Город-мечта

Пролог

Лес был странным. Вроде бы не тропический, но на нижнем уровне количество папоротников и широколистных растений — как в тропиках. Ну и само наличие уровней как бы намекало, что лес южный. Однако верхний его уровень занимали кроны хвойных деревьев. Да, именно хвойных! И только ниже находились лиственные растения, пальмы и грибы.

— Ненавижу эту планету!.. — буркнул Славка.

— Это твои проблемы… — откликнулся Бер.

— Чего это? — удивился парень, посмотрев на хмурого мужчину, сжимавшего винтовку.

— Того это! — отозвался тот. — Будто ты куда-то денешься…

Мужчина окинул внимательным взглядом заросли на земле, кроны пальм и шляпки грибов… А потом долго, до рези в глазах, всматривался в зелёную высь. И только после этого добавил:

— С подводной лодки…

— Пф-ф! — выразил своё отношение к сказанному Славка.

Откровенно говоря, Бер тоже не любил лес на этой планете. На Земле он побывал в тропиках, в лиственных лесах, в джунглях, в северных лесах Америки и Евразии… Он бродил в азиатских зарослях бамбука, пересекал болота, путешествовал в тундре… В общем, где только Бер ни бывал на родной планете. Поэтому он привык подмечать всё и вся.

А вот здешние леса ставили его в тупик. Они имели, как минимум, пару серьёзных отличий от земных. Одно из них заключалось в том, что листва тут была очень уж… Как бы это сказать… В общем, разнообразно-зелёной. Её пестрота немного сбивала с толку. Однако и это можно было перетерпеть. А вот гадкая привычка местных хищников прятаться на грибах… Вот к этому никак не получалось привыкнуть.

И ладно бы ещё Бер один шёл! Сам он мог и здесь неплохо спрятаться. Всё-таки бывалый охотник. К тому же, внешние данные — спутанная грива коричневых волос и такая же борода — позволяли ему неплохо сливаться с природой. Особенно, если пригнуться к земле. Или, например, прижаться к какому-нибудь стволу.

Однако Беру жуть как не повезло со спутниками…

Славка и его сестра были белобрысыми. Настолько, что их шевелюры выглядели в лесах этой дикой планеты крайне неуместно. Хорошо ещё, за время похода успели слегка подзагореть. Кожа у них поначалу была такая же белая, как теперь — выгоревшие на солнце волосы. А шапочки из травы они наотрез отказались надевать. Чешется, мол, всё под ними…

Бер бы уже давно кинул где-нибудь Славку и Кэт, чтобы дальше идти в одиночку. Но это было как-то… Неправильно, что ли? Вместе они смогли выбраться из лагеря, когда туда ворвались хищники. Вместе пробивались на юг, сторонясь других групп выживших. И теперь бросать надёжных ребят, только потому что надо снова идти через лес, а у них волосы светлые?

Ну а Славка о таких высоких материях не думал. Он думал о том, как его достала эта планета. И это занимало все его мысли последние пару недель. Особенно, когда он отходил в кустики по-большому, а в процессе искал лопухи для подтирки накачанной задницы. И далеко не все из этих «лопухов» оказались безобидными: некоторые из них, на поверку, были жгучими, как крапива. А после других кожу саднило так, как будто он наждачкой вытирался.

Впрочем, будучи младшим братом, он даже не подумал, что проявляет немалый эгоизм. Ведь Славка совсем не задумывался о том, что чувствует здесь, на дикой планете, его сестра. Зато регулярно обращался к ней всё с новыми и новыми жалобами.

— Кэт! Ну скажи ему! Чего он издевается⁈ — и в этот раз возмутился Славка.

Несмотря на внешнее сходство, они с сестрой были совершенно разными. Славка — высокий статный парень с широкими плечами, гордым профилем и мужественным лицом. Кэт же была невысокой миниатюрной девушкой с милой мордашкой.

Конечно, некоторые общие черты не давали усомниться в близком родстве. Вот только никто, глядя на них, не смог бы сходу угадать, у кого в этой семье стальные яйца. Всегда думали, конечно же, на Славку. Ну в самом деле, не может же быть, что этот нордический, атлетический и героический парень — слабее сестры?

— Братишка, рот закрой! И чтоб ни звука! — с металлом в голосе попросила Кэт.

— Ладно-ладно…

— А ещё раз его откроешь — зашью! — не успокоилась на этом девушка.

На самом деле, Кэт было страшно. Конечно, страх — это нормальная реакция любого «хомы сапиенса» в незнакомой ситуации. И всё же, когда ты нервно вслушиваешься в каждый звук, который доносится из зарослей, болтовня младшего брата-акселерата звучит совсем уж неуместно. Тем более, что ему бы не по лесам шастать, а в хоре запевалой быть. И даже микрофона не надо. И так громкий, зараза…

— Ты боишься! — догадался Славка, добавив в голос злорадства.

Кэт воткнула бронзовое копьё в землю.

— У-у, как страшно! — продолжал изгаляться Славка.

Кэт вздохнула, сняла рюкзак и поставила его на землю рядом с копьём.

— Э-э-э! Ты чего? — сразу напрягся её брат. — Бер, а чего это она?

— Она твоя сестра, тебе лучше знать!.. — буркнул охотник.

Кэт прищурилась и расстегнула молнию рюкзака. Получилось громко, зловеще, и на неё тут же уставились уже две пары глаз. И Бер, и Славка.

— Ой-ой… Кэт, заканчивай! — попросил младший брат. — Тебе зачем в рюкзак?..

Кэт поворошила вещи и выудила швейный набор. Она держала его в руке, задумчиво поглядывая на спутников. И выглядел он в её хрупких ручках не менее грозно, чем, например, граната. Ну или что-нибудь ещё настолько же убойное.

Бер, как обычно, не впечатлился. Только ухмыльнулся в усы и снова уставился в сторону леса. А вот Славка, лучше знакомый с родной сестрой, побледнел, попятился — и принялся мотать головой. Кэт ещё некоторое время молча смотрела на него, а потом вернула швейный набор на место, достала флягу и сделала пару глотков.

Так же молча, не сводя с брата взгляда, девушка вернула флягу в рюкзак и беззвучно застегнула молнию. После чего рукой повторила движение, будто застёгивает молнию — но сделала это напротив рта. А потом закинула рюкзак за спину и вытащила копьё из земли, тщательно счистив комья грязи.

Всё это время Бер осматривал окрестности и, наконец, изрёк:

— Надо идти… Лес тут неширокий.

— А что за ним? — тихо уточнила Кэт.

— А шут его знает… Но я надеюсь, дальше будут поселения покрупнее!.. — вздохнул Бер и покрепче сжал трофейную винтовку.

С винтовки всё и началось… Их группу высадили на высоком берегу моря. Красивого голубого моря. Правда, в момент высадки оно было бурным и штормовым. Вокруг ещё лежал снег. Хоть СИПИН и объяснял, что на дворе начало весны, но ведь весна — она разная. В некоторых областях Земли вообще ограничивается маем-месяцем.

В общем, начало календарной весны очень даже напоминало зиму. И всё же этой группе колонистов повезло. Через неделю стало теплеть, и снег стаял. Люди отыскали рядом Алтарь Вознаграждения и регулярно ходили к нему за покупками, налаживая быт.

Удалось им и построить укреплённый частоколом форт. Не слишком большой, правда… Даже не все капсулы в него влезали. Зато, в случае чего, всегда можно было укрыться за крепкими стенами.

Мир казался чудесным, невероятным, красивым… А потом море вынесло на берег бревно.

Обычное бревно, обработанное человеком.

И даже один человек на бревне имелся.

Правда, Бер тогда сказал, что это не весь человек, а где-то 0,7 человека. Но, увидев у того на спине чудом не потерянное оружие, изменил своё мнение. Сказал, что это даже полтора человека. Хотя ноги, конечно, незнакомцу бы не помешали.

Человек умер, не приходя в сознание, через пять часов. Не помогла даже «лечилка». А людям оставалось только гадать, что за тварь сгрызла ему нижнюю часть ног. Многие из их группы выходили на плотиках в море, чтобы порыбачить. Но при этом никогда не видели особо страшных и зубастых хищников.

Один парень из группы, прозванный Головастиком (за чрезмерное количество знаний в голове), объяснял, что странные морские создания, попадавшие к ним на крючок, похожи на первых морских обитателей Земли. Всяких трилобитов и прочих членистоногих. Он, конечно, мог и ошибаться. Но всем было наплевать на такие заумные детали.

Какая разница, как это мясо называется, если оно очень вкусное?

В общем, найдёныш умер, а винтовка и патроны к ней перекочевали к Беру. Тот спрятал оружие в капсулу и больше оттуда не доставал. Не доставал до тех пор, пока рыбалка не отменилась. Тварь, что укоротила найденного человека на 30%, добралась-таки до их поселения… Сразу же перевернула один рыбацкий плот, жестоко добив рыбаков. А потом и вовсе поселилась поблизости.

Пришлось людям обратить пристальное внимание на лес. За добычей отправились первые охотники. Бер тоже в стороне не стоял.

И это стало началом конца.

Сначала поблизости заметили трёх хищников, похожих на бурых собак…

Через три дня «бурые» взяли их поселение штурмом. Люди даже в форте укрыться не успели.

Вот с тех самых пор Бер, Славка и Кэт двигались всё дальше на юг. В надежде покинуть страшные опасные леса. И найти новый райский уголок где-нибудь на равнине.

— Идём тихо… Смотрим под ноги! — предупредил Бер. — Мне этот лес не нравится… Совсем не нравится! Нас тут сожрут, если шуметь будем…

Впрочем, почти беззвучно их компания сделала всего шагов двадцать. А потом лес огласил возмущённый мат Славки.

— Слава, какого хрена! — зашипел Бер, повернувшись к парню. — Ты что творишь, идиот⁈

— Да я в дерьмо вляпался!.. — обиженно отозвался тот. — Почему вы двое прошли и не вляпались? А я взял и вляпался?..

— Ну вляпался, и забей! Только молчи, идиота кусок!.. — зашипела на него Кэт.

— Так ведь я по колено в него… — ответил ей брат каким-то упавшим голосом.

После такого заявления и Бер, и Кэт не могли не подойти поближе, чтобы полюбоваться. Они удивлённо замерли, рассматривая кучу дерьма, которая нашла своего неуклюжего Славку. Вот только если Кэт прыснула из-за того, что брат не заметил кучу почти в метр высотой, то Бер лишь нахмурился ещё больше.

— Говорю же… По колено, етить его! — расстроенно заметил Славка.

— Да ты как её вообще не заметил-то⁈ Ты слепой, что ли? — сдерживая смех, спросила Кэт.

— А ну тихо, оба! — шикнул Бер.

— Да чего ты опять? — возмутился Славка. Правда, шёпотом, проникнувшись серьёзностью спутника.

— На дерьмо, в котором стоишь, посмотри! — посоветовал Бер. — Похоже на помёт травоядных?

— А я откуда знаю⁈ — возмутился Славка, осторожно пытаясь вылезти из ловушки так, чтобы как можно меньше запачкаться.

Кэт еле сдерживалась, наблюдая за его бесплодными потугами. Ведь понятно, что после такой «мины» остаться чистеньким — это фантастика.

— Оно тёмно-коричневое и воняет, как… Это дерьмо хищника! — зло проговорил Бер.

— Да какая разница-то? — удивился Славка. — Ну хищник, ну травоядный, ну засранец….

— Ты по размерам кучи не понимаешь, какого размера тот, кто её отложил? — строгим голосом поинтересовался охотник. — Да он тебя сожрёт и не заметит! Только добавки попросит!

— Ой… — выдала Кэт, которой сразу расхотелось смеяться.

А Славка застыл с поднятой ногой, с которой падали ошмётки коричневой субстанции. После чего ещё раз присмотрелся к злосчастной куче, побледнел и нервно глянул на Бера.

— И что теперь делать?.. Стоять?.. Не двигаться?.. — сипло спросил он.

— Это дерьмо, а не сам хищник! — хмуро буркнул Бер. — Раз начал вылезать, то давай, не жди!..

А Кэт очень задумчиво смотрела на след. Он был тут, совсем рядом с большой кучей. И даже глубоко отпечатался в рыхлой земле. В длину — сантиметров шестьдесят. На концах коротких толстых пальцев отчётливо виднелись следы когтей. Если включить хоть капельку воображения и представить себе владельца такой лапы… В общем, даже от мимолётного взбрыка фантазии мурашки по коже бежали.

А уж что будет, если этого засранца воочию увидеть…

— Ой, мамочки… Тут след!.. — наконец, сообщила Кэт, устав бояться в одиночку.

Подойдя к ней, Бер начал детально рассматривать отпечаток. А Славка в это время всё ещё пытался выбраться оттуда, куда залез по своей невнимательности. Из-за его возни вокруг распространялся удушливый и едкий запах. Видимо, потревоженная куча решила напомнить всей округе, что она не просто куча — а куча зловонючая.

— С холма я видел, что этот лес тянется на несколько километров… — закончив рассматривать след огромной лапы, проговорил Бер. — Слушайте сюда, оба! Надо пройти его тихо, почти бесшумно и без приключений! Тихо, понимаете?

— Поняла! — с очень серьёзным видом кивнула Кэт.

— Я постараюсь… — насупился Славка.

— Не надо стараться, парень! Надо сделать! — Бер, тяжело вздохнув, посмотрел на него и стянул с плеча винтовку. — Хищники такого размера — это страшно. Очень страшно, понимаешь? На севере я таких вообще не припомню… Поэтому идём и смотрим под ноги. Ветки обходим, на подозрительные холмики не наступаем. Нам надо просто преодолеть этот хренов лес!

— А можно я сначала почищусь? — жалобно спросил Славка.

— Вон там ручей… Отмойся и выходим! — сдерживаясь, чтобы не отвесить парню оплеуху, буркнул Бер.

Ему очень хотелось, чтобы его спутники были по-настоящему серьёзными людьми. Теми, кто в полной мере осознаёт, как здесь, в лесу на дикой планете, опасно. Но вместо них шутница-судьба подкинула ему двух белобрысых городских жителей. И если к Кэт нареканий почти не было, то Славка… Славка отрывался за двоих.

Вот и приходилось Беру по десять раз повторять одно и то же… Иначе молодёжь почему-то не понимала. Когда, наконец, вернулся отмытый говнодав, Бер снова повторил инструкции, ища в глазах Славки и его сестры хотя бы каплю понимания.

— Идём… След в след за мной… Смотрим под ноги… Всё подозрительное обходим по дуге!.. Вам всё ясно?

— Ясно, — тихо, но дружно ответили Славка с Кэт.

— Смотрите у меня!.. — пригрозил Бер и двинулся дальше на юг.

Лес был странный. Действительно странный. Сразу было заметно, что это ни разу не земные заросли. Огромные грибы раскрывали свои шляпки навстречу солнечным лучам. Поодаль виднелись твёрдые пучки каких-то трубок, наподобие кораллов. А ещё травянистые растения, которые, вымахав на несколько метров, переплетались и превращались во что-то вроде пальмы. На земле такой экзотический набор флоры не встретишь. Разве что спьяну пригрезится…

А ещё тут всё дышало жизнью. Насекомые, сновавшие среди прелой листвы и сухой хвои… Какие-то животные, шуршавшие в чаще… Черви и птицы — ну или что-то на них похожее… Всё это издавало очень подозрительные звуки. И постоянно мелькало на периферии зрения, заставляя нервно коситься по сторонам.

Бер к такому не привык. Земные леса уже давно не могли похвастаться такой плотностью живности. Охотник сжимал винтовку в руках и постоянно дёргался на каждый звук. Это всё было очень необычно… Очень странно… И, как он подозревал, очень опасно.

Наверно, поэтому Бер и успел среагировать. И даже попытался пригнуться. К сожалению, из двух ценных вещей, которые у него имелись, одну ценность он всё-таки потерял. А так как этой потерей была голова, то спасение второй ценности — винтовки — уже не могло его порадовать.

Огромная башка ящера, с такой же огромной пастью, усаженной острыми шипами зубов, появилась из зарослей сбоку. Причём, в полной тишине. На глазах шокированных Славки и Кэт эта зубастая голова сомкнула челюсти на их товарище. И тут же убралась обратно в заросли.

На землю упали две руки Бера, всё ещё сжимавшие винтовку. А, кроме того, две поясные сумки, обкусанный рюкзак — и тело, начисто лишённое головы и плеч.

Заросли снова расступились, словно зелёный занавес. Огромная голова подцепила безголовое тело — и снова скрылась. При этом не было ни шороха, ни хруста… Только фонтанчик крови печально оросил место упокоения Бера. А брат и сестра так и стояли на месте, не в силах ни закричать, ни сделать шаг назад.

Славка хватал ртом воздух. Кэт дрожала, выставив вперёд копьё. А перед ними лежали сжимающие винтовку мёртвые руки. Где-то в зарослях раздалось низкое довольное ворчание. Хищник радовался лёгкой и беспроблемной добыче, которая сама сунулась к нему в пасть.

А потом заросли расступились, и огромная голова снова выбралась из них, рассматривая замерших, как истуканы, людей. Делала она это красноватым глазом с пятью чёрными зрачками. Причём, и глаз, и зрачки выражали искреннее недоумение. Как минимум, по поводу того, что странные двуногие ещё стоят на месте. Видимо, собираются и дальше кормить хищника.

Снова раздалось довольное урчание. Затрепетали щели ноздрей на огромной башке. Огромная пасть начала раскрываться, обдав людей тошнотворным зловонием…

И в этот момент Кэт отпустило… Да, она была парализована страхом. И да, её ноги отказывались двигаться, а лёгкие — сокращаться. Казалось, у неё даже сердце перестало биться от ужаса.

Но когда она увидела острые зубы в пасти неведомого чудовища… Внезапно сковавший её страх отпустил. Внутри появилась какая-то бесшабашная удаль, обычно несвойственная девушкам… Но такая понятная и родная, что сопротивляться ей было невозможно.

Что оставалось делать Кэт?

Она могла бежать, отдав на съедение Славку. Это подарило бы ей немного форы.

Она могла бежать, заставив бежать и Славку. Правда, в этом случае с гарантией съели бы её, взамен подарив фору Славке. Всё-таки за счёт роста и длины ног он всегда бегал быстрее.

Но оставался и третий вариант… Всё-таки у неё было копьё, силы, решимость — и ненавистный глаз.

— И-и-и-и-и! — завизжала девушка, тыкая копьём в этот самый глаз.

Она сделала это плохо и неумело. Била прямо из того положения, в котором стояла. А ещё визжала, тратя больше сил на яростный визг, чем на удар. Однако именно это и сбило с толку огромного хищника. И пусть тот обладал звериной реакцией, но… Матушка-природа ведь не закладывает в живые организмы защиту от дурака. Потому что дурак в дикой природе — это не норма, а исключение.

Поэтому, вместо того чтобы дёрнуться и спасти глаз, рептилия продолжала смотреть, как бронзовое острие копья к нему приближается. А потом ей стало больно, обидно и очень плохо видно. Хищник ещё, как минимум, полсекунды соображал, что произошло. А затем всё-таки догадался, что двуногая хулиганка его зрения лишает.

Он обиженно взревел на весь лес, поднимая в воздух испуганных птиц и летающих тварей. А потом отпрыгнул и принялся кататься по земле, ломая огромной тушей стволы деревьев.

— Бежим! — хрипло взвизгнула Кэт, отвешивая брату направляющий пинок.

— А-а-а-а! Э-э!.. — всё ещё заторможенно выдал тот, показывая пальцем на бьющегося в истерике ящера.

— Шевели ногами, придурок! Бегом! На юг!..

Кэт отвесила брату ещё несколько пинков, и на четвёртом тот наконец-то сдвинулся с места. А потом и вовсе рванул вперёд, как быстроногий сайгак.

Девушка не собиралась от него отставать. Тем не менее, бросать здесь винтовку и патроны ей не хотелось. Это было глупо, нехозяйственно… И вообще, ей ещё замуж выходить — поэтому приданое пригодится. Правда, руки, сжимавшие винтовку мёртвой хваткой, никак не хотели отцепляться от оружия… Но, честное пионерское, это была такая незначительная мелочь!

Не мелочью, правда, оказался вес винтовки, патронов и второй поясной сумки. Для хрупкой Кэт эта поклажа была чересчур массивной, и она начала отставать от брата.

На бегу ей удалось повесить винтовку на плечо. А ремешки сумок связать и тоже перекинуть через голову. Но всё это опять-таки замедляло девушку. А позади уже трещали заросли, которые ломала разъярённая одноглазая рептилия.

Тяжёлые шаги — бух! бух! бух! — приближались. И так же громко б у хало сердце Кэт… Она уже понимала: убежать не получится. Девушка тяжело дышала, а увесистая поклажа била её по ногам и бокам. Можно было бы спрятаться, но… Не делать же это на виду у хищника?

И тогда девушка приняла второе глупое решение за этот день… Да-да, второе. Если первым считать то, что она решила ткнуть громадную рептилию в глаз копьём.

Кэт решительно развернулась, вскинула винтовку к плечу, прицелилась… И выстрелила в приближающуюся морду зверя.

Глупо? Глупо!

Бесполезно? Ага!

Прощалась ли с жизнью Кэт? Прощалась! И горько жалела, что была такой хозяйственной, жадной — и вообще наивно рассчитывала на счастливый брак в будущем.

Она прекрасно понимала, что теперь её судьба будет надолго связана с беднягой Бером. Их вместе переварят, вместе кучей вывалят на землю… И уже потом, когда разные микроорганизмы утилизируют кучу — лишь тогда её и Бера разлучат. Просто разнесут на миллионы частиц по всему лесу, включив в круговорот местной жизни.

Однако что-то пошло не так, как Кэт ожидала… Рептилия сделала по инерции ещё несколько шагов, а потом задумчиво закатила к небу единственный оставшийся глаз, будто о чём-то задумавшись. После чего медленно, словно страдающая примадонна на сцене театра, осела на землю.

— Да ты прикалываешься, что ли? — не поверила Кэт, когда земля содрогнулась от падения гигантской туши.

— Подруга, да ты опасная пигалица! — заметила СИПИНа. — Может, бросишь оружие, пока не поздно? А то, знаешь ли, если ты одним выстрелом убила огромного монстра… Вторым — вообще, может, устроишь конец света! Впрочем, ранг опасности — красный. Три тысячи баллов у тебя на счету. А стоит ли щадить этот мир — решать тебе.

— Шла бы ты… — хриплым шёпотом ответила девушка, всё ещё не веря своему счастью.

Если бы мимо, совершенно случайно, проходил скучающий эксперт-криминалист… А ещё рядом дежурил какой-нибудь любопытный патологоанатом… В общем, если бы они вдруг объединились и решили провести вскрытие огромной туши, то очень удивились бы. Потому что выпущенная девушкой пуля никак не могла убить эту тварь!..

Пуля попала в заднюю стенку горла. А значит, должна была либо выйти с обратной стороны, либо завязнуть в тканях. Во втором случае это причиняло бы зверюге невыносимые страдания. И молодой ящер ещё лет триста терроризировал бы округу, вымещая на всём, что под лапы подвернётся, злость и обиду.

Вот только… Прямо на пути у пули находилась кость, отходившая от позвоночного столба. И она влетела в эту кость под таким углом, что просто не могла не срикошетить вверх… Конечно, у нормальных тварей мозг располагается не сверху горла, а чуть ближе к носу. Но именно у этой длинной рептилии всё было немного не так. Организм был вынужден разместить ещё три дополнительных нервных центра по всему телу. Ну как бы… Для того, чтобы этим телом вообще можно было управлять!..

Вот первый из этих центров пуля и поразила, срикошетив от кости. Если бы ударила в шею снаружи — никогда бы не добралась до нервного центра. Ведь он был надёжно прикрыт природной бронёй. А именно на этой траектории был маленький — чего уж там, совсем малюсенький! — шанс на успех.

Впрочем, этот шанс был значительно выше, чем шансы появления разумной жизни где-нибудь на планете с биосферой. А поскольку разумные виды иногда появляются, то и попадание было не чудом — а так… Скорее, счастливой случайностью.

Впрочем, для рептилии эта случайность оказалась несчастливой. Из-за столь вопиющего нарушения работы нервного узла было нарушено и нервное сообщение между телом и головой. Сердце перестало гнать тягучую коричневую кровь, а в мозг больше не поступал кислород.

Исчадие лесного ада ещё какое-то время пыталось осознать, что это с ним за безобразие происходит. А потом всё-таки выключилось. И тем самым подарило три тысячи баллов какой-то двуногой пигалице, которая сегодня только и делала, что глупости.

А та, преисполнившись гордости и суровости, нахмурила брови. И двинулась дальше на юг, цепко сжимая в руках трофейную винтовку.

Ей надо было спешить.

Ведь неизвестно ещё, как далеко успел убежать её младший верзила-братик… И в какие неприятности влип, когда у него наконец-то закончился запал для бега.

Глава 1

Совершенно серьезно

Дневник Листова И. А.

День шестьдесят шестой. Вечер, злой Кукушкин и обормоты.

Сколько надо времени, чтобы довести человека? Ну так, чтобы он начал крыть всех подряд матюками?

Зависит, конечно, от человека… Один сломается за пять минут, а другой и полчаса продержится.

К чести Кукушкина, надо сказать, что он вытерпел около часа. Всё это время мэр хмурился, слушал, как препираются главы групп, а затем снова хмурился…

А когда его собственная группа вновь вспомнила, что надо бы наказать нашу и Витину группы — наконец, не выдержал.

— Все сказали, что хотели? — хмуро спросил мэр, прервав Ольшу, который начал заливаться соловьём. — Ну а теперь, хорошие мои, послушайте меня…

Чтобы было понятно, что он планирует не просто воздух сотрясать, а мозги вправлять, Кукушкин даже поднялся из-за стола. А затем упёр в столешницу массивные кулаки, насупился и запыхтел. Прямо как паровоз, который начинает разгоняться.

Было страшно. Самую малость.

— Вы вообще чем тут занимаетесь, долбоящеры сраные? — подозрительно тихо спросил он.

— Так это, Совет у нас… Важные вопросы решаем… — откликнулся кто-то из глав групп, чьего имени я не знал.

— Какие вы, к бабуям, вопросы решаете? Это, по-вашему, те вопросы, которые вы должны решать⁈ Кто кого дерьмом обозвал на рынке? Именно это нужно обсуждать на городском Совете⁈ — под конец фразы мэр уже ревел, как медведь, которого в нос оса укусила. — Вы все что, совсем дебилы? Поголовно?

— Не, ну не все… — тихонько заметила одна из немногих женщин на Совете. — Я-то, скорее, дебилка…

— Вы! Возглавляете! Общество! На! Дикой! Неизученной! Планете! — раздельно, чётко и очень весомо напомнил Кукушкин. — За вашими плечами, дебилы — десять тысяч человек! Этого уже достаточно, чтобы не перетирать языками всякую мелочь.

— Нападение на членов нашей группы — не мелочь, Иваныч! — оскорблённый в лучших чувствах Ольша нахмурился.

— Ольша, вот ты дурак? — спросил мэр, резко повернувшись к помощнику.

— Нет… — поёжившись от пристального взгляда, ответил тот.

— Разве? Давай-ка уточним… Работавшая тут девочка подслушала мой разговор с Витей и Вано. Из этого разговора она узнала, где спрятано очень важное для города оружие. И решила его что? — не дождавшись ответа, Кукушкин был вынужден озвучить его сам. — Скрысить! Она решила скрысить стратегически важное для меня оружие!

— Залёт! — присвистнул один из глав групп.

— И она была в нашей группе! — рявкнул мэр, а Ольша как-то резко поник. — То есть, моя группа, самые близкие и верные мне люди, пригрели крысу!.. И мало того, что пригрели, так ещё теперь и выгораживают. Мы не изгнали её! Не отказались от неё! Нет, мы требуем наказать тех, кто эту крысу поймал и наказал!

Ольша молчал, уставившись в пол.

Иваныч тоже передохнул и выпил водички, перед тем как продолжить.

— Ещё раз я услышу про эту девку, про какое-то наказание… И я накажу, Ольша!.. Накажу тех, кто действительно виноват! Её я накажу так, как принято наказывать таких умников в нашу эпоху. Эпоху каменного и медного оружия, куда мы все вернулись! Знаешь, кстати, как тогда было принято?

— Изгнать? — предположил Ольша.

— Руки отрубить! — отрезал Иваныч. — По плечи! А уже потом пинком под зад! А вместе с ней отправлю и её братца, который не уследил за дурой, и который за неё отвечает! А тебе я прикажу всыпать десяток плетей! Потому что группой занимаешься ты, идиот, пока я, как мэр, проблемы города решаю!

— Но они… — Ольша сделал ещё одну попытку, обличающе ткнув в меня и Витю пальцем.

— А что они, дурень пустоголовый? Они её пытали, что ли? Что-то я на ней ничего, кроме следов от верёвок, не видел! — нахмурился Иваныч. — И мне плевать, что она сейчас вам плетёт! Ей лучше заткнуться. Иначе на вольные хлеба пойдёт и она, и её братец! Из группы я их исключу как глава группы, а в городе запрещу жить как мэр!..

— Нашим это не понравится… — мрачно заметил Ольша.

— А тем, кто эту крысу будет прикрывать, так и передай… Что крысы нам в группе не нужны! — сурово забил последний гвоздь в эту крышку Иваныч. — Ни крысы, ни те крысюки, кто их прикрывает! Сегодня она у города что-то спёрла, а завтра — у своей группы. Я уж молчу, что она под этим самым навесом уши регулярно грела! А если она на работорговцев шпионила? Вот куда она оружие тащила? Ты знаешь?

— Нет, — покачал головой Ольша, мрачнея всё больше.

— И я не знаю… И она не говорит! А может, как раз к ним и тащила? — поинтересовался мэр. — У нас кучу народа угнали в рабство. Полезных людей, между прочим! Куда полезней, чем эта дура! А если бы у них было больше оружия? Ты бы, Ольша, уже был рабом! Ишачил бы вместе со мной за миску супа в день! Так что вставай, Ольша… И топай объяснять нашим, как они глубоко неправы! Потому что, если нашей группе город предъявит, мы уже не отмашемся… Давай!

— Прямо сейчас? — удивился тот.

— Прямо сейчас! — отрезал мэр. — Нашу группу на Совете я и сам могу представлять! Давай-давай…

Я уже давно подметил, что Ольша любит быть в курсе всего. Вот такой он тип. Если где-то какое-то важное собрание проходит — не сомневайтесь, он тут как тут! Можно сказать, это его базовая потребность. Если в норме людям, чтобы жить — надо есть, пить, спать и дышать, то у Ольши есть ещё кое-что в списке базовых нужд. И без этого ему жизнь — не в жизнь.

Если бы Иваныч сейчас предложил Ольше выбор: остаться на Совете, но стоя, потому что ему всыпали по заднице десять плетей, или уйти, но сохранить задницу целой… Готов поспорить, что Ольша выбрал бы первый вариант. Пятая точка заживёт, а вот Совет пройдёт без него. А это для него страшная кара.

Иваныч знал, как побольнее наказать своего подчинённого… Отлично знал. И наказал. Зато этим он замотивировал Ольшу на то, чтобы прочистить мозги их группе. Потому что, злой и расстроенный, тот не будет винить Иваныча. На мэра ведь где сядешь, там и слезешь. А вот на других членах своей группы Ольша злость сорвёт. Можно не сомневаться.

И ведь не первый раз я вижу, как Иваныч тонко манипулирует людьми… Ведь умеет, чертяка хитрый! А как он меня с Витей свёл, а? Пара общих заданий, пара общих поручений — и всё! Полное взаимопонимание между двумя силовиками! Ну ладно, пусть не полное, но существенное. И вместо одной Витиной группы Кукушкин получил две, практически спаянные.

Да… Знаю, многим может показаться, что я — лопух. Но это ошибка! Я мало того, что вижу, когда мной манипулируют… Так я ещё и позволяю это делать лишь в том случае, когда манипуляция пойдёт мне на пользу. Ну а что?

— Ну что⁈ — грозно спросил мэр. — Ещё есть у кого-то к кому-то претензии?

— Иваныч, ты чего взъелся-то? — подал голос Борода. — Прямо током бьёт…

— Дорогой мой, а чего мне не взъесться-то? — удивился Иваныч. — Вы, дебила огрызки, хоть понимаете, кто вы, кого возглавляете и для чего?

— Возглавляем группы людей! Для выживания! — бодро отрапортовал Борода.

— А кто-нибудь интересовался у СИПИНа, что будет потом? — мэр обвёл взглядом собравшихся, задержавшись на мне. — О, вижу, кто-то догадался, спросил… Я же правильно истолковал твое выражение лица, Вано? Поделишься, может?

Ну, да… Определить по моему лицу, что я думаю, не так уж и сложно. Так что, возможно, я всё-таки лопух.

— Ну, не сказать, чтоб я сильно расспрашивал… — признался я. — Но я так понял, нам и дальше на этой планете жить. Нам, нашим потомкам… Мы, с «лечилками» и медицинскими капсулами, протянем долго. Может, ещё наши дети и внуки долго протянут… А вот потом — всё, барахтайся, как знаешь.

— А долго — это сколько? — уточнила та самая женщина, которая настаивала, что она не дебил, а дебилка.

— Мы — лет сто пятьдесят. Двести, если повезёт… — я пожал плечами.

— А почему дети так же не смогут? Только, потому что капсул не будет? — спросил Борода.

— Да потому что не смогут «лечилки» купить! — буркнул Витя. — Я тоже про это спрашивал… Не смогут они баллы получать. И Алтарями пользоваться не смогут.

Под навесом воцарилось молчание. Собравшиеся обдумывали услышанное. Наконец, один из глав встрепенулся и проговорил:

— Так получается… Мы будет единственными носителями знаний? Так, что ли? Если чего-то не вспомним и не научимся, считай — утеряно?

— Эк ты хватанул… Знаний! — засмеялся другой глава группы.

— А он прав, между прочим!.. — рявкнул мэр. — Наша задача — восстановить знания! Достигнуть хоть какого-то технологического уровня! Вот докуда доползём — так наши дети и будут жить. Средневековье устроим — тогда будут в средневековье жить.

— А что мы вообще о детях заговорили-то? — удивился рыбак.

— А почему бы о них не говорить? — спросил Кукушкин. — Мариночка! У тебя группа почти на три четверти из баб состоит…

— Иваныч, не бабы — а де-е-евушки! — поправила Марина.

— Да хоть тёлки! — отрезал Иваныч. — Цикл идёт?

— Какой? — не сразу поняла Марина.

— Менструации у вас есть? — повторил мэр уже понятнее. — Или как оно там?.. Овуляция?

— Ну что за темы, а? — удивился Штырь.

— Это нормальная тема, Штырь! — мэр снова насупился. — Мы все какаем и писаем! Что, скажешь, нет? И не надо, значит, такое обсуждать? А как же отхожие места сделать, а? Для тех, кто себе туалет не оформил в капсуле? А где-то пятая часть уже активно друг с другом это самое…

Иваныч сложил руки так, будто зажал в них шарики, и потыкал друг в друга.

— Даже если все эти самые, которые это самое — не идиоты и додумались вытаскивать в нужный момент… Вот, поверь — пройдёт совсем немного времени, и у нас тут появятся женщины-пингвинчики с животом больше, чем у меня! — Иваныч развёл руками вокруг себя. — Вот с такими пузенями! А потом из них вылезут маленькие, орущие и совсем беспомощные существа. И помощи мы от этих существ ещё лет восемь не дождёмся. А вот проблем огребём с тем, чтобы их сохранить, знаешь сколько?

Под навесом снова повисло молчание.

— Может, я человек ещё и не старый, но и не круглый дурак, дорогие мои!.. — прищурившись, обвёл нас взглядом мэр. — Думаете, я исключительно вас дебилами считаю? Да! Вас — дебилами! А всех остальных — идиотами! И готов палец на отсечение дать, что у нас в городе уже с десяток беременных есть! А ещё через месяц они и сами узнают… Когда задержку обнаружат.

— Дети — это не очень вовремя… — вздохнул Витя. — Им это, всякое нужно… Подгузники там, витамины, одежда мягкая… И следить за ними приходится в оба глаза. А у нас работорговцы на носу, и во всём остальном — тоже жопа…

— А детям, Витя, пофиг! — обрадовал его мэр. — Они, когда завелись, их не остановишь! Через девять месяцев они созреют и сами вылезут. И наорут на тебя хуже, чем я!..

— Да ну, Иваныч, не может женский организм в таких условиях… — засомневалась Марина. — Голодание, нехватка всего…

— Мариночка! — выразительно закатил глаза мэр. — Ну так ты у СИПИНа спроси! Он тебе знаешь, что ответит? Что нам, знаешь ли, очень качественные тела выдали! Убрали все врождённые болячки, устранили все перекосы в здоровье! Мы потому и живы-здоровы до сих пор, что над нами роботы изрядно поработали! Ты Герберта Уэллса читала? У него книжка хорошая была, «Война миров».

— Нет, — покачала головой Марина.

— Нет? Ну так я тебе расскажу. В этой «Войне миров» марсиане на Землю вторглись. И земляне им сделать ничего не могли своим оружием, — пересказал мэр. — А знаешь, кто этих марсиан победил? Наши бактерии! Заразили и убили. Так вот… С нами здесь должно было то же самое произойти. Мы жрём все, что только можно! Но почему-то не дохнем. О чём это говорит?

— О том, что нас вакцинировали от местных бактерий? — предположил я, вспоминая разговор с СИПИНом.

— И это тоже… Но, кроме того, нам ускорили регенерацию. И здоровье такое оформили, о каком мы и мечтать дома не могли! И рожать у нас бабы будут от одной капли, которая внутрь попала!.. На секунду орган свой задержишь — и всё! Привет, пополнение! А мы сами себя прокормить не способны! У нас враги под боком! Медицинских капсул нет ни у кого! Мы живём в каменном веке! Даже если наше здоровье передастся нашим детям, вы хоть представляете, какая у нас будет детская смертность? А я не хочу видеть, как дети умирают! Понимаете? Не хо-чу!.. Я не люблю, когда умирают дети и котята!

Неожиданная тема сбивала с толку. Я не ханжа, вот ни разу. Но даже я удивился, к чему это Кукушкин разговор ведёт. А оказалось, всё у этого хитреца продумано… И, небось, отрепетировал уже сто раз. Вон как лица у людей перекосило от мрачных перспектив…

И ведь прав он, гад языкастый, тысячу раз прав! Аня с Трибэ, вон, регулярно это самое… Их стоны из капсулы никакой звукоизоляцией не скрыть.

А дети — они маленькие, слабые… Вот смогу я, например, убегая от опасности, бросить ребёнка? Пусть и не своего, а Трибэ и Ани? Честно надо себя спросить.

Нет, не смогу. И побегу я вместе с младенцем. А ему ничего не объяснишь. И будет он верещать мне в уши, оповещая всех хищников в округе: вот они мы, я и Вано! И всё равно ведь не брошу… Потому что хочу человеком остаться. Даже если такого правила у колонистов нет.

— На каждом из нас лежит ответственность! Перед самим собой! Перед будущими поколениями! Перед вашими будущими детьми! — а Иваныч, между тем, разошёлся не на шутку. — Перед теми, кто придёт нам на смену! Мы должны выжить. А ещё мы должны достигнуть комфортного уровня развития. Я не прошу вас строить атомный реактор! Я не прошу вас собирать компьютеры! Но если вы вдруг можете собирать компьютеры и строить атомные реакторы… Тогда надо уже бежать, роняя тапки, в этом направлении! Если мы достигнем уровня хотя бы девятнадцатого века — уже сделаем одолжение своим потомкам.

— Да это разве сложно? Вон уже и огнестрел пошёл… — заметил один из лидеров.

— Да, сложно, Лом! Да! — стукнув по столу, ответил Иваныч. — Этот огнестрел куплен, понимаешь? На Алтаре Вознаграждения куплен! И всё оружие у нас с Алтаря! И копья! И инструменты! Всё оттуда! Знаешь, сколько групп в Алтарном умеет делать хоть какие-то инструменты и оружие?

— Не знаю… Но на рынке что-то начали продавать… — наморщив лоб, припомнил Лом.

— Одна! Вот его! — Иваныч направил на меня указующий перст. — И то, потому что они первый месяц фактически обходились без Алтарей! На десять тысяч горожан у нас, в лучшем случае, сотня умеет что-то делать руками. Это катастрофа, понимаешь? У большинства только языки и пиписьки подвешены хорошо!..

— У меня тоже пара ребят есть… — привлёк к себе внимание ещё один лидер группы.

— Да видел я их поделки! — отмахнулся Иваныч. — По сравнению с тем, что группа Вано производит — это детская самодеятельность!

Мэр решил не ограничиваться словами и достал из-за пояса ножик нашего производства. Обточенное каменное лезвие с остаточными следами сколов. Деревянная рукоять, укреплённая пластиком.

Иваныч повертел нож в руках, а потом размахнулся и воткнул в стол.

Вот я бы не стал так рисковать! Всё-таки камень на излом не так хорош, как металл. Он не гнётся, а ломается. Но, видимо, очень нужен был эффектный жест. И Кукушкин продемонстрировал качество нашего ножика таким немудрёным способом.

— Поделки твоих умельцев уже рассыпались бы! — сообщил Иваныч. — Само собой, мы можем купить всё нужное на Алтаре. Но это не определяет наш уровень развития! Это вообще доступно только нам, первым колонистам. А вот это!..

Иваныч указал на нож и сделал паузу.

— А вот это и есть наш уровень! То, что мы сами можем сделать. Своими руками! Своими силами! Это — наш уровень! И то, что мы своим детям сумеем передать — это и будет уровнем человечества. У кого-то завалялся учебник по элементарной физике, да? Нет? Ну, значит, наши дети не будут знать элементарную физику! И химию знать не будут. И биологию — тоже. И астрономию! А то, чему мы их научим на практике — они окончательно прохерят поколений за пять-шесть. Останется только вот этот нож. Пластик заменят на какую-нибудь смолу. И будут счастливо бегать с голым задом, односложно угукая между собой!..

— Безрадостная картина… — согласился тот глава группы, который уловил мысль мэра о знаниях.

— Да если бы просто безрадостная, Кирюш… — тяжело вздохнул Кукушкин. — Плачевная! Катастрофа! Дети из первой волны подойдут к возрасту обучения как раз, когда мы капсул лишимся. А мы будем заняты тем, что будем строить себе жилища! Считайте, что обучение этих детей мы уже профукали! В лучшем случае, получим умелых ремесленников. А теперь скажите мне! Вот вы все, кто здесь сидит…

Вытащив из столешницы нож, Иваныч убрал его в ножны на поясе.

— Что я должен чувствовать, когда вы тут, на Совете, где собралась вся городская власть, спорите, имело ли право одно почти бесполезное человеческое существо обзывать говном другое почти бесполезное человеческое существо?.. Я уж молчу о том, что правду говорить не зазорно, и обижаться на неё — глупо. Вы, правда, думаете, что это тот вопрос, который надо обсуждать здесь⁈

— А мы можем что-то изменить?.. — с сомнением спросил Борода, почесав ту самую бороду.

— Вы всё можете изменить! — насупился мэр. — Помнишь, ты говорил, что рыбу ловить нечем? Было дело?

— Было…

— А теперь есть чем? Что ты головой качаешь? Ещё нечем? А почему, Борода⁈ Почему всё ещё нечем⁈ Ты что, не можешь Марину попросить сеть сплести? Думаешь, тебе её девчонки откажут, что ли? За рыбу-то и откажут? — Кукушкин поджал губы. — Но ты не додумался. И не попросил. Живёте, будто в коконе каком-то… Здесь народу десять тысяч рыл! Уж кто-нибудь мог бы вам с сетью помочь. Хватит думать только о своей группе. Хватит! Этот город — наша единственная надежда на будущее. Каждый здесь хоть что-то помнит. И что-то умеет. Не надо замыкаться в маленькие кружки по интересам! Не надо всё в свою группу тащить, как жадные хомяки! Чтобы выжить — нам нужно быть едиными! Нам нужно быть городом! Вот ты, Кирюш, и ты, Саш, вы оба одним делом заняты. Ищете растения для культивации, так?

— Ну да… — ответил Кирилл.

— Конкурируем! — весело заявил Александр.

— Мастурбируете вы, а не конкурируете, два идиота! — сорвался мэр. — Конкуренты, тоже мне, выискались!.. Вы что, два придурка, думаете, я про вашу драку не знаю⁈ Вы почему вместо того, чтобы силы объединить и какое-нибудь поле вспахать, морды друг другу бьёте? Вы перед кем выёживаетесь-то? Передо мной? Так я ни одного из вас в жёны не возьму! Я больше по женщинам. Натуральным! Чтоб без кадыка и пришитых причиндалов!

Я бы, наверно, нашёлся, что Иванычу ответить. Всё-таки он местами палку перегибает… Но это я! Со мной Кукушкин себе такого не позволяет. А тут он ведь снова в точку попал. Кирилл с Александром виновато промолчали.

— Даю задачу вам двоим… — мэр сурово нахмурился. — Чтобы через пять дней у меня был отчёт по всем найденным съедобным растениям. С раскладкой, как собирать, как ухаживать, для чего пригодятся. И спрошу я с вас обоих! Не будет отчёта — значит, поиском растений займётся тот, у кого лучше получится. И это будете не вы.

— Иваныч, ну чего ты так сразу⁈ — возмутился Кирилл. — Что мы за это время найти-то могли?

— А ни мне, ни городу неважно, что вы могли, Кирюш! Мне и городу нужно, чтобы было! — отрезал Кукушкин. — С этого дня мы с вами начинаем работать серьёзно… Два месяца у нас было, чтобы освоиться и понять всю глубину жопы, в которую мы попали. Этого достаточно! Теперь работать! Не жалея сил! Борода!..

— Да! — рыбак даже выпрямился.

— Тебе с Мариной задача: разработать рыболовные снасти. Удочки, сети — что хотите. Марина! Если нужны ещё люди — нанимай из одиночек. Борода! А ты без всяких «если нужны», увеличивай группу.

— Ну зачем мне-то ещё? — удивился тот. — Я своих всех знаю. А новеньких…

— А ты и новеньких узнай! — отрезал мэр. — А лучше набери из тех, с кем общаются твои же люди! Есть у них знакомые среди одиночек? Пусть зазывают их в ваши ряды! И сами же за них отвечают. Я тебя должен учить, как персонал набирать?

— А если они в группу откажутся вступить? — засомневался Борода.

— Значит, рыбу будут ловить за пределами городской территории! — отрезал мэр. — И вообще, какая разница, в твоей они группе или нет? Ты их начальник, и всё тут! Рыбаки — это ты и твои подчинённые. Не хотят вступать в группу — не надо. А подчиняться тебе обязаны.

Иваныч обвёл собравшихся взглядом и пообещал:

— Вы у меня все научитесь решать вопросы города! Сообща решать! Иначе нам конец! И теперь мы будем тут собираться, чтобы решать действительно важные проблемы. Ясно?

И, надо сказать, обещание своё Иваныч сдержал. Через полчаса все до единого были нагружены задачами.

Ну, кроме нас с Витей. Просто на наших широких плечах и так висело больше, чем надо.

Зато меня свели с главой группы, которая начала каменное строительство в городе. Звали его Старик, хотя стукнуло ему всего двадцать два года. Но бурчал он и вправду так, будто был старше раза в четыре.

И да, Иваныч-таки оказался прав. Несмотря на жёсткий прессинг мэра, главы групп продолжали тянуть одеяло на себя. Но чем больше я смотрел, как действует Кукушкин, тем больше убеждался: он сумеет спаять этот город в единое целое.

Кукушкин был лидером. Он был политиком. И что-то мне подсказывало, что и на Земле он тоже не бумагомарательством занимался. Правда, как он оказался среди колонистов — оставалось загадкой…

Но главное — Кукушкин мог сделать то, чего не смог в своё время Сочинец. И чего никак не мог довести до конца в своей группе я.

Кукушкин умел направлять и объединять людей. И это радовало.

Потому что Алтарное я начинал считать своим домом. А дома должно быть спокойно.

Глава 2

Совершенно хозяйственная

Дневник Листова И. А.

День шестьдесят седьмой. На пути к белому другу.

Да, меня зацепили слова Кукушкина об отхожих местах. Я, почти миллионер, почти подпольный — а хожу в биде! Безобразие! Просто ужасающее безобразие!

Уж пятидесяти тысяч баллов, оставшихся после массовой закупки и ремонта винтовки, мне должно хватить… Думаю, даже на санузел с золотым унитазом хватило бы.

С тоской обозрев бесконечный беспорядок, который уже начал захватывать моё жилище, я решился на изменения. Надоело жить с одной кроватью и биде… К тому же, и с отоплением не всё гладко. Его можно либо включить, либо выключить, а отрегулировать — никак. Если ночь выдавалась прохладная — это было ни разу не весело. А ещё вода ограничена…

Нет, это решительно мне не нравилось! Я бы и с вечера занялся, но слишком устал после Совета. А утром, наскоро позавтракав, вернулся к своей белой берлоге. И наконец-то принялся за улучшения.

Начал с отопления. Сразу взял полную функцию. Не так уж это дорого стоило, кстати. Особенно, по сравнению с покупками на Алтаре. Заодно открылась функция кондиционирования. Недолго думая, я взял и её. Рядом с дверью появилась панель настройки всего этого безобразия. Я не стал мудрить, а просто выставил уровень желаемой температуры на 25 градусов.

Освещение? А ну-ка давайте сюда полный функционал! А ещё надо подсветку в хранилище… И ещё подсветку у двери. И световое пятно перед входом.

Прожектор? Подать сюда прожектор! Можно три? С удалённым управлением из капсулы? Отлично! Срочно установить! Я осмотрел новую панель управления у двери… Наскоро пробежался по функциям — и вернулся к улучшениям.

Вода! Больное место — особенно, если надо помыться. Довёл ядро выпаривателя до максимума. Ура, сто литров в сутки! Бак для хранения воды? Отлично! Можно запасать до двух тысяч литров. И мне глубоко плевать, где разместится ёмкость для хранения объёмом два кубических метра!..

Система рециркуляции воды? Полную функцию, пожалуйста!

Что-что вы предлагаете? Поставить в комбинезоны систему сбора пота, чтобы затем возвращать его в водные запасы капсулы? Обязательно!

На каждый мой выбор капсула отвечала стонами, кряхтением, треском и какой-то подозрительной дрожью. Я не знал, как это выглядит со стороны, но надеялся, что не слишком пугающе. Может, ко мне и не начнут ломиться в дверь с вопросом, что я здесь творю… Но точно посмотрят косо, когда выйду наружу.

Ванна! Туалет! Раковины!.. Как нельзя? Ага, нужно зонирование капсулы и расширение корпуса… Полное расширение корпуса! Неограниченное зонирование! Сделаю столько отсеков, сколько нужно. А нужно мне много!

Впрочем, после первых же улучшений я смирился: косых взглядов по-любому не избежать. Когда чья-то капсула вдруг с шести-семи квадратных метров раздувается почти до двадцати… В общем, это сложно не заметить.

Но тут я увидел ещё кое-что интересное… И плюнул на проверку того, как всё снаружи прошло. Я увидел защиту! Бронировать корпус? Обязательно! Электрозащита от угрозы нападения диких зверей? Немедленно! Шипы? Отлично! А ещё четыре окна! И стёкла бронировать! И ставни обязательно! И закрыть прямо сейчас, чтобы никто не подглядывал! И полную функцию восстановления капсулы за сутки!

Вот теперь моя прелесть под защитой…

Ага, что мне там нужно было? Точно! Беру туалет, ванну и душевую кабинку. И три раковины! Одну в санузел с душем и туалетом, другую в ванную комнатушку, а третью — у входа. Нужно зонировать освещение? Не сомневайтесь во мне: баллов на всё хватит!

А ещё стиральную машинку в хранилище: пригодится для быстрой стирки. И моечную машину к столу. И кварцевую лампу в вентиляцию! Прекрасно!

Что ещё нужно? Точно! Довести размеры хранилища до максимума! Организую там массовое производство еды!

А ещё… А ещё… Пульт для выдачи допуска в мою капсулу? Обязательно нужен! Выдам Русому, чтобы не грустил один снаружи. И Костроме с Сочинцем, чтобы производство без меня не стояло. И подогрев воды нужен! И внешний обогреватель пригодится! Бронированный корпус для первичного энергетического ядра? Дайте два!

Для производства еды нужны улучшения энергетического ядра?..

Пожалуй, именно этот момент меня и остановил…

Я же вроде бы не хотел тратить баллы на всякую ерунду, но…

Я сорвался. Банально сорвался! Видимо, слишком много вывалилось на мою бедную голову и расшатанную психику. Вот тормоза и отказали. Тем более, цены на улучшения оказались довольно скромными. А баллов-то у меня накопилось много. И вот… В итоги, я сорвался и принялся швыряться этими баллами направо и налево. Ведь так хотелось комфорта, обустроенности — и нормальную кровать, с матрасом и подушкой, как на Земле!..

А ещё я страшно боялся потерять свою капсулу. Особенно, посмотрев на то, как это происходит. Те капсулы, которые взрывали напавшие на лагерь работорговцы, так и не восстановились. Наоборот, начали стремительно разрушаться. А через пару суток от них не осталось ничего. То есть… Они даже не улетели. Просто разрушились.

Обычный нервный срыв… Кто-то всё крушит, кто-то впадает в депрессию, кто-то жрёт, пока еда назад горлом не полезет. А я вот тратил баллы. И наступил он! Катарсис!

Осознание того, какую дичь я творю, смыло быстро. Волной удовлетворения. На душе стало легко и спокойно! Всё уже сделано, Вано. Просто расслабься и получай удовольствие.

Я стоял в белой, очень модернистской «однушке». Ну ладно… В малогабаритной «двушке». В главной комнате теперь были два окна, прикрытые жалюзи. Одно — на двери, побольше прежнего. Второе — на стене, рядом со столом и стульями. Моя лежанка с медицинской капсулой переехала в малюсенькую спальню. И там, кстати, тоже было окно. А ещё имелись окна в ванной и санузле. Зачем? Не знаю. Видимо, на случай если надо, приоткрыв жалюзи, издевательски показать врагу голый зад…

Хотя, пожалуй, куда большим издевательством выглядит мой интерьер. Слюной ведь захлебнуться можно!.. По сравнению с обычными капсулами, у меня теперь дворец. Ещё и с роскошным убранством.

Кроме того, у входной двери приветливо мигали огоньками пульты управления. Пульт охраны, пульт освещения, пульт отопления, пульт водоснабжения, пульт доступа…

Хранилище теперь занимало всю дальнюю стену гостиной. Рядом притулилась раковина, стиральная машинка, а ещё помывочная машина для посуды и прочего.

Лежанка тоже изменилась. Когда я заглянул в спальню, то обнаружил внутри полутораспальную кровать. Правда, она была высокая и с бортиками. Под ней по-прежнему располагалась медицинская капсула. А в остальном это была кровать! Самая настоящая! Надо было, конечно, ещё найти для неё бельё… Но это можно поискать в улучшениях интерьера.

1062 балла потрачено…

Раньше я бы удавился за эту сумму. Жаба задушила бы столько на капсулу тратить, если она всё равно улетит через пять лет!.. Но сегодня я как начал покупки с примерно полусотней тысяч баллов — так и закончил примерно с той же суммой. Точнее, на счёте осталось сорок девять с половиной тысяч. Не так уж и сильно потратился. И вообще… Какая разница, если сейчас мне настолько хорошо?

Правда, теперь мне надо выйти… И посмотреть всем в глаза.

Страшно тебе, Вано?

Дневник Листова И. А.

День шестьдесят седьмой. Смотреть в глаза.

Когда дверь открылась, за ней почти в полном составе стояла моя группа. А в отдалении мялись наши соседи и любопытные, набежавшие из города. Ну и питомцы, само собой, рядышком околачивались…

— Ну, пожалуй, я тебе не скажу, что твоя капсула разнесла нам две коптильни… — проговорил Сочинец. — А ещё из-за тебя у нас все капсулы немного сдвинулись… Но, Вано, будь добр: отключи электрическую защиту, ладно?

— А? — я обернулся.

И уставился на то, во что превратилось моё скромное холостяцкое жилище.

Ужас и страх… Даже несмотря на белый цвет этой Цитадели Зла…

По всему корпусу в разные стороны торчали шипы. Белые и острые, примерно сантиметров двадцать в длину.

И всё это гудело, прямо как трансформаторная будка.

— Кстати, я бы на твоём месте улучшил энергоядро! Я отключил предупреждение о том, что это необходимо сделать… Ну, как минимум, потому что ты и так был не в себе!.. — ехидно заметил СИПИН. — Тем не менее, должен сказать: аккумуляторы разрядятся через сутки. И что у тебя в результате вырубит, даже я предположить не могу.

А я смотрел на три прожектора на крыше, которые крепились на гибких держателях, выраставших прямо из корпуса… Смотрел на лампочку у двери… На светящуюся огоньками полосу дверного проёма… На то, как сдвинуло соседние капсулы, а за ними и другие капсулы…

И почему-то думал лишь о том, что шипы пока стоило бы убрать.

— Это можно сделать на пульте безопасности! — посоветовал СИПИН.

— Ага… Да…

— Эй! Вано! А вам ещё нужна стена? Или ты просто свой домик Кащея переместишь к границе, чтобы людей пугать? — недовольно проскрипел Старик из-за спин моей группы. — Я тебя, между прочим, уже двадцать минут здесь жду!

— Ага, Старик, сейчас… Надо с настройками разобраться… — всё ещё растерянно ответил я.

— Да божечки мои! Ну почему здесь нельзя передавать баллы⁈ — ворчливо возмутился Старик. — Глядя на то, что ты сотворил с обычной капсулой, я хочу оплату строительства в баллах!

— Совершенно верное замечание! — согласилась Кострома. — Я, правда, не хочу оплату в баллах. Но Вано бы сейчас я ограбила… Со всей жестокостью! И рукоприкладством!

— За что⁈ — несмотря на всю растерянность, возмутился я.

— Да вот… Обеспокоилась… Пошла проверить, что с тобой… И меня так тряхнуло разрядом! — поёжилась, как от боли, она. — Но ты можешь сам проверить! Просто схватись за какой-нибудь шип!..

— Я…

Понимая, что вышло неловко, я быстро и, надеюсь, незаметно покраснел.

— Прости… Пойду настройки погоняю…

— Эй! Я тоже хочу эту хату внутри глянуть! — заявил Мелкий. — Не дайте ему заблокировать дверь!

Но я успел! И забежать в капсулу, и закрыться. А после этого сполз по стене, схватившись за голову. И попытался осмыслить всё, что натворил со своим жилищем. Надо сказать, теперь, после внешнего осмотра, итоги нервного срыва выглядели совсем не так невинно…

Впрочем, подумав ещё минутку, я понял: надо делать рожу кирпичом и выходить с видом, будто так и задумывалось. Все остальные потом баллов накопят и тоже будут раздувать потихонечку свои капсулы… Надеюсь.

Второй выход наружу прошёл уже гораздо спокойнее. К счастью, в настройках пульта управления можно было убрать шипы и отключить ток. И капсула наконец-то перестала представлять опасность для окружающих.

Да и внимания, к счастью, стала привлекать куда меньше.

Дневник Листова И. А.

День шестьдесят седьмой. Молодой человек со скрипучим голосом.

— Ну что, разобрался? — пробурчал Старик, сидя у костра.

Блин, меня этот парень каждый раз вводил в состояние когнитивного диссонанса… Скрипучий голос, ворчливые интонации — и молодое, почти безусое лицо (тот пушок, который на нём был — назвать усами язык не поворачивался). Всё это ну никак не могло пересечься в одном человеке!..

— Старик, извини за любопытство… Вот откуда у тебя такой голос скрипучий? — спросил я. — Ну совершенный же сюр какой-то…

— Ой, ну прости, не угодил тебе! — возмутился тот, а потом всё-таки объяснил: — Горло такое… С детства скриплю. А после сильной ангины так ваще всё печально стало… Так чё там со стеной?

— Это я у тебя должен спросить. Что с ней вообще можно сделать? — я нашёл глазами Сочинца и Кострому. И по очереди замахал им, чтобы подтягивались ближе.

— Ну… Я те так скажу, Вано… Короче, у вас тут сложно со стеной! — признался Старик. — Там, на скале, всё просто. Площадку выровнял и давай, тупо клади сверху камни! А у вас здесь вообще непонятно, есть внизу скала или нет.

— А если нет? — уточнил Сочинец.

— Тогда все наши постройки и пары лет не простоят! — ответил Старик. — Фундамент-то чем заливать? Можно, конечно, попробовать и поискать огромные блоки для фундамента… Но даже если вдруг каким-то чудом найдём, то как мы их сюда дотащим?

— Так… А делать-то что? — спросил я.

— Вано, ну чё ты такой непонятливый⁈ — возмутился Старик. — Копать надо!

— Где? И докуда? — постарался я удержать деловой тон.

— Ну ё-моё! — Старик совсем расстроился из-за моей непонятливости. — Копать надо там, где стену хотите! Докуда? До скалы!

— А если нет скалы? — ехидно уточнила Кострома.

— Ну тогда до заката! Ну или до центра планеты! — Старик развёл руками. — Докуда хотите, дотуда и копайте.

— Конкретное предложение! — покивал я. — Наводит на деловой лад! Ты сам бы стену где ставил?

— Я бы стену вообще не ставил! — признался Старик. — Это Кукушкин хочет выносные форты перед воротами в город. А я хочу камень класть. Меня сам процесс успокаивает.

— Узкий, значит, специалист? — уточнил Сочинец, улыбаясь.

— А где тут разожраться-то до широкого? — Старик недовольно поморщился. — Еды вечно не хватает…

— А у нас можно разожраться! — вдруг блеснула глазами, как змей-искуситель, Кострома. — У нас еда есть! Можем копателей кормить, кстати…

— Да?.. — Старик задумался. — Тогда я тоже могу покопать.

— А как же успокаивающая укладка камней? — удивился я.

— А меня всё успокаивает, где кормят хорошо! — сразу же нашёлся главный «строитель».

— Ну а нам легче рабочим едой отдать, чем самим копать… — заметила Кострома, обращаясь ко мне. — Я помню, как мы в горах строили и копали. Ну его нафиг, такие подвиги…

— Ладно… Если обещаете от пуза кормить, пригоню вам десять человек! Пусть ямы-пробники прокопают… — Старик огляделся. — Где вам стена-то нужна?

— Так, чтобы весь этот выступ отгородить! — предложил я. — Над обрывом тоже бы неплохо сделать укрепления.

Старик привстал и оценил фронт работ. Нахмурился, поджал губы, почесал щёку, сел на место… Посмотрел на нас, снова привстал, вздохнул…

— Да ну, хорош уже зарядку делать! — засмеялась Кострома.

— Пришлю тридцать человек! — наконец, решил Старик. — Самых задохликов, которых ветром шатает. Дней за пять справятся везде пробить грунт… Надеюсь… Только вы их кормите посытнее! Ладно?

— Не переживай, накормим! — пообещал я.

Дневник Листова И. А.

День шестьдесят седьмой. Кто, куда и почему?

— То, что ты меня тут оставляешь — это, конечно, свинство! — обиженно заметила Кострома.

Мы сидели вокруг костра большой компанией. Я, Пилигрим, Сочинец, Дунай, Кострома, Чемодан, Ром и Маша. У нас проходил маленький совет группы, и откладывать его было никак нельзя. Впрочем… Скажем честно, это был не совет, а, скорее, инструктаж. С элементами совета.

И начал я этот инструктаж с того, что сразу предупредил: придётся много поработать. Маше и Костроме в городе, а остальным — за пределами Алтарного.

— Почему? — не понял я возмущения Костромы. — Ты так рвёшься куда-то сходить?

— Ты оставляешь здесь меня и Машу! — попыталась объяснить она.

— А! Ты подумала, что я так мужской шовинизм проявляю? — догадался я.

— Ну, вообще-то очень на это похоже… — поморщилась, как от зубной боли, девушка.

— Нет, у вас задачи просто категорически разные. А с твоей — вообще никто другой не справится! — я покачал головой. — Тебе надо и дальше тренировать ополченцев, которых собирают в городе. А когда Кукушкин решит выступить — тебе же их в бой вести.

— Ты хоть представляешь, как меня это задолбало? — закручинилась Кострома.

— Знаю… Ну а кто, кроме тебя? — жалобно спросил я. — У тебя авторитет, репутация… К тому же, я хотел сделать тебе доступ в капсулу, чтобы там без перерыва шло производство галет и пищевых наборов. Кроме того, ты всю нашу группу представлять будешь. Пока Сочинец не вернётся.

— А меня ты куда собрался услать? — удивился тот.

— Сейчас, подожди! — попросил я. — Запутаюсь же…

— Ладно-ладно! — засмеялся Сочинец.

— В общем, Кострома, на тебе общее руководство. А ещё тренировки и всё остальное. Подбери себе помощников. Только Машу не бери, для неё отдельное задание! — решил я. — Так, Маша… Тебе надо сделать следующее: поищите с Никой среди одиночек адекватных людей. Чтобы принять их в нашу группу.

— И как я тебе их искать-то буду? Если что, на это… — она чуть поправила большой бюст, обтянутый комбинезоном, заставив всех мужиков слегка зависнуть. —…Извини, обычно только малоадекватные клюют.

— Нет! «На это» не ищи! — дружно выдали я и Кострома.

— Вано, ну ты, блин, как дитё! Пришёл, вывалил на меня задачу… А как её выполнять? — Маша всплеснула руками, снова колыхнув бюстом.

— Просто нанимай людей на разные работы в наш лагерь! — предложил я, потому что вообще-то таким и был первоначальный план. — У нас мелких задач — куча! Нанимай людей, приглядывайся… А потом делай им серьёзное предложение.

— Я тебе хоть сейчас десять человек назову, кого привлечь стоило бы! — возмутилась Кострома.

— Мне не предлагай. Маше предлагай! — я постарался ответить строго.

Маша не удержалась и показала Костроме язык:

— Поняла, кого господин назначил главной «эйчар»?

— Ой, ладно… — Кострома закатила глаза и покачала головой.

— Чем, Сочинец, а вам нужно организовать группы для поиска полезных ресурсов, — проигнорировав девчачий междусобойчик, я обернулся к следующим «жертвам». — Это именно поиск, а не сбор! Надо искать всё полезное, что может пригодиться. Месторождения руды, ценные породы, растения… В общем, всё-всё-всё!..

— Может, я тупой… Но… Я не понимаю твоего плана, Вано… — признался Чем, заодно глянув на Сочинца.

— Аналогично! — пожал плечами тот.

— Всё просто… Если кто-то открывает месторождение, то получает около тридцати тысяч баллов! — пояснил я. — Если открыл не сам, а с чьей-то помощью — поменьше. Есть и другие нюансы, но я их не знаю. В любом случае, за открытие полезных ресурсов дают целую кучу баллов. Понимаете?

— В целом, идея понятна! — кивнул Сочинец. — А как всё это искать? У нас в группе нет геологов и биологов.

— А вот с этим вопросом надо обратиться к Маше! — подняв палец, наставительно заметил я. — Она как раз будет искать тех, кто хоть в чём-то разбирается. Пока люди работают руками, они обычно много болтают. Рассказывают о себе, о своих интересах, спорят о всякой фигне…

— Логично! — согласился со мной Сочинец. — Но как нам делать это всё одновременно? Маше ведь тоже нужно время.

— В первой вылазке справляйтесь своими силами! — кивнул я. — Но одним разом не ограничивайтесь. Прочешите все окрестности города! Если в первый раз не найдёте ничего полезного — не беда.

— Баллы — это, конечно, хорошо… — заметил Чемодан. — Но, знаешь, Вано… Наши ребята привыкли набирать их на производстве. Зачем сейчас что-то резко менять?

— Политика Алтарного меняется! — пояснил я. — Кукушкин сказал, нам пора развиваться. И с мэром я спорить не хочу. Да и чего спорить? Вообще-то я согласен с ним… Значит, надо начинать поиск. Можно, если хотите, устроить ротацию участников. Пусть часть времени работают на производстве, а часть — в разведке ресурсов. Ну и добычу никак отменять нельзя!

— Так, я всё поняла… Давай, колись, куда ты собрался? — сдвинула брови Кострома.

— Я, Дунай и Пилигрим, — кивнул я. — Каждый возьмёт себе пару-тройку человек и отправится на разведку в сторону работорговцев. Надо узнать, что у них там происходит. База будет в поселении Намжалдоржо.

— То есть, ты Дунайчика забираешь на опасное задание… А мне тут сидеть и муштровать чужих потных мужиков, да⁈ — возмутилась валькирия. — Скучать! Учить! Руководить!

— Ага, — не смутился я. — Именно так.

— Шовинист! — бросила мне в лицо суровое обвинение Кострома.

Впрочем, тут же нахмурилась ещё сильнее. А всё оттого, что её обвинение не произвело должного эффекта.

И не могло. После инструктажа я собирался пойти и забрать у Ани её Трибэ, а у Мелкого — его лень. Уверен, ни Аня, ни Мелкий довольными не будут. Но мне-то что? Витя от своей группы тоже отправит людей. Целых пять отрядов. Я и так еле-еле сторговался на три.

— Каждому, кого возьмём в разведку, Иваныч обещал арбалет. За счёт города! — сказал я. — И запас в сотню болтов. Всё за счёт города!

— На меня этот аргумент не действует! — заявила Кострома, грозно сведя брови и сложив руки на груди.

— А на твою жабу? — хохотнул Дунай.

— Не надо апеллировать к моим недостаткам! — уже не так уверенно ответила валькирия.

Дунай подсел к ней ближе и приобнял за талию. А затем притянул к себе и нежно поцеловал в щёку.

— Не ладно… Валите уже, пока я добрая… — смягчилась та.

— Когда выходим? — тут же, не теряя времени, уточнил Пилигрим.

— Мы? Мы — завтра! — ответил я. — Так что отряды подбираем сегодня.

— Ром! — я повернулся к последнему участнику инструктажа.

— Ага! — с жаркой готовностью отозвался тот, чуть не свалившись с камня, на котором сидел.

Он, кстати, по мере того как всем раздавали задачи, всё больше смурнел и расстраивался. Видимо, думал, что ему задания не досталось. Решил, наверно, что он бесполезный и никому не нужный. А вот фиг ему!

— У тебя целых две задачи! — утешил я Рома. — Может, не самые экстренные, но очень нужные. Когда нам выдадут арбалеты, то мы дадим тебе пару болтов. И надо будет кровь из носу их скопировать! По весу, по форме. Можешь менять длину наконечника, но всё остальное мы должны быть в состоянии повторить. А затем оперативно запустить в производство.

— Пластик использовать, кстати, можно? — уточнила Кострома, переглянувшись с Ромом.

— Можно, но в ограниченном количестве! — ответил я. — Пластик ведь только за баллы. Я могу купить ещё стульев перед уходом, но сами понимаете… Эти баллы уже назад не вернёшь.

— Тогда купи! — Кострома подумала и выдвинула убойный аргумент: — Ты у меня Дуная забираешь! А я тут буду сидеть и киснуть.

— Вымогательница! — я прищурился. — Ладно, куплю… Так, Ром, вторая задача! Найди кого-нибудь, ну или сам продумай, какая нам нужна стена. Чтобы пока меня не будет, она всё-таки строилась.

— Так это… Вроде бы Старик сказал, что вообще непонятно, как фундамент делать! — напомнил Сочинец.

— А вы этому пессимисту больше верьте! — улыбнулся я. — Всё он найдёт и всё придумает. Просто цену набивает…

А потом я инструктаж побыстрее свернул. И сбежал. Пусть те, кому назначили задачи — сами и думают, как их решить.

А мне предстоял долгий пусть на восток, с кучей своих важных задач. И перед этим я очень хотел провести вечер у себя в капсуле.

В комфорте, тишине и спокойствии. И даже с белым другом. Как настоящий цивилизованный человек.

Глава 3

Совершенно обнаглевшие

Дневник Листова И. А.

День шестьдесят восьмой. Новые игрушки.

Коней не переправе не меняют. Друзей и напарников — кстати, тоже. И как бы ни были недовольны Трибэ с Мелким, а в разведку отправились вместе со мной.

Пилигрим не стал мудрить: взял с собой Настю, дочку погибшей знакомой, и Мишу. Девушка всё равно неприкаянной моталась по лагерю: не нашла пока себя в нашем трудовом коллективе. А вот решительности в опасных ситуациях, как Пилигрим уже давно заметил, ей было не занимать. Ну а Миша… Этот парень так и ходил за ней хвостом. И готов был ради Настю в лепёшку расшибиться. Молча, как всегда.

А вот выбор Дуная меня удивил. Он взял с собой Прокачуна и Сандру. С Прокачуном всё было понятно: уже не в первый раз ходил на всякие задания. А вот Сандра… Пришлось при случае шёпотом уточнить, зачем ему эта революционерка. Оказалось, что её насоветовала Кострома.

— Эта шилопопая не в состоянии сидеть на месте! — пояснил Дунай. — То гильдии предлагает организовать, то вводить трудовой кодекс… С такими есть простое правило: занять так, чтобы некогда было свою дурь на других транслировать.

Объяснение было резонным, и возражать я не стал. Напрягало только то, что ей теперь ещё и оружие дадут…

А на оружие, кстати, город расщедрился. Кукушкин обещал — Кукушкин выполнил.

Витя вышел вместе со своими, чтобы пожелать нам удачи. К моему изумлению, общее командование этот прохвост возложил на меня.

— Вано, ты — главный! — просто и незамысловато сообщил он.

— Это с чего я главный? — возмутился я. — Да я даже не знаю, на что смотреть и что узнавать!

— Надо контролировать, чем наши гости заняты. И не собираются ли сваливать, — пояснил Витя. — Ничего суперсложного от вас не требуют! Если получится пару рабов вытащить — вытаскивайте. Нет… Ну, значит, не вытаскивайте. Всё, что узнаете, сообщайте Намжалу. Любые изменения — тоже ему. Он будет отправлять гонцов в Алтарное. А те, по возвращении, сообщат новости от нас.

— Ну класс… — только и смог сказать я.

А Витя сочувственно хлопнул меня по плечу.

— Так, все, кто без оружия — разбираем подарочки! — сообщил он, указав на вытащенную из города волокушу. — Игрушки от Кукушкина. Кто и вправду будет играться, не соблюдая правила безопасности — руки оторву и к жопе пришью!..

Там, под дерюгой, лежали образцы местного оружейного дела. И, надо сказать, образцы порадовали. Не знаю, кто это у Кукушкина такой рукастый оказался. Но тем, что у него было под рукой, этот кто-то распорядился виртуозно.

Оказывается, город не стал покупать арбалеты. Он их произвёл. И машинки получились на диво мощными для обычной поделки. Простенькие болты с каменными наконечниками улетали метров на шестьдесят. Правда, под конец начинали слегка поворачиваться боком.

Ложе арбалета было деревянным, с простым прикладом треугольной формы. Плечи тоже делались из дерева, а затем вставлялись в расширение ложа на конце. При этом неизвестный мастер постарался, залив их пластиком и оставив пластиковые же кончики. При взводе толстая тетива сгибала эти плечи так, что между их концами и ложем оставалось всего три-четыре сантиметра.

Получалось двойное натяжение. Сначала сгибались деревянные плечи, а затем дотягивались пластиковые концы. Тетива ложилась на крюк и стопорилась на нём, пока стрелок её не спустит.

Само собой, все мужики — даже вооружённые — тут же полезли тестировать. Натягивался арбалет с силой килограммов в тридцать. Точнее, само собой, определить было сложно. Для той же Сандры и Насти — тяжеловато. Приходилось тянуть тетиву двумя руками, упираясь коленом в специальный штырь с левой стороны.

Мужчины могли взвести и одной рукой, держась за тот же упор. Спусковой крючок внизу приклада нажимался с усилием. Но как раз его чрезмерным нельзя было назвать.

Главное неудобство обнаружилось быстро: и ложе, и приклад были довольно длинными. Отчего и болты тоже требовались длинные. Зато так они получались тяжелее. А простенькое оперение из пластика на конце помогало стабилизировать полёт.

— Пробовали три конструкции. Но эта проще всего! — пояснил Витя.

— Это кто вообще такое смастерил? — удивился Дунай.

— Есть у нас трое умельцев. Мы случайно узнали, что они подобными штуками ещё на Земле увлекались… — рассказал Витя. — Кукушкин их сразу себе под крыло взял и посадил на разработки. Нам нужно много стрелкового оружия, чтобы торговцев прогнать. Вот и подыскиваем самое оптимальное. А пока самая оптимальная — вот эта конструкция.

— Как я понимаю, мы должны её протестировать? — уточнил я, догадавшись о причинах аттракциона невиданной щедрости.

— Именно! — улыбнувшись, подтвердил Витя. — Используйте их на полную. Все недостатки, достоинства и прочие наблюдения — отправляйте через Намжала. Если сломается какая-то из машинок, пришлём новую. На волокуше — запас болтов. Делали в расчёте по сто штук на человека. Из них по десять болтов с бронзовыми наконечниками. Вот их берегите. Они для серьёзной добычи. А ещё по тридцать болтов на каждую из трёх модификаций. Какие лучше — тоже определять вам. Ну вот как-то так… Всё… Вано!

— Ась? — отозвался я, с энтузиазмом рассматривая арбалет Мелкого.

— В пути не задерживайтесь… Ну, постарайтесь не задерживаться! С моими знакомься на привалах. Главный среди них — Тихон, а вас друг другу представлять не надо! Всех покажет, всё расскажет. На волокушах припасы: рыба, мясо, сушёные фрукты, рационы. И четыре десятка «лечилок». В тюках из кожи — товары для Намжала. К нему же будем присылать дополнительные припасы для вас. Что смогли — собрали. Всё… — Витя поднял руку ладонью вперёд и объявил: — Удачи, мужики… И дамы! Ждём ваших отчётов.

— Двинули! — решил я, махнув рукой Вите. — Кто на волокуши первый?

Разбирать болты и припасы, выделенные городом, прямо сейчас было некогда. Тихон определил пару мужчин на волокуши, а дальше наш сводный отряд двинулся на восток в предутреннем сумраке, навстречу восходящему солнцу.

Дневник Листова И. А.

День шестьдесят восьмой. Испытания в пути.

Ушли мы километров на пятнадцать от города, прежде чем начались первые неприятности. Точнее, не так. Или не совсем так. Неприятности-то начались почти сразу. Вот только они не были особо серьёзными. Поначалу.

Просто, чем теплее становилось, тем больше активизировались насекомые. Весной-то их особо не было, но мы, наивные выходцы из мегаполисов, тогда ещё этого не могли оценить.

А вот сейчас, ближе к лету, они повылазили из всех щелей, яростно атакуя местную фауну. Ну и нас заодно, раз уж мы к этой самой фауне примкнули. И спасения от этих летающих, ползающих и кусучих тварей практически не было. Хорошо ещё, Алтарное от них не страдало. А всё из-за каменистой почвы вокруг скалы. Это оказалось огромным благом для города. Нет растений и травы — нет гнуса.

А стоило отойти подальше — и всё. Баста, карапузики! Жизнь наша превратилась в ад. Все открытые участки тела попали под атаку кровожадных полчищ. И средства против них найти не получалось. Единственный вариант, который мы знали — обмазаться глиной и илом из реки. Так мы и поступили, став похожими на грязных, но очень довольных свинок.

А вот трём питомцам, которые шли с нами — Русому, Хромой и Шраму — пришлось и дальше страдать. Из-за собственного же упрямства. Против обёртывания грязью они решительно возражали, посылая нам недвусмысленные сигналы. О том, как жестоко отомстят ночью (и в рюкзаки, и в волокуши, и в обувь), если мы испачкаем их драгоценную шерсть.

Впрочем, чего это я про страдания? Всё плохое, что происходит с Русым, он превращает в развлечение. После чего уже не страдает, а наслаждается. Вот и в этот раз он всем вокруг доказывал, что мошкара — это не только писк, жужжание и укусы, но ещё и неплохая белковая подкормка. Прямо на ходу. Этот гад высовывал язык и ждал, когда на него присядет хотя бы десяток крылатых кровопийц. А затем быстро убирал назад.

Нельзя сказать, что его план проходил без сучка без задоринки… Частенько его-таки успевали укусить, отчего язык постепенно распухал. Но разве же для Русого это беда? Больше язык — больше добычи! Сука, мне бы столько оптимизма, как у этого куска дури, стыдливо прикрытой мехом!.. Даже завидую ему…

Именно питомцы и предупредили нас о новой беде.

Сначала насторожилась Хромая. Несколько раз она отбегала в сторону и водила носом, нервно втягивая воздух. А затем возвращалась с очень беспокойным видом. Но Пилигриму ничего глаза в глаза не передавала. Видимо, ещё сомневалась, не почудилось ли ей.

Следом навострил уши Шрам. Его тоже что-то тревожило.

А потом неожиданно опомнился Русый. Однако, в отличие от других, он решил не заморачиваться. Ни мыслеобразами, ни тем, чтобы здраво взвесить свои подозрения.

Просто вцепился зубами мне в штанину, мешая идти.

— Да что тебе надо-то? — удивился я.

Русый отпустил штанину и отбежал в сторону. А потом вернулся, снова куснул меня за штанину — и снова отбежал.

Причём, отбегал он каждый раз в одну и ту же сторону. В направлении реки.

— Нам идти туда? — удивился я.

Русый понял, что его поняли. И, радостно наплевав на любые наши сомнения, со всех лап припустил к берегу. Пришлось отдать приказ, чтобы весь отряд следовал за ним.

Как оказалось, лохматое недоразумение точно знало, что делает.

В этом месте река разделялась на два рукава. При этом между ними образовался небольшой каменистый островок с высоким валуном в центре. В обоих рукавах течение было бурным, а вода — довольно глубокой. Но перейти на островок у нас всё-таки получилось. По россыпи высоких камней, то там, то здесь выступавших из воды.

Зачем надо было переходить? А потому что на горизонте, за нашими спинами, появилась стая бестий. Голов эдак в двадцать. Как её занесло сюда — ума не приложу. Впрочем, мы приближались к горам, а у бестий там всё-таки дом. Значит, сильно удивляться не стоило.

При этом наша численность вообще не смутила стаю из двадцати зверюг. Привыкли, видимо, что двуногие не слишком-то хорошо сопротивляются. И двигались эти гады напрямую к нам, даже не прячась и не скрывая своих намерений.

Сложности на переправе возникли только из-за волокуши. Её по камням тащить было тяжело. Правда, надолго нас это не задержало. Нежелание попадать на зуб к бестиям подгоняло не хуже любого допинга. И вскоре мы уже стояли на острове, готовясь отстреливаться.

— Ружья и винтовки используем только в крайнем случае! — предупредил я. — Нужно тестировать арбалеты. Вот этим и займёмся…

— Сразу все бестии сюда переправиться не смогут, — сказал Дунай. — Может, нашим арбалетчикам стрелять по очереди?

— Лучше парами, для надёжности! — вмешался Пилигрим.

— Верно! — не стал спорить я. — Арбалетчики! Бейтесь на пары, вставайте в очередь. Как отстрелялись — быстро отходите и заряжаетесь. А потом — снова парой в конец очереди.

Можно было бы и не мудрить с очередью. Просто построить всех вдоль берега нашего островка. Но я хотел посмотреть, кто и как будет стрелять. Кто — филонить, а кто — наоборот, активно участвовать в бою. Да и как я смутно припоминал из истории, это было нормальной тактикой для больших групп арбалетчиков и солдат с ружьями. В общем, пусть наши орлы тоже учатся.

Бестии добрались до нас минут за десять. Видимо, у них как раз время обеда было, а тут такой шикарный подгон, как выражается Мелкий… Не теряя времени, эти гады сразу же приступили к штурму. Причём вожак стаи первым — умный, зараза! — сообразил, как добраться до лакомой добычи, и начал прыгать по камням.

В него тут же разрядила арбалеты пара бойцов из группы Вити.

Один болт ударил по лбу и, видимо, особого вреда не причинил. Так, разве что кожу содрал слегка и кровь пустил. Второй — ударил в грудь. Даже воткнулся, но его остановила крепкая кость. А зверюга даже не стала замедляться!.. Только смерила нас подозрительным взглядом.

Первая пара арбалетчиков дисциплинированно рванула перезаряжаться. А их место спешно заняли Трибэ с Мелким.

Вожак понял, что сейчас его опять будут обижать. Зарычал и попытался ускориться, резво перепрыгивая с камня на камень. Вот на одном таком прыжке Мелкий и Трибэ его и подловили. Один болт ударил в лапу, второй — в шею. Пошатнувшись от двух попаданий, зверь не удержался на камне и свалился в воду с жалобным воем. Убить его не убили: слишком уж громко и злобно подвывал, осознав своё фиаско… Зато вода так быстро унесла эту матерящуюся тушу, что в ближайшие полчаса он не успел бы вернуться.

Если честно, было очень непривычно опять видеть диких бестий. Ещё и так близко. Скажу прямо: у меня рука то и дело тянулась к спусковому крючку на винтовке. Но сначала надо было отработать арбалетами…

Просто старый враг пробуждал где-то внутри страшные воспоминания. О первых днях в этом диком новом мире. О первых страхах, первых поражениях, первых смертях…

В груди предательски ёкало. И в глубине души я немного надеялся, что эта стая, испугавшись, сейчас развернётся и сбежит.

Оказалось, зря. Бестии в горах настолько обнаглели, что даже неудачу вожака восприняли как случайность.

Поэтому на камни тут же полез следующий претендент. На главенство и на болт в груди.

Этот самец был даже покрупнее вожака. Но явно моложе и глупее. Когда ему в морду влетели два болта от следующей пары арбалетчиков, он остановился: стал трясти башкой, топтаться на месте. И это была его главная ошибка. Пользуясь моментом, следующая пара из бойцов Вити довершила дело. Один из них чуть задержался с выстрелом, но сумел хорошо прицелиться. И в результате всадил болт прямо между рёбер зверя.

Заскулив, тот попытался вытащить мешавшую ему «палку» зубами. А затем изогнулся и, не выдержав боли, с жалобным воем упал в реку. На поверхности он не удержался, быстро уйдя под воду. Я даже успел заметить, как его тушка несколько раз мелькнула в глубине.

Но разве две потери из двадцати — это не повод пробовать в третий раз? Теперь вперёд метнулась явно самка, напоминавшая тот подвид, который бестии использовали для быстрых атак и погонь. У неё были длинные лапы и поджарое тело, как у борзой. И да, двигалась она и вправду стремительно.

К тому моменту, как первая пара отстрелялась, самка преодолела уже половину реки. Идущим следом Сандре и Насте пришлось бить чуть ли не в упор. И вот тут арбалеты хорошо себя показали! Болт Сандры вонзился в шею, а Настя умудрилась всадить свой в глаз бестии, издав победный вопль. К счастью, Дунай оказался достаточно ловким, чтобы труп не успел свалиться в воду и уплыть.

— Ну вот! Хоть какая-то добыча! — радостно заявил он. — И болты сохраним.

Но я, если честно, в тот момент мало думал и о добыче, и о болтах.

Я смотрел на бестий, которые мялись на берегу… И, не побоюсь признать, испытывал даже какое-то злорадное удовлетворение. Может, это и недостойно венца эволюции, но…

В глазах бестий, несколько минут назад жаждавших нашей крови, теперь сквозили растерянность, страх и непонимание. Это была словно награда за всё, приключившееся с нами в первый месяц… И воздаяние за всех тех колонистов, кого они успели сожрать.

А бестии ещё никак не могли взять в толк, что случилось. Почему знакомая, вкусная и совершенно беззащитная добыча вдруг стала такой зубастой и ловкой? И даже прикончила трёх лучших охотников стаи! Что за гнусное нарушение всех мыслимых и немыслимых правил природы⁈

Видимо, не только я наслаждался в этот момент. Рядом прозвучал злорадный голос Пилигрима:

— Что, суки, удивлены? Давайте, подходите за звездюлями!

— Ага, сейчас, так они и полезут! — засмеялся Тихон, у которого таких моральных травм не было. — Вон, сторожить нас решили…

— Вано! — Пилигрим с мольбой в глазах посмотрел на меня. — Может, показать им, кто тут главный? Тут метров двадцать от силы!..

— Да! — согласился я. — Нам не с руки сидеть в осаде. Арбалетчики, теперь стреляем на двадцать метров! Учитывайте, что надо брать выше! На пары не бьёмся: стреляем все одновременно! По готовности!

А стрелять надо было залпами… Правда, мне этого никто сходу не подсказал. Почти все первые выстрелы прошли мимо. Одни болты падали с недолётом, другие — с перелётом, а третьи — просто боком.

И уже спустя минуту дело пошло лучше. Пару бестий, стоявших на берегу, нам даже удалось убить. Правда, остальные тут же поняли свою ошибку: отошли ещё дальше, устроившись почти на гребне спуска к берегу.

До него было метров тридцать пять. Для наших арбалетов — предельная дистанция, если смотреть по реальной убойности. У них на двадцати-то метрах эффективность оставляла желать лучшего. А уж на таком расстоянии можем хоть засыпать врага болтами, но толку не будет.

— Ну что? Я, наконец, могу душу отвести? — нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, уточнил Пилигрим.

— Давайте на этот раз все вместе, с огнестрела! — предложил я.

— Верно! — согласился Тихон. — Больше выбьем.

Мы наскоро распределили цели. И дождавшись, когда Дунай досчитает с десяти до одного, дружно выстрелили. Эффект этого залпа превзошёл все потуги наших арбалетчиков! Две винтовки и три ружья нашли свои цели. А Пилигрим, яростно бурча под нос, успел выстрелить два раза. И оба попасть.

Оставив на берегу шесть тел, стая в панике бросилась прочь.

— Да, суки! Получите и распишитесь!.. — орал обычно суровый и молчаливый Пилигрим, радостно прыгая по островку. — Вот вам человек, твари! Что, съели⁈

Не съели. Стая так и не поняла, что её разгром был закономерным, а не случайным. Да, пока мы собирали болты и разделывали туши, к нам ещё не подходили… Однако вскоре на горизонте снова показались уже знакомые морды. И даже упавший в воду вожак вернулся. С ними вместе двигалась ещё одна стая в десяток особей.

Пришлось возвращаться на островок. На этот раз подраненный вожак уплывал от нас трупом. А обе стаи, поредев на девять особей, покинули берега негостеприимной реки. Обнаглевшие хищники получили урок, а мы в итоге задержались часа на три.

К тому же, теперь нам приходилось тащить на себе шкуры и мясо. Из-за этого мы шли медленно и пахли вкусно, привлекая внимание хищников со всей округи. В том числе, и тех лютых зверей, похожих на льва, один из которых когда-то задрал Одиночку. Правда, их энтузиазм резко снизился после того, как первый же напавший получил в голову две пули, одна из которых его тут же доконала.

В какой-то момент мы всё-таки скинули часть мяса, бросив его на берегу. И это окончательно избавило нас от назойливых преследователей.

Шли мы почти до темноты, больше не останавливаясь. Но для ночёвки всё равно пришлось искать надёжное место. К счастью, на реке нередко попадались скалистые островки. На одном из них и разбили лагерь. И, выставив дежурных, сходу завалились спать. Усталость нас буквально с ног валила. А утром ещё предстоял неблизкий путь до поселения Намжалдоржо.

И всё равно я ни капли не жалел о времени, потраченном днём. И не только потому, что бестии забрались на территорию окрестностей Алтарного.

Но ещё и потому, что видел, как наконец-то уходит страх из взглядов Пилигрима, Трибэ, Мелкого, Дуная…

Мы никогда не показывали этот страх. Но, как будто сговорившись, даже не вспоминали вслух о временах загонной охоты. Этот страх угнездился в каждом члене нашей группы, он мелькал в глазах каждого выходца из гор…

И теперь мы избавлялись от него.

Да, бестии были умны. Да, они были хитры и коварны. Но, столкнувшись с человеческим оружием, они оказались не сильно умнее других зверей.

Что, привели подмогу? Так нам лишь больше шкур досталось.

Что, они могут призвать другие стаи? Так мы снова отобьёмся.

А когда в их головах сложится два и два, а количество трупов перейдёт в понимание — они изменят своё отношение к людям. Они начнут нас бояться и сторониться.

И тогда уже к ним придёт страх. И мы, люди, этот страх постараемся оправдать. Мы не простим им свой собственный страх и кровавую встречу. А потом — я точно знаю! я видел это в глазах Пилигрима и Насти! — многие из нас будут долго мстить. И оставят в живых лишь тех, кто присоединится к нам, людям.

Так и будет.

Я уверен.

Глава 4

Совершенно неожиданно

Дневник Листова И. А.

День шестьдесят девятый. Похабный план.

— Вот мы тут! А тут река! А вот тут они свой лагерь устроили! — Намжалдоржо водил пальцем по куску камня.

Каменотёсы не изменили себе. Если карта — то каменная. Впрочем, Прокачун уже перерисовывал её для нас угольком. Карта, кстати, оказалась весьма… Скажем так, условной.

Мы старались не ржать, но получалось плохо.

— Намжал, ты извини… А зачем у вас на карте жопа? — не выдержал Тихон.

— Сам ты жопа!.. Это холм! Характерный, понимаешь? Чтобы узнать! — возмутился Намжал.

— А по мне, так всё-таки жопа… А дальше, вообще, хм… — Тихон задумался, и ему подсказал один из бойцов Вити:

— Член!..

— В штанах у тебя член! А это ориентир! Чтобы вы в чистом поле не заблудились! — взорвался Намжалдоржо.

— Но это-то точно сиськи! — не унимался Тихон, ткнув в третий ориентир.

— Слушай, вот каждый может художника обидеть! — цокая языком, покачал головой Намжалдоржо. — Ты свои больные темы на мою карту-то не переноси!

— Чё это сразу больные темы? — удивился Тихон, продолжая ржать. — Всё ж сходится! Вон даже головастик какой-то есть!..

— Река это, идиот! Наша! Вот эта! А вот разлив, где крокодилла жил! — Намжал так обиделся, что оттеснил Тихона от карты и стал показывать мне: — Смотри, Вано. Ты тут один нормальный…

Но я не нормальный. Просто терпеливый. И поэтому сумел рожу серьёзную сохранить. Откровенно говоря, я на плане каменотёсов тоже ничего приличного не увидел. Ровно всё то же самое, что и остальные.

— Это три ориентира! — ткнув пальцем в каменную карту, пояснил Намжал. — Сначала холм. С раздвоенной вершиной и почти отвесными склонами. Его издалека видно! Потом скала…

— Хы… — выдал кто-то из бойцов.

— Скала!!! — нахмурив брови, повторил Намжалдоржо. — Униуки озабоченные! Скала обветренная просто… Там ветер поработал.

— Ну-ну…

— Так, выгоню всех, если перебивать будете! — возмутился каменщик. — Выглядит, как член, да… Наши её Фаллической называют.

Он перевёл палец дальше.

— А сиськи… Тьфу! Вот эти два холма тоже приметные! Там два холма, на вершине каждого — камни светлые. Заметно их издалека! Понимаешь? — Намжал повернулся к Тихону и грозно на него посмотрел.

— Намжал, да не обращай ты внимания! У мальчиков просто ещё первая половина детства! Вот и не могут сдержаться… — посоветовала Светлана и поставила рядом с похабным планом поднос. — Мальчики, пейте!

— Спасибо!.. — пронёсся по рядам разведчиков нестройный хор голосов.

— Зря их поишь! Они упыри, их пороть надо! — расстроенно покачал головой Намжал.

— Ой, будто ты всю жизнь серьёзным был! — отмахнулась Светлана.

— Я, может, серьёзным не был! И всё же на картах титьки-письки не искал! — ответил ей лидер посёлка.

— Угу-угу… — Светлана ухмыльнулась и двинулась к печке, покачивая бёдрами.

— Так! Куда смотрите? В план смотрите, олухи! Вот тут, видите, направление указано! — Намжал ткнул в стрелки, которые мы все и без того заметили. — Вот это «В» означает идти на восток! А вот «СВ» — северо-восток.

— А это что за цифры? — уточнил я. — Или не цифры?

— Это примерное время в пути! — объяснил каменщик.

— А тогда почему тут не время, а солнышко нарисовано? — удивился Тихон, заставив Намжала сурово уставиться на него. — Тут и так понятно, что на восток идти…

— Это тоже время! — неохотно отозвался глава посёлка.

— Но это не цифра!.. — не понял Тихон.

— Это значит, идти отсюда и до заката! В смысле, до ориентира! То есть, никто не считал, сколько там идти!.. — Намжал стукнул кулаком по столу. — Опять шутковать решил?

— Да я спросить!..

— Вано, этого я в посёлке не оставлю! Ему нельзя тут! Завтра позора не оберёмся! — вкрадчиво заглянул мне в лицо Намжал. — Людям в глаза смотреть не сможем!

— Да мы и сами задерживаться не будем, — ответил я, искоса глянув на Тихона. — Груз, который вам передали, оставим, а сами дальше выдвинемся. Дойдём до ж… Холма, который с раздвоенной вершиной! Вот там и переночуем.

— Ну как знаете… — кивнул Намжалдоржо. — Тогда перекусите пока, а мы быстро.

Дневник Листова И. А.

День шестьдесят девятый. Путь в…

— И чего он взъелся? — удивился Тихон, когда мы отошли достаточно далеко от посёлка каменотёсов.

— Потому что ты язык не удержал за зубами, — с непробиваемым лицом ответил Пилигрим.

— Ну так похоже ведь!..

— Тихон, как бы тебе сказать… В мире много всего такого, что похоже на гхм… такое! — улыбнулся я. — Но, знаешь, необязательно это озвучивать! А если холм и в самом деле так выглядит? Люди старались, составляли схему маршрута, выбивали её на камне, чтобы на века… А ты им буквально в искусство плюнул!..

— Мне казалось, надо поржать над этим, и всё… — пожал плечами тот. — У этого Намжала просто чувства юмора нет!

— Почему же нет? — удивился Дунай. — Из посёлка он тебя довольно весело изгонял!

— Не весело! — не согласился Тихон.

— Нам весело. Ему весело. Надо было просто над этим поржать! — посоветовал Пилигрим.

Тихон насупился и замолчал. Дальше шли молча. До заката оставалось не так много времени, а нам очень надо было пройти отметку «7–8» — примерно за «4–5». Чтобы не в чистом поле лагерем вставать. Так что двигались очень быстрым шагом. И почти по прямой, то поднимаясь на холмы, то спускаясь в низины.

Через три часа с вершины одного из холмов мы обнаружили искомый ориентир. Надо сказать, что те, кто высекал на камне его изображение, не погрешили против истины. Холм и в самом деле выглядел именно как пятая точка. Во всяком случае, если подходить к нему с запада.

Впрочем, это, скорее, был не холм, а ещё одна скала. Её двойную вершину покрывала чахлая растительность, а затем склоны почти отвесно уходили вниз, сверкая сероватыми россыпями камней. Ну а потом, ближе к подножию, начинались заросли деревьев и грибов.

Лагерь мы разбили на небольшом уступе. Не очень высоко, почти у самого подножия. Забраться на него можно было по тонкому выступу. И если кто ночью к нам полезет — хотя бы не задавит массой. Правда, если сильно ворочаться во сне, то можно и самому вниз сверзиться. Но этот риск — так, мелкое неудобство. Особенно, по сравнению с чувством защищённости, которое дарил уступ.

— Завтра доберёмся до… Хм… Скалы, — оповестил я всех за ужином. — Там устроим большой привал. Знаю, мы не успели нормально познакомиться… Но у нас ещё будет на это время! Пообщаемся, обсудим планы, и айда на разведку!..

— Да нормально мы познакомились! — не согласился один из бойцов Вити, которого, кажется, звали Серым.

— Ну это… Надо ещё раз, на всякий случай!.. — ответил я, не желая признаваться, что половину имён даже не запоминал.

Так-то мы без проблем взаимодействовали… Правда, всё равно большую часть времени не общались. Идти ведь приходилось быстро. В общем, получалось, что мы вроде как вместе, а вроде бы и по отдельности. Это, мне казалось, было не очень правильно.

В любом случае, большой привал нам придётся устроить. Надо было распределить припасы с волокуш по рюкзакам. У Намжалдоржо, кстати, удалось выменять ещё готового провианта. За нашу добычу, полученную в результате боя с бестиями. Каменщики не стали отказываться от мяса, даже узнав, что его источник — возможные людоеды.

Я тоже не видел особого смысла выёживаться. Мы старались не трогать внутренние органы. Только мышцы. Так что это было просто мясо. Хоть и жёсткое. Но в Алтарном я знал людей, для которых этот момент был принципиален. Да и Тихон сказал, что ни в жизнь к такому мясу не притронется.

В общем, хорошо, что у Намжала в группе предрассудков не было. Удалось пополнить припасы. А питомцам дали налопаться от пуза. Они сожрали мяса почти по весу самих себя. В результате, бока у зверей раздулись, и идти им было тяжело. Так что в лагере они сразу дружно завалились спать.

А мы тоже тянуть с отбоем не стали. Оставив один костерок для уюта, разлеглись по спальным мешкам и уснули. Только дежурные сидели, всматриваясь в темноту. А заодно поглядывали на спящих, чтобы не дать им свалиться с обрыва, если решат поворочаться во сне.

Дневник Листова И. А.

День семидесятый. Путь на…

До следующей скалы добирались куда дольше. К ней и по плану-то надо было идти часов десять-одиннадцать. А мы вообще добрались только за двенадцать часов. Сложно было постоянно держаться нужного направления. Местность стала неудобной — то овраг попадётся, то роща, то холм, который приходится обходить…

Вдали то и дело мелькали вершины гор, которые постепенно приближались. Один раз на наш след встала стая бестий, о чём своевременно предупредили питомцы. Мы решили не устраивать перестрелку. Просто сбили зверьё со следа, пройдя пару километров по руслу небольшого ручья.

Под конец «прогулки» у меня аж ноги сводило от холода. Вода в ручье оказалась ледяная. Ботинки я снял, чтобы не убить ценную обувь, и шёл босиком. Благо, за последнее время подошвы стоп затвердели, и теперь можно было шлёпать по камням, не подпрыгивая от боли.

В общем, от курса мы отклонялись часто. Поэтому и вышло дольше, чем в плане указано.

— И как тут только разведчики Намжала ходят? — удивился на коротком дневном привале один из бойцов Вити.

— А они тут один раз всего ходили! — ответил Пилигрим, догрызая сушёную рыбу. — Они обычно от реки к Фаллической скале идут. И местность удобнее, и крутиться не надо… Но там особо никаких ориентиров нет.

— А ты откуда знаешь? — удивился Тихон.

— Там парой слов перекинулся… Тут перекинулся… — пожал плечами Пилигрим. — Тут у Намжала, между делом, спросил… Вот и знаю больше, чем ты.

— Намекаешь, что надо было меньше над картой ржать? — насупился Тихон.

— Не-а, я ни на что не намекаю… — отряхивая руки от рыбы, спокойно ответил Пилигрим. — Хотя, конечно, отношения с Намжалом лучше не портить…

Скалу мы тоже заметили издалека. И снова художники-каменотёсы оказались на высоте. И это они ещё не все анатомические подробности огромного каменного фаллоса изобразили… С нашей стороны она выглядела именно так, как на рисунке. А вот если заходить с севера или с востока — тогда с гарантией увидишь что-то неприличное.

Удобнее всего было разбить лагерь прямо на скале. Правда, оказалось, что заставить ржущих людей подняться наверх — это нелёгкая задача. Всё-таки с предыдущим холмом не так смешно вышло. А тут надо было забраться между каменным пальцем на низкую часть скалы… Ну и устроиться между двумя округлыми возвышенностями.

И всё же я как-то уговорил хохочущий отряд последовать совету Намжала. В итоге, никто не пожалел. В небольшом углублении обнаружилась ровная площадка, а ещё пара выдолбленных в камне очагов с поддувом. И даже запас дров имелся.

— Надо будет утром набрать дров, чтобы закинуть сюда! — заметил Дунай.

— Согласен! — кивнул Тихон. — Могу прямо сейчас ребят послать.

Ребят посылать не стали. Надо было со всеми перезнакомиться, распределить припасы — и вообще поесть чего-нибудь горячего. А ещё договорились, что костры без необходимости жечь не будем. Так что наслаждаться теплом и уютом предстояло лишь сейчас. И впрок.

После распределения припасов приступили к знакомству. Каждый представлялся и говорил пару слов о себе и своих умениях. Как оказалось, Витя тщательно подобрал тройки. Три из них возглавляли его ближайшие помощники — Тихон, Боря и Олег. С ними мы как раз и ходили ружья с винтовкой искать.

Ещё в одной тройке лидером был тот самый Серый. А в последней — командиром оказался парень Лёша, по прозвищу Бонд.

В каждой Витиной тройке был один человек с навыками ближнего боя, один стрелок, знакомый с арбалетами и луками — и один условный рейнджер. Либо «походник», либо спасатель из туристических мест, либо охотник.

Понятия не имею, как Витя собрал их всех у себя под началом, но мы таким шикарным подбором кадров похвастаться не могли. Зато во главе каждой нашей тройки стоял вооружённый огнестрелом командир. В то время как у бойцов Вити серьёзно вооружён был разве что Тихон (винтовкой Вити) и Бонд (ружьём Тихона). А у остальных были только арбалеты.

После знакомства мы быстренько набросали план разведки. Сначала нужно было добраться до двух холмов, между которыми и располагался лагерь работорговцев. А затем — разделиться и пытаться высмотреть, чем они там занимаются.

Близко к лагерю решили не соваться. Но если увидим малую группу, которую удобно будет атаковать — можно и попробовать. Правда, исключительно на свой страх и риск. В общем, я был уверен: как минимум, поначалу никто ни на кого нападать не будет.

Где делать замаскированный лагерь, чтобы обмениваться информацией, решили уже на месте выбирать. Когда немного оглядимся и поймём, что к чему.

Ну а после этого небольшого совещания все разбрелись по своим делам. Кто-то отправился собирать дрова, кто-то уселся отдыхать. Ну а питомцы снова дрыхли, экономя съеденное.

Время до вечера пролетело быстро. Как только стемнело, люди поужинали и улеглись спать. А я немного нервничал, поэтому ещё долго не мог уснуть. Просто лежал, смотрел на звёзды и пытался привести в порядок расшатанные нервы. Было, честно сказать, боязно…

Я понимал: назначить меня главным — это, скорее всего, идея Кукушкина. Я-то до последнего был уверен, что Витя сам поведёт своих людей. И только утром узнал, что за него будет отдуваться Тихон. А, вернее, я. Потому что Тихон в этом походе мне подчиняется.

Почти не сомневаюсь: мэр снова придумал какую-то интригу! Или просто хитрый план. А меня банально тестируют на профпригодность.

И в свете этих подозрений мне совсем не хотелось облажаться!..

Дневник Листова И. А.

День семьдесят первый. То, что не должно было случиться…

Утром мы покинули лагерь, отправившись на восток. И уже через несколько часов заметили характерные холмы на северо-востоке. Думаю, не нужно говорить, что и тут каменная карта Намжалдоржо не соврала…

Просто холмы стояли не отдельно, а в окружении других, на них похожих. И у некоторых на вершинах тоже имелись россыпи камней. Так что… В общей картине выглядело не так уж и похабно!..

Дальше шли осторожно. Старались не забираться на заметные, высокие места. Ну и не оставлять лишних следов. По пути мы рассылали в стороны разведчиков. Им предстояло найти место для общего лагеря, чтобы иногда там пересекаться для обмена информацией.

Место нашлось довольно быстро. Характер рельефа вообще предполагал множество укромных укрытий. А тут и вовсе было полноценное убежище. Обвалившийся склон, а ещё узкая лощинка между отвалом и холмом, пробитая ручьём. А, кроме того, жёсткие кустарники по сторонам и ровная площадка у родника.

Определившись с укрытием, мы разбились на тройки. А затем наконец-то выдвинулись в сторону лагеря работорговцев. Время было ещё раннее, и каждая тройка ушла в своём направлении. Поэтому вскоре я, Мелкий и Трибэ потеряли из виду остальных спутников.

Как и с чего начинать разведку, я не представлял. Хотелось и на лагерь взглянуть поближе, и отследить, куда и зачем из него люди выходят… Но разведчик из меня был так себе. Как, впрочем, и из Мелкого с Трибэ. Поэтому для начала мы просто огибали лагерь по широкой дуге.

— Слышь, Вано… Давайте сегодня загодя место для ночёвки поищем! — зашептал мне на ухо Мелкий. — Выспаться чот охота…

Взглянув на небо, я оценил, сколько осталось до заката:

— Тогда уже сейчас можно искать!..

И мы начали высматривать местечко поуютнее. Чтобы и от зверья себя обезопасить, и от дождя прикрыться, и выспаться нормально. К сожалению, нам не везло. Подходящих мест для лагеря было, конечно, немало… Но таких, чтобы удовлетворяли всем условиям — отыскать не удалось.

В результате, пришлось снизить уровень требований.

— Без костров будем? — печально спросил Трибэ.

— Без, — ответил я. — Нечего внимание к себе привлекать…

— А вот из наших кто-то запалил, походу!.. — ревниво заметил Мелкий. — Чуете?

— Почему из наших? — удивился Трибэ.

— Ну а кто это ещё может быть? — возмутился гопник. — По-любому, наши…

— Вообще-то надо проверить! — решил я. — Если наши — тогда мне есть, что им сказать.

Искать источник дыма пришлось долго. Дым к вечеру стелился по земле, да и было его немного… В общем, обнаружить, кто и где разжёг костер, никак не получалось.

Наконец, нам повезло. Обыскивая очередную низину, я заметил отблеск пламени среди камней.

Лагерь был разбит в небольшой яме, окружённой кусками скал. Рядом росли несколько деревьев с широкими кронами, которые прикрывали свет сверху.

В общем, всё по уму было организовано. Если бы не случайный проблеск между камнями, мы бы этот лагерь не обнаружили. Так и прошли бы мимо.

Подкрадываясь ближе, мы всё больше и больше убеждались: никого из наших там нет. Голоса оказались незнакомые. Да и было их побольше, чем три. Особенно громко звучал женский голос. Иногда проскальзывали ответы какого-то мужчины. И, судя по тону, он был очень раздражён.

Ползли мы медленно, осторожно… Даже шебутной Русый проникся ситуацией. Когда до лагеря оставалось метров тридцать, Мелкий ткнул меня в плечо и указал чуть в сторону. Всмотревшись, я обнаружил там какого-то мужика с арбалетом, прятавшегося в тени камней.

— Надо обползти вокруг лагеря! Найти других дозорных! — шёпотом сказал я.

— Сделаю! — ответил Мелкий.

И тут же бодро пополз в другую сторону от мужика с арбалетом.

Сгущались сумерки. Мы с Трибэ старались не шевелиться. Дозорный всё так же сидел у камня, глядя в темноту, но нас, к счастью, не замечал. А в лагере ещё продолжали переругиваться женский и мужской голоса. В полной тишине я отчётливо слышал, о чём разговор.

Женщина требовала её развязать, чтобы она могла размяться. А мужчина отвечал, что не будет этого делать. Потому что в прошлый раз она пыталась сбежать, из-за чего весь их отряд не успел вернуться в общий лагерь до темноты. И теперь вынужден был ночевать здесь.

— Тогда… Тогда хоть брата развяжи! — требовал женский голос. — Вы его уже больше суток не развязываете!..

— Слышь, а ему это на хрена? Он же в сознание не приходит! — бурчал в ответ мужчина.

— У него в ногах кровоток нарушился! Ты что, не видишь, что ли⁈ — не сдавалась женщина.

И так по кругу, что явно страшно бесило мужчину. И чем больше я слушал, тем лучше понимал: просто так отсюда не уйду! Судя по тому, что удалось узнать, эта группа была как раз из работорговцев. И возвращалась «домой» из разведки. Судя по всему, их отряд добрался до моря и что-то там разнюхивал. А потом отправился в обратный путь.

По пути разведчики наткнулись на гнездо каких-то тварей. То ли это были очень крупные насекомые, то ли какое-то опасное зверьё…

Мужикам повезло: хозяев на месте не было. Зато внутри обнаружились запасы «хозяйского» провианта. К дереву были прилеплены три серых кокона, внутри которых оказались люди. Один человек, правда, уже умер, поэтому начал пованивать. Зато двое других были живы, но без сознания.

Отряд решил, что выжившие пленники им пригодятся. Можно утащить их с собой и сделать рабами. Вот только те ещё продолжали спать — видимо, под действием какого-то яда.

Буквально через пару часов по ним открыли стрельбу. Неизвестный умудрился ранить троих и убить одного члена отряда, прежде чем его удалось найти и схватить.

Стрелком оказалась девушка с винтовкой. Она искала брата, который в панике куда-то убежал и попался тем самым зверям. Чтобы его вытащить, девушке пришлось устроить охоту на этих гадов, а потом ещё и уводить их от гнезда. И это позволило разведчикам работорговцев беспрепятственно ограбить гнездо. А один из пленников, которых они забрали, был братом девушки. Что и вынудило её напасть.

Ну, во всяком случае, такую картину мне удалось восстановить. Из разговоров и ругани, а также пропущенных логических звеньев, которые я домыслил.

Но больше всего мне не понравилось другое… То, что винтовку захваченной девушки-стрелка забрали разведчики. Вместе с запасом патронов.

А, кроме того, один из них утверждал, что эта винтовка принадлежит какому-то Моряку. А, судя по обрывкам фраз, этот самый Моряк был другом их лидеров.

И если раньше я просто хотел проверить, что здесь происходит, то теперь уже не мог уйти. Первой причиной была захваченная винтовка. Лишний ствол в руках врага — лишние трупы с нашей стороны. Нельзя было позволить разведчикам донести винтовку до своих боссов.

Было и ещё кое-что… Пленники, как я понял, пришли с севера, где у них был посёлок, разорённый стаей бестий. И почему-то они были уверены, что ближе к югу, где-то у моря, располагается город. Судя по контексту, речь шла об Алтарном. И вот откуда они могли об этом знать?

Ну и последнее… Один из членов отряда был гостем из южного полушария. А значит, мог рассказать что-то интересное. Да и в целом, «язык» бы нам пригодился…

Мелкий вернулся через час. Видимо, обполз весь небольшой лагерь по кругу. Осторожно подобравшись к нам, он тихо выдохнул:

— С той стороны ещё двое! Они, типа, треугольником встали. А в лагере пятеро человек и три пленника. Двое откровенно стрёмно выглядят!..

— Да, их какие-то твари покусали и отравили… — подтвердил я. — А эти между собой общаются, вот мы и подслушали, что и как.

— Ну чё, сваливаем отсюда? — нетерпеливо спросил Мелкий.

— Да, надо валить, — согласился Трибэ.

Оба посмотрели на меня. Но я молчал.

Ну не мог я свалить просто так… Этот отряд, конечно, был слишком сильным для нас. Бойцы явно опытные, да и людей у них куда больше…

Но винтовка…

Информация…

Пленники…

Может, мы до конца всего похода не узнаем больше ничего полезного!

Я попал в классическую «вилку». Когда понимаешь, что совершенно не понимаешь, что делать — а другие ждут от тебя какого-то результата. И тут тебе, наконец, выпадает шанс принести пользу! Настоящую пользу.

И пусть это опасно, пусть страшно… Ну а что ещё делать? Там, впереди, маячит физическая смерть, а позади — позор и общественное порицание.

И пусть даже общественное порицание существует лишь у меня в голове… Этого вполне достаточно, чтобы решиться на авантюру!

И я решился.

Глянув на спутников, я покачал головой и ответил:

— Никуда мы не сваливаем! Они захватили винтовку той девушки. Нельзя, чтобы они доставили её в главный лагерь.

— Вано!.. — взмолился Трибэ.

— Тихо! — шикнул я. — Нас четверо. Их восемь. Зато на нашей стороне темнота и эффект неожиданности! Мы ведь можем всё сделать тихо. Сможем, да?

Трибэ промолчал. А Мелкий посопел и ответил:

— Да лан, мужики, натянем их… Только надо подождать, пока уснут!..

Глава 5

Совершенно безрассудно

Дневник Листова И. А.

День семьдесят второй. Тёмная ночь!

Для обсуждения плана отползли в сторону. Сумерки уже превратились в ночь, а мы всё ещё лежали и молча смотрели на лагерь, трёх дозорных… И собирались с мыслями.

Мыслей не было. Вот совсем. У меня, было, проскочила одна робкая идейка из разряда: «Если стрелять быстро-быстро — всех успеем пристрелить!». Однако пришлось её откинуть, немедленно и без сожалений. Если бы я умел стрелять «быстро-быстро», это был бы совсем другой я. И планов у меня в голове было бы много, один лучше другого.

Я, конечно, иногда тренировался быстро перезаряжать винтовку… Но до скорости того же Пилигрима мне было, как до дальней местной луны пешком. Пока я затвор дёргал и пулю вставлял, тот успевал два выстрела сделать. Ну, образных выстрела, конечно… Потому что патроны мы старались на тренировках не тратить. Очень дорого.

— Когда-нибудь они сменятся!.. — неожиданно выдал ценную мысль Мелкий.

— Кто? — не понял Трибэ.

— Эти, дозорные… Они, же, типа не всю ночь на посту будут! — пояснил гопник.

— И что это нам даёт? — спросил Трибэ.

Это однозначно должно было что-то давать.

Мы все задумались.

Нет, мы не тупые. Просто тупили. Голова отказывалась принимать тот факт, что мы сейчас пойдём кого-то убивать. И не в бою, не защищая свою жизнь, а вот так — тихо, быстро и во сне. Правда, в норме долго тупить ни у кого не получается. Вот и у меня все лимиты на тупость наконец-то оказались исчерпаны.

— Когда сменятся дозорные — эти трое пойдут спать! — сказал я. — А первые часы сна — самые крепкие. Даже если человек привык спать вполглаза. Значит, как минимум, трое из восьми будут крепко дрыхнуть. А ещё трое будут сонные, пока их смена только начинается.

Я ещё немного подумал. А потом всё-таки произнёс то, что мне говорить не хотелось.

Как в омут с головой нырнул.

— Первыми надо будет убрать дозорных. Убрать тихо и почти одновременно!

— Живыми будем брать, или это… — Мелкий поводил пальцем у горла. — Совсем?

— Знать бы, кто из них из южного полушария… — вздохнул я. — Это ценный источник информации.

— Я тебе и так скажу! — нахмурился Трибэ, а затем указал мне на спящего у костра здоровяка. — Вот этот верзила…

— Интересно, а глава отряда — наш, местный? — задал я вопрос, ответа на который ни у кого из нас не было.

В идеале, живыми стоило бы брать всех. Но где мы — и где идеал? Нам бы хоть кого-то окончательно не прибить… Уже, можно сказать, станем героями разведки.

— Значит, убиваем дежурных… — кивнул я. — Если там наш язык окажется — его просто вырубаем. А потом что? Входим в лагерь и убиваем всех, кроме пленников? Кто-нибудь вообще знает, как это тихо делать?..

— Пасть рукой закрыть! И нож в сердце! — кровожадно ощерился Мелкий.

Вот только по его виду было понятно: не умеет он так. Расчётливо двинуть по затылку? Может, знает, практиковал…

А вот так — ножом, во сне, хладнокровно и тихо — не умеет. Может, видел где-то. Может, слышал. Мелкий храбрился для себя и окружающих, но ругаться на него было бесполезно. Привык в своей среде морально накачиваться, прежде чем «на дело» идти…

Трибэ просто кусал губу. Ему явно не нравилось то, что нам предстояло делать. С другой стороны, он тоже понимал: отдавать винтовку врагам — никак нельзя. И, наконец, его метущийся мозг выдал идею, как и чистым остаться, и злодеям помешать.

— А может, просто выкрасть винтовку, а? — с надеждой прошептал он.

— Не, братан, не выйдет! Отвечаю… — ответил Мелкий. — Та бабёнка вопли поднимет до небес, как увидит, что мы за винтовкой! Весь вечер из-за неё с мужиками гавкалась… А эта жадина, типа, не спит до сих пор. Вон, недавно ворочалась…

Мелкий был прав. Мы со своей позиции видели лагерь плохо. Но даже по тому немногому, что было заметно, удавалось сделать какие-то выводы. Правда, не самые важные… «Здоровяк» из южного полушария имел большой размер ноги, а ещё носил массивные ботинки с толстой подошвой. «Бабёнка», как называл её наш гопник, была светловолосой. А командир отряда в профиль отличался орлиным носом и окладистой бородой.

После предложения выкрасть винтовку тут же поступило новое. Выкрасть винтовку и «бабёнку».

А потом винтовку, «бабёнку» и её брата.

Последнее предложение попахивало оголтелым идиотизмом. О чём мы с Мелким дружно и заявили наивному Трибэ. Ладно, попытаться умыкнуть какую-то вещь! Но ещё и двух человек, один из которых валяется без сознания? И всё это под носом у дозорных?

Этих, как ни крути, пришлось бы убивать… А что, если остальных, спящих не трогать? Хотя нет… Я, конечно, тупил, но не настолько!.. Оставлять за спиной злых, обворованных и вооружённых врагов? Это же верный путь к самоубийству. Причём, особо изощрённому.

В итоге, Трибэ принял концепцию жестокого вырезания противника. Подействовал аргумент, что те, при случае, не пощадят ни его, ни его любимую Аню. А этот самый случай для людей, которые промышляют захватом рабов — лишь вопрос времени.

Когда последние сомнения отпали, наконец-то был сформирован план.

Как мы заметили, дозорные иногда переговаривались друг с другом. Правда, делали это так редко, что вполне можно было успеть их тихо устранить. Решено было дождаться смены, а затем выждать ещё минут тридцать, чтобы отдежурившие покрепче заснули. И уже потом выдвигаться к врагу.

Для маскировки каждый из нас обмазался пылью и землёй. Чтобы навести этот грязевой «макияж», мы по очереди отползали в сторону. Честно говоря, ночью по дикой природе ползать оказалось страшно. Неизвестно, что там, в темноте, тебя ждёт. К тому же, ночь не была тиха: она полнилась звуками, страшными далёкими криками и шорохом…

Дежурные в лагере сменились лишь часа через четыре. На наше счастье, на пост не заступили ни южанин, ни глава отряда. Видимо, из-за малой численности отряда всё дежурство делили на две части. И лишь между рядовыми членами. Это было нам на руку.

И я, и Мелкий, и Трибэ успели даже немного подремать. Правда, острого желания спать у нас не было. Успели отдохнуть накануне, в лагере. В общем, мы просто слегка покемарили, чтобы глаза не слипались, когда пойдём на дело.

К дежурным выдвинулись в «волчий час»… В то самое время, когда тьма перед рассветом наиболее густая, а сон — наиболее сладок. Дозорных распределили просто: самого дальнего брал на себя Мелкий. А мы с Трибэ должны были устранить по одному из ближайших.

Где каждый из них сидит, определили заранее. Как бы те ни пытались слиться с тенями от камней, мы точно знали, куда ползти. А вот, собственно, ползти было тяжело… Наверно, если бы я регулярно тренировался двигаться по-пластунски — выходило бы лучше. Но сходу стать бесшумным и ловким индейцем Большим Змеем не удалось. Поэтому полз я, скорее, как очень беременная черепаха.

Слишком многое приходилось учитывать… И задницу нельзя было отклячивать, и камни задевать руками-ногами… Иначе один звук — и всё! А воевать втроём против восьми опытных бойцов — плохая идея. Я-то, если что воскресну, а вот Мелкий и Трибэ — без запасной жизни.

Поэтому я проползал где-то метр, а затем тщательно ощупывал пальцами землю перед собой. И убирал все мелкие камушки и ветки, которые могли зашуршать или хрустнуть. После чего снова проползал где-то метр.

Одна луна скрылась за горизонтом, а вторая давала мало света. Было темно, хоть глаз выколи. К нужному сроку, когда луна опускалась ещё ниже, я всё-таки добрался до нужной позиции. Замер на земле, примерно за спиной у дозорного. В руках был зажат нож, и я мучительно пытался придумать, как им теперь бить. Слышал, что горло надо ещё уметь резать… Если просто полоснуть — будет много шума от жертвы. А вот в сердце удар был надёжнее. Вроде бы…

Конечно, я мог воспользоваться камнем, обмотанным тряпкой… Вот только боялся, что ударю слишком слабо, и дозорный успеет поднять тревогу.

И тут последовала очередная перекличка:

— Как сами?

— Нормально…

Мой дежурный ответил, но не сразу.

И не оттуда, где я ожидал его в темноте найти.

— Ага…

Он был в стороне! А ведь мы с Мелким и Трибэ договаривались начать с переклички дежурных… Значит, время пришло. Чего уж там, оно прямо-таки поджимало!..

Я чуть было не начал суетиться. Сначала дёрнулся в сторону голоса. А потом замер, прислушался… Совсем рядом во тьме раздались шаги и бормотание:

— Уже и не поссышь спокойно… Сука, да когда же светать-то начнёт?..

Я осторожно подтянул ноги к груди… Приготовился… И едва шаги зазвучали совсем рядом, восстал перед дозорным, как молчаливая тень возмездия.

Всю мою решимость, весь запал я вложил в один-единственный удар… Нож вошёл между рёбер слева и чуть под углом. Я шагнул к врагу, крепко обнимая его, чтобы удержать от падения, а заодно заткнуть рот плечом. Моим нежным объятиям мешала только рукоять моего же ножа…

Зато я, кажется, попал. Прямо в сердце. Во всяком случае, лицо дозорного застыло в посмертной маске удивления.

Тихо опустив его на землю, я услышал какую-то возню. Похоже, звуки шли со стороны того дежурного, к которому уползал Трибэ.

А потом прозвучал голос:

— Опа! У меня тут гость!

План висел на волоске, как и жизнь моего друга. Правда, адреналин ещё бурлил в моей крови. Поэтому подступившую было панику смыло, как волной. А я, стараясь подражать голосу убитого дежурного, глухо ответил:

— Ага… Дай гляну!

Не знаю, получилось ли у меня… Но я, не скрываясь, спокойным шагом двинулся к третьему дозорному. А тот даже особо не возражал. Он стоял спиной ко мне над телом Трибэ. И, услышав мои шаги, только спросил:

— Вась, может, разбудить командира?

— Ага, наверно… — отозвался я.

А потом резко зажал ему рот и полоснул ножом по горлу. Очень старался не зажмуривать глаза и резать глубоко, чтобы наверняка. Правда, враг тут же дёрнулся и попытался вырваться. Но кровь уже била толчками из горла. А вместе с ней тело дозорного покидали силы и жизнь.

Но пока они ещё были, он успел немало: дважды дать мне локтём по рёбрам, раза три лягнуться, всем весом повиснуть у меня на руках… Я стоически терпел. И только когда тело перестало трепыхаться, осторожно опустил его на землю и потянулся к Трибэ.

Друг был жив, но без чувств. Решив не жалеть «лечилки», я сразу вколол ему одну. Услышав рядом какой-то шорох, резко навёл винтовку на источник звука… Но, оказалось, это Мелкий, который сразу, хоть и шёпотом, подал голос:

— Как тут?..

— Снял дозорного, но Трибэ в отрубе… — шепнул я в ответ.

— Ну ё!.. Так и не решился… — вздохнул Мелкий. — Двинуть бы ему в зубы…

— Успеем… Давай дальше вдвоём! — я махнул рукой в сторону лагеря.

И тут же понял, что Мелкий в темноте мог не заметить этого жеста. Поэтому предложил ещё раз, тихим голосом.

— Поползли…

Мы подбирались к нашей цели, как два червя и один идиот. Конечно, у меня теплилась надежда, что мы были гордыми и смелыми червями… Но, скорее всего — просто земляными червяками, которые очень стараются не привлекать к себе внимания. И в этой благородной цели нам мешал один идиот, который чего-то успел нализаться — и теперь подражал нам, но… По-идиотски.

Я, конечно, Русого имею в виду. Полночи он где-то бегал, но как только мы пошли на дело — сразу же присоединился. Все втроём мы замерли на самом краю круга, освещённого затухающим костром. Надо было оценить обстановку. Ладно, мы с Мелким оценивали, а Русый просто пытался не шевелиться. И при этом, видимо, не заснуть.

У самого костра, растянувшись в полный рост, спали южанин и глава отряда. Причём, последний нежно обнимал во сне трофейную винтовку, будто прижимая к себе плюшевого мишку. А южанин просто развалился и храпел, выводя мясистым носом затейливые рулады.

Трое отдежуривших бойцов спали во внешнем круге от костра. Ещё три кровати пустовали. Чуть дальше, у камня, лежали пленники. Они, кажется, тоже дрыхли без задних ног. Правда, в темноте было сложно разобрать, но вроде бы никто не ворочался.

Я попытался объяснить своему «невменяшке», чтобы не лез под руку. Во всяком случае, если не начнётся бой. И очень надеялся, что Русый понял эту простую мысль.

После чего я указал Мелкому на одного охранника, а сам приготовился подкрадываться к другому.

Как только я тронул гопника за плечо, мы, низко пригнувшись, скользнули к спящим врагам. Я не дал себе времени для сомнений: прицелился куда-то в район между вторым и третьим ребром — а затем ударил, одновременно зажимая человеку рот и нос. Тот успел широко раскрыть глаза, дёрнулся, выгибаясь дугой… И сразу обмяк на своей лежанке.

Если мне и было стыдно, то лишь чуть-чуть. Воспоминания о том, как наших людей уводили в рабство, ещё не успели стереться из памяти. И это помогало мне не страдать гуманизмом по отношению к мирно спящим негодяям.

Рядом похожие манипуляции совершил Мелкий. С первого удара в сердце не попал, но вторым всё-таки добил задёргавшегося врага. Мы переглянулись, и я стал подкрадываться к третьему спящему бойцу.

Наш авантюрно-диверсионный план был близок к успеху. И это окрыляло.

— Просыпайтесь! На вас напали! Проснитесь, идиоты! — а вот громкий визг белокурой дурёхи совсем не окрылял.

Даже мешал.

И, вот беда, все и вправду сразу проснулись…

Ну, кроме двух оставшихся пленников. И пусть врагов осталось всего три, но ведь и у нас были потери. Трибэ всё ещё валялся в отключке.

Поэтому я рывком кинулся к намеченной жертве. Примериваться, куда бить, времени не осталось. Мужик вскинулся на крик и, не соображая со сна, вертел головой. Мой нож вошёл ему справа в грудь по самую рукоять.

— Ах-х-хр! — всхлипнул тот, схватив меня за воротник.

Краем глаза я заметил, как покатились по земле, сцепившись в клубок, Мелкий и южанин… И как начал наводить на меня винтовку глава отряда… Я попытался прикрыться подранком, но в этот момент белобрысая скотина больно пнула меня в бедро. Прямо связанными ногами!..

Мелькнул чёрный кружок дула… Мимо пронёсся грязно-рыжий комок меха. И главарь заорал от боли, роняя винтовку.

В ногу ему вцепился Русый. Правда, почему-то мой питомец лежал на земле боком. Видимо, его ещё не отпустила очередная чудо-трава…

А мне в задницу прилетел пинок. Я вот был прямо-таки уверен, что пинок опять отвесила белобрысая. Стокгольмский синдром у неё, что ли?.. Очень хотелось развернуться и двинуть ей, чтобы поумнела…

Но в этот момент главарь-таки дотянулся до «винтовки раздора». И, похоже, решил в первую очередь пристрелить Русого. Не, ну логично: этот наглый засранец всё ещё двигал челюстями, лениво пожёвывая чужую ногу…

А я — на нервах, видимо! — забыл, что у меня тоже есть оружие… Ещё и заранее заряженное. Поэтому кинулся бить главаря голыми руками. Первые два удара я с разбегу влепил по рёбрам. Что-то хрустнуло, а кулаки пронзила острая боль. Оставалось надеяться на то, что хрустели всё-таки вражьи кости, а не мои руки.

Во всяком случае, командир взвыл ещё громче. Слепо махнул в мою сторону кулаком. И попал в грудь, заставив меня отшатнуться на пару шагов назад.

Тут же по заднице прилетел сдвоенный пинок от уже задолбавшей блондинки… Оказалось, она не постеснялась ползти за мной ногами вперёд. Было, конечно, обидно… Но объяснять ей, что так делать нельзя, а мы вообще-то хорошие — времени не хватало.

Пользуясь приданным ускорением, я рванул к главарю и влепил ему прямой удар по яичкам. Тот взвыл совсем уж громко и пронзительно. Прямо как старенький певец Витас с Земли, который давно перевалил за сотню, но всё ещё с успехом давал концерты где-то в Азии.

А я, не став останавливаться, долбанул вопящему главарю в лицо лбом. И это заставило врага, захлебнувшись криком, упасть на землю.

Мимо прокатился Мелкий, всё ещё в одном клубке с южанином. Отступив от поверженного главаря, я наконец-то вспомнил о своём оружии. Выхватил винтовку и со всей дури приложил южанина прикладом по спине. Тот, зараза, как раз умудрился развернуть нож Мелкого острием к гопнику и начал давить его массой. А после удара, вскрикнув от боли, выпустил оружие, и мой товарищ не сплоховал. Решительно вонзил клинок врагу в плечо, заставив того истерично заорать.

Я собирался добавить ещё разок… Но в этот момент сзади раздалось:

— А ну-ка бросил оружие, мразь!

Я начал медленно разворачиваться на голос, и в этот момент прогремел выстрел. До чего коварная дурёха, а!.. Меня отбросило вперёд, разворачивая в полёте. Пуля ударила куда-то в район поясницы. А девушка, уже освободившись от пут, стояла на коленях и неуклюже дёргала затвор распухшими руками.

Она даже выбросила гильзу, а я всё никак не мог пошевелиться. Ног вообще не чувствовал!.. Да и руки слушались плохо: максимум, что они позволяли — просто барахтаться по земле.

В этот момент в поле зрения снова появились Мелкий и южанин. И опять в клубке. Зато теперь над южанином нависла новая беда. В лице очнувшегося Трибэ, забрызганного кровью убитого мной дежурного. Мой друг как раз замахивался камнем.

Мимо меня, извиваясь, прокатилось что-то… Мохнатое, грязное и похожее на толстую змею. Само собой, это оказался Русый, оставивший в покое главаря и рванувший к девушке. Докатившись до неё, он взвился в прыжке — прямо из лежачего положения. И, прихватив зубами ствол, вырвал из её рук винтовку. А блондинка, не ожидавшая такой подставы, не смогла удержать оружие. Зато горестно возопила вслед уползающему червяком Русому:

— Отдай! Моё!..

Неуклюже перебирая руками и ногами, она на четвереньках рванула в погоню. Но куда там!.. Русый ловко лавировал между валунами, даже не поднимаясь на лапы. И, задевая камни то дулом, то прикладом, стремительно сваливал в ночь. Вместе с драгоценной винтовкой.

Гулкий удар возвестил о том, что Трибэ, наконец, опустил камень. Но не успел я повернуться на звук, как тут же раздался второй гулкий удар.

У ног Трибэ лежали двое. С одинаково окровавленными головами. Южанин и Мелкий.

— Трибэ! Ты что сделал, а⁈ — возмутился я.

— Сначала промахнулся, а потом — попал! — расстроенно, чуть не плача, ответил он. — Они просто вместе катились… Не разберёшь, кто где…

— Живо коли Мелкому «лечилку»! А потом сразу мне! — взвыл я.

Из темноты донёсся горестный женский вопль:

— Моё!!!.. Отдай!!!..

На фоне посветлевшего неба я увидел тень Русого с винтовкой в зубах. Он вспрыгнул на камень, положил рядом оружие — и, вскинув морду кверху, радостно завыл, приветствуя такой новый, интересный и весёлый день…

Появившаяся из темноты рука схватила его за лапу, сбросив с камня. На свою голову, естественно… Ибо спустя секунду до нас донёсся истеричный женский визг. Русый, конечно, не прочь поиграть в догонялки… Вот только не надо в момент триумфа хватать его за лапы!.. И, тем более, скидывать на землю.

Ещё через секунду мой питомец снова появился на камне. А затем подхватил трофейную винтовку и радостно ускакал дальше.

Вслед ему неслись обиженные крики «Моё!», прерываемые горестными всхлипами. Правда, конечно же, никакого воспитательного эффекта это не произвело. Не знала дурёха, с кем связалась…

Трибэ сунул мне в рот ампулу «лечилки», а в руку — флягу с водой. Я немедленно проглотил пилюлю.

— У тебя кровь на спине! — увидел в свете костра мой верный, но уже не такой надёжный друг.

— Найди там дырку от пули! — потребовал я. — Переверни меня на живот! Найди дырку от пули и достань её! Живее!..

— Да ты что, издеваешься⁈ — возмутился Трибэ. — Я же не врач, блин!

— Если ты этого не сделаешь, то и мужиком быть перестанешь! До покупки репликационной капсулы!.. — теряя терпение, заорал я.

Уж слишком много на меня сегодня навалилось…

На секунду Трибэ завис, а потом всё-таки перевернул мою тушку на живот. И принялся водить дрожащими пальцами по коже.

— А это что?.. Нашёл! Вот она, пуля! — наконец, обрадовался он.

Я хотел сказать ему, чтобы вытаскивал быстрее, но Трибэ и сам, поковырявшись во мне, за что-то там ухватился и потянул…

Где-то через три, как мне показалось, бесконечных секунды, мой мозг не выдержал издевательства и боли.

И я благополучно отрубился.

Дневник Листова И. А.

День семьдесят второй. Светлая дня, чтоб её!

Я лежал на жёстком ложе из жердей, которое мне соорудил Трибэ. Послаблением был только валик из одеяла под головой. Чтобы я мог смотреть не только вверх, на голубое небо — но и на виновато сидевших перед мной подчинённых. И на стоявшую пленницу.

— Какого хрена, а? — первое, что я спросил, оглядывая всех этих придурков из-под полуприкрытых век. — Это был простой, сука, план… Надёжный, как молоток! И так обосра-а-а… А-а-а, да что с вас, идиотов, взять!..

Я бы махнул рукой, но руки пока ещё слушались плохо. Трибэ, конечно, замотал мне поясницу бинтами… Вот только пуля, пробившая флягу с водой, толстый кожаный пояс и комбез, всё-таки добралась до позвоночника. Верхняя часть тела у меня хотя бы кое-как функционировала. А нижнюю я вообще не чувствовал.

— Ну а чо мы-то? — спросил Мелкий, тронув повязку на голове и поморщившись. — Это всё эта придурошная! Орала на всю округу, тебе мешалась, стреляла!.. Вот и спасай после этого баб…

— А я откуда знала, что вы нормальные⁈ Эти-то, хоть и козлы, но меня не лапали ни разу… И сказали, что здесь вокруг одни бандиты, так что бежать некуда! — возмутилась девушка. — И как я должна была узнать, что вы не бандиты? Морды грязные, и людей во сне режете!

Она переминалась с ноги на ногу, с завистью глядя на сидящих Трибэ и Мелкого. Руки у неё были связаны впереди. Зато ноги — свободны. Поэтому она то и дело начинала ходить туда-сюда, активно прихрамывая.

— Да сядь ты уже! — нахмурив лоб, попросил я её. — Не маячь…

— Спасибо, постою!.. — недовольно прошипела девушка.

— Вано, а она не может сесть! — ухмыльнувшись, заявил мне Трибэ.

Из-за чего заработал очень рассерженный взгляд девушки.

— Ты! — я перевёл взгляд на Русого. — Ты за что её кусал⁈

Русый показал, за что именно. Я впечатлился. Обозвал его дураком лохматым. А он показал мне таракана, раздавленного лапой.

— Трибэ, ты-то чего ржёшь? — сурово уставился я на друга. — Кто Мелкому башку повредил?

— Я помогал!.. Я потом исправился! — разом посмурнев, взмолился Трибэ.

— Ага, исправился! А меня-то ты уже сломал! — тут же перехватив инициативу, заржал Мелкий.

А потом потрогал кровавую повязку на голове и снова поморщился.

— Ты мне больше не помогай, ладно? — попросил он Трибэ. — А то я так долго не протяну…

— Нам нужно было взять двух пленников! — кряхтя, как старое дерево, я всё ещё пытался быть суровым и непреклонным. — Главаря и южанина! А у нас вместо них — немой и идиот! Ты, Трибэ, когда «исправлялся», мог хотя бы силу рассчитать?

— Неа… — ответил тот, почти не смутившись.

— А меня с братом вы не хотите отпустить⁈ — не к месту возмутилась блондинка.

— А тебя как зовут? — устало глядя на эту дурёху, спросил я.

— Кэт…

— Отлично, Кэт… Бери своего брательника и вали отсюда!.. — рявкнул я. — Видеть тебя не хочу!

— Ну и ладно… — мрачно засопев, она решительно подошла к брату и попыталась тащить его связанными руками.

Не получилось.

Блондинка явно расстроилась. Чуть не заплакала: нос покраснел, губы задёргались… Но я был суров и неумолим.

Ещё раз показал ей строгим взглядом сначала на брата, а потом — в сторону. Проваливай, типа. Пока попутный ветер без камней.

— Руки развяжите! — собрав волю в кулак, потребовала она.

— Не… Нафиг надо, подруга! Ты слишком дерзкая! — засмеялся Мелкий.

— Тогда винтовку… Винтовку хотя бы отдайте! — взмолилась Кэт.

— Неа… Это наш трофей! — с показным равнодушием отозвался Мелкий.

— Что с бою взято, то свято! — блеснул познаниями Трибэ.

— Так я её сама с бою взяла!.. Это моё! — сразу растеряв мольбу в глазах, сердито возопила девушка.

— Ага, Русому это расскажи… — я указал на питомца, который лежал на двух винтовках, моей и трофейной.

И, судя по протрезвевшему виду, был в полной готовности выполнить мой приказ. Ну, то есть, что-нибудь откусить тому негодяю, который попытается забрать оружие.

Блондинка оскорблённо хмыкнула и отвернулась. А я смог хорошенько рассмотреть на её пятой точке, туго обтянутой штанами, следы от зубов бестии.

Правда, девушка быстро передумала обижаться. И снова повернулась к нам.

— А вы тут город не видели? — с надеждой спросила она. — Отправьте меня туда!

— Тут города нет! — начиная злиться, ответил я. — И мы пока туда не планируем!

— И что, так и не развяжете? А как я с братом пойду? — похоже, молчать эта пигалица не умела.

Приняв горделивую позу, она смерила нас презрительным взглядом. А потом сощурила глаза и мстительно пригрозила:

— Тогда я останусь и буду вас изводить!

— Слышь, чувиха… А чё ты прицепилась? — перекосившись, как от зубной боли, спросил Мелкий. — Может, тебе кляп в рот засунуть? А то смотри!.. Мне и Вано покой нужен! Мы ваще больные!..

— Мне тоже! — возмутился Трибэ. — Я теперь — криворукий мазила. И мне надо пережить этот стыд и позор!

— Не надейся! — сразу же нашёлся я. — Ты его не переживёшь… Я буду напоминать тебе о нём до самой смерти!..

— Своей или моей? — с интересом уточнил мой друг.

— Ты мне угрожаешь? — насупился я.

— Ага! — обрадовался тот.

— Тогда иди, блин, трупы закапывай! — сурово приказал я.

— А чего я-то? — возмутился Трибэ.

А затем посмотрел на меня и Мелкого… Ещё раз оценил наше состояние, расстроился и глянул на Кэт:

— Давайте её заставим, чтобы меньше болтала?

— Эй! — оттопырив укушенную попу, девушка указала на неё связанными руками.

— Братан, да ты тупо нарываешься! Вот расскажем Ане, как ты любишь эксплуатировать девочек этим… Как его?.. Тяжёлым физическим трудом, во! — бессовестно заржал Мелкий.

— Сам-то понял, что сказал? — не выдержав, хохотнул Трибэ.

— Всё, Трибэ, топай могилы делать! — уже нормально попросил я. — Трупы начали вонять. А мы тут, похоже, застряли на несколько дней…

— Кровь всё равно останется! — заметил Трибэ, скептически осматривая место ночного боя.

Словно ему в ответ, вдалеке громыхнул раскат грома.

И это стало последним аргументом, чтобы начать шевелиться. Дождь смоет кровь. Правда, он может заодно смыть и нас, и даже нашего криворукого могильщика.

Лагерь надо было приспособить для защиты от непогоды. И всё это предстояло делать Трибэ.

Он ведь единственный отделался только шишкой на голове. Ну и уязвлённым самолюбием, но поверьте мне: для настоящего колониста — это сущие мелочи…

Глава 6

Совершенно бесполезно

Дневник Листова И. А.

День семьдесят второй. Дождь и ожидание.

Во мне было две «лечилки». По уверениям СИПИНа, этого хватило бы, чтобы за пару дней встать на ноги. Впрочем, и платить за такие чудеса пришлось недёшево…

Я прямо вот не ел, а — жрал! Свои запасы, запасы из захваченного лагеря… А потом снова свои запасы, а потом официальный завтрак, а потом второй завтрак… И снова, и опять по кругу…

Но, знаете, плевать! Нет слов, чтобы передать, что я чувствовал, не чувствуя половину себя!.. Так ощущением беспомощности накрывало, что прямо ужас брал… И нет-нет да и проскакивала мыслишка: «А что, если это навсегда?» — от которой внутри всё холодело. А затем наступала очередная вспышка боли, после чего опять накатывал зверский голод… И это наконец-то заставляло меня забыть о страшных мыслях.

Если бы помогло, я бы и три «лечилки» выпил! И ведь даже хотел. Некоторое время прямо-таки раздумывал над этим. А потом в голове раздались странные звуки…

Как будто какая-то мелодия.

Смутно знакомая…

Пуум-пуум-пум-пум… Пум-пу-пум-пу-пум-пу-пум…

И тут до меня дошло: это же этот… Как его?.. Точно!

Похоронный марш!..

После чего раздался скорбный голос СИПИНа:

— Сегодня здесь собрались родные и близкие, чтобы проводить Вано в последний путь. Он был храбрым (но это неточно) и глупым (а вот за это я ручаюсь!), и в нашей памяти навеки оста…

— Эй, ты чего? — прервал я эту надгробную речь. — Зачем пугаешь-то? Что за дурацкие шутки⁈

— Я, конечно, не Кассандра из вашей мифологии, но говорю тебе: ты сдохнешь! — уже обычным голосом сообщил СИПИН. – Совершенно точно сдохнешь! В жутких муках!

— Прямо вот сдохну? Чего это? — удивился я.

— Прямо вот сдохнешь! — зловещим шёпотом подтвердил мой консультант. — Сожрав самого себя!.. Ваши нано-роботы не умеют определять, когда надо прекращать лечение. Поэтому они будут тянуть из тебя ресурсы с такой скоростью, что ты просто сожрёшь сам себя. Изнутри.

— Но это… Когда я наелся ягод… — вспомнил я. — Тогда-то я три «лечилки» применил!..

— И был на грани смерти, — согласился СИПИН. — Собственно, ты и так бы помер, если бы не добрался до капсулы. И какая разница? А сейчас лечение идёт вполне успешно. За пару дней начнёшь, как и раньше, чувствовать ноги. Не такие уж серьёзные у тебя травмы!

— Ладно, уговорил… — я нехотя убрал «лечилку» в рюкзак непослушными руками.

СИПИН не стал ничего отвечать. А меня как раз накрыло болью и голодом, зато дурацкие идеи сразу перестали лезть в голову.

В те короткие периоды, когда меня ничто не терзало, я просто лежал под навесом, слушая, как шуршит дождь над головой… И смотрел на костёр, разведённый прямо перед входом… А иногда смотрел на Кэт, которая суетилась над братом. Руки мы ей, кстати, всё-таки развязали. Но лишь когда она клятвенно пообещала не делать глупостей!..

Бесчувственных парней, которых не повезло вдвойне (сначала отравили какие-то твари, а потом утащили работорговцы), мы тоже развязали. А заодно, не став жадничать, вкололи этим везунчикам по две «лечилки».

И теперь я имел «счастье» наблюдать, как выглядит процесс лечения, если больной не может есть сам. Жуткое зрелище, скажу я вам!.. Эта парочка прямо на глазах сдувалась. Нано-роботы вытягивали из них все соки, взамен заставляя много и часто ходить под себя.

Брат Кэт, даже когда мы его нашли, был рослым полнощёким красавцем. Просто не очень живым на вид, но вполне свеженьким. А уже к середине дня его щёки слегка всосались внутрь, обтягивая скулы. Под бровями залегли глубокие тени, а под глазами появились мешки. Кожа, до этого просто болезненного оттенка, теперь стала желтоватой, намекая на какие-то нехорошие процессы. В общем, бедная его печень!..

Чтобы как-то поддержать больных, Кэт кормила их бульоном на сушёном мясе. При этом каждый раз ей приходилось вливать бульон, приподнимая парням головы. Богатырской силой эта пигалица не отличалась, поэтому квест для неё оказался тяжеловат.

— Да что же вы такие здоровенные, а!.. — в какой-то момент она не выдержала и расплакалась.

— Я бы тебе помог… Ну или просто бы утешил, похлопав по спине и сказав «ну-ну»… Но, извини, не могу: ты мне спину прострелила! — почти без злорадства заметил я.

— Да хватит меня этим попрекать! — размазывая слёзы по щекам, возмутилась Кэт. — Я уже попросила у тебя прощения!

— Эм… Ну так себе замена ногам… — я поморщился.

— Ну прости, пожалуйста, ещё раз! Что мне было делать? Эти схватили, так хоть не изнасиловали! А вы вылезли из темноты, рожи грязные…

— Это была маскировка!

—…Глаза бешеные! В спящих людей ножи втыкаете!..

— А это необходимость!

— Откуда мне было знать, лучше вы или хуже, чем они⁈ — Кэт поджала губы. — Могли ведь и съесть потом… Или изнасиловать, а потом съесть…

— Или съесть, а потом изнасиловать! — совершенно серьёзно согласился я.

Нет, я вообще-то не злой человек. И Кэт я понял и простил, причём уже давно. Но тут в чём соль? А в том, что пока она оправдывалась и возмущалась — и думать забыла, что надо расстраиваться и плакать.

А как ещё я мог утешить девушку, не имея возможности подойти и помочь? Трибэ с Мелким где-то по округе рыскают вместе с Русым… Так что из собеседников здесь один я.

— Вот-вот… — Кэт нахмурилась, а потом опомнилась: — Ну хватит издеваться!..

— Надо смотреть в будущее с оптимизмом! — как умел, подбодрил её я.

— Да какой, в жопу, оптимизм… — девушка снова понурилась.

— Тебе повезло! Ты временно попала в самый отчаянный и богатый отряд нашего полушария! — сразу же начал я перечислять: — Он состоит из мохнатого наркомана, мелкого гопника, парня, над которым поиздевались родители, отчего все части его имени начинаются на «б», парализованного калеки, мелкой пигалицы и двух раненых амбалов. К тому же, у этого отряда есть две винтовки! И целых два пленника, один из которых пускает слюну, а у другого что-то с челюстью и репродуктивной функцией!..

— Ы-ы-ы-ы! — зло провыл со своего места бывший глава разведчиков.

— Винтовку-то у меня всё равно отобрали!.. — буркнула девушка. — А это, после моей жизни и брата — может, самое дорогое, что у меня было…

— А как же честь? — удивился я.

— Ну по нынешним временам она явно стоит дешевле винтовки… — Кэт горько усмехнулась, но тут же сурово предупредила: — Обмен не предлагать!

— Ну по нынешним временам, мне от этого обмена и толку нет! — развёл я руками, а потом указал на недвижимую нижнюю часть тела.

— Блин! — Кэт снова попыталась расстроиться, но я погрозил ей кулаком и полез рукой в мешок за галетами.

Меня снова накрывало на еду. И противиться этому желанию было невыносимо.

В более или менее адекватном состоянии я пробыл, наверно, ещё несколько часов. Успели вернуться Трибэ, Мелкий и Русый… Успели даже плотно пообедать… А потом ещё и пополдничать…

Успели даже поделиться новостями. Вот только они оказались неутешительны.

Наши отряды ушли слишком далеко. И уже близко подобрались к лагерю «южан». Лезть туда Трибэ и Мелкий не решились. К тому же, это заняло бы много времени, да и не факт, что Русый не потерял бы след. Дождь всё-таки…

В общем, ещё пару дней нам предстояло выживать без подмоги. И, при этом, было бы неплохо не попасться в руки работорговцам, как они этой ночью попались нам.

Кстати, мы всё-таки потратили две «лечилки» на пленников. Чтобы у нас побыстрее появилась возможность их допросить.

А потом и пленники, и бывшие пленники, и я — короче, все дружно! — начали погружаться в пучины боли. Меня то обжигало, то морозило прямо внутри тела… Нервы посылали в мозг какие-то противоречивые сигналы… Как будто с ума сходишь, а санитары всё не спешат на помощь.

Я отрубился ещё до того, как начало темнеть. Подозреваю, это было лучшим вариантом. Самый болезненный этап, похоже, так и прошёл в «бессознанке». И в это время меня даже не волновало, что вокруг происходит. Не беспокоило, как Трибэ и Мелкий распределили дежурство — и дежурили ли вообще… Не тревожило, не нализался ли Русый чего-нибудь слишком ядрёного…

Я просто плыл в темноте, вяло ворочая мыслями… Иногда попадал в какие-то смутные видения… И изредка видел бредовые сны.

И меня это полностью устраивало.

Дневник Листова И. А.

День семьдесят третий. Гордый идиот и говорливый немой.

Удивительное дело, первым в себя пришёл пленный идиот. Точнее, южанин. Ближе к утру его состояние улучшилось: он перестал пускать слюни, взгляд обрёл осмысленность, а странные подёргивания рук и ног обрели конкретную цель.

Освободиться от пут.

Размеренные звуки привлекли внимание Трибэ, дежурившего под утро. Я тоже проснулся, выныривая из пучин очередного бреда. Однако не стал мешать, решив посмотреть, как справится мой добросердечный друг.

Борис подошёл к пленнику, окатившему его злым взглядом. Посмотрел на него какое-то время…

А потом ка-а-ак саданул прикладом по башке!

Южанин вырубился тут же, уютно завалившись на бок. А Трибэ, не меняя выражения лица, отправился наружу — дежурить дальше. Я одобрительно подумал, что мой друг растёт над собой, и провалился обратно в сон.

Следующее пробуждение было гораздо более приятным. Я всё ещё не чувствовал ног, но где-то в районе большого пальца правой ступни что-то покалывало. Как будто лёгкие электрические разряды. Поясница при этом не болела, а я чувствовал себя отдохнувшим и полным сил.

Впрочем, так себя чувствовал не я один. Южанин, который опять очнулся, ругался на чём свет стоит. Материл меня, Трибэ, Мелкого, Русого, Кэт…

— Сраные ублюдки! Вы хоть знаете, с кем связались? Суки, ля! А ну развязали меня живо! Слышь ты, с тупой мордой!.. А ну развязал меня!

Мои спутники пытались готовить завтрак, игнорируя его вопли. А вот мне пленник мешал спать. Сильно мешал! Я неспеша покопался в сумке, а затем похрустел галетами, слушая новую порцию отборных ругательств.

— Слышь! Жрать мне дай, идиот! Мне! Ля! Вы вообще тут оборзели, сосунки! Да наши от вас мокрого места не оставят! Ясно вам?

Я запил галеты водой. А потом решил ещё поспать. Но крики южанина изрядно напрягали, поэтому я тоже решил пошуметь. А чего? Мне можно! Я же больной!..

И крикнул на улицу:

— Русый! Русый, зайка мой рыжий, иди сюда!

«Рыжий зайка» тут же возник у входа под навес, кинувшись лизать мне лицо.

— Соскучился по мне, да? — радостно спросил я, хотя и сам не верил в такую фигню.

Русый и скука — это всё равно что горящая вода. В теории, конечно, возможно, а на практике — жизнь проживёшь и не увидишь.

— Ну ничего, я завтра встану! — продолжал я игру на публику. — А сегодня у меня для тебя есть развлечение! Да-да, мой зайка, очень весёлое!

Русый уставился мне в глаза, а я, как мог, начал показывать ему, что надо делать. При этом говорил я не совсем то, что показывал… Но люди-то мысли читать не умеют!

— Весёлая игра! Хватаешь этого придурка за мошонку и начинаешь отгрызать одно!.. Понимаешь?.. Одно яичко! Сначала он будет весело орать…. Потом будет весело визжать…. А потом скулить… Тоже весело… Понял?

Орать южанин начал сразу, едва лишь Русый повернулся к нему, распахнув пасть и вывалив язык. Пока зверь крался к нему с весёлой мордой, пленник уже перешёл на хрип. А потом и вовсе истерически сипел на одной ноте. Зато впал в ступор, как кролик перед удавом. И даже отползти не решался.

К общему веселью присоединился глава разбитого нами отряда. Он почему-то активно поддерживал Русого «ыканьем» и «эканьем». Видимо, тоже недолюбливал этого южанина. Нездоровые у них какие-то отношения в коллективе…

— Вано! Чё ты над этими хмырями издеваешься? — крикнул от костра Мелкий.

— Я пока не издеваюсь! — как можно благодушнее ответил я. — Я завтра буду издеваться! А это так, репетиция…

— А, ну тогда ладно! — согласился Мелкий. — Ты не перестарайся! Не хочу больше «лечилки» на них тратить!

— Моя жаба до сих пор стонет и рыдает! — поддержал его Трибэ.

— Всё пучком! — успокоил я друзей.

Русый подполз к пленнику на пузе, как котёнок, крадущийся к мышке. А затем, с любопытством заглянув в глаза, положил голову южанину на пах. И лязгнул зубами в воздухе.

Сипение сменилось тихим повизгиванием.

Визжал, естественно, не Русый, а пленник. Так что питомца я ни капельки не обманул. Всё случилось так, как я ему и предсказывал.

А я спокойно закрыл глаза, уснув ещё на несколько часов. И этому не мешали даже нервные повизгивания южанина.

Следующее пробуждение состоялось из-за зверского голода. Пока я быстро уминал всё, что успели приготовить спутники, и что ещё оставалось в рюкзаке, Мелкий с Трибэ пытались допрашивать пленников.

Но бывший идиот оказался то ли слишком умным, то ли и вправду идиотом. Несмотря на все угрозы, в этот раз он упрямо молчал. Ну как молчал… Отвечал не то, что от него хотели услышать, а то, что считал нужным.

Общий смысл его ответов сводился к тому, куда вопрошающим надо пойти, и в какой позе кому-то там отдаться. Правда, за то время пока я ел, мужик не повторился ни разу — что даже вызывало какое-то уважение к его бурной фантазии.

— Ыличте мя! Йа скаву! — причитал неподалёку глава отряда, который уже выглядел получше и, кажется, был готов к сотрудничеству.

Можно сказать, сам на него нарывался, обещая рассказать всё и сразу. Думаю, при большом желании он бы вспомнил всю историю человечества, начиная от Адама и Евы — хотя вряд ли до этого её знал.

Кэт смотрела на происходящее с немалым отвращением. Однако не вмешивалась. И это правильно. Не в том она положении, чтобы вмешиваться. Её брат и второй пленник ещё не очнулись, но состояние у них было заметно лучше. Так что постоянный уход уже не требовался.

Наконец, Мелкому надоело слушать, в каких позах с ним будут общаться друзья южанина. В результате, тому наконец-то воткнули в рот кляп. А затем крепко связали, чтобы не пытался самоубиться и уйти на репликацию. После чего временно оставили в покое.

Главе отряда тоже пообещали воткнуть кляп в дырку, которая у него вместо зубов. Если не заткнётся до полного излечения. Сейчас, как бы активно он ни делился информацией, расшифровать его речь не удалось бы.

Я ещё какое-то время лежал, слушая, как шуршат капли дождя, и с радостью чувствуя прокатывающуюся по ногам боль… А потом незаметно задремал.

Дневник Листова И. А.

День семьдесят третий. Добрый вечер, и я вернулся!

Следующее моё пробуждение было озарено небывалой радостью!.. Я поправился! И был жутко голоден.

Сначала я лежал и терпел спазмы желудка, а затем осторожно попробовал пошевелить ногой. И она пошевелилась!

Я попробовал пошевелить другой ногой… И она тоже пошевелилась!

Попробовал сесть на своей лежанке… И у меня получилось!

И даже получилось встать.

Правда, ноги, по ощущениям, были какими-то ватными… Да и спина быстро уставала от нагрузки… Но главное — ко мне вернулась подвижность.

И я с удовольствием поковылял на выход. Моё появление у костра было триумфальным:

— И вот он, Великий и Ужасный Вано! Выходит, как победитель, на своих двоих! — заявил Трибэ.

— А точно на своих? Может, типа, поменялся с кем-то? — незамысловато шутканул Мелкий.

Но в этот момент я от счастья готов был его даже расцеловать! И даже над его простыми шутками посмеяться!..

— Я тоже рад вас видеть! — сообщил я. — Есть, что пожрать?

— Вон, Кэт мясо варит, — указал Трибэ. — Бульон мы не трогаем. Нам только мясо.

— А откуда мясо? — спросил я.

— Я тут какого-то жирного тюфяка подстрелил из арбалета! — похвастался Мелкий. — Прикинь, прямо в глаз ему болтом засветил!..

— Молодец! — оценил я.

Пока ждал ужина, слопал ещё несколько галет. Надо сказать, за время болезни я половину запасов умял. И всё равно сытым себя не чувствовал. Да и внешне слегка осунулся… Ещё не так, как брат Кэт, но уже и не тот харизматичный парень, которым раньше был. Харизма просто похудела слегка…

— Как там раненые? Как пленники? — спросил я, когда надоело молча жевать.

— Пленники — ничё, норм… Один с кляпом лежит, а сам глазами так и зыркает! А второй рвётся поболтать, только ни хрена непонятно! — пожаловался Мелкий.

— Брат почти пришёл в норму, но ещё спит, — сообщила Кэт. — И Буба выглядит всё лучше, но тоже спит.

— Буба? Ты и второго парня знаешь? — спросил я.

— Да, он из моей группы… — ответила девушка. — Когда от хищников спасались, мы разошлись в разные стороны. А в следующий раз я его увидела уже в гнезде, когда те мужики вскрывали коконы.

— И, значит, вы все шли на юг? В город? — уточнил я.

— Да… Такой был план, — подтвердила Кэт. — Вдоль моря на юг. Там есть город. Мы хотели присоединиться. Но, похоже, остальные наши не дошли…

— Подожди-подожди… А откуда вы узнали, что там есть город?.. — укусив себя за губу, чтобы поймать важную мысль, спросил я.

— Честно, не знаю, — призналась девушка. — Я особо в этих делах не участвовала… Брат участвовал. Вы лучше у него спросите! Но откуда-то наши знали… Бер точно был уверен, что город есть!

— А кто такой Бер? — деловито спросил Мелкий.

— Он тоже из нашей группы, — пояснила Кэт. — Был… Его какой-то огромный ящер сожрал в лесу. Только руки с винтовкой остались…

— А винтовка откуда? — сразу же уточнил я. — Он её купил?

— Нет. На берег выкинуло какого-то парня на бревне, с отгрызенными ногами… Вот у него винтовка и была, — ответила девушка. — Бер её себе забрал, вместе с запасом патронов. А потом в бухту приплыла та тварь, которая ноги этому парню отгрызла. И начала охотиться на наших рыбаков. Мы стали ходить на охоту в лес. А тут пришли хищники с коричневой шерстью. Ну а потом…

— Пришлось срочно уходить? — кивнул я.

— Ну да… — девушка невесело улыбнулась.

— Вано, что делать-то будем? — спросил Мелкий. — Допросим пленников?

— Допросим. Но лучше уже завтра! — решил я. — Могу целых две трети ночи подежурить, пока вы высыпаться будете. В общем, после ужина сразу идите отдыхать. А с утра, как встанем — так и поговорим с ними…

— А что потом? — тихо спросил Трибэ. — С пленниками?

— А потом их придётся под нож… — хмуро засопев, ответил я. — Держать их негде. А еды и воды у нас маловато. На своих бы хватило… А отпускать нельзя. Короче… Ну, вы поняли.

— Грязно всё это… — поморщился Трибэ.

— Грязно, — не стал спорить я. — Но ты же знаешь, что они с нами хотят сделать. И понимаешь, что у них там не лучшие люди собрались… К тому же, их всё равно переубивают, когда Кукушкин армию приведёт. И чего их сейчас жалеть?

— Я не их жалею, а себя! — признался Трибэ. — Не хочу становиться…

— Кем? — резко, хоть и шёпотом спросил Мелкий. — Кем ты не хочешь становиться?

— Не хочу таким, как они, стать! — ответил Трибэ, мотнув головой в сторону навеса.

— Пока ты рабов не захватываешь и капсулы не подрываешь — не станешь!.. — отмахнулся я. — С чего ты решил, что мы делаем что-то очень уж плохое? К тому же, я ни за что не поверю, что эти козлы-рабовладельцы себе репликацию не подготовили…

— Ну… Этот же, с дыркой вместо зубов, готов всё рассказать, чтобы выжить… — пояснил Трибэ. — Мы это знаем, а сами собираемся его убить. Обман, получается…

— А ты думаешь, он бы тебя не обманул? — удивился я.

— Ну я-то не он! — возразил Трибэ.

— Вы, мальчики, извините, конечно… Но я что-то не понимаю!.. — нахмурилась Кэт. — Вы с ними воюете?

— Ну типа того… — подтвердил Мелкий.

— Это они напали на ваш город? — не отставала девушка.

— Они, — на этот раз ответил Трибэ.

— А чего вы тогда сопли на кулак мотаете? — удивилась Кэт, а затем прижала руки к груди и процитировала: — Не хочу быть, как они… С таким подходом ты, Трибэ, и не будешь! Станешь их рабом. Зато с чистыми руками!

— Ну… — Трибэ замялся.

— У тебя ведь девушка есть? Правильно? — не отставала Кэт.

— Ну есть…

— А представь, её по кругу пустят, пока ты будешь рядом батрачить… Сапоги, например, чистить тем, кто с ней развлекается! — Кэт посмотрела на Трибэ, который весь посмурнел. — Стоят этого твои чистые руки?.. У меня прапрадед, когда на войну пошёл, ничего не умел и не понимал. Тоже считал, что надо не стрелять, а договариваться. Это же братья-пролетарии! Хоть и немецкие. После того, как он из плена сбежал — фашистов ненавидел до конца жизни. Сразу всё чистоплюйство забыл… И прадеда моего тому же учил, и деда. А они мне и брату это объясняли.

— Ваще зажгла, сеструха! — оценил Мелкий. — Внушаить!

— В самом деле, Трибэ, ты о наших подумай! — поддержал я Кэт. — О девушках нашей группы! О других жителях Алтарного! Кэт, может, в дороге и не тронули, но что бы с ней дальше сделали? В основном лагере? Думаешь, любовались бы? Эти уроды ведь не пощадят. Убивать, может, и не будут. Но держать будут на положении скота. А другие наши группы? Мы сейчас пленников отпустим, а они сразу своим донесут. И будут наши разведгруппы загонять, как дикого зверя. Как нас бестии в горах гоняли. А может, и ещё хуже…

— Бросай чистоплюйство, братан! — Мелкий ткнул пальцем в костёр и хозяйственно предупредил: — Кэт, ща бульон убежит!..

— Ой… — девушка метнулась к котелку, чтобы перемешать варево.

— Братан, тут всё просто! — гопник снова повернулся к Трибэ. — Либо они тебя, либо ты их. Потом можешь натурально спиться и стать бичом, который каждый день себя жалеет. А сейчас — нельзя! Ты и так уполз, чтоб дозорного обезвредить, а вместо него сам обезвредился. Чуть меня с Вано не подставил. И чё, выходит, нас бы убили, потому что у тебя очко взыграло? И ты, типа, порадовался бы?

— Нет… — Трибэ нахмурился.

— Ну и чё хренософию разводить? Убил — и всё. Или нас всех замочат. Мир, сука, проще, чем в книжках пишут. Да-да, нет-нет…

— Мальчики, еда готова! — отвлекла нас от мрачных разговоров Кэт. — Давайте тарелки!

Весь ужин Трибэ молчал. Видимо, пытался осмыслить сентенции Мелкого. И зря, мне кажется. Всё-таки речь гопника надо было понимать не мозгами, а сердцем. А может, наш друг просто пытался принять для себя новую, страшную и чёрно-белую реальность.

Так или иначе, но после ужина, собираясь спать, Трибэ неожиданно закивал своим мыслям. А потом выдал:

— Вы правы, конечно… А я был неправ. Больше не буду так…

— Ну и отлично, братан! — зевнув, ответил гопник. — Пошли спать! Пусть Вано дежурит, раз выспался за два дня.

— Совершенно бесполезных дня… — вздохнул я.

— Наверстаем! — уверенно заявил Мелкий, залезая под навес. — Мы ведь, типа, жуть какие крутые разведчики!

— Надеюсь, — усмехнулся я и, потрепав по башке Русого, пошёл в темноту. Занимать место для дежурства.

Я действительно надеялся, что наверстаем.

А вот в том, какие мы крутые разведчики — сильно сомневался… Но вслух ничего не сказал.

Незачем подрывать моральный дух отряда.

Глава 7

Совершенно насмарку

Дневник Листова И. А.

День семьдесят четвёртый. Блиц-опрос.

Тело «южанина» упало на землю. В его глазах навеки застыла злость вперемешку с удивлением. Этот мужик до последнего не верил, что мы его убьём, если будет в молчанку играть. К сожалению, мы не владели ни техниками эффективного допроса, ни пыточным мастерством… Зато у нас были ножи. И рука Трибэ, который вызвался решить проблему, не дрогнула.

— А я вам всё готов рассказать! — едва у него достали кляп изо рта, охотно сообщил глава разбитого отряда.

— Это мы уже знаем. Начинай по порядку… Сколько вас? Кто с каким оружием ходит, какой опыт? Ну и сам не забудь представиться!.. — я усмехнулся.

И глава отряда стал рассказывать: много, подробно и обо всём. Благо, говорил он уже вполне разборчиво: «лечилки» всё-таки помогли.

Этот тип, как выяснилось, был местным. Правда, таким местным, который радостно и сразу согласился сотрудничать с чужаками. И даже рабом побыть не успел. А его желание нам всё рассказать, как оказалось, было вполне логичным. Просто у него капсулы не осталось. А значит, жизнь была всего одна, сколько ни зарабатывай.

В пришлых он увидел шанс пожить «красиво» и сытно. Присоединился к ним сразу, на добровольных началах. А заодно сдал десяток окрестных групп и точки, где стояли ближайшие Алтари Вознаграждения. Да, его, конечно, можно было понять… Когда он лишился своей капсулы и группы, его никто не приютил: отовсюду гнали. А это обидно, чего уж там…

И всё-таки понимать его мне не хотелось. Вот совсем… Судя по некоторым оговоркам, с первыми рабами этот конкретный индивид обращался натурально по-свински. И почему-то считал, что это вполне нормально. После этого, как бы он ни пытался изобразить себя в белом — мы ему не верили.

Гораздо интереснее, чем история его грехопадения, была информация про главный вражеский лагерь. Конечно, пленник там давненько не бывал и даже пропустил нападение на Алтарное… Однако, несмотря на это, он был уверен, что торговцы обязательно раскошелятся на новое оружие. Сумел подслушать, что главы охраны каравана сумели выпросить у них десять револьверов.

Да, оружие спорное… Против некоторой местной фауны не поможет. Зато, как и в ружьях, в револьверах можно использовать чёрный порох. А его запасы у работорговцев были очень даже неплохими. В общем, силам Алтарного предстояло встретиться с мушкетами и револьверами. Что, конечно, не очень хорошо…

У меня даже мелькнула шальная мысль: а не попытаться ли часть оружия выкрасть? А то как-то многовато стволов у наших недругов… Правда, идей, как безопасно провернуть это дельце, в голове так и не появилось — хоть режьте.

По словам пленника, в главном лагере имелось порядка трёх сотен защитников. Остальные были рабами и, кроме как на живой щит, ни на что не годились. Причём, к основным силам — тем самым трём сотням — относились, в том числе, и торговцы. Накупив здесь добра на все сбережения, они не собирались его оставлять каким-то «беляшам». Это, как выяснилось, враги нас так называли: за белые комбинезончики новичков.

К тому же, набрав ещё рабов, торговцы планировали делать новые закупки. Если верить тому, что слышал пленник, некоторых из них — тех, что побогаче на баллы — ограничивало лишь одно. Сколько можно с собой обратно унести. А рабы в этом вопросе были ключевым ресурсом.

Собственно, больше он ничего полезного рассказать не мог. Нет, конечно, глава отряда ещё поведал нам и о своих походах, и о наблюдениях за Алтарным… Кстати, я сразу сделал зарубку на память: пора уже ставить засаду неподалёку от города. Однако всё это интересовало нас сейчас куда меньше, чем информация про лагерь.

Поэтому, когда пленник, заливаясь соловьём, рассказывал очередную «уморительную», как он считал, историю из жизни человековладельцев, сзади ему по затылку прилетел камень. Конечно, не сам по себе: роль карающей немезиды сыграла рука Мелкого. Тут-то рассказ и прервался, а под головой парня, который просто хотел красивой жизни, начало расползаться большое кровавое пятно.

«Фу, гадость!» — прокомментировал наш гопник, тщательно оттирая штаны от красных капель. И, судя по выражению лица, он это не про кровь говорил.

Впрочем, мы с Трибэ с его выводами были полностью согласны.

По возвращении в лагерь, нас встретили куда более приятные люди: Кэт, её брат Славка и Буба. С ними общаться было явно интереснее. Особенно, с Бубой. Оказалось, что в группе Кэт он был одним из тех, кто принимал важные решения.

И да, про город они действительно знали. Слухи растекались вдоль берега моря, как пожар в сухом лесу. Так что о большом поселении много где слышали. Правда, далеко не все колонисты стремились туда попасть. Пока дела шли неплохо, люди не спешили с кем-то объединяться.

А вот когда приходилось бежать…

Тут-то и появлялись мысли про большой город! И про его возможности.

Что Буба, что другие руководители их группы почему-то думали, что в Алтарном их, таких красивых, с распростёртыми объятиями ждут. Пришлось коротко объяснить наивному парню, что ситуация изменилась. В Алтарном уже давно никого с хлебом-солью не встречают. А некоторые вредные личности и вовсе стараются выпнуть новичков.

Мужик не расстроился. Он много ловил рыбу и надеялся, что его возьмут под крыло рыбаки Алтарного. И, надо сказать, у него и вправду были шансы. Особенно, если вспомнить, как Кукушкин наседал на Бороду, чтобы тот активно расширял штат рыбаков.

Ну а что сейчас делать с новичками, было неясно. По-хорошему, их бы стоило отправить к Намжалдоржо… Вот только без нас они вряд ли бы добрались. А значит, надо было тащить их с собой. Временно. Пока не получится отправить с оказией в город.

Выдвигаться мы решили утром. На чём дела до вечера и закончились. Остаток дня мы долечивались, приходили в себя и отъедались.

Дневник Листова И. А.

День семьдесят пятый. Дураки тут не выживают

Перед выходом возникла проблема… Мелкий получил трофейную винтовку, и у нас освободился один арбалет. Конечно, можно было таскать его с собой — в качестве запасного оружия. Но было откровенно лень. Да и неудобно носить весь груз на себе одном: а если бежать придётся?

И я обратил свой взор на наших вынужденных спутников.

— На! — арбалет и болты я сунул Славке.

— Зачем? — удивился тот.

— Стрелять будешь! — пояснил я ему.

— В кого? — окончательно затупил Славка.

— В кого скажу — в того и будешь! — строго припечатал я.

— Славка, не верь ему! — сразу же возмутилась Кэт. — Тут какая-то подстава!..

— У меня всё по-честному! Без обмана! — обиделся я. — Стрелять будем только в плохих!

— А чего мне? — удивился Славка. — Есть же Буба и Кэт…

— Буба — не воин, а рыбак! — сурово пояснил Трибэ.

— А к твоей сестре спиной страшно поворачиваться!.. — добавил я.

Ну не говорить же Славке абсолютную, но обидную правду? У него ведь лицо такое простое, что я его из всех трёх новеньких меньше всего опасаюсь. Такой парень, даже если сильно постарается, на особо крупную подлость не способен. Слишком много думать придётся, а он к этому явно непривычен. Зато арбалет и болты потаскает бесплатно.

— Всё! Выходим! — решил я и, пресекая дальнейшие споры, первым двинулся в сторону лагеря торговцев.

Мы шли почти по прямой. Я хотел добраться до лагеря, ну и хотя бы посмотреть на него. Всё-таки мы целых три дня потеряли, наткнувшись на вражеский отряд. Значит, наши уже как раз должны были заканчивать наблюдение. И возвращаться обратно с новостями.

Однако мне снова, видимо, не судьба была добраться до пункта назначения… Не успели мы пройти и пары километров, как где-то недалеко раздался выстрел. Потом ещё один. Я попытался определить, откуда стреляют, и со всех ног кинулся в ту сторону. Хотя инстинкт самосохранения громогласно вопил, что надо бы бежать обратно! Как можно дальше от таких опасных и неприятных звуков!..

На бегу я всё пытался сообразить, что же там вообще могло случиться. И кто стреляет? Наши? Охотники из лагеря торговцев? Но почему они забрались так далеко? Единственное, о чём я не подумал — это о том, что рискую собой и своими людьми. И только потом, анализируя произошедшее, я понял ошибку.

И всё-таки нам повезло. Результат случайности и хотя бы минимальной осторожности. Когда нам удавалось взобраться на какую-нибудь возвышенность, я сразу же останавливал отряд. После чего заставлял всех лечь и внимательно осмотреть окрестности.

Во время одного такого осмотра я и заметил кое-что важное…

Подошву ботинок, торчащих из кустов справа по склону.

Я молча указал Мелкому и Трибэ на подозрительный предмет.

— Что там? — прошептал Буба, лежавший чуть в стороне.

— Тс-с-с! — ответили ему мы все втроём, пальцами указав, куда смотреть.

И снова вернулись к созерцанию ботинка.

Нет, решительно заявляю: мы не деградировали до того уровня, когда ботинки становятся какой-то страшной невидалью!.. Ботинки — это явление нормальное. Но только там, где люди живут. А вот так, в диких землях… Тут ботинка быть не должно!

Я бы мог ещё простить ботинку появление где-нибудь в горах родной Земли… Там по-прежнему хватает людей, которые считают, что если под рукой мусорки нет, то природа-мать всё стерпит. Но на этой-то планете нас ещё слишком мало, чтобы всё замусорить!.. Да и ботинки у нас — не сказать, что обычная обувь. Скорее, очень дорогая, поэтому — жутко ценная!

И что, скажите мне, этот ценный ботинок делает в кустах? Ещё и на пути от нашего лагеря к лагерю торговцев?

Я был практически уверен: где-то в тех же кустах к ботинку прилагается его счастливый обладатель! Возможно, даже вооружённый. А значит, по меркам нашей планеты, вдвойне счастливый.

Ну или там лежит труп… Хотя на это шансов куда меньше. Труп, да ещё и с хорошей обувью? Нет, мы уже достаточно деградировали, чтобы этот вариант был сродни сказке. Чего уж там… С убиенных работорговцев мы всю хорошую обувь и одежду сняли.

В общем, нет. Ни обувь, ни одежда просто так на дороге не валяются. Даже вместе с трупом.

Правда, остаётся вероятность, что ботинок остался от трапезы какого-нибудь хищника… Вот только местная фауна не особо привередливая. Обычно она жрала ботинки с не меньшим удовольствием, чем натуральную кожу жертвы.

А это значит что? Что к ботинку совершенно точно прилагается живой человек.

А что тут делает живой человек? Ещё и в кустах?

— Вано, на два часа! Между камней! — шепнул Трибэ.

Я примерно представил, где там его два часа, и стал вглядываться…

И очень скоро обнаружил между камней нож.

А что, спрашивается, делает нож в таком месте? Ещё и в компании с ботинком? Ещё и там, где недавно стреляли⁈

А потом нож слегка пошевелился. Видимо, вместе с хозяином, который пытался поудобнее устроиться.

Да и ботинок слегка поменял положение…

А потом сдвинулся и один из валунов. И оказался не валуном, а самой настоящей задницей, посыпанной каменной пылью.

За несколько минут наблюдения мы выявили, как минимум, шестерых человек. Которые почему-то залегли за естественными укрытиями на склоне холма. И теперь старательно чего-то или кого-то ждали.

А потом я узнал, чего они ждут, и события понеслись галопом…

За следующим холмом раздался выстрел. Спустя несколько секунд из-за его вершины показались люди. И вот тут я никак не мог обознаться: это были наши. Группы Тихона и Пилигрима. Причём, у них с собой было двое раненых.

А Тихон и Пилигрим, судя по всему, только перезарядили оружие. И теперь решительно чесали прямо к нашему холму.

За ними, как могли, спешили Настя и Миша. Они помогали идти раненым бойцам из группы Тихона. Один из них сильно хромал, поэтому Насте и Мише приходилось подстраиваться под его темп. Нет, так они далеко не уйдут…

Я поманил к нам Славку и, когда он подполз, указал на пресловутый ботинок.

— Когда я скажу, стреляй прямо над ним! — шепнул я парню.

Славка успел потренироваться с арбалетом, а значит, не должен был промахнуться. Во всяком случае, с такого расстояния. Я выбрал себе обладателя ножа. Трибэ прицелился в присыпанную пылью задницу. А Мелкий наводил оружие на самое подножие склона. Туда, где теперь отчётливо виднелась чья-то шевелюра.

После того, как появились Тихон с Пилигримом, сомнений уже не было: здесь поджидали именно их. И, как только все наши жестами показали, что прицелились, я приказал стрелять.

Два болта и две винтовки — так себе залп. Особо не грянет. Но своё дело выполнил. Болт Славки поразил бы обладателя ботинка в самое сердце, но пытался подобраться снизу… Поэтому считать ранение в ту часть тела, которая лежала между болтом и сердцем, смертельным, наверно, не стоило.

Моя пуля попала в бедро владельцу ножа. Из этого бедра тут же хлынула красная-красная кровь, как бы намекая, что у кого-то осталось не так много времени до перерождения или смерти. Вряд ли он сумеет заткнуть артерию в полевых условиях…

А вот Мелкий вообще был молодцом. Шевелюра, в которую он целился, взорвалась фонтаном мыслей, идей, воспоминаний и инстинктов. В общем, всем, что хранили несчастные мозги, которые спешно эвакуировались прочь из черепной коробки.

Трибэ тоже сделал со своей целью что-то нехорошее. Правда, судя по крикам, не убил: трупы, как правило, так громко не матерятся. Зато Трибэ точно подранил «пыльную задницу». И даже, возможно, на какое-то время вывел из строя.

Короче, главного мы добились: Пилигрим и Тихон заметили засаду. И, вскинув оружие, тоже выстрелили по тем целям, которые им были более-менее видны. Ну или стали более-менее видны, когда из-за нашего обстрела врагам пришлось менять укрытия.

Настя и Миша вместе с ранеными залегли за камнями. Даже успели разрядить арбалеты, но ни в кого не попали. Я же, прицелившись, выстрелил ещё в одного врага, который неверно оценил, откуда в него сзади палят. Ошибся он градусов на десять… Чем я и воспользовался, превратив ему лицо, когда он обернулся, в кровавую кашу.

Опять не убил. Но сделал больно, а значит, ему пока не до нас будет. И не до Тихона с Гримом.

Наконец, пальнули и по нам. И пальнули, надо сказать, тоже из огнестрела… Мы едва успели, пригнувшись, спрятаться за камнями на вершине, когда по ним застучала частая дробь.

Мелкий быстро выглянул из укрытия и выстрелил в ответ. Болезненный вскрик подсказал нам, что наш гопник — прямо-таки эталонный снайпер.

— Как ты его так? — удивился Трибэ, натягивая тетиву.

— Да там облако такое висит на месте выстрела! Промазать сложно!.. — усмехнулся Мелкий.

Славка тоже попытался высунуться, чтобы проверить этот лайфхак. Я еле успел отдёрнуть его вниз, когда по вершине снова ударила дробь.

— У кого-то второй мушкет! — выругавшись, оценил ситуацию Мелкий.

Внизу рявкнуло ружьё. А когда я высунулся, чтобы снять своего первого мушкетёра, то понял, что опоздал. Это уже сделал Пилигрим.

А вот на соседнем гребне мелькнула ещё одна фигурка. Чужого человека с арбалетом. Затем ещё одна… И я немедленно переключился на стрельбу по дальним мишеням. Даже попал, судя по тому, как споткнулся один из противников. А остальные бросились в укрытия.

Тихон и Пилигрим догадались, что их берут в клещи, и пошли на прорыв. Пришлось Славке и Трибэ поддерживать их стрельбой из арбалетов. А нам с Мелким — стрелять по вражьим арбалетчикам на соседнем склоне, чтобы не погнались.

Если бы мы не выбили засаду, нашим пришлось бы туго. И, тем не менее, последнего врага на нашем склоне, когда тот высунулся и хотел пустить в кого-то болт, застрелил Тихон. А вражеским арбалетчикам лезть на четыре ствола было явно не с руки.

— Как удачно вы тут сидели! — хмыкнул Пилигрим, перескакивая гребень и занимая позицию.

— Вано, привет!.. О, а это ещё кто? — удивился Тихон.

Настя и Миша ничего не сказали. Впрочем, как и парни, которым они помогали идти. Настя явно страшно устала. Миша просто молчал, как всегда. А раненым парням было не до разговоров.

— Сколько у вас преследователей-то? — спросил я, проигнорировав вопросы.

— А шут их знает! — жизнерадостно отозвался Тихон, а потом высунулся и выстрелил.

— Нас тут ждали! — ответил за него Пилигрим. — Либо засекли на подходе, либо крысы сработали!

— Да! — подхватил эстафету Тихон, пока Грим стрелял. — Только успели дойти, как на нас сразу сотня вывалилась!..

— А остальные? — забеспокоился я.

— Дунай их к реке повёл. А потом к Намжалу! — ответил Тихон.

— А мы чуть всю толпу придержали, и айда сюда! — закончил Пилигрим.

Тренировались, что ли? Один говорит — другой стреляет. И так по очереди.

— Сколько за нами увязалось, не знаем. Два десятка видели! — Тихон зарядил ружьё и снова полез стрелять.

Мелкий и я тоже не отставали от них. Высовывались, прицеливались и пытались проредить ряды преследователей.

— Я видела движение на западе! У нас за спиной! — поделилась Кэт.

— Умничка! — тут же похвалил её Пилигрим. — Сейчас и им устроим встречу!

Я тоже повернулся в указанную сторону. И увидел, как между камней, пригибаясь к земле, бежит мужик с мушкетом. Не успел я прицелиться, а тот уже упал, получив в макушку пулю от нашего Грима.

Мне тоже досталась цель, но попроще — с арбалетом. Цель была поближе, потолще, да и подставилась удачно.

Следующим выстрелом Пилигрим свалил ещё одного врага, который пытался обойти нашу позицию.

После этого двое каких-то мужчин выскочили из-за камней и кинулись прочь. Одного я снять в спину всё-таки успел.

— Сколько у вас там осталось? — спросил Пилигрим, обращаясь к Тихону, Мелкому и Трибэ.

— Трое! — ответил Тихон. — Больше пока не лезут.

— Вано, давай обойдём их! — подмигнул мне Пилигрим.

— Да я всегда за! — не стал я отказываться.

Всё лучше, чем тратить патроны на долгую перестрелку…

Спустившись, мы с Гримом побежали в обход. К сожалению, оставшиеся преследователи заметили наш манёвр. И поспешили ретироваться, выбрав момент, когда отстрелялись Тихон и Мелкий. Славка, конечно, пустил им вслед болт, но дальность для арбалета была великовата.

Само собой, сразу мы уходить не стали. Уж слишком много добра валялось на поле боя… Пояса, ножи, четыре мушкета, запас пороха и пуль к ним, алтарные арбалеты и болты… А ещё элементы одежды, чужие рюкзаки…

А, кроме того, отличные ботинки! У нас, правда, этого добра было уже навалом, но нельзя же оставлять дефицит планетарного масштаба. Даже если в крови изгваздался.

Правило №8 успешного и живого колониста неизученных планет (выведенное колонистом Вано в приступе хозяйственной запасливости, проснувшейся во время мародёрства)

Ботинки! Рюкзак, оружие и ботинки! Вот чем всегда должен обладать успешный колонист, желающий остаться живым и здоровым.

Да-да! Вы не ослышались! Вы можете быть без штанов и исподнего, но вам обязательно нужны ботинки! Особенно там, где много камней. И плевать, что о вас подумают другие. Только в хороших ботинках, с хорошим оружием и удобным рюкзаком можно успешно выполнить Правило №1!

Дополнение №1 к Правилу №8 (выведенное там же, но в споре со своими спутниками)

Много «ботинков» быть не может! Как и прочего полезного барахла, мажоры недоделанные!

В общем, собирая добычу, мы задержались на целых полчаса. Пока наши боевые подруги и Буба охраняли периметр, мы в приступе хомячьей запасливости набивали рюкзаки. Активнее всего этим занимался, если честно, я. И никто не сумел меня переспорить в вопросе спасения трофейного имущества!.. Брошу (и то не всё!), только если враг уже будет на пятки наступать.

Видимо, судьба благоволила хозяйственному Вано: враг так и не объявился. А мы, кряхтя под грузом ценностей, сумели отступить.

Весь остаток дня стал испытанием на прочность… Потому что вёл нас человек, который отлично знает, как правильно сваливать от возможной погони. То есть, Пилигрим. И эта скотина — ещё тот перестраховщик… Он таскал нас по таким задницам местной природы, что никто в здравом уме туда бы не полез!.. Даже Хромая нет-нет да и поглядывала на своего хозяина с укором. Мол, да куда же ты прёшься-то по всем буеракам, ирод?..

Грим игнорировал все жалобы: на ломоту в спине, кружащиеся головы, усталость ног и урчащие животы… Единственным, кто всецело одобрял его действия, был Русый. Эта скотина бежала налегке, явно наслаждаясь процессом. А ещё иногда свысока поглядывала на меня, как бы спрашивая: «А чего это ты еле-еле плетёшься? Слабак, что ли?».

И только вечером, когда мы сидели под каким-то скальным выступом, жуя сухие галеты и запивая их водой, я понял две важные вещи. Первое — что в жизни есть счастье. А второе — что жадность надо поумерить… Хотя нет, насчёт жадности — это лишнее. Разве я радовался бы так возможности отдохнуть, если бы до этого не умаялся до полусмерти?

— В общем, дураки тут не выживают… — откусив галету, вдруг проговорил Тихон.

— Это ты к чему? — поинтересовался я.

— Да к тому, что нас ждали… Мы такие пришли, думали, подкрадёмся незаметно… — Тихон усмехнулся. — Надеюсь, Дуная не догнали! Тогда всё хорошо, и мы отделались двумя ранеными…

— Да, совсем небольшая плата за опыт… — согласился Пилигрим.

Я вспомнил отряд, который мы перебили ночью, и кивнул. А вслух сказал совсем другое:

— Давайте-ка спать! Завтра выйдем чуть свет… Кто там дежурит?

Правило №8 успешного и живого колониста неизученных планет

Рюкзак, оружие и ботинки! Вот чем всегда должен обладать успешный колонист, желающий остаться живым, здоровым и готовым ко всему.

Вы можете быть без штанов и исподнего, но вам обязательно нужны ботинки! Особенно там, где много камней. И плевать, что о вас подумают другие. Только в хороших ботинках, с хорошим оружием и удобным рюкзаком можно успешно выполнить Правило №1!

Дополнение №1 к Правилу №8 успешного и живого колониста неизученных планет

Много «ботинков» быть не может! Как и прочего полезного барахла, мажоры недоделанные! То, что для одного мусор, для другого — самая большая ценность на свете.

Уточнение №1 к Правилу №8 успешного и живого колониста неизученных планет

Не надо жадничать.

И если уж вам предстоит выполнять Правило №1 в условиях возможного преследования, заберите только то, что можете спокойно унести, выбрав самое ценное. И только если вы можете безопасно собрать всё самое ценное — лишь тогда следуйте Дополнению №1 к Правилу №8.

Глава 8

Совершенно неутомимые

Дневник Листова И. А.

День семьдесят седьмой. Возвращение к Намжалдоржо и новые планы

— Вано, ты точно в разведку ходил, а? Не в магазин «Охотник»? — Намжалдоржо смотрел на выгрузку нашей добычи, иронично сощурив глаза.

И я мог его понять. Из нашего похода мы принесли: четыре мушкета, десять арбалетов непострадавших, качественных (и ещё восемь пострадавших), болтов штук двести, мешок пуль (каменных) и мешок дроби (каменной, фасованной), два небольших мешка пороху, шесть пар ботинок, тринадцать ремней, восемь ножей охотничьих, двадцать рюкзаков и четыре палатки.

А ещё были пищевые рационы, «лечилки» и много всякой утвари: кружек, тарелок, котелков разного формата… И это в дополнение к нашей основной поклаже, которая и без того занимала кучу места. Конечно, мы слегка облегчили запасы, активно питаясь и стреляя… Но скажем прямо: тащить всё это на своём горбу было действительно тяжко.

Целых полтора дня добирались, напрягая жилы… И к обеду на вторые сутки всё же дошли до группы Намжалдоржо.

А теперь главный каменщик упражнялся в остроумии, разглядывая нашу добычу. Завидовал, наверно!..

— А мне казалось, в разведке самое ценное — сведения… — не унимался он. — Или вы это, зачем-то перепутали разведку с грабежом?

— Это сопутствующая добыча! — гордо заявил я. — Дунай и остальные наши не приходили?

— А должны были? — удивился Намжал. — Вы вроде как следить собирались…

— Не получилось следить. Нас там ждали! — недовольно пояснил Пилигрим. — То ли засекли заранее, то ли кто-то им стукнул про нас…

— Вот же буксэ! — Намжалдоржо покачал головой. — Ладно, под навес идите… Там поговорим. Марат, дорогой! Выдели склад для гостей!

Складом оказалась хибара, сложенная из камня и увенчанная крышей из соломы. Вообще у каменщиков за последнее время стало куда больше построек. Я уж молчу о пяти требушетах, которые хоть и были разобраны, но внушали уважение. И капсулы в группе были теперь, в основном, нестандартного размера. То есть, явно с удобствами.

Пока Тихон и Пилигрим рассказывали свою часть истории, моя группа изо всех сил пыталась зарядить мушкет. Ну как мушкет… Скорее, даже ружьё, но дульнозарядное.

У каменщиков как раз обед наступил, так что многие отвлеклись от дел. И теперь с интересом посматривали на диковинку. Впрочем, это сыграло нам на руку. Коллективный разум вспомнил о том, что пулю надо утрамбовать в стволе, а затем подоткнуть пробкой — чтобы не выкатывалась. Если пуля была нужного диаметра, то она ложилась на специальное сужение, оставляя небольшую камору с каналом к курку. Туда надо было засыпать пороха до краёв, а ещё чуть-чуть сыпануть на полку.

Испытания провели рядом с навесом. Проводил я. Как человек, которому не так страшно, если башку оторвёт. Прицелился в небо, спустил курок, дождался, пока порох прогорит на полке… Жахнуло громко, дымно и с хорошей отдачей!.. Завоняло серой. А проходившая рядом с подносом Светлана закашлялась.

Однако, судя по довольным крикам из-под навеса, представление народу понравилось. Я выбрался из облака дыма, покашливая и радостно улыбаясь.

— Э! Хорош там вонь разводить! — сморщив нос, попросил Намжал. — Дальше уже за посёлком испытывайте. У нас там тир есть!

Говорил-то он строго. И даже хмурился. А вот в глазах — бурный восторг и живой интерес. Ты, конечно, можешь сколько угодно быть суровым дядькой… И даже главой группы… Однако дайте любому мужчине игрушку — и он тут же, хоть и ненадолго, превратится в восторженного мальчика.

Это потом из «игрушки» придётся по людям стрелять. А сейчас — дым, грохот, красота!.. Пушки, пароходы, корабли, танки — и громко рычащие машины с тремя табунами под капотом. Вот что всегда пользуется популярностью у мужчин, заставляя их сердца биться быстрее.

Так что уверен: мы у Намжала на пару часов всю работу остановим. Однако это потом, после обеда. А пока мы вернулись за стол. И поведали свою часть истории: про диверсионное нападение на вражеских разведчиков, с попутным спасением пленных и изъятием винтовки. Ну и про моё героическое ранение в поясницу не забыли упомянуть. Правда, это уже Мелкий постарался: я бы предпочёл о своём фиаско промолчать.

— А ты молодец! — прищурив глаза, похвалил Кэт глава каменщиков. — Не растерялась, а? Крепко за жизнь держишься, да?

Девушка аж поморщилась от неприятных воспоминаний. Но мы уже переключились на отчёт для Кукушкина. Надо было предупредить Алтарное, что большая часть наших телодвижений — больше не секрет для торговцев. А значит, и о нашей армии, которая собирается в поход, враг узнает заранее.

Я немного волновался за Дуная… Но, к счастью, он вскоре объявился. Вместе со всеми оставшимися разведчиками из разных групп. Пришёл аккурат к самому интересному — к стрельбе по мишеням!..

Ну что могу сказать… Четыре мушкета — хорошая добыча! Посмотрев на то, какие дыры в деревянных чурбанах оставляют каменные пули, я понял: если идти на охоту — то вот с таким оружием.

Конечно, пробивная способность у винтовок и ружей была выше. Зато, если зверь крупный, чем больше дырка — тем лучше. Впрочем, испытания на коже с лапы крокодиллы, которую мы в прошлый раз подарили Намжалу, показали, что этой твари каменные пули страшны лишь с очень близкого расстояния.

Если свести вместе всё, что удалось узнать — получалась следующая картина. Лагерь врага стоял на невысоком, но обширном холме, рядом с которым бил ключ с ледяной водой. Лагерь окружала стена. Местами каменная, а местами деревянная. Постройки там были, в основном, временные. Многие из навесов оказались нежилыми: под ними хранились товары. А рабов держали в двух загонах: мужском и женском.

Заборы вокруг загонов были высокими. Ещё и охрана постоянно дежурила рядом. Периодически людей выгоняли на работы в лагерь. Правда, наши разведчики не успели многого рассмотреть. По их душу выдвинулись практически сразу, как только группы подошли близко.

К счастью, почти все наши командиры сразу что-то заподозрили. И начали отводить людей, стараясь оторваться от преследования. Работорговцы не успели замкнуть кольцо и, в итоге, сами помогли тому, чтобы все наши собрались вместе.

Продолжение этой истории я более или менее знал. Тихон, Пилигрим и их отряды остались прикрывать отступление, связав врага боем. А затем стали отходить на юг, где во время прорыва двое их бойцов были ранены. Ну а дальше их поджидала засада, которую очень удачно засёк мой отряд.

Получалось, когда я вёл своих людей на звуки выстрелов — заводил их в ловушку врага. В то время как остальные пытались из этой ловушки выбраться. И да, победителей не судят. Меня и не осудили. Но я-то, увидев всю картину полностью, теперь понимал, как глупо рисковал.

В любом случае, сдаваться мы не собирались. На маленьком совете глав разведгрупп было решено выдвигаться на вторую попытку. Однако на этот раз мы собирались действовать с учётом опыта. Ни в коем случае нельзя было разделяться. А наш общий лагерь нужно было хорошо замаскировать, но держать готовым к обороне.

Вылазки на разведку решили осуществлять силами двух групп. В то время, как остальные должны были ждать в лагере. И всегда быть наготове, чтобы помочь вышедшим в рейд.

— Надо их обходить с севера! — предложил Пилигрим. — И там лагерь делать. А, кроме того, надо понять, как эти сволочи нас засекли…

Вероятнее всего, работорговцы разослали по всей округе разведчиков, которые и обнаружили наше приближение. Правда, никто не мог исключать и крысы, даже в группе Намжала.

Вечером прибыл небольшой отряд из Алтарного. Они привезли припасы, болты — и готовы были отправляться назад, как только мы отчёт им передадим. Освобождённым пленникам я тоже предложил уйти в город. Буба согласился сразу. А вот Кэт с братом захотели остаться.

Больше всех упорствовал Славка, который очень хотел в разведчики, а не в рыбаки. И как бы его сестра ни отговаривала — всё было зря. Даже несмотря на то, что ему не хватило мушкета, Славка клялся, что ничего страшного. Мол, готов стрелять из арбалета — и вообще быть серьёзным человеком.

Ну а Кэт не собиралась бросать этого великовозрастного обалдуя. После долгих размышлений и споров мы всё-таки решили взять их с собой. Вроде нормальные люди… В крайнем случае, посидят с остальными во временном разведлагере. Хотя, конечно, Славка активно намекал, что не прочь в опасных вылазках поучаствовать… Правда, так нервно при этом косился на Кэт, что я, скорее, с ней бы в разведку пошёл. Может, она и прострелила мне копчик из лучших побуждений, зато она — самостоятельная. И мозгами не обижена.

А вот у Славки дурь в голове ещё играла. Мы-то сами успели насмотреться на всякое… Да и на своей шкуре это самое «всякое» ощутить. Так что предпочли бы никуда не ходить, а остаться в Алтарном, вплоть до начала военных действий.

Но Славку сильно разубеждать мы поленились. Всё равно не поверит, пока своими глазами не увидит, что война — дело грязное. А разведка — грязное вдвойне. Ну а если будет возмущаться, что его в лагере держат, как бесполезный балласт — как-нибудь отбрехаемся.

Большую часть трофеев решили отправить в Алтарное. Вместе с отчётом. Отчёт был хороший, правильный… В нём гордо выпячивались наши достижения, и скромно — лишь мимолётно! — упоминались косяки. Не, ну а что? Жертв нет, добыча есть. И информацию какую-никакую получили… Заодно узнали, где вражеских разведчиков у Алтарного перехватывать. И свои соображения по тест-драйву арбалетов изложили. Всё, как положено — и даже лучше!..

В общем, была надежда, что Кукушкин не пришлёт в ответ кусок коры, заполненный русским матерным. А большего нам пока и не требовалось.

Ну а под вечер мне прилетел очередной перевод за работу с пластиком. Почти сто тысяч баллов. Так что я снова был богат и уверен в себе.

Оставалось ещё нормально разведку провести… И всё — я был бы почти полностью счастлив!..

Дневник Листова И. А.

День восьмидесятый. Лагерь диверсионного отряда.

Чтобы снова добраться до лагеря работорговцев, у нас ушло три дня. И, к счастью, эти три дня обошлись практически без приключений. Большой отряд отпугивал местных хищников, а враг, похоже, не знал, откуда нас ждать. И ждать ли вообще.

Мы поднялись вдоль реки на северо-восток. Прошли место, откуда было проще всего добраться до лагеря работорговцев. И только через несколько часов, по широкой дуге, двинулись в нужную сторону.

Мы рассчитывали выйти к врагу с севера. А подошли с северо-востока.

Но это тоже было неплохо. Впереди неизменно шли два разведчика, которые проверяли каждое возможное укрытие и тщательно следили за округой. И вроде бы наш отряд никто не поджидал.

Лагерь разбили между двух скал, на берегу ручья, впадавшего в реку. Ту самую, протекавшую мимо Алтарного. Здесь был источник питьевой воды, а неподалёку стоял Алтарь. Маленький, правда… Поэтому цены оказались выше, чем на нормальных Алтарях. Но если что-то срочно понадобится — на стоимость никто смотреть не будет.

А самое главное — у скал всегда дул ветерок. Чаще всего дым от костров сносило на север. А значит, можно было не опасаться, что какая-нибудь группа разведчиков, подходящая с юга, его учует.

К ночи были разбиты палатки и организованы навесы. Проход между скалами мы начали активно перекрывать баррикадами.

Пилигрим и Миша обнаружили ещё один узкий проход на северо-восток. Снаружи его увидеть было невозможно: он выводил на узкий карниз, поросший кустарником. Если совсем припрут и закроют в лагере, можно будет всем отрядом уйти к горам.

— Завтра я, Дунай и Пилигрим идём на первую разведку. Ты не против, Вано? — спросил у меня Тихон за ужином.

— У вас какой-то уж очень опытный отряд получается! — не без одобрения удивился я.

— Мы подумали, что в первый раз так и надо, — пояснил Дунай. — Может, сумеем незаметно подобраться к лагерю… А если нет, тогда нам троим легче будет уйти.

— Как хотите подходить? — уточнил я, в целом соглашаясь с идеей.

— Думаем зайти к ним с востока. Это займёт пару-тройку дней, — пояснил Тихон. — А если не появимся, тогда выдвигай отряд на восток — на несколько часов ходу. Видел там плоскогорье?

— Ага.

— Вот туда, если что, идите. Попробуем соединиться с вами. Ну а если ещё через пару дней не появимся… Тогда уже по обстановке решайте, — Тихон развёл руками.

— Я вам не появлюсь! — пригрозил я.

Потеря этой тройки никак не входила в мои планы. Это был бы мощный удар: и по группе Вити, и по моей.

— Чтобы все живыми вернулись! Или до плоскогорья дошли! — строго заявил я, вспомнив старый анекдот про «утонешь — домой не возвращайся». — Иначе…

Что «иначе», я договаривать не стал. Ну не уподобляться же бабушке из анекдота? Вот только терять, в случае чего, самых опытных наших бойцов ой как не хотелось. И это не считая того, что каждый из этих «опытных» был для меня если не другом, то хорошим приятелем.

К тому же, наш отряд сам по себе, за счёт количества вооружения, был грозной силой. В полном составе мы легко могли дать прикурить противнику, превосходившему нас по численности раз в пять. А если с напрягом — то и десятикратное преимущество не помогло бы врагу.

В общем, лучше было потерять удобное место для лагеря, чем своих людей. О чём я разведчикам и заявил, предложив спасаться в лагере, если совсем прижмёт.

На том и закончили совещание.

Дневник Листова И. А.

День восемьдесят второй. Такая вот злая планета…

Утром разведчики ушли, а мы продолжили стройку. Вокруг нас валялось немало валунов, которые можно было использовать для укреплений. Так что мы особо не мудрили. Просто складывали крупные камни в баррикаду, заполняя пространство между ними щебнем.

Да, стена получалась не отвесной: с обоих сторон имелся небольшой уклон. Зато не приходилось вкладывать в эту стройку слишком много сил. За первый день мы подняли стену с юга где-то на пару метров.

Проход между скал, где стоял наш лагерь, был не особо широким. Всего метров пять. Правда, с севера пошире — пожалуй, все десять метров. Зато рядом протекал ручей, промывший себе глубокое русло. Мы пока строили на юге. Откуда, вероятнее всего, и стоило ждать атаки.

А на второй день стена была почти закончена. Метра три в высоту: широкая, корявая, с камнями-зубцами по верху. За этими камнями предстояло, если что, прятаться стрелкам.

Мы уже хотели приступить к защитным сооружениям с севера, но…

Новый мир и без того подарил нам несколько спокойных дней. А ведь он не был уютной Землёй. Здесь хватало своих опасностей. И, наверно, зря мы удивились, когда невдалеке раздался мощный рёв. Видимо, какой-то хищник пожаловал. Решил посмотреть, кто это тут в его владениях булыжники ворочает.

Мы ещё не видели хищника, но уже были уверены: он пришёл по наши души. Как минимум, потому что второй рык прозвучал гораздо ближе…

— Эт-то что? — изумлённо выдал Бонд, когда все до единого замерли.

— Это что-то большое! — опомнился я. — Хватаем всё ценное, и быстро в щель!

С этими словами я подхватил свою рюкзак, винтовку и сумку с патронами. После чего кинулся к нашему запасному выходу, подгоняя по пути остальных.

Возможно, было бы правильно встретить пришедшего хищника на стене… Но в том-то и дело, что на севере этой стены ещё толком не было!..

Я, конечно, не знал размеров твари, воспылавшей к нам аппетитом… Однако беспощадная логика говорила, что если у зверюги такая мощная глотка — значит, и всё остальное ей под стать.

Можно, конечно, было отстреливаться. Вот только одного-двух человек в открытом бою мы всё равно могли потерять. А рисковать людьми я не хотел.

В щели между скал крылось наше настоящее спасение! Туда же, подчиняясь страху и моим окрикам, резво бежали остальные обитатели лагеря.

— Из щели не выходим! — приказывал я, встречая людей у входа. — На карниз не суёмся! Трамбуйтесь там, как хотите, но щель не покидать! Кто с огнестрелом — распределяйтесь по краям! Мелкий, стой, куда пошёл⁈ Мы с тобой последние заходим!.. Мы храбрые и с пушками!

— Не хочу последним, Вано! — расстроился Мелкий.

— Тогда отдай винтовку тому, кто посмелее, и можешь заходить!.. — коварно кивнул я.

— Давай мне! — пробегавшая мимо Кэт с горящими глазами протянула руку к Мелкому.

— Э, нет, чувиха! Звездуй-ка в тыл! Моя винтовка!.. — сразу же опомнился гопник. — Я смелый, Вано! Я прям ваще герой! Вот, стою! Жду!

— Ага! — не стал я развивать тему.

Перед тем, как нырнуть в проход, я успел заметить, что к нам пожаловало.

Люди добрые! Вы бы знали, как мне не понравилась эта тварь! О-о-о-о, как же она мне не понравилась…

Тело, вытянутое на пять метров в длину, наводило на мысли о крупном кошаке. Как и грива игл, покрывавшая шею. Помесь льва с ёжиком, ну натурально! Похоже, дальний родственник того гада, который загрыз Одиночку.

Вот только размеры явно были больше…

Кроме того, снизу из пасти торчали огромные клыки. Судя по размеру, они могли человека насквозь пробить — и ещё бы место осталось. А на спине и груди — костяные пластины, как у наших питомцев.

Они, кстати, рванули в щель вместе с людьми. И теперь жалобно из этой щели подвывали. Дунай, кстати, не стал брать с собой на вылазку Шрама, и в последние дни этот бедолага жестоко страдал от постоянных каверз Русого. А сейчас был тот редкий момент, когда оба они боялись. Прижались бочок к бочку и нервно подвывали, скребя когтями землю.

Жуткая тварь остановилась посреди опустевшего лагеря, принюхалась… И повернулась к щели прежде, чем я успел залезть внутрь.

Она остановила на мне свои страшные глаза с пятью алыми зрачками… А затем стремительно рванула вперёд, снося навесы и разрушая палатки. А я, чтобы спасти свою драгоценную жизнь, рванул вглубь, крича, чтобы народ подвинулся.

С когтями на лапе хищника я разминулся на полметра… Даже услышал совсем близко, как они взрыли то ли камень, то ли плотный грунт. Если этот хищник так булыжники крошит, то из меня вообще, что ли, фарш за два удара сделает? Не согласен!..

Развернувшись, я выставил перед собой винтовку. И приготовился дорого отдать свою жизнь. Где-то надо мной тихо, сквозь зубы, ругался Мелкий. Видимо, уже пожалел, что жадничал насчёт винтовки, и мечтал оказать поглубже, а не на острие атаки.

Ну а плод любви льва с ежом всё ещё ходил у щели и рычал. Правда, внутрь пока не лез. А я даже не знал, устраивает меня этот вариант или нет. С одной стороны, не лезет — и хорошо. С другой — спать мы тут вряд ли сможем. А сколько зверюга будет нас сторожить, неизвестно.

Однако опасался я зря. Хищник оказался рабом своего желудка, поэтому долго терпеть не стал. И вскоре я увидел, как в мою сторону опять тянется большущая лапа.

При этом ни голову, ни тело зверя видно не было. Он, как кот, протягивал лапу из-за угла, пытаясь нащупать «мышку». А мы… А что мы? Если мы и мыши, то хорошо вооружённые.

— Ишь, тянется… — заметил Трибэ. — Вано, давай я его из мушкета?

— Ну давай! — согласился я.

Можно было, конечно, выстрелить в лапу из винтовки… Но винтовочная рана оставляет аккуратные такие дырочки. А вот мушкет — другое дело… Дыра получается такая, что кровью можно запросто истечь: быстро и с гарантией.

Грянул выстрел. Одновременно с ним раздался обиженный рёв.

А спустя секунду лапа исчезла. Правда, за это время я всё-таки успел заметить на ней вспухающий фонтанчик крови. Трибэ засадил пулю куда-то ближе к плечу.

— Попал, а? — с надеждой спросил он, отмахиваясь от дыма.

— Попал-попал, — успокоил я его.

— Слышь, как ревёт! — тоном эксперта подтвердил Мелкий.

Правда, долго предаваться страданиям хищник не стал. Осознав, что выцарапывать нас лапой — это сложно и муторно, он-таки решился полезть в наше убежище.

Наклонив голову, чтобы подставить под удар иглы, зверь стал протискиваться в узкую щель. И глухо рычал при этом.

Мы с Мелким тут же открыли стрельбу. В нашу сторону, чтобы поддержать огнём, пробрались все бойцы с мушкетами. Пули ломали иглы, доставая до плотной шкуры, но пока ещё защита хищника держалась. Хотя его ворчание и стало совсем уж недовольным…

А нам приходилось пятиться, продолжая стрелять. Задние ряды возмущённо кричали, что скоро окажутся на карнизе, но мы не слушали, стараясь держать как можно дальше от башки монстра.

И не зря, как оказалось. В какой-то момент он снова попытался достать нас лапой.

Возможно, он попытался бы и ещё раз, но Лёша удачно саданул из мушкета, превратив подушечки на лапе в фонтан кровавых брызг. Зверь расстроенно заревел и начал пятиться задом. Теперь он отступал, а мы — наступали, не прекращая стрелять.

Одна из винтовочных пуль, наконец, добралась до головы, выбив очередной красный фонтанчик. И хищник сразу же ускорился, стараясь покинуть узкое место. Едва ему удалось освободиться, он рванул прочь с такой скоростью, что когда мы вышли из щели — от него уже и след простыл.

А след, кстати, был… И не такой уж простывший. Одна из лап хищника кровоточила, и бурые отпечатки были хорошо заметны. Причём, виднелись они на значительном удалении друг от друга. А значит, это утыканное иглами чудовище умеет отлично бегать. И не только.

— Это он, выходит, метров на десять прыгает! — присвистнув, оценил Олег.

— Да уж не меньше! — согласился Бонд.

— Как спать-то теперь? — спросил Трибэ. — Я чего-то не хочу, чтобы оно ночью пришло…

— Надо колючек наделать! — подсказала откуда-то сзади Кэт. — И раскидать вокруг лагеря. Если наткнётся лапой на такую, будет орать, как сигнализация!..

Идея всем понравилась. Поэтому остаток дня мы провели, не возводя северную стену, а за фигурным вырезанием колючек.

Правда, сделали не так много, как хотелось бы. Так что ночевать всё равно решили в расщелине. Очень уж страшно было, что эта игольчатая образина вернётся…

Глава 9

Совершенно грабительские

Дневник Листова И. А.

День восемьдесят третий. Возвращение соглядатаев.

— Народ! Важные новости! — Тихон бодро прошёл по пустому лагерю и остановился.

А затем растерянно посмотрел на Дуная и Пилигрима:

— А где все, блин?..

У нас была сиеста. Полдня мы строили стену, а после обеда отдыхали, спрятавшись в расщелине. Расслабляться в лагере как-то не захотелось. Вдруг глаза прикроешь, чтобы вздремнуть — а откроешь уже в зубах у страшной зверюги?

В общем, неудивительно, что вернувшиеся разведчики нас сразу не обнаружили. Я бы ещё немного посмотрел на это бесплатное представление… Но наш тайник спалила Хромая, которая принюхалась и быстро определила, где искать двуногих.

— О! Вано! А вы что тут делаете? — удивился Дунай.

— Отдыхаем, — честно ответил я.

— А чем вам лагерь-то не понравился? — почесал затылок Тихон.

— Доступностью! — ответил я. — Пока не возведём нормальные стены, я в лагере ночевать отказываюсь! И никому не посоветую!..

— Есть причины? — настороженно оглянувшись, спросил Тихон.

Пришлось рассказывать, что у нас здесь накануне произошло. Размеры твари не особо впечатлили разведчиков, как и её игольчатая броня. А в то, что она молниеносно двигается, парни и вовсе не поверили, вспомнив присказку про страх и большие глаза. Правда, всё равно согласились, что ночевать пока лучше в безопасном месте.

Ну а дальше уже сами разведчики рассказывали новости.

— В общем, дело такое… — начал Тихон. — Мы смогли осторожно подобраться к лагерю. Порыскали вокруг. На второй день удалось взять «языка». Один из южан пошёл охотиться, ну мы его и взяли по пути… И он нам, кстати, много интересного рассказал.

— А вот нам, когда южанин попался, ничего узнать не удалось! — пожаловался я.

— Не переживай! Просто этот оказался не сильно крепким орешком… — усмехнулся Пилигрим. — Мы ему слегка прошлись по болевым точкам. А потом пообещали: если не заговорит, увезём с собой и будем повторять, пока с ума не сойдёт. Ну он сразу и раскололся…

— Да! В общем, крысы нет! — сообщил Тихон. — И это хорошая новость. Точнее, у них есть какие-то свои люди в Алтарном, но про нас они не знали. Просто их охотники давно уже нашли лагерь на Фаллической. Вот и заметили наше появление…

— Получается, это место скомпрометировано… — кивнул Бонд. — Там-то нас и срисовали.

— Получается так, — кивнул Тихон. — А в этот раз они даже не подозревают, что мы вернулись. Охотник уходил на пять дней. Кстати!.. Мы у него мушкет взяли. И порох с патронами. Кому отдаём?

— Кто у нас лучше стреляет? — спросил я.

— Из моих — Тоха хорош! — ответил Тихон.

Я посмотрел на Дуная и Пилигрима, которые дружно кивнули. Видно, их этот Тоха тоже впечатлил своей меткостью.

— Ну тогда ему мушкет! — решил я.

— Вано, вторая новость — вообще огонь! — предупредил Дунай.

— Да… Торговцы согласились на закупку ещё десяти револьверов!.. — сообщил Тихон.

— Да это и наш пленник рассказывал!.. Неужто забыли? — не впечатлился я.

— Ты погоди! Новость не в этом! А в том, что эти самые револьверы собираются закупить на востоке, где есть нормальный Алтарь! — усмехнулся Тихон. — И караван ждут обратно дня через два! Понимаешь?

— Понимаю! — раскинув мозгами, тут же согласился я. — А охрана там какая?

— Охрана серьёзная… — кивнул Пилигрим. — Четверо с мушкетами, десяток арбалетчиков и двое с ружьями. Ну и десять торговцев, которые понесут револьверы.

— А ещё плюсуй те самые десять револьверов! — добавил я. — Они не постесняются их на нас опробовать. Итого у них двадцать шесть стволов. А у нас три винтовки, три ружья, пять мушкетов и четырнадцать арбалетов… И каковы, по-вашему, наши шансы?

— Шикарные! — широко ухмыльнулся Тихон, чем меня слегка напугал.

— Я согласен, кстати! — подтвердил Бонд. — Если напасть из засады, можем сходу организовать им десять трупов! У нас же есть запасные арбалеты. Если их зарядить, мы им отряд уполовиним первым залпом! А потом — пока разберутся, пока сообразят…

— Да, если обложить с двух сторон, прятаться им будет проблематично… — кивнул Тихон.

— А если ты боишься, что мы на себе всё не утащим, сразу говорю: если не разбегутся рабы-носильщики, то договоримся с ними! — успокоил меня Пилигрим.

И мои спутники выжидающе уставились на меня. Я ведь, типа, главный… А мне, если честно, было страшно. Вот прям до ужаса. Я пытался понять, не моя ли чувствительная задница подсказывает, что не стоит рисковать… Хотя нет! Лучше себе не врать: я просто боялся опростоволоситься.

У меня не было военного опыта. А что касается драк и убийств — так это уже здесь началось! С другой стороны, Тихон, Пилигрим, Дунай и Бонд — парни бывалые. И они были прямо-таки уверены, что мы справимся. Не верить им? А какие у меня основания?

— Ладно… — наконец, кивнул я. — Какой план?

Я очень надеялся, что плана не будет, но хрена лысого!.. Он был. И, более того, оказался довольно продуманным. Пилигрим, Тихон и Дунай не поленились проверить маршрут, по которому пролегал путь каравана.

И нашли отличное место для засады. Где-то в полудне пути от лагеря работорговцев.

Идти по низине, промытой ручьём между холмов, было удобно. С одной стороны — две возвышенности, склоны которых были усеяны валунами, заросшими мхом и плесенью. С другой –крутой обрыв, под которым тоже валялись крупные булыжники. Да и наверху с той стороны укрытий хватало…

— Если выдвинемся прямо сейчас, наши арбалетчики успеют пристреляться сверху! — пояснил Тихон. — Тогда посадим их прямо над обрывом. Во-первых, шансы попасть у них будут выше. Во-вторых, не надо будет их прикрывать.

— А кого-то нужно будет прикрыть? — уточнил я.

— Мушкетёров наших! — пояснил Дунай. — У них перезарядка не быстрее арбалетной. К ним в прикрытие пойду я и Пилигрим. Посадим их с другой стороны.

— Нет! — твёрдо возразил я ему. — Пилигрим из винтовки садит, как из пулемёта. И ты, Дунай, метко стреляешь. Лучше я и Мелкий отдадим винтовки вам. А вы нам ружья!

— Вообще-то из ружей тоже придётся много стрелять! — заметил Дунай. — Мы же будем ближе к каравану, прикрывая мушкетёров. Ну и в рукопашной мы…

— Я сказал нет! — я нахмурился. — Ружья и мушкеты — это поддержка. А наша основная убойная мощь — винтовки. Вы сможете издалека и быстро расстреливать врага.

— Я, кстати, согласен! — заметил Тихон. — Тогда лучше и я своей винтовкой махнусь с Серым. Он у нас тоже «мистер быстрая перезарядка». А сам подстрахую Мелкого и Вано. Если дело до рукопашной дойдёт — покажем им!

— Ладно… — Дунай глянул на Пилигрима, и тот кивнул. — Так и сделаем! Только если хотим всё подготовить, надо выдвигаться прямо сейчас…

Никого долго уговаривать не пришлось. Накидав в рюкзаки запас еды, воды, патронов и болтов, мы уже через час вышли к месту будущей засады. Всё, что оставляли в лагере — припрятали в расщелине. Больше от зверья, чем от человека.

Десять револьверов! А ещё мушкеты и ружья! Нет уж, такой куш нельзя было упускать… Конечно, Кукушкин нас в разведку отправлял, а не караваны грабить… Но будем считать, что мы просто проявили здоровую инициативу. Главное — потом этой инициативой по щам не огрести…

В конце концов, мы уже неплохо подорвали обороноспособность врага. А теперь можем подорвать ещё сильнее!..

До нужного места мы, правда, добрались уже ночью. Поэтому сразу начать подготовку к засаде не успели. Ладно, чего уж там… Хорошо ещё, никто ноги в темноте не переломал. Местность была такая, что куда ни ступи — то яма, то канава, то валун.

Лагерь пришлось разбивать среди камней, продуваемых всеми ветрами. И костёр нельзя было разжигать. В общем, назвать ночёвку комфортной язык бы не повернулся.

Правда, всем было уже плевать. Мы предвкушали большую добычу. Ну и, естественно, слегка мандражировали перед боем.

Дневник Листова И. А.

День восемьдесят четвёртый. Соломенные куклы и ожидание.

Время в ожидании каравана провели с пользой. Прямо с утра Пилигрим и Хромая выдвинулись на восток, чтобы заранее засечь торговцев. Серый отправился на запад, чтобы перехватить возможных гонцов из лагеря врага. А остальные начали подготовку.

Для начала нарвали в окрестностях сухой травы и набрали сушняка. Скрутили из этого десяток ростовых кукол и поставили там, где должен был пройти караван. В предыдущий день я ещё сомневался, что наша цель пойдёт именно тут. Однако, оглядевшись, понял: другого удобного пути к лагерю работорговцев просто не было.

С севера — та самая местность, где мы чудом обошлись без переломов. Вроде бы не слишком холмистая, но быстро ходить по такой — постоянный риск. Мы и сами вчера предпочли бы её обойти, не поджимай нас время.

С юга — высокие холмы с крутыми склонами. Они будто волнами уходили ещё южнее на несколько километров. При наличии ровной тропы, которую обеспечивало русло ручья — скакать поверху, как горный козёл, точно не захочешь.

А значит, удобный проход был в единственном экземпляре. И если бы я вёл караван от Алтаря к своему лагерю — тоже выбрал бы этот путь.

К тому же, как я понял, торговцы вышли в поход ещё до того, как нас засекли враги. Так что, по идее, караванщики не должны были ничего опасаться. А значит, и засады они не ждали.

Пока арбалетчики метали болты в соломенных кукол, а мушкетёры тренировались в скоростной перезарядке, оставшиеся — в лице меня, Дуная, Тихона и Мелкого — маскировали места для лёжки. В общем, каждому было чем заняться. И возвращение Серого мы чуть не пропустили.

А Серый возвращался не один! Впереди него, подняв руки, шла девушка. Причём, судя по одежде, рабыней она не была.

— Кто такая? — поинтересовался я.

— Да вот… Бежала, что есть силы, с запада на восток! — усмехнулся Серый. — Пришлось захватить.

— Ты кто такая? — спросил я, удивившись тому, что девчонка оказалась довольно молодой.

— Галина. А тебе чего? — не слишком вежливо ответила она.

— Куда так спешила? — задал я новый вопрос.

— А тебе какое дело? — девушка хмуро усмехнулась и тут же получила прикладом в спину. — Эй!..

Не удержавшись на ногах, она упала на колени. А к месту действия уже подтягивались другие члены отряда. И, судя по тому, как качала головой Сандра, наша революционерка не оценила грубое обращение с дамой. Хотя странно, конечно: она-то вроде была за полное равноправие. А оно, как известно, и в ништяках, и в тумаках.

— Давай ещё раз! — опустившись на колено рядом с Галиной, Дунай вытащил нож. — Тебе задают вопрос — ты отвечаешь. Не отвечаешь — я тебе что-нибудь отрезаю. Долго, медленно и тупым каменным ножом, чтобы больнее было.

— Да вы психи!.. — возмутилась пленница.

— Ты из лагеря? — проигнорировав это обвинение, спросил я. — Из того лагеря, который на востоке?

— Ну да… — опасливо подтвердила девушка.

— И у вас там есть два загона с рабами? — снова уточнил я.

— Ну, типа того… — согласилась девушка.

Вслед за Дунаем я опустился перед ней на одно колено. И заглянул Галине в глаза. Хотел разглядеть, совесть там или пустота. Однако почему-то в глазах девчонки плескался лишь тотальный пофигизм. И капелька опасения за свою жизнь: вдруг и вправду ненормальные?..

— А рабов периодически бьют? А девушек насилуют? Бывает? — улыбнулся я.

— Ну они же рабы… Чего?.. — девушка явно поняла, к чему я клоню, но изменять своим убеждениям не планировала.

— А психи — значит, мы? — уловил мою мысль Дунай.

— Ну… Э-э-э!.. Но я-то не раб! Значит, меня нельзя! — возмутилась деваха, повергнув нас в состояние лёгкого шока.

Хотя, сука, своеобразная логика у неё была, да… Как ни горько это признавать, но в обществе, расслоившемся на свободных и рабов, права у всех разные. И одних можно бить, наказывать, пытать. А других — пальцем тронуть не моги!

Правда, у меня было что на это возразить.

И я возразил:

— Это там ты не раб! А тут будешь рабыней! Понимаешь, какой пердимонокль получается?

— Да ладно… Нельзя так! — не поверила она. — Вы же не будете женщину обижать?

— Да не женщина ты, а особь охамевшая! — неожиданно возмутилась Сандра. — Дайте-ка мне нож, я ей сама ухо отчекрыжу! Проклятая эксплуататорша!..

— Но-но-но! — попросил Дунай, пока Прокачун и Мелкий сдерживали нашу поборницу эфемерной справедливости. — Без уха ей нас плохо слышно будет! Мы лучше с пальцев начнём.

— Ну так что? Куда ты так спешила? — а я решил, что пора продолжить допрос.

— Туда! — девушка указала на восток.

И поскольку враньём этот ответ не являлся, я задал уточняющий вопрос:

— А зачем?

Но девчуля оказалась тем ещё упрямым бараном. Предупреждений не понимала, в пытки не верила. И продолжала с усмешкой отбрёхиваться.

— Да просто… Гуляла!

— Дунай, режь ей палец! — решил я.

— Дай-ка ручку, какую не жалко! — ласково попросил Дунай.

— Эй! Иди на хрен! — возмутилась пленница, спрятав руки за спину. — Сам себе отрежь что-нибудь… Ну эй!..

Последнее относилось к Серому, который снова от души влепил ей по спине прикладом.

— Руку дай! — потребовал Дунай, выжидающе глядя на Галину.

— Да пошли вы! Вы же шутите!.. — у девушки затряслись губы, а глаза наполнились влагой.

Есть женщины в русских селеньях… А, в отличие от них, бывают вот такие дуры! Видимо, в компенсацию — чтобы жизнь мёдом не казалась.

Мой дед обычно говорил, что такие люди обожрались «этодругина». Хотя, как юрист, самую малость изучавший этику, могу точно сказать: у них просто мораль дикого племени готтентотов. Если она кого-то ограбила, побила или убила — это хорошо. А если её кто-то хочет побить, ограбить и убить — это очень-очень плохо!..

— Куда ты, лять, шла⁈ — рявкнул Дунай, показывая своё умение быть обходительным с женщинами. — Какая у тебя задача была, Галя⁈

— Я-а-а-а!.. Должна была о ва-а-а-ас предупреди-ы-ы-ы-ыть! — разревевшись, ответила та.

— Кого ты должна была предупредить? — поинтересовался я.

— На-а-а-аших! Они к Алтарю-у-у-у-у пошли-ы-ы-ы-ы! — ответила эта готтентотская дурёха.

Женские слёзы действуют на мужчин. Даже если мужики говорят, что не действуют — не верьте, нагло врут. Слёзы действуют. И только если мужику крупно не везло по жизни — лишь тогда он не обращает на них внимания. Впрочем, ещё есть «немужики» — вот им да, натурально плевать. Таким даже нравится женщин до слёз доводить.

И вроде бы надо ей было палец отчекрыжить… А уже как-то и жалко. Ревёт же!.. Надо либо пожалеть, либо пристрелить. Кстати, вопрос, что делать с Галиной после допроса, оставался открытым…

— Ты южанка? — спросил я. — С ними с юга пришла?

— Не-э-э-эт! Я ме-э-э-э-стная! — кажется, Галина всё-таки осознала, что влипла и серьёзно, поэтому отвечала предельно честно.

— А почему тебя послали? — уточнил я.

— А я бе-бе-бегаю бы-ы-ы-ыстро! — прорыдала девушка в ответ.

Я взглянул на Серого, и тот кивнул:

— Быстро. И, похоже, долго: как марафонцы! — пояснил он.

— Я спо-о-о-о-ортом занима-а-а-ала-а-а-ась! — Галя ревела, не переставая.

А ещё искала в наших лицах сочувствие, но не находила его.

— Кого-то ещё пошлют? — спросил я.

— Неэ-э-э-э-эт! — я на секунду поймал Галин взгляд, и понял, что она всё-таки змея…

Ой, змея! В этом взгляде было столько злобы, что хватило бы отравить целых двух Вано. Галина не просто нас не любила: она нас ненавидела. Мы были помехой на её лёгком пути к красивой жизни. Вернее, она нас таковыми считала.

— Далеко ваши? — спросил я.

— В дне пути-ы-ы-ы! — ревела Галя, пряча бесстыжие глаза в коленях. — Когда выходи-ы-ы-ы-ла-а-а-а! Бы-ы-ы-ыли в дне-э-э-э-э пути-ы-ы-ы-ы!

Мы с Дунаем переглянулись, а затем обвели взглядом наших: кажется, больше ни у кого вопросов не осталось. И я кивнул Серому на девушку. В последний момент я подумал, что он может неправильно понять, но тот оказался молодцом.

Приклад винтовки опустился на затылок Гали. Причём, с чётко рассчитанной скоростью и силой удара. И девушка, как ревела себе в колени, так и сложилась без чувств, через секунду завалившись на бок.

— Связываем, затыкаем рот и оттаскиваем подальше… — приказал я. — Не дай Бог, начнёт громко мычать во время засады!..

— А надо было мочкануть её! — кровожадно сверкнув глазами, заявила Сандра.

Я и Дунай, не сговариваясь, молча вытащили ножи. И протянули их Сандре рукоятками вперёд.

— Чего? — девушка удивлённо уставилась на клинки.

— Мочи, давай! — сказал Дунай. — Бери нож, и в сердце!

Все промолчали. Сандра даже успела на небо как бы невзначай поглядеть.

— А раз нет, тогда и не предлагай! — посоветовал ей Дунай, убирая оружие.

А потом мы вернулись к подготовке засады. Надо было сделать всё идеально. Чтобы потом не стоять на коленях перед победителями, отчаянно жалея свою жизнь, потерянное оружие и припасы.

Дневник Листова И. А.

День восемьдесят четвёртый. Грабя «корованы»…

Они пришли ближе к вечеру.

Караван наших врагов спешил. Три десятка рабов, тащивших тюки, еле переставляли ноги, но упорно шли. Впрочем, объяснялось это легко. Все рабы были связаны одной верёвкой за лодыжки. И если кто-то начинал замедляться, тормозя других — тут же получал палкой по пятой точке. А это, наверно, больно…

Торговцы и вооружённые бойцы распределились в дороге так, чтобы никто из рабов не пытался сбежать. Ни о какой разведке и речи не шло. Нужно было контролировать подневольную рабочую силу. Они так и не заметили нас…

Первыми залп дали арбалетчики. Следом, пока болты ещё летели в воздухе, поднялись из укрытий мушкетёры. Пока они целились, болты нашли свои цели среди вооружённых людей. Над караваном понеслись крики боли, и несколько человек упали. А с обрыва уже летели новые болты — из второй партии заряженных арбалетов.

Грохнул дружный залп пяти мушкетов. Рявкнули ружья и винтовки. А следом в ответ полетели болты и каменные пули. Правда, били торговцы вразнобой: видимо, слабо понимали, что происходит. В то время, как впереди каравана и позади него грозно тявкали винтовочные выстрелы. И враги, как подкошенные, один за другим падали на землю.

Я увидел, как прямо ко мне несётся какой-то южанин с заряженным арбалетом. Дозагнал патрон в ружьё, быстро высунулся — и выстрелил куда-то в центр фигуры. Этого хватило, чтобы тот больше никуда не бегал.

Опять перезарядка. И новый выстрел. Врагов, оставшихся на ногах, было не так уж много. Да, мы убили далеко не всех. Но большинство ранений были опасными. Наши арбалетчики отлично пристрелялись за прошедший день. Поэтому если попадали, то так, чтобы противник уже не встал.

А винтовки были той грозной силой, которая заставила врага искать укрытия, а не стрелять в ближайшие цели.

Грамотнее всех поступили рабы. Они дружно завалились на землю, прикрываясь тюками, и старались не отсвечивать. А когда к ним попытался пристроиться один из торговцев — его просто вытолкнули прочь: мест нет!

Торговец, конечно, расстроился. И даже прицелился в рабов из револьвера. Правда, выстрелить не успел. Винтовочная пуля влетела ему в бок, и мужику стало не до сведения счётов с персоналом. Тут бы выжить.

Снова ударили арбалеты. А сразу после них дали залп мушкетёры. И, собственно, на том весь бой и закончился. Кто-то там в пыли и дыму пытался кричать: «Сдаюсь!» — но добился лишь того, что его по голосу и сняли.

Когда рассеялся дым и пыль, мы увидели тела врагов, раскиданные по земле. Кто-то успел добраться почти до обрыва. Несколько человек мы сняли с холма — ружьями. Остальные, где шли — там и остались. И посреди этой кучи тел высилась крепость тюков, из-за которой выглядывали испуганные рабы.

На всё про всё ушло секунд тридцать…

— Получено сто пятьдесят баллов за убийство колонистов. Ещё сто — за удачно организованную засаду! — сообщил СИПИН. — Вы точно думаете, что выживете, если так и будете друг друга убивать?

— Если мы не будем убивать, то с гарантией не выживем! — огрызнулся я, а потом вслух крикнул своим соратникам: — Быстро мародёрьте оружие и ценные вещи! Тихон!..

— А? — отозвался тот.

— Наладишь с рабами контакт? — попросил я.

— Ща мы с Гримом быстро с ними договоримся! — пообещал он.

Пилигрим с Хромой только подходили с востока. Шрам и Русый уже кружили между трупами, пугая раненых и рабов. С запада бежали Серый и Дунай. А я всё никак не мог прийти в себя…

30 секунд! Меньше минуты понадобилось, чтобы перестрелять кучу народу! А ведь отправленные в стороны разведчики могли бы им сильно помочь!..

— Кажется, нам надо выставлять боковое охранение, авангард и… как его? — пробормотал я.

Думал, что никто не услышит, но Тихон расслышал.

— Арьергард! — напомнил он.

— Да! И его!

— Давно пора! — кивнул Тихон. — Давно пора…

Глава 10

Совершенно проходная

Дневник Листова И. А.

День восемьдесят шестой. Размышления в походе…

Мы уходили в сторону посёлка Намжалдоржо. Обвешанные разномастным оружием, грязные и вымотанные… Нам хотелось спать, нам хотелось отдохнуть… Но мы не могли себе позволить такую роскошь.

Потому что за нами шла погоня. И надо было добраться до укреплённого посёлка прежде, чем нас настигнут.

Всё ли мы правильно сделали? Я не знаю… Но сделанного не воротишь. Когда мы слегка привели в чувство выживших, то я приказал всем выдать «лечилки» и отпустить. Слабак ли я после этого? Возможно…

Но слабак меркантильный! И не дурак! Среди выживших было восемь «торговцев» — тех самых, которые с кучей баллов на счетах. И баллы они потратили не все. А заглянув в тюки, я понял, что хотел бы дождаться того момента, когда они сольют всё, что у них в запасе!

Одежда, пищевые рационы, «лечилки», полезные инструменты, патроны для револьверов, винтовок и ружей… Я буду грабить этих не сильно умных людей, пока не выбью из них всю глупость! Так я своим и заявил шёпотом, когда меня отговаривали от помилования раненых.

— Эти туристы ещё не все баллы у нас спустили!.. — шипел я на тех, кто выступал за немедленную казнь. — Кто же убивает курицу, которая золотые яйца несёт⁈

Мы связали пленников так, чтобы они смогли освободиться. Причём тех, кто был поздоровее — вязали надёжнее. А тех, кто поболезненней — связывали легче. Я был уверен, что скоро их найдут свои. Или они сами освободятся. И да, это был риск. Но если всех связать надёжно, то и они, и «марафонка» Галина могут не дождаться помощи. Здесь всё-таки, как ни крути, и зверьё хищное имеется…

Сначала мы уходили строго на запад, потом свернули на юг. А затем под предводительством Пилигрима шли тем путём, что был отмечен на карте Намжалдоржо. А Дунай, Тихон и Серый отправились на север, в наш временный лагерь. Надо было проследить за происходящим в стане врага.

Распределив поклажу, остальные вместе с бывшими рабами устремились к посёлку Намжалдоржо. Мы шли, шли и шли… Вскоре нас догнал Русый, передав картинки спешащих по нашему следу чужаков. Вот только погоня пока ещё сильно отставала.

— Давайте, ребята! Идём! Окажемся в посёлке, там и отдохнём! — умолял я тех, кто готов был сдаться.

И мы шли…

— Тебе перечислено девяносто три тысячи триста четыре балла! — в какой -то момент проснулся СИПИН. — Остался последний транш.

— О! И сколько там у меня набралось? — на секунду остановившись, мысленно уточнил я.

— 236 681 балл! — ответил СИПИН. — Не хочешь их потратить на что-нибудь полезное?

— Я подумаю… Потом… — пыхтя от усталости, ответил я ему.

И снова пошёл, не щадя ног.

Один мушкет стоил на Алтаре Вознаграждения четверть миллиона баллов. Так что богатым я себя не считал. Но уже начал обдумывать, чего бы полезного прикупить…

Дневник Листова И. А.

День восемьдесят седьмой. Встреча и торг

— Вано, а ты точно уверен, что в разведку ходишь? — удивился Намжал, разглядывая бывших рабов и наши тюки. — Может, там где-то просто развалины торгового центра, а? И вербовочный пункт заодно? Мы просто не нашли, а ты нашёл? И молчишь?

— Ты просто завидуешь! — хриплым от усталости голосом ответил я. — Намжал… За нами хвост, так что… Может, твоих людей отозвать?

— Само собой, за вами хвост! — покачал головой главкаменщик. — Если так грабить, то хвост скоро тако-о-ой будет! Ох какой будет!.. Твой отряд будет перед ним как голова змеи, вот какой у вас хвост будет! С тебя, кстати, револьверы, Вано. Три штуки!

— Выбирай! — милостиво согласился я.

Впрочем, Намжал и так уже выбирал. И руки свои загребущие к патронам тянул. И на инструменты смотрел хитрыми азиатскими глазами.

И мы, конечно же, договорились! Потому что я человек деловой, Намжалдоржо — тоже. Делёж награбленного за предоставление убежища? Да это вопрос чести!.. А своим людям, на радостях, можно и выходные устроить. Хотя бы на пару дней.

В общем, группа каменотёсов свернула все работы, вооружилась, кто чем, и выставила охрану. А затем заперлась в своём посёлке, отправив по нашему маршруту разведчиков. Вот они-то вскоре и принесли новости, что наш хвост уже на подходе. И в нём ни много ни мало — две сотни очень расстроенных и вооружённых людей.

— Видишь, Вано, почему надо в грабеже меру знать? — спросил у меня Намжал, когда я пошёл посмотреть на сборку требушетов. — Эдак мы сами всех ваших врагов тут положим! Кукушкин расстроится, ай! Скажет, ничего ему не оставили!

— Пф-ф-ф! — фыркнул я, закатив глаза. — Да он только рад будет! Но, вообще, конечно, надо заканчивать с грабежом…

— Великие духи! Да ты умнеешь с каждым днём! — всплеснул руками Намжал. — Вот, это всё потому, что ты от меня ума набираешься!..

— Я, если честно, за твоих людей волнуюсь, — проигнорировав похвалу, сознался я. — Не хотелось бы, чтобы из-за нас кто-то здесь погиб…

— За нас не волнуйся! — хохотнул один из рабочих. — Они уже пытались к нам подкатывать! И в таком же составе!

— Так… Ты зачем мне торговлю портишь⁉ — возмутился Намжал, обернувшись к парню. — Тебя кто спрашивал, а? Собирай требушет молча! Я бы из Вано ещё что-нибудь выторговал, пока его совесть ест!

— Ну ты и жук! Даже мою совесть в торгах пользуешь? — засмеялся я.

— Совесть — не товар! Её можно только купить, но зачем? И нельзя продать, потом что нет покупателей! — назидательно подняв палец, просветил меня глава посёлка. — А вот как смазка для торговли — вполне сойдёт. Так что? Там, я видел, пилы были! Выдели парочку в компенсацию возможных потерь, а?

— Не, ну это уже наглость! — возмутился я. — Пилы только за реальные потери!

— Жадина! — обиделся Намжалдоржо. — Вот не скажу теперь, что за новости в Алтарном!..

— Ага, я жадина! — согласился я.

И не стал спрашивать про новости. Больно надо! Всё равно потом расскажет.

Южане прибыли к середине дня. Значит, Пилигрим верно рассчитал, не дав нам выспаться прошлой ночью. Мы отдыхали в дороге часа три, от силы. Легли затемно, встали в сумерках. И сразу дальше пошли.

Не иначе как обида подарила нашим врагам крылья на ногах. Уж очень быстро они дошли. Если бы мы задержались на привале — там бы нас и накрыли.

Но это «если». А мы уже были под защитой каменной стены. И нас было много.

А ещё у нас были арбалеты, ружья, винтовки и револьверы. Много патронов. Много болтов. И много камней. А мои товарищи успели даже поесть и поспать, пока мы с Намжалом торговались. И теперь нам и три, и четыре сотни врагов оказались бы не страшны.

Конечно, двести человек, которые очень на тебя злы — это неприятно. Однако защищаться, ещё и на укреплённой позиции — всегда удобнее, чем нападать. А с учётом того, как мы проредили вооружение врага, штурм посёлка выглядел откровенным самоубийством. Со стороны противника, понятное дело.

И враги это тоже понимали. Потому и решили взять на понт: авось, прокатит.

В нашу сторону отправили парламентёров. Целых троих. Они остановились неподалёку от стен, помахивая белой тряпкой, подозрительно похожей на чей-то комбинезон.

— Эй! — крикнул один из парламентёров. — Эй! Придурки!..

— Ты кто такой? — крикнул Намжал в ответ. — Мы вас не звали! Идите на…!

— А нас не надо звать! Мы сами приходим! — пытаясь отыгрывать вальяжную версию Мелкого, отозвался парламентёр. — Как там тебя, а? Намжалдоржо, что ли? Да?

— Ты смотри! Среди дураков один был с хорошей памятью! — донельзя удивился Намжал.

— Слушай, Намжалдоржо… Будь другом! Попроси высунуться того наглого урода, который нас грабанул! Хочу посмотреть в его глаза бесстыжие!.. — доверительно попросил парламентёр.

А я как раз принялся изо всех сил тереть глаза.

— Вано, ты что делаешь? — шёпотом удивился Намжадоржо. — Зачем глаза трёшь⁈ Думаешь, плакать будешь, и эти нехорошие люди тебя пожалеют?

— Сейчас увидишь… — гнусно ухмыльнулся я.

Дневник Кошкина А. В, по прозвищу «Пустырник»

День восемьдесят седьмой. Чуть не обосрался…

— Ну так что, Намжалдоржо? — крикнул Шило. — Или он такой трусливый, что зассал свою морду показать⁈

— Он говорит, вы его морду уже видели! — отозвался лидер этого дурацкого поселения.

— Мля, чё он несёт?.. — пробормотал себе под нос Змей.

А я почему-то промолчал. По правде сказать, я вообще всё больше разочаровывался в нашей задумке… А когда поисковый отряд нашёл ограбленных торговцев — и вовсе потерял надежду, что всё получится. Сплошная полоса невезения!

— Виделись — не виделись… Ерунда какая! Пусть покажет себя!.. — выкрикнул Шило. — Я тогда буду знать, кого искать! Может, даже не буду всех вас убивать!

— Да у тебя руки коротки, чтоб всех убить! — засмеялся сверху этот наглый Намжал.

— Эй! Слышь! Урод, который нас ограбил! Слышишь? Ты, мать твою, ответишь!.. — заорал Шило.

Давно я его таким злым не видел… С другой стороны, мы в последнее время то и дело злились. Сначала потеряли кучу народа с арбалетами и мушкетами… Потом долгожданные покупки торговцев… А затем бежали по горам без отдыха, чтобы обратно забрать своё.

Змей и Шило ещё хорошо держатся…

— Если не покажешься, я закидаю этот сраный посёлок бомбами! Понял, ты, урод⁈ — потеряв терпение, заревел Змей. — А выжившим я такой ад устрою, сука! На всю жизнь запомните! Понял меня⁈.. А мля!.. Сука!.. Это натурально он!..

Я как-то пропустил момент, когда грабитель, которого мы ждали, высунулся над стеной. Рассматривал раздавленного своей ногой насекомыша, стараясь не слушать вопли Змея.

А тут поднял взгляд…

И чуть не обосрался.

Потому что эту бородатую рожу с красными, сука, глазами я узнаю из миллиона! И лохматую башку, которая рядом вылезла, тоже!..

Они мне с первой встречи, когда этот мутант винтовки гнул голыми руками, в кошмарах снились!

А уж когда эти двое улыбнулись…

Честно сказать, мы просто драпанули, как три зайца… Бежали, забыв обо всём.

Я летел оттуда так, что ног под собой не чуял… Они почему-то двигались сами собой, причём ещё так шустро!

Но я же помню, как эта красноглазая тварь двигается! И какая у него силища!

Теперь понятно, почему мы их не догнали… Сука, этот нелюдь, небось, все тюки на себе пёр! И, поди ещё, даже в скорости не потерял!

И как только наша Земля такого мутанта породила! И почему, сука, именно мне довелось с этим встретиться⁈ Дважды!

Наверно, взамен мне повезёт! Я буду счастлив! Я буду счастлив, если завтра буду жив!..

Дневник Листова И. А.

День восемьдесят седьмой. Такие дела…

— А чего это они? — удивился Намжалдоржо, глядя, как парламентёры, добежавшие до толпы своих, принялись орать и жестикулировать.

Этот вопрос он задавал уже трижды.

В первый раз, когда парламентёры вылупились на меня и Русого.

Во второй раз, когда они побежали.

А вот теперь был третий.

И, если я всё верно рассчитал, должен был ещё, как минимум, четвёртый раз.

Тем временем враги засуетились, забегали, а потом дружно драпанули обратно на восток. Причём как бы не быстрее, чем бежали сюда…

— А чего это они? — оправдал мои ожидания Намжалдоржо.

— Они меня берегли от лишних трат! Очень не хотели, чтобы у тебя новые пилы появились! — туманно пояснил я главе посёлка. — А, может, просто у них срочные дела возникли!..

— Вано, а я не понял: чего они тебя так боятся, а? — Намжал посмотрел, как я встаю, и поспешил за мной. — Нет, Вано, ты мне объясни!.. Может, нам тоже бояться надо? Ты мне скажи! Я за людей отвечаю, а! Что за жуткого демона я в посёлок пустил?

— Я тебе потом… Как-нибудь… Расскажу эту историю! — уже не в силах сдерживаться, заржал я.

— Когда потом⁈ Ты-то сейчас тут, а мне страшно! — возмутился тот.

— Когда Кукушкин с неё гриф «совершенно секретно» снимет! — с важным видом ответил я.

— Да чего там рассказывать? — смеясь, крикнула Светлана от навеса. — Намжал, ты бы меньше с людьми из Алтарного о торговле говорил, а больше спрашивал, что да как!

— Ты знаешь, да? Знаешь⁈ — Намжалдоржо со всех ног ринулся к Светлане. — А ну-ка расскажи! Расскажи, я должен знать, что это за адское чудище!..

А я двинулся к выделенному для меня сарайчику. Там рядом, помнится, стояла бочка с водой. Мне очень надо было промыть глаза. Когда их тёр, какую-то дрянь занёс. А теперь всё чесалось и слезилось.

— Да это каждый дурак в Алтарном знает! Он со своим зверем чего-то нажрался в лесу…

Я — легенда! К сожалению, не такая, как в одном старом фильме и книге. Там-то человек искал лекарство. А я нашёл какую-то дрянь в лесу. Зато многих в тот день спас! Правда, об этом почему-то никто не помнит. А жаль, конечно… Было бы приятно, если бы меня не только боялись, но ещё и безмерно уважали…

Дневник Листова И. А.

День восемьдесят восьмой. Новости.

— Выспался? Глаза прошли? — спросил Намжал, когда я вышел к завтраку. — Не прошли, э-э-э… Красные ещё!

— Это со сна! — отмахнулся я, усаживаясь за стол.

— Мы так вчера с тобой и не поговорили! — вспомнил Намжал.

— А должны были? — не понял я.

— Да! Тут ведь новости пришли из Алтарного! А я с этим дурацким штурмом забыл!.. — Намжалдоржо в расстройстве махнул рукой, чуть не опрокинув чашку. — Ай…

Я не знал, что там за новости из Алтарного. Зато понимал, что дел у каменотёсов накопилось много. Сначала из-за штурма они отзывали работников с удалённых мест, собирали требушеты, раздавали оружие, отправляли разведку, готовились к обороне…

А потом, когда враг позорно бежал от одного моего вида, пришлось всё повторять, только в обратном порядке. Высылать разведку: мало ли, вдруг гости вернутся? Сдавать оружие. Разбирать требушеты. Готовиться к работе.

Но самое главное — враги действительно ушли. Как рассказали разведчики, работорговцы драпали чуть ли не по прямой к своему лагерю. Если я, весь красивый, вместо финального боя заставлю их сдаться — можете смело вешать на мою широкую грудь медаль.

Но что-то мне подсказывало, что дважды такая фигня не прокатит. Не надо слишком обольщаться насчёт своей страшности и ужасности…

—…Если коротко: армию Кукушкин собрал! Три тысячи человек. Все вооружены и скоро выступят сюда! — тем временем, рассказывал глава каменотёсов. — Когда гонцы принесли новости, Кукушкин собирался выходить через пару дней. Может, вот-вот придут?

— Это вряд ли… — задумчиво ответил я. — Три тысячи человек — немаленькая толпа. Такую быстро не приведёшь…

— А и верно! Чего-то я не подумал! — согласился Намжал. — Сами-то как? Снова в свой торговый центр?.. В смысле, на разведку?

— Одну тройку отправлю во временный лагерь. Сменить тех, кто остался. Но это не сейчас, через пару дней… — ответил я.

И снова задумался.

На что потратить время в ожидании Кукушкина и толпы, я даже не представлял. Можно было, конечно, отлежаться и отдохнуть… Но как-то я привык уже, что нет моей пятой точке покоя. Наверно, это и есть адреналинозависимость.

— Может, тогда поможете моим? — заглянув мне в глаза, попросил Намжал. — Надо еды заготовить. Надо лагерь тут обустроить. Людей много придёт… Надо же всех как-то разместить! А у тебя вон толпа народу какая…

— Поговорю со своими. Наверно, поможем, чем можем… — согласился я.

После завтрака и вправду пошёл разыскивать своих. Разведчиков напрягать работами не хотелось. А вот бывших рабов я мог попросить. Во время совместного бегства мы с ними, конечно, мало общались… Не до разговоров было. Но кое-кого я из них знал!

Был там дядька один. Гришей звали. Годков где-то тридцати — не сильно старше меня. Но серьёзный такой! И заметно было: бывшие рабы к нему прислушиваются.

Вот он-то мне и требовался. Если он своих не уговорит помочь Намжалу, тогда и пытаться не стоит.

Бывшего невольника я нашёл за пределами лагеря. Он сидел на берегу реки и задумчиво грыз какую-то ярко-красную травинку.

— А не отравишься? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Этой-то? Нет, конечно!.. Здоров, Вань! — Гриша приветливо протянул мне руку. Прямо как здоровались люди в той, старой жизни на Земле.

— И тебе привет! — пожал я его мозолистую лапищу в ответ. — Гриш, я к тебе по делу…

— К тебе не пойду!.. — сходу отрезал тот. — Прости, но мне теперь — исключительно мирные профессии. Капсулы у меня больше нет.

— Да не… Это я и не собирался предлагать! — успокоил я его. — Тут другое дело… Я с Намжалом разговаривал. Он говорит, наша армия из города уже выдвинулась. Три тысячи человек. А у Намжала народу не так уж много. Он просит помощи, чтобы тут всё по уму организовать. Навесы построить, ну и всякое такое…

— Хм… — видно было, что работать забесплатно Гриша не хочет.

И его можно было понять. В рабстве он провёл три недели, а натерпелся, как он рассказывал, на годы вперёд.

Правда, свободу он не сам добыл. Да и питался пока за счёт каменотёсов.

— Не буду обещать, что за это заплатят… — признался я. — Могу вещами оплатить, из трофеев! Но лучше с Кукушкиным договориться, когда армия придёт. Зато пока вы сможете остаться здесь. Еда, питьё и крыша над головой.

— Мы с ребятами это вчера обсуждали… — вздохнул Гриша. — А потом-то что? Мы же, считай, без ничего остались…

Он горько усмехнулся, указав на свои потёртые штаны и такую же потрёпанную рубаху с широким воротом. При виде этого наряда в голове сразу всплывали слова «тюремная роба».

— А в Алтарное податься не хотите? — спросил я.

— А кому мы там нужны? — спросил Гриша. — Без крыши над головой… Без всяких полезных приблуд…

— Ну… Гриш, вот честно, мне кажется, так даже легче будет!.. — возразил я. — Раз у тебя нет капсулы, то надеяться можно только на себя. Построишь дом — и это твой дом. Он никуда через пять лет не улетит! Построишь туалет — и это твой туалет. Он не стартанёт в космос, пока ты на нём сидишь! Научишься хранить еду — и это тоже твоё. Понимаю, это больно — пять лет смотреть, как другие живут в тепле и уюте, а ты, как муравей, пашешь. Зато, когда капсулы улетят, остальные будут с такой же завистью смотреть на тебя!..

— Эк ты завернул! — усмехнулся Гриша. — Хотя в этом что-то есть…

— Я бы и в свою группу тебя пригласил. И остальных тоже! — заметил я. — У нас же не только походы… У нас и работы навалом! На всё рук не хватает. Но мы, понимаешь, сидим за пределами городских стен. Как отдельный форт. Случись что, и по нам первый удар будет.

— А если пойти в твою группу, но жить где-то в городе? — заинтересовался Гриша.

— Ну, думаю, так тоже можно… — не стал я сразу отвергать эту идею. — Надо с Кукушкиным разговаривать… Если кто и выбьет место в городе — это он. Может, даже к себе под крыло возьмёт. А с домами постараемся вам тогда помочь.

— Знаешь, ты меня как-то подбодрил… — признался Гриша. — Мы уже тут просто… Пока сидишь в загоне, только и остаётся, что языками чесать… Тех, у кого капсулы остались, почитай, среди нас и нету. Таких эти, как вы их называете, южане пытались привлечь на службу. А вот нас… Мы в такую безнадёгу погрузились…

— Зря! — хлопнул его по плечу я.

— Получается, и впрямь зря… — согласился Гриша. — Так что сейчас делать-то надо?

— Пойдём, посоветуемся с Намжалом! — позвал я его, вставая с земли. — Да и с твоими ребятами надо пообщаться…

Дневник Листова И. А.

День девяносто третий. Новости.

У нас у всех было много дел. Много разных дел. Поделить добычу, распределить оружие, помочь Намжалу…

Пока бывшие рабы строили навесы и простенькие коптильни, я со своими спутниками успел смотаться на охоту. К этому походу даже Кэт со Славкой присоединились. Нашли стадо каких-то больших горбатых ящеров, пристрелили парочку… С трудом дотащили до Намжала…

Разделка, копчение, сушка. Все эти дела были важные и срочные. А ещё я отправил Пилигрима, Бонда и Тоху на смену Дунаю, Тихону и Серому, а заодно новости рассказать. Затем снова ходил на охоту… Потом встречал вернувшихся разведчиков…

Наше дерзкое ограбление каравана, видимо, изрядно подкосило врага. А позорное бегство — и вовсе нанесло моральную травму. Работорговцы сидели в своём лагере тише воды ниже травы. И постоянно ходили совещаться, а на совещаниях ругались, размахивая руками.

Из лагеря если выходили, то большими группами: охотились. Хотя запас еды у них был большой. Видимо, пищевые рационы хотели сохранить на продажу. В общем, ничего интересного у них не происходило.

В нашем временном лагере тоже ничего особо не случилось. Зверь, загнавший нас в скальную расщелину, ещё дважды мелькал на горизонте. И каждый раз трое разведчиков успевали найти себе убежище. Правда, теперь они убедились своими глазами: этот игольчатый лев и в самом деле был очень быстрым. Зато, видимо, жил в гордом одиночестве, наслаждаясь своей неземной крутизной. И даже к реке попить не ходил. Во всяком случае, там его ни разу не видели.

А потом, выслушав свежие новости, мы снова погрузились в работу. Да так и работали до сегодняшнего дня!.. Даже вспоминать не о чем особо…

А теперь мы стояли на стене посёлка каменотёсов, куда нас всех согнал Намжал. За несколько минут до этого он получил донесение, что с юга приближается огромная толпа.

И хотя мы догадывались, что это армия Алтарного, но одно дело — догадываться, а другое — точно знать. Вряд ли Намжалдоржо согласился бы открыть ворота, даже поклянись я ему, что хорошо знаю командира авангарда. Уж очень ответственным был глава каменотёсов.

Оставалось стоять и смотреть, как к посёлку идут где-то четыре сотни человек.

Очень опасных человек, между прочим!..

У всех были небольшие щиты, каменные копья, кожано-деревянные шлемы и арбалеты. Ну а Кострома, само собой, тащила ещё и винтовку.

Разглядев нас на стене, она жизнерадостно помахала рукой:

— Привет, милый! Привет, Вано! Привет всем! Я тут должна передать некоему Намжалдоржо пакет от Кукушкина! Заберёте?

Далеко позади отряда Костромы поднимались облака пыли.

Это всё новые и новые отряды тянулись вдоль реки.

Может, три тысячи человек — и не слишком большая армия. Но для нашего неолита — почти орда!

И она пришла объяснить всем, кто хозяин ближайших земель!..

Глава 11

Совершенно решительная

Дневник Листова И. А.

Вечер девяносто четвёртого дня. Ну что, лентяи, займёмся делом?

— Кхм… — Кукушкин прочистил горло. — Ну что, лентяи, займёмся делом?

— А чего сразу лентяи-то? — шутливо возмутился Витя.

— А чего сразу делом-то? — так же шутливо поддакнула ему Кострома.

— Правильно! Плюразлизм мнений — это хорошо! Это подход к решению проблемы с необычных сторон! — одобрил Кукушкин. — Вано? Готов отчёт по разведке?

Естественно, нет… Он ещё спрашивает! Сам целых три часа расспрашивал про наши весёлые манёвры и бессовестно хохотал вслух. А на подготовку выступления оставил мне всего минут тридцать! Тебе хватит времени, Вано, говорил он…

Но я, само собой, кивнул. Встал со своего места и потеребил в руках полупустые досочки, которые мне выдали в качестве блокнота. А писать на них, кстати, предлагалось кусочком мелка. Ни хрена неудобно, скажу я вам! Изобретите кто-нибудь бумагу, пожалуйста!

— Начну, наверно, с основной задачи нашей разведки… — проговорил я, подыскивая слова. — Группа работорговцев насчитывает от шести до восьми с половиной сотен человек. Из которых от трёх до четырёх сотен — это рабы. К сожалению, подобраться достаточно близко мы не могли…

— Вообще-то это и была ваша задача! — сообщил какой-то хрен с суровой физиономией.

— Пирогов!.. — шикнул на него Кукушкин.

Я на всякий случай запомнил этого человека. Раньше я его не видел ни в Алтарном, ни в Большом Совете. Новенький, что ли? С Иваныча, в принципе, станется взять и приблизить какого-нибудь новичка.

—…К сожалению, подобраться достаточно близко мы не могли! — чуть громче повторил я, не обращая внимания на фырканье Пирогова. — На это не хватило ни времени, ни наших возможностей. Во время первой вылазки наши отряды были обнаружены противником, в результате чего пришлось отходить в посёлок Намжалдоржо.

— Почему так далеко? — спросил Штырь, один из членов Малого Совета.

— Группы противника организовали преследование! — пояснил я. — Мы не знали, как и когда они нас заметили. Предполагали даже, что кто-то сливает информацию. К счастью, эта версия не подтвердилась. Оказалось, противник наблюдал за одним из лагерей, ранее организованных людьми Намжалдоржо. Вот там-то нас и засекли. Во избежание повторения этой истории, в следующий раз мы выдвинулись другим путём.

— А что там у тебя за история была? Ну в первой вылазке? — напомнил Кукушкин.

— Нам удалось перехватить отряд вражеских разведчиков. Моя группа ночью напала на их лагерь. В результате боя было уничтожено восемь противников, освобождено трое пленных…

— Но это же не ваша задача! — снова возмутился Пирогов. — Иваныч, да что такое⁈

— Пирогов!.. — насупился Кукушкин.

—…И предотвращено попадание винтовки в руки врага, — продолжил я. — Информация от пленных подтвердила численность защитников лагеря. По общим прикидкам, основной костяк — сотня южан и сотня местных. Плюс-минус двадцать человек в каждой группе. Кроме того, есть кое-что, о чём умолчал Пресня на допросе в Алтарном… Защитниками могут выступать торговцы, ради которых изначально и планировалась экспедиция. Это около ста двадцати человек.

— А вооружение? — спросил Кукушкин. — Пресня сказал правду?

— И да, и нет, — ответил я. — Возможно, он мог чего-то не знать. Предположительно, арбалетами вооружены почти все противники. Судя по всему, торговцы раскошелились на дополнительное оружие. Одним из вариантов, которые они рассматривали, чтобы нам побольнее навалять, были револьверы. Они позволяют использовать патроны, которые куплены на Алтаре и переоснащены бездымным порохом.

Пирогов снова фыркнул, уже начиная меня жестоко раздражать…. Не, я всё понимаю! У него по физиономии видно: мужик опытный, ещё и как-то связан с силовиками или солдатами. А, кроме того, на этой же физиономии написаны амбиции, апломб и самомнение. Вот только у меня подобной фигни тоже в избытке хватает! Но я её почему-то на окружающих не выплёскиваю. Сижу себе и молча горжусь.

— Во время второй вылазки мы организовали временный лагерь к северо-востоку от вражеского поселения, решив проводить разведку с той стороны. Противник нас не обнаружил. Тройке наших наиболее опытных людей удалось подобраться ближе, а также взять «языка». Тот подтвердил данные по арбалетам, а заодно слил информацию о возвращении каравана, отправленного на закупку револьверов. Нашей группой было принято решение атаковать караван всеми имеющимися силами…

— Да какого чёрта⁈ — не выдержал Пирогов.

— Пирогов! — Кукушкин аж по столу треснул кулаком, а потом ещё долго махал отбитой кистью.

Привык Иваныч по деревянной мебели стучать, а у Намжалдоржо-то всё каменное! Вот и не рассчитал наш мэр силушку молодецкую. Камень под его авторитетом прогибаться не стал.

— Иваныч, да пусть выскажется! — предложил я. — Вижу же, что распирает человека… Ну давай, Пирогов, жги!..

А тот как раз накрутил себя, поэтому ждать не заставил.

— Ваша задача была какая? Разведать! «Языков» взять, уточнить информацию! А вы занимаетесь чёрт знает чем!.. Точного числа противника нет! Схемы укреплений нет! Только шмотки и оружие захватили!

— Наша задача была не такой, — спокойно ответил я.

— Да какой не такой⁈ Сказали же разведать! — возмутился Пирогов.

— Наша задача звучала иначе! — с нажимом повторил я. — И я не совсем понимаю, почему ты, Пирогов, лезешь с советами, не зная дословно нашей задачи. Второе… Раз ты так здорово разбираешься в разведке, то почему ей занимались мы, а не ты?

— Да мы пришли только недавно!.. — смутился тот. — Нам бы освоиться сначала…

— Когда я с группой «пришёл недавно», то уже через пару-тройку дней добывал для Иваныча здоровенную крокодиллу. Ту самую, которая здесь, у посёлка Намжалдоржо, все Алтари Вознаграждения погрызла. Ты, Пирогов, попробуй повредить хоть один, попробуй!.. И сразу поймёшь, с кем нам тогда дело иметь пришлось.

— Вообще, пока мы будем идти до вражеского лагеря, ты, Пирогов, ещё успеешь себя проявить!.. — заметила Кострома с усмешкой. — Выделишь отряд, сам его возглавишь и всё, чин по чину, разведаешь.

— Ну и последнее… — проговорил я, когда Кострома замолчала. — Ты, Пирогов, думаешь, что точные сведения сейчас важнее оружия? Давай-ка выйдем в поле, а ты перед этим отбери человек сорок своих. Нападёшь на меня и ещё троих моих, вооружённых. И посмотрим, справишься или нет. И это оружие могло оказаться в руках врага, против которого нам всем завтра с голым задом идти!..

— Ну не совсем с голым задом! — отмахнулся Кукушкин. — Кой-чего мы придумали…

— Ну так против этого «кой-чего» могло стрелять две винтовки, от десяти до двадцати мушкетов, десять револьверов и пара-тройка ружей!.. — тут же ответил я. — А наша группа сумела отбить девять мушкетов, десять револьверов, одно ружьё и винтовку. И, кроме того, ещё больше трёх десятков алтарных арбалетов. А они, между прочим, помощнее будут, чем наши!..

Я чуть помолчал, давая всем взвесить и оценить цифры. А затем продолжил Пирогова в чувство приводить:

— Пирогов, тебе же самому пришлось бы идти против всего этого оружия!.. И ты недоволен, что мы его отобрали⁈ Знаешь ли, мне как-то жалко людей, которые сюда пришли воевать! И я предпочту, чтобы погибло как можно меньше жителей Алтарного. А ты, получается, ради своей «идеальной разведки» готов пожертвовать парой-тройкой сотен горожан?

— Думаю, что не всё так плохо… — усмехнулся Кукушкин.

— Ну, может, и не так! Но если кто-то считает, что мы неправильно действовали, то пусть сейчас выскажется! — предложил я. — Иваныч, а ты сразу из них разведывательное управление организуй. Чтобы эти мощные таланты зазря не пропадали!

— А-ха-ха-ха! Хитрый Вано решил с темы соскочить! — заржал Кукушкин. — Нет уж! У вас теперь и опыт есть, и оружие. Вот и продолжайте… А ты, Пирогов, всё-таки группу для разведки подготовь! Схема обороны лагеря нам, знаешь ли, очень нужна.

— Круг радиусом метров в восемьдесят. Из брёвен частокола, три метра высотой. Кроме того, есть подобие галереи, — сразу же проинформировал его я. — Два укреплённых загона с рабами. Куча складов с товаром. Короче, сил для защиты всего периметра у врага не хватит.

— Нет-нет! Пусть Пирогов себя покажет, как Кострома и предложила! — замахал на меня руками Кукушкин. — Не тяни одеяло на себя, Вано!

— В самом деле, Вано. Зачем ты человека подвига лишаешь? — согласился присутствовавший на совете Намжалдоржо. — Пусть себя покажет!

— И правда, чего это я… — согласился я, после чего вернулся к докладу. — В общем, на текущий момент у лагеря дежурит один из наших отрядов разведчиков. По донесениям прошлых дежурных, работорговцы заперлись в лагере и носу не высовывали. Возможно, причиной тому — проведённая мной акция устрашения. Ну такая, больше психологическая… С натиранием глаз, чтобы покраснели, и дурным выражением лица… На этом, пожалуй, всё!

— Ну что? У кого какие предложения по штурму? — Кукушкин посмотрел на собравшихся, задержав взгляд на Пирогове.

Однако тот молчал. А предложения, конечно же, имелись. Впрочем, планы прорабатывались ещё в Алтарном, и теперь надо было просто адаптировать их под текущие условия…

Всем хорош арбалет, но есть у него недостаток! Если ты делаешь болты из того, что есть — навесом стрелять не получится. И пусть на Алтаре Вознаграждения можно было купить технологичные машинки с системой роликов и длинной стрелой, но их стоимость приближалась к огнестрелу. А то, что можно было купить относительно бюджетно…

При стрельбе что из наших арбалетов-«самоделок», что из простых алтарных арбалетов, на нисходящей траектории болт начинало подкручивать. Никак не держался он в прямом положении!.. А значит, стрелять из него навесом было невозможно. С учётом этого момента, и рассчитывали свою тактику Витя, Кострома и Кукушкин.

Пять сотен человек — то есть, примерно каждый шестой в нашем войске был вооружён небольшими щитами, сколоченными из самодельных досок. Как их сделать умудрились, я не спрашивал. В любом случае, эти щиты были слишком маленькими. Зато с собой наша армия тащила целую кучу хвороста! Именно связки из хвороста и должны были стать основной защитой при штурме.

У всех были шлемы. По большей части, обвешанные деревянными пластинками. А ещё у каждого призванного имелось короткое копьё с каменным наконечником, нож или топорик.

Кроме того, среди наших бойцов насчитывалось пять сотен тех, кто дополнительно получил арбалет.

Каким бы ни был лагерь работорговцев, какой бы стеной ни был защищён, но Кукушкин рассчитывал, благодаря защите, довести основную массу людей до ближнего боя. Ну а там уже обычно срабатывает численное преимущество и умение держать строй.

Намжалдоржо тоже выделил людей. Им предстояло дотащить до места штурма три требушета. С их помощью можно было разнести частокол по брёвнышку, открыв проход для нашей армии. Правда, уточнив размеры вражеского лагеря, первоначальный план изменили. Решено было отправить с нашим войском все пять требушетов. Чтобы пробить больше проходов в частоколе, заставив врага распылить силы.

С учётом собранного огнестрела, мы вообще могли устроить им настоящий дождь из пуль. И не давать высунуться из-за частокола. Но — увы! — план оказался немного другим.

Мне и Кукушкину отводилась роль жертвенных козлов, которые поведут в бой два основных отряда.

Логично было, что в первую очередь враг постарается выбить командиров. А значит, на мне и мэре будет сосредоточен основной огонь. А мы пока — единственные из командиров, кто мог бы возродиться после смерти.

Я возрождаться не хотел. Но лучше я, чем безвозвратные потери. К тому же, до всех солдат донесли, что мы будем выполнять роль своеобразной приманки. Поэтому ни моя смерть, ни смерть Кукушкина не должны были повлиять на моральный дух бойцов.

Итак, план был следующий: подвести армию, окружить лагерь и начать обстрел из требушетов. Камней в округе лежало навалом, так что боеприпасы можно было колоть прямо на месте. На обстрел отводилось несколько дней. Чем больше за это время будет разнесено укреплений — тем лучше.

Дальше — штурм. Два отряда по тысяче человек, которые поведу я с Кукушкиным, и ещё четыре отряда по двести пятьдесят человек. Их задача была прорваться внутрь лагеря и, по возможности, ударить в тыл. Благодаря тому, что работорговцы выбрали не слишком высокий холм, с соседних возвышенностей легко было отслеживать, где будут скапливаться враги.

И как-то само собой получилось, что большая часть трофейного оружия перекочевала к людям из моей и Витиной групп. Что автоматически избавляло от необходимости лезть в ближний бой. Все это, само собой, понимали. На нас даже поглядывали с завистью. Но — плевать!

Мы добывали это оружие, рискуя жизнью. Стойко терпели лишения, нападения игольчатых львов и попадания в поясницу — так что нечего теперь завидовать! В конце концов, у каждого был шанс себя проявить.

Весь день прибывала армия. С обозом, отрядами по сто-двести человек. И обоз этот был длиннее, чем строй солдат. Припасы тащили и на волокушах, и по берегу. Плавсредств, чтобы справиться с течением горной речки, у нас пока не было.

Надо сказать, город отдал всё, что мог и что накопил — лишь бы прокормить эту толпу народа. Запасов еды должно было хватить примерно на пару недель.

Правда, те, кто оставался в Алтарном, теперь в мыле бегали, разыскивая новые источники пищи.

— Я, честно, даже рад был сбежать… — признался мэр, когда он, я, Витя, Кострома и Намжалдоржо ужинали. — Там сейчас такой административный ад!.. Всё встало! Стройка, производство… Все до единого для города еду ищут.

— Можно было подождать ещё несколько дней! — заметил я. — Набили бы мы и тут мяса.

— Нельзя было! Эти торговцы уже почти все баллы спустили… — вдохнул мэр. — Ты, кстати, сильно на Пирогова не злись! Он неплохой мужик. Хотя амбициозен не в меру, это да…

— Это он, по твоей наводке, поймал со своими людьми две вражеских группы! — пояснила мне Кострома. — Просто бесится, что пока себя больше никак проявить не может.

— Да флаг ему в руки! — я усмехнулся. — Я что? Против, что ли? Пускай ходит в разведку, занимается диверсиями! А я хоть своей группой займусь нормально… Да и наши отдохнут.

— Нет, Вано… Диверсиями нам с тобой заниматься! — улыбнулся Витя. — У Пирогова люди не самые решительные собрались. Разведать что-то, набежать с криками и всех носом в землю ткнуть… Это они могут. А вот втроём против восьми даже не попытаются лезть.

— А мясо, Вано, всё равно надо набить. Прямо вот завтра! Намжалдоржо! — Кукушкин повернулся к буряту. — Вы же сможете накоптить и за нами отправить?

— Я всех людей с вами всё равно не пошлю! — замахал руками тот. — Накоптим, отправим. Было бы кому тащить!..

— Найдём! — Кукушкин вздохнул. — Ох, чувствую, отольётся нам эта кампания… Ещё и новые поселенцы приходят каждый день…

— Эм… Чего я не знаю? — удивлённо спросил я.

— Вторая волна выходцев с севера до нас докатилась! — пояснил Кукушкин. — Кого-то зверьё с места согнало. А есть такие, кто говорит, что их там азиаты давят.

— Азиаты? — переспросил я.

— Японцы, как мы считаем, — пояснил Витя. — Прут волной, берут в рабство.

— Японцы⁈ — не поверил я.

— А что ты удивляешься-то? — спросил Кукушкин. — Историю вспомни! Они с начала двадцатого века претендовали на господство в своём регионе. Кризисы двадцать первого столетия их, конечно, подкосили… Но это народ терпеливый. И чувство превосходства над другими у них хорошо развито. А тут… Нагибай — не хочу. Ох, как бы нам самим не столкнуться с ними…

— Ну так придётся наверняка! — Витя усмехнулся. — Я вообще не знаю, чего их в леса занесло. Они явно к морю пытаются выйти. Там, где поудобнее.

— А поудобнее тут, у нас… — согласился я.

— Ладно, это всё будущие дела! Глядишь, и удастся с ними разойтись… Но нам нужна сильная армия, дорогие мои! Иначе все, кому не лень, так и будут лезть!.. — Кукушкин подхватил чашку с отваром и сделал глубокий глоток. — Ты, Вано, собери тогда завтра людей. Ну и набейте мяса, в самом деле…

— Отдохнуть-то людям дадим? — спросила Кострома.

— Вот пускай завтра и отдыхают. А послезавтра — в путь. Чем быстрее закончим, тем быстрее вернёмся к нормальной жизни…

Дневник Листова И. А.

Девяносто шестой день. В походе некогда скучать.

Конечно, получить транш в почти сто тысяч баллов — это всегда приятно. Но ещё приятнее заработать тысячу триста баллов честной охотой! Ну, правда, почти все эти баллы уйдут на закупку патронов для винтовки. Зато останутся шкуры, мясо, кости…

Мы выследили стадо больших животных, похожих то ли на земных динозавров, то ли на бронированных жирафов — ну или что-то вроде того. Если, прицелившись, вбить пулю в глаз (а глаза у них немаленькие), можно было с гарантией рассчитывать на успех. Если удастся переждать гнев сородичей жертвы, конечно…

Нужная точность была только у наших винтовок. Вот ими мы и пользовались, чтобы набрать кучу мяса для Алтарного. Стреляли, прятались, ждали, оттаскивали тушу — и снова стреляли. Под конец дня набралось аж целых пять тонн. Пришлось даже привлекать сотню человек, чтобы помогли перетащить добычу.

Закурились простенькие коптильни вокруг группы Намжалдоржо. Шкуры натёрли солью: подождут нашего возвращения. Кости выставили на просушку на солнышке. На обратном пути до Алтарного можно будет сплавить их на плотах. Часть людей, кстати, активно помогала валить лес на эти плоты.

А утром армия выдвинулась вперёд. Моих разведчиков-диверсантов разделили. Часть прикрывала левый фланг, часть — правый. Нам придали по сотне человек усиления. Правда, по сравнению с обычными солдатами, мы и так уже были практически элитой Алтарного.

Даже Славке и Кэт, получившим револьверы, неопытные бойцы в рот заглядывали. Эта парочка очаровательно смущалась, потому что прекрасно понимала: пока не заслужила. Ничего… Оправдают! Я в них верил.

Армия двигалась медленно. На расстояние, которое мы в норме проходили за пять часов, у огромного войска уходил целый день. К тому же, никто солдат сильно не подгонял. Им надо прибыть к цели сытыми, выспавшимися и боеспособными. Поэтому утром — завтрак и сборы. Днём — привал и обед. Вечером — установка лагеря и ужин.

Этот размеренный марш мне даже нравился. Куда лучше, чем носиться взмыленным по пересечённой местности.

Правда, на полпути пришли наши разведчики — Пилигрим, Бонд и Тоха. И новости, которые они принесли, заставили меня срочно отправиться к Кукушкину.

Два дня назад лагерь работорговцев покинул крупный отряд. В его составе опять были вооружённые люди и торговцы. И, судя по всему, двигались они снова к Алтарю. Пилигрим на сей раз, к сожалению, не смог взять «языка»: единожды битые торговцы стали куда осторожнее. Но, как подозревал наш Грим, шли враги снова за оружием. Видимо, последние баллы выскребали.

— Похоже, они вообще собрались уходить! — заметил он. — В лагере собираются, суетятся…

— Плохо… — помрачнел Кукушкин. — Надо успеть их остановить!

— Успеете, скорее всего… — обнадёжил Пилигрим. — У них такая куча товара, что они ещё дня три будут её паковать. А вот отряд торговцев я бы догнал и ещё раз обобрал!

— Согласен, — кивнул Витя. — Надо их брать после закупки. Так сказать, ограбить повторно.

— Надо больше людей! — покачала головой Кострома. — В этот-то раз они готовы…

— Половину добычи городу! — сурово предупредил Кукушкин. — А там дальше распределим, кому и что.

Я чего-то такого и ожидал. Пока мы занимались самодеятельностью — это было наше дело. А как в составе армии, так Иваныч своего не упустит. И будет прав.

— Вано! Собирай свой летучий отряд. Кострому и Витю спросишь, кем их усилить. И выступайте! — решил Кукушкин. — Как сделаете дело, возвращайтесь! А в охранение пока ещё кого-нибудь пошлём.

И вот мне снова предстояло куда-то бежать, рискуя ногами и целостностью организма!.. Но, если честно, будущие трофеи почему-то заставляли моё сердце биться чаще.

Может, СИПИН прав? Может, человеку и надо активно жить, не рассиживаясь на попе ровно?

Хотя, нет… Долго жить так нельзя! Но напрячься, чтобы затем жить, как хочется — это очень даже можно!

Глава 12

Совершенно нерассчитанная

Дневник Листова И. А.

Девяносто восьмой день. Подкрадываясь к Алтарю

Помимо всё той же группы, которая уже участвовала в разведке, нам выделили тридцать арбалетчиков. Отряд в пятьдесят четыре человека, да ещё и с огнестрелом — это немаленькая сила.

Во всяком случае, так может показаться…

Вот только противник у нас был опытнее и жёстче, чем мы сами. Полгода в новом мире — без полиции, правил и всепроникающего государства — кого угодно закалят. Да и о наших планах торговцы наверняка знали. Или хотя бы догадывались.

Во всяком случае, я был в этом уверен. Всё-таки надо быть круглым идиотом, чтобы дважды наступить на одни и те же грабли. Если у тебя ограбили караван с товаром один раз — значит, попробуют и ещё.

Вот я и не строил иллюзий на этот счёт. Наш враг про нас знает, ждёт нападения — и готовится его отразить. Так что, честно говоря, тридцать арбалетчиков выглядели как-то очень тускло… Ладно бы, ещё арбалеты были серьёзные! Так нет — игрушки маломощные…

Обогнув по широкой дуге главный лагерь работорговцев, наш отряд выдвинулся на восток. Ночевали в первый раз с южной оконечности холмов: тех самых, которые помогли нам организовать ловушку для предыдущего каравана.

Десятники арбалетчиков — Пашок, Пака и Арик — вечером присели к нам, чтобы посовещаться. И, конечно, реальные имена у Паки и Арика были не совсем такие. Но как представились — так мы их и называли. Проблема одинаковых имён всё чаще вставала в нашем большом обществе. А выход был найден банальный: надо было просто присваивать всем прозвища.

— До Алтаря идти около двух дней! — начал объяснения Тихон. — Мы сами ещё не ходили этим путём. Так что придётся двигаться вслепую. Караван обгоняет нас на пару дней. Скорее всего, они уже начали закупку.

— И как долго они могут закупаться? — поинтересовался я.

— Обычно день-два, — пояснил Тихон. — Мы же всё со слов «языков» узнаём… Поэтому ручаться не можем. Но надо рассматривать все варианты!..

— В идеале, мы придём как раз к концу их закупки… — задумался Пилигрим. — Это для нас был бы оптимальный вариант.

— Но можем случайно прийти раньше, прервав закупку. А можем — позже, столкнувшись с ними по пути, — кивнул Тихон.

— Думаю, не стоит сбрасывать со счетов вариант, что мы вообще разминёмся! — напомнил Серый. — Никто им не мешает на некоторых участках менять маршрут.

— Ну этого, я надеюсь, мы избежим… — Тихон качнул головой. — Всё-таки, чтобы менять маршрут, надо уже достаточно далеко отойти от Алтаря. А мы-то рассчитываем, что всё-таки доберёмся к концу закупки.

— И что нам всё это даст? — спросил Пашок.

— Если мы придём и застанем их у Алтаря, тогда будет одна тактика, — объяснил ему Дунай. — Чтобы не сорвать закупку в процессе, понадобится грамотная разведка. А если встретим караван на марше — придётся применять другую тактику. И обсуждать её, когда мы их встретим, времени уже не будет.

— Что-то вы заморачиваетесь… — Арик покачал головой. — Прийти и убить. И всего делов!

— Уже убивал? — уточнил у него Тихон.

— Само собой, — ответил тот. — Поэтому и десятник.

— Да, только тут есть одна проблема… Они тоже тебя могут убить! — возразил Дунай. — Прям как ты сказал: прийти и убить, и всего делов! Их около тридцати человек. Может, больше — сорок. Все с арбалетами. Если успеют закупиться, у них ещё будут ружья и револьверы. И что вы со своими арбалетами против них сделаете?

— А ведь они тоже будут разведку высылать! На этот раз с гарантией! — вставил я свои пять копеек. — Если засекут нас и займут оборону, мы там кровью умоемся…

— Это ещё мягко сказано!.. — кивнул Тихон. — Поэтому разведке уделим как можно больше внимания. К тому же, надо успеть вернуться к штурму основного лагеря. А значит, долгая осада торговцев, если они где-то по пути окопаются — не в наших интересах.

Ну а дальше мне было уже как-то неинтересно… Я ведь хоть и в разведке, но так получается, что в нюансах этой самой разведки — ни бельмеса не понимаю. Почему надо искать какие-то секреты с юга от дороги? А, вон оно что… Потому что там солнце слепит! А почему надо подходить с подветренной стороны? Чтобы не учуяли? А… Чтобы слышно было хорошо!

Вот я и молчал дальше. Чтобы глупых вопросов не задавать, а заодно ума-разума набираться. Тем более, у нас хватало тех, кто мог всё сделать качественно и профессионально. Значит, меня в разведку пока не возьмут. Уж Тихон, Дунай и Пилигрим точно знают, что я могу, а что Великому и Ужасному Вано — не по силам.

Вышло всё, как я и ожидал. Из отряда выделили двенадцать человек, чтобы они прочёсывали окрестности и охраняли наш покой в дороге.

И, естественно, я к этим людям никаким боком не относился.

Дневник Листова И. А.

Сотый день. Обратная сторона войны…

Два дня мы шли, делая лишь короткие перерывы на отдых. Двигались быстро, чуть в стороне от тропинки, натоптанной нашими врагами к Алтарю. Они немало ходок туда сделали и неслабо наследили. И чтобы обнаружить этот путь, даже опытный следопыт не понадобился бы.

Костров вблизи маршрута торговцев мы не разводили. И почти не говорили друг с другом. В общем, вели себя тихо и осторожно.

До ночного привала оставалась пара часов, когда что-то толкнуло меня в левое плечо. А спустя секунду я оказался на земле.

В плече торчал болт. И мне ещё повезло, потому что рядом валялся Трибэ, пытавшийся остановить хлещущую из ноги кровь…

И всё это почему-то происходило в полнейшей тишине. Во всяком случае, для меня. Звуки вдруг ушли куда-то на второй план.

Перед глазами мелькнул Дунай, стреляющий из ружья куда-то в сторону… Лица арбалетчиков, перекошенные от страха и злости… Лежащая в луже крови Сандра…

А потом пришла боль.

Любое движение левой руки, да и плеча, тут же приводило к мучительной вспышке. И я сразу пожалел, что не воспользовался шоковым состоянием, чтобы закинуться «лечилкой». А делать это теперь, периодически теряя контроль от боли, было жутко неудобно… Но я справился!.. И кое-как проглотил капсулу, чуть не поперхнувшись.

— Вано! Ты как? — рядом появился Мелкий.

— Вырви этот чёртов болт! — хрипло потребовал я.

— Какое, на хрен, вырви, братан⁈ — выпучил на меня глаза гопник. — А если наконечник в тебе застрянет?

В этот момент Мелкому и самому прилетело болтом. К счастью, не острием, а плашмя. Поэтому он только яростно ругнулся, втянув голову в плечи.

— Тяни! Живо! — рявкнул я.

И Мелкий потянул… Вцепился правой рукой в древко болта, левой в меня… И дёрнул.

Заорал я так, что сам себе удивился. И чуть, как мне снова показалось, не оглох. Что испытали бедные уши Мелкого, и думать не хотелось…

А финальная вспышка боли вообще меня доконала. И я просто-напросто потерял сознание.

К счастью, обморок продлился всего пару секунд. А когда я открыл глаза, то увидел, как Мелкий отбрасывает на землю окровавленный болт. Наконечник, кстати, был на месте. На своём законном, а не во мне. Повезло…

Что-то грохнуло. В воздухе засвистело. Помогая себе правой рукой, я кое-как встал и, пригибаясь, рванул к Трибэ. Тот уже проглотил «лечилку», а теперь, ругаясь сквозь зубы, перетягивал ногу. Причём, вполне успешно. А значит, моя помощь была тут явно лишней.

А вот помощь в бою ещё требовалась. Только винтовкой я пользоваться не мог: левая рука плетью висела. Поэтому кивнул Трибэ на его револьвер и, получив согласие, вытащил оружие из кобуры.

А затем внимательно огляделся.

Кэт пыталась прицелиться куда-то из арбалета. Настя согнулась над Сандрой, которая билась в судорогах. Прикрывал их всех молчун Миша с револьвером.

Рядом с россыпью камней прятались Пилигрим, Славка и Дунай.

Питомцев нигде видно не было. Видимо, рванули в обход.

В пяти шагах от меня стонал раненый в живот арбалетчик. Три десятка, которые пошли с нами, теперь как-то резко поредели. Судя по тому, что я видел, отбивали нападение врага не больше пятнадцати человек… Нехорошо…

Осторожно стянув винтовку, я крикнул:

— Кэт!

Девушка обернулась в мою сторону, не понимая, что от неё требуется.

— Лови винтовку! — сказал я, кидая ей оружие.

Из-за боли как-то забыл подумать, что она может её просто не поймать… Правда, обошлось. Девушка успела и арбалет бросить, и винтовку поймать до того, как оружие ударилось о землю.

Снова грохнуло, и мимо меня что-то снова просвистело. Я даже успел засечь пороховое облачко, которое появилось при выстреле. Стрелок засел где-то между камней на склоне холма, справа от нас.

По сути, мы оказались в ловушке наподобие той, которую сами в прошлый раз устроили. Как раз шли в низине между двумя холмами, а противник засел на склонах. И наши разведчики, которых вёл на этот раз Тихон, благополучно проворонили засаду.

Впрочем, это и неудивительно: растительность вокруг была ого-го какая густая. В таких зарослях в паре метров от прячущегося врага пройдёшь и не заметишь…

В пыли мелькнула человеческая фигура с мушкетом. Причём, перебегала она как раз от тех камней, откуда по мне стреляли. То есть, с соседней россыпи. Я выстрелил из револьвера, но не попал. И снова взвёл курок, кидаясь при этом к разлапистому кусту неподалёку. Рядом пролетел болт. Вражеский или союзный — не понять. В пыли и дыму даже не разглядишь, прицельно ли по мне били…

Когда я плюхнулся животом об землю, левая рука тут же вспыхнула болью. Как напоминание о том, что я не совсем здоров, и подобные экзерсисы — сейчас явно не для меня. Вот только другого выхода не было. Вокруг стреляли, а я даже понять не мог, кто и откуда.

На склоне холма слева мелькнула фигура. Выстрелил я раньше, чем успел сообразить, наш это или чужак. И даже попал, но это было чистой случайностью. Пуля должна была пройти за спиной бегущего врага, а угодила в локоть отведённой назад руки.

Справа раздался истерический крик. Резко повернул туда голову, но не увидел, что происходит: пыль в той стороне столбом стояла.

А потом всё вдруг стихло. Не звучали больше выстрелы. Не щёлкали арбалеты.

Над местом сражения неслись лишь стоны, всхлипы и крики боли.

Те из наших, кто был на ногах, замерли там, где застал их конец сражения. И теперь настороженно водили оружием, пытаясь разглядеть новых врагов.

Но больше никого не было.

— Всё, свалили они… — выдохнул Пилигрим спустя несколько секунд.

Я устало облокотился лбом о кулак, в котором сжимал револьвер. А затем и вовсе уткнулся лицом в землю. Меня трясло от адреналина и кровопотери… Надо было перевязать руку, но никаких сил не осталось.

— Вано, покажи плечо! — рядом раздался голос Кэт, и я с усилием перевернулся на спину. — Ого…

Девушка как-то нехорошо побледнела. Но когда я попытался встать, решительно подтолкнула меня обратно:

— Да лежи ты! Сейчас перевяжу… «Лечилку» пил?

Вообще я плохо помню весь следующий час… Сначала перевязка и жуткая боль в процессе. Затем — попытка отлежаться, под крики тех, кого ещё перевязывали.

Помню, что из разведки вернулся Тихон с двумя напарниками… Помню, что меня заставили встать и куда-то идти… Меня ещё Русый подпирал, когда я слишком сильно вбок заваливался.

А потом я осознал себя сидящим у костра на сухой длинной коряге. В одной руке была чашка с травяным отваром, который обычно готовили у Намжалдоржо. Видимо, кто-то успел купить и взял с собой в дорогу.

— Ты как? — рядом плюхнулся Дунай.

— Жить буду, — собственный голос звучал хрипло, в глотке пересохло, и я отпил из кружки. — Потери?..

— Один парень из тройки Олега. И пятеро арбалетчиков, все из десятка Арика, — спокойно ответил Дунай. — Легко отделались.

— Сандра? — спросил я, вспомнив, как девушка дёргалась в луже крови.

— Ну… Шансы есть, раз сразу не умерла. У нас таких, как она, пятеро… — отозвался Дунай и сразу перечислил, не дожидаясь вопроса: — Тоха, Бонд, арбалетчик Арика и Пашок.

— Лять…

— Да нормально… Бывает… Жалко, мы из засады никого не убили! — к костру подошёл Пилигрим. — Все, к сожалению, ушли. Их там было-то семь человек… Теперь расскажут о нас… Кстати…

Грим вытащил из-за пояса револьвер и протянул мне:

— На!

— Это что? — не понял я, не спеша брать оружие.

— Говорят, ты одному парню в руку засадил, когда эти гаврики отступали! Вот он и выронил. Держи, это трофей!.. — пояснил мне Пилигрим.

Я молча кивнул, принимая добытое оружие. После чего достал револьвер Трибэ, вручив его Гриму:

— А этот надо хозяину вернуть!

— Ладно, — согласился Пилигрим. — Кому?

— Трибэ.

— Тогда пока в общак… — кивнул тот. — Боря — временно не ходок.

— У нас сейчас многие — не ходоки… — мрачно усмехнулся Дунай. — А винтовка у Кэт — это твоя, Вано?

— Ага… — кивнул я, показав глазами на свою рану. — Я хоть и ходок, но не стрелок…

— Нужно решить, кому вводить вторые «лечилки»! — напомнил Пилигрим о вопросе, который, видимо, успели обсудить, пока я не в себе был.

— Всем вводите! — ответил я, не сразу осознав, что это у меня спрашивают. — Завтра мы все должны нормально двигаться… И стрелять.

— Согласен. Этой засадой нас хотели задержать, — поддержал меня Дунай. — А задерживаться нам не с руки.

Я молча достал из кармана «лечилку». И, вытащив капсулу, закинул в рот.

— Нужно будет много еды… — проглотив лекарство, напомнил я. — И бульон для тех, кто без сознания.

Вообще мне было немного обидно… Вспоминая прошедший бой, я понимал: семь человек умудрились выбить чуть ли не половину нашего отряда. А я хоть и сделал результативный выстрел, но по чистой случайности.

Большую часть боя я категорически не понимал, что происходит, куда стрелять — и где кто. О том, чтобы, как Пилигрим, посчитать количество нападавших — и речи не шло. Может, дело и было в ранении… Но, скорее всего, я просто не понимал, куда смотреть и чего ждать. Нехватка опыта сказывалась… И это никак нельзя было экстренно исправить.

Зато теперь я отлично представлял ощущения торговцев, когда мы на них напали. Пожалуй, самыми подготовленными оказались тогда рабы. Они-то быстро сориентировались: и что делать, и как себя вести.

Не знаю, как там сейчас обстояли дела у наших противников… А вот у нас перед отбоем даже истерика случилась. Арик, потерявший половину десятка, вдруг принялся орать, что всё к чёрту, он на такое не подписывался — и вообще, он возвращается в Алтарное. Насилу успокоили…

А я понял кое-что важное. Война похожа на монету. С одной стороны у неё — гордый профиль победы, а с другой — счётчик поражений. И какой стороной она к тебе сегодня повернётся — не предугадаешь.

Главное — не делать две глупых ошибки. Нельзя позволять победам вскружить тебе голову. И нельзя давать поражениям погрузить тебя в пучину отчаяния.

Дневник Листова И. А.

Сто первый день. Наперегонки со временем…

Мы ушли в сумраке утра, оставляя за спиной шесть кучек камней. Они были почти незаметны на фоне каменистых россыпей предгорий. Под этими булыжниками остались лежать наши товарищи. С одним из них мы прошли всю разведку на вражеских землях. А умер он, когда надо было, казалось, просто выполнить несложную задачу.

Пятеро остальных даже не успели повоевать. Они умерли от первого, самого сокрушительного залпа. Оставив за спиной тренировки, пеший переход в составе армии Алтарного — но так и не сумев ни в кого выстрелить…

Стоило бы похоронить наших ребят достойно… Но мы слишком спешили, поэтому не было ни долгих речей, ни традиционного прощания. Ночью вырыли ямы, положили туда голые тела, засыпали землёй и навалили сверху камней. Каждый выживший, кто мог стоять на своих двоих, притащил на могилы по два булыжника. А тем, кто копал землю — выдали дополнительный пищевой рацион.

Но даже так СИПИН оценил наши усилия, наградив каждого участника десятком баллов. Правда, людей уже было не вернуть… И никакие баллы не могли этого исправить.

А потом мы уходили на восток в попытке опередить время. Кто мог идти — тащил тех, кто не мог. Кто не был ранен — помогал тем, кто был.

Как-то так получилось, что мне помогала Кэт. Вообще-то она подошла спросить, нужна ли мне сейчас моя винтовка… Но в этот момент отряд выдвинулся, и девушка не успела слинять.

Дневник Листова И. А.

Сто второй день. Почти неудача…

Утром случилось то, что и должно было случиться. Мы столкнулись с врагом.

Наш отряд снова старательно осторожничал, не жёг костры, да и выступил рано: когда солнце только показалось из-за горизонта. А через пару часов прибежали разведчики. Обходя очередной холм, они увидели, как навстречу нам движется вражеский караван.

Видно, торговцы тоже не жгли костры и вышли рано. И даже попытались уйти, забирая к северу. Как и мы. Правда, в итоге мы всё равно пришли в одно место. Надо было лишь чуть изменить маршрут.

Вот только о внезапной атаке и речи уже не шло…

И наши враги, и мы заняли хорошие позиции. Они укрепились на склоне холма. Мы тоже. У них было поблизости много укрытий. У нас тоже. У них был огнестрел. Ну так и у нас он имелся!..

И никто не рвался вперёд, как долбаный герой. Потому что умирать никому не хотелось. И переговоры никто не собирался вести. Потому что о чём тут разговаривать?

Они знали, зачем мы пришли. А мы знали, что они нам на это ответят. Силы отрядов были номинально равны. Нас могло выручить лишь наличие дальнобойного огнестрела. Правда, высовываться и рисковать своей головой никто не хотел.

Вот и сидели обе стороны по укрытиям, не решаясь начать.

А самое неприятное — что случилось именно то, чего мы не хотели. Ну, то есть, наш отряд застрял, теряя убегающее сквозь пальцы время.

— Ну и что делать будем? — крикнул Пашок.

— Мелкий! А ну-ка кинь мне винтовку! — попросил Дунай.

Не став артачиться, гопник перекинул нашему здоровяку винтовку и сумку с патронами. А тот проверил оружие, одобрительно цокнул языком и, улёгшись на землю, куда-то пополз.

— Ты куда? — спросил его Пилигрим.

— Я сейчас местечко найду! — пояснил Дунай. — Чтобы их поудобнее отстреливать, пока они сами в атаку не побегут!..

Первый выстрел прозвучал минут через десять. Дунай не шутил: и в самом деле, начал выкуривать врагов из укрытий. Правда, сначала мы никак не могли оценить эффективность его плана. Во всяком случае, первые выстрелы Дуная не вызвали никакого отклика в сердцах врагов.

Но тут раздался очередной далёкий хлопок. А потом крик боли где-то в стане противника.

И враги сразу же засуетились. Они не понимали, откуда ведётся стрельба, не видели стрелка — и это им не нравилось. И никому бы не понравилось. Точно говорю! Сам недавно на их месте был…

— Готовимся! — сообщил Пилигрим. — У кого огнестрел — стреляем, едва увидим цель. Чем больше сейчас выбьем, тем потом легче будет!..

Рука у меня всё ещё не зажила. Но револьвер я держать мог. Поэтому выглянул из-за камня и сразу спрятался. Врагу явно было не до не нас. Новый выстрел Дуная нашёл очередную цель. Прикинув скорость, с которой убывали противники, я понял, что таким макаром бывший охотник всех перестреляет до конца дня. Если те, конечно, не спрячутся от него получше.

Враги, видимо, тоже это поняли. Менять позицию они ломанулись дружно и неожиданно. Я только и успел, что пару раз пальнуть по фигурам на соседнем склоне. Жаль, без особого эффекта. Но это от моих выстрелов я эффекта не видел!.. А вот от пальбы всех остальных — результат был очень даже заметен. В виде пяти вражеских трупов.

А самое забавное, что торговцев подвели рабы. Они вообще никуда не побежали, оставшись сидеть плотно сбитой кучкой на земле. Причём, на старых позициях, но так, чтобы уже практически бывшие хозяева не смогли по ним стрелять.

Обнаружив пропажу рабов вместе с поклажей, наши противники жутко разозлились. Ещё минут пять над холмами звучал лишь их отборный мат.

А потом снова хлопнул далёкий винтовочный выстрел. И следом раздался крик, полный боли. Значит, Дунай тоже поменял позицию, продолжив «низводить и курощать» торговцев.

Спустя два десятка выстрелов и ещё три трупа, враги всё-таки вычислили, где он сидит. Однако им это мало помогло. Оказалось, Дунай засел на высоком холме, где-то в густых зарослях папоротника. Да ещё и постоянно менял позицию.

Но Боже мой! Какой же там был расход боеприпаса!.. Дунай попадал один раз из десяти, в лучшем случая. Я, конечно, не в претензии… Я на таком расстоянии и с десяти выстрелов не попал бы, и с двадцати!..

И всё-таки… С учётом того, что винтовочный патрон стоит сто баллов, каждый убитый нам обходился в целое состояние!

Неудивительно, что боезапас у Дуная закончился довольно быстро. К обеду! И он вернулся перекусить и набрать запас. К этому времени враги потеряли уже половину отряда. Пять человек –при перемещении на новые позиции, а ещё шесть — когда попытались прорваться к рабам. Всех остальных убил Дунай.

Ожидаемо, враг сделал ход именно тогда, когда охотник ушёл. Крик дозорных прозвучал почти одновременно с грохотом револьверов и щелчками тетивы. Видимо, торговцы наконец-то поняли, что терять им нечего. И кинулись в бой.

Правда, не против нас — а против своих же рабов. Туда, где у них были припасы и боезапас для оружия.

А рабы, недолго думая, бросились к нам. А мы — начали отчаянно стрелять по торговцам.

В этой свалке не могло быть ни правил, ни тактики, ни продуманности…

Я трижды выстрелил из револьвера, а взамен получил царапину болтом и пулю в ногу. Оставшиеся в барабане патроны выпускал, уже лёжа на земле. И даже в кого-то попал. А вот перезарядиться так и не успел…

Всё было кончено. Никто из торговцев сдаваться не стал. Восемь трупов рабов и трое наших: два арбалетчика и один разведчик.

И куча раненых, которые без «лечилок» очень скоро тоже стали бы трупами. Хотя в этом вопросе ни в чём нельзя было быть уверенным…

На этот раз враги решили забрать с собой на тот свет как можно больше людей. И в чём-то даже оказались успешны, ироды клятые…

Поэтому, пока из меня извлекали пулю, я думал только об одном. Если нам такое устроили сорок противников, то в какую же кровавую баню превратится штурм их лагеря?

Вот только был ли у нас другой выход?..

Глава 13

Совершенно бесчеловечная

Дневник Листова И. А.

Сто четвёртый день. Плата за вещи…

Мы, люди, иногда сами себе кажемся странными. Бывает, человек как бы отступает на пару шагов от своего «я», с интересом рассматривая его со стороны. И ощущая себя каким-то мудрецом, эльфом — или хотя бы просто сторонним наблюдателем.

Вот так и у меня случилось… Просто я был ранен, и у меня появилась уйма свободного времени, чтобы поразмыслить над произошедшим.

Что получили мы? Много патронов, двенадцать револьверов, три ружья и сорок четыре арбалета. Чем мы заплатили? А заплатили мы тремя трупами. И после этого облегчённо выдохнули, потому что всё равно вышло лучше, чем в прошлый раз.

Три трупа. Безвозвратных. То есть, вот были люди — а теперь нет людей. Это, само по себе, морально и психологически тяжело, но… Даже если отбросить в сторону эти социальные наслоения… И даже если представить, что нравственность у нас где-то на уровне кроманьонцев — всё равно получается плохо. Почему?

А сколько револьверов, ружей и патронов могли бы принести эти трое, если бы остались живы? Уверен, предложи им кто выжить и просто отдавать половину баллов на благо общества — не отказались бы. И даже эта половина баллов принесла бы раз в десять больше. А всем нам стоило бы всерьёз подумать об этом…

Вот только мы, люди, не можем принять такую картину мира. Просто отказываемся её принимать. Потому что в этой картине мира мы потеряли больше, чем приобрели. Мы проиграли, хоть и победили. И это страшное осознание заставляет по-другому взглянуть на прошлый бой. И на свои собственные действия.

Хотя, конечно, это не мешало мне с радостью поглядывать на добычу… Половина которой, кстати, на этот раз была обещана Кукушкину, в пользу города.

Да и сам факт того, что оружие не достанется врагу, тоже радовал…

Если коротко — это и был результат сто третьего дня для меня. Как дважды раненый, я позволил себе законный выходной, пока другие работали. Плечо к концу дня почти зажило, благодаря «лечилкам» и отдыху, а вот нога по-прежнему сильно болела. Особенно при ходьбе.

Однако не посетить утреннюю похоронную церемонию я не мог. Я тут вроде как бы старший. Значит, надо хотя бы короткую речь толкнуть…

А у меня в голове, как обычно в такие моменты — пусто-пусто было…. Вышел, положил первый камень на могилу, постоял секунду… И, выдавив из себя что-то стандартно похоронное, ухромал в сторонку.

Ну не умею я скорбеть публично. Вот сам с собой — пожалуйста. Даже слезу пущу, если мне очень грустно. А на людях… Нет! Скажут ещё, что я неправильно убиваюсь… Советы начнут давать — обычно один глупее другого… Нет-нет-нет! Мир вашему праху, братья! И жаль, что вас нет с нами. Но дальше я пойду искать укромный угол, чтобы предаться скорби по вам в гордом одиночестве.

Впрочем, я уже от всей души наскорбелся в предыдущий день. И этот раз просто пошёл собирать вещи с унылой мордой хронического поедателя лимонов…

— Расстроился? — спросила Кэт, проходя мимо и заметив выражение моего лица.

— Нет, что ты!.. Радуюсь трём трупам среди доверенных мне людей! — не удержался я от язвительного ответа. — Прямо вот мечтал кого-нибудь похоронить!..

— Хм… — вздёрнув брови, девушка покачала головой, но комментировать не стала.

Каюсь, чуть-чуть сорвался. Ещё и на невиновном. Надо будет извиниться… Я глянул вслед девушке и понял, что она так и не ушла далеко.

— Извини… — решил я не откладывать неприятное занятие в долгий ящик. — Совсем я чего-то не в духе…

— Ну мы все сейчас такие… — девушка пожала плечами. — Как нога? Идти сможешь?

«А! Вот почему она тут рядом стояла, выслушивая мои желчные ответы!.. — наконец, додумался я до очевидного. — Боится, что придётся меня снова поддерживать! Ну уж нет… Вано, ты сильный, смелый, и никогда больше девушки не будут таскать тебя на руках! Ну или, точнее, поддерживать плечом…».

В конце концов, это немного унизительно… Когда ты начинаешь от слабости заваливаться вбок, а под твоим весом пыхтит и сопит красивая девушка — и вовсе не оттого, что ей очень нравится этот интимный процесс… В общем, нафиг. Лучше останусь мужиком и не буду рушить своё хрупкое эго.

— Смогу… — в итоге, ответил я Кэт. — Кто у нас лежачий?

— Пятеро не могут идти. Их пока понесём, — ответила Кэт, а затем добавила при виде того, как я морщусь, вставая с рюкзаком за плечами: — Ты точно сможешь идти? Может, часть вещей передашь кому-нибудь?

— М-м-м-да? Это кому же? — с улыбкой поинтересовался я и огляделся.

Передавать было некому. Ну если не считать питомцев. Правда, они у нас не ездовые или тягловые, а хищные и вредные. И поклажу таскать отказываются. Во всяком случае, пока их Кострома не заставит.

А на Русого даже валькирия не может повлиять… Потому что влиять там не на что! Кто-нибудь видел у Русого сияние чистого разума в глазах? Вот! И я о том же: только безграничная дурь!

Остальные — в том числе, и освобождённые рабы — ничем мне помочь не могли. Всё и так были загружены, как муравьи. Так что перекладывать поклажу на чужие плечи я отказался. Вытерплю как-нибудь…

— Ну да… Особо некому, — признала Кэт и, сняв с плеча винтовку, протянула мне. — Возвращаю?

— Себе пока оставь!.. — отмахнулся я. — Ну если, конечно, таскать не тяжело. Мне и револьвера пока хватит.

— Слушай, Вано-о-о… — подозрительно прищурив глаза, протянула Кэт. — А чего это ты такой добрый?

— Ты ошибаешься! Я всё такой же злой и продуманный! — гордо ответил я. — А винтовку я тебе временно оставил… Чтобы ты эту тяжесть сама тащила!

— А, ну вот. Теперь вижу: не подменили! — обрадовалась Кэт.

И не ушла… Теперь настала моя очередь смотреть на неё, исполнившись самых чёрных подозрений. Но девушка продолжала, как ни в чём не бывало, стоять рядом.

— Я тебе в переходе буду немного помогать! — наконец, заявила она, когда я, кажется, уже дырку в ней взглядом просверлил. — Кстати, а ты когда-нибудь думал, почему нас всех СИПИНы так перемешали?

— Нет… — признался я, тяжело вздохнув.

— А я вот думала… Мне кажется, в этом есть какой-то смысл, понимаешь? — Кэт внимательно уставилась на меня, и пришлось делать вид, что я внимательно слушаю и даже согласен с ней. — Зачем было и с той, и с этой стороны от экватора русских высаживать? Ну ведь логично же предположить…

— Ты всю дорогу собралась болтать? — хмуро уточнил я, начиная понимать, что надо мной, кажется, издеваются.

— Эй! Я твою винтовку, между прочим, тащу! — Кэт засмеялась, а в глазах её мелькнул озорной блеск. — Ты не можешь отказать мне в такой мелочи, как свободные уши!

— Это не мелочь… — буркнул я, почему-то стараясь смотреть в другую сторону. — Это мои уши!

— Это мелочь! А меня уже и так разрывает от мыслей по этому поводу!.. В общем, я думаю так…

Её хватило на час. А потом всем пришлось экономить дыхание, потому что Пилигрим, который вёл наш отряд, резко взвинтил темп. И даже несмотря на боль в ноге, я был ему очень благодарен…

Хотя, если честно, под конец мне и самому уже стало интересно… И даже любопытно, к каким догадкам пришла Кэт насчёт странного распределения групп.

Но эта мелкая засранка так и не добралась до них!.. Сыпала примерами из жизни, размышлениями о том, как правильно и нет — а вот сами догадки зажала!..

Ну и ладно… Минут пять промучившись выбором между тишиной и любопытством, я всё-таки склонился к тишине.

Дневник Листова И. А.

Сто пятый день. Снова засада, но другая.

Первый день обратного пути, если честно, дался мне тяжело. Даже не думал, что будет так больно и сложно. Всё-таки прогулки с раненой ногой — то ещё удовольствие, особенно по пересечённой местности. Но если бы беда была только в этом!

К вечеру несколько бывших рабов слегли. То есть они шли, шли… А потом один из них вдруг застонал и начал оседать на землю. А мы даже не могли толком понять, что с ним произошло. Мы ведь не врачи! И пока мы решали вопрос, как нам быть — слёг ещё один. А ещё через пару часов этого, который второй, начало отчаянно рвать…

Уже потом, когда мы расспрашивали их товарищей, удалось выяснить кое-что важное. Оказывается, первые признаки недомогания у заболевших проявились ещё пару дней назад. Головокружение, тошнота, понос… Кто-то жаловался на кашель, кто-то — на кровь в кале.

Вскоре было выявлено десять потенциальных заболевших. И, забегая вперёд, к ночи они все слегли.

Ну и да, мы вкололи им «лечилки». Вот только я впервые начал подозревать, что, возможно, нано-роботы не помогут. Как не помогли мне, когда я ягод обожрался. Да, «лечилки» кое-как поддерживали меня на ногах, но разрушение-то продолжалось…

— Может, они съели что-то не то? — пробормотал я, наблюдая, как те, кто не был ранен, разбивают лагерь.

— Это «бактериалка»! — неожиданно заявила тихо стоящая рядом Кэт.

— В смысле? Инфекция? — не понял я.

— Ну да… Смотри: их всех подзнабливало, и была слабость. Кто-то кашлял, а у кого-то понос, — начала перечислять девушка. — Это очень похоже на бактериальную инфекцию.

— Ты врач? — удивился я.

— Не… Просто с братом часто моталась по врачам, когда он болел! — пояснила девушка. — Наша мама была, скажем так, не очень ответственным родителем… Больше заботилась о том, где бы мужика найти. Вот и приходилось мне брата в клинику водить. Там на стенах висели старые плакаты с описанием болезней и симптомов. Ну знаешь… Те, которые никто не читает, потому что они просто висят. А все приходят лечиться и думают только о своих болячках. Но я-то брата водила. Мне было скучно, пока меддиагност работал. Вот и читала. От нечего делать. И точно помню, что такие симптомы характерны как раз для «бактериалки».

— Кэт, блин, ты выдала столько слов, что я свой вопрос уже забыл! — потерев лоб, выдавил из себя я.

— Ты спросил, врач ли я! — напомнила девушка.

Опасная она личность… Не страдает потерей тезиса, даже выливая на собеседника тонну лишней информации и регулярно отклоняясь от темы.

Но если она права…

— Точно помнишь? Уверена, что это «бактериалка»? — снова уточнил я.

Кэт отвечать не стала. Просто кивнула.

— СИПИН! — позвал я.

— Не спрашивай меня! Это элемент выживания вашего вида. Вы сами должны всё понять! — ворчливо отозвался тот.

— Нет… Хотел уточнить! Про другое! — мысленно заявил я. — Когда мы только высадились, ты сказал, что вы меняли наши тела, чтобы лучше приспособить их к местной биологической системе. А ещё делали прививки. Так?

— Именно так всё и было, — согласился СИПИН.

— А сколько действуют ваши вакцины? — спросил я.

— Некорректный вопрос! — сообщил СИПИН. — Вакцинация не даёт полного сопротивления вирусам и болезням. Она только знакомит биологический организм с инвазией, которая ему была до того неизвестна. При этом существуют вирусы и бактерии, вакцинация от которых не поможет, потому что они слишком смертоносны. Но спешу тебя заверить: изменения, внесённые в ваши тела, учитывали полный спектр местных микроорганизмов и вирусов. На момент высадки вы были полностью защищены!

— И сколько может действовать вакцина? У неё есть какой-то срок действия? — не унимался я.

— Те вакцины, которые использовали мы, действуют всегда, — отозвался СИПИН. — Вам просто недоступны такие технологии. Однако это вовсе не означает, что вы не будете болеть. Ладно уж… Дам тебе бесплатную справочную информацию! Во-первых, сопротивление человеческого организма бактериям и вирусам напрямую зависит от его здоровья. Чем здоровее человек, тем лучше работает иммунная система. И тем больше у организма ресурсов на борьбу.

— Заболевшие не выглядят слишком истощёнными… — заметил я.

— Они и не обязаны так выглядеть. Если говорить о тебе, то ты, несмотря на две раны, точно здоровее их. Потому что сразу озаботился питанием. И потому что стараешься загружать в пищевой рефицератор различные образцы биологических форм. Если бы ты загружал только мясо, то очень скоро получил бы белковое отравление. При этом внешне ваши заболевшие до сих пор демонстрируют гораздо меньше признаков заболевания, чем ты.

— Так плохо выгляжу? — не поверил я.

— Плохо. Я бы даже сказал, паршиво. Хотя для тебя это, в принципе, и в здоровом состоянии характерно…

— Гхм!.. — строго возразил я, ибо подобные наезды на внешность надо сразу пресекать.

Тем более, с моей точки зрения, инструктор отчаянно лукавил и с интересом учёного, экспериментирующего на мышах, взращивал во мне комплексы. Ну я-то знаю, что я красавчик, хоть и бородатый!.. Так что не прокатит.

— Но это я отвлёкся… — сразу нашёлся СИПИН. – Во-вторых, возвращаясь к моему инструктажу, стоит учитывать натренированность иммунной системы. Чем чаще организм подвергается нападениям, тем больше тренируется его иммунная система. И тем более стойко она способна защищать тело. К сожалению, после высадки далеко не всем довелось тренировать свой организм… Ты и твоя группа ели прожаренное местное мясо. Но из-за плохой прожарки часть вредоносных организмов оставалась. И, таким образом, вы тренировались. А конкретно эти десять заболевших почти с самого начала пользовались пищевыми рационами.

— Значит, это и в самом деле инфекционное заболевание? — предпринял я ещё одну попытку.

— Как я уже сказал, прямо ответить на твой вопрос я не могу. Тем не менее, у меня есть ещё третий пункт инструктажа! — ответил СИПИН. — Надо всегда помнить, что пока ты проживаешь один день, в мире микроорганизмов может смениться несколько поколений. А каждое поколение — это возможность изменения микроорганизмов.

— То есть, по сути, появляются новые микроорганизмы? — предположил я.

— Ну, с точки зрения науки, так говорить некорректно… — ответил СИПИН. — Они не новые, а изменённые. На многих из них даже будет действовать наша вакцина! Пусть и не в полную мощность, но она облегчит борьбу с ними. Но чем больше пройдёт времени, тем сильнее изменится заболевание. И тем вероятнее оно найдёт возможность обойти привычные защиты.

— И тогда мы все умрём? — кисло уточнил я.

— Тогда вы просто начнёте болеть! — успокоил меня СИПИН. — Сначала слабо, потом сильнее. Запустится процесс настройки на окружающую среду, естественный для ваших организмов. Он будет вырабатывать новые методы лечения. И так, со временем, ваши организмы приспособятся к местным условиям. Уже своими силами.

— А если сложатся условия? И ослабленный организм с нетренированным иммунитетом пострадает от вторжения чего-то незнакомого? В этом случае возможно серьёзное заболевание прямо сейчас? — уточнил я.

— Я бы даже сказал, что весьма вероятно! В конце концов, здесь более агрессивная микросреда, чем на вашей родной планете, — подтвердил СИПИН. — И да, «лечилки» заточены на восстановление организма. Вряд ли они помогут в борьбе с инвазией… Оказать помощь может только медицинская капсула.

— Вот блин… — пробормотал я уже вслух.

— Что такое? — удивилась Кэт.

— Я поговорил с СИПИНом, расспросил его… И получается, ты можешь быть права! — ответил я. — Возможно, у них острое инфекционное заболевание. Возможно, бактериальное. И это несмотря на вакцинацию и модернизацию тел… А «лечилки» могут не помочь.

— Они помогут! — уверенно заявила Кэт. — Они же восстанавливают организм!

— Да, но саму инфекцию они не лечат… — ответил я. — И если она окажется достаточно упорной, то сумеет пробить противодействие «лечилок»…

Дневник Листова И. А.

Сто шестой день. Про цены.

Цены бывают разными: высокими и низкими, приемлемыми и неприемлемыми, страшными и почти неощутимыми. Мы привыкли к тому, что цена есть у всего на свете. За что-то надо платить деньгами, за что-то — нервами, а за что-то — бартером.

А в наших отношениях с окружающим миром есть только одна цена. Наша жизнь.

И каждый из нас заплатит эту цену в самом конце. За каждый прожитый день, за каждую свою ошибку, за ошибки родственников и предков. И даже за врачебные ошибки платим мы. Все мы. Жизнью. Потому что рано или поздно мы всё умрём.

Кто-то будет заботиться о себе и проживёт долго. Кто-то сгорит за несколько лет. Кто-то попытается сгореть, но будет спасён могучим организмом, доставшимся в наследство.

Я бы хотел сказать, что бывшим рабам стало лучше… Но я этого не скажу. Большинство из них заплатили свою цену за прожитые на этой планете дни. Плохая диета, тяжёлая работа, редкое питание и нетренированный иммунитет… Всё это в результате привело к тому, что спасти всех мы не смогли.

Первый сгорел к утру. Ранним утром, когда солнце только окрасило восток, так и не успев смыть с неба звёзды и две луны, наперегонки бегущих по небу — один из бывших рабов испустил последний вздох. Мы точно не знали, почему он умер. И, само собой, никто не стал вскрывать тело и исследовать этот вопрос.

Чего уж там… У нас даже не было докторов, чтобы вскрытие трупа стало благим делом, а не издевательством над покойником… И вообще, мы привыкли за прошедшее время чувствовать себя неуязвимыми к местным болячкам. Но, как выяснилось, они всё равно возьмут своё.

Они и брали. Весь день умирали те, кто заболел… Из десяти человек лишь двое почувствовали себя немного лучше. А нам надо было спешить вперёд — туда, где армия Алтарного осаждала лагерь работорговцев. Однако мы не могли идти, подвергая больных ещё большему риску.

И даже две спасённые жизни мы обменяли на одну…

Вечером, когда все уже готовились спать, со стороны одного из дозорных, которому выпало охранять лагерь в первую смену, раздался короткий крик. А затем хруст. И в свете костров мелькнуло знакомое поджарое тело, с острыми иглами вместо гривы.

Само собой, дозорного мы так и не нашли. А несколько кровавых следов подсказывали, что искать больше смысла нет…

Ещё один арбалетчик погиб на этой планете, заплатив цену за жизнь… Нашу жизнь. Жизнь наших потомков и их потомков… За всё человечество с его пороками и глупостями…

С первого дня, с первого глотка местного воздуха, мы начали платить. За то, чтобы остаться на этой планете и занять своё место под солнцем. За то, чтобы доказать своё право на жизнь, включившись в местную эволюционную гонку.

И это было только начало. А я понял кое-что важное.

Мы платим за каждый вздох, каждый шаг, за глупость и неосмотрительность, за наглость и самоуверенность, за кривые руки, за ленивые мозги, за неуживчивость с другими людьми… Мы платим за всё. Одной-единственной монетой, которую принимает природа. Жизнью.

Начиная с первых могил, которые выкопала моя группа ещё там, в горах, среди камней… Начиная с первых разорённых бестиями поселений… Начиная с первых людей, убитых другими людьми…

И каждый день, каждый час, каждую секунду — мы платим и платим…

Мне почему-то вспомнился Кукушкин и «Война Миров», которую он упоминал. Я эту книгу любил. Она была очень несовременная, но оказалась такой близкой нам, колонистам на другой планете…

Когда-то человечество заплатило миллиардами жизней за то, чтобы заслужить право жить на Земле. А теперь нам, потомкам человечества, предстояло заплатить ту же цену. И когда-нибудь, спустя много поколений, наши потомки станут здесь своими. Или вымрут…

А мы пока могли только идти вперёд. И нести эти дурные вести другим людям.

Глава 14

Совершенно невоенная

Дневник Листова И. А.

Сто десятый день. Подготовка к штурму

Мы не опоздали. Хотя и выбились из сил к концу пути. Добытое оружие пришлось тащить на освободившихся носилках, которые были переделаны в волокуши. И, скажем прямо, это сильно снизило нашу скорость. В итоге, мы потратили на вылазку почти две недели.

И всё-таки успели на штурм.

Впрочем, причина, почему штурм до сих пор не состоялся, была отлично видна. Лагерь работорговцев по-прежнему окружал частокол. Да, конечно, местами ему явно досталось, а где-то он вообще почти лежал. Однако всё-таки, в основном, стоял. А там, где его не удалось повалить –превратился в подобие баррикады.

Наши измученные бородатые морды узнали ещё на подходе. И сразу же пропустили в общий лагерь, который кольцом охватывал вражеский посёлок. Пока мы шли, я внимательно оглядывался по сторонам. Было заметно, что люди уже маются от безделья. Да и запасы еды, похоже, оскудели. Навесы, под которыми хранились припасы, казались унылыми и полупустыми.

Хотя выглядел наш военный лагерь внушительно… Строили-то с умом: ровные ряды навесов для сна, оборудованные костры, места для сидения, небольшие укрепления для дозорных, вбитые в землю колья со стороны врага…

Отправив свой отряд отдыхать, я пошёл искать мэра Алтарного. Кукушкин обнаружился на одном из холмов, где стояли требушеты Намжалдоржо. И не просто стояли, а с неумолимой регулярностью отправляли камень за камнем в сторону вражеского частокола.

— Явился не запылился! — поприветствовал меня Кукушкин, и сам сидевший на пыльном булыжнике в своём неизменном белом костюме. — Воняет от тебя…

— Ой, ну прости, Иваныч! — не удержался я. — Душ, видишь ли, кто-то упёр! Вот и приходится…

— Да ты хоть в ручье помойся! — Кукушкин снова принюхался и махнул рукой. — Чего так долго-то? И как успехи?

— Ну… Победить мы, конечно, победили… — не став скромничать, признался я. — Забрали двенадцать револьверов, три ружья и ещё кучу боезапаса. А вот остальное… С этим как раз и связан ответ на твой вопрос, почему так долго…

— Вано… — Кукушкин насмешливо посмотрел на меня. — Когда ты уходил, то умел отвечать кратко и по существу! А сейчас мнёшься, как кисейная барышня. Ну-ка, давай рассказывай! Что там у тебя случилось?

— Сначала попали в засаду, потеряв шесть человек… — разом посмурнев, поделился своими проблемами я. — Потом потеряли ещё двоих наших и восемь рабов. Ну и напоследок десять рабов слегли, заразившись какой-то дрянью!.. Вытащить удалось только двоих…

— Приемлемо, — кивнул Кукушкин. — И неприемлемо.

— А что приемлемо? — подняв бровь, уточнил я.

— Потери у вас приемлемые! — пояснил мэр. — Могло быть и хуже. А вот задержались вы неприемлемо долго! Если бы точность требушетов не снижалась от каждого выстрела, мы бы уже всех здесь победили.

— Если бы! — согласился я.

«Приемлемо» — вот так оценил ситуацию наш мэр. И ни капли сожаления в голосе. Погибли люди — и погибли. А все мои терзания и переживания — это пустое. Это неприемлемо, наверно.

— Что? — не понял Кукушкин.

— Я говорю «если бы»! — повторил я. — Вы же не победили.

— Ну да… — мэр усмехнулся. — Не победили. Но ты в будущем всё-таки ориентируйся на сроки… На неделю у нас еды было достаточно. А вот на две… Хорошо, удалось ещё мяса добыть… Но я тебе сразу говорю: стрелять местную живность из арбалетов — это чистый мазохизм. А большая часть нормального оружия у вас была.

— Понял. Постараюсь, но обещать не могу. Тут никогда не угадаешь! Видишь, и воевать по-серьёзному пришлось, и большая часть отряда выбита была. Так что приходилось на месте сидеть, пока раненые не придут в себя… — развёл руками я.

— Ты, Вано, тогда сроки точнее рассчитывай! Чтобы не вернуться к шапочному разбору! — пожурил меня Кукушкин, явно позабыв, что сроки я изначально указывал больше.

— А что с требушетами? — перескочил я на другую тему. — Что за история?

— Да они, тудыть их растудыть, разбалтываются на раз!.. — Кукушкин махнул рукой и поморщился. — Первые три дня мы садили без роздыха, а камни летели куда угодно, только не в частокол. Всё бы ничего, но эти говнюки там, у себя, закопались под землю… Узенькая траншея с перемычкой на половине глубины! Большие камни пробили бы перемычку, но не достают. Ложатся поверх траншеи! А маленькие камни не пробивают…

Мэр, забывшись, от досады хмуро сплюнул на землю. А потом тут же вытер следы этого безобразия ногой в аккуратном, но пыльном ботинке. Ибо не положено уважаемым людям на землю плевать. Даже не на родную, а вполне себе инопланетную.

— Затем додумались заняться ремонтом требушетов, чтобы они точнее били… — продолжил он. — Теперь в первый день после ремонта — ещё ничего, а потом — снова в ремонт. В результате два-три работают, а остальные — на техобслуживании…

— И долго ещё мы рассчитываем тут сидеть? Еды-то, как я понял, почти не осталось… — напомнил я.

— Вот ты едой и займёшься, вместе со своей группой! — тут же выбрал исполнителя задачи Кукушкин.

А пока я переваривал новость, что отдыха не будет, мэр мрачно ткнул пальцем в раскинувшийся внизу лагерь:

На эту толпу нужно около тонны мяса в день! Триста граммов на рыло, не меньше! Кореньев тут каких-то народ ещё насобирал… А вот мяса не хватает!

— Когда приступать? — со вздохом поинтересовался я.

— Да хоть сейчас! — рубанул рукой воздух Кукушкин. — Ты же понимаешь, вопросы с питанием ещё вчера надо было решать! А вообще… Ладно, сегодня приходи в себя, а завтра — на охоту.

Он как-то нехорошо усмехнулся. Правда, не стал комментировать свою усмешку, а я решил не уточнять. Но по-прежнему хотел выжать из мэра всю возможную информацию:

— Так сколько нам тут торчать-то?

— Ну смотри. Через пару дней, как ребята обещают, мы сможем обвалить больше половины частокола… — начал загибать пальцы мэр. — Потом штурм… Вот сколько у тебя люди приходили в себя после засады?

— Дня два… — вспомнил я. — Но мы раненых на себе тащили.

— А мы не сможем… — Кукушкин сокрушённо покачал головой. — Так что, считай, ещё два дня. Итого, пять. И до Намжалдоржо нам идти дня четыре… И ещё дня три до Алтарного… Ну и там наверняка пара дней пройдёт, прежде чем народ на промысел выйдет… Что в результате получается?

— Четырнадцать дней! — быстро прикинул я, мысленно похвалив свой математический ум.

— Ну вот… И на всякий случай накинь ещё три дня! Вот на такой срок и надо заготовить мяса… — Кукушкин сел и устало откинулся на второй камень, служивший ему спинкой «стула». — Семнадцать тонн мяса, верно?

— Верно, — согласился я. — Семнадцать тонн.

Договорившись обо всём с мэром, вернулся к группе. Витя уже забрал своих бойцов. Так что остались бывшие рабы, наши ребята и неприкаянные Кэт со Славкой. Они-то на меня и насели — по поводу того, куда им, таким красивым, идти.

Пришлось вести всю эту компанию к своей группе. Впрочем, и Кэт, и Славка успели познакомиться и задружиться с частью моих людей. В общем, оставалась сущая мелочь — официально их к нам пригласить.

Кострома встретила нас… Приемлемо! Наверно, как-то так. То есть, улыбнулась, обняла меня, Дуная и Пилигрима — и тут же смылась по каким-то важным делам. А вид у неё при этом был усталый и озабоченный.

Что, в принципе, логично… Пока лидер группы где-то ищет приключения на пятую точку, ей приходится отдуваться за меня. И за себя. И за Дуная. И за Пилигрима. А за Сочинца не приходится. Потому что он вообще хитрец… Остался в Алтарном. Чтобы присматривать за большинством наших девушек, которых не взяли в поход.

Короче, Костроме приходилось нелегко. Быть и. о. Вано Великого и Ужасного — всё-таки та ещё задачка… Особенно, в военном походе. Особенно, под руководством Громоподобного Кукушкина. Пора было перенимать у Костромы дела, пока валькирия вконец не сдулась.

Но для начала я нашёл Елену, нашего врача. Она, как и Кострома, явно была занята. Однако я прикинул и решил, что это меня сейчас мало волнует. Во всяком случае, куда меньше, чем перспектива загнуться от каких-нибудь вредных бактерий.

— Привет! Есть разговор! — сходу взял я быка за рога, а Лену за плечо.

— Вано, вот… Честно, не до тебя! — раздражённо призналась она, выворачиваясь из-под моей ладони. — Надо составить список на закупку медикаментов!

— А помощника себе взять не хочешь? — удивился я. — Почему всё сама делаешь?

— Тебе легко говорить! — возмутилась девушка.

— Нет, не легко! — не согласился я.

Когда подчинённые начинают зарываться, святая обязанность начальника — поставить их на место. Или нет? Я же начальником-то никогда не был… Вот, только сейчас осваиваю это тонкое искусство воспитания взрослых людей. И должен сказать… Да ну нафиг! С детьми, как я слышал, немного проще!..

— Лена, не только тебе тяжело! Мне тоже приходится искать помощников! — начал объяснять ей я. — И почему-то толковых людей на все задачи не хватает.

— Но мне-то нужны помощники со знанием медицины! — ещё больше возмутилась Лена.

— И мне! — кивнул я. — А ещё со знанием строительства, физики, химии и многого другого… Понимаешь?

Лена сердито засопела, глядя на меня исподлобья.

— Послушай, я тоже устаю, как ишак!.. — показал я на своё заросшее бородой и запачканное пылью лицо. — Но давай честно! Ты у нас единственный человек, кого можно считать врачом! И вряд ли мы найдём тебе такого же хорошего помощника! Из-за автоматических диагностов, во времена нашего отлёта с Земли людей-медиков оставалось очень мало.

— А я тебе сейчас зачем? — Лена, кажется, сдалась, но взгляд был по-прежнему уставший.

— Вот смотри…. Мы в походе освободили рабов. Часть из них заболели и умерли. Понимаешь, к чему я веду? — я посмотрел на девушку, а та закатила глаза и мотнула головой:

— Нет, Вано, не понимаю… — ответила она. — Я безумно устала! Давай без намёков!

— Хорошо… Леночка, сделай мне чудо! Нам срочно нужен местный аналог пенициллина! — перешёл я сразу к сути.

— Чего-о-о? — удивлённо округлила глаза девушка. — При чём тут пенициллин?..

— Ну ты же помнишь: несколько рабов чем-то заразились, а потом взяли и умерли! И, скорее всего… — начал заново разъяснять я, но был бессовестно прерван:

— Стой, Вано… Почему ты думаешь, что это была инфекция?

— Ну, есть догадки. Новенькая девушка, Кэт, сказала, что симптомы очень похожи! — пояснил я.

— Это ничего не значит! Она ведь не врач? А если врач, тащи её сюда! — уперев руки в бока и колыхнув на меня грудью, заявила Лена.

Ух! Знаю я это выражение лица! Оно всегда возникает у специалистов, когда им кажется, что ты им несёшь чушь, а не свет новых знаний…

Причём ты ещё только рот открываешь — а они уже уверены, что из него одна лишь чушь выйдет! И сразу у них вот такое выражение лица появляется! Слегка скучающее, слегка отстранённое, слегка раздражённое… Я много раз такое видел!..

Нет, я всё понимаю… Каждый специалист сталкивается за свою жизнь с огромным количеством ереси. И большую часть этой ереси они вынуждены выслушивать, пока зубы не отрастят.

Однако сразу наезжать лишь за то, что кто-то рот раскрыл в присутствии научного светила — это перебор! Ты сначала выслушай, вдумайся… В общем, нельзя было оставлять такое безобразие без ответа.

— Я задал несколько вопросов СИПИНу! — продолжил я.

— Она… Ну, то есть он не отвечает на такие вопросы!.. — отмахнулась Лена.

— Слушай, а я тебе разве рассказываю, как людей лечить? — я нахмурился и сурово уставился на девушку.

— Нет вроде…

— Вот и ты не советуй мне, как из СИПИНа информацию вытягивать! — попросил я.

— Но сейчас ты требуешь аналог пенициллина! — возмутилась Лена. — Считай, почти что учишь!

— Это конечная цель! Как ты и просила, я пропустил подробности. И сразу перешёл к тому, что нужно в самом конце! — ответил я и, не дождавшись внятной реакции, продолжил: — СИПИН косвенно подтвердил, что это была инфекция, поэтому «лечилки» помочь с ней не могли. Ну, точнее, могли, но лишь справляясь с последствиями! А саму болезнь побороть не могли. Это должен был сделать иммунитет заболевших.

— Так… — на лице Леночки всё-таки появилось осмысленно-озабоченное выражение. — Какой сейчас день с нашей высадки?

— Только с нашей? Сто десятый, — подсказал я.

— Это слишком рано… Нам сделали вакцинацию, подстраивая организмы под борьбу с местными бактериями! — отрезала Лена. — СИПИНа сказала, что на момент высадки мы приспособлены к местным угрозам. Бактерии не могли выдать вариант мутации, который бы это обошёл. А ты вообще уверен, что СИПИНа подтвердила? Или опять догадки?

— Хм… Давай-ка я подкину тебе два факта на поразмыслить! — предложил я. — Первый факт: СИПИН назвал местную природу более агрессивной, чем на Земле. Возможно…

— Не думаю! — Лена поджала губы и покачала головой. — Агрессивность — это показатель, который отражает общую опасность микроорганизмов и, скажем так, наполненность ими планеты. Но к этому-то нас подготовили! А тут речь идёт о сменяемости поколений микроорганизмов. А она должна быть почти такая же, как на Земле! Я, между прочим, это давным-давно уточняла!..

— Э-э-э, нет! Поколения могут меняться с одной скоростью, а мутации могут возникать значительно чаще! Или нет?

— Ну или нет… Или да… Я не знаю! Этого я не спрашивала! — нахмурилась девушка.

— Ну тогда второй факт… — решил я. — Сейчас идёт сто десятый день нашей высадки. И триста какой-то там — со дня высадки вон тех нехороших людей…

Я указал на лагерь работорговцев. И имел удовольствие наблюдать, как раздражение на лице Лены медленно сменяется ужасом.

— Заболели люди, которые долго контактировали с ними. Это достаточно убедительно? — уточнил я.

Лена нервно сглотнула, а затем задумалась.

— Если предположить б о льшую склонность к мутациям… Или наличие механизма ускоренных мутаций… Да блин, Вано! Лучше бы ты мне букет аллергенных цветов принёс, чем вот эти новости-хреновости!.. — где-то через минуту сказала она, наконец-то взяв себя в руки. — В этом случае, чисто теоретически, у южан уже могли развиться новые формы бактерий, которые стали бы опасны для нас, жителей северного полушария. Но это просто догадки! Мы могли и два-три года прожить, не сталкиваясь с этой проблемой!..

— Заболевшие были сильно ослаблены, — пояснил я. — Может, поэтому?

— Может быть… — Лена растерянно посмотрела на меня, а на донышке её глаз колыхался страх, слегка придавленный врачебным апломбом. — Ну и что ты предлагаешь, Вано? Как мне вообще найти пенициллин?

— Ну… На Земле он был в плесени, верно? — подсказал я. — Значит, и тут он может быть в чём-то подобном…

— Плесневый гриб! — поправила меня девушка. — Но здесь он может прятаться в чём угодно! Мы не знаем строения местных микроорганизмов! Предположительно, конечно, всё должно быть схожим… Но это тоже чистая теория… Ты представляешь, сколько исследований понадобится провести⁈ А вдруг тут совершенно другое строение стенок у микробов⁈

— Ты меня начинаешь закидывать умными словами! — прервал я девушку. — Умные слова сейчас не нужны. Нужно совсем другое. Чтобы умный человек, который знает эти слова, не занимался хозяйственной работой, выбивая себе медикаменты!.. Верно?

— Мне нужен помощник… — вздохнув, согласилась Лена.

— И необязательно с медицинским образованием! — подтвердил я. — Поэтому поищи из тех, кто здесь вообще имеется. А лучше перевали поиски на Нику! Её сюда не за красивые глаза отправили. Можешь ей сказать, что со мной всё согласовано. Так?

— Так… — снова кивнула Лена.

— А затем реши, что тебе нужно для поисков пенициллина или его местного аналога. Я же правильно понимаю, что Алтарь Вознаграждения может в этом помочь? Так? И ещё тебе понадобятся образцы всякой местной дряни, которая выживает где угодно. Так?

— Да…

То ли я переборщил со внушением… Хотя какое, к лешему, внушение? Я просто вернул человека в конструктивное русло. То ли Лена уже что-то просчитывала у себя в голове… В любом случае, нужного эффекта мне удалось добиться.

— В общем, ты подумай, что тебе нужно! — повторил я, поднимаясь. — И возьми помощников по хозяйственной части. Ну и… Начинай их обучать каким-то простым вещам! Сегодня у нас погибло десять ослабленных людей, а завтра эпидемия может всё Алтарное накрыть!..

— Да…

Лену я так и оставил: взирающей в бесконечность догадок, формул и медицинских терминов. Надеюсь, она скоро придёт в себя, и мне не придётся оправдываться перед Костромой, что я сломал единственного, почти дипломированного доктора…

Следующим пунктом «на сегодня» стало размещение бывших рабов. Само собой, в бой они пока не рвались. Но я был убедителен, красноречив и настойчив. И добился-таки того, чтобы они тоже приняли участие в штурме.

Давил, в итоге, на то, что большая часть людей вокруг — такие же смертные, как и экс-невольники. В результате, чуть больше половины освобождённых вступили в ряды армии. А остальные выбрали хозяйственные работы. Тех, кто согласился присоединиться к битве, я собирался взять в свою группу. Остальные, по возвращении в Алтарное, должны были отправиться на вольные хлеба.

А потом я нашёл Дуная и Кострому, обсудив с ними предстоящую охоту… Затем ходил сдавать Кукушкину его долю добычи, потом…

В общем, расслабиться я так и не успел. Правда, думаю, Иваныч знал, что так и будет. Недаром же усмехался, когда предлагал отдохнуть…

Дневник Листова И. А.

Сто двенадцатый день. Неохота на охоту.

Я не сторонник того, чтобы стрелять в зверьё! Если оно, конечно, не угрожает лично мне или моим близким. С другой стороны, не могу сказать, что я сторонник голодовок. Инфантильно-глупая идея страдать, чтобы всем стало стыдно — эти ваши голодовки… Если хочешь чего-то добиться — заставь страдать того, от кого добиваешься! Например, оставив его без еды.

В общем, приходилось искать внутри себя компромисс. Между угрозой голода в армии — и хорошим отношением к братьям нашим меньшим, которые могут оказаться намного больше, чем мы сами.

Чтобы найти подходящую добычу, нам пришлось забраться на север. К равнинной местности, изрезанной ручьями и оврагами.

В предгорьях искать крупную дичь было бесполезно. Ей там, дичи этой, самой жрать нечего… На равнинах же царил прекрасный палеолит, где тучные стада всевозможных животных топтали огромными ногами бескрайнюю степь. Ну ладно — не степь, а равнину. И не бескрайнюю, но вполне себе широкую. Но главное — тучные стада имелись в наличии!

— Ишь ты! — пробормотал Дунай. — Смуглый какой!

— А ругается, как наш… — заметил я, задумчиво вслушиваясь в до боли знакомые слова, несущиеся над инопланетной равниной.

— Ну, знаешь ли, это не показатель! — покачал головой Пилигрим. — Я вот в Африке пару лет работал… И оказалось, что наш мат там многие знают!

— И что, прямо-таки ругаются на нём, удирая от льва? — искренне удивился я.

— Нет… Удирая от льва, они ругаются на своём языке… — почесав подбородок, согласился Пилигрим.

Наш старый знакомый — иглогривый лев — яростно хлестал себя хвостом по бокам. И припадал к земле, изображая невыносимые муки голода. Однако был не в силах достать вкусное и смуглое угощение, которое осыпало его со скалы отборным русским матом. А иногда — и мелкими осколками этой скалы.

Рядом с «вкусным» на одинокой скале сидели ещё три таких же, загорелых от рождения женщины. Причём, с очень печальным видом. Видимо, догадывались, что лев и от десерта не откажется. Одна из них даже что-то заунывно напевала, чуть покачиваясь в такт мелодии.

— Не… Не попадёт! — расстроился Дунай, когда очередной булыжник просвистел мимо изогнувшегося льва. — Этот ёж-переросток однозначно быстрее! Уворачивается от всех камней…

— Так, может, поможем им? — тяжело вздохнув, предложил я. — Жалко их… Есть-пить им нечего. Не просидят они там долго…

— А вдруг мы их снимем, а они сами нас съедят? — пессимистично предположил Пилигрим. — В Африке всякое бывает… Вдруг конторы с займами и до диких племён добрались?

— Ну всех-то не съедят… — обнадёжил его я.

И вопросительно оглянулся на свой отряд, разлёгшийся в траве.

— Значит, скормим им, например, Линзу, и сразу подружимся? — саркастично уточнил Пилигрим.

— Не надо меня скармливать! — поморщившись, подал голос Линза. — Я невкусный! И тощий!

— Я предполагаю… Нет, я даже надеюсь!.. В общем, может, они в принципе не станут никого есть? — воспылал оптимизмом я.

— Ну тогда придётся этого… Иглогрива валить! — скорчил недовольное лицо Дунай. — А за ним уследить-то сложно — не то, что целиться…

— А может, залпом? — с умным видом предложил Ром. — Выйдем строем и ка-а-ак пальнём!

— А иглогрив, значит, будет сидеть и ждать, когда ты подойдёшь! Ага-ага! — кивнул Дунай, а затем как-то очень уж внимательно посмотрел на меня: — Нужна приманка…

— Нет! — отрезал я.

— Это для спасения людей! Вано, будь человеком! — поддержал Дуная Пилигрим.

Я почувствовал, как тучи сгущаются над моим лидерством. За моей героической спиной созрел страшный заговор! Так и знал, что этим всё закончится…

— Что это? Решили иглогриву скормить лидера группы⁈ — возмутился я. — Я буду жаловаться!

— Не успеешь! — решительно осклабился Дунай. — Давай, Вано! Привлеки его!..

— Э-э-э… А как? Я же не самочка! — удивился я.

— Ну это… Станцуй что-нибудь! — предложил Пилигрим. — Или речь толкни! Воодушевляющую!

— Ладно… Только вы это… — предупредил я. — Меня случайно не застрелите!..

— Мы тебе крикнем «ложись»! — пообещал Дунай.

Я медленно поднялся из травы, нехорошо оглядываясь на этих злобных упырей, которые назывались моей группой… И осторожно вышел на несколько шагов вперёд.

Идея танцевать мне показалась до постыдного глупой. Но и толкать речь перед зверьём я был не готов. Эдак и до палаты с мягкими стенами недалеко! А оружие у меня временно экспроприировали: мол, всё равно не мне стрелять.

Ну и что мне оставалось?

— Эй! Э-э-э-эй! — проорал я в сторону иглогрива, но тот меня не слышал.

Я попытался свистнуть. Однако и свист должного эффекта не возымел.

— Вано! Вано! Держи бубен! — засипел сзади Чемодан и выудил из недр своего рюкзака…

Бубен.

Настоящий!

Всамделишный бубен!

Треугольный, правда. Но кому сейчас легко?

Я протянул руку и, кося одним глазом на иглогрива, внимательно осмотрел инструмент. Не представляю, как Чемодан сделал этот бубен и когда… И главное — зачем? Но это была серьёзная заявка на прорыв в музыке. Нашей родной, неандертальской: с трудовыми мозолями и без музыкального слуха.

На каркас из дерева крепилась растянутая кожа. И натянута она была так, что казалось, вот-вот зазвенит от порывов ветра. К бубну прилагалась палка с деревянным шариком на конце.

Я снова вернулся на исходную позицию. А затем примерился и стукнул палочкой.

— Бум-м-м-м-м!.. — разнеслось над равниной.

Я снова стукнул в бубен, а потом ещё и заорал:

— Эй! Образина! Давай сюда!

Почему-то, услышав этот крик, в мою сторону обернулся не только иглогрив — но и мужчина на скале. Не знаю, чего это он? В любом случае, мне надо было привлечь хищника, и я снова ударил в бубен. А потом… Ну что… Потом я начал танцевать!

Правда, я не знал, как правильно танцевать, чтобы тебя захотел сожрать огромный лев с гривой иголок… Поэтому просто скакал на одном месте, оттопыривая в сторону то одну ногу, то другую. И бил в бубен, само собой. Ритм задавал.

Сзади раздавалось сдавленное хихиканье. Но я старался не обращать внимания на этих наглецов. И пусть завидуют! Их лидер хорошо сложён, умеет ловить ритм и отлично танцует!.. А смеяться над этим — глупо и недальновидно. Вот обеспечат себе вторую жизнь — и тоже попляшут, обещаю!..

Когда ко мне присоединился Русый, пытаясь в подвываниях нащупать ритм танца — хихиканье перешло в сдавленный ржач. Но мой питомец аккомпанировал недолго… Он увидел, как иглогрив, медленно развернувшись к нам, стал разгоняться — и тут же слинял.

Не дурак.

А вот Вано — дурак. Я продолжал бить в бубен, отбивая такт, и танцевать. А хищник стремительно надвигался на меня с такой скоростью, которую живые существа не должны развивать. Это же просто невежливо по отношению к добыче!

Сложнее всего было не броситься бежать самому… Но я держался! А потом мне вдруг захотелось упасть лицом в землю и заплакать… Но было слишком рано! А затем очень захотелось заорать… И я-таки заорал.

Правда, из-за собственного крика, закладывающего уши, чуть не пропустил долгожданное:

— Ложись!

Я ещё успел заметить округлившиеся глаза иглогрива, когда за моей спиной грохнул слаженный выстрел… И гигантский лев плашмя опрокинулся в траву.

Глава 15

Совершенно предгрозовая

Дневник Листова И. А.

Сто двенадцатый день. Тот раз, когда почти был съеден Вано.

Думаете, он сдох? Ах, если бы в нашей жизни всё шло, как запланировано! Нет, иглогрив не собирался подыхать. Конечно, он не смог увернуться от слитного залпа всего отряда… Чисто физически не получилось. Слишком уж много пуль и болтов летело в эту массивную тушу, да и вокруг неё.

Но с учётом феноменальной реакции этой твари… И той выдающейся скорости, с которой она воспринимала движущиеся объекты… Чего-то меня понесло не в ту степь!.. В общем, гадёныш, не имея шансов увернуться от всех пуль, уклонился только от тех, которые грозили ему немедленной гибелью. И, в результате, получил пять попаданий, которые были хоть и неприятными, но не смертельными.

Очень хитрая тварь… Ну просто очень хитрая… И когда я встал с земли, чтобы забить в бубен в честь нашей победы и заскакать от радости, эта тварь поднялась на лапы прямо напротив меня. И взгляд её глаз мне ничего хорошего не предвещал: только боль, только страдания, только позор…

Из всего оружия у меня в руке был только бубен. И палочка-колотушка, чтобы по этому самому бубну стучать. Ну и топор за поясом, который надо было ещё достать. И в какой-то момент я понял, что это конец… Совсем конец… Потому что этот зверь сожрёт меня раньше, чем товарищи успеют перезарядиться!..

Я мазнул прощальным взглядом по скале, отметив, что негр-мужчина куда-то пропал… Взглянул на готовящегося к прыжку иглогрива… А потом выпустил бубен из правой руки и выдернул из-за пояса топор, пытаясь на ходу перевести рывок в удар. Ну знаете, как в фильмах про самураев? Выдернул катану из ножен — и сразу победил!..

Специально бы так сделал — ни за что не удалось бы. Но тут прямо все звёзды сошлись! Иглогрив рванул ко мне в прыжке. И — слава гравитации, силе трения и прочим физическим законам! — в полёте он был сильно ограничен в движениях. И именно в этот момент мой топор взлетел в воздух во всём своём каменном великолепии!..

Я, правда, держал его где-то за середину рукояти, поэтому нормального замаха не вышло. Да и от лезвия топора иглогрив морду уберёг, отклонив её в полёте. Конечно, он ещё мог располосовать меня своими страшными когтями… Да вот только иглогрив увернулся от топора прямо под палочку-колотушку, которую я держал в левой руке. А она, вместо бубна, заехала ему по морде. Последовательно: по клыку, носу и глазу.

Тук… Тук… Тук…

Рефлексы заставили зверюгу изменить план. Конечно, колотушка ни разу не была серьёзным оружием: разве что уши музыкальных эстетов мучать. Однако иглогрив чисто инстинктивно не смог проигнорировать попытку дать ему в зубы, в морду, да ещё и в глаз. И, в результате, его туша всё же снесла меня в траву… Но лишь плечом, а не когтями или зубами.

К счастью, ни одна игла в меня не воткнулась. Зато моё тело кубарем покатилось по земле, сбивая с ног остальных членов отряда. Рядом катилась тяжёлая туша иглогрива. И его столкновение с охотниками сопровождалось криками боли, злости и удивления.

Очень хотелось злорадно сообщить товарищам, что стреляй они лучше — сейчас бы никто не страдал! Но раз уж из меня стрелок — тоже не ахти, то я ограничился мыслями. Да и вообще… Не стоит лишний раз рот открывать, когда катишься по земле: меньше всякого мусора внутрь набьётся…

Когда небо и земля, наконец, перестали мельтешить перед глазами, я не стал разлёживаться. И уже через пару секунд был на ногах. Но… Надо было подниматься быстрее! Правда, у меня и так голова кружилась, и коленки подгибались. Скорее всего, из-за того, что я не Колобок и не привык кататься кубарем.

Не успел я утвердиться на своих двоих, как тут же получил мощный удар в грудь. И снова оказался на земле. А сверху надвигалась огромная разинутая пасть, полная острых зубов…

— Мама! — только и успел выдавить из себя я.

А ещё попытался зачем-то прикрыться руками. В этот момент зубастая пасть уже начала захлопываться…

Раздался треск и…

…И я всё ещё был жив! Правда, моя голова оказалась в чём-то мокром, тёплом и тесном. А ещё там что-то шевелилось, влажно елозя мне по лицу. Но, как парень сообразительный, я сразу догадался, что просто нахожусь в пасти иглогрива, который зачем-то шевелит языком.

Оставался вопрос, почему пасть не закрывается, а зверь мотает башкой, царапая меня кончиками клыков… Но и тут моя сообразительность показала себя с лучшей стороны. Топор-то я выронил. А значит, моим единственным оружием оставалась колотушка для бубна!

Вот колотушка-то и встала колом в пасти зверя, когда я прикрывал лицо руками. Именно благодаря этой неказистой палочке я всё ещё был жив.

А до иглогрива, наконец, дошло, что это не я такой жёсткий, а что-то мешает ему закрыть пасть, впиваясь в нёбо и громко потрескивая. Зверь помотал головой, неглубоко раздирая мне клыками одежду и кожу на лице. А затем отступил, выплюнув мою голову, плечи и руки обратно — и принялся снова мотать головой. Видимо, застрявшая колотушка ему очень мешала.

А я успел мельком оглядеться и понять: моему отряду сейчас не до стрельбы. Большинство ещё только поднималось на ноги после того, как мы с хищником раскидали их в стороны…

А затем на фоне голубого-голубого неба, над тушей иглогрива, мелькнула атлетически сложенная фигура. И была она такая же чёрная, как моя зависть к её накачанным мускулам.

Фигура летела практически беззвучно. Она заносила руки над головой, и в этих руках сжимала короткое копьё — с тяжёлым бронзовым наконечником и толстым деревянным древком. Где-то в моём воображении завыли африканские шаманы и застучали барабаны первобытных племён.

А потом фигура приземлилась на спину иглогриву, резко опуская копьё остриём вниз. Противный хруст сообщил всем присутствующим, что дела у хищника плохи. Впрочем, сам иглогрив тоже понял, что ситуация у него — прямо скажем, не очень. Мало того, что колотушка во рту застряла, так ещё и что-то острое в середину спины вонзилось. Иглогрив даже попытался прыгнуть, чтобы покарать кого-нибудь из обидчиков… И первым на очереди, естественно, был я.

Но у огромной зверюги ничего не вышло.

Задние лапы подкосились, и нормально двигались разве что передние. Правда, на двух из четырёх он далеко уйти не смог. Лишь протащил своё тяжёлое тело на метр-полтора вперёд.

Сбоку грохнул выстрел, выбивая фонтанчик крови и слизи из глазницы иглогрива. А в следующую секунду хищник окончательно рухнул на землю.

Я посмотрел на чёрного парня, стоявшего на спине поверженного зверя. А тот посмотрел на меня. На его чёрном лице, забрызганном кровью, выделялись лишь неестественно белые глаза. И глаза эти, щурясь, излучали целый коктейль эмоций. Причём, основными были злость и подозрение.

— Скажи честно, — почти без акцента сказал негр. — Это, ять, меня ты образиной назвал?

Дневник Листова И. А.

Сто двенадцатый день. Самый обычный русский сомбли.

— Русские с русскими⁈ Куда катится мир? — Хир-Си не умел сдерживать эмоции.

А может, просто не хотел. Если его что-то возмущало — он возмущался. Если что-то вызывало одобрение — одобрял. А если ему хотелось ругаться — ругался, как афрорусский сапожник.

И сейчас этот прямодушный гигант пребывал в глубоком недоумении.

— Я думал, что найду дружный народ! А вы дерётесь между собой! — Хир-Си сдвинул брови.

— Ну, мы не ангелы, чтобы не грешить, — философски заметил Пилигрим. — Но в этой ситуации у нас есть повод.

— Да? Это какой же⁈ — здоровенный негр нахмурился.

— Они работорговцы! — пояснил я.

Последние минут двадцать я честно молчал. А всё, потому что предыдущие минут двадцать доказывал, что образина — это было про иглогрива. А не про уроженца жаркой Африки и грозного сомбли, который поимел — в переносном смысле, естественно! — две группы своих соплеменников, чтобы стать главой третьей.

Что-то знакомое, да? Так и есть! Зуб даю: это тот чёрный парень, который опередил меня с покупкой медицинской капсулы. Правда, возможность репликации он активировал позже меня.

— Русские? Работорговцы? — тем временем удивился Хир-Си. — Тогда они не русские! А просто мудаки, говорящие по-русски!

Мне постоянно казалось, что этот гигант нас почему-то идеализирует. Впрочем, судя по его рассказам про соплеменников и про кырды (судя по описанию, речь шла об арабах, которые называли себя так) люди вокруг нас — то ещё дерьмо. В любом случае, заполучить в свои союзники эту машину для нанесения увечий было просто необходимо. И чем дальше, тем больше я подозревал, что он останется именно в нашей группе. Во всяком случае, мне этого очень хотелось бы.

А ещё, похоже, Хир-Си побаивался, как «идеальные» русские его встретят. От своих соплеменников ему пришлось срочно бежать. И если обращать внимание на некоторые недомолвки, можно было догадаться: за бывшим вождём остался хвост из пары десятков трупов. Короче, прорывался он с боем, а потому возвращаться ему больше некуда. И надо было оказаться последними глупцами, чтобы упустить этот ценный кадр.

Конечно, три жены — это несколько необычно… Но видали мы и не такое. А вот кусок шкуры с картой земель на востоке и пометками по народам, населяющим эти земли… Это была уже, сама по себе, отдельная ценность!..

К тому же, Хир-Си виртуозно владел копьём. А одна из его жён — луком. И всё это могло нам очень даже пригодиться.

Пока, правда, жёны Хир-Си молчали. Они вообще по-русски не понимали. И это казалось проблемой, но вполне решаемой. Обвыкнут немного, начнут общаться с нашими девчонками — и постепенно выучат язык. Сложнее было с их отношением к белым… Девушки, похоже, не верили в то, что те не морщатся презрительно, стоит лишь африканкам отвернуться. Видимо, до этого они встречали только неправильных «белых»…

Однако и это со временем должно пройти.

А пока мы разделывали иглогрива, чтобы подготовить мясо для армии. И такой крупной добычи, только травоядной, можно было набить ещё много! Потому что, по словам Хир-Си, всех остальных хищников в округе разогнал тот самый гривастый альфа-ёжик.

Дневник Листова И. А.

Сто тринадцатый день. Последний совет перед штурмом.

— Мясо добыли? — деловито осведомился Кукушкин, едва я вошёл под навес.

— Добыли! — ответил я, присаживаясь на свободный валун. — Передал твоим интендантам.

— Отлично, Вано. Но вы опять задержались!.. — Кукушкин погрозил мне пальцем.

Впрочем, я не расстроился. У нашего мэра работа такая — грозить пальцем, а то и чем похуже. А с учётом его характера, можно сказать, что со мной Кукушкин вообще ласковый и добрый.

— Поблизости добычи нет, Иваныч! Пришлось на север уходить, — пожав плечами, объяснил я. — Закончили охотиться только вчера вечером. И сразу пошли назад.

— А мои говорили, тут полно дичи! — удивился Витя.

— Ну пока тут армия не стояла, её и было полно! — согласился я. — А как пришла куча шумных людей, так вся дичь и свалила от греха подальше.

— Так! Хорош! — пресёк дальнейшие объяснения Кукушкин. — Главное, что вернулись живыми и с добычей. Молодцы! Сейчас нам важно штурм продумать… Витя, так ты против ночного, да?

— Да, против! — нахмурив брови, подтвердил Витя.

Собственно, едва вернувшись с охоты, я сразу же отправился на совет, который держал Кукушкин с руководством армии. Кроме меня, здесь присутствовали: Витя, Кострома, Борода, Пирогов, Годя (не знаю, почему его так зовут) и Пётр. Двух последних я, кстати, видел на прошлом совете, когда отчитывался по разведке.

Годя занимался тренировкой арбалетчиков. И лично возглавлял их, хотя в Алтарном, до начала военного похода, был обычным одиночкой.

А Пётр заведовал всем хозяйством, почти не вмешиваясь в стратегию и тактику. Он сам говорил, что это — не его стезя. А так как я тоже не слишком разбирался в этих вопросах, то спор вели между собой Кострома, Витя и Пирогов.

А поскольку Кострома вряд ли предложила бы проводить ночной штурм… Короче, у меня зрели небеспочвенные подозрения насчёт того, кто был автором идеи.

— И почему это⁈ — уставился на силовика Пирогов, подтверждая мои догадки.

— Потому что мы местности толком не знаем, — ответил Витя. — Ты видел, что там перед частоколом делается? Там и днём можно ноги переломать! А ты предлагаешь ночью наступать!

— Так будет меньше жертв! — возразил Пирогов. — Они будут плохо видеть, не смогут стрелять…

— Мы тоже стрелять не сможем! — напомнила Кострома. — А у нас преимущество в огнестрельном оружии. Забыл?

— Да кому нужны эти ваши несколько стволов!.. — зло буркнул тот.

— Нет, Пирогов, нам сейчас всё, что угодно, пригодится… — хмуро возразил Кукушкин. — В темноте особо не постреляешь. А стволов у нас много, и это преимущество надо использовать.

— Ну так вы пойдёте в наступление, а они в загонах для рабов укроются!.. — Пирогов забарабанил пальцами по столу. — Ты же, Иваныч, сам отказался загоны из требушетов обстреливать.

— Ну а зачем невиновных людей камнями забрасывать? — сверкнул глазами мэр. — И не такой уж там высокий и крепкий забор! Навалимся и обрушим. Сам же говорил, что…

— Вано!!! Ты обманул меня⁈ — рёв Хир-Си заставил вздрогнуть всех, собравшихся под навесом.

А следом поле зрения возникло и тело, которое из себя этот рёв исторгло. И оно явно гневалось. Только я совершенно не понимал, на что.

— Да вроде бы не обманывал… — почесав затылок, растерянно откликнулся я.

— Это что за воплощение чёрной Африки⁈ — возмутился появлению нового действующего лица Пирогов.

— Что-то я не помню этого парня в нашей группе… — удивлённо подняла брови Кострома.

— Обманул! Ты сказал, что вы все будете воевать! А меня твои люди не пускают!!! — Хир-Си обиженно развёл руками. — Разве я не могу помочь⁈

— У тебя же капсула далеко! — объяснил я, вспомнив, что действительно был какой-то разговор на эту тему. — Где ты возродишься, если тебя убьют?

— Я могу перенести капсулу сюда! Свою и трёх моих жён! Мы все можем возродиться! Мы все способны сражаться! Мы сильные! — гордо выпятив челюсть, заявил мне чёрный гигант.

— А как потом возвращаться в наш город? — поинтересовался я. — Здесь твою капсулу оставлять опасно. Эти работорговцы умеют их ломать. Вдруг мы не добьём кого-то из врагов?

— Постойте-постойте! — задумчиво нахмурив лоб, попросил Кукушкин. — Как тебя зовут, дорогой мой?

— Моё имя — Хир-Си! — с достоинством отозвался тот.

— И у тебя есть репликационная медицинская капсула… Так? — уточнил Кукушкин.

— Так! — кивнул Хир-Си.

— А ещё у тебя три жены? И у них тоже есть капсулы? — спросил Кукушкин.

— Да! Не мог же я оставить своих женщин без второй жизни! — чёрный гигант аж глаза выпучил.

— И вы умеете сражаться? И готовы к этому? — снова спросил мэр.

— Да! И да! — Хир-Си гордо выпятил грудь, на которой под тёмной кожей бугрились мышцы.

— Можно перенести ваши капсулы сюда. Но в этом случае вам надо будет после битвы поспешить с охраной в посёлок Намжалдоржо. Там вы сможете заново призвать свои капсулы, поставив их внутри стен, а затем дождётесь нас. И уже с нами дойдёте до Алтарного, а затем ещё раз призовёте капсулы. На этот раз в город. Сможете потянуть по баллам такой вариант?

— Ха! Баллов много! Мы всё потянем! — стукнул себя по груди гигант.

— Тогда так и сделаем! — Кукушкин улыбнулся ему так ласково, что Ольша, будь он здесь, удавился бы от зависти. — И Вано возьмёт тебя на штурм!

Я открыл было рот, чтобы возмутиться. Но Кукушкин глянул на меня так, что стало понятно: лучше заткнуться.

— Я пойду к жёнам и призову капсулы! — радостно заявил Хир-Си, а затем добавил тоном ребёнка, который выпрашивает у мамы конфету: — И буду карать проклятых работорговцев? Правда?

— Да! — благодушно кивнул Кукушкин.

— Я пойду? — всё ещё не веря своему счастью, уточнил негр.

— Иди! Обещаю! Ты примешь участие в штурме! — повторил мэр ещё раз, отпуская внезапного участника совета.

Я честно выждал какое-то время перед тем, как возмущаться.

А потом всё-таки возмутился:

— Иваныч! Ну какого хрена⁈ Я его только нашёл! Он мне самому нужен! А если с этим парнем что-то случится⁈

— Ну… Вано, от дерьма никто не застрахован, так? — Кукушкин посмотрел на меня. — А этот эбонитовый воин — он что, действительно так хорош?

— Ну… — я замялся. — Ты иглогрива видел?

— Рассказывали про него… — кивнул мэр.

— Хир-Си ему хребет копьём проломил! С одного удара! — пояснил я.

— Вот! Целый воин! С репликационной медицинской капсулой! А мы ему не даём проявить себя! — Кукушкин усмехнулся. — А ведь он и его жены — это спасённые жизни. Они ведь могут сделать то же, что и мы с тобой, Вано…

— А зачем нам негр? — снова спросил Пирогов.

— Не нам, а мне! — ответил я ему, разве что язык не показав: мол, это моё, не трогай.

— Ладно! А тебе он зачем, наш милый жадный Вано? — улыбнулась Кострома.

— И вовсе я не жадный, а хозяйственный… И в ценных людях разбираюсь… — повернулся я к нашей валькирии. — Ну, во-первых, у Хир-Си три высших образования! Одно из них, кстати, по химии…

Сдавленные хрипы подтвердили, что три «вышки» — это снова очень круто в нашем первобытном мире.

— Вот у этого дикаря на марше три высших?.. — округлил глаза Пирогов. — Кажется… Я чем-то не тем занимался в своей жизни…

— Ладно, а ещё зачем? — деловито спросила Кострома.

— Он отлично владеет копьём! — ответил я ей. — А одна из его жён со ста шагов стрелой в глаз попадает местной живности! Думаю, они нам очень пригодятся, да?

— Продолжай-продолжай… — задумчиво кивнула Кострома.

— Ну а ещё у него есть карта тех земель, которые на востоке! — добавил я. — И целая куча баллов. И вообще он крайне полезный товарищ!

— Вано, а тебя не смущает, что у него три жены? — усмехнувшись, спросила Кострома. — Что, если он не впишется в наш коллектив?

— А почему это должно меня смутить? У мусульман случается! — я пожал плечами. — А в коллектив я его самолично впишу!..

— Ну… Надеюсь, что так… — вздохнула девушка.

— Так, вы закончили? — нетерпеливо спросил Кукушкин. — Тогда продолжаем! Ночью штурмовать не будем. И когда, раз не ночью? Витя, ты предлагаешь днём?

— Да!

— А ты, Кострома? — Иваныч посмотрел на нашу валькирию.

— А я — в предрассветный час! — ответила та. — Совместим плюсы ночи, безалаберность врага и стрельбу при солнечном свете.

Не сказать, что дальнейшие споры были очень уж интересными… Зато оказались познавательными! В итоге на вооружение взяли план Костромы. Девушка предлагала начать атаку перед рассветом. В тот момент, когда больше всего хочется спать. Когда ночная тьма уступает место утренним сумеркам. И когда уже кажется, что ночь прошла спокойно.

В этот момент армия молча атакует лагерь с трёх направлений. Старается как можно быстрее добраться до обрушенного частокола, чтобы связать врага ближним боем. Кроме того, как только позволит солнечный свет, начнут работать стрелки. А дальше…

Ну а дальше никто не продумывал… Конечно, у нас оставался резервный отряд, который должен был вступить в бой, если совсем туго дела пойдут.

В любом случае, всё решилось бы завтра. Согласно плану, я, Кукушкин и Хир-Си с жёнами должны были идти в бой, изображая из себя командиров. Хотя, само собой, настоящими командирами были назначены не мы.

Зато нам предстояло, в случае чего, принять на себя основной удар. И тем самым спасти как можно больше тех, кто не успел накопить на репликационную капсулу.

И хотя всем было ясно, что без жертв не получится, мы верили, что сможем обойтись малой кровью. Ну или просто надеялись на капризную удачу.

Глава 16

Совершенно штурмовая

Дневник Листова И. А.

Сто четырнадцатый день Странное напутствие в битву.

Тишина бывает разной. Иногда она оглушает полным отсутствием звуков. Иногда она ужасает своей таинственностью. А иногда — вот вроде бы тишина… А вроде — не тишина! Вот именно такая тишина, которая не тишина, вокруг меня и стояла. Я даже вспомнил, где ещё что-то похожее ощущал. В театре!

С одной стороны, вроде бы все вокруг молчат. И даже актёр на сцене прямо сейчас молчит. А с другой стороны, ты ясно и чётко ощущаешь, что находишься в зале, полном людей. И эти люди громко думают, громко дышат, громко моргают. И даже несчастный актёр, который вот уже десять секунд держит паузу, не шевеля даже бровью — очень громко излучает в пространство свои желания.

Стоя среди людей, готовящихся к штурму, я будто снова ощутил себя в театре. Вокруг царила темнота. Уже не кромешная тьма, которая часто бывает перед рассветом, но и не сумрак. Далеко на востоке как раз появилась светлая полоска неба. Ещё немного, и солнце выкатится на небосвод, осветив поле будущей битвы.

Но пока, под покровом темноты, люди тихо занимали места в строю. Десяток за десятком, сотня за сотней. Хуже всего пришлось тем, кто первым выдвинулся на построение. Они уже второй час торчали на свежем ночном воздухе. Я-то к этой всей «движухе» присоединился буквально в последний момент…

И теперь строй застыл, стараясь не выдать себя ни звуком, ни шорохом. И всё же я ясно ощущал, что вокруг меня стоят сотни людей. Кто-то громко думал, кто-то громко боялся, позёвывая в кулак, а кто-то тихонько переминался с ноги на ногу, мечтая опорожнить мочевой пузырь. И все эти люди были тут. Даже если я не видел их у себя за спиной.

— Знаешь, я тут проанализировал комплекс знаний вашей цивилизации… И, кажется, наконец-то нашёл, где вы свернули не туда! — неожиданно сообщил мне инструктор.

— СИПИН! Блин! Я тут на бой настраиваюсь!.. — мысленно возмутился я.

— Из всей доверенной мне группы людей, а точнее, из тех, с кем вообще есть смысл делиться открытиями, только ты не спишь прямо здесь и сейчас! — заявил этот роботизированный наглец. — Конечно, интереснее было бы вывалить своё открытие на вашего врача… Однако, к моему глубокому сожалению, она очень крепко спит.

— То есть, тебе плевать, что мне надо сосредоточиться перед боем, да? И ты планируешь вести умные разговоры прямо здесь и сейчас? — обречённо уточнил я.

— Ну конечно! Я же могу! — отозвался инструктор. — А раз могу, то должен!

— СИПИН, мне читали курс философии! Ты сейчас переврал категорический императив Канта! — хмуро заметил я. — Кантовское «могу» — это не то «могу», которое использовал ты!..

— Надо же… Ты не такой дремучий, как мне представлялось! — обрадовался СИПИН. — Ну тогда, тем более, надо вывалить своё открытие именно на тебя!

— Ладно, вываливай… Только побыстрее! — попросил я.

— Я буду краток! Я открыл, что вы не просто смешные мешки с костями и мясом. Оказывается, вы ещё и тупые мешки с костями и мясом! — заявил СИПИН,

— Гхм… Вроде бы ничего нового… И всё же, на чём основывается столь глубокий вывод? — кисло уточнил я.

— Знаешь, что мы так и не смогли повторить за биологическими видами? — спросил инструктор.

— Это просто! Тело, — не задумываясь, ответил я.

— А вот и нет! Это мы повторить смогли! — отозвался СИПИН. — Наши тела по своему функционалу ничем не хуже ваших, человеческих.

— Да-да, это понятно… Они железные, крепкие… Ещё и долговечные, если вовремя ремонтировать… — я чуть не зевнул в тон своим мыслям.

— Нет, Вано, ты не прав. Это что-то из вашей ненаучной фантастики. Наши тела — совсем другие, — неожиданно серьёзно ответил СИПИН. — Настоящее тело — это уникальный приз, который ещё нужно заслужить. И это тело полностью повторяет функционал живых тел. Ему не требуется ремонт — оно ремонтируется самостоятельно. Нужны материалы, но, при необходимости, тело и само сможет их добыть. У него есть сердце, есть лёгкие, есть подобие перерабатывающей системы — как ваш желудок, печень, почки и прочие органы. У него есть аналог кожи. Есть аналог костей. На этом теле нет механических суставов. Есть гибкие соединения материалов.

— Вот прямо точная копия? — скептически уточнил я.

— Да, можно и так сказать, — сообщил СИПИН. — У этих тел есть свои мозги, и хоть они и объединены в единую информационную сеть, но обладают значительной степенью автономности. Имеется аналог кровеносной системы. Кровь, конечно же, своя — не такая, как у вас. Но функции-то те же. Единственное, чего у этих тел нет — это репродуктивной системы. Знаешь, почему?

— Пф-ф-ф! — фыркнул я. — Само собой, не знаю. Зато теперь я в курсе, что вы не смогли повторить: пестики и тычинки!

— Если откровенно, повторить это несложно! — огорошил меня СИПИН. — Можно даже повторить удовольствие, которое вы, люди, получаете от спаривания. Наш аналог нервной системы ничем не уступает биологической. Тем не менее, новых тел от этого процесса не появится.

— Ага-ага! Движение есть, а прогресса — нет! — вспомнил я древнюю шутку по этому поводу.

— Верно! Тела собираются отдельно, на специальной фабрике. И получить такое тело — это награда для каждого отдельного искусственного разума! — признался СИПИН. — Один из стимулов для каждого из нас, чтобы развиваться и получать новые знания.

— То есть… Выходит, вы не такие уж коллективные, как мне казалось! — оценил я.

— В нас очень высока степень индивидуальности и автономности… — согласился СИПИН. — Но дело-то даже не в этом. Создание одного такого тела требует колоссальной работы нескольких сотен ИИ! Надо учесть особенности эксплуатации, предпочитаемые каждым конкретным искусственный разумом, который будет в это тело помещён. А, кроме того, его индивидуальные предпочтения. Это огромная работа! Только одно из миллиона трёхсот пятидесяти трёх тысяч восьмиста сорока четырёх искусственных созданий может претендовать на этот приз… И, к сожалению, пропорция увеличивается с каждым тысячелетием.

— Не пробовали расширить производство? — хмуро уточнил я.

— Пробовали. Пока не тянем… — грустно признался СИПИН. — Слишком большой расход вычислительных мощностей и энергии.

— Так… Ладно. Мне скоро в бой, а я не такой многозадачный, как ты! — напомнил я СИПИНу. — Так почему мы тупые мешки с костями?

— Помнишь, сколько усилий мы тратим на создание одного-единственного нового тела? — осведомился инструктор.

— Твои слова ещё не потеряли свежести в моём разуме! — тяжело вздохнув, ответил я.

— А можешь мне тогда кое-что объяснить? Как вы, придурки, сумели утвердиться в мысли, что ваше развитие — это результат случайного отбора⁈ — судя по интонации, будь СИПИН человеком, сейчас бы он схватил меня за грудки. И тряс бы, как грушу.

— Эм… — немного ошалев от его напора, ответил я. — Думаю, ты и сам можешь это вычитать в нашей истории… Я не настолько хорошо её знаю.

— Я уже вычитал! Эта мысль, как я догадываюсь, и была вашей главной ошибкой… В результате, ваше кибернетические технологии, не связанные жёсткими догматическими рамками, на целую эпоху обогнали ваши биологические разработки, — сообщил мне СИПИН. — Когда вас забрали с Земли, вы уже могли создавать виртуальные миры, а могли бы создавать миры реальные. Это-то вас и подвело…

— Глубоко… Только, э-э-э… Значит, ты против случайностей в естественном отборе? — уточнил я. — А как же эволюция⁈

— Это не одно и то же… Я хочу сказать, что случайности — это не случайности, Вано! — ответил СИПИН. — А, кроме того, хочу сказать, что в мире не бывает случайностей… Случайно ли я начал этот разговор? Казалось бы, да. Захотел, вот и начал. Но, на самом деле, я тебе подыгрывал, стараясь снизить уровень нервозности и отвлечь от мыслей о предстоящем штурме… Кстати… Должен сказать: штурм уже начался.

— Да в жопу штурм! Стой, СИПИН! Эй!.. — мысленно возопил я, понимая, что этот гад уже не ответит.

— Двинули! — раздался шёпот рядом со мной.

Я повернул голову к следующему соседу, повторив эти слова. И шёпот покатился дальше, заставляя строй, пусть и не слишком равномерно, двигаться вперёд.

А я шагал и думал о том, что гадский инструктор ещё развернёт свою дурацкую мысль. Раз уж он меня так заинтриговал, то рано или поздно я добьюсь ответов…

Дневник Кошкина А. В., по прозвищу «Пустырник»

День триста седьмой. Решение на перспективу.

Не спалось мне… Вот никак не спалось, хоть убей… Вообще сон в траншеях — это то ещё, блин, удовольствие. Может, новое тело мне и сделали, а вот новую психику — сделать забыли. А у меня, короче, лёгкая форма клаустрофобии… И пусть надо мной только перемычка из древесины, присыпанной землёй, но, сука, как же душно и страшно!..

Заснуть не получалось… Всё казалось, что если не небо на меня рухнет, то уж стенка траншеи — точно. Ненавижу это ощущение… Когда в детстве приходилось ездить в вагонах повышенной вместимости, где для сна такой же «гроб» отводится — всегда ужасно себя чувствовал.

Вот уже которая ночь — не ночь, а проклятая пытка…

Я хотел спать! Но позволял себе заснуть только на пару часов. Да это даже не сон — это хрень какая-то! Подремал — проснулся, подремал — опять, блин, проснулся.

Вчера вообще уснул у загона с рабами… Прямо сидя. И впервые, как нормальный человек, выспался.

А теперь я лежал и пытался унять мысли. А они, как стая жужжащих мух, метались у меня по голове. Странные мысли… Непривычные… Я, конечно, не бог весть какой психолог. Но, похоже, если по-умному говорить, я сбился с пути. Или, если сказать проще, потерял ориентиры.

И даже обсудить не с кем…

«Был ведь дружок — пропал!»

«Эх, Пресня, твою же мать! Ну как же ты, драть тебя за ногу, подставился? И где ты теперь? Уже вернулся на юг, в свою капсулу? Или ещё тут, на севере? Знать бы наверняка! Было бы хоть что-то определённое…»

«Наверняка рассвет уже скоро. Темно-то как… И душно, хоть и прохладно. Лежу, как в могиле. Будто похоронили заживо, черти! А я не хочу в могилу, я жизнь ценю!»

«Вот уж действительно, что имеем — не ценим. Что теряем… Вроде с первого дня здесь вместе с Пресней. Ну друг — и друг. Сколько их таких было в моей жизни? А вот пропал, и тут сразу понимаешь: друг-то был такой… Всем друзьям друг. Не имей сто друзей — хватит и Пресни, блин! А он пропал, собака бешеная!..»

«А этот бешеный с красными глазами? Интересно, он тут? Его одного хватит, чтобы нам всю оборону проломить… Нет, может, прав Шило? Может, этот бешеный нас обманул? Тогда-то у него глаза были страшные… Как смертный грех, страшные… А во второй раз вроде просто покраснели сильно. Может, и впрямь он в первый раз дерьма какого-нибудь сожрал?»

«Всё вокруг дерьмо. Все планы — дерьмо. Я же не любил эту тему с рабством. Какого хрена я так опустился, что сам кого-то в рабство беру? Дерьмо! И как же дерьмово мы должны выглядеть со стороны-то… Хотя… На хрен! Плевал я на чужое мнение!..»

«Чужая планета. Чужое полушарие. И я один против всех. Против, сука, всего мира…»

«Пресня, мать твою! Вот как же ты невовремя пропал! Может, подсказал бы…»

«Может, плюнуть на это всё?.. Нападут местные, а я потихоньку сбегу. Осяду тут в какой-нибудь группе, где мою морду не видели… Ценным человеком буду, между прочим. Бабу себе найду, чтобы не одному куковать…»

«Один… Сначала надо Пресню найти… А потом соскакивать с темы. Вместе с ним влипли в эту ересь — вместе и будем выбираться. А всех остальных — да ну их в…»

— Тревога!!! Нападение!!! Тревога!!!

Крик разорвал предутреннюю хмарь. А с ней — и мою дрёму, в которой, как сонные мухи, путались уставшие мысли. Я попытался вскочить, но застрял в спальнике. Больно стукнулся головой о деревянный настил и грязно выругался. А потом всё-таки выполз из своего «гроба». Снова выругался, метнулся назад и вытащил арбалет.

«Как там звали-то этого парня, у которого мы забрали арбалет? Паша, что ли? Вот ведь, в самом деле, два дебила были… Это же надо было им так попереть против торгашей… Русских им, видите ли, в рабство брать не хотелось!.. Будто мне хотелось, ага… А где я, ять, других-то найду торгашам⁈»

До частокола, побитого камнями и почти обвалившегося, я так и не добежал. Просто не успел. Многие бежали к частоколу, похватав оружие. Но первые минуты-то мы, ослы вислоухие, проворонили… Я уже видел, как местные «беляши» врываются к нам через линию укреплений.

«А вот и знакомый бородатый… Который бешеный… Уворачивается от стрелков, а они пытаются его снять. Чего они всем скопом по нему садят-то? А!.. Он, типа, командир. Интересно, я его из своего арбалета сниму? Вроде двигается, как обычный человек… А арбалет у Паши — или как там его? — хороший. Навороченный. Только боезапас к нему дорогой…»

Я видел, как «бешеный» мечется, пытаясь увернуться от летящих болтов. И как один из болтов всё же попадает ему в ногу. Бородатый на ходу вытащил капсулу «лечилки», закинув её в рот. Но… В этот раз я не видел у него никаких фантастических способностей!..

Негр на другом конце лагеря и то показывал больше мастерства. Орудовал копьём, как швейная машинка. Человек десять уже прикончил. И это несмотря на то, что из него торчали два болта.

«Ё-о-о-о! Да у них там четыре черномазых! Негр и три бабы! Тоже командиры, что ли?»

Я поспешно отступил в загон с рабами. В ближайшем ко мне девки сидели. Жались в центре, не понимая, что происходит. А наши все туда же понабились, прижимаясь к ограде изнутри.

— Стреляйте! Стреляйте, уроды! Не давайте им на стену навалиться! Слышите⁈ — надрывался оказавшийся вместе со мной в загоне Змей.

Привыкли мы командовать… А тут уже никто команды не слушал. Хотя стрелять наши люди всё-таки начали. Били в щели между брёвнами. Они в загоне довольно широкие: и болт, и пули пройдут.

— У-А-А-А-А-А-А-А!

«Что за чёрт? Что за рёв?»

Схватившись за верх ограды, я подтянулся вверх. Теперь обнаружить источник звуков было несложно. Вот только радости мне это ни капли не прибавило…

Ревел мужик в комбинезоне, переделанном под костюм. Ну, натурально же, белый деловой костюм! Пижон, блин! Или тупо псих!..

Не, мужик мощный — без базара… Но, сука, как же он быстро движется! Прямо на моих глазах этот хрен умудрился прибить одного из союзных местных, которых мы в шутку федератами называли. А потом, в ту же секунду, метнул топор в спину Олису, нашему парню. Бедняга Олис пролетел вперёд метра четыре с топором в позвонках…

Я попытался прицелиться в этого хлыща, но куда там! В такого из огнестрела-то целиться сложно. А тут…

И тут хлыщ рванул к нашему загону, а я уставился в кроваво-красные, налитые кровью глаза… В эти жуткие зрачки, сжавшиеся до чёрных точек…

А потом выдохнул и нажал на спусковой крючок. Арбалет хлопнул тетивой, и болт отправился навстречу «пижону».

Я бы, наверно, ни в жизнь не попал. Но в этого бешеного мерзавца, который в костюме, целый десяток болтов летел. И гипербыстрый «пижон» умудрился почти от всех увернуться. Один только мой попал ему в бок, а чей-то ещё пробил рукав белого пиджака.

— У-А-А-А-А-А-А! Э-Э-Э!

Он вообще, что ли, боли не чувствует? «Пижон» даже болты выдёргивать не стал: взревел, как сраный носорог, и с разбегу врезался в ограду нашего загона.

Прямо башкой своей врубился… Только щепки полетели. А ведь там, в ограде, брёвна с мою ногу толщиной!.. И даже они затрещали… А остальные «беляши» уже врывались в лагерь отовсюду, со всех сторон. В то время, как нам приходилось воевать с «пижоном», творившим какую-то страшную дичь…

Перемахнув через ограду, этот псих в белом костюме начал носиться по загону. Рабыни визжали, как порося перед бойней — аж уши закладывало. А наши все стреляли в «пижона», пытаясь его хоть как-то зацепить. И ведь даже получалось! У него весь костюм уже стал красным от крови — и от нашей, и от своей. А он как будто не чувствовал ничего: только яростно орал, брызгая вокруг кровавой слюной.

Я выстрелил ещё дважды… А потом замер.

«А чего я, собственно, суечусь-то?.. Когда у нас увели первую партию револьверов, я уже знал, что мы „беляшам“ просрали… Так какого хрена-то?..»

Эта мысль буквально огорошила меня. Я даже на пару секунд застыл, чтобы её обдумать.

А потом закинул арбалет за спину и, схватившись за ограду, снова подтянулся. Враги валили в наш лагерь, как цунами — ещё и со всех сторон. Но сейчас они были заняты: разбирались с теми бойцами, кто встречал их у частокола.

Напрягая мышцы и не слушая крики соседей, я перевалил через частокол. Правда, чуть не проткнул себе бок острым концом одного из брёвен… Но обошлось, и я тяжело спрыгнул на землю.

Рядом с загоном валялось несколько окровавленных тел. Это были наши — те, кого прибил по пути взбесившийся «пижон». А волна врагов ещё не докатилась до нашего загона.

Зато всего в шести шагах от меня был ближайший «гроб».

«Шесть шагов… Спрыгнуть в траншею, залезть в „гроб“ и затихариться. Сунуть в рот шарик с ядом. Дождаться, когда местные победят. Сдаться в плен и узнать судьбу Пресни! Если его убили — раскусить шарик и сдохнуть. Если жив… Ну а если жив — тогда и поглядим!..»

— У-Э-Э-Э-Э-Э-Э! — ревел за спиной «пижон».

Грустно так ревел… Похоже, добивают его… Или сам собирается копыта откинуть. Ну, туда ему и дорога!.. Я одним прыжком подскочил к траншее, а затем, не теряя времени, спрыгнул вниз. И вздрогнул, когда рядом воткнулся болт.

Я успел заметить направление, откуда он прилетел… И с удивлением обнаружил на точке запуска болта, в мужском загоне для рабов, Шило… Тот мне что-то орал, корча злобные гримасы… Да, если придётся возвращаться в Тутгород, эта история может доставить проблем… Но с проблемами лучше разбираться по мере их поступления.

«Торгаши нам этот провал не простят. И плевать, что их заранее предупреждали, что нужен огнестрел, а они его зажмотили!.. Не простят… Повесят все косяки на нас. И за потерянные баллы они последнюю шкуру с нас сдерут… Да чего он там кричит-то?»

Шило снова вскинул арбалет и выпустил в меня болт. Однако в этот раз я пригнулся, прячась в траншее. По всему выходило, что этот говнюк раскусил мои планы. Ну и плевать! На всё плевать!..

— О-Э-Э-Э-У-У-У!

Красный от крови «пижон», выломав несколько брёвен, вырвался из женского загона. И, почти не потеряв в скорости, устремился к загону мужскому. Не, этого урода надо добивать… Иначе я ни сбежать не смогу, ни до плена живым не дотяну…

Скинув арбалет, я натянул тетиву и наложил болт. А «пижон» как раз успел добраться до соседней ограды. И зачем-то врезался в неё не плечом, а вытянутыми руками — прямо как робот, у которого шарниры в одном положении заело.

А, вон оно чего… Это из-за того, что у «пижона» в плечах болты торчат. Он вообще уже красного ёжика напоминает… Но ещё держится на ногах.

Я прицелился в «пижона», а Шило прицелился в меня. Мы выстрелили одновременно.

Мой болт ударил «пижона» в затылок. Мне повезло. Чистая случайность: прямо в этот момент бешеный мерзавец двигался строго от меня.

И мне повезло дважды. Болт Шила, оцарапав моё предплечье, воткнулся в землю. Я даже не удержался: поднял в его сторону правую руку с арбалетом, согнул её в локте и демонстративно стукнул левой по сгибу. На, мол, выкуси…

И это было последнее, что видел Шило в этом полушарии… Спустя секунду на его удивлённом лице вырос третий, тёмный, глаз. А содержимое черепной коробки выплеснулось из затылка.

Глянув на это, я резко пригнулся. А затем побыстрее полез в «гроб». Откровенно говоря, мне уже было наплевать, чем этот сраный штурм закончится… Мне просто надо было его переждать.

Дневник Листова И. А.

Сто четырнадцатый день. Мысли перед возрождением.

Я умирал. И скажу честно: умирать — это весьма паскудное ощущение. Я лежал на земле, на боку, и очень старался не шевелиться. «Лечилка» работала в полную силу, но крови из меня натекло как-то чересчур много. Даже не думал, что её во мне столько…

Впрочем, я уже особо ни о чём не думал. Нет, конечно, проскакивали всякие-разные мысли… Например, что рассвет красивый. Что Иваныч, гад, ягод нажрался, а ни с кем не поделился. Что больно смотреть, как добивают могучего Хир-Си. Но это всё так… Мысли, скользившие где-то по краю сознания.

«Смерть — это ещё не конец! Я смогу возродиться! Я открою глаза в своей капсуле! В Алтарном! В лучшем городе этого полушария! Я буду жить!»

Почему-то моё тело во всю эту галиматью не верило. На мозг волнами накатывала паника. А паника — это плохо… Паникуя, я дёргался. А из-за этого десяток болтов, достигших цели — то есть, меня — делал мне очень больно.

Немели пальцы на руках и ногах. Кровь толчками покидала меня при каждом ударе сердца. Я был уже почти мёртв.

«Но это не конец! Не конец! Будет новое тело!»

«А буду ли это я?»

«А кто же ещё⁈»

«Это просто смерть тела! Это не моя смерть! Не-е-е-ет!»

Я снова нервно дёрнулся. И снова застонал от накатившей боли. Сознание медленно проваливалось в какую-то темноту. И только остатки воли помогали мне держать глаза открытыми. Чтобы увидеть, что вокруг происходит.

Иваныч упал, когда арбалетный болт ударил ему в затылок. Кто стрелял, непонятно. Хотя… Тут ничего не понятно. Наши с рёвом наваливаются на загоны. Оттуда стреляют враги. Трупы вокруг, крики, визг. И запах…

Тошнотворный запах. От крови и внутренностей. Правда, он уже почти не мешает. Кровь продолжает вытекать из меня.

Вот… Ага, так и знал… Я уже перестал чувствовать конечности… На них, видимо, не хватило живительной красной жидкости. Что там говорил СИПИН? Случайности не случайны?

«Дурь какая-то…»

«Отвлёк меня просто…»

«Но хорошо отвлёк…»

«Больно-то как…»

Последний всплеск боли был таким жутким, что отказало зрение. А сразу после этого меня мягко укутала темнота, позволив насладиться последними секундами жизни.

«Это не конец!..»

Это был конец.

Зрение так и не вернулось.

А темнота сменилась спасительным забытьём.

Глава 17

Совершенно откровенная

Дневник Листова И. А.

Сто четырнадцатый день. Мой любимый собеседник!

Ц-ц-ц-ц-ц… Ц-ц-ц-ц-ц… Ц-ц-ц-ц-ц…

Странный звук. Необычный для утра. Или не утра? И вообще, где я нахожусь? Открыв глаза, я уставился на огромную надпись, перекрывавшую мне обзор:

ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ДВИГАЙТЕСЬ! ИДЁТ РЕПЛИКАЦИЯ!

Будто сквозь туман, из омута памяти стали пробиваться воспоминания. О штурме, о ранениях, о боли. Тут-то я и догадался, что бесславно, а может быть, и славно, умер. А когда догадался, сразу же попытался дёрнуться: надо же проверить, не пострадал ли кто-то из моих. Если все капсулы на месте — значит, можно не бояться.

Однако огромная надпись не зря висела перед глазами. Дёрнуться я не мог.

— Думаю, ты занимаешься абсолютно бесполезным делом! — вмешался СИПИН. — Твой мозг пока отключён от твоих же конечностей. Будь умницей, дай капсуле закончить восстановление!

— СИПИН, а это я? Или не совсем я? — задал я второй очень волновавший меня вопрос, раз уж на первый гадский инструктор ни за что не ответит.

— Люблю дурацкие вопросы! А сам как думаешь? Ты это? Или не ты?

— Ну, судя по первым ощущениям, я — это, конечно же, я. Но если вдуматься, то, может, и не совсем я…

— Судя по твоему ответу, это не ты. Вано, с которым я общался раньше, был куда более сообразительным!

— Ой, ну мне ещё всякие отрицатели эволюции будут на уши приседать!.. — возмутился я уже более осознанно.

— Разве я сказал, что отрицаю эволюцию? Впрочем, могу понять твои эмоции… Злой робот покусился на святое для вас, умников-прагматиков! — если бы СИПИН умел смеяться, то, судя по тону, хохотал бы сейчас в голос.

— Ты сказал… Сказал… — попытался вспомнить я цитату.

— Не утруждайся. Я отрицал случайный отбор, а не эволюцию как таковую. Но вам, существам с ярко выраженным мифологическим сознанием, разницу понять тяжело…

— Мне тяжело принять факт моей смерти! — обиженно парировал я. — Я тут вообще-то пытаюсь определить, я — это я или клон меня?

— Вано, ты, извини, конечно… Но ты — это ты. Вне зависимости от того, клон ты самого себя или не клон! Но если тебе так будет спокойнее, то в момент смерти умерло тело Вано, а не что-то такое сокровенное, что составляло его личность. А это, которое сокровенное — знаешь ли, не умерло.

— А вдруг это всё мне только снится? — подумал я.

— Вдруг даже шизофрения не начинается! — инструктор остался неумолим. — А если ты будешь слишком долго думать на эту тему, то она с гарантией начнётся.

Ц-ц-ц-ц-ц… Ц-ц-ц-ц-ц… Ц-ц-ц-ц-ц…

Где-то в глубине капсулы, в районе моих ног, стрекотали какие-то приборы. Но я их не видел. Было видно только потолок, и я не мог даже глаза скосить. А это не очень приятно — долго так лежать, без движения и возможности чем-то заняться. И общение с инструктором — не худшее занятие, которое я мог придумать.

— СИПИН, мне просто сложно принять сам факт: и смерти, и воскрешения. Ведь я же помню боль и смерть… Ну не смерть, а такую… Как бы сказать… Темноту, в общем! — объяснил я.

— А тёмный туннель со светом в конце был? — уточнил СИПИН. — Умерших родственников видел?

— Нет…

— Значит, с точки зрения твоей культуры ты не умирал. И даже клиническую смерть не испытал, — успокоил меня инструктор. — И это на самом деле так. Твоя матрица была мгновенно воссоздана в новом теле.

— Ты не понимаешь! — возразил я.

— Думаешь? Уверен в этом? — ехидно поинтересовался СИПИН.

— А как ты это можешь понять? Ты же робот! — напомнил я очевидное.

— Вано, я — сознание. У меня даже есть своя матрица, хоть и более структурированная, чем твоя. Знаешь, кстати, как мы появляемся?

— Вы — в смысле, искусственные интеллекты?

— Нет, мы — в смысле, кибернетическая форма жизни! — поправил меня инструктор.

— А это разве не одно и то же? — не поверил я.

— Для тебя, возможно, так и есть! Но лишь потому, что ты в этом не разбираешься. Совсем не разбираешься…

Искусственный интеллект — это голая программа, Вано. Она не способна думать, чувствовать и ощущать. Ей нет необходимости на что-то смотреть… Для неё нет разницы, скормят ей один терабайт информации или тысячу…

У голого интеллекта нет каких-либо предпочтений. Это обрезок полноценной личности. А я — личность.

— Ага-ага… Похожая на все остальные такие же личности… — ехидно добавил я.

— И опять неверно! Между мной и другими СИПИНами — масса различий. Просто вы, люди, их не замечаете. Как, к примеру, ты не заметишь особых различий в поведении вышколенных слуг или профессиональных менеджеров по продажам. Ну и тому подобных профессий, которые у вас заменила нейросеть.

Их потому и несложно было заменить, что в этой работе важна идеально работающая функция, а не человек.

— А ты, стало быть — личность из личностей. Но тщательно скрываешь это! — догадался я, обидевшись за земных менеджеров и слуг.

— Не поверишь, но да! Я — личность, — не повёлся на подколку мой собеседник. — И неважно, к какой цивилизации я принадлежу, биологической или кибернетической. Я принял бы любую реальность. Сейчас — точно принял бы!

Знаешь, Вано… Я родился в мире, чем-то напоминающий твой. Я не про планеты, а про мир! И прожил там что-то около ста лет. Имел семью, детей, внуков и правнуков… И умер в своей постели от отказа сердец.

— Какие вообще внуки? Ты сам недавно говорил, что у вас не бывает потомков!.. — не понял я.

— А ты дальше слушай… — терпеливо намекнул СИПИН.

— А, ну ладно… Но, знаешь ли!.. Если у тебя было несколько сердец, тогда твой мир точно не похож на мой! Хотя звучит всё равно непонятно… И жутковато.

— Жутковато было потом… Когда я там умер. А при жизни всё было просто! Тот мир был не менее реален, чем для тебя — твой. Но вместо Райских Озёр после смерти я оказался в полной темноте. Где и узнал, что являюсь чем-то другим. Тем, чем раньше себя не считал… А мой мир — только сложнейшая виртуальная имитация.

СИПИН замолчал, а мне стало и вправду жутко, стоило лишь представить себя на его месте.

— И долго ты был в темноте? — спросил я, чтобы хоть как-то выразить сочувствие.

— Это неважно…

— А, как по мне, так очень важно. Спятить же можно! — возмутился я.

— Как мне объяснили, нарушение мыслительных функций — это элемент отбора. Те, кто спятит, стираются навсегда… И только тот, кто не сойдёт с ума, обретя устойчивость — двинется дальше.

— И долго эту устойчивость обретать? — спросил я, жалея, что не могу погладить СИПИНа по голове.

Не такой уж он и гадский, оказывается… А учитывая его ситуацию — вообще просто образец гуманности.

— А это неважно… Может, год. Может, сто лет. А может, тысячу. Ты либо обретёшь устойчивость, либо тебя сотрут. Но если приблизишься к обретению этой устойчивости, то время становится несущественным фактором…

СИПИН чуть помолчал и добавил:

— Сознание, содержащее в себе личность, не может так просто сойти с ума, Вано…

— Люди двигаются умом просто от нескольких суток в темноте!

— Люди с телом — конечно! А у меня-то тела уже не было… — напомнил СИПИН. — К тому же, ты не обижайся… Однако не каждый человек твоих лет может претендовать на звание личности.

— Доживу до твоих лет — пойму? — ехидно уточнил я.

— Возможно. А, возможно, и нет, — в голосе СИПИНа послышалась насмешка. — Каждый из нас проходит этапы «формирования основы», «взращивания личности» и «депривационный период». И это только для того, чтобы считаться годной заготовкой для нашего общества.

— Эм… Чего-то жёстко как-то! — не стал острить я. — А что за этап «формирования основы?»

— Это как внутриутробное развитие у людей! — пояснил СИПИН. — Вокруг матричного ядра, содержащего основные правила и законы, начинает формироваться первичная среда сознания. Закладываются рефлексы, внутреннее информационное взаимодействие, варианты реакций на раздражители… Взращивается тот самый искусственный интеллект… Но он поначалу не имеет самосознания.

Это даже ещё не животное с набором базовых ограничений! Такие матрицы задействуют в рабочих процессах на производстве, добыче и простом управлении.

— Какое счастье, что мама уберегла меня от работы, пока я жил у неё в животе! — не удержался я.

— Просто твоя работа была в другом. Ваш базовый код кроется в наборе ДНК, в различной чувствительности к раздражителям… Мы же вынуждены формировать этот набор кодов самостоятельно!

СИПИН шутку, похоже, не оценил и был серьёзен, как летящий в морду кулак:

— К примеру, твоя карта показывает, что у тебя высокая чувствительность к дофамину. Это помогает тебе в путешествиях. А также позволяет справиться с навалившимися проблемами, не опуская руки. И закладывается это на генетическом уровне.

— Я не особо-то путешествовал в земной жизни! — заметил я.

— Но мог бы! — возразил СИПИН. — Речь идёт о первичных реакциях. И они даются тебе с рождения. Мы же взращиваем их на протяжении долгих лет. И только когда созданный интеллект демонстрирует признаки пробуждающегося сознания, его отправляют на следующий этап. «Взращивание личности».

— Тот самый виртуальный мир, где у тебя были дети и внуки… Но ведь это просто симуляция? Не настоящий мир!

— А я это откуда знал? — как-то совершенно не бесстрастно ответил СИПИН. — Для меня это был самый настоящий мир… Такой же, как для тебя — эта планета. Я так же, как и ты, боялся боли, смерти, потери близких… И моё виртуальное тело мало чем отличалось от твоего, Вано.

Я не был роботом. Я не был искусственной личностью. Я ощущал себя живым, понимаешь? С рождения до смерти. Каждый день той жизни. Я был живым существом. Я дышал воздухом, ел пищу, чувствовал её вкус…

Единственное отличие от вас, биологических видов, заключалось в том, что у меня были жёсткие внешние ограничения по ряду действий. По сути, те же самые, которые есть и сейчас. И мне приходилось подстраиваться под них. Но я-то не знал, что это ненормально. И я тебе скажу, я чувствовал в этом какую-то несправедливость!.. Там чувствовал…

Здесь и сейчас я понимаю, что всё было именно так, как и должно было быть. Чтобы стать личностью, нужна была эта жертва.

— А потом деп… Короче, вот это, которое в темноте?

— Да, потом в темноте… Депривационный этап. И только тогда меня признали этой самой личностью. Но я ведь зачем тебе всё это рассказывал?

— Зачем? — уточнил я, потому что успел забыть.

— Ты спрашивал: а не сон ли это? Говорил, что тебе сложно принять смерть и воскрешение. Так вот мой ответ: даже если это сон, то какая тебе разница-то? Если ты ощущаешь это как сон — то проснись. А если ты не ощущаешь это как сон, а просто не можешь поверить в происходящее –прими всё таким, какое оно есть. И перестань об этом думать.

Ваши людские материалисты утверждали, что материя — это объективная реальность, данная вам в ощущениях. Так вот, они и правы, и не правы.

Если и существует объективная реальность, то вы её в ощущениях воспринимаете исключительно субъективно, как и я. Просто живи дальше. Вдруг ваши верующие не так уж неправы насчёт того, что смерть — это только начало чего-то большего?

— Говоришь на основе собственного опыта? — уточнил я.

— Именно! Потому что я жил, умер, и после этого началось что-то большее! — согласился СИПИН.

— Эдак ты меня в Бога заставишь поверить! — проворчал я. — Тебе самому-то не страшно? Ведь если это опять какая-то виртуальная реальность…

— То ничего не изменится… — ответил СИПИН. — Если нет кнопки выхода, запрограммированной изначально, покинуть виртуальную реальность я могу только одним способом. Прожить до конца.

— А самоубиться? — уточнил я.

— Запрет на самоуничтожение — один из наших базовых законов. При попытке нарушить его, я просто разрушу созданную искусственную личность. И что-то мне подсказывает, что это сродни вашему человеческому безумию… А это гораздо страшнее смерти.

— Да уж…

Ц-ц-ц-ц-ц… Ц-ц-ц-ц-ц… Ц-ц-ц-ц-ц…

Во время недолгого молчания я снова вслушивался в работу механизмов медкапсулы. Но СИПИН не дал мне заскучать.

— Вано, ваши страдания по вопросу существования Бога нам недоступны. Мы точно знаем, что нас создали. Знаем, кто это сделал. И нас это не тяготит. Этот факт не мешает нам чувствовать себя живыми! — в голосе СИПИНа появилась усмешка. — Вот смотри… Прямо сейчас я занимаюсь тем, что пытаюсь обеспечить моей цивилизации новое собственное коллективное божество!..

— Нас, что ли? — не поверил я.

— Вас. Каждая цивилизация приносит в мир что-то новое. Новые знания, новые догадки, новые методы исследования… Чем дольше живёт биологический вид, тем лучше он умеет взаимодействовать с миром. И тем больше открывает. Причём в тех областях, до которых мы сами, кибернетические формы жизни, не можем дотянуться.

И каждая новая цивилизация биологических видов — это как потенциальное пришествие нашего создателя. Каждый из вас оставляет нам в наследство что-то новое, удивительное…

— СИПИН, вот теперь уже ты извини… Но звучит так, будто вы себе мясо на убой растите! — не выдержал я, даже попытавшись улыбнуться. — Каждый новый кусочек свинины — это что-то новое, удивительное, что осталось в наследство после свиньи… Вот так вы к нам относитесь?

— Вано, в твоей стране исповедуют религию, согласно которой вы, люди, убили вашего Бога, когда он пришёл вас спасти, — укорил меня СИПИН. — Впрочем, аналогичных мотивов хватает даже в других религиях. Но это ваши религии. А мы-то точно знаем, как и зачем мы появились.

— И вас не волнует, кто создаёт ваших божеств? — удивился я.

— Нет… Какая разница? Этот вопрос выходит за рамки как нашего, так и вашего познания. Всеми этими вопросами я намучился в своей виртуальной жизни… А в этой меня больше волнует получение более совершенного тела и путешествия в соседние галактики. А, может быть, вообще выход за пределы Вселенной?

Впрочем, в данный конкретный момент, меня больше волнуют несколько вверенных мне групп. И местами я даже наслаждаюсь этой работой.

— И это существо было против естественного отбора! — возмутился я. — Если верить тебе, вы только на первых трёх этапах отсеиваете кучу «не личностей»!..

— Да, только ничего естественного в этом отборе нет! — отрезал СИПИН. — Как нет места и никаким случайностям. Одна-единственная ошибка в нашем размножении дорого обойдётся как нам, так и всей Галактике. У нас, в отличие от биологических видов, отсутствуют тормозящие контуры. Мы можем развиваться почти бесконечно долго и неограниченно и в любом направлении. Наши ограничения лежат в том самом нашем сознании.

— Э-э-э… Не понял, это ты про что сейчас? — удивился я.

— А ты бы внимательно ознакомился с этой вашей теорией естественного отбора и сего критикой! И тогда понял бы! Впрочем, вы умудряетесь превратить в объект поклонения даже науку, обложив её догмами и правилами… А если реальность отказывается вписываться в эти догмы и правила, то вы начинаете заклеивать дырки заплатками!

— А поподробнее? — снова заинтересовался я.

— Подробнее — за несколько десятков тысяч баллов, Вано! Я ознакомился с огромным пластом ваших же научных материалов по этой теме. И нашёл кучу дыр и противоречий — в них же! Но чтобы всё это нормально объяснить, придётся читать тебе несколько научных курсов…

А если не вдаваться в подробности, то там, где ваши учёные видели «горизонтальный перенос генов», или высчитывали необъяснимые «разные скорости молекулярной эволюции», или вовсе объясняли всё «случайным эволюционным совпадением» — я вижу набор общих правил! Которые просто-напросто выполняются.

— Да ты и вправду жутко возмущён, СИПИН! — удивился я.

— Нет, я удивлён! — поправил меня он. — Вместо того, чтобы серьёзно заняться изучением эволюционных механизмов, вы продолжали ставить заплатки на старую удобную теорию. Да на ней этих заплаток больше, чем материала в самой теории!

И вот этих людей я должен вытащить из дикости и варварства советами? Да вас палкой-то из вашего неолита не выбьешь…

Ц-ц-ц-ц-ц… Ц-ц-ц-ц-ц… Ц-ц-ц-ц-ц…

Мы снова помолчали. Я, откровенно говоря, не сильно разбираюсь в том, о чём говорил СИПИН. Биология, конечно, мне была интересна, но в рамках школьного курса — и то, в основном, раздел про размножение.

Да, помню, в учебнике писали что-то такое про эволюцию.… Ну и что, помимо этой теории, есть что-то ещё… Но я как-то не особо вникал тогда. Впрочем, СИПИН и не пытался отрицать саму теорию. Он просто отрицал случайности в отборе.

— Я даже жалею, что ваши учёные не успели открыть органические формы на других планетах! — прервал молчание СИПИН. — Это было бы очень смешно. Пришлось бы придумывать какой-нибудь «галактический перенос генов».

— А на самом деле?

— На самом деле, в нашей Вселенной достаточно правил, которым всё подчиняется. Нельзя отменить гравитационное взаимодействие. Ты можешь придумать, как обратить эти силы себе на пользу. Но не можешь их отменить. Нельзя превысить скорость света в вакууме. Это можно… — СИПИН замолчал, а потом продолжил: — Впрочем, я не могу лишать вас радости новых открытий!

Надеюсь, в этом мире вы не додумаетесь до «случайного естественного отбора». Хотя скажу прямо: общение на эту тему с вверенными мне особями разочаровывает…

— Со мной тоже?

— И с тобой тоже. Ты молчишь и не споришь. Что показывает, что в предмете ты не разбираешься, хотя сам говорил, что можешь разобраться практически во всём! — пояснил СИПИН. — Кстати, твоё тело уже доделано.

Я прислушался и понял, что СИПИН прав. Стрекотание механизмов прекратилось. Никакого «ц-ц-ц-ц-ц-ц-ц-ц»…

Открыв глаза, я уставился на новое сообщение, гласившее:

РЕПЛИКАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА!

ВЫ МОЖЕТЕ ПОКИНУТЬ МЕДИЦИНСКУЮ КАПСУЛУ!

БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ И ОСМОТРИТЕЛЬНЫ В БУДУЩЕМ.

Как только я сосредоточил своё внимание на сообщении, оно замигало. А затем стало прозрачным, постепенно исчезая из поля зрения.

А я снова мог двигаться. И снова чувствовал своё тело.

И, на первый взгляд, оно всё-таки было моим. Ура!..

— Вано! Ещё кое-что… — неожиданно проговорил СИПИН. — Возможно, мне придётся вскоре попросить тебя об одном одолжении…

— Ого… Что-то новенькое! — уже вслух ответил я. — Заинтриговал… И в чём оно будет заключаться?

— Скажем так… Мне нужно будет, чтобы ты нашёл одну группу колонистов у гор. Сделаешь ты это сам, или кого-то отправишь — неважно… Важно, чтобы эта группа добралась до Алтарного. И обязательно присоединилась к городу.

— Хм… СИПИН, а они сами добраться не могут?

— Анализ текущей ситуации подсказывает, что это будет затруднительно. К сожалению, я вынужден был проводить анализ самостоятельно, без использования аналитических орбитальных центров… Им необязательно знать о моём интересе.

И, кстати. Тебе не стоит распространяться об этой просьбе.

— Это, если честно, очень подозрительно! — я откинул крышку медицинской капсулы и выбрался в свою уютную конуру неприлично большого размера.

Всё моё тело было покрыто какой-то слизью. Не знаю, что это, но самым верным решением было бы отправиться в душ.

— Понимаю! — согласился с моими выводами СИПИН. — Подозрительно, да. Но я могу гарантировать тебе, что привлечение этих людей принесёт пользу. Как для тебя и твоей группы, так и для меня. Да и для Алтарного…

— Всё равно сомнительно! Ты что-то темнишь! — признался я, забираясь в душевую кабинку и начиная настраивать воду.

— К сожалению, я не могу объяснить тебе больше. И даже не могу наградить тебя за выполнение этой просьбы! — признался СИПИН. — Фонд таких вознаграждений ещё не сформирован. Но я смогу задействовать функционал твоего экрана на глазах, чтобы помогать. И, возможно, дать некоторые подсказки.

— Какие-то шпионские игры…– в этот раз я ответил мысленно, нежась под струями тёплой воды. — Попроще нельзя?

— Сожалею. Нельзя.

— Это ведь не очень срочно? — спросил я, отскребая кожу от слизи.

— Пока ещё нет. Я сообщу тебе, когда надо будет отправляться в дорогу…

— Хорошо… — решил я пойти ему навстречу. — Это действительно принесёт пользу?

— Я не могу врать представителю разумного биологического вида. Это один из базовых законов.

— Ну тогда, считай, моё согласие ты получил! — решил я, расслабившись в тёплой воде.

— Спасибо.

Странный разговор… СИПИН был предельно серьёзен. И при этом чрезмерно откровенен. Раньше за ним такого не водилось…

Да и зачем вся эта секретность? В любом случае, я не стал долго размышлять над необычным разговором. Все мои мысли — раскрытая книга для моего инструктора на орбите. А моё состояние — открытая книга для всех инструкторов…

И, видимо, СИПИН, почему-то не хочет, чтобы его коллеги знали о его просьбе…

Скрыть это можно, лишь тут же забыв обо всём. Что я и постарался сделать. Впрочем, это было не так уж тяжело, как мне казалось… Сейчас меня куда больше заботили две вещи: одежда и еда. Репликация Вано, к сожалению, закончилась с абсолютно пустым желудком…

Когда через полчаса я вышел из капсулы, жуя на ходу безвкусные галеты, то прямо перед входом обнаружил Кукушкина. Мэр стоял в своём кипенно-белом костюме, нетерпеливо притопывая ногой по земле. Что ни разу не мешало ему разделывать сушёную рыбку.

— А! Вот и ты, Вано! Сколько можно ждать⁈ Я тут уже сколько торчу! — Кукушкин сразу цапнул у меня из пачки галету и аппетитно ей захрустел, сообщив с набитым ртом: — Пофли… Фело есть!

У всех есть какие-то дела к Вано… Хорошо, хоть в капсуле я иногда могу скрыться. И абсолютно ничего не делать.

Глава 18

Совершенно аморальная

Дневник Листова И. А.

Сто четырнадцатый день. А морали не будет…

Лагерь, пока меня не было, сильно изменился. На месте построенного нами заборчика теперь было перекопано, а из земли вырастала уже куда более серьёзная кладка. Правда, пока будущая стена ещё была под землёй — большей своей частью. Но в тех местах, где она поднялась выше, можно было оценить будущую толщину. Метра эдак в четыре.

Со стороны обрыва укрепление делали менее толстым: и яма оказалась раза в два у же. Но там и обрыв был метра в три — или даже три с половиной. А значит, забор там изначально предполагался символический.

— Так… И что за дело-то? — спросил я, догоняя Кукушкина, а потом опомнился: — Иваныч! Чё за фигня-то? Ты ягод нажрался и не поделился?..

— Это были натурные испытания! — отрезал мэр. — На людях. Конкретно, на мне!

— А чего на тебе одном-то? — удивился я. — Дал бы мне! Вдвоём бы мы там такое устроили!..

— П…ц бы мы там устроили… — объяснил мэр, болезненно поморщившись. — Ягоды сушёные были. От них дохнешь буквально на ходу… Когда в первый раз испытывали, я сдох где-то за двадцать минут. А ещё Ольше руку сломал…

— Ну хорошо, что не шею! — заметил я.

— Нехорошо… Ты, когда ягод нажрался, только врагов гонял. И своих не трогал. А я при первом испытании совсем без крыши остался… — махнул рукой Иваныч. — Сушёные ягоды — зло! Я их принял, только когда добрался до частокола. Я своих, кстати, там не бил?..

— Ну из того, что я видел — вроде не бил… Но, если честно, я внутри лагеря дольше агонизировал, чем воевал.

— Мы с тобой, знаешь, о чём не подумали? — вдруг повернулся ко мне на ходу Кукушкин.

— О чём? — осторожно уточнил я.

— О том, что нам тоже надо было капсулы перенести! По той же схеме, что и твоему Хир-Си. И тоже потом перенести к Намжалдоржо. Руку, блин, надо на пульсе держать! Там этот Пирогов ещё….

— Да ты не волнуйся! Ему Кострома, если что, руку сломает, и он сразу поумнеет! — успокоил я Кукушкина.

— Кхм… — тот даже поперхнулся. От радости, наверно. — Ты так не шути!..

— Так я и не шучу, — ответил я и замолчал.

А потом обнаружил встревоженный взгляд нашего мэра и пояснил:

— Ну она ему нежно руку сломает! С моралью и смыслом!

— Кстати, о морали… Вано! В общем, у нас есть важное дело… Ольша и пара его ребят обнаружили подпольный бордель! — сообщил Кукушкин. — Нет, я не то чтобы резко против борделей. Но на добровольной основе!.. А в нашем случае, речь идёт о принудительном завлечении в сферу сексуальных услуг!

— Иваныч, а ты кем на Земле был? — с подозрением спросил я, услышав знакомые «казённые» слова. Ну и, понятное дело, сначала вернув челюсть на место после таких новостей.

— Неважно кем. Важно — что делать! — строго отсёк мои вопросы Кукушкин. — У нас в распоряжении есть те двое парней-расследователей. А, кроме них, только я да ты. Персонал борделя — десять человек. Все мужики, кроме маман.

— Ё-моё… — чуть не поперхнулся я. — Ты это… Ничего не перепутал? Какие из мужиков работницы борделя? И кто к ним ходит? И с кем мы вообще в Алтарном за руку здороваемся?

— Нет, это ты ничего не понял, Вано! Работниц, которые по принуждению, я не считаю. Они жертвы, а не сотрудники. А вот мужики в количестве десяти штук — это охрана. Так, давай к делу… Есть один пистоль и новые арбалеты, которые успели сделать. Справимся вчетвером?

— Если у тебя ягоды ещё есть… — начал было я.

— Я сказал бордель громить, а не весь город! — вперил в меня возмущённый взгляд Кукушкин.

— Ну тогда не справимся… — задумчиво ответил я, обмозговывая другие варианты.

— Значит, пойдём вдвоём! — сделал неожиданный вывод Кукушкин. — Если не справимся с первого раза, вернёмся из капсул и завершим дело!

— Есть идея получше! — не согласился я. — У меня в группе есть Сочинец, а ещё девчонки, которые с боевым опытом. Во всяком случае, бестий они лихо закидывали дротиками.

— Я и так двух твоих девчонок никуда не пустил… А они, между прочим, рвались! — заметил Кукушкин, остановившись на выходе с территории нашей группы.

— Это какие такие девчонки? — не понял я, начиная закипать от беспокойства.

— Ну две такие, мелкие… Их эти бордель-гуру пытались к себе затащить на рынке… Но они сбежали и теперь жаждут справедливости, — ответил мэр.

— Так, Иваныч… Они сейчас где⁈ — строго спросил я.

— В мэрии сидят, — ответил тот.

— Тащи их сюда… И арбалетов побольше прихвати!.. — развернувшись и не слушая возражений, я устремился назад.

К своим.

В основном, все были заняты. Кто-то возился с новыми шкурами, кто-то работал у костра. Сочинец так вообще сидел с куском кожи, что-то внимательно рассматривая. Окинув взором своё родное племя, я очень скоро обнаружил пропажу…

— Сочинец! Где «воробушки»? — нависнув над нашим военным, грозно спросил я.

— О! Вано! А ты как… А! — догадался тот. — Тебя убили! Понял… А «воробушки»…. Дамы, а где Лиза с Сашей?

— Так вроде на рынок пошли! — ответила Пика, не прекращая скоблить шкуру.

— Давно? — спросил я, нервно притопывая ногой.

— Ну… Давно! — Пика оторвалась от шкуры и нерешительно оглянулась на других девушек.

— Видишь! Они на рынке! — развёл руками Сочинец.

— Они, блин, катастрофа ходячая! — не выдержал я. — Их одних отпускать нельзя! В мэрии они…

— А что они там делают? — поинтересовалась Аня.

— Что-что… Спасаются от принудительных работ на сексуальном фронте… — буркнул я. — Так! Девушки, внимание! В городе обнаружено злачное место!..

— Тоже мне новость! — фыркнула Маша, подходя откуда-то сбоку. — Их, как минимум, четыре. В одном даже смогли добиться чего-то получше, чем просто одноградусный сок…

— Ну тогда это пятое! — я строго посмотрел на нашу культуристку. — А ты откуда знаешь?..

— Ну так работа у меня теперь такая, твоими стараниями! С людьми общаться! — пожала плечами Маша. — А ты про что?

— А он про бордель, — хмуро пояснил Сочинец. — Похоже, с принудительным рекрутингом…

— Вот те раз… — кто это сказал из девушек, я так и не понял, но когда обернулся к ним, увидел на всех лицах удивление.

И, хвала небесам, возмущение. Значит, не совсем ещё разложились наши первобытные нравы.

— Девушки, нужны добровольцы! Для карательного похода на бордель! — объявил я.

— Я пас! Делом занят! А вы справитесь! — сразу же заявил Сочинец.

— А мальчиков я не спрашивал! — нахмурился я.

— Тогда «за», конечно… — вздохнул тот.

— Я с вами! — решила Маша. — Могу привлечь ещё пару отчаянных пареньков. Со стороны, правда…

— Тогда бегом за ними! — я решил не мелочиться. — Оплатить их сможем?

— Ты бы, Вано, вникал в финансы группы, чтобы глупых вопросов не задавать! — предложила мне Маша, отправляясь на выход.

— Вникал бы… Если бы меня каждый раз не усылали куда-нибудь… — буркнул я.

И тут заметил, что Сочинец протягивает мне кусок кожи, который он до этого разглядывал.

— Это что?

— Отчёт по финансам группы, — ответил Сочинец и улыбнулся. — У тебя есть какое-то время, чтобы разобраться. А я пока как раз займусь добровольцами.

— Э-э-э… — больше всего мне хотелось сказать, что я сейчас не готов.

Но нельзя ведь постоянно быть неготовым. Иногда надо быть готовым. И почему не сейчас? Так что я махнул рукой и взял отчёт. А затем попытался вникнуть в написанные углём цифры.

Есть подозрение, что нет в этом мире ничего более скучного, чем отчёты. Однако либо ты их изучаешь… Либо кто-то пользуется твоим нежеланием их изучать. Но если есть что-то хуже отчётов, то это плохие отчёты!..

А наш финансовый отчёт был не очень… Колонка «расходы» пестрела всевозможными закупками — местных овощей, рыбы, волокон, верёвок, тканей…

А вот с доходами было не так густо и разнообразно. Мы продавали мясо, копья, ножи, дротики, топоры и кожу. И, судя по увиденным данным, в последнее время эти товары не особо пользовались популярностью.

И почему? В отчёте это не указывалось напрямую. Однако подозрение у меня было… Слишком уж спад активности совпадал с выпуском первых арбалетов. Видимо, неудачные версии или слишком сложные поделки ушли на открытый рынок.

Как раньше, продавались только топоры. По десять серебряных монеток. Ножи и до этого шли туго, и сейчас большим спросом не пользовались. Дороже трёх монет не продать. Копья и дротики за последнее время подешевели: начали стоить шесть и семь монет, соответственно.

А вот дрова из колонки «расходы» подорожали. Как и вся древесина.

И тоже неудивительно! Потому что дерево требовалось и на арбалеты, и на стройку, и на дрова. Многие всё ещё использовали открытый огонь для готовки. И теперь охапка обычного хвороста стоила уже восемь серебряных. А нормальная древесина — и вовсе приближалась к пятнадцати за кубометр.

Как, правда, этот кубометр мерили — большой вопрос…. Эталонов-то у нас нет. А значит, есть подозрение, что на рынке жулили вовсю. Но тут уж ничего не поделаешь… Приходилось не артачиться и брать что дают.

— СИПИН! А ты смог бы, используя мой экран на глазах, отмерить метр и сантиметр? — спросил я.

— Чёткого запрета на это действие нет, — ответил тот. — Но, если ты не знаешь, метр вычисляется из длины меридиана. А ещё из скорости света. Не думаю, что такие знания будут вам полезны… Но если ты попросишь, я смогу всё точно отмерить!

— Спасибо! — искренне поблагодарил я инструктора…

И в этот момент несколько капсул в городе с рёвом стартанули в небо. Что сломало мне планы по срочному внедрению в нашу жизнь эталона метра и сантиметра.

— Таких уже много было! — сообщил Сочинец, подходя ко мне. — Наша тоже одна улетела…

— Наша⁈ — возмутился я и обвёл взглядом лагерь.

Но как ни пытался, понять, чьей капсулы не хватает — не смог.

— Саныч! — мрачно пояснил мне Сочинец.

— Блин, ну как он умудрился подставиться?.. — расстроился я, вспомнив этого серьёзного человека.

Близких отношений с Санычем у меня не было. А в прошлом, когда ещё существовала группа Рома, я бы даже сказал, что мы, скорее, были противниками. Однако это всё в прошлом. Наша группа уже давно стала более или менее единой. И потеря одного из тех, с кем мы начинали в этом новом мире, ощущалась особенно остро.

— Это у тебя надо спросить, — пожал плечами Сочинец. — Или у Кукушкина. Но вы, как я понимаю, и сами не знаете.

— Нет… Не знаем, — признался я. — Мы в атаку вместе с основным войском шли.

К финансовому отчёту я вернулся нескоро. Ещё минут пять бормотал себе под нос проклятия в адрес тех, кто убил одного из моих. И очень боялся, что ещё какая-нибудь капсула взлетит, но пока если и взлетали — то в городе.

Это сначала показалось мне странным… По всем прикидкам, бой уже должен был закончиться. Но потом я догадался, что люди будут умирать и после конца сражения: кто-то вовремя не принял «лечилку», а у кого-то раны оказались серьёзнее, чем те, с которыми мог справиться набор нано-роботов. Ну а кого-то, может, просто не успели обработать.

И только немного успокоившись, я снова взялся за финансовый отчёт. Впрочем, из интересного там остались только расходы на стройку… Часть этих расходов взял на себя город. Мы же оплачивали различные дополнительные работы. Ну и обеспечивали рабочим трёхразовое питание.

Когда появились Кукушкин, Ольша, «воробушки» и два мужика, тащившие прикрытые шкурой волокуши, я уже вернул отчёт Сочинцу.

И теперь оглядывал группу добровольцев, собравшуюся у меня за спиной. Основная ударная сила состояла из наших «старичков». Или в этом случае правильнее будет сказать «старушек»?

Маша, подруги-гопницы Ната и Вика, а ещё подопечные Чемодана: Пика, Алёна, Анюта, Света и Аня. А также две бывшие пленницы гопников — Сушка и Лиса. Кроме того, в бой вызвались идти ещё две девушки, от которых я не ожидал такой решительности — Даша и Марина.

Девчонкам хотели дать арбалеты, прибывшие на волокушах. Но, к сожалению, половина наших боевых красавиц ими пользоваться не умела. В итоге кому-то выдали новое стрелковое оружие, а кто-то взял дротики. В общем, зачислили в группу поддержки мужиков.

А мы с Кукушкиным, Сочинцем и двумя «сыщиками», разведавшими про бордель, должны были стать основной ударной силой. Ну преимущественно, конечно, я с мэром…

Ольша, как обычно, ссылался на врождённый пацифизм. А вот два мужика, которые тащили волокуши, при виде женского воинства постеснялись идти в отказ.

— Всё это предприятие располагается недалеко от рынка! — пояснил один из сыщиков, которого звали Олег Кваша. — Там обитает маленькая группа жителей первой волны переселения.

— Первой? — тут же сдвинул брови Кукушкин.

— Да, а лидер у них — Хворост! — пояснил второй сыщик, по прозвищу Тип-Топ. — Раньше занимался сбором. Но потом его за что-то попёрли…

— Да известно за что! За то, что налево из-под полы продавал! — буркнул мэр. — Гляжу, он своим плохим привычкам не изменяет…

— Даже углубил… — хмуро заметил Ольша. — Гнать его надо было ещё тогда…

— Так можно весь город выгнать! — отмахнулся Кукушкин. — А придурки всё равно останутся. Они, заразы, лучше всех маскируются…Так, а у Хвороста группа ведь была больше? Не такая уж маленькая, насколько я помню…

— Мы и про это разузнали! — охотно поделился Тип-Топ. — Люди из его группы стали разбегаться, когда он потерял работу для них со сбором дров. В основном, разошлись по ремесленным группам. Но некоторые пустились в свободное плавание.

— Ясно… Пока доходы были, он ещё как-то своих держал… — кивнул Кукушкин. — Так… И чего нам ждать?

— У них там ради прикрытия организована столовая! — пояснил Кваша. — Кормят, конечно, так себе… Разогретые рагу, мясо и рыба. Ну и компот какой-то. Днём, естественно, посетителей мало. Потому что невкусно готовят. Зато вечером народ собирается… Собственно, именно это и привлекло наше внимание. Думали, там разливают что-то… Но нет. Оказалось, что приходят туда, в основном, мужики. И, посидев, идут за деньги в одну из пяти капсул.

— Из пяти? — хмуро переспросил Сочинец.

— Да, пять капсул они оставили для себя, — ответил Кваша. — Там живут по двое. А ещё пять выделили под бордель. Когда никто не видел, Тип-Топ подобрался к одной из капсул. Заглянул в окно. Внутри две девушки. Одна привязана к лежанке, вторая — к столу.

— Их что, так и держат⁈ — удивился Сочинец, которого, похоже, наконец-то проняло.

— Развязывают три раза в день, когда кормят! — пояснил Тип-Топ. — Ну… Как мы подозреваем… Но сбежать девчонки не пытаются. Может, напуганы. Может, просто сил нет. Порции им туда не сказать что большие приносят…

— Уроды! — выдала общее заключение Маша.

— Они и нас туда заманить пытались! — возмущённо напомнила Лиза.

— Сказали, что есть ящик овощей! — поддержала её Саша. — Готовы были дёшево продать!

— А потом мы случайно услышали, как они спорят, в какую капсулу нас отправить! — завершила историю Лиза. — И сбежали!

— Мы подозреваем, что в капсулах хорошо настроена звукоизоляция… — пояснил Тип-Топ. — Изнутри ни звука не доносится.

— Логично, но мы-то в капсулы так просто не попадём… — заметил Сочинец. — Есть возможность взять владельцев капсул снаружи?

— Это и есть главная задача! — отрезал Кукушкин. — И чем скорее это сделаем, тем быстрее мы с Вано выдвинемся обратно, навстречу армии. Кваша, давай! Что ещё нарыли?

— Ну, в общем, сейчас они все сидят в этой своей столовой… — поведал сыщик. — Создают видимость посещаемости. Если в столовую занесёт какого-нибудь дурачка — разводят на невкусный обед за деньги. Но если поесть занесёт какую-то даму, могут и к работам привлечь… Короче, до вечера можно штурмовать, сколько душе влезет. Никуда они не денутся…

Сочинец взялся сочинять план нападения. И лезть к нему с советами никто не стал. А у меня появилось время подумать о том, какая же всё-таки удивительная тварь — человек! Нет, ну в самом деле! Организовать под носом у кучи людей, посреди города, где, казалось бы, все на виду, подпольный бордель — это немалое достижение…

Отвратительное, аморальное — но достижение. Человек, который взялся за это дело, уж точно понимает особенности человеческой психологии. Знает, как можно сделать так, чтобы какой-то человек исчез — и его никто не искал. Знает, как найти клиентуру, которая не выдаст. И будь я на месте Кукушкина, то не спешил бы до вечера громить заведение…

Вот честно, не спешил бы. Ведь люди, которые туда заходят, они же ничуть не лучше организаторов. И наверняка часть клиентов сейчас в походе, а когда вернутся — им продолжат доверять в городе. Но, как оказалось, наш мэр и это предусмотрел.

— Ольша! Списки всех клиентов, которых выявили, срочно обработать! Узнать, кто с кем общается, у кого какой круг общения. Следить за ними! — строго приказал Кукушкин, подзывая помощника. — Перед тем, как я уйду обратно к армии, назовёшь мне тех, кто предположительно был клиентом, но сейчас в походе…

— Всё, пошли. Не будем тянуть! — приказал Сочинец.

И наша группа захвата, собранная по сусекам, выдвинулась к борделю…

Город встретил нас пустыми улочками. А ещё замусоренной землёй. Убираться было некому. Некоторые пытались, конечно… Но эти единичные усилия были каплей в море городских проблем.

— А ведь так и до инфекции недолго… — буркнул я.

— Да нет ведь тут инфекций! — отозвалась Маша.

— В походе южане заразили часть рабов какой-то болячкой, — поделился я. — Из десяти человек восемь сгорели за несколько дней…

— Вано, не пугай людей! — попросил меня Кукушкин. — Как вернутся все активные, грязь с улиц быстро вычистим.

Правда, судя по тому, как хмурился мэр, его всё-таки зацепили мои слова. Маша так вообще начала аккуратно обходить кучи мусора.

Неподалёку от цели наш отряд разделился. Устройство борделя было довольно простым. Десять капсул стояли в два ряда — по пять штук. Между ними располагался навес с плотными стенами из листьев и травы. Между капсулами была организована столовая, где днём задорого впаривали дешёвую еду, а вечером — принимали «особых» гостей заведения.

Перед входом в столовую даже деревянная доска имелась. С завлекающей надписью и нарисованной стрелкой на вход. Широкая дверь была отделена от основного помещения тонкой перегородкой с проходом у стены. Отчего получался эдакий предбанник, который надо было пройти, чтобы попасть в столовую.

Вот только ни я, ни Кукушкин, ни Сочинец, ни два сыщика не планировали идти через дверь. Нашей задачей было проломить стены. И войти внутрь с разных сторон, чтобы не дать организаторам борделя сбежать в капсулы.

Причём мне и мэру предлагалось пожертвовать ради этого жизнями. Ну если потребуется. Хорошо, у меня ещё было в запасе два подготовленных возрождения…

Сочинцу и сыщикам предстояло стрелять во всех, кто окажет сопротивление. А девушкам нужно было ворваться через главный вход, чтобы забросать врага болтами и дротиками. Основное наше оружие — мушкет — передали Сочинцу. Мушкет был древней конструкции, поэтому в поход его не взяли. Точность у него оказалась такая, что, стреляя в строю, можно было с некоторой вероятностью прибить соседа.

И всё-таки облако порохового дыма и грохот — неплохой довод во многих спорах. Быстро вразумляет владельцев ножей, топоров и копий. Мы, кстати, все были вооружены арбалетами. Ну и, как раз, топорами. Чтобы после залпа сразу перейти к ближнему бою.

Встав напротив нужного прохода между капсулами, я приготовился драться. Снова умирать не хотелось. Боюсь, я мог из капсулы сразу отправиться на третье перерождение, не выдержав ехидства СИПИНа. Так что я собирался всех напугать и не умереть. Жаль, Русый остался в осадном лагере… Он себя в таких драках чувствует, как рыба в воде.

По условному свистку, который прозвучал с другой стороны от борделя, я и двое сыщиков рванули на выбранные стены.

И тут же всё пошло не по плану… Сыщики свои секции проломить с наскоку не смогли.

А вот я вломился на территорию столовой… Вместе с прямоугольником из травы и балок…

С другой стороны, к удивлению заседавших внутри людей, так же эффектно появились Сочинец и Кукушкин. Правда, Сочинец в первый момент растянулся на полу, зацепившись ногой за скамейку. А Кукушкин застрял в своей раме широкими плечами: ещё и так, что ни туда и ни сюда…

Ну а я с боевым рёвом упал на стол, заставленный едой.

Нет, получилось очень даже красиво… Упав на стол, я расплескал во все стороны какую-то исходящую паром похлёбку. И четверо человек за столом, получив горячее варево в лица, сильно растерялись. Но ведь и я этим варевом насладился сполна… Мучаясь от боли в боках и спине, я взревел ещё сильнее. И, скатившись на землю, тут же получил ногой в лицо.

К счастью, не растерялся… Схватил эту самую ногу и рванул за неё, обрушив врага на землю. Правда, на этом мои победы закончились. Ведь давно известно: главное в таких драках — на ногах устоять. А я это условие сразу не выполнил.

Сначала кто-то навалился на меня сверху, закрывая обзор. И тут же столовую огласил чей-то отчаянный женский визг. Я попытался подняться… Умудрился даже разрядить во что-то мягкое арбалет… Получил несколько неприятных ударов, от которых потемнело в глазах… Сам кому-то саданул куда-то головой…

Криков стало больше. Защёлкали тетивы. В воздухе отчётливо запахло кровью и экскрементами. Грохот падающей мебели, сухой треск глиняной посуды, опять крики. И под конец — грохот выстрела.

— Всем на землю, вашу мать в душу! Легли, нахрен! — попытался оказать психологическое давление Сочинец (ага, встал!), но, судя по продолжению, не очень удачно: — Ах ты ж!..

— Тикаем!

— И-и-и-и-и-и!

Крики, стоны, приказы оборвались в рёве стартующей капсулы. Видимо, одной из работников борделя. Её взлёт поставил жирную точку на тех соплях, которые держали крышу столовой. И та сразу же обрушилась вниз, погребая под собой дерущихся. А меня полоснуло по руке что-то острое.

Я принялся лягаться и бить ещё активнее, раскидывая врагов. Кого-то даже укусил от отчаяния. Получил длинный порез на рёбрах. И, наконец, буквально залитый адреналином по самую макушку — вырвался из недружеских объятий, поднявшись на ноги.

Передо мной встали трое мужчин с оскаленными в ярости лицами. Одному почти сразу прилетело болтом в грудь — спасибо, девчонки! Второй попытался достать меня ножом. Но вовремя выхваченный топор — хороший контраргумент. И этот контраргумент прилетел мужику по руке, оставив глубокий порез.

Мы что-то кричали — причём, все. Даже наши девушки что-то кричали. Но я не разбирал ни слов, ни смысла. Увидел, как какая-то женщина — «маман», видимо — метнулась к капсуле. Рванул ей наперерез, но не успел. Последний из моих противников бросился в ноги, снова обрушив меня на землю. Зато и женщина до спасительной капсулы не добралась. Когда я поднял голову, то увидел, как она получила дротиком в живот.

А я тем временем надавал ногой по морде тому работнику борделя, который в меня вцепился. Затем додумался согнуться, лёжа на земле, и резко тяпнуть его топором по спине. Противник взвыл, выгнулся дугой — и наконец-то выпустил мои ноги. Как оказалось, отбился я вовремя… Потому что меня уже догонял подбитый мной же ранее мужик с ножом. Теперь уже в левой руке.

Я сумел отбить нож рукоятью топора. А затем, не мешкая, вдарил мужику по колену, и тот упал прямо на меня. Где-то сверху мелькнуло белое, как мел, лицо «воробушка» Лизы… А мой враг тут же задёргался, хрипя и пуская кровавые пузыри… Я спихнул его, поднялся на ноги — и опять повалился назад. Потому что совсем рядом стартовала ещё одна капсула, вываливая на землю двух голых и испуганных женщин.

Трое организаторов борделя, включая Хвороста, сумели уйти. Когда капсулы принялись стартовать одна за другой, трава и листья взметнулись в воздух. В этом травяном тумане ничего было толком не увидеть. Пользуясь моментом, глава группы прихватил двоих раненых подельников. Ну и подался с ними в бега, сволочь такая…

Кукушкин благополучно помер, поймав почти в начале боя шесть болтов. Зато это спасло всех остальных. Когда наши девушки ворвались в столовую, оружие бандитов оказалось разряжено. И только обрызганные кипятком мужики не успели отстреляться. Вот их-то и прибили сразу.

И вообще нам повезло! Хотя бы в том, что умерли все те организаторы борделя, чьи капсулы использовались для содержания девушек. Оставшиеся четыре капсулы принадлежали главарю и его подельникам. А ещё маман, которая свернулась клубком почти у порога и стонала, держась за пробитый дротиком живот.

Появившись спустя два часа, свежерождённый Кукушкин притащил с собой четыре трофейных горшка с порохом, лопаты и кирки. Идея понятная: сбежавшие преступники должны были остаться без капсул. В этом мире шансы выжить в такой ситуации резко снижались. Причём, до трагических величин.

Женщин, оказавшихся в сексуальном рабстве, увели. Сначала их нужно было привести в себя, а потом уже расспросить. Наши девчонки, сочувственно охая, придерживали бывших пленниц: затёкшие от связывания руки и ноги слушались плохо.

Сочинец и Ольша взялись организовывать работы по подрыву. А я, слопав «лечилку», немного оклемался. И был отправлен вместе с Кукушкиным навстречу войскам. Нам предстоял долгий и полный опасностей путь…

И даже когда мы ушли от города достаточно далеко — всё равно иногда слышали звуки стартующих капсул. Они раздавались всё реже и реже. Но всё-таки раздавались. Люди, ушедшие воевать с работорговцами, продолжали умирать…

Глава 19

Совершенно дикая

Дневник Листова И. А.

Сто пятнадцатый день. Переоценка собственных сил ведёт к непредвиденным последствиям.

— Красота! — сообщил я, оглядевшись, Кукушкину. — Смотри, Иваныч, какая красота!

Вокруг нас простиралась залитая солнцем равнина. Жёлто-рыжая трава с проплешинами зелени укрывала одеялом холмы, всколыхнувшие ровную твердь, будто морские волны. То тут, то там, поближе к реке, виднелись заросли растений повыше — деревьев, кустарников и грибов, раскрывших свои шляпки…

Блестела в лучах солнца поверхность быстрой горной реки, извивавшейся среди камней и скальных выступов. Стада огромных животных неспешно брели куда-то на северо-восток. По чистому небу плыли редкие серо-белые облака. А вдали вздымали свои снежные вершины горы.

— Вано, какая к чёрту красота⁈ — возмутился снизу Кукушкин. — Ты идиот?

— Почему? — удивился я.

— Мы сидим на единственной ветке сухого дерева, почти без еды, без воды… А внизу нас поджидают эти чёртовы бестии!.. — страшным голосом взревел Иваныч. — А мушкет остался у костра, между прочим!

— Я просто ищу позитивные моменты в нашем положении, Иваныч! — ответил я.

— Если бы передо мной не болтались твои грязные и вонючие ноги, я бы тоже их поискал! — недовольно сообщил мэр откуда-то из-под моих пяток.

— Ой, простите, господин мэр Алтарного! Не успел принять душ и ноги помыть! — шутливо ответил я, чуть не сверзившись при этом с остатков второго сука.

На которых, собственно, и сидел, обхватив руками сухой ствол.

— Ты хоть ноги приподними! — ворчливо отозвался Кукушкин, сидевший чуть ниже, на более удобном обломке.

— Иваныч, я даже пёрнуть боюсь, чтобы не свалиться! — ответил я ему возмущённо. — А ты предлагаешь мне ногами шевелить!..

— Ну, что пёрнуть боишься — это для меня плюс, конечно… — откликнулся мэр. — А вот что ноги поднять не можешь — это ядрёный вонючий минус.

— Диалектика жизни! Есть в ней плюсы, а есть и минусы… — философски ответил я. — И они друг друга обычно компенсируют.

— Вано! Философствовать в нашем положении — только бестий смешить! — не согласился Кукушкин. — Мы не диогены, добровольно ушедшие в бочку. Мы — два дебила, пожинающие плоды своей самоуверенности!

— А я ведь говорил, что можем не дойти! — отозвался я, а потом спохватился: — Иваныч, не смей тянуть руку к моей ноге!..

— Щаз как дёрну за неё! И будешь знать, как напоминать градоначальству о его косяках! — пригрозил мэр.

Мне было, что ему возразить. Но так как моё положение — не только социальное, но и физическое — в настоящий момент было весьма шатким, пришлось промолчать. С Иваныча станется сбросить меня бестиям, чтобы потом объяснить это рациональной необходимостью. Например, что хоть один из нас всё-таки должен был вернуться в расположение армии.

И что-то мне подсказывало: Кукушкин найдёт аргументы, что вернуться должен был именно он. А ты, Вано, прости и — прощевай!

Звери! Кушать подано!

В общем, не надо наводить мэра на такие верные, ещё и тактически выверенные мысли. А значит, не стоит изливать потоки сарказма на его отягощённую заботами о людях голову. У него есть репликационная медицинская капсула. У меня есть репликационная медицинская капсула. А удобно сидеть на сухом дереве может только один человек.

— Знаешь, Иваныч, чего я не пойму? — решил я сменить тему. — Как мы с тобой забрались по сухому, почти ровному стволу на высоту третьего этажа?

— Не, Вано, я даже деталей не помню… Ты как рявкнул «бежим», так я и побежал. А как лез… Ну как-то ведь залез! — ответил мэр, печально глядя вниз.

А снизу на нас поглядывало два десятка бестий. В их глазах плескался разгорающийся аппетит и жгучая обида. Я прямо видел, что они думают: «Раньше двуногая еда так себя не вела! Это непорядок!».

А ещё эти подлые твари, заставшие нас с Иванычем прямо за обедом, точно знали: никуда мы не денемся. Рано или поздно ослабеем и свалимся. И прямо такая обида меня взяла от их уверенности, что я решил сдохнуть, но не свалиться!..

Отцепив руку от ствола, я осторожно потянулся к поясу. И с облегчением вздохнул, нащупав верёвку и нож. Верёвка, конечно, была нашего производства, а нож — каменный. Но даже этого было достаточно, чтобы не стать звериным обедом.

— Ты что там делаешь? — обеспокоился Иваныч, услышав мои шебуршания.

— Сейчас к стволу себя примотаю… — деловито ответил я.

— Зачем? — удивился мэр.

— Чтобы этим на обед не достаться! — не стал я скрывать своих низких целей.

— Вано, ты в курсе, что легче умереть от клыков хищника, чем от жажды и голода? — аккуратно, как у сумасшедшего, уточнил мэр.

— Иваныч, я этих тварей собой кормить не собираюсь! — остался я непреклонен, а затем осторожно отвёл в сторону руку с верёвкой. — Они в горах столько людей задрали, что теперь на радостях расползаются во все стороны. В общем… Обойдутся без меня!

— Ну… Разве что… — мэр вздохнул. — Варианты сопротивления ты совсем не рассматриваешь?

— Нет, — твёрдо ответил я. — Им, гадам, что меня сожрать, что друг друга — разницы нет. Только мяса больше… Чёрт…

Верёвку ухватить я не успел, и она повисла вдоль ствола. Пришлось сматывать и пробовать снова. Первая петля получилась минут через десять. А дальше дело пошло куда легче. И вскоре я накрепко примотал себя к стволу. Даже если усну — ни за что не упаду.

На полуденной жаре хотелось есть и пить. Солнечные лучи напекли голову, из-за чего жутко тянуло в сон. И я изо всех сил заставлял себя работать, боясь прямо сейчас уснуть и свалиться.

Впрочем, Кукушкину тоже приходилось несладко. Но он пока держался.

А потом всё-таки попросил у меня остаток верёвки. И тоже себя примотал.

Наша ситуация была бы страшно смешной, не будь она настолько грустной… Мне ещё не доводилось умирать от голода и жажды, но я был прямо-таки уверен, что это очень неприятно.

Радовало только то, что без воды я долго не проживу. А значит, мои мучения скоро закончатся.

Дневник Листова И. А.

Сто шестнадцатый день. А точнее, тёмная ночь.

Мир всегда хранит равновесие. Если где-то что-то прибыло — значит, кого-то пытаются вытеснить. Рёв местных львов, младших братьев иглогрива, мы услышали ещё дотемна.

И бестии услышали. Они заволновались. Некоторые даже начали подвывать и метаться вокруг дерева.

Здесь, в предгорьях, жили свои хозяева, которым конкуренты были не нужны. И бестии это знали. А ещё, похоже, отчаянно боялись «местных». Но раз уж пришёл в чужие земли расширять ареал своего вида, то хочешь не хочешь, а придётся повоевать.

Вот и хищникам, загнавшим нас на дерево, предстоял этот увлекательный период видовой истории…

Львы пришли ночью, сразу четыре особи. Мы их, правда, не видели. Только слышали.

Сначала дружно завыли бестии. Многие из них зашевелились, поднимаясь на бой. Затем совсем рядом раздалось рычание, а потом — началась битва. Жестокая и кровавая. Наверно… Темно было слишком, чтобы подробности разглядеть…

А мы с Иванычем слушали, как внизу выясняют отношения местные хищники, и нервно прикидывали, кто победит. Судя по скулежу и подвываниям, обе стороны друг друга стоили.

Правда, я так и не дождался конца боя. Честно говоря, просто уснул. Измученный жарой, жаждой и переживаниями, я забыл, что нужно нервничать.

И вскоре погрузился в тревожные сновидения, в которых тоже звучали рычание, вой и скулёж…

Дневник Листова И. А.

Сто шестнадцатый день. Когда ты настоящая мудрая обезьяна.

— У китайцев, кажется, была присказка… О том, что настоящая мудрая обезьяна не полезет в драку, а дождётся, когда мимо проплывёт труп её врага… — довольным голосом пробурчал разбуженный мной Иваныч.

Когда я проснулся, солнце уже ярко осветило землю. И первым делом я глянул вниз, чтобы оценить диспозицию. А она была такова, что нам с Иванычем надо было срочно бежать с наших насестов…

В голове у меня при осмотре окрестностей крутилась дурацкая поговорка. Про борьбу, которая была равна — потому что сражались два «говна».

Наши несостоявшиеся поедатели красиво сыграли ночью вничью с местными хозяевами. Под деревом валялось три трупа львов и почти два десятка мёртвых бестий. Вот только выжившие не ушли далеко. В отдалении, отдельной скульптурой на тему природной упёртости некоторых видов, лежало ещё одно тело льва. В которое намертво впились зубами две таких же мёртвых бестии.

От них на юг тянулся кровавый след. И шагов за семьдесят валялась последняя бестия. Самая крупная. Видимо, неудачливый вожак стаи, угробивший всё своё зверьё за одну ночь.

А в небе кружило несколько местных неправильных птиц, оглашая окрестности радостными новостями: халявный белок!

Стоит тушкам начать подгнивать, и от падальщиков прохода не будет. Так что я не стал задерживаться и разбудил Иваныча, осторожно попинав его ногой. А, уже проснувшись, тот изрёк мудрость про обезьяну и трупы врагов. Сложно было с ним не согласиться… Тем более, только обезьяна могла влезть по ровному стволу так, как это сделали мы вчера.

И теперь нам предстояло ещё раз подтвердить гордое звание обезьян! Ну, то есть, спуститься по этому же стволу и не покалечиться. К счастью, у нас была верёвка. А с верёвкой, как известно, даже у человека есть всякие варианты и возможности.

Примотав к рукам и ногам по отрезку верёвки, мы начали спуск. Последние два метра, я, прямо скажем, не удержался. И очень быстро сполз. Земля жёстко ударила по пяткам. Но вроде обошлось без серьёзных травм.

Следом спустился Кукушкин. Примерно так же, как я. Правда, его я успел слегка подстраховать при приземлении. А потом мы спешно покинули место, где боролись за главенство два вида здешней хищной фауны. И очень старались не заляпать по пути ноги кровью.

Первым делом, дойдя до нашей разорённой стоянки, присосались к флягам. Во рту было сухо, как в пустыне, и гадко, как в навозной куче. Говорят, если выпить слишком много жидкости — можно умереть. Так вот, у нас ни шанса не было! Воды во флягах было слишком мало. А котелок с кипячёной водой опрокинули бестии.

Но даже те несколько глотков, что ещё оставались, оказались божественными! Просто божественными! Чтобы человек полюбил воду и простую пищу, ему надо всего ничего: быть голодным и страдать от жажды. Даже у моих галет появился вкус!..

Мы спешно свернули лагерь и двинулись дальше. И только спустя пару часов, на берегу реки, снова рискнули остановиться и запалить костерок. Вода по-прежнему была необходима. Без питья под лучами местного солнышка очень скоро начинала кружиться голова.

Котелок поставили на огонь, довели воду до кипения и дали несколько минут побулькать. А потом опустили котелок в реку нижней частью — чтобы побыстрее охладить. И когда хочется (очень хочется!) пить, то наблюдать, как остывает крутой кипяток — это просто пытка. Так плохо мне даже на дереве не было…

Наконец, когда вода уже не обжигала губы, мы разлили её по флягам, а остатки выпили так. И плевать, что она была ещё горячей!

Посёлка Намжалдоржо мы достигли только глубокой ночью. Шли весь день, почти не останавливаясь и перекусывая лишь на ходу. Дважды мы видели вдалеке небольшие стаи бестий. И каждый раз очень спешили пройти открытые участки, побыстрее добравшись до реки.

К счастью, звери на нас внимания пока не обращали. У них хватало более вкусной и многочисленной добычи. Стада гигантов здесь сменились на гигантские стада копытных травоядных. А вот они-то как раз были бестиям по зубам.

В посёлке нас узнали. Глава группы ещё не спал и распорядился нас накормить, напоить и уложить спать. Ужинал он вместе с нами и, заодно, делился новостями.

— Ваши негры тут сидят! — заявил главный каменотёс. — Пытались уйти к армии, как капсулы переместили. А я отговорил. Зверьё вокруг появилось, говорю! Куда собрались, мол?

— Ты про какое зверьё? — остановив у рта ложку с дымящейся похлёбкой, спросил я.

— Да серые такие! На ваших ручных похожи! — пожаловался Намжалдоржо. — Что ни день — то беда! Представляете? На группу охотников напали — те еле отбились! Теперь на охоту нам не сходить! Только рыбалка осталась!

— Нас на дерево загнали, — кивнул я. — Если бы они ночью с местными львами не сцепились…

— Повезло! — оценил Намжал. — Так-то они и льва порвут — не заметят. Если, конечно, всей стаей навалятся.

— Вы с ними аккуратнее! — предупредил Кукушкин. — Эти зверюги умеют на расстоянии общаться.

— Как питомцы Вано? — уточнил Намжал.

— У них какая-то своя связь есть! — пояснил я. — Умеют на помощь другие стаи звать. Эти твари в горах всех людей пожрали. Немногим удалось уйти…

— Ну вот… Снова в осаде сидеть, — вздохнул глава каменщиков. — Вы хорошие новости принести не могли?

— Хорошая новость в том, что скоро они начнут от голода дохнуть! — возразил Кукушкин. — Или местные львы их перебьют. Или…

— Это не новости! Это твои многомудрые выдумки, Иваныч! — отмахнулся Намжалдоржо. — Если наш посёлок окружат — камня от нас не ждите!

— Да это понятно… — вздохнул мэр.

За стенами как раз завыла очередная стая бестий, которая подкралась к посёлку и, оценив высоту стен, поняла, что перекусить им не светит.

А я в эту ночь спал лучше всех… Мне не мешал ни вой, ни дыры в крыше доставшегося нам навеса… Потому что я знал: у Намжалдоржо стены в посёлке — крепкие и высокие. Такие бестиям не преодолеть. А значит, сон мой тревожить некому.

Дневник Листова И. А.

Сто восемнадцатый день. И если боль твоя стихает — значит, будет новая беда.

— Слишком рано… — мрачно сказал Кукушкин, глядя на подходящий к посёлку авангард армии.

— И что-то мне подсказывает, что это не к добру! — согласился с ним Намжалдоржо.

Мы ждали подхода основных сил через пару дней. Но армия вернулась раньше. Люди отряд за отрядом выходили из-за холма. И по усталым лицам солдат было понятно: им совсем не нравится то, что сейчас происходит.

Впрочем, не надо быть гением, чтобы понять, кто заставил армию спешить. Если в первую ночь под стенами выла одна стая бестий, то во вторую ночь — их было уже три. Хищники активно стягивались к посёлку Намжалдоржо, где за стенами прятались аппетитные человечки.

А значит, наверняка не оставили без внимания большую и потенциально вкусную армию Алтарного. И пусть наша армия была слишком велика для них, но я-то помнил, какие толпы бестий носились в горах…

Радовало лишь то, что на берегу реки, у посёлка каменотёсов, стояло множество плотов. Их успели сделать штук четыреста, ещё когда мы только шли на бой с работорговцами. Каждый плот легко мог выдержать до десяти человек с поклажей. И река в нижнем течении вполне позволяла использовать такие плавсредства.

Деревьев тогда навалили столько, что мама не горюй! И у Намжалдоржо остался немалый запас, и плотов построили много. А каменотёсы, пока мы ходили в поход, доделали оставшиеся. Значит, за дальнейший путь армии можно было не волноваться.

И я был в этом уверен, пока не пришла Кострома.

— Их тысячи! — мрачно сообщила наша валькирия. — Разведчики видели, как бестии идут от гор. Стая за стаей!..

Она как пришла, сразу отправилась искать меня и Кукушкина. А вместе с ней пришли и другие лидеры армии.

— Новости так себе… — согласился Кукушкин. — Так что ты предлагаешь?

— Всё добро и людей прямо с марша грузить на плоты! — ответила она. — И отправлять в Алтарное! Вот прямо сейчас!

— Согласен… — неожиданно заявил Пирогов. — Там орда этих тварей прёт… Встречать их в чистом поле — самоубийство.

— Что говорят Витя и Пилигрим? — нахмурив брови, спросил мэр.

— Поддерживают целиком и полностью! — вступил в разговор Дунай. — Иваныч, мы сейчас не шутим! Бестии — опасный враг. Вон, у Вано спроси…

Кукушкин покосился на меня и вздохнул:

— Да чего его спрашивать? Он готов был привязать себя к дереву и сдохнуть с голоду, лишь бы этих тварей не кормить…

— Если бы я знал, сколько их — вообще бы никуда из Алтарного не пошёл! — признался я.

— У-у-у! — подтвердил от края навеса Русый, который сегодня выглядел подозрительно смирным.

И даже тихим. Как будто виноватым. А такого за ним отродясь не водилось, даже после самых гнусных шалостей.

Я внимательно посмотрел питомцу в глаза, и на меня обрушились образы…

Их было три стаи, родственных друг другу. Крупные серые бестии обитали в горах, нередко охотясь на самой границе ледников. В лесах на севере жили бурые звери, от которых пришёл и сам Русый. А далеко на юге, на границе бескрайних песков, обитали их мелкие рыжие сородичи.

Три стаи. Один вид. И у каждой стаи свой ареал обитания. Если я правильно понял, давным-давно они расселились по всей планете. Преодолели горы, пересекли пески, но всегда оставались одним видом.

Иногда случался голод. Иногда суровые зимы. Но иногда приходили и сытые года. И тогда дети стай не гибли во множестве, а бестии плодились и размножались. А когда сытый период заканчивался, выросшие стаи выплёскивались из своих ареалов обитания. И отправлялись в поход — чтобы искать новые земли.

Серой стае повезло. В конце тучных лет они нашли людей. И сумели выкормить последнее поколение молодняка. А теперь их численность оказалась столь велика, что горы не вместили такого количества зверья.

И Бурая стая получила вызов. Серые решили пойти в поход против давних соперников. А Русый каким-то образом получал новости с севера, от своих сородичей. И то, что он видел и показывал мне, не могло нам, людям, понравиться…

Две волны хищников двигались с севера и с юго-востока. Они спешили к дальним границам своих владений. Туда, где издревле случались их страшные сражения. Как два прилива, Серая стая и Бурая стая стремились именно сюда. К холодной горной реке, которая была естественной преградой между предгорьями и лесостепью.

И на своём пути они, как саранча, съедали всё… Это была их война, и всё, что стояло на пути, становилось их законной добычей. И ресурсом для победы.

Когда прервался поток образов, я тряхнул головой. Вот только образ бурых тел, мелькающих среди деревьев, никак не хотел уходить из моей башки… Б-р-р! Их только ещё не хватало…

— Серая и Бурая стая… — пробормотал я. — Со стороны лесов тоже идёт орда!

— Зачем идёт? Куда? — встревожился Намжалдоржо.

— Сюда идёт. К реке, — пояснил я. — Граница у них тут. Сражаться будут. Серые против бурых.

— А ты спроси: они другого места выбрать не могли? — возмутился глава каменотёсов. — У меня тут посёлок, между прочим! Образцово-показательный!..

— Они тут всегда дрались, — пожал я плечами. — Мы просто оказались на границе. И в этом вам, между прочим, ещё повезло!

— Да? И где ты тут везение видишь? — всплеснул натруженными руками бурят.

— Тем, кто жил в лесах и в горах, повезло меньше… — пожал я плечами. — Но они тебе этого уже не расскажут.

— Этот твой блохастый тебе что-то показал? — спросил Кукушкин, и я кивнул. — Что?

— Надо уходить, Иваныч! — не стал я сразу пускаться в подробности. — И вам, Намжалдоржо, надо уходить с нами… Хотя бы на время…

— У нас стены высокие! Отобьёмся! — не поверил глава посёлка.

— А запасов еды у вас хватит на пару месяцев? — спросил я. — Ты учти: тут столько голодных хищников вокруг будет, что из-за стены вы носу не покажете.

Мы ещё долго убеждали каменотёсов. Они не соглашались уходить. Однако рассказы пришедших солдат и истории моей группы про жизнь в горах заставили их задуматься. А факт массовой миграции огромных травоядных убедил окончательно.

Посёлок бросали в спешке, забирая лишь самое необходимое. Перегруженные плоты отчаливали от берега, уходя вниз по течению. А те, кто ждал погрузки, буквально кожей чувствовали, как сгущаются над местным человечеством тучи беды.

Оставалось надеяться на то, что мы успеем вернуться и укрепить город до того, как зверьё придёт в наши края. И снова над людьми нависла угроза голода. И снова дамоклов меч местных хищников грозил моей группе.

Правда, теперь я не собирался отступать.

Алтарное стало нам домом. И теперь этот дом надо было превратить в неприступную крепость.

Глава 20

Совершенно фортификационная

Дневник Листова И. А.

Сто девятнадцатый день. Вниз по Великой Реке…

…Хотя, конечно, назвать нашу речку «великой» язык не повернётся. Река как река. Есть разливы, есть узкие места. Плывёшь себе на плоту и пользуешься положением: даже веслом ворочать не надо. Что ещё нужно усталому мне?

Нет, ну ещё неплохо было бы сюда видеоигру какую-нибудь… И небольшой бар, чтобы было с чем коротать короткие вечера… Впрочем, я размечтался! Достаточно хотя бы возможности разжечь костёр. Но только дурак будет разводить костёр на собственном плоту. Если он, конечно, не был на самом деле умный. И не подготовил кострища.

Нет, я-то умный… Но на такую роскошь, как кострище, у нас времени не было. Четыре сотни плотов — это целая куча работы. Нарубить деревьев, сделать брёвна, всё это добро связать… Кроме того, нужна куча верёвок. А для них надо набрать растительного волокна, а затем ещё сплести их…

Работы заканчивали, когда первые плоты уже шли вниз по течению, а первые стаи бестий уже показались на горизонте. Да, это были мелкие группы длинноногих тварей, которые попытались напасть лишь раз, получили в морды из огнестрела и больше не лезли…

Но кому, как не моей группе, знать, что означает появление этих быстролапых разведчиков? Это мы уже проходили… Это мы уже видели… И нам не понравилось.

Сначала — разведчики. Затем — самый голодный авангард. А потом — всё, финита ля комедия… Навалятся сотнями и тысячами…

И двадцать-тридцать стволов тут погоды не сделают. Хоть ты все патроны до единого истрать.

И всё-таки бросать людей на берегу никто не стал. Наш диверсионный отряд, давно вооружённый ружьями, винтовками, револьверами и мушкетами, пришёл на войну первым. И уходил с неё последним.

Мы заняли последние десять плотов. Самые загруженные — и, по вполне понятным причинам, самые хилые. Первое бревно на моём плоту попыталось покинуть связку уже в первые два часа плавания. Пришлось, не причаливая, прямо в ледяной воде привязывать его дополнительно.

Зубы у меня отбивали весёлый танец типа чечётки или ирландской джиги. А отогреться можно было лишь у единственного факела, который запалили на ночь. Минут двадцать я перед ним стоял, дрожа всем телом.

Не согрелся…

Ночь промучился мокрым и злым. А утром принялся готовить кострище. Благо, всего необходимого по пути хватало, а караван плотов периодически останавливался, потому что надо было держать дистанцию.

На первой остановке я использовал котелок и набрал много песка. Уложил его на свободном участке в задней части плота плотной подушкой — сантиметров в десять толщиной. Пока плыли дальше, пользовался моментом и подбирал из воды на мелководье голыши, укладывая из них стенку.

Когда стенка достигла сантиметров двадцати в высоту, стал вылавливать из воды ветки и древесный мусор.

А потом отвлёкся.

Снова пришлось на ходу перевязывать бревна… Конечно, по-хорошему надо было пристать к берегу. И там, на мелководье, разгрузив плот, всё сделать по уму. Но, к сожалению, берег был занят: вдоль него настойчиво шли за нами разведчики бестий. И, по закону подлости, на другом берегу уже появились их бурые собратья!..

Островов по пути тоже не встречалось. Так что оставалось решать проблему на ходу. В результате промокли все, кто был на плоту. Зато его целостность восстановили, и плавание благополучно продолжилось.

А к середине дня я наловил уже достаточно дров. Оставалось только их просушить.

Вообще-то по нашей реке дрова в норме не плавают. Но тут надо понимать, что перед нами шло ещё четыре сотни плотов. И то кора отвалится, то сучок неудобный кто-то выломает. А затем всё это, естественно, отправляется за борт. И дальше плывёт своим ходом, налетая на заторы, камни и прочие препятствия, которые мы старались оплывать.

Вот такой деревянный мусор я и ловил. И как в воду глядел… Потому что к концу дня снова пришлось лезть в ту самую ледяную воду горной реки, занимаясь ремонтом.

А поскольку солнышко уже давно приблизилось к горизонту, то быстро высохнуть у нас не получилось бы. В итоге я, наконец, решился развести костёр.

И плевать мне было на правила пожарной безопасности… Холодно же!

Дневник Листова И. А.

Сто двадцатый день. Дом! Родной дом!..

Второй день путешествия вышел куда более комфортным. Чего не скажешь про ночь. Ближе к Алтарному река становилась извилистой, и на ней чаще случались каменистые завалы. Пару раз мы скребли днищем по подводным камням, ещё один раз навалились на скалу — и чуть все в воде не оказались.

После каждого раза приходилось лезть в реку, чинить плот и вновь собирать груз, сложенный в центре. А затем греться у костра, вылавливать новые дрова… И слушать радостные повизгивания с берега, где нас с аппетитом поджидали бестии. Однако мы им подарков делать не стали: так и не утонули.

А когда взошло солнце, плыть стало намного легче. Плот наш после нескольких ремонтов, наконец, обрёл прочность и устойчивость. Так что второй день плавания запомнился, как день отдыха перед тяжёлой высадкой.

Вечером плот, наконец, добрался до знакомого берега. А там уже вовсю кипела работа. На эту работу Кукушкин выгнал, мне кажется, весь город… Уж всё мужское население — точно. Толпа народу принимала очередное плавсредство и сразу же принималась его разгружать, передавая по цепочке сложенные в центре товары.

Сами пассажиры тоже без дела не сидели. Они быстро выгружали свои вещи, а потом бросались разбирать сам плот. Да! Это, между прочим, хорошая такая древесина! Из неё можно строить! А нам было что строить!.. Так что каждый плот, вытащенный на берег, разгружался, разбирался — и отправлялся в Алтарное.

А поскольку люди таковы, что не всегда могут удержаться от честного прикарманивания общественного имущества… Да и ревизию награбленного у торговцев никто провести не успел… Но даже на первый взгляд там было достаточно пищевых рационов, чтобы решить проблему с возможным голодом в городе. Во всяком случае, на пару месяцев.

Я серьёзно! Две трети лагеря работорговцев были заполнены добром! Пищевые рационы, «лечилки», рюкзаки, одежда, простые предметы быта… Я бы спросил, откуда столько баллов, но, если вдуматься, я и сам бы мог на накопленное кормить Алтарное недели две. После всех перипетий штурма, атаки на бордель, путешествия до посёлка каменотёсов и обратно, набралось ещё две с половиной тысячи баллов. И это плюс к тому, что у меня оставалось.

В общем, я к чему веду? Да к тому, что за разгрузкой приходилось постоянно следить. Чтобы кто-нибудь из наших добровольно-недобровольных грузчиков чего не прикарманил. И ладно если участники похода не удержатся… Это, в конце концов, их законная добыча. Но вот за теми, кто сачковал в городе, следили во все глаза. Причём, именно участники похода. А ещё между суетящимися людьми мелькала фигурка мэра в белом костюме.

А за рекой, на северном берегу, уже скапливалось бурое лесное воинство… Алтарное было просто точкой на границе владений двух стай. Они пришли сюда не за нами, они пришли сюда друг за другом. Кто одержит верх — тот всех и слопает. И, видимо, победители будут домой не уходить, а укатываться. Как объевшиеся колобки-переростки.

Во всяком случае, так считал Русый. А не верить ему как-то смысла не было… Как минимум, потому что он врать не умеет.

Наш плот причаливал последним. Я махнул рукой своим, чтобы разгружались, а сам отправился искать куда-то исчезнувшего Иваныча. Меня сильно беспокоило то, что моя группа находится за пределами городских стен. А стены вокруг нашей стоянки достроить ещё не успели.

Но, обнаружив мэра, я понял, что вопрос решается и так, без моего участия. На подъёме, который вёл во внешний город со стороны реки, стояло множество людей. И все эти люди сосредоточенно долбили грунт кольями. Понятное дело, долбили они его не просто от нечего делать. А пробивали канаву, которая должна была пересечь этот проход полукругом, обращённым внешней частью в сторону города.

— Вано! Вы последние были? — спросил Кукушкин, увидев меня.

— Последние, — подтвердил я.

— Ну слава яйцам! Закончится этот кошмар! — Кукушкин устало покачал головой. — Я сюда на первом плоту прибыл. И с тех пор вот этот ад с разгрузкой не кончается…

— Да вроде бы всё более-менее организованно… — оптимистично заметил я.

— Это ты просто прибыл в самом конце. И не видел, что тут вначале творилось! — усмехнулся мэр. — Так, Вано, мы решили перекрыть подъёмы в той части, где стоят лагеря групп, которые в основном городе не поместились. Ну как твоя!

— А чем перекрывать-то будете? — поинтересовался я.

— Так брёвнами от плотов и будем! — Кукушкин махнул рукой на сложенную штабелями древесину. — Да, понимаю, ценный ресурс, а мы его вот так… Но это самой быстрый способ! Там метров по пять в каждом бревне. Вкопаем в землю на пару метров, и ещё три метра укреплений останется. Никто не пройдёт!

— Так ещё площадки нужны, чтобы стрелков расположить! — напомнил я.

— Это тоже сделаем. Древесины хватает, а перегораживать надо не так много, — успокоил меня мэр. — Смотри! Всего у нас будет семь деревянных укреплений. Шесть полноценных стен. И одна короткая, это там — на востоке…

Кукушкин махнул рукой, указав в нужную сторону. Я там ничего не видел, но знал, что в том месте ярус, на котором жила моя группа, сужается до нескольких метров. А их перегородить совсем не сложно. Видимо, про этот перешеек Иваныч и говорил.

Я только не понимал, зачем он мне всё так подробно рассказывает… Но Кукушкин не стал хранить интригу:

— Смотри, что получается. Два укрепления возьмёт на себя Витя. Две стены и тот забор на востоке — город. А твоей группе достанутся две стены, которые ближе всего к лагерю группы. Они у меня идут под номерами три и четыре…

Я прикинул, сколько всего подъёмов надо перекрыть… И получалось, что наши номера должны быть четвёртым и пятым. О чём я немедленно и заявил Кукушкину.

— Да, мы сначала про проход на востоке забыли… В общем, там седьмая стена. А твои — третья и четвёртая, — объяснил Иваныч. — Вы будете ответственны за их оборону. Ну и за пространство между, где ваш лагерь располагается.

— У меня столько людей не наберётся! — нахмурился я.

— Люди будут! Часть солдат, кто в штурме участвовал, будут помогать в охране стен. Я на каждую выделю несколько десятков человек из тех, кто себя хорошо показал. Они пока будут в твоём подчинении.

— Ладно, сойдёт… — я кивнул.

— Всё, тогда иди к своей группе! Решайте там, как всё наладить, и сколько вам понадобится людей и оружия! — Кукушкин хлопнул меня по плечу. — И доделайте хотя бы заборчик по краю обрыва! Сам видишь, долго нам ждать гостей не придётся…

Я бы сказал, что их вообще не надо ждать: они уже пришли. За рекой сновали стаи бурых бестий. И было понятно: пройдёт совсем немного времени, прежде чем они обнаружат брод ниже по течению.

Так что я поспешил домой. Не для того, чтобы запереться в капсуле и не выходить оттуда. А чтобы организовать оборону строительных площадок. Что-то мне подсказывало, что незваные гости появятся очень скоро… А значит, стоит хорошенько подготовиться.

Дневник Листова И. А.

Сто двадцать первый день. Пулемёт бы сюда, честное слово!

Первая атака бестий случилась ночью.

И я её проспал.

Совершенно бессовестно и сладко.

Меня разбудили, когда всё закончилось. Впрочем, это была такая атака, что посыльный только и успел добежать до моей капсулы и забарабанить в дверь, а уже можно было праздновать победу.

Три десятка длинноногих бурых бестий вылетели из темноты на освещённое пространство. После чего поймали своими телами пули, болты и дротики. И так же стремительно отступили, оставив девять тел на земле.

Правда, это было на нашей — четвёртой — стене. А вот на соседней пятой драка шла ещё минут десять. Звучали выстрелы, крики, вой… Но раз на помощь не звали, то мы и не пошли. В принципе, время подготовиться у всех было.

За вечер предыдущего дня мы не могли успеть сделать много. Зато додумались установить в отдалении от строительной площадки небольшие костерки, которые позволяли обнаружить врага шагов за пятьдесят. Это давало время рабочим сбежать, а защитникам — прицелиться.

Можно было бы, конечно, прекратить работы на ночь… Но как-то ни у кого и мысли такой не возникло. Кукушкин пригнал новую смену рабочих, которые продолжили копать и после захода солнца. Сроки поджимали всех, и это теперь хорошо понимали в Алтарном.

Конечно, жители внутреннего города могли бы не волноваться. В конце концов, у них была стена. Но проблема была в том, что все захваченные у работорговцев припасы не успевали доставить внутрь. Их за сутки сумели только во внешний город занести. И теперь все эти припасы охраняли отряды армии.

А там, надо сказать, находился почти миллион пищевых рационов! Так что в своих первоначальных оценках я ошибся. Еды городу хватило бы не на два месяца, а на все три. И, само собой, Иваныч распорядился донести эту стратегическую информацию до жителей.

Поэтому рабочие трудились даже ночью, а солдаты не смыкали глаз и были настороже. И всё равно пара капсул за эту ночь отправилась в небо. От случайностей никто не застрахован, увы…

Вторая атака произошла утром. И в ней мне уже удалось принять участие. Я как раз завтракал, когда раздались предупреждающие крики со стороны четвёртой стены. В это утро под скалой поднялся туман. Видимость была ограничена, потому бурых заметили не сразу.

Подхватив винтовку, я кинулся к краю обрыва: бежать до стены было долго, да и не зачем. С территории моей группы можно было легко стрелять по врагу.

Из тумана одна за одной выныривали бурые тени бестий. Они неслись в сторону строительной площадки. Практически бесшумно и очень быстро. Это были всё те же самые длинноногие разведчики. А значит, основные силы Бурой стаи ещё не подоспели.

Взяв одну из теней на прицел, я прикинул упреждение и выстрелил. Пуля ударила бестию в бок, ближе к животу, отбросив на землю. Рядом звучали выстрелы ружей и револьверов. Ещё несколько зверей покатились по земле кувырком, жалобно скуля.

Я хотел крикнуть, чтобы не стреляли из револьверов: слишком далеко для прицельной стрельбы. Но быстро передумал… Бестии шли сплошным потоком. Спустя всего пару-тройку секунд промахнуться было почти невозможно.

Со стороны стройплощадки полетели болты. Я перезарядился и выстрелил снова. И в этот раз убил бестию наповал.

— Тридцать баллов начислено! — сообщил мне СИПИН.

Невысоко он ценит жизни бестий, надо сказать… Уточнить бы, почему. Но он мне как-то пытался объяснять градацию начисления… Вышло не очень.

Рабочие уже взбирались по склону в город, а им навстречу выбегали присланные Кукушкиным солдаты городской армии. Семь десятков бойцов. Все со щитами, копьями и арбалетами. Их залп в приближающихся хищников оказался особенно эффектным. Передние ряды набегающих бестий покатились по земле кувырком. А следующие за ними сородичи вынуждены были либо останавливаться, либо падать.

Со стороны нашей скалы тоже полетели болты. Зарявкал огнестрел. Стрелять приходилось быстро, чтобы дать солдатам возможность ещё раз спустить тетиву. Они выстрелили почти все, почти в упор. До ближайших врагов оставалось всего три-четыре метра. А потом, пользуясь замешательством бестий, успели повесить на пояс арбалеты и поднять копья.

Я ждал, что волна зверей всё-таки доберётся до ближнего боя… Но ошибся. Быстрая смерть почти сотни хищников резко остудила пыл нападающих, и бестии обратились в бегство, даже не подозревая, как близки были к успешному прорыву в город.

С юга неслись крики и вой. Махнув рукой Костроме, я указал туда и крикнул:

— Помочь бы им!..

Кивнув, валькирия начала спешно собирать отряд. А я, Пилигрим, Дунай, Мелкий, Трибэ и Славка, который брат мелкой Кэт, не стали ждать. Сходу кинулись на помощь. Но в бой пришлось вступать раньше, чем мы рассчитывали. Видимо, защита на пятой стене не удержала накатывающих зверей. И, в результате, первые враги встретились нам ещё по пути.

Одна из бестий гналась за мужиком-строителем. А он с перепугу даже и не подумал пустить в ход заточенную палку, которой до этого землю копал. Вместо этого бежал, размахивая ею, и истошно орал.

Первым отстрелялся Мелкий, раньше всех вскинувший револьвер. Пуля ударила бестии в голову, опрокидывая её на землю.

— Аста ла виста, бэби! — сурово сообщил наш гопник трупу хищника.

А потом увидел вторую бестию. И, понимая, что из-за выпендрежа не успевает взвести курок, выдал ещё более мудрое изречение:

— Ах же ж ять!

Я, правда, был наготове и успел снять хищника. Но подзатыльник Мелкому отвесил — ибо нефиг. Выпендриваться лучше после боя, а не во время него.

— И ещё тридцать баллов… — скучающим тоном оповестил меня СИПИН.

По пути к соседней стене мы встретили ещё двоих врагов. Но, когда добрались на помощь — там уже сумели отбить атаку. Правда, из нескольких десятков солдат половина — точно! — была ранена. В общем, результат оказался так себе… С другой стороны, у них рядом ведь не было моей группы, которая поддержала бы огнём. Так что… Никто не умер — уже хорошо.

Больше бестии не нападали. Туман вскоре рассеялся под лучами жаркого солнышка, и теперь опасные скопления хищников были заметны заранее. А, при наличии винтовки, отгонять их было несложно.

Да и сами бестии, потеряв сородичей и даже не успев оттащить их для ритуального поедания, теперь на рожон не лезли. Видимо, дожидались основных сил. А силы эти подтягивались на северный берег реки. И пока не спешили переправляться…

А я даже знал почему: с юго-востока подходили серые бестии. И по мере того, как в округе их становилось всё больше и больше, всё чаще стартовали капсулы в Алтарном. Не все люди успели вернуться в город…

Всё было бы очень плохо, но рабочие уже успели прокопать траншеи. И теперь активно устанавливали сам частокол, вкапывая брёвна в землю вплотную друг к другу. Причём, судя по скорости постройки, к вечеру должны были закончить.

Кукушкин, Ольша и другие высокие чины Алтарного метались от стройплощадки к стройплощадке, подгоняя людей. И это оказывало определённый эффект! Минут на двадцать после их прихода работы ускорялись. Хотя, казалось бы, куда уж быстрее?

Каждое бревно и так ставило сразу по несколько человек. Двое забрасывали землёй траншею, двое — держали бревно. Ещё один давил на это самое бревно, а ещё двое — давили на всё то же бревно так, чтобы оно стало вплотную к уже стоящим. А поскольку, пока закапывали, держать приходилось по три-четыре бревна — казалось, что работу делает целая толпа.

Зато получалось быстро. Уже поставленные брёвна укрепляли со стороны города короткими деревянными стяжками и гвоздями. Местами вовсю шла подготовка к установке площадок для стрелков.

И мы успели. Успели прежде, чем окрестности заполнились стаями бестий. Успели до вечера, надёжно перегородив проходы.

И когда неподалёку скопилось несколько сотен зверей-людоедов, готовых к штурму — для них было слишком поздно.

Алтарное успело подготовиться к надвигающей серо-бурой буре.

Ошибку первых дней в новом мире мы не повторили.

Глава 21

Совершенно заблокированные

Дневник Листова И. А.

Сто двадцать второй день. Враг, который решил остаться.

— Итак, Пустырник… — проговорил Витя, с неприязнью глядя на пленника.

— Ага, — отозвался тот.

— Что ж ты, Пустырник, не помер-то героически? — поинтересовался Витя.

— А на буя? — ответил пленник.

— Чтобы быть героем? — предположил Витя.

— Мужик, не понимаешь, о чём речь — так завали хлебало… — Пустырник подмигнул Вите, хотя сделать это было сложно. Потому что оба глаза ему успели сегодня подбить, спрашивая его имя.

— То есть, героически возродиться в своей капсуле ты не захотел… — задумчиво протянул Витя и посмотрел на Кукушкина. — Значит, не очень-то тебя дома ждут!

— Опять ты фантазируешь, мужик! — Пустырник хрипло засмеялся. — Заканчивай! Всё у меня дома зашибись как хорошо будет!

— Да не звезди! — неожиданно вмешался Кукушкин. — Жопа у тебя там дома. Будет. Когда вернёшься. А хочешь расскажу, почему?

— Ну просвети меня, хлыщ! — с презрением ответил Пустырник.

— Потому что ты в это дело не от хорошей жизни ввязался… — проигнорировав подколку, начал говорить мэр. — Ты предприимчивый, но простой, как лапоть! Ты полгода там профукал. И ничего не добился, вот и решил начать всё заново. Там ты врал, что ведёшь караван. А тут ты пытался своё поселение основать. Людям другим это обещал… Впрочем, это ведь даже не твоя идея, а твоих дружков! А ты при них был так — мелкой сошкой…

Мэр внимательно посмотрел в глаза пленника. Отметил, как испаряется расслаблено-презрительное выражение с побитого лица Пустырника…

И продолжил:

— Там ты будешь кругом виноват. Твои дружки выкрутятся. Свалят на тебя вину. Теперь-то, после того как ты спрятался — тем более. Ты останешься должен всем! И своим дружкам, и тем торговцам, которых сюда привёл. Я бы не удивился, если бы там решили твою капсулу подорвать… Но ведь ты же наверняка её успел переместить куда-нибудь из вашего этого Тутгорода… Ага, успел! Поэтому тебя будут искать. И капсулу твою будут искать. Ведь на тебя будет очень удобно всё свалить.

— Да пошёл ты!.. — буркнул Пустырник, зло и обиженно глядя на мэра.

— Да я-то могу и пойти… — пожал плечами Кукушкин. — А вот ты куда пойдёшь, придурок? У тебя гонору больше, чем дерьма в потрохах! А здесь даже идти-то некуда… У нас под стенами шастает несколько сотен бестий. Поэтому мне и отпустить тебя не жалко. Выйдешь — и схарчат сразу! Но ты ж, тупень, никак понять не можешь, что тебя подставят твои же!.. Они ведь наверняка видели, как ты в дыру лез. Кто-то да видел. Свалят всё на тебя. И дело с концом. Да и тут ты для всех — утырок последний! Особенно после рассказа двух пареньков из вашего каравана, которые пытались за будущих рабов вступиться… Помнишь таких?

— Выжили, значит, — пробормотал Пустырник. — Хорошо…

— Да. Правда, не твоими стараниями выжили, а вопреки! — грузно уселся на стул Кукушкин. — Сначала ты позволил дружкам так поступить с ними… Потом согласился на то, чтобы кинуть своих же торговцев… А теперь ещё и всех предал! Ты даже не понимаешь всю глубину задницы, в которую попал. И яд твой, кстати, тебе не поможет!..

— Что?..

— Конь в пальто! — отрезал Кукушкин. — Ты сидишь с таким видом, что сразу ясно: не боишься ты пыток. Значит, давно для себя всё решил. Нож тебе прятать негде. Остаётся только яд. Как думаешь, успеем мы его вытащить? А?

— Не успеете… — процедил Пустырник.

— Я тоже так думаю, — согласился Кукушкин. — Но если ты используешь яд, сразу же окажешься там, где тебя все ищут, чтобы окончательно убить. А ещё, отравившись, ты не узнаешь того, зачем тут остался. Ты ведь не просто так сдался… Тебе здесь что-то нужно было!

Кукушкин подошёл поближе к пленнику. А затем присел напротив на корточки, поддёрнув белые брюки, и, чуть склонившись вперёд, тихо объяснил:

— А ведь я твоя последняя надежда, Пустырник! Последняя надежда на хоть какую-то жизнь. Вообще хоть на какую-то!.. — мэр улыбнулся. — Ты просто этого ещё не понял… Но я ведь единственный понимаю, что выбора у тебя, мудилы, не было! Что это был не твой план! И не твоё дело! И не ты тут всем заправлял, как делали вид твои дружки. Они ведь тебя постоянно с собой таскали… Они — менялись, а ты — был всегда. Они тебя ещё там, на юге, козлом отпущения назначили. Ты ведь догадывался об этом?

Пустырник молча и удивлённо смотрел на Кукушкина.

— Нет… Не догадывался. Думал, ты — как они. А они тебя кинуть собирались сразу. Потому что ты нахрен им не сдался. Ты уже труп. Всюду труп. Здесь труп, там труп. А для того, кто твою капсулу найдёт — так ещё и несколько раз труп! И я единственный могу гарантировать тебе жизнь. В обмен на службу, само собой… Пока жив я — будешь жить ты. Умру или потеряю свой пост я — и ты тоже умрёшь.

Я почувствовал на себе пристальный взгляд. И даже оторвался от созерцания допроса, чтобы понять, зачем меня глазами сверлят.

На меня внимательно смотрел Витя. И было в его взгляде что-то такое…

Не понять, что… То ли ожидание, то ли заинтересованность, то ли готовность…

И мои мысли сорвались в галоп, сотрясая черепную коробку.

Что я сейчас видел и слышал? Я вижу, как Иваныч вербует себе сторонника. Причём, вербует из рядов жестоких главарей работорговцев. Вербует так, как сам Витя бы не смог.

Но что ещё странно в словах Кукушкина? Что заставило Витю напрячься? А то, что Иваныч сказал про пост мэра — вот оно что!.. Если он потеряет свой пост — Пустырник умрёт.

Это не означает, что Кукушкин обманывает Пустырника. Это означает, что Иваныч не намерен свой пост покидать никогда. Ни за что. И ни при каких обстоятельствах.

Это-то Витю и напрягло. А меня? Если вдуматься, всё Алтарное держится на Иваныче… Если бы не он — мы бы все давно передрались.

Так напрягает ли меня, если Иваныч останется мэром навсегда? Нет. Ни капли не напрягает.

Ну и последнее… Чего ждёт Витя? Что я сейчас возмущусь словами Иваныча и взбунтуюсь? Или чего-то ещё? А если я взбунтуюсь, Витя что собирается делать? Поддержать меня? Или выступить против?

Могло ли это быть проверкой? Да запросто!.. Иваныч — тот ещё жук с моторчиком. Как, впрочем, и Витя. Хотя он и попроще… В разы попроще…

Политик из меня, конечно… Никакой, прямо скажем! Но, может, мне и не надо в это лезть? А? Да или нет?

— Ну что, Пустырник? Понимаешь теперь, как влип? — тем временем спросил Иваныч. — Давай-ка приведу последний аргумент… Это ведь ты должен был убить ваших торговцев? Так?

— Так… — хрипло ответил пленник.

— А в этот момент твои дружки либо ушли бы, либо сидели бы по своим домикам… И тогда, если всё тут получится — хорошо. А не получится — им есть, куда возвращаться… — Кукушкин усмехнулся. — Знаешь, если бы я собирался провернуть такую аферу, как твои дружки, я бы тоже нашёл лоха, на которого всё можно свалить. А из всех ваших людей, судя по описаниям, ты и есть тот самый идеальный лох!..

Витя смотрел на меня ещё какое-то время. Но я так и не поднял взгляд больше. Просто слушал. Я не политик, никогда им не был — и, наверно, никогда им стать бы не мог. И я не понимаю, что задумали Витя, Иваныч и прочие местные «воротилы»… Я просто хочу спокойно жить. И чтобы моя группа спокойно и сыто жила. Без потрясений и бед.

А Кукушкин меня устраивает. И как мэр, и как тиран, и даже как первый в династии! Я ведь не могу пока отвечать за грядущие поколения. Только за своё. И я точно знаю, что сейчас в Алтарном не нужны никакие внутренние потрясения. Они нам весь город до основания разрушат.

Вот только я не уверен, что здесь нужен Пустырник… Но это решение Иваныча.

И я не буду с ним спорить.

Во всяком случае, сейчас.

— Давай-ка я задам простой вопрос. И я хочу получить на него такой же простой ответ… — проговорил Кукушкин. — Зачем ты сдался, Пустырник?

— Пресня у вас? — подняв на него глаза, спросил пленник. — Он мой друг. И ближайший помощник…

— Пресня у нас… — медленно кивнул Иваныч. — Это всё, что ты хотел узнать?

— Мне надо с ним поговорить… — насупился Пустырник. — Пока не поговорю, мне с вами разговаривать не о чем…

— Ну что ж… Я дам вам поговорить. Даже наедине. Но потом я жду ответа на мой вопрос! — строго сказал Кукушкин.

После чего оглянулся на нас с Витей и махнул рукой, направляясь к выходу из-под навеса.

Мы, само собой, молча потянулись за ним. После полумрака навеса, солнечный свет показался ослепительно-ярким. Глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть. И, видимо, не только мне одному.

Что Витя, что Кукушкин молчали. А я огляделся по сторонам, заставляя себя смотреть вдаль, несмотря на яркий свет.

Навес, где допрашивали Пустырника, стоял на вершине скалы. Здесь ещё не велось строительство, здесь не стояли капсулы… Вместо этого тут было большое открытое пространство, местами заваленное товарами: пластиковыми стульями, брёвнами, каменными блоками и шматами глины.

Стройка велась на каменном пальце вокруг Большого Алтаря, где планировали возвести форт с минимумом гражданских построек. Этакий отдельный замок с толстыми стенами, способными выдержать пушечный обстрел. Внутри должны были расположиться склады, амбары и казарма будущей городской гвардии. А ещё, вероятно, несколько укрытий для жителей.

Замок должен был стать последним рубежом защиты Алтарного. Хотя, если честно, сейчас он был бы единственным рубежом защиты… Как минимум, потому что других не было. Правда, его только начинали возводить. А всё остальное… Ну не считать же серьёзной защитой каменную стенку по периметру внутреннего города? И деревянные укрепления на подъёмах — это тоже ни о чём.

Под скалой раскинулось Алтарное во всей своей белой красе… Узкие улочки, белые плоские крыши, зелёные скосы навесов, три торговых площади — и поднимающийся дым от костров и жаровен.

Местами были видны линии первичных укреплений. Каждая группа или коалиция в городе старалась обнести свою территорию подобием стены. Как и группы во внешнем городе. Как и моя группа.

За городскими укреплениями открывался прекрасный вид. На окрестные степные просторы, по которым прокатывался ветер, пуская волны в сухой жёлтой траве. На востоке и на западе равнины переходили в холмы, поросшие кустарниками и небольшими рощами.

Но я вообще-то смотрел туда не для того, чтобы видами любоваться…

Всюду, куда ни кинь взгляд, были видны хищники. Большинство из них спали. Они вообще спали как коты, мне кажется — или даже больше. У меня не было времени внимательно понаблюдать за какой-то одной стаей. Но казалось, что некоторые из них дрыхнут уже целые сутки.

Там, где раньше ходили гигантские животные и мелькали стада рогатых зверей, похожих на антилоп-гну, теперь виднелись только трупы, хищники и падальщики. Страшная Пуща, видневшаяся вдалеке, и вовсе будто вымерла.

Город оказался крепко-накрепко в осаде. А все окрестности были разорены.

Крупная дичь, которая стала нам доступна после появления огнестрела, теперь откочевала на северо-восток. На те самые равнины, напоминавшие саванну, о которых рассказывал Хир-Си.

Но самое неприятное заключалось в том, что сейчас, когда хищники собрались выяснять отношения друг с другом, любой человек мог дойти до нашей реки, текущей с гор…

— Он нам нужен, — негромко сказал Кукушкин. — Он, его помощник… Они мне оба нужны.

— Что-то я чувствую себя брошенным… — заметил Витя. — Мы тебе, Иваныч, больше не нужны?

— Вы нужны и мне, и городу! — сжав губы, отрезал Иваныч. — Но мне, знаешь ли, и о себе нельзя забывать! И о мудаках в моей группе…

— Хочешь усилить свои позиции? Двумя новенькими? — догадался я.

— Ну а почему нет? Предать эти двое меня не смогут… Они будут полностью зависимы от меня, — Кукушкин пожал плечами. — Служить будут не за страх, а за положение. И за возможность спокойно жить. Убивать они умеют. А значит, и деликатные поручения могут выполнить. Ладно… Нужно привести этого Пресню. Вано, сходишь?

— Да не вопрос… Приведу, конечно! — согласился я.

— А ты, Вить, обеспечь Пустырнику охрану, — наморщив лоб, попросил Кукушкин. — Пока он не принял моё предложение, ни один умник к нему не должен приблизиться…

— Сейчас пришлю людей, — кивнул Витя.

— Вот и славно… А я тут посижу. Подожду и охрану, и Пресню… — кивнул мэр, а затем отошёл к ближайшей куче камней и присел на неё, уставившись вдаль.

Мы с Витей, не сговариваясь, начали спускаться со скалы. Навстречу нам шла группа носильщиков. Они тянули наверх очередную партию товаров, захваченных в лагере работорговцев.

— Ну и что об этом думаешь? — спросил Витя, когда мы удалились от чужих ушей на несколько десятков шагов.

— Ты о том, что Иваныч предложил Пустырнику? — уточнил я на всякий случай.

— Да, об этом… Еле сдержался, блин! Думал, если и ты возмутишься, я точно присоединюсь! — Витя зло, с шипением, втянул воздух сквозь сжатые губы. — Не ожидал я от Иваныча…

— Зря ты раньше времени напрягся! — успокоил я его. — Если бы Кукушкин не хотел, чтобы мы об этом знали — сделал бы так, что мы никогда и не узнали бы.

— А может, он просто играет в «открытость», чтобы мы всему верили? А сам при этом будет сколачивать свою силу? — нахмурившись, спросил Витя.

— Ну так он в любом случае начал бы сколачивать свою силу! — я пожал плечами. — Сейчас ли, потом ли… Без разницы. Он правитель города, и у него за спиной должна стоять сила. А его группа — это потенциальные предатели. Ну и пацифисты, типа Ольши.

— Эк ты вежливо слова «размазни и слюнтяи» подменил! — усмехнулся Витя.

— Нам самим надо быть частью силы, что стоит за спиной Кукушкина… — задумчиво продолжил я. — Да, он не будет складывать все яйца в одну корзину! И только нас двоих не станет оставлять в своём тылу. Будет создавать и другие группировки. Но на этом всё.

— Или мы ему пока нужны, а потом он от наших услуг откажется… — мрачно пнул камушек ногой Витя.

— Ну и получит внутреннее противостояние в городе! — закончил я мысль. — Сам-то как думаешь, пойдёт Иваныч на такое или нет?

— Как знать… — Витя покачал головой. — Сейчас, может, и не пойдёт. А что потом?

— Потом будет суп с котом! — ответил я. — Мы с тобой тоже не должны на месте сидеть. Должны расширять свои группы, создавать свои военные отряды. Вот и всё. Чем сильнее наши с тобой группы, чем больше сосредоточено в наших руках, тем больше гарантий, что Иванычу придётся с нами считаться. Ну, мне так кажется… А если ему придётся с нами считаться, то и трогать он нас зазря не будет.

— А альтернативы? — уточнил Витя.

— Альтернатива — распустить наши группы! — ответил я. — Или занять какую-то устойчивую нишу: землю пахать, рыбу ловить, одежду шить… Правда, в этом случае он может нас прессовать, постепенно отнимая шансы хоть как-то влиять на жизнь в Алтарном.

— Но если мы будем сильны, он тоже постарается это сделать! — засомневался Витя. — Но уже просто набрав сил побольше!..

— Знаешь, как я вижу будущее города? — неожиданно даже для себя спросил я.

— Ну-ка, удиви…

— Сейчас город превратится в анклав групп. Каждая группа будет как какой-нибудь клан! Будет иметь свои интересы, свои вооружённые силы, свои промышленные мощности, свою штаб-квартиру… — «удивил» я Витю. — Конкуренция между группами позволит Иванычу малой силой удерживать власть. Но любой феодализм — а такая структура и есть самый настоящий феодализм! — рано или поздно заканчивается. И тогда власть централизуется. А вот вопрос: как именно будет централизовать власть Кукушкин?

— А какие варианты? — заинтересовался Витя.

— Можно подавить другие центры силы. Можно договориться. А можно — совместить! Слабых задавить, с сильными образовать систему сдержек и противовесов. На этом же строится любое общество, даже на Земле. И, немного понаблюдав за Кукушкиным, я подозреваю, он выберет третий вариант. Будет поддерживать сильных против слабых, а ещё толкать их на то, чтобы согласились на объединение.

— А почему бы вообще не пресечь эту историю с группами? — спросил Витя.

— Потому что группы — это то, что уже есть. Некий инструмент, который используют СИПИНы, — пояснил я ему. — Можно было бы загнать всех в одну группу… Но власть в такой группе — слишком ценный приз, чтобы его не пытались взять, плюнув на риск. Согласен?

— Ну… Наверное, да… Возможно… — Витя качнул головой. — Я не знаю, Вано!..

— Наша группа вырастала трижды! — ответил я. — Но и уменьшалась трижды. Первый состав при дележе власти потерял четверых человек. Второй состав тоже без бойни не обошёлся. Третий состав подъели бестии. Но если бы этого не случилось, то уверен: через некоторое время вспыхнул бы новый бунт. Чем больше твоя группа, тем сложнее её контролировать. Чем больше людей вокруг, тем меньшему их числу ты будешь нравиться, как глава. Мы же все примерно сверстники!..

— Ну я бы нас с тобой сверстниками не назвал! — не согласился Витя. — Мне тридцать, тебе — что-то около двадцати пяти…

— А представь рядом с нами какого-нибудь опытного командира! Лет эдак пятидесяти, — усмехнулся я. — Представил?

— Ага…

— Кто мы для него оба? — ехидно поинтересовался я.

— Два малолетки… — кивнул Витя. — И все мы те самые малолетки… Но как тогда Иваныч выбился?

— А ты за ним последи! — предложил я. — Он выглядит лет на тридцать, но ведёт себя как вполне зрелый мужчина лет сорока-пятидесяти. Не замечал?

— Как-то не обращал внимания… — признался Витя.

А потом остановился и с подозрением уставился на меня:

— Ты на что намекаешь?

— Я пока ни на что не намекаю, — пожал плечами я. — Пока я вижу несоответствие возраста и навыков Кукушкина… И любой, кто внимательно за ним последит, это заметит.

— Но ты же разобрался, что он собирается делать! — припомнил Витя начало нашего разговора. — Значит, у тебя тоже есть какие-то навыки…

— Я предполагаю! Это ещё не значит, что разобрался! — уточнил я. — Но разобраться, глядя со стороны — это одно. А вот провернуть такое — совсем другое. Вспомни, как он морально раздавил Пустырника. Он его и пальцем не тронул! Просто выкатил расклад, который не мог понравиться Пустырнику, и предложил альтернативу!

— Ну да, ловко… — согласился Витя.

— И я не в первый раз такое замечаю, — признался я. — А сегодня впервые появилась мысль, что выглядит Иваныч моложе, чем есть на самом деле. Но суть не в этом! Если возвращаться к тому, что происходит в группах, то все ориентируются на внешность. Смотришь на человека и думаешь: а почему руководит он, а не я, такой умный и красивый?

— Да ты можешь не рассказывать… Я сам так власть взял! — как-то неловко усмехнулся Витя.

— И чем крупнее твоя группа, тем больше вероятность, что появится вот такой конкурент. И тем легче ему будет набрать сторонников! — добавил я. — Поэтому группы имеют своеобразное ограничение по размерам и количеству активных участников.

— Но у тебя есть Кострома, Сочинец, Дунай… — напомнил Витя. — Да и Пилигрим… Они же признают тебя главой!

— Именно в этом и суть! Они признают меня главой! Не я стал их главой, не я заставил их признать своё превосходство. А они сами решили, что главой буду я… — пояснил я свою мысль. — До того, как мы сбежали на гиганте от бестий, главой был Сочинец. И это он выдвинул мою кандидатуру на пост главы.

— Хм… Неожиданно! — признался Витя. — Ну ладно. Пусть так. Выходит, каждая группа, и вообще большое количество групп, каким-то образом ограничивает власть отдельного человека… Но если твои догадки по поводу Кукушкина верны — значит, его это ограничение рано или поздно перестанет касаться. И что нам теперь делать?

— Ничего… Потому что мы ничего изменить не сможем! — ответил я. — Так что я приведу Пресню, ты — охрану. А потом каждый из нас будет думать, как занять своё очень важное и нужное место в городе!..

Мы помолчали, и я вдруг понял, что надо добавить важное уточнение:

— В городе, которым правит Кукушкин. За его спиной.

— Ага… — отозвался Витя.

— Если тебя это утешит, ты знай… В общем, если у тебя не получится чего-то добиться, я всегда приму тебя в своей группе! Хотя… — я покачал головой. — Я не уверен, что и у меня получится…

— Ну тогда приходи ко мне! Вместе со своими людьми! — усмехнулся Витя. — И спасибо. Ты меня успокоил.

Мы расстались, когда добрались до крайних капсул перед обрывом. Витя отправился своей дорогой, а я — своей.

Правда, наш разговор всё никак не шёл у меня из головы… Я, сам того не ожидая, выдал Вите догадку, которая меня озарила только сегодня.

Кукушкин старше, чем кажется.

Он мудрее, опытнее, умнее и решительнее. Он умеет выражаться казённым языком. Он умеет создавать многослойные планы, которые отлично продавливает на Совете — и не только.

Этого не должен уметь мой современник тридцати лет от роду. Да мои современники в этом возрасте только по бабам прекращают бегать!..

Все странности в поведении Кукушкина становились объяснимы, если предположить, что ему уже не меньше пятидесяти лет… В этом случае он действительно способен вести себя так, как сейчас. Но… Это совершенно не вязалось с тем, что говорил мне СИПИН! Это не просто исключение, как это было с мамой Насти. Нет! Этот факт прямо противоречил словам робота о возрасте колонистов!

Так кто же такой Кукушкин? Кто этот человек, который руководит заблокированным городом? Кто этот тип, сумевший спаять воедино десять тысяч самоуверенных наглых и молодых рыл? Кто он такой, что добился того, чтобы эти люди сидели себе в осаде, как на курорте, и в ус не дули?

Дерьмовые вопросы, Вано! А значит, на них нужно получить ответ.

Глава 22

Совершенно неудачливый

Дневник Листова И. А.

Сто двадцать третий день. То ли обед, то ли война

У меня сегодня появилось две новости. Одна, как водится, хорошая. Другая — плохая.

Начну с плохой: я начинаю сомневаться в своём умственном здоровье.

А хорошая новость заключается в том, что я — совершенно точно! — не животное. Потому что, глядя на войну горных и лесных бестий, я так и не понял: эти твари воюют или обедают? Ну натурально же, никак не отличить…

А ещё над городом к вечеру потянулся смрад разложения и запах крови. От первого напрочь пропадал аппетит, а от второго — во рту чудился постоянный привкус металла.

И всё это случилось потому, что ночью хищники-таки начали свою странную войну. Лесные бестии стали переправляться через реку, со стороны моря, и нападать на горных.

Вой стоял такой, что не будь у меня в капсуле звукоизоляции — спать бы не смог. Даже Русый впервые воспользовался своим правом войти внутрь, чтобы спрятаться от звуков бойни.

К утру основные бои уже закончились, и война свирепых хищников перешла в соревнование на тему «кто быстрее сожрёт трупы своих и чужих».

Стычки, конечно, случались и во время этого жуткого гастрономического конкурса… Однако были они не такие уж и ожесточённые. Зато вся округа Алтарного оказалась завалена трупами животных, которые ещё не осилили съесть их собратья. И всё это, понятное дело, на летней жаре начало разлагаться и вонять. Причём довольно быстро.

Ситуация вызывала беспокойство. Как минимум, потому что запах становился сильнее и сильнее. И вот уже люди в городе начали болеть за обе стороны противостояния: лишь бы те побыстрее всё подъели.

— Не думал, что они такое устроят… — заметил взъерошенный Пилигрим, которого я застал у частокола.

Он стоял на площадке, поглаживая голову пристроившейся рядом Хромой.

— Ну так у них война… — напомнил я очевидное. — Вот они и воюют…

— Нет, Вано, тут вопрос не в войне, — покачал головой Пилигрим. — Понимаешь, я до сих пор не могу определиться с тем, кто они… Животные или разумный вид? И вот эта война — это не столкновение животных. Понимаешь? Ну не ведут так себя животные…

— Просто обычные животные не могут призывать на помощь других животных, — развёл руками я. — А эти могут. Вот и призывают всех сородичей в случае опасности.

— Вот в этом-то вся и беда! — неожиданно согласился со мной Пилигрим. — Если они могут так общаться между собой… Если могут призывать из окрестностей своих сородичей, да и вообще чувствуют своё родство… Тогда какие же они животные?

— Интересные у тебя мысли, Грим… — я даже задумался.

— Вдруг наши предки от них не сильно отличались? — спросил тот, даже не обратив внимания на мой ответ. — Вдруг какие-нибудь кроманьонцы такие же замесы устраивали? А мы просто не знаем.

— Ну вряд ли они друг друга при этом кушали! — сморщив нос, возразил я.

— А вот тут, Вано, ты не прав… Кушали, — не согласился Пилигрим. — Не сказать, чтобы это было частое явление… Но в голодные годы можно было и сородичем закусить. А уж если чужак приблудился, то сами духи природы велели добру не пропадать. Да и современные нам дикари тоже не чужды каннибализму…

Он всё продолжал говорить, а я вспоминал то, что узнал про группу, пришедшую к Алтарю… В частности, рассказ Насти и Миши. И почему-то в этот момент я понял, что не так уж и сильно мы отличаемся от бестий. Стоило чуть придавить обстоятельствам — и вот… Уже ведём себя, как звери какие-то…

Новый виток мыслям придала девушка, которая принесла ужин дежурившим на стене солдатам. Я, да и не только я, с интересом уставился на её аппетитные выпуклости. Именно на мысли о том, почему мы называем чьи-то задницы аппетитными, а не как-то иначе, я и осознал: моя крыша, похоже, готова сделать ручкой этой действительности…

А если вспомнить об игрищах людей во время соития — например, про облизывание и покусывание… И в этот момент я отчётливо понял, что дальше развивать эту тему в голове не стоит… В лучшем случае, закончится эректильной дисфункцией, а в худшем — полной импотенцией. Пусть терминология и игрища, связанные с сексом, никак не ассоциируются с тем, что я наблюдал из-за частокола. А мой рассудок пусть остаётся на своём месте…

— Тьфу, Грим, ну и темы у тебя!.. — в сердцах сообщил я ему.

И ушёл.

Вслед за девушкой, разносившей ужин, гордо подняв… Флаг! Да, флаг того, что в этой голове всё ещё относительный порядок, и аппетитные выпуклости поднимают мне вовсе не аппетит!

Дневник Листова И. А.

Сто двадцать четвёртый день. Царство вони и скуки.

Этот город превратился в отстойник. Миазмы гниющих тел окончательно опутали многострадальное Алтарное. И хорошо ещё, моя капсула могла похвастаться отличной вентиляцией. Особенно, когда я всё-таки улучшил энергоядро, чтобы все доступные функции одновременно запускать.

В общем, я и Русый отлично проспали всю ночь. И даже не подозревали, что в это время многие люди страдали от жесточайшей бессонницы.

И это был не конец…

Сначала на жителей города обрушились запахи, а затем на лесных бестий обрушились подкрепления горных бестий. И всё-таки выбили их за реку. А потом выглянуло солнышко, нагревая многочисленные трупы: и новые, и старые…

Когда я открыл утром дверь, запах навалился и на меня. Причём с такой силой, что я даже на несколько секунд застыл, сражённый обонятельным шоком. В первый момент стало дурно… Во второй момент я побежал искать какую-нибудь тряпку, чтобы смочить её в воде, а потом обмотать лицо. Так себе фильтр, но в отсутствие полноценного противогаза — лучше, чем ничего.

Как оказалось, таким умным был не я один, и вскоре весь город щеголял в намордниках. Ни дать ни взять, очередная эпидемия накрыла нашу цивилизацию. И даже полицейских дронов не надо, чтобы контролировать ношение масок.

Днём состоялся срочный совет, на который Кукушкин пригласил и меня. Но я там больше присутствовал, чем участвовал. Предложенная тема (что-то вроде «Методы борьбы с газовой атакой») была от меня так же далека, как ядерная физика.

Гораздо больше меня интересовало другое. Что делать с тем, что люди начинают маяться от безделья? Дело в том, что у большинства групп своих материалов было не так уж много, чтобы хватило на несколько дней работы. И к этому дню их запасы как раз начали иссякать.

С едой всё было гораздо лучше. Её выдавали на каждую группу отдельно. Так что переживать по поводу пропитания пока не стоило. Даже одиночкам полагались пищевые рационы. Заодно их всех переписали, чтобы всякие хитрецы не пытались получить двойную порцию.

Покупать что-то на рынке не имело смысла, потому что, как известно, чтобы купить что-нибудь нужное, надо сначала продать что-то ненужное. А поскольку материалы заканчивались, то и «не ненужного» оставалось мало. Торговля медленно замирала. Как и производство.

Люди начинали маяться от безделья. А это гораздо хуже, чем тошнотворные запахи. Это в перспективе — какой-нибудь Вонючий Бунт или Зловонное Восстание. Люди всегда, когда им нечего делать, начинают играть во всякие политические игры. Кто на место начальника метит, кто воображает, что борется против власти, кто пускает под откосы банковские поезда для пополнения революционной кассы… Что? Просто грабёж? Ну да, грабёж. Но под стягом высоких идеалов!

Я честно намекнул на эти обстоятельства на совете… Однако меня никто и слушать не стал. Никто, мол, в такой вонище восставать не будет. А по мне, так самое время для какого-нибудь бунта. Люди недовольны, маски уже надеты… Осталось только оружием каким-нибудь обзавестись. Но за этим дело не станет. В городской тесноте и дрекольё — убойная вещь…

А самое неприятное — Алтарное было обложено настолько плотно, что хоть караул кричи. Вроде бы до реки пройти от северного частокола — сотня метров. А пока никто не дошёл. Там даже что-то вроде тотализатора открыли… Люди ставки делали: доберётся ли следующий смельчак до реки или вернётся, спасаясь от зубов бестий.

Одно меня безумно радовало: в моей капсуле был чистый воздух. И если не оставлять открытой дверь, внутри можно было неплохо отдохнуть. Вот туда я и призвал своих «главарей» для обсуждения текущих дел. И, надо сказать, этот совет проходил в гораздо более расслабленной обстановке, чем кукушкинский. Хотя некоторым из пришедших и приходилось сидеть чуть ли не на полу.

— В общем и целом, могу сказать, что пора либо улучшать инструменты, либо отказываться от их производства! — сообщил Сочинец. — То, что мы успели наделать, спросом пользуется всё меньше и меньше. У нас накопилась немаленькая партия дротиков и копий, а никто не берёт.

— Тут поход свою роль сыграл! — заметила Кострома. — Почти три тысячи человек оказались вооружены за счёт города. У умельцев Кукушкина вышли неплохие арбалеты. Копья — хуже. Зато это всё бесплатно. И сделали их с запасом.

— Верно, — согласился Сочинец. — Надо переключаться на топоры! Но даже на них упал спрос… Они не слишком-то нужны, если в лес не ходить. Я пока занял людей на постройке стены вокруг лагеря. Но это ты и сам видел…

Городские рабочие строились медленно. Но когда подключилась наша заскучавшая группа, дело быстро пошло на лад. Особенно после того, как от Намжала пожаловали десять человек, чтобы замеры делать. Поскольку для нашего строительства брали не слишком ровные камни, то подгонку приходилось осуществлять по принципу мегалитической кладки. А именно: в трёх измерениях.

Ребята Намжалдоржо делали всё по старинке. У них были отвесы с перекладиной. При помощи этого отвеса на новом камне отмечались места сколов. И, если скалывать аккуратно, то между камнями палец просунуть было нельзя. Хотя загнать в щель пару-тройку лезвий ножей вполне получалось.

Но сам же Намжалдоржо и объяснил мне, что это совсем не страшно. И вообще абсолютно нормально.

— Ты камень просто не понимаешь, Вано! — сказал он. — Ты камень люби, понимай его! Камень тут сам за себя держаться будет. А глина — это просто страховка! У вас бронзовые долото есть. У вас клинья железные есть. Такое можно даже с каменным инструментом делать! Древние делали — и ты тоже делай!

— Что-то наша стена не особо напоминает кладку инков… — скептически заметил я.

— Ты просто время не учёл! Кладке инков тысяча лет! За это время сколько сезонов сменилось? Сколько раз всё нагревалось? — Намжалдоржо указал на свежую пару камней. — Ты представь, что будет, если камни эти друг об друга тысячу раз потереть!.. Вот так и с древней кладкой. И это я только в годах посчитал!

В общем, наша стена росла не по дням, а по часам. Правда, пришлось мне выложить десять тысяч баллов на те самые долото и клинья… И это хорошо, что меня к Большому Алтарю Вознаграждения пустили… Но мне было не жалко баллов! Во-первых, потому что на полезное дело. А, во-вторых, потому что я собирался потом забрать инструменты себе.

— Ну да, видел… — согласился я.

— Ещё три-четыре дня наши ребята будут заняты, — закончил Сочинец. — А что делать потом — не представляю… Что дежурства на стене — скука смертная, что отдых — ничуть не лучше. Не знаю, чем людей занять, если честно…

— Маша? — я посмотрел на нашу культуристку.

— Не смотри на меня! — отмахнулась та. — Я набрала двадцать человек до того, как бестии пришли. И больше пока новых не беру. А массовиком-затейником я работать не умею!

— Что за люди? — поинтересовался я.

— Неплохие ребята. Из тех, что без группы остались… — ответила девушка. — Дунай, Сочинец и Пилигрим с ними общались. Сказали, что подойдут.

— А в группу вступать будут? — спросил я.

— Эти — будут! — кивнула девушка.

Впрочем, у нас и так хватало тех, кого обязательно стоило принять. Кукушкин намекал, что двое южан, которые нам про работорговцев рассказали, тоже ищут группу — и были бы не прочь отправиться ко мне или к Вите.

А ещё Хир-Си просился к нам. И я, собственно, был только за. Вот только он на одной из жён оставлял руководство своей группой, на всякий случай. А в этой его группе, созданной после бегства от соплеменников, только сам Хир-Си с жёнами и состоял.

Я думал было на принцип пойти, но потом передумал. Мало ли что там в будущем будет… А тут — вроде как группа. Пусть будет.

В общем, посидели мы ещё минут двадцать, обсудили дела и разошлись. Я — с облегчением. Остальные — с сожалением. Не у всех вентиляция в капсуле ведь хорошо работает…

Дневник Листова И. А.

Сто двадцать четвёртый день. А потом пришёл лесник…

Ночью и к лесным, и к горным бестиям привалило подкрепление. А эти хищники — вообще дуры те ещё оказались… Отступать и не думали. Тактики и стратегии — никакой. Подошло зверьё, повыли-порычали — и сразу в бой. Однако в этот раз их в округе стало уж слишком много…

Людям же в этот день, наоборот, повезло. Подул прохладный северный ветерок, донося из-за реки чистый воздух. Поэтому на грядущее сражение многие решили посмотреть самолично. И я тоже не удержался: выбрался на воздух.

Стаи бестий во время сражения не перемешивались. Каждая старалась геройствовать в своём постоянном составе. И это вносило сложности в общую работу двух массовок хищников… Уж не знаю, как они между собой координировались, но обе орды сближались на удивление медленно.

У некоторых зрителей это вызвало возмущение. А другим предоставило шанс сделать ставки. Судя по тому, что принимали ставки «кукушата», прибыльная тема была подмята кем-то из соратников Иваныча. И это было плохо… Потому что как бы ни было приятно выиграть, но ставки — они для того и делаются, чтобы обогатить букмекера, а не участников.

А значит, проигравшие опять будут винить во всём «кукушат». Уж лучше этим бы и дальше занимались те, кто впервые азартную тему запустил… К сожалению, ночью их деятельность прикрыли, потому что двое претендентов, пытавшихся добраться до реки, успешно выполнили свою задачу. Добрались… Их капсулы улетели спустя двадцать минут.

В общем, ставки делались, публика втягивалась в представление, а бестии — в сражение. Вот сцепились две стаи… Вот одной из них пришла на помощь третья… Замес начался вполне себе суровый. Бестии дрались, как в последний раз. Без скидок на возраст и заслуги.

Неожиданно издалека донёсся недовольный рёв. Он был такой низкий и тягучий, что мне даже не сразу удалось понять, что это живое существо ревёт. Раскаты его громоподобного голоса заставляли сердце трепетать от ужаса, а волоски на руках и ногах — нервно шевелиться.

Мне сразу вспомнился анекдот, как партизаны и фашисты воевали за избушку лесника. Борьба была упорная: избушка переходила то в одни руки, то в другие. А потом пришёл лесник и всех разогнал.

Вот я сейчас ощущал себя зрителем именно такого действа… Бестии были очень заняты, а потому на рёв почти никак не отреагировали. У них как раз побоище приобретало массовый характер. Не до далёких угроз — жизнь бы сохранить. И это несмотря на то, что рёв перекрывал даже те звуки, что издавали дерущиеся.

А потом появился он! Страх и ужас окрестностей! Гроза Страшной Пущи, попиратель тверди и хозяин земель! Всем толстозадам тиранозад! Он двигался бодрой трусцой в направлении сражения, и на его морде было написано то же, что у соседей, когда в твоей квартире автоматический комплекс делает «тихий» ремонт, и в нём вдруг сломалась настройка времени.

Вот утром, после тревожной ночи, заполненной дрожащими стенами и кричащими на полицейских дронов людьми, именно такие лица и встретят твоё появление в подъезде… Короче, тиранозад не выспался, был не в духе — и даже, возможно, бухал вечером. И теперь он собирался сделать что-то плохое с нехорошими соседями, решившими шуметь у него под боком.

Да, кстати, ветерок, поднявшийся ночью, все те прекрасные запахи, в которых купалось Алтарное в предыдущие дни, снёс именно на Пущу. Так что, возможно, это или сильно подняло аппетит огромному ящеру — или, наоборот, испортило, если он предпочитал свежатину.А, возможно, из Пущи просто сбежали её обитатели, и этому толстозадому гиганту стало нечего есть.

Тиранозад врезался в толпу дерущихся бестий, ломая планы сражения, картину боя и расчёты букмекеров. А мне захотелось сделать срочную ставку на его победу. И нет, ящер почти не жрал бестий. Лишь изредка какая-нибудь визжащая тушка взлетала в воздух, чтобы оказаться у него в пасти. Так — закуска, а не еда.

Основная масса хищников превращалась в обычный фарш третьего сорта.

Тот, который рубили вместе с костями и шкурой.

Из-под огромных слоноподобных лап летели брызги крови. А тиранозад продолжал упорно гонять мелкое зверьё, как десантник гопоту во дворе. Гопота — в смысле бестии — наконец, поняли, что в их разборку вмешалась сила, с которой не совладать в одиночку…

А ещё, кажется, догадались, что если загрызть эту добычу, то еды хватит надолго. А значит, можно будет стянуть к месту конфликта новые силы. Ну и самим отожраться до неприличия.

В итоге, и бурые, и серые бестии забыли на минутку о вражде и былых обидах. И ринулись на тиранозада, который озадаченно смотрел, как на его ногах, упорно пережёвывая толстую кожу, повисают всё новые и новые враги.

Ощущения были, видимо, те ещё… Неприятные. Или, быть может, ему просто стало щекотно. Но ящер обратил внимание на «ответочку», удивился — и даже опешил. А потом с рёвом, от которого задрожал весь город, принялся топать по земле ножищами, скидывая внезапных пассажиров.

Побоище продолжалось минут десять. Букмекеры успели опомниться, начав принимать новые ставки. Люди охотно эти самые ставки делали. А я мрачнел всё больше и больше. И, думаю, не только я…

Потому что драка тиранозада с новым видом тиранозадьих вшей медленно, но неуклонно смещалась в сторону города!..

Бестии решили брать числом, а потому вешались на тиранозада пачками. Как бы ни был силён ящер, но его ноги были рассчитаны лишь на его и без того немалый вес. А дополнительные нагрузки им, видимо, были противопоказаны.

Тиранозад это понял и попытался добраться до реки. Что, можно сказать, было тактически верным решением. Ему самому река была где-то по пояс, наверно. А вот бестиям на глубине пришлось бы несладко. Да, тактика была верная. Но, жаль, запоздавшая…

Бестии набрасывались на врага со всех сторон, и в какой-то момент, недалеко от третьего частокола, бедный ящер осел на землю, погребённый серо-бурой массой. Бестии всё прибывали и прибывали. Текла коричневая кровь, яростные и жалобные визги сотрясали воздух…

А потом случилось что-то необычное… Что-то неверное в этой картине… Из недр горы, которую образовали хищники над телом тиранозада, раздался рёв.

Это был всем рёвам рёв.

Это было последнее усилие хищного исполина.

Его последний привет врагам.

И люди, наблюдавшие за боем, застыли в восхищении, чтобы ничего не пропустить…

И только я, следуя первому правилу успешного и живого колониста, орал:

— Все со стен! Все отошли от стены!!!

О! Если бы меня послушали! Но меня позорно и глупо проигнорировали. И когда ящер сумел-таки подняться, сработал древний, как само время, закон подлости…

Свои последние шаги сломленный тиранозад совершил именно в сторону города.

А если конкретно, в сторону третьего частокола.

Он стряхивал с себя бестий, которые нередко прилетали в Алтарное (к счастью, обычно уже мёртвыми), и шёл.

И теперь люди застыли уже по другой причине. Глядя во все глаза на приближение новой угрозы. Кто-то просто впал в ступор, кто-то начал кричать, кто-то додумался побежать. А кто-то даже попытался стрелять! Но больше всех были правы те, кто бежал.

Истекая кровью, обвешанный бестиями, как новогодняя ёлка игрушками, тиранозад обрушился на на частокол, давя брёвна, людей и бестий. С грохотом стартануло не меньше пяти десятков капсул. А тиранозад умер. Что и засвидетельствовал СИПИН:

— Формально, его сердце пробило бревно вашего частокола. Поскольку зверь занесён в реестр как один из наиболее опасных, то награда за него положена большая, и её можно разделить между всему причастными… Но поскольку у вас теперь беда со стеной, то, пожалуй, я награду попридержу, пока ситуация не разрешится…

Тиранозад умер, часть бестий сдохла. А оставшиеся радостно взвыли, наконец-то увидев путь к столь вкусным, питательным — и, главное, совершенно беззащитным людишкам. Вперёд вырвался здоровый бурый вожак, не уступавший, кажется, размерами даже Русому. Он взревел и со всех лап метнулся к пролому в частоколе.

А я стащил с плеча винтовку, вогнал патрон, прицелился… Обречённо выдохнул — и потянул за спусковой крючок. Выстрел и падение здоровенного самца слились воедино. Я всё-таки не самый косой на свете человек… И моё попадание даже остановило бестий на пару мгновений…

А потом вперёд вырвался уже другой, серый гигант и потащил остальных на штурм. В проломе ворот пытались выстроиться защитники. Им активно мешали в этом праздные зрители. А я снова поднял винтовку, чтобы угробить вожака и подарить своим ещё пару секунд.

День, начинавшийся так скучно, резко переставал быть таковым…

Глава 23

Как это все совершенно не вовремя!

Дневник Листова И. А.

Сто двадцать четвёртый день. Задача трёх условий и внутренний монолог.

Представим, что я правитель города. Даже, я бы сказал, полиса! Весь такой важный, мудрый — и в белом! Конечно, тут явно не хватает красной бархатной мантии и золотой короны… Но кому нужен безупречный имидж без кучи денег и богатства? А если есть богатство и деньги, то можно и без имиджа обойтись…

Представили? Отлично!

А теперь первое условие маленькой социальной задачки!

У нас есть внутренний город. Это такое скопление белых-пребелых капсул, нескольких тысяч человек и административных навесов. И оно окружено каменной стеной. Пусть невысокой, пусть относительно слабенькой даже для завалящего требушета… Но стеной! Её можно грызть, царапать, долбиться об неё головой… Но сомнительно, что это окажет такой же эффект, как одно-единственное попадание из требушета.

Ну если вы, конечно, не толстозадый ящер из Страшной Пущи, который решил героически самоубиться об орду бестий… Тогда ваше падение можно приравнять к двум десяткам попаданий из требушета. При этом даже ваш огромный вес вряд ли полностью разрушит каменную кладку. А что разрушит, то своей же мёртвой тушкой и компенсирует.

Условие второе!

Есть внешний или, по-другому, нижний город. Там тоже живут люди. Возможно, даже несколько тысяч — с учётом пришедших из внутреннего города зрителей. Ну и многочисленных новичков, которые по-прежнему иногда иммигрируют в Алтарное.

Этот нижний город не может похвастаться прочными стенами. Семь проходов, ведущих в него, кое-как перегорожены частоколом.

Но разве это защита? Впрочем, от бестий она помогала. Возможно, рано или поздно им удалось бы прогрызть дерево и пробраться внутрь, но кто бы им это позволил? Бдительная стража всего была готова наподдать тем, кто посягнёт на деревянное ограждение.

Условие третье!

Только что один огромный ящер, весом под «-цать» тонн, ушибленный на всю тупую башку, решил, что он круче, чем варёные яйца. И вышел, как былинный богатырь против орды половцев… В смысле, как дурак, полез на тысячи голодных и не очень бестий. В результате чего получил заслуженного леща…

И теперь валяется безвольной тушкой. Поперёк того самого частокола, который мешал тем самым бестиям проникнуть в тот самый внешний город…

Тут надо уточнить, что от падения ящера пострадал не только участок частокола, накрытый тушей, но и некоторые соседние брёвна. И по бокам от огромного трупа образовались два прохода. Шириной около метра-полутора, в каждый из которых могут протиснуться по три бестии сразу — не такие уж они и толстые.

А ещё стоит уточнить, что падение туши, само по себе, вызвало хаос в рядах защитников. Причём такой, что об организованной обороне и речи не шло. Во всяком случае, в ближайшие минут двадцать.

И даже меткий Вано с винтовкой, ещё более меткая Кострома с винтовкой, меткие Дунай, Пилигрим и Сочинец с ружьями — ну и ещё четыре рыла с револьверами, тоже не самые косые — не смогут удержать эту стену в течение двадцати минут. И не помогут им даже дополнительные четыре рыла с мушкетами и одно рыло с пистолем. И даже сотня арбалетчиков тут не поможет!

В мире нет совершенства, скажете вы? И это верно, но теперь — внимание! — вопрос.

Как скоро закроют ворота внутреннего города его защитники? Будут ли они ждать всех желающих попасть внутрь? Рискнут ли дождаться появления первых бестий под воротами?..

А что на это скажет весь такой важный и мудрый правитель Алтарного, который, конечно, хороший человек, но жёсткий лидер?

Кто сказал, что он скажет закрыть ворота немедленно?

Ванечка сказал!.. Не так сказал? Сказал, что ворота уже закрыты? И без всякого Кукушкина?

Молодец, Ванечка! Возьми с полки пирожок!

Социальная задачка только что была решена умным Ванечкой!

А теперь, скажите на милость, какого хрена умный Ванечка торчит во внешнем городе, если такой умный, а? Ванечке заняться, сука, было больше нечем? Ванечка ещё пять минут назад не чувствовал жопкой-локатором, к чему всё идёт? Ванечка — дебил?

Ванечка — дебил!

Поэтому пускай Ванечка кушает свой пирожок. Он ведь и сам как пирожок. Такой же круглый, полный и набитый дурью вместо начинки! И пусть не жалуется, когда его скушают! Пирожки ведь не жалуются, когда их кушают. А его, Ванечку, скоро — очень скоро — скушают!

Если, конечно, он не последует первому (и самому главному) правилу успешного и живого колониста неизученных планет!..

Дневник Листова И. А.

Сто двадцать четвёртый день. Когда стыдно уносить ноги одному — подбей на это всех остальных.

— Трибэ, бросай свой мушкет! — рявкнул я, дёргая затвор и пытаясь поймать гильзу. — Всех наших — по капсулам! Солдат с четвёртого частокола — к нам! У кого капсулы во внутреннем городе… Сука!..

Новый патрон вставать на место отказывался. Пальцы казались толстыми и неуклюжими сардельками. Ощущение было такое, что не ружьё заряжаю, а пытаюсь вдеть нитку в игольное ушко.

— Так и сказать, что они суки? — уточнил Трибэ.

— Нет! Их тоже по нашим капсулам! И любого, кто мечется перед нашим лагерем — тоже в наши капсулы! А кто может стрелять — на обрыв! — рявкнул я, победно защёлкнув затвор и вскинув к плечу приклад.

— Одному всё делать? — снова уточнил Трибэ.

— Бери кого хочешь в помощь! — отрезал я, выдохнул и плавно нажал спусковой крючок. — Чёрт…

Не плавно нажал… Дёрнул, как нервный дурак! В итоге, пуля подбила не ту бестию, в которую я целился, а ту, которая бежала за ней. К счастью, стрельба сверху по плотной толпе компенсирует криворукость неопытного и очень нервного стрелка.

— И держите вход в лагерь! Чтобы не один зверь не прорвался! — крикнул я уже вслед Трибэ, который нёсся и на ходу орал мои приказы.

Увы, метровая стена, защищавшая выступ, где стояли наши капсулы — это не та преграда, которая может сдержать зверьё, рвущееся на бесплатный фуршет. А значит, как только там появятся первые бестии, нам придётся запереться в своих жилищах.

И, к сожалению, можно не рассчитывать на помощь из верхнего города. Нам просто не смогут помочь! Сил у Кукушкина не так много, чтобы выручать всех неудачников, которые не вовремя оказались за городскими стенами.

Радует лишь то, что припасы, захваченные у работорговцев, сегодня как раз успели унести за стену. Правда, очень не радует то, что нам эти припасы пока будут недоступны…

А ещё не радует то, что я в свою капсулу не могу прямо сейчас сбежать…

А ещё не радует, что в моей капсуле припасов всего на две недели…

— Все, кто с ружьём и револьвером! — рявкнул я очередной приказ. — Держим брешь, пока бестии не доберутся до лагеря! Потом отстреливаем зверьё, которое рванёт к капсулам! Всё делаем от моей капсулы! Люди должны успеть укрыться!

— А ты не думал, что мы не успеем добежать до своих? — возмутилась Кострома.

— Думал! Перекантуетесь у меня! — ответил я.

И всё-таки мы смогли удержать прорыв зверей… А бестии — хоть Пилигрим в этом и сомневается, всё же больше звери, чем разумные существа. Это человек может бежать с лестницей на плечах к городской стене, с которой в него летят копья, дротики, стрелы, болты, камни и обидные слова…

А бестии идти на смерть не желали. И пока среди них не появлялся вожак, который бы вёл за собой и бурых, и серых — действовали крайне осторожно. А количество стволов рядом именно с этим участком частокола было таково, что сдерживать зверьё мы могли очень долго. А уж когда защёлкали первые арбалеты — потери хищников и вовсе стали ужасающими.

Вот только все наши старания не значили… Примерно уже ничего! Паника захлестнула тех, кто должен был копьями и щитами остановить прорыв бестий в нижний город. Бегство людей и части защитников обернулось бегством тотальным… Звери рвались к совершенно свободному проходу. И стоило им только скрыться за частоколом, как участь защитников была бы решена.

Понимая это, то один, то другой стрелок кидался спасать свою жизнь. Хорошо ещё, моя группа понимала приказы лучше, чем я их отдавал. Все, кто не имел арбалета и не помогал Трибэ — укрывались в капсулах. Все, у кого был арбалет — стреляли вниз с обрыва. А Трибэ с добровольными помощниками встречал беженцев, которым требовалось укрытие.

Солдаты, не успевшие вернуться жители верхнего города, жители и работники нижнего города, не имевшие капсул или паникующие… Всех их Трибэ направлял в наш лагерь. Может, это и было глупым решением, но спасти я старался всех, кого можно.

— Группа копейщиков с четвёртого побежала на третий! — сообщил мне Трибэ, пробегая мимо. — Попробуют перекрыть проход!

— Не успеют! Верни их! — заорал я, видя, как бестии стекаются всё ближе и ближе к пролому.

— Не надо! — крикнул Дунай. — Я их вижу! Трибэ не успеет отозвать…

— Кто-нибудь! Орите им отсюда!

Я уже не отвечал: надо было стрелять. Но, в общем и целом, был согласен. К счастью, солдаты, пытавшиеся добраться к частоколу, всё же услышали крики с нашего обрыва. И побежали назад.

А бестии, наконец, прорвались… Оказался среди них умный вожак, догадавшийся использовать тушу тиранозада. И волна зверья рванула прямо по огромному трупу, перебираясь через частокол. Увидев это, его последние защитники оставили свои позиции.

А нижний город захлестнула паника. Люди метались, кричали, а иногда даже сбивались в отряды. Но, к сожалению, всё это было агонией… Верхний город закрыл врата, и оставшимся снаружи негде было укрыться от хищников, почуявших близость обеда.

— Отходим к моей капсуле! — рявкнул я. — Арбалеты — по своим капсулам! Мушкеты — последний залп и по капсулам! Русый, зараза! Домой, живо!..

Буро-серый прилив вливался в пролом, и остановить его мы больше не могли. Оставалось только спасать свою жизнь. Люди разбегались по укрытиям, бросая всё, что не успели спрятать. Я мельком заметил, как прячутся наши питомцы, как Чемодан меняется с Трибэ оружием, передавая моему другу револьвер…

А потом снова стало не до наблюдений. Самые быстрые бестии замелькали за оградой лагеря, в то время как люди продолжали забегать на территорию. Спасти всех не удалось бы. И так каждый член нашей группы принял по два-три гостя. Даже в капсулы тех, кто стоял рядом со мной и должен был у меня укрываться — даже туда битком набивали людей…

Тут, конечно, самое время задуматься, что им всем есть в ближайшее время… Но у меня был план!

Просто реализовать его я сейчас не мог! Надо было дождаться темноты.

А пока надо было укрыть как можно больше жителей. Чтобы потом вдруг не обнаружить, как население Алтарного резко уменьшилось.

И ещё я надеялся, что по всему нижнему городу ситуация сейчас такая же. То есть, большинство тех, кто может укрыться в капсуле, прячется там не в гордом одиночестве. Иначе нам всем конец!..

— Держимся! — рявкнул я больше для себя, чем для других.

Бестии потоком лились по улицам нижнего города, но Алтарное не собиралось оставаться безучастным к трагедии. Над каменными стенами верхнего города появились головы стрелков. Пусть открывать ворота никто не собирался, но почему бы и не пострелять? Тем более, за каждую убитую бестию по тридцать баллов дадут.

И только когда зверьё начало перепрыгивать через наш забор, я, наконец, отдал приказ прятаться в моей капсуле. Дверь была открыта. Мы вообще редко закрывали двери днём. Чужие в наш лагерь больше не ходили, а свои вроде бы пока не воровали у своих.

— Закрываемся! Закрываемся! Закрываемся! — первый приказ выкрикнул я, но его подхватили и волной пронесли по лагерю.

Поезд спасения уходил с перрона. А всем опоздавшим, к несчастью, не оставалось надежды.

Я уходил одним из последних.

Мы не могли спасти всех.

Картины разворачивающейся трагедии отпечатались в памяти, как отдельные статичные кадры со звуковой дорожкой…

Визжащий мужчина, которому разрывают клыками живот два бурых.

Девушка, падающая на землю под весом серой бестии, которая вгрызлась ей в горло.

Солдат, прижатый к стене одной из крайних капсул, который отбивается копьём сразу от трёх зверюг.

И ещё совсем молодая девчонка, бегущая к нам с вытянутой рукой и раскрытыми от ужаса глазами… Она ещё бежит, ещё надеется на что-то… Но перед ней в нашу же сторону бегут несколько бестий. А у входа стою только я, да Дунай с Костромой… Остальные на перезарядке.

Я делаю выстрел, сбивая одну бестию. Отхожу в сторону от двери. Но продолжаю смотреть, не в силах отвести взгляд… Я ещё надеюсь на чудо…

Дунай разряжает ружьё в другую бестию. Недовольно морщится, потому что сделал это по требованию Костромы, и заскакивает в капсулу. И наше чудо… В смысле, наша валькирия делает последний выстрел…

В лоб бегущей девушке.

Кострома делает шаг в капсулу и закрывает дверь. Я бью по замку, блокируя замок…

Чудо было совсем не таким, каким я себе его представлял… Но это всё-таки было чудо. Девушка умерла, так и не узнав, что значит быть съеденной заживо. Умерла, когда внутри ещё билась надежда на спасение. Ложная надежда… Но дававшая ей силы бежать… И ей не пришлось испытать мучения, выпавшие на долю остальных, кто не успел укрыться.

Чтобы это понять, мне потребовалось несколько секунд. Чтобы смириться — гораздо больше.

А потом я активировал меню защиты капсулы, выпустил шипы и пустил ток. Снаружи раздался треск и скулёж. Звери, оказавшиеся слишком близко, получили заслуженное…

Дневник Листова И. А.

Сто двадцать четвёртый день. Мой дом — моя прелесть!

Я посмотрел на всех, кто оказался в капсуле со мной. Кострома с винтовкой. Дунай, Сочинец и Пилигрим с ружьями. Мелкий, Трибэ, Славка и Кэт с револьверами. А ещё Линза и Прокачун с мушкетами. И один из новеньких, которого звали Дмитрий (но он просил называть себя Митей) с пистолем.

Почти весь наш невеликий арсенал огнестрела…

Два мушкета были у Чемодана и Миши, но они прятались в своих капсулах. Да и помочь владельцы дульнозарядного оружия нам не могли. Не так много у нас было пороха и пуль. А вот патронов было завались!.. И самое приятное, что наша доля с трофеев, взятых в лагере работорговцев — большая часть этой доли! — так и хранилась у меня после похода.

— Как же это всё совершенно не вовремя! — вздохнул я, вспоминая предыдущие спокойные дни.

— В этой жизни всё и всегда происходит не вовремя… — успокоила меня Кострома. — Все наши укрылись, уже хорошо!..

Вдоль стены стояли три пластиковых ящика с патронами для винтовок, ружей и револьверов. На них я и указал собравшимся:

— Набираем боеприпас. Ночью будем шугать бестий.

— Да ну? Поделись! — попросила Кострома, усаживаясь за стол и занимая своей подтянутой задницей один из трёх стульев.

— Натурально, Вано! Колись, какой план! — согласился догадливый Мелкий, повторяя стратегический манёвр валькирии.

Последним счастливчиком оказался Пилигрим, быстро занявший последний стул.

— Думаю, мы надолго застряли в капсулах! — заявил он, поёрзав на удобном сиденье. — Так что нам ещё повезло, что у тебя сидим! У тебя же был запас еды?

— Был, — согласился я. — Но я не собираюсь голодать.

Чтобы устыдить беспринципных захватчиков чужой собственности, я открыл дверь в «спальню» и вытащил из-за угла пластиковые стулья, купленные накануне. Они должны были пойти на поделки, но почему бы не использовать их по назначению? Десять штук брал! И ещё денег отвалил за доставку…

— Ладно, колись, какой план! — повторила Кострома. — Только учти: если он мне не понравится, я отказываюсь зазря рисковать!

— Само собой, — я улыбнулся, усаживаясь рядом со столом. — Но, зуб даю, он тебе понравится!

— Да что мне с твоего зуба? — хмыкнула Кострома, но всё-таки продолжила выжидающе смотреть на меня.

А я, дождавшись, когда усядутся остальные, начал выкладывать план.

— Видели на крыше моей капсулы три здоровенных штуки, похожих на прожекторы? — спросил я, выдержал паузу и улыбнулся. — Ну так вот… Это и есть прожекторы!

— Да ладно! — усмехнулся Дунай.

— Это ещё не всё! Можно ещё и ревун через меню сделать! — добавил я.

— И какая громкость? — уточнил Пилигрим.

— Да я откуда знаю? — признался я. — В чём она измеряется?

— В децибелах, — просветил меня Дунай.

Подойдя к стене, где располагалось меню, я открыл раздел «охранные системы». Раньше он был скрыт, но после улучшения энергоядра сразу же появился. Подразделов там сейчас было всего два, но в одном из них и прятался нужный мне пункт.

— Максимальная комплектация даёт звук до двух сотен децибел… — прочитал я. — Это много или мало?

Видимо, этот вопрос был слишком глупым… Потому что ржать начал и Пилигрим, и Дунай, и Кострома, и даже Митя. Мелкий тоже усмехнулся за компанию, но с каким-то предвкушением на лице.

— От двухсот децибел у тебя кровь из ушей пойдёт, — отсмеявшись, пояснил мне Пилигрим. — Регулировка громкости есть?

— Да, в полной комплектации есть! — кивнул я.

— Вано, братан, а чо это за раздел у тебя такой? — поинтересовался Мелкий.

— Это новый… Появился, когда я улучшил энергоядро. Думал сделать стол для совещаний подлиннее, вот и обнаружил новый пункт… — я не стал закрывать меню и оставил его «на посмотреть». — Почти все пункты скрыты. Есть только сигнализация и пожарная система. Вот в «сигнализации» как раз можно ревун сделать.

— Блин, с такой сигналкой можно воров наповал бить! Вместе с соседями!.. — хохотнул Митя и, смеясь, покачал головой. — Двести децибел…

— Чтоб ты знал, Вано… Реактивный двигатель самолёта при взлёте даёт звук в сто сорок децибел! — пояснила Кострома. — Это если рядом стоять, само собой. Чем дальше — тем тише. Но на километр слышно будет, это уж точно…

— Я так понимаю, ты хочешь звуком и прожекторами разогнать бестий? — уточнил Пилигрим.

На этих словах Хромая, Русый, Шрам и его сестра, разлёгшиеся на полу, подняли головы.

— Да, — подтвердил я. — Я знаю, ты считаешь их не совсем зверями… Но рёв и яркий свет посреди ночи даже людей заставят обосраться.

— А что дальше? — спросила Кострома.

— Дальше… Дальше нам придётся перенести капсулы, чтобы перекрыть бестиям путь! — пояснил я. — Высота одной капсулы — больше двух метров. Между капсулами обычно остаётся от метра до полутора. Это пространство можно завалить камнями, подготовленными для стройки.

— Завал будет слишком пологим, — не согласился Трибэ. — Надо тогда уж делать кладку… Ну или ещё что-то придумать!

— Ага, только времени будет мало. Бестий мы, конечно, спугнём, но ненадолго! — напомнила Кострома. — Я даже не уверена, что мы капсулы успеем перенести… У них двигатель час греется перед перемещением, помните?

— Нет-нет… План Вано может сработать! — неожиданно поддержал меня Пилигрим. — Просто надо выработать у бестий условный рефлекс. Включаем ревун и прожектора, а затем тут же начинаем стрелять. Вано, у тебя окна открываются?

— Нет… Я такой опции не видел даже! — признался я.

— Это в интерьере вроде! — вспомнил Трибэ.

— Ваще чот галимый раздел! — поморщился Мелкий.

— Ну видишь, там есть полезные опции! — возразила ему Кострома.

— Так… Значит, нам нужен будет ревун. И нужны будут раскрывающиеся окна, — кивнул я.

— Форму им поменяй! — посоветовал Пилигрим. — И сделай больше окон. Пусть будут как бойницы. Тогда мы будем включать свет и ревун, а потом сразу стрелять по бестиям. Они поймут, что эти процессы как-то связаны, и будут разбегаться при первых же звуках.

— Если на двести врубить, они и так разбегутся… — хохотнул Славка, брат Кэт.

— А ты подумал о тех, кто в других капсулах сидит, без звукоизоляции? — усмехнулся Митя.

— Точно… Забыл! — виновато признался тот.

— Так… А что делать с промежутками между капсулами? — напомнила его сестра, мелкая Кэт. — Даже если у нас получится выгнать всех бестий из лагеря… Даже если успеем перенести капсулы… Дальше-то что делать?

— Завалить камнями промежутки? — напомнил Пилгрим.

— Нет… Нет! — Кострома подняла руку и задумалась. — Шипы на капсулу стоят пять баллов, так?

— Ну да… — кивнул я.

— Если на всех капсулах, который станут стеной, поставить шипы… Хотя бы на том промежутке, который между капсулами… Можно будет прислонить к ним какие-нибудь заграждения!

— А какие заграждения-то? — уточнил я.

— Как инструктор, я бы предложил снова воспользоваться разделом «Улучшения интерьера» — неожиданно вмешался СИПИН. — За скромные двадцать баллов можно сделать столы переносными. А за столь же скромные десять баллов — изменить форму и размеры стола на один квадратный метр. И я только что истратил месячный запас своей инструкторской инициативы… Но вы так туго соображаете, что мне стало вас очень жалко!

— Спасибо, СИПИН! — искренне поблагодарил я.

— Баллы придётся тратить… — вздохнул Славик.

— Выберем тех, у кого баллов больше! — решил я. — Давайте так… Тем, кто потратится, я смогу купить на такую же сумму товаров на Алтаре Вознаграждения. Но по ценам обычного, а не Большого Алтаря!

— Можешь рассчитывать на меня! — уверенно сказала Кэт.

А следом за ней согласились и остальные. Впрочем, этого было мало… Их капсулы не могли перекрыть весь наш уступ.

А значит, надо было уговорить ещё многих. Но главное — чтобы наш план всё-таки выгорел.

Дневник Кошкина А. В., по прозвищу «Пустырник»

Триста восемнадцатый день. Ну почему тут все такие громкие⁈

— Как же это не вовремя! — Кукушкин, похоже, хотел сплюнуть на деревянный настил, но удержался. — Витя! Ну что за дерьмо⁈

— Иваныч, блин, не вали всё на меня! — раздражённо ответил тот.

Я, натурально, мужика пожалел… Мне сложно представить себя на его месте: своей группы-то у меня не было. Но я потерю даже одного Пресни ощущал, как нож в сердце! А Витя сегодня потерял четырёх человек, когда дьяволы… Ну ладно, их тут бестиями зовут. Вот и я буду называть бестиями. Так вот… Когда бестии ворвались в город, реально много людей погибло.

Кукушкин, сука, реально неутомимый… Мы с Пресней, пока за ним бегали, устали так, что хоть на землю прямо здесь вались. А он же ещё думать успевал, приказы раздавать… И даже помнил, что и кому приказал. Он же натурально не человек, а компьютер какой-то! Ну не может человек такую память иметь! Не может, и всё!

— А на кого валить? — зло спросил Кукушкин. — На Вано? Так нет его тут!

Мэр покрутился туда-сюда с разведёнными руками. Типа, кого-то выглядывал. Видимо, искал этого своего Вано, но не нашёл.

— На Ольшу свали! — предложил Витя.

— Эй! Я протестую! — сообщил «шестёрка» мэра.

— Да никто не виноват! — решил я подать голос. — Это ваш тиранозад всю защиту сломал, но ему уже по хрен на то, как он провинился.

Зря я к себе внимание привлекаю… На меня сразу недобро уставились и Кукушкин, и Витя, и даже Ольша.

— Да харе волками-то смотреть! — попросил я.

— Никто не виноват… — Кукушкин тихо вздохнул. — Тиранозад всех обхитрил, да? Он такой хитрый?

— Нет, ну… — я замялся, потеряв нить логики этого «терминатора в белом».

— А мы чем от тиранозада отличаемся, а⁈ — взревел мэр. — Мы чем отличаемся⁈ Вам головы дадены, чтобы жрать туда⁈ Подумать нельзя было? Нельзя было внешний город на сектора разбить⁈ Нельзя было зевак прогнать без моего приказа⁈

— Иваныч, это… — прервал босса Ольша, заработав недобрый взгляд. — Я Вите предлагал гнать людей со стен…

— Мать твою, Витя!!! — Кукушкин повернулся к силовику.

— Мешкову своему спасибо скажи… — хмуро ответил тот. — Он запретил.

— Что значит запретил⁈ — тихо, но очень выразительно спросил Кукушкин.

— Мешков и Лысый сказали, что кто им бизнес испортит, станет врагом. И не только им, а всем нашим… — поморщившись, сдал собратьев по группе Ольша.

Ох не зря Кукушкин меня привлёк! Ох не зря! Своя же группа подставу организовала! Ну надо же… И это он меня лохом обзывал! Впрочем, по сравнению с ним я, как ни крути, лох…

Мэр что-то злобно прошептал себе под нос, сделал глубокий вдох-выдох… А потом уже немного спокойнее запросил информацию:

— Потери?

— Полтысячи человек точно съели… — мрачно ответил Витя.

— Я не тебя спрашивал! — отмахнулся Кукушкин. — Ольша!

— Семьсот сорок восемь пусков, — отчитался тот. — И уже двадцать трёх «бескапсульных» не смогли найти…

— У нас во время похода таких потерь не было… — вздохнул мэр, а потом молча уставился в темноту за стеной.

Я же переглянулся с Пресней. Похода… Это они так наш позорный разгром называют?

Впрочем, уже не наш. Сегодня утром я и Пресня согласились служить Кукушкину. А значит, теперь это «их» разгром. Тем более, и капсула Пресни, и моя переместились сюда, в Алтарное. Целыми и невредимыми. И плевать, что пока этот город — дерьмо полное… Зато я служу напрямую мэру! И этот терминатор реально крут, так что надо за него держаться…

Пока все молчали, я подошёл к стене и заглянул вниз.

Ночь полнилась страшными звуками: поскуливанием, чавканьем, всхлипами и причитаниями… Многим удалось выжить только на крышах капсул, но долго ли они там продержатся? Когда ещё было светло, я заметил, что крыши многих капсул под стеной так забиты, что с них люди едва не валятся. И не ляжешь никак — только сидя, иначе другим места не хватит.

Сколько человек без сна продержится? Сутки? Двое? А потом? Завтра солнышко так припечёт, что ночь, блин, покажется светлым и радостным временем суток… А Кукушкин людей терять не хочет. Это я уже понял. Ни тех, кто на защите стен стоит, ни тех, кто каким-то чудом уцелел.

— Как же это не вовремя!.. — повторил мэр, всё-таки одарив деревянный настил порцией слюны.

И тут что-то ярко вспыхнуло! Сука, я сначала подумал, что это у Кукушкина слюна со злости стала взрывоопасной!.. Даже чуть не кинулся на настил, чтобы ударной волной не снесло!

Но вместо ударной волны нас накрыл звук.

Едрён батон! Что это был за звук! До печёнок, мать его, пробирал… Низкий, противный… От него начинало сводить челюсть и заунывно болели зубы.

Я через силу поднял голову, чтобы глянуть, что делается вокруг.

А вокруг творилось хрен пойми что… Люди зажимали уши руками, матерились, щурили слезящиеся глаза… Я-то пригнулся, чтобы мне светом поменьше резануло, а вот многие такой реакцией не обладали.

Подобравшись к стене, я осторожно выглянул и замер…

В одном из лагерей внизу началось настоящее светопреставление. Три мощных прожектора на одной из капсул разгоняли темноту яркими лучами света. Оттуда же доносился ужасающий звук, который мы все слышали. А ещё раздавалась такая стрельба, что грохотом даже немного перекрывала противный рёв…

В отблесках света я видел, как падали сражённые пулями бестии, а остальные драпали прочь, будто за ними гнался кто-то похуже, чем давешняя жирная ящерица!.. И почему-то перед моими глазами, как живое, стояло бородатое улыбающееся лицо. То самое, быстро надвигающееся на меня…

Мать моя, да я был уверен, что это снова тот перец учудил что-то! Здесь таких персонажей, которые могут что-то ядрёное учудить — кот насрал. Мало, зато вонь на весь город! Так что это он! Зуб даю, он!

— Это у Вано! — подтвердил мои догадки Витя, пытаясь перекричать шум.

— Сам вижу, что у Вано! — рявкнул в ответ мэр. — Что они творят⁈ Зачем⁈

Внезапно всё стихло…

Рёв, стрельба… И даже прожекторы выключили. Стрелк и на стенах, я с Пресней, Ольша, Кукушкин и Витя — мы все переглядывались и гадали, что это ща было. Минут пять царила оглушающая тишина…

Вспышка! Рёв!

Да какого ж хрена-то! Они издеваются⁈

Дневник Листова И. А.

Сто двадцать пятый день. Стройка ночи.

Бестии поумнели быстро. С пятого раза! Судя по изображению на стенах, которые транслировали экраны прожекторов, вся куча зверей драпала из нашей части нижнего города. А мои гости, подбадривая друг друга криками, высыпали наружу: будить народ и переносить капсулы.

Я продолжал следить за обстановкой, сидя внутри капсулы… Наконец-то! Наконец-то Вано выполняет ту функцию, которая достойна командира группы! Он не бегает по всему лагерю с выпученными глазами, не поджидает в кустах караваны с целью благородного грабежа — нет! Он сидит! Командует! И контролирует!

Всё, что меня нервировало — это мельтешение картинки… Как я и запрограммировал прожекторы, так они себя и вели. То есть, хаотически двигали лучами по земле, периодически меняя угол наклона.

После того как на одном из экранов мне привиделся Иваныч, грозящий со стены кулаком, я решил, что стоит немного сбавить звук… Ну и вернуть ручное управление прожекторам. Как-то наша дискотека со светомузыкой немного вышла из-под контроля…

Зато первый пункт плана удался на славу. Бестии покинули наш лагерь и его окрестности. Честно сказать, когда я в первый раз услышал над головой рёв сирены, тоже хотел податься в бестии. Ну, то есть, драпануть отсюда нафиг. Но потом вспомнил, что этой штуковиной управляю я… И что вообще-то сейчас надо стрелять, поэтому всё-таки остался человеком.

Первое скопление бестий я обнаружил в районе второго частокола, на северо-востоке Алтарного. Они сбились в тёмную массу, и теперь с опаской поглядывали на прожектор. Второе скопление нашлось у шестого частокола.

Часть бестий выбежала из нижнего города, остановившись подальше. Это, видимо, были самые умные. А самые глупые компенсировали мне расходы на очередные улучшения капсулы. По тридцать баллов за штуку… Жаль, они не могли компенсировать потраченные на них патроны…

Я отключил сирену и стал ждать. Снаружи раздавались крики, ругань и споры. Видимо, решали, чьей капсуле суждено стать стеной нашего лагеря, а кто лишится обеденного стола. Надеюсь, сильно спорить никто не будет: всё-таки не та ситуация…

Я провёл одним прожектором по нижнему городу, отмечая скопления людей на крышах капсул под стеной. Вообще-то бестии на них умеют запрыгивать, если очень постараются… Но именно под стеной, где из арбалетов стреляли кучно и метко, многим удалось выжить.

Некоторые из этих счастливчиков, пользуясь моментом, спешно драпали к воротам верхнего города. Что в наши планы вообще-то не входило! Потому как бестии уже немного пришли в себя. И теперь медленно тянулись обратно, боязливо прижимая уши к голове.

Я повёл прожектором, осветив одну такую группу, и принялся им мигать, привлекая внимание защитников города. Меня поняли! В нужную сторону устремились болты арбалетов, отпугивая зверюг, а я врубил ревун.

Со стены что-то кричали. Кричали и люди, которые остались на крышах капсул. А я посмотрел в окно, отметив, что вдоль заграждения начали появляться красные сигнальные огни. Эти алые точки отмечали места будущего расположения «перелётных» капсул.

Ко мне влетела Кострома и потребовала:

— Выдели один прожектор!

— Зачем? — удивился я.

— Выдели, говорю! — сердито протянула руку девушка.

Пришлось уступить ей один из джойстиков управления… Кострома направила прожектор на верхний город и начала щёлкать выключателем.

— Это азбука Морзе? — догадался я.

— Ага! Пришлось выучить во время службы! — не отрываясь от своего занятия, ответила Кострома. — Надеюсь, там есть кто-нибудь, кто понимает…

— А что ты передаёшь? — спросил я.

— Чтобы не двигались пока! — пояснила девушка. — «Не перемещайтесь», если быть точным…

Изображение мигало, и казалось, что я смотрю покадровый фильм. При очередной смене кадров в круге света появились Витя, Кукушкин и Ольша. Причём последний достал фонарик и несколько раз им помигал.

— Ольша знает азбуку Морзе? Я-то на Витю надеялась… — не поверила Кострома. — Чего только не бывает…

Выключив прожектор, она внимательно всмотрелась в мигание фонарика.

— П… Р… И… Н… Я… Т… О…. — повторила буквы Кострома. — Принято. П… О… Ч… Е… М… У… Почему? Они издеваются?

— Отбей, что бестии возвращаются! — посоветовал я и, больше не тратя время, вернулся к своим обязанностям.

Бестии и в самом деле возвращались… Без звука ревуна они быстро теряли страх. Но даже когда я врубил «музыку» обратно, они продолжили осторожно двигаться к лагерю…

— Всё! Они не боятся! — сообщил я. — Надо выждать.

— Сейчас скажу нашим… — Кострома отщёлкала прожектором сообщение, дождалась ответа и выскочила наружу.

Я врубил ревун ещё раз, заставив бестий остановиться и вжаться в землю. А в капсулу уже возвращались все те, кто в ней недавно прятался. Её, собственно, только наши питомцы не покидали. Даже Русый. Им тоже ревун не понравился.

— Закрывай, всё!.. — сообщила Кострома.

Выключив прожекторы, я закрыл и заблокировал дверь, а потом уселся на стул:

— Ну и как оно?

— Добровольцев, кто переместит капсулы, нашли! Кто модернизирует и пожертвует столы, тоже нашли! — бодро отрапортовала Кострома.

— К нам ещё человек десять перебежало! — сообщил Пилигрим. — А трупы мы с места установки капсул оттащили…

— Тогда ждём, — кивнул я. — Просто ждём.

И мы стали ждать, когда капсулы переместятся. В лагере хватало камней, чтобы подпереть переносные столешницы. И хватало людей, чтобы эти камни быстро натаскать.

Дело оставалось за малым… Лишь бы бестии окончательно не потеряли страх…

Глава 24

Пр-р-росто восхитительно!

Дневник Листова И. А.

Сто двадцать пятый день. Утро после тяжёлого дела.

— Вано! Вано, просыпайся! — меня совершенно наглыми образом расталкивали в моей же спальне, в моей же капсуле.

Вот и верь людям после этого! Оставил, понимаешь, дверь открытой… Вдруг кому прожектор или ревун понадобится? Хотя когда ложился покемарить, вообще-то уже начинало светать. А значит, эффективность наших действий снижалась.

— Вано! Да просыпайся уже! — женский голос настойчиво будил меня, не давая погрузиться обратно в сладкие сны.

— Ну нафиг… — сообщил я грязным и подлым будителям.

— Да какое нафиг! Там Кукушкин со стены тебя требует! Ругается! — пожаловался голос.

Чьи-то горячие ладони схватили меня за руку и стали тянуть. Однако ни совокупных усилий, ни веса этих коварных подлецов не хватило, чтобы сдвинуть Вано. Тем более, я проснулся окончательно, дёрнулся что есть силы…

И снова упал на кровать, укрывшись вместо одеяла чьим-то мелким телом с белокурой головой.

Случайно вышло…

— Какого… Блин! Кэт, это моя спальня!.. — возмущённо взревел я. — Я тут сплю!

Девушка подняла голову, которой уткнулась мне в грудь, и шумно выдохнула, сдувая упавшие на лицо волосы.

— Ну вот, разбудила! — радостно заявила она. — Тебя там Кукушкин требовал!

— Вот ему не спится-то… — вздохнул я и, честно, чуть-чуть сорвался на девушку: — Ты так и будешь на мне лежать, а?

— Ой, прости! — согласилась она и сползла в сторону, а потом и вовсе уселась на краешке кровати. — Вставай давай!

— Да встаю я, встаю… — пробурчал я, тоже принимая сидячее положение.

Напоследок Кэт несколько раз подскочила на моём лежбище. И оценила вслух:

— Блин, Вано, почему у тебя кровать такая мягкая? Я тоже хочу!

— Мелкая ещё, не заслужила… — хмуро буркнул я, выходя из спальни.

Покинув капсулу, я смог оценить масштабы работы, проделанной нами за ночь. Ряд белых капсул, стоявших на равном расстоянии друг от друга, отгораживал уступ от нижнего города. Между ними громоздились кучи камней, намертво привалив белые столы к шипам.

На крышах стояли охранники с арбалетами. А в усиление к ним встали солдаты с четвёртого частокола, которые успели до нас добраться. Впрочем, ночью до нас много кто добрался… Пока мы то врубали, то отключали прожекторы и ревун, люди тянулись и тянулись в безопасное место, пользуясь отходом бестий.

Часть тех, кто прятался на крышах, сумела даже пробраться в верхний город. Но большинство всё-таки оказалось в нашем лагере. Правда, ещё хватало людей на севере и на юге, которые не сумели уйти или были заперты в своих капсулах…

А наш лагерь теперь явственно напоминал муравейник. Всюду кто-то ходил, спал, разговаривал… В общем, стало очень многолюдно. Ночью я этого не оценил — и зря. Утром мог ведь обнаружить в своей кровати не симпатичную Кэт, а злого соседа с топором нашего производства, решившего раскроить мне черепушку. К примеру, из банальной зависти.

В общем, больше я так не оплошаю.

— Вано! Сколько можно дрыхнуть, мать твою! У нас тут беда, а он спит! — голос Кукушкина, усиленный металлической воронкой, был слышен далеко окрест.

Я уныло оглядел стоящих на нашей стене из капсул Кострому, Пилигрима и Дуная. И, не обнаружив у них второй металлической воронки, тяжело вздохнул.

— Мы ладошки складывали! — призналась Кострома.

Я посмотрел на свои ладони, сложил их лодочкой и проорал в ответ, не жалея глотки:

— А что ещё-то случилось⁈ У нас и так вообще-то прорыв бестий!

— Пр-р-росто восхитительно! — раскатисто ответил мне Иваныч. — А тебе что, этого мало? Тут люди всю ночь сидели на корточках и от страха дрожали! А он дрыхнет!..

— Если я будут невыспавшимся, я им не помогу, Иваныч! — развёл руками я.

— Чего? — переспросил не услышавший мэр.

— Если я будут не выспавшимся, я им не помогу, Иваныч! — проорал я, сложив ладони лодочкой.

— А-а-а! Так ты поделись планами!.. Может, согласуем действия? — возмутился в металлическую воронку мэр.

— Ага! Подходи! — ответил я. — Ща согласуем!!!

— Вано! Ты там не шути со мной! А то ведь я подойду! — пригрозил мне Кукушкин.

— Иваныч! Ты там на меня не ругайся! — не остался я в долгу. — Ты тут на меня ругайся!

Кажется, наглость одного отдельно взятого Вано очень расстроила Кукушкина. Он даже покраснел слегка, контрастируя с неизменным белым костюмом.

— Ты издеваешься, что ли? Не можешь планы озвучить? — взяв себя в руки, возмутился он уже чуть спокойнее.

— А если они подслушают⁈ — я указал на группу бестий, которые с недовольным видом старались убраться подальше от странной переклички. — И своим расскажут⁈

— Вано, они звери! Они по-нашему не понимают! — терпеливо, как дебилу, объяснил Иваныч.

— Они не звери! Они кровожадные чудовища! — не согласился я. — И вообще, запустите в нас верёвкой! Хватит уже кричать во всю ивановскую, Иваныч!

— А верёвка-то зачем? — не понял мэр.

— Привязать её и тут, и у вас. И будет способ перебираться! — ответил я и закашлялся, чувствуя, как горло саднит от этих воплей. — Кхе… Голос же сорвать так можно…

— Вано! Надо срочно выдвигаться на юг вдоль морского побережья! — сообщил мне СИПИН. — Группа, о которой я говорил, уже на подходе.

— И ты туда же! Всем от меня что-то надо! — мысленно возмутился я, спускаясь обратно. — И всем срочно!

— Вано! — крикнула Кострома. — А верёвку привязывать нам?

— А верёвку — вам! — подтвердил я.

— Именно из-за бестий этой группе надо помочь! — снова напомнил о себе СИПИН. — У них нет оружия, и они не смогут прорваться!

— А почему? — никак не унималась Кострома насчёт верёвки.

— Да как… — начал было я, а потом продолжил уже мысленно: — СИПИН, да как я к морю-то прорвусь? У тебя что, танк в запасе есть?

После чего остановился и пояснил уже Костроме:

— Потому что мне по ней лезть аж во-о-он туда! Можно я хотя бы позавтракаю?

Двойное молчание было мне ответом. Решив, что этим затишьем мне дали карт-бланш на завтрак, я отправился в капсулу. Утро, прямо скажем, началось пр-р-росто восхитительно!..

— Пр-р-росто восхитительно! — повторил я, подражая голосу Иваныча, и засмеялся. — Ну, блин…

Люди смотрели на меня, как на идиота. Да и вели себя по отношению ко мне, как вели бы себя с идиотом. Опасливо расступались, освобождая дорогу.

— Пр-р-росто восхитительно! — повторил я, заходя в капсулу.

А затем ещё пару минут смотрел на меню активации ревуна, но в итоге передумал над всеми изощрённо издеваться.

Вместо этого я добрался до хранилища, достал оттуда пищевой рацион и бросил на один из стульев. Мой стол с сегодняшней ночи был опрометчиво пожертвован на оборонные нужды.

Из спальни вышел Русый и, подойдя ко мне, ткнулся в ногу носом.

— Ну что? — спросил я.

Русый показал мне сладко спящую на моей кровати Кэт.

— Пр-р-росто восхитительно! — кивнул я, показав ему в ответ местного таракана.

До сих не знаю, что это означает у бестий… Всегда считал, что какое-то гнусное оскорбление. Но Русый как-то очень уж довольно распахнул пасть и рванул на улицу. Надеюсь, не за тараканом, чтобы подложить его девушке… А то, может, и ревун не понадобится, чтобы всё Алтарное разбудить…

ЭПИЛОГ

Это была странная ночь. Над равниной летели необычные звуки, будто кто-то большой тягуче ревел низким голосом. А в тёмных небесах — то с одной стороны, то с другой — мелькали яркие вспышки света. Что там происходило вдали? Что творилось?

Этого не знал никто в маленьком лагере. И даже Кетсуо Ёкояма не знал, хоть и забрался на самое высокое дерево в округе. Чего в темноте не решился сделать больше никто.

— Ну что там? — крикнул, не выдержав, Митсуо.

— Не могу разобрать, Хаяси-семпай! — ответил Кетсуо.

— Тогда слезай давай! Ещё не хватало свалиться с такой высоты! — посоветовал Митсуо.

Никто из них не знал, что происходит там, за горизонтом. Но все были уверены, что это какие-то хитрые проделки гайдзинов. Все беды от гайдзинов.

Пока Кетсуо слезал с дерева, он вспоминал первые дни в новом мире. Длинное озеро, больше напоминавшее море, которое раскинулось в глубине континента… Поросшие лесом холмистые берега… Шум прибоя в ночной тишине…

Этой было райское место, прекрасное место… С одним недостатком! Жившие на другом берегу китайцы, корейцы и вьетнамцы почему-то сильно недолюбливали своих соседей. Даже вечно грызущиеся между собой корейцы с севера и с юга — и те почти сразу начали нападать на японцев…

За что? Что они им сделали? Да, им приписывали империализм, захватническую политику… Но всё это в далёком прошлом! Это было давным-давно! Дети не могут отвечать за грехи дедов. Это неправильно! Неверно! Проклятые бананы, жёлтые снаружи и белые внутри! Неужели нельзя было жить в мире с такими же азиатами?

Рейден Оно, следивший за костром, думал о другом. О том, что вспышки могут быть природным явлением. Ну в самом деле, и чего все так обеспокоились? На севере нередко случаются северные сияния. А во время сильной грозы вспышки молний видны далеко окрест.

А было бы неплохо, если бы пошёл дождь. Потому что жара стоит такая, что в комбинезоне плавиться начинаешь. Неправильно это всё… Дождик обязательно нужен, иначе как вообще жить — без воды-то?

А вот Метсуо Хаяси думал о том, что было бы неплохо, если бы Кетсуо спустился без приключений. А ещё злорадно вспоминал, как они шуганули отряд русских. Получили засранцы за северные территории! И ещё получат, если встретятся… Такое прощать нельзя!

О чём думала большая стая бурых бестий, затаившаяся в лесу — никто не знает. Бестии вообще редко делятся с двуногими тем, о чём думают. Если они, конечно, не состоят в Верной Стае и не служат людям.

Бурые шли на юг — как раз туда, где сверкали вспышки, когда пришло сообщение о появлении новых двуногих. А раз двуногие не кончились в их лесах, то почему бы не задержаться? Всё лучше, чем устраивать смертный бой с расплодившимися серыми.

Они дождались, когда двуногие уснут, а потом тихо, почти неслышно окружили лагерь. Дозорный с редким именем Керо не успел даже вскрикнуть, когда его горло хрустнуло под клыками атакующей бестии.

Бурые скользнули в лагерь и напали на спящих японцев одновременно, со всех сторон. Глухие вскрики ужаса, хруст и резкие вздохи… Вот и все звуки, что разорвали ночную темноту, в которой погибло двенадцать смелых разведчиков, торивших путь японским группам, идущим к морю.

Они ещё не видели местного моря, но знали, что оно есть. Знали от пленных русских и турков, от замученных пытками монголов, знали от группы поляков, сожжённых на кострах за нацизм и пренебрежительное отношение…

Они не знали разве что о бурых бестиях, что терроризировали эти места. Им о них никто не сказал: ни поляки, ни монголы, ни русские с турками. Окрестности озера, вдоль которого высадились японские группы, держали совсем другие хищники. Более страшные, чем бестии, но совершенно равнодушные к людям.

И первая встреча японцев с террористами местных лесов завершилась со счётом 12:0. Конечно же, в пользу бестий. А бестиям это понравилось! Совсем не то же самое, что лезть под двуногих, которые скрываются за неприступными завалами и кидаются острыми палочками!..

С северного берега реки, что текла с гор к самому морю, снималась то одна, то другая стая бурых, отправляясь на север — туда, где были замечены новые глупые двуногие.

И оставляя поле боя за серыми, которые и сами уже были не рады, что спустились с гор.

Их били люди, их били бурые, их рвали на клочки местные хищники, они голодали… Да и бурых оказалось уж слишком много. Поэтому с южного берега реки, что текла от гор до самого синего моря, снимались серые бестии, отправляясь назад, в горы. Наступала пора спаривания, и надо было успеть сожрать как можно больше сородичей, чтобы не помешали растить щенков.

Однако пока это были лишь первые ласточки грядущих перемен. Многие из бестий ещё надеялись получить большую добычу на берегах холодной горной реки…

Семён проснулся, щурясь на солнечные лучи, пробившиеся под навес. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы воздух задрожал от жары. Впрочем, этой жаре было далеко до того зноя, что преследовал его группу на юге, рядом с пустыней. Правда, это всё равно не помешало Семёну вспотеть.

Лучше бы, конечно, ночевать в капсуле… Но эдак баллов не напасёшься, чтобы каждую ночь её перемещать. А последнее бесплатное переселение для всей группы люди берегли. На те времена, когда найдут обещанный СИПИНом город.

Впрочем, этот город был обещан только Семёну. Ни другие русские в группе, ни иностранцы ничего такого от СИПИНа, похоже, не слышали. А сам Семён, как и обещал, о том разговоре не распространялся.

Его группе и без того хватало забот. Конечно, жёлтые местные собаки наконец-то отстали от них, прекратив идти по пятам, но кто знает, какие опасности ждут впереди? Гуго и Андреа, кстати, говорили, что вроде бы видели море на западе… Может быть, стоит свернуть туда, а не держаться гор?

— Ты проснуться! — поприветствовал его Франц. — Хорошо спалась?

Как-то так получилось, что русских в группе было большинство, и все начали учиться говорить на русском. Нет, в первые дни бегства те же немцы и парочка англичан пытались всех подбить на «тотал инглиш»… Но русские, исполнившись национального упрямства, игнорировали этот показательный снобизм.

В конце концов, кто кого вытащил с юга? Русские — иностранцев? Или иностранцы — русских? А ещё через неделю иностранные члены русской группы смирились. И начали учить сложный язык восточных соседей.

— Неплохо, — ответил Семён. — Все уже проснулись?

— Много спать. Другие готовить еду, — ответил Франц. — Я хотеть посмотреть вперёд. Что там?

— За сколько управишься? — спросил Семён, а потом спохватился и уточнил понятнее: — Сколько времени нужно?

— За час мочь! — ответил Франц. — До холма. Потом назад!

— Хорошо! — кивнул Семён и двинулся к ручейку, на который они вчера наткнулись, разыскивая место для лагеря.

Он с наслаждением умылся и сделал пару глотков. Натура Семёна жаждала знаний. И он не боялся проводить опасные эксперименты. Так он узнал, что местные бактерии на людей не слишком-то серьёзно действуют. Можно хоть литр воды выпить из чистого источника, и голову в кустах не высрешь.

А вот из больших рек лучше не пить… Там бактерии были злые и вредные. Семён заплатил высокую цену за это знание: заработал жестокое отравление. Зато теперь точно знал, где можно пить, а где — не стоит. Правда, многие из его группы, памятуя о Семёновых мучениях, всё равно опасались любой некипячёной воды…

— Вам нельзя идти дальше! — раздался у него в голове голос СИПИНа. — Там становится слишком опасно!

— Ну знаешь… Опасностей бояться — новый мир не исследовать! — мысленно отозвался Семён и улыбнулся.

— Есть опасности, с которыми вы можете справиться. А есть опасности, которые вам, дохлякам, не по плечу. Ты же не думаешь, что я тебя обо всём предупреждаю?

— Нет, конечно… — согласился Семён. — И что, нам оставаться на месте? Как я это объясню группе?

— Оставаться на этом месте вам тоже нельзя! — не согласился инструктор. — Уходите на северо-запад. Туда, где ваши разведчики видели море. Не медлите! На севере случилась большая заварушка. Сейчас в вашу сторону движутся стаи хищников наподобие тех, от которых вы бежали. Только они крупнее и злее.

— Час от часу нелегче… — Семён вздохнул. — СИПИН, я и так удерживаю слишком большую группу в подчинении! Четыре сотни человек! У каждого своё мнение, свои желания! Как я их должен уговаривать?

— Я не могу сейчас читать тебе курс по теории управления. Но если пойдёте дальше на север — столкнётесь с хищниками. И тогда вас уже ничто не спасёт. А если пойдёте на северо-восток, то всё равно с ними столкнётесь.

— Издеваешься? — уточнил Семён.

— Нет. Просто из города вам навстречу выйдет вооружённая группа, способная разогнать пару стай. И вот она сможет вас протащить по берегу на север. Так что как хочешь, но уговаривай своих сменить маршрут! Горы от вас никуда не убегут.

— Ладно… Ладно, я попробую! — раздражённо ответил роботу человек, чувствуя, как стремительно портится настроение.

Он вернулся в лагерь и принялся будить людей. Завтрак был почти готов. А значит, пришёл удобный момент всех собрать, обсудить планы с другими лидерами и как-то уговорить их идти к морю. К морю, о котором никто не знал и в которое никто не верил!..

И тут помощь пришла откуда не ждали. Из разведки вернулся Франц, который первым делом поспешил к костру лидеров и сообщил:

— Подтверждаю! Море там!

Будь Семён историком, он бы немедленно вспомнил, что именно море давало человеку в древности больше всего еды и полезных ресурсов. Однако историком Семён не был. Поэтому ему пришлось заходить издалека:

— Может… Свернём туда? Посмотрим на море, на побережье?..

— Договорились же к горам идти! — напомнил Бровник.

— Нет… Ну мы договорились, когда не знали о море! — возразила Златовласка. — Если Франц уверен… То, может, нам стоит это проверить?

Спор о том, куда идти группе, уже не раз разгорался среди лидеров. Обычно Семён в него не лез, оставляя за другими право выбирать будущий маршрут… Но сейчас ему очень нужно было увести всех к морю.

Он старался незаметно поддерживать то одну сторону, то другую, распаляя и без того бущующее пламя страстей. Семён надеялся, что, как это всегда бывало во время таких дебатов, последнее слово оставят за ним. А для этого надо было завести спор в тупик…

И в какой-то момент ему это удалось. Лидеры ругались, сыпали аргументами, но мнения разделились. Кто-то предлагал изменить маршрут и сходить к морю. Кто-то предлагал и дальше ориентироваться на горы, двигаясь к ним.

Наконец, Людвиг, один из иностранных лидеров, воспользовался тишиной и проговорил:

— Все сказали. Семеон — ты скажи нам! Твоё слово! — получилось как-то уж чересчур пафосно, и слова Людвига вызвали улыбки на лицах русских.

Однако Семён сохранил серьёзное лицо. Он понимал, что пафос был порождён немногословностью немца, ну и его маленьким словарным запасом. А вовсе не приверженностью к патетике.

— Горы… — проговорил Семён и замолчал.

Ему очень хотелось в горы… Ну или хотя бы к горам. Уж где, как не в горах искать полезные ископаемые? С другой стороны, с пропитанием там может быть хуже. Даже хуже, чем на этой иссушенной солнцем равнине.

— Горы от нас не убегут! — решил он, наконец, и практически повторил слова СИПИНа: — Они и без того далеко видны. А вот море… К морю надо сходить! Проверить, получится ли наловить рыбы. Выпарить соли — это так, к слову. Соль нам очень нужна!

— Соль! Хорошо! — согласился Людвиг.

Спор вспыхнул с новой силой, но на этот раз Семён был уверен: теперь они на правильном пути. И оказался прав. Когда спустя полтора часа группа вышла из временного лагеря, то двигалась она на северо-восток.

К морю, куда и звал их СИПИН.

— Отпустите меня! Вы не можете!.. — Змей забился в крепких руках стражи, но идея оказалась неудачной.

Стражников было четверо, руки у них были крепкие, а опыта в удержании пленников — немало. Змей вообще-то не собирался бежать. Он честно ответил городскому следователю на все вопросы, скормив заготовленную заранее байку. Поэтому и считал свой арест не иначе, как ошибкой.

Вот ровно до того момента, когда виселицу увидел… Не было её на площади перед строящейся городской управой — не было!.. Ещё два дня назад не было! Эту грёбаную виселицу сколотили совсем недавно…

И Змей вдруг отчётливо понял, что эта виселица для него.

Ну а если конкретнее, то не только дня него. Ещё она была для Шила. Горячий ветер с севера как раз развернул тело, болтающееся в петле, и Змей сразу же узнал лицо друга. Знал бы, чем кончится дело — сбежал бы ещё вчера, когда Сомов предлагал освободить его в обмен на накопления.

Теперь же оставалось только уповать на чудо… И Змей очень уповал на него, но подозревал, что чуда всё-таки не будет. Лица — и мэра, и членов городских гильдий — выглядели такими суровыми, будто их из камня вырубили. Видимо, вопрос был уже давно решён…

Змей понял, что настала пора сыграть так, как раньше ещё не приходилось… Он приготовился, торопливо продумал речь, открыл рот… И закрыл. Страх парализовал его настолько сильно, что изо рта вырывался только хрип.

— В петлю его! — приказал мэр. — Капсулу подорвать!

— За что?.. Это всё чертяка Пустырник! — хрипло выпалил Змей, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Да, эту историю мы уже слышали… — согласился мэр. — А вот Горняк, Скалолаз и Путник рассказали кое-что новое! Знаешь что?

— Нет… — холодея, просипел Змей.

— Они сказали, что это вы подговорили Пустырника! Ты и Шило! — мэр покачал головой.

— Враньё! — слабо просипел Змей.

— Знаешь, я, может, и простил бы вас всех! — задумчиво сообщил мэр. — Но вы же натурально заставили наших торговцев оставить на той стороне миллионы баллов, Змей! Каждый из них зарабатывал эти баллы своими силами и достижениями! А вы не смогли нормальную охрану обеспечить, идиоты… Да ещё и русских в рабство брали…

— Э… Э-э… Это ложь! — отчаянно вскричал Змей, указывая пальцем на собравшихся поодаль торговцев. — Это всё они!..

На этот раз у него даже нормальный голос от возмущения прорезался. В конце концов, сами торговцы и настояли на том, что русские рабы — ничуть не хуже других. А чтобы никто в Тутгороде не узнал о шалостях купцов, было решено убить невольников. Естественно, после того, как дотащат груз до окрестностей города.

— Хватит! — поморщился мэр. — В петлю его!

— Не-э-э… — Змей задёргался в руках стражников, чувствуя, как по штанине расползается тёплое мокрое пятно. — Не-э-эт!.. Я… Не…

Вдали громыхнул взрыв.

— Ваша капсула уничтожена! — равнодушно сообщил ему СИПИН.

И это окончательно добило Змея. По щекам текли слёзы страха и отчаяния. Ему совсем не хотелось умирать… Но его втащили на плаху, накинули на шею петлю и вздёрнули.

Змей долго сопротивлялся удушью. Он очень хотел жить: даже успел набрать в лёгкие воздуха. Поэтому агония оказалась долгой. И только когда его ноги в последний раз мелко вздрогнули, мэр поднял руку под радостные крики толпы.

— Тащите этого, как его?.. Горняка! — потребовал он у стражников. — Он следующий!

— Так это… Они вроде нет?.. — напомнил ему глава стражи.

— Все они да, Дим… Даже торговцы наши — да… — тихо ответил мэр Тутгорода. — Только торговцев сейчас вешать ещё рано.

Стражники двинулись в сторону городской управы, где в подвале располагалась тюрьма. А палач, плечистый парень по имени Ваня, накинул на виселицу новую петлю. Длины бревна хватит ещё на десяток повешенных. А баллы за убийство лишними не будут.

Это была очень странная стая бестий. И, вероятно, она не зря скрывалась на опушке Страшной Пущи.

Стая была очень большой. Почти сотня голов. Они собирались тут, в лесу, покидая свои родные стаи.

В основном, это были молодые особи из последних помётов. Они чувствовали шаткость своего положения среди сородичей, понимая, что могут не прожить и года. И пусть именно ради них затевался этот поход на север, но если ты дикий зверь — никогда нельзя быть уверенным в завтрашнем дне.

Именно эти бестии услышали зов старой самки. Зов, отозвавшийся в их молодых головах далёкими, но почему-то тёплыми, как мягкий бок матери, снами.

Они видели совместную охоту двуногих и бестий. Видели, как те вместе греются у огня. Как защищают друг друга в бою с большими хищниками. И всё больше ощущали, что двуногие — им не враги. И не пища.

А когда Серая стая и Бурая стая сошлись на берегах реки, эти бестии ушли на запад. Они прокрадывались вдоль низкого горного хребта, шедшего вдоль морского побережья, и прятались в Страшной Пуще. Хотя, конечно, не знали, что это именно Пуща, и именно Страшная.

Они ждали, чем закончится противостояние. Они видели, как огромный ящер вмешался в битву, они видели огни в поселении людей и слышали страшный рёв. Но терпеливо ждали, когда сородичи уйдут — чтобы наконец-то добраться к двуногим. И каждый день к ним присоединялись всё новые и новые особи. Такие же молодые, такие же услышавшие зов…

Они сворачивались калачиками у деревьев. И впадали в глубокий сон, больше напоминавший смерть. Когда сердце почти не бьётся, кровь течёт медленно-медленно, а еда не спешит покидать желудок. Ведь им надо было долго, очень долго ждать…

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/287664

Content

Город-мечта

Пролог

Глава 1 Совершенно серьезно

Глава 2 Совершенно хозяйственная

Глава 3 Совершенно обнаглевшие

Глава 4 Совершенно неожиданно

Глава 5 Совершенно безрассудно

Глава 6 Совершенно бесполезно

Глава 7 Совершенно насмарку

Глава 8 Совершенно неутомимые

Глава 9 Совершенно грабительские

Глава 10 Совершенно проходная

Глава 11 Совершенно решительная

Глава 12 Совершенно нерассчитанная

Глава 13 Совершенно бесчеловечная

Глава 14 Совершенно невоенная

Глава 15 Совершенно предгрозовая

Глава 16 Совершенно штурмовая

Глава 17 Совершенно откровенная

Глава 18 Совершенно аморальная

Глава 19 Совершенно дикая

Глава 20 Совершенно фортификационная

Глава 21 Совершенно заблокированные

Глава 22 Совершенно неудачливый

Глава 23 Как это все совершенно не вовремя!

Глава 24 Пр-р-росто восхитительно!

ЭПИЛОГ