Центр силы

Пролог

Артём и Паша двигались вдоль морского побережья. Они шли совершенно бесцельно, как-то даже обречённо. Не зная, куда идут. Не зная, зачем. Им нечем было защититься от местной фауны, им нечего было есть. У них даже спальники отобрали.

А ведь какая была идея! Записаться в караван, разбогатеть, обеспечить себе положение в обществе Тутгорода!.. И всё пошло прахом. В тот момент, когда торговцы решили взять в рабство первую же встреченную группу местных колонистов.

Нет, Артём изначально не собирался переть против всех. И уж явно не собирался делать это лишь потому, что был против рабства. Раньше он спокойно воспринимал тот факт, что в новом обществе есть рабы. Главное, что рабом был не он. Но встреченные колонисты говорили по-русски. И это заставило троих человек из каравана всё-таки выступить против.

Третий не выжил. Когда их били ногами, ему попали в висок. Случайно ли такое произошло или намеренно, ни Артём, ни Паша не знали. Их избили, обобрали и оставили лежать.

— Если увижу кого-то из вас двоих в Тутгороде, урою! — пообещал напоследок Пустырник. И сплюнул.

А ведь Пустырник был в Тутгороде не последним человеком. Его обещаниям стоило верить. Особенно про город. Артём и Паша как-то сразу поверили. Как не поверить, если они впервые видели, чтобы Пустырник так разозлился?

Вот и получилось, что ни людей они не спасли, ни заработать не сумели.

Да что там… Они даже вернуться не смогли бы, если бы захотели. Не знали дорогу через Пустынный Пояс. Не знали, где убежища располагаются. Поэтому просто брели на север, еле-еле переставляя ноги.

Всё тело у Артёма болело. «Лечилки» у него из карманов вытащили. Есть хотелось неимоверно, но утолить этот голод было нечем. Им даже фляг для воды не оставили!

«На святое покусились, уроды! — мрачно подумал Артём. — Ну, Пустырник! Ну сволочь! Как же хочется отомстить! Как же я хочу сорвать тебе этот поход! Сделать тебе плохо, больно, чтоб ты сдох медленно и мучительно!..».

Если верить земной психологии, это были не совсем правильные мысли. Но Артёму было так погано, что только мечты о мести и заставляли его идти дальше. А пока он шёл (заодно помогая Паше, который вообще ничего не соображал), была надежда! Надежда хотя бы выжить в этом диком мире.

И когда Артём, подняв взгляд, увидел впереди белый цилиндр Алтаря Вознаграждения, он радостно улыбнулся:

— Живём, Паш!

— Существуем! — хрипло поправил его приятель. — Это, брат, ваще не жизнь…

— Жизнь! Алтарь! — Артём успел придержать друга, заваливавшегося на бок, и помог ему устоять на ногах. — Видишь, впереди… Всего метров двести осталось!

— Тёма, блин… Так чего мы встали то?! — удивился Паша и даже как-то приободрился. — Двигаем!

И они двинули. Еле переставляя ноги, запинаясь, падая, они шли к белому спасительному устройству. И улыбались пересохшими губами.

Место вокруг Алтаря представляло собой зловещее зрелище… Когда-то здесь явно жили люди. Но с тех пор прошёл не один день. От людей остались только выскобленные добела кости со следами зубов. А ещё старое кострище и пара завалившихся навесов.

Прямоугольники голой земли выдавали расположение капсул, которые уже давно отчалили на орбиту, потеряв своих жителей. Но Артём на всё это внимания обращать не стал. На морально-волевых он подполз к Алтарю и купил две «лечилки» — себе и другу. А затем вытащил ампулы с нано-роботами. Одну сунул в рот Паше, а другую закинул себе.

А потом он снова пополз к Алтарю. И купил огниво, рюкзак, каменный нож, спальник, комплект одежды и несколько пищевых рационов. Питательную массу из первого отделения съел сам. Второе вскрыл для друга, который мог пока только лежать.

Пока Паша жадно закидывал в рот еду, Артём добрался до кострища, нашёл в траве раскиданные дрова и перетащил пару десятков к Алтарю. Минута мучений — и весёлые язычки пламени заплясали над древесиной.

— Ну вот, совсем другое дело! — радостно сказал он, растянувшись прямо на земле. — Ты как, Паш?

— Да нормально я… Только сил нет, и болит всё, — ответил друг. — Слу!.. Помоги до Алтаря доползти! Куплю себе рюкзак и спальник.

Артём помог другу добраться до «магазина» и потратить часть баллов. А потом они растянули на земле спальники, забрались в них — и уснули, напрочь наплевав на меры безопасности. Если уж их сожрут ночью — значит, так тому и быть.

Утро Артём встретил живым и здоровым. Хотя ему и самому в это с трудом верилось. Беспечность в ночных дежурствах обычно заканчивалась смертью. И отнюдь не скоропостижной. Местные хищники были не чужды гастрономических изысков. А потому предпочитали есть тёплую пищу. Ну а если пища ещё какое-то время шевелилась, то это было, видимо, для них вдвойне вкуснее.

Однако Артём и Паша не стали ничьим ночным перекусом. Что сыграло свою роль? Близость Алтаря Вознаграждения? Или общая скудность местных ресурсов, не дававшая хищникам долго сидеть на месте?

Колонисты в южном полушарии давно подметили, что у местной фауны две стратегии выживания. Первая заключалась в том самом постоянном движении. Обычно это было свойственно травоядным, которые кочевали с места на место в поисках растений — и уделяли сну не более пяти минут в час.

Но, бывало, подобным грешили хищники, которые столь же размеренно перемещались вслед за травоядными.

И всё же большая часть хищной фауны предпочитала движению сон. Они наедались от пуза и впадали в спячку, переваривая съеденное. Причём грешили этим и одиночки, и стайные звери.

В общем, тому, что за ночь Артёма с Пашей не сожрали, было правдоподобное объяснение. Например, что хищники, съевшие местную группу, всё ещё переваривали добычу. И не готовы были тратить энергию ради пары путников, которые не окупят даже охоту на самих себя.

Однако Артём всё равно решил озаботиться безопасностью. Пошарив по округе, он нашёл подходящие камни и сунул их в Алтарь Вознаграждения, заказав два копья и топор. Впридачу к ним, набрав дерева, купил щит. Всё это не защитило бы от крупных зверей, но от мелочи — вроде рыжих чертей — давало хоть какую-то защиту.

Пока Артём экипировался, проснулся Павел. И, посмотрев на приготовления друга, занялся тем же самым. В результате выйти удалось только ближе к полудню. Зато оба путника шли с оружием и рюкзаками за плечами, в которых лежал запас провизии на несколько дней. Теперь у них был шанс покинуть — и даже живыми, а не в чьих-то желудках! — негостеприимные места вдоль экватора.

Местность постепенно менялась. Каменистые холмы, солончаки и сухая степная травка всё чаще уступали обширным рощам низкорослых растений и грибов с широкими шляпками. Они нередко росли у небольших родников и озёр, где удавалось пополнить запасы воды. Конечно, Паша и Артём раскошелились на большие фляги, но здесь царила такая жара, что даже литра на день было мало.

Горы, видневшиеся далеко на востоке, приближались. Исполинские вершины, покрытые белым шапками ледников, в такую жару смотрелись непривычно — и даже как-то диковато. Хотелось оказаться поближе к ним, почувствовать свежий ветер, несущий с собой прохладу… Но всё это были лишь пустые мечты.

Артём и Паша понимали, что никакой прохлады они там не найдут. Только ночной холод, скудную растительность — и много, очень много камней. Камней хватало и там, где они сейчас шли. А вот о ночёвках под открытым небом в горах и вовсе предстояло бы забыть.

В северном полушарии только началась весна. Здесь, на юге, вблизи перегретого экватора, прощальное дыхание зимы не ощущалось. Но чем дальше Артём и Паша забирались на север, тем лучше чувствовалось царящее время года. Надо было решать, куда идти и где остановиться. Вот только решать на ходу уставшие путники ничего не стали.

Вечером они присмотрели высокий холм с крутыми выветренными склонами и плоской вершиной. В этой местности таких хватало, так что грех было не пользоваться этим подарком судьбы. Артём и Паша, нагрузившись связками дров, с горем пополам забрались на вершину. А вот для большинства хищников, которые могли здесь водиться, последние несколько метров обрыва стали бы непреодолимым препятствием.

И там, на вершине холма, сложив костёр и расстелив спальники, они наконец-то приступили к обсуждению планов:

— Пустырник — сука! — заявил Паша.

— Ага… Урод, — согласился Артём.

Дальше в мыслях, намерениях и окружающем воздухе наступила звенящая тишина, прерываемая только потрескиванием дров. Артём смотрел, как весело пляшут языки пламени, выпуская в воздух редкие искры. И пытался найти в пустоте мыслей хоть что-то, что стоило бы озвучить.

— Ну чё, спать? — осведомился Паша.

— Ага, — согласился Артём.

— А завтра? — поинтересовался у него друг. — Снова дальше пойдём?

— А куда? — вопросом на вопрос ответил Тёма. — Куда мы идём?

И снова у костра воцарилась тишина и покой. Вопрос был задан, ответов не было: так чего глотку драть? И Артём почти решился отложить обсуждение на следующее утро… Но какие-то мысли всё-таки заворочались в его уставшей голове.

— Чтоб у этих козлов, у Пустырника, всё криво пошло!.. — сообщил он другу. — Вот иду и мечтаю об этом… Этот урод мало того, что отобрал у нас всё, так ещё запретил в Тутгород возвращаться… Ублюдок! Какое он право имеет такие вопросы решать?

— Имеет… Он же, типа, к мэру вхож, — хмуро заметил Павел. — Не, брат, в Тутгород нам нельзя… Ваще никак.

— И что делать? — расстроенно спросил Артём, а потом добавил: — Я не знаю других русских групп. А к иностранцам подавать не хочу. Ещё языку учиться…

— А что тут думать? — удивился Павел. — Наши каких рабов взяли? Русских?

— Ну да…

— Значит, и живут поблизости, в основном, русские! Тут русская группа, брат! Не надо языки учить! Надо просто переселиться сюда, на север! Вот и всё! — Паша усмехнулся. — Наверняка тут уже появились какие-то центры силы, вокруг которых все кучкуются. Найдём этот центр силы, придём туда, заселимся… Что развивать, мы знаем! Что искать, тоже знаем! Будем консультации давать! Про того же Пустырника сообщим, кстати!..

— Согласен! — радостно кивнул Артём. — Одно дело — торговать, а другое — набирать рабов из местных. Мы знаем, что Пустырник пойдёт вдоль гор на север. Мы сейчас знаем, что он сделает при этом немаленький крюк. Так почему бы нам не поторопиться? И не опередить его? И местные ему рыло начистят не хуже, чем он нам!

Правда, Паша и Артём забыли о том, что именно Пустырник во время ссоры не дал обозлившимся торговцам их убить. Но, как это свойственно многим людям, проблемы с коллективом они старательно проецировали. И не куда-нибудь, а на руководство этого самого коллектива.

Поэтому во всех бедах Артём и Паша винили именно предводителя каравана. А уж после его совета не появляться в Тутгороде, так и вообще обозлились на него больше, чем на тех, кто их бил.

Впрочем, с ними обошлись и в самом деле плохо…

И ладно, если бы просто побили, но ведь их ограбили! Артём потерял дорогие по меркам Тутгорода арбалет, нож и рюкзак. А у Павла отобрали бронзовый топор не из дешёвых. И это не говоря уж о прочих личных вещах, которые все вместе тоже немало стоили.

Это был откровенный грабёж. Случись такое по ту сторону Пустынного Пояса, и оба друга могли бы смело требовать справедливости в городе. Однако это случилось совсем в другом полушарии.

И как бы Артём и Павел ни возмущались, но уже понимали, что добиться справедливости не получится. С точки зрения жителей Тутгорода, торговцы просто спасали добро от полной потери.

Ведь вернуться с этим добром сами Артём и Павел не смогли бы. Пустырник их вести отказался бы. Значит, возвращение было возможно только через смерть. И последующее восстановление в репликационных центрах капсул.

А раз так, то никакого грабежа не было. Зачем тебе имущество, которое ты бы всё равно потерял?

Вот если бы они могли вернуться в Тутгород своим ходом!.. Однако это были лишь бесплодные мечты. Через пустыню Артём с Пашей хоть и прошли, да только мало что запомнили… Тем более, что пустыни переменчивы: сегодня тут бархан, а завтра — равнина. Ветер и песок — не лучшая основа для постоянства.

Вот и оставалось им разве что жалеть о потерянных вещах. И, конечно же, мечтать о несбыточной мести. Но всё-таки… Слова Паши вызвали прилив новой надежды. А она, как известно, порой даже мёртвых заставляет шевелиться.

— А как мы найдём этот центр силы? — спросил Артём.

— Ну, Тём… А как мы его пропустим-то?! — удивился Паша. — Не, ну сам подумай! Разве тот же Тутгород можно пропустить? К тому же… Знаешь, брат, мне кажется, что он будет не в горах. Нечего там жрать в этих горах. А крупное поселение требует много еды. Так я считаю! А где больше всего еды?

— В лесу? — после нескольких секунд молчания уточнил Артём, когда понял, что от него ждут ответа.

— Да в каком лесу, балбес?! — заржал Паша. — Больше всего еды всегда в море!

— Э-э-э, нет! — не согласился Артём. — Если суши больше, чем моря…

— Здесь моря занимаются половину планеты! — отмахнулся Паша. — Давай без теоретических рассуждений, ага?

— Ладно.

— Значит, если местный город и не у моря, то точно поблизости! — продолжил Паша. — А мы как раз идём, считай, почти вдоль берега. И если увидим следы рыбного промысла, то дождёмся рыбаков и спросим, куда идти. Верно? Да и вообще… Если где-то есть город, то местные уж точно должны об этом знать!

— Согласен, — кивнул Артём.

— Вот и отлично! — Павел решительно залез в спальник, показывая, что собирается спать.

Артём и рад был бы ещё поговорить… Но в голове по-прежнему было пусто и грустно. Он так намаялся за день, что ни думать, ни спорить ему не хотелось. А первоначальный запал к концу разговора уже прошёл. Он просто кивнул другу и остался сидеть, глядя в темноту ночи.

Весело потрескивали дрова в костре, в воздух взвивались искры и уносились в ночное небо. Глубокое, тёмное, усыпанное неведомыми звёздами… Вдали надрывалась в поисках пары какая-то птица, но её алчущий размножения голос оставался без ответа.

А ещё ветер донёс до ушей Артёма далёкий вой…

— Рыжие черти, — поморщился он.

— Что? — сонно спросил Паша.

— Спи… — отмахнулся парень. — Воют на юге…

— Там, откуда мы пришли? — тут же уточнил Паша, встревоженно высунув нос из спальника.

— Да, но очень далеко! — успокоил друга Артём. — Завтра просто выйдем пораньше…

Рыжие черти пришли в Тутгород в середине лета, в самый засушливый сезон, когда на небе не было ни облачка. Несколько их стай и до того обитали рядом с городом, но были вырезаны ещё в самом начале расселения.

А вот тогда, в середине лета, звери стекались к городу со всей округи. Пара сотен сборщиков пропали в самые первые дни нашествия. Но потом люди догадались, что к чему: собрали отряды зачистки и вышли встречать гостей. За каждого убитого хищника СИПИН накидывал по тридцать баллов.

И всё же это был тяжёлый период. Страшно было даже представить, как тяжело пришлось людям, жившим севернее — там, где обитали лесные родичи хищников. Более многочисленные, более крупные и куда более злые. Но это всё было далеко, и поэтому мало касалось Артёма.

Зато рыжих чертей он запомнил очень хорошо… Мелкие рыжие твари, размером с дворовую собаку, спина и грудь которых были покрыты бежевыми костяными пластинами. Они приходили ночью или под утро. Нападали неожиданно, имея обычно двух— или трёхкратное преимущество. Стая атаковала из темноты, не давая никому опомниться.

Но самый ужас заключался в том, что эти хищники ещё и координировали свои действия!.. Не раз и не два разведчики обращали внимание на то, как стая, казалось бы, мирно спавшая в каком-нибудь укромном месте, неожиданно подрывалась в сторону боя, шедшего за несколько километров от неё.

Артём на той войне неплохо поднял баллов. Однако повторения этого кошмара не хотел. Особенно, когда фланги прикрывать некому… А потому твёрдо пообещал себе встать с рассветом и разбудить друга. Им предстоял долгий путь на север. И кто знает, с кем им там придётся встретиться — и что вообще ждёт впереди? Незачем ещё и стаю хищников на хвосте тащить…

Глава 1. Определённо, принимать

Дневник Листова И.А.

День двадцать девятый. Выброшенные на берег

Я, Сочинец и Кострома вышли встречать первый плот. Ну как вышли… Выбравшись на песок, мы не успели уйти слишком далеко от прибоя. А значит, надо было просто встать и подойти поближе. Что мы и сделали.

— Здрасти! — не удержался я и закричал, перекрикивая грохот волн: — Не подскажете, как ваша остановка называется?

Народ на плотах шутку то ли оценил, то ли не оценил… В любом случае, там тоже нашёлся шутник:

— Конечная, по ходу!

— Это мы уже поняли! — не стал я спорить. — И даже догадались!

— Мы тут это… Менее догадливых подцепили! — ответил басом тот же шутник. — Забирайте зайцев, дед Мазай чего-то задолбался их катать!

Собственно, на этих словах плот вошёл в полосу активного прибоя. А мы кинулись помогать тащить его к берегу. Через пару минут нам удалось совместными усилиями вытянуть плот на пляж. Равно как и наших спутников, которые за него цеплялись. А следом уже подплывали новые и новые плоты.

Люди на них агрессии к нам, чужакам, не проявляли. И даже помогали, чем могли. Так что мы немного успокоились. Хотя поначалу и прикидывали, как со всей этой оравой будем, если что, справляться. Но раз неизвестные помощники не планировали нас грабить, то и мы их решили не обижать.

По совету местных, мы переместились в сторону от «Тропы Гигантов» — так называлась проплешина, протянувшаяся от гор до берега, по которой ходили гигантские формы жизни. А заодно перетащили за собой раненых и наглотавшихся воды.

Собственно, как я понял из оговорок местных, они считали, что и проход в возвышенности, и бухта — всё это было за миллионы лет натоптано гигантскими черепашками, которые ходят к морю одним и тем же путём. Впрочем, благодаря всё тем же гигантам по краям тропы росли такие густые заросли, что и не продерёшься. Слюна у них оказалась уж очень питательной для местной флоры…

Такой слюнкой можно было камни облить, и даже на них вскоре что-то вырастет. Послушав это, я подумал, что и наши долины в глубину гор, и густые заросли деревьев и грибов — тоже заслуга гигантских форм жизни. Но это были лишь мои догадки, хотя, как я подозревал — не такие уж и далёкие от истины.

— Я глава рыбной артели Алтарного! — выпрямившись, сообщил басовитый шутник. — С кем из вас можно пообщаться?

Я, Сочинец и Кострома снова подтянулись к нему.

— Вы главные? — догадался он.

— Можно сказать, что да, — согласился я.

— Давайте-ка запалим костерок и отойдём в сторонку, — предложил глава рыбаков. — Меня, кстати, Бородой кличут. Когда попали сюда, я со своей бородой один такой был. Это потом у всех отросла!..

Бороды и волосы вообще были повсеместной бедой… Средств для бритья у нас не было, поэтому бороды обрезали, как придётся. А вот Борода о своей роскошной лицевой растительности явно заботился. И даже, похоже, знал, как это делать.

Личностью он оказался колоритной. Высокий, огромный во всех измерениях. Весу в нём было как бы не полтораста килограммов. При этом двигался он бодро, так что полнота ему явно не мешала. Споро запалив отдельный костерок, Борода пристроил на него котелок и засыпал туда какую-то сухую смесь.

— Очень похоже на чай с Земли! — сообщил он. — Рекомендую…

— Я — Кострома! — представилась наша валькирия и представила нас: — Сочинец и Вано. Служил?

— Было дело, — кивнул Борода. — Помотало меня… Вас-то я тоже приметил! Поведение выдаёт. Только пока не понял, что у вас с группой.

— Да как бы нет группы, по сути! — поморщился Сочинец. — Костяк — это наша группа. Но мы по пути набрали кучу пришлого народа. Надо решать, что делать теперь. Кто-то, может, к нам присоединится. А кто-то по своим делам отправится.

— Вы из гор приехали? — спросил Борода, усмехнувшись. — Как там, в горах-то? Давно вестей не было…

— Хреново там! — признался Сочинец и принялся вкратце рассказывать, что происходит в тех далёких местах, откуда нас принесло.

Пока он говорил, чай успел закипеть, а Борода выудил откуда-то деревянные кружки, по которым и разлил напиток. Я решительно попробовал травяной настой и остался доволен. Действительно напоминало чай. Только с каким-то необычным привкусом. Но Борода пил из того же котелка, а значит, отравить, изнасиловать и ограбить нас не планировал. Уже хорошо!..

Нет, вы не подумайте — я не параноик! Просто людям не особо доверяю, пока не съем с ними пуд соли или два. Хотя, вон, с Дунаем и соль не прокатила.

— …Так вот и вырвались, — тем временем закончил Сочинец. — Повезло.

— Повезло… — кивнул Борода. — А теперь что делать собираетесь?

— Да не знаем мы, что пока делать! — ответила Кострома. — Надо людей в себя привести, а дальше будем решать… Вы сами-то откуда? Что за Алтарное?

— Поселение это наше. Тут недалеко: за день можно дойти, — пояснил Борода. — Может, пока ехали, видели скальный выступ с Алтарём на вершине?

— Видели, — подтвердил я.

— Вот это и есть центр Алтарного. На скале — Большой Алтарь, там сейчас планируют крепость строить, — ответил Борода. — А под скалой есть обычный Алтарь Вознаграждения. Вот там Алтарное сейчас и находится.

— И много людей живёт? — спросил я. — Новичков берут?

— Всех берут, — не стал скрывать рыбак. — Людей не хватает. У нас уже больше десяти тысяч населения, и постоянно прибавляется. А рук рабочих — всё равно не хватает. Организованные группы вообще берут с охотой. Их же можно сразу встроить в нашу систему управления… Но одиночкам мы тоже не отказываем!

— Приглашаешь? — уточнила Кострома.

— Приглашаю, — кивнул Борода. — Только вы сами дорогу не найдёте… Вон там, видите: на возвышенности большая гора с пологой вершиной? Там у нас пост наблюдения находится. Доберётесь часа за три. На посту группы сменяются каждые пару дней.

— А сами когда назад, в Алтарное, собираетесь? — поинтересовался Сочинец.

— Мы тут дней на десять застряли… — признался Борода. — В прошлый раз порыбачили так хорошо, что не всё утащили. А что-то и вовсе сгнило. Так что в этот раз мы надолго тут. Будем рыбу ловить, солить, сушить… Чтобы всё забрать. Но до поста вы доберётесь без проблем. Тут вдоль тропы нет ни хищников, ни опасных тварей.

— А где есть? — с разумной опаской спросил я.

— В Страшной Пуще есть! — пояснил Борода. — Разные встречаются. Самый страшный хищник — тиранозад. Напоминает наших тиранозавров, но только башкой. Передние лапы у него здоровые, не хуже задних. А ещё он умеет как на двух ходить, так и на четырёх. Когда стоит на четырёх лапах — метров пять в высоту. Когда выпрямляется…

— А почему тиранозад? — как-то запоздало удивилась Кострома.

— Потому что он, как жирный тиранозавр! И размеры у него не по холке считают, а по толстой заднице. Ну и ещё, при встрече, если заметит — задница будет!.. — признался Борода. — У нас тут один только водится. Они, похоже, никого на свою территорию не пускают из сородичей. Так что, приглядывая за ним, других можно не опасаться.

— А ещё кто бывает? — снова вернул я Бороду на нужный лад.

Надо было срочно изучать местную фауну, пока она случайно не изучила меня. Причём глубже, чем мне хотелось бы. Например, не попробовала на зуб.

— Ну вот сородичи этих ваших зверюг бывают… — Борода кивнул на питомцев, лениво развалившихся на песке. — Бурые волки их прозвали. Стаями иногда заглядывают, но мы им спуску не даём! Нам вообще повезло между горами и лесом осесть. На севере они просто буйствуют. Но там вообще в лесах разных тварей хватает. Огромные косматые бегемоты, жуки размером с одноместный автомобиль…

Глава рыбаков, видимо, что-то припомнил. И задумался, замолчав на пару секунд. А потом всё-таки спохватился и продолжил:

— А ещё у нас в пуще бывают мелкозавры. Такие смешные твари: на задних лапах бегают, мне по пояс! Но если десяток накинется — загрызут насмерть. Есть и черви всякие ядовитые, но этого добра везде хватает. А так-то наши дозорные даже через Страшную Пущу ходят. И чаще всего ни с кем не сталкиваются.

— Ясно-понятно, — кивнул я. — Полный набор тварей… Всё, как и всегда.

— Не будь ты таким пессимистом, Вано! — укорил меня Борода.

— Да я оптимист! Самый что ни на есть. Просто уже опытный оптимист, стреляный. А местами даже слегка кусанный!.. — добродушно ухмыльнулся я.

— Ладно, вы пока в себя приходите и на ноги раненых ставьте… — хмыкнул себе в бороду Борода. — А как что решите, загляните в наш лагерь. Он на северном берегу бухты. Идти туда пару часов. А мы дальше в море пойдём. Работа не ждёт.

— Спасибо вам! — опомнился Сочинец. — И за объяснения, и за помощь!

— Да не за что! — отмахнулся Борода, собирая опустевшие кружки. — Вы вроде ребята нормальные… Таким мы только рады помочь.

Рыбаки ушли, а мы остались. Зализывать раны, подсчитывать потери — и решать, что дальше делать будем. На высадке бесследно потерялись три девушки. По всей видимости, или утонули, или были съедены местными аналогом акул. Но изначально мы боялись, что потеряем куда больше людей.

А вот раненых было много. Не все приземлились удачно, а многие и не дождались нормальной глубины. Кто плавать не умел — прыгали, можно сказать, на мелководье. В общем, у нас теперь хватало раненых: со сломанными конечностями, глубокими порезами и ушибами.

Кому-то просто бинтовали раны, кому-то выдавали «лечилки». Той умнице, которая умудрилась позвоночник сломать, плюхнувшись плашмя на мелководье, вообще пришлось в срочном порядке лежанку сооружать.

И снова понадобились носилки: было уже понятно, что «тяжёлые» сразу не встанут. А ещё нам всем предстояла ночёвка на берегу. Поэтому те, кто остался на ногах, спешно сооружали навесы и обустраивали костры.

Мы вообще поднаторели в подобных вещах. Если раньше проблемы возникали буквально по каждому мелкому поводу, то сейчас многое делалось быстро и без вопросов. Обложить кострище и сделать перекладину? Десять минут! Построить навес и закидать листьями? Полчаса работы! Организовать носилки? Пятнадцать минут.

Нам даже особо командовать не приходилось. Люди сами находили и деревья, пригодные для строительства, и растения для плетения верёвок, и камни для топоров и копий. В общем, на удивление, работали много и сами, без понуканий и увещеваний.

И что самое важное, СИПИН на этот раз не зажимал баллы, признавая, что теперь у нас неплохие шансы выжить. К концу дня я нажил пару мозолей и скопил уже тысячу пятьсот двадцать один балл. Солидная сумма, но, похоже, чем дальше — тем больше баллов понадобится. Вторые двадцать дней уже шли, а, значит, подорожание основных товаров было не за горами.

— Так, друзья-соратники! — объявил Сочинец вечером. — Собираемся все: у нас назрел важный вопрос. Даже не один. Кто может — раненых тоже подтягиваем.

Он подождал, когда мы все соберёмся, рассядемся вокруг, а потом объявил:

— Пора решить, что нам всем делать! Все мы из разных групп, все собрались в бардаке бегства. Надо ли нам объединяться, или дальше пойдём каждый в своей группе? Я предлагаю всем желающим перейти в нашу группу. И сделать это сейчас! Потому что дальше мы будем решать вопросы и обсуждать планы именно с нашей группой.

Если честно, я ожидал, что большая часть пришлых откажется переходить к нам. Но что они все поголовно захотят присоединиться… Вот такого я не ожидал. Да и Сочинец тоже. Правда, новые члены нашей группы, похоже, и сами от себя такого не ожидали. Во всяком случае, если судить по немного растерянным и удивлённым лицам.

— СИПИН, это не ты там людям на мозги капаешь? — мысленно уточнил я. — Ты учти: в человеческом обществе это самоуправство неприемлемо! Так делают только тираны и деспоты!

— Обижаешь! Если бы я капал на мозги, вы бы этого даже не заметили! — пробурчал в моей голове инструктор. — Просто сам посуди: а куда им идти-то теперь, как не с вами?

— Ну ладно… А то смотри у меня!.. — пригрозил я на всякий случай.

Правда, так и не придумал, чем конкретно грозить, поэтому ограничился лишь мысленным потрясанием кулака.

— Группа 114-41-80 расширена. Текущая численность группы составляет сто тринадцать человек, — сообщил СИПИН уже вслух и всем. И не удержался от подколки: — Могли бы и меньше умирать, слабаки!

— Так, народ! — Сочинец на его слова внимания не обратил. — Сейчас мы одного человека исключим из группы. Это не обсуждается. Влад!

— Да я как-то не сомневался… — хмуро заметил тот откуда-то из-за спин собравшихся.

— Ты исключён, и это ещё было мягкое наказание, — строго сказал Сочинец. — Поверь, легко отделался!..

— Угу…

— Численность группа 114-41-80 изменена. Текущая численность группы составляет сто двенадцать человек, — сообщил СИПИН.

— Спасибо, СИПИН! — поблагодарил его Сочинец. — Ну а теперь к делам группы. Первый вопрос… А, точнее, и не вопрос вовсе. Наше переселение. От тех ребят, которые нам помогли, мы узнали, что неподалёку существует поселение Алтарное. Там уже тысяч десять человек. И они готовы нас принять в составе текущей группы. Я считаю, что надо идти туда. Но!

Сочинец поднял руку, пресекая попытки высказаться. А потом проговорил в полной тишине:

— Я бы приказал это сделать. Но просто высказываю своё мнение! Потому что второй вопрос, который нам всем следует обсудить — это смена лидера группы.

— Чего?! — удивился Чемодан.

— К сожалению, я успел накосорезить достаточно, чтобы моё лидерство даже для меня выглядело… Скажем так, несколько сомнительным.

— Сочинец, ну ты чего? — удивилась Маша, а Ника просто вытаращила глаза.

— Так! Первое: я снимаю с себя лидерство в группе, — Сочинец качнул головой.

— Выборный лидер группы 114-41-80 снимает с себя полномочия, — бесстрастно сообщил СИПИН.

— Второе! — проговорил Сочинец. — Я бы предложил вам выбрать нового лидера из тех, кто действительно много сделал для группы. Это — Кострома…

— Не, дорогой мой, в жопу! — встряхнула волосами девушка. — Я могу убивать, калечить и шить. А командир из меня дерьмо полное!.. Так что — нет. И не надейся!..

— Ну… Тогда остается всего один человек, — кивнул Сочинец и неожиданно уставился на меня.

— Не смей! — попытался я свалить в кусты.

— Вано, не кочевряжься! Ты нас вытащил из гор, ты постоянно находишь что-то новое. Выход, например, из безвыходной ситуации!.. — Сочинец усмехнулся. — Я могу распределять людей по работам, могу всех построить… Но я не умею, как ты! Тебе везёт. И твоё везение — это хорошая заявка на лидерство. Так что… Кто за то, чтобы главой группы стал Вано?

— Тебя уже мысленно выбрали, поздравляю! — тут же, не теряя ни секунды, радостно сообщил СИПИН. — Хочешь проявить себя как тиран и деспот? Попробуй заставить всех что-нибудь станцевать в твою честь! Ну или ползать на пузе, славя твой ум и красоту!

— СИПИН, шёл бы ты… На пузе ползать! — хмуро попросил я.

— Зря отказываешься! Давай я тебя научу, как правильно! Биологическому виду людей свойственно любить жёстких и авторитарных лидеров! — заметил неугомонный инструктор.

— Ага, а потом свергать их и кроваво казнить… Мне не нравятся такие перспективы! — ворчливо ответил я.

— Вано! Так что думаешь по поводу Алтарного? — спросил Сочинец, отвлекая меня от мысленного диалога. — Будем обсуждать?

— Нечего тут обсуждать! — отрезал я хмуро. — Людям свойственно кучковаться. В большом посёлке лучше, чем в маленьком. Завтра с утра идём в Алтарное. Попробуем устроиться там.

— Вот, молодец! — опять вмешался СИПИН в моей голове. — И не надо тут демократию разводить!

— Слушай, помолчал бы ты!.. — так же мысленно пробурчал я.

— И снова молодец! Растёшь в моих глазах, Вано! Раньше был просто малахольный индивид, а теперь малахольный индивид с замашками тирана. Просто умница! Видишь, моё воспитание даром не проходит!..

— Ну и правильно! — тем временем одобрил моё решение Сочинец. — Только надо будет к рыбакам сходить.

— Завтра и сходим, — решил я. — Отдыхайте все. Мы заслужили!

— А можно мне с вами до этого Алтарного? — жалобно спросил Влад.

— Можно. Но там мы с тобой окончательно расстаёмся! — кивнул я. — И работаешь по пути наравне со всеми.

— Договорились, — мрачно засопев, кивнул тот.

И люди отправились отдыхать. А я пошёл спать. Потому что устал, а вставать мне предстояло завтра раньше, чем остальным. Надо же успеть смотаться до рыбаков и обратно.

Дневник Листова И.А.

День тридцатый. Снова в горы…

Чуть свет я с Костромой и Дунаем отправился к рыбакам. Сочинец остался за старшего: организовывать сборы.

Лагерь рыбаков находился на уютной полянке в лесу, неподалёку от берега. По краю полянки росли большие грибы, с двух-трёх меня ростом. По мере того, как солнце поднималось над горизонтом, они неспешно раскрывали свои полупрозрачные шляпки.

И в этом было определённое удобство. Места для отдыха, расположенные по краям лагеря, сразу за хлипким ограждением из колючих сухих кустарников, оказывались в тени. А в центре поляны располагались сушильни для рыбы.

Аромат в лагере стоял такой, что хоть стой, хоть падай. Но это ведь был рабочий лагерь, где заготавливали еду. А ещё вокруг хватало местных птиц. Хотя напоминали они, скорее, летающих ящеров. Не у всех было даже полное оперение. У некоторых и вовсе имелись кожистые крылья.

Найти Бороду оказалось несложно. Он вовсю командовал своими подчинёнными, и его громкий голос было слышно ещё на подходе.

— Ну как, решили что? — сходу, вместо приветствия, поинтересовался он.

— Решили к вам идти! — ответил я.

— Ну и правильно! — одобрил он, фактически слово в слово повторив реплику Сочинца. — Так, слушайте… Я сейчас вам послание накарябаю. Вы как придёте, сразу найдите Ольша. Ну, то есть, Пашу Ольшанского. Но для всех он Ольша. Ему записку мою передайте. Он вас устроит в городе и предложит варианты работы. Момент!..

Здоровяк ненадолго скрылся под одним из навесов. А потом вернулся с куском тонкой коры, на которой и начал писать послание. Писал, кстати, чем-то вроде чернил. Когда я поинтересовался, он пояснил:

— Рыбий жир, кровь, уголь, зола. Воняют немного, но держатся при высыхании хорошо… Вон там! Прихватите корзины, чтобы порожняком не ходить. Ну и погрызть содержимое, если захочется, можете по пути. Только сильно не увлекайтесь!

Три здоровых плетёных корзины были до отказа забиты высушенной рыбой. К счастью, засушить её до состояния, когда можно только сломать, рыбаки не успели. Рыбка была ещё относительно мягкая и очень солёная. Благо, что с солью на морском побережье проблем не было. Только и успевай подносить дрова и выпаривать.

Как пояснил Борода, у них даже ямка на пляже имелась, куда они воду подливали. Дальше местное солнышко, раскалившее воздух градусов до тридцати, справлялось само. Вода выпаривалась, а на песке оставались наросты соли.

Пока производство у рыбаков было небольшое, но уверен: через пару лет они расширятся и превратятся в полноценное предприятие. Соль, конечно, чистой не назовёшь, но для засолки рыбы она отлично подходила.

— Потом по уму всё организуем! — похвастался один из рыбаков. — Сделаем пруды, будем воду перегонять по ним, и будет на выходе чистая соль. А не это не пойми что…

Я бы с удовольствием ещё здесь побродил, но время поджимало. Так что мы отправились в обратный путь до нашего лагеря. Рыбак, вызвавшийся нас проводить, показал место, откуда было проще добраться до наблюдательного поста, и резво припустил назад, где его коллеги уже спускали плоты на воду.

А потом наша группа снова двинулась в горы… На этот раз не такие высокие и не такие опасные. Но всё равно горы. Сначала мы шли по пляжу, прячась в тени прибрежных зарослей. Потом свернули в указанном месте и двинулись в гору вдоль мелкого ручья.

Ручей пробил себе путь в каменистой почве, и если заросли по краям овражка были густыми, то в нём самом почти ничего не росло. Зато получалась относительно удобная дорога, которая уводила нас всё выше и выше по склону.

Шли медленно, не торопясь. Надо было тащить груз и носилки с ранеными. Причём, желательно, не роняя их на землю. К тому же, впереди местность проверяли несколько человек, распугивая мелкую живность.

Как оказалось, ручей вытекал из родникового озерца на склоне горы. Или не родникового? Может, туда просто поступали подгорные источники? Так или иначе, это был последний этап пути через лес.

Выше склон порос сухой травой, редкими кустарниками и мелкими грибами. Больше там ничего не было, так что земля выглядела почти голой. Ещё выше виднелась вершина горы, на которой, по словам Бороды, и располагался пост наблюдателей.

Идти туда было метров триста, но это если по прямой. А нам по прямой было нельзя — склон слишком крутой. По совету давешних рыбаков, мы двинулись налево, закручивая маршрут вокруг горы. Шли по уступу, который серпантином вёл нас вверх, постепенно поднимаясь.

Северо-восточный склон горы оказался более пологим. И даже стали видны кособокие строения поста наверху. Нас там заметили. Сверху появлялись какие-то люди, наблюдавшие за нашим подъёмом. Правда, навстречу никто не спешил.

Почти к самому вечеру мы вышли, наконец, к воротам наблюдательного поста. Тот представлял собой странное сооружение из камней и брёвен, которые непонятно как затащили сюда, наверх, из леса. Наверно, не один день на эту тяжёлую работу потратили…

Каменной оградкой была очерчено круглое пространство с несколькими навесами. А дальше виднелась построенная из брёвен и камней площадка под плоской наклонной крышей, где дежурили два человека.

Нам навстречу подался мужчина — видимо, командир смены — который, посмеиваясь, поприветствовал нас.

— Ну здорово! Циркачи! — усмехнулся он. — Вы к нам в Алтарное?

— К вам! — подтвердила Кострома.

— Тогда располагайтесь, отдыхайте… Завтра днём придёт смена, — сообщил он. — А послезавтра утром двинемся к нашему городку. Как разместитесь, пусть главные подходят ко мне. Обсудим пару вопросов…

Наших раненых разместили под одним из навесов. Остальным пришлось расположиться за каменной оградой. Внутри места бы на всех не хватило. Но мы не жаловались. С собой каждый, кто был на ногах, тащил достаточно материалов, чтобы организовать спальные места.

Закончили организацию лагеря уже ближе к темноте. Местные нам не мешали и с вопросами не лезли, за что мы им очень были благодарны. И только когда люди нашей группы были устроены, я, Кострома и Сочинец отправились говорить с местным главным.

Хотя лично я хотел не говорить, а спать. Но надо было… Тяжела доля лидера!

Глава 2. Определённо, повезло

Дневник Листова И.А.

День тридцатый. Стратегическая информация…

— Меня зовут Олег, — представился командир поста, когда мы подошли, расселись и назвали свои имена. — Видел, как вы на спине этой огромной черепахи ехали… Смотрелось эпично!

— Спасибо, — поблагодарил я. — Ты хотел поговорить об этом?

— Ну почти… Вы же из гор прибыли? — Олег хоть и использовал вопросительные интонации, но ответа ждать не стал. — Нужна любая информация про окрестности! Мы — уже большое поселение, а о том, что вокруг происходит — ни сном, ни духом. Вот у меня шеф и требует всех, кто приходит, опрашивать.

— Ты конкретнее спроси, что узнать хочешь! — улыбнулась Кострома. — А то, знаешь, если всё рассказывать, то до утра просидим.

— И то верно… — согласился Олег. — Давайте для начала так. Что у вас в горах с ресурсами было? Металлы, другие полезные ископаемые…

— У нас особо не было времени всё это искать! — почесав лоб, заметил я. — В горах скудная растительность, мало дерева, много камней. Кремень встречается часто. Неподалёку от места, где был наш первый лагерь, нашлось месторождение соли.

— Соли? Каменной? — уточнил Олег.

— Каменная розовая соль, — кивнул я. — Мы набрали килограммов пятьдесят. Но если что и осталось, то совсем мало.

— А ушли почему? Из-за хищников? — уточнил командир поста. — Вот из-за таких, которые теперь с вами трутся?

На этих словах Шрам, действительно ошивавшийся неподалёку, обернулся к нам. И выразительно облизнулся, глядя в глаза командиру поста.

Правда, не прокатило. Командир, видимо, был калач тёртый. К слову, пока что ни один из местных не испугался нашей зубастой четвёрки. Видимо, зрелище того, как трое молодых обалдуев и их старая мать спокойно бродят между людей, настраивало исключительно на мирный лад.

— Да, мы называем их бестиями! — глазами показав Шраму, чтобы поменьше выпендривался, подтвердил я.

И пустился в долгое описание того, как менее сознательные собратья наших питомцев загоняли людей, будто дичь.

— Что-то такое мы и подозревали… — признался Олег, когда я закончил. — В ближайшей долине в горах они вырезали три посёлка. А ещё один — наполовину. Мы поначалу с людьми оттуда контактировали, а потом они, бедняги, к нам подались. На севере в лесу тоже их родичи живут — бурые волки. Они не так организованно действуют, но для тех, кто там живёт — это просто бич какой-то… Ещё что интересное можете сказать? Про горы, я имею в виду?

— Да нечего особо рассказывать! — пожал плечами Сочинец. — Как сказал Вано, у нас не так уж и много было времени на изучение. Сначала холод собачий, мы даже из капсул выбраться не могли. Затем жёсткие разборки в группе, поиски пропитания… А потом — пришли бестии.

— Один раз только на нормальную охоту выбрались… — кивнула Кострома. — Дичи мелкой в горах хватает. А вот крупной — мало. То ли подъели всю, то ли в принципе особо не водится.

— Ладно… Негусто информации, но что есть! — кивнул Олег. — Чем в Алтарном собираетесь заниматься? Вы же группа?

— Группа, — подтвердил я. — Чем заниматься, ещё не знаем. Нам Борода посоветовал к Ольше обратиться. Сказал, тот подсобит.

— Ольша… — Олег поморщился. — Ну к нему, так к нему. Хотя я бы вам другого человека посоветовал. Но Бороду обижать не буду. У вас капсулы у всех целы?

— Это вопрос вопросов… — признался я. — Многие прибились к нам во время бегства. Так что с ними ещё не всё понятно. Но, думаю, у большинства из них капсулы есть.

— Скажу честно, расклад у нас такой… — вздохнув, начал Олег. — Есть у нас мэр. Дмитрий Иванович Кукушкин. Человек хороший, крепкий такой лидер. И группа у него — человек сто. Одна из самых крупных. Это костяк поселения. Ольша, к которому вас Борода направил, из этой группы. Но дело тут в том, что группа эта — она как бы белая кость. Они здесь старожилы. И на этом основании немного больше на себя одеяло тянут.

Он немного поморщился. Видимо, вспомнил что-то не совсем приятное. А затем продолжил уже спокойно:

— Есть ещё полтора десятка таких же групп. Каждая со своим лидером. Все эти лидеры сидят в малом городском совете. Он более узкий и важный, в отличие от большого совета. Ваша группа — тоже крупная. Вы как придёте в город, автоматически будете претендовать на место в большом совете. А если проявите себя, то и в малый попадёте. И вот тут и кроется закавыка… Группа Кукушкина попытается вас сразу задвинуть. И с его глаз долой, и вообще. Ну чтобы соперников себе не плодить.

— А ты, значит, заинтересован, чтобы групп было больше? — усмехнулась Кострома.

— Я из группы «лесовиков». Мы одними из первых присоединились! — пояснил Олег. — С севера пришли, сбегая от бурых волков. И да, мы считаем, что чем меньше власти у группы Кукушкина, тем лучше. Было тут две больших группы… Не выдержали давления, развалились. А ведь поначалу серьёзной силой казались! Одна — в две с половиной сотни рыл. Другая — почти в три сотни. «Кукушкины» сделали так, чтобы их на самые поганые работы бросали. С вами, уверен, это же провернуть попытаются.

— И какие варианты? — наморщив лоб, уточнил Сочинец.

— Не соглашайтесь сразу на то, что вам предложат, — пояснил Олег. — Осмотритесь в городе. Посмотрите, кому и что нужно. Найдите, где закрепиться. Наша группа фактически заведует разведкой города. А группа Рыбака — выловом рыбы в море и в реке. У каждой группы, представленной в совете, есть своё дело. Вот и вам надо своё найти!..

— А если не найдём? — спросил я.

— Тогда вас морально задавят… И развалят вашу группу, — Олег пожал плечами. — Не вы первые, и не вы будете последними. Но хотелось бы этого избежать! Если продержитесь недельку, мэр вас заметит, оценит и сам в совет потащит. Тогда уж его «кукушатам» сложно будет с вами что-то сделать. Так что решайте… Я что хотел — сказал. Предупредил. Остальное — ваше дело.

— Спасибо за предупреждение! — поблагодарил я. — Мы можем идти?

— Идите! Завтра отдыхайте, лечитесь. А послезавтра утром выступаем! — напомнил командир поста.

Попрощавшись, мы отправились к своим, за пределы каменной оградки. Сказанное не обсуждали, но и я, и Кострома, и Сочинец крепко задумались о том, чем заниматься в Алтарном.

Я даже пытался всё это обдумать перед сном… Вот только не успел. Провалился в сон раньше, чем разложил в голове новую информацию по полочкам.

Дневник Листова И.А.

День тридцать первый. Бойцы большого города.

Весь следующий день мы отдыхали, как нам и посоветовали. И нет, это не отменяло ряда работ, которыми всё равно нужно было заняться: укрепить носилки, организовать людей на мелкие дела — ну и всякое такое… Сам же я весь день занимался починкой снаряжения.

А заодно наблюдал за бойцами поста.

Зачем? А всё просто: я пытался понять, что у них в Алтарном есть, а чего — нет. К примеру, все они ходили в купленных на Алтаре вещах. Почти никого не было в самодельной одежде или с оружием «ручной работы». А то, которое изредка попадалось — выглядело, прямо скажем, убого. Таким разве что спины чесать.

У нас тоже раньше были подобные копья и топоры. Правда, они быстро ломались, и каждый раз приходилось делать новые. С того времени технология производства несколько улучшилась. И хотя нам тоже приходилось многое из оружия заказывать на Алтаре, но мы уже и сами могли сделать не хуже.

К тому же, наша группа явно лучше понимала, какие камни использовать, чтобы Алтарь выдавал качественное каменное оружие, а не то хрупкое безобразие, которое использовали местные.

Отсутствие оружейного производства и пошива одежды как бы намекало, подмигивая: «Вано, а ведь, как минимум, в этих областях можно попытаться закрепиться!..».

А вот с обработкой дерева мы безнадёжно отставали… Местные повсеместно использовали деревянные ложки, вилки, кружки и тарелки. Мы со своими поделками из пищевых рационов выглядели убогими голодранцами.

Да и обрабатывать камень для строительства жители Алтарного умели. Тут не поспоришь. Даже изгородь, которую они возвели на вершине горы, выглядела лучше, чем наша стена, которую мы пытались сделать на плато вокруг Алтаря.

Производство еды у местных тоже было поставлено на широкую ногу. Мясо, рыба, какие-то сушёные плоды — и даже клубни, которые они разваривали, получая на выходе что-то вроде картошки. Всё это означало, что в Алтарном много внимания уделили поиску полезных растений, а ещё наладили охоту, сбор и рыбную ловлю.

А вот пищевых рационов, галет или чего-то подобного они не использовали. Возможно, причина была в том, что руководство Алтарного смотрело с дальним прицелом. Видимо, понимали, что через пять лет вся эта чудо-лавочка прикроется, и придётся жить на свои. А может, даже и не вникали в вопрос, потому что еды вокруг с избытком хватало.

Пообщавшись с людьми, Мелкий быстро узнал, что в отличие от нас, жители Алтарного при появлении в капсулах не прятались от холода. Тут, на берегу моря, было тепло даже ночью. А уж если налетит южный ветер, так и вовсе жара наступала.

Вот только я понимал, что десять тысяч человек быстро выкопают всё съедобное в округе. И почему-то мне кажется, что сельское хозяйство в первый год в Алтарном организовать не получится. А это значит, что ближе к зиме стоит ожидать перебои с продовольствием. И вот тогда пищевые рационы, которые можно купить не за баллы, а у «Вано и Ко», придутся очень даже кстати. Они же к тому времени успеют подорожать.

Но это всё были вопросы далёкого будущего. В такие далёкие дали даже я, прозорливый и хитропопый, пока ещё не мог заглянуть. И, тем более, спланировать.

А сейчас все силы и время отнимало тревожное настоящее!.. Но эту умную мысль я всё-таки взял себе на заметку.

И занялся планированием в более близкой перспективе.

На первый взгляд всё выглядело просто. Надо было организовать производство оружия и одежды, тем самым надёжно укрепившись в Алтарном. Но это только на словах просто. А на деле…

Есть ли в округе Алтарного кремень, гранит или базальт? Мы же и сами не были геологами, чтобы легко их разыскать. А что если вокруг один песчаник какой-нибудь — или известняк? Нет, камни-то сами по себе хорошие! Известняк очень полезен, песчаник — тоже. Для строительства — вроде как самое то. И известь — это, как я помнил, что-то очень нужное. Вроде бы даже нужна для строительных смесей. Но где тогда камень брать? Горы-то далеко. А в местных горах я подходящих камней почти не видел.

С шитьём тоже не всё гладко… Кожу надо выделывать. Кострома и Дунай вроде бы знают как, но найдём ли мы все нужные ингредиенты? А если не кожу, то что? Ткань? А где её брать? Нет, понятно, что нужны растительные волокна. А затем их нужно избавить от лишнего, высушить, вычесать, сплести нити… И вот как всё это делать, если мы, дети роботизированной эры, одежду видели только в готовом виде? Я же, тудыть его-растудыть, про прялки только в сказках читал… И то, как ей палец уколоть, а не как её делать и использовать…

К тому же, неизвестно, нет ли уже в городе наших будущих конкурентов. Например, производителей, значительно нас опережающих в технологиях, но ещё не вышедших на нужные объёмы?

Всё это заставляло сомневаться в собственных силах. И, не давая себе падать духом, искать другие ниши, которые можно было бы экстренно занять…

— И! Раз! И! Раз! — пока я размышлял, Кострома согнала наших людей на тренировку строем.

Мне вообще-то тоже надо было идти… Но, честно говоря, я на этот раз филонил. Раз уж я лидер, то иногда нужно не только руками-ногами работать, но и размышлять о судьбах мира. И именно это позволило мне услышать один интересный разговор. Он-то и навёл меня на мысль о нашей будущей роли в Алтарном.

Я как раз сидел в тени навеса, невидимый для тех, кто стоял за ним. И смотрел, как Кострома заставляет людей поворачиваться, не теряя строя.

— Давайте снова! Аккуратнее надо под ведущих подстраиваться! — порыкивала валькирия.

— Охренеть, чего творят!.. — услышал я удивлённый шёпот за навесом.

— Олег говорит, они кучу этих горных волков перебили, когда уходили! — ответил ему другой. — Я сначала не поверил…

— Ну, с такой выучкой, может, и перебили… — сказал первый голос. — Ты смотри: у них бабы с дротиками за строем стоят! Может, и метать умеют?

— Вы не завидуйте, придурки! — вставил третий голос. — Вы бы через такое прошли, ещё бы и не так научились…

Было ли это настоящим преимуществом нашей группы? Или только мнимым? Мы прошли через загонную охоту бестий, выстояли под штурмом хищников — и были, по местным меркам, слаженной командой бойцов с реальным опытом.

И как нам показать этот опыт в лучшем свете? Как донести его до жителей города? А главное — как, используя его, не растерять людей? Медицинская капсула с репликацией ведь только у меня была. А терять людей — это последнее дело. Особенно, когда от численности группы зависит уважение к ней в Алтарном. Нет, этот вариант, конечно, сбрасывать со счетов не стоило. Но как основной использовать не хотелось…

Военным — естественно, всегда и везде почёт. Зато и рискуют они побольше остальных. Вот в таких размышлениях у меня и прошёл весь день. И да — позор на мою бороду! — я так ничего путного и не придумал. А судя по молчанию Костромы, Сочинца и всех остальных, их тоже не озарило вспышкой вдохновения.

Вечером на пост прибыла смена. Наши дежурные стали собираться в дорогу. И мы тоже. Снова перепроверили все носилки и снаряжение. Договорились, как будем утром организовывать сборы последних вещей — и пошли спать.

Дневник Листова И.А.

День тридцать первый. Страшная Пуща…

Выходили затемно. Олег рассчитывал прибыть в Алтарное поздно вечером. И честно предупредил, что если начнём отставать — нас особо ждать не будут. Однако мы не только не отстали: нам вообще этот путь поначалу показался лёгкой прогулкой.

Сначала шли с горы вниз. Под горку топалось легко и приятно. Груз и носилки несли посменно, не успевая устать. Так что шли бодро. И могли бы идти ещё быстрее, но приходилось держать темп наших провожатых. В отличие от нас, они шли медленно, уставали, устраивали короткие привалы.

Вот уж не думал, что за месяц в горах мы стали такие спортивные и двужильные… Но, видимо, прошедшие испытания закалили изнеженных людей. Никто не жаловался, не роптал, не ныл насчёт мозолей и об отдыхе не просил. Даже Влад особо не лентяйничал: видимо, уже пытался показать новым согражданам, что он не бесполезный.

У подножия горы начинался густой лес — та самая Страшная Пуща. Через него шла едва приметная тропка, которую раз за разом натаптывали дежурные с наблюдательного поста.

И вот тут движение отряда совсем замедлилось.

Люди Олега явно боялись Пущи. Вздрагивали от каждого шороха и внимательно глядели под ноги. Мы же, привыкшие, что бояться стоит не мелочь всякую, а серьёзных противников — наоборот, шли смело. Да и топали погромче, чтобы разогнать всякую мелкую шелупонь с дороги.

Вскоре дежурные с поста поняли, как это работает, и тоже пошли быстрее. Нас это, правда не смутило. Мы все ещё шли достаточно расслабленно, чтобы не особо перетруждаться.

По пути я рассматривал лес вокруг. К моей вящей радости, это был больше лес, чем те заросли, что встречались в горах. Начать надо бы с того, что именно деревьев — то есть растений с твёрдым стволом — здесь было явно больше. Это, конечно, не отменяло того, что вокруг хватало и всевозможных грибов, и трав, которые изо всех сил пытались выдать себя за деревья…

Нижний слой леса занимали низкорослые растения с широкими листьями, напоминавшие земные папоротники. Чуть выше забирались кусты и крупные травы. Дальше поднимались разлапистые грибы и травы, формировавшие из листьев некое подобие ствола. А уже потом, ещё выше, раскрывали свои кроны деревья. Самые настоящие!.. Немудрено, что в Алтарном деревянную посуду делают: материала-то завались.

Были тут и деревья наподобие пальм. И деревья, похожие на земные — правда, таких размеров, что и три человека не сумели бы ствол обхватить.

А по стволам ввысь устремлялись всякие вьющиеся растения. При этом нижнюю часть деревьев они оплетали почти сплошным ковром. Хватало повсюду и мха, и какой-то плесени, и совсем мелких росточков неизвестно чего… В общем, лес на равнине разительно отличался от леса в горах.

И многообразие животных тоже удивляло. Я не видел всех, но то и дело замечал в разрывах листвы чьи-то спины. Большей частью эти спины были голые, кожистые. У некоторых, правда, имелся мех, а у особо больших оригиналов какое-то подобие перьев. Несколько раз через заросли даже ломилось что-то крупное…

А пару раз вдали звучал какой-то ужасающий рёв.

— Это тиранозад! — пояснил Олег, когда рёв прозвучал в первый раз, и мы все замерли. — Бродит где-то поблизости. Предлагаю ускориться!..

Мы рассчитывали пройти лес быстро и без неприятностей. Однако они сами нашли нас у самого края пущи, уже под вечер. Мы всё так же шли по тропинке, когда позади затрещали заросли, а мимо пронеслось несколько животных. Выглядели они непривычно: со слоноподобными ногами, длинными шеями и маленькими головами.

Ног у каждого зверя было четыре, а ещё две лапки росли из груди — прямо как у древних хищных ящеров на Земле. Видимо, это была вспомогательная пара конечностей. К счастью, стадо нас миновало, не обратив никакого внимания на «человечков».

Вот только треск продолжал усиливаться.

А потом там, откуда мы пришли, прозвучал низкий, раскатистый рёв, пробиравший аж до печёнок….

Я оглянулся и увидел, как ломая слабые деревья, прямо на нас быстрым шагом надвигается что-то… Что-то очень смешное и несмешное одновременно.

Морда этой твари напоминала морду тираннозавра: мощная нижняя челюсть, характерный крокодилий изгиб носа, острые пики зубов в пасти… Но кто-то этого тираннозавра очень сильно перекормил. Видимо, у этого «пирожочка» была очень заботливая «тираннобабушка»…

Бочкообразное тело, в которое почти без шеи переходила голова, покоилось (а вернее, беспокойно дёргалось) на четырёх мускулистых лапах. Правда, без пальцев, но с таким количеством когтей, что у меня аж мороз по коже прошёл.

С учётом размеров этого монстра, страшно становилось ещё издалека… И даже задорно скачущий зад с коротким хвостом настроения ни капли не поднимал. К счастью, именно из-за размеров эта скотина вынуждена была двигаться только шагом, но даже так — скорость у неё была немаленькая. И, возможно, тиранозаду ещё было куда ускоряться…

Поэтому я смело отдал самый главный и умный приказ своей группе:

— Бежим! Врассыпную!

— Тиранозад! Бегите! — вторил мне Олег.

Но если его люди слегка замешкались, то наши рванули, как тренированные зайцы: вперёд и в стороны. И питомцы наши не отставали. Даже старая самка драпанула, почти не хромая. Это мельтешение перед глазами озадачило огромного монстра. Он даже с шага сбился на какое-то время, а потом расстроенно заревел…

И рванул в погоню.

Пожалуй, так быстро я ещё в своей новой жизни не бегал… Летел вперёд, не разбирая дороги, и только и представлял себе, как меня сожрут, а затем я вернусь в горы — чтобы меня снова сожрали. В общем, из головы вылетело всё, кроме первого правила колониста…

Страх перед гигантским монстром был таким, что и мысли ни о каком сопротивлении не возникало. Да и что мы могли сделать тиранозаду? Лапищи его поцарапать?! Так я даже не был уверен, что смогу пробить шкуру: настолько толстой и прочной она выглядела.

Вот и оставалось только бежать… И мы бежали. В какой-то момент я всё-таки споткнулся обо что-то — и растянулся на земле. Сразу попытался вскочить, отплёвывая грязь и прелую листву, забившую рот… Но руки разъехались, перетруженные ноги отказались выпрямляться… И я снова оказался на земле, упав на спину.

А тяжёлые шаги всё приближались. Они были уже совсем рядом. Я рискнул глянуть в ту сторону и завороженно смотрел, как тиранозад, весело вскидывая свою необъятную задницу, надвигается на меня…

Это, как ни удивительно, придало сил. Я вскочил и рванул дальше.

Мы выскочили из пущи почти одновременно. Впереди виднелась скала, у подножия которой отчётливо просматривалось многотысячное пятно белых капсул. Правда, до неё было ещё далеко, а вот тиранозаду наконец-то перестали мешать деревья… И теперь он развил крейсерскую скорость километров в сорок.

Поэтому первого человека настиг в считанные секунды….

И пробежал мимо.

И мимо следующего пробежал. Только чуть не раздавил.

И только тут я понял, что бежит он не за нами. Он нас вообще не замечает — прямо как мошек, летающих вокруг! Его интересовало стадо тех самых животных, которые пронеслись перед его появлением. А вот, кстати, и оно показалось…

Стадо, видневшееся впереди, тоже пыталось спастись бегством. И значительно нас опережало.

Вот только они, как и их толстозадый враг, тоже не могли бежать быстро. Скорее, двигались очень быстрым шагом. А потому тиранозад с каждым мгновением сокращал расстояние до будущей добычи.

Осознав это, я резко изменил траекторию движения, решив побыстрее убраться с пути ящера. А когда тот прогрохотал мимо, так и вовсе остановился. И чем дальше от леса удалялся тиранозад, тем больше людей останавливалось, пытаясь отдышаться.

К чести моей группы, надо сказать, что во время бегства не был потерян ни один раненый. Те, кто тащил носилки, так и продолжали их нести, резко подавшись в стороны и надеясь, что грозная тварь пробежит мимо. Никто не бросил оружия. И даже никто не потерялся. Хоть мы и бежали по лесу, но выдержали то направление, в котором двигались до этого.

Ещё какое-то время мы стояли у опушки, дожидаясь всех своих. А заодно наблюдали итог забега толстозадого монстра… Настигнув маленькую группу травоядных, тиранозад поднялся на задние лапы и обрушился на самца, решившего прикрыть остальных. Бедолага, конечно, пытался отбиться, но шансов у него было мало. Вскоре мощные челюсти хищника сомкнулись на его шее, и бой завершился. Естественно, в пользу тиранозада.

Спустя час вся наша группа в полном составе готова была продолжить путь. А вот Олег недосчитался троих.

Один пытался оказать тиранозаду сопротивление и был отброшен ударом могучей лапы. Причём кривые когти, смотревшие во все стороны, располосовали беднягу так, что он истёк кровью, не успев принять «лечилку».

Ещё один нашёлся в лесу по громким воплям. Сломал себе ногу.

А вот третьего так и не нашли. Как говорил его товарищ, шедший рядом, тот рванул совсем не в ту сторону, куда надо было. И, скорее всего, в панике заблудился в пуще. Олег со своими людьми, конечно, прочесал всё вокруг, но — безуспешно… Пуща была немаленькой всё-таки.

Пока искали «потеряшек», времени прошло немало. Добраться до Алтарного к вечеру мы бы уже не успели. Решено было отойти в сторонку и разбить лагерь.

Тиранозад к тому времени уже поел. И, довольно ухая и порыкивая, вернулся в лес. Так что наш отряд прошёл ещё немного, а затем встал на привал. Олег и его люди устраивались на земле, а мы снова разложили навесы, разожгли костры — и чувствовали себя почти комфортно. Хотя, конечно, каждый из нас больше всего на свете хотел бы оказаться в своей родной и уютной капсуле…

Перед сном я и Кострома подошли к Олегу, чтобы выразить сочувствие насчёт потери людей. Тот лишь поморщился и махнул рукой:

— Сами виноваты… Ну зачем с копьём против такой туши лезть? — расстроенно проговорил он, а потом кивнул в сторону нашей группы: — А вы молодцы… Быстро сориентировались!

— У нашего Вано есть правила. И первое из них гласит, что в любой непонятной ситуации надо бежать! — засмеялась Кострома. — Меня они сначала, если честно, жутко злили. Но чем дальше, тем больше я вижу: а это работает!..

— И те, кто побежал, значит, правило не нарушили? — улыбнулся Олег.

— Нарушили! — мрачно ответил я. — Мы все побежали в панике. Не оценили, от чего бежим. Вот и результат…

— Ну ведь ваши же все живы! — возразил Олег.

— Только чудом! — возразил я. — Только чудом…

Правило №6 успешного и живого колониста неизученных планет (выведенное колонистом Вано во время панического бегства от тиранозада, который даже не за ним гнался. И уже отредактированное, потому что очень простое)

Паника хуже ступора — в ступоре тебя ещё могут не заметить, приняв за дерево, камень или унылую часть пейзажа. А паника портит всё — даже такое замечательное занятие, как бегство.

Любой успешный колонист обязан предпринять максимум усилий, чтобы предотвратить бесполезную панику. Как у себя, так и у своих товарищей-колонистов. Паническое бегство не спасает жизнь, но лишь привлекает на головы колонистов новые неприятности. Паника исключает верную оценку угрозы, мешает выбрать верное направление бегства — и не даёт вовремя остановиться. Лучше уж совсем не бежать, чем бежать панически.

Помни, колонист: запаникует товарищ — дай ему в рожу, чтобы успокоился! Запаникуешь ты — и нет у тебя товарищей. Так и помрёшь паникёром! Поэтому не паникуй — просто беги. Паника в этом вопросе только мешает.

Глава 3. Определённо, город

Дневник Листова И.А.

День тридцать второй. Алтарное.

Когда-то тут было море. Возможно, то самое, которое плещется в двух днях пути. А, возможно, какое-то более древнее. Потому что именно моря, как мне кажется, оставляют после себя вот такие вот скалы. Хотя я не геолог. И никогда геологом не был. И вообще мало смыслю в подобных вещах.

Когда-то тут даже была гора — наподобие тех, что возвышались вдоль берега моря. Однако время безжалостно расправилось с этим куском суши. И теперь осталась только огромная скала, обточенная с трёх сторон до вертикального состояния.

А под скалой был холм, состоящий из её обломков и нанесённой земли. Таких геологических образований хватает и на просторах Великих Равнин где-то в Америке. Поэтому удивляться тут можно было разве что размерам этой скалы. Ну и её одинокому расположению.

Именно под скалой и приземлились тридцать два дня назад капсулы будущей группы Кукушкина. И нельзя сказать, что место оказалось особо удобным. Почва была каменистой, растительность — скудной. Источник пресной воды разве что имелся: небольшая речка, протекавшая у подножия возвышенности. Но именно это расположение группы и обеспечило будущему Алтарному привлекательное стратегическое положение.

Этот огромный холм, из которого росла скала, легко уместил на себе десять тысяч капсул. И мог бы уместить ещё дважды по столько же. Казалось, склон облепила какая-то диковинная растительность белого цвета, которая медленно подбиралась ближе и ближе к вершине.

В центре этого белого хаоса виднелась площадь с таблеткой Алтаря Вознаграждения.

Ещё была пара площадей, сплошь уставленных навесами из палок и листьев. А также имелось несколько каменных построек с травяными крышами.

А ещё поселение окружала невысокая каменная стена в рост человека. Когда её строили, то, видимо, особо не задумывались о скреплении камней. Поэтому прочной она не выглядела. Зато окружала большую часть городка.

Впрочем, капсулы уже давно выбрались за пределы стен. И там люди обеспечивали собственную безопасность, как могли.

— Вас внутрь не поселят! — предупредил Олег. — Там места нет. И на ночь ворота перегораживают. Так что учитывайте этот момент!

— Учтём, — кивнул я.

Подойдя ближе, я понял, что холм, где стояли капсулы, был пологим только на первый взгляд. На самом деле, он весь состоял из ступенек, сглаженных обвалившимися камнями, землёй и песком. Местами эти уступы расчищали, чтобы могли приземлиться новые капсулы.

Нам, по всей видимости, тоже предстояло заняться чем-то подобным. А значит, надо было заранее озаботиться местом. Так что я отстал от Олега и нашёл Сочинца, который о чём-то оживлённо беседовал с Пилигримом.

— Сдаётся мне, надо сразу себе местечко подобрать! — сказал я.

— Вот и мы об этом же подумали, — согласился Сочинец. — Смотри, вон там есть выступ! Если его расчистить и перегородить проход, получится маленькая крепость.

Так делали многие вновь прибывшие. Линия ступеней не была ровной. И те, кому не выпал шанс заселиться внутрь стен, выбирали именно выступающие части, чтобы отгородить их от основной ступени каким-нибудь заграждением.

Поскольку размер каждой ступени был выше человеческого роста, не было необходимости строить ограду по всему периметру занятого пространства. И тут надо сразу сказать, что ограждения были тем единственным, что хоть как-то упорядочивало хаос капсул в Алтарном…

Потому что улиц в городе не было! Совсем! Были более широкие проходы между капсулами, более узкие проходы между капсулами — а ещё ограждения, которые охватывали ту или иную территорию.

Почему так? А, мне, собственно, было у кого спросить.

— СИПИН, а почему капсулы не ставят одну рядом с другой? — поинтересовался я.

— Потому что капсулу можно расширить, — ответил инструктор. — Логично же оставить место под расширение, да?

Я представил, как будет выглядеть Алтарное, когда все капсулы получат расширение… И ухмыльнулся. Свободными тогда останутся всего несколько улиц, которые и сейчас явственно выделялись в сплошной застройке.

Сочинец предлагал обосноваться на одном из выступов почти заселённой ступени. И я был с ним согласен. Место хорошее, достаточно просторное — и с возможностью расширения, если понадобится. Возможно, придёт время, и оно тоже окажется в каком-нибудь очередном круге стен.

— Ох, как мне не нравится местный хаос, — вздохнул Пилигрим. — Ни районирования, ни нормальных улиц… Пара площадей, пяток больших построек и несколько проходов. Это же мрак!

— А что ты хотел, интересно? Римского планирования? — с улыбкой спросил Сочинец.

— Ну хоть кварталы бы выделили!.. — хмуро заметил Пилигрим.

— Кварталы там заборами разделены! — пояснил я ему.

Незастроенной осталась только плоская вершина скалы. Хотя к ней имелся вполне себе удобный подъём с запада. Но это явно было временное явление. Чем ближе становилась скала, тем отчётливее виднелись признаки большой стройки. Если учесть, что плоская вершина была почти как треть всего города, несложно было догадаться: стройка будет масштабной и долгой…

От вершины был отделён каменный «палец» поменьше. И вот там-то как раз расположился Большой Алтарь Вознаграждения. А чтобы добраться до него, надо было пройти по длинному подвесному мосту.

А ещё везде были люди…

Я так отвык за месяц от многолюдья, что, когда мы приблизились, многоголосый гул начал давить на уши. Народа тут было очень много. Они все что-то делали, чем-то занимались — прямо как трудолюбивые, но какие-то слишком суетливые пчёлы. Кто-то шёл к реке на севере, кто-то что-то тащил в город. А кто-то просто сидел или стоял, разговаривая разговоры и одновременно что-то мастеря.

И, несмотря на всю суету, наше появление всё-таки привлекло внимание. Видимо, не каждый день в город входит компания из более чем сотни грязных усталых рыл, часть из которых ещё и с интересом крутит головами, лёжа на носилках.

Олег, с сомнением покосившись на нас, махнул мне и сообщил:

— Наверно, всей толпой в город пока не стоит соваться… Давай-ка ты и ещё пара человек пойдёте со мной. Поищем Ольшу. А остальные пусть располагаются где-нибудь здесь.

— Хорошо, — кивнул я.

После чего вернулся к своим, коротко рассказав, что надо сделать.

В результате, большая часть группы отправилась на тот самый уступ, который заприметил Сочинец. Ну а я с Костромой и отрядом Олега отправился дальше.

Город обрушился на меня, как мегаполис на неопытного провинциала. Он буквально давил со всех сторон, заставляя морщиться, нервничать и с опаской поглядывать по сторонам. Это было странно, потому что раньше я за собой подобного не замечал. Возможно, это просто дело привычки, но сейчас мне, после горных просторов, было и вправду некомфортно.

Костроме тоже приходилось несладко. Девушка как-то вся подобралась, грозно зыркала по сторонам и кривила губы. Возможно, причиной были не только люди и звуки, но и запахи. А этого добра тут хватало…

Запахи атаковали нас со всех сторон. Причём то, что раньше пахло сильнее — вроде рыбы, например — теперь сравнялось по интенсивности с другими ароматами: пота и дыма с редкими нотками испражнений и гнили. Незабываемый букет большого людского сообщества… Просто фантастически отталкивающий и одновременно притягательный.

Олег уверенно вёл отряд по одной из улиц. И так же уверенно выбрал место, где с дороги пришлось сойти и пробираться между капсулами. Тут, в центре города, всё выглядело куда аккуратнее. Видно было, что люди стараются облагородить территорию вокруг жилищ. Кто-то даже лавочки на улице ставил, ну или просто клал толстое бревно на землю.

Оставив своих бойцов снаружи, Олег провёл меня и Кострому внутрь одной из огороженных территорий и принялся расспрашивать людей, проходивших мимо. Те что-то отвечали, махали руками, указывая направление — и, кажется, специально заставляли ходить нас зигзагами по территории.

Наконец, мы оказались под каким-то навесом, где сидело несколько человек. На одного из них, худощавого мужчину лет тридцати, наш провожатый и указал.

— Это Ольша. Вам к нему! — а потом добавил шёпотом: — Помните, о чём я предупреждал… Ну и удачи вам!

— Спасибо! — поблагодарили мы с Костромой.

И остались стоять, пока командир дежурных пробирался назад к своему отряду.

Дневник Кустова О.А.

День тридцать второй. Слухи

— Здоров, брат Олег! — меня остановил смутно знакомый тип из «кукушкиных».

— И тебе не болеть! — ответил я и чисто для вежливости уточнил: — Как оно?

— Ровно! — ответил тип, а потом кивнул на новеньких. — А это кого ты привёл?

— Да так… Новая группа из гор прибыла, — не стал скрывать я. — Их Борода к Ольшу направил. Вот я и проводил.

— А чё их к Ольшу-то? Чё, группа большая? — тип удивлённо посмотрел на меня.

— Группа большая, — ответил я, стараясь не морщиться, чтобы не выдать своего отношения к политике этих снобов. — Хотя главное — не то, сколько их, а как они выбрались из гор. И на чём приехали.

Внутри разлилось приятное тепло. Прямо как в юности, когда мы с друзьями любили хорошенько подшутить друг над другом. Именно так себя чувствуешь, когда придумал что-то такое, что действительно всех повеселит…

— В смысле, на чём? — не понял тип.

— Они, брат, оседлали гиганта! — ответил я, усмехнувшись. — Прикинь!

— Да ладно…

— Вот, ей-ей, своими глазами видел, как они на нём ехали! А потом в море прыгали, когда тот до берега дошёл, — подтвердил я. И добавил для большей убедительности: — Своими глазами и в казённый бинокль!..

— А-аху…ть! — ошарашенно проговорил тип. — Ну бывает же…

— Ладно, брат, бывай! Я к своим побежал. Мне ещё за дежурство отчитываться! — я дружески хлопнул типа по плечу.

И быстро скрылся с места распускания слухов.

На душе было приятно и тепло. Губы сами собой пытались расползтись в ехидной улыбке. Я, конечно, и без того в тайне хранить ничего не собирался. Но… Но просто шалость удалась!

Дневник Листова И.А.

День тридцать второй. Герои сегодняшнего дня.

Я как-то не особо прислушивался к тому, о чём общаются мужчины под навесом. Но ждать пришлось долго, а общались люди громко. Так что краем уха я уловил, что задержалась партия камней, которые должны были сплавить по реке — но почему-то не сплавили.

Ольша требовал найти и возвернуть камни, потому что без них строительство на вершине скалы встало намертво. А те, от кого он это требовал, пытались ему объяснить, что так запросто всю реку до гор прочесать не получится.

Я уже успел совсем заскучать, когда под навес вбежал молодой парень. Он как-то странно посмотрел на меня и Кострому… А потом подскочил к Ольше и принялся ему что-то шептать.

Брови нашего «контакта» в Алтарном с каждой секундой поднимались всё выше и выше… Пока, наконец, не уткнулись в некий физиологический предел, после которого рожа может просто-напросто треснуть.

— Это кто тут на гиганте жил, пока он в море не ушёл?! — спросил он в наступившей тишине, принимаясь оглядываться.

Вскоре его взгляд уткнулся в наши с Костромой незнакомые фигуры. А я, слегка смущаясь от того, как всю историю успели переврать, признался:

— Ну не сказать, чтобы жили… Скорее, воспользовались в качестве попутки.

— А голосовали как? — сразу поинтересовался кто-то из мужчин поблизости. — Гигантским деревом, что ли?

— Воспользовались официальной остановкой на маршруте, — пояснил я. — Удачно вышло: нас как раз кушать собрались…

— И долго ехали? — спросил Ольша, подходя к нам.

А я воспользовался моментом и сунул ему послание от Бороды, одновременно отвечая:

— Несколько дней. Потом круиз уходил в море, а мы с собой плавки и крем от загара не захватили. Пришлось эвакуироваться…

— Хм… — Ольша покачал головой. — Судя по тому, что Борода написал, транспорт вам пришлось покидать на ходу.

— Увы… — признал я, разводя руками.

— Так подождите! Это что, всё всерьёз, что ли? — догадался кто-то из слушателей, вызвав приступ хохота у окружающих. — Да ладно! Они что, реально на гиганте приехали?!..

— Так, а ну цыц! — Ольша шикнул на мужчин. — Вы чего все встали?! Кто камень искать будет? Пушкин?

После этого он повернулся к нам с Костромой и кивнул в сторону выхода:

— А вы пошли со мной! Я так понимаю, вы бы хотели остаться у нас?

— Всё верно, — кивнул я.

— Ну тогда надо вас по городу раскидать… Место на всю группу здесь нет! — признался он.

— Мы нашли неплохое место за стенами, — мило, по-девичьи улыбнувшись, вмешалась Кострома. — Может быть, там? Мы бы там укрепились…

— Да, не хотелось бы разделяться! — тут же подтвердил я. — Мы вместе уже как-то привыкли. К тому же, и капсулы затачивали на совместное использование…

— Да?.. Ну раз нашли, пошли посмотрим на это место… — решил Ольша, несильно расстроившись. Во всяком случае, внешне.

На этот раз наше появление в городе, хоть нас и было всего трое, не пропустил даже ленивый. Тысячи глаз внимательно провожали взглядами Ольшу и двух человек из «той самой группы». Именно эти три слова, произнесённые с живейшим интересом, я слышал несколько раз.

Нет, оно, конечно, здорово быть местной знаменитостью! Правда, на мой взгляд, внимания было уже через край. И не только нам с Костромой!

Надо было видеть, как людно вдруг стало на том краю поселения, где размещались наши… Причём наше умение устраивать лагерь в этот раз сыграло злую шутку. Меня и Костромы не было в лучшем случае час, а на уступе уже горели костры, выросли два десятка навесов — и даже охранение появилось.

Вот тут, наконец, Ольшу действительно проняло… При виде такой организованности он заметно сморщился, как будто лимон съел. И даже весь как-то разом погрустнел.

— Не, ну место хорошее… — тем не менее, одобрил он. — К тому же, с вашей славой и в самом деле селиться надо вместе… А чем вы собрались заниматься? Может, поможете в строительстве?

— Со строительством у нас пока не заладилось… — уклончиво ответил я.

— Так и научитесь заодно! — немного воспрял духом Ольша.

— Или вам случайно что-нибудь подпортим! — грустно похлопав ресницами, кивнула Кострома.

Надо же, а я и не знал, что наша валькирия так умеет, если очень нужно… И главное — палку не перегибает: женственность включила на «минималках», а эффект уже ошеломительный. Уважать такую за «хлопанье ресницами» не перестанешь, а вот не поверить ей было невозможно.

Однако и наш собеседник оказался не дурак… Ой, не дурак… А жаль.

— Ну вам же нужен доступ к Алтарю! — с видом доброго дядюшки сдвинул брови Ольша. — А он только за общественно-полезные работы… Сами понимаете! Народу-то вон сколько… Я бы и рад помочь, но…

— Ну пока еда у нас есть! — ответил я ему. — А что у вас здесь на Алтаре в первую очередь брать, ещё неясно. А вот переместить сюда капсулы, разместиться, осмотреться… Нам бы пару дней!.. А потом готовы обсуждать!

— Ну пара дней — значит, пара дней, — кивнул Ольша. — Ладно, давайте я вам в счёт будущих заслуг выделю каждому на эти дни по десять минут. Только потом обязательно зайдите ко мне! И расскажите, что и как собираетесь делать!..

— Прямо вот обязательно? — удивилась Кострома.

— Ну не прямо… Понимаете… — Ольша замялся. — Город-то у нас вырос быстро! Бардак тут творится просто невероятный!.. А время-то идёт. Вот уже месяц прошёл от начала весны. Нам бы работы организовать, людей к этому делу привлечь… Большая часть жителей занимается, чем придётся. А хотелось бы организовать всё по уму.

— А где вас найти? — спросил я.

— Да там же, где и сегодня! Поспрашивайте на месте: вам покажут. Так, сейчас… — с этими словами Ольша начал рыться в туго набитой поясной сумке и, наконец, выудил из неё какой-то мешочек.

Сунув в него нос, он что-то пересчитал, а потом протянул мне:

— Возьмите! Не знаю, сколько там камней, но один камушек — пропуск к Алтарю на десять минут.

— Премного благодарен! — вежливо ответил я, а Кострома сразу заграбастала мешочек.

— И вот ещё что!.. — хлопнул себя по лбу Ольша. — Мимо вас собирались новую дорогу в город прокладывать. Вы оставьте место под неё. Видели же, как?

— Видели! Оставим! — подтвердил я.

— И гоните всех от места приземления капсул! — напомнил мужчина. — А то были, знаете ли, нехорошие случаи… В общем, ладно. Я пошёл. Бывайте!

— А как же законы и правила?! — чуть не выйдя из роли, возмутилась Кострома. — Что нам здесь знать надо-то? Где, как и что?

— Э-э-э… — Ольша замялся, а потом вдруг радостно улыбнулся: — Знаете, я к вам завтра зайду или пришлю человека… Или я, или он как раз всё объяснит и покажет! Вы пока просто сильно не высовывайтесь. И тогда ничего не нарушите!

С этими словами тот человек, который, как обещал Борода, всё нам покажет и расскажет, умудрился испариться в толпе. Причём так быстро, что мы с Костромой и оглянуться не успели…

— Вот те раз… — растерялась девушка. — Чего это он?

— Чует моё сердце, ожидает нас грандиозная подстава… — пробормотал я. — Надо как-то отгородиться ото всех, пока он сам или этот его человек не придёт! Или ещё где узнать нужную информацию.

Внезапное исчезновение Ольши меня сильно напрягло. С учётом предупреждений Олега, выглядело оно более чем подозрительным. И да, я действительно ожидал какой-нибудь хитровыдуманной подлянки.

Кострома тоже напряглась. Подхватила меня под локоть и побыстрее потащила к нашим. Причём делала это профессионально: со стороны, наверно, казалось, что мы просто дружески идём под ручку. А на деле, я еле успевал ногами шевелить.

— Давай, Вано! — прошипела она. — Чем быстрее доберёмся, тем спокойнее будет!

Наше возвращение встретили Дунай, Сочинец, Пилигрим, Чемодан и Маша с Никой. Взгляды у всех были удивлённые и встревоженные. Особенно, когда Кострома меня выпустила, и стало ясно, что тащила она меня силком.

— Что случилось? А где Ольша? — спросил Сочинец.

— И чего все на нас пялятся? — поинтересовалась Маша.

Пришлось быстро пересказывать всё, что произошло. А после в срочном порядке решать, что делать. Я поймал Мелкого и попросил его аккуратненько слиться с местным населением, дабы разузнать местные расклады. В ответ наш гопник только залихватски усмехнулся и со всех ног кинулся выполнять важную миссию.

В это же самое время Сочинец сгонял народ на собрание, а Кострома организовывала незаметное охранение. Нужно было как можно быстрее решить все вопросы, чтобы спокойно запереться в капсулах.

— Так народ… У нас, собственно, один вопрос на повестке! — огласил я начало собрания. — Всем нам нужно переместить сюда капсулы! Поэтому…

— Выборный лидер группы 114-41-80 предлагает общегрупповое переселение. Если предложение наберёт необходимое количество голосов, это будет второе бесплатное переселение группы… Вано, ты наверняка согласен, раз сам предлагал?

— Ну само собой!

— Жди… — попросил СИПИН. И уже через несколько секунд сообщил. — Решение о переселении принято. Прошу всех колонистов группы 114-41-80 расположиться там, где они хотели бы видеть свои капсулы. Приблизительно. Не забывайте, что надо оставить между капсулами расстояние!

— Народ! Пожалуйста, всем скопом не ломимся! — попросил я. — Давайте сначала раненых расположим. А дальше все остальные.

— Вано! Давай всех девушек заселим ближе к обрыву, а сами — ближе ко входу. Им так безопаснее будет! — предложил Чемодан, а его девичья свита дружно закивала, поддерживая своего «султана».

— Точно!.. Давайте так! — поддержали его многие голоса.

Я оглянулся на Сочинца и Кострому, каждый из которых кивнул мне, соглашаясь с таким принципом.

— Тогда, народ! Девушки! Вы селитесь ближе к краю обрыва. Дальше идём все мы. И давайте в центре оставим места побольше, чтобы можно было свои постройки поставить!

— А сколько места-то оставлять? — почесав затылок, спросил Чемодан.

— Двадцать на двадцать метров площадку! — быстро что-то подсчитал в уме Пилигрим.

Вот в таком хаосе мы и переселялись… Попутно решая вопросы, которые надо было заранее обдумать, но не получилось. И потому их приходилось обсуждать на ходу и впопыхах.

Впрочем, всё равно вышло неплохо…

Всех девушек расселили вдоль обрыва. Сразу за их капсулами осталась настоящая площадь, где можно было ещё что-нибудь построить. Затем шли скопления капсул мужчин, между которыми мы тоже оставили небольшие пятачки пространства. Последним место выбирал вернувшийся Мелкий, которому за выполнение миссии предложили варианты на любой вкус.

Пока капсулы были в пути, мы практически перекрыли доступ на свой пятачок. И надо сказать, правильно сделали… Несколько человек зачем-то попытались проникнуть к нам на территорию под разными благовидными предлогами. Один даже неблаговидно драться лез, но его бережно скрутили и нежно придержали.

На вопли и возмущения мы отвечали, что пока идёт перенос капсул, пускать никого нельзя. Небезопасно, дескать… А потом можете ходить сколько душе влезет. Благодаря Мелкому удалось узнать, что мы хоть и имеем право огородить территорию, но запретить на неё доступ можно только при определённых условиях. А за самовольный захват полагается штраф.

За драки и причинение вреда тоже полагаются штрафы. А поскольку платить нам было особо нечем, то, скорее всего, пришлось бы все прегрешения отрабатывать. Причём в поте лица и на самых неприятных работах. Поэтому вели мы себя корректно, стараясь быть святее Папы Римского. Что, судя по недовольным лицам провокаторов, у нас вполне получалось.

Всё-таки незнание законов, как известно, от ответственности не освобождает. Это я как юрист говорю! Хотя и несостоявшийся… К тому же, случись что — было бы слово, моё и Костромы, против слова Ольши, который бил бы себя пяткой в грудь, доказывая, что всё нам объяснил и разжевал. И кому бы поверили? Ведь мы тут пока — пришлые, и звать нас «никто».

А когда капсулы приземлились, каждый поторопился к себе, чтобы запереться там и не выходить. Во всяком случае, до тех пор, пока не получим внятных инструкций, как себя вести в городе. Сначала мы, правда, помогли перенести раненых, затем прикрыли девушек — и уже потом в капсулы юркнули мужчины.

Последними уходили Дунай, Чемодан и я. Пришлось распределять по капсулам и наших питомцев, которые у людей вызывали живой интерес, а цапнуть могли вполне серьёзно. Я взял к себе смирную самочку, которой всё ещё не придумал имя. Дунай прихватил Шрама: всё правильно, два обалдуя между собой отлично поладят. А ещё одну самочку взял Чемодан.

Хромая самка, понятное дело, пошла с Пилигримом, который возвращению своей капсулы радовался как ребёнок. Ну то есть, как… В его случае это значило, что он хотя бы на несколько минут перестал хмуриться и недовольно зыркать вокруг. Всё-таки на редкость нелюдимый тип, хоть и неплохой человек.

Вот так и закончилось наше переселение….

Когда я зашёл внутрь своего жилища, у меня сердце защемило от радости и боли. Всё внутри покрылось слоем пыли. Остатки ремесленных материалов были в беспорядке раскиданы по полу. В углу лежала моя старая одежда — ещё из тех времён в горах, когда мы никуда не бежали. Приветливо мигала огнями медицинская капсула. А в хранилище ждала пачка безвкусных галет.

И всё-таки это был дом. Родной, привычный, тёплый и знакомый. Где в биде была вода, где ждала удобная кровать — и где всё лежало под рукой. И где наводила шороху непривычная к тесноте голубоглазая зверюга… А я надеялся, что и у остальных встреча со своими жилищами прошла так же радостно. Потому что сидеть взаперти нам, похоже, предстояло ещё долго. До завтрашнего утра, а то и дольше.

Ну лучше так, чем попасть в кабалу к местным заправилам. И пусть на меня злятся за этот приказ, но я был суров, деспотичен и неумолим. Поэтому вся наша группа смирно сидела в капсулах. Возможно, кому-то было скучно. Но не мне. Я делал копья и топоры. Зарабатывал баллы ручным трудом, как в старые времена, и был одуряюще счастлив!

Глава 4. Определённо, развитый город

Дневник Листова И.А.

День тридцать третий. Зассанные тапки

Первое, что я учуял, проснувшись — это тонкий запах мочи. Хотя, конечно, вентиляция и старалась с ним справиться. У двери, с осуждением глядя на меня, лежала виновница запаха. Я прямо-таки читал в её глазах: мол, человек, раз завёл животное — не забывай выгуливать. А стоило спустить ноги на пол, как я сразу обнаружил место, где было произведено хулиганство.

— Да твою ж мать… — пробормотал я и отправился смывать хулиганские делишки.

Для вытирания использовал свою дорожную одежду: её всё равно надо было почистить. Точнее, отправить в хранилище, которое дальше само с этим справится. Сам же переоделся в модернизированное трико. С учётом жары, это был самый подходящий наряд.

— Потерпеть не могла? В биде сделать свои дела не могла? Обязательно под кровать мне лужу было лить? — ворчал я, убираясь.

— У-у-у-у!.. — пояснила мне самочка, виновато потупив голубые глазки.

— Вот тебе и «у-у-у-у»!.. — буркнул я без особой злобы.

Ну потому как, если по-честному, сам был виноват.

Из капсулы я выходил с опаской. Впрочем, даже не выходил, а чуть не вывалился. Засидевшаяся взаперти самочка едва не сбила меня с ног, радостно помчавшись разминать лапы. А я, восстановив равновесие, тут же подозрительно осмотрелся вокруг.

Вчера вечером тут отирались какие-то левые личности, заглядывавшие в окна и совавшие везде свои носы. И, понятное дело, я ожидал увидеть их снова. Но в это утро город жил своей жизнью и не обращал на нас внимания. А к небу тянулись дымы от костров и печей, которые в изобилии стояли между капсул внутри городских стен.

Над белыми крышами плыли ароматы разогреваемой еды. И даже у нас появился костерок, у которого сидел Мелкий. Увидев меня, наш гопник приветственно махнул рукой.

— Кароч, Вано! Дрова тут тоже надо покупать! — сообщил он мне, указав на кучу сушняка, лежащую рядом. — Я, типа, продал копьё и купил дрова.

— Серьёзно? — удивился я, усаживаясь рядом. — А просто в лесу набрать нельзя?

— Можно, типа, и в лесу. Но километров за двадцать от города! — расстроенно поведал мне Мелкий. — А это ваще чот далеко…

— Ну да, — согласился я с его выводами. — Четыре часа туда, четыре назад… Дорого стоят дрова?

Вытащив из куртки кожаный мешочек, Мелкий протянул его мне.

— Местная валюта, натурально! Я поржал! — заметил он.

Раскрыв мешочек, я удивлённо посмотрел на медные и серебряные кругляши. Собственно, как выяснилось, никто здесь не заморачивался с какой-то чеканкой. Вместо этого на кругляше просто пробивали цифру примерного веса.

— Серебро к меди — как один к десяти. А золота, типа, ни у кого нет! — сообщил Мелкий. — Ещё в ходу каменные кругляши с дыркой посредине, а в этой дырке — янтарь. Откуда камни, никто не знает. Но за такой кругляш можно, типа, к Алтарю доступ получить. Сейчас курс такой: один кругляш к тридцати-тридцати пяти серебряным монетам.

— А твоё копьё во сколько оценили? — уточнил я.

— В десять серебряных, — недовольно хлюпнув носом, ответил Мелкий. — А это, типа, сдача. Короче, остаток после хвороста. Я на себя сколько мог навалил…

Остаток насчитывал четыре серебра и восемь меди. То ли дрова стоят дорого, то ли наше оружие в Алтарном совсем не ценят. Вот и думай, что лучше: рукотворное оружие делать или дрова на продажу собирать за двадцать километров от города.

Хотя я был уверен, что и дровами просто так торговать не получится. Уж что-что, а такую нишу «кукушата» должны были контролировать в первую очередь. Вероятно, по принципу «сам себе собирай, а продавать — не смей без лицензии».

— Ещё что-то интересное есть? — уточнил я, возвращая мешочек.

— Тут какие-то поцы заявлялись утром… Гнали какую-то пургу, что мы, типа, должны им налоги платить! — расплылся в беззубой улыбке Мелкий.

— И ты что? — подобрался я, очень надеясь, что за капсулой гопника сейчас не валяется какое-то пришибленное и ограбленное тело.

Не, ну а чо: типа, «по понятиям».

— Да послал их к этому… К Ольше, кароче! — Мелкий махнул рукой в сторону города. — А они ваще чот как-то сразу сдулись и свалили. Я так думаю, Вано, что всё это, типа, плохо пахнет… Не нравится оно мне!

— Должно нравиться, между прочим! — с небывалым облегчением ответил я. — Это же сладостный запах большого города! Свобода, возможности!..

— Да ну его к ядрёной фене, запах этот! — гопник горестно вздохнул. — Натурально воняет каким-то разводиловом… Бестии нас бы просто съели, а эти козлы ваще сожрут!

— Ну… Нас предупреждали! — я пожал плечами.

— Доброе утро! Что у нас нового-интересного? — раздался рядом голос Костромы, и мы дружно обернулись.

Одно за другим, у костра собирались все доверенные лица. Причём, надо сказать, лица эти были заспанными, но крайне довольными. А нам с Мелким пришлось ещё раз десять пересказывать новости. Та же Кострома, услышав про монетки, сбегала в капсулу и притащила мешочек, который мне Ольша вручил. Внутри и в самом деле были круглые плоские камешки типа гальки. С дырочкой и вставленным в неё янтарём.

Цвет у янтаря был необычный — насыщенный тёмно-красный. Ничего подобного я тут ещё не видел. Что, впрочем, и неудивительно. Янтарь и на Земле встречается не везде. Видимо, администрация города нашла какое-то секретное место, вот теперь и добывает. Просверлить гальку — это не проблема. Обточить янтарь — тоже. И пока другие не обнаружили это место добычи, можно им вовсю пользоваться.

— Ольша так и не приходил? — хмуро спросил Дунай, погладив Шрама за ухом.

— Нет, — ответил я. — Как видишь, Ольше не до нас оказалось. Придётся для начала самим вникать в местные законы. И встраиваться в общество тоже.

— Я, типа, уже кой-чо раскопал! — радостно, как в детском саду на утреннике, заявил Мелкий.

— Ну давай, вещай, разведчик! — предложила Кострома.

— Тут с законами, типа, всё просто! — приосанился наш добытчик сведений. — Тут, кароче, никого месить без повода нельзя! Только с поводом. Ну и чтоб кореша рядом стояли и засвидетельствовали!

— Да, блин, вот кто бы сомневался!.. — хохотнул Дунай.

— Тырить тоже нельзя. Типа, кто стырил — идёт на болт! — продолжил Мелкий, ничуть не смутившись. — Если типа чью-то шмотку испортил — будешь выплачивать. Не можешь — идёшь на болт. Хочешь барыжить — плати пошлину. Или иди в болт! Хочешь собирать всякую полезность — иди в болт!

— Почему? — расстроился Чемодан.

— Ну, типа, всё тут городское. А ничейное, натурально, только километров за двадцать! — Мелкий развёл руками. — Ближе можно собирать, выращивать и, типа, добывать только по заданию города.

— А ты, когда копьё и дрова покупал, кореша рядом были? Ну которые подтвердят, что сделка была честная? — уточнил Сочинец.

— Тут три рынка, и на них сидят барыжники, а за ними атлеты приглядывают… — начал объяснять Мелкий, но я его прервал:

— А кого ты атлетами называешь?

— Так это, типа, бойцы городские, с повязкой на руке! — охотно пояснил Мелкий. — И там всё шоколадно! Идёшь к барыге и сбываешь ему то, что взять согласится. А атлеты, типа, за всеми приглядывают. Если никто не возмутился, значит всё по чесноку было! Натурально!

— Так что нам делать-то? — спросила Маша. — Надо людей чем-то занять, а то сидим по капсулам, как придурки какие-то…

— В самом деле… — согласилась Кострома. — Что делаем, народ?

— Ну нам, похоже, надо тут охранение сделать! — заметил Чемодан. — Чтобы несколько человек постоянно за всеми чужими приглядывали, кто сюда лезет.

— И по одному нельзя ходить, — добавил Дунай. — Человек по пять сразу.

— А что-то делать на продажу будем? — спросил Сочинец.

— Чтобы что-то делать, надо знать, что тут самое нужное. И что конкретно спросом пользуется! — решил я. — Давайте-ка я с Мелким и Трибэ на рынок схожу. Поболтаю с торговцами… Сочинец, ты тогда набирай людей на промысел. А тебе, Кострома, надо людей организовать в охранение.

— Понятно. Ты иди тогда сразу! — предложил Сочинец. — Как вернёшься, так и решим, что дальше делать.

Я, собственно, так и собирался сделать. Поэтому позвал Трибэ, а затем вместе с ним и Мелким отправился в город.

Впечатления со вчерашнего дня особо не поменялись… Город по-прежнему оставался местом людным, тесным, бурлящим и вонючим. Зато теперь были видны люди, занятые именно на общественных работах. Одни убирали мусор, другие посыпали песочком подозрительные пятна на земле…

А ещё по улице, прямо перед нами, тянули телегу с брёвнами. Настоящую. Ну почти…

В перевозке были задействованы человек двадцать. И тянули они сразу штук тридцать стволов. Причём таких больших и толстых, что на каждый из них в норме потребовалось бы от двух до четырёх грузчиков-тяжелоатлетов. В общем, местный способ перевозки тяжестей я оценил, хотя колёса в нём и не использовались.

Всё было проще! Улица была покрыта в центре толстым слоем глины. Я ещё вчера на это обратил внимание. А сегодня убедился, что эта фигня неспроста. Брёвна, уложенные на салазки-волокуши, тащили именно по глине. А вперед шли четыре человека, которые активно поливали её водой из деревянных леек.

Ещё двое шли с ведром, в котором тоже была мокрая глина. Её они кидали на те места, где покрытие уже стесалось. Получалась такая мокрая и скользкая поверхность, по которой салазки-волокуши ехали словно по льду! Те же, кто этот огромный состав тащил — шли по сухой части улицы, натягивая толстые грубые канаты из местных растений.

— Тля, они гении! — восхитился Мелкий.

— Не, просто кто-то здесь историю хорошо учил… — с умным видом заметил Трибэ. — Так древние египтяне перемещали каменные блоки.

— Да посрать мне на древних египтян! Ты гля, какие красавцы, нахрен! — отмахнулся Мелкий. — Я думал, такой прицеп только фура двигать может!..

Но нет, двадцать человек вполне себе справлялись. Интересно только, как они по горке всё это хозяйство будут поднимать? Правда, думаю, там уже давно предусмотрели какую-нибудь систему стопоров…

На меня косились с интересом. И дело было даже не в том, что наша группа приехала из гор на черепахе. А в том, что я был в трико. Только сильно модернизированном. Перед выходом в город я спустил некоторое количество баллов, превратив его в белые штаны и белую же футболку с карманами. Утепление делать не стал, потому что и так было жарко.

Вообще климат на равнине разительно отличался от горного. Утром температура поднялась градусов до двадцати с хвостиком. И, видимо, днём будет все тридцать в тени. Натуральный юг — со всеми своими достоинствами и недостатками.

Но, несмотря на это, местные не одевались так, как я принарядился. Поэтому я натурально выглядел белой вороной. Потому что на цвет было жалко тратить баллы…

Рынок представлял собой площадь, освобождённую от капсул и застроенную простенькими навесами, под которыми торговцы раскладывали свои товары. И вот тут интересно стало уже мне. Продавалось на рынке много всего. В том числе, и пресловутые дрова. Которые стоили по пять серебра за метр кубический.

Поскольку эталонов ни у кого не было, метр определялся «на глазок», иногда с немалыми погрешностями. Но народ всё устраивало. Торговцев дровами было несколько, и, судя по суровым выражениям лиц — все они были «городские». Что здесь автоматически приравнивалось к «кукушкинским».

Торговали на рынке и уже знакомыми клубнями. Ну теми, которые после варки напоминали картошку. На прилавке они были грязные, в комьях земли — и ничем не напоминали съедобный продукт. Но форма-то была знакомая, вот по ней я их и узнал.

Несколько торговцев предлагали сушёные фрукты, а один даже «свэжиэ» — «только вчэра с дерева снял, э!». Причём, сразу трёх видов. Один плод был продолговатый, твёрдый, а внутри обнаружилась сумка с несколькими косточками. Кожура у него была плотная и несъедобная, почти безвкусная. Её надо было счищать.

Второй был с фиолетовой кожурой, которая оказалась вполне съедобной. Внутри у него пряталась большая косточка, облепленная сладкой, слегка вяжущей мякотью. От косточки она отделялась плохо. Правда, как я понял, так случилось, потому что фрукты ещё не успели созреть. Видимо, этот торговец беспощадно эксплуатировал найденные деревья.

Третий фрукт имел жёсткую кожуру жёлтого цвета. Внутри была волокнистая кисло-сладкая мякоть и несколько семечек. Но в свежем виде, если честно, ни один из плодов мне не понравился. Зря только четыре медных монеты потратили…

Вот в сушёном виде фрукты были интереснее. Но и стоили дороже. Так что мы их брать пока не стали.

Дольше всего я задержался у лотков с деревянными изделиями. Вот тут глаза, и в самом деле, разбегались… Из дерева делали почти всё: ложки, вилки, ножи, кружки, тарелки, бутылки, фляги, мебель и многое другое.

Пообщавшись с торговцем, я узнал, что деревообработкой занимается группа «столяров», в которую изначально входило трое плотников. А позже они уже обучили остальных товарищей, так что теперь всей бригадой работали «на отлично».

Правда, торговую лицензию им «кукушкины» не выдали, решив задвинуть куда подальше. Поэтому торговали деревом представители правящей группы. Это я, само собой, между строк догадался. Сами торговцы такие нюансы чужакам не рассказывали.

Зато рыбный прилавок, как я и подозревал, оказался вполне самостоятельным. А ещё большим и доверху забитым рыбой. Девушки-продавщицы были из группы Бороды. Одно упоминание его имени и факта нашей встречи сразу обеспечило нам пусть небольшую, но скидку. Ей-то мы сразу и воспользовались, купив копчёной рыбы.

У меня от её вида слюни текли, хотя я успел позавтракать. Аромат от выбранной рыбины шёл такой, что желудок непроизвольно сжимался, алчно требуя попробовать вкуснятину. Но я держался, решив обязательно донести рыбу до наших. Не зря же Мелкий три серебра за неё выложил.

И нет, мои предположения, что ткачество в Алтарном не развито, разбились о суровую реальность. Как минимум, две группы насыщали рынок сбыта местной одеждой. И хоть она и выглядела простенько, зато и стоила всего ничего.

Инструментов с оружием на рынке тоже хватало. Изготовлением занимались разные энтузиасты, которые сбывали этот товар торговцам — а те уже продавали другим жителям. И пусть наше оружие было качеством получше, много за него выручить мы бы не смогли…

С другой стороны, оружие мы делали быстро, качественно, в больших количествах — да ещё и от СИПИНа баллы за него капали. Так почему бы не попытаться занять рынок, раз эта ниша почти пустует?

Но самым удивительным было то, что в городе не хватало мяса!

Да-да… Хотя среди десяти тысяч жителей и были охотники, но похвастаться особыми успехами они не могли. Пустовали мясные прилавки, не было в продаже кожи и меха. Хотя, казалось бы, так быть не должно.

Но… Торговец мясом развеял мои надежды.

— А кого тут ловить? — зло буркнул он. — Либо мелочь всякую, либо хищников, либо туши весом от полутонны. Ты местных травоядных видел? Нет?.. Они тут все гигантизмом поголовно больны! Ну придумаю я, сука, как тушу в три тонны убить, а дальше-то что? Даже если убью, и даже если все, кто охотой промышляет, соберутся, мы её просто профукаем! Я серьёзно, мужик! Мы просто всё это не утащим!..

Они — может, и нет. А вот наша группа вполне осилит. Только понадобится надёжная телега. А лучше — две.И всё, что нужно для выделки шкур. Кстати, а что конкретно нужно-то, кроме соли? Этот вопрос надо было уточнить у Дуная и Костромы. А ещё нам потребуется какое-то хорошее оружие… И мощное, чтобы шкуры пробивало! Но это всё потом…

Я продолжал искать. Был прямо-таки уверен, что какое-нибудь выгодное дело найдётся. В принципе, по-настоящему закрытыми областями оказались только рыбалка и деревообработка. А во всех остальных сферах у нас были шансы потеснить местных.

Например, в той же обработке камня. Поставщик камней у города имелся. Была где-то у гор небольшая группа людей, которые занимались добычей. Но поставки шли по реке и нерегулярно. А уж если бы мы умудрились найти месторождение металлов или той же каменной соли — вообще озолотились бы!..

А ещё, обходя и изучая рынок, я заметил торговца листьями. Этот ушлый тип привёз кучу узких тонких сухих листьев, которые здесь клали на крыши навесов. И теперь сбывал их по две меди за кубометр. Кубометр травы — это целая туча галет!.. Так что я не удержался. Вытребовал у Мелкого местные деньги и купил.

Правда, после этого пришлось срочно возвращаться в лагерь. Потому что свободных рук не осталось. Кубометр листьев распределили между мной и Трибэ. А Мелкий с гордым видом добытчика тащил на плече копчёную рыбину.

Встречали нас Чемодан и пара новеньких, чьих имён я не помнил. Они внимательно следили, кто и зачем входит на территорию нашего лагеря.

Ограду мы намедни выкладывали из камней, собранных тут же, на уступе. Расчистить землю под установку капсул ещё успели, а вот употребить собранное — нет. В итоге камни и шлак лежали кучками на площадях.

И теперь несколько бравых ребят переносили всё это к линии, которую мы провели, отсекая наш выступ от ступени. А уже там складывали аккуратной изгородью. Вот у этой изгороди Чемодан и дежурил.

Рыба оказалась подлой и вкусной. А ещё очень жирной и сытной. Несмотря на то, что в ней был почти метр длины, наша группа съела её в один присест. А многие ещё и удивлялись, чего так мало. Ну а после состоялся маленький совет нашего руководства…

Я честно изложил своё видение нашего места в этом жестоком мире. И сходу пояснил, что присесть мы можем только на инструменты и оружие из камня. Или на охоту для города, с последующей выделкой шкур. Других вариантов я пока не видел.

— Ох, ну и вонять от нас будет… — поморщил нос, как будто уже пахло, Дунай. — Выделка шкур — такая вонючая штука! Её только за пределами города можно проводить.

— А нельзя, например…. Фитнес-клуб какой-нибудь открыть? — спросила Ника, а Маша поддержала её кивком.

— Тут везде один сплошной фитнес-клуб! — хмыкнула Кострома. — Народ тренируется, тяжести таскает… Вся эта спортивная туфта никому здесь не нужна. А с охотой и выделкой…. Блин, я даже близко не представляю, где и что брать!..

— А что нужно? — деловито спросил Чемодан.

— Нужно много соли. Нужно много золы, — перечислил Дунай. — Нужно много воды. Нужен уксус, нужна какая-нибудь щёлочь. Нужна кора для дубления. Нужно мясо как-то заготавливать. Коптить, к примеру.

— Сушить, вялить, солить, тушить, — поддержала Дуная Кострома. — И это уже после того, как мы заохотим кого-то. А ты местные туши видел, Вано?

— Видел, — кивнул я. — Но вариантов у нас немного. Либо мы найдём себе место в жизни и источники пропитания… Либо всей толпой отправимся на общественные работы. А на них наша группа продержится недолго: расколемся и разойдёмся по одному-двое.

— А что, совсем никому наши инструменты не нужны? — расстроенно спросила Маша.

— Здесь все копят на металлическое снаряжение, — пояснил Пилигрим. — Видели же, все ходят с покупным. С одной стороны, какой-то спрос на них будет. А вот с другой… Охота кажется более пригодным вариантом.

— А пока нам бы самим хорошим оружием обзавестись! — заметил Сочинец. — А для этого нужны материалы. Камни, дерево. И всё это надо брать где-то за пределами зоны в двадцать километров, а потом тащить сюда.

— Вот и займёмся этим! — решил я. — И чем быстрее, тем лучше. А Ольша так и не приходил?

— Нет, — ответила Кострома. — С концами пропал, зар-р-раза…

— Ладно, сам его завтра навещу! — решил я. — А то так классно встретил, что по этому поводу очень хочется ему пару ласковых сказать…

Остаток дня мы так и провели за приготовлениями к походу. Ну и за обустройством нашего лагеря. Местные к нам интереса почти не проявляли, да и мы к ним тоже. Так и занимались своими делами. Ленились только питомцы, которым выделили мясо и отправили отдыхать.

А Ольша так и не пришёл.

Глава 5. Определённо, проблема

Дневник Листова И.А.

День тридцать четвёртый. Камень в наш огород

Каждый человек иногда сталкивается с необходимостью ставить других людей на место. Только в мечтах наивных идеалистов люди вокруг — сразу, радостно и сознательно! — выполняют свои обязательства, отвечают за свои слова и соглашаются с разумными предложениями.

А в реальной жизни люди почему-то ведут себя как безответственные, недалёкие идиоты. И частенько забывают об обещаниях, которые давали не только другим, но и себе. К сожалению, иных людей — идеальных, правильных и непогрешимых — за обе своих жизни я не встречал.

Зато я встречал тех, кто пытается строить из себя иных, но на поверку оказывается таким же, как и все. И это в лучшем случае, потому что такие вот «делающие вид» чаще оказываются ещё более безответственными, недалёкими и глупыми.

Я встречал тех, кто действительно может заглянуть на пару шагов вперёд, помнит о своих обещаниях и даже — вот удивительно! — старается их выполнять. Во всяком случае, те обещания, которые дал. Но чаще всего такие люди не дают обещаний, честно понимая, что ничем от других людей не отличаются.

Я встречал тех… Впрочем, я много кого встречал, но среди встреченных не было идеальных и непогрешимых личностей. Все люди неидеальны. Все люди склонны творить глупости. Все люди эгоистичны. А потому иногда их надо ставить на место.

И вот тут встаёт важный вопрос. А ответ на него зависит и от тяжести проступка, и от намерений человека, которого надо поставить на место, и от его положения в обществе, и от характера, и от обидчивости…

Так вот… Я понятия не имел, как ставить на место Ольшу! Я ведь его практически не знал.

Поэтому, когда шёл в сопровождении Мелкого и Трибэ искать этого козла, всё ещё продолжал размышлять, что бы ему сказать. Чтобы он и всю глубину своего проступка понял, и на меня не обиделся. В Алтарном я всё-таки рассчитывал задержаться. Где тут ещё найти большое поселение русских?

Ольшу мы нашли на каком-то очередном совещании, которое тот устраивал под уже знакомым навесом. При этом на нас он не обратил никакого внимания. То есть, даже взглядом не удостоил. Пришлось стоять и ждать, когда освободится этот уважаемый человек.

Ей Богу, как выпадет случай — набью ему морду, чтобы поменьше зазнавался… Ну что за хамское поведение?

Но в тот момент, когда я предавался сладостным мечтам о рукоприкладстве, оно само явилось в мою жизнь и в жизнь Ольши…

— Ольша, мать твою, какого хрена, сука ты ссыкливая, профукал сраные булыжники?! — рёв, разнёсшийся под навесом, заставил всех присутствующих вздрогнуть. — Где, едрить тебя в туды и сюды, стройматериал?!

С краю навеса, как грозовая туча на ясном небосклоне, образовался весьма колоритный персонаж.

Стоит отметить, что он был вторым человеком в этом городе, кроме меня, кто носил модернизированное белое трико. Но если я себе дизайн подгонял под рабочую одежду, то этот мужик сделал из трико долбаный деловой костюм!.. А поскольку он тоже пожалел баллы на изменение цвета, то стоял весь в белом.

Портили образ только дурацкие кожаные сандалии и соломенная шляпа. Но таковы уж особенности нашей колонизации: обувь и головные уборы почему-то были не предусмотрены.

— Иваныч, мы ищем! Ищем! — испуганно попытался оправдаться Ольша, но был неумолимо прерван. И обложен по матушке и батюшке:

— Где ты, ёж тебя за ногу, дитя дебила, ищешь мой грёбаный камень?! Где я тебя спрашиваю, лишенец, стройматериал?! Что ты тут расселся в тенёчке, олигофрен?! Это тут у тебя под навесом камень пропал, придурок?! Он на сраной реке пропал, хрен знает где, а ты, сука ленивая, тут заседаешь, как директор какой-то недоделанный! У меня работа стоит, а он тут елду пристроил свою и ищет!..

— Дим! Ну как мы его так быстро найдём? — наивно попытался вступиться за Ольшу ещё один участник совещания.

— Ты, мать твою, даже собственные мозги найти не можешь, идиота кусок! — не остался в долгу человек в белом костюме. — Ты, как их потерял, так и ходишь только не рефлексах! Сгинь, к буям, чтоб мои глаза тебя не видели!

Судя по услышанному, мне, Мелкому и Трибэ выпала незабываемая честь. Лично познакомиться с мэром Алтарного — Дмитрием Ивановичем Кукушкиным. К сожалению, Дмитрий Иванович пребывал в весьма расстроенных чувствах. А, кроме того, был занят, подвергая позору и оскорблениям собственный ближний круг.

Тем временем, мэр добрался наконец-то до Ольши и поднял того на свой уровень. Поднял за грудки, отчего купленная на Алтаре одежда жалобно затрещала.

— Ольша, тебя зачем работами, мать твою, заведовать поставили?! — не унимался Кукушкин. — Чтобы ты свою наглую ленивую жопу под навесом протирал?!..

— Нет!..

— Чтобы ты тут с важным видом о планах вещал?!..

— Нет!..

— Я тебе доверил распределение работ, чтоб ты нужных людей находил и проблемы решал! — закончил Кукушкин, не слушая оправданий, и обвёл тяжёлым взглядом собравшихся. — Вы все здесь чего расселись?! Вам заняться нечем?! Ваши, мать вашу, совещания мне крепость построят?! Мне Намжалдоржо уже три раза сообщал об отряде с огнестрелом у гор! Я, вашу мать…

К сожалению, именно в этот момент дыхание у мэра закончилось, а терпение у Мелкого иссякло. И он, недолго думая, решил высказать своё восхищение. Всё-таки не каждый день такого виртуоза, как здешний мэр, встречаешь.

— Охренеть! Даже не запнулся на этом Намжал… Нам… — осознав, что его слышат все, Мелкий как-то сразу сконфузился, а внимание Кукушкина переключилось на нас.

— Кто такие? Почему раньше не видел? — нахмурив брови, спросил он.

— Мы недавно присоединились! — нашёлся я. — Вот только-только…

— Вы из той группы, которая черепаху оседлала? — мэр проявил недюжинную осведомленность, и мне оставалось только кивнуть. — Как зовут?

— Вано! Лидер группы! — я понял, что сейчас излишнее многословие боком выйдет, и решил отвечать чётко и по-военному.

— Вано! А я Дима! Или Иваныч! — представился мэр, выпустив жалобно пискнувшего Ольшу, который буквально стёк на землю. — А что тут стоите? Аудиенции этого тела ждали, что ли?

— Да! — отрапортовал я.

— Не надо ждать, Вано! Рад познакомиться! — мэр неожиданно шагнул ко мне и протянул руку для рукопожатия.

Сделал он это резко, а рука у него так напоминала штыковую лопату, что это немудрёное движение заставило меня, Мелкого и Трибэ в первый момент вздрогнуть. Но во второй момент я собрался с силами — и всё-таки сунул в лапищу мэру свою кисть. И чуть не потерял её, когда мою руку стиснули и рванули вверх-вниз.

— Вано! У тебя там люди находчивые, судя по рассказам! — доверительно сообщил мне мэр. — А у меня тут, видишь, проблема образовалась…

Тут он неожиданно обернулся к провинившимся. А затем выпалил на одном дыхании, сменив тон с мягкого на раскатистый и грозный:

— Проблема в мать их, охреневших на всю голову, подчинённых! Которые нежными пальчиками друг о друга ударить не могут, чтобы хоть грёбаной инициативой восполнить отсутствие даже ганглия между забитыми дерьмом ушами!..

Когда мэр обернулся ко мне, уже ничто не напоминало о недавней вспышке гнева.

— Тут на востоке, в предгорьях, группа сидит. Там Намжалдоржо в лидерах. Они нам камень поставляют, а мы им — инструменты с Алтаря. И уже четвёртый день ни одного плота с камнем. Будь человеком, Вано: метнись туда кабанчиком! Проверь, всё ли с ними в порядке, а то новости оттуда тревожные были… И найди мне этот сраный камень! Христом Богом тебя прошу! Найди его или хотя бы того, кто его спёр! И если спёрли, то камень просто новый пришлют, а ты мне этого вора за яйца притащи! Можно даже и не всего вора, а только яйца! А то, видишь, от этих дебилов… — мэр ткнул в притихших подчинённых. — …Всей пользы — дерьмо да газы, да и те не в товарных количествах…

— Сделаем! — заверил я мэра, мечтая исчезнуть в ту же секунду, но будучи не в состоянии обмануть физику пространства.

— Вот иди! И делай! — приказал мэр, оборачиваясь к своим подчинённым с таким многообещающим видом, что я предпочёл подхватить Трибэ и Мелкого под локотки.

Ну и свалить оттуда с той скоростью, которая лишь самую малость не противоречила законам физики.

Вообще к этому моменту идиотов, которые праздно шатались бы вокруг, уже не было. Если, конечно, не считать нас троих. Каждый человек, попадавший в зону видимости Кукушкина, являл собой живое воплощение энтузиазма и работоспособности. Даже парень, дежуривший у входа на огороженную территорию, выглядел так, будто торчать на солнцепёке и сторожить вход было его мечтой детства — которая только что осуществилась.

И надо сказать, посмотрев на мэра Алтарного вживую, я сразу как-то понял, и почему Алтарное процветает, и почему тут всё работает, несмотря на общечеловеческую безалаберность и разгильдяйство. И даже догадался, почему несмотря на все усилия «кукушкиных», самостоятельные группы растут в городе, как грибы после дождя.

Всё дело в том, что правитель тут — жестокий тиран. Который заставляет всех работать.

И самое удивительное, что он только что заставил работать меня… Причём выпроводил из города совсем не в ту сторону, в которую мы планировали идти. И совсем не с той целью, которую мы накануне себе выбрали.

Мы-то собирались искать материалы для инструментов, добычу для охоты и всё необходимое для выделки шкур — чтобы не плевать на них толпой, как в прошлый раз. А теперь нам предстояло найти таинственного Намжор… Намжал… Нам-как-его-там-зачем-такие-имена-придумывать?! Это же ещё хуже Евпатия Серафимовича Сиковобылова!

В общем, мы будем искать пропавшие камни. И куда-то запропастившихся каменотёсов….

— Вано, а чё этакое было? — слабым голосом уточнил Трибэ, когда мы уже оказались далеко от злосчастного навеса.

— Чо было?! Мэр это был! — сообщил догадливый Мелкий.

— О! Спасибо, капитан Очевидность! — не удержался Трибэ. — Я как-то заметил, что это был мэр!

— Ну а чо тогда спросил? — удивился гопник. — Ваще чот ты непос… Непоследовательный!

— Это я непоследовательный?! — возмутился Трибэ. — Ты сначала вникни в вопрос, а потом отвечай!

— А ты, типа, вопросы правильно научись задавать! — не остался в долгу Мелкий. — Натурально как спросил, так я тебе и разъяснил!

— Вано, а ты чего молчишь? — обратился ко мне Трибэ, но я всё ещё был под впечатлением, поэтому пока не мог нормально отвечать.

— Да отстань ты от него! Видишь, он авторитетом контуженный!.. — заржал вредный Мелкий.

— Да ну тебя! — отмахнулся Трибэ и дальше шёл молча.

А я просто шагал к нашему лагерю, игнорируя все лишние раздражители, и пытался понять: как так получилось, что меня только что подписали на то, что мне было совершенно не нужно? И как я подписал на это всю нашу группу, ломая заготовленные планы?!

Дневник Листова И.А.

День тридцать четвёртый. После того, как во всём сознался

— Ладно, это не проблема! — пожал широкими плечами Чемодан после моего рассказа. — Какая вам разница, в какой стороне от города искать материалы?

— Ну, если ты не заметил, у нас теперь ещё пара дел наклюнулась! — напомнила Кострома. — А мы хотели материалы побыстрее найти. То, что в капсулах сохранили, уже подходит к концу.

— Задание мы от мэра получили? Получили! — рассудительно проговорил Сочинец. — Нас заметили? Заметили! Одной проблемой меньше!

— Двумя больше… — мрачно заметил я. — Первая — найти камень. Вторая — вспомнить имя этого Намож-как-его-там… Это только Иваныч его без запинки мог дважды выговорить.

— Сам представится, — успокоил меня Дунай. — Не о том думаешь!

— А о чём ему ещё думать? — усмехнулся Чемодан. — Он сейчас вообще к мыслительной деятельности неспособен!..

Надо сказать, он был прав. Встреча с разъярённым мэром Алтарного оказала на меня неизгладимое впечатление, оставив после себя глубокую моральную травму. Возможно, идиотизм «кукушкиных», на который намекал мэр, был связан именно с постоянными моральными контузиями. Не успевали, так сказать, восстановиться.

— Думаю, что тянуть с выходом не станем! — решительно заявила Кострома. — И состав рабочей группы менять не будем. Просто возьмём рационов побольше. Бог его знает, сколько там до этих каменотёсов идти…

— Правильно! — согласился Дунай. — Нечего тянуть! Давайте я Шрама с собой возьму? А сестёр его тут оставим.

— Бери! — согласился я. — Лишним не будет…

— Тогда поднимайте, мужики, свои задницы, и айда в дорогу! — Кострома решительно поднялась. — Нечего тут сидеть и рефлексировать… А ты, Вано, давай, в себя приходи…

Дневник Листова И.А.

День тридцать четвёртый. Вверх по течению

Если честно, плохо помню, как покидал Алтарное. Я пришёл в себя, только оказавшись вне пределов города: слушая умиротворяющий стрёкот насекомых, шум ветра и журчание реки…

Лидер города оказывал на людей прямо-таки магическое воздействие. Как там сказал Мелкий? Авторитетом контуженный? Ага, вот именно! Прямо-таки в цель попал! Иваныч умел накатывать внезапно и неотвратимо — как шторм, как ураган, как цунами, как разъярённый медведь…

В общем, ничего удивительного, что я до сих пор пребывал под впечатлением. Удивительно ещё, что так быстро сумел прийти в себя.

И, уже придя в себя, начал с интересом озираться по сторонам.

На этот раз наш отряд состоял из одних мужчин. Девушек с собой брать не стали — даже Кострому. Её на всякий случай оставили в лагере, в качестве военачальника.

В поход отправились Мелкий, Трибэ, Пилигрим, Дунай, Голубь, Линза, Ром и Прокачун. Вместе с нами вышел и Одиночка, но явно шёл по своим каким-то делам. В последнее время он вообще сторонился нас всё больше и больше.

Одиночка давно тяготился нашим обществом. А теперь, кажется, наконец-то решился на что-то. Правда, на что именно, так и не сказал. Просто шёл чуть в стороне, как на прогулке в парке, и поглядывал по сторонам. За спиной у него болтался забитый до отказа рюкзак.

Двигались мы на восток — вдоль реки, текущей со стороны гор. Как и положено горным речкам, у неё был бурный характер и ледяная чистейшая вода. Среди солнечных бликов, гулявших по поверхности, иногда можно было разглядеть рыбу, мечущуюся на глубине.

Речка часто петляла, выискивая наиболее удобный маршрут в каменистой почве. А мы, чтобы не проходить лишние километры, старались срезать изгибы, двигаясь по прямой. Благо, русло на пустынной местности отлично просматривалось. Как минимум, за счёт зарослей, облюбовавших берега реки.

Вёл отряд Дунай. А по пути не забывал травить байки из охотничьей жизни. Чтобы, видимо, никто не заскучал. Но скучать и без того не приходилось. Чем дальше от Алтарного, тем интереснее было разглядывать окрестности.

На плоской, как стол, равнине мы заметили стадо каких-то местных животных. Одних из тех, которые страдают гигантизмом. Это были крупные зверюги, напоминавшие одновременно и свиней, и быков. И даже тараканов — потому что конечностей у них было шесть.

Четыре задних заканчивались то ли короткими пальцами, то ли глубоко разделёнными копытами. А вот на передних, растущих из груди, пальцы точно были. И когти на них выглядели устрашающе: загнутые, как у ленивцев, и очень длинные.

Голова, украшенная костяными наростами — не острыми, но вполне себе грозными — располагалась ниже холки. А та, как у лесного секача, вставала горбом и была покрыта гривой направленных вверх шипов. Позади болтался недлинный хвост, по которому шёл ещё один гребень костяных пластин.

Я вспомнил «рогача» в горах… И понял, что по сравнению с этими гигантами он был просто задорным маленьким козлёнком. При большом желании, я мог бы легко, почти не пригибаясь, пройти под пузом даже у самых маленьких особей в стае.

В общем, природа на этой планете сильно отличалась от земной. Я всё пытался определить, к какому виду относятся животные — и никак не мог. Эти зверюги органично сочетали в себе признаки и млекопитающих, и рептилий.

К тому же, каким-то образом наравне с гигантами тут существовали и животные привычного размера. А ещё ведь были гигантские формы жизни, которые вообще непонятно как вырастали и не разваливались!.. И это я молчу про глаза с несколькими зрачками и избыточный набор конечностей…

Избыточный ли? Может, это у нас на Земле некомплект?

А вот птиц здесь, считай, не было. В воздухе царили их аналоги, которые большей частью и перьями не были покрыты. Зато перья в изобилии попадались на разных сухопутных тварях. Зачем? Не понимаю… Может, какая-то шутка эволюции?

В общем, странная тут была природа. Наверно, оказавшись тут, зоологи пищали бы от восторга. И, одновременно, от разочарования, потому что не было тут инструментов для изучения всяких разных тварей. Зато многие из этих тварей готовы были с энтузиазмом изучать новый вид корма: странного и двуногого.

Ну а нам, людям, предстояло познавать этот мир с тем, что есть у нас. С нашими скудными познаниями, с нашими неадекватными реакциями, с нашими привычками, от части которых мы, конечно, успели избавиться… Но лишь от части!..

Сколько ещё предстоит пройти человечеству, завоёвывая своё место под солнцем? Я посмотрел на старую самку, шагавшую вместе с Пилигримом, на весело нарезающего круги Шрама… И снова задумался над тем, как много неизведанного нас ждёт впереди. И даже стало как-то тревожно, что ли?

Хотя тревога была не совсем привычной. Не такой, которая возникает от страха. Она была сродни зову из далёких далей, который тащит человека куда-то вперёд. И, наверно, ради этой щемяще-приятной тревоги и стоило оказаться в новом мире, вдали от привычной жизни.

Жаль только, обувь нормальная здесь стоит, как паровоз! Я неодобрительно покосился на свои ботинки, которые уже пережили многое — в том числе, и обработку солёной морской водичкой… Было заметно, что ещё пару недель — и придётся их менять.

Так, размышляя о том о сём, перескакивая с одной мысли на другую, я и прошёл вместе со своими спутниками до самого полудня. Солнце жарило уже немилосердно, и мы решили отдохнуть в тени шляпки одного из попавшихся на пути грибов.

Они тут, на равнине, бывали просто огромными! У этого шляпка была диаметром метров семь. Тонкая, полупрозрачная — она, тем не менее, давала тень. А сам гриб не выглядел особо опасным. Да и не гриб это был, наверно, а что-то грибовидное.

Одиночка проводил нас взглядом. А затем покачал головой и пошёл дальше.

— Эй! А ты чо, не с нами? — крикнул ему Мелкий.

— Достали вы меня, придурки! — сообщил парень. — У меня свой путь! Бывайте!

— Ну ладно, удачи!.. — пожелал ему Пилигрим.

Но Одиночка не ответил, а просто отправился дальше один. А мы смотрели ему вслед и думали… Лично я думал: «Ну что за идиот?!», а что думали остальные — не знаю. Этот парень был с нами с самого начала инопланетной эпопеи. И всегда оставался в стороне.

Что гнало его от нас? Что заставляло смотреть на остальных свысока? Не знаю…

Я снова взглянул на Одиночку, успевшего отойти уже на пару сотен метров. И успел заметить мелькнувшую в траве огромную рыжую тень. Не успел я открыть рот, как она взвилась в воздух и обрушилась на одиноко идущего человека…

— М-мать!..

— Опа!..

— Хрена!..

— Чего случилось? — спросил Дунай, поднимая взгляд.

— Этого придурка, похоже, сожрут сейчас! — вскакивая, пояснил я ему. — Там какой-то хищник его свалил!

Глава 6. Определённо, странный мир

Дневник Листова И.А.

День тридцать четвёртый. От природы: хищник и неудачник

— Может, помочь?.. — спросил Дунай, глядя в ту сторону, куда ушёл Одиночка.

Причём с большим сомнением. Таким большим, что сразу было понятно: помогать он не хочет.

Нет, попал бы в беду любой из нас, и я бы не задумываясь кинулся на помощь. И Дунай бы кинулся. Но рисковать жизнью ради человека, которого мы достали, и он по собственной воле ушёл в одиночное плавание?.. Да ладно ещё своей!.. Я-то могу и рискнуть, но остальные ведь за мной побегут. И что, если их там заживо сожрут?

А вдалеке орал наш бывший товарищ, выбравший путь независимости и полной свободы. И всё-таки я не выдержал: встал в полный рост и достал копьё. Слушать крики человека, которого неподалёку с аппетитом кушают — то ещё испытание для психики. А я свою психику любил и ценил…

— Идиота, может, и не жалко… — немного слукавил я. — Но он столько добра набрал, что не хотелось бы терять!..

— Верно! — поддержал Пилигрим. — Вещи надо беречь.

— А чо, вам его совсем не жалко? — удивился Мелкий, тоже поднимаясь.

— Жалко! — возразил я. — Но себя и вас, если честно, мне жалко больше…

В итоге отгонять лютого зверя вышли всем отрядом. Хищник, «заохотивший» нашего товарища, который оказался нам «не товарищ», напоминал огромного льва.

Вот только тело у него было куда длиннее. Хвост покрывала плотная чешуя, а изо рта торчали сразу четыре огромных кривых клыка. Зверь шипел и рычал на нас, но сходу нападать на всю толпу не решился. Зато Одиночку вроде бы перестал жевать.

— Не лезем близко! Не лезем! — предупредил я, остановившись и нацелив на зверя копьё.

Рядом вставали, как вкопанные, остальные члены отряда. Никто не знал, что делать дальше, но только у одного из нас хватило решимости признать этот позорный факт.

— И чо делать?! — проорал Мелкий, подпрыгивая на месте то ли от страха, то ли от нетерпения.

— Орите все! — придумал Дунай. — Орите, кричите, машите оружием! Вот так! А-А-А-А-А-А!..

Он заорал страшным голосом. Ещё и без предупреждения, чуть не заставив нас опорожнить и без того напряжённые кишечники. А, кроме того, затопал и замахал над головой левой рукой, одновременно тыкая в сторону хищника правой — где держал копьё.

И мы даже подхватили его обезьянью тактику. Сбились плотной толпой и начали орать во всё горло. В надежде, что будем выглядеть как одно большое многоруко-ного-главое существо. Ещё и очень агрессивное.

Возможно, свою роль сыграли наши питомцы. И Хромая, и Шрам скалили зубы, злобно рявкая на льва-переростка и курсируя у него по флангам. А как только он оборачивался, питомцы тут же отскакивали на пару шагов — и начинали заново, но уже заходя с другой стороны.

Спустя пару минут хищник всё-таки не выдержал морального и «орального» давления. И ретировался, оставив недожёванную добычу. Судя по тому, как лев-переросток раздражённо подёргивал чешуйчатым хвостом, он был очень расстроен своим фиаско. Видимо, уже вовсю проклинал тот неудачный день, час и миг, когда решил быстренько перекусить «на ходу».

К сожалению, наш идиот-одиночка не дотянул до спасения — причём, совсем чуть-чуть. То ли из-за болевого шока, то ли из-за потери крови. Его одежду забирать было уже бесполезно: одна кровь и лоскуты. Хищник, зараза такая, начал с вкусных внутренностей в брюшине, попутно терзая когтями тело…

Собственно, даже прибеги мы сразу и успей сунуть Одиночке «лечилку» — ещё не факт, что сумели бы вытянуть. Порвал его хищник так, как бестии могли только в сладких снах видеть. Они так просто не умели.

А вот рюкзак с вещами и припасами, а также неплохое оружие мы прихватили. Одиночка потерял их почти в самом начале атаки. Видимо, скинул лямки, чтобы обороняться было удобнее. Вот только защититься так и не успел. Очень уж стремительный ему враг попался… Так всё и осталось поблизости нетронутым лежать.

Истерзанное тело погребать не стали. Зря только время потратим на похороны и изгваздаемся… Одиночка всегда был в стороне, и наша забота была ему, определённо, не нужна. Он умер так же нелепо, как прожил все эти дни. И в этом была и проблема, и какая-то грустная ирония. Ирония состояла в том, что умер он именно тогда, когда, наконец, решился уйти в одиночное плавание.

А проблема в том, сколько таких идиотов ещё осталось среди нас? Таких, которые вроде как в обществе, а вроде как сами по себе — и плевать на всех хотели? Пользы от них почти никакой, а вот вреда — обычно больше, чем хотелось бы. Даже сейчас, на пороге смерти, он заставил не чужих мне людей рисковать ради него своим здоровьем.

И всё-таки с места привала мы уходили подавленными. Пусть он не был нашим другом, но такая нелепая смерть не может не расстраивать. Никогда не знаешь, когда и кто сожрёт тебя в этом странном новом мире. А к такому почему-то сложно подготовиться.

Пожалуй, я пока был единственным в нашей группе, кто имел шансы на вторую попытку. И это надо было исправлять. Исправлять как можно скорее!..

Дневник Листова И.А.

День тридцать четвёртый. Лагерь в излучине реки

Шли мы весь остаток дня. Я безумно надеялся, что вечером мы увидим белые точки капсул на горизонте… Но час проходил за часом, а точки так и не появились. Солнце клонилось к закату, а значит, близилось время искать место для ночлега.

Беда была в том, что мы не привыкли ночевать в совсем уж дикой местности. Тем более, малой группой. Из всех нас разве что Пилигрим прошёл долгий одиночный путь. А остальные, если и путешествовали, то в количестве не менее трёх-четырёх десятков человек. Не то чтобы какому-нибудь крупному хищнику не было плевать на количество добычи, пусть и с острыми зубочистками в руках… Просто мы, люди, чувствовали себя куда уютнее в большой стае.

Эх, прав был СИПИН и роботы… Нам комфортно в коллективе примерно в сорок человек. Сразу появляется какая-то внутренняя уверенность, что если сегодня ночью кого-то и сожрут, то уж точно не тебя. Главное — на окраине лагеря не располагаться. Ну и не выглядеть слишком вкусным.

Так что, выбирая место ночёвки, мы себе все мозги сломали. Надо было придумать, как бы обезопасить будущий лагерь со всех сторон. И, к моей радости, когда солнце уже коснулось горизонта, подходящее местечко нашлось. Река здесь делала особо крутой виток, обтекая каменистую возвышенность. А, кроме того, почти весь этот полуостров покрывал какой-то цепкий кустарник. Причём особо неприхотливый: ему, видимо, плевать было, на чём расти — на земле или на камне.

Узкий перешеек отлично подходил для обороны от незваных гостей. А небольшая плоская площадка почти на самом берегу позволяла с комфортом разместиться на земле. К тому же, кустарник обеспечил бы нас топливом на всю ночь. Ну а те сухие побеги, которые мы трогать не стали — служили своеобразной сигнализацией. Равно как и опавшая листва, валявшаяся то там, то сям.

Даже наши питомцы, которые умели ходить практически бесшумно, не смогли не зашуршать, проходя эту полосу препятствий. А значит, и другие хищники не смогут беззвучно подобраться к нашим спящим тушкам.

В общем, место нам приглянулось, и мы решительно его заняли, не обращая внимания на возмущение пары местных змеечервей. Кроме них, на этом полуострове обосновалось и семейство из трёх мохнатых ящеров размером с собаку. Однако при виде толпы мужиков с копьями и двух бестий они всё-таки ретировались. Правда, смотрели на нас очень нехорошо, но мы решили гордо игнорировать эти недобрые прощальные взгляды.

Один костёр сложили в центре полянки, ещё четыре поперёк полуострова со стороны перешейка. А затем принялись устраиваться на отдых. Собственно, дел там было на полчаса: расстелить спальники и соорудить хлипкие подобия навесов — лишь бы не промокнуть, если ночью дождь пойдёт. Ну и подтащить валуны, чтобы было на чём посидеть.

— Не понимаю, что на него нашло? — пробормотал Пилигрим, когда все ужинали рационами у костра.

Тот пылал, освещая нашу поляну и очерчивая светом границы видимого мира. За пределами этого мира, на его тёмных рубежах, слышались странные звуки, плеск воды и далёкие крики зверья.

— На кого? — не понял я.

— На Одиночку этого вашего, — пояснил Пилигрим. — Ну он же ни с кем не конфликтовал, и его никто не трогал…

— Он с самого начала был таким, — пояснил Трибэ. — Сразу нос от всех воротил. Помню, ещё в один из первых дней нас балластом называл. Говорил, без нас было бы легче выжить…

— Да ваще пацанчик был дерзкий!.. — печально согласился Мелкий. — Я ему пару раз хотел физию отрихтовать, но чо-то мне не дали… Зря, я считаю. Может, мозги бы в башку обратно встали. А потом он сдриснул к костру Вано, и чо-то не до него стало…

— Ну да, вы ж там за власть боролись… — ехидно напомнил Дунай.

Мелкий как-то сразу сник. А я решил напомнить Дунаю, что он тоже не совсем белый и пушистый.

— Не они одни! — весомо сказал я. И выждал несколько секунд тишины, пока здоровяк, морща лоб, вспоминал свои прегрешения. — Не парьтесь вы по поводу Одиночки… Он получил, что хотел: свободу, независимость, уединение. А значит, должен был хотя бы умереть счастливым.

— А если умер несчастным? — криво улыбнулся Пилигрим.

— Тогда он сам не знал, чего хочет… — я пожал плечами. — Мы, люди, вообще склонны к такой фигне. Хотим чего-то одного, а потом оказывается, что совсем другого. И только получив что-то третье, чего, может, сначала и не хотели, понимаем, что вот теперь счастливы…

Я уставился в огонь, пытаясь понять, чего хочу… И довольно скоро это понял: мне хотелось спать. Правда, нужно было ещё кое-что обсудить. Желательно, прямо здесь и сейчас.

— Дунай, чего про фауну скажешь? Сможем мы на таких огромных верзил охотиться?

— Ну, если подумаем и покумекаем… — здоровяк взял длинную паузу, видимо, как раз осуществляя процесс «кумеканья». — Наверно, сможем. Но если только с ловушками! Сами мы их не завалим, а только шкуры попортим. Жаль, ружей нет…

— Размечтался! — хохотнул Пилигрим.

— Этот Намо… Намжор… Тот дядька, к которому мы идём, видел у гор какую-то пришлую группу с огнестрелом! — вспомнил я. — Это я у мэра подслушал. Может, надо её найти и огнестрел конфисковать?

— И как ты собираешься, Вано, огнестрел конфисковывать? — поинтересовался Трибэ. — С учётом того, что у тебя-то огнестрела нет!..

— Ну вот так… Например, ночью подкрасться и как выскочить из кустов! — предложил я схему экспроприации оружия. — Приставить к горлам ножи, а потом… Э-э-э… Ну, наверно, потребовать разрешение на ношение. А если у них разрешения нет, то себе огнестрел забрать.

— Самое смешное, что этот дурацкий план может сработать!.. — ухмыльнулся Дунай. — Но только в десяти случаях из ста.

— А в остальных девяноста? — осторожно поинтересовался я.

— А в остальных таких умников, как мы, перестреляют ещё на подходе… — вздохнул здоровяк.

— Нам всем кровь из носу нужны репликационные капсулы! — решил я. — Тогда можно было бы рискнуть.

— Так у тебя же есть… — напомнил Ром.

— В том-то и беда, что она только у меня есть! — пояснил я. — А должна быть у всех!

— Судя по тому, что ты рассказывал, нам на неё копить и копить… — вздохнул Линза.

— Вот тут ты неправ! — вступился за мою идею Пилигрим. — Я общался с ребятами на посту… Ну, там, на горе, помните? Они сказали, откуда в Алтарном есть бинокли. Каждый, кстати, стоит значительно больше, чем капсула! Так вот… Они эти бинокли тогда всем поселением купили.

— Баллы же нельзя передавать! — удивился Трибэ.

— Баллы-то нельзя. А вот материалы для заработка баллов — можно! У них сидели несколько человек, которые с утра до ночи делали инструмент, оружие и всякие поделки. А остальные им тащили материал, кормили с ложечки, ну и вообще создавали все условия. В итоге те накопили баллы и купили для Алтарного всё, что нужно. А мы своей группой тоже так можем!..

— И получится, что будем только на репликационные капсулы ишачить… — хмуро заметил Дунай.

— А они разве того не стоят? — спросил Пилигрим.

— Однозначно стоят! — поддержал я его. — Хоть и всего на пять лет. Ты вспомни, Дунай, сколько раз за этот месяц каждый из нас мог умереть! Каждый третий день шкурой рискуем. Капсула — это, конечно, не панацея, но страховка хорошая.

— Надо будет об этом подумать, как вернёмся… — предложил здоровяк. — Может, вы и правы. Тогда можно и нормальной охотой заняться. Ладно, вы как хотите, а я — спать. Не забудьте, первыми дежурят Ром и Прокачун!

— Не забудем, — ответили ему.

Впрочем, я тоже у костра не задержался. И вскоре отправился на боковую. Мы, конечно, люди молодые, роботами подлатанные и усовершенствованные, но сон всем нужен. А мне с Дунаем вообще перед рассветом дежурить выпало, когда мы палочки тянули по сменам. Так что выспаться мне стоило заранее…

Дневник Листова И.А.

День тридцать пятый, уже не ночь, но ещё не утро. Месть!

Под утро за нами пришли.

Я только успел продрать глаза. Меня как раз разбудил Трибэ, который дежурил с Линзой передо мной и Дунаем. И тут в кустах что-то тихо затрещало. Мы, дети безопасного будущего, сами придумали эту хитрость с трещащими кустами — и сами же про неё забыли. Трибэ и Линза забыли, потому что уже засыпали на ходу. А мы с Дунаем — потому что ещё не до конца проснулись.

В общем, первый треск мы благополучно проворонили. И только наши питомцы проявили завидную сообразительность, тут же проснувшись и взвыв на два голоса.

— Что за?

— Ой…

Люди ещё просыпались, а четверо дежурных, похватав оружие, уже кинулись к месту прорыва. О том, что прорыв обязательно будет, нас уведомил громкий треск и грозный рык. Высунувшаяся из кустов морда с четырьмя клыками была знакомой… Хотя в прошлый раз мы и видели её при дневном освещении.

А вот его собрат, появившийся чуть в стороне — нам представлен не был. Но, судя по грации и меньшим размерам, при знакомстве ему — а точнее, ей — следовало целовать лапку. Хотя лично я бы не стал. Что-то мне подсказывало, что с нами хотели не познакомиться, а жестоко отомстить. Как минимум, за дневной позор и бегство. А, как максимум, за недоеденный перекус и испорченный аппетит.

Недолго раздумывая, я ткнул копьём в морду обиженного хищника. Метил в глаз, но… Промах был предсказуем, поэтому это меня даже не расстроило.

Расстроил мощный удар лапой, который чуть копьё из руки не вырвал:

— Ах ты!

В этот момент левая рука успела описать полукруг… И каменный топор завершил своё падение на мощный лоб незваного гостя.

Брызнула первая кровь. Хищник взревел так, что затряслась земля, воздух и мои поджилки.

Я успел увернуться от стремительного удара лапой, отскочив назад… Но оказался в очень неустойчивом положении. А помочь мне было некому. Линза и Дунай пытались удержать вторую зверюгу. А Трибэ только бежал ко мне на помощь.

И тут прямо в кустах, за спиной хищников, взвыли три голоса. Им, вздыбив пластины на спинах, ответили наши питомцы. А оба нападающих как-то разом сдали назад, стремясь прикрыть друг другу тылы. Ну а то, что произошло потом, одновременно удивляло и поражало…

Наши питомцы кинулись в бой. Они не атаковали хищников в лоб, а постоянно кружили, сбивая врага с толку. А вместе с ними кружили ещё три бурые мохнатые тени…

И, в отличие от наших увальней, да и нападавших «львов», они умудрялись кружить почти бесшумно.

— Навались! — крикнул Дунай, снова кидаясь вперёд с копьём наперевес.

Я к нему присоединился: тоже попытался ткнуть ближайшему «льву» в бок. Удар был отбит чешуйчатым хвостом, но уследить сразу за всеми эти зверюги не успевали. Они грозно рычали и крутились волчком, уворачиваясь от ударов. А, кроме того, постоянно пытались удержать в поле зрения бестий и их союзников…

Но когда к нам присоединились ещё несколько человек, поняли, что им больше ничего не светит.

Не сговариваясь, «львы» кинулись на прорыв. И, с треском проломив кусты, скрылись в предутренней мгле. Они скрылись, а вот три бурые зверюги — остались. И теперь нам предстояло разобраться, что вся эта хренотень значит…

Дневник Листова И.А.

День тридцать пятый. Вот теперь утро. Пополнение?

Утро застало нас всё на том же месте. Сидя на камнях, мы уже который час пытались понять, что пытаются донести питомцы. Наиболее доходчиво это удавалось хромой самке. Но даже ей не хватало разума, чтобы объяснить всю суть этой истории…

Тысячи образов, десятки попыток — и очень много усилий, чтобы сопоставить увиденное. И только тогда начала прорисовываться детальная картина происходящего. Самое удивительное, что немалую активность в обсуждении проявил СИПИН… Выступил этаким аналогом критика и научного консультанта.

Недовольного, надо сказать, критика.

И ещё более недовольного консультанта.

— А я говорю, что нельзя так хранить информацию! Мы знали один биологический вид, имевший такое же подключение! И они не могли ничего хранить!.. — упрямо возражал инструктор, хотя мы все на этот момент молчали.

Видимо, чьи-то мысли уловил.

— Ты споришь с фактами! — вслух возразил Пилигрим. — Они видят образы из далёкого прошлого. Видят не все.

— И это невероятно! Объяснить такое невозможно! — не унимался СИПИН. — Это предмет серьёзного изучения. Вы не можете так легко судить об этом вопросе!

— Именно в этом наше отличие от вас! — напомнил я ему наш давний спор. — Мы не можем судить. Да и не будем. Но мы примем всё так, как поняли. А ты, башка заумная, жди серьёзного изучения!

С другой стороны, СИПИНа я хорошо понимал. То, что получалось в итоге, не укладывалось в головах. Ни у меня, ни у других людей, ни у роботов. И вся эта история уходила корнями в такую седую старину, о которой не помнили даже роботы. Потому что они появились не так давно. Ну сравнительно… Всего тысяч сто лет назад.

А около ста пятидесяти тысяч лет назад на этой планете зародилась разумная жизнь. Двуногая, четырёхрукая и трёхзрачковая. Но вполне себе прямоходящая, одевавшаяся в шкуры и мастерившая себе копья. Эту часть информации уже СИПИН нам слил. Оказывается, роботы находили останки разумной жизни при проверке планеты. И даже их возраст прикинуть успели.

И, как любая разумная жизнь, местная братия решила подчинить себе всё и вся. Первыми под это решение влетели предки бестий и «бурых волков». Ну и ещё каких-то их родичей с юга — с рыжим и, как я понял, коротким мехом.

Из троих пришедших «волков» один, кстати, был результатом смешения кровей. У него была длинная рыжая шерсть и острая морда, больше напоминавшая лисью. Значит, хоть новенькие и отличались от наших серых питомцев, но общее потомство вполне могли дать.

А ведь когда-то, давным-давно, эти три породы были так же разделены по географическому признаку. И, тем не менее, двуногим удавалось приручить кого-то из каждой стаи.

Сложно описать, как мы поняли, что они называют себя именно стаями. Важно было то, что стаи умеют общаться на расстоянии. На очень большом расстоянии…

Каждый зверь мог передать информацию своим близким и дальним родичам на дистанцию до тридцати километров. А поскольку в любой соседней группе кровные родичи обычно имелись, пущенный сигнал способен был облететь весь континент за считанные часы. Именно так те, кто назывался у них «серой стаей», сумели устроить охоту на людей…

А если нужно было, любой зверь мог послать зов на пару километров (и даже больше) кому-то из другой стаи, кто даже родичем ему не был. Но этим механизмом обычно никто не пользовался. В нём просто не было насущной необходимости.

Мы оказались в горах весьма «вовремя». Много детей, много голодных ртов — и всё меньше добычи. Последние годы в Серой стае было немало молодняка, но еды на всех с избытком хватало. А потом пришла особо суровая зима. Конец которой мы, собственно, и умудрились застать.

Способности наших питомцев позволяли им видеть сны. И не просто сны, а подсказки — своего рода предвидение того, что случится в жизни. И тысячи серых видели во снах кровавую зиму, когда их стая начнёт воевать промеж собой. Именно это заставило старую самку со своими щенками прятаться в леске рядом с нашей группой.

А потом появились люди. И выход был найден. Зов прокатился на сотни километров окрест. От одной бестии к другой, от одной группы — к другой. Они стягивались со всех окрестных гор и предгорий туда, где роботы высадили капсулы. Чтобы принять участие в большой загонной охоте.

Бестии не понимали, что голод неизбежен, как ни крути. Либо сейчас, либо потом. Во снах они редко заглядывали вперёд больше, чем на один сезон. Зато им хватило ума понять, что если сейчас скушать неизвестных пришельцев — это даст шанс привычной добыче восстановить популяцию.

Тем же занимались и «бурые волки». Пусть и не так организованно, но по тем же причинам. Они нападали на людей, рискуя жизнями, чтобы дать лесу восполнить ресурсы. И, тем самым, подарить себе ещё один более сытый год в будущем.

А потом они стали слышать совсем другой зов… Не все. А только потомки тех, кто когда-то служил двуногим. Далёкие потомки. Изменившиеся, одичавшие — но всё-таки сохранившие связь с предками.

И предки, увидев людей, настоятельно предложили выход. Отправиться к двуногим на службу. Сейчас, пока ещё не стало слишком поздно.

Как стало поздно Рыжей стае, обитавшей на дальнем юге. Как стало поздно обитавшим в другом полушарии бестиям и волкам, умывшимся в человеческой крови. Но как было ещё не поздно здесь и сейчас…

И первой на этот зов отозвалась та, кому и так было тяжело. Старая хромая самка, которая очень любила своих детей. И надеялась, что они смогут выжить в грядущие кровавые годы.

Они подтолкнула к людям своих подросших щенков. И сделала зов предков сильнее, присоединив к ним свой голос.

Несколько дней назад этот зов добрался до трёх «бурых волков» в лесу. И они отправились по нему сюда, на юг. Покинули лес, добрались до Алтарного… А затем по нашим следам поспешили на восток. Они учуяли запах другой «верной».

Верная стая — так они называли себя. Тех, кто служил двуногим. Тем, которые исчезли давным-давно, так и не создав своей цивилизации. Ни бестии, ни волки не знали, как и почему. Им не показали. Впрочем, наверно, это не играло никакой роли…

Когда двуногие исчезли, потомки Верной стаи смешались с дикими собратьями, вернувшись в лоно природы. Но древний зов вновь напомнил им о себе. И пусть мы были совершенно другими… И даже имели только одну пару рук и один зрачок… Но мы носили одежду, делали оружие — и вообще ходили на задних лапах.

Этого было достаточно, чтобы некое коллективное сознание предков сделало выводы. А затем отправило своих детей служить нам.

Мы могли в это верить. Могли в это не верить. Но три лесных собрата бестий сидели перед нами, вывалив наружу языки, истекавшие слюной. И внимательно следили своими коричневыми зрачками (всеми десятью на каждую морду) за странными двуногими, которым им предстояло верно служить.

В обмен за еду и кров…

А теперь скажите, где нам столько мяса-то взять?! А?! Они же жрут, как пылесосы!

— Я бы сказал тебе, где найти много мяса! — доверительно сообщил СИПИН. — Но не хочу лишать тебя радости новых открытий.

Глава 7. Определённо, запутанная история

Дневник Листова И.А.

День тридцать пятый . Алмазный Победитель, или просто Намжал

Идти по инопланетной степи в компании аж пятерых хищных питомцев — это одно удовольствие. Особенно, если они успели проголодаться, а у вас под рукой ничего мясного особо нет. Мы шли спокойно, как на прогулке по парку. В ближайшей округе не оставалось никого, кто мог бы нас укусить, поцарапать — или хотя бы напугать, прыснув из-под ног.

Пятеро хищников подчищали всё, что могло служить источником белка. Даже просто отдалённо напоминало белок. И даже просто было белым, но не белком. Особо в последнем старался представитель сразу двух стай — Русый, как его уже успели прозвать.

Он не был бурым, он не был рыжим. Он был каким-то грязно-русым.

Горячая кровь южных хищников, смешавшись с холодной кровью лесных обитателей, породила такой лохмато-косматый ужас, которым впору было пугать детей — если бы они, конечно, у нас уже родились. Он был больше, он был сильнее, прожорливее и дурнее. Причём, в последнем превосходил своих собратьев не на голову, а на все две.

Это он, повстречав белый грибок, сожрал его с сытым урчанием, так и не дав несчастному познать все прелести долгой растительной жизни. Жрал, сука, так, что аж до гор треск долетал!.. И если до поедания гриба у него взгляд был натурально дурной, то после — стал дурным ненатурально…

Минут пять этот придурок передвигался за нами, перекатываясь через спину. А ещё довольно подвывал, распугивая остальных питомцев. Те косились на него со смесью опаски и презрения, предпочитая держаться немного в стороне.

А потом Русый погнался за большой стрекозой и полчаса где-то пропадал. Когда явился, грибной дурман его окончательно отпустил. Зато длинная шерсть свалялась в колтуны и была усеяна чем-то вроде репья.

Видимо, перенося на шкуре эти семена, он пытался искупить грех за убийство неповинного гриба.

Радостно, по-собачьи вывалив язык, этот дурень с новыми силами присоединился к собратьям в подножной охоте на местных обитателей. Как будто и не было ничего.

— Натуральный придурок! — прокомментировал его поведение Мелкий. — У меня был такой приятель… Тоже в рот тянул всё, чо не надо.

— Поди, отравился и помер? — прокомментировал это Пилигрим.

— Нет… Сел. Когда потравил пару нормальных пацанов какой-то сивухой, а сам только прорыгался! — расстроил всех Мелкий. — Такой от сожранного не откинется…

— Да, такие от чего-то нелепого дохнут! — согласился Линза. — У меня тоже знакомый такой был. Чего только не пробовал… А помер в ванне…

— Ну так нажрался и помер! — заключил Пилигрим, желавший, видимо, вселенской справедливости.

— Поскользнулся, сорвал полочку, упал… Получил по башке десятком флаконов с шампунями и мылом, но выжил, — печально поведал Линза. — А потом зачем-то полез к лампочке, где его током садануло. Он упал… Не убился… Ещё чего-то творил… И в итоге получил остановку сердца. Следствие с гарантией установило только то, что он идиот. А причину остановки сердца так и не выяснили.

— То есть, Русый в ближайшее время не сдохнет! — неодобрительно заключил Пилигрим. — Потому что нам сейчас до электричества — как до местной луны пешком… Причём до дальней.

— Нет! — хором подтвердили Мелкий и Линза.

— Вы даже не представляете, как меня расстроили! — вздохнул Грим.

Почему-то именно Русый вызывал у него острую неприязнь. Прямо-таки граничащую с ненавистью. Видимо, наш рыцарь загонной охоты жестоко завидовал Русому в его способности выживать — и это при всех попытках самоубиться.

Хотя чего скрывать, я этому придурку тоже завидовал!.. Хотя бы потому, что с его появлением потерял статус самого весёлого придурка группы. Я просто при всём старании не мог творить то, что совершал Русый! Во всяком случае, без последствий для здоровья.

Да взять хотя бы то, как он, азартно подвывая и тявкая, погнался за местным гигантским травоядным!.. Это, кстати, навевало странные ассоциации. Как будто чихуахуа гонится за слоном. Но ведь бежал-то именно слон! В смысле, местное травоядное. Минут через двадцать, правда, бежали уже все мы, удирая от рассерженного стада… Но и тут Русый был впереди всех.

Вот так и шли. А в полдень увидели вдали россыпь белых капсул, окружённую каменной стеной. А рядом — обгрызенный ступеньками холм. Я, конечно, не знаток, но был уверен — мы видим перед собой каменоломню. Ту самую, к которой шли. И главное — рядом болтался плотик, на который уже сгрузили часть обработанных камней.

Близость цели заставила уставших путников забыть об обеде и отдыхе. Отряд ускорился, и вскоре мы уже подходили к воротам поселения. И что могу сказать? Я завидовал теперь не только Русому, но и жителям этого поселения. Они действительно умели работать с камнем! Раствора в кладке я не заметил, но был уверен, что эта стена выдержит даже напор паникующей толпы. Не то, что наш первый самодельный заборчик…

— Кто такие?! Чего надо?! — окликнули нас со стены.

— Мы из Алтарного, по поручению Кукушкина! — ответил я. — В город перестали приходить плоты с камнем!

— А мы тут при чём? Мы всё отправили! — грозно ответил невидимый страж.

— Так раз отправили, то мы хоть с вашим главным переговорим! — крикнул Дунай. — Не зря же шли!

— Ладно! Позову его! — ответил страж. — А вы стойте тут! И зверьё своё на поводок посадите!

— Да нет у нас поводка! — расстроил я невидимого собеседника.

— Тогда отгоните подальше! Мы таких видели! Они страшные! — ответил тот.

Пришлось подзывать питомцев и просить их убраться подальше. Те отбежали метров на сто, но смотрели крайне обиженно. Им тоже было интересно побывать в посёлке. Только я и местных жителей понимал… Сразу пять этих рыл, если их близко не знать, вызывают откровенную оторопь.

Оставлять питомцев в одиночестве я не боялся, хоть мы и добрались до предгорий. Вряд ли бестии полезут сюда, на самый край своих владений. К тому же, до гор было ещё далеко: они пока так и не показали подножия из-за горизонта. Дразнились вершинами и ледниками.

Местность здесь была холмистая, поросшая травой и кустарниками с редкими вкраплениями рощиц. Мы как раз стояли на вершине одного из холмов, поэтому обзор у нас был хороший. Ничего опасного для питомцев я не видел, но вообще посмотреть тут было на что…

Примерно в километре от поселения был Алтарь Вознаграждения. И у него была интересная особенность — он был сломан. Окончательно и, возможно, бесповоротно. Что не могло не вызвать вопросов…

— СИПИН, а Алтари разве можно сломать? — поинтересовался я.

— Конкретно этот Алтарь Вознаграждения сломать получилось… — как-то уж слишком туманно ответил инструктор.

— Я заметил… Его, похоже, грызли, да? — уточнил я.

— Похоже, да, — подтвердил СИПИН. — Если точнее, его грызли и скребли когтями. Как подозревает аналитический сервер, это делали в надежде на белок и желток. Много белка и желтка.

— Ага… А ты, случаем, не подскажешь, что за тварь это сделала? Так, примерные размеры, массу… Или снова радость новых открытий? — спросил я с надеждой, но безжалостный инструктор убил её на корню:

— Снова.

— Ладно…

В этот момент на стене наметилось шевеление. А затем мы увидели невысокого человека с азиатскими чертами лица и хитрым прищуром.

— Кто такие, а? — спросил он, внимательно оглядывая наш отряд.

— Мы от Кукушкина! — повторил я сказанное ранее. — Он просил расспросить, как у вас дела! И узнать, почему уже четвёртый день не приходит камень. Впрочем, четвёртый был, когда мы уходили вчера утром…

— Мы камень отправляли, брат! Каждый день вот по такому плоту, как на реке!.. — ответил азиат. — А это ваше зверьё?

— Наше, — подтвердил я.

— Тогда пусть там и остаётся! А вы заходите! — милостиво разрешил тот и исчез.

Тяжёлая деревянная створка сместилась, открывая проход в посёлок. И я первым двинулся внутрь, рассчитывая и посмотреть, как люди живут, и заодно пообщаться. Вот только первое, что увидел — это пятерых человек, вооружённых арбалетами и болтами с каменными наконечниками. Причём рога у арбалетов были сделаны из каких-то рогов.

А значит, это была серьёзная штука, а не игрушка-пугалка. Почему-то я сразу понял, что парни, державшие оружие в руках, всегда готовы пустить его в ход. В общем, здесь было чего бояться, но я бояться не стал. Просто кивнул бойцам, а затем обратился всё к тому же азиату, который как раз спускался со стены.

— Есть против кого такие меры?

— Есть. Всё тут есть… А спокойствия нет! — посетовал азиат. — Меня Намжалдоржо зовут…. Э-э-э, вижу, говорили вам! Не запомнили, да?.. Ай-яй-яй! А имя такое красивое! Древнее! Алмазный победитель переводится с бурятского…

— Я, конечно, не алмазный победитель, но меня и зовут попроще! — признался я. — Вано.

— Ну, тогда можешь меня просто Намжалом звать! Раз запомнить не можешь… — азиат не обиделся, пожал протянутую руку и добавил: — У меня полгруппы так и не запомнило, как меня зовут. Совсем народ разленился, да… Да проходите вы! Не стойте! Ворота закрыть надо! Небось, переночевать захотите у нас? Только без зверей! Не надо зверей! Вы сейчас идите к поселковому костру. Вот там под навесом и устраивайтесь.

— Нам бы зверям сказать, чтобы не ждали! И чтобы сами искали, где устроиться, — заметил я, прерывая словесный поток.

— Так свистните им! — предложил Намжал.

— Да они так не общаются… — смутился я, думая, как покороче объяснить буряту, что питомцы принимают команды только мысленно и глаза в глаза.

— Давайте я сбегаю и всё им объясню! — предложил Пилигрим. — А потом вернусь.

— Так и сделайте! — согласился Намжал и кивнул своим. — А вы пока проходите к костру… Расскажете, что там в Алтарном случилось. Я сейчас подойду!

Поселение оказалось аккуратным, ухоженным — и полным камней. Похоже, здесь и в самом деле умели с камнем работать… Навес хоть и был покрыт подсушенной травой, но опирался на настоящие каменные колонны. А под ним был большой открытый очаг, почти в три метра длиной. А рядом стояли каменные столы!

Каменные! Местные обтесали несколько больших валунов так, что сверху у них появилась ровная поверхность, а снизу — места для ног! И стулья сделали из камня. Только про спинки забыли. Ну или просто не смогли сделать.

Даже тропинка от ворот до навеса была выложена булыжниками. А уж про стену я вообще молчу… Как я и говорил, она вызывала лютую зависть — и желание взять здесь уроки мастерства. Камни подгонялись друг к другу без какого-либо раствора. Немаленьких размеров булыжники были сложены в стену почти полтора метра высотой. Причём, по всей видимости, строительство ещё продолжалось.

И всё это люди это сделали за месяц! Не за год, не за два — за месяц! Такую стену не каждый местный хищник с наскока возьмёт. Те же бестии — точно не смогут перепрыгнуть. А крупным одиночкам здесь делать нечего.

Суетившаяся у костра девушка, в отличие от местного лидера, вид имела вполне европейский. Глаза голубые, волосы светлые — в общем, редкий вымирающий вид.

— Привет, гости! — поприветствовала она. — Вон там столики занимайте! Вы же из Алтарного?

— Оттуда! — ответил за всех Дунай.

— Ну и как там? Стену-то построили? — засмеялась она, как звонкий колокольчик.

— Если с вашей сравнивать, то не построили! — ответил я. — А вообще-то да, забор возвели.

— А с нашей сравнивать смысла нет. Намжал её сам лично с утра до ночи подгоняет! — девушка снова засмеялась. — Сейчас настой на травах принесу. Вы же у нас никогда не были?

— Не были, — признался я. — Мы и в Алтарном-то недавно…

— Ну вот и попробуете. Вам понравится! — заверила меня девушка. — Чай очень вкусный!

— И когда люди всё это делать-то успевают? — удивился Ром.

— Ну, они полмесяца власть не делили, ещё полмесяца от бестий не бегали… Вот и успели, — я пожал плечами. — Если время не терять, то тридцать дней — это большой срок.

— Заметь, кстати: все в самодельной одежде и переделанных костюмах! — тихо заметил Дунай.

— У них ближайший Алтарь Вознаграждения сломан, — согласился я. — Вот и выкручиваются.

Тем временем девушка вернулась от очага. Она принесла с собой медный котелок, исходящий паром. У нас такой тоже был, но пользовались мы им больше для работы, чем для готовки.

— Держите! — поставив котелок на стол, она спросила: — Кружки у вас есть? Или не успели купить?

— Нет, красавица, нет у нас кружек! — сообщил подошедший Пилигрим. — Мы в Алтарном меньше суток пробыли. Нас почти сразу сюда отправили.

— Что там наше зверьё ответило? — спросил я.

— Что найдут место для ночёвки, — ответил Пилигрим, усаживаясь на свободный стул. — И показали мне картинку слизняков. Наверное, это они про нас так.

— Как так показали? — не поняла девушка и спохватилась: — Ой… Вы извините, меня Светланой зовут! Я же не представилась.

— А я Пилигрим. А это Вано, Дунай, Ром, Линза…

— Лучше не перечисляйте! — попросила Света. — Я сразу каждого не запомню. По отдельности буду вас запоминать. И что там со зверями вашими? Я вообще в первый раз тут вижу ручных хищников…

— Да они такие же ручные, как мы — готовые к выживанию!.. — хохотнул Дунай. — Просто очень умные. А общаются они с нами образами, картинками… Если контакт глаза в глаза есть!

— Прямо как телепаты? — удивилась Светлана.

— Прямо так, — подтвердил Пилигрим. — И мы с ними так же.

— Надо же… — Света явно не поверила, потому что прищурилась и оглядела нас с подозрением: — Ладно… Сейчас кружки вам принесу. Они, уж простите, тоже каменные. У нас тут, считайте, группа фанатов камня…

— А ты нет? — удивился обычно мрачный и нелюдимый Грим, явно уделяя Свете повышенное внимание.

— Да где я — и где камень? — засмеялась она. — Вот если бы тут можно было видеоблог вести, тогда бы я на своём месте была…

— Блин! Вспомнил! Вот где я тебя видел!.. — хлопнул себя по лбу Линза. — Ты же Света Повар!

— Ну, Повар — это прозвище! Для блога! — пояснила девушка. — Но да… Кулинарный блогер. Но это уже в прошлом… Так, я вам кружки обещала! Сейчас!

И девушка куда-то поспешно ушла из-под навеса. А мы остались сидеть.

— Офигеть… Я её блог смотрел! И мама моя смотрела! — удивлённо сообщил Линза. — Вот не думал, что тут её, на дикой планете, встречу…

— А я не думал, чо встречу пацана, который кулинарные блоги смотрит! — заявил Мелкий. — Но видишь же!..

— Ну а что такого-то? — смутился Линза. — Покушать вкусно я люблю…

— Я типа тоже! — заржал Мелкий. — Только я готовить не люблю!

— Ну и дурак! — сообщила вернувшаяся Света. — Мужики лучше готовят!

— Чо это? — не поверил Мелкий.

— Вкуснее-вкуснее, точно говорю! Но только для тех, у кого ещё желудок не испорчен! — подмигнула ему девушка, ставя на стол поднос с кружками.

Каменный поднос. С каменными кружками. Похоже, я оказался в каменном раю, где можно было найти всё, что угодно. Но исключительно каменное. Что я и решил озвучить.

— Можете выбрать любой материал для вашей вещи… Но только если это камень!..

— Вот! Ты понимаешь, как я себя тут чувствую? — Света засмеялась. — Нет, ну ладно ещё каменные инструменты! Но каменные ложки! Каменные вилки! Половник… Каменный!..

Она достала из котелка тот самый половник. Надо сказать, она слегка сгустила краски, потому что ручка у него была деревянная. Но чаша… Чаша была каменной. Выточена, отполирована — и к деревянной ручке прилажена.

— Подставляйте тару! — приказала Света. — Вон уже Намжал идёт… Сейчас ругаться будет, что гостей нормально не приняла.

— А! Вот они, мои гости! — сообщил глава поселения, входя под навес. — Ну рассказывайте, что там у Дмитрия приключилось… Чего вас послал? Камень не приходит?

— Не приходит, — кивнул я. — Когда к вам вышли, уже четыре дня как не приходил. А сейчас, значит, и вовсе пять.

— Ну, как я и сказал, мы всё чин по чину отправляем! — покачал головой Намжал. — Вот, вечером собирались новый плот сплавить…

— Мы, честно сказать, пока шли, плотов на реке не видели, — заметил Дунай. — А шли-то вдоль русла. Иногда, правда, срезали. И ночью за рекой не следили. Если вы вечером отправляете, то он мимо, небось, ночью и проплыл.

— Ай, плохо как!.. — поморщился Намжал. — Если сделка накроется, где нам товар брать?

— А тот Алтарь у вас рядом единственный? — удивился я.

— Он? — Намжал аж вздрогнул. — У нас таких Алтарей штук двадцать в округе…

— А-а-а! Вам что-то особенное с Большого Алтаря нужно! — догадался Пилигрим.

— Нет!.. — возмущённо взвизгнул Намжал. — Нам просто работающего хватило бы! А в округе все этот проклятый кубиган погрыз!..

— Кубиган — это нехорошее что-то… — догадался я. — А он, этот кубиган, всё ещё тут?

— А где ему ещё быть?! — удивился Намжал. — Крокодил проклятый! Так и ползает… Каждую ночь у нас под стенами топает! Морда зелёная, чтоб ему икалось!..

— Что за тварь-то? Как выглядит? — деловито спросил Пилигрим.

— Как выглядит?! Да как крокодил! — ответил Намжал. — Только жирный очень. И большой. Хорошо ещё, этот бере-бушу прыгать не умеет… Но я пока стену на метр не поднял, он прямо вот тут ползал, баран тупоголовый! Одно хорошо — днём спит! А то бы мы тут все загнулись…

— Прям как крокодил? — удивился я.

— Как БОЛЬШОЙ крокодил! — выразительно подняв палец, исправил меня Намжал. — Ну… Ну, может, не совсем как крокодил! Но морда вытянутая, а в пасти зубы! Лапы короткие! Он тут в реке живёт. Там дальше, видели, разлив?

— Был такой, — подтвердили мы.

— Вот там и живёт, в омуте. У нас парень смелый был, пытался туда нырнуть, — Намжал покачал головой.

— Не нырнул? — уточнил я.

— Не всплыл! — ответил лидер посёлка. — Вот уже дней двадцать как не всплывает. Сожрали его, значит. Крови-то мы не видели, но пузырей было много.

— А наши питомцы как? Не пострадают? — забеспокоился я.

— А они быстро бегают? — уточнил Намжал. — Если да, тогда он их не догонит. Он, сука, жрёт только то, что не бегает! Алтари вот!..

— Странный какой-то… Как же он себя кормит? — задумался Дунай.

— А как ему себя кормить? Сидит в воде, ждёт, когда на водопой кто-нибудь придёт, — поморщился Намжал. — Рывок у него хорошо выходит…

— Слушайте, а вот этот крокодил, случаем, не мог ваш камень топить? — неожиданно вмешался Ром.

— Раньше не топил, а теперь вдруг топит? — не поверил Намжал. — Алтари ещё не все погрызены в округе. А он тупой! После каждого Алтаря отлёживается пару дней. Они просто взрываются, если их снизу грызть!..

— Ничего удивительного. Там вообще-то находится аккумуляторный блок! — объяснил СИПИН.

— Удивительно, что этот ходон саган ничему не учится! Тупица он! — возмутился Намжал. — А ты только и умеешь, что издалека умничать, вот!

— Моя роль сводится…

— Твой роль сейчас — сказать, как нам дальше без Алтарей жить! — возмутился Намжал. — Камень пропал! Торговля накрылась! И не говори мне про радость новый открытий, шолунах!

— Это должно было прозвучать обидно! — напомнил о правилах приличия СИПИН.

— Ты всё равно не обижаешься! — отмахнулся Намжал. — Потому что это правда!

— Так, постойте! — поднял я руки. — Я и сам с СИПИНом спорить люблю, но сейчас вопрос в том, куда камень подевался.

— Да я откуда знаю? — удивился Намжал. — Мы отправляли…

— А ничего в последние дни не меняли при отправке? — уточнил я. — Раз у вас такой крокодил в округе водится, то, может, он раньше плоты не замечал. А теперь почему-то взял и заметил.

— Так не я отправляю-то! И не я плоты делаю! Значит, не у меня и спрашивать надо! — нахмурился Намжал. — Светочка! Радость наша! А ты Сашу с Тимуром не позовёшь?

— Позову! — отозвалась та, входя под навес. — Но если ты будешь таким лентяем, то у тебя пузо будет, как у того крокодила!

— Не-е-е-е… У меня не будет! — уверенно ответил Намжал. — Такое можно отрастить, только если Алтари жрать! А я и одного взрыва не переживу.

— Ну-ну!.. — девушка развернулась и ушла, а бурят расплылся в довольной улыбке.

— Повезло нам с ней! — мечтательно заметил он. — Добрая! Навстречу идёт, если не наглеть, а готовит-то как!.. М-м-м-м!

— Так она же блогер кулинарный! — буркнул Линза.

— А мне какая разница? — удивился Намжал. — Я мужчина! Моё дело — труд да война! А блоги кулинарные пускай девки смотрят…

— Во-во! — горячо поддержал его точку зрения Мелкий.

— Вот плов — это моё дело. Мужские блюда — моё дело. А кулинарные блоги — не-е… — закончил Намжал, заставив Мелкого пристыженно замолкнуть.

Под навес вошёл жилистый мужчина лет тридцати с чёрными волосами и тёмными глазами. Чувствовалась в нём какая-то примесь восточной крови. Он осмотрел нас, кивнул сразу всем и обратился к Намжалу:

— Чего случилось-то?

— А вот! Тима! Ты же плоты рубишь для Алтарного! Ничего не менял в последние дни? — спросил Намжал.

— Да чего мне менять-то? — громко фыркнув, удивился тот. — Срубил деревья, уложил, связал и отправил…

— Может, другие деревья стали рубить? — предположил Пилигрим. — Или верёвки из другой травы? Что-то такое могло поменяться, вот буквально за последние дни.

— Я понял, — кивнул Тимур, задумавшись. — Но… Нет! Точно нет! Мы рубим деревья в одной и той же роще: там всё одинаковое. И там же вьющиеся побеги рвём. Они тоже одни и те же.

— Жаль, а версия была хорошая… — вздохнул я.

— Ну… А что случилось-то? — удивился Тимур. — Сами вы откуда? Из Алтарного?

— Из Алтарного, — подтвердил я. — Плоты с камнем приходить перестали. Пропадают где-то в пути. Вот нас сюда и послали. Пока шли — не видели ни одного на реке. Вот и пытаемся понять, почему пропадать стали.

— Ну да… Вряд ли их люди где-то воруют… — согласился Тимур, присаживаясь к нам и наливая себе чая.

— А ты чего назад не уходишь? Работы нет? — удивился Намжал.

— Загадки люблю! — ответил Тимур. — Хотя вашу уже разгадал…

— Чего это ты разгадал, а? Самый башковитый, да? — возмутился глава поселения.

— Да тут разгадывать нечего! — ответил Тимур. — Ты семь дней назад подрядил всех под нашу собственную стену. Сказал, что укреплять надо. Люди вкалывают по двенадцать часов. И единственное, что изменилось — время отправки плота! Мы его теперь стали не днём отправлять, а ближе к вечеру.

— Вот же… — Намжал обескураженно почесал голову. — Так это из-за меня, что ли?

— А это вы разве камень воруете? — засмеялся Дунай. — Нет, вы просто время изменили. А уж почему теперь плоты исчезают… Ну, будем искать!

— И как вы это искать будете? — удивился Намжал. — Искать надо ночью. А тут крокодил этот шастает…

— Вот этот крокодил и есть наш главный подозреваемый! — согласился я. — Надо будет места лёжки подготовить… Чтобы было, откуда смотреть. Вы придержите пока плоты с камнем. Чего зазря материалу пропадать? А мы с ребятами подумаем, как всё проверить…

— Ладно. Думайте! А мы работать пойдём! — решительно поднялся Намжал. — Вечером расскажете, что надумали. Чем можем — поможем. Нам торговля с Алтарным нужна. Сами видели, какая эпидемия косит наши Алтари…

— Какая, ещё не видели, — заметил я. — Но уже мечтаю посмотреть!..

Глава поселения и Тимур ушли. Где-то по пути они перехватили Светлану и того самого Сашу, кто загружал и отправлял все плоты. Мы слышали, как тот подтвердил: да, мол, стал отправлять позже, по вечерам. Правда, к нам никто так больше и не зашёл.

А мы переглядывались и молчали. Первым не выдержал этого молчания я. И тихо спросил:

— Ну что, какие у кого идеи?

Глава 8. Определённо, не крокодил

Дневник Борисова Б.Б.

День тридцать пятый . Тёмная ночь у омута.

Вечер был как вечер. Тёмный, немного прохладный. Но это, скорее, было его достоинство, а вовсе не недостаток. За день я так упарился на местном солнышке, что прохлада не повредила бы. Кстати, наслаждаться ей мне предстояло всю ночь. Причём на крохотном пятачке метр на метр.

Намжал показал класс обработки камня. Реально, каменщик от Бога! За полдня возвести три столба двухметровой высоты — это надо уметь. Весь свой посёлок, правда, на эту работу кинул… Зато финальная подгонка камней была исключительно на нём.

В жизни не думал, что, имея на руках лишь несколько деревянных палок с отвесом и камушком, можно обкалывать булыжники в трёх измерениях. Ещё и так, что они почти идеально состыковались друг с другом. Сантиметровый шов в таких условиях — почти идеал.

Вот на одном таком столбе я и вызвался посидеть ночь. Не знаю, какой чёрт меня за язык дёрнул… И сам не понял, как оказался среди добровольцев. Ну ладно Вано! У него смерть — ещё не конец. Но я-то куда полез?

Наверное, Мелкий, гад такой, на меня плохо влияет. Эта гопота вообще на любую движуху подписывается — если там, конечно, нет пункта «голодать». А мне в последние дни слишком часто с ним общаться приходится. Заразил чем-то, подлец такой…

«Так, Борис Борисович! Прекратить мандраж и мысленные гнобления Мелкого. Лучше ты от этого не станешь. И Мелкий это всё равно не услышит! Просто сиди и смотри на реку. Всё, больше от тебя ничего не требуется!..».

«Блинский блин! Только бы не уснуть ночью! Я ж свалюсь отсюда, и местный крокодил меня сожрёт! Причём, быстро и качественно. Вместе с оружием и одеждой. И даже следа не останется! Помни, Борис: твоя задача — не только увидеть, но и дожить до утра, чтобы всё рассказать!».

«А ещё запомнить, что план предложил Дунай… А Ром, сука, на слабо меня взял, что я не просижу у разлива всю ночь! Обоим двум это припомню! Страшно-то как, ёшкин кот!».

Вот такие мысли и лезли мне в голову. А всё потому, что сидел я на берегу того самого разлива с омутом, где обитал гадский крокодил. И сейчас наступала тёмная ночь, когда эта зверюга просыпается и с какого-то перепуга грызёт Алтари.

А где-то там, по реке, плыл плот с камнем, по краям которого горели факелы. И мне надо было проследить, что с ним дальше будет. Выше по течению сидел Мелкий. У него ещё был шанс до утра «отстреляться» и вернуться в посёлок Намжала, чтобы поспать. Впрочем, у меня тоже был. А вот у Вано — ниже по течению — шансов выспаться уже не было.

Хотя обманывать себя нехорошо. Не собирался я шастать по местным равнинам в темноте и одиночестве! До сих пор вспоминаю тело Одиночки, и не по себе становится… Бр-р-р-р! Лучше уж дождусь тех, кто меня завтра утром заберёт.

В разливе что-то гулко плеснуло, и я напрягся, крепче цепляясь руками за камни кладки. Страшно было до жути! И ведь я понимал, что два метра от крокодила-то ещё защитят. А вот если лёвик появится, такой же, как Одиночку задрал… Да ему два метра на один прыжок!

Снова гулкий плеск… Долгий такой, будто кит неподалёку вынырнул.

А потом в темноте показались четыре жёлтых огонька. И все они довольно быстро приближались. Но это не зверь, точно! Я пламя факелов ни с чем не спутаю! Это плот с камнем несёт течением.

Бурная река быстро подтащила плот к омуту. А затем его вынесло на гладь воды в разливе. Плот закрутился на струях течения. Он плыл сначала быстро, затем — уже по инерции, медленнее. А потом и вовсе пополз как черепаха, постепенно смещаясь к исходящему речному потоку.

Ничего не происходило, и от этого было почему-то ещё страшнее. Вот снова раздался в темноте долгий плеск… Я напрягся, до рези в глазах вглядываясь в темноту. Старался даже не моргать. И, не отрываясь, смотрел на плот, чтобы если что — не пропустить момент атаки.

Но, как оказалось, пропустить это невозможно. Вот снова раздался уже знакомый плеск… Только на этот раз в свете факелов на глади разлива отчётливо виднелась длинная спина. С тремя продольными гребнями костяных пластин.

Я смотрел на эту спину… А она всё не кончалась и не кончалась, заставляя напрягаться ещё больше…

«Мать-перемать! Да сколько же там тебя?.. — думал я, пока не мелькнул кончик хвоста. — А… Это был ещё и хвост!».

А потом последовала ужасающая атака. Вода рядом с плотом как будто взорвалась, выпуская наружу огромные челюсти. И когда раскрылась пасть с двумя рядами острых зубов, я готов был на что угодно с Намжалом спорить, что это ваще не крокодил. Ни разу!..

Но когда челюсти сомкнулись на камне и плоте, притушив один из факелов, я понял, что бурят был прав. Не, так-то похож… Очень уж характерный вытянутый профиль. А ещё утолщение в том месте, где должен быть нос. Причём испещрённое то ли жабрами, то ли щелями ноздрей.

Только это, скорее, не крокодил, а аллигатор. Очень уж узкий кончик челюсти для крокодила!.. Впрочем, глядя на то, как во все стороны полетели щепки и осколки камня, я быстро кое-что понял. Понял, что мне уже плевать на анатомические подробности!

— Мама! — тихо пискнул я, глядя, как разлетаются брёвна и груз. — Что ж ссыкотно-то так…

Чтобы перемолоть плот с камнями, грёбаный крокодил потратил десять секунд. За это время его челюсти смыкались трижды. Причём львиную долю времени занимало их раскрытие. А вот смыкались они почти мгновенно. С жутким треском и громким щелчком.

Вода на месте атаки вспенилась. Огромное тело — если с хвостом, так вообще метров пятнадцать в длину! — билось и извивалось, пытаясь сожрать добычу. Никак до него не доходило, что ничего вкусного оно не найдёт… Только зубы испортит. Но судя по тому, что я видел, за зубы гигант не переживал. Они у него вообще, может, заново отрастают.

Потухли факелы на реке… Исчез плот и камень… В темноте в последний раз плеснуло, и наступила тишина. А я сидел на столбе, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь перед собой. Сияния звёзд хватало разве что на то, чтобы высветить контуры деталей пейзажа.

Что-то ухало, что-то трещало, что-то свистело в темноте… Но я решительно отмёл любые мысли о том, чтобы слезть со столба и отправиться в селение. Слишком темно, слишком страшно… Борясь с дремотой, я пытался слиться с камнем. На всякий случай, чтобы никто и ничто не обратило на меня внимания.

Восход двух лун я воспринял, как самое радостное событие в своей жизни!.. Они выскользнули из-за холма почти одновременно, будто соревнуясь друг с другом. Свет залил округу и позволил мне нормально осмотреться. Всё так же текла река в бледном свете лун, всё так же оставались пустынными холмы в окрестностях. И только тёмные заросли кустарников изображали из себя подозрительных чудовищ.

А потом я глянул вниз….

Ой ё! Лучше бы я этого не делал!

Лучше бы я вообще сидел, не шевелясь!..

Потому что он сидел, не шевелясь. И все четыре страшных глаза с тройными зрачками, слегка светившиеся в темноте, пялились на меня. С большим гастрономическим интересом.

И стоило моей голове появиться над краем каменной колонны, как он начал действовать.

Его передняя часть, опираясь на четыре коротких мощных лапки, приподнялась над землёй. А ещё двумя передними конечностями он попытался дотянуться до камня. В то время как огромная башка оказалась задрана почти вертикально вверх.

А я отпрянул и жалобно заблеял, когда моё убежище содрогнулось, принимая на себя вес этой туши.

Прямо передо мной, как в замедленной съёмке, проплыла нижняя часть челюсти — белая, покрытая плотными кожаными наростами. В ней было больше метра, вот ей Богу!.. Целый метр с хвостиком этой ужасной челюсти!..

Я прощался с жизнью… Я с ужасом понимал, что не смогу бежать в темноте, а этой твари тьма — не помеха…

А челюсть так и застыла передо мной. Зверь ворочался, пытаясь расшатать мой постамент, но всё было тщетно. Я чувствовал всей задницей, как камни в кладке, цепляясь друг за друга, ходят ходуном туда-сюда. Правда, вскоре оказалось, что от этого они притирались друг к другу ещё сильнее. Ни один ни выпал. Ни один не треснул. И столб не покосился, не накренился…

Но как же мне было страшно, ё-моё!..

Дневник Листова И.А.

День тридцать шестой . У каждого свой ужас.

— Давно он так? — уточнил я, пощёлкав пальцами перед носом у Трибэ.

А тот даже глазом не повёл. Так и сидел с широко раскрытыми глазами, полными ужаса. Вообще он представлял собой печальную картину… И до ужаса напоминал нервного алкоголика, искавшего всю ночь, где бы добыть спирт.

Встрёпанные волосы торчали дыбом, склеившись в потные лоскуты. Ногти на руках были тщательно обгрызены — вообще под корень. Под глазами залегли тёмные круги на пол-лица.

А кожа на физиономии стала бледной и сухой, как пергамент. Ощущение было такое, что Трибэ за ночь умудрился схуднуть, покормить вампира — и ещё где-то вдребадан напиться. Но если какой запах от него и исходил, то это были не винные пары. А, скорее, кислый запашок давно пропотевшего и забывшего помыться человека.

Впрочем, чего уж там… Наверняка все мы в походе не розами пахли.

— Да как подобрали утром, так и сидит! — признался Дунай.

— Может, духов смерти увидал, а? — с участием спросил Намжал.

— Сказки это всё, Намжал! Какие духи смерти? — возразила Светлана.

— Это ты зря! Ой зря! Духи смерти — они такие! Всегда рядом бродят! — заметил Намжал. — Нельзя недооценивать духов! Смотри, как жизнь из него высосали…

— Испугался просто! — заметил один из жителей посёлка, стоявших под навесом. — Вишь, глаза какие!..

— Духов и испугался! Точно! — Намжал сделал страшные глаза. — Теперь они будут приходить к нему по ночам и высасывать жизнь!

— Да ну хватит уже!.. — взвизгнула Светлана.

— И он вот так кричать будет! Ночами! — Намжал добавил в голос ещё трагизма. — Тёмными, беспросветными…

— Ну ладно уже… Трибэ! Эй! — я снова предпринял попытку привести друга в чувство, но тот вообще никак не реагировал. — Ладно… Мелкий, ты плот видел?

— Видал! — подтвердил тот. — Мимо проплыл! Ну и дальше, типа, отправился…

— А я не видел, — проговорил я задумчиво.

— Значит, Трибэ мог его видеть… — заметил Дунай. — И куда делся плот, мог увидеть!.. Трибэ! Что с плотом?!

— Кусь-кусь-кусь… — слегка отрешённо проговорил Трибэ. — Кусь-кусь-кусь…

— А кто его «кусь», ты можешь сказать? — требовательно спросил я. — Крокодил?

— Аллигатор! Кусь!.. Кусь… Кусь… — проговорил Трибэ, глядя в точку.

— Аллигатор? Какой аллигатор?! — возмутился Намжал. — Это крокодил!

Трибэ перевёл на него взгляд… Слабо улыбнулся и всё-таки ответил:

— Кусь!.. Пыщь… Хрусть…

После чего решительно закатил глаза… И повалился на спину прямо там, где сидел.

Спустя несколько секунд из его рта вырвался раскатистый храп.

Правда, во сне у Трибэ почему-то ноги подёргивались, как будто он куда-то бежит… Но я надеялся, что со временем эта странная хворь пройдёт.

Дневник Листова И.А.

День тридцать шестой, час спустя . Ужас у всех один.

— Вот! Видишь! — Намжал провёл пальцем по стыку камней. — Плотно пригнано!

— И что? — не понял я. — Я на таком же столбу сидел! И тоже плотно пригнано.

— Э-э-э-э! Зачем ты мне такое говоришь? — возмутился Намжал. — Я камень с детства знаю! Меня отец ещё в мамкином пузе камню учил! Я вчера спешил! Обрабатывал грубо! Камень грубость не любит! Камень нежность любит! Терпение!

— И какое это имеет отношение к кладке? — очень даже терпеливо уточнил я.

— Не видишь?! — возмутился Намжал и достал из-за пояса нож, заставив меня слегка напрячься.

Не, он всё-таки человек вольный, дикий, степной. Мало ли что ему сейчас горячая кочевая кровь нашёптывает? Но, оказалось, нож Намжал достал не по мою душу.

Нож, кстати, был бронзовый, с тонким лезвием. Которое бурят и попытался просунуть между камнями.

— Видишь?! — торжествующе заключил он, так и не сумев всунуть лезвие. — Видишь же?!

— Ну я вижу, что он не влезает… — кивнул я. — Хочешь сказать, на моём столбе влезет?

— Конечно, влезет! На всё лезвие влезет! — кажется, Намжал даже слегка расстроился из-за моей недогадливости. — По самую рукоять войдёт! А тут… Я так не пригонял камни вчера, понимаешь?

— И как так получилось? — почесав затылок, спросил я.

— Как получилось? Да кто-то всю ночь их нежно друг о друга тёр! — вскричал бурят, указывая лезвием на камни. — Ты смотри вниз, на землю!.. Смотри! Вон, крошка! Видишь? Это камни тёрлись друг о друга! Всю ночь тёрлись. Терпеливо! Нежно! Как надо! Вот и устаканилась кладка! А сюда смотри…

Разбушевавшийся главкаменщик указал на плоскую часть кладки со стороны разлива.

— Смотри, царапины какие! Это когти! Такие царапины крокодил оставляет!..

— Дорогие мои, не хочу прерывать ваш спор… — раздался сверху голос Пилигрима, уже забравшегося на столб. — Но тут такое дело… Чтобы всё понять, надо просто залезть сюда!

— Что ты там смотреть собрался? — возмутился Намжал. — Всё тут, всё камень расскажет!

— Нет, тут прямо-таки всё видно! Вообще всё!.. — пообещал Пилигрим с какой-то запредельной для человека уверенностью. — Прошу…

Я забрался первым.

И застыл. Стоял соляным столбом, рассматривая внизу отпечаток пятнадцатиметрового тела, после которого трава так и не смогла распрямиться.

Были рядом и другие следы, и другие примятости, и взрытая земля… Но этот отпечаток громадного тела оказался самым красноречивым.

— Во! Крокодил! — сообщил Намжал, забравшись и тоже увидев след. — А я что говорил?!

— Ну вообще, судя по челюсти — аллигатор… — возразил Пилигрим, за что получил от бурята локтём в живот.

— Я первооткрыватель! Вот я и называю! Сказал, крокодил — значит, крокодил! — обиженно добавил Намжал. — Идёмте назад, что ли…

Дневник Листова И.А.

День тридцать шестой . Ужас должен быть убит.

— …Он опёрся о столб передними лапами и поднял голову… — Трибэ дошёл до той части, которая ему давалась с большим трудом, и только сочувствующие взгляды слушателей заставляли его давить из себя слова. — Вот так… Я руку мог протянуть и коснуться. Весь столб ходуном ходил… А он всё стоял, стоял… Дёргался, давил на столб, елозил по земле. Часа два… А может, три…

— Дотянуться не смог? — уточнил Дунай.

— Нет… Он не мог голову опустить из-за выгнутой спины, — глубоко вздохнув, пояснил Трибэ. — Но когда я представлял себе, что кладка вдруг не выдержит…

Я ожидал возмущения от Намжала, но тот промолчал. Видимо, очень живо представил, что сам бы почувствовал в такой ситуации.

— И так два часа… А потом он лёг и смотрел на меня, — Трибэ сглотнул и сцепил руки в замок. — Так всю ночь и пролежал… Пялился на меня и пастью пощёлкивал… А я боялся дышать. Сидел и потел.

— Всё? — спросил я.

— Больше ничего не помню! — признался наш друг.

— Ну, куда камень делся, мы теперь знаем, — кивнул я. — Осталось понять, что с этим знанием делать.

— А чего тут думать? — удивился Намжал. — Будем пораньше камень отправлять! Как прежде, чтобы успевал днём омут пройти.

— А если он уже привык? Если теперь и днём будет перехватывать? — предположил я.

— Спит он днём! — отмахнулся глава поселения. — Крепко спит, кубиган проклятый!

— Если пожрать не получилось, такие твари не спят долго и крепко! — не согласился Дунай. — А он, видишь, какой тупой: и Алтари пытается есть, и камни. И ничему эта ошибка природы не учится! Да и потом… Он же к вам ходит, как к себе домой. А если ворота найдёт и проломит? А если стену разрушит или подкопает?

— Ты что предлагаешь-то? — подняв брови, спросил я.

— Как что? — удивился Дунай. — Надо его валить!

— В своём уме-то? — удивился Пилигрим. — Там метров пятнадцать длины! Ну ладно, скинь метров пять хвоста… Десятиметровая тварь! С зубастой башкой в метр тридцать! Как ты его вообще валить собираешься?

— Ну давай по порядку! — решительно заявил Дунай. — Трибэ говорил, что он долго пасть открывает и быстро закрывает, так?

— Так и было, — хмуро подтвердил Трибэ.

— Это знаете, что значит? — спросил Дунай. — Это значит, что если ему пасть верёвкой обвязать, он свою хавалку даже открыть не сможет!

— У него лапы есть! — покачав головой, напомнил Намжал. — И хвост!

— Верно! Есть! — согласился Дунай. — Но бегать он на них не может. Ты сам говорил, что он медленный. Так?.. Так! Значит, на земле это неуклюжий ящер с короткими лапками, слабыми мышцами на раскрытие пасти и длинным хвостом!..

— И с бронёй по всей туше, — мрачно добавил Трибэ. — Мы её не пробьём!

— Он тебя раздавит в лепёшку, и всё, нет тебя!.. — хлопнув рукой по колену, заявил Намжал.

— Вот! Его вес-то нам и поможет! — не согласился Дунай. — Сами смотрите: копаем яму, втыкаем колья на дно. А потом завлекаем этого урода к яме, и он сам на колья пузом насадится! Нам останется только ему пасть обхватить верёвкой! Ну и вколотить в башку какой-нибудь кол, чтобы мозг пробить.

— А он тебя хвостом! — напомнил Пилигрим.

— Да не сможет он меня хвостом достать!.. — возмутился Дунай. — Он же на колья сам себя нанижет! Думаешь, он может изогнуть хвост так, чтобы достать до башки? Да у него хвост куда короче тела! Всего треть длины. Он не дотянется до башки!

Люди вокруг напряжённо молчали, обдумывая безумный план здоровяка. Было видно, что ни один из присутствующих не хочет в этом безобразии участвовать. Страх перед огромной рептилией — или кем там он был-то, если по науке? — сковывал людей прямо-таки намертво.

— Вано, ну скажи ты им! — обратился ко мне Дунай.

— Ну… Вообще-то надо эту тварь прибить! — выдавил из себя я.

— Вот! — радостно закричал здоровяк, перекрывая даже удивлённые возгласы.

— Ну почему? — не понял Пилигрим.

— Ну, как минимум, потому что Кукушкин сказал вора найти… И хотя бы его яйца притащить… — нехотя напомнил я.

— Реально, так и сказал! — подтвердил Мелкий.

— А вообще… Просто нельзя, чтобы он здесь округу терроризировал! — признался я. — И нам бы стоило себя проявить. И вообще…

Что именно вообще, я не знал. Просто чувствовал, что вот сейчас, в данный конкретный момент, надо довериться чутью Дуная. Это было и правильно, и выгодно, и нужно. В первую очередь, нам самим.

Живя на Земле, я столько раз игнорировал внутренний голос, что можно было со счёта сбиться. И каждый раз, когда он настойчиво добился мне в голову, требуя что-то сделать или, наоборот, не делать, а я не слушал — выходило не очень хорошо.

А иногда даже совсем плохо.

И сейчас, на незнакомой планете, лишённый нормальных инструментов и оружия, я понимал: если не переборю свой страх и страх своих товарищей — буду горько об этом жалеть. И, может, отказ устроить охоту на зверя и не приведёт к беде. Зато лишит и меня, и всю мою группу многих приятных бонусов в будущем.

Поэтому я согласился. Ещё и выдал мотивационную речь:

— Можно, конечно, вечно от этой твари прятаться… Пусть крушит Алтари в округе, пусть не даёт людям жить… Но что, если она не все нашла и сломала? Что, если Алтарь может восстановиться?

— Почему «если»? — удивился СИПИН. — Может. Просто восстанавливаться он будет дольше капсулы. Если его не грызть, конечно. А, кроме того, доставить материалы по запросу аварийной структуры. Как минимум, три Алтаря в радиусе шести километров поддаются восстановлению.

— Видите? Вот!.. Робот не даст соврать! Хватит бояться эту крокодилу! — я решительно махнул рукой. — С вашей помощью или без, мы найдём способ убить эту тварь!.. И способ Дуная — ещё не самый опасный!

— Да, только в этом способе есть одно узенькое место… — покачав головой, заметил Намжал.

— Да? Это какое? — ревниво поинтересовался Дунай.

— А кто будет этого подлеца на колья заманивать?! — напомнил Намжал. — Пусть сейчас встанет тот, кто готов быть приманкой, а! И я лично помогу в этой славной охоте!

Под навесом снова повисла гнетущая тишина. Наверно, на неё и рассчитывал Намжал, зная, что рисковать своей шкурой дураков не найдётся. Но… Не переведутся дураки на земле инопланетной, пока здесь есть великий и бесстрашный Вано!..

— Ну это вопрос решённый. Приманивать мне! — гордо сообщил я. — У меня хотя бы медицинская капсула с репликацией есть… Так что если сожрёт — я вернусь. Айл би бэк, иначе говоря… В общем, если кому и быть приманкой, то только мне.

— А… Ну это меняет дело! — так обрадовался Намжал, как будто имел ко мне какие-то счёты. — Тогда ладно… Излагайте этот ваш план в подробностях! Чем сможем, поможем!

И Дунай, благодарно мне кивнув, начал озвучивать детали плана…

Глава 9. Определённо, большая охота

Дневник Листова И.А.

День тридцать шестой . Рытьё канавы и прочие неприятности.

У нас были каменные лопаты, деревянные колья и много дури. А ещё время до вечера и группа в тридцать человек, готовая избавить себя от Ужаса Ночи, Гигантской Крокодиллы (да, Намжал всё ещё настаивал на своём варианте, но учёл схожесть с аллигаторами), Пожирателя Дерева и Камня, Грозы Реки — и прочая, и прочая, и прочая…

В принципе, нам было не важно, как его зовут. Важно было то, каким он станет по результатам ночной охоты. Должен был стать мертвее мёртвых. А если нет — тогда мы окажемся мёртвыми. Чего бы нам очень не хотелось.

Основой всего плана (и главной его стратегией) было бегство. В общем, всё, как я люблю. Не нравилось мне только то, что бегать придётся мне, а не кому-то другому. И рисковать собой придётся тоже мне. И делать это придётся в ночи перед пастью пятнадцатиметровой зверюги. Радовало только то, что крокодилла бегал небыстро.

Главное — не подпускать его на длину рывка. Эту «абилку» он прокачал до небывалых высот. Да чего уж там… Задрал выше своего уровня! В общем… Он мог примерно за полсекунды преодолеть почти шесть метров. Одним рывком. Так что приближаться к нему было нельзя. Ни в коем случае.

А посему первая часть плана состояла в том, чтобы снизить крокодиллову мобильность. Путём негуманного травмирования лап. Для этого мы выдолбили в земле три широких траншеи, которые напоминали формой большую букву «П». А затем уставили их деревянными колышками и усеяли острыми осколками камней.

При удачном раскладе, я должен был пробежать через траншеи, а крокодилла — попасть в них, как минимум, парой лап. В итоге он бы поранился об острые ловушки. А это существенно снизило бы его скорость.

И это был очень важный пункт плана. Потому что бежать перед носом у грозной твари мне предстояло несколько километров. Шесть, а, возможно, и все семь. И бежать в другую сторону от посёлка Намжала. Почему-то никто из местных жителей не захотел, чтобы тупая крокодилла ассоциировала будущее издевательство с ними. Вдруг она всё-таки выживет и жестоко отомстит?

А ещё нужно было увести крокодиллу как можно дальше от реки. Если эта туша похожа на земных крокодилов, то, значит, и прятаться она будет в воде — на глубине и в омуте. И туда же пойдёт помирать. А терять гору мяса и кожи никто не хотел. Всё-таки кожа у крокодиллы была всем на зависть. Из такой можно было и для головы, и для туловища защиту смастерить.

А вслед за траншеями наступало время второго этапа… Мне предстояло пробежать над двумя рядами остро заточенных кольев, спрятанных в густой траве на склоне холма. Причём бежать надо было сверху вниз. Чтобы крокодилла хорошенько разогнался. Прямо перед его носом невидимые охотники должны были поднять колья с помощью верёвок. Чтобы зверюга сама на них напоролась — с размаха и всей своей массой.

Если удача улыбнётся нам, мы получали решение проблемы с камнями и репутацию победителей грозной зверюги. Ну и ещё всякое по мелочи: слегка продырявленный череп, практически целую шкуру (а небольшие дырки — не в счёт!), ну и требуху с мясом.

Вот только мы понимали, что удача — дама ветреная. Ещё и занятая. Отвернётся по своим делам, и всё… Вместо её улыбки увидим недобрый оскал. Крокодилий…

И на этот случай у нас был третий этап плана!.. Та самая яма с кольями. Вот с ней-то мы и провозились дольше всего. Почти до самого вечера.

Яма нужна была длинная, глубокая и смертоносная. Моя задача опять заключалась в том, чтобы выглядеть аппетитным и быстро бегать. Короче, нужно было просто проскакать по тонким створкам, не свалившись в яму самому.

К сожалению, почва здесь была до ужаса каменистая. Поэтому яма получилась куда меньше, чем мы изначально планировали. Всего лишь три на десять метров, а глубиной в два метра. На большее никак не хватало времени. Зато мы уставили дно даже не кольями, а копьями. Ещё и с качественными каменными наконечниками марки «Мейд бай Намжал».

Работали усердно: с самоотдачей и энтузиазмом. Каждый понимал, что этой ночью многое будет зависеть от результатов дневного труда. Не напрягали только меня, чтобы успел набраться сил перед своим коронным забегом.

Одни рубили деревья в роще. Другие таскали срубленные стволы на обработку. Третьи обрабатывали. Четвёртые работали с камнем. Пятые тащили заготовки к местам будущих ловушек.

Даже я совсем уж не отлынивал. И почти не пользовался своими привилегиями. А про остальных и говорить нечего!.. Избавиться от назойливого соседа местные хотели куда больше, чем мы — заработать очки репутации в Алтарном. Представляю, как этот крокодилла за месяц людей достал…

У Намжала и без того народ подобрался активный. Если бы им не мешали, они бы здесь, наверно, уже второе Алтарное успели построить. Вот только сейчас львиная доля ресурсов и сил уходила на защиту поселения.

Работу мы заканчивали уже в сумерках, пристраивая створки над ямой с кольями. Нужно было сделать так, чтобы я по ним пробежать смог, а крокодилла — нет. Да, ребята обещали, что в нужный момент помогут створкам раскрыться… Но я куда больше надеялся на гравитацию и массу вражьего тела.

Незадолго до темноты я — на всякий случай! — попрощался с друзьями и выдвинулся в сторону столба, на котором этой ночью сидел Трибэ. Именно оттуда должно было начаться моё феерическое бегство.

— А ты куда? — возмутился я, увидев, как неподалёку трусит Русый. — А ну давай назад!..

Но этот придурок только розовый язык ещё больше вывалил. И начал радостно подпрыгивать: мол, не бойся, парень, я тебя не брошу! Мол, я не такой, как эти все, а настоящий, типа, друг!

Глядя ему в глаза, я попытался донести мысль, что со мной идти опасно. И что всё будет в порядке. Но это Русого почему-то не впечатлило. Он чихнул, отфыркался, подозрительно на меня посмотрел… И так и продолжал трусить рядом.

Не помогла ни вторая, ни третья попытка. Проблема усугублялась тем, что упрямый волчара не отвечал. То ли в принципе не понимал, о чём речь идёт, то ли просто такой дурной оказался, что у него волну было поймать невозможно.

— Да и чёрт с тобой! — отмахнулся я, понимая, что времени осталось не так много.

Дальше я шёл, пытаясь игнорировать своё косматое сопровождение. А Русый убедился, что его больше не прогоняют, и бежал со мной в полной уверенности, что всё хорошо. Жалко дурака…

Перед самым закатом я поджёг две палки, которые были обмотаны паклей, смоченной какой-то смолой. После чего воткнул их в землю с двух сторон от каменного столба, взобрался на него — и стал ждать, положив третий факел себе на колени.

Снизу заскулил Русый, требуя поднять наверх и его. Я ещё немного надеялся, что он всё-таки плюнет на вредного «двуногого» и вернётся к своим. Но нет…

Какое-то время я смотрел, как этот актёр Больших и Малых изображает трагедию, а потом тяжело вздохнул и спустился. Тяжёлый оказался, зараза!.. Подсадив его, я снова взобрался на свой импровизированный насест. И принялся ждать, стараясь хранить спокойствие, как буддийский монах.

Дневник Листова И.А.

День тридцать седьмой . В окрестностях ходила большая крокодилла!

Ночь опустилась на землю, укутав её темнотой, как одеялом. А я отчаянно завидовал питомцу, который, доверившись моим цепким рукам, дрых на самом краю каменного столба. Ещё и беззаботно свесив вниз хвост и одну лапу.

А я, между прочим, тоже спать хотел!..

Всё-таки привык за последние дни ложиться с солнцем. И с ним же вставать. А тут вторая бессонная ночь подряд… Издевательство какое-то! Но если усну я, то охота будет удачной не для людей, а для крокодиллы. Причём, что самое обидное — малоэнергозатратной. Эта скотина просто приплывёт и, не особо парясь, сожрёт двух мирно спящих придурков.

Так что я изо всех сил, лишь бы не задремать, таращил глаза на небо и звёзды. А заодно — чтобы не потерять интереса к этому увлекательному делу! — пытался выделить рисунки созвездий. Дабы на их основе вывести гороскоп. А затем продавать его всем желающим по бешеной цене.

Мой план натыкался на одну-единственную неприятность… Астроном из меня никакой. После того как я тремя разными названиями обозвал одну и ту же звёздочку, пришлось пересматривать бизнес-план…

За этим-то занятием я и узнал, что даже спящий Русый — внимательнее и чутче меня. Когда в темноте что-то плеснуло, он сквозь сон поднял свои здоровенные уши и прислушался. А потом широко раскрыл глаза, вскочил на лапы и тоскливо завыл.

Решив, что раз так, то скрываться больше не надо, из темноты внизу вынырнула узкая морда крокодиллы. И да, она больше напоминала аллигатора или каймана. А может, и просто саму себя напоминала, но до ужаса жуткую…

— Вот же бабуйня какая! — оценил я огромную башку, которая примеривалась к нам с Русым, раскрывая пасть с устрашающими зубами. — Не, ну ты видел, а?!

— У-у-у-у! — жалобно подтвердил Русый.

Я посмотрел ему в глаза и в подробностях представил, как буду кидаться в крокодиллу камнями, чтобы разозлить его и привлечь внимание, а потом мы с волком будем драпать. Он — быстро и бодро, в другую сторону. Я — грустно и печально, при этом изображая (надеюсь, он понял!) лёгкое ранение.

В ответ Русый задумчиво почесал лапой за ухом, посмотрел на меня, как на идиота… А затем смело сиганул с каменного столба.

И завыл.

До зубастой морды ему оставалось по земле ещё метров пять. И огромный хищник сразу же показал, как он за успел свою жизнь мастерски поставить рывок. Огромное тело пулей выстрелило в сторону Русого…

Но челюсти лишь впустую клацнули друг о друга. В то время как питомец совершенно наглым образом уже сидел на загривке крокодиллы. И с блаженным видом вычёсывал задней лапой шерсть на шее.

Наша будущая добыча растерянно покрутила монструозной головой, втягивая воздух… И только потом, сделав первый шаг ко мне, догадалась, куда делся наглый волк.

Что тут началось! Концерт по заявкам в лучшем виде!.. Сначала крокодилла крутился на месте, пытаясь как-то изогнуться и дотянуться до волчары. А тот и ухом не повёл. Хотя я видел, что этого наглого позёра мотает по спине так, что он еле-еле равновесие держит.

Минуты через три крокодилла, наконец, понял, что пора менять тактику избавления от захребетника. И принялся бить сам себя хвостом, как флагелланствующий монах. А ещё нервно дёргал головой, как будто шея затекла.

Правда, оба этих метода тоже не принесли результата. Русый, хоть и был придурком, но дураком не был. Он занял именно то положение, в котором был неуязвим для крокодиллы. И продолжал там сидеть, доводя объект охоты до исступления.

И вот настал момент истины: тупица-крокодилла осознал, что пришло время переходить к решительным действиям. Оттолкнувшись от земли левыми лапами, он начал тяжело пыхтеть и заваливаться на бок. Чтобы, видимо, перекатиться по земле. И раздавить наглеца в мохнатую лепёшку.

Само собой, Русый тут же соскочил у него со спины, начав нарезать круги вокруг беснующейся рептилии. Впрочем, я понятия не имел, к кому относится этот крокодилла — к рептилиям или к заврам, или у него вообще свой вид.

Зато я понял, что теперь-то уж точно пора спускаться. Больше тянуть нельзя было. Осторожно соскочив на землю, я вырвал факел, воткнутый в землю со стороны крокодиллы, и двинулся к нему. Русый и так сделал больше, чем было нужно. Он разозлил зверя.

Очень качественно разозлил… Когда я подошёл к крокодилле, лежащему на спине, и ткнул ему факелом в глаз, ярость бедняги можно было пощупать, мне кажется, руками… Настолько густо её плеснуло окрест. И теперь вся эта первобытная ярость устремилась на меня, чуть не сбивая с ног.

А потому я, не теряя времени, рванул в сторону ловушек. А Русый — совсем в другом направлении. Видимо, к своим.

Не прошло и двух секунд, как я услышал у себя за спиной громоподобное «топ-топ-топ». Это крокодилла, обозлённый и мучающийся от ожога, стремился излечить свою боль моей кровью. И знаете что? Это было очень страшно!..

Я как-то слышал, что у нас на Земле вся эта братия очень злопамятная. Но думаю, дело не в злопамятности, а в том, что я проявил неприкрытую агрессию. И потому был выбран приоритетной целью. Так что и я летел вперёд, еле разбирая дорогу, и крокодилла выжимал из себя все силы, чтобы меня настигнуть и жестоко покарать.

Первую полосу препятствий я, каюсь, заметить не успел… И только чудом сам не угодил ногой в траншею, в последнюю секунду успев перескочить. А вот дальше взял себя в руки: пробежал ещё метров пятнадцать — и захромал, оглядываясь на ходу.

Хромал я, понятное дело, для виду. Но крокодилла воодушевился спектаклем и развил максимальную скорость. Я бы сказал, даже невероятную для такой массивной ленивой туши… А поскольку лап у него было шесть, то промахнуться мимо ловушки он бы никак не смог. Сначала на шип насадилась левая передняя лапа. И это заставило крокодиллу остановиться и зашипеть, подёргивая ножкой.

А потом, когда он снова рванул ко мне — та же печальная участь постигла одну из задних лап. И я впервые услышал, как этот ящер-переросток орёт. Надо сказать, впечатляло…

Он ревел на каком-то низком, вибрирующем звуке. И в этом рёве отчётливо слышались боль, обида и обещание страшно отомстить. К счастью, крокодилла быстро нашёл виноватого — меня, то есть. И снова рванул за обидчиком по прямой, на ходу широко распахивая пасть. А я побежал прочь, артистично прихрамывая.

От шагов этого зелёного негодяя аж земля дрожала. Вполне себе реально, а не образно. И я бы рад был оторваться от него чуть побольше… Но в процессе бегства как-то позабыл, что на дворе ночь. И что вижу я не дальше, чем проникает в темноту свет факела.

Поэтому снова не рассчитал маршрут…

Как результат — подвернул ногу. Можно было ускориться, и несмотря на травму, но боюсь, что хватило бы меня ненадолго. И вот тут я стал очень хорошо понимать Трибэ…

Даже имея возможность воскреснуть, я вовсе не был уверен, что воскресну именно я. А раз воскресну не я — то, может, эта жизнь у меня всё равно единственная? Раньше-то все эти сомнения как-то в голову не лезли… А тут, стоило ощутить за спиной поступь своей гибели, как сразу стало очень страшно…

Одна беда — отсиживаться мне было негде. И, подстёгнутый страхом, я продолжил драпать туда, где крокодиллу ждала следующая ловушка. А сил у меня вдруг появилось столько, что я мог бы так бежать всю ночь! В голове даже вертелись строчки древней песни про какого-то парня, который шагал по Москве…

Я представил, каким сюрреализмом будет выглядеть бегущий в ночи Вано, за которым гонится пятнадцатиметровая рептилия, а он при этом напевает, что идёт и шагает по Москве… И самому стало жутковато.

К моменту, когда я увидел в траве колья, бегство уже превратилось в какую-то рутину. И даже успело слегка поднадоесть — хотя, конечно, всё равно было страшно. Я пролетел по склону холма к копьям и встал прямо за ними. Точнее, начал замедляться и, охая и ахая, хвататься руками за бок.

Рукоплескать моему актёрскому таланту крокодилла не стал, по понятным причинам. А вот разгон взял нехилый… И глядя на то, как резво приближается эта туша, я вдруг отчётливо понял, что поднять колья могут и не успеть.

И тогда я снова бросился бежать, выкрикивая на ходу:

— Поднима-а-а-ай!.. Поднима-а-а-ай!

Как мне казалось, я должен был орать во всё горло.

А по факту получилось блеяние испуганного барашка. Хрипленькое такое, смешное… В общем, Вано опозорился на весь посёлок каменотёсов — но честно? Плевать мне было на это!.. Жить уж очень хотелось!..

И, самое главное, меня услышали. Колья поползли вверх раньше, чем планировалось.

Наверно, лишь это меня и спасло… Через секунду после того, как заграждение начало подниматься, крокодилла совершил свой коронный рывок… И нет, выставить заострённые брёвна под нужным углом так и не успели. Они всё ещё находились слишком низко.

Однако именно колья сбили атаку рептилии. Крокодилла влетел в расставленную ловушку с громким треском и яростным рёвом. Чтобы секунду спустя безжалостно её растоптать и смять… Но мне повезло: на этот раз снова досталось его лапам! Теперь уже двум передним.

Одну из них неплохо так разворотило, а вот вторая — вообще несла в себе обломок кола! И тут-то я понял нашу главную ошибку: это ни разу не заставило крокодиллу снизить скорость. Он вообще, похоже, не понял, что у него в лапе застрял посторонний предмет.

А раз так, то я и рванул вперёд, как заправский спринтер! И даже забыл про боль и вывих в ноге! Чтобы разорвать расстояние, я пользовался каждой секундой, которую подарила мне ловушка. Да что там говорить, если выше по склону холма я буквально взлетел, не снижая темпа!..

Я говорил, что крокодилла был в ярости?

Если да, то извиняюсь… Ошибся.

В начале погони он, похоже, испытывал лишь лёгкое раздражение. А вот сейчас — да, был в ярости. И, выпрямив ноги, развил такую скорость, на какую никто из нас не рассчитывал. Если бы не низкая «посадка» и длинная морда, которая мешала взбираться наверх — пришёл бы мне самый натуральный конец…

При этом он ещё и ревел, не умолкая. Я бы сказал, что ревел, как боевой рог… Но, на самом деле, это куда больше напоминало осла. Правда, это был очень большой осёл. И гнался он за мной не для того, чтобы покатать на спине.

Вся надежда была на третью ловушку.

На последних метрах перед ямой мы ревели уже в два голоса… А я ещё хрипел и сипел, заставляя себя из последних сил двигать ногами. Просто дыхания уже не хватало.

Крышка ловушки подо мной затрещала так, что я подумал, что крокодилла сейчас остановится — и просто обойдёт ловушку…

Но дури и ярости в нём хватило на то, чтобы забить на подозрительные звуки. С оглушительным треском его громадное тело ухнуло в яму, насаживаясь на колья. И в этот раз оно насаживалось именно так, как мы планировали…

Рёв сменился оглушительным шипением. Здесь и сейчас, на пороге смерти, крокодилла решил показать своё истинное рептилоидное лицо. Он не сдался! Он даже попытался выбраться!

А я, едва ощутив сладкий вкус победы, сдался сразу. Из-за чего перестал внимательно смотреть под ноги… И ожидаемо полетел кувырком. Спасибо, что не в яму…

Когда, стоя на четвереньках, я с хрипом повернулся к ловушке, то увидел, как Дунай затягивает верёвку на огромных челюстях.

— Ну-ну! Это будет небольно! — пообещал здоровяк, а затем подумал и добавил: — Хотя, прости, я тебе вру… Но если бы ты догнал Вано, то успокаивал бы его тем же!..

— Да что ты с ним политесы разводишь?! — возмутился Намжал. — Забивай уже ему кол в черепушку! Давай!..

— Попался, гадёныш!

— Давайте, кончаем эту сволочь!

Я не мог пропустить момент торжества… На остатках воли я заставил себя подняться и захромал к месту действия. Но спешил зря. Может, крокодилла и был тупым и упрямым, но сейчас явно о чём-то догадывался…

Например, о том, что пощады от этих двуногих ждать не стоит. И, чуть не потеряв надежду, крокодилла снова попытался выбраться. Даром, что его проткнуло в пяти местах — он хотел жить! И есть!

Изогнувшись, он рванулся к людям, стоявшим неподалёку от его морды!.. К счастью, те вовремя отшатнулись.

И это заставило Дуная взять себя в руки. Он подхватил заранее приготовленный кол с каменным острым навершием. А затем храбро прыгнул туда, где ещё совсем недавно сидел Русый.

— Нет, брат, врёшь!.. — заревел наш потомственный охотник, что есть силы вбивая кол в основание черепа, почти у самого позвоночного столба. — Не уйдёшь! Помрёшь!

Попыхтев ещё пару секунд, здоровяк оставил попытку загнать кол дальше. Вместо этого он вытащил из-за пояса одолженный Намжалом молот. И, размахнувшись со всей дури, врезал.

Надо сказать, это было последнее, чем он успел насолить крокодилле… Потому что зверюга рванула вперёд так, что всё-таки сломала колья. Во всяком случае, те, на которые нанизалась. А остальные отправились следом буквально через секунду, догоняя орущего в полёте Дуная…

Это был финальный рывок рептилии. Её лебединая песня. И я почему-то отчётливо понимал, что в этой песне у меня роль «негодяйского негодяя», который должен — нет, обязан! — в конце помереть. И совсем не героически. А, скорее, гастрономически.

Недолго думая, я решил, что обойдусь без ачивки «убийца драконов». Поэтому драпанул прочь на последнем издыхании… Снова споткнулся, полетел кувырком — и чудом избежал челюстей, которые клацнули в считанных сантиметрах от моей спины.

А потом сзади раздалось громкое «бум», и подножие холма ощутимо тряхнуло. Это подогнулись ноги нашей добычи, растерявшей последние силы. Исполинская туша устало грохнулась на землю. Я, правда, тоже… Но я себе разлёживаться не дал! Вскочил, не обращая внимания на боль, обернулся — и увидел, как тускнеют все четыре глаза рептилии.

Но даже этот последний взгляд был полон лютой ненависти ко мне…

Ещё несколько секунд я смотрел на мёртвую рептилию. А потом начал хохотать, как умалишённый. И вместе с хохотом меня последовательно отпустили: страх, пережитое напряжение — и даже боль в подвёрнутой ноге…

Зато меня накрыло форменной истерикой, в процессе которой я что-то орал про «накося, выкуси!». И про то, что быстроногий олень ещё жив. И что меня так просто за жопу не взять. И что Трибэ отомщён. И камни тоже. И теперь я король Алтарного и всея окрестности.

В общем, нёс какую-то чушь. Но мне не мешали. Люди столпились вокруг добычи и галдели, что-то бурно обсуждая… И даже Дунай прихромал.

А я понемногу успокаивался… Перестал смеяться и кричать. Лёг спиной на землю. И смотрел на усыпанный звёздами небосвод.

Вот только… Из одного из звёздных скоплений на меня — натурально! — смотрело изображение крокодиллы.

И даже два его видимых глаза светились багровым огнём, как бы намекая, что он меня теперь никогда не забудет!

— И я тебя не забуду… — устало пробормотал я.

Теперь я точно знал: на местном небосводе есть созвездия. И одно из них у меня всегда получится найти. Ведь даже закрыв глаза, повертев головой и снова открыв — я его видел. Вот как живого!..

И чтобы проверить, что так оно и есть, я снова закрыл глаза.

Крокодил на небе начал шевелиться. Его звёздный контур дёргался, пытаясь выбраться из небесной ловушки — но не мог. А я хохотал над ним, мелкой и глупой рептилией. Чем, видимо, наглядно доказывал, что мания величия мне не чужда…

Я просто не знал, что уже сплю сладким сном. Знал только, что мне надо сломать волю небесной крокодиллы, чтобы она солнце не заглотила, и всё-таки настало утро… И я так и не понял, что это было — мои страхи или просто кошмар?

Не знаю…

Хотя это и не было важно. Моя охота на сегодня закончилась. А новости я мог узнать и утром.

А сейчас не было ничего важнее, чем крокодилла, пытающийся сбежать из звёздной ловушки. Потому что таковы законы сна, которые Вано старается никогда не нарушать. Чтобы не нарушить этот самый сон…

Глава 10. Определённо, триумф!

Дневник Листова И.А.

День тридцать седьмой . Утро отходняка.

Сознание возвращалось рывками. Будто кто-то из омута меня тянул, а сон обратно засасывал…

Один раз я проснулся, пока меня куда-то перетаскивали.

Затем — и то не до конца, когда солнце начало нещадно припекать.

Потом — от голода, унюхав запах еды.

Но каждый раз я просыпался не до конца. И спустя пару минут снова тонул в омуте сна. А потом вдруг начал просыпаться чаще… И сквозь сонную одурь наконец-то пробились головная боль, нытьё натруженных мышц на ногах и спазмы пустого желудка. Правда, даже несмотря на это, я всё ещё не был готов встать сразу.

Просто лежал и пытался понять: где я, кто я — и что со мной вообще? По всему выходило, что я — это я, просто вчера неслабо перенапрягся. И марафон пробежал, и ногу подвернул, и в пасть крокодилле едва не угодил. А я ведь изнеженное существо из цивилизованного мира! Мне опасно так геройствовать без должной подготовки!..

Что-то похожее было с нашей группой, когда мы оказались на спине черепахи. Два первых дня я вообще смутно помню… Да и остальные жаловались на те же симптомы. После нескольких дней погони и боёв «отходняк» был такой, что мы и без алкоголя в забытье провалились.

Просто тогда я как-то не сразу осознал, что мы наконец-то спаслись. А в этот раз всё было настолько однозначно, что организм, использовав последние резервы, просто-напросто взял и отрубился. А я ещё над Трибэ вчера посмеивался!..

Ещё одна причина, по которой нас обоих так вырубило, видимо, заключалась в том, что при виде этого крокодила внутри включался какой-то невероятный страх. Что-то такое глубинное, сохранившееся внутри с доисторических времён, когда наши предки до одури боялись вот таких вот гигантов!..

Мне и вправду было страшно этой ночью… Пусть я морально готовил себя к тому, что увижу, но страх нахлынул внезапно, сам собой — несмотря ни на что. Раньше я с подобной фигнёй не сталкивался. Да, мне бывало страшно. Но чтобы вот так, чуть ли не до паники?!

Это было что-то вроде арахнофобии или страха змей. Настолько глубинный ужас, что не каждый человек способен его пересилить. Чтобы не бояться — надо, наверно, быть крайне увлечённым зоологом. Или просто очень любить жизнь во всех её проявлениях. Даже в таких зубастых…

— Да когда он ещё встанет! — донёсся до меня голос Намжалдоржо (надо же, я вспомнил его полное имя!). — А тут всё сгнить успеет!

— А ты покажи, где соль, и тогда не сгниёт! — отозвался Дунай.

— Почему сами решить не можете, а? — удивился Намжал.

— Потому что Вано — глава. Значит, ему и решать, — ответил Дунай.

— Хорошо, что ты проснулся! — неожиданно проявился СИПИН. — Я тут прикинул… Ваша охота, в общем и целом, потянула на две тысячи семьсот тридцать баллов. Я могу распределить их поровну между участниками. А могу выделить главных действующих лиц и большую часть баллов отдать им.

— И кто там главные действующие лица? — вяло поинтересовался я.

— Всего двенадцать человек, — ответил СИПИН. — Ты, ещё четверо человек из твоего отряда, а остальные – из группы Намжалдоржо. Тогда вам уйдёт половина награды, а остатки я распределю между второстепенными участниками.

— Давай всем поровну!.. — решил я.

— Странный выбор! — усомнился в моём здравомыслии СИПИН. — Как я заметил, люди чаще выбирают пропорциональную награду. А если и просят поровну, то зачем-то говорят о справедливости и равенстве. А это, знаешь ли, чушь. Даже нам, кибернетическим организмам, не удалось достигнуть равенства!

— Это не вопрос справедливости, — я и сам ещё пытался понять, почему решил так, а не иначе. — Вопрос, мне кажется, в целях вознаграждения.

— А поподробнее? — уточнил СИПИН.

— Вот представь: собрал я людей и заставил их тяжести поднимать, — стал я размышлять. — Один от природы сильнее. Он может поднять больший груз. Другой — слабее. Он может меньший груз поднять. И стал я им платить пропорционально поднятому грузу. Что случится?

— Подозреваю, что у тебя есть свои мысли на этот счёт… — заметил СИПИН. — Но я могу предположить несколько десятков вариантов развития событий!

— Верно, но основным будет то, что сильный будет больше получать. И будет лучше замотивирован поднимать тяжести. А ещё он будет больше есть, и это позволит ему активнее наращивать мускулатуру. В итоге сильный станет сильнее, а слабые останутся слабыми. Если бы мне надо было выявить лучших — это был бы хороший вариант! — пояснил я. — Но мне-то нужно другое!.. Чтобы вся моя группа готова была охотиться. В том числе, и на таких опасных существ. Понимаешь?

— Но ведь тогда немало баллов уйдёт членам другой группы… — недовольно заметил СИПИН.

— И это тоже легко объяснить! — ответил я. — Со всем, что мы тут сделали, наша группа могла бы и сама справиться. Без посторонней помощи.

Ещё когда мы обсуждали план, встал вопрос, просить ли помощи у группы Намжала. И почти все мои спутники решили, что обязательно надо. Один я предлагал решить вопрос своими силами. И теперь было самое время напомнить своим об этом. Чтобы в следующий раз лучше просчитывали плюсы и минусы. Поэтому я и решился на равное распределение.

— Ты получишь семьдесят восемь баллов вместо пяти сотен! — ворчливо уточнил СИПИН. — Согласен на такой подход?

— Согласен. А почему мне так много полагалось? — не понял я.

— Аналитический сервер признал твои действия решающими для результата охоты, — пояснил мне инструктор. — Поэтому тебе и готовы были дать почти пятую часть баллов.

— Плевать! В этот раз дели на всех! — подтвердил я свой собственный выбор. — А чего ты вдруг со мной советоваться решил?

— В таких ситуациях, когда есть однозначный победитель по баллам, внёсший больший вклад, выбор всегда предоставляется ему, — пояснил СИПИН. — Мы ведь тоже стараемся исследовать ваши поведенческие особенности. Не забывай: мы рассчитываем, что когда-нибудь вы выйдете в космос и станете развитой державой! И тогда мы будем с вами сотрудничать.

— Вот жуки!.. — восхитился я.

— Тебе начислено семьдесят восемь баллов! — не стал отвечать на мои подколки СИПИН.

— Спасибо! — мысленно ответил я.

После чего всё-таки заставил себя открыть глаза. А затем и встать на гудевшие от усталости ноги.

С тех пор как я уснул, вокруг многое изменилось. Тяжеленную тушу крокодиллы сумели вытащить из ямы. И даже начать безжалостное потрошение. Моя группа старательно избавляла гиганта от шкуры, причём целиком снять её не получалось. Поэтому отрывали большими кусками.

А вот мясо мы частично потеряли… На это намекал не самый приятный запах, который висел над местом разделки. В общем-то, и неудивительно: крокодилла ведь напоролся на колья брюхом. И теперь всё, что у него имелось в потрохах, активно пропитывало прилегающие ткани.

Всё, что не успело пострадать, торопливо срезали и складывали в шкуры. А затем оттаскивали в посёлок — для пущей сохраннности. И себя, и мяса. Всё-таки перспектива привлечь хищников на запах бесплатного обеда была не самой радостной…

Единственным, кто присутствовал из каменщиков, был Намжал. И когда я проснулся, он как раз активно приставал к Дунаю, занимавшемуся разделкой.

— Что у нас тут нового? — выплёвывая слова из пересохшего рта, уточнил я.

— Ну наконец-то! Проснулся! — обрадовался Намжал. — Твои люди, Вано, решать вопросы не хотят! А вопросы важные!

— Просто без Вано не хотели решать!.. — нахмурив брови, напомнил Дунай.

— Ну да, я так и сказал! — не оценил это уточнение Намжал. — Ты, раз очнулся, может, сразу на вопросы ответишь?

— Йэээ… Если тут где-то есть вода — отвечу… — просипел я в ответ, пытаясь нащупать флягу на поясе.

Кто-то, кажется, Мелкий, наконец-то сунул мне её в руку. И я жадно присосался к горлышку.

— Вот слушай! Первый вопрос есть. Как назад ехать собрались? — посмотрев на меня, Намжал оценил мой пустой взгляд и разжевал свою мысль: — Можно пешком. По земле. Тогда все хищники ваши будут! А можно — с грузом камней по воде. Плоты мы сделаем. А вы камень довезёте. И сопроводите.

— Второй вариант мне нравится больше!.. — признался я, сожалением отрываясь от источника живительной влаги. — Если, конечно, по пути ещё один крокодилла не водится…

— Водился бы — давно бы проявил себя! — отмахнулся Намжал. — Этот злодей сюда никого не пускал, кто крупный. Всех гонял!

— Ладно… Я только не понимаю, в чём твоя-то выгода? — уточнил я. — Придётся же на всех нас плоты строить!

Слишком уж не вязалось желание Намжала нас облагодетельствовать с его характером. Он, конечно, мужик хороший, правильный… Только сразу видно: за просто так ничего делать не будет. Ладно бы, в благодарность за победу над зверем. Но моя группа и без того получала и мясо, и шкуру, и прочие полезности. Явно не в накладе остались. И главкаменщик со своим практичным характером понимал это чуть ли не лучше всех.

— А вот правильно думаешь! Думаешь правильно! Есть выгода! — не стал отпираться Намжал. — Я с вами своего человека отправлю. Он с вашим главой переговорить должен. Важные вопросы обсудить! А вы постарайтесь, чтобы он обязательно доплыл. Когда вас не один, а много, кто на вас нападёт? Правильно, нет дураков!

— В принципе, ничего сложного, — признался я. — В любом случае, будем его охранять.

— Вы тогда свои дела решайте! А я своих напрягу плоты делать. Дерева тут много! — Намжал обвёл руками пространство вокруг, и я не сразу понял, что он имеет в виду.

А имел в виду он, как оказалось, бывшую ловушку. Уцелевшие колья частично годились для того, чтобы смастерить плот. Конечно, целиком плоты сделать из них не получилось бы, но немалая часть работы уже была сделана.

— Плоты закончим завтра к вечеру! — пообещал он. — И вы тоже тут заканчивайте. Не доведи духи, набегут на запах хищники… Так потом не отобьёмся!..

— Намжал! — глава каменотёсов уже собирался уходить, но его остановил Дунай: — Так всё-таки… Где соль? Или у вас её нет в окрестностях?

— Почему нет? Есть соль! Только копать её надо… И грязная она. Без очистки — так себе! — развёл руками тот.

— Да мне бы для шкур… Чтобы хоть до города довезти! — пояснил Дунай.

— От нашего села надо на север идти! Холм там будет. Невысокий такой, по сравнению с соседями. У него один бок раскопан — там соль. Там и берите! — посоветовал Намжал.

— Спасибо! — поблагодарил его Дунай, но тот уже не слушал, торопливо шагая к посёлку.

— Какой-то он сегодня… Беспокойный, что ли… — засомневался я, глядя Намжалу вслед.

— Ему есть, из-за чего беспокоиться, — усмехнулся Дунай. — Тут недавно какой-то хрен появился на горизонте… Намжал говорит, из той группы, что у гор собралась. Там уже вроде как человек двести. Оружие, правда, только у полутора сотен. А ещё у них есть пара винтовок и три ружья. Намжал, как мужика этого увидел вдали, так сразу начал суетиться.

— Да уж… Не нравится мне, что кто-то уже с огнестрелом бегает! — признался я. — И главное — почему мы ещё без него бегаем?

— Меня больше удивляет, почему они не нападают… — заметил Дунай. — Они же явно там крутятся не просто так, а с какой-то целью.

— Может, проверим? — с сомнением спросил я.

— Тебе, Вано, не хватило геройства, что ли? — удивился здоровяк, даже отвлёкшись от работы. — Ты уж лучше не лезь во всё, что вокруг происходит! Намжал говорит, даже если на них попрут — его группа отобьётся. А людям надо верить!

— Я им верю, — кивнул я. — Но проверять не забываю… Впрочем, ты прав. Мы своё на ближайшие дни отгеройствовали.

Нельзя объять необъятное. Нельзя получить всё и сразу. Мы выполнили задание Кукушкина. А ещё добыли много мяса и шкур. И привезём в Алтарное яйца ворюги, который камень отжимал. Ну, ладно… Не совсем яйца. То, что мы из него извлекли, наверно, было детородными органами. И даже, скорее всего, мужскими. Но это, боюсь, неточно.

В любом случае, всё вышло как нельзя лучше. А мы — как ни крути, не герои какой-нибудь книги, чтобы напролом лезть в очередное опасное приключение, не выбравшись из первого. Над нами, к счастью, никакой автор-графоман не властен, так что можем и дальше жить спокойно. Черепах седлать, с бестиями воевать — ну и за гигантскими крокодилами охотиться… В общем, нормальная и почти цивилизованная жизнь.

Хотя признаюсь, мысль отжать винтовки у неких, возможно, нехороших людей — меня всё ещё посещала. Вот только сначала надо было передохнуть, зафиксировать прибыль, укрепиться в Алтарном…

— Вано, а ты за солью не сходишь? — неожиданно спросил Дунай и тут же ухмыльнулся. — О! У меня дежавю!.. А ведь это уже было.

— Точно! — согласился я. — На первой охоте. Мне тогда ещё со Шрамом пришлось соль искать…

— Ну в этот раз искать не надо! Намжал сказал, где брать. Ну так что? — уточнил Дунай, вытирая пот.

— Кого из наших забрать можно? — спросил я.

— Бери Трибэ и Мелкого! Они и так везде с тобой ходят, — предложил Дунай. — Мелкий всё равно только мясо в посёлок таскает. А Трибэ даже идти сюда не хочет. Говорит, что видеть этого крокодиллу не может.

— Соль я тогда сразу в посёлок притащу, — решил я. — Вы как, с разделкой управитесь к вечеру?

— Должны, — вздохнул Дунай. — Часть мяса вонючая, на готовку не пойдёт…

— Дунай, ты про моё пищевое производство в капсуле забыл? — удивился я. — Там можно и вонючее использовать. Всё равно вычистит!

— А, ну да, забыл… Тогда ещё день провозимся! — быстро подсчитал он в уме. — В этом случае всё, получается, берём. Мясо, кости, сухожилия…

— Всё берём! — кивнул я. — И набери себе ещё помощников. Нельзя это целых два дня разделывать. Надо за сутки успеть.

— Ладно… Возьму, — кивнул Дунай.

На том мы с ним и расстались. Я взял Мелкого и Трибэ, а затем, не откладывая дело в долгий ящик, сходил к тому самому месторождению. Мы набрали и на шкуры, и в запас. Соль — всё-таки штука ценная, даже неочищенная. Всегда пригодится.

Дневник Листова И.А.

День сороковой . В конце путидомой.

И, конечно же, ни с плотами, ни с разделкой никто в срок не успел. С крокодиллой заканчивали уже ночью, при свете факелов. А раз мы решили брать всё, включая более или менее нормальные кости — то и плотов пришлось делать больше.

Их мастерили весь следующий день. И даже ночь. Обе группы. И вместе загружали. У посёлка Намжала целая флотилия образовалась — из пяти крупных загруженных плотов. Зато я наконец-то увидел и запомнил, как их делают. Секрет плавучести оказался прост.

Неподалёку от посёлка росла целая роща деревьев, которые, как земной бамбук, делились на сегменты. Вот эти-то сегменты и вырезались под бочки. Очень удобно. И главное — я видел что-то похожее на этот «бамбук» ниже по течению, почти рядом с Алтарным.

Из сегмента нужно было для начала слить сок — водянистый и, как сказали местные, в пищу непригодный. А потом подсушить и замазать отверстие глиной. И всё, бочка готова. Для плота сойдёт!

Для хозяйства этот «бамбук» использовали ещё проще. Делали круглый спил со стволов подходящего размера. Этот спил можно было вставить в трубку «бамбука» — либо в качестве крышки, либо в качестве донышка. Сложность заключалась лишь в том, чтобы правильно подобрать диаметр.

В Алтарное с нами отправился Пила, один из жителей посёлка каменотёсов. Плыл он в паре с Дунаем. И, кажется, они даже нашли общий язык.

Утром тридцать девятого дня наша флотилия отчалила и пошла вниз по течению. Каждым плотом управляли два человека. Один постоянно рулил длинным шестом, а другой иногда помогал веслом. А ещё на каждый плот посадили по бестии или волку. Все вместе они бы точно перевернули своё плавсредство, а когда по одному — даже и не слишком напряжно. Без собратьев вели они себя на удивление спокойно. Никого не задирали, дурью не маялись, в воду не лезли.

Вот только зверюга, плывшая на нашем плоту, излучала уныние и грусть. Всё потому, что ко мне навязался Русый. А ему явно претила спокойная жизнь. Кажется, он считал, что каждую минуту, каждый час и каждый день надо тратить не зря. А не зря — это, видимо, совершать что-то глупое, бессмысленное и смешное. Ну а тут такая незадача!..

Так и плыли, пока нас не вынесло течением к омуту. Вот тут напряглись все… Разлив образовывал небольшое озерко, в водах которого мог водиться не только крокодилла, но и ещё какая-нибудь пакость. В конце концов, иногда ведь бывает, что два крупных хищника отлично сосуществуют. Особенно, если им делить практически нечего.

В общем, только зря боялись. В результате миновали разлив без приключений. А дальше оставалось только следить, чтобы какой-нибудь из перегруженных плотов не вынесло к берегу или к завалу из древесины. Ну и удерживать плавательное средство на стремнине.

Впрочем, если бы мы где и застряли — ничего страшного не случилось бы. Плоты ведь раньше как-то доплывали до Алтарного. И даже без посторонней помощи. Их, правда, и нагружали в щадящем режиме, а не так, как сейчас. Но, в общем и целом, местные воды явно благоприятствовали сплаву.

За день до Алтарного, конечно, не добрались. Река была извилистая, так что приходилось проплывать много лишнего расстояния. Зато не надо было топать на своих двоих. Сплав — особенно там, где нет перекатов, порогов и крупных речных хищников — это сплошное удовольствие.

Ночью его, правда, подпортил слабенький дождик, не давший нормально выспаться, а заодно намочивший одежду и спальники. Был бы костёр — никто бы и внимания на это не обратил. А так пришлось сохнуть и мёрзнуть.

И вот наконец-то, днём сорокового дня, мы подплыли к Алтарному. А там нас уже ждали. И даже встречали. Куча народу высыпала посмотреть на пять плотов, «с горкой» загруженных камнями и какими-то тюками.

Нас, видимо, узнали. Информация в два счёта разлетелась по городу, и вскоре на берегу появился Кукушкин. Собственной белоснежной персоной, в окружении нескольких ближников. Сначала он долго вглядывался, а потом заметил Пилу и успокоился. Даже радостно улыбнулся.

А мы уже активно правили к берегу, стараясь не пролететь мимо удобного пляжика. И у нас были все шансы промахнуться, но жители Алтарного, к счастью, помогли. Закатали штаны, зашли в воду и подтянули наши плоты.

А мы с Дунаем взяли голову крокодила и торжественно вынесли её Кукушкину. Он как раз, добродушно усмехаясь, подходил к нам.

— Ну и что это?! — притворно нахмурившись, придрался мэр. — Я же яйца просил, а не голову!

— А голова — это трофей! Штука нужная! Особенно, для понтов. Можно в капсуле над дверью прибить! — откликнулся я в ответ.

Башка крокодиллы и вправду произвела фурор. Здоровая, страшная, зубастая… Зубы, кстати, мы собирались потом — после того, как похвастаемся — вырвать. Найдём, куда их применить. Этими зубами и Алтари грызли, и камень крошили. В общем, отличный крепкий материал.

Толпа вокруг собралась немаленькая. Все смотрели на голову и ужасались, а заодно восторгались нами. В общем, я прямо-таки чувствовал, какие мы молодцы. А теперь нам оставалось впечатлить Кукушкина. Ибо нефиг, даже в шутку претензии нам предъявлять. Мы же всё сделали, как он и просил.

Закряхтев от натуги, Дунай подцепил рукой верхнюю челюсть. А затем, чуть не надорвавшись, торжественно потянул её вверх. И хоть я и понимал, что кому-то может не понравиться будущее шоу, но ещё не догадывался, что мне оно тоже не понравится…

Просто мы перед отплытием отрезали крокодилу язык — деликатес ведь! А вместо него в пасть положили именно то, что и просил привезти Кукушкин. И это, само собой, был вовсе не аленький цветочек.

Вот только стоило мне развернуть кусок кожи, в который был завёрнут «не-цветочек», как в нос ударил такой аромат гнили и разложения, что я аж отшатнулся. Ещё и закашлялся, как припадочный. А уж как Дунай челюсть не отпустил — вообще ума не приложу.

Ну кто ж знал, что оно, вот это самое, успеет испортиться? И, отчаянно завоняв, приобрести какой-то синюшный оттенок?

— Фу! Блин, закрывайте!.. — зажав нос, закричал Кукушкин. — Едрить вас за ногу! Сблевануть можно! Что это?!

— Ну… Кхе… Яйца его! Как ты и просил! — немного прокашлявшись, отозвался я. — Ну и то, к чему они прилагались… Или не совсем яйца! Но точно органы для размножения!

— Так это он камень крал? — удивился Ольша, брезгливо рассматривая огромную башку.

— Он его на зуб пробовал! — ответил Дунай, отойдя от туши на пару шагов и разогнав своей лапищей воздух перед носом. — Хотя Намжал сказал, что он там всё у них на зуб пробовал…

— Да уж… Но с яйцами вы переборщили, мужики! — Кукушкин пришёл в себя быстро. И уже начал похохатывать. — Надо было их как-то лучше законсервировать… А то запах весь эффект убил! А так-то да! Красиво вышло! Молодцы!..

— Да вот… Как-то не подумали, — пожав плечами, признал я.

И тут же приосанился: и думать, и не думать всякий, у кого на плечах голова, может. А вот большого крокодиллу победить — это да, достижение.

— Ладно. Всё равно хвалю! — одобрил такое поведение мэр, а затем спросил у посланника каменотёсов. — Пила, ты ко мне?

— К вам-к вам! — отозвался тот.

— Ну тогда забираю тебя! Ольша!.. — мэр нашёл взглядом помощника. — Помоги Вано плоты разгрузить. Камень нам. А тюки, как я понимаю, Вано заберёт. Давай! Одна нога здесь — другая там. И обеспечь людей!

— Уже делаю! — отозвался тот, тут же куда-то испарившись.

— Вано, а вы, как закончите, подходите ко мне… Ну, в смысле, не все, а ты. И ещё кто-нибудь, кого возьмёшь. Расскажете, что там было… Ну и пару вопросов обсудим.

— Понял, придём! — подтвердил я.

И с тоской посмотрел на плоты, загруженные мясом, костями и кожей.

Нам предстояло много всего сделать.

Очень много…

Глава 11. Определённо, не торговцы

Дневник Листова И.А.

День сороковой . Герои мясо-кожезаготовок

По возвращении в наш лагерь я был готов расцеловать Сочинца и Кострому. И было за что: они не только понаделали оружия и инструментов из того, что было принесено с собой и в капсулах. Они ещё умудрились соорудить сушильни. А, кроме того, сложили несколько примитивных коптилен — и подготовили лагерь к приёму нашей добычи. При этом даже не зная, будет ли эта добыча или нет.

В общем, проявили завидную предусмотрительность. Такую, за которую им ордена на всю грудь хорошо бы выдать.

Шкура ящера отправилась на обработку. С неё, перед тем как отправить отмокать, осторожно снимали костяные уплотнения и излишки мяса с жиром.

— Повезло, что не земной крокодил! — заметила Кострома, рассматривая нашу добычу. — Я слышала, у них костяные пластинки прямо внутри кожи образуются. А тут всё проще…

— Они именно костяные? — уточнил я.

— Нет, скорее, некое подобие! — пояснила девушка. — Что-то вроде ногтей или костей. Ткань-то одна и та же, а структура и плотность разная.

— И мы сможем это всё как-то использовать? — уточнил я, глядя на растущую гору пластин.

— Не знаю… Всё зависит от того, получится ли обработать так, чтобы не сгнило! — призналась Кострома. — В крайнем случае, отправим к тебе в рефицератор.

— В медицинском всё забито под завязку. Некуда отправлять! — я развёл руками. — А что дальше?

А дальше часть людей отправилась к реке. Копать бассейн для отмачивания шкур. Сделали его не слишком глубоким, зато просторным. И, к тому же, придумали, как обеспечивать ток воды.

Мясо резали тонкими ломтями и укладывали в коптильню. Испорченные куски я частично отправил в пищевой рефицератор, а частично — на сушилку. Как мне сказал Дунай, это мясо, подсохнув и провялившись, пролежит дольше. Остальную крокодилятину решили именно закоптить, потому что она на вкус напоминала птицу.

Появление трёх новых питомцев вызвало живой интерес у жителей Алтарного. Чего уж там, к нам целое паломничество организовалось. Ещё немного, и можно брать деньги за доступ в контактный зоопарк. Хорошо ещё, питомцы были умными и никого не сгрызли. Ведь внимание окружающих их явно начало доставать.

Даже задира-Шрам немного прижух, хотя раньше воспользовался бы моментом, чтобы попугать двуногих. И только Русый чувствовал себя как рыба в воде. Вот кому плевать было на внешние раздражители! Ходил, общался со всеми, дурака валял — себя, то есть — по земле…

Кострома и Дунай со мной к Кукушкину идти отказались. Не потому что не хотели, а потому что работы было много. Фактически им вдвоём пришлось прямо по ходу дела организовать курсы молодого охотника. Ну или, скорее, мясника и кожевенника.

Каждому надо было показать, объяснить и разжевать: что и как делать, чтобы не попортить кожу и не испоганить мясо. К тому же, пользоваться-то приходилось самым примитивным инструментом. И занималась всем этим куча народу, которая обучалась прямо в процессе.

Ещё одним направлением работы была очистка соли. Собственно, ничего особо мудрёного придумывать не стали. У нас был медный котёл, который мы поставили на костёр. Водой разбавляли добытую у группы Намжала соль, а затем процеживали её через несколько слоёв ткани из одежды, купленной на Алтаре. Полученный в итоге очищенный раствор сливали в котёл.

Вода выкипала, а соль доставали, чтобы обмазать ею мясо. То, что останется, собирались пустить на солевой раствор для шкур. В нём шкуры будут вымочены, окончательно очищены, а потом…

— Знаешь, что такое пикелевание? — спросил Дунай.

— Матерное слово? — уточнил я.

— Нет, пикелевание — это этап обработки шкур, когда их надо практически замариновать! — пояснил мне здоровяк. — Для этого требуется уксус и соль. И если второго у нас хватает, то первого — вообще нет.

— А заменить уксус чем-нибудь можно? — заинтересовался я.

— Любой органической кислотой, — пояснил Дунай. — Если найдёшь тут муравьёв — бери. Будем из них давить.

— Жестоко-то как… — «восхитился» я.

— У нас ещё есть несколько дней! — здоровяк даже не обратил внимания на мой сарказм. — Сейчас вымочим, почистим, ещё раз вымочим, обработаем зольным раствором… А вот потом нужна будет кислота. Если найдёшь — получим на выходе отличные шкуры. Не найдёшь — опять будет чёрти что и сбоку бантик….

— Значит, надо придумать, где кислоту взять… — кивнул я, крепко задумавшись о наших тяжёлых судьбах.

— Да… А если ещё дубильных веществ найдёшь, тогда ты вообще мой герой! — пообещал Дунай.

— Так, может, и найду… Только где и как? — спросил я.

— На Земле они вроде в коре дуба были, — просветил меня здоровяк. — Но вообще должны быть во всех буковых, сосновых и ивовых!

— Значит… Пункт первый — пожевать насекомых, — кивнул я. — Пункт второй — пожевать кору. Дунай, ты, типа, уверен, что именно это делает человека героем?

— Моим сделает — не сомневайся! — одобрительно кивнул тот.

Брать к Кукушкину кого-то из рядовых членов группы смысла не было. Легче было сходить в гордом одиночестве. Но ведь оставался ещё Сочинец, которого я и напряг. Аргументировал свою просьбу тем, что отсутствовал и никаких новостей не знаю.

Почему я не хотел идти один — и сам не знал. Просто верил своим предчувствиям, которые прямо-таки вопили, что надо взять кого-то собой. А я в последнее время всё больше и больше подозревал, что наши человеческие предчувствия — это не просто какие-то «левые» ощущения. Это вполне себе серьёзные подсказки. И порой покруче, чем у СИПИНа.

На Земле я этого понять не мог. И сталкивался не так часто, да и не слишком нужно было. Но здесь, в диком мире, где от правильного выбора зависела твоя жизнь… В общем, ошибка здесь могла стоить очень дорого. И хорошо ещё, если только для тебя, а не для всей толпы, которая мне зачем-то доверилась.

В цивилизованном мире, если предчувствия сталкиваются с логикой — последняя всегда побеждает. А в мире диком и неизведанном — вполне нормальная ситуация, когда поступаешь вопреки здравомыслию. И твой главный аргумент — те самые плохие предчувствия. Они, конечно, иногда обманывают….

Но гораздо реже, чем логическое планирование и здравомыслие. И как эту фигню объяснить, я и сам не знаю. Может, какими-то сверхвозможностями мозга — хотя звучит, конечно, бредово… А может, скрытым аналитическим центром где-то глубоко в голове… Ну да, не менее бредово…

В общем, не знаю почему, но это работает.

Поэтому я взял с собой Сочинца. И мы вдвоём отправились к Кукушкину.

Дневник Листова И.А.

День сороковой . Тёма и Паша, как они есть.

Найти Кукушкина не составило труда. Он заседал в мэрии города. Это гордое название в Алтарном носил большой навес с плетёными стенками. Надо сказать, он и от чужих взглядов не слишком защищал, и звуки пропускал только в путь.

Определить, в какой части навеса сидит мэр, можно было как раз по звуку. Голос у Кукушкина громкий, слышно далеко… Наверно, если бы не это — его бы уже давно свергли. А так, едва услышав мэрскую ругань — все, кто мог, сразу разбегались и на глаза не показывались. И всерьёз попадало только тем, кто и вправду провинился. В общем, прямо-таки не голос, а своего рода компенсация дурных черт характера.

И я бы не сказал, что мне мэр не нравится — он мужик хороший. Только взрывной, как динамит. И резкий, как понос. Как что скажет в сердцах, так забыть и не сумеешь. Будешь до конца жизни ходить и помнить, кто ты, что ты, какой ты консистенции — и почему зря на свет появился.

Вход в мэрию охраняло двое сурового вида охранников в кожаной броне. Вооружены эти добры молодцы были дубинками, утыканными медными гвоздями. Меня и Сочинца охрана пропустила без вопросов. Только сопроводила внимательными взглядами, под которыми я вспомнил все свои грехи, начиная с детского сада.

Внутри навеса, ориентируясь на голос мэра, мы прошли мимо двух комнатушек, огороженных ширмами. И оказались в закутке, где стоял грубо сколоченный стол, несколько табуреток — ну и, собственно, заседал сам мэр.

Он как раз был занят. Что-то эмоционально высказывал крепко сбитому мужчине в кожаном нагруднике и с дубинкой на поясе, как у охранников. В суть того, что Кукушкин ему говорил, я не вникал. Захочет — повторит. А моя психика целее будет.

Мы с Сочинцем остановились в дверях. Или, скорее, в дверном проёме, потому что вообще-то двери там не было. А я громко постучал по косяку, привлекая внимание.

— А! Вано! Не торопились вы что-то!.. — буркнул мэр и махнул рукой на свободные табуретки. — Садитесь! Есть у нас тут вопрос, с которым вы, возможно, сможете помочь…

Мы с Сочинцем возражать не стали и молча заняли свободные места. В закутке, помимо плотно сбитого воина, обнаружилось ещё два человека. И вот их внешний вид кардинально выбивался из канонов моды, царившей в этих местах…

Начать с того, что оба были одеты как арабы: в белые балахоны до колена и такие же белые штаны. Одежда, правда, была в каких-то подозрительных пятнах и разводах, но тут с такими украшениями каждый второй щеголял.

На ногах у этой парочки были крепкие ботинки. Такие на Алтаре Вознаграждения не меньше двух сотен баллов стоят. Значит, люди были небедные. Могли себе позволить такие траты. Куда интереснее было другое: у одного на бедре висел небольшой колчан, из которого торчало оперение то ли стрел, то ли болтов.

У нас пока никто стрелковым оружием не пользовался. Даже таким примитивным. Самый простой лук на Алтаре стоил слишком дорого, чтобы не зажать баллы — и не потратить их на что-нибудь более полезное. Про арбалет вообще молчу… Это пока для нас были космические траты.

А ещё у этой парочки имелся просто невероятный загар! Цвета шоколада, хотя морды были самые что ни на есть наши — русские. Подобным загаром никто из колонистов пока похвастаться не мог. Даже каменотёсы Намжала, и те выглядели бледнее. А они ведь работали под солнышком практически с начала высадки.

— Ну что, вернёмся к нашим… Гостям! — Кукушкин, наконец, перестал прочищать мозги военному. И, кивнув ему, тут же обратил тяжёлый взгляд на меня и Сочинца, а также на загорелую парочку. — Витя, знакомься с Вано и…

— Сочинец, — представился наш военный.

— И с Сочинцем, — кивнул Кукушкин. — Ты про их группу уже слышал!

— Приехали на гиганте, поймали крокодила, привезли тебе камень, — кивнул местный военный. — Наслышан!

— А это Виктор, наш силовик, — представил нам его Кукушкин. — Можно сказать, ваш коллега!

Мы уставились друг на друга. И не просто так, а с целью оценки конкурента. На меня, правда, Витя особо не смотрел. Он впился взглядом в Сочинца, а тот ответил ему тем же. Воздух между ними едва не накалился до предела, пока они друг друга внимательно изучали.

И только спустя несколько долгих секунд это «обнюхивание» прекратилось. А Сочинец и Витя кивнули друг другу в знак приветствия.

— Ишь, сцепились рогами, как олени во время гона!.. — буркнул Кукушкин. — Мужики, хорош взглядами друг друга сверлить! Мы здесь не для того собрались. Вот, знакомьтесь — Павел и Артём. Наши новые гости. Даже, возможно, жители. А ещё они принесли важную информацию. Я с Витей их уже послушал. Мы своё мнение составили, а теперь интересно, что вы скажете. Ну… Давайте, орлы!..

Последнее явно относилось к «загорелым», и они себя ждать не заставили. Один, которого вроде бы звали Павлом, принялся рассказывать их увлекательнейшую историю.

— В общем, мы это… Мы как бы торговцы, — признался он.

И замолчал.

— И чем торгуете? — сразу поинтересовался я.

— Да… Мы это… Пока ничем, — ответил Паша.

— А-а-а-а! Так вам стартовый капитал нужен! — догадался Сочинец.

— Да не… Мы за товаром к вам шли! — попытался объяснить Павел.

— Ну да, стартовый капитал… — кивнул я. — Только не в деньгах, а в товарах!

Кукушкин принялся весело хохотать, глядя на мучения гостей.

— Товар мы хотели на Алтаре Вознаграждения закупить… — мрачно сообщил второй, которого вроде как звали Артёмом. — План был такой…

— Подожди… Не понимаю! — решил я. — В чём ваша выгода? Любой может сам пойти и закупиться на Алтаре. Или это какая-то хитрая схема обмена баллов на товар?

— Типа того… — отозвался Павел, переглянувшись с Артёмом, а потом решительно повернулся ко мне и Сочинцу. — Короче, суть в том, что мы из другого полушария. Это северное, а мы из…

— Западного? — не удержался я от подколки.

— Ну да, смешно… — как-то уж слишком серьёзно кивнул Артём. — Но вообще-то из южного.

Оба рассказчика замерли, выжидающе глядя на меня и Сочинца. Впрочем, то же самое сделали мэр и Витя. Они явно ожидали какой-то бурной реакции, но я никак не мог взять в толк, на что тут реагировать. Как и Сочинец. Поэтому, выждав пару секунд, я кивнул и ответил:

— С людьми разное случается. Бывает, и в другое полушарие заносит!..

— А я не понял, Вано… И это всё, что ты на эту новость можешь сказать? — удивился Кукушкин.

— Ну, теперь мне понятна их схема обогащения! — признался я. — Там в южном, небось, уже всё подорожало, что по скидке идёт. Ничего, получается, необычного: купил подешевле, продал подороже.

— А ты в курсе, что на юге — непроходимая пустыня? — уточнил Витя.

— Нет… — признался я. — А теперь в курсе. Но что это меняет? Судя по тому, что они здесь сейчас сидят, не такая уж и непроходимая.

И тут у меня как будто щёлкнуло что-то в голове. Я посмотрел на Пашу и Артёма… А они немного поёжились под моим взглядом. Ух ты, я и так умею? У Кукушкина учусь, что ли?..

— А ведь вы не вдвоём пришли, да? — спросил я. — С группой были?

— С группой, — потупив взгляд, подтвердил Паша.

— А ты как догадался? — спросил Кукушкин, явно довольный моей сообразительностью.

— Так рядом с посёлком Намжал… Доржо… В общем, там группа появилась. У них пара винтовок и ружья, — пояснил я. — И народу много. Небось, друзья этих вот!..

— Не друзья они нам! — мрачно заявил Артём. — Побили, чуть не убили, вещи отобрали…

— У наших только одна винтовка была, — вдруг вспомнил тот, который Павел. — А ещё две откуда?

— Может, купили? — я пожал плечами. — А вы уверены, что сюда шла только одна группа?

— Несколько караванов было, — сказал Артём. — По пустыне шли, в горах пытались пробраться… Может, где-то там встретились? А где вы их видели?

— У гор видели, — пояснил я. — Ну вот всё и разрешилось…

— Всё только начинается!.. — не согласился Кукушкин. — Паша, Тёма, хорош яйца мять! Давайте выкладывайте всё как есть!

— Ну, в общем, дело такое… — зачастил Павел. — У нас там, на юге, и в самом деле цены уже до хрена взлетели. А мы знали, что тут новых колонистов будут высаживать. Примерные сроки тоже знали. Кто половчее, они, типа, пути стали разведывать на север. Ну и когда вас высадили, решили караваны организовать. Здесь задёшево купить, что получится, а там — продать дорого. Наш караван насчитывал почти сотню «купцов». И ещё рабов-арабов пару сотен. Но рабы все легли…

— Рабы? — я почувствовал, как у меня одна бровь непроизвольно ползёт вверх. — Стой-стой-стой… У вас что, были рабы?

— Ну да… Это же нормально! — удивился Павел. — Мы ведь много пленных взяли после конфликта с арабской группой! Вы просто ещё отсталые, не понимаете…

— Паша, рабовладельческий строй — он, как бы тебе сказать… Короче, он предшествовал всяким феодальным и капиталистическим! — выразительно заметил я. — Уверен, что это мы отсталые?

— Ну… Я не это имел в виду! — тут же смутился тот. — Тут нормально рабов брать… Кто слабее — тот рабом и будет.

— Чего-то я за Намжала начинаю переживать! — заметил я, поёжившись. — От таких акул торговли чёрным золотом может не отбиться…

— За него не переживай! — Кукушкин был со мной не согласен. — Он, как пить дать, отобьётся. Намжал — мужик хитрый и ушлый. Ты лучше за нас переживай!

— А чего переживать? Нас тут столько, что сюда лезть бесполезно! — удивился я.

— Не совсем так… — в разговор, наконец, вступил военный по имени Витя. — Да, людей у нас много. Но вот тех, кто сможет сражаться… Считай, только твоя и моя группы. Да ещё пара сотен тех, кто регулярно в дозоры ходит.

— Ага, а запасов еды у нас, считай, никаких. Пропитание на один день обычно найти удаётся! — кивнул Кукушкин. — А пищевые рационы, заметь, уже подорожали! Этим козлам даже в город не надо входить. Просто заблокируют со всех сторон, чтобы мы боялись нос высунуть. И дождутся, когда мы оголодаем и договариваться выйдем.

— А что им тут нужно? — удивился я. — Рабы?

— И ещё Большой Алтарь, — пояснил Кукушкин, а потом поморщился и пояснил: — На Большом Алтаре Вознаграждения всё куда дешевле. В самом начале там за один балл можно было сразу четыре пищевых рациона взять. Понимаешь?

— Тогда чего жители к обычному Алтарю ходят? — уточнил я.

— Потому что Большой Алтарь — это стратегический ресурс! — ответил Витя. — К нему доступ за особые заслуги. Туда мы баллы на общественное хозяйство сливаем.

— Не знаю, зачем вам такие сложности… — я пожал плечами. — Ну пусть так… И что получается, из-за этого Большого Алтаря караванщики на город могут полезть?

— Как минимум, могут нас заблокировать. И ждать, когда мы согласимся на их условия, — кивнул мэр.

— А что они потребовать могут? — спросил Сочинец.

— Так всё того же… Доступ к Алтарю и рабов! — ответил Артём.

— А вы-то тут чего делаете? — спросил я. — Вы ведь с ними пришли, а теперь к нам подались? С чего вдруг?

— Мы… Э… Короче, не сошлись во мнении… Ну о том, что можно ли брать в рабство русских… — признался Павел, чутка помявшись. — И нас выгнали из каравана.

— Ну то, что вы против рабства русских выступили — это, конечно, хорошо… — кивнул Сочинец. — Это значит, не совсем вы пропащие люди. Но то, что вы с этими товарищами припёрлись — вызывает много вопросов. Причём именно к вам.

— А какие к нам-то вопросы? — удивился Артём.

— Ну, например, не засланные ли вы казачки… — усмехнулся Витя.

Увидев, как парни сбледнули с лица, подключился Кукушкин.

— Так, хватит пугать! — решительно заявил он. — И вы, двое, не бойтесь! Если всё так, как вы рассказываете — ничего вам не будет. Просто временно будете жить под охраной!

— Да мы же сами пришли! Предупредить хотели!.. — обиженно возмутился Павел.

— Предупредили, молодцы! — кивнул Кукушкин. — Мы вас услышали. Теперь будем думать, что дальше делать. А вам пока придётся у нас задержаться. И посидеть под охраной. Потом отпустим.

— Ну здрасте… — пробурчал Артём.

— Всё, с вами мы на сегодня закончили! Сейчас вас отведут во временные апартаменты. А мы тут пошушукаемся между собой…

Мощным рыком (как будто у льва несварение, ей-богу!) мэр призвал двоих охранников, стоявших у входа под навес. Выслушав приказ, те увели понурившихся гостей во «временные апартаменты». А Кукушкин посмотрел на меня, Сочинца и Витю…

И сурово приказал:

— Так, мужики, слушайте сюда! Вы те единственные, кто может хоть что-то сделать для обороны! Вот вам и думать, как нам обороняться! Я этих работорговцев сраных ни к какому Алтарю подпускать не хочу. Я их вообще не хочу видеть в окрестностях Алтарного. Так что пускай собираются и валят на… В общем, куда глаза их охреневшие глядят!

— Так, может, они к нам и не пойдут? — понадеялся я. — Даже если их там пара сотен, Алтарное — крепкий орешек.

— Пойдут или нет, это дело десятое! Сейчас они где-то у Намжалдоржо трутся. А это, считай, уже в наших землях. А их тут быть не должно! — Кукушкин сердито засопел, как чайник, в котором закипает вода. — А вообще вы просто всего не слышали, что эти два пришлых рассказывали! У них там в городе с другой стороны экватора — задница с пропитанием! У кого в капсулах есть пищевое производство — те хорошо живут. Остальные еле концы с концами сводят. Наше полушарие для них — что твоё Эльдорадо! Озолотятся они за наш счёт хотят, ур-р-роды!

— Не хотелось бы, чтобы и к нам задница пришла. Которая с пропитанием… Так что нам всем бы озаботиться пищевыми рефицераторами! — покачал головой я. — У меня-то он есть…

— У тебя есть такой? — удивился мэр. — Дорого стоит?

— Дорого… — кивнул я. — Можно сказать, я спустил на него и на медицинскую репликационную капсулу всё, что скопил…

— У тебя и это есть? — мэр ещё больше округлил глаза. — Я-то свою только подключил… Думал, первым буду… Ладно. Не о том речь! Раз у тебя есть такая штука с едой, Вано — значит, ты по ней всю информацию и собери! Завтра вечером расскажешь на совете. Но это всё дело будущего… А первоочередная ваша задача: решить, как избавиться от кучи мудаков с огнестрелом, которые по нашим русским землям шастают! Сразу говорю: мы пока даже пистоль не потянем купить! Так что думайте, как своими силами справляться. После совета мне расскажете, что надумали. Ясно?

— Ясно, — ответил за всех Витя.

— Тогда идите. И это… Вано! — Кукушкин остановил меня уже почти у дверей.

— Да?

— Кто от вас на совет будет ходить? Ты? — испытующе вперившись в меня взглядом, спросил мэр.

— Либо я, либо Сочинец, либо Кострома, — нашёлся я, не желая с концами нырять в политическую карьеру. — Но чаще я, наверно…

— Хорошо… Ну всё тогда! До завтра! — сделав какие-то выводы, мэр махнул нам рукой. И начал, бурча сквозь зубы, что-то искать в корзине рядом со столом.

А мы с Сочинцем отправились обратно в наш лагерь.

Конечно, стоило бы перекинуться парой слов с Витей… Однако военный уже куда-то пропал, а искать его специально я не стал. Не хочет пока общаться — его право. У нашей группы хватало и своих забот, которые надо было экстренно решать. Чем я и собирался заняться в ближайшее время.

Глава 12. Определённо, нужен план

Дневник Листова И.А.

День сорок первый. Дефицит планов и много работы.

— Не представляю, как решать такую задачу… — призналась Кострома, выслушав меня и Сочинца на следующее утро после возвращения от мэра. — Даже если там десяток людей, вооружённых огнестрелом — нам ничего не светит. Особенно если у них есть хоть какой-то опыт!

— Согласен! — не отставал от неё Дунай. — Задачка не имеет решения. Даже с учётом того, что нашего Вано можно из всякого говна сделать заново! Вот если бы у нас была сотня таких Вано — тогда расклад был бы совсем другой…

— А как же всякие индейцы, которые били конкистадоров? И африканцы, которые это… Ну, в общем, отражали атаки колонизаторов? — почесав затылок, спросил Чемодан.

— Индейцы, Чем, как и африканцы — и сами были не дураки подраться! — пояснила Кострома. — Они могли копьём на бегу с тебя шапку снять и не поцарапать! А ещё они свои земли, как свои же пять пальцев знали. Умели в засадах сидеть, бегать быстро… Да и к смерти относились философски!

— А ещё им не нужно было бороться с местными болячками! — кивнул Сочинец. — А у колонизаторов половина потерь приходилась на небоевые. Прилетела какая-нибудь муха цеце, и всё! Минус бледнолицый враг.

— Понял-понял… — отмахнулся от дальнейших объяснений Чемодан.

— Нет, не понял, — покачала головой Кострома. — Ты сейчас пытаешься умозрительно план составить! Чисто гипотетически, как наш Вано любит говорить! Но в таких гипотетических планах всегда есть слабое место: это гипотетические участники. При нападении на группу, скажем, с десятком огнестрелов, мы получим по три-четыре выстрела от каждого. Это четыре десятка трупов! Оглянись и скажи мне теперь: кто в первых рядах побежит в атаку?

К слову, Чемодан просьбу валькирии выполнил со всей серьёзностью. Огляделся, внимательно рассмотрел нашу группу и выдал неутешительный вердикт:

— Никто.

— Значит, что бы ты ни придумал, твой план должен это учитывать! — кивнула Кострома. — Мы и так потеряли кучу народу, когда уходили из гор. Ты и сам никем не хочешь жертвовать. А значит, если по твоему плану кому-то придётся гарантированно умереть, то этот план неосуществим!..

— Для нас, в текущих условиях и сейчас, — кивнул я, соглашаясь. — А не в принципе неосуществим!

— Это ты сейчас мне возражал? Или поддерживал? — прищурившись, уточнила Кострома.

— Это я переводил неосуществимость плана из «гипотетического» — в конкретные условия личности, пространства и времени! — вернул я ей упоминание и меня, и «гипотетических планов» в одной фразе. — Тем не менее, от нас ждут серьёзных предложений. И придумать их надо к вечеру.

— Мы ничего не придумаем, — мрачно ответил Сочинец. — Я мог бы придумать что-то такое, где мы потеряем часть людей и победим… Но не буду.

— Почему? — уточнил я.

— Понимаешь… Я, Кострома и Дунай — мы все служили! — пояснил мне тот. — А в армии есть такая присказка, которую на «гражданке» успели подзабыть. В армии говорят: инициатива гхм… наказывает инициатора. И первое, что сделает Кукушкин, если ему понравится какой-то из теоретических планов — отправит того, кто его составил, реализовывать всё на практике.

— Ясно, — кивнул я, вспоминая, что неоднократно видел такое в жизни, просто не додумался применить именно здесь и сейчас. — Согласен… Тогда лучше пусть вообще планов не будет! Он поругается и плюнет. А наши люди хоть живы останутся!

— А мы не можем предложить план, который будут реализовывать другие? — спросил Чемодан. — Или такой план будет ещё хуже, чем его отсутствие?

— Так и есть! — кивнула Кострома. — Лучше сказать, что плана нет, чем предложить посылать на смерть других людей. Это ни уважения не вызовет, ни любви. С учётом того, что мы тут пока ещё на птичьих правах, давайте попробуем отмолчаться.

— Беда в том, что отмалчиваться мне придётся! — напомнил я. — А на меня будут орать. К тому же, нам нужно здесь хоть какой-то вес завоевать. На победе над крокодилом мы долго не вытянем!

— А ты сделай бравый вид и придурковатую улыбку! — искренне посоветовал Сочинец. — На таких обалдуев орать быстро надоедает.

— Ладно, я порепетирую и тебе покажу. Оценишь… — усмехнулся я.

Усмешка вышла грустной. Я ведь до последнего надеялся хоть что-нибудь придумать! Правда, в одно лицо эту задачу так и не осилил. За вечер и утро я прогнал в голове десятки сценариев — разумных, полуразумных и откровенно сумасшедших. И каждый, по здравому размышлению, спустя несколько минут отвергал.

Во всех этих сценариях гибли люди. А в таких случаях я на месте гипотетических трупов — всегда представлял трупы конкретные. Желательно, из тех, кто мне дорог. Хотя Кострома и посмеивалась надо моими теоретическими выкладками, но я вообще-то умел соотносить их с реальностью.

И всё же внутри меня теплилась надежда, что Сочинец, или Кострома, или Дунай всё-таки смогут что-нибудь годное придумать. Что-то вроде той безумной схемы, когда мы давили сопротивление новых «соседей» у Алтаря. И ведь прокатило же!..

Вот только огнестрельное оружие — будь оно неладно! — меняло расклады. Не зная, сколько всего у противника патронов — дорогих, между прочим! — и не зная его навыков, нечего было и думать всё бескровно провернуть. А с кровью не хотел я.

Хотя ни рабство, ни шантаж целого поселения в десять тысяч человек я тоже никак не мог принять. И не смог бы, при всём желании. Не так меня воспитывали мама и папа, дедушки и бабушки… Я даже чужих мне арабов в рабстве видеть не хотел. Хотя понимал, что там, в южном полушарии, с ними явно какая-то не самая приятная история связана, раз уж до такого дошло.

— Так. Ладно… Нам всё ещё надо что-то сделать со шкурами! — вспомнил я, отмахиваясь от непрошенной грусти и тоски. — Значит, нужен уксус или какая-нибудь кислота!

— О! Не забыл! — порадовался Дунай. — И у тебя есть идеи на этот счёт?

— Есть! — гордо ответил я. — Помнишь, ты говорил, что дубильные вещества содержатся в коре деревьев? А я, такой весь из себя умный, сразу догадался, что её надо пожевать?

— Ну всё верно, дубильные вещества вяжут… — непонятливо нахмурившись, кивнул здоровяк.

— И я понял: так и надо искать! Дубильные вещества — вяжут! Кислота — кислая! — стал я объяснять эту простую и понятную идею. — Будем пробовать разные плоды, так сказать, на язык. И этим ненаучным методом проверим. Лимонной кислотой, кстати, это самое пикелевание можно провести?

— Если только концентрированной… — ответила Кострома. — Но вообще, Вано, ты прав. Любая кислота сойдёт! Вот только ты не учёл, что, помимо кислоты, плоды могут содержать такую дрянь, что от одной капли коньки отбросим.

— Ну… Значит, этим придётся заниматься мне! — решил я «самопожертвоваться» во благо науки и производства. — Буду бродить по окрестностям, как придурок, и всякую гадость пробовать. Что ещё остаётся-то?

— Знаешь, Вано… — девушка нахмурилась, а потом всё-таки пожала плечами. — Ну если тебе не терпится умереть в корчах отравления, то пожалуйста!.. Только потом не жалуйся!

— Умирать-то мне не хочется… И я надеюсь, что и не придётся! Не так уж много в природе абсолютно смертоносных растений… Но ты права! — честно признался я. — Рисковать другими нельзя — у них запасных жизней нет. Тем более, моральную подготовку к мукам и корчам я и так пройду сегодня вечером… На совете у Кукушкина.

— А пока можно отправить людей на рынок! — неожиданно напомнил о себе заскучавший Чемодан. — Пусть поспрашивают у торговцев, какие тут кислые растения есть.

— Кислые настолько, чтобы челюсть сводило! — деловито уточнил Дунай.

— Да как угодно! — согласился Чемодан. — Просто дай точное описание, что спрашивать. Девчонки у нас языкастые и неглупые, так что справятся!.. А у меня хоть уши от них отдохнут…

На этом совещание закончилось, и закипела работа. И её у нас было немало! С одной стороны, нужно было и дальше возводить ограждение. Сейчас оно было чисто символическим, и его мог перешагнуть любой уважающий себя житель Алтарного.

Я, кстати, в процессе всё пытался понять: как нас правильно называть? Алтарцы? Алтарянцы? Алтарновцы? Первые два названия тянули на научную фантастику, причём на замшелую классику — с мудрыми капитанами и невозмутимо-бровастыми первыми помощниками. А третье — скорее, на социальный реализм с ударниками и стахановцами.

И это только кажется, что вопрос названия не важен! Ведь либо ты сам будешь всем изначально представляться правильно — и так тебя и запомнят. Либо тебя назовут самостоятельно — и вовсе не так, как хотел бы ты… Вы же в курсе, что название жителей может не совпадать с названием города, да? Особенно, если окружающие на вас обижены или завидуют?

Ну да ладно! Отвлёкся… Ограждение надо было поднимать. И на это требовались руки. А ещё нельзя было на полпути бросать вопрос с мясом и шкурами. Кроме того, нужно было сделать всем новые копья, дротики, ножи и топоры.

В общем, нам столько всего требовалось, что впору было хвататься за голову!.. Хотя, по моему личному скромному опыту, хвататься нужно в таких случаях не за голову — а за дело. Это обычно больше помогает, чем истерические вопли: «Всё пропало!».

Одно радовало: за все полезные дела СИПИН продолжал накидывать баллы. Тут — один, тут — два, там — вообще три. А если очень постараться, можно было и сотню отхватить.

К сожалению, наши ресурсы плавно, но неотвратимо подходили к концу. Группы за припасами мы так и не послали — пришлось идти к каменотёсам. А теперь в нашем распоряжении оставались только камни и древесина, которую мы привезли с собой.

И оставалось её всё меньше и меньше. Дошло до того, что для инструмента мы уже отбирали нормальные ветки из запаса дров, купленных на рынке. Я понимал: если так дальше пойдёт, то вскоре доберёмся до неприкосновенного запаса. Ну, то есть, дерева от плотов.

Из пяти плотов четыре мы забрали себе. Ровные брёвна сложили кучкой рядом с капсулами. Но это был запас для серьёзных работ, а не для «наколеночных» поделок. Трогать его — совсем никуда не годилось! А ещё мы не успевали обработать всё крокодилье мясо. И это уже было просто обидно…

Я хоть и неплохо заработал за эти дни (и даже довёл уровень накоплений до двух тысяч ста пяти баллов), но уже прямо-таки чувствовал: ещё немного, и придётся всё это тратить. И тратить опять на улучшения капсулы. Например, на улучшение хранилища. А это меня совершенно не устраивало.

Пищевой отсек сумел сохранить лишь четверть мяса, испорченного требухой. Ещё три четверти удалось засолить и развесить на нескольких верёвках, натянутых над землёй. Там оно и вялилось, распространяя вокруг… Хотел бы я сказать, что аппетитный аромат, но нет! Это была такая ужасающая вонища, что мутило ещё на подходе.

Днём пищевой рефицератор меня обрадовал. Выплюнул четыре новых упаковки галет — это плюс к четырём уже имеющимся. И забрал мясо и листья для новой партии, которая появится только завтра. После этого мне удалось перетащить ещё немного мяса в хранилище. Но всё это были полумеры… И я пошёл искать тех, у кого есть баллы на свои рефицераторы.

— Скажи-ка мне, Кострома… А есть ли у тебя тысяча сто семьдесят пять балов? — с самым невинным лицом спросил я.

— Ты чего задумал? — валькирия на провокацию не поддалась и строго оглядела меня с головы до ног.

— Понимаешь, у меня мясо пропадает! — пояснил я. — Всё что мог, уже спрятал! Но мой пищевой отсек выдает не больше четырёх упаковок галет в день.

— И ты хочешь, чтобы ещё кто-то открыл у себя производство? Так? — подняв бровь, уточнила девушка.

— Ага, хочу… Да и нам это очень нужно! — я улыбнулся самой милой улыбкой, какой умел, но нужного эффекта почему-то не добился.

— У нашей группы пока что еды — хоть завались! — нахмурилась Кострома. — А ты хочешь даже испорченное мясо на еду пустить?!

Я промолчал. И правильно сделал, потому что, видимо, задел за больное. В какой-то момент мне даже казалось, что Кострома меня стукнет, но она глубоко вдохнула, выдохнула… И ответила уже спокойно:

— Вано, не ищи добровольцев. Никто не согласится. Знаешь почему?

— Почему?

— А ты вспомни, что тебя от всех остальных отличает! Точнее, твою капсулу. И почему ты вызвался для крокодиллы приманкой быть! И почему согласился по лесу ходить и пробовать неизвестные растения! Помнишь, золото моё забывчивое?

— Чёрт…Как всё очевидно! — я хлопнул себя по лбу.

— Именно, что очевидно… — согласилась Кострома. — Так что не жди, что сейчас люди будут тратиться. Пока каждый не будет уверен в том, что может в случае чего возродиться — никто и лишнего балла не потратит! Уж извини, такова жизнь… В общей, действуй сам. И не дёргай людей.

Хорошо, что сначала к Костроме пошёл. Она человек понимающий. А значит, рассказывать другим о моей забывчивости не станет. Просто забывчивость-то оказалась такой — с душком, на грани эгоизма. Я-то всем, включая вторую жизнь, был обеспечен уже давно. А вот другие члены группы могли только мечтать об этом.

Вздохнув, я пошёл проверять, во сколько мне обойдётся расширение хранилища. Первые три уровня можно было купить за восемьдесят баллов. Правда, добавляли они не так много, как хотелось бы. Увеличивался общий объём ящика для хранения, а вот отсеки получали от него совсем чуть-чуть.

И, временно наплевав на улучшения, я пошёл колоть один из кусков кремня, привезённых в капсуле из гор. За каждую кремнёвую пластину я получал баллы, а они могли ещё ой как пригодиться!.. Мне нужна была большая глобальная цель, большой план… А планы хорошо составлять, когда руки заняты каким-то делом.

Вот я и занялся делом. А заодно составлением планов.

Дневник Листова И.А.

День сорок первый. Совет и разнос.

Большой Совет Алтарного насчитывал больше четырёх десятков человек. Это были руководители основных групп, живших в городе. Из знакомых лиц тут присутствовали только Витя и Борода. Ну и группу Кукушкина, понятное дело, представляли знакомые физиономии. Причём, обе сразу — и сам мэр, и Ольша.

Всех остальных людей я не знал. И даже перед советом познакомиться не успел, потому что долго искал нужный навес.

В общем, теперь мне приходилось сидеть с умным видом. И внимательно слушать, что и как обсуждается. Правда, собственно, обсуждений как раз было немного. А вот отчётов о проделанной работе — хоть попой жуй!..

— …Выловлено более тонны рыбы! Большая часть отправлена на засолку. Напомню: мы её на месте проводим! Солим, сушим и складываем в корзины! — бодро доложился Борода.

— Так, ты давай к сути… Сколько с собой притащили? — уточнил Кукушкин.

— Из готовой — килограммов двести, — ответил Борода. — Но это, сам понимаешь…

— Что я должен понимать? — удивился Кукушкин. — Ты, давай, объясняй, а не «сампонимайкай»!

— Так это двести кило сушёной рыбы. А это, считай, половина улова! — пояснил рыбак. — То есть, вот столько мы сейчас притащили! И столько же ещё притащим!

— И это за десять дней?! — начиная подниматься со своей табуретки, грозно уточнил мэр. — Борода, едрить тебя тудыть-растудыть, в городе десять тысяч рыл, а ты десять дней ловил четыреста кило сушёной рыбы?! Это не рыбалка! Это профанация какая-то!..

— Слушай, ну а что я могу сделать? — удивился и обиделся Борода. — Да, рыбы в море тонны и тонны. И становится всё больше. А ловим мы её чуть ли не голыми руками! Сеть нужна, а когда её плести?! У нас у всех времени продохнуть нету! Вон, девчо…

— И не будет! — перебив его оправдания, рявкнул Кукушкин. — Откуда ему взяться, твоему времени?! Думаешь, ты один тут занят?! Все заняты! И девчонки тоже! Всем нужно ещё часов по десять в сутки! Надо придумать что-то! Десять дней — и четыреста кило сушёной рыбы?! Ты хоть представляешь, сколько этот город за день жрёт?!

И так было почти по каждому выступающему. Даже Вите прилетело, но не сильно… Город рос, как на дрожжах, а рук не хватало. Каждый день во все стороны расходились сотни добытчиков: и частных, и, так сказать, «государственных». Кто-то спешил удалиться на двадцать километров, чтобы затем удариться в торговлю, а кто-то — добраться до места официального промысла.

Но это, похоже, не помогало. Маленьким группам в этом плане было легче, потому что им обычно хватало того, что есть в ближайшей округе. А вот большому городу приходилось туго. И только слушая споры и оправдания на совете, я начал понимать, почему мэр так боится блокады…

Даже один день простоя — и в Алтарном начнётся реальный голод. Запасов почти не было, да и хранить их, как оказалось, негде. Не хватало элементарных вещей. И это была лишь малая часть проблем.

Чтобы Алтарное развивалось, нужно было искать новые ресурсы за пределами города. Нужен был металл, нужен был камень, нужна была древесина и всякие полезные элементы… Это в горах я мог на ближайшем камне нарвать волосатого мха на верёвку, а потом сходить в лес и набрать из гриба нужной смолы. А здесь всё было куда хуже…

За первые пару недель люди успели вычесать все ресурсы почти на километр окрест. Местность вокруг города теперь представляла собой равнину, поросшую невысокой сухой травой. Все камни собрали, все деревья вырубили. Пока опомнились — чуть катастрофа не началась.

Отсюда и странные правила, и ограничения, которые осложняли жизнь горожанам. Зато спасали сам город.

До меня очередь дошла в самом конце заседания. Понимая, что люди устали и лекции слушать не хотят, я рассказал о пищевом производстве очень кратко. А в начале вообще достал и вскрыл брикет с галетами.

— Ой, печеньки… — удивилась женщина, чьего имени я не знал, но запомнил, что она пытается наладить швейное производство.

— Галеты! — пояснил я, доставая остальные упаковки и выкладывая их на стол. — Чтобы их производить, нужно около тысячи двухсот баллов. Совершенно безвкусные, сухие, пресные и неинтересные. Зато хранить их можно годами. И главное — совершенно не важно, из чего их делать! Подойдёт любая органика.

— Даже вторсырьё? — уточнил один из советников.

— Кости, куски шкуры — да, всё подходит! — кивнул я. — Рефицератор в капсуле способен всё это переработать в съедобные галеты. Отличаться будет только состав питательных элементов. Они полностью зависят от исходных материалов. Вот в этой партии, которая красноватая, много мяса. А зеленоватая сделана из листьев, которые пускают на крыши…

А дальше я кратко изложил все возможности и ограничения рефицератора. И, похоже, немало порадовал собравшихся тем, что мой рассказ вышел коротким и ёмким. К сожалению, баллы оказались больным местом для жителей города. И теперь я это отлично понимал.

Если бы передо мной встал вопрос, голодать или иметь шанс возродиться в капсуле — я бы выбрал воскрешение. Чего уж там, любой бы выбрал воскрешение! А тысяча двести баллов — это десятая часть репликационной медицинской капсулы…

Поэтому моя информация хоть и оказалась полезной, но облегчения никому не принесла. Да, перспективно! Да, полезно! Да, круто! Баллов нет! Держитесь там… Ну и всего хорошего! Сразу как я закончил и ответил на несколько вопросов, Кукушкин и распустил совет. До следующего заседания через десять дней.

Остаться он попросил меня, Витю, Бороду, Ольшу и ещё двоих лидеров групп. Марину, ту самую женщину, что удивилась печенькам, и мужчину по прозвищу Штырь — высокого и худого.

Я знал, зачем нас просят остаться. Поэтому не ждал ничего хорошего, но постарался сделать вид, что всё нормально.

Хотя в этот вечер и решался вопрос, какое место займёт в городе моя группа…

Глава 13. Определённо, дела не ждут

Дневник Листова И.А.

День сорок первый. В ожидании чуда.

Мэр дождался, когда уйдут другие члены совета, и хмуро посмотрел на оставшихся. Он молча поглядывал то на меня, то на Витю, но мы не собирались первыми открывать рот. Ну уж нет, ни за какие коврижки!..

— Ну что? Вано? Витя? Какие ваши предложения? — мрачно спросил Кукушкин, переводя взгляд с меня на своего силовика и обратно. — Что, мне самому выбрать, с кого начинать?

Да! Только не с меня!

— Давай, Вано! Что надумали? — обломал мои мечты Кукушкин. — И думали ли вообще?

— Думали, обсуждали, строили планы! — бодро отрапортовал я. — И пришли к выводу что нам — пи… Пец!

— Издеваешься? — слегка охренев от моей прямолинейности, уточнил мэр.

— Десять стволов, Дмитрий Иванович… Мы пока до них добежим — будет сорок трупов! — пояснил я.

— Ну и будет… Хочешь, чтобы эта шваль по нашим землям разгуливала? — хмуро поинтересовался мэр.

— У моих людей и так уже за плечами под сотню трупов, которые мы в горах оставили, — в тон ему ответил я. — И в первые же дни на новом месте ещё полсотни уложить? Да я даже гипотетически на такое не пойду!.. Но проблема не в этом! А в том, что мои люди тоже на такое не пойдут. Скорей, нового лидера выберут и свалят в закат.

Повисло тяжёлое молчание. Кукушкин сидел мрачнее тучи, а все остальные как-то «прижухли» и старались не отсвечивать.

И только Витя неожиданно встрепенулся, рискнув нарушить молчание.

— Иваныч, так-то Вано прав! — сообщил он. — Их группа недавно пришла, а им уже предлагают жизнь за нас положить. А Ольша, между прочим, за всё время им лишь сорок подходов к Алтарю Вознаграждения сунул!

— Ну раз прав, то давай ты… Излагай свои планы! — буркнул мэр.

— А у нас с ребятами картина почти та же… — тяжело вздохнул Витя. — Что бы мы ни делали, десять стволов обнуляют любые усилия. Я, конечно, Иваныч, могу тебе предложить набрать смертников, чтобы отправить их вперёд живым щитом…

На этих словах мэр так возмущённо уставился на силовика, что в воздухе отчётливо запахло разрядами электричества. Но, как оказалось, Витя ещё не закончил:

— …Только на это, думаю, уже ты не пойдёшь. Но тогда и от нас такого не требуй! — попросил он.

Мэр в ответ только молча сжал и разжал кулаки. А я быстро прикинул варианты и добавил, чтобы хоть немного разогнать грозовые тучи:

— Лично я готов дважды собой пожертвовать! Вообще без вопросов! Мне просто реально претит вся эта тема работорговли и шантажа. Но боюсь…

— Ну что за бред-то?! — перебив меня, возмутился Ольша. — Выпендриваться перед Иванычем тоже надо уметь, Вано! Ну как можно дважды пожертвовать собой?!

— Но боюсь!.. — повторил я настойчиво. — …Что, кроме меня, в Алтарном слишком мало людей, которые могут умереть дважды!

— А-а-а… — Ольша удивлённо уставился на меня, а потом до него наконец-то дошло: — А-а-а-а!..

— Вот тебе и «а-а-а-а!» — передразнил его Кукушкин.

— Один Вано — это слишком мало. Сотню бы… — почти слово в слово повторил недавнюю фразу моих товарищей Витя. — А эти «хэдхантеры», небось, себя жалеть не будут… За полгода наверняка каждый скопил на воскрешение.

— Да чтоб вас… — Кукушкин сцепил руки в замок и замолчал на пару минут.

А потом устало потёр лоб и встал с табуретки:

— Ладно… Я, знаете, наивный большой человек. Верю в чудо! Верю, что люди могут творить, мать их, настоящие чудеса! Обидно узнать, что не могут…

— Если я смогу сотворить чудо, я его сотворю! — пообещал я ему. — И, думаю, никто не откажется его сотворить. Но пока я надеюсь, что всё-таки к нам не полезут.

— Большой Алтарь Вознаграждения, Вано! — напомнил Витя. — Полезут…

— Терять жизни ради скидок? — удивился я.

— Не только скидки! — вздохнул Кукушкин. — Сам спроси у СИПИНа, в чём ещё проблема…

— Большой Алтарь Вознаграждения предоставляет сниженные цены на товары, — сообщил СИПИН, не дожидаясь моих вопросов. — Кроме того, в наличии у него имеется расширенная номенклатура товаров. И большее количество эксклюзивных предложений, два из которых являются товаром массового спроса, а три — ресурсным предложением.

— Наши «эксклюзивы» на товары массового спроса — это, как мы думали, везение в чистом виде… — проговорил Кукушкин. — Первый «эксклюзив» — это пока никому здесь ненужные пластиковые стулья. А вот второй… Электрогенераторы на бытовых органических отходах! Ради этих генераторов…

— Не согласен, Дмитрий Иванович! — я впервые позволил себе прервать мэра, чем его, похоже, поразил до глубины души. — Ваши генераторы, уверен, стоят как паровоз. Даже со скидкой!

— Ну да…

— А вот пластиковые стулья наверняка стоят считанные баллы! — предположил я.

— Вано, а зачем тебе пластиковые стулья? Ты ими драться собираешься? — удивился Кукушкин, забыв даже возмутиться тем, что его бессовестно прервали.

— Мне не нужны стулья. Мне нужен пластик! Вам всем нужен пластик! — объяснил я, изумляясь только тому, что этого ещё никто не предложил. — Вам нужна крепкая удочка? Возьмите гибкое дерево и обмажьте его пластиком! Вам нужен лук, арбалет? Пластик! Вам нужны кружки, тарелки и ёмкости для хранения? Пластик! Вам нужны инструменты, которые прослужат долго? Пластик!

Мэр нахмурил лоб, крепко задумавшись. А я слегка перевёл дух и сразу же продолжил:

— Когда вы ещё купите ваши сраные генераторы? И главное — для чего они вам сейчас нужны? А пластик нужен сейчас! Его можно плавить, заливать сочленения инструментов, делать рукояти! Это же, сука, пластик! У вас всё вокруг уже должно быть завалено этим пластиком! Вся округа должна быть в пластике! Из него можно делать почти что угодно! Любую мебель, любые ёмкости, любые элементы любого устройства! Вам просто нужен пластик! И неважно, в форме стульев он или ещё чего угодно! Для расплавки пластика не нужно запредельных температур. А пластик будет крепкий, потому что он рассчитан на стулья! У вас в Алтарном есть шанс создавать нефтепродукты без нефти! А вы пускаете слюни на генератор?! Да у вас ни одного электроинструмента ещё нет!

— А ты уверен, что сможешь расплавить этот пластик? — недоверчиво уточнил Кукушкин. — Он вроде бы из какого-то растительного сырья…

— Сколько стоит стул?! — грозно спросил я.

— Двадцать баллов, — ответил мэр.

— Дайте мне купить один… Всего один! И завтра вы будете знать про этот пластик если не всё, то очень много!.. — пояснил я. — Я целый день искал нормальную смолу для скрепления инструментов — и еле нашёл! Да и то в горах! А здесь до сих пор не знал, чем всё укреплять.

Сам того не ожидая, я навёл людей на перспективную мысль. И она теперь, похоже, стремительно захватила умы большей части того самого Малого Совета. Хмурые лица прямо на глазах озарялись светом новой идеи, сулящей большое будущее. На время были забыты опасности нового мира, сложности развития города — и даже какие-то мудаки с огнестрелом…

Не теряя времени, меня отвели к Большому Алтарю Вознаграждения. А это, насколько я понял, требовало личного разрешения мэра. Алтарь охраняли пять парней с дубинками из команды Вити. И они не подпускали к нему никого.

Неподалёку высились горы камня и кучи глины. А ещё, несмотря на поздний час, трудились рабочие.

Ну а вокруг Алтаря было пустое пространство. Куда категорически запрещалось заходить.

И там, в разделе «Эксклюзивные предложения», действительно продавались стулья. Самые обычные, пластиковые. Наподобие садовых, которые почти не менялись вот уже последние сто лет.

И эти стулья, в самом деле, стоили двадцать баллов. А если натаскать всякого биоматериала, то ещё меньше.

Впрочем, я не ограничился лишь покупкой стула. И, пользуясь моментом, полистал остальные списки. Да, цены на Большом Алтаре и впрямь были очень низкими. И да, эта штука могла продать нам здоровенное, выше человеческого роста, устройство для генерации электричества.

Список товаров казался бесконечным. У меня бы такое в руках оказалось, я бы тоже никому подойти не давал! И я не жадина, я просто хозяйственный… И ответственный!

Хоть мне и не объяснили про «ресурсные предложения», но всё оказалось проще простого. Местная валюта, ходившая здесь по рукам, и была этим предложением. Серебро, медь и янтарь — те самые ресурсы, которые предлагал Алтарь Вознаграждения. Может быть, не самые лучшие позиции, но и не самые бесполезные. Могли ведь и камень предложить, а его тут и так, если пошарить по округе, хватает. Причём, абсолютно бесплатно — и без всяких баллов.

И да, ресурсы были недёшевы. За килограмм меди просили сто баллов, а за килограмм серебра — тысячу. Килограмм янтаря вообще стоил под десять тысяч баллов… И, если предположить, что янтарь — это засохшая смола древних деревьев, то стоимость намекала на то, что здесь, на планете, его очень мало. Как-то странно, ну да ладно…

Правда, это я уже подмечал краем глаза. Очень уж хотелось составить в голове более полную картину…

Наконец, я выбрал покупку пластикового стула, а потом спокойно отошёл, дожидаясь выдачи заказа. И да, для стула не нужна была именно нефть. Достаточно положить на Алтарь какую-нибудь растительную органику, и цена сразу понижалась.

Стул оказался не белым… Он был серым. Но суть-то не менялась! Если это пластик — значит, он должен плавиться. Правда, отрезать кусок ножки от стула оказалось нелегко. Медное лезвие прямо-таки пыталось прогнуться, а каменное — вообще трещало в руках.

Кто-то из зрителей, не выдержав накала страстей, всё-таки сбегал и принёс бронзовый нож. Вот им-то я и отчекрыжил хороший такой кусок, загнутый уголком!.. Дело оставалось за малым. Найдя костёр, где уже осело пламя и остались угли, я долго держал над ними пластик. Пока тот не начал наконец-то деформироваться под собственным весом.

Как только пластик «потёк», я тут же вытащил его, а затем принялся работать каменным резцом, который частенько таскал с собой. Как и в классических садовых стульях, здесь ножка была сделана «уголком». И это стало первоосновой моей идеи.

Быстрыми, но осторожными движениями я начал растягивать стенку, приплавляя её к донышку. И спустя двадцать минут (и три подхода к углям) получил вполне сносную, пусть и не идеальную по форме кружку.

Последним штрихом к ней оказалась ручка. На эту задачу пошли излишки пластика.

После чего кружка с ручкой была торжественно передана Кукушкину.

Да, это был подхалимаж в его натуральном виде!.. Я не забыл, что мне нужно место в Алтарном. Я не забыл, что решалась судьба моей группы. И ещё я хотел иметь доступ к пластику!.. А Кукушкин весь вечер, как ни тянулся к деревянному стаканчику с водой, так постоянно забывался — и искал ручку.

Так почему не сделать человеку приятно? А заодно продемонстрировать свою важность, полезность… И пусть гордые люди говорят, что никогда не будут ради выгоды подлизывать начальственные задницы… Так им никто и не предлагает такую выгоду, за которую они будут! В профессии «жополиза», чтобы получать высокую зарплату, тоже опыт требуется!

В общем, оно того стоило!.. На лице мэра застыло прямо-таки незамутнённое счастье. А в глазах, обычно мечущих молнии, натурально плескался детский восторг.

Я добился своего.

Ну а то, что Ольша слегка расстроился из-за того, что это не он Кукушкина так порадовал… Ну ведь мне и вправду для дела надо, а не чтобы своё эго почесать!

— Почему? Ну почему никто об этом не подумал? — тихо спросил Кукушкин, с нежностью рассматривая кривую и косую, но настоящую пластиковую кружку с ручкой.

— Инерция мышления, шеф… Вообще-то Игнат про пластик говорил! — напомнил Ольша, явно приняв наезд на свой счёт.

— Значит, плохо говорил! Непонятно говорил! Не донёс! А Вано донёс! — начал было заводиться Кукушкин.

И я поспешил его успокоить, пока не превратился из героя вечера в личного врага Ольши:

— Я почти уверен, что это не единственная возможность, которая лежит прямо у нас под носом! Просто мы их все не видим…

— Правильно уверен! — неожиданно оповестил меня СИПИН. — Ты сейчас только не кричи от восторга… В общем, формально ты только что открыл месторождение стратегического сырья. Правда, его предоставляет Алтарь Вознаграждения, и за это тебе будет снижена награда. Так что получишь ты не тридцать тысяч баллов, а всего-навсего пятнадцать…

Вы пытались сохранить серьёзное выражение щей, когда изнутри распирает? Тот, кто пытался — меня поймёт. А кто ещё не пытался — верь, брат-землянин, у тебя всё впереди!..

Я стоял, слушая, как Малый Совет тихо обсуждает грандиозные перспективы. А сам в это время буквально хотел кричать от радости, раздувавшей меня изнутри, как воздушный шар!

— Кроме того, ты первый на этой планете освоил плавку пластика, — продолжал СИПИН. — Я, конечно, понимаю, что это был только вопрос догадливости… И вообще-то не ты первый догадался портить мебель и использовать стулья таким непотребным образом… Но ты первый добился, что тебе всё-таки дали пластиковый стул, и ты первым этот стул переплавил! Вот только в моём фонде нет нужного количества баллов… Придётся тебе подождать решения планетарного ИИ.

— СИПИН, а хотя бы приблизительно?.. — мысленно взмолился я.

— Это около полумиллиона баллов, — выждав долгую паузу, ответил инструктор. — Номинально полмиллиона, но не забывай: будут работать коэффициенты.

Я готов был прыгать от радости, еле сдерживая крик восторга! А потом вдруг почувствовал глубочайшее разочарование… Нет, я всё ещё радовался полумиллиону баллов, как сумасшедший! Однако я ведь уже серьёзно начал подсчитывать, сколько стульев на них куплю, чтобы организовать пластиковое производство…

Наивный… Кто бы мне эти стулья дал? Даже слушая краем уха, я быстро понял, что за этот ресурс уже намертво сцепились Ольша и Штырь. А в этой схватке тяжеловесов мне делать было нечего. Штырь вообще оказался представителем сразу четырёх групп. Две из них строили крепость на вершине скалы, а ещё две — пока не нашли своего места в жизни.

Ольша же настаивал на том, что производство стратегическое. А значит, его нужно контролировать «кукушатам». В смысле, мэру. Но все, естественно, всё поняли. Моей группе не было места на этом празднике жизни.

Обидно, да!..

Дневник Листова И.А.

День сорок второй. В поисках танина и кислоты…

Группа собралась приличная. Возглавлял её Чемодан. А я хоть и отправлялся в путь вместе со всеми, но у меня были свои дела. И они не могли ждать.

Когда вчера я вернулся с совета, то рассказал про пластиковый стул, но не стал рассказывать про награду. Тем более, СИПИН так и молчал со вчерашнего дня. Видимо, планетарный ИИ не торопился раздавать стратегические запасы баллов направо и налево. Жадина, тьфу!..

Вот только появление пластика никак не решало проблемы с нехваткой ресурсов. Нам всё ещё нужно было дерево, растительное сырьё — и вообще куча всего. Благо, теперь мы знали, где эти дары природы можно достать, а затем пригнать в город. И даже не на своём горбу.

По реке!

Вместе с Дунаем и Пилигримом мы кое-что вспомнили… Кое-что очень полезное. Во время плавания мы видели, как река на одном из изгибов русла подходила к лесному массиву на востоке от Алтарного. Причём, совсем близко. Именно там мы и решили начать сбор ресурсов, чтобы затем на плотах сплавить добычу в город.

Получилось бы и больше собрать, и больше перенести. В общем, людей пришлось брать много. Шли и женщины, и мужчины. Отряд в полсотни человек, а ещё три питомца. Хотя изначально планировали взять только двух. Старую самку и одну из её дочерей, которая привязалась к Чемодану, пополнив его «дамскую» свиту.

Но когда чужие планы волновали Русого?! Эта зараза почему-то всей своей волчьей душой прикипела ко мне. И когда я собрался в путь, Русый тут же пристроился рядом. Причём всем видом показывал, что тоже идёт в поход — и его решение не обсуждается.

Оставалось лишь пожать плечами и махнуть рукой… С учётом того, что он творит — хоть какое-то развлечение в дороге… Да и, как ни крути, в его компании людям спокойнее будет бродить по лесу.

Кстати, нашим удалось обнаружить на рынке дубильные вещества, то есть танин. Как выяснилось, его уже активно использовали охотники. А при наличии спроса будет и предложение. Но нам-то ещё нужна была кислота! И её мне только предстояло найти, рискуя здоровьем желудка.

Выходил наш отряд не с утра, а ближе к обеду. К вечеру мы надеялись добраться до нужного места. А заодно удалиться от города на те самые двадцать километров. Особого внимания других горожан наш массовый исход не привлёк. Вон, рыбаки примерно такими же ватагами уходили на промысел. Да и другие группы, которые отправлялись за ресурсами, тоже обычно были немаленькими.

Идти пришлось уже знакомым маршрутом. Поэтому чего-то необычного мы встретить не ожидали. А ещё воспользовались небольшим разливом реки, чтобы переправиться на другой берег.

После переправы обнаружилась одна мелкая, но досадная неприятность. У нескольких человек к ногам присосались какие-то паразиты — наподобие земных пиявок. Пришлось отцеплять, а затем и обрабатывать раны. Глядя на это, я подумал, что неплохо бы научиться делать медикаменты. Ну или просто гнать спирт. Пока что вся медицинская обработка заключалась в промывке и перевязке. А в случае какого-нибудь заражения — оставалось надеяться только на «лечилки».

И всё-таки к лесу мы подошли уже в сумерках. Лагерь организовывали в темноте. Зато, по всем прикидкам, точно ушли на двадцать километров от Алтарного. Рассчитывали из средней скорости пешехода и примерного времени, затраченного на поход.

Ночь прошла спокойно. Никто не ходил вокруг лагеря, облизываясь и чавкая. И никто не пытался прорваться к нам между костерками, разложенными по периметру. В общем, я отлично выспался — несмотря на то, что снова пришлось ночевать под открытым небом.

А утром, чуть свет, надел простенькие штаны, кроссовки и майку… Накинул на плечи купленный на рынке балахон из мешковины, чьим единственным достоинством был капюшон… Закинул за плечо такой же убогого вида мешок… И вышел в путь, сопровождаемый Русым.

Да, я мог бы взять и более удобную одежду, и даже удобный рюкзак. Но выбрал самое дешёвое и неказистое, что вообще удалось найти. И Русого я хотел оставить в лагере. Всё-таки неизвестно, чем закончится мой гастрономический квест…

Поэтому первым делом я решил втолковать долбанутому питомцу, что не надо меня защищать. Если помру — снова встретимся в Алтарном, возле моей капсулы.

Тот смотрел на меня недоверчиво. Но в итоге всё же пообещал не рисковать своей шкурой. И даже показал, что если на меня нападут и я не смогу убежать, он вернётся в лагерь сборщиков, а потом — в город.

А затем начался поиск кислоты…

Первым делом мы прошлись вдоль кромки леса. Я срезал листья растений, куски грибов, кропотливо собирал всяческие ягоды и корешки… А перед тем как углубиться дальше в чащу, осторожно пробовал языком каждый образец. И старался запомнить, как он выглядит. Не хотелось бы пробовать всю эту гадость по второму разу…

Растения попадались разные. Какие-то были кисловаты, какие-то сладковаты, а какие-то — и вовсе безвкусные. А вот ничего нужного пока не нашлось.

Русый смотрел на мои потуги в полном недоумении. А затем принялся тыкаться носом в штанину, вопросительно поскуливая: мол, ты идиот, хозяин, да?..

И я вдруг осознал, что он прав… Русый-то был лесным жителем! А значит, точно должен был знать самые кислые дары природы!

Оставалось только объяснить ему, что я ищу… С первого раза он не понял. Я показал ему кислый побег, который уже попробовал. А потом попытался донести до нашего волчары, что мне нужно что-то совсем кислое.

В результате Русый радостно тявкнул. И, раздуваясь от гордости, притащил меня к точно таким же побегам. Ещё и посмотрел жалостливо: мол, ешь, убогий — только мне эту гадость не предлагай.

Вторая попытка была удачнее… Русый показывал мне всё, что было кисловатым и что я уже успел попробовать. Но когда среди этих ягод и растений нашлось одно, которое было особенно едким, я, наконец, сумел объяснить животному, что мне нужно.

Русый посмотрел на меня с недоверием. А потом радостно раззявил пасть и припустил вперёд, заставив и меня ускорить шаг. Иногда он останавливался, с шумом втягивая воздух, а затем бежал дальше. С исключительно довольным видом.

По пути я видел несколько видов местной фауны. Одни были отчётливо похожи на земных животных, а другие — казались больной фантазией зоолога, попавшего в стены психдиспансера. Некоторых, кстати, нам пришлось обходить по широкой дуге. Ибо даже Русый считал, что связываться с ними — себе дороже.

А потом мы достигли цели…

Наша цель грелась на ярком солнышке у крутого каменистого обрыва. Это были странного вида растения, похожие одновременно и на ананас, и на кукурузу. Рядом с ними мало что из другой флоры соседствовало. Как будто другие растения почему-то сторонились своего собрата.

А вот следов животных тут хватало. Место явно пользовалось популярностью.

На длинном, усыпанном шипами стебле, который рос из раскиданных у самой земли широких листьев, созревали мешки. Внутри у каждого из них виднелась веточка, усыпанная ягодами, похожими на земную смородину. По всей видимости, мешок должен был в нужное время раскрыться, прямо как лепестки. А сейчас большая часть была закрыта — или лишь слегка приоткрыта.

Я потянулся было к одной такой нераскрывшейся сумке… Но Русый вдруг зарычал и оттянул меня зубами прочь. А потом долго показывал мыслеобразы умирающих в муках сородичей. Видимо, есть неспелые ягоды было плохой идеей…

Кроме того, как я понял из объяснений питомца, стоило опасаться шипов на стебле. От них тоже можно было кони двинуть. Десяток уколов, и схватишь комбо: воспаление и нагноение.

Пришлось искать уже созревшие ягоды… И спустя минут двадцать нам повезло. На одном из растений красовался полностью раскрывшийся мешок. Ягоды в нём были ярко-красные, с чёрными прожилками. Я осторожно нагнул к себе стебель, сорвав одну «смородинку». И выдавил каплю сока себе на язык.

Кислая! Очень кислая ягода!..

Даже от одной капли заломило челюсть… Тьфу, гадость!..

А Русый внизу тоненько скулил, перетаптывая лапами. И я даже не сразу понял, что это он не меня так жалеет, а себе ягоду требует.

— Тебе? — не на шутку удивился я. — Ты же вроде по мясу… Деликатес, что ли?

— У-у-у-у! — подтвердил этот гурман-экспериментатор.

Пришлось часть ягод передавать волку. Он сразу же сожрал всю горсть, буквально всосав её в себя. А потом снова ткнул меня носом. Сорвав ещё несколько ягод, я протянул их ему. Но тут же получил в ответ картинку, как сам их с аппетитом ем. И даже причмокиваю от удовольствия.

— Ну уж нет! Я не знаю, как на меня подействуют! — отказался я.

Однако, странное дело, после той капельки мне почему-то хотелось их попробовать… Сок был кислым, но с таким приятным послевкусием… Видимо, мне очень не хватало пищевого разнообразия. Я съел одну ягодку, затем вторую. Потом третью…

Через несколько минут мы с Русым начисто объели первое растение. И, не теряя времени даром, принялись искать второе.

По пути я радостно смеялся. Потому что стал ловким, как обезьяна: научился уворачиваться от стеблей с ядовитыми шипами. И быстрым, как гепард: бегал я так, что в ушах свистело.

Мы наконец-то нашли второе созревшее растение. И съели на нём все ягоды. Правда, нам решил помешать какой-то здоровенный зверь с рогами на голове…

Но мы-то были круты, как яйца! Начистили ему морду и обломали один рог. Потому что это были наши ягоды, а он был такой медленный и такой тупой! Зачем ему ягоды?! Пусть идёт и жрёт траву… Или коренья какие-нибудь!

Потом я понял, что мне очень смешно двигаться — я как будто в воде…

Потом я объяснял Русому, что вода — это жизнь…

Потом я узнал, что Русый никогда не видел моря…

Я обещал показать ему море…

Потом мы нашли ещё одно спелое растение…

Потом…

Я открыл глаза. И с удивлением уставился на яркое голубое небо и плывущие по нему облака. Правда, удивило меня отнюдь не небо…

Удивил меня грохот прибоя! По всему выходило, что я лежу на спине рядом с тем самым морским берегом…

Глава 14. Определённо, неопределённая

Дневник Кошкина А.В., по прозвищу «Пустырник»

День сорок третий. За рабами и золотом

Я внимательно смотрел на город, и на душе скребли жирные кошки. У нас были шикарные планы на этот день… И на этот Большой Алтарь Вознаграждения…

А ведь как всё хорошо начиналось!

Восемь дней назад мой отряд добрался до гор, где встретился с теми, кому удалось перейти экватор. Удалось не всем. Далеко не всем. Однако и двести человек — считай, немалая сила. Особенно если это опытные, вооружённые и готовые к неприятностям люди.

А здесь пока жили слабые растерянные новички. Беляши, как мы их называли из-за белых комбинезончиков. Лёгкая добыча для тех, кто готов брать власть силой.

И в первое время у нас всё шло, как по маслу. Небольшие группы было легко и подчинить, и заставить работать. И пока купцы организовывали лагерь, где на сборе полезностей трудились новые рабы, мы — те, кто задумал этот завоевательный поход — двигались к условной точке.

Купцы могут воображать себе всё, что угодно. В том числе, что теперь будут как сыр в масле кататься. Они никогда не вернутся назад. Во всяком случае, своим ходом. А все их ценности мы заберём себе.

Таков был план. И он уже близился к своему воплощению.

Я упустил тот момент, когда мог бы хорошо устроиться в южном полушарии. Прощёлкал клювом убегающее время, оказался недостаточно хитёр и настойчив… И поэтому оказался на обочине жизни. Не я один, кстати…

И тогда, на исходе второго месяца, верно оценив шансы, мы с друзьями обсудили один план. Как нам по-настоящему возвыситься.

План опирался на информацию о том, что северное полушарие планеты ещё не заселено. Если найти туда дорогу, мы сможем в нужное время оказаться в нужном месте. И без особых проблем построить свой маленький рай — с рабами и покорным населением.

Увы, план упирался в такую досадную неприятность, как недостаток ресурсов… Я, Змей, Горняк, Скалолаз, Путник и Шило — шестеро друзей с нереализованными амбициями и пустыми карманами. И тогда Шило предложил простой способ найти деньги. Нам просто нужны были инвестиции!

Именно тогда мы и сочинили сказочку о том, что собираемся водить караваны между полушариями, помогая купцам зарабатывать. И эти купцы сами понесли нам деньги и ресурсы. А мы, рискуя жизнями, искали надёжные пути через Пустынный и Горный Пояса.

И нашли! И проход в другое полушарие, и людей, готовых за нами идти. Мы набрали отличную команду, а ещё вооружились на всю сумму, что смогли скопить и вытянуть из купцов. А теперь скажите мне: зачем помогать толстосумам стать ещё толстосумистее, если можно просто дать им слить баллы, ободрать как липку — и отправить на возрождение?

Глупые люди, уверенные в том, что деньги решают всё… Жадные дураки, думавшие, что со временем наши секреты им раскроются, и они выпрут нас из бизнеса. Нет, дорогие мои, ещё долго никто не сможет перебраться с юга на север так, как это сделали мы!..

А когда смогут… Либо нам не повезёт, и тогда нас не станет. Либо мы будем здесь править, и тогда ни одна разбогатевшая морда не сможет нас тронуть. Вот и весь план! Простой, понятный и осуществимый.

А уж когда первые местные рабы, взятые в плен, рассказали о Большом Алтаре и двух уникальных позициях… Вот тогда-то мы и поняли, как же нам повезло! Сказочно повезло!

Вот только, по словам этих говнюков, город, сука такая, был намного меньше! И в этом городе не должны были про нас знать! Неужели из деревни, откуда по нам стреляли из катапульты, успели послать гонца?

А нас здесь уже встречали… И это было заметно издалека. Ворота перекрыли, людей спрятали за стенами, а в город со всех сторон стекались местные добытчики, спешно возвращаясь. Только слепой, ля, не увидел бы, что там вовсю готовятся к обороне!..

— Сколько там? — тихо спросил Змей. — Несколько тысяч есть, да?

— Мля! Это жопа! Мы их за год не перестреляем! — уныло отозвался Горняк.

— Не дрейфь, брат! — усмехнулся Шило, глядя в бинокль. — Всё у нас получится… Вот увидите!

— Как получится-то? — спросил я, вытаращив глаза на этого оптимиста. — Десять тысяч рыл! Алё!..

— Да успокойся ты! — попросил меня Шило, он же наш неформальный лидер. — Несколько тысяч человек засели на каменистой равнине без ничего! Ещё и скучковались в городе. Сколько у них там еды? Да в лучшем случае запасов на несколько дней!..

— А нам это как поможет, а? — спросил я. — Десять тысяч рыл! Шило, мать твою, как их всех переубивать? Да они нас тупо трупами завалят!

— Дурак ты, Пустырник, хоть с виду и умный! — обиделся Шило. — С чего ты решил, что они прямо мечтают об тебя убиться-то? Ты вспомни, сколько у нас людей успело медицинские капсулы купить и репликацию подключить! Они тут всего сорок дней! Они смертны! У них будет одна попытка, ля!

— Кстати, да… — поддержал его Змей. — Он прав, реально. У нас тут две сотни опытных мужиков, и ещё сотня местных, кто согласился служить. Возьмём город в осаду. Все, кто попытаются внутрь попасть или выйти наружу — сдохнут. И всего делов!

— Пусть они прячутся за стенами! — кивнул Горняк. — Пусть сидят там, голодают… Всё верно! Через неделю пришлют парламентёров, и город будет наш. С потрохами!

Я кивнул. Эти аргументы звучали неплохо. Да и мысль, что скоро мы войдём в покорённый город и, наконец, заложим основы будущего могущества, мне нравилась.

Я улыбнулся.

План скоро будет реализован.

А грабёж купцов останется на сладкое. Какое же удовольствие будет смотреть в их наглые рожи, когда до них, наконец, дойдёт, что их кинули. Совсем, как они когда-то кинули меня.

Вот только предчувствия мучают какие-то тревожные… С чего бы вдруг?

Дневник Костромской И.И.

День сорок третий. Когда надежда выглядит глупо…

— Где ваш Вано? — вопрошал Кукушкин, явно решивший меня до печёнок достать.

— Ушёл за ресурсами, — спокойно ответила я, загнав раздражение куда подальше. — Как и половина бойцов.

— Да как так-то?! Знал же, что скоро может такое слу… А-а-а-а-а! — от злости мэр саданул по нашему новенькому забору ногой.

Несколько камней тут же вывалились из кладки. А я возмущённо посмотрела на это мелкое хулиганство:

— Дмитрий Иванович! Люди, между прочим, старались, делали!..

Но Кукушкину было не до меня. Он скакал на одной ноге, удерживая равновесие лишь за счёт плеча Ольши, на которое положил свою лапищу. А тот старался не выдать страдальческим выражением лица, как ему морально и физически тяжело.

— Да чтоб тебя! Витя!.. — мэр посмотрел на силовика. — Ну как вы его выпустили-то?!

— А чего его держать? Мы же не знали, когда эти козлы придут! А гонец от Намжала прибежал совсем недавно… Иваныч, ну ё-моё!.. Чего ты вызверяешься-то?!

— А чего мне не вызверяться?! У меня одни помощники тупые, другие — трусливые, а третьи — вообще как… — глянув на Ольшу, мэр поджал губы и замахнулся, будто хотел наотмашь дать тому по щам, хотя бить никого явно не собирался. — …Вообще как этот!..

— Иваныч! Ну ты чё, в самом деле! — на всякий случай отскочив, возмутился тот. — Мы тоже просто тупые… Не ругайся!

— А тупые — это про нас? — спросила я у стоявшего рядом Сочинца.

— Ага… Но это он ласково, — ответил тот, видимо, решив меня утешить.

— Куча народу, а город защищать некому! — взревел Кукушкин, а потом вдруг как-то резко взял себя в руки. — Так, Витя, давай… Другие группы гони внутрь, за стены. Как тебя зовут, красота?..

— Кострома, — хмыкнув, напомнила я.

Он, правда, думает, что если забыть имя девушки, то обращение «красота» это искупает?

— Бери свою группу, Кострома! — раздражающий голос мэра вырвал меня из фантазий, где я делала ему хук справа.

— И тащи их быстрее в город, — продолжал Кукушкин, даже не подозревая, чего ему удалось избежать. — Но чтоб без паники и давки! А потом дуй ко мне на скалу! Будем там совет держать… Точно с вашими никак нельзя связаться?

— Не думаю… Эти ваши торговцы прямо оттуда пришли, куда ушли наши, — призналась я. — Надеюсь, хоть не столкнулись…

— Ясно… Хреново… Жопа!!! — на последнем слове рёв мэра накрыл не только наш лагерь, но и, вероятно, полгорода. — Всё… Я спокоен! Я совсем спокоен! Давайте всех под защиту стен! И на совет! Витя!..

— А? — местный силовик уже почти успел смыться, но остановился.

— Тебя я тоже там жду!.. — крикнул ему мэр.

— Где? — не понял Витя, прослушавший и про совет, и про скалу.

— В Караганде! Едрёна вошь!.. — снова не выдержал мэр. — На скале тебя жду!.. Совещание проводить будем!

— А людей-то в город когда загонять? — удивился Витя.

— Витя, мать моя женщина!.. Подчинённых своих за ними пошли! Хватит всё самому делать! И дуй на совет, не зли меня!.. — проревел Кукушкин.

— Ладно…

Вот так, с криками и в жутком бардаке, нас всех загоняли в город. Пожалуй, организованней всех зашла как раз наша группа. Видимо, опыт спешной эвакуации сказывался. Похватали вещи, спрятали их в капсулах, забрали готовое мясо и спальные принадлежности — и отправились строем под защиту стен. Оставшихся питомцев тоже не забыли.

Впрочем, я подозревала, что можно было и не спешить… Эти козлы внизу явно не собирались атаковать в лоб. Их было-то не так много… Пока они растекались группами по десять человек, окружая поселение с разных сторон.

Внутри стен нас разместили даже с комфортом, на подъёме к будущей крепости. Народу тут было немного, и дышалось легко. Не хватало только уютных капсул, по которым все мы очень скоро начали скучать. Там-то была вода, отопление и надёжные стены, защищавшие от ветра. А тут приходилось сидеть на свежем воздухе, который иногда доносил до нас ароматы большого города.

Разместив своих, я отправилась на совет. Такой же бесполезный, как и все наши метания. Ну что мы придумать-то могли? Даже Дунайчик понимал, что местные не встанут грудью на защиту поселения. А точнее, даже не поселения, а мэра.

Непонятно, что хотели гости, но уж точно не планировали всех под корень вырезать. Похоже, их больше интересовал вариант заменить собой местное правительство. А простым людям, застрявшим на чужой планете, плевать, кто главный. Лишь бы кормили. И даже с рабством многие, хоть и побухтят, но в итоге смирятся. Как ни печально это осознавать…

А дальше потянулось томительное ожидание… Пару раз из леса пытались прорваться к Алтарному опоздавшие группы добытчиков и дозорных. И каждый раз отступали, когда по ним открывали огонь из ружей и арбалетов. Бедняги, им приходилось прятаться в Страшной Пуще… Не самое приятное место.

А у нас явно наметились проблемы с водой… Горожане делиться не желали, а продавать её никто не продавал. Сходить в капсулы, чтобы пополнить запас, не пускала охрана на воротах. И пришлось мне к вечеру искать тех, кто мог решить этот вопрос…

Мэра и Витю я нашла на скале, в окружении других лидеров групп. Они всё ещё рассматривали лагеря, разбитые чужаками.

— Привет, Кострома! — мрачно сказал мэр. — Плохи наши дела…

— Ну, плохи-не плохи… Если договоримся вместе ударить, победим! — пожала плечами я.

— Да какое вместе ударить?! — отмахнулся Кукушкин. — Вано говорил, ваши не пойдут…

— Если все горожане пойдут, то и наши поднимутся! — возразила я. — Просто заставьте и других шкурами рисковать.

— Мы мирные люди! Наше дело… — возмущённо начал Ольша.

— Твоё дело — хлебало завалить! — резко осадил его мэр. — Мирные все какие пошли… Вот как получите пулю, сразу поймёте, что мирными быть невыгодно! Только поздно будет!..

— Ну какие из нас бойцы? — удивился один из лидеров групп.

— Короче, собой жертвовать никто не хочет… — Кукушкин поморщился. — Кроме Вано. А от одного Вано, даже будь он здесь — толку, как от козла молока!.. Я-то думал, вы чудо предложите. Но не срослось… А ты что хотела-то, красавица?

— У нас вода закончилась! — объяснила я, стараясь держать себя в руках.

Вообще, знаете ли, сложно девушке быть сильной! От тебя ждут, что ты будешь вся такая воздушная, милая, добрая, ласковая… А у меня злость, жажда и ПМС! Я сейчас за водичку убить готова!

— О! А он что тут делает? — удивлённо спросил Витя, как раз пялившийся в бинокль.

— Кто? — вытянув шею, спросил мэр.

— Вано и зверь его… Такой дурацкий, рыжеватый! — пояснил Витя.

И он, и мэр приникли к окулярам. Я тоже пыталась в свете заходящего солнца хоть что-то разглядеть. Но мне не досталось бинокля…

— Бинокль дайте! — потребовала я, забыв про сдержанность.

Никто не дал.

— Мне дадут бинокль, вашу мать? Или сломать кому-нибудь руки, чтоб нечем держать было?! — рявкнула я в спины главам групп.

Ибо нефиг зажимать бинокль, когда мои друзья в беде. А что Вано с Русым в беде — сомневаться не приходилось. Иначе что они там делают? И кто ещё из наших попал к этим козлам с огнестрелом? Дунай тоже?

Рык подействовал. Борода, вздрогнув, протянул мне массивные окуляры. И даже был так любезен, что указал, куда смотреть.

Смотреть было на что… Вано не был в плену. Вовсе нет… Наш, мать его, лидер, в какой-то хламиде, полз! Нет! Вру! Ползают нормальные люди, извиваясь всем телом. А это чудо в перьях шевелило только кистями рук и ступнями, держа прямое тело параллельно земле. Совсем как крокодилла.

Примерно таким же макаром рядом перемещалось рыжее блохастое чудо. Одно из тех, кого наши притащили с востока, вернувшись от каменщиков. И которое с того момента ни дня не прожило без приключений…

И самое отвратительное — я прямо видела, что ползут они к осаждающим. Буквально в их руки!

Правда, ползут как-то… Ненормально быстро, что ли?..

— Кострома, а что он делает? — округлив глаза, спросил Витя. — И главное, как он так, в планке, ползёт?

— Сама в шоке! — призналась я, возвращая бинокль Бороде. — Похоже, он не в себе… Реально не в себе, блин!..

Я ещё не знала, насколько была права. Просто Вано выглядел глупо. А когда Вано выглядит глупо…

Дневник Кошкина А.В. по прозвищу «Пустырник»

День сорок третий. Похоже… Лох — это судьба!

— Шеф! — окликнул меня Пресня. — Подойдёшь?

Я подхватил винтовку и направился к краю лагеря. Там, вместе с одним из дозорных, стоял мой верный подчинённый. И пытался, вглядываясь в темноту, что-то рассмотреть вдалеке.

— Что там у вас? — спросил я, недовольный тем, что меня оторвали от ужина.

— Движение какое-то… Странное… — сказал Пресня, сжимая в руках ружьё.

— Ну зверь, может? — спросил я.

— Может, и зверь. Но ты меня знаешь! Я проблемы жопой чую! — сказал Пресня. — К нам подползает кто-то. Сначала там кусты дрогнули, а потом тут трава… Сюда кто-то ползёт! И ползёт быстро. И это точно не диверсант из «беляшей». Люди так быстро не ползают!

Это, кстати, одно из очень полезных свойств Пресни. Он действительно чует задницей беду. Сколько раз уже замечал…

Так что я загнал в винтовку дорогой патрон и, клацнув затвором, изготовился к стрельбе. Пресня тоже поднял ружьё.

— Какой патрон? — уточнил я.

— Пулю зарядил, — ответил он. — А-а-а-а-а!.. На!..

Я сначала чуть от крика Пресни не обделался… А потом от увиденного. К нам с фантастической скоростью двигалась в траве башка! Человеческая башка! С безумными, налитыми кровью глазами, с узким зрачком, стремящимся превратиться в точку — и неуместной жуткой улыбкой на бородатом лице… А изо рта у этой башки по подбородку капала слюна…

Рядом с ней двигалась ещё одна морда. Мохнатая, но с таким же жутким оскалом. И истекающим слюной языком, который волочился прямо по траве.

Выстрел Пресни ушёл в молоко… Обе башки резко — невероятно резко и быстро! — сместились. А моё воображение тут же пририсовало этим бошкам паучье тельце. И лапки, которыми они в траве перебирали…

В следующий миг выстрелил я. Могу поклясться, что стрелял я очень быстро! Когда жал на спусковой крючок — в прицеле была человеческая башка. А когда раздался выстрел — башка была на метр левее!..

Сраные твари из кошмаров обладали телепортацией? Да не, бред какой-то… И в этот момент бородатая башка слюняво оскалилась и подмигнула мне, как-то неестественно вывернув шею.

И вот тут мне стало так страшно… Мамочка, зачем ты меня родила-то?! Я всегда знал, что с этой сраной планетой что-то не так! Я как-то смотрел фильм, там люди умирали от собственных страхов. Вон он так и назывался, «Планета ужаса», блин!..

Конечно, я мог ещё успеть выстрелить, но не стал… Да и Пресня не стал. И даже дозорный не разрядил свой арбалет. Мы — стыдно сказать, взрослые мужики! — заорали от страха. И кинулись к костру в тщетной надежде, что пламя, хранившее наших предков от оживших кошмаров, спасёт и нас.

Огонь предательски высветил всю картину… Две башки достигли освещённого круга и, наконец, поднялись во весь рост. Это не были страшные головы-пауки. Это был упоротый бородатый мужик в каком-то тряпье, на которое собрал, похоже, всю местную степь: колючки, грязь, сухую траву. И такой же упоротый рыжий чёрт — с той лишь разницей, что всё репьё он собрал собственной шерстью.

И не успел я успокоиться, как эти двое стремительно налетели на нас… Я себе такую скорость даже представить не мог! Только и успел вскинуть винтовку, заряженную новым патроном… А бородатый мудила уже ухватился за ствол! Я почувствовал, как оружие вот-вот вырвется из моих рук. Вцепился крепче, налегая всем весом…

Я пытался удержать ствол направленным в мужика и одновременно нажать на спусковой крючок. Но не успел. Мужик схватился за дуло второй рукой… А ствол вдруг начал с ужасающим скрипом сгибаться. И это напрочь отбило у меня какое-либо желание стрелять.

Во-первых, если разорвёт ствол — мне тоже станет плохо. А во-вторых… Во-вторых, эта тварь руками стволы гнёт!.. Поэтому я взвизгнул и выпустил винтовку, отталкивая от себя и её, и бородатого мудилу…

А потом кинулся бежать. Лучше бы это были головы-пауки, а не проклятые мутанты. Ну не может человек так двигаться! И не может быть таким сильным! Не может, и всё тут! Это же была оружейная сталь! На ней висеть можно!

Мимо промелькнула мохнатая тень, и боец, бежавший впереди, с криком схватился за промежность. Пронеслась шальная мысль, что папой этому неудачнику уже не стать.

А потом я припустил так, как не бегал никогда в жизни…

Дневник Костромской И.И.

День сорок третий. Я знала, что либо он сдохнет в муках, либо мы все…

И это были муки умирающей в душе жабы. К своему стыду, я упустила момент уничтожения первого лагеря. Просто не успела взять бинокль. Но бегущего Вано с погнутой винтовкой в руках видела. И сердце моё обливалось кровью… И не только моё.

— Полтора миллиона! Он просто убил полтора миллиона! — стонал Кукушкин. — Зачем? Чем мы это заслужили?

— Просто нам нужна была кислота… — призналась я.

— Ну так нашли бы кислоту! — застонал мэр.

— А при чём тут кислота? — спросил Борода.

— Чтобы её найти, Вано пробовал местные растения, — снова призналась я.

— Нализался, чорт бешеный!.. — сплюнув на землю, заключил Витя. — А! Смотреть не могу на это!.. Третьему яйца погрыз!

— Кто? Вано? — в ужасе спросил Борода, лишённый бинокля.

— Нет, зверь его… Русый!.. Видно, тоже нализался… — ответила я. — Он и так был дурной на всю голову… Что же теперь-то будет?

Как в воду глядела… Всё было… И ужасные крики из темноты. И мелькающие в свете костров фигуры, пытающиеся спастись от двух нализанных торчков, которые двигались с умопомрачительной скоростью. Будто смотришь дурацкий фильм про то, как очередной инопланетянин жестоко расправляется с группой десантников, пришедших по его душу и тушу.

Нет, оторванных конечностей, к счастью, не было. Хотя, судя по погнутой винтовке, могло случиться и такое. Но вот травмы рук и ног, да и ожоги от костров «торговцы» словили сполна. А ещё частично лишились ружей.

Темнело у нас быстро. Последний лагерь Вано и Русый брали уже в черноте ночи.

Они появлялись в круге света, как демоны мщения, хватали очередную жертву — и исчезали во тьме.

А потом осаждающие всё-таки не выдержали психологического давления. И драпанули, унося с собой четыре, кажется, оставшихся ружья…

Дневник Илюшина С.Л.

День сорок третий. Когда затихли крики ужаса.

Господи! Я уже корил себя за жадность! Господи! Ну за что Ты меня наказываешь?!

Да я ошибся, снова вызвавшись идти в наблюдение! Каюсь! Меня одолело сребролюбие! Я не знал, что придётся сидеть в Пуще, прячась от чужаков с огнестрелом! Если бы знал — никуда бы не пошёл!

Но почему Ты посчитал, что этого мало? Я уже раскаялся! Помоги мне!..

Крики этих несчастных стихли. Окончательно. Видно, те жуткие твари всех сожрали…

Я не видел отсюда, кто на них напал. Но никогда не слышал, чтобы люди так кричали!

Тихо, стараясь не шуметь, я начал пятиться в сторону нашего лагеря. Пуща смотрела на меня своей темнотой, буквально проникая в самые глубины души. Свет лучины, которую я запалил от ужаса, лишь немного отодвигал мрак.

Каждую секунду я ждал нападения чего-то ужасного, неубиваемого… И когда треснули кусты, я чуть от страха не умер. Но в пятне света показался бородатый мужик. Я его видел в Алтарном! Это был один из новеньких.

— Даров! — улыбнулся тот какой-то жуткой улыбкой. — Ты чего тут?

— Я…

Сначала я не понял, что меня напрягает. А потом взглянул в узкие зрачки, в красные глаза, на бледную кожу… Ёж тебя за ногу, что с ним?! Он как мертвяк, но почему-то живой!

— А-а-а-а! — выдавил я из себя. — Изыди!

— Ага… А ты бы домой шёл! — посоветовал мне мужик, продолжая жутко лыбиться. — Иди-иди… Там свободно. Нечего ночью по Пуще гулять!..

— А-а… Т-т-ты? — зачем я это спросил, и сам не знаю.

— А мне добро схоронить надо! — ответил тот и сдёрнул с плеча четыре ружья, винтовку и сумку, набитую чем-то позвякивающим. — А потом я одному другу обещал показать море…

— К-к-какому д-д-другу? — стуча зубами, я всё-таки не удержался от любопытства.

Дрогнули кусты, и я увидел мохнатую башку с окровавленной пастью. И остекленевшие, как у трупа, точки пяти зрачков. Они заметно выделялись на красных от лопнувших сосудов белках.

— Вот этому… — пояснил странный мужик из Алтарного. — А там кто? Твои?

Он указал в темноту, откуда раздавались голоса моих товарищей.

— Наши, — сглотнув, кивнул я.

— Их тоже домой гони! — посоветовал мужик. — Ночь, тьма, Пуща… С кем только не встретишься тут. Вдруг тиранозад?

И он стремительно скрылся во тьме вместе со своим зверем. А я ещё подумал: «Он точно уверен, что тиранозад — это самое страшное, что можно повстречать в Пуще?».

Потому как лично мне что-то подсказывало, что самое страшное я здесь уже повстречал…

Глава 15. Определённо, последствия неизбежны

Дневник Листова И.А.

День… Жизнь… Боль…

Я открыл глаза, с удивлением уставившись на яркое голубое небо и плывущие по нему облака. Но удивило меня не небо. Удивил меня грохот прибоя! По всему выходило, что я лежу на спине рядом с берегом…

Само собой, я попытался встать. И в этот самый момент на меня навалилось такое… Впрочем, описать всю гамму накативших ощущений было невозможно!.. Это тот случай, когда умираешь от голода, но при этом тебя рвёт. Когда всё тело болит, но ты как будто отстранился от боли.

Издав что-то вроде стона, я повалился на бок и принялся извергать желчь на песок. Именно на песок. Я всё-таки был на пляже. Правда, лежал не на голой земле — на какой-то лежанке. Впрочем, после попытки пошевелиться перед глазами поплыло так, что разглядеть подробности больше не получалось.

— Говорил мне папа, алкоголь и наркотики — зло! — прозвучал рядом голос. — А тебе, видимо, не говорил.

— У-у-у-у! — с осуждением проскулил неподалёку Русый.

Этого гада я по голосу теперь всегда узнаю… Дайте мне только добраться до него! Сам всю шерсть повыдёргиваю!.. Но пока что я чувствовал, будто всю шерсть выдернули из меня. А заодно вытянули жилы, вырвали кости и зачем-то ещё порубили мышцы.

Болела каждая клеточка моего тела… Каждая! И единственной причиной, почему я ещё не умер от жуткой боли — была странная отстранённость. Наверное, что-то вроде шока или какой-то защитной реакции организма.

Я понимал, как мне больно. Но почти не воспринимал эту боль. Чувствовал, осознавал, но не гнулся под её волнами. Будто мозг отстранился от этих мучений. И пропускал мимо все сигналы, которые вываливал на него организм.

Правда, это не отменяло того, что мир вокруг плыл и размывался, то и дело меняя цвета и запахи. Плюс ко всему, что-то случилось с координацией движений: руки и ноги двигались не так, как я им приказывал, а так, как сами считали нужным. Обоюдным было лишь желание пошевелиться. Но никак не направление и скорость движений…

Под конец рвоты я умудрился ещё и закашляться. И к странным разводам на песке добавилось красного.

— О-о-о! Вот это нехорошо-о-о-о! — будто в замедленной съёмке, сообщил чей-то голос.

— Пе…Фе… Ылка! — хрипло выдавил я в ответ.

Голос звучал… Странно! Это, определённо, был мой голос. Правда, его искажало так, что я сам себя с трудом узнавал. Да и ощущения в горле были странные, будто там кто-то наждачкой уже минут пять елозит…

И нет, у меня никто и никогда не елозил наждачкой в горле. Так что опыта не имею. Но ассоциации в этот момент возникали именно такие. В общем, болело со страшной силой…

— Что? — спросил голос.

— Пэ… Фил… Ка-у-э-э! — снова прохрипел я.

Во второй раз вышло лучше. И если бы меня снова не вырвало, то я, наверно, донёс бы до человека, который был рядом, что мне требуется «лечилка». Увы! Организм был неумолим: любое напряжение, и я начинал срыгивать желчь.

В этот раз хотя бы без кашля и крови обошлось.

Я попытался посмотреть на человека, который со мной говорил. Но увидел только странное размытое пятно. И увидел явно меньше, чем этот человек.

— Ма-ать тво-о-ю-у! Мужи-и-ик, э-э-это поля-а-арный ли-и-ис! — снова медленно произнёс он, зачем-то растягивая гласные. — Где-э-э-то у меня-а-а «лечи-и-илка» была-а-а! Пого-о-одь!..

Не знаю, что он там увидел, но главное — догадался, что меня надо лечить. Это было пусть маленькой, но победой…

— Проглоти-и-и-ть смо-о-ожешь?

— А-а-а!… У-у-у… — я попытался сказать, что да, смогу.

Но, мне кажется, даже Русый понимал, что это брехня.

Шея вспыхнула новыми оттенками боли. Нано-роботы попали в организм. Оставалось только лежать и ждать, когда они подействуют. Но просто так ждать я не мог. Я пытался вспомнить хоть что-нибудь… Но ничего не получалось.

Как я оказался на берегу моря? Какой сейчас день? Я попытался позвать СИПИНа, и, кажется, он даже что-то отвечал… Вот только со мной что-то очень серьёзно было не так… Я просто не воспринимал сказанное им.

Последнее, что я помнил: меня снова тошнило. Едкая густая коричневая жижа выливалась из горла на землю. От спазмов темнело в глазах. Собственно, так я и отключился… Когда в глазах потемнело в очередной раз, больше просветления не наступило.

Но даже в беспамятстве я продолжал ощущать боль… Всё тело ломило, меня нещадно трясло, а перед глазами то и дело вспыхивали картинки какой-то жестокой бойни…

Дневник Листова И.А.

День… Жизнь… Боль… Дубль… Два…

Я не умер. Более того, проснувшись, сразу вспомнил, что произошло во время прошлого пробуждения. Поэтому дёргаться не стал. Ну нафиг… Лежу спокойно…

Уши улавливали шум прибоя. Сквозь веки пробивался солнечный свет.

Я очень медленно приоткрыл глаза. И снова уставился в голубое небо, заполненное облаками. А затем осторожно повернул голову, стараясь делать это как можно более плавно.

Я сразу узнал место. Лагерь рыбаков.

Сейчас он был почти пуст. Чадил костерок, рядом с которым сидели двое мужчин. А рядом с ними прикорнул мой Русый. Выглядел он, прямо скажем, не очень. Но это ещё надо было посмотреть на себя… Вполне вероятно, я сейчас выгляжу куда хуже.

Очень осторожно — сначала одними губами! — я попытался издать хоть какой-нибудь звук. Удивительно, но у меня получилось. Хотя горло полыхнуло болью, а вырвался из него лишь какой-то сип. Зато буквы в моём голосе наконец-то складывались в слова:

— Эй!.. Эй!..

— Очнулся! — заметил один из мужиков у костра.

— Ага… Главное, чтобы не блевал… — отозвался второй.

И его голос я тоже узнал. Это он разговаривал со мной в прошлый раз.

Впрочем, всё это было не так важно. Важным было то, что мне срочно требовалась вода. О чём я и уведомил обоих мужиков:

— Пить…

На этом меня силы покинули, и я просто прикрыл глаза. Удивительно, но меня услышали, поняли — и вскоре поднесли ко рту кружку с водой. Попить я смог, хотя большая часть жидкости и проливалась мимо рта.

Но даже того, что удалось проглотить, хватило, чтобы появились силы. Хотя бы на то, чтобы снова открыть глаза. Я всё ещё не знал, где нахожусь, и какой сейчас день. А ещё я снова попытался достучаться до СИПИНа. И он опять мне отвечал, но его голос, будто назойливая муха, жужжал где-то на границе восприятия.

И это было страшно… Мне реально страшно было потерять связь с инструктором. А пока по всему выходило, что я серьёзно сломан. Прямо вот очень серьёзно…

С этой мыслью я провалился в очередное беспамятство.

Дневник Листова И.А.

День… Жизнь… Боль… Лучше…

Очередное пробуждение выдалось более… Я даже не знаю, как это назвать… У меня по-прежнему болело всё, но уже не так интенсивно. Во всяком случае, мозг начал пропускать некоторые сигналы тела, и боль тяжело наваливалась на меня, качая на своих ладонях.

Вокруг было темно, но всё так же шумел поблизости прибой, откуда-то доносился запах дыма, а вдалеке слышались голоса людей.

— О-о-о-о… — на этот раз я уже мог стонать почти по-человечески.

Но вот беда… Этот стон был слишком тихим, чтобы его кто-то расслышал.

— Рад, что ты пришёл в норму, — сообщил СИПИН. — Жаль, что только относительную.

— В смысле? — с опаской уточнил я, пытаясь справиться с внезапным приступом дурноты.

Боль укачивала, а к горлу уже подступала новая порция рвоты.

— Пока ты в сознании, позволь тебя поздравить… На этот раз ты всё-таки открыл серьёзный ресурс, а потому получаешь тридцать тысяч баллов, — как будто не услышав моего вопроса, проговорил СИПИН. — Кроме того, тебе начислено триста баллов за убийство двух животных. Но в следующий раз всё-таки постарайся бить вырванным рогом в сердце, а не…

— Каких животных?! — мысленно возмутился я. — Какой рог?!

— …Пытайся выполнить своё обещание, которое животное даже не понимало! Выглядело как-то… Мне кажется, Вано, что разумным так поступать не полагается!

— Да я не помню…

— Кроме того, тебе начислено двести баллов за убийство четырёх колонистов, — сообщил СИПИН. — При зачислении баллов я решил опустить тот факт, что двое из них умерли вследствие испуга. Посмертные диагнозы, конечно, разные, но причина-то одна. А ещё двое просто истекли кровью в процессе бегства…

— Я убил колонистов??? — я широко распахнул глаза.

И сразу об этом пожалел.

Мысленно можно было орать сколько угодно. Но как только я реально попытался что-то сделать –зрение предательски выключилось.

— А-а-а-а-а! Я ослеп! — всё это я вопил мысленно, не решаясь раскрыть рот.

— …Но так или иначе, именно этих четырёх я смог записать на твой счёт. И да! Что касается твоей награды за переплавку пластика, её решено было выплатить тебе частями. По девяносто три тысячи триста четыре балла раз в десять дней. Сегодня я провёл первую транзакцию…

— Помогите! — осторожно прошептал я вслух, пытаясь хоть что-нибудь увидеть.

— …Так что считать будем именно с сегодняшнего дня… Вано? — СИПИН, кажется, понял, что моя молчаливость вызвана не только тем, что я плохо себя чувствую. — Вано, ты мне можешь ответить? Вано?!

— Помогите… — прошептал я, а потом, кажется, понял, что нужно сделать, чтобы меня услышал СИПИН. — Ты меня… Не слышишь…

— Понятно… Вано, по правилам я не могу вмешиваться в жизнедеятельность твоего организма. Но не паникуй! Я могу отслеживать показатели и точно тебе говорю, что ты идёшь на поправку. Нано-роботы действуют. Ну или почти на поправку. В любом случае, функция связи со мной скоро полностью…

Я понял — я Электроник! У меня есть кнопка! И, кажется, на неё кто-то нажал. Потому что в этот раз отправка в беспамятство напоминала — пф-ф-ф! — обычное выключение монитора.

Раз — и тьма.

На краю сознания я ещё слышал голос СИПИНа. Но это было уже неважно…

Дневник Листова И.А.

День… Хрень… Без паники…

Боль. На этот раз, стоило мне ощутить своё тело, она обрушилась беспощадным цунами. Она была везде и нигде. Она была мной, а я был болью…

Пора создавать секту. Мне есть, что рассказать своей пастве!

Назову её Храмом Божественной Боли!..

— Ы-ы-ы… — кажется, название я пытался произнести вслух, поэтому последняя буква и вырвалась у меня изо рта, растворяясь в воздухе.

Ветер… Шум прибоя… Шелест листвы… Запах дыма… Тишина….

— СИПИН? Ты меня слышишь? — мысленно обратился я к инструктору.

— Я — да! А ты? — ответил тот.

— Да… Слышу, — с облегчением выдохнув, отозвался я.

— Значит, будем считать, что функционал частично восстановлен! — с удовлетворением отметил СИПИН. — Ты слышал, что я тебе говорил во время твоего прошлого пробуждения?

— Каких колонистов я убил?! — в ужасе вспомнил я.

— Извини, я не могу ответить на этот вопрос. Тебе придётся самому всё узнавать! — отозвался инструктор. — Но, мне кажется, тебе не стоит сильно бояться…

СИПИН — душка. Нет, ещё он — язва, сволочь и вообще ехидное существо. Но за такие моменты я готов ему простить всё!.. Да, ему вроде бы кажется, что мне не стоит бояться. И означает это, почти наверняка, что мне и в самом деле нет нужды бояться. А СИПИН вроде бы и правила почти не нарушил, и меня успокоил. И даже заставил мыслить конструктивно.

— У тебя и без этого есть, о чём беспокоиться… — тут же добавил инструктор. — А именно, о своём здоровье.

— А что с ним не так? — мысли в голове панически забегали по кругу, истерично крича, что мы все умрём.

— Скажем так… Ты употребил внутрь такой химический коктейль, что… Вано, только учти: я не собираюсь быть тебе личным диагностом! Просто сейчас исключительный случай, и мне приходится вмешиваться… Но ты сам у меня о своём здоровье не спрашивай! У тебя для этого есть медицинская капсула!..

— Ладно…

— Так вот… Если верить той диагностической карте, которую я получаю… — продолжил СИПИН. — Ты почти труп, Вано! Сейчас тебя поддерживает набор нано-роботов из двух лечилок. Но первая, которую ты принял сам, перестанет работать через четыре дня. После этого ты свалишься и уже не встанешь.

— Даже если вколю или сожру ещё одну? — с надеждой уточнил я.

— Ты несколько часов накачивался соком одной местной ягоды… Ты убил голыми руками животное весом под тонну… Ты пробежал двадцать три километра за час, Вано… Затем несколько часов ты буянил, а потом ты прошёл за ночь весь лес, который вы называете Страшная Пуща. Переходя горы, ты проломил череп одному местному хищнику. Потом ты дошёл до моря. За сутки ты проделал путь, который в норме другие колонисты проходят за три дня. Сто сорок три километра за сутки! Как думаешь, с какой скоростью ты двигался? И что было в результате с твоими мышцами, связками, скелетом и нервной системой?

— Плохо всё было? — догадливо уточнил я.

— С ними всё по-прежнему плохо! — припечатал меня СИПИН. — Ты хоть в курсе сколько у тебя было переломов? Нанороботы в настоящее время работают как заместители. Они пытались восстановить повреждённые ткани и участки нервной системы, но не смогли. У тебя в организме просто неоткуда взяться материалам для восстановления! Если бы тебя сразу положили под питательные жидкости, накачали витаминами и усиленно кормили, то, возможно, ты бы выкарабкался. Но тебя кормили рыбным бульоном, да и делали это нерегулярно. Так что, прости, но шансов поправиться у тебя нет.

— А репликация? Она сработает?

— Если бы ты умер сразу — сработала бы точно. А вот как тебя восстановит сейчас… Понимаешь, с точки зрения медицинской капсулы, твоё состояние (перед тем, как начал разрушаться организм, но сок ягоды, которую ты ел, уже подействовал) было лучше, чем во время создания первичной матрицы и её дальнейшего регулярного обновления. Что именно в тебя заложит капсула при репликации… — СИПИН замолк на секунду. — Нет, не переживай, ты не умрёшь! Скорее всего, тебя даже воссоздадут. Просто с нарушением обмена веществ.

— Ну опупеть теперь… — выдал я вслух.

— Если бы ты раньше несколько раз умирал, то капсула бы запомнила настройки твоего организма и твою норму. Но сейчас ты умираешь в первый раз. Как только твоё тело заработает, капсула, конечно, разберётся, что кое-что пошло не так. Однако ошибку исправит только при следующей репликации. Или за баллы. И поверь, это тебе дорого встанет! От пятидесяти тысяч до ста пятидесяти тысяч баллов. К тому же, лечение будет длиться несколько дней.

— А если я доберусь до неё за четыре дня? — с надеждой уточнил я.

— Тогда она тебя поставит на ноги… За пятнадцать тысяч баллов и часа за четыре, — успокоил меня СИПИН. — Но скажу сразу: есть все шансы, что ты не дойдёшь!

— Дойду! — заявил я, осторожно пошевелив руками и ногами.

Нет, мне всё ещё было больно… И я по-прежнему чувствовал себя слабым и больным. И двигаться было ещё мучительнее. И голова кружилась, и тошнило. Но с ощущениями, когда я очнулся в первый раз, это нельзя было даже сравнить.

— Ты просто не понимаешь! — возмутился СИПИН. — Ты весишь сейчас всего килограммов пятьдесят. У тебя многочисленные внутренние кровоизлияния. У тебя начинают отказывать внутренние органы. Ты, конечно, можешь идти. Но это будет пытка, которая не под силу твоему биологическому виду!

— И что делать? — расстроился я.

— Здесь есть два человека. Попробуй выторговать себе «лечебный набор нано-роботов»! — посоветовал СИПИН. — Они тебя, конечно, не спасут, но сделают твою жизнь чуточку комфортнее на ближайшие четыре дня. Или пойди лёгким путём и попроси тебя убить.

Нормальные люди, узнав о неизбежности своей смерти, сначала должны отрицать этот факт, затем взорваться гневом, затем поторговаться, затем утонуть в депрессии — и только потом смириться. У меня все эти этапы заменила одна-единственная стадия. Стадия боли.

Решив не тратить время, я начал подниматься на ноги. Чтобы встать на непослушные нижние конечности, сначала мне пришлось очень долго елозить верхними конечностями, заодно изрыгая какую-то вонючую дрянь из желудка, а потом — держаться за воздух. Потому что больше мне держаться было не за что…

СИПИН сказал, что это будет пытка? Гнусный врун! Пыткой было то, как я пытался встать на ноги. А сделать шаг — это вообще будет трагедия в трёх актах. И в её финале я всё равно окажусь на земле!

Я это понял сразу, но всё равно продолжал вставать. В крайнем случае, просто доковыляю до рыбаков и попрошу меня убить.

Пусть скормят меня акулам!

Пусть приманят на меня рыб!

Пусть рыбы сами сдохнут, отведав моего отравленного тела!

— Уоу-уоу-уоу! Полегче, приятель! — к счастью, далеко мне идти не пришлось, один из рыбаков оказался рядом. — Фига се!.. Лёха!!!

— Чё? — отозвался откуда-то второй.

— Лёха, он встаёт! Гляди, Лёха! — сообщил рыбак, пытаясь удержать меня.

Потому что я начал натурально заваливаться на песок. Равновесие потерял, ногу неправильно поставил — и чуть не упал. И даже зарычал, злясь на себя и собственную неуклюжесть…

— Лёх! Он рычит на меня! — рыбак поставил меня вертикально и тут же боязливо отскочил на шаг. — Лёха! Я его боюсь! У него зенки, как у вампира!

К этому моменту, исчерпав все резервы сил, а также трезво оценив своё состояние, я понял, что пора умирать. Причём, желательно, быстро. И от чужой руки.

— Убей меня… — хрипло попросил я рыбака, попытавшись сделать шаг к нему.

А заодно вытянув руку, чтобы схватиться за его плечо, если начну падать.

— Банана-мама! — рыбак взвизгнул и отскочил подальше.

— Серый, ты задолбал визжать! — второй рыбак, судя по звукам, продирался к нам откуда-то из зарослей. — Ох ты, мать мою…

— А я тебе говорил? Говорил? — первый рыбак указал на меня. — Гля!.. Убить его просит!

— Да блин, Серый… Само собой, просит! — отозвался второй рыбак. — Ты представляешь, как он себя сейчас чувствует?.. Эй, нарк! Ты бы лёг!..

— Сдаётся мне, самое время применить навыки коммуникации с представителями твоего вида! — ехидно заметил СИПИН. — Вроде бы ты ими даже гордился!..

— СИ… ПИН… Иди в жопу! — попросил я его, пытаясь одновременно удержать равновесие, не сблевать и не застонать.

— Эй! Слышь! — второй рыбак подошёл ко мне и осторожно тронул за плечо. — Ты как?

— Мне нужна «лечилка»… — сообщил я, осторожно поворачиваясь в его сторону. — Если нет или не дадите, то… Меня надо убить…

— Ты сам себя убиваешь, брат! — сочувственно заявил этот сраный ЗОЖник, глядя на меня с нескрываемой жалостью. — Тебе надо это дело прекратить!..

— Мне… Нужна… Лечилка… Добраться… До кап… Медисинской… Капсулы… — повторил я, выплёвывая слова. — Или… Меня… Надо… Убить…

— Эм… Лёх! — удивительно, но первый рыбак не только взял себя в руки, но и, кажется, понял, что я говорю. — Лёх!

— Серый, помолчи! — поморщился сердобольный проповедник, а затем снова обернулся ко мне. — Это временное решение, парень! Но потом ты снова….

— Лёха! — по-всей-видимости-Сергей подошел к приятелю и оттащил его в сторону, поглядывая на меня. — Он, короче, уже в адеквате!

— Серый, нарки и алкаши — они все не в адеквате!.. — покачал головой Лёха. — Они зависимые люди! Они все говорят, что с ними всё в порядке! А на самом деле…

Серый в отчаянии взглянул на меня, и я решил ему помочь.

— Либо… Лечилка… Либо… Убить… Сейчас! — мой хриплый голос привлёк внимание по-всей-видимости-Алексея. — А если не убить… Меня восстановит…. Я вас найду… И дам испытать… Всё… Что… Чувствую… Сейчас…

Пачки у Алексея с Сергеем возмущённо отвалились чуть не до груди. И пока они их подбирали, чтобы мне что-то ответить, я скорчил зверское, как я надеялся, лицо. И призвал их сделать решительный и окончательный выбор:

— Ы?!

— Тебе бы, приятель, в зеркало сейчас поглядеть… — заметил Серый, приходя в себя от моей наглости. — Ты «лечилки»-то потом вернёшь?

— За… Ваши… Две… Верну… Четыре! — пообещал я.

— Ты сядь пока. Сейчас принесу! — кивнул рыбак и отправился…

Куда-то там отправился… Это «куда-то» явно было за пределами зоны в десять метров, которую я мог отчётливо разглядеть. Зато в этот раз я хотя бы мог сам проглотить капсулу с нано-роботами. А значит, и подействовать они должны быстрее…

— Лёха… Похавать… Дадите? — спросил я у сердобольного борца за ЗОЖ и против наркотиков. — Много… Похавать?

— А-а-а…. Рыбу солёную будешь? — спросил тот, всё ещё тараща на меня глаза.

— Всё… Буду… И где этот… Русый… Зверь, сука…. Подставщик хренов!

Глава 16. Определённо, критические дни

Дневник Листова И.А.

День… Еда… И облегчение…

Рыбу я прямо жрал. Вот прямо натурально жрал, не обращая внимания на распухшие от соли губы. И даже на то, что уже начал подозрительно хрипеть. Жадно жрал рыбу, запивал водой — и ждал, когда наконец-то подействуют волшебные нано-ботики.

А попутно пытался кратко обрисовать рыбакам ситуацию. Ну что я не торчок, а энтузиаст-экспериментатор. Не знаю, поверили или нет, но это было и не суть важно.

Отпустило меня где-то через час. Чуть угомонилось головокружение. Почти свалила в закат тошнота, которая до этого не стеснялась даже пустого желудка. А ещё — о радость! — руки и ноги опять стали меня слушаться. Ещё не как родные, но хотя бы как близкие друзья, с которыми уже давно бок о бок.

И главное — у меня перестало отказывать зрение! До этого оно периодически выключалось, каждый раз вызывая приступ паники. И быстро восстанавливалось — ещё до того, как я успевал выплеснуть панику наружу. В общем, всё это время я жутко боялся, что ослепну.

Под конец ко мне даже вернулась способность нормально думать и анализировать. Предыдущие мыслительные потуги были, конечно, хороши: «прибой — море — боль — узнать лагерь рыбаков — прибой — море», но на глубокий анализ явно не тянули.

А сейчас я, наконец, сумел осмыслить произошедшее. И даже наметил план. Чем и поспешил поделиться с единственными собеседниками на берегу. Если, конечно, не считать Русого, собаку такую…

— Какой сейчас день? — спросил я, отрываясь от недоеденной рыбёхи.

— Так это смотря откуда считать! — заметил Лёха. — Если от дня высадки…

— А от чего ещё тут считать?! — возмутился я, не особо, правда, возмущаясь, потому что на это не было сил. — Ты видел какие-то другие даты, от которых тут все считают?

— Нет, — хмуро покосился на меня Лёха.

— И какой день? — уточнил я.

— Сорок седьмой, утро… — ответил за приятеля Серый.

Дневник Листова И.А.

Тяжёлое утро сорок седьмого дня. Планы и тревоги.

— А ягодки я пробовал днём сорок третьего… Хреново это! — я задумался. — А вышел я сюда на какой день? На сорок четвёртый?

— Да, — хором ответил рыбаки.

— А вы тут чего сидите? — удивился я.

— Так нас здесь Борода оставил! — пояснил Лёха. — Мы рыбу досушиваем. Нас, правда, ещё вчера должны были сменить… Сегодня мы уже должны быть на наблюдательном посту, чтобы с их сменой уйти. Но они просигналили, что к ним тоже никто не пришёл.

— Ясно… Что ничего неясно… — я покачал головой. — Что-то там в Алтарном случилось! Надо туда идти. Мне — так точно… Может, всё-таки прибьёте аккуратненько, а?

— Да чего тебя прибивать? Ты и так, как живой труп! — поморщился Лёха. — Не, даже не проси!.. Я человек мирный, правильный. И людей ни в жисть убивать не буду.

— Может, отлежишься ещё? — согласился Серый. — Выглядишь ты получше, конечно… Но всё равно очень уж на труп похож.

— Я и есть труп… — ответил я. — Во мне три «лечилки» сейчас. И всё, что они смогли — так это сделать, чтобы я выглядел посимпатичнее.

— А чего тогда спешить? — удивился Серый. — Что там у тебя срочного-то в Алтарном?

— Там у меня в капсуле — медицинская капсула… Тьфу… Капсула в капсуле… В общем, дома есть медицинская капсула. Она меня вытянет! — пояснил я, сбиваясь с мысли.

— Не дойдёшь! — критически осмотрел меня Лёха. — Было бы зеркало, я бы тебе дал глянуть. Брат, ты реально не дойдёшь… Лучше не жлоби баллы и вызови капсулу сюда!

— Точно! А если баллы жалко, то лучше дождаться наших! А они тебя в Алтарное вместе с рыбой отнесут, — кивнул Серый.

— Нельзя… — решил я. — Когда к вам сменщики придут, никто не знает. Могут завтра, а могут дня через три. А у меня всего четыре дня, считая от этого утра. Дальше я просто сдохну… В общем, легче сразу всё провернуть!

— А чего бы и не провернуть сразу, раз репликация возможна? — тяжело вздохнув, почти смирился с ролью убийцы Лёха. — Раз уж так нужно, то так и быть, стукнем тебя, болезного…

— Знаешь, я уже передумал! Тут, понимаешь, какое дело… СИПИН говорит, что реплифи… реплики… реплицируют меня с нарушениями. Ещё и такими, которые лечить дороже, чем нынешние! — пояснил я. — Значит, всё-таки лучше идти… Спасибо, ребята, что не бросили. С меня четыре «лечилки» в Алтарном, как и обещал! Где мой зверь? Где этот говнюк и торчок, подставивший меня?.. Где эта скотина?..

— Да вон он, шхерится в кустах! — указал пальцем Серый.

— У-у-у-у! — опасливо отозвался «говнюк, торчок и скотина».

— Русый, иди сюда! Бить не буду! — пообещал я. — Домой пойдём…

— У-у-у! — радостно ответил тот.

И выбрался к костру, тут же вырвав у меня из рук недоеденную рыбу. Ну вот, я же говорил, что он вредная скотина?! Что и требовалось доказать!..

— Так, мужики, что скажете? Какие пути есть до Алтарного? — решив не наказывать питомца за воровство еды, я посмотрел на рыбаков.

Путей оказалось четыре. Первый был самый приятный — никуда не идти. Потратив сто баллов, я мог призвать свой дом на живописный пляж на берегу моря. И, войдя внутрь, воспользоваться услугами медицинской капсулы, а потом отправиться в путь вместе с рыбаками.

Но достаточно было вспомнить погрызенный Алтарь рядом с группой Намжала, как любое желание перемещать моё убежище из Алтарного — где рядом десять тысяч рыл, где можно убраться за стены и куда вряд ли нагрянет что-то опасное! — сразу пропадало. Завтра сюда на берег выползет какая-нибудь морская крокодилла, и я в лучшем случае окажусь заперт внутри капсулы. А в худшем — лишусь её, вместе с вложенными в неё баллами.

Второй путь был мне знаком. Если идти от лагеря до Тропы Гигантов, а потом подняться до поста — от него вела тропинка в город. Это был самый обхоженный, проверенный… И самый длинный маршрут.

Третий путь был короче, но в разы опаснее. Нужно было идти строго на восток от лагеря, постепенно смещаясь к северу. Там, между двух невысоких вершин — одна из которых была соседкой той, на которой располагался наблюдательный пост — пролегал более или менее удобный перевал.

Он выводил к северо-западной части Страшной Пущи, позволяя сократить путь по лесу. Однако и на перевале хватало опасностей, которые поджидали зазевавшихся путников. И одной из этих опасностей были хищники. Судя по описанию, такие же, как тот, который Одиночку задрал.

Иногда там попадались и стаи местных бестий. Они были мельче своих горных родичей. А, кроме того, отличались более бурым окрасом кожи. Судя по всему, это была какая-то помесь горных и лесных хищников. Жили они, правда, совсем маленькими стаями. Почти что семейными конгломератами.

Вот только одна беда… Мне и одной такой семейной банды хватит, чтобы я никуда не дошёл.

Был четвёртый путь. Неудобный, непроверенный, но самый короткий. Если от лагеря рыбаков двигаться на северо-восток, то можно было уткнуться в реку, впадающую в море. И это была та самая река, что текла мимо Алтарного.

Следуя вверх по руслу, я мог бы добраться до города, минуя Страшную Пущу. И — что самое важное! — почти по прямой. Русло в горах не слишком петляло из стороны в сторону, а потом можно было смело срезать изгибы.

Вот только прошли этим путём лишь однажды. Вышли в дорогу три человека, дошли — два. Смог бы там пройти я? Однозначно, да. Но только будучи полностью здоровым. К сожалению, хоть это и был самый короткий путь, воспользоваться я им сейчас не мог.

А долго топать в гору до поста, а потом — через Пущу — тоже не было никакого желания. Скорее всего, к вечеру я буду ощущать себя так, что на утро не смогу даже встать. Не то что идти дальше. А если что-то случится в Пуще — мне и вовсе конец. Бегать-то я не могу!

Оставался только третий вариант, с перевалом. И надежда была только на Русого, который мог прикрыть от местных бестий. В отличие от меня, эта скотина оклемалась и помирать явно не планировала.

А, судя по обрывкам воспоминаний, которые оставил мне разрушенный мозг, Русый и эффекты от ягоды поймал более слабые. Да, он стал сильнее, быстрее и безбашеннее. Но он и без того был сильнее, быстрее и безбашеннее меня. А я после ягод даже его, кажется, превзошёл!

В общем, Русый был единственным здоровым элементом в нашем будущем походе. Он мог отогнать зверьё и даже сбить с толку своих сородичей. Он мог помочь мне идти. И даже если я ослепну в процессе, именно Русый мог вывести меня к Алтарному. Поэтому я отложил планы мести. И сменил гнев на милость.

Мы вышли через час. Сначала я должен был убедиться, что могу относительно твёрдо стоять на ногах.

Для еле ковыляющей развалины, которую я из себя представлял, четыре дня — это крайне маленький срок. Даже потеря половины дня могла разрушить весь план. Поэтому я уходил почти налегке. В небольшом мешке на поясе у меня был запас рыбы на три дня, а в самодельной фляге из дерева — запас воды.

Конечно, я понимал, что ночевать мне придётся либо в Пуще, либо в горах — где ночь застанет… Но тут уж что поделать!

Лёха и Серый провожали меня скептическими взглядами. Впереди бежал Русый, разведывая дорогу. А я был сосредоточен на себе…

Я заставлял свои ноги идти, свой позвоночник — держать равновесие, а руки — раздвигать ветви, мешавшие мне. Пробираться через лес оказалось сущей пыткой. Я не мог позволить себе легко приседать и выпрямляться. При каждом движении начинало тошнить. Впрочем, тошнота, зараза такая, и потом ещё долго не отпускала…

И всё же мы шли, у нас получалось — и это меня несказанно радовало. Не радовало меня то, что лес был очень уж широкий… Точнее, не лес — а самые настоящие джунглевые заросли. Они тут ого-го какие вымахали, благодаря реке.

А потом лес закончился. Вот только легче не стало. Нужно было подниматься в гору. И склон тут оказался достаточно крутым, чтобы доставить мне кучу мелких неудобств. Начиная от солнца, бьющего в глаза, и заканчивая тем, что приходилось цепляться за землю руками, чтобы не скатиться вниз.

Русый, гад такой, чувствовал себя нормально даже на склоне. Иногда он оборачивался ко мне и смотрел с укором: мол, давай, двуногий, а ну-ка шевели ходулями! Похоже, никак не понимал, что я скоро копыта из-за его ягод откину…

Когда мы, наконец, выбрались на плато между двумя вершинами, меня шатало без всякого ветра. А когда налетал ветерок — шатало вдвойне сильнее. Я устало плюхнулся на ближайший валун и принялся активно отдыхать.

Первым делом сжевал три солёных рыбины. Жевал без аппетита, через силу. Каждый проглоченный кусок был победой. Каждый глоток воды — неземным счастьем. А то, что удалось ещё и рвотные позывы сдержать — так это я вообще считал подарком небес.

Дальнейший путь в этот день был моей лебединой песней… Я шёл, но еле переставлял ноги. Я дышал, но одышка была такая, как будто паровоз пыхтел. Я видел, но при этом мало что воспринимал. Я смотрел практически в вечность!.. В ту самую, которая у нормальных людей лишь после смерти наступает. А у меня, блин — ещё при жизни…

Будучи одной ногой в могиле, я едва удерживал себя от того, чтобы плюхнуть туда и вторую ногу. И помогало мне в этом осознание, что смерть станет не избавлением, а моим личным жабско-жадным адом. Ну то есть, после воскрешения мне придётся отвалить ещё целую кучу баллов за излечение.

В общем, так и шёл, как сомнамбула, уже не соображая, что со мной, где я, и что вокруг происходит. Только в одном месте я немного очнулся — когда в ноздри шибанул запах разложения и гнили. Где-то рядом кто-то сдох и жутко вонял…

И тут я невольно стал шевелить ногами чуть бодрее. Лишь бы побыстрее миновать вонючий участок и снова вдохнуть чистый горный воздух. Правда, на этом, фактически, мои силы в тот день и закончились…

Я кое-как прошёл ещё полчаса. А потом понял, что больше не сделаю ни шагу. И это несмотря на то, что солнце ещё только клонилось к горизонту. А значит, идти можно было, как минимум, пару часов.

Первые минут двадцать я просто сидел и дышал, пытаясь прийти в норму. А ведь нужно было ещё как-то заставить себя найти дрова для костра!..

Но поскольку я был столь хорош, что почти труп — то костёр разводил долго и нудно. Пламя загорелось лишь с третьей попытки. Впрочем, по этому поводу я расстраиваться не стал. Ведь мне и так повезло — я же всё-таки нашёл дрова!

К сожалению, с деревьями на горном плато было грустно и печально. И только небольшая рощица карликовых грибочков, некоторые из которых успели сдохнуть и засохнуть, спасла мою ночь.

Спать я устраивался рядом с костром, прямо на камнях. Над моим «лагерем» нависал покатый бок обломка скалы, который смог бы, если что, защитить от дождя. А на всё остальное у меня имелся Русый. Который, кстати, сходу сожрал четыре рыбины. А потом ещё долго и грустно смотрел на меня, как бы намекая, что для здорового дурного организма четыре рыбы — слишком мало.

Но у меня и самого было немного. С большим трудом, но я всё-таки впихнул в себя пару штук. После ужина воды осталась половина фляги, а запас провизии — уменьшился на треть. Значит, дальше нужно было растягивать и еду, и воду.

Обжорство питомца мой первоначальный план не учитывал…

Дневник Листова И.А.

День сорок восьмой. Возвращение…

Сначала вернулись старые симптомы. Мигающее зрение и тошнота, которая и так не уходила, а теперь и вовсе разгулялась не на шутку. Есть я не мог. Русый снова сожрал четыре рыбины, а я не смог впихнуть в себя одну-единственную.

От вида солёной рыбы меня уже и так выворачивало. А если присовокупить к этому общее «выворачивание», то я просто смотрел на еду, делал маленькие глотки воды — и жестоко страдал.

А ещё я понял, что неверно оценил оставшиеся запасы воды. Русый тоже захотел пить. Жалобно скулил, обдавая меня ароматом рыбы. И тыкался носом во флягу, глядя на меня грустными глазами.

В общем, когда мы снова отправились в путь, у нас осталось всего несколько глотков воды. И слабая надежда найти хоть какой-нибудь ручеёк. Однако долгое время с источниками нам не везло. И только когда дорога пошла под уклон, Русый потащил меня в сторону, расслышав журчание.

Я не роптал… Я страдал и радовался! Страдал от того, что мне становилось хуже. А радовался тому, что опасностей по пути не встречалось. Весь перевал как будто вымер. Словно тут недавно стадо боевых слонов прокатилось, всех в окрестностях распугав и разогнав.

Интересно, с чего бы это… Оставалось надеяться, что эта жуткая тварь, которая до усрачки перепугала местное зверьё, ушла уже далеко. Не иначе, как какой-то суперхищник…

Наполнив фляги и, наконец, заставив себя поесть, я двинулся дальше. Дорога шла под уклон, позволяя оценить открывающиеся виды. Прямо от подножия гор начиналась Страшная Пуща. И да, тут её полоса была поуже — чем если идти от поста наблюдения, где при спуске она простиралась до горизонта.

Была видна и река. Её лента просматривалась к северу, где лес сужался настолько, что пройти его можно было за пару часов. В моём представлении, нормальные леса должны расти вокруг рек. Но Страшная Пуща в этом плане вела себя неадекватно. Она выпустила в сторону реки узкое и длинное щупальце, но сама ближе перемещаться не желала.

А ещё здесь я видел с горы даже скалу Алтарного. Правда, только в те моменты, когда зрение возвращалось в норму. А это происходило всё реже и реже.

— Судя по показаниям, ты стремительно возвращаешься в состояние до приёма «лечилки»! — сообщил мне СИПИН. — Кстати, забавный факт: все земляне по обе стороны от экватора, не сговариваясь, называют набор «лечилками». У вас гештальт-сознания, случаем, нет? Даже на других языках общий смысл сохраняется!

— СИПИН, ты не поверишь… Но в свете первой твоей фразы мне как-то наплевать на вторую! — устало признался я. — Давай вернёмся к этому вопросу позже…

В первый раз меня вырвало в конце спуска. Я ещё подумал, что надо бы в себя рыбину запихнуть… И тут-то меня наизнанку и вывернуло… Бурая масса, которую исторг мой организм, никак не относилась к признакам здорового пищеварения. И я это понимал даже сквозь нарастающую боль в животе.

От напряжения я ещё и кашлять начал. Кашлял долго, сухо — а потом кровью. И это, кажется, тоже было нехорошо. Я не медик, но кровь в лёгких и, вероятно, в желудке — это, определённо, лютый пушной северный зверь и родственник лисы.

Во второй раз меня вырвало через десять шагов… И стало ясно, что дальше пока идти нельзя. Я сел на краю лесной чащи и ещё долго приходил в себя. А затем, несмотря на тошноту, всё-таки съел одну рыбину. Русому досталось ещё три. Запасы еды подходили к концу. Как, впрочем, кажется, подходила к концу и моя наивная попытка: преодолеть, превозмочь — и всё-таки добраться до Алтарного.

Сил подняться я в себе не находил. Вариантов пройти Пущу и остаться в живых — не видел. Может, помогла бы ещё одна «лечилка», но уверенности в этом не осталось. А силы надо было откуда-то брать, ногами — как-то двигать. Да и маршрут не мешало бы продумать.

Пока я погружался в пучины уныния, руки автоматически достали вторую рыбину, начав её разделывать. Медленно, тщательно жуя и пропитывая еду слюной, я осилил этот обед. Сил прибавилось, мозги заработали, и я догадался изменить план.

Да, идти через Страшную Пущу было страшно. И бесперспективно. Но ведь можно было её обойти! Конечно, я потеряю на этом полдня — не меньше. Но, возможно, выиграю больше — за счёт того, что меня не будут пытаться сожрать по пути.

А потом я на остатках воли встал на ноги. И начал передвигать ими в выбранном направлении. Рядом шёл Русый, поддерживая меня своим мохнатым боком. И не давая оступиться и упасть. А неподалёку гудела, шипела, рычала, стрекотала и жужжала Страшная Пуща…

Шаг за шагом, шаг за шагом, метр за метром… Мы складывали этот путь в километры пройденного. А когда стало понятно, что дальше я идти не могу, Русый ещё какое-то время тянул меня за воротник.

На ночь он остановился перед полосой горелого леса. Пожар уничтожил участок Страшной Пущи, освободив проход на ту сторону. И, надо сказать, Русый проявил недюжинную смекалку, устраивая ночлег. И для себя, и для отбитого об камни меня.

Он отыскал каменный навес. Расстояние от края до земли было чуть больше полуметра. И это не дало бы крупным хищникам добраться до беспомощной тушки Вано. Затащив меня в щель, умный питомец сам достал себе три рыбины. И сгрыз всухомятку, так и не притронувшись к фляге.

Правда, этого я уже не застал. Крепко уснул прямо в тот момент, когда меня перестали тащить. Уже во сне я почувствовал, как возвращается боль…

Дневник Листова И.А.

День сорок восьмой. Последний рывок.

Я бы не проснулся. Сам — не проснулся бы. Так и умер бы, валяясь в безумном полубреду. Но Русый не дал двуногому уйти на радугу. Начал вылизывать мне лицо шершавым жёстким языком, и когда на щеках появились следы от протёртой кожи, сочившиеся кровью — я, наконец, проснулся.

Боль вернулась. Окончательно и бесповоротно. Она волнами прокатывалась по телу, обещая мне наиприятнейшие ощущения на ближайшие сутки… Дальше-то я просто окончательно сломаюсь и помру. Но пока…

Пока болит — живёшь. Ничего не болит только у покойников. Поэтому я заставил себя выползти из-под навеса. И даже сесть. На два этих простейших действия был потрачен целый час.

Наверно, я был похож на какого-то пришибленного жука, лежащего на спине. Руки шевелятся, как хотят, ноги шевелятся, как хотят… Всё это напоминало мои первые пробуждения. С той лишь разницей, что теперь никто не мог мне помочь. И я заставил себя двигаться.

Я рычал от бессилия. И плакал от собственной никчёмности и обиды. Но с каждым движением ко мне медленно возвращался контроль над телом. И пусть меня рвало, пусть я харкал кровью после приступов кашля — но спустя час я уже пытался разжевать и проглотить последнюю рыбину.

Две других отдал Русому.

Спустя два часа я утвердился на ногах и побрёл в выгоревший лес. Мои ноги, шаркающие по земле, поднимали в воздух пепел и гарь. А лёгкие вдыхали эту дрянь, заставляя меня кашлять и выхаркивать кровавые сгустки. Но я шёл, двигался — и только это имело значение!..

Как маленькая шхуна, попавшая в шторм, я скользил по волнам боли, пересекая бескрайний, сцуко, океан страданий!.. Но раз движение было, то и мои усилия не были напрасными. И пусть зрение практически пропало, а жизнь утекала всё более бурным потоком — я продолжал переставлять ноги.

А потом я выбрался из Страшной Пущи и пошёл к Алтарному…

Силы покинули меня, и я лежал…

На остатках упрямства я полз…

Меня несли… Было больно…

Кто-то что-то кричал…

Моя рука касается сенсора двери…

Меня пытаются засунуть в медицинскую капсулу…

Отказывает зрение… Но экран на роговице глаза ещё может посылать сигналы в мозг…

Оплата лечения составляет: 15331 балл.

Для восстановления тканей нужно потратить 4,63% запасов биологического материала из репликационных запасов.

Желаете начать лечение?

Сам собой, да!.. Укол в шею — это больно… Но мне и без того больно… Я уже даже не дёргаюсь…

А потом боль начинает отпускать, сменяясь ощущением прохлады. Оно распространяется от места укола и медленно охватывает всё моё измочаленное тело. И когда прохлада, наконец, окутывает голову — наступает спасительная тьма…

Глава 17. Определённо, интересные новости

Дневник Листова И.А.

День сорок восьмой. Почти как герой.

— Полтора миллиона баллов, Вано! Погнутые! — Кукушкин подтолкнул ко мне винтовку. — Вот он, твой трофей…

Я очень внимательно осмотрел оружие. И даже признал, что мы с ним встречались. Очень уж знакомым было ощущение, когда взял винтовку в руки.

— Так вы ругаетесь или радуетесь? — как бы между делом, уточнил я.

— Ругался я в тот день, когда мне это принесли. И когда опрашивал свидетелей. А сейчас уже смирился… У всего есть цена. Чудеса, похоже, тоже не бесплатны!.. — Кукушкин вздохнул. — Ты чуть не помер. И едва, по твоим словам, не потерял кучу баллов. А мы получили чудо — и одну погнутую единицу оружия!..

— Есть мнение, что винтовку можно бюджетно восстановить на Алтаре, — заметил Ольша. — Но мы ещё не пробовали… Решили, что это твой трофей, Вано. Тебе и решать.

«Торговцы» пришли в тот же день, когда я нажрался ягод. Город спешно призвал всех, кого мог, оставив на произвол судьбы тех, кого не смогли оповестить. На день замерли все работы. А потом ещё двое суток люди разбирались с последствиями.

А между «замерли работы» и «разбирались с последствиями» — состоялся мой и Русого бенефис. Ну, тот самый, когда мы пришли и вынесли все лагеря «торговцев». Свидетели говорили, что я, с дурацкой улыбкой и красными от крови глазами, утащил куда-то четыре ружья и ещё одну винтовку. По всей видимости, с патронами к ним в отдельной сумке.

Вот только на берег, если верить Лёхе и Серому, я вышел уже без оружия. Впрочем, им, само собой, на слово верить не собирались, и группа рыбаков отправилась в лагерь во главе с Бородой. Не завидую я мужикам… Допрос им учинят такой, что даже страшно становится.

Вопрос-то не пустяшный: где пять единиц стрелкового оружия и боезапас к ним? Это вам не пластиковые стулья потерять! Их, кстати, пока я проходил плодово-ягодный квест, как раз начали активно закупать и складировать. Совет обсуждал вопрос, что из этого производить, и при каких условиях людям выдавать.

Потому что желающие уже были. А вот оформленного решения — пока нет. И да, кстати, моя группа от лица Костромы и Сочинца, пока меня не было, тоже подала заявку на пластик. Что я всецело одобрял.

— А чего тут решать? — я пожал плечами. — Надо нести на Большой Алтарь Вознаграждения, совать винтовку туда и просить выдать новую… Если принести на Алтарь хорошую заготовку под копьё и хорошую заготовку под древко, стоимость падала почти в четыре раза. А здесь вообще почти готовая винтовка…

— Только ствол погнут, — кивнул Витя.

— Ну так ствол только и переделать! Должно быть дешевле, — пожал я плечами. — Не проверим — не узнаем.

— И то верно! — согласился Кукушкин. — Вот этим первым делом и займитесь! А ты, Ольша, потом расскажешь, чем закончилось.

После всех моих злоключений на счету у меня оставалось 125 578 баллов. Солидная сумма, от которой я раньше бы, радуясь, до потолка прыгал. А вот сейчас уже не было уверенности, что мне хватит, и не придётся ждать ещё семь дней. До следующего транша размером в девяносто три тысячи баллов.

— Вано, надо вспомнить, куда ты остальное оружие дел… — побарабанив пальцами по столу, проговорил Дмитрий Иванович, а потом сразу вскинул руки: — Оно твоё! Не сомневайся! Мне лично всё равно, у кого из надёжных людей в руках будут ружья и винтовки. Хотелось бы, конечно, чтобы и у Вити что-то имелось… Но решать тебе! А вот найти надо…

— Да не знаю я, где они, Иваныч… — вздохнул я. — И Русый не помнит. У меня с той поляны с ягодами — считай, провал в памяти.

— Кхм… Про поляну! — заметил Витя.

— А что с поляной? — не понял Кукушкин.

— Сжечь там всё на хрен! — сердито отозвался я. — И сжигать, если ещё такие найдутся!

— Верно… Нельзя, чтобы так! — согласился Ольша, хотя и не уточнил, что именно «так».

Впрочем, я его понимал. У самого волосы от ужаса шевелились, когда мне описывали, что мы с Русым тут творили. И не только на голове шевелились, между прочим! Ну нельзя человеку уметь такое! Спасибо, у меня в бессознанке сработал компас на «свой-чужой», а если бы нет?

А если какой-нибудь «обиженка» такую ягодку отыщет, а? И придёт Алтарному за что-нибудь мстить? Сейчас-то ладно… Пока ещё у большинства жителей нет репликационных медицинских капсул. И мой наглядно-неприглядный пример их остановит. Ну, кроме, разве что, самых отмороженных…

Когда меня принесли в Алтарное, я выглядел как труп: фиолетово-жёлтая кожа, как одна сплошная гематома, кровавые глаза (не залитые кровью, а именно кровавые), такие же кровавые слёзы, кашель с кровью, рвота с кровью… Я был ходячим трупом, которому оставалось промучиться на этом свете последние несколько часов.

И даже моя медицинская капсула не давала стопроцентной гарантии излечения. Ссылалась на то, что осталось слишком мало времени. Но она справилась. И через пять часов я вывалился наружу: свежий, бодрый и почти здоровый. Просто жутко голодный.

Последствия приёма ягод были ужасающие… Во всяком случае, для нас — землян. Русый отделался лёгким похмельем. Но, как мне рассказали в городе, бедняга и в ту ночь, когда я творил тёмные непотребства, за мной еле поспевал.

С другой стороны… На что только не пойдёт человек ради мести. Мучительно умереть, чтобы, возродившись, полюбоваться на разгромленный город? Для некоторых «редисок» — это так, небольшая плата за моральное удовлетворение…

— Ни в коем случае! — возмутился Кукушкин.

— Согласен, нельзя так! — поддержал его Витя.

— Вы же сами видели, что я творил! — возмутился я, вскакивая на ноги. — И это я! А если бы какой-то придурок?

— Вано, понимаешь… Это же неизбежно! — постарался успокоить меня мэр. — Ты сядь!.. Сядь!.. Выслушай сначала.

И я сел и стал слушать.

— Вот представь, что, как ты сказал, кто-то, желающий нам зла, нашёл-таки ягодки… — начал объяснять мэр. — Нажрался, сволочь красноглазая, и пришёл сюда, в Алтарное. Малой кровью тут не отделаешься! А надежды, что мы найдём и выжжем все рассадники этой заразы, нет. Значит что?

— Надо и у себя иметь запас?.. — догадался я.

— Вот! — согласился Дмитрий Иванович. — Вот! О чём и речь! Против лома нет приёма, если нет другого лома! Да, я согласен, что эту поляну надо подчистую выжечь. Но только после того, как мы сами соберём ягоды! И после того, как проверим все способы их хранения. Понимаешь?

— Сушить будете? — поинтересовался я.

— Сушить, спиртовать, мариновать, засаливать… — хозяйственно перечислил мэр. — Всё испробуем. Все варианты. Городу нужен запас ягод! И возможность выставить против заблудшей «обдолбашки» своих «обдолбашек».

— А можно эксперименты не на мне ставить? — жалобно уточнил я.

— Пока можно только на мне! Ну и, если всё-таки согласишься, на тебе… — ответил мэр. — На ком можно, на том и будем.

— И ты, Иваныч, в этот блудняк согласен вписаться? — удивился Витя.

— Вить, ну… А кому ещё-то? — удивился мэр. — Лагерь-то как стоял, так и стоит.

— Какой лагерь? — удивился я, потому что мне пока успели рассказать только про мои подвиги.

— Я утром во все стороны людей разослал, — пояснил Витя. — Твои, кстати, тоже присоединились. Выживших искали. Пару негодников мы в итоге поймали. И в город приволокли.

— И как они? Здоровы были? — живо поинтересовался я.

— Если не считать испачканной одежды, то вполне здоровы! — усмехнулся Витя. — Мы их допросили. С пристрастием. И на следующий день они даже начали говорить. Рассказали, кстати, много всего интересного!

— Например? — уточнил я.

— Например, что те, кто этих «торговцев» к нам привели, и те, кто на город пытались напасть — одни и те же люди, — пояснил Витя. — А ещё один из них рассказал, что назад они купцов не собираются вести.

— Не понял… — признался я.

— А чего тут неясного-то? — возмутился Кукушкин. — Обиженки они! На жизнь и на тех, кто разбогател! Зависть ребят грызёт… Решили тут своё казино организовать с блэк-джеком и шлюхами! А ещё рабами и верной гвардией! А торговцев они посадили закупаться у Алтарей Вознаграждения, чтобы под ногами не мешали.

— Так они всего за день могли бы закупиться! — удивился я.

— Всё не так просто, Вано! — заметил Ольша. — Мы же не просто так ограничили доступ к нашим Алтарям. Понимаешь, в них тоже материалы не бесконечны. Но пока ты до предела не доберёшься — об этом не узнаешь!..

— Я тебе советую напрямую СИПИНа об этом спросить! — порекомендовал мэр.

— СИПИН! — вслух сказал я. — О чём таком я ещё не знаю?

— Если брать всю совокупность доступных мне знаний, ты вообще пока ещё ни о чём не знаешь… — с печалью в голосе признался инструктор. — Но если ты спрашиваешь про пределы производства Алтарей Вознаграждения, то они действительно есть.

— Очень информативно! — согласился я, убедившись, что СИПИНа под навесом слышат все. — А подробнее?

— Боюсь, тут нет какой-то унификации, — пояснил инструктор. — Как ты сам догадался в своё время, Алтарь Вознаграждения — это производственный комплекс. Логично, что нельзя произвести всё из ничего. Надо хотя бы из воздуха. Правда, это весьма энергозатратно и не окупается даже на нашем технологическом уровне. Поэтому есть два канала поставок ресурсного сырья, которые мы используем для Алтарей.

— Эм… То есть, если на Алтарь не подкидывать материалы, в какой-то момент он просто скажет: идите в жопу, я пустой и больше не могу? — озадаченно уточнил я.

— Примерно так и скажет. Пошлёт ждать, когда будет восстановлен запас! — подтвердил СИПИН. — Часть материалов он получает через квантовый передатчик от орбитального производственного комплекса. Но это лишь малая часть материалов. А большая часть набирается непосредственно из этой планеты.

— То есть, подожди… Мы сейчас тут сидим, а Алтари тырят у наших внуков ресурсы из планетарной коры?! — бережливо возмутился я.

— Так не для себя же, а для вас, неблагодарных! А к моменту появления ваших внуков человечество на этой планете должно само справляться с проблемами. Иначе развиваться не будет! — ворчливо отозвался СИПИН. — Хотя, в общем и целом, да. Именно так и обстоит дело. Каждый Алтарь создавался как кибернетическое растение. При посадке на планету он выпускает в почву корневую систему, которая может быть небольшой, как у Малых и Обычных Алтарей. Или весьма обширной, в несколько десятков квадратных километров, как у Больших Алтарей. В общем, продуктивность каждого Алтаря напрямую зависит от его конструкционных возможностей и от ресурсного богатства местности. Ваши стулья, к примеру, появились здесь благодаря тому, что под местной равниной имеется пласт песчаника, щедро напитанный нефтью.

— Так вот почему на Больших Алтарях цены меньше… — понял я.

— Нет. Не поэтому. У Большого Алтаря больше объём подземного хранилища, — пояснил СИПИН. — Оно располагается на значительной глубине, поэтому вряд ли это должно вас волновать в ближайшее время. Однако всё-таки учитывайте, что у Алтаря есть корневая система, и её повреждать нельзя. И, тем не менее, это не влияет на стоимость. На цены в баллах влияет коэффициент полезного действия производительного комплекса. А он больше у Больших Алтарей.

— Получается, ресурсы могут закончиться… — кивнул я, подытоживая услышанное.

— Мы подозреваем, что так и происходит! — пояснил Ольша. — Пленные сказали, что торговцы, в основном, набирают вещи и медикаменты. А лагерь располагается у гор, где растительного сырья не так уж много. Вот и приходится им ждать, когда сырьё восстановится. А баллов, видимо, скопили столько, что девать некуда.

— А Намжал? — уточнил я.

— Намжалдоржо — морда тёртая и хитрая! — улыбнулся мне Кукушкин. — За него, Вано, не переживай! Он успел два требушета собрать. И обстрелял этих умников камнями, которых у него в лагере… Ну ты сам видел, сколько!.. Поверь, каменюка весом килограммов в пятьдесят, летящая на расстояние около ста пятидесяти метров — это серьёзный аргумент.

— Он ещё успел и к нам весточку отправить! — кивнул Витя. — Мы это всё к тому, что «торговцы» никуда не делись. Они по-прежнему тут. Ты всю эту кодлу из-под стен, конечно, разогнал и оружия частично лишил… Но вопрос ещё не снят с повестки! Их там двести человек из тех, что экватор перешли. Ещё сотню добровольцев они тут набрали. А ещё три сотни настоящих торговцев, которых эти козлы рогатые привели. И сотен пять рабов. Такие вот цифры…

— И это, Вано… — мэр внимательно посмотрел мне в глаза, а только затем продолжил: — Нам нужны те товары, которые они сейчас закупают! И нам нужны пять сотен человек! И нам не нужно агрессивное объединение мудаков под боком!.. Так что вспоминай, твою дивизию, где оружие!.. Это нам очень нужно! И ягоды нам нужны, Вано. И понять, как их хранить — тоже нужно.

— Мы планируем туда в поход отправиться… В ближайшие дни! — кивнул Витя, заставив Ольшу недовольно поморщиться. — Нельзя этих уродов отпускать. Чтобы снова не припёрлись. А они ведь штаны от дерьма отстирают и припрутся, помяни моё слово!

— Да чего там запоминать?! — удивился Кукушкин. — Если они сейчас устроиться сами не смогут, то отведут торгашей назад и организуют новую экспедицию. На этот раз будут метить не в главари, а на роли поменьше. Но и людей приведут серьёзных… И огнестрела больше притащат.

Я чувствовал себя потерянным и ненужным. И это несмотря на то, что меня все хвалили, говорили, какой хороший человек Ваня — и как он всем помог… Но если смотреть правде в глаза, я за эти дни круто выпал из общественной жизни!..

Кислоту моя группа нашла и без меня. Хотя и не без моей помощи. Когда я за сутки не вернулся в группу, которая занималась добычей, меня попытались искать. Само собой, глубоко в лес не уходили. Да и старались больше для проформы: знали, что Вано не пропадёт.

Разыскивая меня, одна из групп, которая пошла в лес без питомца, забрела на чудесную полянку. А росли на ней ещё более чудесные грибочки. И эти грибочки решили отпугнуть пришельцев, прыская в них ядрёной кислотой. Хорошо ещё, никто не пострадал. Ну кроме одежды и голозадой гордости…

Весь оставшийся день группа, хозяйственно мстя за свой позор, тыкала в грибочки глиняными сосудами, привязанными к палке. В итоге они набрали четыре полных сосуда кислоты, и этого с головой хватило для выделки.

Мясо — сколько могли — закоптили, засолили, засушили и завялили. И даже моих галет наделали, пока меня не было. Потому что я дверь капсулы не закрывал, просто знали об этом немногие. Всё, что осталось и сгнило, было отправлено в реку в качестве прикорма для рыбы.

Теперь, куда бы я ни сунулся, был не при делах. Наша группа уже вовсю мастерила оружие, и всё, чем я мог бы сейчас помочь — так это выбить из Кукушкина пластик. И я его выбил. Десять стульев, которые нам ещё предстояло «перековать на мечи».

Вот за стульями я, Витя и Ольша после визита к мэру и отправились. Вместе с погнутой винтовкой. Стулья я заказал сразу, а потом сунул винтовку в приёмник и замер в ожидании чуда (не иначе, как у Кукушкина понахватался!). Оказалось, что цена у этого чуда вполне адекватная. Всего за сто пятьдесят тысяч баллов оружие поддавалось ремонту.

Дороговато? Да. Но в десять раз дешевле, чем заказывать новую. В общем, не всё ещё было потеряно. Надо было просто дождаться второго транша от СИПИНа, и у города появится целая винтовка. Чем я Ольшу и порадовал, решив не скрывать, какие суммы на меня свалились.

Не стал только говорить, за что. На меня и так странно поглядывали…

В общем, жизнь шла своим чередом. И только я в неё никак встроиться не мог.

Остаток дня так и ходил неприкаянным, а потом плюнул на всё… И пошёл отдыхать. Раз уж есть такая возможность, то почему бы и нет?

Дневник Листова И.А.

День сорок девятый. Прямо с утра…

Давненько меня не будили, барабаня в дверь капсулы… Я успел от этого отвыкнуть. Поэтому даже удивился, открыв глаза. Впрочем, чтобы удивиться по-настоящему, надо было проснуться. А я ещё зевал во весь рот.

Весь вечер накануне я просидел дома, наслаждаясь тем, что всё тут понятно, знакомо — и никаких ягод нет. А ещё насиловал собственную память, пытаясь догадаться, где мог оставить ружья, винтовку и патроны. Увы, память отказывалась давать подсказки.

Русого я тоже опросил, глядя глаза в глаза. На всякий случай. Раз на него ягодки не так сильно действовали, то, может, и провалами в памяти он куда меньше страдал?

Хрена лысого!.. Этот профессиональный забулдыга скулил, морщил лоб, тёр задней лапой ухо — но так ничего и не вспомнил.

Хотя под конец, глядя на его наглую морду, я всё-таки припомнил пару моментов из нашего путешествия… Первое воспоминание касалось того рогатого зверя, который неудачно пришёл полакомиться ягодой — да ещё и думал, что можно меня и Русого прогнать с поляны. Увидев, как он попёр на нас, я обещал ему воткнуть его же рог в его же задницу…

Ну что могу сказать? Прав был СИПИН. Это недостойно разумного существа… Обещание я выполнил. Плохой, плохой Вано…

— Вано! У нас ЧП! — раздался голос Дуная из-за двери. — Вылезай давай!..

Матерясь сквозь зубы, я натянул обувь и добрался до двери. За которой и обнаружил здоровяка с встревоженным лицом.

— Какое ЧП? — спросил я.

— Какая-то зверюга спёрла нашу кожу! — ответил Дунай, сжимая в руках копьё.

После смерти своего носителя кожа успела пройти все круги кожаного ада. Её чистили от жира и мяса, её отмачивали, её купали в кислоте — мариновали, то есть — а ещё натирали золой, сушили и дубили. А теперь ей предстоял последний шаг мучений перед перерождением. Жирование!

Ага, её надо было натереть жиром. Да, я тоже удивлён, но такова печальная участь кожи. Сначала её чистят от жира, а потом — заново натирают. Дальше товар, разрезанный на куски, должен был поступить на рынок. А мы — радостно считать полученные деньги.

Вывешенная на просушку, кожа спокойно провела на воздухе ночь, день и… А вот дальше появился какой-то зверюга и спёр мирно висящие куски кожи. А что не спёр — порвал когтями. Заодно он исполосовал дежурных, которые несли вахту. Досталось Прокачуну и Санычу. Оба были уже перебинтованы и получили «лечилки».

Правда, битвы-то так и не случилось…

Зверя разглядеть дежурные не смогли. Тот напал ночью, из темноты, быстро и внезапно. Со спины накинулся на Саныча, который приложился головой об камень и вырубился. А затем, не теряя ни секунды, полоснул по лицу Прокачуна, обернувшегося на шум — отчего бедолаге залило кровью глаза. В результате, ни один из них зверюгу так и не увидел.

Зато следы зверя выглядели страшно… Лапища была здоровая: сантиметров двадцать в длину. И столько же в ширину. Отпечаток напоминал кошачий.

Обнаружился у нас и ещё один свидетель произошедшего. Лиза, одна из наших «воробушков». Она услышала сквозь сон странные звуки. Вероятно, зверь как раз с рычанием накинулся на нашу кожу. И, по всей видимости — или, скорее, слышимости — рвал её на куски зубами и когтями. Естественно, Лиза испугалась и наружу не пошла. А когда выглянула в дверное окошко — страшного зверя и след простыл.

Пока мне всё это рассказывали, я успел рассмотреть ранения дежурных, а ещё следы, обрывки кожи и верёвок… Немного прошёлся по лагерю, сунув любопытный нос за пару капсул, а потом — вернулся к костру. Мне было очень интересно, что об этом думают другие…

И первой, в ком я не сомневался — вот ни секундочки, потому что лучшая! — была Кострома.

— История красивая… Жаль, что звездёж! — сообщила она своё мнение.

— Чистой воды! — согласился Дунай.

— Нестыковки есть, — согласился Сочинец.

— Да они торчат, блин, во все стороны! — поддержал предыдущих ораторов Чемодан.

— А… Не поняла, — подала голос Маша, переглянувшись с Никой. — А почему вы так решили? Вано, а ты что, тоже так думаешь?

— Кто-то определённо врёт, — кивнул я. — Либо наши дежурные, либо зверюга…

Я хотел быть самым умным, но не сложилось. Все догадались, кроме «культуристок». Ну так вся инсценировка и была рассчитана на таких, как они. Сидят теперь, дрожат как заячьи хвосты…

— …И я склоняюсь к тому, что врёт зверюга! — закончил я. — И вовсе это не зверюга, а не самый умелый спектакль. Давайте-ка сверим, что и кого напрягло… Мне не понравилось настойчивая попытка вывести из строя дежурных. Ну или хотя бы лишить их зрения. А ещё не верится, что зверюга подрала и зачем-то утащила кожу, но не тронула мясо. Да и обрывков осталось маловато… Кто ещё что заметил?

— Нет царапин от когтей на других поверхностях! — кивнул Дунай.

— Следов лап мало, и расположены они хаотично! — добавил Сочинец.

— Наши питомцы не подняли тревогу — это раз… — мрачно начала перечислять Кострома. — Следов снаружи, за заборчиком, нет — это два. Надо, кстати, опросить соседей: вдруг видели что-нибудь. Но думаю, что, скорее всего, не видели. И последнее: зачем зверю кожа?! Он же её спёр! И даже копчёное мясо не тронул!

— Он хотел новую шкурку? — шутливо предположила Ника.

— Нет… Он, подлец такой, хотел нас ограбить! — рубанув воздух рукой, отрезал я. — И ограбил. А теперь ждёт, что мы его не будем искать.

— Пока мы тут всё не затоптали, надо, чтобы кто-то из зверей взял след! — предложил Пилигрим.

И вскоре мы стояли у входа в город. Старая самка растерянно обнюхивала землю, но след взять не могла. Наша неопытность сыграла с нами злую шутку. Пока разбирались, пока догадались — Алтарное проснулось. И теперь искать грабителей по запаху можно было хоть до посинения.

Но я, честно говоря, не удивился такому обороту событий… Человек — это такая тварь, которая прямо-таки нафарширована пороками. А один из самых гнусных пороков — это зависть. Она иногда толкает человека на такие преступления, по сравнению с которыми разбой и грабёж — сущая мелочь.

— Ворота на ночь, как обычно, закрывали? — спросил я у охранника, который с подозрением смотрел на то, как мы с озабоченными лицами крутимся у ворот.

— Само собой, — не слишком приветливо ответил тот, покосившись на Хромую, которая вместе с Пилигримом как раз обнюхивала его обувь.

— А дежурил кто? Ты?

— Нет. А тебе какое дело? — покрепче сжав копьё, отозвался тот.

— Ты в группе Вити состоишь? — вежливо поинтересовался я. — Хочешь, чтобы он сам пришёл это спросить?

— Вот пусть сам приходит и спрашивает… — отозвался охранник. — Ему — скажу. Тебе — нет.

— Хорошо, — кивнул я. — А вы когда ночью дежурите…

— Слушай, я тебе ничего отвечать не буду! — отрезал охранник. — Хочешь что-то спрашивать — иди к командиру, блин!

Я внимательно посмотрел на стражника, запоминая на будущее эту гнусную невежливую физиономию… И молча кивнул.

Пока шли назад, я краем уха слушал, как мои соратники оплакивают потерю, а сам вдруг понял, что совершенно не переживаю. Это просто куски кожи — новые достанем… Да, мы потеряли время и силы, чтобы их выделать. Да, мы собирались их продать и неплохо заработать. Зато у нас остались кости и мясо.

Гораздо хуже было то, что прямо в городе уже вовсю процветал бандитизм… И если мы, потеряв кожу, сходим на охоту и сделаем новую, то преступники снова сопрут нашу добычу. Ведь по проторенной дороге всегда ходить удобнее…

И если ещё что-то ценное можно спереть — тоже сопрут.

Потому что если одного от кражи удержит совесть, то второго — исключительно страх перед наказанием. А где оно тут — это наказание?

Глава 18. Определённо, спокойная

Дневник Листова И.А.

День сорок девятый и далее. Чуть позже, с утра…

— Что?! Вот так просто забыть?! — Кострома надвигалась на Кукушкина и Витю.

Городской силовик, кстати, перед нашей грозной валькирией пасовал. И даже как бы случайно прятался за Кукушкина. А нашего мэра с пути не сдвинуть, с места не свернуть. Он сам сдвинет, кого захочет. Вот и сейчас напор валькирии разбивался о железобетонные аргументы Кукушкина.

А ведь всё, казалось, будет так просто… Потоптавшись под воротами, мы собрались и, естественно, пошли жаловаться властям. Власти нас выслушали, сочувственно покивали — и посоветовали на время о коже забыть. Собственно, с этого момента и началась живописная сцена «Кострома VS Кукушкин».

— Да вы совсем охренели?! — пределов возмущению Костромы не было.

— А ты что хотела, красота?! А?! — взревел Кукушкин, заводясь с пол-оборота. — Что я щаз пойду все десять тысяч капсул обыскивать?!

— А что?! Это плохая идея, по-твоему?! — возмутилась валькирия, слегка сбавив обороты. Всё-таки Кукушкин ревёт почти на грани применения акустического удара.

— А в каком месте она хорошая?! — не на шутку удивился мэр. — Вот только честно!.. Ты серьёзно думаешь, что мне такое простят?

— Можно выборочно поискать… — вмешался Сочинец.

— Нельзя выборочно! — вздохнул мэр и уселся назад за стол.

Во время яростного спора все до единого повскакивали с занятых мест. Ну, кроме меня, само собой. На меня ведь никакие валькирии угрожающе не надвигались. А ещё я не был страшно возмущён, как Сочинец и остальные наши. Если честно, подозревал, что именно так нам и ответят. Ну и чего силы тратить?

— Чего стоите? Садитесь!.. — мэр дождался, пока все снова окажутся на стульях. — Вот украли у вас кожу… Хорошо, а кто?

— Ну так и надо найти, кто это сделал! — упрямо сжав губы, заявила Кострома.

— А как? — не отставал Кукушкин.

— Например, обыскать все капсулы! Найти виновных и покарать! — девушка выпятила челюсть. — Тогда и воровать не будут!..

— Да ну, брось… Всегда воровать будут… — отмахнулся мэр. — Просто умнее станут. И найти их сложнее будет. Нет, красота, это не пойдёт… Я ещё могу поверить вам, хотя вы и сами сначала чуть не купились на спектакль со зверьём. Но дальше — тёмный лес… Вот, например: вы говорите, что ваши звери отследили след до ворот. А стража говорит, что ворота не открывались. Может, стража врёт?

— Подозрения есть, — заметил Сочинец.

— А может, не врёт? — уточнил мэр.

Мои спутники задумались. А я, выждав несколько секунд, тоже решил принять участие в увлекательном обсуждении:

— А может, и не врёт.

— А почему? — спросил мэр.

— Потому что ворота не открывались? — уточнил я в тон.

— Вот! Ваши звери — это не поисковые псы с Земли! — пояснил, наконец, Кукушкин. — Мы можем сомневаться в них? Можем! Они могли неправильный след взять. А могли неверно вас понять. Или вообще, может, просто решили прогуляться и дверь пометить! Даже если верить, что вы с ними мысленно общаетесь — ваши звери могли ошибиться. А ведь можно засомневаться и в том, что вы с ними мысленно общаетесь…

— Нигилизм какой-то!.. — буркнула Кострома.

— Ну при чём тут нигилизм? — удивился Витя. — Ну начнём мы обыски — а почему? И по какой причине? Потому что вам поверили, а в других сомневаемся? Согласись, Кострома, если так смотреть — оно не очень выглядит…

— Если так смотреть, то не очень… — призналась девушка. — Но, знаешь, если так смотреть, то можно всё вывернуть шиворот-навыворот. И плохое объявить хорошим, планету — плоской, а белое — чёрным.

— Ну так в том-то и дело! — не стал спорить Кукушкин. — Всё, к сожалению, можно вывернуть! А мой опыт по жизни говорит, что если что-то можно сделать — это обязательно будет сделано. И если можно вывернуть в плохую сторону, то всегда найдутся те, кто вывернет. И даже если мы найдём вашу кожу, невиновные, которых обыскали, всё равно останутся недовольными. Потому что их-то обыскали, а они — невиновные!.. А если кожа не найдётся?

— Но её же надо где-то прятать! — засомневалась Кострома.

— А почему обязательно в городе? А почему обязательно в капсуле? А почему бы не вынести… Вот прямо сейчас, пока мы с вами говорим, не вынести кожу за пределы города? И главное — никаких проблем я в этом не вижу! Мы же не объявляли план-перехват? Нет. Да и изначально кожу могли похищать одни, уносить — другие, а прятать — вообще третьи.

Кукушкин мрачно оглядел наши угрюмые лица. И, наконец, закончил:

— Всё в этом мире не так просто, как нам хочется! Нельзя построить устойчивое общество на одних догадках! Общество стоит на фактах! А догадками любое общество только поломать можно… В общем, я бы на вашем месте отпустил ситуацию и добыл новую кожу. Пока что, временно!.. А забор вокруг группы укрепил бы, чтобы перешагнуть было нельзя. Не умеете, так я людей вам выделю! И камень продам. А если не хотите, можете сами у Намжалдоржо заказать.

— Значит, воры останутся безнаказанными? — не поверил Сочинец.

— Да всплывёт рано или поздно ваша кожа! — ответил ему Витя. — У нас уже пять или шесть таких краж было. Мы уже всё это обговаривали: и спорили до хрипоты, и думали, и просчитывали. Кожу вашу спёрли, чтобы продать, обменять или использовать в своих целях. Если появится много людей в одежде из похожей кожи — тогда сузим круг подозреваемых. Если попытаются сбыть — тоже заметим. Пусть воры сидят на добре, как подпольный миллионер Корейко! Всё равно не получится его незаметно использовать.

— Как-то это неправильно… — не согласилась Кострома. — Воры продолжают воровать. Люди, которые полезное дело делают, теряют время и результаты работы. А мы будем ждать? Так, что ли?

— А на другой чаше весов, Кострома, вопрос посерьёзнее… Вопрос самого существования Алтарного, — грустно усмехнувшись, ответил ей Кукушкин. — Меня все мэром почему называют?

— Потому что вы, Дмитрий Иваныч, в городе правите? — уточнил я.

— Потому что мне доверили в городе править! — поправил меня мэр. — А доверие — штука такая… Ломается, знаешь, на ать-два. А потом назад не склеивается. Если я сейчас всех начну подозрениями обижать, от доверия вскоре ничего не останется. И всё полетит в тартарары. Сначала против меня начнут бунтовать недовольные группы, а затем будет противостояние в самих группах… И закончится всё тем, что мы тут радостно перебьём друг друга. А выжившие разбредутся во все стороны, лишь бы никогда не видеть друг друга больше.

— Я ведь тоже не могу на свою группу давить… — признался Витя. — Одно дело — объяснять людям, что надо ради города шкурой рисковать. А совсем другое — за этот риск ещё и подозревать своих. Хотя это не значит, что у меня в группе не может быть крысы. Может. Но пока я не буду уверен в том, кто это — не могу кидаться обвинениями. Да и вы своих не станете обыскивать! Хотя крыса, кстати, может быть даже у вас!..

Я хотел было спросить, зачем это кому-то из наших — крысой быть? А потом вспомнил Туза, Влада… А затем и многих других, кому до сих пор не мог до конца доверять… И как-то сразу все вопросы снялись. Кто ещё мог знать распорядок охраны? Кто ещё мог знать про наших питомцев и учесть этот момент? И кого будут подозревать в последнюю очередь?

Вот и получалось, что обыски надо начинать с нашей же собственной группы… И это гарантированно не понравится никому. Даже те, с кем я общаюсь чаще всего и кому больше всего доверяю — Трибэ, Мелкий, Аня, Настя и Миша — не оценят происходящего от слова «совсем». А уж культуристки или та же Сандра — и вовсе на дерьмо изойдут.

Да и кому, если не мне, понимать, о чём толкует мэр? Ещё в античности люди пришли к выводу, что нельзя строить обвинение на основании простых догадок. Недаром вся Земля, вплоть до самого нашего перемещения, продолжала пользоваться римской системой права. А в ней нужны свидетели, нужны доказательства — и нужен суд. Ну а у нас пока ничего не было, кроме тех самых догадок…

И я, так и не став кидаться в спор, кивнул.

— В общем, забудьте пока про эту кожу… — подытожил Кукушкин, не встречая с нашей стороны возражений. — Пока!.. Вопрос с тем, что у нас кто-то промышляет воровством, снимать с повестки не стоит. Но ловить его надо осторожно!.. Знаете, у меня знакомая на Земле была, у которой жучки на кухне завелись. И это в наш продвинутый век!.. Жрали, сволочи, просто всё. Нервы ей истрепали: в тарелку заглянешь — там они. Овсянку заваришь — вот они, всплыли… Так она взялась их под корень извести. И между делом разгромила себе кухню….

— А жучков победила? — спросил я с интересом.

— Неа… Не смогла. Пришлось вызывать этих, которые химией насекомых травят. А сама вынуждена была на неделю съехать, вместе с котом!.. — усмехнулся мэр. — Давайте не будем ей уподобляться. Нам наша «кухня» ещё нужна. А вам я советую как можно быстрее укрепить ограду. Пусть будет нормальная стена, которую не так-то просто перелезть. И вход — только один и с воротами. Нечего там у вас чужим делать! Вы, конечно, людей не тираньте сильно… Пускать днём — пускайте. А вот по ночам — закрывайтесь.

Серьёзные вопросы в Алтарном, как я заметил, примерно так и решались. Вот тебе ничего нельзя — а вот тебе уже высочайшее разрешение. Да, это какое-то рефлексивное взаимодействие, и со стороны его можно критиковать хоть до посинения… Правда, весомой эта критика станет только тогда, когда ты уже смог лучше. И подтвердил, так сказать, практикой.

Мы не смогли. Сочинец не смог. Я не смог. Кострома не смогла. Наша группа ведь пока так и осталась средней — если по размерам считать. А я слышал, как люди рассказывали о гигантских группах в триста человек. И это, как мне кажется, был не предел. Где-то в предгорьях, по слухам, жило объединение из четырёх групп, каждая из которых распухла до четырёх сотен.

А сколько мы ещё не знали? Алтарное не спешило разведывать дальние окрестности. Оно пока жило на грани выживаемости, и любое потрясение могло его расколоть. И всё-таки Алтарное жило, а вот наша группа уже два раз прошла по грани… Так что методика Кукушкина явно имела свои преимущества.

Однако… Если ты ухватил удачу за хвост, то не стоит её выпускать из рук. Держись цепко, авось ещё подфартит!..

— Иваныч, а можно нам на рынке какой-нибудь навесик поставить? — спросил я.

Ну да… Кто сказал, что дополнительный фарт нельзя выбить из схваченной птицы удачи? Можно!.. Нужно!..

— Да поставьте… Только с торговли десятину в казну надо платить! — предупредил мэр.

— Само собой! — не стал спорить я.

— Ну тогда приходите и ставьте. Витя знает. Ольше я скажу. Торгуйте, чем хотите… — устало кивнул мэр, а когда я снова открыл рот, решив ещё пластика попросить, нахмурился и погрозил пальцем: — Вано, не наглей!

Я закрыл рот. Дают — бери, бьют — беги. Ещё немного, и мэр начнёт бить. Возможно, даже словами. А зачем мне это? Поэтому я быстро перевёл тему на то, что было интересно самому Кукушкину.

— Когда мне людей на полянку с ягодой привести? — поинтересовался я.

— Витя? — мэр, подняв бровь, посмотрел на силовика.

— Сегодня пойдём, — решил тот. — Мы же туда за день доберёмся?

— Доберёмся, — подтвердил я.

— Тогда через час будь готов к выходу, — кивнул тот.

На этом мы и расстались. Я пошёл готовиться к походу, радуясь, что больше не придётся, как вчера, скучать. А мэр, вздохнув, отправился заниматься делами. Будто этой ночью никакие злодеи не украли у одной из групп больше двадцати пяти квадратных метров кожи… Добытой с риском для жизни!.. Практически полностью выделанной!..

На какие только жертвы не пойдёшь ради спокойствия социума…

Дневник Листова И.А.

День сорок девятый. Снова в пути…

Само собой, никто Вано одного в поход не отпустил. Мамочка-Кострома ловко припрягла кучу народу, чтобы быстренько смотались за припасами для ремёсел. А заодно и проследили, дабы непутёвый лидер опять чего-нибудь не нализался. Вите и его боевитой группе она в этом плане почему-то не доверяла.

И снова в путь собрались Пилигрим, Чемодан, Мелкий, Трибэ, Аня — и ещё куча народа, который планировал возвращаться на плотах по течению реки. Само собой, с нами пошла и хромая самка. И, конечно же, Русый. Видимо, догадался, что в моём обществе ему скучать не придётся — и теперь накрепко прикипел.

Вышли мы знакомым путём. К вечеру уже были на месте старого лагеря, где нас ждали кострища, обложенные камнями, заготовленные охапки травы и листьев для кроватей, кучи дров — и даже какая-никакая мебель.

Выспавшись, утром я отправился с бойцами, присланными Витей, на поляну с ягодами. А остальные из нашей команды занялись заготовками.

— Серьёзно вы тут обосновались! — когда мы отошли от лагеря, оценил вслух Тихон, командир Витиных ребят.

— Да как-то… — говорить о том, что я-то тут ещё не обосновывался, не хотелось. Поэтому пришлось на ходу экспромт выдумывать. — Место удобное! Дерево есть, полезные растения тоже. Всё под рукой, и возвращаться по реке удобно.

— Тоже верно…

На подходе к поляне в нос шибанул запах разложения… Рогатая скотина, убитая мной и Русым, всё ещё лежала на месте. Не вся, конечно… Самое вкусное падальщики уже сожрали. Но даже так, я сумел оценить её размеры. И удивлённо присвистнул…

Здоровое тело было покрыто толстой, почти лысой кожей. При жизни оно, видимо, опиралось на слоноподобные ноги, украшенные когтями по периметру стопы. А на голове были длинные — нет, очень длинные! — рога.

Как я мог это чудище завалить — ума не приложу… И не очень-то помню. Мои воспоминания как раз обрывались на том, как я отламываю один из рогов. А всё остальное было милосердно смыто из памяти…

И теперь на поляне лежал труп несчастной твари, которая банально не оценила диспозицию и, в результате, столкнулась с человеческой жестокостью. Он как бы служил всем нам молчаливым напоминанием об опасности изменённого сознания. И рискованной любви к психотропным ягодкам…

— Это чего оно, такой матёрое, сдохло? — удивился Тихон. — И рог где-то обломало…

— Не выдержало конкуренции… — уклончиво пояснил я. — Вы, кстати, это учитывайте! Тут на эти ягоды желающих хватает…

На единственном роге, который остался на черепе, висел очень знакомый мешок. Тот самый, с образцами растений, которые я в этот злосчастный день насобирал в лесу. Оказывается, я его не потерял и не бросил. А хозяйственно повесил повыше, чтобы никто не добрался.

В этот раз я смотрел на место произрастания ягодок совсем иным взглядом…. В голове даже заворочалось воспоминание: чем-то оно меня ведь сразу напрягло… И теперь я быстро сообразил, чем именно.

Вокруг — лес! А тут ни одного дерева. Ни одного низкорослого кустика. Только эти ягоды. Вот где были мои мозги, когда я сюда пришёл и рискнул съесть эту гадость? Ну не бывает посреди леса совершенно пустого места! А тут даже мох не рос.

А значит, эта дрянь была единоличным властелином солнечного склона. Она как-то вытеснила отсюда всех конкурентов, претендующих на живительный ультрафиолет. И одно это должно было меня серьёзно напрячь… Но я вновь пропустил шёпот подсознания мимо ушей… Или мимо пустой головы.

И многочисленные следы зверей должны были насторожить! Видел же, как вороны на Земле всю землю вытаптывают рядом с пьяными ягодами. А значит, мог бы догадаться, что не надо лезть! Но всё равно полез… И ведь знал, что Русый вечно всякую дрянь в пасть тянет. Но зачем-то его послушался. И где были мои мозги?

Русого, кстати, пришлось держать, чтобы снова до поросячьего визга не нажрался. Я бы его вообще с собой не взял, но без его наводки искать поляну пришлось бы долго. Впрочем, питомца устроило и небольшое количество допинга…

В общем, я объяснял Тихону и остальным, что их тут ждёт — и какие ягоды можно собирать, а какие нет. А Русый носился кругами, пугал местных червей и перепончатокрылых, катался по земле, выл на весь лес — и всячески показывал своим дурным примером нам, людям, почему ягоды пробовать не нужно.

Перед тем, как идти назад, я всё-таки забрал свой старый мешок. Убедился, что внутри всё сгнило, и вытряхнул, что сумел. А потом принялся выдирать рога. Один из черепа, второй из… Не стал. Кость пропиталась жуткой вонью. Для поделок она решительно не подходила. И всё равно, можно сказать, ушёл не с пустыми руками.

Выбираться назад пришлось самому. Питомец был в неадекватном состоянии. Мог только хулиганить и нарезать вокруг меня круги, жутко подвывая на одной ноте. Но я справился, вышел к реке. А дальше уже без проблем нашёл наш лагерь. Вконец сомлевшего Русого я подкинул старой самке на «присмотреть».

Надежды на то, что она его перевоспитает, не было… Но хоть лапой в лоб даст, если этот хулиган снова разбуянится. Определённо, её дети — даже Шрам — по сравнению с этим рыжим лесным исчадием были просто примером идеального воспитания.

И вскоре я присоединился к работам.

А работы там хватало… С первого дня мужчины валили лес, который затем стаскивали к берегу. А женщины собирали волокнистые растения, вываривали их, сушили волокна на солнце, а потом — крутили верёвки, которыми будут связаны будущие плоты.

Собственно, за оставшийся день я собственноручно свалил один ствол, сломал один каменный топор — но был собой доволен!.. Я не был бесполезным членом общества! Я тоже работал, делал важное дело! А топоры вообще ломались часто… Мы их специально с собой двадцать штук притащили.

Уже засыпая, я снова и снова возвращался к почти невинно убиенному мной «рогатому». Что-то мне в этой ситуации никак не давало покоя… Но что именно, я так и не понял, потому что, убаюканный шумом ветра и треском костров, крепко уснул.

Наша жизнь состоит не только из весёлых приключений. Точнее так, наша жизнь преимущественно из них не состоит! На Земле с приключениями и вовсе туго — во всяком случае, для большей части населения. А вот в новой жизни — получше.

И всё равно… Большую часть времени мы тратили на ту же рутину. А уж здесь, в лесном лагере — так и вовсе… Утром надо приготовить еду, поесть, обновить запас дров… Посетить отхожее место, само собой… Оп! И пара бесценных часов уже растворилась в бесконечности прошлого.

Раньше утренний моцион занимал в худшем случае час. А потом ещё минут десять идти до полянки с деревьями, которые подходили для строительства и поделок. Затем изматывающая работа до самого вечера — с коротким перерывом на обед.

Вечером история повторяется. Нужно приготовить еду, сходить в отхожее место, дойти до реки, чтобы смыть с себя пот. Ну и поесть перед сном, чтобы не ворочаться всю ночь. Уже при свете костров проверить инструменты и оружие: ножи, топоры, копья… Что-то подправить, чтобы продержались ещё денёк. А что-то забраковать и оставить до возвращения…

А потом снова сон, и опять утро…

Конечно, мы запоминаем приключения, яркие моменты, происшествия… Я в этом вопросе — не исключение. Однако надо честно признать: рутины в моей жизни не меньше, чем у остальных. В общем, вместе с приключениями — на мне двойная нагрузка!..

Но как же приятно было хоть временно обойтись без них… Просто валить лес, крутить канаты, собирать плоты… Хотя, конечно, совсем без происшествий не обошлось. На третий день к нам вышло семейство каких-то животных. Небольших по местным меркам, но весьма недовольных и агрессивных.

Они чуть в лагерь не вломились, пользуясь тем, что днём горели только три дежурных костра. И даже загнали наших испуганных девушек на деревья. Как только мы об этом узнали, пришлось возвращаться, брать в руки копья — ну и пытаться одержать героическую победу.

Правда, животные не стали ждать, когда мы всё-таки додумаемся, как их прибить. И гордо ушли, не дав нам стать героями. А девушек с деревьев мы сняли, да… Хоть какое-то утешение нашей мужественности!

Ночью рядом кто-то ходил и рычал. Кто-то большой и явно хищный. Но прыгать через пламя костров побоялся и ушёл искать другую добычу, менее опасную для своей шкуры.

Русый, само собой, давал жару. И делал это даже под укоризненным взглядом старой самки. Найдёт какую-нибудь дрянь и обожрётся. А потом начинает валяться на земле, приставать к людям и гоняться за мелкой живностью.

Мы и сами были не чужды экспериментов… Когда я искал кислоту, то запомнил одну местную ягоду. Внешне она была немного похожа на чернику. Кислой не была, не горчила, не вязала. И даже казалась слегка сладковатой. Неподалёку от лагеря я обнаружил целые заросли её кустов.

Вечером, несмотря на все уговоры, я всё-таки съел целую горсть. А утром проснулся живой и даже без несварения. После чего мы всей группой обдирали кусты, чтобы доставить ягоды в группу. Витамины были нужны всем. А раз я от горсти ягод не помер, то и другие с аппетитом съедят.

Ситуация с витаминами осложнялась тем, что вокруг по-прежнему царила весна. Ну или, возможно, самое начало лета. Это если учесть, что в нашем полушарии нас высадили на планету ранней весной. В общем, если что-то съедобное и попадалось, то не слишком часто. Ещё не сезон. Вот мы и пользовались любой возможностью.

В последний день перед отправкой собирали кислоту. С тех самых уже знакомых грибочков. Правда, это для остальных они были знакомые. А я эти грибочки видел впервые в жизни. Русый меня в такие опасные места не водил. Чего уж там, он и в этот раз держался в отдалении.

Мы снова набрали несколько горшков. И на этом успокоились. Остаток дня собирали волокна на верёвки и камни. Вечером встретили Тихона и ещё одного бойца, которые должны были плыть с нами в город. Остальные Витины ребята остались дальше собирать ягоды, а заодно охранять поляну. Стратегический объект всё-таки…

А утром мы пустились в обратный путь. Я бы ещё на день задержался, чтобы растянуть подольше спокойные дни созидательного труда… Но уже через сутки мне должны были начислить баллы! А после этого я мог починить погнутую винтовку. И, заодно, воспользоваться Большим Алтарём Вознаграждения. Упускать такую возможность я не хотел!..

Ведь там можно взять одежду, инструменты — и всё это по ультранизким ценам. Да и патронов к винтовке не мешало бы прикупить… Нам всё ещё требовалось найти своё место в Алтарном, и огнестрельное оружие в этом могло неслабо помочь!

Помочь! А не завоевать!

Глава 19. Определённо, воспоминания

Дневник Листова И.А.

День пятьдесят пятый. Мысли о прекрасном

Мэр Кукушкин — человек занятой. Бегает, на всех орёт. А если не орёт и не бегает — значит, готовится бегать и орать. Я пытался его сегодня найти, но не нашёл. Точнее, пока он бегал — не нашёл и не догнал. А когда Кукушкин всё-таки остановился, вид у него был такой, что хоть табличку рядом вешай: «Не влезай — убьёт!».

Ольша — существо хитрое, местами подлое, но, в общем и целом, терпимое. Потому что Кукушкин — хороший мэр. За это Кукушкину многое прощается, даже Ольша. Но этот редиска и подлец (Ольша, а не мэр!) тоже умеет хорошо бегать. Я его сколько ни искал — не поймал.

Река у города течёт строго с востока на запад. Вода в ней чистая и прозрачная, пока до Алтарного не дотечёт. Тут никто об экологии не заботится. Поэтому дальше в море уносится мутный поток, полный ила, пищевых отходов и прочего мусора. И скажите спасибо, что в Алтарном ещё разборок не было. Иначе бы трупы тоже по реке в море отправили.

Мысли у Вано — как табун бешеных лошадей. Спусти их с привязи — и понесутся вскачь, сотрясая черепную коробку. И пусть трясут! Пусть несутся! Пусть голову забивают и не дают погрузиться в низость природных позывов…

Кто сказал, что спокойные дни — это хорошо?

Я сказал? Дурак! Немедленно забыть об этом! И заставить себя трудиться без роздыха! Чтобы спина болела, ноги и руки отваливались, а в голове без остановки крутились какие-нибудь мысли. Можно даже по делу. Например, куда Вано под ягодой мог оружие припрятать?!

Думай, Вано, думай! Чтобы мимо людей проходил, и только о важном деле размышлял! Чтобы не замечал никого, придавленный грузом ответственности! Чтобы был сильным, смелым, ловким и умелым. Чтобы потом не сидеть на земле, позорно боясь подняться…

Блин! Опять не то!

Мэр Кукушкин — человек занятой. Бегает, на всех орёт. А если не орёт и не бегает, то, значит, готовится к этому. Я это уже говорил? Да… Ну вот, табун мыслей зашёл на второй круг… В общем, значит, я пытался сегодня Кукушкина найти. Но, когда нашёл, он уже с Витей общался — по важным для города вопросам. Я не стал лезть. А надо было лезть. У меня тоже вопросы важные!

Витя — человек серьёзный. С врагами должен быть строг, а от союзников за мэра прячется. Особенно, если опасность от девушки исходит…

Не помогает! Да что ж такое-то?..

Город Алтарное — крупный населённый пункт, по местным меркам. Тут проживает десять тысяч жителей! Немаленькое число. Правда, других крупных населённых пунктов я на этой планете не видел. И знать не знаю, сколько людей проживает в них. Так что, возможно, все эти рассуждения — исключительно мои же собственные домыслы.

Зато я знаю совершенно точно, что Алтарное стоит рядом с большой скалой, возле которой течёт река. Река протекает с востока на запад. Воды в ней чистейшие. Только после Алтарного мутнеют. Потому что тут…

Не помогает!..

Ничего не помогает!..

Сказать по правде, я оказался в весьма затруднительном положении…

И вот как это случилось.

Поискав сначала Кукушкина, а потом Ольшу, я ничего не добился. Кукушкин был занят, а Ольша — подл и изворотлив. Он почти полчаса умудрялся от меня ускользать. Только его вдали заметишь, рот откроешь, чтобы крикнуть — как всё, нет его!.. Скрылся, подлец и негодяй…

И я решил временно отложить вопрос, с которым шёл к Кукушкину и Ольше. А именно, насчёт торговой точки на рынке.

Мне и без поисков большого начальства работы хватало. Потому я смело двинулся на выход из города, но слегка заплутал…

И вышел не из западных ворот, а из северных. В этом не было, на первый взгляд, ничего страшного. Я тут много раз бывал, потому что именно с севера от города протекала река.

На всякий случай я решил проверить, успели ли наши ребята всё с плотов разгрузить… Подошёл к реке и остановился, вдыхая полной грудью свежий, после Алтарного, воздух. Надо ведь было убедиться, что наших плотов и груза на пляже нет…

А вот будь я занят по-настоящему важным делом, мне бы и в голову не пришло сюда идти! Проверил, блин, на свою задницу!.. Или не задницу…

Впрочем, уже неважно… Что случилось, то случилось…

А важно то, что в реке — там, где её струи быстры и прозрачны — растёт одна водоросль. Есть её нельзя, поэтому полезным ресурсом она раньше не считалась. Ровно до того момента, как местные ткачи, во главе с Мариной, не решили искать новые материалы…

Оказалось, что водоросль эта весьма интересно размножается. Её споры переносят по реке местные рыбы.

Вот только споры маленькие, и рыба просто так их жрать не будет. Но если из споры растёт пух, то в воде она напоминает какую-то небольшую медузку, которые местные лупоглазые не прочь проглотить — хотя бы на пробу.

Надо ли говорить, что высушенный пух оказался ничуть не хуже хлопка? И надо ли говорить, что его количество в воде было просто огромным? Только и успевай отлавливать!

И вот тут-то и кроется корень моего затруднительного положения…

Потому что, обозрев пляж, я невольно зацепился взглядом за добытчиков этого пуха. Точнее, добытчиц, которые по причине своей возни в воде одеты были… Прямо скажем, не слишком одеты. Так, слегка…

И вот я, великая приманка крокодиллы, победитель двухсот «торговцев», скромно забывший о своём подвиге — и вообще почти полумиллионер по баллам… Сижу, значит, на земле, подтянув под себя ноги так, чтобы скрыть неудобную причину приземления… И всеми силами пытаюсь отвлечь мысли — да-да, весь их табун! — от того вида, к которому мои глаза сами собой возвращаются и возвращаются…

Потому что там, в воде, я вижу прекрасное!.. В количестве двадцати одной штуки… И мой организм реагирует, как и положено молодому, здоровому и половозрелому организму…

К счастью, реакция не затрагивает мозги. А значит, пока ещё не мешает соображать.

К несчастью, реакция в моих белых штанах, хоть и модернизированных, но всё ещё весьма узких — слишком хорошо видна окружающим.

И если я встану, то о моих мыслях узнаю не только я, но и любой, кто навстречу попадётся.

Одно утешает: я тут не одинок!.. Нас в этой западне человек десять оказалось… Трое рыбаков, двое стражников. А ещё я и четверо добытчиков, неосторожно выбравших время и направление для выхода из Алтарного. Кстати, приятели этих четверых на прекрасный вид по каким-то своим причинам не отреагировали. И спокойно ушли.

А вот у нас — возникли проблемы…

Девушкам-ткачихам-то хорошо! Они работают! Склоняются на мелководье к водной глади, окунают нежные руки в воду, быстро-быстро рвут споры, а потом выпрямляются… Откидывая волосы назад…

И как бы я ни пытался думать о другом в последние десять минут — не получается! И даже заставить себя отвернуться не могу… И да — это западня! Ловушка! Засада! Если я захочу увеличить количество людей в нашей группе, то я вот так же пошлю всё женское население что-нибудь в воде рвать! А рядом мужиков поставлю, вооружённых и строгих!

Потому что ещё минут десять-пятнадцать, и мозги у меня начнут медленно деградировать до уровня неолитического охотника. Останется только встать, подойти к воде, выбрать ту, что милее всех, замахнуться дубиной, чтобы не сильно сопротивлялась….

Так, нет! Не думать…

Вот от таких неолитических охотников и нужно будет выставлять охрану! Причём, с оружием в руках! И тогда уже неолитический охотник окажется в западне. Уйти не может, а привычным способом получить желаемое не получается. А тут я, значит, выскочу: с пером и ножом. И куском шкуры, на которой написан контракт на вступление в группу и личную верность мне. Надо только кровью подписать, и чтобы СИПИН подтвердил.

А ещё я выкуп потребую! Серебром и медью! И монетками для доступа к Алтарю Вознаграждения.

В общем, со всех сторон годный план! Девушек, кто согласится, «в замуж» пристрою, много денег заработаю, новых брутальных мужиков в группу привлеку! Стану богат, силён — и Кукушкин будет сам меня искать!

Надо же…

Оказывается, иногда бабло побеждает зло, добро… И даже природные позывы.

Я наконец-то встал, распрямился во весь рост, оглядел оставшихся на берегу неудачников… И ушёл.

К сожалению, сама проблема никуда не ушла. Она осталась со мной — и, по всей видимости с каждым одиноким гетеросексуальным мужиком-колонистом…

Так что штаны надо делать плотнее в области паха. И свободнее… И карманы добавить!

Дневник Листова И.А.

День пятьдесят шестой. Ствол, должок и догадки

Сказать по правде, впечатлённый происшествием у реки, я решил как можно скорее обезопасить себя от подобных ловушек. В результате просидел четыре часа, измываясь над своим белым комбинезоном в «редакторе»… И, слив три тысячи четыреста баллов, остался доволен результатом.

Теперь все три моих комбинезона делились на майку и штаны. Штаны были хорошие, с карманами — там, где надо. И на штанинах сбоку — ещё пара карманов, как у брюк-карго. Надо же где-то вещи таскать? А верхняя часть брюк стала достаточно широкой — и сделанной из достаточно плотного материала — чтобы скрывать то, что я молодой и временами озабоченный кобель…

Впрочем, по результатам экспериментов, девушки из группы на меня не действовали так, как вчерашние ундины. И не сказать, что у нас симпатичных не было. Были, почти все!.. Я уж молчу про Кострому, если про её характер не знать!.. Чего уж там, в наше время на Земле вообще было сложно найти несимпатичных людей.

И, тем не менее, наши девчонки из группы у меня острой реакции не вызывали. По всей видимости, играло свою роль наше совместное проживание, полное конфликтов, а ещё общее прошлое, до краёв наполненное грязью, потом и кровью.

В общем, экспериментировать со штанами надо было не здесь, а за пределами нашего отгороженного уступа. Но повторять вчерашние приключения ой как не хотелось… Меня вообще ужасно интересовал один вопрос: смогли ли оставшиеся девять неудачников покинуть западню? Или так и сидели, пока девушки не ушли в город с добытым пухом?

Но я был стойким, смелым, решительным… Поэтому не пошёл проверять, а занялся насущной работой. А точнее, полезным созидательным трудом.

Короче, делал топоры. Вообще после появления пластика наши инструменты вышли на новый уровень. Теперь каменные наконечники плотно сидели в тех пазах и расщепах, которые для них были предусмотрены. А верёвок стало уходить значительно меньше.

А ещё теперь любой инструмент можно было, при желании, отреставрировать без потери пластика. Главное — не доводить материал до той температуры, после которой он вспыхивал и начинал гореть. Это ведь обидная и никому ненужная трата драгоценного пластика.

Даже СИПИН оценил наши инновации. Начал раздавать награды за каждое изделие почти в полтора раза выше прежнего. И если раньше я за топор получал от ста до ста пятидесяти баллов, то теперь бывшая верхняя планка стала самой мизерной.

В итоге, к вечеру я отбил пятую часть затрат на новый дизайн одежды. Что немного примирило меня с окружающей действительностью…

К тому же, когда хорошенько поработаешь руками, мысли о речных ундинах как-то сразу уходят на задний план… Так, не думать об их заднем плане, Вано! Да что ж такое-то, а?..

А утром меня ждали радостные новости от СИПИНа:

— Транш на девяносто три тысячи триста четыре балла переведён. У тебя на счету теперь скопилось двести пятнадцать тысяч шестьсот восемьдесят два балла. Не стыдно тебе быть таким богатым?

— На что это ты намекаешь? — опасливо поинтересовался я.

— На то, что пора спустить баллы на Алтаре Вознаграждения! — радостно заявил инструктор.

— Эм… СИПИН, а чего ты так из-за них переживаешь? — удивился я, поливая себе на лицо из шланга биде и думая о том, что раз уж такой богатый, то можно и нормальную ванну организовать.

— Вано! Ну глупо же не знать основы экономики! — удивился робот. — Баллы, как и деньги, должны крутиться. А их накопление не приносит пользы!

— Кому не приносит пользы? Экономике? А при чём тут я?

— А ты тут при том, что цены начали подниматься! — ответил СИПИН. — С сегодняшнего дня на Алтаре Вознаграждения лечебный набор нано-роботов стоит сто баллов. Учитывай это, дохляк!..

Что я мог на это сказать? Я мог сказать: «Дерьмо!» — но это слово даже близко не отражало всех моих переживаний. А мог бы выразиться и грубее, но и это бы не смогло полностью вместить негативные эмоции из-за такой инфляции. А ругаться как сапожник лишь потому, что мне плохо, и жаба душит — прямой путь вниз, кубарем по социальной лестнице.

Поэтому я молча проглотил новость, вышел — и тут же сообщил её всем, кого встретил. В результате, они за меня высказали всё, что мне хотелось сказать. И даже проявили гораздо большую фантазию и навыки. Особенно Мелкий старался: опыт есть опыт!..

Ну а я мысленно согласился со всеми. И, подхватив винтовку с гнутым стволом, отправился в город. Мне нужно было разрешение Кукушкина на ремонт оружия. С этим ценным документом я смог бы пройти к Большому Алтарю. И в последний раз закупиться по бросовым ценам.

Кукушкина я нашёл под навесом мэрии в компании Бороды и двух знакомых рыбаков. Те, правда, немного в стороне сидели. И выглядели грустными и печальными.

— Привет! — поздоровался я с ними. — Совсем вас замордовали?

Лёха и Серый мрачно взглянули на меня. После чего первый из них лишь хмуро кивнул, а второй оценил вслух всю подлость ситуации:

— Помогли, блин… Нас там чуть не пытали, ё!..

— О каком оружии-то хоть речь? За что мы страдали? — горестно сплюнув на землю, уточнил Лёха.

— Да так… Тут, если вы ещё не в курсе, к Алтарному приходила одна банда уродов… Из южного полушария аж притопали! — пояснил я. — Как раз в тот день, когда я, благодаря Русому, ягод нажрался. У них был огнестрел. Я его, скажем так, почти гуманно отобрал…

Я выложил на стол винтовку, давая её рассмотреть.

— Вот эту я погнул… А ещё одну и четыре ружья куда-то утащил. Но куда — хоть убей, не помню! По причине чудного состояния, в котором пребывал. Вы, парни, не обижайтесь… Я, когда у вас валялся, сам ещё не знал подробности!

— Погнул? — повторил Серый, а потом ткнул приятеля в плечо. — Вот только задвинь мне ещё про алкоголизм и прочее!.. От водки такого ни в жисть не бывает!

— А ты забыл, как он кровью блевал и харкал? — обиделся ЗОЖник. — Хочешь так же? Да скатертью дорога!.. Сначала ягоды, потом — спиртяга, а потом и!..

— Так, ну что там у вас?! — возмутился Кукушкин, помешав узнать всю глубину возможного падения в случае приёма странных препаратов. — А… Вано! Ты чего вчера не пришёл?

— Иваныч, я пришёл! Но ты от меня сбежал к Вите. А Ольша просто сбежал! — сразу пожаловался я.

— Да, вот такие мы подлецы! — согласился мэр. — Бегаем быстро. И неуловимы, как индеец Джо.

— А почему индеец Джо? — удивился я и, сам того не подозревая, повторил старый малоизвестный анекдот. — Его что, никто не мог поймать?

— Нет, — ответил Кукушкин. — Его никто и не ловил. Кому он нахрен нужен-то?

— А вот мне вы были нужны! — не согласился я и указал на винтовку. — Ремонтировать надо!

— А! Это дело! — кивнул мэр. — У тебя теперь баллов хватает?

— Теперь не знаю… СИПИН с утра сообщил, что цены поднялись, — пожаловался я на горестные новости. — Надеюсь, на ремонт это не распространяется. Винтовки ведь без скидки продают…

— А, ну да… Сейчас выпишу тебе пропуск! Иди. А как закончишь — возвращайся! — решил мэр.

После чего потянулся к корзине, стоявшей рядом со столом, и вытащил из неё кусок коры. А заодно и писчие принадлежности.

— Брат… А по поводу лечилок?.. — тихо напомнил мне Серый.

— Спокуха, всё будет! — ответил я так же тихо. — Если не застану вас здесь, подходите вечером к нам. Знаете, где моя группа сидит? Я там предупрежу всех, что вы прийти должны.

— Договорились! — согласились двое рыбаков.

— Вы когда вернулись-то? — спросил я, глядя, как мэр выписывает мне пропуск к Большому Алтарю.

— Вчера поздно вечером! — прогудел Борода. — Спешили с новостями, пошли коротким путём. А там, блин, на перевале сдох кто-то… Так воняет дохлятиной, что аж глаза режет!

— Я тоже учуял, когда шёл, — подтвердил я.

Запах мертвечины… Рог… Убитый зверь… Аккуратно висящий на роге мешок с собранными плодами…

Одно из моих пробуждений… Боль и голос СИПИНа: «…Кроме того, тебе начислено триста баллов за убийство двух животных…».

Двух животных! Я убил двух животных! И если на месте первого кровавого убийства я оставил важный, как мне казалось, мешок, то… Где я мог оставить оружие, если к морю вышел без него?

Да, само собой, на месте второго убийства! Вано же умненький! Вано же помечает места, где прячет или оставляет ценные предметы! Правда, почему-то он делает это, как некий капитан-затейник по фамилии Флинт. Но кто из нас без недостатков?

Причём, похоже, метки я оставляю весьма вонючие… Хуже любого некастрированного кота. Если, конечно, я не ошибся в своих догадках…

Впрочем, жертвы Флинта тоже первое время, небось, воняли. Во всяком случае, пока не стали чистыми белыми скелетиками. Так что нет! Я не кот. Я — Флинт! Йо-хо-хо!

Что ещё говорил СИПИН? Вспоминай, Вано! Вспоминай!.. Или…

— СИПИН? — мысленно воззвал я к инструктору.

— Если ты хочешь уточнить количество баллов на счету, то на этот вопрос я отвечу! — гордо отозвался тот.

— А повторить, за что тогда начислил, не можешь? — не поверил я.

— Нет… Сам вспоминай. У вас, людей, мозги всё запоминают. Это вы от них ответа добиться не можете! — СИПИН был неумолим.

Пришлось и дальше вспоминать…

— Вано! — от попыток вспомнить отвлёк голос мэра, который требовательно протягивал мне кусок коры. — Твоё разрешение… Ты вообще не слушал?!

— Извини, Иваныч… Не слушал… А… — я остановился, почувствовав, как что-то мелькнуло на самом краю сознания.

Я поднял палец, заставляя всех умолкнуть, а сам попытался ухватить это воспоминание… Но первое, что я вспомнил — так это странное подозрение, возникшее у меня, когда я увидел первый труп. И только потом в голове всплыли слова СИПИНа, которые он произнёс там, на берегу моря:

«…Переходя горы, ты проломил череп одному местному хищнику…».

— Борода, а вы не посмотрели, кто на перевале воняет? — спросил я у рыбака.

— Вано, вот даже обидно такие вопросы слышать! — оскорбился тот. — Конечно же, НЕТ! Я что, по-твоему, тот человек, который подходит к разлагающемуся трупу и внимательно его осматривает?!

— Тише, тише… — попытался успокоить его Кукушкин.

— Да какое «тише»?! — взревел Борода. — Это что за наезды?!

— Это просто вопрос был, — совершенно спокойно ответил я. — Чего ты кричишь? Просто мне надо понять… Там, случаем, не хищник лежит?

— Хищник! — краснея и бледнея, подал голос Серый, а затем посмотрел на уставившихся на него Лёху и Бороду. И признался. — Ну я в сторону отходил… Видел… Там башка горной кисы лежала на кучке камней… Чё вы?

— Нафиг ты туда пошёл-то? — удивился Лёха.

— Да я не туда шёл! — возмутился Серый, а потом сник. — Ну ладно… Просто любопытно было…

— Грёбаный извращенец! — с омерзением констатировал Борода, и мне стало обидно за любознательного парня.

— Завидуешь, что ли? — удивлённо спросил я у Бороды, и пока главрыбак хватал ртом воздух, повернулся к Кукушкину: — Иваныч… Я, кажется, знаю, где искать!

— Что? — удивился мэр, а потом, видимо, догадался, округлил глаза и задал вопрос, глупее которого выдумать не мог: — Где?

Затем ещё подумал… И снова догадался:

— Там?!

— Там, почти уверен!..

— А знаешь, Вано? Извращенец тут ты! — неожиданно заявил Кукушкин. — При чём тут мёртвая голова?! Зачем?!

— Во мне умер Волан-де-Морт! — признался я. — Без памяти и не приходя в сознание, я готовил крестражи.

— Эй! О чём речь-то?! — возмутился Борода. — Я, между прочим, это старьё попсовое не читал!

— Ладно, с горной кисой мы разобрались… А первый крестраж какой был? — не обращая внимания на реплику главного рыбака, спросил у меня мэр.

Я промолчал.

— Убитый в лесу собственным рогом через жопу бычара — твоих рук дело? — Кукушкин выгнул бровь.

Донесли уже, сволочи!.. Вот так, ничего в большом городе скрыть нельзя!

— Рог обломал — было! — сообщил я и, прицелившись, ловко выхватил из рук мэра пропуск к Алтарю. — А дальше — это он, наверно, сам! Просто осознал всю глубину своей пагубной зависимости от ягод[a1] ! И… Я даже не помню, как он это сделал!

Последние слова я кричал на ходу, удирая от ошалевшего взгляда Кукушкина.

— Вано!.. Ты, едрить тебя, не Волан-де-Морт! — громко неслось мне вслед, перекрывая хохот под навесом. — Ты грёбаный живодёр! Но если ты прав!..

А дальше донеслось уже издалека:

— Я всё прощу!..

Когда через полчаса я вернулся, под навесом меня ждали: Борода, Ольша, Витя и, само собой, Кукушкин.

— Вот! Я же говорил, что он там задержится! — увидев меня, сказал мэр. — Вы все, как доступ получаете, развлекаетесь там полчаса, никак не меньше!

После чего он вопросительно посмотрел мне в глаза. А я молча (и гордо!) выложил винтовку на стол. Затем раскрыл рюкзак, который прикупил по старой цене, и положил на стол сто патронов в упаковках по десять штук. Потом снова залез в рюкзак… И вытащил четыре лечебных набора, подтолкнув их Бороде.

— Четыре лечилки! Задолжал ребятам, Лёхе и Серому! — пояснил я.

И скромно промолчал о том, что внутри рюкзака ещё осталось две сотни таких же лечебных наборов… Вместо этого я вытащил набор для чистки оружия и полулитровый пузырь с оружейным маслом. На фоне оружия и патронов стоили они сущие копейки! Тысяча баллов за набор. И пять сотен за масло.

— А что я ещё двадцать стульев купил — не критично? — с самым невинным видом уточнил я.

Собственно, из-за стульев я и задержался… Помощников у меня не было. А кто пытался стопку таких стульчиков носить — знает, что больше десятка на себе не утащишь. Просто неудобно.

— Ну, если нужны для инструмента — то пожалуйста! — отмахнулся Кукушкин. — А теперь давай по порядку: почему ты решил, что оружие там, где воняет?

И мне пришлось долго и подробно рассказывать. Причём то, о чём я говорить не хотел. В глазах слушателей эмоции менялись по мере моего рассказа…

Ужас от расправы над быком сменился ещё большим ужасом. Видимо, от того, что самое начало расправы и выдранный рог я ещё помнил…

Затем на лицах мелькало веселье от того, как я слышал СИПИНа, а он меня нет…

А потом выражение глаз у всех до единого стало мечтательным. Как раз в тот момент, когда я поделился своими догадками, где спрятана моя пиратская нычка…

— Так что… Подозреваю, что там, у мёртвой головы, оружие и лежит, — закончил я свою речь. — Прошу учесть, что я был не в себе! По причине воздействия на меня психоактивного вещества, содержащегося в ягодах, найденных в лесу во время выполнения общественно полезного задания!..

— Ладно! — милостиво согласился Кукушкин. — Сменим подпольную кличку «Живодёр» на «Флинта», как ты просил. И строго судить не будем. Один вопрос: когда?

— Завтра с утра выдвигаюсь!.. — ответил я, переводя взгляд на Ольшу. — А пока мне нужна точка на рынке! Прямо сейчас! Товар лежит, руки жжёт!

— Ольша, выдели навес! — приказал мэр. — Витя, выдели людей в сопровождение! Вано! Ты, в общем, один не ходи. И винтовку возьми! И патроны. И вот это всё…

— Это всё — набор для чистки оружия, — пояснил я. — И смазка оружейная. Это я бы оставил в капсуле. Кстати, неизвестно ещё, в каком состоянии там оружие будет…

— Я бы, между прочим, тоже сходил! — заметил Витя.

— Что, уже думаешь, как сразу оружие у нашего Флинта выцыганить? — усмехнулся мэр и одобрительно кивнул. — Правильно! Дерзай! В общем, идите!..

Кукушкин повелительно указал рукой на выход. И в этот момент прямо-таки напомнил всяких полководцев древности. Точнее, не их самих, а памятники им, которые не успели посносить «быэлэмы» и прочие модные в начале века на Западе сексуальные ориентации.

— И если найдём оружие, готовьте людей! — напомнил Кукушкин. — Будем пришлым рога обламывать!

— Как Вано, что ли? — с ужасом уточнил Борода.

— Хуже! — мрачно подтвердил мэр. — Чтобы с гарантией больше сюда не приходили! Даже если возродятся, ироды!..

[a1]Если что, раньше было: всю глубину своей вины

Глава 20. Определённо, по следу минувшего

Дневник Листова И.А.

День пятьдесят седьмой. Предчувствия.

Когда тебя не тошнит, не шатает, не мотает и ты не собираешься помирать, то дойти до нужного места не так уж и сложно. Можно даже за день. Наш отряд, покинув Алтарное с первыми лучами солнца, с его последними лучами уже практически был на месте. Ну почти…

Не сказать, что прогулка вышла приятной. Вокруг нас кипела жизнь — и не в самых своих приятных проявлениях. Пока шли до Страшной Пущи, мы были жестоко покусаны местной мошкарой. Одну мошку я даже поймал, чтобы разглядеть повнимательнее. Но лучше бы этого не делал…

Тварь напоминала блоху, только с крылышками. Отвратительная, коричневая, с бледным бежевым брюшком — пока кровищи не напилась. Как это всё развидеть, я не знал, но один плюс от изучения был. Отмахивался я теперь от мошек так, что ветряки бы позавидовали, а Дон Кихот и вовсе не подошёл бы — потому что его сдуло бы ветром.

В лесу тоже было полным-полно «кровососущих» и «мясожелающих» тварей. И маленьких, и не очень. Дело в том, что этих паразитов здесь хватало на «кормовые базы» всех размеров. На маленьких зверушек, на средних животных — а ещё, что самое неприятное, на больших, очень больших и просто огромных зверюг. Я даже не удивился бы, встреться нам здесь громадная многоножка с гигантской формы жизни. Может, поздороваться с бывшими соседями заскочила?

И если насекомые под «наш размер» просто раздражали, то блоха, рыщущая, видимо, в поисках тиранозада… В общем, она была таких размеров, что пришлось стиснуть челюсти, чтобы позорно не завизжать, как девочка, на весь лес.

И только в горах местное царство насекомых почти оставило нас в покое. Редкие залётные мухи и блохи сильно не мешали. Зато червей попадалось — хоть завались… Когда я шёл от берега моря, их здесь столько не было.

А вскоре далёкие раскаты грома объяснили причину такого оживления. С моря на берег катилась грозовая тучка, сигнализировавшая всей округе о скором дожде. И делала она это с помощью молний и грома.

В общем, за день мы до вонючей заначки так и не дошли. Пришлось срочно искать укрытие, чтобы спрятаться от непогоды. Гроза — всё-таки штука опасная, особенно в горах. Даже в таких низеньких. В лучшем случае, неосторожного путника просто смоет со склона. В худшем — завалит камнями или землей. Ну или шибанёт молнией, превратив в идиота с расшатанными нервами.

К счастью, именно горы и дарят людям шанс найти надёжное укрытие. Например, в виде какого-нибудь скального навеса, где можно укрыться от непогоды, падающих камней и молний. Один такой нам вскоре и попался, что вызвало всеобщую бурную радость. А поскольку время уже подходило к вечеру, решено было не спешить. И даже переночевать здесь.

Дрова мы наломали ещё на окраине Страшной Пущи. И с тех пор тащили вязанки с собой. У всех участников похода были припасены тёплые спальники, с которыми можно и на камнях сладко уснуть. А ещё у нас имелись запасы еды, медный котелок для травяного сбора, который прихватил Витя — и мои галеты.

За припрятанное оружие мы не боялись. Всё-таки о том, где оно, предположительно, лежит, знал только ограниченный круг лиц. А случайно в это вонючее место мог забрести, дабы порыться под гниющей головой, только отбитый на голову псих. Каковых среди колонистов почти не водилось. А если и появлялись, то ненадолго.

Меня, правда, мучали какие-то странные предчувствия… Но я от них благоразумно отмахивался. Зверью ружья не нужны, а любые злоумышленники будут быстро вычислены и наказаны. Всё-таки это не кожа крокодиллы, а, можно сказать, стратегический ресурс. Да и чужих ушей под навесом Кукушкина не было — все свои, родные.

Оставалось только найти гниющую голову на куче камней. А затем немного покопаться в этой куче — и вернуться вооружённым до зубов отрядом в Алтарное.

Ночных нападений мы не слишком опасались. Со мной был Русый, с Дунаем — Шрам, а с Пилигримом — Хромая. В общем, пока будем спать, незамеченным враг не проберётся.

Витя, добрый человек, прихватил с собой первую пластиковую посуду Алтарного. И даже пластиковые приборы. Так что мы сначала сделали пюре из «картофельных клубней», как тут назвали те коренья, напоминавшие картошку. А потом ещё и приправили их копчёным мясом из наших запасов. Еду разложили по тарелкам, а котелок промыли под струями воды, падавшими с края каменного навеса. После чего налили воды из фляг и поставили греться на костерок.

А стихия разгулялась не на шутку! Грохотало! Сверкало! Лило! Вода сплошной стеной обрушилась на горные склоны. Капли сливались в ручейки, те — в большие ручейки, а те, в свою очередь — в целые потоки мутной, полной грязи, камней и мусора реки. И множество таких рек стекало вниз, в Страшную Пущу.

А мы в сухости и тепле поужинали с аппетитом. А потом ещё и выпили травяной чай. Заодно похвастались перед Витей и тремя его спутниками, одним из которых был уже знакомый Тихон, новыми копьями и топорами с пластиковыми держателями. После чего обсудили плохих торговцев — чтоб им икалось! — и спокойно легли спать.

Дневник Листова И.А.

День пятьдесят восьмой. Разочарование…

Я проснулся одним из последних. Очень уж сладко спалось в тёплом спальнике… И не помешала этому ни рука, придавленная до онемения, ни камушек, впившийся в бок. Я даже у себя в капсуле так сладко не спал, как тут.

Гроза за ночь закончилась. И небо почти расчистилось, а значит, новая порция грома и молний нам пока не грозила. И наш отряд, быстро позавтракав, наконец-то выступил в сторону моей оружейной заначки.

Как оказалось, не дошли мы всего ничего. Часа через три в воздухе уже отчётливо ощущался сладковатый запах гниения. Он больше не сшибал с ног, как в первые дни, но всё ещё заставлял желудок подкатывать к горлу.

Но мы же люди умные и предусмотрительные! Достали из рюкзаков тряпки, намочили водой и остатками травяного отвара — а потом намотали на морды. После чего радостно двинулись дальше. И вскоре уже свернули с дороги, приближаясь к месту жестокой расправы над хищником.

Его тело лежало дальше по склону. И было плотно оккупировано какими-то мелкими летунами-падальщиками. Это нам оно казалось лишь кучей гниющей плоти, а им — не иначе как изысканным вином! Которое с каждым днём становилось только лучше и лучше.

Ну а голова, оторванная от тела, лежала на куче камней…

На раскиданной куче камней!

На совсем недавно раскиданной куче камней!

Потому что часть камней была сухой…

А значит, эта куча была раскидана уже после недавней грозы…

А посреди виднелось пустое углубление в земле… В которое отлично должен был уместиться свёрток с оружием…

— Вот …ять! — выразил общее мнение расстроенный в лучших чувствах Витя, которому была обещана винтовка. — Вот же …ять-переять!

А я от обиды внезапно почувствовал… Нет, пока ещё не желание убивать, а, что куда более необычно, творческий зуд…

Правило №7 успешного и живого колониста неизученных планет (версия первая, неотредактированная, выведенная колонистом Вано, когда у него из-под носа увели ценный приз).

Любой колонист имеет два «думательных» органа. Первый орган хорошо известен — это задница. Она всегда готова предупредить о грядущих неприятностях. Второй орган, каким бы странным не казалось такое его использование — это голова! Именно она должна не только услышать, но и принять предупреждения всеведущей и всезнающей задницы.

Поэтому любой успешный колонист неизученных планет, почувствовав предупреждения задницы о грядущей жопе — должен к ним прислушаться.

И не жопой, а головой!

— Не уйдут! — бешено вращая глазами, просипел Дунай, которому полагалось одно из ружей. — Я хочу ружжо!

— Я тоже хочу ружжо! — в тон ему согласился Пилигрим, которому тоже полагалось оружие.

— И я хочу ружжо! — не остался в стороне Тихон, который тоже очень надеялся на огнестрел.

— Натурально скажу, пацаны: мы все хотим получить ружжо! — задумчиво сказал Мелкий, которому «ружжо»-то как раз не полагалось. — Но никто не хочет получить из ружжа!

— Необычайно глубокая мысль! — кивнул Витя. — А теперь заткни-ка лучше фонтан философии! Не видишь, взрослые мужики рыдать готовы?

— Так… Отставить плач и стенания! Нужно брать след! — приказал я, указывая на землю. — И нужно понять, какая сука нас сдала!.. Никто же не знал, где моя заначка лежит!

— И давайте не переглядываться! — поморщившись, добавил Витя. — Нет среди нас тех, кто реально мог бы сдать. О целях похода из присутствующих знал я, Вано — и всё. А вы все узнали, куда мы идём, и почему взяли именно вас, только после выхода!..

— Сейчас вообще не время искать крысу! — заметил Пилигрим, подходя к куче камней и делая те же выводы, что и я чуть ранее. — Они ушли совсем недавно… Часть камней сухая. Не попали под ливень, потому что были в глубине кучи. Мелкий, Трибэ, Олег и Боря, в чью смену дождь закончился?

— В мою! — откликнулся Трибэ. — Я последним дежурил! Перед самым рассветом.

— Они не могли далеко уйти… — кивнул Витя.

А Пилигрим подозвал к себе старую самку и решительно уставился ей в глаза. Бестия поняла приказ на зависть быстро: сразу видно, с Гримом они сработались. Обежав кучу камней, Хромая несколько раз остановилась, внимательно принюхиваясь. А потом уверенно взяла след, рванув в ту сторону, откуда мы только что пришли.

Мы всей толпой ломанулись за ней. И хотя некоторые засомневались, что направление выбрано верно, мы надеялись, что Хромая точно знает, что делает. Ведь бестия побежала не так, как шла бы сама, а по маршруту, который бы выбрали люди — если они идут по каменистой местности и огибают препятствия.

И да, она знала…

Через полчаса мы выскочили к небольшому каменному козырьку на краю перевала. Под ним было обнаружено обложенное камнями кострище, где ещё теплились угли. А на земле отчётливо виднелись следы трёх лежанок…

Хромая вывела нас, но не в ту сторону! Она привела нас к лагерю грабителей.

— Ладно… Я готов даже считать, что мы не потеряли целый час! — оправившись от разочарования, заметил Витя. — В конце концов, если не поймаем по горячим следам, то поищем улики здесь.

— Я, типа, хочу заметить… Вы пацаны крутые, конечно! — проговорил Мелкий. — Но у них четыре ружья, винтовка и запас патронов. А у нас одна винтовка… И Вано, который без ягод только бегает круто!

— Мелкий, блин! Мы уже трупы, если вернёмся без оружия в город! — прорычал Дунай. — Нам этого не простят, понимаешь ты?! А если простят, то скоро всё равно вернутся те козлы, Ваней пуганые!.. А они уж точно ничего не простят! Тебе не всё равно, как погибать?

— У меня есть возможность эмигрировать! — возмутился тот, а затем посмотрел на наши лица и обречённо сказал: — Ладно, согласен… Найдут… И будут убивать долго.

— Давайте бегом назад! И берём новый след! — решил я, первым кидаясь к месту схрона.

Нет! Мелкий был вообще-то прав. Кем бы ни были наши воры, они теперь вооружены и опасны. Правда, их всего трое, судя по лежанкам. Или, максимум, четверо, если один дежурил. А нас — девять рассерженных злобных рыл. И ещё три питомца, включая дурного на всю голову Русого.

К тому же, ружья и винтовки были однозарядные. Без тренировки из таких быстро стрелять не получится. Короче, шансы у нас были!

Вскоре Хромая снова взяла след. И на этот раз она устремилась совсем в другую сторону. К морю. Только бежала не по основному пути, а чуть в стороне. Видимо, злоумышленники пытались не попадаться на глаза отрядам рыбаков. Ну или нам, как возможным преследователям.

Мы шли между огромных валунов у самого края горного склона. След вёл то чуть выше, то нырял в кустарник. Один раз он даже пропал, коварно закончившись в ручье. Но вскоре нашёлся ниже по течению. Затея воришек, кстати, была совершенно глупой, потому что след пропадал в ручье в каких-то тридцати метрах от отвесного склона, с которого срывался водопадом.

В общем, направление поисков было только одно.

В ручье весь отряд пополнил фляги и двинулся дальше. По пути я временно передал свою винтовку Дунаю. Конечно, мы с ней уже сроднились… Но в предстоящей заварушке, если что, именно мне предстояло бежать впереди всех и ловить пули. Я-то мог возродиться, а другие — нет.

Поэтому к Дунаю отправилась и винтовка, и купленный запас патронов… И даже самая ценная часть моих вещей. Здоровяк немедленно зарядил оружие, клацнув затвором. А затем прицелился для пробы и расстроенно пожаловался:

— Пристрелять бы!

— Обойдёшься!.. — буркнул я. — Нечего ворам сообщать о погоне! И вообще тут расстояния не те, чтобы снайперский огонь вести.

Я-то вообще пока никакого огня вести не мог. Как починил винтовку, так и не успел ни пристрелять, ни научиться разбирать и чистить. А вот Дунай, Кострома и Сочинец всё это умели. Пусть не знали, как именно эту винтовку разбирать, зато влёгкую могли догадаться. Я же был знаком с оружием на уровне посетителя развлекательных тиров. И то раз пять в своей земной жизни.

К полудню мы уже стояли на середине горного склона со стороны моря. Витя и его люди смотрели на открывшуюся картину во все глаза. А посмотреть с горной высоты было на что…

Впереди расстилалась водная гладь, чуть подёрнутая рябью волн. Вдали виднелись спины гигантских форм жизни, похожие на живые острова. А с этих «островов» взлетали вверх точки летунов, занятых поиском пропитания в море. Рядом мелькали плавники местных акул, которые занимались тем же. А ветер, дувший с моря, доносил до нас запах соли и водорослей.

— Вы тут что, ни разу не были? — удивился Пилигрим.

— Неа… — признался Тихон. — На наблюдательном посту бывали. А вот так…

— Красиво! — согласился Витя. — Но у нас есть дело!

А дело решило к морю не ходить. Дело свернуло на север. Туда, где, насколько я знал из рассказов рыбаков, пробивалась через горы наша река — после чего впадала в море. Именно туда неизвестные воры и тащили краденое добро. Видимо, рассчитывали вернуться в Алтарное окольными путями.

— Куда их несёт? — удивился один из людей Вити, которого звали Олег.

— Да буй их знает!.. — отозвался Тихон.

А я неожиданно понял, что единственный во всём отряде знаю цель воров… Пришлось наскоро объяснять:

— Рыбаки говорили, что река, которая протекает у Алтарного, там впадает в море. И там же можно пройти обратно.

— Вон оно чё… — кивнул Витя.

Все разговоры мы вели на ходу, торопясь за Хромой, которая уверенно держала след.

Надеюсь, что уверенно.

Надеюсь, что держала.

Надеюсь, что на сей раз нужный след.

Во всяком случае, теперь я понимал, почему доверие к розыскным талантам наших питомцев вызывало у людей сомнения. Может, когда у нас кожу спёрли, они тоже взяли тот след, который вёл к нам в лагерь?

Но я гнал от себя эти мысли… Надо было верить! Да и задница моя в этот раз как-то не баловала предчувствиями…

Мы не останавливались, не отдыхали. Мы шли и шли вперёд. Миновал полдень, солнце перевалило через зенит и двинулось к горизонту. Но каждый из нас шёл, не чувствуя усталости — а только лишь злость и обиду.

И наши старания были вознаграждены. На третьем часу после полудня впереди показалась тонкая, почти невидимая на фоне неба струйка дыма. В отличие от нас, воры себе в отдыхе не отказывали, гады такие…

Эти негодяи разбили лагерь в небольшой горной складке, где имелась ровная площадка. Но мы тогда об этом ещё не знали.

Сгрудившись неподалёку, мы решили выслать вперёд разведчиков. Вызвались Тихон и Трибэ. Правда, оба признались, что в разведке они — полные нули. Хоть какой-то опыт был лишь у Вити, Пилигрима и Дуная. А эти трое были слишком важны для будущей схватки.

Впрочем, наши разведчики скоро вернулись. И со скорбными лицами сообщили, что негодяйский лагерь пуст. А вот костерок, оставленный воришками, ещё тлел. Хотя любой здравомыслящий человек его бы перед уходом затоптал. А любой нормальный вор — ещё и закопал бы.

Видимо, те, кого мы преследователи, были глупыми людьми и неопытными ворами. Такими же глупыми и неопытными, как и их преследователи. Поскрипев зубами от досады, мы не стали задерживаться.

И нет бы идти осторожно, пригибаясь! Как и раньше, мы топали в полный рост. Очень уж торопились нагнать воришек. За что немедленно поплатились…

Сухой выстрел эхом отразился от горных склонов. Опытные Дунай, Пилигрим и Витя уже в следующую секунду лежали на земле. Одновременно с ними на землю упал Боря, один из людей Вити.

Правда, он упал не из-за особой предусмотрительности… А из-за исключительной меткости стрелявшего. Откуда палили, я, кстати, заметить успел: там мелькнула спина убегавшего человека. Эта скотина со ста метров нашему Боре в ногу зарядил! Ещё и так неудачно, что кровь теперь хлестала фонтаном…

— Чтоб тебя! — выругался Витя. — Верёвку дайте! Перетягиваем! И «лечилку»!

Задерживаться мы не могли. Поэтому, оставив одного из ребят помогать раненому, кинулись в погоню. Хромая, Русый и Шрам уже втроём уверенно взяли след. Видимо, почуяли близость тех, кого надо за яйца «кусь» — и теперь рвались вперёд. Нам оставалось только не отставать от быстроногих зверюг.

Перевалив через очередную складку, мы успели увидеть вдали спины удирающих воров. Как и ожидалось, их было трое. Один бежал с винтовкой в руках, ещё один тащил рюкзак, а третий, какой-то мелкий и худой — четыре ружья на плече.

Рядом грохнул выстрел. Рядом с ногой того вора, который с винтовкой, взвился фонтанчик земли. А этот засранец оценил, в какой опасности находится — и, естественно, припустил ещё быстрее.

— Не пристреляно… — услышал я злой выдох Дуная.

Хотел ответить ему про яйца и танцора, но не стал. Зачем нервировать самого меткого стрелка в нашей придурошной компании?

Дальше так и бежали. Местность была морщинистая, пронизанная складками. Когда мы перебегали очередной гребень, то либо стреляли по нам, либо мы — по ворам. Иногда стреляли вообще одновременно. Дунай бил далеко и метко. На третьем гребне он даже попал в рюкзак на спине одного из воров.

На удивление, тот споткнулся и упал, а вставал явно с большим трудом. Двое его приятелей сначала кинулись ему на помощь, но Дунай как раз успел перезарядиться и выстрелить снова. И воры метнулись дальше, оставив приятеля на растерзание.

А тот, пока наша дружная компания к нему бежала, так и ворочался на земле, пытаясь встать. Первыми успели питомцы. Они, рыча, окружили придурка, а он сразу начал ворочаться быстрее и резче. В каждом его движении чувствовалась истерика.

Следом подбежал Витя, который сразу же приставил к горлу вора нож. А уже потом подоспел весь оставшийся отряд.

— Павел, сука… Вот уж не думал! — выдавил из себя главный силовик Алтарного.

— Вить… Вить, да чё не думал-то? — пролепетал тот. — Да я просто тут… Гуляю!

— А твои дружки тоже здесь просто гуляют? — мрачно осведомился Тихон. — И Борю они пристрелили, приняв за кабанчика?

— Да я их впервые увидел! — начал оправдываться Павел. — Шёл, вижу дым, решил подойти… Да я…

Говорил Павел с трудом. Да и ворочался странно, как перевёрнутый жук. Стянув рюкзак с его спины, мы обнаружили, что пуля-таки добралась до тела, хоть и растеряла часть своей убойной силы. Пришлось оставлять с воришкой Олега, который получил приказ связать, перевязать — и «не дать говнюку загнуться».

А наш отряд снова рванул в погоню. То, что удалось опознать одного вора, ещё не значило, что удастся оперативно найти всех. Да и отпускать их с оружием никто не собирался…

И на следующем же гребне пулю словил Мелкий. Та чиркнула по бедру, оставляя длинный след. Правда, нашего гопника такой фигнёй остановить было сложно. На ходу закинувшись «лечилкой», он продолжил преследовать «этих крыс позорных, чтоб они …, … и … …., себе … сами …!». И как у него только хватало дыхалки так забористо ругаться на бегу?

Воры всё-таки ошиблись… Глупо ошиблись. Они рассчитывали выйти к реке, а дальше уходить на восток. Однако совсем не хотели лезть в растущие по берегам джунгли. В чём я полностью их поддерживал.

Добраться можно было по одному из трёх уступов на склоне горы. Вот только к цели — то есть, к ущелью у водопада, уходящему на восток — вёл, как выяснилось, только один уступ. Второй заканчивался под водопадом. А третий обрывался семиметровым обрывом вниз. Это был тупик.

И, как оказалось, именно в тупик и устремились двое воров. Осознав, что оказались в западне, они заняли позицию в конце уступа, среди валунов — и как только мы появились, открыли огонь. Первая же пуля, вылетевшая из спёртой винтовки, чиркнула Шрама по костяным пластинам. Питомец обиженно взвизгнул и метнулся в сторону.

А я скинул рюкзак и, отвлекая огонь на себя, кинулся вперёд с топором наперевес. В этот момент Дунай как раз прицеливался из винтовки. Остальные заняли укрытия, двигаясь перебежками.

Я ждал выстрела из ружья…

Я ждал боли и готовился героически принять пулю…

И каково же было моё удивление, когда я уже пробежал с топором пятьдесят метров, отделявшие нас от воров, а парень с винтовкой только начал заново подниматься из-за камня. И никто не пытался стрелять по мне из ружья из-за второго валуна!

Я успел заметить тёмные волосы, перекошенное лицо, острый нос… А потом на лбу воришки с винтовкой появилось аккуратное круглое отверстие, и он упал обратно за валун.

В этот момент Русый метнулся в сторону другого валуна. И через секунду оттуда раздался истеричный визг.

Когда я подскочил, то увидел, что мой питомец держит зубами за горло испуганную девушку, на плече которой висят ружья. Она уже не визжала, а тихо скулила — но Русый, умничка, не сжимал челюсть. Он просто крепко держал.

Ещё не веря, что погоня закончилась, я медленно опустил топор. И тут же махнул нашим.

— Всё, добегались! — сообщил я девушке. — Но ты этому особо не радуйся!..

Я взялся за лямки ружей и стянул их с руки пленницы. Она, к счастью, совсем уж глупой не была. И не стала сопротивляться. Тем более, острые зубы моего дурного питомца ещё держали её за горло.

А потом подоспели наши. Русого похвалили и отогнали. Девушку — надёжно скрутили. А её спутника с дыркой в голове — на всякий случай проверили. Но, как и ожидалось, тот был мёртв. С дыркой в голове всё-таки сложно сохранять функциональность. Да и СИПИН уже начислил Дунаю баллы.

— Синица!.. — вспомнил Тихон прозвище девушки. — Она же Аня Синицына. Сестра Димана.

Витя кивнул, а вот нам потребовалось объяснение. Впрочем, оно было довольно предсказуемым… Дмитрий Синицын был работником мэрии и состоял в группе Кукушкина. И свою сестру он пристроил туда же на работу.

Я не понимал только одного: почему они не отстреливались в три ствола? А потом, уже потеряв первого сообщника, в два? Ведь могли же!

И это был мой первый вопрос к девушке. Правда, ответ оказался очень прост: у них банально не было патронов. Где-то там всё ещё была спрятана моя сумка с боеприпасами к ружьям и винтовкам. А стрелять мог только третий участник их банды — Данила. Тот самый, которому Дунай только что башку прострелил. Он, оказывается, заранее купил пару десятков патронов на Алтаре Вознаграждения.

— Надо вернуться! — сообщил я. — Патроны точно там.

— И своих по пути заберём, вместе с пленником… — согласился Витя. — Короче, так и так возвращаться. А потом я очень хочу задать двум уродам пару серьёзных вопросов.

Он покосился на девушку, а та, поймав его взгляд, зябко поёжилась.

— И пока их не защищает их группа, задавать вопросы я буду предельно жёстко! — нахмурился он. — Поняла, Синица?

— Да…

— Вот и хорошо… — и Витя так недобро улыбнулся, что даже мне стало страшновато.

Глава 21. Определённо, политико-философская

Дневник Листова И.А.

День пятьдесят восьмой. Ты кто такой?

По мере того, как мы возвращались к месту схрона, с двумя ворами происходили удивительные метаморфозы. Что Аня, что Павел — униженные и подавленные в первый момент — теперь казались всё более и более уверенными в себе. Расправляли плечи, поднимали головы, гордо смотрели куда-то вдаль.

Они ещё и пошептаться успели, прежде чем их одёрнули и развели в стороны. При этом людей Вити оба пленника хоть немного опасались. Поэтому не позволяли себе огрызаться, когда их подталкивали вперёд. А вот когда Павел решил отстать, и его подтолкнул Дунай — тот с едва заметной ухмылкой толкнул нашего здоровяка в ответ.

«Бум!» — плохо он знал Дуная.

— А-а-а-а! Ты что творишь?! — взвыл Павел, обнаружив себя на земле с разбитой губой.

— Эй, слышь ты! — поддержала его Аня. — Ещё раз его тронешь…

Дунай поднял тяжёлый взгляд на девушку, и та всё-таки замолчала, чтобы не провоцировать. Но в её глазах открытым текстом читалось, что удар по Павлушиной морде она не забудет.

А сам Павел потом ещё долго бормотал себе под нос. Что-то про то, что он этого так не оставит и обязательно будет жаловаться. Ну а я шёл и тихо охреневал от наглости этих двух кадров… Определённо, труп третьего сообщника их ничему не научил. А девушка и вовсе стала чувствовать себя неприкасаемой: огрызалась, хамила, возмущалась, жаловалась…

Все члены нашего отряда молчали, перебрасываясь короткими фразами. Чувствовалось, что между моими и Витиными людьми то ли чёрная кошка пробежала, то ли глубокая тень пролегла. И мне это не нравилось — тем более, что я не знал причины. Мог только догадываться. В общем, надо было как-то возвращать взаимопонимание, пока не дошло до перестрелки.

А ещё меня занимал вопрос: где мои патроны? Судя по тому, что мне рассказали, я унёс вместе с оружием целый боезапас. Если учесть, что каждый винтовочный патрон стоил сто баллов, а каждый ружейный — пятьдесят… В общем, моя жаба выла и стонала при мысли о том, что где-то такое сокровище надёжно припрятано.

Слишком уж надёжно…

Но вскоре я понял, что логика обдолбанного Вано была проста: вот труп — это штука заметная. Штука заметная — значит, делай заначку. Не хватает трупов? Придумай, как из одного сделать два! Значит, патроны надо было искать где-то рядом с тушей.

Вот только время шло к закату, а мы, как ни спешили, вернуться не успевали. Уж очень долгой выдалась погоня. И очень уж далеко от перевала мы ушли. Пришлось искать на склоне подходящее место для ночёвки.

К сожалению, со стороны моря наши горы как будто огромным языком лизали. Ни навесов, ни нормальных уступов, ни плоских ровных участков. А те немногие, что встречались, были слишком малы для нашего отряда.

В итоге, место нашли, когда уже совсем стемнело, а жалобы Ани превратились в угрозы и требования. Ручки у неё затекли, ножки устали, в животике пусто, а мы бессердечные ублюдки, и она обязательно брату нажалуется. А он, брат, значит — друг Кукушкина. И мэр нам всем покажет, где зимует Кузькина мать и прочие раки.

Слушая этот словесный понос, Павел снова приободрился. И даже стал злорадно зыркать на нас из-под бровей. А вот Витя мрачнел всё больше и больше…

Место для лагеря мы всё-таки нашли. На узкой площадке над склоном, среди жёстких кустов. Своего раненого уложили у костра. А пленным развязали руки и, пока готовился ужин, дали размяться. Под строгим присмотром, разумеется. Чего ждать от этих оборзевших воришек, никто не знал. Но точно ничего хорошего!

После ужина, пока одни укладывались спать, а другие заново вязали руки пленникам, игнорируя их громкие возражения, ко мне подошёл Витя:

— Вано, можно тебя на пару слов?

Это был хороший шанс узнать, что гнетёт наших спутников. И я, само собой, отказываться не стал. Думал, что Витя позовёт только меня, но он прихватил с собой ещё троих: Дуная, Пилигрима и Тихона.

Мы отошли от лагеря шагов на пятнадцать и остановились. Витя какое-то время молча наблюдал, как две луны скользят по небу, а потом признался:

— Короче, мужики, проблема у нас… — он посмотрел на Тихона, а тот кивнул с мрачным выражением лица.

Моя многомудрая задница молчала, но я понимал: это ещё не означает, что всё прекрасно. Поэтому как можно незаметнее сдвинул руку поближе к рукояти топора.

— Как я понимаю, проблема в Синицыной? — спокойно уточнил Пилигрим, и Витя молча кивнул.

— Давай… В чём сложность? И чего предлагаете? — решил я вступить в разговор.

— Сложность в том, что эта сука — из «кукушат», — скривился, как от лимона, Витя. — Вы же понимаете расклады, да? «Кукушата» в Алтарном — это сила. Ближайшее окружение мэра. Заняли ключевые посты в городе.

— И, как водится, прикрывают друг друга… — усмехнулся Дунай.

— Да, как водится… — согласился Витя. — Короче, дело такое… Вы недавно жаловались на кражу, так?

— Думаешь, это их рук дело? — уточнил я.

— Подозреваю, что да, — кивнул Витя. — Кражи начались две недели назад. Да… Как раз вы пришли. И сначала, если честно, мы на вас и подумали. Но скоро стало ясно, что вы тут ни при чём. Крадут всегда то, что плохо лежит, но внимания это обычно не привлекает. Одна группа, например, сделала горшки. Собрали печи, набрали глины, налепили горшков, обожгли и оставили в печах на ночь. Утром — следы зверей, поваленные печи и черепки! Только черепков меньше, чем горшков было…

— Представляю, как эта группа с утра обрадовалась… — мрачно усмехнулся я.

— Даже не представляешь… Для них это катастрофа, блин!.. Все сбережения пустили на это дело. Иваныч это дело поддержал, даже проспонсировал. Они ещё ему должны были. А главное — мало кто обо всём этом знал. Или вот, у ткачей в своё время увели товар… Они тут нашли какое-то волокнистое растение, которое даёт более гладкую ткань. Тихо, не отсвечивая, обработали, намотали три здоровых бобины нитей — и хранили в капсулах. А у того, кто бобины хранил, туалета нет. Он ночью к нужнику вышел. А когда капсулу открывал — получил по чайнику.

— Ни нитей, ни других ценностей, когда очнулся? — уточнил Пилигрим.

— Именно… И это только самые неприятные случаи! — пояснил Витя. — А было ведь ещё несколько таких, которые вроде в ту же картину вписываются, но как-то уж очень мелко… Мои ребята уже стали, грешным делом, думать, что всё это с согласия Иваныча делается. Но я сейчас вижу, что нет… Иваныч был очень заинтересован в том, чтобы оружие вернулось. И вернулось не тихой сапой, а открыто. Чтоб использовать его для разборок с «торговцами». Такие дела…

— Я так понимаю, все кражи что-то объединяет? — проговорил Пилигрим. — К примеру, про эти ценности знал весьма ограниченный круг лиц, так?..

— Именно… Поэтому мы и подозревали Иваныча. Зря, как оказалось!.. — Витя поморщился, махнув рукой. — Синицына — это ответ на все вопросы. И она, и её брат — работники мэрии. Диман — вообще мутный кадр. Зато он всегда на виду. Поэтому и вне подозрений. А вот на Аню как-то никто и не думал… А она там на положении «принеси-подай». Шарится везде, и никто особо на неё внимания не обращает.

— Как опасно считать слуг за интерьер… — усмехнулся я.

— Ну да… Как, блин, во времена королей и феодалов! Вот и мы опростоволосились! — невесело хохотнул Тихон.

— Ну ладно, общая картина ясна… Какие мысли? — поинтересовался Дунай.

— А мысли у меня такие… Аня — сто процентов, мелкая сошка. Как и Диман, — пояснил Витя. — Но они хоть и мелкие, но приближённые. А я хочу знать, кто их покрывает. Где у них схроны? Зачем вообще они всё это делают?

— Ну так допросим и узнаем! — пожал плечами я.

— Всё не так просто, Вано… На словах эта сука уже в отказ пошла! Сейчас ещё переспит со своими мыслями и убедит себя, что ей ничего не будет!.. — Витя зло сплюнул на землю. — Скажет, гуляла, заглянула посмотреть, что воняет, а тут — на тебе, клад. Вырыла клад, пошла в Алтарное, а тут какие-то мужики гонятся. Ну она, дескать, и драпанула…

— То есть… Нас ещё и в убийстве с грабежом могут замазать? — округлив глаза, уточнил Дунай.

— Не смогут… — усмехнулся Тихон. — Козёл этот первым стал стрелять. К тому же, если серьёзно копать, сразу возникнут вопросы… И почему у них вдруг патроны завалялись для винтовки. И как они так далеко загуляли.

— Да, наше наказание педалировать не станут, — согласился Витя. — Но слухи-то пойдут. И осадочек останется.

— Так по морде ей! — простодушно предложил Дунай. — Раз эдак «цать»!

— Нельзя! Она не в нашей группе, — пояснил Витя. — И не в вашей. Она из «кукушат».

— Она — воровка! — буркнул Дунай, у которого всё в жизни было просто и понятно.

— Нет, нельзя… — поддержал я Витю с Тихоном. — Это мы знаем, что она воровка. А другим — давай-ка, вынь да положь доказательства.

— Да на кой? — не понял здоровяк. — Слушайте, ну мы же понимаем, что она воровка?

— А другие — не понимают! — ответил я. — А даже если понимают, то могут сделать вид, что не поняли. Попросит их кто-нибудь из «кукушат» за взятку. Или вообще пригрозят. И остальные послушно «поверят», что Аня — невинная овца.

— Ну Иваныч-то — нормальный мужик… Разберётся! — возразил Дунай.

— Иваныч — нормальный, — кивнул Витя. — Может, даже понормальнее нас всех… Но все мы, как ни крути, зависимы от своих групп. И он тоже. Я ему до конца не доверяю. Я вам до конца не доверяю. Вы, небось, тоже не доверяете мне и Иванычу. А он — и нам, и вам до конца не верит. Доверять он пока может только своим, и то не на всю катушку. Лишится своих — станет одиночкой. А одиночек никто и в грош в Алтарном не ставит…

— Но мы же его поддержим! — настаивал Дунай.

— Он об этом не знает. И до конца доверять нам не может! — я снова встал на сторону Вити.

В общем и целом, я Витю понимал. Не понимал, правда, куда он клонит… Вернее, догадывался, но хотел сначала услышать от него. А пока выходило так, что «объединению племён» под названием Алтарное всё ещё было далеко до настоящего единения… Группы не доверяли друг другу. Да и не выработали правила здоровой конкуренции.

Если Иваныч окажется один, многие восстанут. А если он не поддержит группу, то рано или поздно она всё-таки восстанет. Можно сколько угодно крыть Ольшу трёхэтажным, пока его задницу прикрываешь. Но стоит тому же Ольше почувствовать опасность…

— В общем, слушайте… Вариантов у нас два, — перешёл Витя к самому главному. — Либо мы завтра допрашиваем эту парочку без рукоприкладства, а потом возвращаемся в Алтарное и сдаём с рук на руки… Во время допроса можем грозить чем угодно. Но пальцем не тронем! Либо мы начинаем их бить, и тогда они расскажут нам всё, что знают. Но в этом случае их придётся пристрелить. И Павла, и Аню. Скажем, что те пытались бежать, и мы стреляли. А Иванычу расскажем всё, что удастся узнать от этих двоих.

— Дерьмо… — буркнул Дунай. — Бабу стрелять…

— Тут не знаешь, что лучше… — вздохнул Пилигрим. — Одну девку пристрелить или сотню, когда под задом полыхнёт.

— Дерьмо… — повторил Дунай.

— Да, дерьмо, — согласился Витя. — Я вас и не прошу. Сам всё сделаю. Но тогда вы должны согласиться на версию с побегом. Вы ребята нормальные. Мы с вами вместе уже достаточно рисковали. Вам я поверю. Если скажете, что ваши будут молчать — поверю.

Мне надо было порефлексировать? Попечалиться, что мы вот так запросто приговариваем девушку и парня? Да хрен там! Будь речь об украденных шкурах — я бы отказал! И будь речь о пластиковых стульях — отказал бы! Но речь об оружии. За эти стволы я практически умер. Это воровство в особо крупных размерах. Впрочем, дело было даже не в этом…

Если бы у воришек всё получилось, Алтарное осталось бы без стволов. Потому что вряд ли бы эти козлы показали их в ближайшее время. И когда люди пошли бы бить «торговцев», то и жертв было бы куда больше. Да, ни один суд не примет такие аргументы. Если бы да кабы, да во рту росли грибы. Но я-то человек! Я понимаю, что они не просто спёрли пять стволов. Они человек пятьдесят этим воровством, считай, убили! И это в лучшем случае.

Дурачков жалко? Жалко в попке у пчёлки. А трупы не «кукушата» хоронить будут.

Вот только не подставляет ли нас сейчас Витя? Не то чтобы он выглядел опытным интриганом… Но ведь интриги крутят порой и совершенно глупые люди, а он-то человек не глупый — справится. Что ему мешает, когда будут спрашивать, как дело было — взять и всё свалить на нас? Пока мы будем настаивать на версии о побеге? И даже если потом скажем правду, поверят ему, а не нам. Он-то сразу не врал, а мы — врали.

Доверие, сука… Как же в нашем мире не хватает обычного сраного доверия! Жёны, бывает, не верят мужьям, а мужья — жёнам. А тут возьми, да доверься Вите!.. С другой стороны, если здесь всё гладко пройдёт — будем союзниками. Эта история крепко повяжет наши группы. Будем, так сказать, держать друг друга за яйца. Ну, то есть, сможем друг на друга рассчитывать.

Фактически Витя сейчас предлагает нам союз…

Или готовит подставу…

И всеведущая задница, как назло, молчит…

И в голове пусто…

Посмотреть, что ли, на Грима с Дунаем… Может, хоть моргнут, чтобы подсказать решение?

Но нет. Это тот случай, когда они ждут, что я скажу. И нельзя сейчас у других спрашивать. Это должно быть моё решение. Я глава — значит, мне и союзы заключать. И без того Витя, вместо меня одного, нас троих отозвал. Надо помнить, что я лидер. Иначе так и будут мимо меня решения проталкивать.

— Согласны! — ответил я.

И только потом позволил себе посмотреть на своих людей:

— Дунай, Грим? Возражения?

— Нет возражений, — отозвался Дунай, а Пилигрим усмехнулся и кивнул.

— За Мелкого и Трибэ я ручаюсь. Будут молчать, — кивнул я.

— Я за своих тоже ручаюсь, — отозвался Витя и посмотрел на Тихона.

— Лучше, конечно, до этого не доводить… — вздохнув, сказал тот. — Но если дойдёт, все будем одну версию рассказывать.

— Вот и ладно… Вот и хорошо! — Витя скупо улыбнулся.

Правда, в этом незаметном жесте сквозило такое облегчение, что я понял: не подставит. Уж точно не сейчас. И это как-то окончательно примирило меня со сделанным выбором.

Дневник Листова И.А.

День пятьдесят девятый. Люди с серьёзными лицами…

— Слышь! Отпусти меня, сказала! — Синицына рвалась на волю, как синица. Кроме того, тряпку на морду она не заслужила, поэтому её кривило от мерзкого запаха. — Меня стошнит сейчас, урод! Я всё брату расскажу!..

— Туша большая… — пропыхтел Витя, пытаясь отогнать падальщиков.

Те возмущённо визжали не хуже Ани, а заодно пытались клевать ему ноги. И ко мне падальщики тоже лезли. Правда, мне было немного не до них.

Я думал.

Вано Разумный, задумчиво попинывая инопланетную фауну, как раз пытался восстановить логику Вано-Под-Ягодами.

Итак, у Вано №2 на руках был труп, ружья и патроны. Как проще всего подсказать Вано №1 при помощи трупа, где что лежит?

С головой-то ладно, разобрались. С ней всё было ясно и понятно. Но патроны и тело… Что там у меня всплыло в затуманенных от ягод мозгах? Воспоминания из детства? Секретные тайники во дворе? Книги, которые я читал? Любил Стивенсона, вроде бы? Ищи скелет!

И я его нашёл. Ещё не скелет, но когда окончательно обгрызут, станет видно, что башку Вано №2 оттащил от тела по прямой. То есть, если провести от неё прямую линию к телу, то эта линия уткнётся прямо в обрубок позвоночника.

А я, блин, затейник!

Задние лапы хищника мало того, что были вытянуты в сторону той же прямой, так ещё и оказались стянуты, как верёвкой, длинным хвостом. Ну точно неспроста!

— Поднимаем тело? — спросил Витя, поудобнее перехватывая деревянный рычаг.

— Подожди… — и я принялся отсчитывать шаги от задних лап.

Пятнадцать шагов. Плоский камень, который даже без ягод вполне можно поднять и откинуть. Что я и сделал со словами: «Йо-хо-хо! И бутылка рома!». Правда, говорил тихо, дабы не множить подозрения в своей неадекватности…

В углублении каменистой почвы, под плоским камнем, лежала сумка с патронами. Увесистая большая сумка с патронами. Я победно поднял её над головой, заставив Аню и Павла недовольно поморщиться, а остальных — вздохнуть с облегчением.

А потом мы всей компанией пошли искать место для лагеря. Причём, искали его сильно в стороне от обычного пути, по которому ходят рыбаки. А два потенциальных трупа продолжали возмущаться, сыпать угрозами и спрашивать, куда их тащат…

В качестве места для допроса был выбран небольшой грот, намытый дождевой водой. Его ровные стены и естественные колонны нам идеально подходили. Под дыркой в потолке мы развели костерок, а пленников надёжно примотали к каменному столбу.

И только теперь Павел, кажется, начал догадываться, что в его радужно-весёлой жизни что-то пошло наперекосяк. До этого он активно поддерживал Аню в её воплях, а тут вдруг как-то резко замолчал. И даже стал предельно серьёзным.

А вот Аня продолжала разливаться соловьём. Как плохая пародия на мажористую жену высокого чина, которой случайно на ногу наступили.

— Чё ты пялишься, тварь? Ты знаешь, кто я? Ты знаешь, урод, кто мой брат?! — вопила она. — Слышь, ты меня за грудь схватил! Это домогательство! Тебе яйца жмут, извращенец?!.. Вы чё смотрите, а?!.. А?..

По мере того, как мы рассаживались в зрительном зале, а Витя занимал место на сцене, девушка всё больше и больше проникалась нашим серьёзным видом. И под конец, видимо, начала догадываться, что дело пахнет плохо — отчего у неё внезапно заела буква «А». Она её повторила раз десять… С разными интонациями и разной громкостью… Всё тише и тише…

— А… — еле слышно выдохнула она под конец, а потом всё-таки нагло выпалила: — А я не из твоей группы, Витя! Ты меня и пальцем не тронешь!

— Ну, во-первых, для тебя, прошмандовка, я Виктор Анатольевич, — спокойно ответил ей силовик. — А, во-вторых, какие группы, дура?! Ты где-то тут видишь группы, кроме нашей?.. А?!..

От последнего «А», которое ей прямо в лицо рявкнули, девушка вздрогнула, вжимаясь в колонну. И испуганно замолчала. Она переводила взгляд с одного пленителя на другого, будто пытаясь рассмотреть что-то в наших глазах. Видимо, результат ей не понравился, потому что, срываясь в истерику, она снова начала грозить:

— Я вернусь и всё расскажу! Брату, Кукушкину, Ольше! Они вас…

— А кто тебе сказал, дура, что ты вернёшься? — поинтересовался Витя с нехорошей улыбкой. — В Алтарное захотела? Домой? К братику под крылышко?

— Я хочу домо-о-ой!!! — взвыла Аня, пуская по щеке обильную слезу и делая милое испуганное личико.

Девушка так-то была весьма симпатичная… Я бы даже сказал, красивая. Многим такие девчонки нравятся. Узкое лицо с острым подбородком, аккуратные губы, которые немедленно опухли от слёз, большие глаза.

— Отпустите-е-е-е! — плакала она, блея свои просьбы.

А я, хоть убей, не понимал: она, блин, играет — или всерьёз? Люди, когда их прижмёт, начинают порой так актёрствовать, что хоть сейчас на сцену и в кино. Вот и у Ани всё было очень натурально… И бесполезно.

— Анечка, милая, ты ведь не горшок разбила, — ласково проговорил Витя. — Не рыбку спёрла на рынке… Ты, мать твою, пыталась спереть огнестрел, сука ты тупая! Ты понимаешь, идиотка, что такое в наших условиях огнестрел?!

Он снова приблизил своё лицо к лицу девушки.

— А-а-а-а! — противно завыла пленница, пытаясь отвернуться от силовика. — А-а-а-а!

— Ты, козлина, понимаешь, что одна винтовка для всего Алтарного значит?! — надрывался Витя, брызгая на девушку слюной и вынуждая отвечать, лишь бы это прекратилось.

— Оружие!.. Дорогое! — завизжала она в ответ. — Прекрати орать!!!

— Это, мать твою, не просто дорогое оружие!!! — ревел Витя. — Это, мать твою, ядерная бомба сраного каменного века, которую ты, лядина, со своими подельниками угнать пыталась!!!

Витя неожиданно успокоился, чуть отстранился и спросил:

— Нахрена, кстати, тебе ядерная бомба, сучка? Хотела убить кого-то? Свергнуть Кукушкина?

— Бред! Говнюк! Это враньё!!! — закричала в ответ Аня. — Ты не докажешь ничего!!! Понял?! А узнают, что ты мне что-то сделал, тебе на рынке штаны спустят и опустят всей нашей группой!.. Ты понял?!

— Ай-яй-яй-яй…. Ты права! — наигранно согласился Витя. — Опустят… Если узнают.

И он так нехорошо улыбнулся, что даже мне захотелось одновременно и пи-пи, и ка-ка.

— А как они узнают? — Витя театрально обернулся к нам. Пришлось подключаться, натужно изображая веселье и мрачный хохот. — Как же они узнают? А, Анечка?

— Я скажу!.. — испуганно прошипела Аня.

— Без языка скажешь? Жестами? — удивился Витя. — А жесты без пальчиков никак не показать! Ножкой на земле напишешь? Так ты не дойдёшь без ножек. И не доползёшь без ручек.

Витя удовлетворённо откинулся, разглядывая лицо пленницы, перед которой открывались глубины ада. Того самого, в которое способно скатиться человечество, если только на секундочку отпустить вожжи власти. Силовик дал девушке три секунды, чтобы оценить перспективы…

А потом резко нагнулся к ней и начал орать в лицо:

— Ты будешь сидеть на деревянном колу и сама себя удовлетворять, пока не сдохнешь!!! Сраная сучка! Ты расскажешь мне всё! А потом будешь долго умирать! Я тебе вколю «лечилку» и посажу на кол, чтобы ты выла здесь сутки напролёт! День за днём! Чтобы чувствовала, как кол входит всё глубже и глубже! Чтобы поняла боль каждого парня и девчонки, которые могли погибнуть, потому что ты, тупая свинья, сп****ла огнестрел!!! Ты начнёшь гнить ещё живая! Ты будешь вонять, как тот хищник, и это будет твой настоящий запах, грязная падаль! Запах гнили и испражнений! А потом ты сдохнешь! И перед смертью ты будешь звать на помощь, но никто не придёт. Никто не будет тебя искать! Потому что я позабочусь о том, чтобы все твои дружки так же медленно умирали, как и ты! Каждый сраный ублюдок! Каждая б**дь, которая решила, что лучше и выше других! Каждый из них вспомнит, что, как и все мы, состоит из говна! И только говно останется после них! Вонючее удобрение для полей Кукушкина!..

Витя отстранился и удовлетворённо оглядел результат своей больной фантазии. Аня выла, глядя невидящим взором в стену пещеры. На её штанах растекалось мокрое пятно, а в воздухе распространялся удушливый запах дерьма. И даже кол не понадобился.

— Ы-ы-ы-ы-ы… — выдавала прерывистые рыдания Аня, трясясь всем телом.

А ей вторил, тихо поскуливая, Павел с другой стороны столба.

Витя молчал долго. Он сидел и смотрел на пленников, окатывая их искренним презрением. Но, как оказалось, на этом силовик не остановился. И стоило взгляду Ани обрести осмысленное выражение, Витя продолжил.

Правда, совершенно спокойным голосом:

— Ты просто кусок тупого мяса… Ты вылезла за пределы Алтарного, забыв, что только там ты вообще кому-то нужна… Ты бесполезна… Никчёмна… Глупа… Самоуверенна… Слаба… — каждое слово силовик как будто выплёвывал. — Но я — не такой! И пока ты, проб… прошмандовка, не заставила меня и пальцем тебя тронуть, я готов тебя вернуть в Алтарное, к твоему надутому индюку-братику!.. Зассанную, засранную… Но живую!..

— Д-д-да!.. Д-д-д-да! Пожалуйста!… — девушка посмотрела на Витю, на нас и жалобно повторила: — П-п-пожалуйста!

Вот теперь она плакала. По-настоящему плакала. Ноги у неё конвульсивно подёргивались, рыдания рвались из груди наружу, а дыхание сбивалось. Всё тело трясло мелкой дрожью. Значит, всё-таки в первый раз была просто игра. Попытка продавить на жалость.

Но Витины аргументы и наши серьёзные морды оказались убедительны. Смогли всё-таки сломать эту железобетонную уверенность Синицы в своей важности и исключительности. Донести мысль, что в этом мире нет неприкосновенных лиц. Есть только тела, с которыми можно делать всё, что угодно — если очень нужно.

И пусть Витя оказался актёром гораздо лучшим, чем Аня… Но даже мысль о том, что подобное где-то может стать правдой, мне не нравилась! Вот совершенно серьёзно — не нравилась… А ведь всю нашу цивилизованность отделял от звериной жестокости предков один шаг! Одно-единственное осознание, что власти больше нет! Закона нет! И морали нет!

И там, где сделают этот шаг — разверзнется ад. Не огненная геенна, не холодные пучины пустоты, а боль и унижение слабых. Холодная жестокость тех, кто оказался сильнее. Презрение к тем, кто не может тебе ответить.

Умных и слабых втопчут в кровавую кашу под ногами. Умных и сильных прирежут во сне. А честных и благородных сожрут подлость и предательство. Самоуважение женщин, весёлый смех детей и ворчание стариков исчезнут, сменившись правом сильного и властью подлеца…

И можно будет забыть о восстановлении цивилизации. Наши дети родятся среди голодных племён кроманьонцев, закутанных в шкуры и кочующих по этому опасному миру в поисках добычи.

Пройдут десятки тысяч лет, прежде чем люди снова выстрадают свой первый закон. Закон, который ограничит нашу жестокость. Закон, который снова приоткроет дверцу к цивилизации и развитию. Это потом появятся первые философы, это потом защёлкают счёты первых математиков… Это потом закон позволит надменным физикам поучать всех вокруг, а зазнавшимся гуманитариям смеяться над обществом… Потом…

А сначала воцарится право силы. И каждый умник познает мрак отчаяния и боль поражения. Каждый слабак погрузится на самое дно никчёмности. А каждый силач узнает, какова на вкус подлость.

Я вдруг понял, что мы, люди — всего через шестьдесят дней, после того как оказались одни на незнакомой планете — остановились на краю. Дальше — только мрак дикости и холод ненависти. И не Витя сделает этот шаг…

Его сделают такие, как Павел и Аня. Сделают, смеясь над слабостью поверженных врагов, глумливо издеваясь над теми, кого победили, презрительно попинывая тех, кто остался без оружия. То, чем Витя сознательно пугал пленников, ломая их волю к сопротивлению — именно это Паши с Анями внесут в нашу жизнь. В своей глупости и эгоизме они откроют настоящий ящик Пандоры.

А потом волна, порождённая этим открытием, сожрёт и Аню с Павлом. Потому что те окажутся слишком слабыми, чтобы сопротивляться.

А Витя… Он умудрился вложить двум идиотам в головы одну простую мысль. Именно Алтарное, именно такие центры силы пока не дают людям переступить последнюю черту. И сделать шаг, после которого вся история начнётся заново.

Правда, лишь после очень долгой перезагрузки.

Глава 22. Определённо, теперь политико-криминальная

Дневник Листова И.А.

День шестьдесят первый. Выговор с объяснением…

— Так, красавчики… А теперь рассказывайте, что вы с девочкой сделали?! Вот прямо тут! — мэр нахмурился, глаза его метали молнии, а из ноздрей разве что пар не вырывался.

Но Кукушкин — это Кукушкин. Даже готовясь обрушить на нас с Витей громы и молнии, он придумал дурацкую легенду про инспекцию Большого Алтаря на скале. А чтобы никто не мешал, обеспечил полное исчезновение из окрестностей всех, у кого вообще есть уши.

— Вот те крест, Иваныч! Пальцем не тронули! — тут же ответил Витя. И даже крест предоставил.

Мэр перевёл суровый взгляд на меня. А я, поскольку крест дать толком не мог, по причине своей слабой веры (никто бы мне, обалдую, не поверил!), а зуб давать боялся (заберут быстрее, чем поймут свою ошибку!), решил отделаться почти правдой:

— Только красноречие, убедительные аргументы и море обаяния!

— Извини, Вано, а штаны она обосрала по какой из-за этих причин? Надеюсь, не из-за твоего моря обаяния? — чуть спокойнее спросил мэр. — А то смотри: как улыбнёшься, так и дам сразу в морду! Мне штаны пачкать нельзя, несолидно!

— А штаны от недержания! — сразу вступился Витя. — Не удержалась!..

— Вы мужики, вообще, это… Совесть поимейте! Молодая девка, а трясётся, как старая бабушка… — с укором заметил Дмитрий Иванович. — Не знаю, чем вы её там обаяли, но вы бы поосторожнее как-то…

— Тут, Иваныч, надо было! — заметил Витя. — Того-этого… Обаять!

— Ну-ну… Давайте уже… Рассказывайте! — решил мэр. — Каким боком вы её в воровки успели записать?

Я решил помолчать, давая более опытному Вите возможность правильно преподнести информацию. А заодно и донести интересные новости до начальства.

— Она уже пошла в отказ? — первым делом спросил тот.

— Ну само собой! Говорит, гуляла по горам, никого не трогала, а тут налетели на неё какие-то тени, руки связали, расправой угрожали… Ну так-то все наши понимают, что брехня. Но требуют крови… — отозвался мэр.

— Иваныч, самое интересное заключается в том, что гуляла она по горам именно там, где гниющие головы валяются, — ответил Витя. — И одно гниющее тело. Причём, гуляла с двумя своими приятелями. И зачем-то им во время прогулки захотелось голову с постамента спихнуть и кучу камней разрыть… А затем вытащить оттуда, как думаешь, что?

— Вот лядина! — хмыкнул Дмитрий Иванович, а потом добавил: — И два тридвараса… Третий-то где?

— Со звездой во лбу остался в горах лежать… Это некий Данила из группы Баринова, — просветил его Витя.

— Чем он вам так не угодил? — удивился мэр.

— Тем, что зачем-то винтовочные патроны прикупил! Заметь, ещё перед прогулкой… И Борю моего подранил, кстати! — пояснил силовик. — Вот такие у нас, оказывается, гулёны водятся. Как пойдут гулять — так сразу до гор. С рюкзаком и патронами.

— Так… Дай-ка догадаюсь! А наводчиком у них была какая-то симпатичная извращенка, которая от мужского обаяния враз под себя ходить начинает? — догадался мэр.

— Она! — печально подтвердил Витя.

— Так… Значит, Синицына наш разговор подслушала… — кивнул мэр. — И, похоже, далеко не первый, раз из контекста догадалась, где стволы искать.

— Иваныч, ты меня извини, я прямо скажу! — заявил Витя. — Она, мне кажется, со стенками навеса мэрии ушами срослась. Эта сука знает то, чего я не знаю!

— Это что ты такое не знаешь-то?! — удивился Дмитрий Иванович, похоже, старательно пытаясь вспомнить.

— А то, что на меня Клоун жаловался! — ответил силовик. — Три раза!

— А-а-а… Ну да, — кивнул мэр. — Приходил этот ущербный, было дело… Жаловался.

И тут глаза Кукушкина раскрылись особенно широко… А потом он с нехорошим прищуром уставился на нас.

— Да, про Светлану Сергеевну она тоже… Но мы уже забыли, начисто! — сразу сообщил ему Витя.

— Что забыли? — я сделал придурковато-радостное лицо, совсем как учил когда-то Дунай.

— Вот-вот! — кивнул мэр, а потом как-то сразу выдохнул, уменьшившись примерно на треть. — Ну что за люди, а?..

— Ты, Иваныч, подожди! Это бы она нам и так рассказала!.. — не унимался Витя.

Впрочем, я его понимал. После того, как Синицына окончательно и бесповоротно сломалась, она начала говорить: много, быстро — и немного хаотично. А вот дальнейшие расспросы открыли картину настолько же удивительную, насколько и страшную…

Кражи — причём, все кражи! — были делом рук той группы, в которую входила Аня. Не группы именно «кукушат», а, скажем так, группировки, в которую входили самые разные люди. И происходили эти преступления отнюдь не с целью наживы. То есть потом, спустя дни, никакой товар на рынке бы даже не всплыл! Нашу кожу вообще планировали в ту же ночь варварски отправить в речной круиз. Аж до самого моря.

Вот только у злоумышленников накладка вышла… Очень уж кожа понравилась исполнителям — а потому была надёжно припрятана в капсулах. Правда, руководство преступной группы отлично понимало, что такое может произойти. Поэтому подсмотрело за исполнителями, а по результатам сделало им строгий выговор. Теперь круиз должны были провести в ближайшие дни.

Логичным был, само собой, вопрос: зачем красть, если не иметь с этого выгоды? А вот ответ оказался до безобразия простым… Это была Большая Политика. И её удар был направлен на Витю (что-то Кукушкин слишком им доволен) и на тех людей, кто подвергался ограблению (чтобы наверх в Алтарном не взлетели).

И даже если ограбленный догадывался, что ночная атака зверья — это спектакль, то подозрения в итоге падали на Витю. Это ведь его люди ворота стерегли. А значит, могли впустить и выпустить воров с добычей.

Вот только злоумышленники обычно не воротами пользовались… А чем — Аня была не в курсе.

Наиболее показательной была операция с горшками… Она не только подставила силовиков, но и обнулила усилия целой группы, вогнав ту в долги и растраты. Одним ударом — двух зайцев. А если учесть, что горшки где-то закопали, то когда-нибудь в будущем это могло ещё и прибыль принести.

Организаторов всего заговора Аня не знала. Но мог знать её брат. Правда, это не точно. Однако, как подозревала Аня, верхушка банды занимала солидные посты в городской администрации. Зато исполнителей среднего уровня Аня перечислила всех. Поимённо.

Всего их оказалось двадцать семь человек, включая её брата. Они тоже занимали какие-то посты, делали какую-то работу — а заодно ставили палки в колёса будущим жертвам. Координировал их деятельность кто-то из ближайшего окружения мэра… Аня не сказала имя Ольши, да и Витя его не произносил, выслушав её. Но все, наверно, догадались. Во всяком случае, я.

Если уж кого и считать главным подозреваемым — это его. Хотя Ольша был настолько хитёр и подл, что мог бы действовать и самолично, не вступая ни в какие организации. Во всяком случае, так считал я. Но раз его имя не прозвучало, то и свои догадки я оставил при себе.

Естественно, были ещё низовые исполнители. Их число всё время колебалось и зависело лишь от того, сколько человек успели привлечь — но не успели прикончить. И да, отживший своё исполнитель без колебаний уничтожался. На этом моменте рассказа Павел, привязанный с обратной стороны столба, огорчённо хрюкнул…

Сама Аня никого ещё не убивала. Но Павел хрюкал правильно: Синице отдали приказ. И после этого задания он получил бы еду или напиток с сильным природным ядом, добываемым из корешка одной травки. А затем, попускав пену ртом, дёргая ножками и головой — благополучно бы отчалил в лучший мир…

Вообще Ане не полагалось выходить в поле. Но информация, подслушанная ей, была настолько срочной и важной, что подрядили того, кто был на месте. А Данила, стрелявший из винтовки, оказался членом воинственной группы, которая вовсю метила на место Вити и его людей.

После допроса Аню и Павла довели до Алтарного. Мы их даже не связывали. Смысла не было. Паша отправился в свою капсулу. А Аня — в свою группу.

— Вот такие дела… — Витя закончил свой рассказ и замолчал.

Мы оба ожидали хоть какой-то одобрительной реакции от Кукушкина. Но я даже предположить не мог того, что он скажет дальше.

— Ну и что тут нового, а? — мэр недовольно посмотрел на нас. — Половину из тех, кого вы назвали, я и сам уже вычислил. И какой мне с них толк?

— Иваныч… Ну так давай это… За яйца их возьмём и допросим! — деловито предложил Витя.

— А тебе кто-то выдал полномочия, а? Такие, чтоб людей допрашивать? — мрачно осведомился Кукушкин. — Этих полномочий даже у меня, Вить, нет… Ну ладно! Предположим, я каким-то образом продавлю разрешение их допросить! Я не только мэр города, но и глава группы, пока… А что дальше-то, орлы? Вить, ты думаешь, они тебе возьмут и выложат, кто там всем заправляет? Не думаю… Скорей, у тебя на допросе люди начнут пену ртом пускать, подыхая один за другим. А тебя в этом потом ещё и обвинят. В итоге моя группа потеряет двадцать с гаком человек, а меня сильно невзлюбят.

Мэр поморщился и покачал головой.

— То, что я у себя в группе власть сразу взял, не означает, что у меня там конкурентов нет. Конечно, за последнее время моя группа раздулась почти до трёх сотен человек… Но десятая часть — это всё равно большая потеря. Как только я такое разрешу, активизируются мои внутренние конкуренты. И один из них — как раз наверняка создатель этой шайки-лейки. Они меня сожрут с потрохами и выпнут из группы. После этого я, может, и останусь мэром, но стану одиночкой. А ты помнишь, насколько тут всем на одиночек плевать?

— Иваныч, ну можно же тебе группу подыскать! — смущённо заметил Витя.

— Можно! Только раз я мэр, то надо будет стать главой той группы. Люди не поймут иначе!.. — Кукушкин сердито глянул куда-то вдаль, видимо, размышляя. — Но даже так, я получу удар и с другой стороны… У нас хватает групп, которые претендуют на власть. И эти группы немедленно начнут со мной войну за пост мэра. Но самое обидное знаете, что?

Мы с Витей покачали головами.

— А то обидно, что структура, за уничтожение которой мы с вами дружно пострадаем — просто возродится через недельку-две! И продолжит свою гнилую деятельность! — пояснил нам Иваныч. — Да и сейчас получается, что вы засветили и свою, и мою осведомлённость… На вас теперь моя группа батон крошит. И мне придётся долго разбираться с этими претензиями. И вам ещё не раз от моих больно прилетит! В общем, плохо вышло… Хоть информация-то и любопытная, но заплатим мы за неё слишком дорого…

— Так, а ты что, Иваныч, предлагаешь? — не выдержал я. — Что нам-то делать надо было?

— Вам надо было допросить, и в расход пленников! — жёстко ответил мэр. — Отвели в сторонку, пристукнули, убедились, что до конца дело сделано — и спокойно пошли назад. И не надо мне и себе проблемы тащить в Алтарное!

— А не слишком, Иваныч? — поморщился Витя. — Вот так девку — и в расход?

— Они тебя, Витенька, поймают — жалеть не станут! — резонно заметил Кукушкин. — Так что ты им лучше в руки не попадайся. И ты, Вано, тоже! Хотя у тебя медицинская капсула есть…

— А если бы у неё капсула оказалась? — резонно заметил я.

— Пока, Вано, у неё точно капсулы нет. И ни у кого почти нет. Так что пользуйтесь! А потом… — мэр поднял палец вверх и чуть подался в нашу сторону. — Когда у всех начнут капсулы появляться, в Алтарном уже должна быть нормальная власть. Сильная, зубастая и внегрупповая. Всё ясно?

— Как ты этого добиваться-то будешь, Иваныч? — удивился Витя.

— Добьюсь… — ответил мэр. — Вот поверь мне, Витя, добьюсь! А ваша задача — не сдохнуть до этого момента! А пока что приложите свои усилия в двух направлениях. Поймайте тех мудаков, которые кожу у Вано спёрли! И не надо их никуда вести — сразу прибейте, а кожу отберите тихонько. И подготовьте своих людей к тому, что им скоро в бой. А я пока постараюсь замять весь этот скандал, который по вашей вине заварился…

Дневник Листова И.А.

День шестьдесят второй. Друзья-разбойники…

Настроение было никакое. Во-первых, торговую точку на рынке пришлось выцарапывать чуть ли не с боем. Практически решённый вопрос «кукушата» затормозили так, что в какой-то момент даже казалось, будто легче отказаться. Но вмешался мэр, и дело худо-бедно пошло.

Нам выделили скромный навес на самой окраине площади. И мы отправили на продажу часть наших запасов — мясо, оружие, топоры. А на торговлю поставили нашего Рома, как единственного из нашей группы с внятным опытом.

Клиентов было немного. Сторонники «кукушат» изо всех сил игнорировали и нас, и группу Вити… И это дало мне маленький шанс примириться с тем, что в следующий раз, как поймаем кого-то из бандитов, их придётся убивать.

Днём Иваныч выступил в первый раз, открыто разъясняя населению проблему с «торговцами». Как я понял, ситуацию будут и дальше нагнетать, пока не появится достаточного количества добровольцев, которые пойдут сражаться. Огнестрельное оружие — это хорошо. Но и боевитые люди тоже нужны.

А вечером появился Витя — довольный, как кот, нажравшийся сметаны… Махнув мне, он вошёл на территорию нашей группы. Мы сразу провели его к костру, где обычно совещались лидеры, и силовик практически сходу выложил:

— Кожу мы нашли, похоже!

— В городе? — уточнил Дунай.

— Нет… В городе найти не успели. Но я послал своих людей наблюдать за самыми подозрительными мелкими группами. И одна из них, которая часто контактирует с «кукушатами», сегодня весь день таскает что-то из капсул. В закрытых корзинах!.. — Витя усмехнулся. — Оттаскивают на запад, а там уже складируют на берегу реки. Тихон за ними проследил. Место нашёл, но посмотреть в корзины не сумел. Охрана стоит.

— И вы уверены, что там наша кожа? — с сомнением уточнила Кострома.

— Не уверены полностью… Поэтому и не стали сразу нападать. Даже когда они всё уже перетащили на берег, — пояснил Витя девушке.

— А если они сейчас выкинут кожу в реку? — заволновался Сочинец.

— Не выкинут! Спокойно! — Витя ухмыльнулся. — На запад многие добытчики ходят. Часто как раз вдоль реки! Если они сейчас кожу выкинут, она поплывёт по течению, и это их выдаст. Наверняка же многим будет любопытно, чего там в воде несёт!.. Поэтому выкидывать будут ночью. Думаю, надо собрать отряд и дождаться, когда они корзины раскроют. Если там ваша кожа, то быстро берём уродов, проводим допрос, ну и… Как нам с Вано сказали, избавляемся от этих засранцев, чтобы их тела отправились в море.

— Когда мы их убьём, в городе стартуют капсулы, — напомнил Пилигрим. — Нас их рассерженные товарищи здесь встретят. И не хлебом-солью!

— А какая вам разница? — удивился силовик. — Вернётесь вы с коробами и своей кожей. Убивали вы людей за пределами Алтарного. И были в своём праве. Попробуют на вас наехать — сами признаются в воровстве. Силёнок тягаться сразу и с вами, и со мной — у них не хватит. Так что смело идём, отбиваем ворованное, а мои люди тут проследят, чтобы на вас засаду не организовали.

— Ты с Иванычем по этому поводу говорил? — уточнил я.

— Говорил. Он согласен. Даже просил вас, если это возможно, сразу начать продажу кожи на рынке! — усмехнулся Витя. — Не знаю, на кой ему всё это… Но Кукушкин явно какой-то план имеет.

— Сразу не получится… Надо всё-таки жирование провести! — предупредил Дунай. — Это полдня-день. А как только будет готово, сразу потащим продавать. Да, Вано?

— Как скажете! Вам по коже виднее, — я пожал плечами. — Витя, много народу после речи Ивановича записалось в поход?

— Желающих было человек триста, — ответил тот. — Но половину из них мы забраковали. Этим я оружие выдам только в самом крайнем случае. В основном, пока соглашаются наиболее отмороженные. Но Кукушкин сейчас проводит переговоры с лидерами больших групп. Думаю, за несколько дней наберём армию… А нам, кстати, надо два отряда сформировать и в разведку отправить. Следить за лагерями.

— Соберём, — кивнул я.

— Всё, народ, я пошёл к своим! Встречаемся к западу от города, когда солнце будет совсем к закату клониться, — Витя поднялся с места и направился к выходу из нашей группы.

— Сколько нам людей-то брать? — спросил я.

— Больше десяти не берите… — посоветовал Витя, обернувшись. — Возьмите самых-самых!

Стоило Вите отойти, как Кострома внимательно посмотрела на меня, Дуная и Пилигрима. И спросила в лоб:

— Вы ему верите?

— Сложно сказать, — признался я. — По факту мы с ними повязаны определёнными договорённостями… Но полной уверенности, что нас не подставят — нет.

— Да зачем ему врать? — удивился Дунай.

— Дунайчик, ты такой простой, как топор без топорища! — умилилась Кострома. — Вообще по сторонам не смотришь… В городе вовсю идут какие-то разборки, какие-то пертурбации… Мужики, алё!.. Тут вообще-то власть делят! Захотели попасть под каток разборок и интриг?

— Нам в любом случае придётся в это лезть… — вздохнув, сказал Сочинец. — Мы ведь хотим своё место в Алтарном занять.

— А простыми ремесленниками побыть, не? Гордость жмёт? — уточнила девушка.

— Кострома, да не буянь ты!.. — подал голос Чемодан. — Не получится нам и группу сохранить, и простыми ремесленниками быть.

— Я ведь даже навес на рынке выбил с трудом! — напомнил я. — Представь, как сложно будет получать доступ к Алтарю или к тому же Большому Алтарю, если не при власти сидеть…

— Ладно… Пошли собираться, — девушка мотнула головой. — Отряд собирать буду я!

— Договорились, — не стал я с ней спорить. — Но я участвую!

— Хорошо! — помедлив пару секунд, Кострома-таки согласилась.

А потом всё завертелось, закрутилось… Наша валькирия не стала мудрить и решила взять в бой Сочинца, Дуная, Пилигрима и Мелкого.

У меня, Пилигрима, Дуная и Костромы был огнестрел с запасом патронов. Сочинец и Мелкий вооружились топорами. А я порывался временно отдать винтовку Сочинцу или Дунаю, которые лучше стреляют. Но меня остановили.

— Мы из огнестрела стрелять, скорее всего, не будем! — заметила Кострома. — Нам ведь надо всё это дело тихо провернуть. Так что берём на крайний случай.

Естественно, на эту ночь охрану лагеря решили увеличить. Всех мужчин вооружили и разбили по сменам. Пока нас не будет, им предстояло охранять лагерь, а если к нам кто-то полезет — дать жёсткий отпор. Впрочем, девушки тоже решили в стороне не отсиживаться.

В результате, часть оружия на продажу вернулась в руки наших ребят и девчонок. После чего была распределена по капсулам. И всё это приходилось делать так, чтобы приготовления не оказались слишком заметны.

Потому что я был уверен, что за нашей группой наблюдают. Очень внимательно наблюдают…

Вскоре из ворот Алтарного появились Витя, Тихон — и уже знакомые нам трое бойцов, с которыми я ходил в горы. Они прошли мимо лагеря, даже не посмотрев в нашу сторону.

А вскоре вслед за ними выдвинулся и наш отряд.

И в этот момент ворота города начали закрываться. Чуть раньше, чем обычно. Видимо, специально подгадывали к нашему выходу.

На землю опускалась ночь, постепенно укутывая тенями мир вокруг. А мы спешили на запад, чтобы успеть до полной темноты достигнуть места, где спрятали нашу кожу…

Глава 23. Определённо, беспредел

Дневник Листова И.А.

День шестьдесят третий. Не друзья…

Наш сводный отряд подошёл к нужному месту практически в темноте. Воры особо не скрывались — разожгли костёр, никакого охранения не выставили. А мы, воспользовавшись чужой безалаберностью, ползком подобрались почти вплотную.

Берег реки в этом месте был высоким. Обрыв — метра под два, а снизу шла узкая полоска пляжа. Не самое удобное место для сбрасывания наворованного, прямо скажем… Но там, куда воры стащили корзины, часть высокого берега вымыло, и образовалось что-то вроде песчаного кармана.

Над карманом рос низкорослый кустарник, который шорохом мог предупредить воров о приближении гостей. Но мы ползли медленно, аккуратно, стараясь как можно меньше тревожить ветки — и нас не услышали. И теперь кустарник уже играл нам на руку, скрывая от глаз воров.

Главное было — не заорать, когда по коже ползло какое-нибудь насекомое. А насекомых было много, и некоторые даже кусались — что неслабо добавляло нам дискомфорта и злости. Ведь если бы не эти уроды, мы бы сейчас спокойно спали у себя в капсулах!

Пока мы медленно подбирались со стороны суши, Русый, Хромая, Шрам и одна из его сестёр, Ласка, прикипевшая к Костроме, подкрадывались по пляжу со стороны воды.

— Чё, когда начнём-то? — спросил один из воров, хмурый блондин, наливая себе что-то из простенького глиняного котелка в деревянную кружку. — Темно уже!..

— Да погодь ты! — отмахнулся крепыш с коротким ёжиком волос и щетины.

Ощущение было такое, что он просто-напросто всю голову оптом бреет. Хотя сам факт бритья был довольно удивительным! Большинство из нас ходило с длинными волосами и бородой. И мне очень хотелось узнать, как этот умник умудряет рожу в порядке держать…

— Да чего ждать-то, Миха? — удивился третий участник, русый парень с открытым добрым лицом. — Только время зазря тратим… Все добытчики уже вернулись!

— Так, завалили оба! — потребовал крепыш. — Кто, блин, руководит? Вы или я? Вот Жека сидит и ждёт! Вот и вы ждите! Сказал, рано? Значит, рано!

Миха перевёл дух, а потом продолжил отповедь:

— Вас, блин, просили сразу кожу выкинуть! Надо было сразу и выкидывать! А вы её к нам потащили, как дебилы!

— Да хорошая просто кожа, — отозвался четвёртый участник, которого, видимо, и звали Жека. — Полежала бы у нас немного…

— На коже характерный узор! — отрезал Миха. — А шефы говорят, что мэр собирался дождаться, когда она всплывёт, чтобы вас за яйца взять… Вы, блин, воровством занимаетесь, или где?

— Мы просто зажравшихся буржуев раскулачиваем! — усмехнулся русый парень.

— Вась, ты эту туфту бабам своим втирать будешь! — поморщился крепыш. — Но лучше не надо: если они тебя сдадут, никто тебя защищать не будет. А мне ты можешь в мозги не ссать!

— Воровство оно и есть воровство, — снова вмешался хмурый блондин.

— А тебя что-то устраивать перестало? — удивился Миха. — Ты, Коль, только скажи…

— Хорош наезжать! — жёстко оборвал его хмурый блондин. — Не страшно.

— Не страшно тебе?! — возмутился Миха, приподнимаясь.

— Сядь! — хмурый блондин поднял на Миху взгляд.

И, что самое удивительное, крепыш послушно сел. Хоть и немного пободался с блондином взглядом. Но, видимо, проиграл. А блондин спокойно продолжил смотреть в огонь. Как будто и не было ничего.

Над костром воцарилась мрачная тишина. Крепыш мрачно пыхтел, искоса поглядывая на блондина. Тот хмуро пялился в костёр, а остальные боялись рты раскрывать. Совершенно нездоровая атмосфера в коллективе, мне кажется… И тимбилдинг у них сегодня дурацкий…

Я почувствовал, как меня тронул за руку Тихон, лежавший рядом. В темноте сложно было разглядеть, что он показывает — так что я не сразу понял. А показывал Тихон поочерёдно на себя, на меня и на хмурого блондина. Видимо, это означало, что мы вдвоём берём именно этого. Я кивнул, показывая, что понял.

Время шло. Лежать, почти не двигаясь, было невыносимо тяжело. Хотелось размять руки, ноги, шею, задницу — да чего уж там, всё хотелось размять!.. То там, то тут моё тело немело, а как только приток крови восстанавливался, приходилось терпеть табуны «иголочек». Ну и отчаянно завидовать ворам, которые могли позволить себе встать и размяться…

И вообще я не понимал, чего мы ещё лежим, а не берём этих козлов! У них только по разговорам всё было ясно! Но Кострома, которая командовала операцией, продолжала ждать. А поскольку я почти целиком и полностью доверял нашей валькирии (уж точно больше, чем себе!), то старательно гнал возмущение подальше.

Наконец, Миха поднялся и двинулся к одной из корзин. Его подельники радостно зашевелились.

— Да наконец-то! — выдохнул Коля.

— Давайте уже выбрасывать… — буркнул Мих, а затем откинул крышку и достал большой кусок кожи…

Нашей, сука, кожи!!! Добытой с риском для жизни! И обработанной с риском для жизни! Меня аж ярость захлестнула на несколько секунд… Только усилием воли я сумел её подавить и загнать поглубже. Мне из-за оружия так обидно не было, как в тот момент, когда этот ворюга нашу выстраданную кожу мял!.. Своими, блин, потными руками!..

Тихон ткнул меня в бок и указал глазами на Кострому. Девушка внимательно следила за происходящим, а потом, наконец, резко махнула рукой. И тихая ночь, в которой умиротворяюще потрескивал костёр, сменилась громким рёвом Дуная и Сочинца. А ещё хрустом сминаемых кустов и испуганными криками воров.

— На землю! Лицом вниз!

— Руки за голову!

— Кто шевельнётся — стреляю!

Миха повалился на землю сразу, покорно и даже немного обречённо. Жека попытался вскочить, но, получив прикладом по зубам, опрокинулся навзничь. Прекраснолицый так и сидел, хлопая глазами, пока тоже не был уложен грубой силой.

А вот наш с Тихоном пациент оказался хитрее… Лечь-то он сразу лёг. Как сидел у костра, так и повалился на землю. Вот только руки у него остались под животом, и что он там делает, мы не знали. В какой-то момент в нос ударил запах серы… А в следующий миг, когда Кострома с силой выдернула руку блондина из-под его живота — грохнул выстрел.

Не такой, как из наших ружей и винтовок… Они, когда стреляли, то выдавали аккуратный, хоть и громкий хлопок. А тут выстрел именно грохнул. Как из сраной пушки! Да ещё и дымом, от которого слезились глаза, всё заволокло: едким, пахнущим серой…

Кострома вскрикнула, падая на землю. Я не видел вора в дыму. Мог лишь ориентироваться на то место, где он только что был. Надавил на спусковой крючок, и приклад больно ударил в плечо. Я не услышал ни крика, ни шума… В общем, так и не понял — попал или нет.

Рыкнул кто-то из питомцев, а кто-то заскулил. Раздался всплеск. Дунай кинулся к матерящейся Костроме.

— Инна!

— Да жива я!

— Куда попал?

— Ловите урода! Уйдёт!

Пробегая мимо Костромы, я сунул ей в рот капсулу «лечилки», которую достал заранее, ещё пока мы в кустах лежали. Как знал, блин…

— Поймай ублюдка! — рыкнула она.

Нога и бок девушки были покрыты кровью. Не знаю, из чего стрелял этот урод, но очень напоминало попадание из дроби. Штук десять пробитий, вокруг которых расползались красные разводы крови.

Отвечать я не стал. Молча проскочил сквозь плывущее облако порохового дыма. Мельком отметил, что Шрам лижет окровавленный бок. А потом увидел блондина. Тот плыл по стремнине реки. Над водой только его голова болталась.

Дёрнув затвором, который откинул гильзу из ствола, я зарядил винтовку. Прицелился и выстрелил. Рядом с белым пятном головы взвился фонтанчик воды. Промах! Я снова перезарядил винтовку. Кто бы только знал, как мне не хотелось лезть в воду… Выстрел — и снова промах.

Блондин перестал доверять течению и принялся грести. Я кинулся вдоль берега, пытаясь на ходу перезарядить оружие. Патрон никак не вставлялся, а затвор не удавалось с первого раза закрыть. Мысленно матерясь, я успел сделать третий выстрел. Голова блондина мелькнула над не слишком бурным гребнем переката — и скрылась на спуске. Зар-р-раза!..

Втянув в себя воздух, закинув за спину винтовку и проклиная не в меру ретивых воров, я разбежался как мог… И в том месте, где русло реки сужалось, а у берега было явно достаточно глубоко, сиганул в воду.

Сразу же погрузился с головой. Вынырнул, фыркая. Течение подхватило меня и понесло вперёд. Мелькнула мысль, что надо было хотя бы до переката добежать, а потом прыгать. Но как мелькнула — так и пропала. Меня как раз подняло на гребень вала и бросило вниз, чудом не размазав о валун посреди русла.

Бурная вода пару раз затаскивала меня под воду, но я выплывал и отфыркивался. Когда вынырнул во второй раз, перекат закончился. Течение тут было всё ещё бурное, но терпимое. Я увидел мелькнувшую белобрысую макушку. Хмурый блондин Коля плыл к противоположному берегу.

Пришлось самому, что есть силы, работать руками и ногами. В тот момент я думал только о том, чтобы догнать урода и жестоко покарать. Забыл только, что меня тоже могут… Когда, шатаясь и высоко задирая ноги, я выбирался по мелководью, Коля напал…

Он поджидал меня в зарослях травы у берега. Дождался, когда окажусь рядом — и накинулся, норовя ударить медным ножом. Я не успевал среагировать, не успевал уклониться… Только топор успел вытащить — чтобы подставить его под удар.

Мы столкнулись на встречных курсах. Я старался отвести нож, ещё на бегу, а вор пытался добавить по мне сбоку — и тоже не останавливался. Оттого, что весу во мне было больше, Коля отлетел назад и упал на спину. А у меня ступня проскользнула в иле, и я тоже упал: ему на ноги, лицом вниз.

Сразу же приподнялся на руках… И еле успел перехватить летящий в лицо нож. Коля с рычанием навалился на меня. Попытался подмять, получил носком ноги в затылок, «поплыл» — и был немедленно скинут. Но в тот же момент снова попытался достать меня ножом. И снова навалился сверху.

В такой драке нет правил. Я был массивнее, он — умелее. А ещё явно имел больше опыта и решимости. Но в тот момент, когда я понял, что моей жизни угрожает нож, в сторону были отброшены все глупости, вбитые когда-либо в голову…

Каждый колонист должен приложить все усилия для успешного выживания в любой, даже самой агрессивной среде, руководствуясь, в первую очередь, правилом №1. Но, если опасность/угроза не позволяют от них сбежать, требуется применить смекалку, чтобы защититься от них, и недюжинное мужество, чтобы показать своё изобретение другим колонистам.

Может, тут и не пахло никакими изобретениями… И, может, мой способ победить был не слишком героическим… Но я не герой, я — Вано! Снова вывернувшись из-под врага, я как клещами вцепился в его руку с ножом, а потом рванулся вперёд — и впился зубами… В губу.

Нет, сначала цепанул своими зубами его (ой, фу!), отчего рот наполнила зубная крошка и кровь. Но я не обращал внимания на боль!.. Я задался высокой целью обглодать лицо противнику. И у меня получилось. Остатки моих зубов сомкнулись на Колиной губе…

С рычанием уродуя чужую физиономию, я почему-то вспоминал дурацкий анекдот:

— Мама! Мама! Смотри, мальчик девочку ест!

— Да нет, сынок, они целуются… Ан нет, и вправду ест!

А Коля ничего не вспоминал. Даже про нож забыл и выронил. Он визжал, испуганно и яростно, изо всех сил пытаясь оторвать меня от своего лица. Зря он так, только больше кожи в моём рту оставил…

Наконец, у него получилось. Отбросив меня прочь, так что я чуть ли не с головой погрузился в воду, Коля затравленно попятился. А потом — побежал.

И мне бы всё это безобразие прекратить… Но я, как собака, почуяв слабину, вырвался из объятий ила и песка, сплюнул откушенное в воду — и рванул следом. Увидев впереди спину Коли, зарядил винтовку на бегу, бухнулся на колено, вскинул оружие и выстрелил.

Было темно, но я попал. Метил в спину, а поразил, что пониже. Но главное — результат: воришка кубарем полетел на землю, истошно подвывая на все лады. Я перезарядил оружие и кинулся к нему. Но пока возился с затвором, вор тоже приготовил для меня сюрприз… Всё это время он стонал на земле, даже не пытаясь двигаться. И мне стоило бы догадаться, что не столь уж страшна его рана…

Когда я приблизился к Коле, тот резко перекатился на спину. И вскинул мне в лицо пистолет. Я увидел чёрный зрачок дула, понял, что теперь уж точно всё…

Щёлкнул курок…

Я приоткрыл один глаз. Нет, определённо меня спасает дурь человеческая! Ну и физика с химией, честь им и хвала! Ну что за идиотом надо быть, чтобы стрелять подмоченным порохом? Впрочем, я тоже идиот. Как минимум, потому что и вправду ждал неминуемой смерти.

Конечно, пистолет не выстрелил. Зато долю секунды спустя он превратился в метательное оружие. И даже метко прилетел мне в лицо, куда-то в район правого глаза… Хлынула кровь, в темноте мелькнули искры звёзд, а голову резко запрокинуло назад… Винтовка вдруг попыталась покинуть мои руки, и это, определённо, вызвало улучшение работы мозга. А заодно появление умных мыслей в голове:

«Вано! А не взять ли тебе десяток уроков самообороны у Дуная?».

После чего я резко вернул голову в нормальное положение. И в тот же момент попытался толкнуть винтовку от себя, а потом резко дёрнуть её обратно. Со смачным хрустом мой лоб во что-то врезался… А потом что-то врезало мне по кокушкам, буквально бросая на колени… Вот только винтовку я всё-таки удержал! Моё-о-о-о!..

Я не сразу смог встать. Меня согнуло от боли так, что несколько секунд видел лишь землю. А когда наконец-то смог поднять взгляд, то заметил знакомую рукоять пистоля, летящую мне в лицо…

Но удара не последовало. Что-то дурное и мохнатое свалило блондина на землю. Сверкнули в темноте клыки. А потом раздался визг человека, которому на полном серьёзе пытаются что-то отгрызть… Причём, во второй раз за вечер…

Русый, в принципе, обычно жёстко шутит. Такое вот у бестий своеобразное чувство юмора. Так что, вцепившись в руку, он её действительно уродовал, попутно мотая оставшейся частью Коли по земле. Причём, убивать его Русый явно не собирался: просто играл с попавшейся ему добычей.

И мне почему-то совершенно не хотелось ему мешать… Во всяком случае, в этот раз. Постанывая, я добрался до пистоля и сунул его себе за пояс, попутно вытряхнув пулю и порох. Ещё не хватало отстрелить себе чего-нибудь… Не сразу, а когда порох подсохнет. Хотя шансы, конечно, стремились к нулю… Всё-таки с меня потоками лилась и вода, и кровь.

Русому тем временем надоела рука. Если её грызть, звуки не такие смешные получаются. И он решительно прикусил Коле яйца, а тот, оправдывая надежды зверюги, принялся выть фальцетом.

— Спасибо, брат Русый, — поблагодарил я питомца, погладив его по костяным пластинам на загривке. — Отпускай… Давай вернём его, откуда сбежал…

Русы ещё пару раз мотнул забавного человека. А потом всё-таки выпустил из пасти нежно любимую часть тела, оставив в покое скулящего и стонущего Колю. Правда, на морде волчары читалось видимое сожаление… Зато, рассмотрев обгрызенное лицо блондина, Русый перевёл взгляд на меня… И в нём определённо сквозило уважение. А ещё вопрос: а почему мне так не разрешаешь?

Блин, до чего я докатился, а? Уважение Русого в подобных вопросах — это, как ни крути, весомый повод проверить психику…

Вытерев кровь с лица, я вытащил нож и срезал пару полосок ткани со штанины пленника. После чего намертво замотал ему руки.

Он выл, извивался, матерился… Причём не только от обиды, но и от боли. Просто я решил не обращать внимания на то, что одно запястье ему клыками измочалили. Ну а задница, на которую я коленом давил, мною же и прострелена. А ещё у Коли было пробито левое плечо — тоже мной. Видимо, первый выстрел, который я делал вслепую, всё-таки попал в цель.

Оттого было как-то вдвойне стыдно и удивительно, что блондин чуть меня не победил. Впрочем, Коля тоже хотел жить. Он с такой ненавистью на меня смотрел и так удирал, что сразу становилось понятно: этот тип знает, чем для него всё закончится.

Забудь он первым о стеснительности и отгрызи мне чего-нибудь — ещё неизвестно, чем завершилась бы схватка. Однако первым наплевал на красоту сражения я. Отгрыз ему две трети верхней губы, сломал пару зубов, свернул нос… И всё равно чуть не продул.

— Всё лавно вам конец! — прохрипел вор и начал смеяться, что с учётом оголённых верхних зубов выглядело жутковато. — Всех…

Далёкий выстрел разорвал тишину ночи. Стреляли не наши у реки, стреляли значительно дальше… Затем раздался очень далёкий визг…

Я перевёл взгляд на тёмную громаду скалы, где стояло Алтарное. И увидел, как мечутся в городе огоньки факелов.

Снова раздался выстрел.

Я удержался. Мне надо было бежать, спасать, карать… Но когда яйца болят, а правый глаз заливает кровью, и вообще ты только чудом выжил в драке — на новые подвиги как-то не тянет. Поэтому я улыбнулся Коле и спросил:

— Сам пойдёшь, раз так много знаешь? Или понести?

— Понеси меня, мой лыцаль! — осклабился Коля.

Ну и я понёс… Схватил его за петлю связанных за спиной рук. И потащил за собой по земле. Это простое решение подарило мне восхищённый взгляд Русого («во какие звуки мой двуногий из других двуногих извлекать умеет!»). И ещё небольшое моральное удовлетворение.

Далеко, правда, унести не получилось… От боли Коля замычал, извернулся и даже умудрился встать на ноги. А дальше молча пошёл сам, впереди меня. Впрочем, иногда он оглядывался и бросал на меня злобные взгляды. Но мне на все его «обидки» было наплевать…

Глава 24. Война — и это уже определённо

Дневник Листова И.А.

День шестьдесят третий. Странные звуки в ночи…

— Вано! Давай его сюды! — Мелкий встретил нас на переправе. — Ваще норм ты его отделал!

— Сам напросился… — буркнул я, потому что это ещё был большой вопрос, кто кого отделал.

Гопник встретил меня на берегу, выше порогов, где можно было переправиться через реку. Ну или хотя бы попытаться.

— Будешь дёргаться, попрошу Русого оторвать тебе яйца! — пообещал я Коле, перед тем как лезть в воду.

Тот промолчал, но деваться ему было некуда. Без рук устраивать заплывы можно, но только в вертикальной плоскости. А я настырный! Выловлю, откачаю — и всё равно заставлю жить и мучаться. Пока на все вопросы, гад такой, не ответит.

Коле, правда, было уже на всё плевать. Он явно не строил иллюзий, чем закончится его плен. Так что утонуть в его случае было бы неплохим выходом. Правда, он уже прекрасно понял — не дадим.

Мелкий притащил верёвку, которой мы обмотали пленника. Теперь его можно было вытащить, даже если начнёт течением уносить. А раз сбежать Коля не мог, то решил, видимо, и не дёргаться. Чтобы не умереть уставшим, когда его время придёт.

Переправа оказалась делом нелёгким. Пленник, конечно, пытался кое-как ногами шевелить, но не слишком активно. Лишь бы воды не нахлебаться. Мы с Мелким вынуждены его были практически на себе тащить. А поскольку в одном месте реку пришлось переплывать, то тут вообще стало тяжко… Нас чуть снова не снесло к порогам.

На берег выбрались мокрые, злые и продрогшие до костей. Вода была ледяная, аж дух перехватывало. Вдоль обрыва вернулись к захваченному лагерю, где уже вовсю шёл допрос остальных пленников.

Кострома сидела на земле, перемотанная бинтами. Выглядела откровенно хреново. Зато и помирать, кажется, не собиралась.

— Ты как? — первым делом спросил я у девушки, когда мы подошли.

— Жить буду, — слабо ответила она. — Этот козёл дробью засадил… Шарики не все смогли вытащить… Сам-то как?

— Лучше, чем ты! — признался я, усаживая нашего Колю рядом с его приятелями.

— Едрёна вошь, Вано, ты это… Проголодался и перекусил во время драки? — удивлённо присвистнул Борис, разглядывая погрызенное лицо блондина.

— Несмешно… — хмуро бросил я, поморщившись и доставая «лечилку».

То, что у меня болело тело и отбитая промежность — это ещё полбеды. У меня, вдобавок ко всему, были обломаны передние зубы. И вот они болели… Причём как бы не сильнее всего остального. Нано-роботы, конечно, сразу не подействуют… Но хоть буду знать, что уже закинулся «лечилкой».

— Они бесполезные… — заметил Пилигрим, подходя к Коле. — Может, ты… О! Какая приятная встреча! Кострома, ты не поверишь, кто тут у нас!

— Поверю… Говори… — слабо отозвалась та.

— Это у нас Николай Марженов, собственной персоной! — усмехнулся Пилигрим, вглядываясь в лицо Коли. — Тот ублюдок, который когда-то отдал мне один очень неприятный приказ. Ловить тебя.

— Да? — в голосе девушки прорезался интерес. — Дайте я этой гниде в лицо посмотрю!..

Дунай помог валькирии подняться и доковылять до пленника. Кострома села напротив Коли и, заставив его поднять лицо, брезгливо сморщила нос.

— Гляжу, трутень, не пощадила тебя жизнь! — заметила она.

— Это меня ваш Вано не пощадил… И псина его блохастая… — кроваво оскалившись ошмётками губы, ответил тот. — А так-то у меня всё шоколадно было…

Бабахнуло. Причём совсем не так, как до того. Грохот опять шёл со стороны Алтарного. И на этот раз я даже увидел вспышку.

— Да что там у них происходит?! — заволновался Витя.

— Это, блин, взрывы! — обеспокоенно заметил Сочинец. — Не пойму только, что взрывают…

— А ты в колзинах погляди! — ехидно посоветовал ему Коля. — Там под кожей есть интелесные вещички…

— Что-то ты разговорчивый! — удивилась Кострома.

— А чего и не поговолить? — отозвался пленник. — Я не вчела лодился. Понимаю, чем всё закончится… И на кой усугублять?

— Лёгкой смерти захотел? — прищурив глаз, уточнила Кострома.

— Какой смерти, а?.. — обеспокоился связанный Миха, валявшийся по соседству. — Какой смерти?.. Это беспредел!..

— Хлебало завали, Мих… — попросил его Коля. — Ты знал, на что шёл… Думаешь, тебя за это всё плостят, что ли?.. Вот дулак….

Снова громыхнуло.

— Лять! Да что там такое-то?! — Витя полез на край обрыва.

— Меня больше волнует, что это такое? — удивлённо проговорил Дунай.

Закончив копаться в одной из корзин, он как раз извлёк на свет глиняный горшок. Приличных таких размеров… Ещё и с пробкой в горловине, через которую был пропущен смазанный чем-то шнур.

— А ты сам не видишь? — Коля хрипло закаркал, попытавшись засмеяться. — Бомба эт… Чего ещё…

— Что внутри? — заледеневшим голосом спросила Кострома.

— Чёлный полох, медный лом и камни! — перечислил Коля, не став строить из себя партизана. — Пло полох не сплашивай — его гости с юга выдали… Тут делали или с собой везли — без понятия…

— Да как же так-то? Зачем нас убивать? — всё ещё сокрушался Миха, который так ничего, похоже, и не понял.

Правда, на этот раз ему поленился отвечать даже бывший товарищ. Так что Михины печальные завывания, скорее, служили музыкальным фоном для нашего разговора.

Очень серьёзного разговора…

— Пистоль твой от них же? От гостей? — уточнил я у Коли.

— А-а-а… Да, они выдали, на клайний случай. Ещё до того, как ты лужья у них отоблал… — подтвердил Коля.

— Они там бомбы взрывают? — спросил Витя. — Зачем?

— Капсулы полтят, — ответил Коля. — Чтобы лабы послушнее были…

— Надо возвращаться… — хмуро проговорил Дунай. — Там наши в лагере даже стенами не защищены… Сейчас всю группу вырежут.

И, будто в подтверждение его слов, вдалеке бабахнули сразу три взрыва.

— Как они вообще на вас вышли? — спросил Пилигрим.

— Плосто плишли! — Коля снова закудахтал надрывным смехом. — Надели комбезы, свелху тляпки, плишли в Алталное и стали искать людей… Вы такие смешные… Тут население за последние тлидцать дней в пять лаз вылосло… Никто, блин, никого не знает!

— Вано? — Витя смотрел на меня. — Идём?

— Да, — согласился я, поднимаясь. — Надо охрану оставить.

— Я останусь и Мелкий, — отозвалась Кострома. — С нами питомец, у меня ружьё. Не убегут.

— Добро! — отозвался Витя. — Тогда поднимаемся и идём. Чем дольше решаем, тем больше эти ироды капсул попортят…

Сказать по правде, мне не очень-то хотелось идти… У каждого ведь в душе сидит такая маленькая ленивая скотина, которая изнутри нашёптывает: не надо дёргаться, не надо суетиться! Прилетит, мол, волшебник в голубом вертолёте и без тебя всех победит. А ты, Ванечка, своё уже отбегал. Ляг, мол, отдохни, полечись…

Вот только знаете что? Эту ленивую и трусливую тварь надо на корню давить. А потом — поднимать свою задницу и идти. Потому что никто, кроме тебя, не заинтересован в спасении твоих же людей. А наша группа реально находилась за основными стенами города!..

Поэтому бежали мы назад — на вспышки взрывов, стрельбу и крики — как настоящие марафонцы. Ещё и с одним-единственным факелом в руках. Для того, чтобы хотя бы видеть, куда ноги ставим. А потушили факел только на подходе. Когда из темноты прилетела стрела. Никого из нас, к счастью, не задело. Стрела прожужжала и бессильно воткнулась в землю. Но намёк был весьма прозрачным…

— Пригнитесь! — шикнул Витя, показывая пример. — Вано, сначала проверим ваших!

— Я только за! — согласился я. — А потом?..

— А шут его знает, что потом… — признался силовик. — Если ваши держатся, организуем оборону там. А если нет…

— Ты в растерянности, — закончил за него Сочинец.

— Ещё в какой… — не стал спорить Витя. — Нихрена не видно, ничего не понятно. И только взрывы…

Стоило их упомянуть, как взрывы снова откликнулись. В сполохах пламени и клубах дыма ещё три капсулы с юга от города разлетелись ошмётками.

— СИПИН! Сколько чёрного пороха нужно, чтобы вывести из строя капсулу?! — мысленно взвыл я.

— Если капсула без бронирования, то одной такой бомбы, какую вы нашли, хватит с головой! — ответил инструктор. — Надо просто правильно её заложить.

— Правильно заложить?! — возмутился я.

— Да, если сделать подкоп и заложить бомбу снизу, то энергетическое ядро капсулы будет уничтожено. В этом случае восстановление капсулы становится невозможным. А чтобы выдержать взрыв, требуется усилить бронирование корпуса.

— Вано? — позвал меня Дунай, и только тут я заметил, что все в темноте, сверкая глазами, на меня пристально смотрят.

— Если такую бомбу в горшке заложить под капсулу — то капсуле конец! — мрачно сказал я.

— Новости плохие, но надо двигать! — напомнил Витя. — Я предлагаю идти в обход до уступа, где ваш лагерь стоит.

— Хорошо, — кивнул я.

— Тебе вперёд! — качнул головой силовик.

И только тут до меня дошло, почему остальные ждали моего согласия…

Ну да, всё верно. Я-то могу воскреснуть в своей капсуле — если она, конечно, цела. А вот другие не могут. От мысли, что и мою капсулу уже могли взорвать, стало как-то не по себе… Зато это целиком и полностью стряхнуло с меня липкий страх смерти. Конечно, человек всегда стремится выжить… Но и мои шансы на выживание без капсулы стремятся к нулю.

Поэтому я кивнул, пригнулся к земле — и перебежками рванул вперёд, забирая на юг, чтобы выйти к нашему уступу. На бегу то и дело поглядывал на Алтарное.

А там царил натуральный хаос… Люди беспорядочно метались в свете костров и факелов. Со стен пытались кидаться вниз дротиками, а кто-то даже стрелял из лука. Торговцы им отвечали, но не слишком успешно. Периодически звучали выстрелы. В какой-то момент мимо пронеслась группа из пяти колонистов, которые, не заметив нас, скрылись в темноте. Я даже не понял — свои это или чужие…

Всполохи взрывов заставляли и сердце, и жабу сжиматься от ужаса… Но каждый раз взрывы слышались в стороне от нашей группы. А потом я, наконец, увидел лагерь — и сразу полегчало.

Наши держались.

У забора, который мы так и не смогли поднять достаточно высоко, снаружи залегло несколько человек. Один с ружьём, а остальные с арбалетами. Время от времени они приподнимались и стреляли в сторону наших капсул. Но вперёд не лезли. Горящие внутри территории костры, на небольшом отдалении от забора, отлично освещали пространство.

Один из нападавших попытался дёрнуться внутрь, но вынужден был залечь назад, когда со стороны капсул прилетело два дротика. Наверно, при должном упорстве и этой небольшой группы хватило бы, чтобы прорвать оборону лагеря… Но мы им не оставили времени.

Не выходя на освещённый участок, я присел на колено, прицелился — и выстрелил во врага с ружьём. То ли привык уже к винтовке, то ли просто натренировался стрелять… В любом случае, попал я с первого раза. Ещё и так, что мужик с криком упал на землю, хватаясь за бок.

А когда его сосед попытался схватить ружьё, рядом со мной хлопнул выстрел, и на землю свалилось второе вражеское тело.

— У них ружья! Ружья! — заорал один из нападавших, вскакивая, направляя на нас арбалет и вслепую отправляя короткий болт.

А дальше всё как будто взорвалось… Застреляли из ружей мои спутники, полетели дротики со стороны капсул. В нашу сторону откуда-то из темноты вырывались стрелы и болты. А враги попытались сами уйти в темноту, чтобы понадёжнее спрятаться.

— Вперёд-вперёд-вперёд! — заорал Витя, поднимая нас в бросок до лагеря.

Мы выскочили на освещённый участок и, спасаясь от стрел и болтов, кучно попрыгали за забор. Сзади в меня чуть не попал дротик, отчего пришлось орать:

— Свои!!! Вашу мать!!! Не стрелять!!!

— Ой, звиняй! — ответил кто-то звонким голоском со стороны капсул.

Хромая, Русый и Шрам быстро проскочили мимо нас дальше. А вот мы уже не могли. Даже просто высунуться из-за забора не получалось: враги стреляли часто и кучно. Да ещё и сверху, поэтому оставалось только вжиматься в камни и ждать.

— Наши все живы?! — крикнул я в сторону капсул.

— Парни все ранены! — откуда-то из глубины лагеря послышался голос Лены, нашего доктора. — Девчонок треть успели пострелять, но все живы!

— Вытянешь? — уже спокойно поинтересовался я.

— Вытяну, конечно! «Лечилок» хватит! А где Кострома? И Мелкий? — поинтересовалась Лена.

— Осталась на месте! — ответил Дунай. — Тоже ранена, но жива.

— Хорошо! Вы вовремя! — отозвалась девушка. — Вам помочь чем-нибудь?

— Нет! Не высовывайтесь! — крикнул я. — И дрова в костры пока не подкидывайте!

— Да мы и так не могли! — ответил голос Сандры. — Только развести и успели…

Ещё несколько минут прошли в молчании. Наши прятались за капсулами, мы укрывались за каменной стенкой, а враги лениво постреливали по нам из темноты.

Где-то совсем близко рвануло четыре взрыва.

— Надо делать что-то… — проговорил Тихон.

— А что ты тут делать будешь? — зло отозвался Витя.

— Они город громят!.. Хоть и за воротами, но… — Тихон попытался было дёрнуться, и сверху тут же пролетел болт.

— Я могу разметать ближайшие костры! — решился я. — Тогда здесь станет темнее, и мы сможем разглядеть, откуда по нам стреляют.

— Не поможет, слишком темно! — возразил Дунай. — И луны, как назло, за облаками спрятались…

Ждать было скучно. От нечего делать я стал шатать один из булыжников рядом с собой, осторожно извлекая его из кладки.

— Вано, ты что делаешь?! — возмутился Сочинец.

— Бойницу… — пропыхтел я, извлекая булыжник с внутренней стороны. — Попробую выбить внешний…

Просунув винтовку в образовавшееся углубление, я осторожно надавил, опасаясь, как бы вся кладка не полетела. Уф-ф-ф, пронесло… Снаружи выпали только два камня.

Зато на мои действия последовала немедленная реакция врага. Первыми прилетели два болта, а потом лихо свистнула пуля. К счастью, прежде чем по бойнице ударили из ружья, я успел вытащить винтовку и спрятаться.

— Дай-ка винтовку! — попросил Дунай, подползая ко мне.

Его ружьё было у Сочинца, поэтому я передал оружие ему и уступил место. Дунай некоторое время выжидал, а затем быстро выглянул в отверстие — и тут же скрылся обратно. Снова свистнули болты, щёлкнул ружейный выстрел. А потом наш здоровяк быстро сунул ствол винтовки в бойницу и выстрелил в ответ.

— А-а-а-а! Сука! Он меня подстрелил! Сука! А-а-а-а! — завыл снаружи какой-то мужик.

— Да не ори ты, твою мать! — ответили ему, но, видимо, не слишком убедительно, потому что тот продолжал надрывно орать:

— Убил, сука!.. Замочил меня!..

В тот же момент Сочинец привстал над забором. И тоже выстрелил, почти не целясь. Следом то же самое провернул Витя со своей винтовкой, а за ним — Тихон и Пилигрим.

Ответная стрельба врагов оказалась на удивление вялой и косой. А пару секунд спустя из темноты долетел чужой приказ к отступлению. Но просто так уйти мы этим негодяям не дали…

Дунай снова сунул винтовку в бойницу, а все наши, кто был с ружьями, привстали и тоже принялись палить. И только ответный залп ружья и десятка арбалетов заставил моих спутников вернуться в укрытие.

— Уходят, нет? — поинтересовался Витя.

— А шут их знает… У нас ружьё, кстати, под забором лежит! — напомнил Дунай.

— И арбалеты, — согласился я, вспомнив, что троих арбалетчиков удалось успокоить ещё в самом начале нашей удалой атаки. — Надо достать. Пригодятся!..

Отцепил от пояса сумку с патронами для винтовки, передав её Дунаю. А затем избавился от ценных вещей — топора и пистоля. И выгреб из карманов почти все «лечилки», оставив одну на всякий случай.

После чего сделал вдох-выдох… И осторожно пополз к тому месту, где с противоположной стороны забора лежали убитые враги.

— Всё, готовьтесь! — напомнил я своим, получив в ответ кивки.

И рывком бросился наружу.

Перескочив забор, сразу же катнулся по земле в сторону. Вовремя!.. Вражеская пуля выбила искру в камне — прямо там, где я только что был. Спустя миг рядом с камнем, хищно свистнув, вонзился в землю болт.

Наши дружно ответили, отвлекая внимание. А я всё так же перекатом подскочил к врагу с ружьём. И залёг за его телом.

— Сука… Убью… — прохрипело «тело», с ненавистью глядя на меня.

Оно даже руки потянуло, чтобы выполнить угрозу! Но в этот момент пуля, пущенная в меня, пробила «телу» бок.

— Ы-а-а!.. — враг дёрнулся, но больше шевелиться не пытался.

Я сорвал ружьё, сумку с патронами, подтянул к себе трофейный арбалет… А потом задумался, как дальше быть. Стоило мне пошевелиться, как враги начинали стрелять. С арбалетом и ружьём и думать было нечего уйти.

Осторожно прицелившись, я быстро кинул ружьё за забор, снова спрятавшись за «телом». Тут же в него прилетело два болта, предназначенных мне. Враг застонал — но, что удивительно, продолжал жить. И даже сознание не потерял.

— «Лечилку» сожрал, что ли, придурок? — шёпотом спросил я.

— Да пошёл ты… — прохрипело «тело» голосом, полным боли и мучений.

— Пойду сейчас… Потерпи…

Следом за ружьём отправилась сумка с патронами, затем — арбалет. После чего я дотянулся до колчана с болтами, кинув за забор и его. Каждый раз по мне стреляли. И либо попадали в мёртвого арбалетчика, либо в его ещё живого, но жутко невезучего соседа.

— Лечилку… Мужик… — простонал раненый в какой-то момент. — Дай лечилку ещё… Репликатора нет… Слышь…

Я пошарил по карманам, нашёл лекарство и, вытащив капсулу, сунул её в рот врагу. Дурацкий поступок, знаю… Но этот мужик так хорошо меня прикрывал своим телом, что даже стало его жалко… Ладно, ещё пригодится! Главное — чтобы говорить смог. Раненый сумел сглотнуть капсулу и застонал: то ли облегчения, то ли от боли.

Не став его больше мучить, я примерился и перекатился к следующему убитому арбалетчику. Но и этот оказался ещё живой… Правда, он был без сознания, поэтому попыток тянуть ко мне руки не предпринимал. А после того, как я за ним укрылся, так и вовсе испустил дух, получив пулю в голову. Опять мне предназначалась…

Стараясь не смотреть на то, что осталось от головы, я осторожно утянул арбалет и болты. Выждал несколько секунд. А потом осторожно махнул арбалетом, дабы проверить ситуацию. И в тот же момент прозвучал выстрел, чуть не выбив у меня оружие из рук.

— Вот сучонок меткий… — оценил я, соображая, что теперь делать.

В этот момент неподалёку грохнуло два взрыва, и где-то закричали люди. Решив, что это уж точно должно отвлечь внимание стрелков, я быстро отправил арбалет и болты за забор.

— Тебе конец, урод! — обиженно сообщили мне из темноты. — Ты даже, сука, не понимаешь, кого грабишь!.. Падла жадная!..

Сухо треснула, целясь на звук, моя винтовка в руках Дуная. И со стороны невидимого собеседника тут же понеслись заливистые рулады мата.

А я, пользуясь моментом, перекатился к последнему подстреленному арбалетчику.

— Верните оружие, ублюдки! — крикнул кто-то из врагов.

Мои спутники ответили ему стрельбой. Впрочем, «обиженки» тоже палили в ответ. А я вжался в землю, постаравшись как можно плотнее прижаться к трупу. Иногда мёртвое тело содрогалось от попаданий. Но ему уже было всё равно. А вот мне по-прежнему очень хотелось жить.

Стоило только затихнуть стрельбе, как арбалет и болты перелетели за забор. А я начал готовиться к финальному рывку, чтобы тоже скрыться за надёжной кладкой. И в этот момент враг предпринял новую попытку отстоять свою честь и оружие…

Что-то задребезжало в темноте, а потом в мою сторону выкатился знакомый горшок с горящим фитилём.

Причём гореть ему оставалось всего ничего…

А стоило мне дёрнуться, как на моё укрытие обрушился целый град выстрелов!.. Горшок с фитилём тем временем уткнулся в тело арбалетчика… И остановился.

Понимая, что сейчас бабахнет и придётся испытать на себе медицинскую репликацию, я вцепился в спасительный труп. И стал отползать, прикрываясь им. Тяжёлый, блин…

Враги стреляли, ругались и матерились. Но я упорно полз боком к забору. А потом фитиль, наконец, прогорел — и горшок жахнул. То ли порох в нём был не слишком качественный, то ли целостность сосуда нарушилась, пока бомба катилась… В общем, взрыв получился каким-то невразумительным.

Мёртвое тело дёрнулось, принимая на себя шрапнель из бомбы, а дым заволок всё вокруг — но на этом всё. Пользуясь такой оказией, я рванул к забору, перемахнул его — и шлёпнулся на землю плашмя. И даже успел прежде, чем враги снова начали стрелять.

Из темноты доносились ругательства, мат и грязные обзывательства. Правда, теперь это лишь услаждало мой слух. Добравшись до трофейного ружья, я повозился с боковым затвором, вставляя патрон, а потом притаился.

— Молодца! — оценил Витя. — Вано, высовываешься после Тихона! По моей команде, лады?

— Понял! — ответил я, догадавшись, что нам опять стрелять по очереди.

Дунай осторожно сунул в бойницу винтовку, прицелился, пальнул… Следом из-за забора приподнялся Витя, стреляя в темноту. За ним Пилигрим, затем — Сочинец, дальше — Тихон, а потом — я. И каждый из нас, сделав дело, тут же менял позицию.

Я постарался выстрелить как можно быстрее, но не вслепую. Напротив нас стояли заборчики ещё двух групп. Поэтому я сразу постарался обнаружить хоть какое-то движение на фоне камней. И вроде бы даже получилось. А вот попал я или промазал — этого уже не видел.

Трое бойцов Вити к этому времени разобрались с трофейными арбалетами. И тоже отстрелялись. Правда, эффективность была весьма сомнительна. Хоть одна из лун и выбралась из-за тучки на небо, света всё равно было мало. А костры, до которых мы никак не могли добраться, ещё горели. И не давали нормально привыкнуть к темноте.

Так мы и сидели за забором, слушая, как кричат люди, взрываются капсулы, а враг бесчинствует… Алтарное за пределами ворот оказалось не готово к ночным налётам. И спасало нас только то, что у налётчиков не оказалось бесконечного запаса патронов, болтов и взрывчатки.

Дунай ещё несколько раз провоцировал перестрелки. И, судя по крикам, мы даже кого-то ещё ранили. Правда, большую часть времени приходилось просто сидеть, крепко сжимая в руках ружьё. А потом враг ушёл… Мы даже не поняли, когда именно.

Просто в какой-то момент прекратились взрывы. А затем стали стихать крики и плач. На разведку послали меня, само собой. Ружьё я брать не стал — жалко. Взял свой топорик и метнулся через забор.

— Ы-ы-ы… — слабым стоном поприветствовал моё возвращение раненый враг.

Надо же, живой ещё… Не знаю, чего он опять хотел, но мне было как-то не до разговоров. Пробежав открытое пространство, я перемахнул забор соседней группы, каждый миг ожидая выстрелов или нападения… Но напрасно… Ничего не произошло. Только несколько горожан, прятавшихся за сломанной капсулой, осторожно выглянули проверить, кого там нелёгкая принесла.

Дальше я двинулся смелее. Пробежал на юг, оценив разрушения. А затем вернулся и пошёл к северным воротам. Там-то я и увидел в лунном свете уходящего противника.

И не только противника…

Торговцы вели вместе с собой колонну пленников, подгоняя их палками. Точное количество оценить было сложно: в темноте всё, что не освещали факелы, сливалось в тёмную массу. Но не меньше сотни, как я прикинул…

Когда вернулся, мои спутники уже вовсю выглядывали из-за забора.

— Они ушли! — сообщил я. — Гонят рабов на восток.

— Сука… — зло выдохнул Витя, шлёпнувшись на землю и облокотившись на забор. — Иваныч в ярости будет!..

— Все в ярости будут! — согласился я. — Главное, чтобы не на нас.

— А вот тут ты прав! Вот тут ты совершенно прав! — согласился Витя. — Надо нам с ребятами в город! Вы, давайте, разбирайтесь со своими, что и как… Утром надо забрать Кострому. А я попробую Иваныча найти и успокоить… Лять! Ну как же невовремя!..

Два арбалета из трёх и трофейное ружьё Витя оставил нам. Хотел и всё остальное оружие отдать, потому что боялся репрессий — но в итоге не стал. А как только он ушёл, мы приступили к опросам нашей группы.

Большая часть мужчин, правда, оказалась без сознания. Всё-таки они приняли на себя первый удар. И только Чемодан мог нормально отвечать. Он уже начал приходить в себя, хоть и сильно ослабел от потери крови. Мы бы его, конечно, вообще не трогали… Вот только он был единственным, кто мог рассказать, как вся эта заваруха началась…

Враг напал примерно в то же время, когда мы атаковали воров у реки. Причём, нападение было внезапным и быстрым. Если бы мы не увеличили количество дозорных на эту ночь и не предупредили своих, что к нам могут прийти… В общем, торговцы легко бы расправились со спящей группой.

Однако нам повезло. Совпало — так совпало… И в эту ночь, когда к забору подбежали первые враги, наши мужики встретили их дротиками. А затем срочно подняли девушек, и пока они разжигали те самые костры, которые осветили ограду, парни метали снаряды, принимая на себя пули и болты.

Первая сшибка закончилась меньше чем за три минуты… Те, кто оставался на ногах, оттащили раненых за капсулы. В процессе поспешного отступления, правда, раненых добавилось. Но когда враги снова полезли в атаку, им дружно ответили все — женщины, мужчины… Дротиками удалось ранить четверых нападающих. А остальные враги предпочли укрыться по ту сторону забора.

Больше враг не особо рвался на нашу территорию. Оставил лишь небольшую группу и решил грабить более лёгкую добычу. Ну а потом вернулся наш отряд, и дальше мы знали, чем дело кончилось.

Правда, отдыхать нам этой ночью всё равно не пришлось.

Первым делом к Лене отправили того раненого торговца, которому я сунул «лечилку». Его, конечно, связали, чтобы не сбежал — если вдруг совсем очухается. Но наш врач очень уверенно сказала, что даже с двух «лечилок» он в ближайшие дни не поднимется. Из него она достала десять болтов и шесть пуль.

Удивительно, но повреждения внутренних органов у этого везунчика были минимальные. Крови потерял много, мышцы — в хлам, да и переломы костей имеются. Но, тем не менее, жив и обещает прийти в себя.

Под утро мы собрали новый отряд, состоявший на две трети из девушек, и вернулись к лагерю воров. Застали там сурово-сердитую Кострому, хмурого Мелкого и одного-единственного пленника — Колю. На вопрос, куда делись остальные три, Кострома мрачно кивнула на реку.

— Они ничего толком не знали, — пояснила она. — А зачем мне лишние мудаки, которые могут попытаться бежать?

Ходить девушка пока не могла, да и дробь ещё надо было извлечь из ран… Поэтому её мы на носилках доставили в лагерь. Корзины с порохом и кожей тоже оставлять не стали. На Колю навалили сразу две, отчего он еле шёл — зато и сбежать не пытался.

Солнце осветило безрадостную картину ночной атаки. Почти все группы, обустроившие свои лагеря за стенами города, оказались разорены. Поломанные ограды, повреждённые капсулы… И пропавшие люди…

К счастью, у большинства капсул «травмы» постепенно затягивались. И только сто тридцать пять из них оказались окончательно разрушены. Способ разрушения оказался на удивление прост: под центром капсулы делался подкоп, а затем туда закатывали два горшка с порохом и шрапнелью. Поджигался фитиль, и взрыв разрушал механизмы, расположенные под полом.

Всех жителей уничтоженных капсул торговцы увели с собой. А заодно, по пути, прихватили немало тех, чьи жилища уцелели. Бежать этим несчастным всё равно было некуда. Потому что шансов на репликацию у них не было: не успели купить себе вторую жизнь.

Как только ворота города открылись, нас навестил Тихон. Он сообщил, что репрессии отменяются. Кукушкин встал на сторону Вити и жёстко заткнул всех недовольных. А меня ждали на совете, причём в ближайшее время…

Пришлось срочно приводить себя в порядок. Удалось даже пару часов подремать после тяжёлой бессонной ночи. А потом, наскоро перекусив, я отправился на совет.

Совет, на котором будет много ругани, обвинений и споров… Правда, все они будут о частностях. А вот кое-что теперь стало определённым для всех: война с пришлыми началась — и не прекратится, пока одна из сторон не перестанет существовать.

И в этом никто уже не сомневался…

Крохотулечная недоглава 25. Совершенно бесчеловечная

Дневник Листова И.А.

День шестьдесят шестой. Жестокий допрос!

— Как самочувствие? — участливо спросил Витя, склоняясь над пленником.

— А ты как думаешь? — неприветливо просипел тот.

— Я думаю головой, — ответил Витя. — Внутри есть мозг… Вот он как раз и отвечает за мыслительную деятельность!

Силовик присел рядом с лежанкой и немного помолчал, ожидая реакции. Но пленник ничего больше не сказал. Просто лежал и смотрел в потолок. Желающих пообщаться с захваченным «торговцем» оказалось, кстати, немало — Кострома, Дунай, Сочинец, Пилигрим, я, Кукушкин… Но доверили это дело Вите.

— Наверно, поэтому я и не лежу связанный, весь в дырочках от пуль и болтов… — задумчиво добавил Витя, тоже взглянув на потолок.

— Если ты хотел поиздеваться, то иди в жопу! — поморщившись, попросил пленник. — Которую ты со своей головой перепутал… И кстати!..

Наконец, он соизволил оторвать голову от валика подушки. И даже посмотрел на нас.

— Внутри жопы не мозги… Это другое вещество! — сообщил этот наглый тип.

— Прекрасные познания в анатомии!.. — цокнув языком, одобрил Витя.

А затем взял пленника за руку, надёжно зафиксированную мотком верёвки. И, оторвав щепку от каркаса лежанки, стал прилаживать её под ноготь указательного пальца.

— По нервной системе у тебя такие же хорошие знания? — уточнил он. — Или ты изучение энциклопедии закончил на ЖКТ?

— Слышь… Ты чё там делаешь? — заволновался пленник.

— Ну как что… Пытаюсь вернуть наш разговор в конструктивное русло! — пояснил Витя. — Начнём с указат… В смысле, начнём со знакомства! Меня зовут Виктор. А тебя?

— Ты это, щепку убери! — потребовал пленник.

— Меня зовут Виктор, а тебя? — повторил наши силовик, начиная измывательства над вражеским организмом.

— А-а-а-а-а! Сука! — выругался тот.

— Очень приятно познакомиться, Ааасука! — порадовался Витя. — Видишь… Разговаривать, оказывается, не так сложно!

— Ты это, мужик… Щепку убери, а? — хрипло попросил пленник.

— Нет, Ааасука… Давай ещё раз! — нахмурился Витя, загоняя щепку дальше. — Разговаривать не так сложно! Видишь?

— Да-а-а-а-а-а! — сообщил пленник, выпучив от боли глаза, а когда боль отступила, закончил: — Вижу-вижу… Ты только щепку убери, а!..

А я постарался отрешиться от происходящего. Впервые за долгое время меня никто не дёргал, никуда не звал, не было необходимости куда-то бежать… Это был удобный момент, чтобы наконец-то проанализировать всё, что случилось за последние три дня.

Включая нападение на Алтарное.

Не то чтобы я раньше не пытался этого сделать… Да ладно! И вправду, не пытался.

Не до того было! Сначала пришлось разгребать последствия наших приключений. «Кукушата» всё-таки нашли момент и выкатили нам претензии: и по поводу допроса Ани, и из-за захвата Коли. Причём, нагло так выкатили — при поддержке ещё пары групп.

Ситуацию спасла Кострома. Прихрамывая, она вывела нашего пленника, которого мы уже успели подробно обо всём допросить. После чего громко зачитала все подробности его двойной жизни, а потом полоснула по горлу ножом…

Страшная женщина! Если бы на этом она остановилась, нас бы за самоуправство на клочки разорвали… Вот только Кострома подтащила брызжущего кровью Колю к возмущённой делегации. А затем подтолкнула, чтобы тот упал прямо им в объятия, и добродушно согласилась: «Ладно, забирайте своего иудушку!».

Само собой, «иудушку» никто не забрал.

Одни блевали, другие возмущённо стряхивали с себя кровь, а третьи просто визжали. И только один бледный Ольша попытался вколоть Коле «лечилку», чем вызвал даже какое-никакое чувство уважения.

Ну а я толкнул заготовленную речь о том, что воровать — плохо, предавать — плохо, наркотики –тоже плохо, понятненько? Ну а фантазии о злодейских Вано и Вите, навеянные не иначе как наркотой — вообще за гранью. И если мы, такие молодцы, поймали вора и предателя, то всяким наркоманам позорным не надо от нас ничего требовать. Кроме, разве что, тела.

И хотя единственными лицензированными наркоманами в Алтарном могли считаться лишь я и Русый, но вы не понимаете — это другое!..

Впрочем, спасла нас не моя речь, хотя она, похоже, многим понравилась. И даже разошлась на дебильные цитаты. Спасло нас то, что делегации, пришедшей с претензиями, было не до претензий. Половина просто сбежала, а оставшаяся — выглядела настолько бледно и неуверенно, что зрители позорно их освистали.

Зрителей, кстати, была куча… Как бы не половина населения города собралась!.. Кукушкин сразу же толкнул речь о том, что предатели прячутся среди нас. И, значит, надо держать ухо востро, а рот на замке. А, кроме того, неплохо бы встать на защиту родного поселения. И для начала пройти тренировку с копьём и щитом у грозной валькирии Костромы. Ну а в финале принять участие в славном походе на работорговцев. Само собой, не бесплатно.

После этого о претензиях все забыли, а народ потянулся к Вите — записываться. Уже пару часов спустя в наш лагерь стали пригонять группы рекрутов. Так что на свободной площадке теперь тренировались человек сорок, которые активно тыкали копьями и учились держать строй.

Тем временем, вдали от посторонних глаз приходил в себя наш второй пленник… Его мы выдавать кому бы то ни было отказались наотрез. И вот сегодня он пришёл в себя. Отвечать на вопросы отказывался, от еды нос гордо воротил… Зачем мы его лечили, спрашивается?

— А-а-а-а-а! Да хватит уже! — взмолился тот самый пленник. — Чего тебе, изверг, надо-то от меня?!

— Как чего? — удивился Витя. — Ответов, дорогой, ответов!..

— Да хрен тебе на всю морду! — окрысился тот. — Я сдохну и вернусь домой, в капсулу!

— Ты ещё не понял?! — удивился Витя. — Ты не сдохнешь, дорогой! Ты будешь лежать здесь, получать лечение, еду через трубочку и воду через клизму. А я буду приходить к тебе каждый день! Каждый божий день! Мы с тобой будем общаться! И рано или поздно ты меня полюбишь!..

На последних словах пленник уставился на Витю, как на идиота. А тот ответил ему доброй улыбкой.

— Да-да! Полюбишь и ответишь на все мои вопросы! — Витя сделал серьёзное лицо и закончил: — Впрочем, если ты сразу ответишь на мои вопросы, можем обойти без любви… И всего того, что будет ей предшествовать.

— Мне нравится второй вариант!.. — наконец, угрюмо сообщил пленник. — Давай без любви и этих твоих развлечений…

— Мне тоже этот вариант нравится! — кивнул Витя. — Давай начнём сначала… Как тебя зовут?

— Меня тут Пресней называют, — хмуро ответил тот.

— Ага, рыба у нас не самая большая, но и не мелочь… — кивнул Витя. — Так ты, значит, правая рука Пустырника?

Пресня удивлённо выпучил глаза и уставился на Витю. А тот невозмутимо улыбнулся и продолжил:

— Давай обойдёмся без глупых вопросов! Да, знаем! Я понимаю: вы думаете, что мы новички и всё такое… Но кто тебе сказал, Пресня, что мы идиоты? Сами придумали? Ну вот сами и разочаруетесь! А теперь перейдём к следующему вопросу… Скольких у нас в Алтарном успели завербовать?

— Я не знаю… Э! Виктор! Не дёргайся! — нервно попросил пленник. — Я действительно не знаю. Я не занимался внедрением!.. Слышал, что около десяти человек, но кто они — без понятия.

— Хорошо… А порох откуда? — спросил Витя.

— От верблюд… Ладно! Ладно! — заметив, как наш силовик снова потянулся к щепочке, Пресня сразу исправился. — У вас тут и набодяжили…

— Состав знаешь? — спросил Витя. — Где собирали ингредиенты?

— Знаю состав… — поморщился Пресня. — И где набирали селитру и серу, тоже знаю. А уголь сами пережжёте…

— Хорошо. Теперь дальше. Сколько оружия осталось на руках? — Витя покосился на заглянувшую под навес Лену, которая корчила рожи и грозила кулаком. — Что?..

— Заканчивайте! — строго сказала она. — Он пока слаб и не может долго говорить!

— Мы быстро… — начал Витя, но был сурово прерван.

— Пять минут! Не больше! — заявила наша «докторша».

— Гражданочка! Они Женевскую конвенцию нарушают! — возопил Пресня. — Они мне щепки под ноготь загоняли!

— Я тебе ещё и кол в жопу воткну! — пообещала Лена. — Необтёсанный! Чтобы дольше помнил!

— Ой… Девушка, а вы точно врач? — расстроился Пресня.

— Врач! — твёрдо ответила Лена. — Гинеколог по основной специальности. Будешь часто рот раскрывать, я и тебя заставлю родить! Понял?

— Понял… Понял… Виктор, вы меня тут с ней не оставляйте одного! — жалобно попросил Пресня.

— Ты ещё условия ставить будешь?! — возмутился Витя и повторил вопрос: — Сколько оружия на руках?

— Если моё ружьё взяли, то осталось одно ружьё и десять мушкетов, — ответил тот. — А если Бобров, сквалыга такой, раскошелится — будет одиннадцать.

— Пули, порох? — поинтересовался силовик.

— Для ружья — две сотни патронов. Для мушкетов — неограниченно, — ответил Пресня. — Пули можно заменить обточенными камушками. Порох — свой.

— Сколько людей? Кто? Откуда? — прилетели следующие вопросы от Вити.

— До того нападения было сто тридцать семь бойцов из южного полушария. И сотня из вашего — кто согласился служить, — ответил Пресня. — Ещё сотни полторы торговцев. До нападения было около двух сотен рабов. Сейчас, должно быть, побольше. Если наши сумели их увести.

— Оружие? — уточнил Витя.

— Луки, арбалеты. Луков у нас пара десятков. Они у тех, кто стрелять умеет. Арбалетов семь десятков было, — пояснил Пресня. — Болтов, правда, немного — дорогие они, заразы… А остальные бойцы — с ножами, топорами, копьями.

— Что собирались дальше делать? Когда обратно? — силовик внимательно следил за реакцией пленника.

И не прогадал.

Тот вздрогнул, надолго задумался… А потом, видимо, принял серьёзное решение и ответил:

— Да не собираются наши главари обратно… Им и здесь хорошо. Как только базу укрепим, а торговцы баллы сольют — их под нож пустят. А мы собирались тут обосноваться. Только напрягает один псих, который осаду нам сорвал… Ну такой… Бородатый, быстрый. Урод такой красноглазый…

— Я вообще-то тут! — возмутился я с места.

— Да твою мать… — Пресня ещё пару секунд ошарашенно всматривался в моё лицо, а потом повернулся к силовику. –Виктор… А у вас более безопасная палата есть?..

— Есть! — не растерялся Витя. — Но, чтобы туда попасть, надо себя очень хорошо вести!

— Так я хорошо себя веду! — взмолился Пресня.

— Нужно посмотреть… Несколько дней, — Витя поднялся, проверил путы на руках и ногах пленника и кивнул нам, что пора на выход.

— Совет у нас, конечно, не задался тогда, после нападения… — Кукушкин перед уходом подозвал Витю и меня к себе. — Так что сегодня вечерком соберёмся снова. Своим я хвосты накрутил, чтобы все претензии у себя между булок держали. Но сами понимаете: надолго их не хватит. Прёт дурное, как понос…

— Что обсуждать-то будем? — спросил я.

— Расширение внешней стены, — пояснил мэр. — Планы по сбору и использованию ополчения. Вооружение. Перспективы.

— Глобально! — я присвистнул.

— Да ну я тебя умоляю… — поморщился Кукушкин. — Ты многого-то не жди! Сейчас все на себя будут одеяло тянуть. Чтобы люди добровольно стали организовываться, надо, чтобы им припекало сильно. А сейчас надо почву прощупать. Союзников найти.

— Иваныч, ты решил без крови обойтись? — усмехнулся Витя.

— Я уже давно это решил! — отрезал тот. — Не уверен, правда, что обойдёмся… Но костяк будущей власти надо формировать сейчас! К тому же, у нас из-за этих нападений — полный кошмар с едой.

— Я могу купить в капсуле полный набор пищевого производства… — заметил я.

— Это поможет только твоей группе! — буркнул Витя. — Не знаю уж, откуда ты себе баллы добываешь, но у людей реально такого количества нет… А население у нас по-прежнему немаленькое. Увели-то всего человек двести, и не самых плохих…

Я прикусил язык, надеясь, что удастся соскочить со скользкой темы баллов. Рассказывать, сколько мне в итоге отвалили за пластик, очень не хотелось…

— Нам нужны источники баллов… — проговорил Иваныч. — Нам нужно искать месторождения полезного сырья. Нужны группы добровольцев. Обученные, вооружённые и с репликационными медицинскими капсулами. И я не про тебя, Вано!

— Ладно…

— Своих отправляй! Пускай ищут. И ты, Витя, отправляй своих! А лучше скооперируйтесь! — мэр тяжело вздохнул. — Мы, люди, ленивы. Как та стрекоза из басни Крылова. Помните? Будем всё лето петь, а потом сдохнем на морозе. Никто не хочет сам шевелить задницей. А раз так, надо расшевелить хоть чью-то!.. Так что готовьтесь к совету. Ищите адекватных глав групп. Договаривайтесь. Как избавимся от гостей с юга — будем подминать под себя окрестности. Хватит дурака валять! Лето уже на дворе, а зима близко. Всё поняли?

— Всё…

— Всё…

Ответили мы с Витей одновременно.

— Вот и отлично. Вано, на тебе задача — создать форт из своего лагеря. Думаю, ты и сам понимаешь! — заметил мэр. — Витя, а на тебе — организация внешнего периметра обороны. Чтобы больше у нас людей не уводили. Так, Вить, мы в город! А ты, Вано, подтягивайся ближе к вечеру на совет!

— Хорошо…

Я проводил глазами уходящих гостей и грустно вздохнул. Вано — он ведь тоже немножко стрекозёл. И тоже хочет пропеть красное лето, а не заниматься обороной, фортификациями, заготовками и войной. Но разве же кто у Вано спрашивает?..

Эпилог

— Джамбо, Хир-Си! — высокий мужчина согнулся в покорном поклоне.

Вот только поклон этот был недостаточно глубоким… И слишком мимолётным… Хир-Си не первый день знал своих соотечественников и прекрасно понимал, что это означает: им недовольны. Сильно недовольны, если на официальной встрече позволяют себе такое…

Впрочем, с тех пор как ирани задали им взбучку, вынудив отступить к горам, недовольство в племени только растёт. Еды здесь меньше, а зверьё — злее и агрессивнее. Одна радость — камней навалом. Хоть попой жуй, как говорится. Но камнями-то сыт не будешь.

Надо было искать возможности для прокорма. А их не было. Как ни напрягал Хир-Си свой могучий мозг, знания, полученные им в Сорбонне, как-то не особо помогали решить текущие проблемы племени.

Чуть лучше дела обстояли со знаниями, что вдолбили ему в Дубайском Университете… Всё-таки там был получен незабываемый опыт — в том числе, общения с арабами всех мастей. Люди они агрессивные, но при этом религиозные. И умение найти с ними общий язык теперь помогало Хир-Си с соотечественниками.

Оставался ещё запретный опыт… Который нельзя часто применять, но всегда надо помнить!.. Но время для его применения, как надеялся Хир-Си, ещё не пришло…

Он обнял одной рукой Алию, прижимая девушку к себе, а второй рукой притянул с другой стороны Айхату. И вот так, зажатый между красивыми молодыми женскими телами, стал отвечать:

— Джамбо, Шермаке! Не слишком ли ты тороплив сегодня?

— Времена такие, шейх! — дёрнув губой, ответил мужчина. — Приходится торопиться.

Но эффект был достигнут: Шермаке разозлился. Сильно разозлился. Женский вопрос в этом обществе стоял особенно остро. И вовсе не потому, что женщин изначально было мало. Просто большинство из них — те, кто поумнее — сразу переметнулись под крыло сильных мужчин. Таких, как могучий Хир-Си.

Остаться без женщины здесь равнялось клейму полного неудачника. Каковым и являлся Шермаке. Но вот беда, чтобы избавиться от этого клейма, такие шакалы готовы пойти на любые меры! А значит, надо постоянно следить за спиной и быть осторожным. А иногда и напоминать этим людям об их месте в обществе…

— Что же такого заставляет тебя спешить, Шермаке? Дела семейные? — уточнил Хир-Си, доводя подчинённого до белого каления.

— Нет, господин! — одному Аллаху известно, чего стоило Шермаке сдержаться в этот момент и поклониться, как положено.

Он боялся… Страшно боялся шейха Хир-Си… Тот был легендой! Страшным львом, что сокрушил своих врагов и сожрал печень их вождей!..

А кроме того, между делом, объединил несколько враждующих групп. И заставил всех признать его шейхом.

Ещё свежи были воспоминания о том, как весь окровавленный, Хир-Си стоял перед сломленными и испуганными людьми, зычным голосом требуя признать за собой власть. А вокруг лежали истерзанные трупы тех воинов, кто отказался ему подчиниться.

Но время лечит душевные раны. А шейх с тех пор допустил немало ошибок! Сначала отказался присоединять две слабых группы, которые хотели уйти и готовы были за это заплатить. Хир-Си показал себя слабым: он никого не убил и даже отпустил их!..

А ведь в тех группах было много женщин и мало мужчин… Сейчас бы на всех хватало жён! И Шермаке не приходилось бы скрипеть зубами, глядя, как другие мнут мягкие красивые тела, а по ночам слушая стоны из капсул и из-под навесов.

Затем Хир-Си проигнорировал слухи о том, что несколько групп ирани показались на границах их земель. К чему это привело? К тому, что те напали и выбили их группу в холодные, неприветливые земли предгорий!..

А ведь было ещё немало мелких ошибок, которые как бы намекали всему племени: Хир-Си — вовсе не тот, за кого себя выдаёт. Не дикая мамба Великой Африки, а речной червяк, не способный ужалить!

Пока ещё в душах мужской части группы боролись страх и подозрения. Но вскоре… Вскоре подозрения подтвердятся, и Шермаке вонзит нож в сердце Хир-Си, а потом прижмёт к себе Айхату и Алию — и возьмёт их прямо на трупе проклятого шейха. Пусть сопротивляются, пусть кричат! Он слишком долго терпел, чтобы ждать, когда они согласятся сами.

Обо всё этом Шермаке думал, глядя в землю… Но когда поднял взгляд на Хир-Си, то в его глазах сквозила лишь забота о племени:

— Проклятые кырды снова появились на востоке, шейх! Они напали на Абшира и Геди, когда те охотились! Закидали их стрелами, заставив убегать. Даже с «лечилками» они еле добрались до своих домов!

— А разве кырды куда-то уходили? — удивился Хир-Си. — Разве они переставали нападать, Шермаке? Я давно сказал вам: либо сражайтесь с ними, либо не ходите к спорным землям! Но вы раз за разом зачем-то идёте туда на охоту.

— Почему мы не нападаем на их охотников?! — взревел Шермаке, уже не способный сдерживать гнев. — Почему они могут, а мы — нет?

Сидящие неподалёку Тадалеш и Ясир, которых Хир-Си заставил считать запасы племени, отвлеклись от своего занятия. И стали с интересом приглядываться к происходящему. Эти двое хоть и нашли себе женщин, но никак не могли простить Хир-Си унижения страхом.

Сам же шейх не мог избавиться от них…

О нет, он не страдал добросердечием. Как минимум, с того дня, как ему пришлось устроить в подчинённых ему ныне группах кровавую баню. Да и раньше, ещё на Земле, когда его выдворили на родину, где пришлось хлебнуть лишка — тоже не уделял особого внимания тому, чтобы воспитывать в себе доброту и понимание.

Зато, в отличие от своих идиотов-соплеменников, Хир-Си прекрасно понимал, что один он не выживет. И один с десятью жёнами тоже не выживет. Выжить можно только сообща! А значит, его группе нужны были другие мужчины.

Нужно было много мужчин… К сожалению, в новом мире его народу не дали имплантов и механических конечностей, чтобы уравнять в силе мужчин и женщин. И как бы ни были мудры женщины, слушать их здесь никто не собирался.

Вот и приходилось Хир-Си терпеть других самцов, вечно недовольных своим положением. А заодно ставить их на место.

— Шакал! Разве я тебе запретил это?! — Хир-Си наигранно пришёл в ярость, чуть отстранил двух своих любимых жён и встал, шагнув к Шермаке. — Ну-ка, шакалья морда, расскажи мне, когда я запретил тебе мешать им охотиться?!

Он надвигался на Шермаке, распаляясь всё больше и больше. А тот, в свою очередь, всё сильнее впадал в ужас. В последний момент, когда нерадивый подчинённый уже зажмурился в ожидании сокрушительного удара, Хир-Си внезапно остановился.

— Я назначил тебя главным охотником, Шермаке! А ты — как трусливый сурикат! Прячешься в нору каждый раз, когда появляется опасность! — он посмотрел в глаза подчинённому. — Почему ты не помешал кырды?

— У меня нет запасной жизни, шейх! — скривив губы, ответил тот.

— А разве она была у меня, когда я растерзал Шамала? Разве она была у меня, когда я убивал своих врагов? — удивился Хир-Си. — Мои запасные жизни — награда за смелость! Мои жёны — это признак моих заслуг и силы! У тебя нет ни того, ни другого, но ты смеешь приходить ко мне и учить, как править племенем, Шермаке?

— Нет, господин… — Шермаке внезапно осознал, что спор оборачивается вовсе не так, как он задумывал. И решил торопливо сдать назад.

— Убирайся! — приказал Хир-Си. — Убирайся, и пока не принесёшь мне голову кырды, даже не приходи сюда! Я вырву тебе сердце и скормлю его псам! Всё понял?

— Понял, — мрачно подтвердил Шермаке.

— Тогда проваливай! — повторил Хир-Си, развернувшись к своему трону.

По пути он заметил Тадалеша и Ясира, которые наблюдали за этой сценой, бросив свою работу. И быстренько вернул их на землю грешную.

— У вас нет дела, которое я вам поручил? — рявкнул он. — Убирайтесь отсюда! И если завтра у меня не будут посчитаны все запасы, я сделаю так, что для своих жён вы станете бесполезны на ближайшие пять дней! Живо!..

Волки всегда пробуют вожака на прочность. Так учит запретное знание. Хир-Си старался не вспоминать о нём лишний раз… Уж слишком чуждый дух оно несло… Но каждый раз оно само давало о себе знать.

При виде того, как трусливо сбегают мужчины его группы, Хир-Си стало противно. Покажи он хотя бы намёк на слабость, хотя бы тень сомнения — и втроём они накинулись бы на него, разорвав ему глотку. Вот прямо сейчас, хотя серьёзного повода для бунта пока ещё не было…

— Что-то я не понимаю в них… — пробормотал Хир-Си, усаживаясь на трон.

— Они хотят тебя убить и занять твоё место, — пожала плечами Алия. — Они хотят этого с того дня, когда ты захватил власть.

— Противно, малышка… Понимаешь? Противно, что они вместо того, чтобы работать, занимаются вот этим…

— В тебе опять говорит твоё третье образование… — напомнила Айхата, улыбнувшись и погладив Хир-Си по плечу. — Наш народ не такой… Наши мужчины привыкли делать всё тогда, когда отказаться уже невозможно.

— Вот поэтому их превращали в рабов все, кому не лень! — зло буркнул Хир-Си.

— А я не поняла: ты что, можешь что-то изменить? — удивилась Алия. — Что ты ноешь? Ты тот, кто ты есть, а рядом — те, кто есть. Вот и пользуйся этим! Не забывай: от тебя завишу я, зависит Айхата, зависят остальные женщины!

— Да ничего от меня уже не зависит!.. — фыркнул Хир-Си. — А другие женщины меня вообще перестали волновать с тех пор, как начали разбегаться. Я что, не знаю, что это они мужей настропаляют меня свергнуть?

— Но мы-то тебя ещё волнуем? — грустно спросила Айхата.

— Вы — да. Ты, Алия, Нонтле… — на последнем имени обе девушки поморщились, что не укрылось от Хир-Си. — Ой, да хватит уже!.. Я не знаю, что вы с ней не поделили, но пора заканчивать с этим!

— Ой, давай ты не будешь лезть в наши женские разборки! — посоветовала Алия, и Хир-Си благоразумно заткнулся.

В самом деле, чего ему влезать? Его три жены отлично умели решать свои конфликты. И как-то умудрялись жить дружно — несмотря на то, что были совершенно разными. Красивая и острая, как кончик ножа, Алия. Нежная и добрая Айхата. И гордая охотница Нонтле.

Всех трёх жён Хир-Си объединяло одно: они были не по годам мудры и умны. В отличие от большинства соплеменников. И хотя большинство членов группы не верило, что волшебные бумаги из университетов способны усилить мозги, но вот Хир-Си и его жены прекрасно понимали, в чём тут соль.

Остаток дня прошёл спокойно. К Хир-Си ещё раз пять подходили члены группы, решая те или иные вопросы, но никто больше не пытался на него наезжать. А раз так, то показательная порка, устроенная Шермаке, Тадалешу и Ясиру, оказала благотворное воздействие на коллектив.

Однако вечер принёс доказательства того, что Хир-Си ошибался. Ошибались и Алия с Айхатой. Конечно, дело давно шло к тому, что снова придётся пролить кровь соплеменников, дабы устрашить остальных…

Но того, что случилось вечером, Хир-Си и его жены никак ожидать не могли…

— Они готовят мятеж! — сообщила Нонтле, врываясь в капсулу Хир-Си прямо в тот момент, когда Алия почти довела его до пика наслаждения.

— Нон! — возмутилась красавица.

— А ну брысь! — потребовал Хир-Си.

— Муж, ты дурак, что ли? — Нонтле так посмотрела на него, что великий воин даже смутился, прикрыв ладошками срам. — Напрыгаетесь ещё, тушканчики похотливые… Если живы будете.

— Они всё ещё боятся нашего мужа! — откатилась в сторону Алия, оставляя Хир-Си морально и физически неудовлетворённым. — Уверена, они не посмеют!

— Они — может, и нет, — согласилась Нонтле. — Но наш Хир-Си перегнул палку сегодня! И я не про ту палку, которую он никак не может скрыть за большими ладонями!..

— Да всё нормально я сделал!.. — покраснев от комплимента, отмахнулся Хир-Си.

— А кто отправил труса Шермаке за головой кырды? — усмехнулась Нонтле, грациозно усаживаясь за стол. Ещё и так, что Хир-Си невольно залюбовался её хищной пластикой. — Вот он и добыл четыре головы!..

— Так это вроде неплохо? — с сомнением заметил шейх.

— Неплохо, если они отдельно от тела! А они сюда идут на своих ногах, драгоценные мои… — Нонтле снова усмехнулась. — С оружием и полные решимости захватить власть. И идут они по приглашению Шермаке!

— Шакал! — выдохнула Алия.

— Вот урод… Сраный ублюдок, грёбаный пи… — не удержался шейх.

— Хир-Си!.. — в один голос воскликнули обе девушки.

— Ладно-ладно… — шейх сел на кровати и принялся думать.

Подлость… Эта штука всегда была в почёте у людей. Это честь и благородство надо воспитывать с детства. Это для самопожертвования и альтруизма надо прилагать усилия. А чтобы подлость сделать — долго готовиться не надо. Подлость — это естественно. Так говорят запрещённые знания.

— Что происходит? — в капсулу заглянула третья жена, Айхата.

— Свергать нас собираются! — весело пояснила ей Нонтле. — С помощью кырды!

— Надо ударить на опережение! — натянув на себя платье, заявила Алия. — Пока они ещё не готовы.

— Они уже давно готовы, — успокоила её Нонтле. — Кто потрусливее — заперлись в капсулах. Кто посмелее — собрались при оружии на окраине лагеря. Поздно бить…

— Нам надо уходить, — решил Хир-Си.

— Но мы не выживем одни! — воскликнула Айхата.

— Нам! Надо! Уходить! — повторил Хир-Си и нахмурился, дожидаясь, пока три жены внимательно уставятся на него. — К этому давно всё шло! Вы сами знаете это. Нельзя вечно доказывать своё превосходство! Нельзя быть собакой-вожаком в стае глупых волков!

— Милый! Ты опять! — Айхата строго посмотрела на мужа. — Сомбли не говорят так!

— Да мне плевать, как говорят сомбли! — зашипел Хир-Си. — Ну не могу я этих тупорылых козлов за собой вести! Не сомбли я!..

— Но куда мы пойдём? — повторила главный вопрос Алия.

— Не знаю… Ещё не знаю…

— Может быть, я подскажу? — спросила Нонтли.

— Не смей! — тут же прервала её Айхата.

— Даже не думай! Ты обещала! — поддержала этот порыв Алия.

— Я обещала, когда всё было нормально! — гордо вскинув нос, ответила Нонтли. — А сейчас, когда…

— Всё равно не смей! — дружно прервали её Алия и Айхата.

И Хир-Си это, наконец, надоело.

— Так… Либо мне прямо сейчас рассказывают, в чём дело… — зло проговорил он. — Либо я ухожу один!

— Муж! — хором возмутились все три красавицы.

— Что? Вы? Скрываете? — строго спросил он. — О чём ваш спор?

Женщины замолчали, переглядываясь. Вот только отвечать не торопились. Наконец, Нонтли повернулась к двум другим жёнам и тихо проговорила:

— Девчонки… Но ведь он и сам узнает, рано или поздно…

— О чём узнаю? — уцепился за эти слова Хир-Си.

— Мы просто хотели, чтобы ты был сомбли… — виновато заметила Айхата. — Достойным правителем…

— Так! Всё! Мне это надоело! — рявкнул Хир-Си. — Либо вы сейчас всё рассказываете, либо я ухожу!..

— Расскажи ему! — буркнула Алия, обращаясь к Нонтли, а та радостно посмотрела на мужа и сообщила:

— Я на востоке видела белых! И почти уверена, что это не обычные белые!

— Необычные? — удивился Хир-Си, хотя сердце у него ёкнуло. — Как это, необычные?

— Один из них свалился и ушиб колено! — сообщила Нонтли. — А потом ругался прямо как ты!

— Что?! — Хир-Си уставился на своих женщин, чувствуя, что его предали самые близкие люди. — И вы скрыли?! От меня?!

— Мы хотели, чтоб… — виновато начала Алия.

— Неважно! — отмахнулся Хир-Си, закусив нижнюю губу. — Что он сказал? Можешь вспомнить?

— Он сказал следующее: суука иопана бл.. бла… — попыталась повторить Нонтли, но не получилось, потому что последнее слово было слишком непривычным.

— Ясно, это русские… — кивнул Хир-Си. — Мы спасены! Мы пойдём к ним!

— Ты сомбли! — попыталась настоять Алия.

— Я выпускник университета дружбы народов имени Патриса Лумумбы! — рыкнул Хир-Си. — Всегда им был… Ни Сорбонна, ни Дубайский университет этого не изменят!

— Но у русских нельзя трёх жён! — всплеснула красивыми ладошками Айхата. — Как же мы, милый?

— Как это нельзя? — удивился Хир-Си. — Может, самим русским и нельзя! Но я-то не русский!

Он улыбнулся и подмигнул жёнам:

— Я русский сомбли! Мне будет можно!

— Запомни, муж! Ты за нас отвечаешь! — напомнила Алия.

— Собирайте вещи, девочки! — усмехнулся Хир-Си. — Мы покидаем эти края! Куда там нам идти, Нон?

— На запад! Строго на юго-запад! — ответила та.

— Тогда через час выходим! — решил Хир-Си. — Пусть эти шакалы ждут своих кырды! Мы спрячем капсулы в надёжном месте. А потом будем идти на юго-запад! Пока я не услышу родного русского мата! Берите с собой запас еды для нас и псов!

Алия и Айхата послушно кинулись по своим капсулам. И только Нонтли продолжала сидеть, задумчиво ковыряя стол пальцем.

— Ты чего? — спросил её Хир-Си, ласково потрепав по волосам на затылке.

— Я никогда не была ни в Европе, ни в России… — призналась та.

— Ну и что? — удивился Хир-Си. — Тут нет ни Европы, ни России.

— Но ты идёшь к русским… Они белые, а мы… — Нонтли запнулась.

— Негры? — уточнил Хир-Си.

— Да… С их точки зрения, — кивнула девушка.

— Не переживай! Они не европейцы! — отмахнулся Хир-Си. — У них даже самый главный поэт был внуком негра!

— Правда?

— Да! Пушкин! Его предка подарили русскому царю какие-то послы. А тот его сделал своим приближённым! — блеснул знаниями Хир-Си.

— Они точно не будут придираться, что мы чёрные? — уточнила Нонтли.

— Знаешь… В самом лучшем случае, они вообще этого не заметят… — задумчиво ответил Хир-Си. — В худшем случае, будут с интересом рассматривать. В самом плохом случае, придётся чуть-чуть подраться, чтобы потом подружиться. Но я всегда готов подраться, ты знаешь!

— Ты обещаешь, что всё будет хорошо? — спросила Нонтли, поднимаясь со стула, отчего тот со стуком вернулся на место у стены.

— Обещаю! — улыбнулся Хир-Си. — Тебе, Алие, Айхате — всем троим. Иди собирайся! Не думаю, что наше шакальё сможет долго сидеть на месте… Времени у нас мало.

Девушка несмело улыбнулась и вышла за дверь. А Хир-Си — кровавый шейх, убивший сто страшных врагов, и просто хороший чёрный парень сомбли — наконец, расслабился и прикрыл глаза.

Нет больше запретных знаний! Есть просто знания… И пусть Сорбонна и университет в Дубае не смогли помочь ему выжить. Как не помогли на чужой планете и знания из университета дружбы народов. А вот навыки, которые он получил, когда студенты всей группой поехали пьянствовать на Байкал — вот эти знания были ценные… Этот опыт ему здесь очень пригодится…

Главное — вырваться от соплеменников и уйти от погони. А дальше… Где наша не пропадала! Приживётся он в обществе русских. Не впервой…

Content

Центр силы

Пролог

Глава 1. Определённо, принимать

Глава 2. Определённо, повезло

Глава 3. Определённо, город

Глава 4. Определённо, развитый город

Глава 5. Определённо, проблема

Глава 6. Определённо, странный мир

Глава 7. Определённо, запутанная история

Глава 8. Определённо, не крокодил

Глава 9. Определённо, большая охота

Глава 10. Определённо, триумф!

Глава 11. Определённо, не торговцы

Глава 12. Определённо, нужен план

Глава 13. Определённо, дела не ждут

Глава 14. Определённо, неопределённая

Глава 15. Определённо, последствия неизбежны

Глава 16. Определённо, критические дни

Глава 17. Определённо, интересные новости

Глава 18. Определённо, спокойная

Глава 19. Определённо, воспоминания

Глава 20. Определённо, по следу минувшего

Глава 21. Определённо, политико-философская

Глава 22. Определённо, теперь политико-криминальная

Глава 23. Определённо, беспредел

Глава 24. Война — и это уже определённо

Крохотулечная недоглава 25. Совершенно бесчеловечная

Эпилог