в погасший экран перед тем, как вернуть гаджет во внутренний карман.

— Стесняюсь спросить, что дальше, — пробормотала слегка отошедшая от шока Хаяси.

— Этот, — Хину пошевелила носком туфли мужскую ступню, — проваляется так с четверть часа, может, минут десять. Моэко-тян уже здесь — привезла Решетникова от Регулятора, они на парковке. Ута-сан, пожалуйста, подними их сюда? — пловчиха на удивление церемонно и вежливо поклонилась. — Потому что на двадцать четвёртый можно попасть или с её разрешения, — кивок на полуголую родственницу, — или через эти твои хакерские дырки в электронных замках.

— Хорошо. Пойду, встречу. — Ута через секунду дисциплинированно захлопнула за собой дверь.

— Быстро села обратно, где сидела. Будем разговаривать. — Хьюга с хмурым видом развернулась к новой хозяйке кабинета.

— Честно говоря, я это всё представляла себе несколько иначе, — заметила Хонока многозначительно. — Изначальный план был другим.

— При встрече с реальностью планы часто корректируются, — с фальшивым сожалением вздохнула пловчиха. — Йоко-тян, давай всё же попробуем по-родственному прийти к общему знаменателю, — не сводя глаз с Йошиды, Хьюга развернула ближайший стул спинкой от себя и уселась на него верхом.

— Нам не о чем разговаривать после такого! — буквально выплюнула родственница, в глазах которой плескалась откровенная незамутнённая ненависть.

— Ладно. Подождём модератора, я покладистая, — обманчиво кротко вздохнула Хину.

— А кто у нас модератор⁈ — удивилась Хаяси.

— Хоть Такидзиро-кун, хоть Моэко-тян. Из них любой годится — у каждого с коммуникацией порядок. А они ещё и вдвоём сюда идут.

* * *

— Ты совсем с мозгами не дружишь⁈ — чуть отдышавшись и успокоившись, Йоко принялась одеваться, лихорадочно просчитывая варианты.

Навскидку, отплатить ворвавшимся к ней топ-менеджерам чем-то равноценным было нереально. По крайней мере, здесь и сейчас, хотя и очень хочется.

Сёго-кун дышал неглубоко и время от времени подёргивался, будто вместо суставов имел шарниры.

Самое интересное, во всей этой нехорошей ситуации имелся огромный потенциальный плюс: кое-чей жених недвусмысленно продемонстрировал, на чьей он стороне, если выбирать из двух сестёр.

Приятно. И перспективно: такой парень, да с ресурсами семьи, да обиженный на кузину — и хотела бы, лучше не сделаешь. Если вместо и.о. закрепиться в должности Директора Безопасности Йокогамы не получится — отличный запасной вариант.

— Ты считаешь, то, что он мне высказал — нормально? — а Хину на секунду стала какой-то старой, что ли.

В глазах младшей сестры мелькнуло что-то более глубокое, чем её регулярная отбитость на всю голову.

Йоко промолчала: любые слова будут лишними, раз, ну и послушать противника всегда рациональнее, чем болтать самой, два.

Кузина, похоже, совсем уж врагом себя не считает: вон, по глазам видно, что действительно настроилась на неформальный поиск общего знаменателя. Как родственница.

А ведь вроде не дурочка. Неужели не понимает, что когда камнем преткновения становится кто-то типа младшего Сузуки, родственные отношения могут пойти по боку? Тем более, такие как у них (не самые близкие)?

— Для информации. — Не получив ответа, сестрица заговорила суше. — В их семье по традиции… — Хину уловила насмешку в чужих глазах и резко осеклась. — Ладно, сама со временем разберёшься. Судя по физиономии, ты для себя что-то решила; кто я, чтоб тебе мешать.

— Именно. Благодарю за понимание, — хозяйка кабинета не удержалась от язвительности. — А ещё больше буду благодарна, если вы уйдёте. По-хорошему, — добавила она как могла веско.

Кажется, от брака кое-кто действительно решил отказаться (решила). Сёго-куна где-то жалко после такого удара током, но в целом… сейчас главное — не радоваться совсем уж откровенно (не ко времени).

Попутно: а что, если наплевать и тупо вызвать физзащиту? Не вариант, вздохнула Йоко про себя через секунду. Жалко.

— Не получится. — Стерва Хаяси тем временем покачала головой. — Йошида-сан, мы пришли обсудить кое-какие рабочие вопросы, а не затем, чтоб убить время.

— Погоди, пожалуйста, — родственница остановила финансистку. — Просто на будущее, для твоего сведения, Йоко-тян. Если кто-то угрожает мне в моём доме, ещё и физически, то я очень хорошо знаю, что делать, — гопница буднично убрала в карман тазер, оставленный айтишницей на столе. — И коль скоро ты намекаешь на деликатные перспективы своих новых отношений, — Хину кивнула в сторону младшего Сузуки, — передай это и своему гостю, пожалуйста. Раз уж таскаешь посторонних в закрытые сектора, — она нагло ухмыльнулась.

Вот ведь тварь, вспыхнула про себя негодованием безопасница. Нашла чем поддеть! Он вообще к ней шёл изначально!

Глубоко вдохнув, медленно выдохнув, Йоко конструктивно признала про себя, что кузина права и по форме, и по содержанию. Потому вслух ответила:

— Во-первых, это не твой дом, передергиваешь. Во-вторых, ты далеко не настолько ограниченная, как стараешься казаться. Ты чудесно понимаешь, что вы ему просто не оставили вариантов сохранить лицо. Особенно ты.

— Мой дом — мои правила, — неуступчиво покачала головой собеседница. — И если наплевать на деликатность, могу ещё вопрос супружеской верности поднять: я застаю своего парня со своей сестрой — и должна думать, как его лицо сохранить? Серьёзно?

— Знаешь, как была ты гопницей, так ею и осталась, — неожиданно для себя разоткровенничалась Йоко. — Да! Именно! На том простом основании, что ты японская женщина! — в следующую секунду она сбавила обороты. — Бесполезно учить того, кто думает, что и так всё знает. Про комплекс бога я тебе тысячу раз говорила, как и про твою заниженную самооценку — из-за которой ты в любых конфликтах растопыриваешься, как ёжик в… промолчу, где.

Обладательница степени по психологии профессионально отметила, что Хаяси Хонока только что ушами в воздухе не стрижёт. Отчего-то стало досадно: кто-то изо всех сил вертится, как уж на сковородке, чтобы выйти без потерь из скользких обстоятельств, а кто-то явился, чтоб банально поглазеть на чужую развлекуху.

Ладно, и финансистке аукнется. Она сама не своя будет, если не придумает, каким образом ввинтить этой стерве Хаяси что-нибудь горяченькое пониже спины на фоне грядущих баталий в Совете между Мацусита-Корп и здешними старичками.

И суке Уэки тоже аукнется — это долбаная айтишница провела троицу в обход защиты, а сейчас вон, ещё и хафу с борёкудан притащит.

А что если… в следующую секунду Йоко всё же потянулась за смартфоном, чтобы распорядиться насчёт недопуска незваных посетителей.

— Не надо. — Треклятая Хину очень быстро переместилась вплотную и буквально силой отобрала гаджет. — Пожалуйста, услышь меня, последний раз прошу. Давай просто попробуем спокойно поговорить.

Хозяйка кабинета промолчала — время, как ни странно, работало на неё. Во всяком случае, выслушать чужие предложения точно можно, хуже не будет, рационально рассудила Йоко. Потом, когда в себя придёт Сёго-кун, беседа прекратится сама собой — не станет же эта сумасшедшая глушить его второй раз. И выгнать будет тоже проблематично, поскольку наследник Сузуки твёрдо продемонстрировал, что прогибаться под чужие хотелки не будет. Даже на территории вроде как своей несостоявшейся невесты (хотя здесь спорно, небоскрёб всё же не взбалмошной девчонке принадлежит. По крайней мере, не целиком).

— Говори, — спокойно предложила безопасница, возвращаясь в собственное кресло. — Я тебя слушаю. Пока ты не начала: надеюсь, ты понимаешь, что все твои предложения должны быть выгодны и мне тоже? Лишнее скандалы никому не нужны, это понятно всем. Не самый дружелюбный, но плюс-минус свой человек вроде Йошида на фоне грядущих битв с Мацусита намного лучше, чем неизвестный и незнакомый чужой ставленник.

Сейчас ничего не обещать, ни в какие альянсы не вступать, просто выслушать. Затем в себя придёт Сёго-кун — под этим соусом выпроводить наконец делегацию.

А потом наплевать на всё, завалиться с ним в ресторан на крышу (да, в рабочее время) и обдумать услышанное на свежую голову.

— Говори, — повторила Йоко, сосредотачиваясь.

Она уже оправилась от случившегося, поэтому смогла выбросить из головы лишнее. Попутно стоило помнить, что Уэки вскоре приведёт поддержку противной стороны — хафу-логиста и выскочку Миёси (малолетку, учившуюся на младших курсах).

* * *

— Вы быстро, — вежливая Уэки встречает нас у лифтов. — И это хорошо: Хьюга-сан жениха так приложила, что он наверняка обидится, когда очухается. — Айтишница спохватывается, прикусывает язык и воровато оглядывается по сторонам. — Ладно, в лифте доскажу.

Людей вокруг действительно хватает.

— Боюсь, о свадьбе там речь больше не идёт, — замечает Моэко. — И кое-кто уже не жених, насколько я знаю лучшую подругу.

Она подбросила меня до Йокогамы, когда ей позвонила Хину и попросила о нетривиальном: помочь парой парней с крепкими кулаками.

Борёкудан перебросилась со мной парой слов и мы приняли решение, что против не совсем трезвого Сузуки нас двоих — за глаза.

— Сюда, в директорский, — Ута подхватывает нас под руки, вклинивается посередине и направляет к лифту для избранных. — На двадцать четвёртый на чём попало не попадёшь.

— Решетников-сан, извините за беспокойство! Разрешите отвлечь вас на минуту!

Холл первого этажа имеет два сектора. Первый — до турникета, второй — уже за постами, контролирующими доступ в здание.

Очень быстро идущий к нам человек каким-то образом миновал охрану, хотя тут не работает.

— Это вы меня извините, — отвечаю, красноречиво глядя в глаза. — Я очень тороплюсь и не имею возможности тратить время попусту. Тем более, всё не раз сказано.

Тип был среди чиновников в штатском, сопровождавших фискала Отокаэ, когда тот слегка обломался со своим постановлением.

— Хатару-сан был моим начальником и говорил, к вам можно обратиться, когда понадобится. Он ошибался?

Слова незнакомца заставляют меня замереть с поднятой ногой: Хатару Хиротоши когда-то был третьим секретарём посольства в Китае, на какое-то время его прикомандировали к консульству в Гонконге. Пожалуй, единственный чиновник, о котором в памяти предшественника сохранились лишь положительные восклицательные знаки — уже будучи в преклонном возрасте, дипломат в своё время грудью встал на защиту молодого армейского выскочки.

По должности он был в курсе случившегося, а дисциплинарная комиссия армейцев после рапорта Томимацу трясла всех без разбора.

— Неожиданно. Я думал, вы из другой структуры. — И ведь не разорвёшься.

Наверх нужно ну очень быстро, этого парня тоже в холле не оставишь, голоса прошлого иногда бывают чертовски убедительными.

— Я — сотрудник Хатару-сан, — повторяет мидовец. — Решетников-сан, уделите мне, пожалуйста, пару минут?

Уэки неодобрительно морщится, собираясь что-то сказать.

— Извините, имеет место накладка. — На помощь неожиданно приходит Моэко.

Она умеет выглядеть чертовски убедительной, когда улыбается открыто — как сейчас.

— Мы в самом деле очень спешим, вопрос жизни и смерти, — продолжает борёкудан заговорщицки. — И в деле замешаны высокопоставленные женщины. Давайте поступим иначе? Вы нас сейчас отпустите, а я вам гарантирую: приведу сюда своего подзащитного сразу, как только он освободится!

Технично. И уважение между строк, и вежливость — и не откажешь.

— Хорошо. — Дипломат светлеет лицом. — Буду ждать на этом диване.

— Возможно, четверть часа или полчаса. Но я точно его вам приведу, — Моэко вежливо кланяется, явно не без расчёта фокусируя внимание собеседника на кое-каких деталях выдающейся анатомии в декольте.

— Кто это? — равнодушно и по инерции интересуется в лифте Ута.

— Ты же слышала, сотрудник старого знакомого.

— А у тебя там были не только враги и недоброжелатели, — будто бы походя замечает не в меру проницательная якудза.

— Единственная фамилия, на которую реагирую без негатива, — честно признаюсь вслух. — Похоже, всё ещё запутаннее, чем думалось.

— Эй, завязывайте о постороннем! — в директорском лифте айтишница решительно встряхивает наши локти. — Там в кабинете Йошиды!.. — и выдаёт такие подробности, в которые не поверилось бы, если бы не личность рассказчицы.

Ута в силу характера к преувеличениям и бурным эмоциям на ровном месте ну никак не склонна.

Слушая Уэки, Моэко изображает отрешённость, но на самом деле внимательно наблюдает за моей реакцией:

— Ты уверен, что справишься? Может, я лучше кого-то из своих вызову?

На самом деле она сомневается, стоит ли присовокуплять к списку потенциальных проблем ещё и вражду с Сузуки — понятно, что моя личность будет триггером. На себя начинающий алкоголик не обидится, а вот на наглого хафу…

— Твоих я внутрь не поведу, — отрезает айтишница, снимая вопрос. — Ещё вашего брата на двадцать четвёртом не хватало. При Хину-сан просто говорить не стала под руку.

Глава 11

— … кресло Директора Департамента при новых хозяевах тебе точно не грозит. Максимум — зам, если хоть в сколь-нибудь серьёзной перспективе. И то, при ну о-очень благоприятном стечении. — Хину сидела на столе перед одевающейся сестрой и болтала в воздухе ногой.

В главном кабинете двадцать четвёртого этажа в момент их с Такидзиро появления вовсю продолжалось словесное фехтование между родственницами.

Уэки целеустремлённо направилась к стульям у дальней стены, Моэко оценила обстановку.

Сёго-кун слабо подёргивал то руками, то ногами и чувствовал себя не очень хорошо. Он лежал прямо на полу с закрытыми глазами, неглиже и на текущий момент, похоже, опасности не представлял.

— Именно что в стратегической перспективе, — согласилась Йоко, демонстративно не обращая внимания на вошедших. — То есть в достаточно длительной, поскольку сейчас каждый день — как жизнь. Ты почему-то не учитываешь, что лично я на три века вперёд и не пытаюсь загадывать.

— Не поняла? — подруга действительно старалась договориться с родственницей, которая, в свою очередь, действовала по схеме «два пишем, семь в уме».

— Хину-тян, ты слишком засиделась на своих вершинах, причём с рождения. Иногда есть смысл смотреть на ситуацию не с твоей небесной позиции, — Йошида подпустила язвительности в голос. — А глазами простых людей, — она похлопала себя по левому предплечью. — Моё мнение: в кресле я уже сижу, пусть и лишь и.о.

— Это же быстро закончится, — пожала плечами пловчиха. — Зачем новым акционерам чужой человек на твоей нынешней должности? Я не специалист в психологии, но мотивации Мацусита на тему тебя-директора даже нафантазировать не могу. Директора Департамента Безопасности, — уточнила Хину.

Моэко профессионально отметила чувство превосходства, мелькнувшее во взгляде хозяйки кабинета после этих слов.

— Йошида-сан, — Решетников церемонно поздоровался с безопасницей, Сёго-куна оставил без внимания, прочим директорам кивнул по укороченной программе. — Вы позволите вас прокомментировать?

— Можно подумать, у меня есть выбор, — фыркнула Йоко.

— Хину-сан, твоя сестрица сейчас рассматривает сразу несколько вариантов, просто тебе их не озвучивает. Она очень хорошо ориентируется во всех категориях так называемого «рынка отношений», — хафу без разбега завладел вниманием тех присутствующих, кто был в сознании.

Моэко, не глядя, опустилась на ближайший стул и с интересом продолжила слушать.

— Йошида-сан мысленно определилась с приоритетами, — продолжил светловолосый, — и на первом месте у неё, прошу прощения, личная жизнь. — Такидзиро извинился перед безопасницей жестом. — Ход мыслей твоей родственницы, Хину-сан: годы за спиной немаленькие (это она так считает), тридцать позади — размножаться и создавать семью физически пора, откладывать почти некуда. Повторюсь, это её собственные мысли.

Тройка топ-менеджеров синхронно засверкала глазами.

Сёго в очередной раз слабо дёрнул ногой, ворочаясь на полу.

Йоко стёрла с лица дежурную улыбку и посмотрела на стажёра задумчиво:

— Хорошо, что я тоже не так уж застенчива, Решетников-сан. Кто-нибудь другой на моём месте воспринял бы ваш комментарий как весьма недружественную эскападу. Со всеми для вас вытекающими, особенно в той самой стратегической перспективе, о которой так любит рассуждать ваша покровительница и моя по совместительству троюродная сестра.

Лёгкая завуалированная угроза. Интересно, что ответит Такидзиро.

— Я извиняюсь ещё раз, Йошида-сан, — хафу опять качнулся вперёд-назад, садиться не стал. — Но у вас и у вашей сестры явно разные намерения в данных переговорах. Я лишь пытаюсь привести к общему знаменателю.

Технично. И полностью откровенен, и в рамках вежливости, ухмыльнулась про себя Моэко.

Примерно то же самое подумала и Хаяси, судя по её оживлению. Впрочем, та происходящее воспринимала явно по разряду интересного спектакля: по финансистке было отлично видно, что на успех переговоров она не особо-то и рассчитывает. Так, исполняет обязательную программу для очистки совести.

— С чего бы вам знать все мои недосказанные мысли, Решетников-сан? — ледяным тоном поинтересовалась Йоко. — Не крутовато ли загребаете? Такая ответственность, озвучивать за другого человека то, чего он сам вслух пока не заявил. Вашего ли уровня задача, извините и вы за откровенность.

— Я хорошо угадываю, — не смутился метис, не сводя взгляда с оппонентки. — Никогда не ошибаюсь и свои догадки не в кулуарах нашёптываю, а открыто излагаю при тех, кого они касаются. При вас в данном случае, — и ещё один поклон, да его прямо не узнать. — Кроме того, я безгранично верю в вашу искренность и безупречную внутреннюю порядочность, Йошида-сан! Если вдруг в своих предположениях я начну лажать и ошибаться, вы меня тут же поправите, ведь так?

Родственница Хину подвисла, не найдя хорошего ответа.

— Повторюсь, я излагаю не за спиной, а в глаза и откровенно. — Безмятежно продолжил светловолосый.

Хоть бы Уэки смеяться не додумалась, подумала Моэко: в глазах айтишницы откровенно танцевали развеселившиеся демоны.

Такидзиро-кун практически с порога начал загонять хозяйку кабинета в нужный створ решений, поскольку действительно пытается привести родственниц к чему-то взаимовыгодному. Это видно (такое впечатление, что специалистов по чужой психике в кабинете резко стало больше двух).

Если же Уэки сейчас затеет веселиться вслух, а к тому идёт, кое чья эффективность здорово пострадает — борёкудан даже замерла, боясь пошевелиться.

Пронесло, с облегчением констатировала про себя химэ Эдогава-кай через пару секунд. Айтишница всё же была ответственной персоной и на горло собственной песне решительно наступила — опустила взгляд, прикусила губу, незаметно царапнула каблуком щиколотку, чтоб отвлечься от неуместного веселья на физические ощущения.

Не любит Уэки-младшая хозяйку этого кабинета, ой, не любит. С другой стороны, у последней и с сестрой отношения не ахти.

— Расставив текущие приоритеты, Йошида-сан уже добросовестно распланировала самые вероятные сценарии, — бестрепетно продолжил Такидзиро. — Самый первый: конечно, новые акционеры во главе этого этажа захотят своего человека, тем более, старый директор вовремя свалил с концами. В длинную твоя сестра, Хину-сан, действительно не настраивается, но как временный вариант, да на первый переходный период она им вполне подходит.

— Даже такие очевидные моменты новому руководству всегда нужно доказывать чем-то реальным, — заметила Моэко, поскольку дискуссия её зацепила. — Такидзиро-кун, я неплохо понимаю в вопросе именно что с позиции гипотетического нового руководства Корпорации: моя семья ну очень часто оказывается в роли Мацусита-Корп.

— Объясни? — попросила Уэки, от темы далёкая.

— Новый бизнес, новая территория или новая структура. Суть: до нашего прихода доходы шли в одни руки, приказы — оттуда же навстречу. После выступления нас в совладельцы часть контроля должна перейти к нам, пропорционально долевому участию, — пояснила Миёси-младшая. — Если этого не сделать, самые успешные проекты и бизнесы за считанные часы становятся убыточными, Семья это проверяла не раз, не два и не десять. На своей шкуре, в разных сферах, в разных районах, префектурах и даже странах.

— Йошида-сан свой уровень лояльности новым акционерам совершенно спокойно может подтвердить, как она искренне считает, — Такидзиро не сводил глаз с безопасницы. — Самый первый вариант — сдать внутрисемейную кухню. Хьюга Хироя-сама и её слегка заколебал, она просто ото всех это тщательно скрывает.

Йоко удивлённо изогнула бровь, но никак не прокомментировала.

— Мацусита-Корп как минимум не захотят просадки на производствах, — продолжил хафу. — На коротком отрезке её роль может быть незаменимой: она реально в состоянии предложить уникальные сведения, причем не одномоментно, а в перспективе сохранения хороших отношений с, к-хм, новым центром влияния.

— Это так? — равнодушно поинтересовалась Хину у сестры.

Моэко отлично знала, что такой вид у подруги часто бывает обманчив.

— Скажи, что Такидзиро-кун ошибся, — попросила пловчиха.

Кузина ответила пронзительным молчанием и таким же взглядом глаза в глаза.

— Заметка на будущее, — борёкудан разрядки ради опустила лицо и заговорила, ни к кому конкретно не обращаясь. — Йоко-тян — тоже психолог, и неплохой; в своей специализации точно. Она ожидала чего-то подобного от меня, а не от стажёра. Разрыв ожиданий выбивает из колеи по-любому, да? — она коротко взглянула на условную коллегу.

— То, что мы с тобой знакомы лично, не даёт тебе оснований открывать рот в моём кабинете. — Отрезала безопасница.

— Ладно, я услышала. С другой стороны, у нас в семье всю жизнь каждый за себя… — Хину выпрямила спину, расправила плечи, но опустила подбородок на грудь, задумчиво наматывая волосы на палец. — Йоко-тян, я знаю, что ты меня терпеть не можешь. Когда мы втроём шли сюда, был один план, но я сейчас понимаю, что он никуда не годится.

— Слушаю тебя внимательно, — безопасница на удивление не соврала. — Напоминаю свою изначальную позицию: сделай предложение так, чтобы оно было выгодно и мне, не только тебе.

Три неожиданные ремарки от разных собеседников парадоксальным образом вышибли Йошиду из состояния упрямого противоречия в готовность к диалогу. Моэко была готова спорить, что Решетников тоже это отлично видит каким-то образом.

Интересный ты человек, Такидзиро-кун, сказала она ему взглядом, мы это ещё обсудим. Неожиданно открываешься с разных сторон так, что даже мне удивительно — хотя я достаточно давно людям не удивляюсь.

— Йошида-сан, со своей невысокой позиции я искренне благодарен вам за то, что в своих матримониальных планах вы только что поставили самой себе чёткие границы. — Решетников был необычайно серьёзен и буквально поедал взглядом хозяйку кабинета. — Извините, что при всех говорю такое, но момент важный. А я сейчас уйду и у меня может не быть физической возможности это сказать наедине в ближайшее время.

— Я сделаю тебе такие предложения, — сказала Хину твёрдо. — В течение четверти часа.

— Раз по главному пункту вашего визита решили, давайте на время попрощаемся. Суммирую. — Родственница подруги рассматривала хафу с короткой дистанции, но говорила для всех. — Хину-тян, от тебя я жду вкусного предложения; такого, чтобы интересно было и скромной Йошиде Йоко, а не только троице красавиц из Совета Директоров.

Метис весело хрюкнул в кулак: «Агентству Моделей».

— Наши с тобой возможные договорённости, — безопасница перевела взгляд на сестру, — могут включать Хаяси-сан и Уэки-сан, но никогда и никаким образом не коснутся Решетникова Такидзиро. Это моё условие.

Хину начала открывать рот, но стажёр её опередил:

— Разумеется, я и не претендую. У меня нет интересов в Йокогаме на вашем уровне, я не являюсь предметом вашего диалога или интереса и отлично отдаю себе в этом отчёт.

— Сейчас начну задавать очень неудобные вопросы, — Хину на какое-то время утратила интерес к сестре и многообещающе посмотрела на светловолосого. — Например, как ты планируешь от фискалов отбиваться. Или не считаешь ли ты меня…

— В этот раз я свои проблемы решу сам, — аккуратно перебил тот. — Очень тебе благодарен за то, что ты есть! — Какое-то время любители плавания хлопали глазами, глядя друг на друга, словно пытались прочесть мысли другого. — Но сейчас будет лучше, как я сказал. Верь мне, я потом всё объясню.

— Буду ждать, — спокойно кивнула подруга.

— Решетникова Такидзиро, несмотря на его присутствие здесь, из МОИХ с тобой договорённостей вычеркиваем на старте, — повторила Йоко. — Я готова обсуждать Хаяси-сан, Уэки-сан, но не его.

Видимо, какие-то государственные чиновники по неформальным каналам уже теребили и тебя из-за хафу, глядя на хозяйку кабинета, думала борёкудан. Причём представились они тебе и подтвердили полномочия таким образом, что у новой и.о. Директора Безопасности Йокогамы напрочь отшибло желание даже кончик носа в это всё совать.

— На данный момент закончили? — Уэки, косплея тинейджера, похлопала глазами. — Дальше дело техники и коммуникации между родственницами?

— Да, — глядя на сестру, подтвердила Йошида.

— Хьюга-сан, мы пошли тогда. — Хаяси поднялась со стула быстрее прочих. — Пожалуйста, не нервничай, если я правильно уловила твои опасения: у нашего стажёра есть не только вон какая адвокат, а и союзники из непоследних в этом мире фамилий. С порядочностью проблем нет, в обиду его никто давать не собирается.

Было бы всё так просто, подумала про себя якудза. Незнание ситуации рождает у финансистки необычайную смелость в суждениях. Впрочем, по сути возразить Хоноке-сан нечего и сами её намерения богоугодны и заслуживают уважения.

Именно в этот момент активно зашевелился Сёго. Он захлопал глазами, сел на полу, сфокусировал взгляд. Перевёл его на Решетникова и начал раскрывать рот, поднимая брови домиком.

— Пожалуйста, покиньте мой кабинет! Все! — резко бросила Йоко. — Хину-тян, тебя тоже касается! Я к тебе приду через две минуты, пожалуйста, подожди меня у себя! Мы обязательно договорим, я тоже заинтересована!

Одновременно со словами Йошида метнулась вперёд и накрыла ладонью рот Сузуки-младшего.

— Погнали. — Подруга спрыгнула со стола, без затей сгребла всех в охапку и без труда вытолкнула в коридор.

— А ты полон сюрпризов, — констатировала Моэко, когда они ехали вниз в лифте вдвоём.

Агентство Моделей отправилось на верхние этажи в полном составе.

Решетников молчал.

— И у тебя широкий диапазон масок, — продолжила борёкудан спокойно. — От наивного простодыры и рубахи-парня до специалиста моего же профиля, которого не до конца понимаю даже я.

— Если верить теории, в каждом человеке есть своя божья искра. Может, я неимоверно талантлив, — дипломатично скруглил углы товарищ.

Точнее, попытался.

— Тренировка, изучение теории и практика всегда важнее голого таланта, — хохотнула якудза. — Особенно если они идут в сумме. У тебя нет за спиной моего образования, даже старшие школы были разными по эффективности, молчу уже об опыте работы.

— Намекаешь на разницу уровней? — безмятежно поинтересовался Такидзиро.

— Потенциалов и багажа навыков, — поправила Моэко. — Если бы я не была дочерью своего отца, возможно, этого и не понимала бы, но тебе не повезло: вопросы ещё задам. Как говорит Хину, в том числе неудобные.

— Ты хорошая, — легкомысленно отмахнулся Решетников, и не думая грузиться. — Не по годам мудрая, конструктивная. От тебя вопросы не страшны.

— Обычно, когда я говорю подобное, собеседники пугаются, даже если пытаются это скрыть. Особенно с оглядкой на мою фамилию и род занятий.

— Они просто не вникали в твой мотивационный комплекс, — пожал плечами стажёр, наблюдая за сменяющимися на табло лифта цифрами этажей.

— Вопросов стало ещё больше. Например, где ты таким понятиям научился — с учётом того, что на профильном факультете любого университета тебя не было.

— На контракте в своё время учился долго и напряжённо, — с серьёзным видом прорекламировал логист. — «Для желающего учиться армия — родная мать, для лентяя — тёща».

— Там скорее всего не дают теоретической базы, по крайней мере, глубоко, — возразила Моэко. — По конкретным навыкам могут подтянуть весьма высоко, здесь согласна. И даже поверю, что энтузиаста типа тебя прокачают по ним стремительно! Но в прикладных конторах никогда не учат базе в теории, это я тебе как дочь своего отца компетентно заявляю.

Прозвенел звонок, двери лифта открылись.

— Я его привела, как договаривались, — борёкудан не удержалась от мелкого развлечения.

Ожидавший на диване чиновник проводил завороженным взглядом кое-какие детали женской анатомии, качнувшиеся перед его носом во время вежливого поклона адвоката.

Приятно становиться красивой, демоны дери. Ну и сильный пол такой предсказуемый в своей физиологии, точнее, в рефлексах.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Холл первого этажа Корпорации Йокогама.

— Я его привела, как договаривались, — выходящую из лифта жгучую брюнетку с некоторой натяжкой можно было бы назвать чуть полноватой, если бы не её ну очень выдающиеся формы и общий стиль.

Она смотрится настолько гармонично, что привлекает внимание противоположного пола на уровне рефлекса — на ней скрещиваются взгляды всех присутствующих в холле мужчин.

— Вы даже раньше, чем планировалось. — С дивана поднимается ожидавший кого-то человек.

— Закончили быстрее, чем собирались, — кивает сопровождающий брюнетку хафу. — Поговорим здесь или?..

— Давайте пройдёмся по улице.

— Я буду в машине. — Фигуристая девица покидает здание первой и садится на место водителя в премиальную красную спортивку.

— Решетников-сан, не буду ходить вокруг да около. С вами уже контактировали мои коллеги из других ведомств. Судя по отсутствию информации у меня, вы ни с кем не стали договариваться?

— Вы правы.

— Я могу спросить, что именно вы ответили?

— Спросить можете, но что толку переливать из кувшина в кувшин. Если кратко, отказал. Категорично и недвусмысленно.

— Хатару-сан говорил, у вас с Ван Бай Инем личный эмоциональный контакт. — Мужчина шагает по неширокой аллее вокруг здания, задумчиво глядя под ноги. — Свои отношения. Он считал, что вас не придётся уговаривать общаться с Ваном после его освобождения.

— Хатару-сан умер?

— Да, он и в Гонконге был уже в преклонных годах. А по возвращении вышел наконец на пенсию и быстро зачах без дела.

Какое-то время собеседники идут молча.

— Решетников-сан, я могу задать личный вопрос?

— Пробуйте.

— Хатару-сан был прав или ошибался?

— Прав.

— Значит, разговор между нами всё-таки возможен? — чиновник останавливается и заглядывает в глаза метиса.

— Если бы вы представляли любое другое ведомство, наш разговор бы уже закончился, не успев начаться. Но мы пока общаемся, и весьма неплохо. В отличие от.

— Не знаю, что вам сказать на это.

— Вы умнее ваших предшественников, ничего говорить не нужно. Как я могу к вам обращаться?

— Кавасима, Ран.

— Кавасима-сан, я тоже не буду ходить вокруг да около. В вашем лице я сейчас вижу вашего учителя и проецирую на вас своё отношение к нему, поэтому разговариваю нормально. Можете прямо обозначить, чего вы хотите?

— Боюсь, того же, чего и все. Чтобы вы проконтактировали с вашим китайским товарищем, с которым успели настолько сдружиться в своё время за нереально короткое время. Он скоро выходит из тюрьмы и…

— Гонконгским, не китайским. — Хафу аккуратно перебивает собеседника. — Думаю, как дипломат вы отлично понимаете разницу.

— Как раз именно потому, что знаю страну, компетентно заявляю: в последние годы эта разница всё менее заметна! — вздыхает чиновник. — Государственные мужи с континента всё больше прибирают к рукам крупные бизнесы Гонконга. Под разными хорошими предлогами, но с неотвратимостью бульдозера. Независимых почти не осталось.

— Да? Не знал, — равнодушно роняет светловолосый. — Не слежу за их новостями.

— Крупные бизнесы заканчиваются, все или уже национализированы, или вот-вот будут. В той или иной форме.

— Понятно.

— Настаёт очередь средних; ладно, о чём это мы… Вы пообщаетесь с Ваном? — спрашивает дипломат без перехода.

— Да, хотя и не так, как вы думаете.

— Поясните, пожалуйста? — чиновник не скрывает удивления.

— Ваша очередь отвечать на вопросы. Что вам всем от него нужно? Он же передал один из образцов ещё тогда, а в тюрьме ничем новым явно не мог обзавестись.

— Найтё, НТЦ, армия — с вами контактировали они. Их скорее всего интересуют выходы на лабораторию.

— Не поздно ли спохватились? — в интонациях метиса явственно звучит ирония. — Актуальность любой оперативной информации теряется со скоростью звука, поскольку устаревает. А за годы в тюрьме…

— Есть информация, что кое-кто из коллег Вана в тюрьме проведывал. Соответственно, на ведущих разработчиков выходы у него могли сохраниться — тема узкая, лидеры национального масштаба друг друга знают даже в Китае.

— Но?..

— Что «но»?

— Вы сейчас сказали о других службах, не а вашей. Контекст предполагает, что сейчас вы скажете «Но…» и продолжите.

— Но наш интерес в корне отличается. В рамках нового Меморандума Китай уже почти год сотрудничает именно в этом вопросе с Вьетнамом.

— Да ну⁈

— Да. Не афишируется, но контакты идут полным ходом. У Вана во Вьетнаме свои возможности, если вы в курсе. Нам интересны именно они.

— Понимаю. Вы МИД. — Хафу ненадолго задумывается. — Жена его была этнической китаянкой из Вьетнама, кажется. Вы об этом?

— Да, и она вернулась на родину после того, как его посадили. Решетников-сан, вы лично собираетесь контактировать с Бай Инем? Я могу откровенно спросить, да или нет?

— Откровенно отвечу: да, но как частное лицо, а не как представитель своей страны.

Чиновник открывает рот, чтоб что-то сказать.

— Отвечая на невысказанный вопрос, — перебивает метис. — И от имени вашей конторы я тоже действовать не буду, это даже не обсуждается. Однако частным порядком обязательно расскажу о нашем с вами общем сэмпае при случае — дань уважения.

— Пожалуйста, продолжайте. Если я хоть чуть-чуть в вас разобрался, вы просто так ничего не говорите.

— Я честно скажу Бай Иню, что ученик и бывший подчинённый Хатару Хиротоши ищет с ним встречи. Если он согласится говорить с вами, дам знать.

Мужчины доходят до угла, разворачиваются и идут обратно.

— А как вы поняли, что я вас не обманываю? — спрашивает дипломат после затянувшейся паузы. — Ведь сэнсэя больше нет, а называться его воспитанником может каждый?

— Вы поверите, если я отвечу, что вижу, когда мне врут?

— Нет. Я материалист и в потустороннее не верю в принципе, извините.

— Ну тогда можете считать, что я просто рискнул ради памяти нашего с вами общего знакомого.

— Я вас искренне благодарю за уделённое время, Решетников-сан. С вашего разрешения, в здание больше не пойду — мне там нечего делать. — Чиновник протягивает визитку. — Вот мой телефон.

Глава 12

ИНТЕРЛЮДИЯ 1

Территория комплекса Министерства Обороны, штаб-квартира непубличного подразделения. Рядом со станцией метро Ичигая, район Синдзюку.

В одной из многочисленных рабочих комнат этажа открыты двери. За единственным в помещении столом на месте посетителя сидит человек в сером костюме, в его руке — стаканчик с кофе, на краю стола — кофемашина.

По виду он похож на скучающего зеваку, здесь оказавшегося случайно.

— Какие новости? — в кабинет стремительно входит невысокий квадратный крепыш лет пятидесяти пяти в рубашке со знаками различия полковника. — Я от тебя ничего не получил за последние два часа.

— Новостей нет, — спокойно отвечает серый костюм. — Я поэтому зашёл.

Неодобрительно взглянув на собеседника, он ставит стаканчик на стол, поднимается, закрывает двери за вошедшим и возвращается на место.

По мимике и взглядам дуэта заметно, что многое вслух не произносится, оставаясь за кадром.

— Поднялась чехарда. После новостей зашевелились не только мы, а и смежники. Причём в количестве больше одного, — нехотя поясняет серый костюм. — Я съездил в небоскрёб, постоял сзади в группе поддержки.

— С фигурантом разговаривал? — полковник оживляется.

— Да, но тебе не понравится. — Одетый в штатское парой фраз передаёт суть общения с неким метисом, имя которого вслух не называется.

— Н-да. А была надежда, что он если и не сдаст назад за эти годы, то хотя бы смягчится, — старший офицер закусывает губу и смотрит на имитацию окна, нарисованную прямо на стене, поскольку стены в помещении глухие и настоящие окна отсутствуют.

— Знаешь, я ещё в те времена говорил, ничего не изменилось, — нехотя разлепляет губы посетитель. — Ты просто с ним лично не общался, тогда бы не испытывал иллюзий. Я ещё когда из воды его вытаскивал — по физиономии видел, работы больше не будет. Ну и он предупреждал.

— Так и вышло, — со вздохом соглашается хозяин кабинета. — Ещё эта война через Дисциплинарную Комиссию. Которая ничем не закончилась.

— Ну-у, я бы не был столь категоричен, — энергично возражает серый костюм. — На гражданку он ушёл без профильного диплома, без гражданского диплома, без связей в нашей структуре и вообще в ведомстве — а если бы они были, простым стажёром на второй половине четвёртого десятка он бы не работал.

— А толку? Я не стал тогда выступать против тебя, но наедине всегда говорил, — голос полковника затвердевает. — Когда между собой ссоримся мы, выигрывает противник.

— Ой, вот только не начинай! — серый костюм морщится и снова тянется к кофемашине. — Эти свои проповеди прибереги для других, а меня избавь!

— Пока дружим и работаем вместе, придётся потерпеть, — серьёзно заявляет старший офицер. — И я тактично не напоминаю, кто сейчас главный, — он щёлкает себя ногтем по погону. — Специально для тебя повторю, заруби на носу: когда между собой ссорятся патриоты, выигрывает противник. — Хозяин кабинета сверлит собеседника взглядом с короткой дистанции.

Одетый в штатское опускает взгляд:

— Может, мне ещё пойти переодеться и по стойке смирно перед тобой встать?

— Пока не нужно, я верю в твой профессионализм. — Полковник встряхивается, тоже тянется за кофе, решительно хлопая второй ладонью по столу. — Ладно, в сторону лирику. Что делаем дальше? Если на предписание Комиссии в адрес твоего знакомого бурно отреагировали не только мы, значит, после освобождения Ван Бай Иня за место рядом с ним опять начнётся толчея. Преимущественно из наших, — добавляет он, поморщившись.

— Найтё¹, Торговцы², мы, — серый костюм отгибает пальцы от кулака. — МИД очень вероятно. Я в лёгкой прострации. Сюда плюсую, что у первых двух возможности внутри страны с нашими несоизмеримы.

— Да, это проблема, — хозяин кабинета барабанит пальцами по столу. — Как было бы хорошо, если бы вышло договориться полюбовно.

— Не выйдет, — категорично качает головой визитёр. — Давай откровенно?

— Давай.

— Прикроешь? Я надавлю на пару педалей.

— Договорились. — Мужчины опять смотрят друг другу в глаза. — Работай спокойно, не оглядывайся, на меня рассчитывай как на себя.

— Спасибо. — Серый костюм поднимается и благодарит руководителя в полном соответствии с субординацией.

Вслух не сказано, но оба понимают: только что без лишних слов была достигнута договоренность о несанкционированной оперативной и агентурной деятельности на территории собственного государства.

Формально их организации подобное строго запрещено как специальным законом, так и внутренними регуляциями самой службы и Министерства Обороны в целом.

* * *

— Что за чертовщина. — Решетников захлопал глазами и щёлкнул пальцем по электронному табло вендерного автомата.

— Попил водички? — поддела Моэко.

— Вообще-то я холодного чая хотел, — проворчал товарищ недовольно. — Вон в том пакете.

— Уже без разницы, — хохотнула якудза. — Предлагала раз, повторю снова: пошли в нормальное место. Чего ты как студент, на улице из ящика⁈ Могу, если хочешь, провести в пару таких клубов, куда сам в жизни не попадёшь — одет прилично, вместе смотримся здорово. Тебе наверняка интересно будет. — Оценив скошенный в её сторону взгляд, Миёси-младшая уточнила. — Ладно, только в этом году сам не попадёшь. В следующем уже есть варианты, если задаться целью.

— Вступительный взнос — восьмизначная сумма в йенах? — влёт сообразил стажёр.

— Типа того. Или большие деньги, или интересные членам клуба услуги, в которых ты монополист.

— Кажется, я знаю, как в подобные места входишь ты! — развеселился хафу. — Да что ж такое.

Он терпеливо дождался, пока машина вернёт его банковскую карту, выждал положенные секунды, набрал код товара и опять воткнул пластиковый прямоугольник в щель.

Извините, ваш заказ не может быть обслужен. Пожалуйста, обратитесь к поставщику финансовых услуг.

— Нам ещё стратегию для суда вырабатывать, — напомнила борёкудан. — Раз за тебя взялись всерьёз, возможные направления и пути отступления стоит продумать заранее. Хватит с железякой воевать! — она приобняла его за плечо и подтолкнула в сторону машины. — Наигрался — пошли дальше.

— Это не игрушки, — Решетников как-то слишком серьёзно реагировал на заурядную чепуху.

Повторив шаманские манипуляции с картой (опять бестолку), он достал смартфон и зачем-то полез в банковское приложение.

В следующую секунду Моэко, глядевшая через его плечо, даже языком цокнула:

Счет временно заблокирован в связи с #3800065×269642#7559−079…

Для снятия блокировки, пожалуйста, обратитесь в инициирующий орган.

— Вот и понеслась, — задумчиво констатировал метис. — Я почему-то думал, оно позже начнётся.

— Кто и куда понесся?

— Душа в рай. Поговорка, прямой перевод на японский. Не обращай внимания.

— Ну да, сейчас! Дай, — она выхватила гаджет, зашла в три директории онлайн банка, но ничего в итоге не выяснила.

Пояснительная строка, такое впечатление, ни источник статуса не указывала, ни ссылок на инициатора не давала.

Что само по себе нонсенс.

— Теперь только завтра. Нужно в рабочий день в банк идти и лично узнавать, — проворчала борёкудан, пересылая себе странную ссылку на несуществующий процессуальный код.

— Что делаешь? — поинтересовался Решетников, с интересом наблюдая за её манипуляциями с двумя телефонами, своим и его.

— Пытаюсь понять формальное основание. — Моэко без затей вошла в чужой мессенджер, чтобы копипастом отправить себе скрин уведомления.

— Чего? — Решетников скептически хмыкнул, глядя на чужие пальцы, мелькающие по его списку контактов.

— Блокировки клиентского счёта в банке второго уровня. Это очень чётко оговоренная процедура, если что, а тебе даже уведомлений не приходило. — Она открыла нужную директорию и сфотографировала своим телефоном всё, что там было.

— Мне почему-то кажется, их и не будет, — другим голосом заметил хафу. — Когда государство начинает выступать в роли шулера, не стоит от него ждать строгого следования правилам.

Про себя она была согласна с тем, откуда растут ноги (как говорится, ищи, кому выгодно). Вслух же якудза пояснила:

— Ты не один, у тебя как минимум есть не самый плохой адвокат. Прямо сейчас регистрируем в электронном правительстве мой адвокатский запрос, который параллельно отобразится в юридической ассоциации. Завтра попытаемся получить результат из банка — пусть попробуют не ответить МНЕ.

— Спасибо. — По лицу товарища было видно, что к перспективе этих действий он относится весьма скептически.

— Я знаю, что делаю, — серьёзно заметила Моэко. — Бороться нужно всегда, тем более что это — полный беспредел, — она щёлкнула по экрану чужого смартфона, который тут же вернула хозяину.

— Дайте боги, чтоб этот беспредел оказался последним, — саркастически хмыкнул Решетников.

Затем охлопал себя выше пояса, оживился, извлёк из пиджака стопку банкнот, отслюнявил верхнюю и, резко повеселев, засунул её в проклятый аппарат:

— Хорошо, что оплата за группу худеющих идёт наличными! С голоду не умру в любом раскладе.

Борёкудан улыбнулась за его спиной, но ничего не сказала. Ни о том, что она и сама предпочитает наличные, ни что с союзниками навроде Хьюги Хину и Хаяси Хоноки о наличности можно бы и не беспокоиться. По крайней мере, простому логисту в рамках своего физиологического прожиточного минимума.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ 2

Одно из административных зданий корпорации Мацусита.

— … и всё же рассчитываю услышать от вас что-то конкретное.

— Я пока не знаю, что сказать. — Уэки-старший впервые за много лет ощущал себя проштрафовщимся школьником и от этого злился. — Да, чёткой методики пока нет, но я ведь и не обещал её в готовом виде сегодня. Когда к вам переходили отмеченные мной разработчики Йокогамы, вместе с каждой кандидатурой я прилагал подробное досье-портфолио.

Хозяин кабинета, в котором происходит беседа, по некоторым неуловимым признакам выше собеседника в иерархии. Он нервно морщится:

— Вы сейчас ещё скажите, что свели их досье в мини-каталог и что там о методике тоже не было ни слова.

— Но ведь так и было. — Юо отчасти даёт волю чувства, переводя взгляд со столешницы в переносицу собеседника.

— Хорошо, давайте откровенно. Наша проблема в следующем: мы в Мацусита-Корп думали, есть наработки в Йокогаме. Сейчас же оказывается, что алгоритмы по новому продукту только у этого вашего Решетникова, и то под вопросом, — человек, зачем-то пришедший в офис в традиционном кимоно, смотрит в монитор.

На экране открыт стандартный файл, состоящий из длинной сравнительной таблицы.

— Именно, — кивает бывший акционер Йокогамы. — Вы неправильно поняли меня на месте, затем в одностороннем порядке доложили на самый верх: Мацусита берут фирму с уникальной интеллектуальной собственностью. Сейчас же вы для себя выяснили, что погорячились лично. Какие претензии ко мне?

Мужчина в классической национальной одежде откидывается на спинку кресла:

— Да, это мой просчёт, что я не вник. Вы правы, — он подчёркивает интонацией, — теоретически. Но знаете разницу между нами?

Уэки-старший вежливо поднимает бровь.

— За ваши просчёты отвечаете вы, это изначально оговаривалось.

— Да, — инженер сдержанно кивает. — Где тут мой просчёт?

— Есть неписаные правила, — поясняет собеседник. — Поскольку предварительно объединённая разработка двух концернов ложится под нас обоих, а я в иерархии чуть выше по праву старожила, за мои просчёты отвечаете тоже вы, а-ха-ха. Вы же не первый день живёте, должны ориентироваться.

Юо опускает взгляд, сдерживая сильные эмоции.

— И чтобы между нами не было недосказанности, — хозяин кабинета будто гвозди в деревяшку загоняет. — Как говорится, «лучше мы подискутируем и поспорим сейчас, но потом долгие годы будем успешно и плодотворно сотрудничать».

— Слушаю внимательно.

— Наверху, — тычок в потолок, — убеждены, что у Йокогамы есть перспективные разработки в прорывном направлении, именно поэтому и выкупили пакет. С нарушением законодательства. — Человек в кимоно выдерживает паузу. — Но по факту разработок нет. Все идеи, как выяснилось, существуют в единственном экземпляре — в голове рядового сотрудника, который к тому же вообще заурядный стажёр логистики. Ничего не упускаю?

— Он уже менеджер по закупкам.

— Неважно, — отмахивается хозяин кабинета. — Важно то, что с этим человеком недалекие дурачки в нашем с вами лице уже успели побить все горшки, говоря фигурально. Поругаться и настроить его против себя. Что. Будем. Делать?

— Я услышал ваш вопрос. — Уэки решительно поднимается на ноги и напрягает спину до хруста, поскольку от долгого сидения заболела поясница. — Мне понадобится какое-то время, чтобы на него ответить.

— На всякий случай! — последние слова застают инженера уже у двери. — Я себя от вас в данном случае не отделяю и в случае отсутствия результата пострадаю как бы не больше. Это чтобы вы меня про себя мысленно не демонизировали.

Юо, не говоря ни слова, закрывает за собой двери снаружи.

* * *

— Куда ж ты передо мной лезешь… — Моэко подрезает очередную машину, стремительно перестраиваясь из первого ряда в третий и тут же — в четвёртый. — Со своим привинченным сверху скарбом…

На крыше тойоты-ипсум на внешнем багажнике закреплены пожитки, внутри восседает солидное семейство — муж, жена, престарелые родители кого-то из них и трое детей-близнецов лет семи.

— У тебя двигатель один и восемь и салон перегружен, — бормочет подруга Хину, дисциплинированно, однако, извиняясь световыми сигналами. — И стоит твоя колымага хорошо если миллион. Неужели непонятно, что я быстре… — договорить у неё не получается.

В зеркало заднего вида наблюдаем, как глава семейства закладывает крутой вираж — избежать столкновения с дорогой красной машиной, как он думает. Выскочившей перед ним против всяких правил.

Ипсум идёт юзом, но удерживается от переворота в последний момент.

Растяжки и крепления на внешнем багажнике явно не рассчитаны на подобную перегрузку (ну или там такой вес загрузили, что мама не горюй) — что-то лопается, отрывается, тюки с крыши тойоты весело кувыркаются по асфальту. Хорошо ещё, при этом не рвутся и не рассыпаются.

— Шц-ц-ц-ц-ц, — Моэко обозначает пару ругательств, решительно тормозит, включает аварийку и хлопает по кнопке разблокировки багажника. — Такидзиро-кун, пожалуйста, установи треугольничек позади них. А я пока пойду пообщаюсь.

Несмотря на трагикомизм, лично меня происшествие веселит. Старательно скрывая улыбку, делаю, как говорят: достаю из багажника аварийный сигнал, топаю полминуты назад и ставлю светоотражающий треугольник ближе к плавному изгибу дороги, чтоб из-за поворота его было видно хотя бы за пару-тройку сотен метров.

Когда возвращаюсь обратно, энергичный дедок, выбравшийся из семейного минивэна, грозно отчитывает моего адвоката, как школьницу:

— … дети! Ладно, мы или они! — сердитым взглядом он указывает на водителя тойоты, предположительно приходящегося ему зятем. — Но вы что, детей не видите⁈

— Виновата. Была неправа настолько, насколько можно, — и не думает спорить Моэко.

Она стоит, тоскливо опустив голову, сложив руки перед собой и полируя взглядом носки недешёвой обуви.

— Отец, с кем ты разговариваешь! У неё же туфли дороже, чем наша машина! — едко бросает супруга водителя. — И сама она… привыкла, что правила не для таких, как они.

— Хорошо ещё, у тебя татуировок нет, — констатирую вслух. — Тогда б и прощения было не вымолить.

Ну да, по Миёси-младшей, слава всем богам, не видно, что она — якудза. Если не знать, то и в голову не придёт. По крайней мере, при поверхностном знакомстве.

Внимание почтенного семейства тут же переносится на меня.

— Что твоя жена себе позволяет? — грозно заходит на второй виток претензий дед, подозрительно косясь на мою спутницу. — Она что, первый раз за руль села⁈

— Сам постоянно из-за этого нервничаю, — смиренно склонив голову, отвечаю чистую правду. — Не могу сказать, из какой она семьи и кто её папа, но поверьте, я ей точно не указ.

Собиравшаяся что-то добавить жена водителя удивлённо распахивает глаза, рот и зависает в этом положении.

— Мне очень жаль, что вы из-за меня пострадали. Пожалуйста, простите и позвольте скомпенсировать ущерб, — напоминает о себе виновница происшествия.

Переглянувшись, синхронно кланяемся, задерживаясь в этом положении на секунду.

По жене водителя видно, что как раз сейчас у неё мелькают вполне определённые подозрения — дорогая машина, не менее дорогая одежда и аксессуары, агрессивная манера вождения, своеобразный взгляд, ещё кое-какие детали.

Парикмахерская, макияж и маникюр — как недельная зарплата кого-то типа меня на должности стажёра (Агентство Моделей уже о ценах просветило).

К счастью, качнувшийся вперёд-назад немелкий бюст Моэко приковывает внимание водителя пострадавшей машины и дочь старика переносит фокус невербальной коммуникации: подхватывает супруга под руку, встряхивает, ловит его задумчиво-мечтательный взгляд и вопросительно поднимает бровь.

Накаляющуюся стремительно атмосферу разряжает мудрая бабушка, жена старика. Она обращается к Моэко:

— Извинения приняты. Да, будем вам очень признательны, если всё это соберёте. — И даже обозначает ответную благодарность.

— Пошли вместе, — предлагает моя адвокат и первой устремляется к рассыпавшимся тюкам и свёрткам.

По пути всовывает несколько купюр водителю, которые тот прячет в карман.

— Хорошо, что они внутри мягкие были, — бормочет Моэко, когда взамен порвавшихся допотопных стяжек водитель принимает у неё дорогой современный трос и им фиксирует вернувшиеся на место вещи. — Ничего не побилось, не сломалось.

Дед, восседавший на заднем сидении, пока мы всё собирали, порывается выйти наружу и что-то напоследок заявить, но его за руку удерживает мудрая супруга:

— Спасибо большое. — Пронзительный взгляд, которым она награждает младшую Миёси, однако, от искренней признательности далёк и выполняет роль эдакого щелчка хлыстом в воздухе. Предупредительного по форме и содержанию. — Надеюсь, вы больше не позволите себе такого перед другими машинами! — припечатывает бабулька. — Хорошо, никто не пострадал. А если бы!..

Мы опять кланяемся и остаёмся в этом положении, пока тойота не отъезжает.

— Спасибо, что не стал читать моралей, — ухмыляется Моэко. — Видела, что собирался по мне проехаться вслед за семейством, но сдержался.

— Ты умная, — пожимаю плечами. — Если водишь подобным образом, значит, есть причина. Даже если мне и другим она не очевидна.

— Ты тоже не дурак.

— Куда ты рулишь?

— В сторону твоего дома: завезу тебя, поднимемся, потом поеду к себе.

Видимо, на моём лице отражаются какие-то эмоции, поскольку подруга Хину торопится пояснить:

— Интуиция. Помнишь, ты рассказывал, что пришёл с тёлкой — а квартира вскрыта?

— Помню. Не говори так, пожалуйста: она более чем уважаемая мной женщина.

— Ну-у, ты её к себе под утро далеко не жениться волок на пару часов, — замечает борёкудан, в очередной раз грубо нарушая скоростной режим. — А к низменным физиологическим манифестациям у меня своё отношение, пха-ха.

— Теперь даже неудобно добавлять, что женитьбу мы с ней тоже обсуждали — чтобы повысить мои шансы на министерском конкурсе.

— А-грх-кхм. Беру свои слова обратно. Мои извинения. Чего-то не по себе, — признаётся Моэко, резко становясь другой.

— Мой квартал там! Вот въезд!

— Да знаю, у меня всё в порядке с памятью и район этот тоже знаком. Просто заехать хочу с другой стороны, не пойму сама, почему.

— Ты как старый-старый опер, — веселюсь. — Который ходит и на любой территории оглядывается.

— Бытие определяет сознание, — философски вздыхает борёкудан. — Лучше лишнюю сотню раз оглянуться, чем… ты понял. Как говорит мой отец, в нашем бизнесе на горячей работе сухих педантов-аккуратистов сыпется гораздо меньше, чем темпераментных парней с широким размахом.

В следующую секунду уже мне становится не до юмора и шуток:

— Пожалуйста, не разгоняйся.

К сожалению, Моэко ездит ну очень быстро, буквально летает. Практически везде, даже на таких вот узких и мелких улочках.

Теперь предчувствие срабатывает и у меня: я бы предпочёл мимо этого в ноль тонированного микроавтобуса не пролетать со свистом (ещё и на дорогой красной машине, шумно тормозя у входа в блок квартир), а потихоньку пройти пешком.

— Я специально, — отвечает спутница. — Пусть лучше при мне начнётся… — уже не в первый раз за эти полчаса договорить не выходит.

Из явно непростого транспорта высыпают сперва двое полицейских в формах, затем — двое штатских в костюмах. Двигаются они ну очень решительно и энергично — едва я успеваю поставить ногу на асфальт, как ближний выпаливает:

— Решетников-сан? Вам придётся проехать с нами.

* * *

— Решетников-сан? Вам придётся проехать с нами.

Моэко слегка напряглась, что-то здесь неправильно. Что именно?

Во-первых не названо имя, хотя и должно бы, если по правилам. Как если бы старший офицер, чрезмерно сосредоточившийся на непривычной фонетике, очень старался не сфальшивить — и банально забыл по запаре.

Во-вторых, старший офицер, который главный в форме. Кто тогда двое штатских? Стереотипно — опера выехавшие на задержание или привод, но почему в этом случае они молчат?

В-третьих. Есть ещё что-то в-третьих. Думай, голова, думай.

В отличие от товарища, Моэко выходить не стала. Мазнув повторно взглядом по нетривиальному транспорту омавари-сан, она огромным усилием удержалась от лишней мимики. И то, исключительно благодаря специфическому опыту.

Минивэн! Паре патрульных в форме, среди которых старший офицер — главный, такой транспорт просто по штату не положен! Да и нет его в батальоне патрульной полиции, патрулирующем этот район! Здесь не точно, но структуру и штатку подразделения она представляла профессионально, опять же, по роду занятий.

Если принять происходящее за чистую монету, получится так. Решетников грузится вместе с ними в транспорт, они едут неважно куда, но потом именно патрульным нужно будет вернуться на маршрут — до пересменки ещё, слава богам, чуть не половина суток.

Как⁈ Как вернутся пара патрульных, если в обозримой видимости нет никакой патрульной машины⁈ Побегут рысью⁈ Не те расстояния, не тот рельеф.

Мысль можно было разбить на составляющие и проанализировать глубже, но даже поверхностного взгляда хватало, чтобы забить тревогу.

— Я — зарегистрированный в ассоциации… — начала было представляться адвокатской ипостасью борёкудан, но её перебил Такидзиро.

— Тревогу твоим, — он неопределённо ткнул большим пальцем за спину, где наверняка болталось сопровождение, предоставленное родителем. — Ряженые. Не мечи бисер перед свиньями.

Хафу каким-то образом сориентировался быстрее неё и преспокойно сообщил это вслух, затем захлопнул свою дверь снаружи.

Моэко очень хорошо знала, что делать в таких ситуациях. Не в конкретно нынешней компании, но общая схема, вбитая с детства отцом до автоматизма, не подвела.

Перегазовав за доли секунды, она сдала назад на два десятка метров — разрывая дистанцию, высвобождая пространство для маневра, выводя из потенциального столкновения самое слабое звено (себя).

Потом, не сводя глаз с дороги впереди, она поставила личный рекорд по сбрасыванию оговоренного сигнала на специальный номер Семьи, причём вслепую, поскольку на экран смартфона глянуть не было возможности. Вместе с тревогой и запросом помощи у Эдогава-кай в эфир ушло и текущее местоположение с точностью до нескольких метров.

Если вдруг Решетников будет проигрывать, её функция — оказать поддержку кузовом. В далёком детстве она была свидетелем сцены, когда двое сятэй Семьи таким образом отбились чуть не от десятка босодзоку: тот, что поздоровее, размахивал телескопической дубинкой и отбрасывал зазевавшихся противников по одному, а тот, что находился за рулём, ездил вперёд-назад прямо по тротуару и сбивал тех, в кого попадал, то передним, то задним бампером.

Потом ещё пришлось подключать полицию, чтобы из протоколов опроса свидетелей убрать автомобиль.

Моэко не убирала рук с руля, ног — с педалей, но ничего этого не понадобилось. Решетников тройку секунд где-то даже лениво покачался непредсказуемым бешеным маятником, пару раз мелькнули локти, колени — и пара «полицейских» вместе с одним из штатских замерли на асфальте в позе эмбриона.

Последний участник откровенно криминального квартета до последнего стоял и не вмешивался. Видимо, руководитель этой компании, подумала она.

Увидав, что кроме него никого не осталось, четвёртый со сноровкой профессионального иллюзиониста пошёл изображать вентилятор всё той же телескопической дубинкой, невесть как появившейся в его руках.

Моэко стиснула руль так, что, оказалось, пробила его поверхность ногтями.

Решетников опять изобразил кота, проносящего голову под ладонью хозяина, когда животное не хочет, чтобы его гладили.

Дубинка нападающего прошла мимо, причесала волосы метиса, описала теоретически безупречную дугу и пошла обратно, но поздновато: Такидзиро уже стоял вплотную к противнику, набросив левую ладонь на его затылок.

Миёси-младшая, будучи дочерью своего отца, одновременно сморщилась, свела вместе брови, закусила губу и злорадно хрюкнула — лично ей следующий такт танца был ясен заранее.

Решетников жёстко зафиксировал шею оппонента, затем локтем свободной правой руки коротко врезал снизу в подбородок, наверняка ломая челюсть и вышибая несколько зубов.

Даже из машины было видно, как ноги четвёртого резко ослабели, начав подгибаться в коленях.

Левая рука Такидзиро чужую шею не отпустила, успев дёрнуть на себя до потери нападающем равновесия.

Бах! Мужские лбы встретились с таким звоном, что слышно было здесь.

На ногах остался только хафу.

— Звони в полицию! — чуть запыхавшись, в два присеста выдал товарищ и бухнулся на колени, пачкая не самый дешёвый костюм.

Дальше он принялся сноровисто стягивать руки пленников за спинами их же ремнями.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ 3

Телефонный разговор двух неустановленных абонентов.

— Сэмпай, тревога!

— Знаю, она и сюда отзвонилась. Точнее, отправила сигнал и локацию. Что у вас происходит?

— Да уже, в общем, ничего, — голос звонящего из тревожного становится озабоченным. — Пока набирал, пока вы ответили, четверо уже лежат. Неприкасаемый их вяжет, Моэко-сан вызывает полицию.

— Дай картинку, параллельно доклад по форме.

— Сейчас, камеру включу… Принимаете?

— Принимаю на пятёрочку. Ты пока рассказывай.

— Вон те четверо, сейчас масштаб увеличу, затеяли, как я понимаю, винтить Неприкасаемого. Отсюда не слышно, я стараюсь вашей дочери на глаза не попадаться, но общая схема выглядела именно так.

— Дальше?

— У меня такое впечатление, что это не настоящие омавари-сан, сэмпай: не ездят они на таких машинах. Этот фургон, да в такой комплектации… — более молодой коротко и толково излагает детали. — Так что полиции Токио тачка точно не по средствам. А уж простым патрульным…

— Бой успел записать? — с тщательно маскируемым интересом спрашивает старший.

Вопреки всем стереотипам, он почему-то и не думает волноваться за родную дочь.

— Конечно. Только можно, позже сброшу? Сейчас нужно отъехать подальше, пока настоящие полицейские не подъехали.

— Валяй. О, и от Моэко-тян отбой пришёл… Спасибо за хорошую работу, кохай! До связи.

— До связи, сэмпай.

* * *

¹ Информационно-исследовательское бюро при кабинете министров (Naikaku Chosashitsu Betsushitsu; сокр. Naicho)

² Японский научно-технологический информационный центр (Japan External Trade Organization; сокр. JETRO)

* * *

Спасибоза ваш лайк )))

Глава 13

— Что происходит? — этот экипаж прибыл на штатной машине.

Омавари-сан распахнули глаза под впечатлением от увиденного, старший выдал в эфир явно некий оговоренный сигнал щелчками гарнитуры. Незаметно, как он считал — Моэко хищно ухмыльнулась.

— О, а эти уже настоящие, — Решетников, опиравшийся задом о её капот, поднялся с отстранённым видом и поприветствовал слуг закона в соответствии с этикетом. — Заявитель — я, вот мои документы. — В смартфоне в приложении электронного правительства был аккуратно подготовлен кьюар для считывания.

Ближний слуга закона с серьёзным видом мазнул сканером по экрану, навёл камеру на лицо хафу и пару секунд придирчиво всматривался в служебный планшет:

— Личность подтверждена. Решетников Такидзиро-сан… дата рождения… единый идентификационный номер… Слушаем вас. — В наушнике в параллель происходило ещё какое-то движение, поэтому правоохранитель имел слегка раздёрганный вид и такой же взгляд.

А у нас в подобных случаях все доклады потом, подумала адвокат отстранённо. Если бы какой-то сятэйгасира-хоса или даже выше затеял во время работы требовать телеметрию в режиме реального времени, долго бы он на своём месте не задержался.

— У вас под ногами лежат бандиты. Они незаконно носят форму полиции. Вашими коллегами они не являются и напали на меня при следующих обстоятельствах… — светловолосый лаконично пересказал случившееся. — Как законопослушный гражданин, которому случайно повезло их обезвредить, я позвонил вам.

— На пульте говорят, звонил женский голос, — уронил старший после некоторой паузы.

На том конце не спят соратники, поняла Моэко — и его коллеги из какого-нибудь аналитического отдела, обеспечивающего патруль всё в том же режиме реального времени мозгами, сейчас действуют по принципу «одна голова хорошо, а двенадцать — лучше».

— Это важно? — Решетников вежливо наклонил голову к плечу. — Есть факт правонарушения, с моей точки зрения — даже криминального преступления. Есть заявитель, — он похлопал себя по животу, — есть задержанные фигуран… нападавшие. Они вам предоставлены с поличным — незаконное использование государственной и должностной символики, выдача себя за представителей власти с откровенно криминальными намерениями. Личность позвонившего — самый приоритетный вопрос? Который родился у полиции Токио первым?

— Мы обязаны всё проверить, — хмуро проворчал старший, старательно внимая трансляции из наушника.

— Иногда хочется немного побыть как Хину, — вздохнула Моэко с водительского сиденья машины, в которой правоохранители только что дырки взглядами не провертели (модель, комплектация, цена, характерные и красноречивые аксессуары).

Что она имела в виду, понял только Решетников.

— Инспектор-сан, можете расслабиться, — борёкудан полностью опустила водительское стекло. — Все и так всё поняли. Случай нестандартный, у вас на связи старшие товарищи, а вы просто прибыли первыми, но не факт, что с нужной компетенцией. Мы это тоже понимаем.

— Кто вы такая?

— Это я звонила вам на пульт. Искали женский голос? Считайте, нашли. Хотите, покажу телефон экстренной службы в исходящих?

— Пожалуйста, ваши документы.

— Конечно. — Моэко открыто улыбнулась и впечатала каблуки в асфальт.

Когда она поднималась из машины, глаза омавари-сан сфокусировались на декольте — прикольно и приятно, демоны дери.

Миёси-младшая не отказала себе в удовольствии. Следующим движением она расчётливо повернулась спиной и наклонилась за сумочкой, та действительно застряла между передними сиденьями.

Взгляды патрульных сзади на талии и ниже ощущались почти что физически, особенно с учётом натянувшегося платья.

— Вот, пожалуйста. — Она протянула малое портмоне закрытым.

Полицейский принял, раскрыл, увидел единственный документ в прозрачном пластиковом кармашке. Его голос тут же дал петуха:

— Служебное удостоверение? Адвокатская лицензия… Ассоциация префектуры…

— Хватит для идентификации? — она похлопала глазами. — Вот айди, — борёкудан протянула второй пластиковый прямоугольник. — Хотя по закону хватает первого.

— В том случае, если вы находитесь при исполнении профессиональных обязанностей, — осторожно врезался напарник первого.

Нехитрые намерения были понятны — это тест. Адвокат в дорогой машине вполне определённой клановой принадлежности — совпадение или что-то иное?

Миёси Моэко-сан присутствует здесь потому, что случайно оказалась рядом? Или в официальной ипостаси? Последнего ни один полицейский во всём мире не любит. Хорошо бы, если бы первое, читалось на лице офицера.

— Я здесь при исполнении, Нагано-сан, — она прочла фамилию на служебном жетоне. — Адвокатский договор между мной и моим подзащитным, — хлопнуть Такидзиро по плечу, — зарегистрирован, уже давно прошёл по госреестрам и его интересы я представляю абсолютно законно.

— Ваши видеорегистраторы работают? — вклинился Решетников с видом инопланетянина. — Мы сможем истребовать видеофиксацию всего этого, — он повёл рукой, — в случае необходимости?

— Через единый вычислительный центр Департамента, — стеклянным голосом ответил второй патрульный. — В соответствии с установленными процедурами.

— Отлично, давайте оформляться, — дружелюбно предложила якудза.

— Почему вы считаете, что они — не настоящие полицейские? — запоздало спохватился старший.

— Если я ошибся и поднял руку на правоохранителей при исполнении, готов отвечать по всей строгости закона. — Решетников выпрямился с хмурым видом и зачем-то щелкнул каблуками.

— Кстати, давайте идентифицируемся, — «спохватилась» борёкудан. — Пожалуйста, позвоните сами дежурному прокурору — вызывайте его сюда, без прокуратуры не обойдёмся. — Красноречиво глянуть на тела под ногами. — Потом при нём оформим официальную выписку о наличии либо отсутствии этих вот господ в штате полиции Японии на текущую дату, — она легонько стукнула носком в пятку ближайшего ряженого.

Тот пришёл в себя и сейчас, продолжая лежать с закрытыми глазами, явно прислушивался.

— Не понял? — старший патрульный озадачился.

— Вам и не нужно, — мягко поклонилась Моэко, веселея от мужских взглядов, непроизвольно проследивших за женскими сиськами. — Пожалуйста, ввиду экстраординарности случившегося, вызывайте срочно дежурного прокурора, — повторила она. — Это ваша обязанность, омавари-сан, особенно по моему запросу. Параграф… статья…

— Поясняю простыми словами. Моя адвокат хочет исключить возможность любой неточности. Личность нападавших будет установлена прямо сейчас в присутствии надзорного органа, что автоматически снимает все и всякие вопросы в будущем, — со скучающим видом пояснил Решетников. — Если она вам сейчас прикажет выдать справку о том, работают или не работают эти люди в полиции, справитесь?

— Это не уровень нашей компетенции, — твёрдо покачал головой старший.

— Ну видите. А нам справка нужна, и именно сейчас. Поэтому и дежурный прокурор — у прокуратуры свои возможности срочно установить полицейских.

— Или тот факт, что гражданин сотрудником полиции категорически не является, — кивнула Моэко.

* * *

— О, вы обе здесь. Звоню — ни одна не отзывается! — Уэки-младшая по инерции продолжила возмущаться. — Хорошо, в секретариате отвечают исправно, — она ткнула большим пальцем за спину и закрыла дверь кабинета младшей Хьюги изнутри. — Сказали, что ты у себя не одна.

— Я все гаджеты оставила в финансах, — покачала головой Хонока. — Телефон, планшет, второй телефон. Специально чтоб здесь сосредоточиться и никто не теребил под руку. Извини, ты не предупреждала, что я тебе понадоблюсь.

Пловчиха на правах хозяйки поднялась из-за стола, прошла к холодильнику, вытащила оттуда неначатый пакет с газированным соком и протянула айтишнице:

— Присоединяйся.

Две таких уже стояли на рабочем столе акулы.

— Если я вам помешала, скажите честно, — попросила деликатная Ута. — Без обид с моей стороны.

— Да ну, как ты можешь помешать, — с видом старой бабки вздохнула финансистка. — Мы к завтрашней битве в совете готовимся. Тебе не сказала, что иду сюда, потому, что айти — сервисная функция. Извини.

— У тебя какие-то новости, — предположила пловчиха по лицу гостьи. — Что-то случилось?

— Информация к размышлению. Можно? — Уэки обогнула стол и развернула к себе чужой лэптоп. — На завтрашнее собрание новые акционеры готовят два варианта, пожелания минимум и максимум.

На экране открылся файл презентации.

— Дай! — не отличающаяся терпением Хьюга выхватила мышку. — Ух ты. Откуда?

— У нас же бот. На новое и незнакомое он реагирует параноидально, вот и скачал у них всё, когда они по локалке сюда сунулись, готовиться.

— Это может быть грамотная утка? — Критичная Хаяси во всём сперва видела подвох, как все финансисты. — Специально чтобы и внимание отвлечь, и тебя на упитанность проверить? Как раз на тему этого бота?

— Может, — кивнула айтишница. — Но лучше подготовиться к паре холостых вариантов, чем не готовиться вообще. Согласна?

— Не утка, — выдала хозяйка кабинета, вчитываясь в файл. — Во всяком случае, на первый взгляд. Они же не знают, какие у нас отношения в семье. Смотрится более чем логично.

— Что там? — Хаяси не удержала покер-фейс и даже перегнулась через чужой стол, что для неё обычно было нехарактерно.

Они нашли общий язык, подумала Уэки. Обычно что одна, что вторая при посторонних эмоций ни на ноготь не показывают.

— Намерение максимум: проголосовать за институт дублёров, — прочла пловчиха с экрана. — Суть: к каждому топ-менеджеру прикрепляется человек в ранге заместителя, типа для подстраховки. Если вдруг случается как с Хаяси Юто, чтобы не оголять функцию в Совете Директоров.

— Это же наша идея! — Хонока от возмущения подпрыгнула вместе со стулом. — Это в чате Совета Директоров второй день муссируется!

— У Уэки Юо, видимо, в компании остались и источники, и рычаги, — предположила Хину. — А ещё ему нужно набирать очки в глазах новых партнёров. Извини, Ута-сан, за неприятное, но я всегда говорю в лоб, что думаю.

— Правильно ты всё говоришь. — Айтишница опустила глаза. — Ещё даже деликатничаешь. Там явно речь о старшем-младшем партнёрстве, а не о равноправном.

Хьюга тактично промолчала.

— Шц-ц-ц-ц-ц, — финансистка обозначила ругательство. — С максимумом понятно, какой минимум?

— Утвердить теневой кабинет. У них тут размазано на много слайдов, но суть именно такая.

— Что это — теневой кабинет? — подруга озадачилась.

— Из политики. На западе, если оппозиция недовольна работой кабмина, могут создать Теневой Кабинет: альтернативные игрушечные министры из своей партии, которые каждый день публикуют свою, альтернативную же версию, как бы они сработали в том или ином случае, — пояснила хозяйка кабинета. — Ни на что прямо не влияет, но политическое давление на власть огромное: задним числом, да ни за что не отвечая, быть правильным и принципиальным в глазах общественного мнения намного легче.

— А на следующих выборах эта оппозиция с треском вынесет всех, кто был в предыдущем кабинете? — ухватила суть Хаяси. — Типа, набрали авторитета? Хм. А вроде чистейшей воды популизм на первый взгляд.

— Популизм и есть, — пожала плечами пловчиха. — Но инструмент рабочий, в том числе в нашем случае.

— По сути, минимум — это тот же максимум, только удалённый по времени, — констатировала айтишница после некоторого обдумывания. — Что делать будем?

Несколько секунд помолчали. Хьюга поднесла ко рту пакетик, сжала, ничего оттуда не добыла (сок кончился) и без перехода поинтересовалась у Хаяси:

— Как твой дедушка себя чувствует?

— Вашими молитвами, — насторожилась та. — К чему вопрос?

— Он бы мог к нам присоединиться во время одного визита?

— Что за визит? — брови Хоноки поползли на лоб.

— Буквально полчаса, если дашь вертолёт. Семь минут туда, семь обратно, четверть часа поболтать. Минута — резерв.

— Вертолёт — не проблема, что ты задумала?

— Хочу нагрянуть к близкому родственнику в офис, — пловчиха вывела на экран фотографию здания, принадлежавшего её деду.

В Йокогаме строение было узнаваемым, по крайней мере среди топ-менеджеров.

— Он как раз пытался отношения восстановить, телефон обрывал, вот и заглянули бы на огонёк, — продолжила Хину.

— А мы тебе там зачем? — финансистка напряглась. — Звучит с подвохом, извини.

— Если объединить пакеты для голосования завтра, — Хину щёлкнула по экрану, — ни одно чужое предложение не взлетит. Если Хьюга Хироя-сама займёт нашу сторону, Мацусита-Корп остаются ни с чем. Дивиденды по акциям, места в наблюдательном совете — без проблем, но без перехвата операционного управления. — Она повернулась к айтишнице. — Ты тоже приглашена, погнали вместе. Твоего папу не зову, извини.

— Какой ты видишь нашу роль в разговоре? — в лоб поинтересовалась Уэки.

— Стоять рядом и демонстрировать, что я не шучу. Хаяси Юто-сама был бы незаменим — у него огромная харизма. Мой дед бы заёрзал от одного лишь его присутствия, взять за горло было бы легче. Я его хорошо знаю.

Финансистка и айтишница озадаченно переглянулись.

— Пару дней тому я ему открытым текстом сказала, что за покушение на убийство Хаяси Юто отвечать придётся, так или иначе.

Хонока и Ута переглянулись ещё раз.

— Не шучу, говорю правду, — продолжила хозяйка кабинета. — До последнего времени вас в свои семейные проблемы не приглашала, но сейчас вопрос вышел за рамки фамилии.

— Я удивлена, — Хонока задумалась. — У тебя должны быть серьёзные причины, чтобы так себя вести.

— Сейчас появилась угроза, которой раньше не было. Нужно или спасаться вместе — или нас передавят по отдельности.

— Ты реально готова принять сторону моего деда? — финансистка пронзительно взглянула в глаза собеседницы. — Вместо своего? По собственной инициативе?

— Передёргиваешь и подменяешь понятия. Я не пубертатная истеричка и не стерва-садистка, как пишут мужики в корпоративных чатах. Я просто отличаю хорошо от плохо. До этого момента, — Хьюга хлопнула по к столу, поднимаясь, — ни вы не подавали заявления, ни в госпиталях не чесались. Мне проявлять инициативу первой было бы странно, согласись. Если вы молчите. Хотя являетесь пострадавшей стороной.

— Согласна. Дальше?

— Но сейчас звезды сходятся. Поехали, сделаем первому основателю предложение, от которого он не сможет отказаться? В компании второго основателя это будет проще, я своего деда знаю.

— Я там очень нужна? — подняла руку Ута. — Спасибо за приглашение, но от меня толку будет ноль.

— Тебя я позвала из вежливости, функциональной нагрузки в переговорах у тебя действительно.нет. — Пловчиха на мгновение замерла. — Могли бы помочь Такидзиро-кун или Моэко-тян, но они заняты.

— Такидзиро-кун писал в общий чат, что твоя подруга его домой везёт, — сообщила Уэки, незаметно наблюдая за звездой регулярного менеджмента.

Интересно, как отреагирует. В корпоративных чатах озабоченных мужланов весь небоскрёб сходился в том мнении, что Хьюга-младшая очень неровно дышит к некоему аутсайдеру, застрявшему на низовых позициях, хотя к сорока ему уже ближе, чем к тридцати.

— Читала, — ровно кивнула Хину. — Однако у него дома, даю процентов восемьдесят, происходит не то, на что ты сейчас намекаешь. Боюсь сгущать краски, но там скорее всего есть работа для адвоката.

В следующую секунду Ута удивилась: Хонока поморщилась, как если бы услышала что-то для себя неприятное.

* * *

Миёси-старший терпеливо ждал дочь на первом этаже в кухне, совмещённой с гостиной. Вооружившись двумя планшетами, на одном он поставил дораму (и с интересом наблюдал за развитием событий одним глазом), а на втором принялся листать кое-какие чаты-сообщества. В части из них велись непредназначенные для широкого круга беседы профессиональных спортсменов, в остальных — разговоры между его коллегами по профессиональному цеху.

Эдакие ни к чему не обязывающие информационные банки взаимопомощи.

Сопровождение добросовестно доложило, что по фальшивым полицейским дочь инициировала процессуальные мероприятия, не сходя с места: прибыл и кто-то из прокуратуры, и чин городского штаба полиции. Четверо подкатывавших к хафу в итоге уехали в специальном фургоне в наручниках.

— Надо быть очень глупым и смелым одновременно, чтобы пытаться провернуть какие угодно дела, нарядившись в форму омавари-сан, — пробормотал оябун.

Случившееся ему не нравилось на уровне звериной интуиции — дело пахло чем-то более серьёзным, нежели какой угодно криминал.

Ладно, для Эдогава-кай прямых угроз нет. Смотрим, что дальше. Хотя сердце и ноет предчувствием, что это всё политика, от которой лучше бы держаться подальше.

Во входной двери щёлкнул замок. Мая с облегчением отложил очки (возраст давал о себе знать, теперь читать и работать с экраном можно лишь в них):

— Всё нормально?

— Да. — Моэко выглядела рассеянной, думая о чём-то своём. — Приключения даже для нас неожиданные, но в целом всё под контролем. Сейчас расскажу.

Дочь разулась и прошла к разделочному столику — готовить чай и какой-то перекус. Попутно она рассказала подробно то, о чём он и так опосредованно был в курсе.

— Зачем ты в это всё влезла? — перед тем, как задать вопрос, он немного поколебался, стоит ли.

— Потому что так правильно, — уверенно ответила Моэко, нарезая полосками копчёного угря. — Плюс адвокатская практика по уникальному поводу.

— Мне кажется, там всё совсем не просто, — поделился Миёси-старший. — Слишком всё нарочито, какое-то безумное нахальство. Словно вершина айсберга, большая часть которого нам не видна. Опыт говорит, от такого стоит держаться подальше.

— Я не могу тебе рассказать в деталях — не мои секреты, но эти приключения скорее всего восходят к той части государственных агентств, которые работают за рубежом. У подзащитного был специфический армейский опыт, ноги растут оттуда.

Понятно. Пожалуй, не просто политика, а самая худшая её часть — та, которая проходит под грифами государственной важности.

— Ты сопровождаешь его, как адвокат? Официально? — уточнил оябун.

— Да, подписали и зарегистрировали договор прямо в бассейне. Как оказалось через четверть часа, очень правильное решение.

Мая открыл было рот, исключительно по инерции — и закрыл.

Он бы мог многое сказать, еще о большем хотелось расспросить, но некогда профессиональный спортсмен Миёси свято соблюдал принципы собственной религии (если это можно так назвать). Каждый должен наработать свой личный багаж учебных, тренировочных и боевых схваток. Исключений не бывает.

Опыт заочно не приобретается. Жизнь за дочь не проживёшь. Самое плохое, что любой родитель может сделать для ребёнка — это выработать у того привычку, что старшие всё разрулят. Иначе говоря, отучить побеждать самостоятельно или, в иной формулировке, приучить чадо к тому, что любые ошибки и просчёты будут подстрахованы кем-то из старших.

Тренироваться — да, лучше с наставником, но жить следует только самому (самой). Никто не вечен, рано или поздно родителей не станет. Если ребёнок к этому времени научился от напастей и невзгод отбиваться сам — значит, папа всему учил правильно. И делал всё тоже правильно.

Чем больше дочь справляется в одиночку сейчас, тем лучше она будет жить, когда его не станет. Тяжело в моральном плане, но другого пути не существует, если ты своих детей действительно любишь.

— Что-то понадобится — скажи. Мало ли. — С непроницаемым лицом он поднялся с дивана, подхватывая оба планшета подмышку. — Имею ввиду, если столкнёшься с чем-то таким, что выходит за привычные рамки и понадобится поддержка.

Подстраховка — другое дело. Даже спортсмена за рингом всегда ждут врачи, если в ходе схватки понадобилась их помощь. Не отменяет факта, что бой нужно уметь вести самостоятельно.

— Давай чаю попьём⁈ — предложила Моэко, видя, что он собрался подниматься к себе. — Я думала, ты меня ждал?

— Давай, — легко согласился он. — Показалось, ты хочешь сосредоточиться и настроиться на завтра. Не хотел отвлекать.

— Одно другому не мешает, — заметила Миёси-младшая. — С родным отцом перед сном, да после такого дня, посижу с удовольствием.

На обеденном столе с лёгкой женской руки стремительно появились тарелочки с закусками и заварочный чайник.

— Слава богам, мы не Хьюга, — под влиянием каких-то эмоций продолжила она. — Это у них каждый за себя и никто ни на кого не рассчитывает.

Дочь приобняла его, прижавшись виском плечу.

— Мы — семья, — ровно кивнул Мая. В следующую секунду его пробило на несвойственную обычно откровенность. — Знаешь, чем взрослее ты становишься, тем больше я переживаю, а достаточно ли у такой умной девочки хороший отец.

— Пап, ты идеален. Всю свою жизнь у меня получается постоянно расти во всём, в чём я хочу. Кто ещё в мире может таким похвастать?

— Хм. — С такой точки зрения он раньше на вещи не смотрел.

— Был один заедавший пункт, но теперь даже и похудеть вышло, — Моэко открыто улыбнулась. — Далеко не у всех получается двигаться по жизни, как у меня. И я отдаю себе отчёт, что родилась даже не с серебряной, а с бриллиантовой ложкой во рту. И что это во многом — твоя заслуга.

Сказанное было приятным.

— Иногда я жалею, что здорово отстал от тебя в образовании. По нынешним временам в сложных ситуациях, как с этими ряжеными полицейскими, даже однозначный совет быстро дать не могу.

— Ты мне даёшь более дорогое. Судя по Йокогаме, самая большая ценность — люди, которые тебя поддержат всегда, если ты прав. Не сдадутся, не отступят, не бросят тебя в одиночестве. — Моэко на мгновение стала лицом похожа на свою бабушку. — Я об Эдогава-кай, пап, Семьи бы не было без тебя.

Мая ничего не ответил вслух, но про себя подумал, что с дочерью ему повезло даже больше, чем той — с отцом.

* * *

— Хаяси-сама, это я попросила вашу внучку провести меня сюда. — Хину безукоризненно вежливо поприветствовала лежащего в кровати старика. — Спасибо, что согласились принять и выслушать.

— Я тебе всегда рад, уже говорил. Что случилось?

— Мацусита-Корп хотят воспользоваться возможностью и с утра начать перестановки в Совете Директоров. Гарантированный вариант уцелеть — заставить моего деда выступить своим пакетом на нашей стороне. — Дальше она коротко пересказала ключевые новости.

Хонока вежливо замерла за спиной и молча дышала в затылок.

— Логический посыл я понял, но чего ты хочешь от меня? — Хаяси-старший озадаченно поправил на носу очки. — Ты же лучше других в курсе, что моё влияние на твоего деда — отрицательная величина.

— Я ему говорила лично пару дней назад. Об этой моей позиции знают Ута-сан и Хонока-сан. Раньше я не форсировала тему, поскольку были более срочные вещи — но сейчас приоритеты изменились. За попытку вашего убийства он должен отвечать. — Хину немного помолчала, подбирая формулировку. — Тот факт, что он является моим родственником, не заставит меня потворствовать безоговорочному злу.

— Пока не понимаю, к чему ты клонишь, — задумчиво произнёс старик.

— Вы до сих пор ни официально с иском не выступили, ни другими путями счёт за содеянное не предъявили. — Она спокойно смотрела на собеседника. — Я хотела попросить вас не бросать семена в пропасть, а помочь мне получить за это хоть какую-то отдачу.

— Неожиданно. — Единственный пациент вип-палаты развеселился. — Зная твоего дедушку, могу себе представить его реакцию на такой наш совместный визит. А-ха-ха.

— Хаяси-сан, я вижу по вашему лицу, что вы с моим предложением не согласны. — Дед Хоноки отреагировал не так, как она рассчитывала. — Не смею настаивать, но могу попросить объяснить, в каком месте я ошиблась? Вы не можете покинуть лечебное заведение даже на пятнадцать минут⁈

— Ты не ошиблась, — вздохнул старик. — И дело не в том, что я не могу оторваться от койки. Ты просто не в курсе истоков нашего конфликта. Кратко: если вместе с вами у него появлюсь я, твои шансы получить желаемое снизятся по экспоненте.

— Иногда лучше попробовать, чем от попытки удержаться, — возразила пловчиха.

— Я бы не хотел рассказывать тебе неприятные вещи о твоём близком человеке, потому просто поверь моему прогнозу. В тот момент, когда Хьюга Хироя сможет в чём-то принципиально отказать мне лично — и будет видеть, что наносит этим ущерб — он будет самым счастливым человеком в мире. Даже если для этого ему придётся спрыгнуть в пропасть головой вниз.

— А вы его неплохо знаете, судя по деталям, — признала Хину. — Точнее, на что он способен.

Хаяси-старший развеселился сильнее:

— Это тот случай, когда ошибиться сложно, даже если очень хочешь. Твой дедушка — очень цельная личность в своих, к-хм, сильных эмоциях. Он даже в молодости был более чем предсказуем в некоторых ситуациях! А уж теперь… С возрастом никто из нас гибче не становится.

— Я вас услышала, Юто-сама. Благодарю за уделённое время. Извините что потревожила.

— Хину-сан, хочешь совет?

— Выслушаю с благодарностью.

— Не трать времени на своего деда. Иногда бывают ситуации, точнее, персоны, когда даже твоё хорошее правило не работает.

— Извините?

— Ну, ты сейчас сказала, что лучше попробовать, чем от попытки удержаться. Хьюга Хироя — исключение из этого правила. О чём ты сейчас думаешь?

— С одной стороны, глупо к вам не прислушаться. С другой, он всё же мой родной дед — неправильно не попытаться.

— Дело в том, что я его знаю дольше, чем ты живёшь на свете. Впрочем, решать тебе, — патриарх осёкся и хлопнул ладонью по одеялу. — Что-то я разговорился. Извини, что разочаровал! Если ты всё же к нему поедешь, держи в голове то, что я сказал.

— Для него нет большей радости, чем сделать вам неприятно? Даже ценой несоизмеримых собственных потерь?

— Именно. Идеальная формулировка и я оценил твою деликатность. Важно: эта информация не для печати, пожалуйста, больше никому не говори.

— Конечно, обещаю. Спасибо ещё раз. Я придумаю, как это использовать, знания — тоже оружие.

Глава 14

(вычитка с утра)

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Мои извинения, — вздохнула Хонока, когда они в лифте ехали на крышу, на вертолётную площадку. — Жаль, что с моим дедушкой не вышло, но я и сама не знала, что у них такие контры. Оказывается. Что твоего даже угроза разоблачения не убедит сотрудничать.

— Что ты! Тебе не за что извиняться. Наоборот, спасибо огромное, — возразила Хину. — Это ты извини, что я тебя и с места сорвала, и на вертолёт раскрутила, всё бестолку.

— Да ну, — отмахнулась финансистка. — Лучше попробовать, чем не попробовать, здесь я согласна. С моим стариком был смысл поговорить, мы ничего не потеряли. Куда теперь?

Пилот, гулявший по периметру посадочного круга, при виде пассажирок без лишних слов полез в кабину.

— Я, пожалуй, всё же доведу задуманное до конца, — ответила пловчиха. — Схожу, пообщаюсь. Забросишь меня, куда планировали?

— Конечно. Если ты недолго, то даже подожду. Ты же минут пятнадцать разговаривать собиралась?

— Буду благодарна, — Хьюга полезла в пассажирскую часть салона со своей стороны. — Если хочешь — моё предыдущее предложение в силе, — продолжила она, когда машина поднялась в воздух. — Можешь сходить со мной, добавить от себя пару ласковых.

— Я лучше тут останусь, — хохотнула финансистка. — Если только тебе поддержка не нужна. Я своему деду верю: если он говорит с таким лицом, сказанное обычно сбывается.

— Ты сейчас о том, что мой будет ехать на красный свет, но не сдаваться и давить на газ?

— Да.

— Я Юто-сама тоже верю. Хотя я своему и родственница, но с математикой спорить бессмысленно: твой действительно знает второго сооснователя дольше, чем я живу.

— Ну-у, вы всё же близкая родня, — не согласилась Хаяси. — Ты можешь на что-то рассчитывать в качестве своего человека и лучше ориентироваться в ситуации по праву крови.

— Знала бы ты всё! — развеселилась спортсменка. — Про наше расчудесное семейство. Увы, я тоже склоняюсь к мнению твоего деда. Лечу скорее для очистки совести.

— Четверть часа, не больше. — Хину легко спрыгнула на бетон.

Крыша офисного здания сегодня для посадок была закрыта (спуск с неё вниз, соответственно, тоже), потому приземляться пришлось в сотне метров от офиса, на наземной площадке, принадлежавшей муниципалитету.

— Подожду, сколько надо, — пообещала финансистка из салона. — Тебе ещё пешком топать.

— Тут недалеко, со спортом дружу, я быстро. — Младшая Хьюга со второго шага перешла на бег, туфли и офисный костюм ей в этом нисколько не помешали.

Хонока отвесила челюсть:

— Что сказать, когда нечего говорить. — Она озадачено смотрела вслед удаляющейся коллеге, которая её слов уже не слышала.

Топ-менеджер Йокогамы несуетливой рысью через четверть минуты скрылась за огромной стеклянной дверью.

— Как быстро сможем в воздух подняться? — поинтересовалась Хаяси, когда переварила нетривиальное впечатление от увиденного.

Она, конечно, знала, что глава Регулярного Менеджмента — не самая большая поборница этикета, но не предполагала, что до такой степени.

— Мгновенно, — ответил пилот. — Запрашивать разрешение на взлёт не нужно — тут аэротакси садятся. Просто подам сигнал в эфир, включу световые — и можно взлетать.

* * *

— Добрый вечер. У себя? — Хину с удовлетворением отметила, что даже не запыхалась, хотя на этаж поднялась ногами, чтоб не тратить времени на ожидание лифта.

— Да, Хироя-са… — узнавший её секретарь удивился внучке шефа, появившейся без предупреждения, и начал подниматься из-за стола.

Бежала к зданию и вверх по лестнице она, кроме прочего, ещё и чтоб деда не успели предупредить о её прибытии — так можно по полной использовать эффект неожиданности.

— Сидите, я по-родственному, сама и без стука. — Пловчиха стремительной молнией процокала каблуками по мрамору шлюза-приёмной, вытянувшейся параллельно коридору, и толкнула дверь в рабочее помещение родственника. — Это я, — замок закрылся изнутри перед носом секретаря, отделяя родню от чужаков, что само по себе можно было считать второй частью откровенного намёка.

Сотрудник был вышколен как надо. Прикинув все за и против, вслед за ней парень даже пытаться заходить не стал.

— Э-э-э? — дед задумчиво свёл брови на переносице, отвесил челюсть и захлопал глазами.

— Не рад? — Хину пересекла кабинет и без затей запрыгнула на рабочий стол.

— Чем обязан? — частично отмер хозяин кабинета.

— Да просто в гости заскочила, парой слов о жизни перемолвиться. Ты в курсе, что пришлые завтра будут пытаться в операционное управление корпорацией влезть?

— Э-э-э.

— И что это во многом благодаря твоим «успешным» договорнякам со старшим Уэки?

— Э-э-э.

— А ещё ты эмиссию со своими старыми пердунами как нельзя вовремя замутил: Мацусита вдобавок к пакету инженера выкупили выброшенный тобой на рынок свежак — и сейчас надувают шарики, — она наклонила голову к плечу. — Прикидывая, как завтра начнут подгребать под себя то, что мы, недальновидные идиоты выпустили из рук. По собственной воле, точнее, тупости.

— Как ты со мной разговариваешь? — твёрдо и строго рявкнул в момент преобразившейся дед.

— О, права Моэко-тян, — кивнула внучка. — Во-первых, я со всеми так разговариваю — всегда говорю, что думаю. Во-вторых, ты собираешься и начинаешь шевелить мозгами только в конфликтной ситуации, если дело ближе к вечеру, поскольку возраст. Поговорим нормально?

— Слезь с моего стола.

Хину спрыгнула на пол и переместилась на стул для посетителей.

— Это моя корпорация, моя компания. Что хочу — то и делаю. — Хьюга-старший смотрел жёстко, говорил чётко. — Зачем приехала? Почему предварительно не позвонила?

— Хотела сказать родному деду, что единственный раз в жизни без него могу не справиться. Что всегда всё делала с полной отдачей: училась, тренировалась за сборную, росла в регулярном менеджменте. Увы, компания создана до моего рождения и сейчас настал момент, когда из-за погрешности основателя в воздухе подвисли перспективы моей личной акционерной доли.

— Всё сказала?

— Нет. Деньги и акции — чепуха, на них я бы плюнула. Но как неплохой менеджер своего департамента я несколько лет труда вложила в, м-м-м, ну пусть будет парк растений, фигурально. Который завтра пришлые новички начнут корчевать под корень — просто потому, что могут.

— Почему ты так уверена? Может быть, там нормальные люди?

— Перехват информации. Как говорят в спецслужбах, оперативные данные моих источников.

— Хм.

Какое-то время родственники помолчали.

— Я не буду вступать ни в какие альянсы с лагерем Хаяси. Категорически запрещаю это делать и тебе, хотя ты и пытаешься навести свои мосты.

— Ещё что? — от лица внучки моментально дохнуло холодом.

— В смысле?

— Ну, какие ещё ценные указания ты додумаешься выдавать взрослому человеку, от тебя по большому счёту не зависящему? Когда тот приехал в последний раз попытаться найти общий язык?

— Всё, что у тебя есть, создал я! — старик сорвался на крик без перехода, без предупреждения. — Это я дал нашей семье ту роскошь, в которой вы все купаетесь! Это благодаря мне!..

— Выдохни, — спокойно перебила Хину. — И говори, пожалуйста, тише: я отлично тебя слышу.

Сбитый с мысли дед несколько раз открыл и возмущённо закрыл рот.

— Или не говори, — вздохнула она. — Диагноз ясен. Ладно, я хотя бы попыталась.

— НЕ СМЕЙ МЕНЯ ПЕРЕБИВАТЬ!!!

— Громче.

—???!!!

— Говори громче, а то в коридоре не все слышат. — Пловчиха скептически ухмыльнулась и, придав лицу максимально доброжелательное выражение, наклонила голову к плечу.

— Да как ты смеешь! — хозяин кабинета вскочил из-за стола.

— Должны ж и у меня быть в этой жизни какие-нибудь если не развлечения, то хотя бы способы самовыражения, — равнодушно пожала плечами внучка.

Дед пролетел половину кабинета на удивление резво для своего возраста и замахнулся с выпученными от гнева глазами.

— Вот это тебя покрутило, — пробормотала Хьюга-младшая, после чего подставила локоть под старческую руку.

Хироя ойкнул, неприятно ударившись о неожиданно твёрдую часть чужого тела.

— А вообще какого чёрта. — Хину перетекла в вертикальное положение и в следующую секунду хозяин кабинета с изумлением обнаружил свою шею в чужом локтевом захвате.

— Ты!.. — шею сжали сильнее, так, что Хироя вынужден был против воли семенить куда-то, унизительно скорчившись в три погибели, поскольку чужие мышцы оказались сильнее и он банально не смог воспротивиться.

— Когда-то я была маленькой девочкой и училась в школе. — Эта стерва, даром что родная кровь, доволокла его до рабочего стола и самым унизительным образом бросила лицом вниз.

— Ты!.. — он попытался подняться, но чья-то ладонь, упёршаяся в затылок, как будто без труда вмазала его щеку в столешницу.

— Классе в пятом я с удивлением узнала, что телесные наказания из всего класса есть только у меня, — продолжила на удивление здоровая верзила, даром что в юбке (фигурально). — И систематически бьют дома только меня, не будем уточнять, кто именно.

— И правильно делал! — вырвалось у патриарха на автомате. — Видимо, мало!

— Потом я узнала, что и маму мою ты доводил не хуже, на каком-то этапе она банально сломалась.

За спиной что-то зашуршало.

— У меня тогда появилась мечта, которую я наконец могу исполнить, — равнодушным тоном ледяного истукана закончила пояснять непонятное родная кровь младшего поколения.

— А-А-А! — в следующую секунду Хироя затрепыхался, поверить в происходящее было немыслимо.

Это же бамбуковая указка с его стола! Она же хлещет его, как малолетнего за огрехи!

— Помнишь, я спросила у тебя, а кто накажет тебя? Поскольку ты тоже ошибаешься и бываешь неправ, но никогда в этом не признаешься?

— НЕТ! А-А-А! НЕТ, НЕ ПОМНЮ!

— Зато я очень хорошо помню.

— А-А-А!

— Запоминай, нехороший Хироя. Травить насмерть вчерашних друзей нехорошо.

Бах. Бах. Бах.

— А-А-А!

— Превращать в ад жизнь всех вокруг себя — эгоистично. И рискованно: можешь сдохнуть в канаве один, всеми брошенный и забытый. Никому не нужный.

Бах. Бах. Бах.

— А-А-А!

— Жить так, что самые близкие не могут на тебя рассчитывать — нехорошо.

Бах. Бах. Бах.

— А-А-А!

И ещё минуты три подобного унижения, боли и старческих слёз.

— Знаешь, если бы не ты, я бы никогда не пошла в национальную сборную. А благодаря тебе даже смогла там кое-чего добиться — чтобы на всех каникулах и сборах с тобой поменьше видеться.

— Ты поплатишься! — по лицу выпрямившегося старика потекли злые слёзы. — Я тебе устрою!.. Тебе это так не пройдёт!..

— Жившего первую половину жизни в аду сложно напугать новыми демонами. — Молодая стерва, лишь по недомыслию богов оказавшаяся родной внучкой, напоследок как прутик переломила об колено на две половинки его талисман и реликвию — старую бамбуковую указку, оставшуюся ещё от прадеда.

— Фи, гадость какая, — мерзавка отшвырнула от себя обломки с такой брезгливостью, будто это было что-то непотребное.

— Этим бамбуком ещё мой дед меня порол и воспитывал. — Голос Хироя неожиданно осип.

Он с тягучей тоской проводил взглядом деревянные фрагменты и щепки.

— Потом — мой отец твоего отца, — продолжил он. — Потом я тебя. Что ты наделала…

— Всё течёт, всё меняется, — ответила маленькая дрянь. — Я раньше не говорила, теперь, видимо пора. Двадцать лет назад я дала себе слово и сдержу его любой ценой: моих детей никто бить не будет, какими бы они ни были.

— Что ты наделала…

— Смена эпох. Именно так и происходит смена эпох, Хироя-сама. К сожалению, ты слишком закостенел в своём ослином упрямстве и твердолобости, поэтому поймёшь не сразу.

— Уничтожу. — Прошептал он из последних сил, падая в кресло и впиваясь в негодяйку цепким взглядом несдавшегося человека.

— Кого? — эта тварь в ответ глумливо ухмыльнулась.

— Тебя. И всё, что… — договорить ему не дали.

Родная кровь, младшее поколение собственной семьи, в очередной раз его перебила, унизительно и невежливо:

— Так ты давно это сделал. Той Хьюга Хину больше нет, много лет как нет. Просто ты этого как всегда не заметил.

Когда за ней захлопнулась дверь, он ещё около получаса неверящим взглядом смотрел на обломки отполированной многими поколениями рук бамбуковой указки.

* * *

— … извините, вы что-то путаете. В журнале регистрации происшествий никаких сведений о том что вы говорите, нет. — Дежурный кобана (полицейского участка) дважды добросовестно проскролил ленту на служебном мониторе в её присутствии и искренне верил в то, что говорил.

Он даже пошёл на небольшое нарушение — развернул экран так, чтобы было видно и ей.

В первую секунду подумалось, это происходит не в реальности. Это просто сон, такого не может быть потому, что подобного не может быть никогда.

Моэко встряхнулась, и выбросила из головы лишнее. Дисциплинированный ум, так нехарактерный для её нынешней внешности, начал повторную оценку обстановки заново. Без бабских эмоций, без девичьих психов, без женской истерики, в которую так охота свалиться рефлекторно — и начать разносить здесь всё подряд, нахлёстывая налево и направо обвинениями в коррупции и некомпетентности.

Хотя последнее наверняка справедливо (на память она пока не жалуется; опять же, твёрдые копии — бумажные документы, это не считая живого и вполне здорового участника событий Решетникова), что-то подсказывало: лобовая атака закончится ничем, поскольку наверняка учтена противной стороной как самый первый вариант развития событий.

Те, кто запросто стёр из электронных реестров целый криминальный кейс, причём резонансный, от лобового похода в штыки наверняка чем-то заслонились.

Молодую адвоката вместо паники и чувства безнадёги затопил профессиональный азарт: отрицание, торг, все прочие стадии неприятия реальности лучше проскочить поскорее и взяться за работу сразу — больше времени сэкономишь. Любой профессиональный психолог подтвердит.

— Ваша смена началась сегодня утром, Оно-сан? — Моэко открыто улыбнулась дежурному, считав имя с нашивки на груди. — Если не секрет! — поторопилась оговориться она. — Если вы не хотите или не имеете права отвечать, прошу меня извинить. Вдруг это секрет.

— Да ну, какой там секрет, — правоохранитель с той стороны разделительного стекла абсолютно искренне хотел помочь приятной внешности адвокату в её рабочем вопросе. — Да, сегодня как обычно, всё по графику. Моя стандартная смена началась как всегда. А почему вы спрашиваете?

— Мне неловко об этом говорить, но документы в моём портфеле однозначно утверждают обратное. Имею в виду, эпизод, которого вы сейчас не находите в журнале, вчера имел место и я была непосредственной участницей. — Она внимательно наблюдала за его мимикой, опустив ресницы.

— Погодите, что-то такое говорили на пересменке. Сейчас, где же оно, — парень завертел головой и отлепил от ребра стола отрывной стикер. — Вот. «В случае появления… компьютерный сбой… незначительные происшествия… к начальнику участка номер…». Утром же предупреждали, как я мог забыть! — дежурный просветлел лицом. — Извините!

Не врёт. Реально пункт утреннего инструктажа перед выходом на смену, один из многих, начальством поданный как рядовая обыденность в числе других.

— Что за сбой и о чём предупреждали? — осторожно поинтересовалась борёкудан.

— Не имею права сообщать, это закрытая информация, — простодушно улыбнулся полицейский, которому посетительница явно нравилась. — Вам нужно пройти к начальнику участка и задать все вопросы ему. Вот, как раз на этот случай устно оговаривалось, — он потряс стикером в воздухе.

Занятно. «Устно оговаривалось» — и никаких следов в электронном документнообороте, приклеенная на стенку разовая бумажка не в счёт.

Повинуясь невнятному наитию, Моэко походя уточнила:

— А дежурный, который был вчера, ещё здесь? Вы же обычно не сразу домой отправляетесь? Я уверена, он должен помнить.

— Вчерашняя смена давно не здесь, — собеседник с сожалением вздохнул. — Вчерашний дежурный недоработал до конца, его заменили. Если совсем точно, сперва его, а потом и ту замену вызвали в распоряжение городского Штаба. Так что я принимал дела уже у третьего человека за сутки.

Задорный темп замывки следов, констатировала про себя якудза. Неужели кто-то ничего не боится? Следы же всегда остаются. Как подобное может быть? Или этот кто-то сидит на таком верху, что вообразил, будто законы не писаны?

На сейчас мы имеем отсутствие вчерашних фальшивых омавари-сан в едином полицейском реестре, раз. Кто-то потёр и, судя по всему, попытался замаскировать под некий сбой.

Параллельно, удалили из моей досягаемости вчерашнего дежурного (неужели перевели на периферию и засекретили? В этом месте опять стало весело). Затем убрали и его импровизированного сменщика — чтобы вообще концов не сыскать.

Глава 15

(вычитка с утра)

В силу основного рода занятий Миёси-младшая примерно предполагала, что ей скажут, начни она поднимать шум прямо здесь. Вчерашний дежурный — сотрудник министерства внутренних дел, как и его сменщик. Кто и куда его мог позвать либо направить по службе — внутреннее дело Департамента полиции, поскольку люди в погонах — народ подневольный.

Служебная необходимость, адвокат-сан. МВД не раскрывает персональных данных своих сотрудников, в том числе текущего местоположения — иначе как по решению суда.

Обращайтесь, пожалуйста, в суд, поскольку иное — не компетенция адвоката, точка.

Ах, вам это на что-то влияет в процессуальном плане? Подавайте ходатайства, жалобы — вы же отлично знаете свои права. Сроки рассмотрения и порядок ответа на них профессиональные юристы тоже знают.

Да ну, не может такого быть, Моэко встряхнулась и помотала головой, хотя уже отлично поняла, к чему всё клонится:

— Я могу пройти к начальнику? — она наивно похлопала глазами. — Коль скоро именно мой эпизод попал под компьютерный сбой и из всех реестров удалился?

— Конечно. На этот счёт есть чёткая инструкция, — собеседник на том конце стекла повеселел оттого, что хоть чем-то смог помочь гостье. — Проходите, кабинет дальше по коридору, первый этаж. Вы увидите табличку на двери.

* * *

Моэко вышла из кобана, бросила сумку на переднее сиденье машины и задумчиво покачалась с каблуков на носки. Беседа с начальником участка заняла ровно три минуты, из которых две с половиной говорила она.

— Миёси-сан, мне нечего добавить к тому, что вам уже сообщили в дежурной части.

— Вы считаете, что я вас каким-то образом мистифицирую? — адвокат аккуратно расставляла последние точки над строкой, хотя уже было понятно, что в полиции ей делать нечего.

Каким-то образом вчерашние вопиющие события действительно оказались стёртыми из реальности.

Посмотрим, насколько хорошо, пообещала она себе.

— В мою работу не входит оценка ваших намерений, Миёси-сан. Я охраняю закон и выполняю приказы начальства, иногда в другом порядке, но именно эти действия. — В глазах сидящего напротив достаточно высокого полицейского чина мелькнуло что-то, похожее на намёк.

«Забудь и вали отсюда», если в переводе на вербальный.

Этого не может быть, завопило подсознание по второму кругу.

Следующей фразой Моэко, с одной стороны, вроде как сделала тактическую ошибку, но с другой стороны именно это помогло до конца поставить промежуточный диагноз:

— Вы не боитесь, что я пойду до конца? И для виновных должностных лиц всё запахнет не дисциплинарным взысканием, а целым букетом должностных преступлений?

— Ваше право, — начальник участка зримо расслабился и успокоился. — Сбои в сетях случаются регулярно, в том числе — в наших. Если вы чего-то не можете найти — пожалуйста, соблюдайте закон и обращайтесь по инстанции установленном порядке. На своём месте что мог, я вам сообщил. Я вас больше не задерживаю.

«Пошла вон», если своими именами. А не боится он потому, что концы к его должности не ведут — и он хорошо об этом знает. Скорее всего, его даже разыграли в тёмную, отсюда и уверенность, переходящая в наглость (борёкудан быстро простроила в голове вероятный сценарий).

Большие люди из городского полицейского Штаба или даже выше Реестр происшествий могут отредактировать сами, теоретически — помощь самого обычного начальника участка им в этом не нужна.

Сотрудника дежурной части забрать, чтоб изолировать на время, им тоже по силам, как и этому приказ спустить: важная секретная операция в сотрудничестве с другими госструктурами. Отвечай то-то и то-то, язык держи за зубами, тем более что ты ничего не знаешь.

Остаются, теоретически, те двое патрульных, что вчера приехали на вызов, но и они наверняка вне досягаемости.

А ну-ка, проверим:

— Последний вопрос, Сосохара-сан. — Моэко обворожительно улыбнулась. — Вчера на то происшествие, о котором мы говорим, приехали двое ваших сотрудников, их фамилии… Я могу спросить, где они сейчас? Либо встретиться с ними?

— Пожалуйста, слушайте внимательно то, что я вам говорю, — начальник участка снисходительно ухмыльнулся в ответ. — И мне не понадобится повторять два раза. Все подобные запросы — только в установленном законом порядке, а не вот так, на коленке и устно.

— Сейчас напишу на вашем столе от руки этот запрос и подам вам через полминуты, — борёкудан почему-то решила сделать полшага в сторону обострения.

Собеседник спокойно покачал головой:

— Не пойдёт. Я вам не секретарь и здесь работаю не на вас лично. Зарегистрируйте свой запрос внизу в канцелярии, далее подождёте оговореное законом количество рабочих дней. Вы же не думаете, что у нас в полиции больше дел других нет, как с пробуксовкой отвечать на подобные писульки, бросая все ВАЖНЫЕ дела?

— Откровенно. — Она поднялась и спокойно поклонилась, прощаясь. — Это было откровенно, благодарю за честность. Хорошего дня.

Занятно, но и этот мужской взгляд не удержался от того, чтобы словно полировкой пройтись по её сиськам и спине, точнее, чуть ниже.

Она уже закрывала дверь, когда в затылок прилетело:

— Миёси-сан, бросьте это дело. Мой добрый вам совет.

* * *

— … отдел закупок. Обычно мы не подводим итогов рандомно, но за последние рабочие дни эффективность новой системы не вызывает сомнений. Благодарим вас за помощь от лица логистики, — выступающий на совещании экспертных департаментов Абэ, с сегодняшнего утра и.о. Начальника Логистики, церемонно кланяется с небольшой трибуны сперва в сторону Хину, затем — в сторону Хоноки и Уты.

Агентство Моделей, несмотря на свой более высокий корпоративный статус, не чинясь, в полном составе отрывает аппетитные формы от стульев и кланяется в ответ:

— Рада, что протокол оценки поставщика вам помог, Абэ-сан, — Хину.

— Эффективность в финансовом плане — исключительно заслуга вашей добросовестности, Абэ-сан и Андо-сан, — Хонока технично не забывает и мою непосредственную начальницу, которая скромно стоит за спиной босса.

Аяка расцветает и присоединяется ко всеобщим взаимным здравицам. При этом она задорно подмигивает мне, сидящему в первом ряду с краю. Занятно: до последнего времени Аяка панически опасалась любых подобных проявлений, особенно в присутствии Хину. Эйфория от повышения в должности победила.

Агентство Моделей ввиду предстоящей корпоративной войны с новыми учредителями с утра затеяло форсированное подведение итогов. Кроме логистики заслушаны отчёты производства, маркетинга, продаж. Невеликих рангом персон вроде меня позвали скорее для массовки, хотя Аяка шепнула перед началом, что вроде как и моё утверждение старшим отдела — формальность. По каким-то лишь ей видимым корпоративным признакам людей нашего с ней уровня битва в верхах коснуться не должна, сказала она — типа, львы бабочкам не страшны.

У меня своё мнение по данному поводу, но я его предусмотрительно не озвучил.

У Хину, заседающей во главе собрания с остальными директорами, неожиданно вибрирует телефон — входящий вызов. Странно, обычно на подобных мероприятиях связь выключают, хотя на её уровне возможны и исключения.

Она жестом извиняется, подносит трубку к уху и буквально через пару секунд впивается взглядом в меня.

Вопросительно поднимаю бровь.

Три десятка присутствующих с тщательно скрываемым интересом наблюдают за нашей невербальной коммуникацией.

— Прошу извинить, кое-что срочное. — Нестеснительная пловчиха без затей озвучивает на весь зал. — Решетников-сан, пожалуйста, спуститесь на первый этаж, вас ожидают. Абэ-сан, Андо-сан, вы позволите ему отлучиться? — для приличия Хину изображает игру в демократию, поскольку через голову непосредственного начальства распоряжаться мной при всех некомильфо.

— Конечно! — Аяка за секунду успевает провернуть целый каскад действий.

Она сверяется взглядом с Абэ, оценивает меня, принимает молниеносное решение не смущаться вслед за младшей Хьюга и озвучивает согласие.

— Такидзиро-сан, пожалуйста, сходи вниз, разберись, — моя непосредственная шеф деловито сводит брови вместе.

Через примерно минуту и несколько десятков этажей на лифте в холле первого этажа присоединяюсь к Моэко, занявшей один из многочисленных диванов:

— Привет, — она ненужными приличиями не заморачивается. — Ничего, что выдернула тебя через Хину? Напрямую недозвонилась, пришлось набрать её.

— Совещание экспертных групп, — хмыкаю. — Мне только приятно: когда мелкую сошку вроде меня лично выделяют люди её уровня, ещё и при всех — это всё равно что сигнал и повязка на лбу. В хорошем смысле слова.

— Плевать, ваши отношения только ленивый в небоскрёбе не обсуждает, — отмахивается чем-то взволнованная адвокат. — Такидзиро-кун, у нас проблема.

Моэко сжато сообщает, что вчерашние ряженые полицейские испарились вместе с уголовным делом и из учётов полиции, и, что более важно, из единого межведомственного реестра:

— … вчерашнего прокурора тоже куда-то забрали, — припечатывает она. — Суммируя: в электронном виде ничего нет, до участвовавших полицейских и прокурора не добраться. По крайней мере, быстро — такое впечатление, что кто-то барьер поставил. Срок ответа на официальный запрос — до двадцати рабочих дней по закону.

— Ожидаемо, — пожимаю плечами. — Для меня. А что с тем старшим инспектором из городского Штаба?

Был вчера ещё один полицейский чин, достаточно публичная персона, если верить интернету.

— До него единственного дозвонилась вживую, — вздыхает собеседница. — Тут вообще не знаю, как реагировать.

— Он сказал, что знать тебя не знает?

— Да. Почему ты так веселишься?

— Узнаю кое-какие родные методы. Не переживай, я что-то подобное ещё вчера предполагал.

На самом деле, не думал, что зайдёт настолько далеко, но в худшем сценарии не исключал и этого: похоже, за виртуальное наследство Вана открылась нешуточная конкуренция уже между государственными структурами.

— Это неправильно, — решительно заключает якудза. — Посчитала своим долгом предупредить тебя первым, как основного участника событий.

— Спасибо, — благодарю серьёзно. Всматриваюсь в глаза собеседницы. — Ты решила идти до конца, судя по лицу?

— Да. Всё в этом мире должно иметь свои границы. Беспредел в исполнении государства тоже должен кто-то пресекать. — Моэко гибко наклоняется в мою сторону и коротко целует меня в висок. — Побежала работать дальше, буду держать в курсе.

Вчерашняя толстуха, а сегодня более чем выразительная женщина на виду у заинтригованных её внешностью мужчин, находящихся на первом этаже, стремительно уходит через двери, ведущие на директорскую парковку.

* * *

— … никаких следов, будто ничего и не было. — Миёси-младшая вернулась домой в первой половине дня, чего с ней никогда не случалось.

Мая спокойно отпил из чашки:

— Услышал. Обдумываю. Дай пару минут, я не так быстро соображаю, как ты.

— Тут и случай экстраординарный, — вздохнула Моэко.

— Нормальный случай, — не согласился отец. — Сейчас что-нибудь придумаем.

— Пап, не сочти меня за истеричку, но я абсолютно искренне не понимаю, как тут быть, — дочь впервые на его памяти разводила руками, фигурально. — Сдаваться не вариант, понимаю. Но как быть, когда краплёными картами играет государство, я пока не придумала. А готовых схем на этот случай нет.

Отец замер, не дотянувшись до заварника пары десятков сантиметров:

— Стоп. Не сбивай с мысли. — Ему хватило половины минуты, чтобы сопоставить и то, чего его ребёнок не знал, а после этого понять, как быть дальше. — Я займусь, — припечатал он, решительно вставая из-за стола. — Дай мне несколько часов. Думаю, часам к шести вечера будет результат.

Моэко проводила его задумчивым взглядом и ничего не сказала.

Поднявшись на второй этаж, насколько он мог судить на слух, из дома она выходить не стала. Это хорошо, минус одна головная боль.

Мая уединился в небольшом до-дзё рядом со своей спальней, помещение специально предусматривалось на подобный случай.

«Нужно повторить ката десять тысяч раз и правильное понимание придёт само», — говорил один из патриархов, которого он тоже застал в далёкой молодости, практически в юности.

Правило было рабочим. Правда, оябун его под себя немножко изменил: повторять ката нужно до тех пор, пока мозги не очистятся от наносного и — бинго — действительно, пока не придёт правильное решение.

Продышавшись по всем правилам, он начал упражнения. Примерно на двадцать пятой минуте Миёси-старший вколотил в воздух последнюю связку, поклонился собственному отражению в зеркале и с отрешённым выражением лица вернулся в рабочий кабинет.

Не переодеваясь, ничего не обдумывая, он подхватил рабочий планшет и вошёл в один из чатов, куда и надиктовал видеообращение.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Один из закрытых чатов правых и ультраправых общественных организаций Японии.

Видео-обращение Миёси Мая транслируется в режиме реального времени.

— Братья, я никогда никого ни о чём не просил, хотя многие из вас знают меня не один десяток лет. Ни в молодости, когда готовился к чемпионатам и их выигрывал. Ни уже постарше, когда занялся текущим бизнесом и начал проигрывать в спорте. Сегодня я впервые попрошу всех вас и каждую Семью, даже тех, с которыми у Эдогава-кай отношения не самые лучшие. Сугавара-сан, в том числе вас: пожалуйста, просто выслушайте. Для начала.

Миёси Мая сжато, ничего не скрывая, пересказывает то, с чем столкнулась его дочь-адвокат по работе. Аудитория достаточно неплохо знает говорящего, поэтому, несмотря на неправдоподобность услышанного, никто не подвергает ни малейшему сомнению историю оябуна Эдогава-кай.

По мере его рассказа число активных участников чата возрастает: слушающие параллельно с трансляцией обзванивают знакомых и предлагают присоединиться ввиду крайне нетривиальных обстоятельств.

— … спасибо, что выслушали, — итожит говорящий.

— Чего ты ждёшь от нас? — спрашивающий не относится к числу близких друзей Миёси Мая, но известен решительностью и бескомпромиссной принципиальностью.

— Первое, я хотел просто рассказать, — небольшой любитель выступать на публику, оябун Эдогава-кай в новом амплуа смотрится на удивление убедительно. — Второе. Пожалуйста, учтите: то, что произошло с моей дочерью, может оказаться лишь первым звонком.

— Что ты имеешь в виду?

— Раньше на полицию можно было рассчитывать всем, даже нам. Имелись договоренности, они всегда исполнялись, все и всегда знали, чего друг от друга ждать. С сегодняшнего дня этого всего уже нет.

— Поясни, пожалуйста?

— Завтра на месте моей Моэко может оказаться ваш ребёнок — а департамент полиции уже вашего муниципалитета разведёт руками, потом эти руки умоет. Как сегодня, покрывая вчерашнее вопиющее, причём совместно с прокуратурой.

— Мая-сан, ты уже явно что-то задумал. Ты бы не устраивал свой публичный спич, если бы к чему-то не готовился. Я могу от имени всех братьев спросить, что ты собрался делать?

— Я не могу звать вас с собой, поскольку случившееся касается только меня. Но я могу вас предупредить, что и делаю. А затем исключительно своими силами начну акцию гражданского неповиновения. На своей земле, с людьми Эдогава-кай.

На какое-то время чат стихает, в числе активных добавляются новые огоньки.

— Зачем тебе это нужно? — без лишних расшаркиваний задаёт откровенный вопрос представитель ультраправой организации, известной своим радикализмом.

— Сегодня правительство показало действием, что старых правил больше нет. Старые договорённости и законы не работают, следующий шаг — неизбежная анархия. Мы все живём не первый день и хорошо знаем, что бывает, если такое спустить. Если промолчать в ответ на вопиющее.

— Продолжай, пожалуйста.

— Эдогава-кай не может соревноваться с правительством на его поле — призывать работать, как надо, там, где они работать не хотят. Но Эдогава-кай может поставить зарвавшихся чиновников на место на своём собственном поле, там, где мы по определению не слабее.

— Повторю свой вопрос. На что ты рассчитываешь с нашей стороны?

— Вы можете промолчать и ничего не предпринимать, дело ваше. Но можете, убедившись в моей правоте, и присоединиться: если демонстрации будут массовыми, отмолчаться повторно у них не выйдет.

— Как ты себе это видишь на практике?

— Среди нас есть немало людей с крепкими кулаками и чистым сердцем. Если каждый из вас присоединится ко мне сегодня и объяснит хотя бы одному гнилому полицейскому, что тот не прав, — Миёси-старший звонко ударяет кулаком в ладонь, — завтра на одного гнилого полицейского станет меньше. А то и не на одного, вы понимаете, о чём я. По всей стране, в каждой префектуре, в каждой деревушке.

— Ты бы не был так решителен, если бы в рукаве не было сильного аргумента, — предполагает один из самых возрастных участников чата. — Мая-кун, чего ты нам ещё не рассказал? У тебя есть какой-то козырь?

— Как не быть. Последнюю неделю в связи с нашими семейными делами я приставил к дочке сопровождающих, негласно. Вчерашний парень оказался на удивление расторопным и у меня есть видеозапись инцидента, о которой не знает полиция. Вот она, — оябун Эдогава-кай выгружает в чат видеофайл. — Разумеется, мои юристы уже просчитывают варианты, как это лучше использовать.

— Но?

— Но вне зависимости от их решения, ни один патруль полиции Токио начиная с сегодняшнего вечера не войдёт ни в один квартал, ни в один переулок территории Эдогава-кай.

— Как так⁈

— Мы их просто не пустим.

— Серьёзное решение, — констатирует самый возрастной участник чата. — Сейчас, досмотрю твой файл и выскажусь первым на правах старшего.

Глава 16

(вычитка с утра)

ИНТЕРЛЮДИЯ 1

— Вы здесь не проедете и не пройдёте. Пожалуйста, разворачивайтесь и уезжайте. — Парный велопатруль полиции на одном из стандартных маршрутов с удивлением упёрся в заслон из мусорных баков на колёсиках.

— В чём дело? Что происходит? — офицер спешился с озадаченным видом, прислонил велосипед к стенке (улочка была самой обычной для Японии, то есть неширокой) и подошёл вплотную импровизированной баррикаде.

Из-за бака вышел борёкудан: коренастый, вполне определённые татуировки под расстёгнутой рубашкой с коротким рукавом, типичная на вид жилетка.

— С шестнадцати тридцати сегодняшнего дня наш район для вас закрыт, омавари-сан, — гангстер говорил учтиво, не забывая об уважительных поклонах в соответствии с этикетом.

— Как надолго? — машинально уточнил полицейский и тут же об этом пожалел.

Получается, он ведёт переговоры там, где, возможно, не стоит.

— На неопределённое время. Пожалуйста, займитесь чем-нибудь другим: вы здесь не нужны, вам здесь не рады и открыто об этом говорят вслух. Ещё раз прошу извинить за дурные вести.

Слуга закона тягуче посмотрел в глаза оппонента, раздумывая над возможной линией поведения. С одной стороны, подобные эскапады стоит решительно пресекать.

Наверное.

С другой же, каждый гражданин имеет право на свою позицию — если она не вредит прочим.

Мусорные баки поперёк улицы — несомненно нарушение, но какая реакция правоохранителей в данном случае более рациональна?

В голове низового чина полиции было не сильно много теории на тему основ государства и права, однако трёхлетний опыт на улице утверждал: пытаться продавить смутьянов силой — не лучший вариант.

На вызов в глазах полицейского якудза ответил умиротворённым взглядом счастливого человека. Где-то было похоже на зажиточного крестьянина, успешно убравшего огород в урожайный год и сейчас планирующего приятное ничегонеделание до следующего сезона.

— Не для протокола. — Патрульный принял промежуточное решение, потащил с головы форменное кепи и зажал его подмышкой. — Что происходит? Если можно, ответьте не казённую отбывальщину, а что-то действительно реальное. — Он подумал и добавил, — не для протокола, исключительно мне на моей текущей должности. Ведь мы никогда не ссорились.

— Наши претензии адресованы не в ваш лично адрес, — борёкудан качнулся вперёд-назад. — А организации, в которой вы служите, как утратившему доверие общественному институту.

— Можно услышать детали?

— Боюсь, не на нашем уровне, — гангстер с интеллигентными манерами, наряженный уличной шпаной, вежливо вздохнул. — Могу сориентировать лишь в общих чертах.

— Сделайте одолжение, — полицейский, не чинясь, тоже поклонился.

— Полиция, как мы предполагаем, в сотрудничестве с неназванными государственными организациями в течение последних суток грубо нарушила закон, который она должна защищать. Поскольку мы на вас больше не можем рассчитывать, берём бразды охраны порядка в свои руки. Мы маленькие и простые люди, лично мне оябун всего не докладывает, других деталей сообщить не могу.

— Как вы можете уверенно говорить о нарушении полицией закона, если вы — маленькие люди и оябун вам всего не докладывает? — офицер ухватился за детали.

— Нам показали видео, — пожал плечами борёкудан. — Потом дали почитать документы на бумаге, подписанные в том числе вашими коллегами. Затем наша адвокат позволила всем прослушать аудиозапись разговора с одним из начальников ваших кобанов. Каждый из нас сделал свой выбор самостоятельно, — крепыш ткнул большим пальцем за спину, где с противоположной стороны стенку мусорных баков подпирал практически полноценный взвод, если считать категориями морской пехоты или парашютного десанта (там взвод по штату меньше обычного мотострелкового).

— Мне искренне жаль, что наша беседа приобретает такие очертания. — Патрульный на мгновение задумался. — Во-первых, даже приговорённому к смертной казни дают последнее слово.

— Вы это сейчас к чему? — гангстер вежливо наклонил голову к плечу.

— Вы только что рассказали сами, что выслушали только одну сторону — вашего оябуна и адвоката. Насколько я понял, моих коллег на той встрече не было? — полицейский подпустил в тон капельку насмешки. — Чтобы изложить НАШУ позицию, если от вашей она отличается?

— Вы не в курсе либо невнимательно слушали, — якудза в очередной раз вежливо поклонился. — Наш разговор внутри организации и стал следствием общения организации с вами. Поверьте, мистификация либо искажение исключены.

— … Во-вторых, у меня есть обязанности, — продолжил правоохранитель. — Несмотря на очевидную симпатию, которую вы вызываете своим индивидуальным контрастом, я вынужден настаивать.

— На чём?

— Разберите баррикаду, верните мусорки на место, разойдитесь. И никто не пострадает.

— Вынужден повторить: в этот квартал вы не войдёте, хотя лично я об этом и сожалею. Полиции Токио здесь делать нечего; она утратила наше доверие, в одностороннем порядке аннулировав все договоренности. У меня тоже есть свой долг и я его тоже буду исполнять до конца.

Офицер отошёл на пару шагов и заговорил в гарнитуру:

— Патрульная пара номер… маршрут движения перекрыт… двадцать пять человек… клан…

Крепыш, демонстративно не выслушиваясь, вернулся за мусорные баки.

— … агрессивных действий не предпринимают… лозунгов либо требований не выдвигают… — правоохранитель выпрямился, как будто получил некую команду. — Да, я тоже думаю, что это однозначно профиль четвёртого отдела¹.

Над мусорными баками взмыл вверх и, не скрываясь, забился на ветру вымпел вполне определённой организации.

— … Эдогава-кай, — завершил доклад патрульный. — Вот фотоотчёт, примите, пожалуйста, — он сделал несколько снимков служебным планшетом, затем добавил короткое видео. — … нет, повторяю со всей уверенностью: мне они о каких-либо требованиях открыто не заявили… растяжек и баннеров с лозунгами тоже не имеют… Вслух заявили о недоверии к полиции Токио.

— Японии, — раздалось из-за мусорных баков. — Полиция Токио — частный случай полиции Японии. Доверие утрачено всей вашей организацией, а не каким-то отдельным её городским департаментом.

— … вы слышали, — полицейский покосился за спину.

* * *

— … достаточно дорого и небыстро. — Реставратор, стоящий на коленях перед стенкой, оторвался от злополучных обломков. — Хотя и ничего невозможного.

— Я специально ничего не трогал, — с едва уловимым оттенком подобострастия зачастил Хироя. — Как её сломали — пришёл в себя, вызвал вас и ждал. Никуда не выходил, — добавил он зачем-то. — Возьмётесь склеить обратно? Так, чтобы без следов?

— Около недели времени, — кивнул человек возрастом едва ли моложе его самого. — По стоимости — около двухсот пятидесяти тысяч йен.

Хьюга-старший без слов открыл верхний ящик стола, вытащил пару стопок банкнот и бросил на стул рядом с мастером.

Тот уважительно поднял бровь и полез в маленький рюкзачок:

— Сейчас, соберу всё до последней пылинки. — В его руках появились несколько пакетов, небольшой вакуумный пылесос, метёлочки с совочками.

— Вы каждую щепку на место хотите поставить? — не удержался хозяин кабинета, с интересом наблюдая за чужой работой.

— Там только места разломов в порядок привести, — ровно ответил специалист, старательно собирая с пола, кажется, даже обычную пыль. — И сразу замечу, механические нагрузки раритету после ремонта строго противопоказаны.

Хироя резко впал в задумчивость:

— А если, допустим, я захочу кончиком указки постучать, м-м-м, по дивану?

— Есть два варианта, — терпеливо вздохнул реставратор. — Или я вам из вашего бамбука делаю короткую бамбуковую дубинку — могу в середину вообще металлический прут ввести для жёсткости и прочности — и тогда стучите, по чём хотите. Но в этом случае останутся следы, изменится баланс, эстетическая антикварная составляющая будет утрачена.

— М-м-м. Или?

— Или бить этим предметом вы ни по какому дивану не сможете, но на вид будет неотличимо от состояния до поломки.

Вот это дилемма, старик задумался. Сейчас он заслуженно хвалил себя за стойкость духа и привычку никогда не сдаваться.

Когда маленькая мерзавка ушла, он неимоверным напряжением взял себя в руки и нашёл выход. Случайно припомнив, как кто-то из знакомых ремонтировал старинный сувенир из дерева, Хироя за четверть часа, не поленившись, обзвонил добрых два десятка человек, поскольку не мог вспомнить, кто именно из товарищей хвастался.

Итогом стал визит вот этого человека и надежда на то, что семейная реликвия дойдёт до потомков.

— Насчёт внешнего вида не переживайте, — реставратор по-своему истолковал чужую заминку. — Склеивание, шлифовка, полировка. Состав лака, — он щёлкнул по торцу одного из обломков, — давно не секрет. Да, придётся повозиться, но конфигурация не самая сложная. Верьте нам, мы знаем свою работу.

— Я не сомневаюсь в ваших компетенциях, — старик расфокусировал взгляд и закусил губу. — Вы честно сказали: или внешний вид как раньше, или работать как дубинкой. Что-то одно из двух. Спасибо за откровенность.

— Да, мы всегда предупреждаем, чего ждать в результате, и чётко обозначаем предел своих возможностей. Могу поинтересоваться причинами вашего затруднения?

— Понимаете, до сегодняшнего дня этот предмет использовался именно что в обеих ипостасях. Этой указкой и, м-м-м, по дивану били, причём достаточно сильно и более сотни лет. И на вид она была без склеек и сколов.

— Выбирайте, — равнодушно пожал плечами такой же старик, завершая сбор, казалось, даже щепочной пыли и убирая вакуумных пылесос в рюкзак. — Если хотите моё мнение, предмет изначально не предназначался для механических нагрузок. Если, как вы говорите, указкой сотню лет лупили по дивану, она вам и так прослужила в тридцать раз больше, чем была должна!

— Н-да. Всему в этом мире, похоже, рано или поздно наступает предел, — не на шутку огорчился хозяин кабинета.

— Каким будет ваш выбор? Сделать вам из неё дубинку?

— Нет. — Когда нужно, Хироя умел принимать сложные решения без трепета. — Пожалуйста, верните предыдущий внешний вид и чтобы не осталось следов склейки.

Если подумать, для порки правнуков можно завести что-нибудь более подходящее. Говоря прагматично, в нынешнем веке немало более современных решений, чем старая бамбуковая указка как бы не позапрошлого столетия. Хоть и пластик.

А семейную реликвию можно повесить вот тут, на стене (Хироя завертел головой, подбирая место). Инструмент воспитания верой и правдой служил поколениям семьи Хьюга и, пожалуй, заслужил выход на пенсию.

Патриарх, оживившись от открывшихся перспектив вернуть указке прежний вид, на приливе хорошего настроения не вспомнил последних слов Хину. То, что внучка не позволит бить своих детей, ему сейчас почему-то в голову не пришло.

— Как скажете. Пожалуйста, подпишите в двух местах, — на столе появился стандартный договор, где от руки были проставлены лишь сумма контракта и имя заказчика.

— Вот. — Хьюга-старший резво поставил два росчерка.

Настроение стремительно пошло вверх.

— Хорошего дня. — Мастер вежливо попрощался и направился к двери.

— Стойте! Вы забыли деньги! — спохватился Хироя и потянулся к банковским упаковкам.

— Оплата по завершении работы: сумму я назвал приблизительно, она может уменьшиться или увеличиться в зависимости от расхода материалов.

— Да какой там расход? — разволновался старик.

— Пропитка та же, лаки, — реставратор остановился у двери. Его лицо преобразилось, в глазах зажёгся энтузиазм. — Дерево гигроскопично, а это изделие ещё и очень старое. Изготовлено оно в те времена, извините, когда технологии сегодняшним были не чета.

— Кажется, улавливаю, — медленно кивнул хозяин кабинета.

Звучало более чем логично и с его пониманием физики совпадало.

— Соответственно, навскидку я не могу сказать, какой процент лака будет впитан, — жизнерадостно совершил мастер. — А он, хотя и не дефицит, в итоге и на пару десятков тысяч йен сыграть может, если с пропиткой вместе.

— А-а-а, теперь понимаю, — Хироя стремительно утратил интерес к беседе. — Спасибо, что быстро прибыли. Я вас больше не задерживаю.

Когда посетитель ушёл, он несколько минут весело качался в офисном кресле вперёд назад. Да, какие-то проблемы действительно намечались — его источники в корпорации тоже не раз доложили, что Мацусита буквально завтра начнёт всех брать за горло (сегодня пришлые неожиданно взяли тайм-аут).

Но что значат какие-то приходящие сложности Йокогамы, когда на кону стоит нечто гораздо более ценное?

Хьюга-старший любовно гладил свой экземпляр договора с реставратором и светло улыбался, раз за разом перечитывая документ в течение следующего часа.

* * *

— Решетников-сан, вы бы не могли мне уделить десять минут? — раздаётся голос из-за спины, когда я прохожу турникет после разговора с адвокатом в холле.

Обернувшись, нос к носу сталкиваюсь со старшим Уэки. Отец Уты выходит из так называемого гостевого лифта, им обычно пользуются гости верхних этажей или те, кто приходит на собрание акционеров.

— Где? — оглядываюсь по сторонам.

— У меня в этом здании своего помещения нет. Я был бы благодарен, если бы мы пообщались в вашем новом кабинете начальника снабжения.

— Пока лишь исполняющего обязанности, — изображаю встречный вежливый поклон, поскольку он как наклонился вперёд секунду назад, так до сих пор и стоит.

— У меня другие данные, — инженер выпрямляется. — Именно по вашей кандидатуре возражений нет и у нового состава Совета Директоров, можете не благодарить за информацию.

В принципе, логично. Мацусита приобрела Йокогаму как актив, который должен был помочь сделать технологический прорыв. Вывод о целесообразности покупки они сделали после анализа моего файла, который, в свою очередь, нынешний собеседник технично умыкнул у родной дочери.

Мацусита оценили ценность актива по-своему, влезли в сделку и сейчас наверняка давят на него — где результат?

— Поехали, — пожимаю плечами.

Поднявшись на этаж, молча проходим всю логистику и через минуту я захлопываю дверь кабинета, проходя за рабочий стол.

— Как вы относитесь к тому, чтобы очень задорого продать ваше видение оптимальной алгоритмизации искусственного интеллекта нового поколения? — отец Уты сразу берёт быка за рога, не растрачиваясь на преамбулы.

— Откровенно, — честно признаю, наливая в две чашки холодного чая из заварника.

Визитер коротко взмахивает рукой, отказываясь. Затем переворачивает ладонь вверх, демонстрируя ожидание ответа.

— Коротко: нет. — Ну а что ему ещё сказать.

— Решетников-сан, вы уверены, что хорошо понимаете сложившуюся ситуацию? — представитель новых акционеров (если верить новостной ленте Компании на мониторе, обновляется в режиме реального времени — разговариваю и параллельно читаю) перестаёт ходить от двери к столу. Не глядя, он усаживается на ближайший стул. — Мы с вами не ссорились, у нас вроде бы нейтральные личнные отношения. Почему вы себя ведёте так, как будто противопоставляете?

— Уэки-сан, то, что я не бросаюсь к вам в объятия с пробуксовкой, вовсе не означает моего к вам отрицательного отношения. У нас пока просто нет общих точек для соприкосновения.

— Я здесь как раз за этим.

— В таком случае я бы предложил определиться, в какой роли вы сейчас со мной разговариваете.

— Не понял? — высокий гость задумчиво поднимает подбородок.

— Если вы пришли как отец Уты-сан, это один разговор. Однако его я буду вести только в её присутствии — потому что она ваша дочь и её интересы в приоритете над вашими. Во всяком случае, для меня.

— Дальше? — в глазах собеседника зажигается интерес.

* * *

¹ Борцы с организованной преступностью. Специалисты именно что по якудза.

Глава 17

(вычитка с утра)

— Если же вы пришли как представитель новых акционеров, то я сразу укажу вам на дверь. Не без соблюдения приличий, — уточняю. — Поскольку лично к вам отношусь неплохо: вы первый отметили мои заслуги и те деньги до сих пор актуальны. На них сейчас живу, поскольку банк заблокирован.

— Аха-ха-ха, занятно! Пожалуйста, продолжайте, — он веселеет ещё больше.

— Третий вариант. Если вы пришли по каким-то своим инициативам, несвязно с отцовством и Мацусита, я просил бы сразу перейти к делу.

Пару секунд меряемся взглядами.

— Вы действительно такой, как о вас говорят, — заключает гость. — Решетников-сан, я шёл с одними намерениями, но сейчас посмотрел на вас вживую — и передумал. Давайте, я сперва кое-что расскажу? А потом вернёмся прямо к этому месту в разговоре?

— Извольте.

* * *

Там же, через некоторое время.

— … тендер кабмина, — инженер рисует единицу на листке, взятом из принтера. — Очень нехорошее разбирательство в ваш адрес со стороны Регулятора. — Двойка. — Вполне весомая поддержка вашей карьеры здесь, в Йокогаме, со стороны новой команды, к которой отношусь и я. — Тройка. — Возможность решить все ваши проблемы с законом, — четвёрка.

— Вы решили выступить в роли демона-искусителя? Уэки-сан, мне неловко отказывать повторно, но от количества аргументов моя позиция не изменится.

— Почему? — он откладывает ручку и цепко смотрит в глаза.

— Вы себе даже не представляете, какого уровня проблемы у меня сейчас, м-м-м, пусть будет на личном фронте. В сравнении с ними эти ваши один-два-три-четыре — незначительная мелочь.

— Хьюга Хироя-сан очень постарался, — инженер зажмуривается и откидывается на спинку. — Нам вас даже добивать не понадобится: всё сделают Комиссия и суд. А потом, когда вполне определённые неприятности на вас таки свалятся, вы будете искренне желать услышать мои нынешние предложения. — Уэки-старший резко открывает глаза и смотрит мне в переносицу с короткой дистанции. — Но тогда ваша рыночная цена будет намного ниже.

Молчу. Он после едва уловимой паузы продолжает:

— О вас стремительно пошли слухи как об очень умном и осмотрительном человеке. Вы же способны оценить подлинную привлекательность моего шага вам навстречу?

— Предложение достойное, — киваю. — Просто вы его сделали в условиях дефицита персональной информации.

— Какой именно? Вы же не рассчитываете всерьёз, что моя дочь, Хаяси Хонока и неожиданно примкнувшая к ним младшая Хьюга смогут выстоять против Мацусита? И в совете директоров, и в наблюдательном совете?

— Уэки-сан, я вам более чем благодарен за предельную откровенность, потому тоже скажу честно. Один раз. Для того, чтобы конвертировать мою интеллектуальную собственность в деньги — алгоритмизация, как вы говорите — мне не нужны ни вы, ни новые партнёры из Мацусита.

— Что вы хотите сказать?

— Представьте себе самое большое месторождение алмазов в мире.

— ЮАР? — в его глазах опять вспыхивает интерес.

— Хоть и там. Допустим, владелец месторождения отлично знает до тысячи карат стоимость своих недр. Как и все варианты технологии добычи, подчеркну, все.

— Хм.

— А к нему приходит солидный человек. Да, по-своему интересный, откровенный, где-то приятный — но вот с каким предложением: «Давайте, я вам трактор дам? А вы взамен будете меня во всём слушать и добытые алмазы за вас продавать буду тоже я? Ведь без меня вы не справитесь».

— Я не думаю, что это уместная аналогия. — Его лицо остаётся спокойным, однако во взгляде мелькает раздражение. — Кажется, вы склонны переоценивать личную перспективу, игнорируя роль иерархических статусов.

— Время нас рассудит. Зачем спорить там, где каждый останется при своём мнении?

— И вам сейчас очень везёт, что вы разговариваете не с Хьюга Хироя. Объяснить, почему?

— Не стоит. Я к нему, кстати, сегодня собираюсь, так что сравню ваш прогноз с первоисточником.

— Зачем⁈ — вырывается у инженера на автомате, о чём он тут же жалеет. — Извините, я не должен был спрашивать. Не моё дело.

— Я могу ответить, это не секрет. Как вы справедливо заметили, у меня в ближайшее время может исчезнуть возможность наносить какие-либо визиты по своему желанию. Я более чем уверен, что долго подобное не продлится, однако именно деду Хину-сан имею что сказать. И откладывать этого тоже не хочу — в силу его возраста. — Намёк сделан, понимай как знаешь.

Уэки без перехода принимается за нетронутую чашку с холодным чаем, продолжая с разных сторон пробовать меня на прочность всё тем же набором аргументов. Ничего не добившись, через четверть часа он мажет взглядом по настенным часам и очень быстро откланивается.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ 2

Бух!

Щиты токусюбутай — Специального отряда Токийского столичного департамента полиции — ударили в мусорные баки на колёсиках.

— Держать строй! — тут же отозвался из-за импровизированной баррикады сятэйгасира-хоса, ответственный за оборону конкретного прохода-переулка. — Первая подгруппа, вперёд!

Мусорки на мгновение разъехались, выпуская вперёд полтора десятка человек, сноровисто прикрывшихся от тазеров полиции крышками всё тех же мусорных баков.

Пара гарпунов-разрядников зацепила кого-то из борёкудан.

Мая, наблюдавший происходящее с дистанции в два десятка метров из тонированного в ноль лимузина, скрипнул зубами, мысленно молясь всем богам, хотя до этого считал себя воинствующим атеистом:

— Только продержитесь… Ещё чуть-чуть, совсем немного, и всё будет хорошо…

Крепкие руки товарищей, вынырнувшие из-за баррикады, тут же эвакуировали потерявших сознание. Их место в переднем строю заняла пара свежих бойцов.

Оябун Миёси хотя и переживал за своих людей, сейчас ими в полной мере гордился: спокойные отрешённые лица, выверенные движения, отсутствие суеты.

Хладнокровные действия, точные тактические решения, спокойные глаза у всех и каждого — как самураи несколько сотен лет назад.

БУХ! Сотрудники спецотряда перегруппировались, часть из них заработала дубинками.

Вооружённые мусорными крышками сятэи Эдогава-кай стремительно отступили за баррикаду, их место занял десяток с длинными штыковыми лопатами.

Мая глубоко вдохнул, медленно выдохнул и мысленно похвалил себя: убить сотрудника спецотряда в таком снаряжении садовым инвентарём не выйдет, но и получить штыком в пластиковое забрало шлема — приятного мало. Или даже в защитный жилет, не говоря про ногу или кисть руки, пусть и защищённую перчаткой.

Равновесие было восстановлено.

Зазвонил телефон.

— Слушаю. — Оябун ответил стремительно, практически мгновенно, но без унизительной суетливости.

— Ваша картинка в эфире уже третью минуту, сейчас смотрят тридцать пять тысяч… Количество растёт по экспоненте… Льём стримы с трёх точек, начали репостить новостные агентства… Так-так-так, погодите… Есть! — звонящий назвал канал первой десятки. — Они подхватили трансляцию!

Мая с облегчением выдохнул, поблагодарил блогера за отличную работу, разорвал соединение и решительно полез из автомобиля наружу.

Не зря в своё время потратились на эти дроны — часть попала в зону подавления, но какие-то бабочки смогли занять нужные позиции и дать правильные картинки в эфир.

Половина дела сделана.

Миёси-старший неторопливой рысью набежал на своих, скрывавшихся за баками. Раздвинул пару человек, подхватил левой рукой крышку от мусорки, правой — черенок от лопаты и занял место в общем строю.

Сятэйгасира-хоса вскинулся было с немым вопросом во взгляде, но Мая остановил его короткой фразой:

— Командуй сам. Я — простой сятэй.

Не отсиживаться же в машине, право слово. Дело-то может где-то сделано (огласки не избежать), но бой ещё не окончен.

Пока тревога по команде дойдёт до городского штаба полиции. Пока начальство в штабе будет перебрасываться ответственностью. Пока известят начальника городской полиции.

Всё это время надо продержаться. К сожалению, ни от кого из своих подтверждения об участии в акциях неповиновения пока не пришло.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ 3

— Накаяма-сан!.. — на сотруднике, ввалившемся в кабинет начальника городского штаба полиции, не было лица.

Накаяма Масатоши как раз наблюдал из открытых источников в сети, как несерьёзная на первый взгляд блокировка рядового патрульного маршрута гангстерами из Эдогава-кай прямо сейчас выливается в нечто немыслимое.

— Доклад, сжато, — скомандовал он.

Выслушав детали, комиссар полиции сделал сотруднику знак замолчать и задумался.

Должна быть причина. Какой-то информации явно не хватало. Да, в сводке за последние сутки он в силу должности видел тот самый скользкий инцидент, потом ещё позвонили смежники, но чтобы якудза вот так…

— Спецотряд с ними справится? — спросил он у подчинённого без перехода. — Почему прибыл только один взвод? Почему нет подкрепления?

— Накаяма-сан, я не думаю, что этих, — кивок на начальственный монитор, на котором борёкудан активно рубились с полицией, — удастся отжать исключительно спецсредствами. Сколько бы мы людей ни выставили, даже если весь батальон.

— Почему?

— Миёси Мая, — сотрудник указал на коренастого типа в классическом кимоно, активно орудующего толстой палкой в первых рядах. — Оябун Эдогава-кай. Давайте срочно звонить в четвёртый отдел, нужна их помощь мозгами.

— Чем этот Миёси так уникален?

— Бывший спортсмен, классическое воспитание. На нынешней стезе — треть века. Внук Миёси Ямакадзэ, воспитывался отцом в соответствующем духе.

— Демоны дери этих правых, — скривился начальник штаба, который почувствовал, что от новости заныли не только зубы, а и корни волос.

Он не работал в своё время в четвёртом отделе, не занимался именно организованной преступностью, но неплохо помнил историю.

Миёси Ямакадзэ — один из знаменитых добровольцев- токкотай, последняя сотня. Тех, которые взялись за штурвалы и отправились на последнюю задачу уже после подписания капитуляции второго сентября тысяча девятьсот сорок пятого года.

— У меня есть стандартная установочная информация четвёртого отдела по нему, — продолжил тем временем сотрудник. — Я слежу за основными персонами ключевых группировок. За теми, кто может задавать тон и моду в их движениях.

— Этот Миёси Мая что, весь в деда? — начальник штаба с отвращением к самому себе просчитывал возможные последствия инцидента.

Навскидку ничего хорошего высосать из пальца не удавалось, чтоб себя утешить — перспективы были так себе.

— Да. У них вся семья этого плана по мужской линии. Его отец, братья отца, двоюродные братья самого Миёси Мая. Яркие последователи идеологии токубэцу ко:гэки тай.

— Долбаные камикадзе. Потомственные, — скрипнул, зубами начальник, используя термин, родившийся в среде японцев-эмигрантов, обогнувший впоследствии планету и неизвестно чьим промыслом пустивший корни на исторической родине.

Глава 18

(вычитка с утра)

Начальник Штаба полиции Токио Накаяма Масатоши был похож на робота: сосредоточено и одновременно делал несколько дел. Сухие интонации, скупые движения, отсутствие мимики на лице.

Он не отрывался от онлайн-трансляции столкновения с якудза; вёл совещание с четвёртым отделом, специализирующимся на организованной преступности; общался с центром специальной подготовки, организовывая помощь токийскому спецотряду. Также, в чате с кое-кем из знакомых смежников он пытался провентилировать, что те вчера такого провернули (всё-таки зачистка события из ежедневной сводки и всех онлайн журналов — дело из ряда вон выходящее. Не связано ни оно с сегодняшним бунтом Эдогава-кай?).

Дверь без стука распахнулась. Начальник штаба вскинулся, возмущённо поднимая брови и набирая воздух — да так и замер с поднятой рукой.

— Сидите. Работайте. Подождём. — В кабинет вошли начальник полиции Токио и один из заместителей министра внутренних дел.

Между лопаток стремительно набухла влажная холодная капля, которая тут же скатилась под ремень брюк:

— Перерыв до особого распоряжения. — Накаяма прервал диалог с четвёртым отделом и торопливо закрыл чат со рыцарями плаща и кинжала.

Для чего он сделал последнее, Масатоши внятно объяснить бы не смог, просто чувствовал, что так правильно.

— Докладываю!.. — Комиссар полиции пружинисто вскочил и поклонился.

— Сидите, — замминистра Тадамити Курибаяши махнул рукой и с любопытством огляделся. — Сюда могу устроиться?

— Конечно! — торопливо выпалил за подчинённого главный полицейский города.

Дождавшись, пока высокое руководство разместится, он тоже аккуратно примостился на кончик свободного стула.

— Накаяма-сан, прежде всего успокойтесь и расслабьтесь. — Второй после министра, гражданский до мозга костей высокий посетитель, однако, был неплохим юристом правящей партии в прошлом. Он безошибочно определил текущее состояние хозяина кабинета, как тот ни старался выглядеть бесстрастным. — Я здесь не затем, чтобы искать виноватых либо налагать взыскания. Мне нужно не ошибиться в том, что я собираюсь предпринять. Пришёл за вашей помощью.

Руководство в лице старшего комиссара скромно потупилось и промолчало.

Да какого демона, начальник штаба собрался с духом и выдал вслух:

— Тадамити-сан, могу спросить точную цель вашего визита? Прошу извинить за резкость, нас всех очень ограничивают во времени внешние обстоятельства.

— Обменяться служебной информацией из первых рук, Накаяма-сан, я же с этого начал. Хочу понять, как оптимальнее действовать дальше.

— Внимательно вас слушаю, — озадачился Масатоши.

— Подскажите, с чего это всё началось? — замминистра кивнул на служебный монитор, где гангстеры небезуспешно противостояли специальному подразделению, предназначенному как раз для таких вот ситуаций (в том числе).

Начальник штаба коротко пересказал: самый обычный велопатруль, ехали по своим делам, такой-то стандартный маршрут… Упёрлись в заслон, дальше вы видите на экране… Нет, никаких требований та сторона не выдвигала, по крайней мере, в сторону полиции Токио…

— Точно? — высокий гость даже чуть подался вперёд, снедаемый нетерпением.

Полицейский в аппаратных играх был не новичок — что-то это всё да значило. Он добросовестно задумался, перебирая в голове мельчайшие детали последнего часа, благо, на профессиональную память не жаловался.

Хорошо, что уточнил подробно и не поленился пообщаться с тем офицером, а также с пультом лично, похвалил он самого себя мысленно:

— Лишь одна мимолётная загвоздка приходит на ум, Тадамити-сан. Когда патрульный докладывал на пульт, в числе прочего он сказал, дословно: «…вслух заявили о недоверии к полиции Токио».

— И? — высокий чиновник без перехода засветился необъяснимым интересом.

Хорошо сидеть в высоких кабинетах, подумал начальник штаба и продолжил:

— Из-за мусорных баков борёкудан, выходивший на переговоры, нашего сотрудника поправил после этой фразы: «Недоверие к полиции Японии. Токио — частный случай полиции Японии, доверие утрачено всей вашей организацией, а не каким-то отдельным городским департаментом». — По мере собственного объяснения мысли резко сложились в мозаику: как я мог пропустить⁈

Слушал и не услышал! Ведь это не только моя проблема! Если бы дело было только в Токио, старший комиссар пришёл бы один, потому что главный полицейский города! Но наличие рядом с ним правой руки министра говорит о том, что…

Додумать мысль до конца не вышло.

— Накаяма-сан, я абсолютно случайно стал свидетелем, как вы собирали по сетке онлайн совещание с четвёртым отделом. Они вам что-то интересное случайно не сообщили? — высокий гость то ли манкировал разницей их рангов, то ли не придавал ей значения в данных обстоятельствах. — У меня есть печальный опыт, когда специалисты вашего уровня в подобных каналах получают гораздо больше информации, чем кто угодно из нас, из министерских, — чиновник весело улыбнулся. — Вас они воспринимают как коллег, а нас — как некое неизбежное зло.

— Разумеется, информация есть! — вместо подчинённого на первый план энергично выступил начальник, которого Накаяма регулярно подключал к подобным чатам из соображений субординации. — Отдел по борьбе с организованной преступностью в кратчайшие сроки связался с информаторами и выяснил, что этой акции, — кивок на служебный монитор, — предшествовала некая закрытая беседа воротил борёкудан. По предварительным признакам, накануне обсуждали что-то важное, наш негласный аппарат обязательно выяснит детали, но потребуется время.

— Негласный аппарат — это агентура? — с видом оторванного от реальности учёного уточнил чиновник.

— Скорее, информаторы. Агентура — чуть другое и не у нас. Мы свято чтём Конституцию и работаем только с информаторами, — старший комиссар зачем-то напустил на себя донельзя пафосный и компетентный вид.

Зря, поскольку по лицу высокого руководства тут же скользнула и исчезла гримаса брезгливости.

Начальник штаба глумливо ухмыльнулся про себя: текущее кресло он занимал без малого десять лет и за это время пережил троих начальников, этот был четвёртым. Судя по излишней суетливости, нынешний идёт на рекорд (может быть заменён, даже не дожидаясь результатов новых выборов — соответственно, не продержится в должности и пары лет).

— Господа, вы намного компетентнее меня в вопросах охраны правопорядка, ибо всю жизнь служите в полиции. — Заместитель министра не льстил, не старался заигрывать, он искренне говорил, что думает (такие вещи начштаба давно определял влёт и лично ему пассаж понравился). — Я понимаю, что вы сосредоточены исключительно на своей зоне ответственности и не обязаны комментировать, но пожалуйста, скажите, что вы думаете об этом…

Тадамити выбил дробь на служебном планшете и старшие токийские полицейские с удивлением впились взглядами в картинки, которые в точности повторяли события на их собственном мониторе: однотипные группы якудза, вялые пререкания с полицейскими патрулями из-за баррикад, отличаются только конфигурация улиц и одежда бандитов.

— Что это⁈ — голос начальника полиции Токио дал петуха.

Боится, что к одному району присоединились другие, сообразил начальник штаба, а он прозевал, занося хвосты руководству.

Накаяма тут же поторопился успокоить непосредственного руководителя:

— Другие города, Ринсоку-сан. Это не Токио.

Хоть бы на форму коллег глянул, продолжил он предусмотрительно не вслух. Видно же, что не наши.

Можно вытирать пот со лба и расслабиться. Наверное. Картинка сложилась окончательно: происходящее — не недосмотр столицы, а согласованное и массовое выступление гангстеров по стране. Стало быть, и подведомственность — не конкретного городского департамента, а слегка повыше. Случаются в работе и приятные вещи, когда ответственность хоть раз в жизни достаётся кому-то иному.

— Осака, Киото, — подтвердил замминистра. — Но оттуда доложили, ноги растут от нас. Зачинщик находится здесь и цель совместной выходки разных кланов якудза находится тоже в столице.

Демоны, рано успокоился. Хозяин кабинета глубоко вдохнул и медленно выдохнул:

— Тадамити-сан, по вашему лицу мне кажется, что вам известно больше, чем нам. Извините за откровенный вопрос, теперь вы случайно не поделитесь информацией?

— Одна из юридических корпораций давно выполняет роль посредника между четвёртым бюро министерства и их подопечными. Они лично передали в мой адрес следующий файл. — Заместитель министра свайпнул влево картинки и загрузил видео из почты.

Начштаба мгновенно сопоставил: видимо, это и есть то вчерашнее приключение, которое не оставило следов. Съёмка велась издалека и не на самую хорошую камеру, однако на экране вполне различались полицейские токийского департамента, которые грузили в специализированный конвойный транспорт других полицейских и с ними пару штатских.

Всё это сопровождалось танцами с бубном в исполнении чина прокуратуры плюс какой-то неизвестной фигуристой брюнетки в штатском, больше похожей на звезду фильмов для взрослых.

— Оябун Эдогава-кай просил передать, что придаст эту запись огласке, — продолжил замминистра. — Условий, что характерно, и мне не выдвинул. Узнаёте географию?

— Токио, — голос начальника штаба стремительно осип.

Главный полицейский города картинно вздел верх брови и впился в подчинённого негодующим взглядом.

— Накаяма-сан, объясните мне, пожалуйста, что на этом видео произошло? — высокий чиновник не разменивался на лишние эмоции и движения. — Почему эту запись нам через посредников передают борёкудан и почему мой ассистент ничего не видит в журнале регистрации происшествий? Как и в вашей сводке за последние сутки? Если полиция настоящая, — он щёлкнул по планшету, — должна быть запись в журнале, которой нет. Если же съёмки кино, должно быть письменное согласование, подписанное лично вами.

* * *

Там же, через некоторое время.

— … это стандартная практика, когда нас просят спецслужбы с более высоким приоритетом. — Начальник штаба говорил твёрдо, смотрел прямо, взгляда не отводил.

За восемь бед один ответ. Да, лично ему персональной ответственности скорее всего не избежать, но он и из этого испытания сумеет выйти с честью. Чем бы оно ни завершилось.

— Я в министерстве работаю меньше, чем вы в полиции. Пожалуйста, сориентируйте, а как это всё обычно оформляется? Я никогда раньше не сталкивался, — чиновник не ругался, не истерил, а старательно определял ориентиры на новом для себя поле деятельности.

От этого спокойствия становилось только хуже.

— Есть несколько вариантов, — добросовестно задумался хозяин кабинета, смирившись с любыми последствиями в свой адрес. — Служебная записка под грифом по межведомственным каналам электронного правительства, раз.

— Ещё?

— Письменное согласование с прокуратурой, два. Письменное согласование с вами или с вашим непосредственным начальником, нашим министром, три. Как вариант — закрытое решение специального суда, которое не разглашается и в закрытом же реестре тоже идёт под особым грифом, четыре.

— Сколько времени это всё обычно занимает?

— До суток. Никогда — больше, — начальник шабата тоскливо покосился на настенные часы. — К сожалению, инициатива по определению в любом случае исходит не от нас.

— Какие действия возможны с нашей стороны, если смежники эту документацию не отправили?

— Никакие. — Накаяма поднялся на ноги и опустил глаза в пол. — Справедливости ради, раньше подобного не случалось. В таких в ситуациях все всегда действуют — время дорого. Оформляется всё потом, задним числом. Если вдруг НАЙТЁ отморозятся, мы ничего им не сделаем и никому ничего не докажем: такие звонки всегда осуществляются по особым каналам, содержание просьб по определению не фиксируется.

— Боюсь, они уже отморозились, — замминистра с задумчивым видом выбил ногтями дробь по чужому столу.

— Это подстава! — прорезался уличным жаргоном старший комиссар. — Тадамити-сан, я более чем уверен, что начальник штаба сейчас говорит правду! И я готов отвечать вместе с ним. — Главный полицейский города решительно поднялся на ноги вслед за подчинённым.

Хозяину кабинета захотелось икнуть от удивления: подобной трогательной порядочности от непосредственного босса он не ожидал, это чтоб сказать ну очень мягко.

— Я верю, — чиновник плавно поднялся на ноги. — Съездите со мной? — несмотря на цепкость ума, в повадках заместителя министра сквозил неистребимо гражданский и далёкий от полиции человек.

— Куда?

— Куда⁈

Комиссар и старший комиссар замерли по стойке смирно.

— На этот перекрёсток, — замминистра щёлкнул ногтем по монитору. — Будем пытаться договориться с зачинщиком, раз его мы с высокой степенью вероятности вывели. Далее — по результатам.

Полицейские затвердели лицами и качнулись вперёд в глубоком поклоне благодарности.

— Если ребята из кабмина подставили нас, значит, и разгребать это всё тоже нам, — со вздохом заключил чиновник. — Такое бывает. К сожалению, не все организации могут позволить себе добросовестность и порядочность по отношению к полиции Японии, но это проблема уже не вашего уровня.

Накаяма чувствовал, что с каждым словом высокого гостя у него отступают на задний план боль в корнях зубов, сердечный приступ и потенциальный инсульт на рабочем месте.

— Хорошо, что у вас агентура работает как надо, — ровно продолжил замминистра, не предполагающий, какая буря сейчас творится в душе хозяина кабинета. — И что мы благодаря вашей расторопности подтвердили для себя, кто это всё заварил. Глядишь, выйдем на компромисс, — договаривал он уже около двери, не оглядываясь на почтительно следующих в кильватере полицейских.

Понятное дело, отказать такому гостю съездить с ним на перекрёсток никому из пары высокопоставленных омавари-сан и в голову не пришло.

— Ринсоку-сан, единственный момент. — Замминистра на мгновение замер перед лестницей на первый этаж, оборачиваясь назад и задумчиво глядя сквозь начальника токийской полиции. — Пожалуйста, задействуете на ближайший час все резервы: пусть ваши парни все же попробуют физически вынести этих Эдогава-кай из переулка. Я разрешаю вам лично любые меры. О, давайте напишем письменный приказ! — чиновник с энтузиазмом развернулся и направился в ближайший кабинет.

Там, не глядя на вскочивших в приветствии сотрудников, он потащил из принтера лист бумаги и полез во внутренний карман за ручкой:

— Ринсоку-сан, Накаяма-сан, чтобы вы чувствовали себя в безопасности. — Замминистра Тадамити Курибаяши писал и говорил одновременно. — Вот моё письменное распоряжение на использование любых, — он подчеркнул интонацией, — инструментов, какие вы посчитаете нужными. Если эту шайку получится согнать с улицы, фигурально — многих проблем мы избежим вместе.

— А если нет? — начальник штаба был профессионалом и не уточнить не мог.

— Пока едем туда по пробкам, — равнодушно пожал плечами чиновник. — Час, а то и полтора. Если ваш спецотряд не справится, значит, наступит наша очередь договариваться.

* * *

— Держать строй! — сятэйгасира-хоса всё это время сохранял подвижность резинового мячика, будто последней пары часов тяжёлой работы у него за спиной и не было.

Мая смахнул пот со лба и резко ударил вперёд крышкой мусорного бака. Затем впечатал акцентированный удар пяткой в нижний край полицейского щита — есть! Чему только учат современную полицию. Вроде и спецподразделение, а элементарного не знают.

Нижний край защитного пластикового прямоугольника врезался в колени хозяина, подсекая его шаг вперёд, уходя на угол, теряя вертикаль девяносто градусов — и предсказуемо открывая голову владельца.

Бах! Успешный в своё время спортсмен Миёси такой возможности не упустил: черенок от лопаты сперва врезал по вражескому шлему рубящим ударом сверху вниз, затем — тычком в пластиковое забрало.

Несмотря на защитную снарягу, глаза оппонента закатились, ноги подогнулись в коленях, тело повело.

С возрастом начинаешь проигрывать в скорости и выносливости, но здорово выигрываешь в силе, констатировал про себя оябун. Никогда не думал, что оттачиваемые в юности и в молодости навыки кобу-до, малого подручного оружия, придётся использовать таким вот образом в зрелые годы.

Шеренга полицейских щитов в очередной раз бессильной волной разбилась о самые обычные мусорные баки на колёсиках. И о несгибаемый характер их защитников, вооружённых лишь энтузиазмом и заурядным садовым инвентарём.

— Держать строй!

Надо будет этого парня перевести на другое направление, если выкарабкаемся, подумал про себя Мая.

За последний час новостей было две, хорошая и плохая.

Хорошая: кое-кто из других городов наконец перестал жевать сопли и затеял аналогичное. Честь, хвала, почёт, огромная благодарность братьям потом, когда всё кончится. Могли ведь и отсидеться, как некоторые.

Плохая: от своей агентуры в полиции пришло сообщение, что на помощь токийскому спецотряду (один на префектуру по штату и конкретно эти специалисты с Эдогава-кай пока не справились) выдвигаются свежие и гораздо более резвые ребята из центрального аппарата — из департамента по борьбе с терроризмом.

По идее, это не было законным решением, однако у оябуна Миёси не имелось физической возможности оспаривать беззаконие в данный момент: он третий час вместе со всеми держал строй, стучал лопатой в щиты и черенком в шлемы.

Небезуспешно.

Оцепление за спинами нападающих на том конце квартала расступилось, пропуская вперёд четыре весьма характерных транспорта.

Мая заскрипел зубами: плохо, очень плохо. Четыре полноценных взвода, причём свежих и не муниципальных, а министерских — лучше подготовленных, лучше снаряжённых, о возможном применении огнестрела не хотелось думать.

Сятэйгасира-хоса в очередной раз продемонстрировал, что перерос текущую должность (парня смело можно повышать ступеньки на две):

— Первая подгруппа, назад!

Шеренга лопат, черенков и мусорных крышек оттянулась за баки, тяжело дыша и старательно восстанавливаясь.

— Братья, нам сейчас придётся непросто! — Ответственный за оборону переулка вид имел безмятежный, Мая парнем искренне гордился. — Но мы обязательно справимся!

Сятэи слушали, молчали. С говорящим они были согласны, судя по взглядам.

— Иногда порядок приходится защищать совсем не тем людям, которые должны бы! — с весёлой улыбкой продолжил сятэйгасира-хоса. — И сегодня наша очередь. Братья! Я не знаю, чем это всё закончится, — он повёл рукой вокруг, — но хочу сказать, пока не началась вторая часть: я горжусь тем, что был сегодня вместе с вами! — Глубокий уважительный поклон с задержкой на пару секунд.

До чего же молодец, подумал оябун и точно так же поклонился в ответ. Как и все окружающие.

Хорошая картинка с коптеров, подумалось ему в следующую секунду. Миёси расслабился, выдохнул, прикрыл глаза ладонью от солнца и посмотрел вверх: три бабочки по-прежнему снимали, трансляция шла в эфир без перерыва.

— Я не знаю, чем всё закончится, — ровно произнёс один из рядовых сятэев. — Но уверен, что мы сегодня впишем историю Эдогава-кай в те книги и учебники, в которые надо. Мы обязательно справимся!

— Мы справимся!..

— Мы справимся!..

Мая сделал шаг в середину импровизированного круга и глубоко поклонился своим людям ещё раз, украдкой смахивая из уголка глаза предательскую влагу.

— РАЗБЕРИТЕ БАРРИКАДУ И РАЗОЙДИТЕСЬ! ТОГДА НИКТО НЕ ПОСТРАДАЕТ! — с того конца квартала неожиданно заорал полицейский громкоговоритель.

Так громко, что, казалось, даже асфальт завибрировал.

От транспорта новоприбывших отделилась пара людей в солидных чинах, направляясь к баррикаде.

Зачем на такую задачу надевать знаки различия? — подумал про себя старший Миёси.

— Это последнее предложение, других не будет. — Подошедший суперинтендант из центрального аппарата не стал размениваться на приветствия, фальшивую вежливость и прочую мишуру. Он обратился сразу к оябуну. — У вас две минуты, чтобы начать устранять всё, что вы натворили.

Сятэйгасира-хоса в данный момент чатился с кем-то из своих знакомых, видимо, в МВД, поскольку в следующее мгновение он прошептал в ухо Мая:

— За поворотом водомёты, готовятся. Этим разрешили резиновые пули плюс отдали негласный приказ постараться покалечить нас как можно больше. Наши действия?

Оябун поднял глаза на суперинтенданта:

— Мы не отступим. Вы зря шли в этот конец квартала.

— Вы, кажется, не отдаёте себе отчета в том, что будет дальше, — с плохо скрываемым высокомерием уронил полицейский.

— «Защищай слабых, борись с сильными», — пожал плечами Миёси. — Это наш квартал и мы никуда из него не уйдём. Я вас больше не задерживаю. — Отчего-то захотелось напоследок воткнуть противнику виртуальную шпильку.

Получилось, судя по гневному взгляду, да простят боги моё несовершенство и низменное злорадство, подумал оябун.

— Наши действия? — сятэйгасира-хоса дождался ухода импровизированных парламентеров и требовательно подступил к шефу. — Сэмпай, у меня нет вашего опыта и я понятия не имею, как сражаться против резиновых пуль в спайке с водомётами. Посоветуете?

— Только вылазка, — проворчал Мая и потащил с себя кимоно (дальше оно будет лишь мешать), оставаясь в одних штанах -хакама.

— Поясните, пожалуйста? — в глазах ответственного за оборону переулка зажегся неподдельный интерес.

До чего же молодец этот парень. Другие, глядя на его неизбывный оптимизм, тоже расправили плечи, вслушиваясь.

— Баки нужно передвинуть вон туда, — Мая указал вперёд. — Тогда водомёты не смогут выехать и изготовиться, а работать из-за угла — смешить мух.

— Пока понятно. Что ещё?

— Дистанция с ними сократится до почти кинжальной — дальше угол. Соответственно, на их резиновые пули мы сможем ответить булыжниками и зажигательной смесью. Бросать камни в цель никто не разучился⁈ — оябун повысил голос, оглядывая окружающих.

Лица соратников внушали.

— Благодарю. — Сятэйгасира-хоса церемонно поклонился и разразился командами. — Баки с первого по третий — в арьегарде!

В первом тире третьем лежат предусмотрительно захваченные булыжники. При известной удаче и сноровке (да с короткой дистанции) таким запасом камней можно воевать как бы не час, а то и больше.

— Пятый и четвёртый — сразу перед ними! — продолжил парень.

Небольшое количество коктейлей Молотова. Никто и не думал, что понадобятся; брали исключительно из соображений предусмотрительности, которая на тот момент казалась излишней.

А вот пригодились.

— Вторая подгруппа! Стартуем первыми, задача: добегаем до поворота, вытесняем этих омавари-сан за перекрёсток и занимаем плацдарм! Водомёты не должны ударить по остальным, пока баки едут на новую позицию!

Мая молча переместился на три шага, меняя первую подгруппу на вторую.

В кармане-сумочке на ремне на поясе завибрировал противоударный телефон, купленный именно на данный случай. Звонить на этот номер мог лишь один человек в мире.

Миёси-старший поднял ладонь, призывая соратников к тишине, и быстро ответил на вызов дочери:

— Слушаю. Пожалуйста, говори скорее, я немного занят.

Сятэи вокруг замерли.

— Папа, я смотрю трансляцию и сейчас вижу тебя. Спасибо большое за то, что ты есть. — На том конце женский голос явно удержался от того, чтоб всхлипнуть.

— Не плачь. Всё будет хорошо. Я тоже тебя люблю. — Мая разорвал соединение и убрал гаджет обратно в сумочку на живот.

Их приготовления не остались незамеченными с той стороны. Когда вторая подгруппа рысью понеслась вперёд, токийский спецотряд предсказуемо растерялся, но отделение министерских сориентировалось: в руках полицейских на удивление быстро появились помповики.

И когда только успели изготовиться, отстранённо подумал Миёси-старший, наддавая скорости.

Иногда человеку нечего противопоставить противнику кроме несгибаемого характера, продолжал рассуждать он на бегу. К сожалению, даже самая крепкая воля порой бессильна против технических новшеств: дух силён, но плоть слаба, как говорят на западе последователи этой их странный религии с крестом.

Сятэйгасира-хоса, двигавшийся рядом, тоже цепко отслеживал все изменения обстановки:

—??? — он на бегу ухитрился даже задать ёмкий вопрос одними глазами, не сказав ни слова.

Надо бы чего-то добавить, сэмпай, кричал взгляд соратника. Выручайте, если можете.

— ТЭННО, ХЭЙКА БАНЗАЙ! — Мая тряхнул в воздухе черенком от лопаты и добавил скорости.

— БАНЗА-А-АЙ!

Вторая подгруппа врезалась в строй полицейских до того, как те успели открыть огонь.

Из ближайшего переулка именно в эту секунду, разметав бамперами оцепление, вынырнули три микроавтобуса. Из них сыпанули не имеющие отношения к полиции люди в штатском.

Миёси-старший мысленно поблагодарил всех известных и неизвестных богов: помощь прибыла как нельзя вовремя.

Конкретно эта группа ультраправых лично с ним в хороших отношениях никогда не пребывала, однако, чего не отнять, с принципиальностью у соседей всегда было благополучно. Порой даже излишне.

— БАНЗА-А-АЙ!.. — бойцы Эдогава-кай, получив неожиданную поддержку, воспряли духом.

Подкрепление молниеносно и жёстко отработало в спину самого опасного полицейского отделения. Беспощадные удары боевыми кастетами на поражение, удушающие и болевые в стойке с фиксацией бессознательного тела на земле, покатившиеся по асфальту полицейские шлемы и перчатки, сломанные за мгновение в суставах локти и лодыжки — радикалы были подготовлены и заточены явно не на спорт.

И навыки свои они использовать не стеснялись, выкладываясь по полной.

Не ожидавшие такого поворота правоохранители растерялись, упустили инициативу и были вытеснены с перекрестка.

Теперь мы точно справимся и продержимся ещё минимум час, отстранённо думал Миёси-старший, наблюдая, как свежие силы занимают место в строю рядом с измотанными бойцами Эдогава-кай.

— Прошу прощения за задержку, — подошедший от микроавтобуса человек вежливо поприветствовал чужого оябуна. — Мы прибыли сразу, как смогли.

— Вы крайне вовремя, спасибо, — выдохнул в три приёма Мая в ответ и начал торопливо вводить союзника в курс.

Через половину минуты мусорные баки докатились до новой линии и в полицейскую подмогу полетели уже не ругательства, а бутылки с зажигательной смесью: у радикальных ультраправых взгляды на текущую ситуацию впервые совпали с точкой зрения Эдогава-кай, а сил и здоровья было побольше.

Как и желания наверстать упущенное.

Глава 19

(ссылка на продолжение — в конце главы)

— Стоп! — неунывающий сятэйгасира-хоса хлопнул по руке ближайшего бойца, собравшегося использовать ещё одну бутылку со смесью. — Они прекратили движение, наши ресурсы ограничены, — пояснил он добросовестному, но небыстро соображающему сятэю.

— Ещё раз большое спасибо, — отдышавшийся, вернувший одежду на плечи Мая после прибытия подмоги оставил первую линию.

Точнее, его банально попросили уйти оттуда новые союзники: возраст, статус, а самое главное — мозг мероприятия. Единый замысел по целям, с их точки зрения, находился в голове лишь Миёси-старшего: «Вы первыми начали, вам всем и управлять».

— Кто-бы мог подумать, — в неожиданном порыве продолжил откровенничать несвойственным для себя образом оябун. — Что мы с вами когда-нибудь не просто будем действовать вместе, а ещё и подобным образом. — Он оглядел заблокированный участок улицы и дымящийся впереди транспорт полиции.

— Всё логично, — пожал плечами собеседник. — Как раз именно в такой ситуации нам и не оставалось иных вариантов, кроме как объединиться. В любом другом сценарии мы бы вряд ли признали ваше старшинство, ещё и прилюдно. С моей точки зрения вам непозволительно повезло, — Ватанабэ Кэн, сухой мужчина за сорок с рублеными чертами лица, изобразил вежливую улыбку.

Получилось зловеще и похоже на оскал: если такой персонаж встретится в тёмном месте одинокой женщине, можно и испугаться среди ночи, развеселился про себя Мая.

Вслух, разумеется, из соображений такта он ничего союзнику озвучивать не стал.

— В чём по-вашему состоит наше везение? — аккуратно поинтересовался Миёси-старший.

— Да бросьте. В нашем чате, — оба отлично поняли, что имеется в виду, — за всё время его существования ни у кого не вышло хоть сколь-нибудь успешно претендовать на лидерство. Всегда все со всеми общались по горизонтали и как с равными, до вас сегодня.

Оябун Эдогава-кай не на шутку озадачился.

— Мы уже присоединились к вам, плюс другие города подхватили эстафету, плюс я ожидаю безоговорочной поддержки по своему первому требованию от… — Ватанабэ перечислил фамилии и кланы. — Чуть не забыл из-за суматохи: на них тоже рассчитывайте, они ждут только команды.

Названные организации являлись членами всё того же неформального онлайн клуба, к которому принадлежали беседующие. Союз тех групп с ультраправыми представлялся лидеру Эдогава-кай чем-то из разряда фантастики буквально до текущей секунды.

Разговор за мгновение из обычной беседы молниеносно превратился в политические переговоры, причём Ватанабэ действием доказал, что заслуживает предельной откровенности хотя бы из уважения. Это если не говорить о благодарности- гири.

В подобный момент словесные кружева между соратниками неуместны, решил Мая:

— Я изумлён. Те, кого вы только что перечислили, как и все мы не согласны никому подчиняться.

— И? — Кэн не улавливал намёка.

— Однако вы, первыми приняв наше руководство, уже отстроили вертикаль дальше. С ними вместе.

— Обстоятельства, — равнодушно пожал плечами собеседник.

— Даю слово, я не планировал взбираться на вершину нашей профессиональной иерархии таким вот образом. — Почему-то показалось важным сказать это вслух.

— Ваша щепетильность делает вам честь, Миёси-сан, — Ватанабэ качнулся вперёд-назад. — Чтоб развеять опасения. Те, кого я перечислил, готовы добровольно предоставить свои ресурсы в ваше распоряжение в уникальных обстоятельствах, которые, будем надеяться, никогда больше не повторся. Если вам угодно, от лесного пожара волк, собака и хомяк спасаются вместе. Полагаю, вы просто перенапряглись за последнюю пару часов и вам следует отдышаться, фигурально. Извините за откровенность. Успокойтесь и обдумайте всё на свежую голову. Все безоговорочно признают вашу правоту и восхищены, не сочтите за комплимент, поскольку это оценка.

— Насчёт отдышаться и сделать перерыв соглашусь, — нехотя признал оябун. — Голова в такой обстановке варит не лучшим образом. Могу спросить, каким образом оговорено ваше взаимодействие с прочими?

— Вы что, в чат не заглядываете⁈ — удивился собеседник. — Когда вы отправились сюда, мы написали вам в группу, что присоединяемся. Поставили там же вопрос, кто ещё с нами. Получили ответы и выдвинулись сюда: не имея представления о детальном плане Эдогава-кай, я взял на себя смелость распределить силы.

— Каким образом⁈

— Решил не тащить всех подряд, а взять только своих из первого списка. Тех, кто точно не спасует, когда полицейских придётся выводить из строя в реальной обстановке.

Двое, не сговариваясь, оглянулись.

— Продолжайте.

— Мы подумали: подобных мест для протестов вы могли запланировать несколько. Рациональнее не толпиться на носовом платке всем, а по мере ваших распоряжений направлять стальных в следующие по списку зоны ответственности, — Ватанабэ ткнул большим пальцем за спину, где проезд перекрывали самые обычные мусорные баки на колёсиках.

— В чат не заглядывал с самого начала, — признался Миёси-старший. — Тот мессенджер у меня установлен на аппарате, который остался в офисе. С собой взял другой — резервный, разовый. — Он достал из сумочки на животе и покрутил в руках новый противоударный смартфон. — Этот номер знает только дочь, — он вернул гаджет на место. — Расчёт был, что вы со мной свяжетесь через неё или через кого-то из сятэйгасира.

— Никому в голову не пришло, что вы можете не читать сообщения, — собеседник озадачился. — Все сочли ваше молчание за часть хитрого плана, который вы не стали обнародовать.

— Ладно. Хорошо то, что хорошо заканчивается, — оябун Эдогава-кай решительно махнул рукой.

В этот момент сятэйгасира разных группировок позвали к баррикаде каждый своего сэмпая.

Обернувшись на шум, Миёси и Ватанабэ обнаружили новую делегацию, прибывшую явно по их души.

— Похоже, наш негласный рейтинг стремительно растёт, — заметил Кэн.

— Начальник полиции Токио, Начальник штаба, — кивнул Мая. — Если опыт не обманывает, третий в гражданском костюме — кто-то повыше. Не узнаю в лицо, раньше не пересекался.

— Опыт вас не обманывает, это новый заместитель министра внутренних дел. К слову, его могут двинуть и выше при определённом стечении обстоятельств.

Оябун Эдогава-кай про себя сделал вывод, что у союзников информационные функции на самом верху реализованы активнее.

* * *

— Меня зовут Тадамити Курибаяши, я — заместитель Министра внутренних дел. — Единственный из парламентеров гражданский костюм безукоризненно вежливо начал первым. — Миёси-сан, благодарю за согласие встретиться.

Мая выдержал паузу: они с Кэном с распределили роли, пока шли сюда, поэтому вместо него ответил Ватанабэ:

— Тадамити-сан, заранее прошу извинить тон, в котором к вам раньше никто не обращался. Пожалуйста, не лгите или разговора не получится.

Чиновник удержал покер фейс, брови полицейских поползли на лоб и дальше.

— Вы добросовестно отыграли все карты, — продолжил ультраправый спокойно-преспокойно. — Просто расклад не ваш, если вы понимаете о чём я и в курсе этих западных настольных игр. Силой не вышло, вот вы и пришли общаться.

— Я знаю карточные правила, продолжайте. — Высокий гость ответил холодным взглядом.

— Перед тем, как явиться на переговоры, вы добросовестно попытались решить вопрос другими методами, — Кэн указал на горящий полицейский транспорт.

— Ваши люди по совокупности заработали очень большое количество лет за решёткой! — хмуро бросил главный полицейский города. — Вместе с вами обоими, если что! Все события и участники, как вы понимаете, тщательно задокументированы.

— Вернитесь на родину, Ринсоку-сан, — Ватанабэ невозмутимостью и скоростью мышления нравился оябуну Эдогава-кай всё больше.

— В смысле? — старший комиссар вскинулся.

— Вы не в Поднебесной, — охотно пояснил ультраправый. — У нас вину определяет не полиция, а суд. Пока ещё.

— Сперва — суд первой инстанции, — Мая решил добавить в ситуацию остроты и воспользовался познаниями, почёрпнутыми от дочери. — Потом возможна апелляция, дальше и дальше, итоговое решение — Верховный суд.

Все дружно помолчали.

— Мне странно, что такие азы я вынужден объяснять человеку, который в законах обязан ориентироваться лучше нас. — Миёси-старший поймал нужную волну и заговорил легко и непринуждённо. — Перед тем, как мы приступим непосредственно к переговорам, задам откровенный вопрос. Наша беседа записывается?

— Разумеется, — начальник штаба щёлкнул по лацкану, на который, не скрываясь, прикрепил гарнитуру.

— Отлично. В свою очередь уведомляю и о встречной записи беседы со своей стороны, — кивнул Мая. — Тадамити-сан, внимательно вас слушаю: с вашими людьми говорить нет ни желания, ни возможности. Ещё утром я удивлялся, каким образом полиция могла потерять уголовный кейс, но теперь…

— Что теперь? — в глазах чиновника зажёгся интерес.

Опасный противник, отметил оябун про себя. Впрочем, позиция у них проигрышная, так что опасаться особо нечего. Наверное.

— А теперь вижу, что целый начальник полиции Токио не разбирается в элементарных статьях Конституции. И уже не удивляюсь ничему. Видимо, наша беседа будет более сложной, чем я планировал раньше, — хмыкнул борёкудан.

Обычно подобным образом он себя не вёл: противника нужно уважать, видь мастера в каждом новичке, не надейся на лёгкую победу и удачу, далее по списку.

Но омавари-сан в продолжение своей неконструктивной линии вели себя настолько… неподобающе, что Миёси-спортсмен уже просто из принципа закусил удила: собственным достоинством нельзя поступаться ни при каких обстоятельствах, в том числе — при текущих.

— Вы передёргиваете! — начал начальник штаба.

Кэн не дал ему развить полемику:

— Накаяма-сан, кто из нас с вами прав, буквально через несколько часов рассудят независимые арбитры. Давайте не тратить времени на обличение неправоты второй стороны?

— Что вы имеете в виду? — замминистра зримо напрягся.

— Вы пишите, мы пишем. Наверняка не затем, чтобы потом удалить? — пояснил ультраправый, указывая взглядом на гарнитуру начальника штаба. — Мы нашу версию опубликуем везде, докуда дотянемся. Общественное мнение наверняка выскажется; оно в итоге и решит, кто из нас прав в настоящий момент.

— Сильно, — нехотя признал Тадамити. — Ватанабэ-сан, вы не боитесь, что министр как мой непосредственный шеф может меня поддержать? Я сейчас не буду говорить слов типа админресурс, закручивание гаек, но вы же умные люди. Мы пришли договариваться… Я пришёл договариваться, — поправился чиновник. — А в ответ вижу, что вы настроены на углубление конфликта. Как вы думаете, каким образом мы отреагируем? — он окинул сопровождавших его полицейских взглядом, в котором мелькнула нотка пренебрежения. — И я сейчас даже не о городском департаменте, а о министерстве в целом: прогреметь у вас вышло на всю страну, в национальные новости мы попали вместе и дружно.

— Поддерживаю вопрос уважаемого заместителя министра со своей стороны. — Начальник штаба заговорил напряжённо, но твёрдо. — Вы действительно совсем не опасаетесь государственного аппарата? И не понимаете всех возможных последствий? В частности, с нашей стороны в стратегической перспективе в адрес ваших организаций?

Мая, слегка удивившись услышанному, машинально покосился на напарника — и тут же заухмылялся: тот сделал то же самое.

Двое борёкудан синхронно хохотнули.

— Обычно после подобных заявлений я всякие переговоры превращаю, — ответил оябун. — Но персонально вы, Накаяма-сан, имеете репутацию добросовестного специалиста, с которым можно иметь дело. Именно поэтому объясню один раз.

— Лучше я, ладно? — вклинился ультраправый, демонстрируя противной стороне то, чего до последнего часа в природе не существовало (глубокие неформальные положительные связи между своей группировкой и Эдогава-кай. Дескать, мы все заодно — грамотный ход, отдал должное союзнику Мая).

— Поясните, — серьёзно попросил замминистра, придерживая за локоть начальника полиции города.

— Вы считаете, что мы и Эдогава-кай оказались на этой улице ради какой-то выгоды? — ультраправый светло и искренне улыбнулся. — Материальной, нематериальной, неважно. Вы считаете, мы здесь ради бонуса? Профита? Каких-то личных либо клановых приобретений?

Миёси-старший остановился, повернулся к Кэну и на долгую секунду замер в глубоком уважительном поклоне: лично у него так изящно сформулировать не получилось бы.

— Разве нет? — нарушил затянувшуюся паузу высокий чиновник.

Старший полицейский Токио хмуро смотрел исподлобья и то ли не решался поправить министерское руководство, то ли сам упустил все оттенки подоплёки.

Видимо, в высоких креслах государственные мужи очень быстро отрываются от улицы и теряют нюх, подумал якудза.

В следующую секунду его удивил Начальник штаба:

— Миёси Мая воспитан в полном соответствии с классическими традициями. У них в семье все мужчины такие, сам он приходится родным внуком Миёси Ямакадзэ, — угрюмо пояснил своим младший чин присутствующей полицейской иерархии. — Тому самому. «Последняя сотня» камикадзе, — омавари-сан зачем-то употребил заимствованный из-за океана термин.

— Токкотай. Помню. — В глазах заместителя министра мелькнуло понимание, которое тут же сменилось глубокой озабоченностью. — А ведь всё сложнее, чем казалось поначалу!

— Слава богам, хоть с нашей мотивацией вы разобрались, — весело подытожил оябун, настроение которого стремительно рвануло вверх. — Тадамити-сан, если бы я хотел каких-то, как вы говорите, бонусов, я бы не надевал на себя это, — он щёлкнул ногтем большого пальца по гербу Эдогава-кай на парадном кимоно. — Не стучал бы лопатой в ваши щиты на старости лет несколько часов по жаре, не подставлялся бы под полицейские тазеры, не нёсся бы в рукопашную, пытаясь опередить выстрелы из ваших помповиков. Я бы поступил гораздо проще.

— Как?

— Явился бы к вам лично и попросил за свою вчерашнюю запись то, что хочу, наедине, — серьёзно ответил Мая. — И вы бы мне не отказали.

— Хороший сценарий, — кивнул чиновник, сосредоточенно просчитывая варианты. — Рабочий, главное. Не могу не спросить: может быть, так и поступим⁈ — на лице министерского проступил откровенный азарт.

Миёси-старший медленно покачал головой:

— Я родиной не торгую. И разговор наш будет другим, не кулуарным договорняком. — В последний момент ему пришло в голову, что он только что чуть не сделал очень весьма серьёзную ошибку.

Хорошо, вовремя спохватился, похвалил себя мысленно Мая и без паузы продолжил:

— Мы родиной не торгуем, — он подступил ближе к Ватанабэ и стал так, что их плечи почти соприкоснулись.

— Занятно будет смотреться на расшифровке записи разговора, — ни к кому не обращаясь, союзник ухмыльнулся своей улыбкой высохшего демона и жизнерадостно вытаращился в горизонт. — С учётом того кто это говорит. И кому.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Накаяма Масатоши, Начальник Штаба токийского департамента, комиссар полиции.

Начштаба едва удержался, чтобы не скривиться, как от кислого лимона: при всех своих плюсах заместитель министра именно от оперативной работы был далёк настолько, насколько можно.

Сейчас это сыграло против.

Да, Тадамити-сан небезосновательно понадеялся на свой опыт политика. Поскольку переговоры с главарями борёкудан были именно политикой, поначалу шанс чего-то добиться присутствовал — но чиновник не просчитал собеседника.

Или не смог, или не удосужился, теперь уже неважно. Важно то, что он допустил очень грубую ошибку.

— Мы родиной не торгуем, — спокойно ответил главарь Эдогава-кай на рабочее в другой обстановке предложение и демонстративно отшагнул в сторону, становясь плечом к плечу с ультраправым Ватанабэ.

Если владеть оперативной обстановкой, более чем красноречиво. В переводе на простой язык — демонстрация и предупреждение: одной бандой противостояние с полицией не ограничится, якудза о чём-то договорились между собой и будут выступать широким фронтом.

Происходящее здесь и сейчас — так, разминка по разряду предупреждения.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кто ты, Такидзиро Решетников. Том 4

Content

Кто ты, Такидзиро Решетников. Том 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14 (вычитка с утра)

Глава 15 (вычитка с утра)

Глава 16 (вычитка с утра)

Глава 17 (вычитка с утра)

Глава 18 (вычитка с утра)

Глава 19 (ссылка на продолжение — в конце главы)

Nota bene