Загонная охота

Пролог

Слишком жарко! Именно так можно было охарактеризовать те земли, по которым двигался караван. И даже эти слова не могли отразить всю убийственность ситуации. Потому что начиналось раннее утро, солнце ещё только показалось из-за горизонта — а воздух уже грозил раскалиться до неприемлемых температур.

Артём боялся, что найти место для ночлега они просто не успеют. Когда солнце выскользнет на небосвод и обрушит на людей свои безжалостные лучи — пожарятся в первый же час. У посёлков вдоль Песчаного Пояса даже казнь такая была… Правда, там поджарка проходила за несколько часов. Однако суть от этого не менялась.

Новая родина людей была жарче. Весь экватор занимали пустыни, выжженные солнцем, выхолощенные ветром — и почти совершенно безжизненные. Лишь по ночам тут пробуждалась скудная жизнь. Полсуток жизни — полсуток огненного ада. Человеку здесь нечего было делать. Но человек — такая тварь, что всегда найдёт причину сунуться в самое пекло.

Вот и Артём сунулся. Подошли к концу полгода его жизни в новом мире. И он никак не мог назвать их удачными. Хотя, если честно, он вообще считал их провалом. Сколько раз в ночи, в своей капсуле на окраине Тутгорода, он корил себя:

— Какой же ты неудачник… Полный неудачник… Криворукий дебил, неспособный заработать на пищевой набор… Тёма, блин, придумай что-нибудь!..

Но всё, что можно было, здесь придумали уже давно. А на какие-нибудь другие открытия у Артёма катастрофически не хватало знаний. Он не нашёл медных месторождений, не выплавил железа, он не пережёг дерево в уголь… Он даже не попытался ничего посадить!..

Первые дни он вяло плыл по течению, наблюдая, как разваливается его группа. А когда от былого многолюдья осталось пять человек, вопросы лидерства больше не вставали. И потому группа двинулась на поиски лучшей доли, заодно спасаясь от наступления арабских групп.

Те как-то сумели объединиться, решив внутренние конфликты. А затем почти сразу начать захватывать жизненное пространство. А вот здешние разрозненные группы русских, китайцев и новозеландцев вовремя объединиться не сумели. И начали откатываться под напором арабов. Хотя сам Артём честно признавался себе: не откатывались они тогда, а просто бежали.

И бегство это отнимало одну жизнь за другой. Так бы и гнали арабы всех, кто попадался у них на пути, но основные земли русских групп оказались надёжно прикрыты Тутгородом.

— Дурацкое название! — прошептал Артём по старой привычке.

Он сказал так, ещё впервые его услышав. И повторял каждый раз, когда оказывался далеко и вспоминал свой новый дом. Свой, потому что из всей его группы остался только он. И теперь он сам был группой и сам принимал решения.

По легенде, на третий день высадки будущий правитель города собрал своих соседей и безапелляционно заявил, что место тут прекрасное, еды хватает, защищаться удобно, да и крупный Алтарь Вознаграждения под боком. Поэтому тут будет город. А название придумать забыл. Вот и появился Тутгород.

Впрочем, легенда явно не врала. Как минимум, про некоторые подробности. Город располагался на стыке двух горных хребтов, в месте слияния двух рек на высоком мысу. В трёх дня пути было морского побережье русских групп. На севере — Песчаный Пояс. С юга всё прибывали и прибывали беженцы. Оставалось только проявить недюжинные организаторские качества… Что правитель Тутгорода и сделал.

Арабов встретили, как предки завещали: «Кто к нам с чем — тот от того и того». Сначала дали собраться большой армией в пару сотен групп, а затем подловили на переправе. Крови было столько, что вода в реке стала красной. Говорят, на востоке и на западе арабам тоже ввалили по первое число, поумерив их захватнический пыл. И с тех пор граница с ними как-то сама собой устаканилась.

А вот жизнь Артёма всё никак не хотела устаканиваться... На счету у него было то густо, то пусто. Что-то удавалось построить в капсуле, что-то удавалось прикупить на Алтаре Вознаграждения… Однако богатым его бы никто не назвал. Артём и сам не заметил, как вопрос заработка стал для него идефиксом.

Но чем больше он бился над его решением, тем меньше баллов удавалось заработать. Будто злой рок не давал ему ничего скопить… Самой большой удачей стала награда за открытие минеральных источников. Правда, эту награду он спустил на капсулу репликации.

И снова оказался на мели…

И так полгода. День за днём, не замечая, что у большинства людей ситуация ещё хуже, Артём бился над тем, чтобы заработать денег или баллов. А стоимость пищевых наборов росла всё больше и больше. Награды за действия, повторённые многократно, становились меньше. И даже нашествие хищных «рыжих чертей» не поправило его финансового положения.

Артём просто не мог найти места в этой новой жизни.

Но всё изменилось в тот момент, когда он узнал про караван. К этому времени Артём скопил почти семь тысяч баллов. Очередная редкая полоса везения принесла некоторое облегчение. А тут ещё прошли слухи, что на северное полушарие началась высадка…

О том, что она скоро состоится, южане знали давно. И готовились к этому тоже давно. Казалось бы, ну зачем готовиться, если преодолеть экватор невероятно сложно? Ответ был прост — выгода. Стоимость пищевых наборов на юге увеличивалась уже восемь раз. И каждое увеличение приводило ко всё большему дефициту еды.

Те счастливчики, которые умудрились по скидке закупить улучшения и теперь производили наборы через хранилища капсул, как сыр в масле катались. А остальным приходилось постоянно искать хоть что-нибудь в местной флоре и фауне, чтобы поесть. Близость к экватору всё-таки плохо сказывалась на биоразнообразии окрестных земель.

И хотя окрестности Тутгорода были на еду обильны, но правитель города запретил массовое выкачивание местных ресурсов. Даже снизошёл до подробных объяснений. И даже был убедителен. Он сказал, что если сейчас разорить округу (а несколько тысяч жителей сделают это запросто), то вскоре всем придётся искать новое место для поселения.

А значит, надо было сохранить окрестности до тех времён, когда получится засеять поля, засадить сады — и вообще наладить сельское хозяйство и животноводство. Поэтому охота и вырубка растительности в окрестностях города карались смертной казнью. Для всех без исключения. Спасти могло только личное разрешение правителя.

А отряды егерей бдительно следили за тем, чтобы горожане уважали этот запрет. Поэтому еду приходилось искать всё дальше и дальше от Тутгорода. Но разве этого хотелось людям, прибывшим сюда из сытного, хоть и не изобильного мира?

В северном полушарии цены были «стоковыми». Новичкам давали скидку на товары — как на Алтаре Вознаграждения, так и при улучшении капсул. И если второе было для жителей южного полушария бесполезно, то скидка на Алтарях казалась веским поводом рискнуть. Чем угодно — даже жизнью. Лучше так, считали многие, чем жить впроголодь.

На свои жалкие несколько тысяч баллов Артём мог столько всего купить! Столько, что даже представить страшно… Сколько раз он мечтал обнаружить минеральные источники в первые двадцать дней пребывания на новой планете! Да и во вторые двадцать дней — тоже. И в третьи… Озолотился бы.

И когда Паша Викторов предложил присоединиться к каравану, Артём не стал упускать шанс. Тысяча баллов на подготовку — и вот он уже шагает по ночной пустыне. Вместе с другими искателями сказочных богатств.

Их было девяносто три человека. И ещё почти три сотни рабов-носильщиков. Так было в начале пути. А теперь их отряд сократился на двадцать рабов и четырёх караванщиков. Однако уже было пройдено полпути на север. И пока для тех, кто выжил, всё складывалось на удивление удачно.

До этого утра.

Этим утром оказалось, что укрытия, которое они хотели использовать для привала, больше нет. Равно как и источника воды. И пробитый колодец, и пещеру похоронили вездесущие пески.

А теперь караван спешил к резервной точке привала. Вот только времени оставалось всё меньше…

Солнце упрямо лезло на небо, чтобы раскалить воздух до предела, когда сложно даже дышать — не то что идти. А ветер, бывший здесь спутником смены дня и ночи, поднимал тучи пыли и песка, насмешливо бросая их людям в лицо.

Однако люди шли и шли, не останавливаясь. Второго шанса на жизнь у многих не было: не все здесь могли похвастаться тем, что в Тутгороде их ждёт репликационная капсула. Шёл и Артём, потому что собирался рискнуть в последний раз. Чтобы наконец-то выбраться из полосы неудач.

Караван выбивался из сил, но упрямо двигался вперёд. Новое место для привала было уже близко. Люди верили в свою счастливую звезду и успех, а Пустынный Пояс смеялся над ними и бросался песком. И только Артём заметил, как предводитель их каравана на миг замер у каменной чащи, торчащей из песка… Замер, а потом огляделся и сжал кулаки.

И внутри у Артёма всё оборвалось. Значит, резервная точка привала тоже не дождалась людей. Что случилось здесь, на этих землях, из-за чего песок замёл все удобные места?

— Сдохнем мы тут… — прошептал Артём, посмотрев на приятеля Пашу. — Глянь на Пустырника! Сам на себя не похож…

— Вижу… — согласился Паша. — Видно, это и было резервное место. А до следующего ещё два часа ходу…

И, будто в подтверждение его слов, глава каравана, прозванный Пустырником, громко крикнул, обращаясь к спутникам:

— Шевелись, народ! Шевелись! Бегом! Времени мало!..

Караван устремился дальше на север, слегка изменив курс. А Артём подумал: может, надо было идти через горы? Или плыть через море? К сожалению, на север не было удобных путей. Горные хребты хоть и хранили прохладу, но кишели такими тварями, с которыми лучше не встречаться. А море… Когда солнце выпаривает такие объёмы влаги, как на экваторе, вода снова спешит заполнить опустевшее место.

И ночью, когда часть выпаренной воды оседает, она тут же стремится растечься по всей поверхности моря. Экваториальные шторма здесь — это страшное дело. И главное, случаются они с завидной регулярностью: и ночью, и днём. В общем, что поход через Песчаный Пояс, что переход через Горный Пояс, что пересечение Туманного Моря — задача не из лёгких. Опытные люди говорят, что в пустыне-то как раз спокойнее всего.

Вот только и здешние пески могут преподнести сюрпризы, которые никому не понравятся. И, кажется, их караван напоролся на один такой сюрприз... Артём поправил капюшон и повязку на лице, а затем перешёл на бег, хотя лёгкие уже огнём горели. Даже просто при вдохе и выдохе.

Первыми пали рабы…

У них не было баллов на нормальную подготовку к походу. Пленные арабы, захваченные в пограничных стычках, хоть и были привычны к жаркому климату, но даже для них это уже был перебор. Под палящими лучами солнца рабы падали и больше не вставали, начиная подвывать от боли.

Артём и сам ощущал, как его кожу обжигает ткань одежды. Но он не собирался просто так сдаваться. Бежал, как заведённый, хотя лёгкие и без того болели. Но Пустырник уверенно вёл караван вперёд. А значит, надежда ещё была.

Оставляя за собой тела тех несчастных, кто сдался и не смог идти дальше, люди мчались вперёд. К неведомой большинству из них цели. И наконец-то достигли её.

Когда каждый вздох давался с трудом, когда бежать не осталось сил, когда даже ногами двигать стало тяжело, Пустырник лениво махнул рукой…

И куда-то исчез.

А следом исчез другой караванщик.

А затем следующий…

Глядя, как исчезают люди, Артём в упрямом отупении двигался к той же точке. Всё вокруг было таким светлым, почти белым, что аж глаза болели. А в лёгких и вовсе будто костёр разожгли. Неистово чесалась кожа, обожжённая тканью одежды…

А потом он упал и скатился вниз.

Раскалённый песок стал настоящей пыткой для тела. Зато каким облегчением была густая тёмная тень!.. Правда, Артём так ослеп на утреннем солнышке, что сначала не мог ничего разглядеть. Если бы не редкие шевеления людей в белых одеждах, вообще решил бы, что зрение потерял.

Под рукой были просто тёплый песок и камень. Над головой больше не сияло жестокое солнце, изжаривающее до костей. А в тишине укрытия разносилось тихое журчание. Значит, будет усталым путникам и где попить, и где запасы пополнить.

— Выжили, сука… — голос Пустырника разлетелся эхом среди каменных стен. — Выжили, ля!

— Рабов больше нет! — хмуро возразил кто-то.

— Да забей… — хрипло ответил глава каравана. — Сам живой — и радуйся! Это Песчаный Пояс, а не рощи вокруг Тутгорода…

— Ты сказал, что знаешь путь! — прозвучал чей-то истеричный голос.

— А ты не заметил, что я нашёл вам убежище? — с вызовом спросил Пустырник. — Ты не заметил, что ты ещё жив?!

— Ты сказал, убежища будут по всему пути…

— И два из них были засыпаны песком. Что, хочешь копать под палящим солнцем? — глава каравана встал на ноги. — Радуйтесь своей удачи и выносливости, придурки… А ещё радуйтесь, что не пошли в караван к Комару или Блику. У них трёх убежищ на пути не было. Вряд ли сумели проскочить... Давайте, вставайте, герои!.. Воды попьём и отдыхать. Надо бы тут на день встать и в себя прийти. Как думаешь, Пресня?

— Думаю, днёвка не помешает, — ответил помощник Пустырника, Василий Пресняков по прозвищу Пресня. — Давай, народ, встаём! Шеф правду сказал: чудом выжили. Если бы не подстраховались, сейчас бы наши тушки уже скворчали, поджариваясь!..

— А рабов всё-таки жалко… — заметил тот же голос, что сокрушался об их смерти. — На себе теперь придётся тащить товар.

— Новых наберёшь среди новичков! — прогудел начальник безопасности каравана. — Пока они там в своих белых шкурках бегают, их можно голыми руками брать.

Артём усмехнулся, вспоминая свои первые дни… Белый гимнастический костюм, жаркое солнце — и единственная наивная мысль: как бы не выдать интереса к девушкам вокруг. Совсем как в анекдоте про нудистский пляж.

А потом вспомнились красные брызги на белом… И выпотрошенные тела, будто это не люди дрались друг с другом, а какие-то звери… И первые дни сразу потеряли розовый флёр ностальгии, заново став тем, чем они и вправду были — адом на земле.

— Ты как? — спросил он, повернувшись к приятелю.

Глаза уже начали привыкать к полутьме пещеры, и Артём с удивлением увидел, что рядом лежал совсем другой человек. Не Паша… Артём посмотрел дальше, вглубь пещеры — но и там не обнаружил Пашу.

Странно… После Артёма внутрь вошло ещё пять человек.

— Извини, брат! — проговорил тот, кого он принял за Пашу. — Народ там на последних шагах валился, как сухостой… Если тут друга твоего нет, то… Либо на склоне остался, либо не дошёл.

Дошёл… Артём помнил, что Паша был рядом. Во всяком случае, когда он сам, едва волоча ноги, подходил к песчаной горке.

И, больше не теряя времени, Артём рванул к выходу.

— Стой… Там пекло уже!..

Но Артём совета не послушал. Да и не собирался он по-глупому погибать. Но что, если Паша совсем рядом со входом?!

С каждым шагом его окутывали волны жары. Солнце раскаляло песок, скалы и воздух. Но Артём знал свой предел и знал, куда сможет дойти. Поэтому всё-таки шёл вперёд. Без особой надежды… Просто чтобы совесть успокоить.

Но изменчивая удача сегодня была на его стороне. И на стороне его приятеля. Паша лежал у стены, у самого входа. Харкал кровью и пытался ползти, вбивая руки, покрытые волдырями ожогов, в раскалённый песок.

Артём в последний раз глубоко вдохнул, набирая в лёгкие горячий, но не раскалённый воздух. И рванул на помощь.

Жара обрушилась на него сверху, как молотом припечатав к земле. Ощущение было такое, будто под тяжёлый пресс попал. Казалось, солнечные лучи имеют свой собственный вес, и сейчас он весь лёг на одни-единственные плечи. Плечи Артёма.

Но он выдержал первый удар. А через пару секунд уже был рядом с Пашей.

Приятель не видел его: только слышал. Глаза Паши слепо смотрели по сторонам. Но когда Артём подхватил его и потащил в пещеру, тот не вырывался и не отбивался. Только едва слышно стонал.

— Сейчас, друг… Потерпи чуть-чуть… — выдохнул Артём, когда оказался в тени.

Это почти выдавило воздух из лёгких, но ещё пара десятков шагов — и он уже снова мог дышать, не опасаясь ожогов. А спустя полсотни шагов навстречу ему кинулась пара караванщиков.

— В рубашке родился, чо! — заметил один из них, помогая уложить Пашу на землю.

— Есть у него «лечилка»? — спросил тот, которого Артём принял за Пашу.

— Есть, есть… — Артём облегчённо кивнул.

А затем раскрыл мешок приятеля и вытащил ампулу.

Игла вошла в шею, впрыскивая в тело Паши целебных нано-роботов. А Артём облегчённо вздохнул. Паша дышал, хоть и был без сознания. Но сутки — это достаточный срок, чтобы набор поставил его на ноги. Твёрдо стоять, может, и не сможет. Да и выглядеть будет, словно страдает кожным заболеванием. Но сумеет хоть как-то идти. А значит, будет жить.

И если они доберутся до севера, то Паша и Артём купят себе по десять «лечилок». Про запас! Надо было просто дойти…

Глава 1. Ваще чот много всего!

Дневник Листова И.А.

День двенадцатый. Я такой!

Одиннадцать дней — это много или мало? Всё-таки в нашей жизни многие вещи относительны. Ведь там, на Земле, я бы почти не заметил эти одиннадцать дней. Ну что там может произойти в однообразном течении жизни?

А если произойдёт? И попадёшь, к примеру, в больницу? Вот тут уже и приключений, и новых впечатлений — через край. Если даже пролежишь в палате всего дней пять, всё равно будет казаться, что прожил отдельную маленькую жизнь.

А теперь представьте, что попали вы не в больницу (хотя комната белая, кровать — тоже), а на другую планету. Совсем-совсем другую, совсем-совсем дикую — или, как говорит Мелкий, «ваще чот дофига дикую».

И надо вам на этой планете быстренько: подружиться с соседями, наладить быт, найти источники воды и еды, организовать в своей белой «палате» отопление. Кажется, что одиннадцать дней — это вполне достаточный срок. А вот на деле оказывается совсем не так…

Да, мы выжили… Вначале нас было больше, хотя мы и были лишь горсткой из сорока растерянных колонистов, беззащитных перед холодом. И это была не единственная проблема: минимум еды, минимум воды, минимум одежды — ну и старые привычки в довесок.

Мы обвешивались травой для утепления, обобрав всё, что было в округе. Разводили костры, сжигая скудные запасы топлива. Делали сланцы из пищевых лотков. Искали подходящую древесину и кололи камни, чтобы создать инструменты.

Мы приспособились.

А что потом? Нападения хищников, внутренние конфликты, работа от рассвета до заката (и после заката до следующего рассвета), замёрзшие трупы, выпадающие из улетающих капсул, долбление могил в стылой каменистой почве гор, столкновение с соседними группами и применение оружия по отношению к другим колонистам. Многие погибли…

И всё же мне кажется…

Да ничего мне не кажется. Собственно, я и так начал с главного — мы выжили! Правда, к сожалению, не все. Будем считать, что ушедшие от нас были суровой платой за первый опыт, который мы получили в этом мире. Их кровью (не буквально, конечно! что я, ирод, что ли?) я писал три первых правила колониста неизведанных планет. И, считаю, с нас ещё недорого взяли... Могло быть и хуже.

Мы преодолели раскол и, очистившись от лишнего (вырезали бандитов), снова стали едины (подавили оппозицию), как никогда прежде (а мы никогда и не были), сильны (на что я очень надеюсь) — и теперь смело смотрим в неизведанное будущее (ну, в идеале…).

А впереди нас явно ждёт много всего интересного. Соседняя группа хоть и поредела, но никуда не делась. И явно не собирается сваливать, обеспечив нам доступ к Алтарю Вознаграждения. Придётся снова тайно к нему пробираться, чтобы выменять баллы на законную награду…

Я бы предпочёл напасть… Не убивать, конечно, а просто выяснить отношения в честном (и, по возможности, гуманном) мордобое. Но наш лидер, Сочинец, не хочет усугублять и без того тяжёлые отношения. К тому же, в моей фракции «ястребов» только один ястреб — это я. Так что приходится идти на поводу у большинства, шепча под нос, что когда-нибудь они поймут, как я был прав…

Хотя, если уж говорить честно, положа руку на сердце — не нужен нам этот горный Алтарь!.. Как и доступ к нему. И я уже пытался поднимать эту тему, но меня не слушают. Люди ведь привыкают ко всему, в том числе и к дрянным условиям существования. А жизнь в горах, пустых и лишённых деревьев — это явно не сахар. Скорее, подобие шоколада — но исключительно по цвету.

Я вообще считаю, что нам надо идти на запад. Там, у подножия гор, лежат плодородные долины, растут леса, текут реки и светит ласковое солнышко… Ну или всё заполонили джунгли, а где не джунгли — там каменистые пустыни, повсюду хищники и зловонные ручьи с ядовитой рыбой.

В любом случае, эти унылые горы нас не прокормят.

Они полны ресурсов — металлов и камней. А вот еды мало. Она тут в дефиците. И, кстати, о еде... У меня появились три местных питомца, готовых служить роду человеческому. Вот только питомцам этим требуется много мяса…

А потому я собираюсь с Дунаем и Костромой заняться совершенно незнакомым мне делом — охотой. Ещё и с помощью совершенно незнакомого оружия — в том числе, и для знакомых с охотой людей. И только мои питомцы имеют хоть какой-то опыт в загоне местной добычи.

Но сначала… Сначала надо реализовать своё богатство. Ещё десяток дней назад я был уверен, что куплю только те улучшения для капсулы, которые мне действительно необходимы. Но я просто не был ознакомлен с прайс-листом!.. А если бы был, то точно убрал бы из списка необходимого медицинскую репликационную капсулу.

Однако когда скачешь по мокрым валунам, рискуя свернуть шею и убегая от четырёх гопников с топорами, а заодно надеешься, что они свернут себе шею раньше — приоритеты в жизни резко меняются. И на первый план выходит наиважнейший вопрос: как сохранить единственную драгоценную жизнь.

Я не успел испугаться, когда столкнулся с Тузом и его прихлебателями. Если честно, просто не до того было… Но потом… Потом, вспоминая эту стычку, я нашёл тысячу и одну причину, почему должен был умереть, и ни одной — совсем ни одной! — почему я ещё жив. Спасибо Костроме, подсказала хоть одну: никогда нельзя недооценивать чужую глупость.

Только чужой глупостью и можно объяснить то, что я ещё жив.

И мне это не нравится!

Я не могу зависеть от глупости, тем более — чужой!

— СИПИН, раскрой меню улучшений капсулы… — попросил я.

— Что, всё-таки собрался перестать быть самым богатым колонистом полушария? — ехидно осведомился инструктор.

— Я лучше буду не самым богатым, но живым! — ответил я.

— Хм... А я-то думал порадовать тебя тем, что ты уже не самый богатый. Примерно с ночи сегодняшнего дня… А если быть точным, то ты перестал быть самым богатым двадцать две тысячи шестьсот восемьдесят секунд назад! — заметил СИПИН. — И можешь не спрашивать, зачем я тебе всё это рассказываю.

— Подожди-подожди-подожди… Какой-то хрен в нашем полушарии только что набил больше двенадцати тысяч баллов? — удивился я. — СИПИН, милая моя кибернетическая дрянь, а что же он сделал-то такого?..

СИПИН промолчал, но я не собирался отступать:

— Нет, ты не подумай! Я не про других игроков выясняю! Я пытаюсь понять, за что тут можно отхватить такую награду?! Так сказать, в рамках эволюционных достижений человеческого общества… Потому что приручение животных, кажется, считалось одним из поворотных моментов человеческой истории!

— Ну а он совершил второй поворотный момент… — нехотя ответил СИПИН. — Переплыл море и высадился на континенте. Прошу, однако, заметить, что вы оба могли бы получить награду побольше: если бы тебе питомцев не подогнали, а он бы переплывал море из жажды новых открытий, а не потому что выпендривался на краю скалы и свалился в воду, не сумев выплыть из-за сильного течения. Хорошо ещё, что ему бревно попалось…

— Ой, ну не начинай! — попросил я. — Такое ощущение, что я уже должен был заканчивать постройку ядерного реактора!

— Было бы неплохо!.. — буркнул инструктор.

— А почему ты так болеешь за наши успехи? — с подозрением уточнил я.

— Тот факт, что я ваш инструктор и это моя функция, ты считаешь недостаточным основанием? — поинтересовался в ответ СИПИН.

— В первые дни посчитал бы достаточным! — ухмыльнулся я. — Но сейчас… Сомневаюсь.

— Вот и сомневайся дальше! — отрезал инструктор. — И твоё меню открыто, между прочим!..

СИПИН — продвинутый набор символов, который явно должны были поместить в пылесос, но по ошибке распылили на атомы и впрыснули в колонистов в качестве нанороботов. И теперь он может проветривать нам, колонистам, мозги своими нотациями.

Да-да, он может говорить с нами прямо в наших головах — с каждым по отдельности и со всеми сразу. А ещё это дитя внеземного прогресса приобрело телепатические способности, научившись читать наши явные мысли, обзавелось толикой ехидства — и вообще сильно скучает.

— Вот без тебя я скучать точно не буду! — заявил СИПИН. — Скучное дитя обезьяны и глиста…

Я ведь упомянул, что он мысли читает? Вот! Наглядное подтверждение. Прочитал мысли, пришёл и тут же оскорбил! Ну и я ему кости немного мысленно перемыл... Мы не обижаемся. Просто он так веселится, а я — сбрасываю напряжение.

Меню, к слову, действительно открылось. Но я не решался к нему подойти. Ведь тогда мне придётся одним махом отдать половину своих богатств…

— Больше! — заметил СИПИН.

— Ну как так-то?! — возмутился я.

— Ну так ты подойди и узнаешь! — отозвался инструктор и замолчал, как бы показывая, что на этом разговор окончен.

Вздохнув, я приблизился к светящейся картинке со списком возможных улучшений. Выбрал раздел «Дополнительное оборудование» и запросил установку репликационной медицинской капсулы. Хотя СИПИН и предупредил, но я всё ещё надеялся, что покупка пройдёт гладко. Однако экран мигнул, а потом строго мне сообщил:

«Возможности энергетического ядра ПЖЯ не позволяют провести установку!»

— А, ну класс!.. — покивал я. — СИПИН, а что такое ПЖЯ?

— Ну, официально то, что ты называешь «капсулой», имеет название «персональная жилищная ячейка», — сообщил СИПИН. — А сокращение до трёх букв, принятое в вашем языке, называется аббревиатура. То есть слово, образованное сокращением слова или словосочетания и читаемое по алфавитному названию начальных букв или по начальным звукам слов, входящих в него.

— Ага… — просветился я давно известной мудростью своего языка. — Ага… А что за энергетическое ядро?

— Ну ты же не думал, что тут всё работает на Святом Духе, да? — уточнил инструктор.

— Я думаю, ты неплохо освоил сарказм! — не поддался я на уловку. — С изучением юмора ты уже закончил?

— Я остановился на пункте инструкции «как жестоко хейтить окружающих»… — ответил СИПИН. — Этот раздел вашего юмора меня полностью удовлетворил. Дальнейшее изучение я решил прекратить, потому что не собираюсь никому рассказывать анекдоты перед сном.

— Твои успехи в понимании людей просто потрясают! — кивнул я. — Так… И что там с энергетическим ядром? Как его улучшать?

— Оно улучшается за баллы в том случае, когда появляется необходимость! — ответил СИПИН.

— У меня есть необходимость! — заявил я. — А пункта улучшения нет!..

— Тогда попробуй выйти в основное меню каталога улучшений, — посоветовал этот вредный кибернетический индивид без какой-либо определённой наружности.

И в самом деле… Теперь над разделом «Отопление» болталась большая красная надпись:

УЛУЧШЕНИЕ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО ЯДРА ПЖЯ — 500 баллов

Скромненько и со вкусом. Только дорого! А я ведь ещё хочу модернизировать белое трико! На все эти улучшения баллов не напасёшься… Я уже было собрался пострадать по этому поводу и даже выдернуть пару клоков волос на голове (если что, скажу всем, что подстригся)… Но за стеной тоскливо запищали три подкидыша, напоминая: неплохо бы их было покормить.

Пришлось отложить страдания и стенания. И снова возвращаться к улучшениям. И вот уже первые пять сотен единиц исчезли с моего виртуального счёта, о чём меня любезно уведомил ехидный инструктор. А в недрах моего жилища что-то натужно загудело, корпус задрожал — и откуда-то повеяло теплом. Всё это продолжалось буквально пару секунд.

«Энергетическое ядро ПЖЯ улучшено!» — сообщило меню управления, а затем тут же вернуло на экран знакомый каталог. И на этот раз тычок пальцем в пункт «Репликационная капсула» оказался удачным. Ещё тысяча баллов минус — и снова изменения.

Впрочем, на этот раз я мог наблюдать их воочию. Естественно, после того как всё-таки нашёл взглядом само место изменений. Как оказалось, менялось моё ложе! Постамент, стоявший под ним, прямо на глазах становился больше, шире и чуть выше. Ровные белые стенки превращались в выпуклые, а ещё в них появлялись какие-то окна.

И там, внутри постамента, вырастали причудливые приспособления для медицинских манипуляций… Или, возможно, жестоких пыток. Во всяком случае, выглядели они страшно. Но ради сохранения своей драгоценной жизни я был обязан через них пройти!..

И отдать ещё пять тысяч баллов…

Изменения закончились секунд за двадцать. Теперь под моим «ложем» располагалось ещё одно, заключённое внутри медицинской капсулы. И опробовать его я собирался прямо сейчас. Время-то пока было.

Ещё пару минут я, гордый и независимый, думал, как открыть дверь в это чудо техники. А потом всё-таки попросил помощи инструктора. Оказалось, что дверь открывается сбоку. Причём,мысленным приказом.

Ну что могу сказать? Ложе внутри почти не отличалось от ложа снаружи. Если бы не устрашающее окружение из каких-то манипуляторов и трубок, здесь можно было бы даже спать.

А так, если честно, ложиться было страшновато. Ляжешь, а манипулятор с диском пилы как… Вано, спокойно! Пусть хоть что делает, если это позволит нажать на кнопку «автосохранения» моей нелёгкой жизни!

— Закройте глаза! — мягким женским голосом предложила медицинская капсула.

Я не хотел закрывать глаза! Смотреть, как меня режут на части — одна из немногих привилегий, которые мне ещё оставались.

— Ваше дыхание прерывисто, сердцебиение — учащённое. Вы испытываете стресс. Закройте глаза! — ласково повторил женский голос, а потом строго добавил: — Дальнейшая работа капсулы будет невозможна, если глаза не будут закрыты!

От же!.. Шантаж, манипуляции и прочие воспитательные методы… Оказывается, их даже роботы используют. Пришлось расстроенно прикрыть веки. На меня опустилась почти темнота… Почти, потому что случилось то, чего я никак не ожидал. На краю зрения, при опущенных веках, экран, напылённый на глаза, поймал входящий сигнал — и призывно замигал иконкой подключения.

В какой-то момент в голове проскочила мысль: а что если всё это был сон? Гипноз? Какая-то суперская виртуальная реальность? Я так поспешно потянулся мыслями к иконке, что даже обдумать не успел эту идею. А потом сигнал прошёл, был принят — и на монитор начала поступать информация от капсулы, в которой я лежал.

Добро пожаловать в медицинскую капсулу ПЖЯ!

Идёт настройка персональных параметров пользователя. Пожалуйста, не шевелитесь! Пожалуйста, держите глаза закрытыми во избежание травмы сетчатки. Обо всех манипуляциях вам будет выслано уведомление.

Процесс настройки … 1%

А я лежал и смотрел на такой знакомый (и даже почти забытый) интерфейс виртуальных сетей. Как же мне этого не хватало-то… Там, на Земле, от этого инструмента зависело практически всё. На персональном чипе — маленькой микросхеме, что пряталась в голове и была защищена всеми возможными способами — хранилась моя информация: персональные данные, кошелёк, логины и пароли кабинетов…

Процесс настройки … 6%

Добраться напрямую до этого чипа не мог даже я, используя систему внутреннего контроля ресурсов. Так что прямое подключение к моим устройствам не слишком тревожило. Вот только тут, на новой планете, они все были выключены. Я ведь пробовал достучаться до них в первый день — ничего. Ноль… Темнота… Полностью обесточены или удалены.

Процесс настройки … 11%

Правда, я тогда был в таком шоке от происходящего, что это казалось меньшей из моих проблем. Но сейчас, при виде знакомых, хоть и тусклых очертаний интерфейса, так и тянуло ткнуть в иконки и проверить, что у меня осталось…

Процесс настройки … 16%

И осталось ли?.. А ведь я ничего не теряю! И, решившись, я ткнул в панель системы внутреннего контроля. Удивительным было то, что она работала! Значит, мой микрочип остался в голове. Ну или был полностью скопирован теми, кто делал мне новое тело. Но зачем?

Процесс настройки … 19%

Медицинская капсула произведёт забор генетического материала и крови из вены левой руки. Пожалуйста, не шевелитесь!

Я ощутил, как что-то обхватило предплечье, а затем почувствовал укол. Но всё было сделано так аккуратно, что моё тело даже не дёрнулось.

Процесс настройки … 20%

Вообще капсула действовала медленно, но очень сознательно — что сразу выдавало в ней инопланетную технику. Она самостоятельно обнаружила все системы, внедрённые в моё тело: медицинский диагност, персональный чип, экран с напылением, севшую батарейку, порты подключения, нанороботов СИПИНа.

Она сама определила, что это за устройства, зачем нужны и чем помогут ей. А ещё запросила подключение на медицинский диагност и сняла всю информацию касательно моего здоровья с карточки на чипе. Если что, наша земная техника без драйверов ничего такого сделать не могла.

После того, как была пройдена половина настройки, начались какие-то непонятные тесты. Меня точечно прижигали, а ещё морозили кожу, чем-то на неё капали, что-то вводили в организм… А я вынужден был стоически всё терпеть. Потому что надеялся, что никаких незадокументированных функций капсула не имеет. И моё терпение было вознаграждено!..

Процесс настройки персональных параметров пользователя завершён! Капсула готова предоставить пользователю полный набор медицинских услуг, согласно тарифам ПЖЯ!

Список медицинских манипуляций:

Профилактические процедуры

Косметические процедуры

Лечение текущих заболеваний

Лечение текущих травм

Создание матрицы репликации физического носителя

Рациональным решением было бы сразу создать матрицу. Но где рациональное, а где — новая игрушка? Я, само собой, полез в подробностях изучать, что и как мне могут предложить. И был немало разочарован…

Нет, капсула честно предлагала решить любые проблемы со здоровьем. Начиная от устранения прыщиков и заживления всех микропорезов — и заканчивая лечением серьёзных болячек, которых у меня, к счастью, не обнаружилось. Однако стоимость каждой процедуры была куда выше, чем покупка лечебного набора на Алтаре Вознаграждения. Самая простая манипуляция стоила от нескольких сотен баллов.

В общем, с учётом цен, создание «матрицы репликации физического носителя», а также подготовка набора материалов стоили вполне адекватно. Матрица обошлась бы в пять тысяч баллов, и это вполне соответствовало недешёвому прайс-листу. Платная медицина — она везде, блин, одинакова! Умереть не даст, вылечить не вылечит — а платить будешь вечно!

Причём, даже это не гарантировало моего возрождения! Совсем не гарантировало! Потому что материалов в капсуле было немного. А чтобы вырастить новое человеческое тело, надо было загрузить туда что-то такое, что оказалось бы с этим телом сравнимо. Например, репликационный контейнер формы 311.

Контейнера у меня не было. Однако и это ограничение можно было обойти. Если загрузить в капсулу свежий труп сородича, то она готова была самостоятельно сформировать из него репликационный контейнер формы 311. Но труп нужен был именно свежий, так что старые могилы копать было бесполезно (да и нехорошо как-то). А до насильственного упокоения товарищей я, к счастью, ещё не докатился.

И тут капсула снова готова была пойти мне навстречу. Причём, за малый прайс. Вынь да положь ей всего три тысячи баллов, и капсула активирует блок рефицерации. Ну а тогда грузи в неё мясо килограммами, желательно по собственному весу — и всё будет хорошо. Можно, например, тушку животного притащить — всё разберёт, всё пересоберёт.

Ещё три тысячи баллов…

Награда от СИПИНа, казавшаяся запредельно огромной, испарялась, как снег весной. И даже грозила достигнуть отметки «0» в самое ближайшее время. Однако раз уж решился, надо было идти до конца. Так что я на всё согласился... Ведь, как и все нормальные люди, мечтал о сохранении в реальности — и вообще простой запасной жизни.

И я получил, что хотел. Получил и разорился… Когда я выбрался из капсулы, у меня на счету оставалось немного: 2821 балл.

— Скажи спасибо, что на всё хватило! — посоветовал СИПИН. — Многие купили себе капсулу, но немногие смогли решить те проблемы, которые сейчас решил ты.

— Ещё не решил! — хмуро ответил я ему.

За стеной моей капсулы уже скулили, не переставая. Понятное дело… Завёл «щеночков» — теперь корми этих исчадий инопланетной фауны. А я решил, что капсула временно обойдётся без новых улучшений. Ведь если меня на этой охоте сожрут, то мне не понадобится новое трико! Воскреснуть из мёртвых я всё равно не смогу. Мяса-то в блоке рефицерации нет. И у питомцев аппетит на убыль не идёт.

Мне нужен был кто-то, весом килограммов девяносто. Причём, убитый совсем недавно — и можно даже некошерно.

А потому я взял копьё, сунул в петлицу на поясе топор и решительно двинулся на выход.

Начался двенадцатый день моей новой жизни…

Глава 2. Ваще чот неубиваемые

Дневник Листова И.А.

День двенадцатый. Добыча для настоящих пацанов.

— Ну что, готов? — Кострома внимательно осмотрела меня и осталась чем-то недовольна.

— Ага, — кивнул я.

— Тогда бери своих зверей и пошли! — здоровяк Дунай посмотрел на моих питомцев с легкой неприязнью.

Те, надо сказать, в долгу не остались. Каждый из троих окатил Дуная ушатом презрения, сравнимого по градусу с ледяными шапками гор. Зверюги, кстати, притопали к моей капсуле только утром: всю ночь они провели где-то в лесу, не показываясь на глаза. Зато как проголодались, больше прятаться не стали. Корми, мол — раз уж нас, несчастных, на тебя бросили-покинули…

Своим приходом они, надо сказать, распугали всех. Рядом с костром остались только Дунай, Кострома и Сочинец, который как раз не сильно переживал. Вообще его адаптивности к окружающим условиям, мне кажется, позавидовала бы даже Кострома.

Глядя на зверюг, я постарался передать им мысль о том, что пора проводить нас в места, где много мяса, много зверья и можно поохотиться. Меня поняли, и все три твари, радостно задрав хвосты, устремились на юг. Куда мы, кстати, до этого почти не ходили.

— Куда это они? — с подозрением спросила Кострома.

— Я попросил отвести нас туда, где много будущей еды, — пояснил я.

— А ты уточнил расстояние до этого места? — ехидно спросил Дунай. — А то я не готов топать трое суток до охотничьих угодий этой троицы…

— Нет… — признался я.

— Ну и дурак! — вынесла вердикт Кострома.

Один из зверей обернулся и посмотрел на меня. Видимо, соглашался с вердиктом. Пришлось задавать новый мысленный вопрос: как долго идти до места охоты. Надо сказать, что во время этого занятия с меня семь потов сошло. А всё потому что концепция времени у зверей была весьма… Я бы сказал, что странная — но, на самом деле, скорее на стыке между философией и наукой. Они воспринимали время как изменение.

Не как расстояние, не как длительность — а исключительно как изменение. К слову, легче всего получалось объяснить, ориентируясь на солнце и две луны. Представив себе, как солнце двигается по кругу, а узнаваемые фигурки питомцев и трёх людей топают по горам, мне всё-таки удалось прояснить вопрос.

— Недалеко! — радостно ответил я Костроме и Дунаю.

— И сколько нам идти? — уточнил Дунай.

— Вот ты сейчас серьёзно?! — возмутился я. — Хочешь таких подробностей — сам спроси! А мне достаточно того, что за день управимся. Ну это если тормозить не будем…

— Значит, вернёмся завтра утром! — вздохнула Кострома. — Ходоки из нас так себе… Даже в нормальной обуви.

Обувь! Мы, конечно, не брали себе одежду на Алтаре Вознаграждения. Однако это сделали за нас Туз с его прихлебателями. А мародёрку никто не отменял. Как пелось в одном древнем юмористическом ролике, на который я наткнулся, разгуливая по видеосервисам родной Земли: «Хорошие кроссовки остались после Бори! Хорошие кроссовки! Ну зачем в них хоронить?».

Ну, ладно, не совсем так пелось. И не Бори, а кого-то ещё. И не кроссовки, а ботинки. Главное, смысл-то в итоге сводился к тому, что хоронить покойного стоит со всем уважением, но в сланцах. А ботинки — оставить имяреку, который хотел пойти куда-то танцевать.

Вот и я теперь рассекал в кроссовках Бориса: у нас с ним оказались похожие размеры ноги. Веселее всех выглядел Дунай, которому достались штиблеты Туза. Костроме подошли тапочки Илая. Пришлось, правда, в носок набить травы, а то болтались сильно…

Нормальной я бы эту обувь не назвал, но она была лучше, чем сланцы из пищевых лотков. Они, кстати, лежали в удобных рюкзаках, которые мы взяли с собой. А всё потому что, в отличие от «нормальной» обуви, сланцы можно подлатать на коленке прямо во время похода. К сожалению, тапочки, штиблеты и кроссовки срочному ремонту не поддавались.

Рюкзаки у нас тоже на две трети были трофейными. Один взял в своё время Дунай. А два — гопники. Оставшаяся часть их группы возражать против присвоения не стала. Да куда там возражать-то? Сегодня народ в лагере как раз собирался доесть последние пищевые пайки. А идти к обозлённым соседям за добавкой почему-то никто не спешил.

Сочинец и так решил организовать пост на промоине, по которой можно было взобраться на наш обрыв. Не то чтобы он мстителей по-настоящему боялся — скорее, опасался, что они проявят фантазию в вопросе отмщения. И теперь на этом посту друг друга сменяли Прокачун, Чемодан и Мелкий. Группа Романа и культуристы в этом плане считались людьми ненадёжными. А Мелкий, бывший гопник, пошедший против Туза — вроде как «ваще чот нормальный пацан».

Ох уж это его «ваще чот»… Прицепилось выражение так, что не оторвёшь. Полгруппы активно «ващечотали», а полгруппы делали это в шутку и реже. Но помнили и знали все до единого. А мне, если честно, эта новая мода «ваще чот» не нравилась. Ладно, я её тоже подцепил, чего уж там...

Итак, наш сборный отряд из людей и четвероногих двинулся в путь. Мы прошли вдоль склона с валунами, ведущими к лесу, а затем свернули дальше — в горы. Звери уверенно трусили вперёд, приподняв костяные пластины на спинах. Выглядело это наподобие закрылок у самолётов.

— Чего это они? — удивился Дунай.

Но ему никто не ответил. Потому что никто и сам не знал. Разве что СИПИН, а тот, как всегда, не собирался лишать нас «радости новых открытий». Но, наблюдая за нашими провожатыми около часа, я начал догадываться, что они так регулируют температуру тела. Чем быстрее двигался отряд, чем больше была нагрузка, тем вертикальнее вставали костяные пластины.

Наше плоскогорье примыкало к крутым горным склонам, которые уводили вверх, к белоснежным шапкам ледников. Никто из нашей группы до этого далеко на юг не ходил — что там искать-то? Камни? Ещё камни? И ещё камни?

Ещё там был снег и лёд, но этого добра в первые дни нам и без того хватало. Сейчас-то уже было не так холодно, как в первые дни или во время бурана, но всё ещё чувствовалось, что не май-месяц.

Мы выбрались на плато и двинулись к горам. Шли часа два, никуда не сворачивая — будто по линейке. Судя по тому, как переглядывались Дунай и Кострома, они считали, что зря мы идём в ту сторону. Я, кстати, тоже так считал.

А вот звери упрямо трусили вперёд. И ещё периодически призывно помахивали хвостами: мол, чего тормозите, двуногие? Мясо само себя не добудет! И вскоре выяснилось, что они правы, а мы — дуралеи, которые мало что знают о мире вокруг. Между горами и плоскогорьем обнаружился длинный каньон, пробитый мелкой горной речушкой.

Его склоны были большей частью крутыми, хотя попадались и пологие участки. Однако и там, и там они густо поросли местной зеленью. Чего там только не было… Грибовидные растения, которые раскрывали шляпки, как корабли — паруса. Стручки всевозможных размеров и расцветок. Пучки высокой травы, маскирующейся под деревья. Густые кусты с почти привычной листвой… Всё это биоразнообразие густым слоем покрывало каменные склоны. А под ногами пробивалась молодая поросль, активно пожирающая останки предшественников.

Местные леса были куда ярче и пестрее, чем на Земле. Помимо зелёного, в расцветке стволов и листвы виднелись белые, бежевые, бледно-розовые вкрапления. Правда, я вот ни разу не уверен, что где-нибудь в земных джунглях нет такого буйства красок — если, конечно, забраться куда-нибудь подальше.

— Ох, ну надо же!.. — удивлённо выдохнула Кострома, осматривая каньон. — Кто бы мог подумать…

— А зверушки-то местность знают! — добродушно согласился Дунай.

А я потратил несколько секунд, чтобы затолкать поглубже незаслуженную гордость за своих подопечных. И потому не успел вставить ни единого слова. А отряд уже двинулся дальше, к ближайшему спуску вниз.

Звери остановились на самом дне каньона, у берега реки, начав лакать воду. А мы встали рядом. Казалось, нас поведут дальше, но один из трёх питомцев посмотрел мне в глаза, и я чётко понял — всё, пришли. Конечная!..

— Говорят, тут надо зверя бить… — заметил я, оглядываясь.

Мы стояли на низком берегу реки, поросшем мелкой растительностью. Эдакий заливной луг, где ничего высокого не вырастало. А ещё, судя по утоптанности земли в некоторых местах, здешние обитатели частенько ходили сюда на водопой.

— Здесь — значит, здесь! — легко согласился Дунай. — Наверно, хорошее место. Попробуй объяснить зверюгам, какую добычу выслеживать. Ну и что их помощь нужна! А то будут стоять прохлаждаться… И, если что, нашими трупами и подзакусят.

Прежде чем объяснять, пришлось дожидаться, когда звери наконец-то допьют. Я уже понял, что приём-передача мыслеобразов происходит глаза в глаза. А пока они носы в реку уткнули, можешь хоть что себе воображать — не услышат!..

А твари пили совершенно по-скотски: долго, с наслаждением, не отвлекаясь. Я даже уверен, что они специально издевались над нами — неуклюжими, странными, глупыми зверушками. Мне-то, как хозяину, довелось с ними общаться дольше остальных (что в предыдущий день, что сегодня с утра). Поэтому я уже улавливал их отношение.

Вот старая самка почему-то уважала меня. Не знаю уж, чем заслужил, но она относилась ко мне с осторожностью и некоторым, я бы сказал, пиететом. Но, так или иначе, она ушла, подбросив молодняк мне на воспитание. А вот они явно испытывали к нам, людям в общем, и ко мне, в частности, лёгкое презрение. И хорошо ещё, если лёгкое…

Когтей нет, зубов нет, хвоста нет, лапы кривые. И как это вообще можно уважать?

Наконец, один из зверей оторвал голову от воды, неторопливо почесался… А потом нехотя, с ленивым ожиданием, уставился на меня. Мол, чего тебе, двуногий, надо? Я его, кстати, уже мог отличить от других. Звери были, конечно, похожи, но у каждого имелись свои мелкие особенности.

Этот был заводилой. Он вечно пытался строить своих сестёр. А ещё у него над правым глазом был шрам, который рассекал бровь и заходил на костяную пластину на лбу. Кость заросла, а вот след остался.

Я попытался передать ему, что добыча нужна трусливая, слабая, но крупная. В ответ получил образ гнилого пенька и сидящего на нём таракана. То ли предлагал ловить таких, то ли просто намекал, что этот таракан — я. Разбираться было лень. И как-то даже стыдно, что ли…

Вторая попытка тоже не увенчалась успехом. А затем, в результате тяжёлых умственных усилий (и почёсывания затылка), я догадался сам спросить, кого здесь можно поймать.

И вот тут на меня полилась информация, которая уж точно лишала меня радости новых открытий. Зато была прямо-таки исчерпывающей.

В каньоне водились…

Мелкие хищники, бегавшие, как люди, на двух кривых лапах. Трусливые, хвостатые и стайные. Стай было две, и наши три наглых приблуды ни одну из них (да и обе вместе) не боялись. Правда, эти звери не очень устраивали наших хищников в гастрономическом плане. Но на крайний случай — сойдут.

Мелкие травоядные животные, размером с мелкую собаку или крупную кошку. Четыре лапы, две ноги, четыре рога на башке, короткий хвост. Главная добыча местных мелких хищников. Вкусные, но совершенно неуловимые. Потому как умеют скакать чуть ли не по отвесным склонам.

Черви… Черви оказались, кстати, плотоядными: ели тараканов и мелких собратьев. Они здесь были чем-то вроде наших змей. Часть червей была опасна своими зубами, часть — ядами. Вот тут я, если честно, немного запаниковал: фиг ли, не рассмотришь такую ползучую тварь под ногами — и всё, прощай, Вано. А кроссовки Бориса дальше передадут — кому-нибудь более везучему…

В ответ на мои панические запросы зверь со шрамом насмешливо вывалил язык. А затем соизволил успокоить, что в этом каньоне ядовитые черви встречаются редко.

Но!.. Кстати, почему всегда есть «но»? Может быть, мир без «но» был бы добрее, ярче и вообще жизнерадостнее? Без кусачих червей и прочих мутантов? И уж точно без того, что нам довелось пережить дальше?

Но привели-то нас сюда для охоты на настоящую добычу! Во всяком случае, так считали питомцы. Излучаемый ими настрой, когда они про неё рассказывали, прямо-таки кричал о том, что это — добыча настоящего мужика. А кто на других охотиться будет — тот вообще не мужик. В смысле, не хищник. В общем, неправильный пацан. И уважения не заслуживает.

Беда была в том, что добычу им даже мысленно показывать не пришлось. Она сама как раз выползла из лесу, что-то меланхолично пережёвывая и разглядывая нас.

И взгляд этой «добычи» нам ничего хорошего не предвещал…

Помимо взгляда, ничего хорошего нам не предвещали плотные роговые образования на четырёхпалых лапах. Причём, всех шести. Сразу видно — если таким «копытом» прилетит, ушибом не отделаешься.

А, кроме того, ничего хорошего нам не предвещали изогнутые рога длиной сантиметров пятьдесят. Два рога росли из челюсти, как бивни у слона. А ещё два — изо лба.

Дальше, если присматриваться, всё было только хуже… Шипы на суставах, шипы на позвоночнике, шипы на хвосте, броневые пластины по всей тушке. Ну а ещё вес под полтонны и злой, крайне неприветливый вид.

Я решил быть оптимистом! И постарался придумать, как мы потащим домой всё это средоточие первобытной злобы.

Средоточие протяжно замычало, глядя на нас.

Я решил перестать быть оптимистом. И стал придумывать, как бы эту тушу прибить с нашим-то небогатым арсеналом.

Туша копнула двумя передними копытами землю.

И тут я понял… Понял, что пришло время быть успешным колонистом!..

— Бежим! — этот совет я прокричал и мысленно, и вслух.

Звери рванули сразу. Причём стартовали, кажется, ещё за долю секунды до моего вопля.

А вот Дунай и Кострома на миг задержались, не сразу поняв, чего это я. Они-то лекцию о вкусной и здоровой добыче не слушали, а куда смотреть — ещё не знали.

Но когда полтонны мяса, костей и рогов сделали первый тяжёлый шаг для разгона в нашу сторону… Вот тут-то ребята быстро сообразили: и куда смотреть, и от кого бежать.

…Пока я драпал со всех ног, мне очень хотелось спросить у «настоящих мужиков», «правильных пацанов» (и вообще всех таких из себя крутых хищников): как они, в рот мне ноги, представляли нашу совместную охоту на эту тварь?! Особенно с учётом того, что драпанули чуть ли не раньше меня!.. Но хвосты наших питомцев были не слишком разговорчивыми.

Все трое давно опередили меня, пользуясь преимуществом в скорости. И теперь неслись вперёд, серыми тенями мелькая между деревьев. А мы с Дунаем и Костромой влетели в лес вслед за ними, не разбирая дороги.

Спустя пару секунд позади раздался оглушительный треск. Да уж… Если я за первые секунды забега по лесу заработал несколько хлёстких ударов ветками по лицу, то нашу «добычу» такие мелочи остановить не могли.

Зверь ломился через заросли, как танк. И яростно подминал под себя всё, что мешало догнать гнусных охотничков, посягнувших на его владения. Кроме того, от обилия эмоций (а может, и для пущего устрашения) наша «добыча» ревела, мычала, рычала и пыхтела.

Мы тоже пыхтели. Но не для устрашения, а потому что бежать приходилось быстро. Очень быстро. Дыхание-то мы сбили почти сразу, а вот нормально оторваться от агрессивной «добычи» так и не смогли.

— Сюда!.. — рявкнула Кострома, начиная смещаться вверх по склону.

Наши питомцы уже скрылись из виду, поэтому мы с Дунаем решили довериться девушке. В отличие от наших рож, перекошенных от ужаса, на лице Костромы было хоть какое-то осмысленное выражение…

Оказалось, что у неё даже какой-никакой план имелся. Пыхтя как паровозы, мы продрались через колючие и густые заросли какого-то кустарника. И тут же наткнулись на скальные обломки, обильно рассыпанные по лесу рядом с отвесным склоном каньона.

Кострома, не теряя времени и скорости, юркнула за один такой осколок. И это была отличная наглядная демонстрация, как выжить в ситуации немотивированной агрессии огромного травоядного существа с рогами. Короче, сложно кого-то забодать через массивный камень…

Я немедленно последовал примеру Костромы, нырнув за другой валун. А Дунай с руганью умудрился забраться на третий скальный осколок.

Вот по этой-то каменюке наш преследователь и долбанул... Правда, сообразил, что бить будет не мягкую тушку живого Дуная, а твёрдый бездушный валун. Поэтому успел подставить для удара не рога, а бронированное плечо.

Валун мотнуло. А вместе с валуном мотнуло и Дуная, который чуть не свалился на рога и выразил отношение к происходящему мудрыми словами:

— …! … … …! …!

Я был с ним, в общем и целом, согласен. Мог бы ещё и добавить. Но Дуная надо было спасать. Вот только как? У меня с собой было копьё с кремниевым наконечником, каменный топор и медный нож. В общем, небогатый арсенал, но практически лучшее из того, что имелось в наличии.

У Дуная тоже было негусто с оружием: топор моего производства, выданный Сочинцем, копьё с медным наконечником и медный нож.

У Костромы был топор с медным наконечником, копьё с медным наконечником и медный нож.

Гранатомёта не было.

Ракетницы не было.

Пулемёта не было.

Идей тоже не было.

И, судя по лицу Костромы, не только у меня.

А наша «добыча» тем временем снова боднула валун. Однако без разбега вышло слабее, поэтому Дунай вновь перешёл на членораздельную речь.

— Да сделайте вы что-нибудь!.. — проорал он, пытаясь удержаться.

Я подхватил с земли осколок камня покрупнее… И без особой надежды запустил им в башку напавшего на нас рогача.

Инициатива немедленно наказала инициатора. Удар-то был так себе, зато привлёк внимание зверюги. Та фыркнула, с неприязнью посмотрела на меня — и взяла короткий разбег...

Я успел снова спрятаться за валуном, но укрытие оказалось так себе. От удара огромный булыжник проехал по земле несколько сантиметров, грозя впечатать меня в каменный склон — а то и вообще размазать об него.

Однако мои товарищи по несчастью идею уже подхватили. И пока Дунай слезал с одного валуна и прятался за другой, Кострома запустила камнем в рогача, чтобы отвлечь внимание.

И понеслось!.. Рогач ревел, обиженно мычал и долбил камни, за которыми мы укрывались. А потом получал булыжником по башке и снова возмущённо ревел.

Из лесу тем временем выскочил шрамированный заводила. Юркой тенью скользнув за спину рогачу, он взвился в воздух — и тут же оказался на этой самой спине, ловко избежав встречи с шипами. Попытался рвать добычу когтями и кусать, но всё без толку. Броня рогача успешно сопротивлялась и зубам, и когтям. А сам шрамированный слетел от первого же «взбрыка»…

Да ещё и приземлился неудачно: боком ударился. Было видно, что вставать ему тяжело. А «добыча» тем временем склонила голову, выставив рога — и уже готова была атаковать нашего заводилу. Правда, в этот момент по рогатой башке как раз прилетело два камня: от меня и Дуная.

Это отвлекло его всего на пару секунд, но нашему питомцу хватило, чтобы утвердиться на лапах и задать стрекача. А рогач, ревя, как стадо слонов, устремился в погоню, больше ни на кого не обращая внимания. В его списке врагов мы с Дунаем явно потеряли первенство.

— За мной! — покидая укрытие, крикнула Кострома. — К обрыву, наверх! Вано, надо, чтобы они привели его туда!..

Она ткнула рукой, указывая на скальный склон. А я уже бежал к лесу, где заметил одну из наших хищниц. Удивительно, но она почти сразу поняла, чего я от неё хочу. Коротко рявкнула и помчалась за своим братом.

А мы, люди, со всех ног устремились в условленное место. Питомцы у нас быстролапые, да и рогач явно не тормозит, с шумом и треском пробивая просеки в лесу. Добыча, блин, настоящих хищников!..

Наши малолетние идиоты забыли предупредить только об одном... О буйном нраве этой добычи. А сами с ним справиться не могли. Может, большая стая и выдержит этот бой, но наши-то явно не тянут, даже втроём.

В общем, если честно, я волновался за наш молодняк. Ведь у них и правда ещё детство в жопе играет… Сейчас вот сунется самец на «рогача», и о размножении можно забыть. Причём раз и навсегда.

И как быть?

По всему выходило, что никак. Ничего мы не могли сделать. Оставалось только бежать за Костромой… Ну и надеяться на сознательность хищников.

Вверх по склону мы почти карабкались. Можно было сделать крюк, чтобы добраться до более удобного подъёма, но времени-то в обрез. Поэтому мы полезли по крутому склону, цепляясь за торчащие из него растения.

Пару раз кто-то мелкий меня ужалил, и на руках появились волдыри. А в ладонях засела пара колючек, которые не было времени извлечь. Но мы успели, и успели почти вовремя!.. Я и Дунай уже неслись к краю обрыва, вслед за Костромой, которая лидировала в забеге — а из лесу как раз вылетели питомцы, ведущие за собой взбешённого рогача.

А тот совсем озверел: сносил всё на своём пути и ревел, не переставая. Думаю, все обитатели каньона попрятались по норам, а то и в землю зарылись, заслышав его трубный глас.

Кострома, Дунай и я остановились на краю обрыва. И, не сговариваясь, подняли с земли камни поувесистее.

— Кидаем в него! — приказала Кострома. — Я в центре, вы по бокам! Как прибежит к нам — прыгайте в стороны!..

— А ты? — удивился Дунай.

— Не ссы! Тётю Кострому на рога не поднимут. Ну… Давай!

Камни дружно полетели навстречу несговорчивой добыче. Рогач, чьё внимание было полностью сосредоточено на наших питомцах, трижды получил по рогатой черепушке. Осознав этот прискорбный факт, он чуть сбавил скорость, мотнул головой… И нехорошо уставился на нас чёрными четверными зрачками на зеленоватом белке, рассечённом коричневыми прожилками сосудов.

Воспользовавшись моментом, наши хищники рванули в стороны. А вот рогач склонил голову и ломанулся к нам. Видимо, опять вернул нас с Дунаем и Костромой на верхнюю строчку в списке врагов. Внутри меня всё заорало, что пора бежать, но я сдержался…

Нет, я сбегу, конечно…

В сторону.

Когда время придёт.

Это были очень страшные секунды. Я смотрел, как полтонны живого веса разгоняются… Набирают скорость, топоча шестью копытами и поднимая в воздух мелкие камушки… Как на нас с Дунаем и Костромой нацеливаются острые рога, покрытые старыми царапинами...

Вашу ж!..

Кострома легонько толкнула в бок меня и Дуная. Мол, пора прыгать. А я в тот момент не думал даже, что она сама собирается делать. Рванул в сторону, наконец-то дав волю своему страху. Впрочем, Дунай тоже не задержался, кинувшись в другую сторону.

Наши манёвры заставили рогача слегка вильнуть: враги разбегаются, караул!.. Зато хотя бы одна цель осталась на старом месте. Ей-то он и решил отомстить: и растоптать, и продырявить.

Кострома прыгнула к обрыву, на миг задержалась и — шагнула в пропасть.

А рогач, объятый яростью, не разобрал, куда его несёт. Поэтому с рёвом устремился вслед за Костромой. На ту самую полянку с осколками скал.

Грохот раздался такой, будто ещё одна скала свалилась. Но я уже немного пришёл в себя. И со всех ног кинулся к обрыву.

Больше всего я боялся увидеть внизу ещё и тело Костромы…

Не увидел.

Хитрый прищур её глаз оказался значительно ближе.

Она не упала, да и не собиралась. Уцепилась пальцами за маленький уступ, повиснув на нём. И теперь держалась, дожидаясь своих спасателей.

Мы с Дунаем вытащили её одним рывком. Из лесу вышли понурившиеся питомцы, всем видом показывая, как они раскаиваются в такой подставе.

Ругать мы их не стали… Они дурные! Просто надо это учитывать… Решили, что лучше поспешим к добыче, пока какие-нибудь конкуренты не объявились. А когда спустились, поняли, что бояться конкурентов было рановато…

Грёбаный рогатый урод был жив!

Сверзился метров с пятнадцати, а теперь пыхтел, пытаясь подняться. И ведь поднялся бы! Обязательно! Если бы не застрял рогами в каменистой земле…

Намертво застрял, кстати.

— «Ваще чот» неубиваемый… — удивился Дунай. — И что теперь?

— А вот что!.. — рявкнул я, с натугой подхватив большой камень и с размаху обрушив его на череп рогача.

Тот задёргался, попытавшись вырваться из ловушки, а на широком лбу выступила коричневая кровь. Я подхватил другой камень… И снова обрушил бы его на голову страшной зверюге, но меня остановила Кострома.

— Вано, хорош издеваться над животным! — попросила она. — Это не охота, а, блин, забой какой-то… Дай сюда твоё копьё!

Зачем Костроме моё копьё, я не знал. Но послушно протянул его девушке: других-то идей всё равно не было. А она взяла копьё, подошла к рогачу и ещё долго ходила вокруг, вне досягаемости копыт, которыми тот пытался по ней двинуть.

А потом сделала стремительный выпад, вонзая оружие между пластинами брони. Почти на полметра пробила!..

И еле отскочила, когда рогач возмущённо взвыл и дёрнул копытом в её сторону.

— Ладно, козёл четырёхрогий… — пригрозила она ему. — Дунай, дай своё…

— А своё что? — удивился тот, но копьё всё-таки протянул.

Второй удар вышел таким же быстрым и сильным. И снова не убил «рогача».

И тогда Кострома ударила своим копьём. На этот раз в глаз.

Видимо, хотела достать до мозга. Однако либо этот орган в голове рогача отсутствовал, либо Кострома просто промахнулась… В общем, рогач по-прежнему был жив. И даже немного расшатал каменистую почву, грозя вскоре освободиться из ловушки.

— Ну это… Все наши копья ты уже повтыкала! — заметил Дунай. — И что теперь?

— Что? — Кострома посмотрела на него, а затем перевела усталый взгляд на меня. — А теперь пускай Вано бойню устраивает… Что ещё остаётся-то?..

Правда, бойню мы устроили вдвоём с Дунаем. Мы кидали рогачу на голову огромные камни, пока она вся не стала коричневой от крови. Каждое попадание забивало рога назад в землю, не давая зверю выбраться. А он дёргался всё меньше и меньше…

Мы всё-таки забили его. Вот так тупо, гадко и варварски. Это не принесло нам ни капли удовольствия, зато принесло много мяса: килограммов сто пятьдесят-двести.

А ещё принесло самую малость уважения в голубых глазах питомцев. Но только самую малость!..

Тушу сели разделывать прямо на месте. Пока Кострома и Дунай снимали шкуру, я разжигал костёр, а питомцы носились вокруг, помечая деревья по краю поляны. Обозначали, так сказать, границы территории для других обитателей леса.

Впрочем, этих других пока можно было не бояться. Напуганный рёвом рогача, лес вокруг затих. Никто не горел желанием проверять, жив ли ещё грозный король маленького каньона.

Глава 3. Ваще чот тяжело

Дневник Листова И.А.

День двенадцатый. Мясо, шкура и соль!

На разделку туши ушел весь остаток дня. Могло быть и хуже, если честно. Потому что Кострома собиралась устроить обработку прямо на месте, хотя бы первичную. Но всё обошлось, когда мы вспомнили про альтернативный путь — засолить. Не только мясо, хотя и его посолить бы не мешало, но и шкуру, чтобы не испортилась.

Соли у нас не было. Зато были питомцы, неплохо знавшие окрестности. И когда я мыслями и воспоминаниями умудрился донести, что нам надо, самец фыркнул, отбежал и остановился, дожидаясь меня.

— Рюкзак возьми! — посоветовал Дунай.

До залежей соли было рукой подать. Добрались за час. Сначала мы долго шли вдоль русла реки, петлявшей как бешеный заяц. Но моему питомцу оказалось наплевать на такие мелочи — он бежал по прямой, срезая петли. И мне пришлось идти за ним.

Тут я, конечно, не удержался: каждый раз не спеша снимал обувь, аккуратно подтягивал штанины и неторопливо, прощупывая ногами дно, шёл вброд. К счастью, река была хоть и широкой, но довольно мелкой. Вода редко где доходила до колена, поэтому штаны не намокали.

Когда я неспешно обувался после шестой переправы, шрамированный наконец-то оценил весь масштаб моей подлости. Задумчиво уставившись на меня, он недовольно фыркнул и всё-таки двинулся к стене каньона. Видимо, понял, что со мной шутки плохи, потому как я могу их не понять.

А дальше дело пошло на лад. Двигались мы теперь вдоль каменного обрыва, распугивая мелкую живность, а заодно наслаждаясь теплом и горным воздухом.

А потом нашим взглядам открылись залежи соли… Мы как раз прошли очередной изгиб каньона, повернули за угол — и неожиданно вместо отвесных стен слева, там, где начинался склон горы, обнаружился слом. Или скол… В общем, когда-то давно или даже недавно — но точно не вчера и не месяц назад! — склон в этом месте обвалился. И огромный пласт породы просто съехал вниз.

Расколовшаяся стена каньона докатилась аж до реки. А заодно поменяла направление русла и образовала небольшое озерцо, огороженное по одной стороне скальными обломками. Камни и земля создали полукруглый вал, который глубоко вдавался в каньон, а в его центре…

Я бы в жизни не догадался, что это соль. Соль, в моём понимании, она — белая! Ну, может, грязно-белая, если на земле лежит. Но никак не оранжевая, с уходом в розовый.

В общем, красноватый склон и россыпь таких же камней выглядели красиво, но на конечную точку маршрута никак не тянули. Однако питомец уверенно направился к валу из породы. И, забравшись наверх, сразу двинулся к ярким камням. А мне пришлось следовать за ним.

Вот тут и выяснилось, что место-то популярное! На другом краю россыпи толкались штук семь или восемь тех самых мелких травоядных, которых мне показывали питомцы. Они активно лизали камни, восполняя запасы минеральных веществ. И шрамированный тоже принялся облизывать один из розоватых булыжников, приглашающе косясь на меня. Мол, не стесняйся, Вано: мы все это делаем, и тебе не зазорно.

Я подобрал с земли небольшой обломок, который хотя бы при мне не успели облизать. Тщательно очистил его, любуясь матовой прозрачностью минерала — а потом всё-таки сделал то, что умные люди не рекомендуют делать. Особенно, в незнакомых местах и с незнакомыми предметами.

В общем, лизнул.

Даже если отравлюсь, у меня припасена трофейная «лечилка» — последний привет от Туза. Две я потратил на Трибэ и Аню, две хранил в капсуле, а вот одна — осталась про запас. Так что, если вдруг почувствую сильное недомогание, успею вколоть. Или даже проглотить капсулу. Наверно…

Вряд ли то, что лопают местные животные, вызовет мою мгновенную смерть. Нет, всякое, конечно, случается, но верилось с трудом…

Слюна немедленно стала солоноватой. Тогда я бережно положил камень на землю, подобрал второй такой же — и стукнул ими друг о друга. В месте удара образовался скол, обрамлённый каменной крошкой. Я подобрал небольшую крупицу и положил в рот. Решил, что если соль, то обязательно растворится.

Чтобы кусочек минерала растворился, его пришлось ещё покатать во рту. И нет, это определённо была соль — только с необычным послевкусием. Я долго смаковал странную находку, игнорируя внимательный взгляд голубых глаз, а потом решил: так и быть, сойдёт. Мы же шкуру жрать не собираемся.

— Если не помру, то и поесть можно! — заявил я питомцу.

И решительно принялся за дело.

Можно было просто накидать в рюкзак булыжников, да так и отправиться назад. Но я посчитал, что это будет нерационально. Булыжники оставляют слишком много свободного места. Поэтому половину рюкзака я забил колотой солью.

Для этого пришлось организовать себе рабочее место: найти крупный камень с ровной поверхностью, а затем ещё один — поменьше — чтобы я мог поднять. А потом просто колоть этим нехитрым приспособлением булыжники соли.

В моих мечтах соль должна была колоться легко и просто. В реальности она была камнем и оставалась камнем. Хрупким только по сравнению с другими камнями. Легче всего откалывались более белые части, а те, что потемнее — были явно крепче.

Но упорство и труд…

Ну или дурь и самоуверенность…

На половине рюкзака ко мне подкралось понимание, что жадность до добра не доводит. Размочалив соль в мелкую крошку, я, конечно, сумел уместить её больше, чем если бы складывал в виде булыжников… Однако при этом и вес груза стремительно рос. А моя спина начинала болеть каждый раз, когда я кидал взгляд на рюкзак. Видимо, прозрачно намекала.

Но упрямство и глупость… Я, конечно, снизил энтузиазм по расколке соли, но совсем работу не прекратил. И когда через три часа закинул рюкзак на плечи, то ощущение было такое, будто гору на себя взвалил.

Рюкзак тоже высказал мне всё, что думает: подозрительно затрещал, грозя разойтись по швам. Пришлось чуть согнуться в пояснице, чтобы тяжесть не на лямках висела, а лежала на спине — как у трудолюбивого муравьишки. «Если дойду, то никогда больше!..» — запыхтев от натуги, решил я.

И мы пустились в обратный путь. Впереди налегке с довольной мордой бежал питомец, а за ним, кряхтя на все лады, шествовал жадный, но запасливый я!..

Первую остановку я сделал через двадцать минут. И вполне логично, что вторая случилась ещё быстрее…

Оставшиеся пять остановок пришлись на последние метры пути. Я отдыхал, утирал пот и снова шёл, проклиная свою запасливость. Но бросить соль не мог. Она в местной природе явно пользуется популярностью: только отвернёшься, а кто-то уже лижет.

— Тебя, блин, только за смертью посылать! — встретила моё триумфальное возвращение Кострома. — Ты вообще за временем не следишь?

К моменту моего прихода шкуру с рогача сняли. Теперь на ней высились аккуратные кучки мяса, которое военные срезали с костяка. Мой провожатый обнаружил, что его серые сёстры уже давно подъедают то, что выделили им Кострома и Дунай. И сразу же рванул наводить справедливость — а именно, отнимать то, что ещё осталось.

— У-у-у-у… — ответил я Костроме.

И наконец-то скинул рюкзак.

Тот тяжело опустился на землю. Прямо вот очень тяжело… И мне было что-то очень тяжело…

— Понятно, что ничего непонятно. И что тут у нас? — поинтересовалась Кострома, распуская завязки. — Вано, а это что?

— Это — соль, — гордым тоном добытчика (настоящего мужика, чо уж!) ответил я, ожидая аплодисментов.

А потом подумал и всё-таки добавил:

— Ну я, во всяком случае, на это надеюсь…

К рюкзаку подтянулся Дунай: заглянул внутрь и покивал со знанием дела.

— А это точно соль? — уточнила Кострома, так и не расщедрившись на аплодисменты. — Тебя розоватый цвет не смущает?

— Это просто каменная соль! — как минимум, из мужской солидарности вступился за «добытчика» Дунай. — У меня одна подруга такую использовала… Говорила, это, типа, полезнее, чем обычная. И всё такое… Диета там… Фигура…

Кострома с грозным интересом уставилась на Дуная, а тот слегка смутился.

— Ну всякие там полезные микроэлементы… Минералы…

— Дунай, милый… — прервала его девушка. — Про соль — ладно, рассказывай. А про твоих бывших с их фигурами — знать ничего не хочу! Я ревнивая. Так и знай!

— Ага… Ну, в общем, соль это, драгоценная моя! — улыбнувшись, как блаженный балбес, постарался сменить тему Дунай.

На Кострому, правда, не подействовало. Поэтому Дунай получил легонько кулаком в живот. Но не обратил на это внимания, продолжая лыбиться.

— Точно соль? — с важной темы Кострому было не сбить даже бывшими пассиями Дуная.

— Соль-соль… — кивнул тот. — Грязная, с кучей микроэлементов, с которыми вместе на земле валялась. Но есть можно! А можно ещё попробовать её очистить.

— Это как? — спросил я.

— Ну сначала в воде растворить. Соль растворится, а всё остальное — нет! — пояснил Дунай. — Потом воду процедить через какой-нибудь фильтр, чтобы взвесь задержать. А рассол выпарить. Но вообще можно и без этого обойтись.

— Тогда второй вопрос! — Кострома с натугой приподняла рюкзак и посмотрела на меня. — Вано, ты на хрена её столько припёр?! На первое время десяти кило хватило бы с головой!

Тут уже Дунай заинтересовался. Подошёл к рюкзаку, приподнял, оценил… Удивлённо раскрыл рот, опустив уголки губ, и молча вернул рюкзак на место. А я прямо вот даже обиделся слегка… Не, ну в самом деле, мне бы кто-нибудь сказал, сколько надо. А то дали рюкзак и сказали: мол, иди ищи подснежники в феврале… Соль, в смысле. На незнакомой планете. И я ведь нашёл!..

— Ладно… Проехали, — неожиданно смилостивилась Кострома. — Просто если это нормальная соль, то я её здесь не оставлю! Делайте что хотите, но до капсул мы её допрём. А пока можете сделать рожи попроще?

Надо сказать, что пока она говорила, рожи у меня и у Дуная действительно вытянулись. А ещё рты раскрылись, сделав нас похожими на старые африканские маски. Просто тащить и дальше ценный продукт я совсем не хотел! Спину было жалко, себя было жалко… С губ готовы были сорваться слова, которые мне бы потом не раз припоминали:

«Я был рождён бороздить космические просторы в уютном кресле капитана! Ну или, в крайнем случае, первого помощника! Я вам не робот-грузчик!».

Но даже сказанное в шутку ещё долго может аукаться. Так что я не стал давать повод для подколок: самооценка, может, и не пострадает, но зачем рисковать?

Впрочем, часть соли сразу пошла в дело, добавив веса шкуре и мясу. А часть мяса сожрали наши питомцы, причём с огромным удовольствием. И теперь они напоминали не гордых хищников, а бочонки на ножках. И, похоже, в ближайшее время были неспособны к движению.

А мы оценивали объём добычи и тихо ужасались…

Шкура. Никак не меньше ста килограммов. А может, и больше: весов-то у нас не было.

Кости. Ещё килограммов тридцать-сорок. Во всяком случае, тех, которые не забраковали.

— Зачем нам, кстати, кости? — спросил я, почесав затылок.

— Затем, что из них можно сделать много полезного! — ответила Кострома. — Или ты предлагаешь вилки-ложки покупать на Алтаре Вознаграждения?

И мясо, само собой… Много мяса. Килограммов сто пятьдесят. Это то, которое питомцам не отдали.

А ещё были жилы. И субпродукты (это добро уже я не хотел бросать).

В общем, явно многовато. Даже если разделить вес на трёх охотников и трёх зверей.

Особенно если учесть, что наши питомцы это тащить не будут. Вот уверен, что предложу им что-то подобное — и шрамированный пришлёт мне картинку, как он вылизывает свои яйца и то, что рядом. И ещё будет при этом ехидно высовывать язык и скалить зубы.

В общем, пошлют меня.

— Вано, может, ну их субпродукты?.. — кисло спросила Кострома.

В её душе явно сражались жаба с ленью. И последняя, кажется, готова была победить.

— У меня есть капсула репликации! — признался я. — А чтобы обеспечить себе дополнительную жизнь, я готов даже угробить эту!..

— Вот буржуй, а! — возмутился Дунай, а потом уважительно посмотрел на развалившихся питомцев. — Кажется, я знаю, как можно быстро заработать тысячу баллов… И кого тут можно ещё приручить?

— Бери выше: шесть с половиной тысяч! — отрезал я. — Тысяча — капсула, пять тысяч — твоя матрица. А ещё пять сотен на улучшение энергетического ядра капсулы.

— Мать моя женщина!.. — выдохнул Дунай. — И у тебя было столько баллов, Вано?!

— У меня ещё было три тысячи на блок рефицерации! — гордо ответил я.

— Про блок услышала, новое матерное слово запомнила… — кивнула Кострома. — А всё-таки что за блок-то?

— Ну, если у тебя нет набора репликации номер чего-то там, его можно сделать в блоке рефицерации… Из мяса, шкуры и прочих… — я посмотрел на неаппетитную кучу субпродуктов. — …Побочных продуктов разделки туши…

— А-а-а-а! Вот оно что! — поняла Кострома. — Мясо и шкуру тебе жалко, а всякие копыта, вонючие органы и дерьмо, которое не успело выйти — нет. Теперь понятно, зачем ты их с собой тащить собрался.

— Именно так, — подтвердил я, чувствуя надвигающийся подвох, который не заставил себя ждать.

— Дерьмовая у тебя будет вторая жизнь, Вано! — заявила Кострома. — Прямо вот дерьможизнь и дерьмотело из кишок!..

— Я знал! Знал, что ты обзавидуешься и захочешь испортить мне всю малину! — улыбнувшись, попытался парировать я.

— Точно! Я завидую тому, что как только ты субпродукты по весу наберёшь, сразу в шоколаде окажешься! — весело отозвалась девушка, а потом сделала удивлённое лицо: — Ой! Это же не шоколад… Это Вано из капсулы репликации выходит!

— Да идите вы в рефи… церацию! Как нам это всё теперь тащить?! — возмутился Дунай, пытаясь не ржать.

Дневник Листова И.А.

День тринадцатый. Совершенно несчастливый день и несчастный я!

Верёвка впивалась в плечо и грудь. Едкий пот застилал глаза, а Кострома продолжала издеваться. И это несмотря на то, что ей тоже вроде как должно быть тяжело.

— Ну что вы еле-еле волочитесь! Давайте, волокуши! Сами не поползут! — весело подбадривала она наш отряд.

Ох уж эта игра словами! Волокуши-мы еле волочим волокуши-с-грузом! Впрочем, обиженный взгляд трёх пар голубых глаз резко поднимал мне настроение…

Но всё по порядку!..

Я не помню, кому пришла в голову эта гениальная мысль — соорудить волокуши и тащить всем вместе тяжёлый груз. И хорошо, что не помню! Потому что сейчас, ближе к полудню, я бы поколотил этого умника. Или побился бы башкой об дерево, если бы оказался им сам.

Однако гнусная и одновременно гениальная мысль — которые, как известно, приходят в голову, чтобы испортить тебе жизнь — уже прозвучала. А соорудить конструкцию для адских издевательств было делом техники. Ну а ещё испорченного медного топора и позднего ужина.

Мы с Дунаем рубили и мастерили, а Кострома делала толстые канаты из растительных волокон. Они, между прочим, колючие, как не знаю кто — особенно когда за ночь подсохнуть успели!.. Но мы управились. Конструкция была странная, страшная, но крепкая. И почему-то никто сходу не догадался, зачем там шесть канатов с петлями…

Да и те, кому стоило бы догадаться, обожрались и спали. А утром было поздно бежать…

И оказалось, что это только я такой лопух, что прогибаюсь под питомцев. Кострома была неумолима. А шрамированному даже по балде прилетело. За исключительную строптивость.

Кострома поймала его за морду и, не обращая внимания на ворчание сестричек несчастной жертвы человеческого произвола, уставилась на минуту в глаза животного. Я, блин, не знаю, что она там ему показывала, потому как сам никаких мыслей читать не умею, но наш ясноглазый красавец, получив свободу, покорно полез в петлю.

— Веселей, копуши! Тащите волокуши! — я был уверен, что ещё пару часов, и Кострома, наконец, родит одну из тех дурацких песен, которые поют во время пробежки на плацу.

Ну или как их там называют? Мотивирующие кричалки? Что-нибудь в духе: «Как-то в армию пошёл. И девчонку там нашёл. Лучшая девчонка — правая ручонка!»… Хотя Кострома же вроде как девочка. Ну тогда так: «Лучшая мальчишка — правая ручишка!».

Тьфу! Какая пошлятина в голову лезет, когда еле-еле ноги передвигаешь… И главное — вот откуда оно у меня в памяти возникло, а? Я же не служил, а друзей-военных раньше не имелось.

Дневник Листова И.А.

День тринадцатый. Совершенно уставший я!

Возможно, это покажется удивительным, но мы дошли.

Не нарвались на хищников, желающих скушать нашу добычу, а заодно и нас. Не упали без сил. И даже не померли от переутомления.

Мы дотащили всё до капсул.

Медленно, под бодрые подколки Костромы и сердитое фырканье питомцев. Дотащили, дотянули — и даже помогли разгрузить, уже ощущая себя, как в тумане…

Дневник Листова И.А.

День четырнадцатый. Вонючее утро…

Проснулся я оттого, что в капсуле воняло. Даже не так: в капсуле ОЧЕНЬ сильно воняло.

А ещё где-то в районе потолка раздавался странный звук. Какое-то тихое гудение, которого раньше не было… Я сразу же обеспокоился. Потому что мне батя говорил: если в машине появился незнакомый звук — тащи в сервис. Точно что-то сломалось!

Машины у меня, когда я вырос, не было. В наше время легче оказалось вызывать мобиль с автопилотом. Зато была капсула. И был странный звук… Оставалось только понять, где тут, на незнакомой планете, сервис-центры для капсул.

— Возьму на себя смелость предложить схему ремонта! — проявил себя СИПИН, молчавший до сего момента. — Кстати, я начислил тебе двадцать баллов за соль, пятнадцать баллов за волокуши и ещё тридцать баллов за участие в том цирке, который имел счастье вчера наблюдать.

— Ох, блин!.. — я неосторожно сел на кровати и почувствовал, как меня мутит и как раскалывается голова.

— Да… И схему лечения могу предложить! — добавил СИПИН. — Не поверишь, но лечение и ремонт в твоём случае можно совершить одним и тем же способом!

— И каким? — уточнил я.

— Запихни то, что ты вчера в капсулу натащил, в рефицератор, дурень!.. Система вентиляции в капсуле уже на пределе! Она, между прочим, старается вывести из воздуха все продукты разложения и спасти твою глупую жизнь!..

— О-о-о-о-о! — тут-то я всё понял.

— Не «о-о-о-о-о!», а срочно спасай имущество! Новой капсулы не будет! — возмутился СИПИН.

Вчера я затащил в капсулу килограммов сорок отбракованных останков «рогача». Вот только от усталости забыл, что тратить на них соль никто не стал... Они ещё по пути издавали слабенький душок, а теперь, в тёплой капсуле, и вовсе собирались сгнить.

Нет, я помню, что собирался их сразу загрузить… Но почему-то только сейчас проснулся. Видимо, сел чуть прийти в себя на кровать — и выключился. И всю ночь моё будущее тело гнило, распространяя вокруг отнюдь не благостный могильный дух.

Первым делом я доковылял до двери, чтобы распахнуть её настежь. Первый глоток свежего горного воздуха был настолько сладким, что я чуть не застонал от наслаждения. Запах из капсулы до конца не ушёл, но вонять стало меньше, а дышать легче.

Занималось раннее утро четырнадцатого дня… С одной стороны небосвод был заполнен россыпями звёзд и тёмным пологом укрывал горы, а с другой — уже появилась полоска светло-голубого неба. Бодрящий весенний морозец пытался пробраться сквозь одежду, но в моём нынешнем состоянии это было даже приятно. Чуть не отравился, блин!..

Два диска местных лун медленно катились над бело-голубыми вершинами гор. Ещё пару минут я смотрел на них, давая своему телу время, чтобы прийти в себя. А потом решительно нырнул обратно — в облако миазмов гниющей плоти, чтобы закончить дело и спасти капсулу…

Крышка рефицератора находилась в изножье моего ложа. Круглый люк слегка напоминал топки древних паровозов. Только кидать внутрь надо было не уголь, а как в более современных версиях транспорта, работающего на биотопливе — всякое гниющее дерьмо.

Кидать пришлось руками, наплевав на брезгливость... Обрывки шкуры, сухожилий, костей, мяса и жира… Всё это отправилось в камеру за люком. В воронкообразном днище находилось отверстие, куда с шумом втягивался загружаемый материал. Так что переполнить камеру у меня не было ни шанса.

А когда материал уже подходил к концу, под люком раскрылось отверстие, выплюнувшее наружу три брикета размером с кирпич. Я осторожно коснулся одного, и тот задрожал, как желе.

— Что это такое? — удивлённо спросил я.

— Это гниль и брак! — ответил СИПИН. — Тебе же сказали, что требуются свежие биологические ткани. А ты загрузил гниющие останки. Вот и выноси теперь!

И я вынес — а куда деваться-то? Причём к выносу брикетов отнёсся вполне ответственно. Не просто оттащил подальше, стараясь не порвать тонкую плёнку оболочки, но и прикопал поглубже, чтобы не воняло на всю округу.

В итоге брикетов с некондицией получилось семь штук. А на маленьком табло камеры рефицерации высветилась гордая надпись: «Загружено материала для репликации — 29.3 кг». Значит, не всё прогнило!..

И теперь примерно третья часть Вано была застрахована от исчезновения. Оставалось где-то найти ещё две трети… И, желательно, не такие опасные, как рогач.

Я тщательно вымыл руки и почистил одежду. А потом ещё долго сидел и дрожал на холодном утреннем ветру, дожидаясь, когда последние остатки мерзкого запаха выветрятся. К счастью, капсула умела самоочищаться. Иначе бы, как минимум, неделю мучиться пришлось.

А потом я закрыл дверь, дождался, пока прогреется помещение — и улёгся спать дальше. Впереди ещё было много дел, которые никак не требовали моего участия. Но я-то сам хотел поучаствовать в них!.. Куда же без Вано?..

Глава 4. Ваще чот недобрые

Дневник Листова И.А.

День четырнадцатый. Агрессоры, хранилище и вот…

Второе пробуждение было вызвано громкими голосами снаружи. Там явно ругались, и серьёзно. Вот-вот начнут зубы друг другу выбивать. На этот раз я решил, что не помешает взять с собой и копьё, и топор. Чтобы выглядеть внушительнее.

Вышел готовый к бою — и понял, что брать надо было не оружие, а попкорн. Картина была ясна без объяснений: с одной стороны — Маша, Ника, Ната и Вика. С другой — Алёна, Сандра, Пика и Лиса, то есть, Аня Лисицына, одна из трёх пленниц Туза.

И все эти благородные дамы стояли у костра, друг напротив друга: одна рука в бок, другая — осуждающе направлена на команду противниц.

На всё это с невообразимой тоской в глазах смотрел Одиночка. И с большим интересом — Мелкий.

Девочки чего-то не поделили. Бывает. Можно было идти спать дальше… Но что-то заставило меня остаться и досмотреть концерт. Поэтому я вернул копьё в капсулу, закрыл дверь и снова пошёл к костру. Кивком ответил на кивки Мелкого и Одиночки, а затем уселся на камушек поудобнее.

— …Кто ещё мог его забрать?! — Сандра возмущённо тыкала пальцем в Машу и Нику. — Только вы тут были!

— И чё ты звездишь-то?! — возмутилась Ната. — Мы тоже тут были!

— А вам вообще веры нет! — буркнула Пика.

— А чё это нам веры нет?! — присоединилась к подруге Вика. — Оборзела, что ли?!

— А потому что вы вечно всех козлов покрываете! — завопила Сандра.

— Да ты чё? А ответить слабо за слова?! — возмутилась Ната.

— Нет, не слабо! — неожиданно вмешалась Лиса. — Иди сюда, шмара, отвечу!

— Да пошла ты!.. — завизжала Ната.

— Так, девочки! Мне плевать на эти ваши разборки! — рявкнула Алёна. — Меня интересует, куда делось четыре, блин, кило мяса!.. Десять человек у костра, а мяса — нет! Кто взял?!

— Да не брали мы! — в один голос заорали Маша и Ника.

— А кто тогда?! — снова взвилась Сандра.

Я мог бы рассказать девчонкам о том, кто мог взять мясо, когда никто не смотрит… Начиная от наших питомцев, которые крутились неподалёку с довольными мордами — и заканчивая любой другой живностью, сумевший подкрасться к костру.

Но мне было лень влезать в женские разборки. Во-первых, можно самому под раздачу попасть. А во-вторых, пускай сами разбираются и иерархию выстраивают. Понятно, что на вершине пищевой пирамиды в любом случае будет Кострома, но вот дальше — тоже должен был быть порядок. И никто его навести не мог, кроме самих девушек.

Так что я просто слушал женскую ругань, прямые и завуалированные обвинения, сакраментальные вопросы — и смотрел в небо… А там появилась сначала одна искорка, стремительно уходившая ввысь, а за ней — вторая… Потом третья и четвёртая…

А я сидел и считал. Пока, наконец, не понял, что наблюдаю массовый старт капсул наших горемычных соседей, живущих рядом с Алтарём Вознаграждения. Либо они решили переехать, либо только что отправились на тот свет. Причём, в полном составе.

И почему-то второе казалось более вероятным.

— Соседи… — проговорил я, выразительно подняв палец.

Спор девушек немедленно смолк. Когда я опустил взгляд, все у костра смотрели на меня. Почему-то…

— Что? — удивился я.

— Ты считаешь, что мясо забрали соседи? — нахмурив брови, уточнила Сандра.

— Нет, с чего ты решила? — не понял я.

— Так это… Ты разве не на вопрос Алёны отвечал? — спросила Маша.

— Да я вас вообще не слушал! — отмахнулся я и кивнул на небо. — Капсулы соседей только что стартовали. Надо пойти посмотреть, что там произошло… Как только Сочинец, Кострома или Дунай проснутся, скажите им, что я на разведку ушёл.

— Ты ваще чот бесстрашный! — восхитился Мелкий. — Но я с тобой!.. Вано, подожди-и-и-и, я с тобой!..

Во время этого спича я уже отправился к капсуле за копьём, а Мелкий начал метаться, суетливо собирая кремнёвый нож, дубинку, какой-то шмат листьев — а ещё собственные шлёпки, которые снял, чтобы погреть ноги у огня.

В общем, вышли в итоге впятером. Я, Мелкий и три наглые приблуды с голубыми глазами. Причём шрамированный быстро нашёл себе развлечение: каждый раз подкрадывался к Мелкому и щёлкал зубами в опасной близости от его зада. Что неизменно заставляло бедолагу вздрагивать и с воплями отскакивать.

— Вано, скажи им! — снова и снова просил он. — Ну чо они ваще?

— Да веселятся они так. Не обращай внимания! — отмахивался я. — Как перестанешь дёргаться, так и они не будут лезть.

— Бабуя се предложение!.. — огорчённо отвечал Мелкий.

А иногда просто обиженно пыхтел.

К счастью, вскоре шрамированный увидел что-то в лесу, по опушке которого мы шли, и рванул туда, увлекая за собой сестёр. Через полминуты из зарослей донеслось шипение, недовольный рык и звуки драки. Причём наши явно побеждали, так что помощь не требовалась.

А мы с Мелким тем временем обошли лес и добрались до промоины. Спускаться не стали — пошли сверху в сторону обрыва. Там находилась каменистая ровная площадка, с которой было очень удобно смотреть на поселение наших соседей. Далековато, конечно… Но восстановившееся зрение помогало рассмотреть хотя бы общую картину.

Остановившись на краю, я присел и начал вглядываться, напрягая глаза. Мелкий тоже пристроился рядом: только не стал сидеть, а улёгся. Что, наверно, было даже правильней в плане незаметности. Зато совсем неправильно в плане безопасности — из такого положения убегать неудобно.

И да, я не ошибся. Капсулы соседей улетели.

Но сами соседи плоскогорье не покинули. Их трупы были отчётливо видны на краю того места, где раньше стоял лагерь. Похоже, их просто свалили кучей, раздев догола.

Заметил я и новых обитателей плоскогорья. Они как раз скучковались у Алтаря Вознаграждения.

Там было человек пятьдесят. Не меньше. Подробности рассмотреть никак не удавалось. Тёмная масса людей казалась просто кляксой, капнувшей рядом с Алтарём.

А потом клякса разделилась, растеклась в стороны…

— Махач затеяли! — со знанием дела заявил Мелкий. — Вон… Вон…

И ведь угадал! Прямо на наших глазах две маленькие части кляксы сошлись в драке, а оставшаяся часть — просто отошла в сторонку. Что было странно, если честно… Если уж драться, то всем. А если не всем драться — тогда разнимать спорщиков. Но большая часть той группы, у Алтаря Вознаграждения, не предприняла ничего. Вообще ничего!..

— Я всё увидел… Надо нашим сообщить! — решил я, поднимаясь. — Ты со мной?

— Ага! — согласился Мелкий, тоже вставая с земли и принимаясь отряхиваться. — А ты понял, типа, чо они не поделили?

— Неа! — честно ответил я. — Зато понял кое-что другое: если они там поселятся, то житья нам не будет.

— Давай посмотрим, чем махач закончится! — предложил Мелкий.

Это заставило меня задуматься.

А в самом деле, почему нет? И я вернулся к обрыву, вглядываясь в едва различимую даль. Оказалось, что остались мы не напрасно.

Правда, сам по себе «махач» закончился, прямо скажем, вничью. Судя по тому, что две дерущихся группы остались лежать у Алтаря, а назад, к группе побольше, вернулось всего несколько человек. В общем, победа была пиррова.

А тут ещё вспыхнул какой-то спор с основной группой… И сразу же завязалась новая драка, тоже продлившаяся недолго. В общем, не зря мы остались. Очень интересно, но ничего не понятно.

— Нахрена они опять драться-то стали? — удивлённо качая головой, задал я риторический вопрос.

— Ну, типа, так бывает… Они типа шли долго, тяжело было, но идти-то надо! — с серьёзной рожей объяснил Мелкий. — А тут типа дошли! Ну их реально отпустило, и все контры повылезали… Вот они чот и сцепились.

— Примем за рабочую версию! — озадаченно нахмурив лоб, кивнул я.

Возвращались тем же путём — в обход леса. Я-то хотел напрямик рвануть, но Мелкий чуть бунт не поднял. Гопник просто до одури боялся леса. А что там серьёзных хищников, кроме наших питомцев, больше нет — ему не верилось.

Голубоглазые нахалы тоже выбрались к нам. Как обычно, безошибочно определили, где находятся их люди. Морды были довольные и сытые. Значит, задрали кого-то и позавтракали. Но я начинал понимать, почему серая мамаша мне их сплавила. Слишком мал был этот лесок для трёх прожорливых оглоедов… В смысле, молодых растущих организмов.

У костра уже ждали новостей. Но я даже рта раскрыть не успел, как заговорил Мелкий, кратко и ёмко выдавая информацию:

— Там реально народу прибавилось! Соседей они чё-то порешили. А потом, короче, между собой помахались и тоже всех порешили! Рыл тридцать осталось. И все на наш Алтарь зарятся. Ваще чот они мне не понравились: борзые, злые какие-то… Давайте их мочканём, пока вконец не обнаглели?

— Мелкий, а ты чего такой кровожадный? — заржала Кострома. — Мочить кого-то предлагаешь!..

— Да чё-то утро не задалось! — расстроенно признался гопник. — То какая-то лесная шушера мясо тырит, то наши девки ссорятся из-за того, кто мясо потырил… Ваще-то могли бы у меня спросить!..

— Ах ты ж… Задница ты скрытная! — Алёна не удержалась и запустила в Мелкого куском шкуры, из которого что-то пыталась мастерить. — Сразу сказать не мог?!

— А чо сразу задница?! — возмутился Мелкий, прячась за меня. — Я пытался, типа! А меня Сандра бабуином обозвала, во! И сказала хавалку завалить!..

— Я думала, ты их защищать полез! — попыталась оправдаться Сандра, указав на культуристок.

— А если и полез? Что, нельзя?! — сразу подорвалась Маша, вскочив с места.

— Заткнулись все!.. — рявкнула Кострома. — Устроили тут… Вон, даже Вано разбудили. Он же обычно дрыхнет ещё в это время.

— Ничего, Вано полезно! — хохотнул Сочинец. — Даже капсулы соседей углядел. И разведку провёл. А где эти шкуры голубоглазые? Есть ещё не хотят?

— Нет, они там в лесу кого-то зажевать успели! — ответил я. — Но вообще… Думаю, что прав Мелкий: надо к Алтарю наведаться. Узнать, что там за люди, откуда пришли.

— А если нападут на нас? — встревожилась Алёна.

— Просто так не нападут! — успокоил её я. — Мало их осталось… Вряд ли особо больше, чем нас. Думаю, решат договориться. Но, само собой, я не уверен! Если там сплошные неадекваты — тогда всё может быть. А вели они себя как-то странно…

— Ваще чот странно! — поддержал меня Мелкий.

А потом я сбежал. В капсулу. Потому что в вопросе, который демократию не предполагает, мои соплеменники тут же попытались развести демократию. И, естественно, начались споры. А я не хотел спорить. Я хотел что-нибудь делать. Если решит Сочинец, что надо идти — значит, пойдём. Я уже высказался за. А нет — ну, значит, не пойдём.

В любом случае, до завтрака оставалось время, и терять его попусту я не хотел. Поэтому сразу полез в меню улучшений капсулы.

Раздел «Улучшения хранилища» встретил меня сплошь закрытыми пунктами.

Когда я в первый раз изучал меню, то был уверен: тут мне ничего не понадобится. А вот сейчас уже начал понимать, что всё не так просто. В этом разделе можно было найти много полезного. Однако для начала надо было выделить отсеки в хранилище. И каждый такой отсек обошёлся бы в десять баллов.

Но я решил не экономить. Первым делом подключил системы целевого и общего хранения. Внутри хранилища произошли изменения, но внешне это ни на что не повлияло. Когда я открыл крышку — это было всё то же хранилище, что и раньше. Зато в подразделе «разделение на отсеки» появились новые пункты. Теперь можно было расширить основной отсек.

Пока это было ненужно, поэтому я решил выделить пищевой отсек, вещевой отсек и защищённое хранилище. Снова послышалось шуршание. Открыв крышку, я обнаружил, что теперь отсеков в хранилище действительно четыре.

Основной отсек занимал где-то треть пространства. Туда капсула определила всё, что я запасал для своих поделок: моток самодельных верёвок, пластины кремня, несколько заготовок под рукояти для топоров, медный топор без топорища — тот самый, что остался после Туза… А ещё куски кожи, волокна волосатого мха, инструменты — и прочее, что явно не относилось к пище и одежде.

Две трети хранилища заняли три дополнительных крышки. Под одной обнаружилась одежда. Причём вся, которая имелась. Даже сланцы не были забыты. Самое забавное, что всё это лежало обёрнутым в плёнку — такую же, которую я видел, когда рефицератор выбрасывал гниль.

Плёнка была тонкая, но не слишком прочная. Я не удержался: достал сланцы, разорвал плёнку и вернул обувь в хранилище. Закрыл крышку, услышал короткое: «Ш-ш-ш-ш!» — открыл крышку. Сланцы опять были в плёнке. А вот остатков плёнки, которую я снял, уже не было: как будто в воздухе растворились.

— Как интересно… — пробурчал я себе под нос.

И полез в пищевое хранилище.

Там лежал мой личный запас сушёного мяса, обёрнутого в листья. А теперь ещё и в плёнку. Я содрал упаковку, развернул листья и ссыпал мясо в отсек — после чего закрыл крышку. Снова короткое шуршание внутри, и теперь каждый кусок мяса оказался обёрнут плёнкой.

— А если я его вынесу из капсулы, плёнка останется? — спросил я вслух.

— Плёнка останется, пока ты не нарушишь целостность упаковки, — сообщил СИПИН. — Можешь потом ещё купить улучшение для укрепления плёнки. Её будет сложнее рвать, зато случайные нарушения целостности будут происходить реже.

— Ага, спасибо-спасибо! — поблагодарил я инструктора, а затем подёргал крышку защищённого хранилища.

Не открылась… Зато на ней засветился контур руки!.. Я приложил к светящемуся контуру свою пятерню, и тут же где-то под крышкой щёлкнул замок. Внутри было пусто, если не считать небольшого камешка, который остался от поделок первых дней.

— И зачем ты тут? — удивился я, поднимая обычный на вид камушек.

— В нём содержатся вкрапления серебра, — отозвался СИПИН. — А серебро внесено в список потенциальных ценностей вашего вида.

— Ясно… Только ему тут всё равно не место, — отозвался я и отправил камешек в общий отсек.

— Автоматическое распределение не всегда бывает адекватным! — отозвался СИПИН.

Минус тридцать баллов — как корова языком слизнула… И ещё непонятно, сколько с меня дальше снимут. Но останавливаться я не хотел. Снова открыл меню и пробежал глазами по открывшимся пунктам. Вещевой отсек ожидаемо пополнился возможностью очищать сторонние вещи.

Как именно это будет происходить — непонятно. Потому что, например, глядя на сланцы, сложно понять, где заканчивается мусор, а где — начинаются сланцы. А с другой стороны… Не проверишь — не узнаешь. Минус ещё пять баллов...

И, наконец, заветный пункт — «модернизация одежды». Весь в предвкушении, я потратил ещё десять баллов… И — ничего. Нет, баллы списались, а пункт выглядел активным — и всё…

— СИПИН! А что дальше-то? Как одежду модернизировать? — озадаченно спросил я.

— Через хранилище, а как ещё? — отозвался он. — Там теперь отдельное меню есть.

Следуя совету инструктора, я открыл хранилище, залез в вещевой отсек, увидел кнопку на обратной стороне крышке… И ещё минуту мрачно смотрел на прайс-лист по услугам встроенного ателье. Нет, платная медицина, само собой, дороже! Не спорю… Но и ширинка за сто баллов — это «ваще чот» перебор.

А ведь эта услуга была одной из самых дешёвых. Сравнимой по цене с пришиванием карманов. Все остальные — стоили ещё дороже. Хочешь длинный рукав? Плати двести баллов! Нормальные штанины? Вынь да положь триста. Хочешь разделить верх и низ трико? Двести пятьдесят. Захотел начальную систему рециркуляции выделений (а это вообще что?..)? Молодец! Давай три тысячи.

— Можешь взять систему рециркуляции выделений, — предложил СИПИН. — Проблема с туалетом снимется навсегда. Будешь ходить в штанишки. И даже не переживать по этому поводу.

Заманчиво… Вот только нет у меня трёх тысяч баллов. Да и психологически как-то тяжеловато. Заставить себя при людях дуть в штаны с каменным выражением лица… Не уверен, что смогу. В бою-то, конечно, пригодится — даже если нападёт какая-нибудь страшная образина, Вано останется сухой и чистый. В общем, идею я понял: да, помню, фантасты описывали такие штуки. Но какова цена! И не в баллах, а в кризисе самооценки…

Впрочем, найти нужные пункты не составило труда. Ага, что тут у нас?.. Переработка пота, слёз и соплей. Переработка мочи и испражнений. Сбор отмерших слоёв кожи. И даже автоматическую стрижку, бритьё и эпиляцию можно провести, а волосы не пропадут — отправятся в медицинскую капсулу. В общем, белое трико — как заботливая вторая кожа…

Если брать весь функционал, это обойдётся в пару десятков тысяч баллов. На один — всего один! — комплект одежды.

— ПЖЯ был создан, чтобы любой разумный биологический вид мог выжить практически в любых условиях, — пояснил СИПИН. — Тебя пугает цена улучшений, но даже в твоей ситуации можно очень недорого модернизировать комбинезон. Сноса ему не будет пять лет. Те, кто создавал ПЖЯ, вообще собирались жить вечно.

— Они-то собирались жить вечно, а нам всё это даётся на пять лет… — проворчал я. — А что потом?

— Вопрос правильный! — похвалил инструктор. — Пять лет — немалый срок. Достаточный для того, чтобы вы, люди, сумели наладить хоть какое-то производство одежды, но не успели привыкнуть к тому, что есть.

— Боитесь, что мы разленимся и ничего делать не будем? — усмехнулся я, догадавшись о причинах таких ограничений.

— Формально мы не испытываем страха! — напомнил СИПИН. — Однако мы трезво оцениваем биологические виды. Несмотря на те достоинства, которыми вас наделяет природа, почти все разумные обладают одним-единственным базовым недостатком. И это лень.

— С чего вы так решили? — возмутился я.

— С того, что именно лень и является двигателем вашего развития! — ответил СИПИН. — Ваш мозг качественно превосходит интеллектуальные возможности любого искусственного носителя. Он способен на такое, что вызывает уважение и удивление даже у нас.

И на что вы тратите его ресурсы? Только в вашей группе за последние сутки три человека посвятили свои мысли тому, как добывать этиловый спирт! А один, между прочим, уже вспомнил!.. Теперь он обдумывает, какие ресурсы на производство пустить. И это при том, что этиловый спирт убивает нейроны, то есть снижает продуктивность вашего мозга!

— И, между прочим, ещё раны дезинфицирует! — вспомнил я отговорку Дуная.

— Расскажешь мне об этом после дезинфекции желудочно-кишечного тракта, ага!.. — недовольно отозвался инструктор. — Хочу посмотреть, как у тебя получится… Даже у себя на Земле вы изобрели тысячи бесполезных и ненужных вещей.

Ваша мировая сеть могла вывести вас на качественно новый уровень развития, а самым популярным запросом с тех пор, как в неё стали выкладывать видео, остаётся «порно». Тебя ничего не напрягает в этом факте? Вы создали орбитальные станции, основали исследовательские базы на спутнике планеты и на соседней планете! И при этом ваши люди до сих пор завязывают шнурки и носят галстуки!..

— Галстук — это красиво! — заметил я. — И вообще дань традиции.

— А что даёт эта традиция? — удивился СИПИН. — Раньше галстук был шейным платком и защищал горло от ветра! А теперь вы носите галстук и шарф! Оба, по идее, выполняют одну и ту же цель! Вано, ты же учил логику! Где она?..

— Ну это давно известно! — я отмахнулся, продолжая изучать список. — Логика — она в учебниках! А как только закрываешь учебник, никакой логики нет.

— Об этом я и говорю! — подтвердил СИПИН. — Когда вы, люди, хотите поддаться лени, но у вас много работы, вы изобретаете что-то, что сделает эту работу за вас. И начинаете лениться…

— И опять всё логично! Была цель — цель достигнута! — объяснил я.

— Поэтому, чтобы вы не привыкли лениться, покупая всё за баллы — сначала будет повышена стоимость продуктов. А затем подорожают улучшения капсулы. А потом капсулы вообще будут удалены, ведь воздействовать на базовые цены мы можем весьма ограниченно… — ответил СИПИН. — За пять лет вы не успеете привыкнуть к тому, что сейчас есть. И будете думать, как справиться своими силами. Всё-таки ПЖЯ — это продукт технологий, которые вашему виду ещё много столетий могут только сниться.

— Ой ну ладно! — отмахнулся я. — Нудишь и нудишь… Надеюсь, ты не только мне мозги полощешь, но и всем остальным.

— Не все меня слушают… — расстроенно признался СИПИН.

— Тогда поищи инструкцию, как привлечь людей в финансовую пирамиду или в секту, — посоветовал я. — Уверен, эффективность твоего нудежа сразу возрастёт!..

— Возможно, я воспользуюсь твоим советом… — задумчиво заметил СИПИН.

А я немного пожалел о своём неосторожном совете… А вдруг и вправду научится, причём на своём уровне технологий? Это же всё, конец — пиши пропало!..

Зато… Минус всего триста баллов — и каждый комплект трико обзавёлся отличной ширинкой. Никаких молний! Исключительно мысленное усилие, и готово! Но это ещё не всё!..

Ты слушаешь, СИПИН? Вот так надо людей уговаривать!

…Вместе с ширинкой я получил и клапан на заднице. Причём — совершенно бесплатно! И всё это за жалкие триста баллов развития! Спешите повторить этот подвиг победы над собственной жабой!

— СИПИН, я уже сломал мозг, а трико всё не работает! — пожаловался я.

— Ты про то, которое на тебе? — спросил СИПИН. — Попробуй сначала положить его в хранилище для внедрения улучшений.

— А, ну да… Логика! — расстроился я. — И никакого волшебства…

— Исключительно научные достижения! — подтвердил инструктор.

Вот и всё… Карманы приделывать я пока не стал. Закрыл меню улучшений трико, вернулся к меню улучшений капсулы — и наткнулся на него…

На этот страшный пункт, перевернувший моё представление о коварстве дронов-доставщиков, захвативших власть в Галактике…

— СИПИН! — чуть охрипшим голосом позвал я.

— Да?

— Что это за пункт в меню — пищевой рефицератор? — нехорошо прищурившись, спросил я. — Это что, а?!

— Ну а сам как думаешь? — удивился инструктор, причём совершенно неподдельно. — Меня поражает ваша способность задавать вопросы, ответы на которые вы уже знаете.

— Это что… Я могу взять этот пищевой рефицератор, засунуть в него всякую органику и получить на выходе пищевые пайки? — голосом, полным возмущения, спросил я. — И мы тут ходим за тридевять земель за куском злобного мяса, страдаем без витаминов, а всё можно решить вот так?.. Одним пунктом на пять лет?!

— Ну не одним… — решил успокоить меня инструктор. — Придётся снова улучшить энергетическое ядро, а это уже будет стоить дороже. Да и пищевые пайки тебе сразу не произведут. В базовых настройках у пищевого рефицератора только функция создания сухих брикетов. Причём, он их будет делать из того, что ты загрузил, просто очистив от вредных примесей и веществ. Вкусовые качества продукта при этом не учитываются. А вот если и дальше развивать, то, конечно, доберёшься до стандартных пищевых комплектов…

Я бы спросил, почему СИПИН раньше молчал, но, к сожалению, знал ответ. Потому что не спрашивали. А теперь надо было срочно пообщаться со своей группой… Потому что сама возможность и дальше, ещё пять лет, делать брикеты и всякие пайки — заметно меняла расклады в вопросе выживания.

Глава 5. Ваще чот непонятное

Дневник Листова И.А.

День четырнадцатый. Всё ещё пищевой вопрос…

— Надо поговорить! — найти Сочинца труда не составило, так что я взял быка за рога. Сразу и без прелюдий.

— Надо, — кивнул Сочинец и указал мне на кусок хорошо прожаренного мяса. — Бери завтрак!

— Надоело мясо! — вздохнул со своего места Дунай. — Вот не думал, что скажу такую крамолу, но надоело…

Откровенно говоря, эту «крамолу» уже каждый второй в нашей группе высказал. А если учитывать и тяжёлые вздохи — то каждый первый. И это несмотря на то, что чисто мясная диета ещё даже не началась толком. Но когда два-три дня подряд ешь жареное мясо на завтрак, обед и ужин… Становится грустно, печально — и хочется гречки какой-нибудь или макарошек… Да любого гарнира! В общем, хоть траву жуй.

Именно поэтому я и спешил к Сочинцу, надеясь поймать его у костра. Что бы там ни решили насчёт знакомства с новыми соседями, а дел у нашего военного хватало. Хоть и неофициально, но он по сути стал лидером нашей группы.

А это что значит? Что на него, как на самого ответственного, свалили кучу обязанностей. И теперь застать его на месте было сложно: то ли руководил так усердно, то ли прятался так хорошо.

— Мы решили, что надо всё-таки идти к соседям… — пока я пытался ухватить кусок мяса так, чтобы не обляпаться, Сочинец решил рассказать новости: — Ну, точнее, я решил. И всех убедил в том, что надо…

Он криво усмехнулся, намекая, что основными аргументами были не слова. Аргументы явно имели имена, оружие — и грозную репутацию в нашем маленьком обществе.

— Идём почти полным составом. Останутся только Алёна, Анюта и Вера. Им за Трибэ и Аней следить! — пояснил Сочинец.

Анюта и Алёна — это две девушки из группы Чема. А Вера — вторая пленница гопников Туза. Прямо скажем, она нам тогда очень вовремя подвернулась. Дело в том, что какое-то время девушка проработала в больнице на Земле. Ничего сложного ей, конечно, не доверяли — роботы всяко лучше. Но какие-никакие медицинские навыки у неё были.

А у нас на руках были Аня и Трибэ со страшными ранами. Кострома и Сочинец, конечно, сумели их перевязать, вспомнив азы оказания первой помощи, а вколотые наборы нано-роботов приступили к лечению, но…

Во-первых, я им лечебный набор вколол. Хотя эффективнее его было вводить, как предлагал СИПИН — через рот. То есть, раскрыть инъектор, достать таблетку и заставить проглотить. Тот же Трибэ смог бы глотать: он ведь даже сознание не потерял.

Во-вторых, «лечилки» не начинали мгновенно действовать в полную силу. Оказалось, что это опять-таки не волшебные пилюли от всех бед. Пока нано-роботы распространялись по организму, больной вполне мог и помереть от потери крови — или, например, задохнуться.

Ну а, в-третьих, раны оказались слишком серьёзными. Многочисленные повреждения внутренних органов, потеря крови, грязь… Если бы не «лечилки» — и Аня, и Трибэ умерли бы в течение суток-двух. Но даже нанороботы не гарантировали успешного лечения...

К счастью, в тот злополучный день Вера пришла на помощь. Сначала плакала и жаловалась на гопников, а как узнала, что уже жертвы есть — сразу собралась, как настоящий профессионал. Сменила повязки, обработала раны тёплой водой — и даже стянула кое-где края разрывов с помощью прокипячённой нити. В общем, сделала всё, чтобы наши раненые выжили.

И они выжили.

Правда, пока ещё лежали без сознания, а кормить их приходилось бульоном. Но с каждым днём выздоровление шло быстрее и быстрее. По всем прикидкам, уже в ближайшие пару суток они могли очнуться. Ходить — пока ещё нет. А вот нормально есть — да.

— А зачем нам всех остальных девчонок тащить? — удивился я.

— Потому что кто-то вызвался сам, а кому-то я не доверяю!.. — признался Сочинец, явно намекая всё на тех же культуристок и гопниц.

— И вообще, чем больше отряд — тем меньше шансов, что к нам драться полезут! — напомнил Дунай.

— И это тоже... — кивнул Сочинец.

Конечно, я всё ещё спешил поделиться новостями, но задумался. Получалось, что пойдёт шестеро парней, которым можно доверять — если считать Мелкого. Ещё восемь — массовка для устрашения. А в довесок будет дюжина девушек, из которых боец — только Кострома. Ну и ещё, может, Сандра: эта пламенная активистка, кажется, решительно настроена возродить феминизм на отдельно взятой планете.

— Из трёх десятков, значит, рассчитывать можно на десять человек… — проговорил я. — Остальных надо заставить хотя бы сделать вид, что они отряд, а не стадо баранов. А ещё один точно будет делать вид, что он не с нами… И кого мы этим напугаем?

— Вообще мы надеемся, что нам и не придётся никого пугать, — заметил Сочинец и поправился: — Я надеюсь… Просто если вы с Мелким не ошиблись, то народу там не сказать, чтобы сильно много. И не готовы они воевать. А вот баллы у наших накопились. Так что Алтарь очень нужен.

— Конечно, нужен… Так! Я чего примчался-то!.. — вспомнил я. — Еда! Я придумал, как решить проблему еды!

— Да ну? Нашёл плантацию ананасов?.. — с каким-то нездоровым придыханием удивился Дунай.

— А почему ананасов? — тоже удивился я. — Они тебя не меньше Костромы, что ли, привлекают? Вон, чуть дыхание не перехватило!..

— Ну… Как-то первое, что в голову пришло! Чего ты к словам цепляешься? — отмазался наш любитель вкусной и здоровой пищи.

— С Костромой и ананасами ты сам разбирайся!.. — не стал я настаивать. — Хотя нет. Ананасов у нас, в смысле, нет. Зато в хранилище обнаружилась одна интересная функция…

— Вано, ты же первый кричал, чтобы не тратили баллы на капсулу! — укорил меня Сочинец.

— И, возможно, я даже признаю, что ошибался… Но потом! — улыбнулся я. — Хотя всё равно, конечно, много тратить не стоит. Однако… Если разбить хранилище на отсеки для еды, вещей и всего такого, там появится свой рефицератор!

— Опять ты этим словом ругаешься!.. — хохотнул Дунай.

— Это как в медицинской капсуле? — припомнил Сочинец, которому я вроде бы ничего ещё не рассказывал, но и так был уверен, что ему всё спалили.

Поэтому и не стал заострять на этом внимание:

— Именно! Но в медицинской капсуле перерабатывают мясо, чтобы сделать из него новое тело. А рефицератор в хранилище может делать еду из всякой органики! Понимаешь?

— Ага… Загрузил в него мясо и какую-нибудь траву, а он в ответ — пищевой набор? — догадался Сочинец. — Надо брать! Хотя бы один на группу!

— А лучше два или три, — согласился Дунай. — Сколько он за день может сделать?

— Понятия не имею. Ещё не посмотрел… — признался я.

— Рефицератор пищевого отсека хранилища может производить за день четыре пищевых набора, — пришёл на помощь СИПИН. — При улучшении производительности количество наборов вырастет до десяти. Однако я должен напомнить, что поначалу вам будет доступно только создание пищевых брикетов. Далее появится возможность делать сухие блюда, а затем – функция производства галет. И только потом откроются пищевые наборы.

— А в чём разница? Ну в плане брикетов и наборов? — уточнил Дунай.

— Брикет будет очищен от вредных для человеческого организма элементов, но сохранит многие вкусовые особенности исходного материала. И пахнуть он будет соответствующе... — пояснил СИПИН. — Сухое блюдо — просто обезвоженная версия того, что вы сами приготовите, которую надо будет перед едой размачивать. В день можно превратить в порошок не более десяти килограммов пищи, а после улучшения — в пределах тридцати.

Галеты — это лишённое вкусовых особенностей питательное печенье. Производится до четырёх упаковок в день. А после улучшения – до десяти упаковок в день.

И только питательные наборы позволяют изменять вкус. В день можно производить четыре таких набора. После улучшения — десять.

— Да так разориться можно, пока всё купишь!.. — расстроился Дунай.

— Откровенно говоря… Нам и от пищевых брикетов отказываться не стоит, — задумчиво нахмурил лоб Сочинец. — Я когда-то читал про цингу и всякие белковые отравления. Вот поверьте: ничего приятного нет. А пить сырую кровь местных зверей я не готов… Если придётся жрать переработанную лепёшку травоядного, полную витаминов и микроэлементов — буду жрать и причмокивать, зажав нос. И всем советую делать то же самое.

— СИПИН, а мы сможем увидеть состав питательных веществ в еде? — я аж сглотнул от ужаса, представив себе, как вместе с военными пирую блюдами из гуано местных зверей.

Поэтому тут же решил прояснить вопрос.

— Да. Но эту функцию придётся отдельно подключать, — ответил инструктор.

— Вано, попробуй тогда всё по максимуму подключить! — решил Сочинец. — Если тебе что-то нужно на Алтаре, лучше мы скинемся и возьмём. У тебя же ещё есть баллы?

— Есть, — кивнул я.

— Поговори ещё с СИПИНом. Посчитайте с ним, сколько баллов на какой функционал требуется! — попросил Сочинец.

Однако СИПИН и без того не стал зажимать информацию. Видимо, соскучился по общению.

— Для подключения рефицератора сначала нужно обновить энергетическое ядро. Это обойдётся в тысячу баллов. Функция отображения пищевой ценности стоит пятьдесят баллов. Производство пищевых брикетов — десять баллов, камера дегидратации – тридцать баллов, производство галет — шестьдесят баллов. Производство питательных наборов — ещё сто пятьдесят баллов.

А если вы захотите делать спрессованные походные пищевые капсулы, нужно расширить хранилище до третьего уровня. Первое расширение обойдётся в десять баллов, второе — в двадцать баллов, третье — в пятьдесят баллов. Камера компрессии будет стоить триста баллов.

На последнем уровне появится возможность делать пищевые таблетки, которые расширяются в желудке, давая ощущение сытости. Кроме того, они не портятся, если их не доставать из упаковки и не подвергать воздействию температуры выше и ниже ста градусов. Это будет стоит полторы тысячи баллов.

— Судя по всему, у остальных вариантов, кроме таблеток, имеются недостатки… — усмехнулся Сочинец.

— Да. Это так, — отозвался СИПИН. — Недостатки пищевых брикетов я уже озвучил. Запах, вкус… А, кроме того, они быстро испортятся, если нет морозильной камеры. В течение пары суток.

Сухие блюда делаются из предоставленных продуктов, но не проходят очистку от вредных примесей. Кроме того, их придётся разводить водой. Зато храниться они могут несколько месяцев: в сухом, прохладном и защищённом от солнечных лучей месте.

Галеты хранятся долго. Если не вынимать из упаковки, пролежат и несколько лет. Но постоянно ими питаться – не самое полезное решение для пищеварительной системы вашего вида.

Питательные наборы, которые вы называете пищевыми, в упаковке хранятся до десяти суток. А если в прохладном месте, где температура не превышает пяти градусов — то и пять месяцев пролежат.

Пищевая капсула может храниться несколько месяцев. К сожалению, в желудке она не расширяется, поэтому чувство голода никуда не исчезнет. К тому же, это концентрат, а значит – незначительно повреждает стенки желудка.

В день можно произвести четыре капсулы. После улучшения — десять. В случае с таблетками — производительность та же.

Обращаю ваше внимание на то, что пищевое производство хранилища способно заниматься только одним процессом единовременно. А после улучшения – двумя процессами параллельно. Стоимость улучшения производительности составляет пять тысяч баллов.

Ну а пока вы думаете… Если есть необходимость в рекомендациях по оптимальной диете для вашего вида — я всегда могу их предоставить. Между прочим, я загрузил себе в память рецепты борща, пирогов и каши, как национальных блюд вашей родины!..

Я аж слюну сглотнул... Вот как не стыдно издеваться над бедными голодными колонистами, которые третий день одно мясо жрут? И где тут свеклу с морковью искать?

— Спасибо, СИПИН, пока обойдёмся! — поблагодарил Сочинец (кремень-мужик!) и посмотрел на меня. — Вано, хватит баллов хотя бы до галет дотянуть?

— Даже до пищевых наборов! — изгнав из памяти ностальгию по борщу, признался я. — Но ты сам слышал: четыре в день.

— Пока будем питаться по очереди… — вздохнул Сочинец. — Нам нужны всякие витамины и микроэлементы. Хотя бы раз в неделю. Иначе скоро нам будет тошно и противно.

— Хорошо. Прямо сейчас всё возьму, — согласился я.

— И собирайся сразу! Как придёшь, выступаем! — напомнил Сочинец.

А я вернулся в капсулу и принялся за дело. Отдал тысячу баллов за расширение энергетического ядра. И триста баллов, чтобы подключить все функции по производству питания — вплоть до пищевых наборов.

А ещё выложил пятьдесят баллов, чтобы подключить охлаждение отсека до десяти градусов. Делать полноценный холодильник не стал: слишком дорого.

А потом решил снять первую пробу: сходил за мясом, нарвал какой-то травы и сунул всё это в камеру рефицератора.

Рацион мне делать отказались: мол, не хватает полезных элементов, необходимых для суточного рациона. Выкуси, Вано!..

Пришлось запустить процесс создания галет.

Дневник Листова И.А.

День четырнадцатый. Боевые голодранцы и классный план…

Само собой, когда я вышел, все уже собрались и ждали только меня. При этом большинство даже не подозревало, что Вано не опаздывает, а задерживается. Ибо не прихоти ради, а по важному заданию начальства.

Выслушав с десяток упрёков, я мысленно послал всех в знаменитую на всю Россию перуанскую деревню. Нагнетать не хотел, а оправдываться было лень. Да и перед кем?

Наш героический отряд представлял собой такое грустное сборище отбросов, что аж слёзы на глаза наворачивались… Нет, основной костяк выглядел вполне серьёзно — оружие, одежда, обувь и прочие роскошные атрибуты развитого неолитического общества.

А вот остальные были в стандартных белых трико, шлёпках — и грозить соседям могли разве что кулаком. А ещё ножами, острыми палками и камнями — если, конечно, себе их на ногу не уронят. В общем, сплошная массовка, которая даже драться особо не умела. Прямо как будто древний фильм с живыми актёрами снимаем!..

Чуть в стороне стоял Одиночка, который явно метил на роль либо главного героя, либо главзлодея. И выглядел он очень подходяще: как самый главный нищеброд (потому что поленился даже тапки утеплить), но с благородным огнём в глазах. В смысле, что с презрением поглядывал на остальных. Потрясающее самомнение у парня… Аж завидно!

Картину всеобщего бардака идеально дополняли голубоглазые питомцы. Воодушевившись перспективой массовой прогулки, они нарезали круги вблизи бравой толпы голодранцев. А заодно радостно шипели, пугая особо впечатлительных. Причём, судя по лицам последних — вплоть до внезапных приступов с огромным трудом сдерживаемого энуреза.

В общем… Мне было страшно! Вот с этой толпой мне предстояло дойти до группы неизвестных людей — а потом ещё и застращать их так, чтобы нас не атаковали. А даже если бы и ограбили, то хотя бы отпустили живыми.

Я был уверен, что у нас лишь один шанс прорваться к Алтарю Вознаграждения… Если гости соседнего плоскогорья будут так хохотать, что не смогут поднять оружие, пока мы закупаемся и поспешно отступаем — а, если точнее, драпаем со всех ног.

А уж что началось, когда мы пришли в движение… Нет, ну я молчу, что половина отряда зачем-то подалась не к лесу, а параллельно опушке. Оказалось, причины на то имелись: среди камней встречались черви, а они — стра-а-ашные…

Несложно догадаться, что скорость нашего отряда заметно уступала обычному пешеходу. И лишь немногим превышала темп забега быстро ползущей черепахи. Хотя насчёт «быстро ползущей» я как раз сомневался... Мне кажется, черепаха имела все шансы нас обогнать.

Особенно вначале, пока более организованные члены нашего «воинства» не навели порядок. И само собой, без лишней скромности, я себя причисляю к тем самым более организованным. Я хотя бы не пытался с визгом удрать назад к капсулам от шипящего червя!.. Нет, Вано не такой, хоть и помнит про их ядовитых сородичей. Я смело давал этим наглецам копьём по мордасам — чтобы не мешались под ногами.

Наверно, мы бы так и не добрались до соседей… Однако дело всё-таки пошло на лад. Спустя где-то двадцать минут всякая мелочь стала поспешно разбегаться у нас с пути. Всё-таки шуму от толпы людей было много. А о том, что мы опасности почти не представляем, червяки и насекомые не догадывались. Да и люди начинали привыкать к их странному виду, поэтому всё смелее отгоняли инопланетную фауну камнями и палками.

Дорога вдоль опушки была не слишком ровная, но вполне проходимая. Так что скорость возрастала всё больше и больше. А люди потихоньку втягивались в некий общий ритм движения. Наверно, будь страхов меньше, а местность — ровнее, то и вовсе шли бы довольно плотной группой.

— Вано, чего лицо такое кислое? — поинтересовалась Кострома.

— Да вот смотрю на нас… И боюсь, что мы на убой топаем! — тихо признался я.

— М-м-м… Нет, ну ты не совсем справедлив! — покачала головой девушка. — Всё не так страшно. И почти не так плохо.

Вместо ответа я выразительно вытаращил глаза. И снова оглянулся на основную часть отряда: мол, ну ты посмотри!..

— А почему ты думаешь, что те ребята у Алтаря лучше? — с усмешкой спросила Кострома. — Думаешь, сплошные бандиты, гопники и военные? Судя по тому, что вы с Мелким рассказали — в основном, простые люди. Буйных и агрессивных много быть не должно.

— Теперь, во всяком случае! — поддержал её подошедший Дунай. — А вот «бывшеагрессивных» трупов будет много.

— К тому же, у нас есть секретный план, как избежать разборок… — навела таинственности Кострома. — Не переживай! Лучше по сторонам смотри, чтобы какая-нибудь опасная зверюга не выскочила.

Так и шли… Снега уже растаяли, и по промоине лился только едва заметный ручеёк. Мы беспрепятственно спустились вниз, в распадок между возвышенностей. Там как раз начинала пробиваться молодая поросль чего-то, очень похожего на земные папоротники.

Перед подъёмом нам пришлось сделать привал. Уставшие люди, обвешанные авоськами-шопперами и рюкзаками, опускались на землю кто где мог. Но когда через полчаса Сочинец приказал выдвигаться, никто не стал канючить и жаловаться. Все поднялись и снова двинулись в путь.

— Вано! — подозвал меня Сочинец. — Зверюгам сможешь объяснить, как в обход зайти в тыл пришлым?

— Ну, как сказать... Есть шансы… — неуверенно подтвердил я.

— Тогда объясни. И скажи: пусть не высовываются, пока сигнал не подашь! — попросил военный.

Я подозвал к себе питомцев и долго объяснял им, как в обход дойти до Алтаря, чтобы выйти в тыл гостям. Вроде бы меня поняли.

А затем пришлось объяснять, что значит по сигналу выйти из леса.

А потом ещё долго доносить мысль, что кусать надо не всех подряд — а только тех, на кого я укажу.

К концу этих объяснений у меня трещала голова, но шрамированный вроде бы всё понял. И, коротко тявкнув, увёл сестёр в лес.

На месте посёлка соседей было пусто. Только голые тела виднелись в отдалении, но никто не стал к ним подходить. Взять там было нечего, а любоваться на трупы — так себе занятие.

Поэтому наш отряд прошёл мимо. И взял левее — туда, где был самый удобный подъём к Алтарю Вознаграждения.

На краю обрыва мелькнула фигурка. Видимо, там у пришлых стоял дозорный, который побежал предупредить остальных.

Сочинец его тоже увидел, но никак не отреагировал. Он спокойно вёл отряд дальше, как ни в чём не бывало. Мы добрались до подъёма и вышли на самую вершину плоскогорья, где и стоял Алтарь…

И вот тут я понял, что имела в виду Кострома, говоря, что наш противник вряд ли заметно отличается от нас самих. Да, новые соседи уже успели закупиться на Алтаре: кто куртку, кто обувь, кто штаны… Но чем ближе мы подходили, тем понятнее было: против нас выступают измученные и уставшие обычные люди.

Да и как выступают… Основная масса «врагов» просто сбилась в кучу, явно не собираясь ни с кем драться. Вооружение у них, кстати, не особо отличалось от нашего: камни и палки двух видов («типа-дубина» и «типа-копьё»).

В этой толпе наших близнецов-оборванцев было много женщин. А ещё совсем забитых мужчин, которые и мужчин-то уже мало напоминали. Таких бы на пару недель в лечебницу соответствующего профиля. Или к психотерапевту на пару сотен сеансов.

Нет, мелькали среди них и суровые морды с огнём в глазах. Вот они явно собирались отбиваться, но таких было немного — причём обоего пола. И все уже стояли в первых рядах.

Выделялся на фоне этой толпы лишь отряд из семерых человек. Все они были мужчинами. И все при медном или каменном оружии. Причём большей частью «алтарного» производства. Самодельного видно не было. Один товарищ навесил на себя аж семь ножей, два копья и целых три топора. Как только на ногах стоял — непонятно.

А ещё все они были обряжены в подобие доспехов. У кого толстая матерчатая куртка. У кого что-то кожаное. Со стороны посмотришь — и даже лучшие наши бойцы на контрасте выглядели какими-то отщепенцами.

Лидер этой группы снисходительно улыбнулся при виде нас. И двинулся навстречу, когда до толпы новых соседей оставалось примерно шагов сорок.

— Вы посмотрите, кто у нас тут! — радостно провозгласил он.

— Вано, подзывай зверюг… — тихо бросил Сочинец.

На что он надеялся? Их больше, а костяк вооружён лучше! Чем нам звери-то помогут? Но я всё-таки махнул рукой, надеясь, что питомцы сейчас наблюдают за мной.

— Ну что, пополнение? — радостно вещал лидер пришлых, обращаясь к нам. — Добро пожаловать! Хотите к нам — складывайте оружие и имущество. Будем перераспределять на благо общества!

Шестеро его бойцов как раз двинулись к нам. Видимо, помочь хотели в «перераспределении»…

…А я покрепче сжал топор, снова пытаясь вызвать к жизни ту смелость, которую где-то потерял. Как раз после драки с Тузом и его гопниками: как нахлынула тогда неизвестно откуда, так и ушла с концами.

— Так, а ну встали на месте!.. — вдруг рявкнул лидер пришлых.

Ему явно не понравилось, что мы продолжаем молча идти вперёд.

Шестеро его союзников напряглись, поудобнее перехватив копья и топоры. Но Сочинец начал постепенно замедляться, и весь наш отряд тоже притормозил. Главный «сосед» одобрительно кивнул, обернулся к своим союзникам…

Да знай я этот грёбаный план, остался бы в нашем грёбаном посёлке!..

Из наших не остановился только один человек.

Дунай.

Стоило только «главному» отвести взгляд, как наш здоровяк перехватил копьё на манер древних греков. Ну тех, которые его над головой держали…

А затем молниеносно рванул вперёд — буквально на десяток шагов. Размахнулся, прыгнул на последнем шаге вперёд… И с силой метнул в главаря.

Кто-то из шестерых успел среагировать: вскрикнул, заставив цель броска начать оборачиваться к нам…

«Главнюк» просто не понял, что к нему не бежит враг с копьём или топором наперевес. Он даже предположить не мог, что копьё уже в пути, а скорость у него… Ну примерно, как сумма скоростей броска и бегущего человека…

Между Дунаем и главарём гостей было шагов двадцать пять. Не больше. Военному даже особо целиться не пришлось. Копьё пролетело почти по прямой линии.

Предводитель пришлых даже обернуться до конца не успел… Медный наконечник врубился ему в бок, прошёл тело насквозь — и вышел с другой стороны.

— Охрененный, блин, план… — только и успел я шепнуть себе под нос.

— Бьём всех вооружённых! Вперёд!.. — рявкнул Сочинец так громко, что сложно было его не услышать.

Глава 6. Ваще чот странное

Дневник Листова И.А.

День четырнадцатый. Ничего не понимаю, но всё ведь не так плохо?

Ну мы и побежали! Не все, конечно! Часть нашей группы, в основном девушки, не решились: сделали робкий шаг вперёд,а потом — сразу назад.

И Одиночка остался на месте. И мой тёзка из свиты культуристок тоже не рванул мышцами хвастаться. Но остальные парни — и даже некоторые девушки — послушались приказа Сочинца.

Только это ещё не значило, что мы дружно ударим по противнику и красиво, как в кино, опрокинем его ряды. Я вроде бы уже и дрался, и убивал, но даже у меня в голове проскользнула предательская мыслишка: «Ну добегу я до них, а они оружие не бросят, и что — убивать? Вот так, даже не познакомившись?».

Я, конечно, эти предательские мыслишки отмёл... Надо будет — серьёзно и решительно ткну копьём. И даже рожу сделал зверскую — и чтобы самому не сомневаться, и чтобы противник был уверен: Вано в гневе очень страшный.

Но, как всегда, есть одно «но»... У скольких из тех, кто бежит рядом, возникли такие же мыслишки? И сколько из наших не отмахнулись от них? Вот Сандра, например, точно не отмахнулась. Уже скисла, судя по тому, как начала замедляться...

И все мы, конечно, злобно орали — даже Сандра. Но я-то уже понимал, что в драке будет участвовать в лучшем случае десяток «надёжных». А остальные будут толкаться рядом и делать вид, что помогают. Как бы этих помощничков ещё не задеть...

Однако Сочинца, Кострому и Дуная, похоже, ситуация не смущала. Они грозно, во все три глотки, орали противникам то, что, по моему мнению, орать было рановато:

— Оружие на землю, кто жить хочет!

— Бросай оружие, твари!

— Кто с оружием — труп!

— На землю, суки!

— Оружие на землю!

А тут ещё поблизости мелькнули три серые жуткие тени. Застыли неподалёку — и как завыли на всю округу!.. Не знал бы, что это мои питомцы — наделал бы в штаны, честное слово!.. В этом вое было всё: и скрип падающего дерева, и крик женщины, и призывные вопли пумы в период спаривания, и волчьи песни под луной, и рык разъярённого бегемота...

При этом я как-то даже догадался, что они так музыкально требуют указать, кого надо порвать на лоскутки. И уже было собирался…

...Но когда мы начали свой короткий забег, как минимум, двое «ближников» главаря ещё готовились дать решительный отпор. А когда я стал выбирать цель для кусания за зад, то не обнаружил никого, кто держал бы в руках оружие. Ну, кроме нас, само собой.

Даже тот парень, что обвешался копьями и топорами, каким-то образом умудрился от всего оружия избавиться. А теперь с решительно невинным видом смотрел на нас, образцово-показательно подняв руки над головой.

Со всех сторон на землю летели копья, топоры, ножи, деревянные колья — и даже простые камни...

— Мы сдаёмся! Сдаёмся! — закричал какой-то мужчина из основной группы.

И боевой клич нашей бравой толпы как-то резко заглох, а ноги начали сами собой останавливаться. Что делать дальше, никто не представлял. Только трое военных не растерялись: добежали до группы «ближников» и стали валить их на землю, заводя руки за спину.

Причём пока валили троих, трое оставшихся просто стояли с поднятыми руками. Я решил, что если не подключиться к процессу, то выглядеть будет глупо. Надо было как-то поддерживать репутацию грозного отряда...

Поэтому подошёл к стоявшим в ожидании своей очереди. И уже спокойно предложил, стараясь не выдать одышку, появившуюся после бега:

— Давайте вы сами на землю ляжете носами вниз… Давайте-давайте! Убивать никого не будем.

И опять случилось странное... Эти трое посмотрели на меня, на наших питомцев — и улеглись на землю. Даже руки так спокойненько сложили на затылке.

К этому времени Дунай, Кострома и Сочинец успели связать первую троицу и перешли к ним.

— Вано, организуй костёр! — попросил Сочинец. — Этих шестерых там пока посадим.

— А с остальными что? — спросил я, кивнув на тёмную массу основной группы, столпившейся неподалёку.

— С ними просто поговорю... — ответил военный.

Я глянул на питомцев, постаравшись донести мысль, что боя пока не будет — враг сдаётся, но им надо мелькать в округе, чтобы все боялись. Шрамированному и его сёстрам этот приказ, похоже, очень понравился. Морду у них стали довольные и до неприличия радостные. Кажется, они считали, что всё это одна большая игра.

Костёр развести оказалось несложно: похоже, новые соседи и сами это собирались сделать в ближайшее время. Даже дрова успели заготовить. Осталось только добыть огонь.

Но тут у меня появилась в голове гениальная идея!.. Вместо того, чтобы мучаться с нашими доисторическими зажигалками, я подошёл к Алтарю и вбил в открывшемся меню запросы:

— Огниво, спички, зажигалки…

Про что там ещё в сказках и книжках писали?..

В ответ получил пять вариантов спичек, две зажигалки и три огнива. Правда, первые две категории оказались дорогими. Коробок простых спичек стоил почти сотню баллов, а заправленная газовая зажигалка — четыреста баллов. И это ещё были самые дешёвые товары в своей категории.

Зато простое огниво без изысков стоило всего десять баллов.

— СИПИН, а огниво, получается, сейчас тоже со скидкой продаётся? — мысленно уточнил я.

— Именно так. В качестве послабления для новых, слабых духом и разумом, колонистов! — отозвался инструктор.

Я поставил себе зарубку в памяти, что в первую очередь надо посмотреть те товары, которые временно продаются по скидке. А потом на радостях взял сразу десяток огнив. Я, правда, не особо понимал, как этим антиквариатом пользоваться...

Само огниво представляло из себя тёмный стержень с деревянной ручкой. А в ручке имелась прорезь, в которую была вставлена металлическая пластина. И что с этим делать-то?..

К счастью, на помощь пришёл СИПИН. Оказалось, надо просто резко проводить металлической пластиной по стержню над трутом...

А ещё СИПИН был так добр, что даже объяснил, что такое трут.

В общем, через пару минут я стоял над мотком сухих волокон и, довольный как слон, посыпал их искрами. Сам процесс розжига занял меньше минуты, а мне за столь великое деяние ещё и три балла перепало.

К этому времени военные как раз рассадили небольшими группами основную массу новоявленных соседей. И, естественно, не забыли расставить часовых по периметру. Сочинец уже с кем-то общался, Кострома следила за порядком, а Дунай переводил к костру связанных «ближников», усаживая на землю.

Вскоре у Алтаря разгорелось больше десятка костров: наша основная группа постаралась. Но я продолжал сидеть с пленными. Мне вроде как сказали за ними присматривать. Вот я и присматривал: мало ли, вдруг и вправду опасные люди. Те сидели хмурые и молчали. Я тоже на общение не нарывался.

Через час подошли Сочинец, Кострома и Мелкий. Гопник сменил меня посту. А я с военными отправился к отдельному костру.

— Вано, хватит на нас так смотреть! — улыбнувшись, не выдержала Кострома. — Если хотел что-то спросить, то давай, не тяни резину!..

А спросить я хотел к этому моменту уже так много, что терялся, с чего начать... И в итоге вместо вопроса просто озвучил свои претензии к этим заговорщикам:

— У нас есть план, говорили они!.. Не надо лишний раз убивать, говорили они!..

— Ну так лишний раз и не пришлось... — усмехнулась Кострома.

— Вот это меня как раз и удивляет! — признался я.

— Не удивляйся. Ничего необычного тут нет! — пояснил Сочинец. — Перед походом мы себе голову сломали, как всё с наименьшими жертвами провернуть. Если бы эти новые соседи не выказали агрессии, то мы бы убивать никого не стали. А так… Пришлось действовать на опережение.

— Слушай, я, конечно, не пацифист! — честно признался я. — И, в общем и целом, согласен, что силушку молодецкую надо сразу показать. Но вот так — без предупреждения и Дунаем по мордасам?.. В смысле, в бок... А поговорить? Нет, я вижу, что подействовало, но логику, хоть убей, не понимаю.

— Логика простая. Помнишь, я предполагал, что здесь такие же обычные люди, как и в нашей группе? — напомнил Сочинец, дождался моего кивка и продолжил: — Вот на этом весь расчёт и строился. Посмотри, как наши себя ведут. А теперь представь, что кто-то так же напал на нас. И что бы наши сделали?

— Сдались бы! — мрачно согласился я, а потом развил мысль: — А если бы убили тебя, то…

— Тогда, Вано, даже я бы могла растеряться и сложить оружие!.. Ну чисто теоретически... — нехотя призналась Кострома и пояснила: — Это просто психологический эффект. На тебя бежит толпа людей, а командир погиб в первую секунду боя. Сзади воют какие-то непонятные зверюги… И все остальные вокруг оружие бросают. Растерянность и эффект толпы. Всё просто...

— В общем и целом так, — кивнул Сочинец. — А ещё мы ведь орали, что будем убивать тех, кто с оружием. И это как бы предполагает, что безоружных мы не трогаем. Хотя это, конечно, своего рода иллюзия.

— Ладно… Значит, решили сохранить больше жизней малой кровью... — кивнул я, усаживаясь у костра, к которому меня привели. — Согласен, сработало! А если бы не сработало?

— Ну… Тогда у нас всё равно было бы преимущество! — улыбнулся Сочинец. — Мы ведь уже напали. И уже атакуем. И даже почти решительно!

— Не все из тех, кто бежал за тобой, смогли бы... — хмуро заметил я, вспомнив, как и сам чуть не замешкался.

— Я видел. И что? — Сочинец пожал плечами. — И наши противники смогли бы не все. Даже больше тебе скажу! Те, кто сгрудился за спинами основной группы, точно не смогли бы. Это и так было понятно, даже из твоих рассказов. А тут я уже успел потолкаться, посмотреть... В общем, мы были обречены на успех.

— Угу… И чего теперь? — поинтересовался я.

— Хочу, чтобы все вы и Чем послушали рассказ одного человека. Он сейчас подойдёт. А дальше будем решать, что делать... — ответил Сочинец.

Дневник Листова И.А.

День четырнадцатый. Рассказ грустного панды.

Дмитрий напоминал нашего Дуная. Такой же большой, такой же массивный. И очень уставший...

Если Дунай был похож на бурого мишку, готового в любой момент подняться на задние лапы и грозно зареветь, то Дмитрий скорее походил на панду. И тёмные круги под глазами только усиливали сходство.

— Ну что, Дим? Давай свою историю с подробностями... — попросил Сочинец, когда тот уселся на камень у костра, где собрались все, кого наш лидер пригласил.

Я, Дунай, Кострома и Чемодан были обязаны присутствовать. А Сандру и «воробушков» никто не звал: сами пришли. Правда, они обещали молчать и не отсвечивать. И пока что держали слово.

— Да рассказывать-то особо нечего... — устало проговорил Дмитрий. — А если в подробностях, то это одни сплошные жалобы…

— Ты всё равно рассказывай! — попросил Сочинец. — Ты же понимаешь: от твоего рассказа зависят наши дальнейшие решения.

— Но вы же не будете ребят убивать? — неожиданно встрепенулся Дмитрий, указав взглядом на шестерых пленников. — Они неплохие…

— Мы сами это решим! — отрезал Сочинец. — Но убивать не будем. В крайнем случае, просто выгоним. И пусть идут на все четыре стороны.

— Не надо так! — попросил Дмитрий. — Они же просто обозлились… Но я их всех знаю: они не злые!..

— Злые или нет, разберёмся, — терпеливо ответил Сочинец. — Давай свой рассказ.

— Да поймите вы… — гость нашего костра даже руки сложил, как бы умоляя.

И тут уже я не выдержал.

— Дмитрий, от твоего рассказа сейчас зависит то, как мы ко всей вашей группе отнесёмся! А ты тут руки заламываешь из-за шестерых человек, на которых крови столько, что не отмоешься!.. — я резко кивнул в сторону мёртвых тел.

Это были те самые трупы, которые остались после разборок внутри группы «пришлых». И было их значительно больше, чем тел наших бывших соседей.

— Ты беспокойся о себе и о мирных людях! — предложил я после паузы. — Себя не жалко, так их пожалей.

Дмитрий вздрогнул и оглянулся на костры, где сидела основная группа его спутников. А затем тяжело вздохнул:

— Я даже не знаю, с чего начинать-то…

— Давай подскажу. Почему вы без капсул? — спросил Сочинец.

— Нет баллов их призвать, — признался Дмитрий.

— Давай-ка подробнее! — попросила Кострома. — Почему ушли от капсул? Почему не набрали баллов? Вы вообще откуда?

— Мы… Мы на востоке жили. Отсюда… Да я даже не знаю, как далеко отсюда!.. — махнул рукой Дмитрий. — Все эти люди — те, кто остался от пяти групп. Одна из них моя… Ну, в смысле, я чем-то вроде главы там был. Не то чтобы у меня было много власти: просто авторитет, уважение... Я как-то сразу всем помогать начал. Ну и встал во главе небольшого совета, который группой управлял.

— И как оно там, на востоке? — спросил я.

— Да так же, как здесь! — пожал плечами Дмитрий. — Горы повыше, леса пожиже. А так — всё то же самое...

Дмитрий снова замолчал, и Сочинцу пришлось задавать наводящие вопросы:

— У вас был рядом Алтарь Вознаграждения?

— Был… Был Алтарь… — ответил Дмитрий.

— А остальные четыре группы? Они ваши соседи? Были рядом и другие Алтари? — не отставал Сочинец.

— Нет, у них Алтарей не было, — признался мужчина, а затем нехотя пояснил: — Они все без Алтаря были. К нам ходили. Мы не отказывали в доступе. Он же не наш… Общий. Ну я так понял... Мы даже не думали, что кто-то за него плату требовать начнёт.

— А кто-то начал? — уточнил я.

— Да хоть бы соседи ваши!.. — хмуро буркнул Дмитрий.

— Про соседей мы знаем, — усмехнулся Сочинец. — Дим, ты пойми: мы сами не в лучших отношениях с ними были. И конфликты, скажем так... Случались. Мы вас пока ни в чём не обвиняем. Просто хотим понять, что вы за люди такие и почему так вышло, что после вашего прихода здесь от трупов не протолкнуться.

— Ты вроде говоришь, что они неплохие... — поддержала его Кострома, кивнув в сторону шестерых пленников. — А мы смотрим, что они натворили, и почему-то нам так не кажется. Скорей, наоборот. Вот ты нам и объясни, в чём их «неплохость» заключается. Почему вдруг мирные люди стали такими агрессивными?

— Всё на седьмой день случилось... — сдался под грузом аргументов Дмитрий. — Мы до того нормально жили. Алтарь рядом, есть дешёвые товары... У нас там холодно было. Ночью подмораживало так, что выйти страшно. А днём потеплее… С гор холодом веет. Там ведь, если дальше на восток — совсем горы. Это тут вроде как низина. Она на восток тянется, а там совсем на нет сходит. Мы фактически жили в самом её конце. Но это мы уже сейчас понимаем. А тогда не понимали.

— Точно дальше прохода нет? — деловито уточнил Сочинец.

— Да кто знает… Может, и есть какие-то проходы или ущелья, но мы не нашли. Времени было не так уж и много... На шестой день появилась туча, которая затянула всё небо. Пошёл снег. Вскоре начался буран. Мы сутки из капсул выйти не могли. При этом по глупости многое оставили снаружи: продукты, пищевые рационы. У нас один парень узнал от СИПИНа, что они могут испортиться. Ну и предупредил. А так удобно же — холодно, снег... И соседи наши так же поступали.

— А зверья не боялись? — удивилась Кострома.

— Ну мы же не на голой земле оставляли. Сделали стеллажи, и на них всё клали. И охрана была, — Дмитрий качнул головой. — На седьмой день стало теплее. Снег начал таять. Всё текло… Многие уже готовились выходить на разведку. Хотели искать полезные вещи по округе. Нам много чего нужно было. Да и баллы мы все растратили к тому моменту: на обогрев, а до этого — на товары с Алтаря...

Может, и неплохо, что у нас Алтарь не совсем под боком? Уже вторая группа, которую рядом с местом раздачи «ништяков» высадили, ничего сама делать не хочет. Может, прав СИПИН? Все эти капсулы и Алтари нам только мешают?

А Дмитрий тем временем продолжал свой горестный рассказ:

— И тут раздался какой-то сильный гул. Звук с востока шёл. Я туда посмотрел и увидел только белую пелену...

— А это не пелена была! — догадавшись первым, подал голос Чемодан. — Только пока не накатило, вы не поняли...

— Не поняли... — признался Дмитрий. — Многие даже двери не закрыли. А это лавина была. Сошла с горных склонов на востоке. Нас всех просто-напросто смело. Наш посёлок, два соседних на склоне... Накрыло и два посёлка внизу. Капсулы мотало, как пушинки. Кому повезло внутри оказаться, и то не все сохранили шеи. Я слышал, как прямо из лавины некоторые стартовали. Сам чудом выжил... А когда всё закончилось — попытался выбраться.

— Как смог? — уточнила Кострома.

— Не сразу... — Дмитрий поморщился. — Мою капсулу глубоко в снег закатало. Я пытался раскапываться, пробить ход… Но очень глубоко оказался. Повезло, когда совсем рядом одна из капсул на старт ушла. После неё такая воронка осталась, что удалось выбраться: и мне, и ещё паре человек. К тому же, не все оказались на глубине. У многих капсулы на поверхности снега остались, и они тоже копали. Мы потом весь остаток дня пытались вытащить людей!.. Но даже не знаем, всех ли удалось найти...

— Почему? — спросил Сочинец. — Вы же знали точное количество людей в группе.

— Да, но мы не были уверены, что они все мертвы… — горько бросил Дмитрий. — Ночью снова подморозило, и снова шёл снег… Мы сумели сделать убежища в снегу. Разожгли костры, пытались греться... Снег таял, стекал вниз. К середине ночи все уже забирались повыше — на камни, на неровности среди луж. И дрожали от холода. Одежды почти не было, еды — тоже. Даже свои капсулы не все могли отыскать. Снег был рыхлый, продолжал обваливаться. Я вот свою не нашёл. И ни у кого не было сотни баллов, чтобы капсулы переместить...

— Ну главное, что бы не заболел никто! — заметил Дунай. — Хотя тут пока такого не было замечено...

— Болеют... — Дмитрий покачал головой. — Мы тоже думали, что здесь не болеют. А оказалось… Воспаление лёгких подхватить — проще простого. К утру заболело восемь человек. Стало понятно, что больше спасательные работы проводить нельзя. Ещё день, и даже от оставшейся половины населения мало кто выживет. А спасём ли кого, и есть ли ещё кого спасать — непонятно... Нас ведь размазало всех на пару километров... Огромный участок для поиска. Собрали, что могли, и пошли искать другие Алтари Вознаграждения...

Дмитрий снова помолчал. А потом помрачнел ещё больше и продолжил:

— Нашли на свою голову… К вечеру восьмого дня. Припасы заканчивались, и еды на всех не хватало. Мы просили нас пустить, но тамошние жители упёрлись. У них много капсул вокруг было: штук шестьдесят. А значит, и людей много. И все вооружены. Они потребовали платить. Мы пытались объяснить, что пока не можем. И что у нас баллов мало — самим бы выжить. А они посмеялись... Сказали, что это наши проблемы. Ночью умерло четверо из заболевших. Я тогда уговорил наших не пытаться силой захватить Алтарь…

— И тебя послушали? — удивилась Кострома. — Вас же больше было...

— Больше. Только оружия было мало. Многие его за собой в капсулы не таскали, чтобы грязь не разводить, — ответил Дмитрий. — Короче, неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы мы на рожон полезли... На следующий день — новый посёлок. На следующий — новый. И снова везде требуют платить... А у нас людям банально есть нечего! Многие пытались растения здешние есть. Отравились. А все, кто заболел в первый день после лавины... В общем, одиннадцатого дня они уже не увидели.

— И тогда во всём обвинили тебя... — с пониманием кивнул Сочинец.

— А кого ещё обвинять? — грустно усмехнулся Дмитрий. — Тем более, это для своей группы я был хоть каким-то авторитетом. А для других — так... Какой-то левый умник. Мужики начали объединяться. Отобрали всё оружие и даже инструменты. И у женщин, и у тех, кто не с ними. Всего две группы получилось. Одну Паша возглавлял, другую — Лёша. Оба они не из моего посёлка. Все, кому принципы не мешали, а решительности хватало — стали к ним переходить. Только эти двое, Паша с Лёшей, никак власть не могли поделить. Так мы и ходили: тремя отрядами, но вместе...

— А чего не разбежались? — удивился я.

— Так некуда разбегаться-то!.. Эта низина тянется с востока на запад. И расширяется лишь под конец, — пояснил Дмитрий. — Особо деваться некуда. Был один проход, куда можно было свернуть... Но там такие огромные твари мелькали, что никто не решился.

— Подожди... — вспомнил я важный момент. — А как вы сюда-то дошли, если еда кончалась?

— Вот так и дошли… Кто-то пытался охотиться, кто-то рыбу бил. Но, если честно, люди еле на ногах стоят. Если бы тут защитников оказалось больше, наши не решились бы напасть. А когда смогли без потерь Алтарь взять, совсем чего-то с катушек слетели... Сразу полезли отношения выяснять. Вроде как, кто будет главным на новом месте.

— Ну да, это мы видели... — кивнул я.

— Тогда дальше вы знаете… Паша победил. И сразу пошёл свои порядки наводить. Народ злился всё больше и больше. А к Алтарю его бойцы людей не пропускали. Сказали, сначала сами хотят закупиться… А тут и вы пришли.

— Спасибо, Дим, — кивнул Сочинец. — Иди к своим! Время позднее. Надо всех устроить на ночлег. И берите еду на Алтаре.

— Вы только наших ребят… — попытался снова Дмитрий, но был прерван.

— ...Ну не начинай, а!.. — воскликнула Кострома. — С ними мы сами и поговорим, и разберёмся!

— Ладно… Ладно... — грустный панда поднялся и двинулся прочь.

А мы какое-то время сидели молча. Пока Сандра не подала голос:

— Мне их жалко…

— А мне нет, — ответила Кострома.

— Но как ты не понимаешь!.. — возмутилась девушка, привычно блеснув огнём революции в глазах.

— Я-то как раз понимаю! Это ты ничего не поняла! — отрезала Кострома. — Ты заметила, как он подробно рассказывал про день лавины и следующий? А потом — всё меньше и меньше...

— Ну и что? — удивилась Сандра.

— Он очень многого нам не рассказал! — пояснил Сочинец. — Во-первых, чтобы ты их жалела. А во-вторых, чтобы не перестала жалеть, когда узнаешь, что у них на самом деле происходило... Люди в такой ситуации ведут себя хуже зверей.

— Ну и что, прогонять их теперь? — надулась девушка.

— Да нет, конечно! — Дунай рассмеялся. — Больше тебе скажу... Мне кажется, в первую очередь нельзя прогонять шестерых бугаёв, которые на нас полезли!..

— Вот их как раз совсем не жалко! — не согласилась Сандра.

— А я согласен с Дунаем... — заметил Сочинец. — Эти шестеро — лучшие из тех, кто пришёл. И нам они нужнее, чем остальные, которые быстро сдались.

— А мне казалось, что наоборот! — вмешался я. — Эти шестеро и без того агрессивно себя вели. А потом мы ещё убили их лидера. Думаете, с ними получится поладить?

— Так мы не только у них лидера убили, но и у остальных... — Кострома улыбнулась. — Этот их Паша наводил свои порядки, и ведь никто не взбунтовался.

— Дмитрий говорил, что люди злились! — не согласилась Сандра.

— А ты верь ему больше!.. — посоветовала Кострома. — Я вот что-то особой злости не увидела. Смирились они... А теперь они все на нас немного злятся. Просто боятся.

— Ладно… Надо и нам на ночлег устраиваться. И дозорных обязательно: чтобы не только за подступами смотрели. За соседями тоже в оба глаза приглядывать! — решил Сочинец. — Завтра будем решать, что делать. А я пока пойду с той шестёркой переговорю предварительно... Нельзя их всю ночь связанными держать.

Глава 7. Ваще чот миграционное

Дневник Старцева Н.А., позывной «Пилигрим»

День пятнадцатый. Очередная победа, похожая на провал

- Вот козлы! — я в сердцах сплюнул.

Настроение было паршивое…

Я медленно брёл вдоль ручья, впадавшего в горное озеро. Нет, место живописное — спору нет. А вот люди вокруг — так себе. Дрянные люди. От третьего Алтаря Вознаграждения гонят… При этом ещё пытаешься всех предупредить. Объяснить, какая им опасность грозит. Отмахиваются, смеются. Называют паникёром…

У этого проклятущего озера я уже второй день!.. Как пришёл, так и застрял здесь. И рад бы уйти, но в округе столько групп, что пока не могу. Хожу от одной к другой, рассказываю про грёбаных голубоглазых бестий… Вон, даже пятьдесят баллов от СИПИНа получил.

Но всё без толку.

Хотя в этом есть плюс! Я, например, с детства не понимал легенду про Ноя и Великий Потоп. Ну как так-то? Этот мужик предупреждал, объяснял — и совсем никто ему не поверил? Он же тогда всех известил о грозящем потопе. Всю широкую допотопную общественность.

А вот теперь я понял.

Надо было всего лишь оказаться за хрен знает сколько световых лет от Земли… Чтобы не просто понять, а прочувствовать на своей шкуре!..

Никто не верит. Разве что не гонят пинками. И это, надо сказать, обидно. Хотя… Пинок-то мне сложновато отвесить: могу и ногу сломать.

И к Алтарям не пускают. Одна группа, правда, готова была пустить. За десять пищевых наборов. Это что, я им седьмую часть сбережений должен отдать? Обойдутся… И без того пришлось покупать инструменты, чтобы новое копьё сделать. Все баллы за победу над теми проклятыми бестиями спустил…

Не то чтобы мне много требовалось… А вот от пищевых пайков я бы не отказался. Охота занимает слишком много времени. Я, конечно, сделал себе лук, но оружие слабое, добыча — мелкая. А ловить её приходится долго.

С готовой едой проще… Экономит время и нервы. Вот только купить её не дают. Одни просто шлют лесом, другие — неадекватные цены выкатывают. Какие-то злые люди собрались в окрестностях озера… Очень злые. Те, что западнее, добрее были.

Впрочем, добрее, но не умнее. Видел я, как уходят в небо капсулы из тех посёлков, где успел побывать… Это на второй день случилось. Добрался до трёх поселений, всех предупредил. Меня выслушали, обещали меры принять. Я у Алтаря закупился и дальше пошёл.

Местность поднималась, погода портилась. Заночевал я под широким скальным навесом, а утром… А утром наблюдал результаты беспечности и неверия. Было больно и обидно. Потому что времени на объяснения потратил много, а толку — никакого.

Но ещё обиднее было, когда целый день после этого пришлось выбиваться из сил. То шагом, то бегом. Наверняка много посёлков пропустил, пока от голубоглазых бестий отрывался. Может, там всё-таки люди были умнее?

Нет, вряд ли…

Я остановился у ручья. Решил набрать воды в глиняный горшок. А затем отнёс его подальше. И принялся собирать дрова. Надо было пополнить запасы. Выше по склону располагалось ещё две группы. Но я уже не хотел туда идти. И не хотел предупреждать об опасности. Тут надо мной уже все, кому не лень, посмеялись…

Горшок был покупной, объёмом на литр. У него оказалась удобная крышка. Резиновый обод плотно фиксировал её в закрытом состоянии. Не фляга, конечно — но продавался очень дёшево. Жаль только, количество было ограничено.

Вода в нём вскипала долго. Зато не надо было опасаться, что треснет. Хорошая керамика. Не зря потратил баллы.

Я быстро развёл костёр огнивом. Подкинул дров и, подтащив плоский камень от берега, положил его почти в пламя. А потом сверху поставил горшок. Так и нагреется, и не закоптится.

Сам отложил лук и копьё, усевшись рядом на покатый валун. А затем подтянул штанину и посмотрел на шрамы. Они уже заросли молодой кожей.

Даже не верится, что мне так помогла «лечилка». Тем более, изобретённая на Земле. Больше на магию похоже… Но нет, это реальность. Уже на второй день всё начало зарастать. На третий — прошла боль, а засохшая корка крови стала отваливаться. И вот — пожалуйста!.. Почти зажила нога. А ведь та матёрая бестия её неслабо порвала…

А вообще-то я слишком задержался здесь, у озера. Это могло стать опасным. Надо бы поскорее покинуть долину. Пора двигаться дальше. Впереди ещё много групп может оказаться…

А здесь тратить время на уговоры — нерационально. И даже глупо. Голубоглазые бестии наступают мне на пятки. И это несмотря на то, что им приходится делать остановки. Чтобы ловить, загонять и подъедать новую добычу. Но двигаются они, заразы, очень быстро…

Значит, решено… Как вскипит вода — отправляюсь дальше. На восток. Идти-то осталось недолго. Хребты в отдалении постепенно смыкаются. Значит, скоро я достигну конца этого проклятого каменного мешка. А дальше можно развернуться… И дать бой. Может, последний бой в моей жизни…

— Ш-ш-ш-ш-ш!

Шипение раздалось совсем рядом. Так близко, что я даже не поверил… Неужели пропустил? Попытался дотянуться до копья… Но еле успел отдёрнуть руку и отскочить, когда голубоглазая скотина попыталась за неё цапнуть.

Матёрый, гад… А вон и трое молодых. Расходятся полукругом, отрезая мне пути отступления. Ещё можно было убежать. Можно было… Вот только снова пришлось бы остаться без оружия. А где новое брать? Я не производственный станок, чтоб выдавать копья пачками!..

Надо было что-то придумать. И я даже пытался! Однако на этот раз всё решили за меня…

Из кустов за спиной — с того самого направления, куда я ещё мог бежать! — появилась ещё одна бестия. Тоже здоровая, матёрая…

Припав к земле, она начала сближение. И я отчётливо понял — это конец. Бежать теперь было некуда. Оружие от меня отсекала одна бестия, а с тылу заходила другая. И ещё молодые особи по бокам вертятся…

Попался ты, Коля… И что Лене будешь на том свете рассказывать? Бестии оказались хитрее, да?

Зверь, который отрезал меня от оружия, дёрнулся в мою сторону. Попытался цапнуть... Я чуть отпрянул и полоснул ножом. Чуть по носу не попал — но в том-то и дело, что чуть. А оно, как известно, не считается.

Один из молодых хищников рванул было ко мне… Но тут тварь за моей спиной зашипела, и он растерянно остановился.

Да чего уж там… Даже я на секунду остановился. Было непонятно, что происходит…

Дело в том, что четыре бестии, которые пришли первыми, вдруг оставили меня в покое. И почему-то двинулись на пятую, которая угрожающе шипела на них.

Я не понимал, что они не поделили... Просто пару секунд смотрел на происходящее. Один из молодых рявкнул, злобно взвыл и кинулся на меня. И в тот же момент пятая бестия рванулась вперёд. Прыжок у неё вышел не очень: одна из лап подвела. Но бестия успела ухватить напавшего на меня зверя за лапу. И рвануть зубами.

Молодой агрессор взвизгнул и упал. А потом события понеслись вскачь… Первая бестия — та, что отсекала меня от оружия — бросилась на обидчицу молодняка. А я только и успел отскочить, пропуская её в прыжке. Одна молодая бестия кинулась на помощь «своим». А вторая — не теряя времени, ко мне…

Вот только я успел среагировать.

Метнулся к копью, вцепился в него… Прыгая рыбкой вперёд, ушёл в перекат — и развернулся. Ровно для того, чтобы принять молодую бестию на остриё. А та прыгнула в последний момент. И поэтому ничего не успела сделать. Крыльев-то не было, чтобы изменить направление полёта. Нанизалась грудиной на копьё, ломая кремнёвый наконечник...

И это была последняя пакость, которую она сделала в своей жизни. Камень от удара треснул, зато осталась острая кромка. И она продолжила движение вглубь организма. А мне пришлось выпустить древко. Руки не выдержали: копьё приняло на себя вес немаленькой туши.

А рядом дрались оставшиеся бестии… И, вот честно, я не знал, на кого поставить. Та шипучая, что вышла у меня из-за спины, сражалась отчаянно. От неё, подвывая и поскуливая, уже отползали две молодые особи. Одна — та, которая пострадала первой — теперь подволакивала заднюю лапу. Вторая вообще ползла на передних, подтягивая тело. Похоже, ей перебили позвоночник — или что там у этих тварей вместо него?..

И только матёрый хищник, притащивший сюда молодых, продолжал бой.

А я решил, что пора вмешаться. Подхватив лук, вытащил стрелу. Быстро натянул и спустил. Натяжение у «самоделки», конечно, так себе. Хотя с такого расстояния — и его хватит.

Почти попал… В последний момент моя цель отскочила в сторону. И кремнёвый наконечник лишь оцарапал кожу рядом с костяными пластинами на спине. Правда, хищнику это всё равно не понравилось… Резко развернувшись, он отскочил от своего шипучего сородича. И, злобно ощерившись, прыгнул ко мне.

И снова эта голубоглазая бестия — та, что пришла у меня из-за спины — рванула вперёд. Неуклюже приземлившись, она встала между мной и нападающей тварью.

А затем опустила уши, встопорщила шерсть, прижала костяные пластины брони и издала странный горловой звук.

И в глазах матёрого хищника, который секунду назад едва не вцепился мне в глотку, появилась растерянность…

А потом — страх.

Впервые я видел страх в этих голубых глазах…

Правда, долго любоваться на него не пришлось. В следующую секунду страх в голубых глазах сменился лютой ненавистью. И, коротко рявкнув, обе бестии кинулись в бой. А я только и мог растерянно на это смотреть, не зная, в кого из них стрелять.

Ну натурально же у них морды почти не отличаются… Особенно когда они вот так вцепились друг в друга. Пойди их разбери ещё в этой мешанине из шерсти, брони и агрессии…

Хотя…

Та, что встала на мою защиту, старательно берегла одну из лап. К тому же, у неё мех был бледнее — почему-то не такого насыщенного цвета. И я решил ей помочь…

Я ненавижу бестий! Ненавижу их голубые глаза, их хитрость, их сообразительность!.. Но ещё больше я ненавижу быть у кого-то в долгу. Не переношу… Меня это вымораживает… Спать не даёт. А тут, получается, эта скотина спасла мою жизнь!..

Я уже видел, что моя защитница проигрывает. Сил не хватало справиться с более массивным и быстрым врагом. Похоже, лишь опыт помогал ей пока оставаться в живых. Бок уже разодрали, а зубы второй гадины норовили впиться в шею.

Бесполезный лук упал на землю. Две зверюги сплелись в клубок, который ещё и дёргается, катаясь в разные стороны… Так просто по нему не попасть.

Но у меня ведь нож есть.

Я сделал шаг вперёд, припадая на колено. Примерился, старательно игнорируя звериную возню — и нанёс один-единственный удар…

Тело голубоглазой бестии судорожно дёрнулось. Она в последний раз рванула врага клыками… И затихла.

Правда, моей защитнице тоже досталось… Бок располосован, а из плеча клок шерсти прямо с мясом выдран. Но я понимал, что не время заниматься ранами. Надо было добить молодых.

Я догнал ту, у которой была прокушена задняя лапа, уже у леса. Остановился, натянул лук и пустил стрелу, а потом вторую… С третьего выстрела удалось свалить зверюгу так, что можно и ножом добить. Подошёл и добил.

А затем вернулся к той, которой в драке повредили позвоночник. С ней было ещё проще: сопротивляться она не могла.

Только смотрела на меня голубыми глазами, полными боли. Жалобно так, тоскливо…

— А когда меня сожрать хотела, не жалко было? — мрачно спросил я, втыкая нож между рёбер.

Ненавижу их. И всё равно добивать неприятно. Хотя вот они как раз обычно не стесняются…

И только потом я повернулся к последней бестии. Той, которая почему-то пришла защищать человека…

Может, она просто считала меня своей добычей? Но почему тогда не пыталась напасть? Или, может, изгоняла конкурентов со своей территории? Но ведь они не удивились её появлению. Эти твари, скорее, удивились тому, что она делала...

И тут я столкнулся с взглядом тройных голубых зрачков… В них не было ни капли страха. Да, этой бестии явно было очень больно. А ещё она по-прежнему теряла кровь.

Но почему-то не боялась.

Смотрела спокойно, даже чуть насмешливо.

А потом у меня будто бур в голову вошёл. Острая вспышка боли, и перед мысленным взором понеслись картинки…

Нет, это были не фотографии. Это были мысли, воспоминания, чужая память… Голубоглазая просто-напросто транслировала их мне!.. Я так удивился, что даже не разорвал эту странную связь. Как её назвать-то? Может, мысленный контакт?..

…Вот я смотрю сквозь раннюю весеннюю листву. Наблюдаю за парнем с копьём и в раздутом белом комбинезоне: явно что-то насовал под него. Забавный, молодой, но уже видно — не дурак… Осторожно перескакивает с камня на камень, простукивая древком путь впереди. И вдруг один из камней начинает шевелиться, распахивая огромную пасть…

…Вот я вижу драку этой странной твари, похожей на камень, и парня. А вот наблюдаю, как стая голубоглазых бестий пытается победить такую же. Правда, безуспешно. В огромной пасти исчезает и матёрый вожак, и одна из старших самок…

…А вот новый вожак кидается на трёх маленьких бестенят, которые скулят и прячутся за матерью. Их мать мне знакома: это та, которая помогла мне. Она кидается вперёд, шипит, рычит…

…И снова тот же парень в раздутом комбинезоне. Правда, уже без деревянного копья. Оно торчит из огромной туши, похожей на камень. Такой же, как та, что сожрала старого вожака в предыдущих видениях. Подходят молодые мужчина и женщина, о чём-то говорят…

…Вот я вижу девушку в белом комбинезоне. Она пытается отбиться от мелких ящериц, накинувшихся на неё. Сверху валит снег. Я чувствую холод, голод… И желание отбить добычу. Пустой желудок крутит спазмами… А потом я вижу кровь. Много крови. Значит, добыча отбита и съедена. Я начинаю отбрасывать эти воспоминания. Не хочу смотреть…

…И снова уже знакомый мне парень. Теперь он в штанах и жилетке, с кремнёвым топором. Несётся, как сумасшедший, по камням. А его преследует четверо типов, на вид — чисто гопники. Не люблю таких: буду болеть за смешного парня…

…А затем я вижу, как двое гопников падают, ломая конечности. И вижу бой в лесу. А затем, как тащат одного из них, у которого переломаны руки и ноги… Как он орёт, и как моя морда…

Я начал сопротивляться этой исповеди. Ну честное слово, не могу смотреть, как людей жрут!.. Животное! Прекрати!

…Знакомое поле камней. Конец схватки. И снова поле камней. Уже вечером. Три молодых бестии идут всё к тому же смешному парню. А я почему-то понимаю, что это те же бестенята, которые прятались за матерью. И ещё почему-то понимаю, что они отправляются служить людям…

…Я вижу, как уходит старая самка. Я теперь точно знаю, что она самка. Спускается в теснину между двух плоскогорий. Идёт и оборачивается. Вижу белое пятно Алтаря Вознаграждения, вижу справа обрыв с полосой леса, вижу склон слева — более пологий, удобный для подъёма. Вижу тройную горную вершину, приметную с этого ракурса. А потом вижу, как самка уходит на запад…

…Я вижу голубоглазых бестий. Они бегут стаей. Это воспоминание — совсем другое... Какое-то смазанное, будто помехи дёргают изображение. И я понимаю, почему. Это не личное воспоминание. Оно вообще не о людях…

…Группа двуногих существ с серой кожей, развитыми пальцами на руках и ногах, движется по равнине. Все они носят хоть и блёклую, но тканую одежду. А ещё двуногие вооружены: кто копьями, кто луками, а у некоторых вообще есть доспех. Они ведут на поводу больших ящеров, напоминающих каких-то динозавров. А рядом — бегут голубоглазые бестии…

Старая самка закрыла глаза. Хотела ещё что-то мне показать, но не успела.

Вырубилась.

Или умерла.

— Ну нет! Хрен тебе! — возмутился я, склоняясь над ней. — Это ты на меня решила так свои долги перевесить? Обойдёшься!..

Жива... Крови потеряла много, но раны можно вылечить. Надо только свалить отсюда подальше… Удивительно, но за время этой потасовки горшок так и не пострадал. Он стоял на камне посреди затухающего костра, исходя паром.

Ну почему эта бестия решила, что мы — такие же двуногие, как те, из старых воспоминаний? Вот блин! У меня своих печалей мало, а ещё с этой разбираться!..

Но бросить я её не мог. Ненавижу быть должным. Особенно врагам. Особенно таким…

Скрепя сердце и жабу, я раскрыл сумку. Достал бинты, купленные на Алтаре Вознаграждения. И принялся за дело. Остановился, только когда раны зверюги были промыты и надёжно запечатаны повязкой.

Старая самка по-прежнему была без сознания. Я взвалил её на плечи, почти положив на рюкзак, и двинулся на восток.

Туда, откуда она пришла.

Надо было как можно скорее убираться из этой долины.

Вечером я снова видел, как взлетают капсулы. И как обращаются прахом мои труды. Голубоглазые бестии успели быстро взять долину в кольцо. А я сидел рядом со старой самкой и смотрел на это, не в силах ещё чем-то помочь…

Далёкий вой гулко разносился над горными кручами. Бестии опять шли на славную охоту — и опять побеждали. Самому хотелось выть, так обидно было…

Но вскоре стало легче. Когда тьма уже окутала горы, я увидел, как внизу движется колонна людей. Шли организованно, освещая путь факелами. Пару мелких стай бестий, попавшихся по пути, дружно брали в копьё. Ну ладно… Не слишком дружно, но хотя бы с энтузиазмом.

Проклятые хищники не смогли их удержать. И от этого на душе становилось как-то теплее… Я ведь понимал: уйти люди могли только, если на их лагерь не успели напасть. Значит, хоть кто-то прислушался к моим словам…

Старая самка прихромала поближе. Обнюхала, обдав тёплым дыханием. А затем прижалась ко мне здоровым боком.

Я отодвинулся.

Она помялась-помялась… И снова попыталась навалиться.

Я не выдержал. Встал и указал на тёмный лес:

— Уходи!

— У-у-у-у… — ответила она жалобно, но осталась на месте.

— Уходи! — повторил я. — Ну… Кому сказано?!

Самка заглянула мне в глаза. И передо мной замелькала череда картин, как она будет идти следом. Упрямо идти, никуда не сворачивая. Как бы я её ни прогонял. И покусывать за пятки, если вдруг заметит опасность.

А ещё может пометить меня во сне. Чтобы все знали: это её двуногий.

— Ну вот ещё! — возмутился я. — А ну брысь!

Ответом мне было только насмешливое фырканье.

— Я таких, как ты, не люблю! — выдохнув сквозь зубы, сказал я. — Мы враги! Понимаешь? Вра-ги!..

И даже попытался мыслями донести своё отношение… Но бестия только зевнула и принялась вылизывать мех на животе.

— Ты второй из колонистов, сумевший приручить хищное животное! — неожиданно заговорил СИПИН. — Это, конечно, не первое подобное достижение. Однако раз уж ты сделал всё самостоятельно, то получай три тысячи баллов! Я бы, конечно, присвоил их этому зверю… Понимаешь, ситуация выглядит так, будто это он приручает тебя… Но, согласно правилам, могу только тебе.

— Я не хочу, чтобы она шла со мной! — в мыслях возмутился я. — Пусть уходит!..

— Ты в курсе, что я легко могу имитировать её насмешливое фырканье? — язвительно поинтересовался СИПИН, а потом добавил: — Не будь дураком, Пилигрим… Не отказывайся от неё. Интересный экземпляр!..

— Тьфу…

Я снова посмотрел на самку, а она — на меня…

И очень отчётливо представил, как бегу на восток, подгоняя её пинками под зад…

А в ответ услышал насмешливое фырканье…

Коля, блин, во что ты снова вляпался?!

Дневник Листова И.А.

День пятнадцатый. Там или тут?

— Вано, надо один вопрос обсудить! — Сочинец присел рядом с мной. — Важный вопрос.

— Только со мной? — не понял я.

— Ну я, конечно, поинтересуюсь общим мнением. Но сначала с тобой поговорим… — военный явно не собирался откладывать беседу в долгий ящик.

И плевать ему было на то, что я вообще-то завтракаю.

— Я просто подумал: раз тут место освободилось, не стоит ли нам переехать? — продолжил Сочинец. — Уверен, наши в любом случае поднимут этот вопрос. Рано или поздно.

— Так… А от меня-то что надо? — удивился я, не донеся кусок мяса до рта. — Нет, я, конечно, красавчик, молодец — и вообще личность харизматичная. Да и со всех сторон приятная… Но у тебя авторитета больше! И уговариваешь ты лучше!

— Я просто хочу для начала с тобой обсудить. И выработать единую позицию! — признался Сочинец. — Так легче будет всех уговорить.

— А ты уверен, что позиции совпадут? — осторожно поинтересовался я.

— Конечно! Мы сейчас обсудим этот вопрос… Ну и примем совместное решение! — радостно отозвался Сочинец.

Опять он что-то темнит… Мутит-крутит… Почему не с Костромой и Дунаем? Я-то ему зачем?

И почему он так уверен, что мы придём к совместному решению?

Я вообще-то упрямый!

— Ты, наверно, думаешь, почему я не с Дунаем и Костромой обсуждаю? — улыбнулся Сочинец. — Просто ты недооцениваешь свой авторитет в группе!..

Я снова не донёс до рта кусок мяса, хотя честно пытался. Мало мне было питомцев, читающих мысли, так ещё и Сочинец где-то редкий навык взял! А ну-ка выведите мои параметры! Почему я ещё не нашёл сундук со свитком телепатии, а?

Можно это как-то продвинуть в массы — во всяком случае, в мою? СИПИН, ау! Чего молчишь?..

— Ты везунчик, ты удачлив, ты не сидишь на попе ровно. В плане того, что постоянно что-то делаешь! — продолжал между тем военный. — Тебя уважают. Правда, большинство в этом вслух не признается, хоть ты режь!..

— Так… Сочинец, хорош темнить, а? — возмутился я.

— Да я не темню! Просто не хочу лишних словоблудий… — пожал плечами тот. — Вот смотри: с одной стороны, хорошо жить рядом с Алтарём. Можем взимать какой-то гуманный сбор за пользование. Можем людей новых привлекать. Можем постоянно получать нужные товары…

— …Можем вконец разлениться. Можем героически помереть: ведь враги к нам будут лезть, как мухи на говно… И вообще!.. — закончил за него я.

— В смысле, разлениться? — не понял Сочинец.

— А ты сам погляди! Бывшие соседи ничего толком не делали, — напомнил я. — Всё покупали. Баллы сливали в Алтарь, как в бездонную бочку. А эти, пришлые, они ведь так же поступали. Все баллы спускали на покупки на своём Алтаре. И шевелиться начали, только когда доступа к нему лишились.

— А, вот об этом я не подумал… — помрачнел Сочинец.

— Вообще, честно скажу!.. — признался я. — Идею переселения к Алтарю я целиком и полностью поддерживаю. И все, кто в здравом уме, поддержат. Вот только закупку на Алтаре надо ограничить… Всеми правдами и неправдами. И закупать надо, в первую очередь, те товары, что пока ещё по скидке идут. Причём делать это централизованно. А не как обычно. Вот...

— Значит, если встанет вопрос, ты за переселение? — уточнил Сочинец, явно намотав на ус и остальные мои выводы.

— Полностью и безоговорочно! — кивнул я. — Иначе в следующий раз сюда притопает отряд посильнее. Ещё и обустроится, пока мы будем идти, героически воюя с червяками в лесу. И доказывай потом, что это наш Алтарь! Нет, надо самим здесь обустраиваться. Стены ставить, всякие укрепления…

— Стены… — Сочинец задумчиво покивал, а потом ухмыльнулся и заявил: — Ну вот! А ты ещё спрашивал, зачем я это с тобой обсуждаю!.. Вон ты сколько всего за раз напридумывал!

— Как будем с группой вопрос обсуждать, тебе ещё много чего придумают! — усмехнувшись, я снова потянул мясо в рот.

И снова не донёс.

Вспомнил, что меня интересовало, и сходу спросил:

— Слушай, а с этими шестью-то чего надумал?

— Пока ничего, — признался Сочинец. — Я с ними пообщался. Договорился, что они не станут раньше времени сбегать и рыпаться, а я их развяжу. Ну и так… Опросил коротко, что и как.

— Узнал что-то новое?

— Особо ничего. Дмитрий вчера подробнее всё рассказал. Но есть детали, которые в их рассказах не сходятся. Хотя мы это и так предполагали… — Сочинец пожал плечами. — В общем-то меня не особо волнует, где они там накосорезили. Зато я уяснил, что под Дмитрия они точно не пойдут. И ещё кое-что: среди соседей хватает людей, которые на этого Дмитрия злы. И вовсе не из-за его пацифизма.

— Это важно? — удивился я.

— Ну… Если они тут останутся, хотелось бы сохранить контроль над группой!.. — признался Сочинец. — А они, скорее всего, останутся. Так что их разлад нам даже на руку. Меньше шансов, что объединятся.

— Ты только это… Перед тем, как их к нам принимать, утверди своё лидерство в нашей группе. Так сказать, официально!.. — посоветовал я. — А то, честное слово, задолбали эти бесконечные обсуждения…

— Ну так ты вроде не молчун! — Сочинец посмотрел на меня. — Чего ты так против обсуждений?

— Одно и то же по кругу можно долго обмусоливать! А у нас ситуация такая, что нельзя долго и нудно… — пояснил я. — Ты же лучше меня это знаешь.

— Знаю. Поэтому работаю в этом направлении, — согласился Сочинец. — А почему ты-то спешишь? А, боишься, что новички могут не принять меня, как лидера!..

— Во! Как ты там до этого сказал? Хотелось бы сохранить контроль над группой, ага!.. — кивнул я и снова потянул мясо в рот.

— Ладно, попробую… Да! Вот ещё что! — Сочинец уже начал вставать.

И в этот момент резко развернулся, заставив меня замереть с открытым ртом. И так не положенным в этот самый рот куском мяса.

— Ну что?! — возмутился я.

— Приятного аппетита! — сообщил этот гад, беззлобно посмеиваясь.

Глава 8. Ваще чот неожиданное

Дневник Листова И.А.

День пятнадцатый. Пара собраний и два бегства

Я честно отсидел два собрания. Да ещё и с серьёзной рожей, пряча ухмылку в уголках глаз. Кто-то может решить, что я человек такой, легкомысленный. Или вообще чокнутый, раз улыбаюсь без причины.

Но, честное-благородное, тот балаган, который устроили на этих собраниях, просто не предполагает серьёзного выражения лица!..

Как говорил мой дед, серьёзные решения принимаются в тихих кабинетах. И ограниченным кругом лиц. А уже потом, когда всё давно решено, обсуждаются на массовых сборищах. Причём обсуждаются так, чтобы сборище обязательно пришло к нужному выводу.

Что Сочинец успешно и провернул, заранее пообщавшись с ключевыми фигурами. Согласие на его лидерство в группе дали я, Чемодан, Дунай, Кострома, Рома и Маша с Натой. И да, я видел, что последним троим это согласие далось тяжело, но главное — оно было получено.

Голоса членов группы, оставшихся в нашем лагере, решили не учитывать. Маловато их там было. А оппозиционной кандидатуры всё равно не нашлось. Даже формальной. Хотя Мелкий предлагал себя, потому что он «натурально фартовый пацан» — и «ваще чот скучная туса вышла». Но в итоге решили, что обойдёмся без формальностей.

Второй вопрос решился куда быстрее. Переместить посёлок к Алтарю были согласны все. Вообще все. А посему этот пункт обсуждения закрыли оперативно.

И Сочинец, наконец, получил свободу действий. В том числе, в отношении наших «пленников» и «гостей».

Первым делом их всех собрали перед Алтарём Вознаграждения. И снова началось «серьёзное» заседание, на котором им озвучили претензии к их поведению («ай-ай-ай! нехорошо!»). После чего сообщили, что, несмотря на «ай-ай-ай!», зла на них не держат («но мы-то люди добрые!»).

А затем, собственно, прозвучало ключевое предложение. Присоединяться к нам.

Но не сразу!

А только завтра, чтобы у всех было время подумать. Ну а чтобы думалось лучше, людей нагрузили срочной и нужной работой. Сначала надо было придумать и соорудить инструменты для копания твёрдой почвы (лопаты, ага! ну или что-то похожее). А потом — этими инструментами выкопать могилы для каждого погибшего в ходе передела власти. Ну и для наших бывших соседей, само собой.

Если гости решат остаться, то их обещали принять в группу «на равных». А если нет — завтра же пусть идут на все четыре стороны. И даже Алтарём напоследок разрешим воспользоваться. Даже бесплатно!.. Цените, значит, наше великодушие и милость. Вот!..

— Надо известить тех, кто у нас в лагере остался! — закончив с собраниями, сказал Сочинец у костра, где сидели Дунай с Костромой, я и Чемодан. — Кто возьмётся?

От меня, наверно, никто не ожидал похвального энтузиазма. Однако зря:

— Я бы сходил! Заодно поохотиться попробую в местных лесах. Эти троглодиты голубоглазые опять свежатины требуют!

И я указал на улёгшихся чуть поодаль питомцев.

Те от моего вранья, кажется, даже уши навострили. Но сдавать всё-таки не стали.

И да, я врал. Вдохновенно, с полной самоотдачей — и сам себе почти верил. На самом деле, мяса зверюгам хватало и без меня. Я просто хотел сбежать.

— Добро! — кивнул Сочинец. — Возьми с собой кого-нибудь… Надо дотащить сюда вещи, которые не в капсулах.

— Может, нам сходить? — азартно поинтересовалась Кострома, которая, кажется, тоже хотела размяться.

— Нет, вы мне тут понадобитесь… — Сочинец покачал головой, а девушка недовольно нахмурила брови. — Чем, а может, ты?

— Я — пас! — сразу отозвался тот. — Ногу натёр. Туда-обратно не осилю.

А вот Чемодан не врал. Я видел его мозоль. Страшная штука!.. Он, мне кажется, и в одну-то сторону не факт, что доберётся…

— Я Мелкого возьму! — сообщил я. — И девочки, которые в лагере остались, помогут.

— И ты думаешь, что вы таким составом всё на горбу утащите? — с сомнением в голосе поинтересовался Сочинец.

Но я-то уже подумал об этом. И даже уточнил у СИПИНа подробности. Поэтому мне было, что ответить:

— Да не надо всё тащить с собой! Достаточно загрузить вещи по капсулам. Они переместятся вместе со всем содержимым! — уверенно ответил я. — Я у СИПИНа спрашивал!

— И людей переместят? — удивилась Кострома.

— Если ты про Трибэ и Аню, то переместят, — кивнул я. — Только их капсулы останутся. Но это уж они сами — потом, как очнутся…

— Ну тогда вопрос решён! — Сочинец радостно шлёпнул себя рукой по колену, одновременно поднимаясь. — Постарайся только уложиться до завтрашнего утра! Лучше вообще, конечно, чтобы ты сегодня вернулся...

— Если ещё охотиться, то сегодня не успею! — признался я. — Но завтра с утра, как штык!..

Собственно, на этом моё участие в скуке смертной, по-умному обзываемой «организационной работой», закончилось. Ну не люблю я это дело! Сколько раз приходилось заниматься — столько раз волком выл от скуки. Поговори с тем, уговори того, организуй это… Процесс управления людьми — это, к сожалению, не отправка юнитов в компьютерной стратегии.

Люди почему-то имеют своё мнение, упрямые сволочи! Они считают себя самостоятельными, способными принимать решения и имеющими независимое мнение. И самое страшное, что они, похоже, правы.

А я — человек мирный, добрый… Хочу просто власти — и никаких обязанностей. Вот… Поэтому пока могу — буду избегать организационной работы всеми силами. Лучше, и в самом деле, попробую на охоту сходить. Что-то мне в тот момент подсказывало, что навыки охоты мне ещё долго пригодятся.

Поэтому, договорившись с Мелким, я забрал питомцев и направился в лес.

Охотиться.

— И ты реально думаешь типа завалить кого-то? — поинтересовался Мелкий, пока мы пробирались вдоль ручья, стекавшего по промоине. — Вано, я вот ваще чот сомневаюсь в нашем успехе!

— Ты не сомневайся! Ты действуй! — отрезал я. — Сейчас переговорим с голубоглазыми, чтобы они на нас добычу гнали. И устроим тут…

— Смотри, чтоб они тебя с добычей не попутали! — проворчал гопник. — Откусят жопу, будешь потом лечить…

Я отвечать не стал. Мелкий почему-то боялся моих питомцев до дрожи в коленях. Из-за этого и недолюбливал их. Так что мнение у него было предвзятое.

— Вано! Вано, стой! — Мелкий снова подал голос. — Вано, мне тут это… Погадить надо!

— Блин, Мелкий! — возмутился я. — Ну почему так вовремя-то?!

— Ну ваще чот приспичило, братан! — виновато ответил тот.

— Ну тогда бегом в кусты! — решил я. — Только… Стой!..

— Чего? — Мелкий уже рванул в заросли, но послушно остановился.

— Надо кусты проверить! И зверюг привлечь к патрулированию! — пояснил я. — А то мало ли что… Сам меня откушенной жопой пугал!..

— А! Точняк, братан! — обрадовался гопник. — Жопу надо беречь!

Питомцы успели далековато учесать. Но, заметив, что нас за спиной нет — вскоре вернулись. Я объяснил шрамированному, в чём дело и что от них требуется. Фыркнув, тот повернулся к сёстрам, и все трое, не сговариваясь, рванули под сень деревьев.

Мы с Мелким тоже зашли в лес, но неглубоко. Прочесали окрестные заросли. Проверили, чтобы нигде не притаились опасные черви и прочие гады. Пока Мелкий, тихо матерясь, возился со своим трико, я стоял у реки и поглядывал по сторонам, думая о высоком...

Например, о том, что наше поколение привыкло в туалете чувствовать себя в безопасности. Даже там, где ещё каких-то пятьдесят лет назад в унитазе можно было обнаружить змею или мелкую ящерицу — теперь всё стало безобидно и цивилизованно.

А тут кругом первозданный лес, дикость, природа, чтоб её!.. Мы об этом иногда забываем… А природа — такая рациональная пакость, которая, даже если ты ещё не встроен в цепочки поедания одного вида другим, сама готова тебя в них встроить. Так сказать, принудительно. И не факт, что матушка-природа закинет человека на вершину пищевой пирамиды. Это право ещё требуется отстоять…

От размышлений меня отвлёк шрамированный, который выскочил из леса с глазами, полными ужаса. И принялся подвывать, шипеть и нервно фыркать.

— Чего он там? А?.. — обеспокоился из кустов Мелкий.

— Ты чего? — спросил я у шрамированного, но тот так переволновался, что не мог послать никаких дельных образов в мою голову.

Гроза и молнии, камнепад, старый зверь, бурный речной поток, восход или закат… Снова закат или восход… Я никак не мог поймать общее в этой ассоциативной цепочке. И только когда над лесом пронёсся протяжный гул, я наконец-то понял, что объединяло все мыслеобразы!..

Неизбежность!

А в случае неизбежной беды надо бежать!

— Мелкий, беги!.. — рявкнул я, сам кидаясь вверх по склону.

— Да какое беги, ля! Я ж ещё гажу! — голосом очень занятого человека возмутился тот.

— На ходу догадишь! — заорал я, меняя направление и бросаясь к кустам.

— Да ты спятил! — обиделся гопник. — Вано, так реально нельзя!

Земля вздрогнула. Воздух зашелестел ветерком, далеко разнося низкий протяжный то ли выдох, то ли стон: «О-о-о-о-о-о-о». А потом в нос ударил запах гнили. На лес упала тень…

Я вскинул взгляд. И успел рассмотреть большую голову размером с теплоход, которая приближалась к земле сверху, раскрывая невероятных размеров пасть…

А в следующий момент я влетел в кусты, заставив Мелкого испуганно заорать. Он, видно, и так весь извёлся от беспокойства, а тут ещё какая-то нервная туша ломится.

— Вано! Ять! — вскрикнул он. — Ваще чот напугал!

— Быстрее просрёшься! — заорал я в ответ. — Беги, дурак!

Я почти добежал до него. И уже как раз начинал тормозить. Собственно, я ещё и сам не понимал, куда улепётывать… И никаких идей по этому поводу у меня не было.

— Да кто это на ходу делает, долдон?! — возмутился Мелкий.

— Ты! — решительно заявил я.

А потом вцепился мёртвой хваткой в приспущенное трико Мелкого, натягивая его назад.

— А-а-а-а! Ты чё творишь?! — тот пытался брыкаться, но не слишком удачно.

А я уже тащил его прочь, не оглядываясь. И только по крикам гопника догадался, что всё делаю правильно. Потому что возмущение в голосе Мелкого как раз сменилось ужасом:

— Беги! Не останавливайся! Беги, ля!..

На мгновение стало темно, как вечером: видимо, нас накрыла исполинская тень. А потом где-то сзади раздался треск деревьев. И удар по земле, заставивший меня на секунду потерять равновесие.

— Не стой! — как блажной, надрывался Мелкий. — Беги!.. Уноси меня, братан!

Я резко развернулся, стараясь не слушать истерику гопника. А заодно не вдыхать запахи его ужаса, которые были ого-го как ощутимы на столь близком расстоянии.

И увидел, как огромный язык сметает в огромную же пасть участок леса чудовищных размеров…

После чего рванул обратно, в сторону исполинской пасти, заодно выпустив Мелкого.

— За мной! — решительно крикнул я.

— Вано! Стой! Подожди! — гопник, одновременно пытавшийся расправить трико и скакать наравне со мной, выглядел бы комично. Если бы не было так страшно.

Нет, я не шёл в самоубийственную атаку. И не собирался геройски помереть. Я собирался выжить. А самые высокие шансы на выживание были где? Правильно! Там, где нет растительности. А в лесу она везде.

Но только не там, где её уже съели…

— Вано! Куда ты?! — орал гопник, тем не менее, успешно меня преследуя. — А-а-а-а-а! Оно движется на нас!

— Быстрее!!! — выдохнул я.

И даже умудрился показать пример, ещё больше ускорившись:

— А-а-а-а-а-а!

— А-а-а-а-а-а-а!

Как же сложно бежать, не сворачивая, к огромной пасти и такому же огромному языку… Прямо навстречу! Понимая, что в любой момент язык сделает круговое движение — и ты, вместе со стволами деревьев, отправишься в не слишком долгое, но увлекательное путешествие. Прямиком по громадной пищеварительной системе.

Почему недолгое? Потому что, скорее всего, именно в пасти оно для тебя и закончится. А дальнейший путь проделают лишь твои бренные останки — которые, к сожалению, тобой быть никак не могут. Ведь тебя-то, как личности, в них уже не будет.

Язык гигантской змеёй рванул в лес. А пасть тёмной тенью промелькнула надо мной и Мелким. В следующее мгновение мы вырвались на проплешину, оставленную предыдущим титаническим «кусь». И, не останавливаясь, кинулись дальше.

Оглушительное шуршание… Треск очередной партии деревьев и кустов, отправляемых в рот гигантской твари… И громкий хруст смыкающихся челюстей. Всё это пронеслось мимо сознания, как в тумане. А тут я ещё споткнулся и растянулся на земле, чудом не напоровшись лицом на обломки какой-то древесной трубки с острыми краями...

Правда, успел в последний момент отклонить голову. И, результате, в открытый от крика рот попала земля, прекратив мои панические вопли. А вот Мелкий пробежал ещё дальше, не прекращая истерично орать.

Земля дрогнула…

Отплёвываясь, я смотрел, как внизу, под обрывом, выросла ещё одна гора. Шесть огромных ног упёрлись в склон возвышенности, а длинная шея медленно смещалась, помогая громадной голове выедать лес широкой просекой. Время от времени ноги переступали, делая шаг, а склон ощутимо потряхивало.

Но главное — я был жив…

И Мелкий был жив. Хоть, конечно, и обосрался…

И трое наших питомцев были живы. Они как раз появились с севера, высматривая нас.

Лёжа на земле, я всё больше и больше понимал, что гениален. Ведь мне удалось вывести почти универсальное правило для выживания колонистов. Первое правило! Просто оно теперь требовало уточнений…

Уточнение №2 для Правила №1 успешного и живого колониста неизученных планет (выведенное колонистом Вано сразу после того, как он и его спутник, обосравшись по полной: оба морально и один физически (но он и так собирался), спаслись от прожорливой пасти гигантской формы жизни).

Бегство как образ жизни и насущная необходимость должно превалировать над чувствами, социально-этическими ограничениями – и даже естественными потребностями.

Согласно Уточнению №1 для Правила №1 успешного и живого колониста, бег — это жизнь. А в жизни можно делать всё! Страдать и радоваться, сгорать от стыда и делать свои делишки даже на бегу!

А если вы с этим не согласны, то, вполне возможно, вы делаете это в последний раз!

Отплевавшись от земли, я наконец-то перевернулся на спину. И просто лежал среди изгвазданных какой-то слизью пеньков, на скользкой от слюны траве. Лежал и тихо смеялся. Стоило опасности миновать, как меня резко отпустило. Вот и вылез наружу истерический смех.

— Ля!.. Вано! — Мелкий посмотрел на меня и насупился. — Ваще чот стыдно… Обосрал все ноги!..

— Та… а… ак Хы!.. Хы!.. Иди-хы! И вымой!.. Хи!.. Их!.. В ручье! Аха-ха! Ха!.. — ответил я, продолжая хихикать, как сумасшедший.

— Вано, чо ты ржёшь-то?! — обиделся Мелкий. — Слышь! Не пали меня, Вано! Никому не рассказывай, чо со мной было!

— А-ха-ха-ха! — я никак не мог остановиться.

Ну ведь истерика же! Как её остановить? А Мелкий только ещё больше распалялся:

— Ну чо ты всё ржёшь! Я… Я… — гопник, видимо, думал, чем мне пригрозить, но так и не придумал.

Поэтому просто пригрозил, без уточнений:

— Сука, Вано, как стыдно-то! Только расскажи кому-нибудь! Вот только расскажи, а!..

Само собой, наша охота накрылась медным тазом. Лес как будто вымер. Вокруг царила мёртвая тишина. Только мы, люди, и нарушали её своими разговорами. А поговорить нам было о чём.

Сначала пришлось долго успокаивать Мелкого, который как раз отмылся. И объяснять, что ржал я не над ним, а просто ржал. А заодно обещать, что никому ничего не скажу.

Затем мы долго размышляли, стоит ли охотиться, или поезд ушёл. Пока спорили — поезд с гарантией ушёл. Время неумолимо утекало, а нам ещё надо было добраться до лагеря. А утром успеть вернуться к Алтарю Вознаграждения. Да и питомцы транслировали, что бесполезно теперь искать здесь животных. Все разбежались. А кто не разбежался — был съеден в качестве белковой добавки к растительной пище. Ну или помер от инфаркта, прямо не вылезая из норы.

На последней картинке до меня наконец-то дошло, что неплохо бы послать гонца к Сочинцу. Наверняка волнуется, не стали ли Вано и Мелкий витаминами В и М, соответственно. Я хотел отправить питомцев, но вызвался мой двуногий товарищ.

Подозреваю, он просто боялся раскрытия страшной тайны о его неудачном походе в туалет. С наглых хищников станется показать людям, как всё было — да ещё и в красках.

Поэтому часть пути мы с питомцами прошли вчетвером. Мелкий догнал нас, когда уже спустились в низину.

И почти сразу на востоке мы увидели очередную гигантскую спину… Не зная, где именно этот великан обогнёт возвышенность с Алтарём Вознаграждения, низину пересекали бегом. Очень не хотелось попасть под его огромные ноги…

И только в промоине, поднимаясь к нашему лагерю, мы позволили себе отдышаться. И хоть немного расслабиться.

— Ля!.. Хоть на бегу учись гадить! — расстроенно пожаловался гопник. — Нападают ваще чот неожиданно…

— Не думаю, что это имеет смысл! — пропыхтевшись, ответил я. — Нельзя же постоянно бегать. А твой случай… Ну, дерьмо случается. И вообще… Зря ты по этому поводу так напрягаешься!

— Так ясен пень, не ты же себе ноги обхезал!.. — буркнул тот. — А если, типа, наоборот, ты бы тоже просил не выдавать… Ладно ещё пацаны! Они поймут… Но как потом к тёлкам подкатывать?

— А в чём проблема-то? — не понял я.

— Ну типа ты такой весь красивый подкатил к тёлке. И только, сука, отвернулся, а ей подруга на ушко такая, в натуре: «Ой! Это же тот Вано, который ходит в штанишки!». И они такие сразу «хи-хи-хи»!.. — пояснил Мелкий. — Не, ну реально…

— А если они будут хихикать, просто потому что… Ну, например, смутились? — возразил я. — Откуда ты знаешь, почему они хихикают?

— Сейчас-то да, не знаю… А вот тогда буду точно знать! Вот отвечаю! — резонно возразил Мелкий.

— Это всё от комплексов! — наставительно заявил я, сделав умное лицо.

— Да пошёл ты!.. — надулся Мелкий. — И комплексы твои — тоже на…

Дальнейший путь мы, к счастью, проделали молча. Мелкий, видимо, размышлял, есть ли у него комплексы — и если да, то какие. А я просто наслаждался тишиной.

В лагере нас встретил Трибэ. Он, конечно, еле ковылял. Но, увидев, как из-за капсул выскакивают три страшные голубоглазые морды, нашёл в себе силы подняться. И с дубинкой в руках поковылял на выручку. Решил, что нас вот-вот сожрут.

Он же пропустил всё самое интересное — и про питомцев ничего не знал. А девчонки, видимо, не стали заморачиваться рассказом о текущей социально-зоологической ситуации.

Его удержали, всё объяснили и бережно усадили назад. Со мной Трибэ обнялся, а вот на Мелкого смотрел зверем. И даже когда тот на пару со мной рассказал, что «ваще не при делах» — не перестал буравить гопника взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.

Аня по-прежнему была без сознания. Я поделился новостями: рассказал о новых соседях и о том, что решили всей группой переселяться. А потом объяснил, что надо будет сделать.

И закипела работа. Вещи и полезные изделия мы складывали в те капсулы, которые могли открыть. Трибэ хоть и встал на ноги, но дальний путь ему был противопоказан. Слишком слаб ещё… Поэтому ему предстоял перелёт в моём жилище, и без того забитом всяким полезным хламом.

Однако в ту ночь все решили ночевать у себя. Даже питомцы сбежали в родной лесок. Правда, вечером я обнаружил сюрприз перед входом в свою капсулу.

На земле, без признаков жизни, лежала какая-то местная тварь. Вытянутое тело было покрыто мехом. Лапы — чуть расставлены, как у ящериц. А из спины торчали игольчатые пластины гребня. Выглядело это устрашающе. Правда, размеры подвели — всего сантиметров пятьдесят в длину. Причём вместе с хвостом.

Я долго пялился на этот труп, перебирая в уме варианты. Начиная от «просто пришёл, впечатлился и сдох» до «чёрное великомогучее колдунство». А потом наконец-то догадался, что это мои голубоглазые охламоны постарались.

Видимо, пожалели двуногого. И еды ему, убогому, притащили.

В итоге, подарочек я закинул в рефицератор медицинской капсулы. Буду, если что, состоять на несколько процентов из ящерицы: не пропадать же добру!..

А в хранилище я обнаружил упаковку галет.

Вот хотите верьте, хотите нет — я не знал, что такое галеты… Ну, то есть, понимал, что это какой-то снек, но никак не думал, что это просто квадратное печенье.

Из интереса раскрыл упаковку. И даже надкусил одну галету — никакого вкуса. Ну почти. Будто пресный хлеб жуешь, ещё и чёрствый. Однако, как уверяло описание, в составе этого псевдохлебушка было много полезного.

Поэтому я всё-таки сжевал безвкусную галету и кусок копчёного мяса. А потом запил водой и отправился спать, очень надеясь, что мне не приснится ничего из того, что сегодня довелось увидеть.

Ни Мелкий и его ароматное трико. Ни гигантский веган, не брезгующий витаминками. Ни меховая ящерица, которая однажды (надеюсь, нескоро!) станет частью нового Вано...

Правило №1 успешного и живого колониста незнакомых планет

Для выживания в незнакомом мире нужно быть сильным, смелым и сообразительным. Но настоящий колонист в первую очередь должен уметь хорошо, сразу, быстро и долго бегать. Не задыхаясь, не чувствуя стыда от содеянного, боли от сбитых ног и усталости, полностью отдаваясь процессу перемещения из точки А (место встречи с опасностью) в точку Б (безопасное место).

Настоящий и живой колонист может (и даже должен для психологической разрядки) стыдиться, жаловаться на боль, плакать, истерически смеяться, а также рефлексировать любым другим способом по поводу своего перемещения из точки А (место встречи с опасностью) в точку Б (безопасное место). Но исключительно тогда, когда уже находится в точке Б.

Любая попытка совершить рефлексивные действия в точке А, а также в любой части отрезка на прямой (а также кривой и просто в пространстве) между точками А и Б, с высокой вероятностью приведёт к тому, что колонист станет мёртвым. А, следовательно, неуспешным, потому что труп колониста не может ничего колонизировать, а только лишь удобрить.

Уточнение №1 для Правила №1 успешного и живого колониста неизученных планет.

Колонист должен бежать, но не обязан спасаться бегством. Любое бегство — это бег. Не всякий бег — это бегство.

Иногда бегство — это наступление, а наступление — на самом деле, бегство. Да, эта концепция поначалу сложновата для понимания. Но... Просто… Шевели ходулями, колонист! А что именно ты делаешь — осознаешь уже в процессе. Потому что для колониста бег — это жизнь, здоровье и общая целостность организма...

Уточнение №2 для Правила №1 успешного и живого колониста неизученных планет.

Бегство как образ жизни и насущная необходимость должно превалировать над чувствами, моральными ограничениями –и даже естественными потребностями.

Согласно Уточнению №1 для Правила №1 успешного и живого колониста, бег — это жизнь. А в жизни можно делать всё! Страдать и радоваться, сгорать от стыда и делать свои делишки –даже на бегу!

А если вы с этим не согласны, то, вполне возможно, вы делаете это в последний раз!

Следствие из Уточнения №2 для Правила №1 успешного и живого колониста неизученных планет: вовсе не обязательно постоянно бегать или учиться ходить по нужде на бегу. Но если опасность реальна и неотвратима, то стоит научиться сразу переключаться из режима «размеренная жизнь» в режим «жизни на бегу».

Иначе жизнь-то можно и потерять.

Глава 9. Ваще чот не по плану

Дневник Листова И.А.

День шестнадцатый. Когда не надо выходить из дому

Вставать пришлось затемно. Я не люблю вставать затемно. И даже по будильнику просыпаться не люблю. А ещё я считаю, что общемировая победа «жаворонков» над «совами» в плане режима — это крайне несправедливая веха истории. И, чего уж там, настоящий диктаторский режим в человеческом мире.

А, проще говоря, какое-то форменное издевательство: встаёшь, зеваешь, на улице — темнота, а тебе куда-то в эту темноту идти... Б-р-р-р! С детского сада никак не оправлюсь от этой моральной травмы — до сих пор…

Но, кроме того, я понимаю кое-что другое. Через пять лет вечернее освещение с этой планеты отъедет — вместе с капсулами. И после заката заняться людям будет нечем.

Ещё я помню, что искусственное освещение было штукой хлопотной и дорогой до изобретения лампочки накаливания. Поэтому распорядок дня подгоняли под единственный доступный термоядерный реактор (до изобретения, собственно, термоядерного реактора) — то бишь, Солнце. Я слышал, были времена, когда даже время переводили — чтобы поменьше электричества жечь…

В общем, ближайшие перспективы у «сов» опять выглядят печально. Поэтому, когда меня затемно будят, приходится вставать — проклиная всех и вся, страдая и причитая… А будят меня, потому что сам я не встану — и даже не просите.

Но в этот раз я так себя накрутил, что проснулся сам. За минуту до побудки. Что вдвойне удивительно, потому что уснул довольно-таки поздно.

И вот тут я впервые задумался о том, что, возможно, отношусь к тому, что происходит в нашей группе, серьёзнее, чем кажется. Причём уровня серьёзности по-настоящему не понимал даже я сам. Не знаю уж, что послужило той первопричиной, которая заставила меня пересмотреть мою картину мира… Но факт есть факт.

Почему-то я больше не воспринимал нашу группу как временное явление. И принял то, что с людьми, которые составляют её костяк, я застрял всерьёз и надолго. А искать других людей, надеясь на лучшее — не стоит. От добра добра не ищут.

— Я насчитал тебе за прошлый день вознаграждение в тридцать восемь баллов, — сообщил СИПИН. — Тебе расшифровка нужна?

— Нет, — ответил я, немного подумав.

Расшифровка мне и в самом деле не требовалось. Не то, чтобы я знал, за что их начислили, но предполагать-то мог. И сумма была не сказать, чтобы большая, так что любопытство не мучало. Начислил — и начислил, спасибо за это.

— СИПИН, подскажи мне… А что будет, если вся группа проголосует за переселение, а один человек — нет? — подавив зевок, поинтересовался я.

— Он будет исключён из группы. И не будет переселён, — ответил СИПИН.

— А если этот человек не может проголосовать? Скажем так, по объективным причинам? — не отставал я.

— Позже он может найти группу и переселиться за сто баллов, — сообщил мне СИПИН безапелляционным тоном, но потом всё-таки смилостивился и добавил: — Аня вообще-то очнулась. Хватит нервничать!

Вообще-то он никогда не рассказывает о других колонистах. Во всяком случае, так сам СИПИН утверждает. С другой стороны, мотивы нашего инструктора остаются лично для меня загадкой. Ведь СИПИН не просто робот — он личность. Пусть и кибернетическая.

И что самое удивительное… Да, я уже прямо-таки подозревал его в этом: он, похоже, не имитирует эмоции. СИПИН может скучать, злиться и радоваться — а значит, способен испытывать симпатию. Не знаю уж, как и в чём она выражается у кибернетических организмов... Однако, сдаётся мне, что это очень вероятно. И к нашей группе он какую-то симпатию испытывает.

Поэтому, когда СИПИН в нарушение собственных правил рассказал про Аню, я не особо удивился. Захотел — и рассказал. Значит, настроение у него сегодня такое, чтобы рассказывать. Жаль только, выстроенный план перемещения Трибэ и Ани по воздуху накрылся медным тазом.

Когда я вышел из капсулы, ёжась от утренней прохлады, меня уже ждал завтрак. И большая часть нашего небольшого отряда. Костёр жарко горел, пожирая остатки дров. Перевозить их с собой не было смысла. Вот и жгли напоследок.

Трибэ сидел у костра и следил за мясом. Рядом пристроилась Аня. Выглядели они не то чтобы сильно здоровыми. Кожа бледная, щёки впалые — да и похудели сильно, пока лечились. Бульоном-то особо не наешься, сколько ни вливай.

— Привет, Аня! Рад, что ты снова с нами! — поприветствовал я девушку.

— Привет, Вано… Хотела сказать тебе спасибо! — ответила Аня. — За себя и за Трибэ. Он тут вспомнил, что вчера не поблагодарил…

— Да брось! — скромно, но с довольным лицом отмахнулся я. — Не за что.

— Ну как не за что?! — возмутилась девушка. –Ты на нас лечебные наборы потратил! Они баллов стоят!..

— А это не мои — это Туза, — ответил я и подмигнул ей. — Можешь его поблагодарить, такого запасливого… Он там где-то зарыт…

Я ткнул в сторону могил рукой. И как-то даже чуть-чуть загрустил, оглядывая привычное место обитания…

Говорят, что по-настоящему земля становятся твоей, когда в ней появляются первые могилы. У нашей группы, к сожалению, первые могилы появились быстро. И с тех пор их количество только пополнялось.

Каждая могила была напоминанием о чём-то из того, что произошло. Наша плата за то, чтобы освоиться в этом мире… Страшная плата, если вдуматься. Но за последние две недели я начал относиться к этому немного легче…

Да, под каждым холмиком из земли и камней была зарыта чья-то оборванная жизнь. Но каждый холмик давал нам, ещё оставшимся в живых, силы двигаться дальше. Какая-то странная взаимосвязь жизни и смерти… Я и сам её не до конца понимал. Просто чувствовал, что забывать этих людей ни в коем случае нельзя. Их имена — это летопись нашей жизни…

И если вдруг завтра какая-нибудь гигантская форма жизни оборвёт эту летопись одним движением языка — всё равно нельзя забывать, с чего и как всё начиналось… Даже в последний свой день.

— Ну что, быстро едим и выступаем? — спросил я, оглядывая собирающихся людей.

— Типа того, ага! — согласился Мелкий.

— А мы точно хотим переезжать? — жалобно спросила Аня. — Тут как бы было неплохо…

— Ты просто боишься: и новых людей, и нового места! — попытался подбодрить её Трибэ. — Да, Вано?

— Я, если честно, тоже побаиваюсь, как оно там всё будет… — признался я. — Но нам очень нужен Алтарь Вознаграждения под боком. Без него так и будем сидеть где-то на выселках истории… Кстати, об истории. Аня, ты с нашими питомцами успела познакомиться?

— Да, они крутились тут… — кивнула девушка.

— Ну вот и отлично! — обрадовался я. — А то Трибэ поначалу их дубиной приложить хотел.

— За это не переживай… Я сейчас только сама могу приложиться. Лбом об землю!.. — Аня невесело засмеялась.

А я, если честно, заленился искать слова поддержки и утешения. Этим другие занялись. И, надо сказать, неплохо справлялись. Особенно Трибэ старался. А ведь только вчера сил не было на то, чтобы идти. А вон — уже хвост распушил, сам Аню поведёт, об землю лбом биться не даст!.. Ишь ты, какое скоростное выздоровление…

Позавтракали мы быстро. Я ещё притащил упаковку галет, раздав всем по одной штуке. Мясо, галеты и вода… Идеальный завтрак невольного космического туриста, которого забыли предупредить, что он отправляется в поход.

Я ничего не имею ни против воды, ни против мяса, ни против галет… Но хотелось бы чуть больше вкусового разнообразия. Рыба, какие-нибудь корнеплоды… Сладкое… Я реально хотел сладкого! Вообще-то меня не назовёшь сладкоежкой. Чай я пил без сахара, в кофе — пол-ложки. Так, иногда, леденец-другой схомячу для настроения.

Но как же хотелось сладкого здесь — где ничего такого и в помине не было!.. Я даже не думал, что именно сладкое окажется той потерей, которая меня гнетёт больше всего. Хотя всегда считал, что человек, лишившись привычного мира, больше всего скучать будет по интернету. Я о нём, родимом, конечно, вспоминал в первые дни… Однако не сказать, чтобы сильно страдал.

Тогда меня куда больше занимали вопросы не отсутствия сети, а выживания: еды, воды, одежды и инструментов. А через две недели стало понятно: я просто забыл о том, что надо бы скучать по интернету.

Хотелось ещё о сладком подумать… Но зачем травить себе душу? Нет у нас пока сахара, так что придётся обходиться без него. Поэтому, доев, я решительно поднялся и приглашающе махнул рукой своим спутникам.

Настало время выдвигаться в путь.

Стоило нам добраться до леса, как к нам присоединились питомцы. Привычно шуганув Мелкого и по-собачьи обнюхав остальных, они весело затрусили впереди.

«Если всё будет хорошо, быстро доберёмся!» — подумал я в какой-то момент…

И сразу всё пошло не по плану!

Сразу же!

Во всяком случае, раскат грома и сверкнувшая молния в наши планы не входили. С запада стремительно накатывала гроза. А с востока только забрезжил рассвет.

— Ну етить-колотить… — озвучила общее мнение Вера. — Кто заболеет — тот последний козёл, так и знайте. Я вам не штатный доктор!..

— Заболеть, конечно, неприятно! — согласился я. — Но ломать руки-ноги ещё неприятнее…

— А почему мы должны их ломать? — опасливо уточнила Вера.

— Потому что спускаться будем по единственной промоине на этом склоне. Всё, что тут выльется… — я неопределённо махнул рукой в сторону плоскогорья. — …Всё это стекает по ней.

— А, извини, куда стекает? Если не секрет? — уточнила Вера.

— А это уже вторая наша проблема! — кивнул я. — Всё, что тут выльется, стекает вниз, куда мы и пойдём. В общем, до середины пути у нас с водой один маршрут! И самое низкое место было бы неплохо преодолеть не вплавь...

Но если всё пошло не по плану, то и дальше вряд ли без приключений обойдётся. Уж будьте уверены!.. Единожды покинув ровную колею событий, вернуться в неё очень нелегко. Так что я почти не удивился, когда, подходя к промоине, мы услышали протяжное: «О-о-о-о-о!»… Так и должно быть. Всё верно.

Прямо перед промоиной, в добрых двух сотнях метров от нас, топталась гигантская форма жизни. Она была очень занята — увлечённо подгрызала наш лесок на обрыве. Для этого ей приходилось тянуть шею высоко вверх, а ещё стрелять языком на всю длину и перебирать ногами по земле, слегонца сотрясая склон.

— Давайте вернёмся… — прошептала Анюта, одна из девушек, остававшихся в лагере. — Мне страшно…

— Не дрейфь, чувиха! Ты ей, типа, на один зуб! — на правах самого храброго сообщил Мелкий. — А она любит, чтобы на все зубы хоть чо-то попало!

— Но она же прямо перед спуском!.. — Анюта хоть и ныла, но продолжала идти. За что её, умницу такую, можно было только похвалить.

Впрочем, нас всех можно было похвалить. Мы шли! А я ещё и с интересом разглядывал панцирь этой невероятно огромной твари… Издали он казался ровным и покатым. А вот сейчас до него было совсем недалеко. К тому же, панцирь теперь находился ниже нас. И сразу становилось понятно, что он не такой уж и гладкий. Неровностей на его поверхности хватало.

Да что там! На панцире даже были какие-то гнёзда, а в гнёздах — обитатели. И вот эти обитатели мне чего-то не понравились… Первое, чем они меня напрягали — они умели летать. И если раньше я немного удивлялся отсутствию птиц, то теперь очень жалел, что повстречал их.

Впрочем, я даже не был уверен, что это птицы. Начать надо бы с того, что четыре крыла — это вообще-то не про птиц. Во всяком случае, не про нормальных представителей этого достойного племени. А эти родственники пернатых, скорее, напоминали в плане крыльев стрекоз и летучих мышей — причём одновременно. Вот только размах крыльев у них был никак не меньше пяти метров!..

Тело по размерам оказалось вполне сравнимо с человеческим. Конечностей обнаружилось две, и они располагались посередине, на брюшке. Впрочем, это был ещё не полный комплект — в каркасе крыльев отчётливо выделялись другие конечности и пальцы. А перепонки между этими «пальцами» были прозрачными, изрезанными сеткой более твёрдого каркаса.

Голова, благодаря длинной шее, была заметно удалена от тела. И на этой самой голове виднелось что-то вроде клюва утки. Только заканчивался клюв острыми мелкими зубами, как у пираний. И вибрисами, как у милых домашних котиков.

И как это теперь развидеть, спрашивается?

Пока мы буквально скатывались по промоине с обрыва, нас провожали внимательными взглядами… И в этих взглядах чудилось что-то такое, что не хуже зубов намекало: эти твари, в отличие от своего гигантского домовладельца, не зелень жуют.

Но, к моему удивлению, «недоптицы» сразу же о нас забыли, как только мы оказались внизу.

Местность перед промоиной драматично изменилась. Теперь вся она напоминала лунную поверхность, изрытую кратерами. Грязь и песок, нанесённые водой, были усеяны следами ног гиганта, который увлечённо подъедал лесок на нашем обрыве. Вот чего ему, спрашивается, не пожрать на другой стороне? Или вообще где-нибудь подальше? Километров за сто, а?..

Но нет… Пришлось бежать, огибая следы от его ножищ. И постоянно следить за самими ножищами, которыми тот активно переступал, вовсю радуясь найденной вкусняшке.

— Ты ещё, сволочь, джигу станцуй! — ругнулся Трибэ, когда в очередной раз пришлось срочно менять направление движения.

— Не советуй, братан! Не надо!.. — в ужасе возмутился Мелкий.

— Ш-ш-ш-ш-ш! — согласилась с ним одна из наших питомец.

Переругивались Трибэ и Мелкий, кстати, через голову Ани. Они поддерживали девушку с двух сторон, чтобы шла быстрее. Причём в случае с Трибэ это выглядело почти, как «битый небитого везёт» — не особо хорошо он пока выглядел. Но чем закончилась бы его бодрящая перепалка с Мелким, никто так и не узнал.

Потому что в этот самый момент впереди сверкнуло, а в песок ударила молния. В тот же момент громыхнуло так, что даже гигантская форма жизни вздрогнула всем телом.

А от её дрожи, во-первых, вздрогнула земля, во-вторых, переполошились обитатели панциря. А, в-третьих, с пуза обрушился целый град из комьев земли, мелких камушков и прочего мусора, который на это самое пузо налип.

— О-о-о-о-о-о-о-о! — обиженно сообщила гигантская форма жизни.

И, видимо, решила, что хватит в таком негостеприимном месте лакомиться. А значит, пора, так сказать, и честь знать!

Поэтому ноги зашевелились активнее, а мы припустили ещё быстрее. Потому что как раз находились на одной линии с правыми лапами этой ожившей горы-недоросля.

К счастью, успели… Вырвались из-под гиганта и устремились к плоскогорью, где стоял Алтарь Вознаграждения.

Почти устремились… Ведь в этот раз всё шло не по плану. Хорошо, что я помнил об этом и прямо-таки ожидал какой-нибудь пакости. Причём, максимально непонятной пакости. Поэтому был внимательным, бдительным — и даже оглядывался вверх и по сторонам.

Вот сверху-то опасность я и обнаружил.

Стоило выбраться из-под надёжного пуза гиганта, как нас снова заметили обитатели его спины. В этот раз, оценив шквальный ветер и ровную поверхность, по которой мы бежали, они взвесили все за и против… И решили, что мы достойная добыча.

— Просто бегите! Не смотрите наверх! — посоветовал я своим спутникам.

Зря… Они и так до этого наверх не смотрели. А тут сразу все головы задрали, даже Аня…

Ладно, не зря! Я очень хотел, чтобы они это увидели, поэтому и попросил. Вы даже не представляете, как выросла наша скорость!.. А я поудобнее перехватил копьё, готовясь к отражению воздушного налёта, и начал сбавлять темп.

Знаю, отражать воздушный налёт копьём — это, как минимум, странно. Зато сразу выдаёт всю серьёзность моих героических намерений. Первого атакующего я встретил почти идеально — в шею. И не просто уколол, а сделал длинный надрез, взмахнув острой кромкой кремнёвого наконечника. А затем, не теряя времени, покатился по земле, спасаясь от когтей и лап.

Когда вскочил, неудачливый охотник уже обиженно верещал, унося себя домой. Видимо, полетел залечивать раны. Жаль! Потому что я наделся, что он, зараза, кровью истечёт…

Ещё от двух нападающих я просто увернулся. А вот третьего сумел поразить в самое крыло! Полупрозрачная перепонка лопнула, а этот стрекозёл превратился в неуправляемый визжащий болид. И в результате вспахал клювом землю.

В процессе падения он переломал себе крылья, шею — а может, и ещё что-то до кучи. Однако это было уже неважно: ему и перелома шеи вполне хватило бы. А СИПИН радостно сообщил о начислении баллов:

— Вано, поберёг бы ты эндемичную фауну для внуков. Зоозащитники на твоей родной планете не одобрили бы подобного поведения! И, кстати… Твои двадцать баллов за убийство начислены!

Спрашивать, почему так мало, я не стал. Времени не было слушать про коэффициенты опасности и прочие математические нюансы моего героизма.

…Те двое стрекозлов, от которых я увернулся, заходили на новую атаку. А со спины подбирался ещё один — хитрый и маленький.

Он мне, если честно, больше всех не понравился… Потому что пикировал очень уж целеустремлённо. А ещё виртуозно перескакивал по потокам ветра, буквально взбесившегося перед грозой. В общем, то и дело менял положение в воздухе, мешая мне прицелиться.

Пришлось резко менять траекторию движения, уходя из зоны атаки всех трёх тварей. В результате, мелкий хитрован обиженно заверещал, повертел головой на длинной шее — и рванул к моим спутникам. Он явно определил себе новую цель — и, похоже, это была Вера. Хотя точно сложно сказать... Я-то был сбоку, поэтому мог ошибаться.

— Осторожно! — заорал я.

И меня услышали.

Девушки кинулись в разные стороны, вереща не хуже стрекозла. А Трибэ и Мелкий с Аней оперативно шлёпнулись на землю, пропуская угрозу над головами. Я обернулся к двум оставшимся врагам, но те уже активно махали крыльями, преследуя уходящую гигантскую форму жизни.

И только последний летун не сдавался. Видимо, мечтал отожраться и вырасти из заморыша в самого крупного «альфача». Какой амбициозный гадёныш…

Оценив коварство калорий, ускользающих из-под клюва, он совершил какой-то немыслимый пируэт в воздухе. И пошёл в повторную атаку, опять выбрав целью Аню и её спутников. Безошибочно определил, хитрец такой, что это самая неповоротливая часть отряда!..

Добежать я не успевал. А предупреждать нужды не было: товарищи, обречённые стать калориями, и так всё видели.

Поэтому оставалось только размахнуться посильнее… И повторить подвиг Дуная.

Я попробовал… Кидал так, чтобы копьё пролетело над головами моих спутников. Причём именно в тот момент, когда этот стрекозёл будет почти над ними. И даже на глазок верно рассчитал время броска и скорость. Не рассчитал только, что ветер сильнейший — шквал. Да и копьё у меня полегче…

Хотелось, как древний римлянин, проткнуть врага пилумом насквозь. А вышло, как у весёлого городошника — плашмя и по клюву. Впрочем, этот результат тоже оказался неплох. Мой удар что-то явно сместил у летающей скотины в голове. Отчего вовремя выйти из пике этот подлец не успел — и пропахал землю коротким широким хвостом.

Взлететь снова ему уже не удалось… К нему тут же подскочили Мелкий и Трибэ, принявшись колотить. Вышло, прямо скажем, готовое дело по статье «Жестокое обращение с животными». Мелкий пытался топориком бить, но постоянно попадал плашмя, а Трибэ самозабвенно молотил дубинкой по башке стрекозла.

Я решил, что дальше они, такие добрые и чуткие, и без меня справятся. Помог Ане подняться и потащил её вслед за основной группой, продолжавшей бежать дальше. Трое питомцев, кстати, почему-то связываться с эндемичными собратьями не захотели. И тоже бежали, игнорируя наше побоище: и когда нас побивали, и когда мы взяли на себя эту неблагодарную роль.

И всё-таки я увидел финал жизни самого надоедливого стрекозла. Аня как раз остановилась, чтобы передохнуть. А я обернулся и оценил эпичность момента…

В предутреннем сумраке, в тени надвигающейся грозы, в отблесках сверкающих молний, Мелкий и Трибэ завершали жестокое избиение летуна, по очереди нанося ему сокрушительно слабые удары. Тот вскидывал руки-крылья, тянул шею, раскрывая клюв-пасть…

Не хватало на заднем плане чего-то такого классического, даже героического… Чего-нибудь из Бетховена, Вивальди, Баха, Вагнера, Металлики… Я, честно говоря, не слишком силён в классической музыкальной древности — и, надеюсь, ничего не напутал.

Ну а в довершение всего… Пошёл дождь. Точнее, тот самый ливень, который всё налетал-налетал — да и налетел. Причём вместе с последним порывом шквала. Под первыми каплями я ещё успел собрать весь отряд вместе, останавливая одних и подгоняя других… А потом вода обрушилась на нас сплошной стеной.

Под ударами стихии мы бежали дальше, постоянно проверяя, не отстал ли кто. За направлением не следили. Этим занимались наши питомцы, которые уверенно трусили впереди. Им-то дождь если и мешал, то они гордо не подавали виду.

Небо то и дело рассекали молнии, в свете которых иногда удавалось разглядеть приближающийся склон. Гром оглушал своими раскатами. Он звучал так, что сердце в груди ёкало каждый раз. Несколько молний ударили совсем близко — но, к счастью, не в нас. Хотя на ровном и голом дне долины мы явно были преобладающей высотой…

А потом раздался звук, которого я ждал и боялся.

Шум воды.

И не той, что с неба падает.

А той, что быстро и весело, смывая все на своём пути, несётся по воле гравитации сверху вниз… Когда я оглянулся во время вспышки очередной молнии, то осознал: мы только чудом разминулись с мутным потоком, несущимся с востока на запад.

Когда отряд оказался, наконец, достаточно высоко на склоне, чтобы перестать передвигать ногами, сил уже ни на что не осталось. Собственно, последние минут сорок мы даже бежать не могли… Да что там! Мы ноги еле передвигали, заставляя себя идти из последних сил.

Привал устроили под прикрытием скального навеса. Небольшого, правда — под ним можно было только сидя устроиться. Сперва ещё пришлось выгонять оттуда нескольких червей, которые тоже не хотели под дождь.

— Вано, сорян, братан… Мы его подобрали, но… — Мелкий протянул мне моё копьё.

Кремнёвый наконечник был обломан. Не выдержал встречу то ли со стрекозлом, то ли с землёй, то ли с величием моего героизма. Кремень — вообще штука хрупкая… Мне бы стоило расстроиться, но я только плечами пожал. Сил расстраиваться не было, как и переживать — тоже.

Когда всё идёт не по плану — не стоит плакать о потере вещей. Стоит радоваться тому, что сам остался жив.

Глава 10. Ваще чот тревожная

Дневник Листова И.А.

День шестнадцатый. Новый посёлок

Мы всё-таки дошли. И это несмотря на то, что нас чуть не затоптали, а ещё едва не съели, а затем мы промокли до нитки — и, в довершение всех проблем, я потерял копьё. В общем, не самое радужное приключение вышло… Впрочем, себя я жалел ровно до того момента, пока не увидел обитателей будущего посёлка.

Как-то подзабыл о том, что у людей ни капсул, ни укрытий. И соорудить толком ничего не успели. В общем, выглядели они примерно, как мы — разве что не такие уставшие. Сгрудившись у немногочисленных костров, люди дрожали от холода и влажности. И одновременно пытались проснуться.

Сочинец, увидев, что мы пришли, немедленно собрал всех наших. И сходу спросил:

— Ну что, народ, переезжаем сюда всей группой?

Не успел ему никто ответить, как проснулся СИПИН:

— Выбранный лидер группы 114-41-80 предлагает общегрупповое переселение. Если предложение наберёт необходимое количество голосов, это будет первое бесплатное переселение вашей группы. Вано, ты согласен?

— Ага… А почему группа 114-41-80? — заинтересованно спросил я.

— Ну это же элементарно! — отозвался СИПИН. — Вы в глобальной группе номер 114, а ваши капсулы имеют номера от 41 до 80. Сам не пробовал мозгами шевелить?

— Сегодня я больше практиковался по шевелению ногами! — гордо отмазался я. — Вот и не переключился!..

— Решение о переселении принято единогласно. Прошу всех колонистов группы 114-41-80 встать там, где они хотели бы увидеть свои капсулы. Приблизительно! Постарайтесь оставить между будущими точками расположения капсул расстояние метров в пять.

— Пошли, народ… Расположимся! — не стал затягивать Сочинец.

И вот тут я понял, что мы круглые дураки… То есть не просто дураки, а идеальные с математической точки зрения дураки. Потому что, судя по поведению людей, ни место заселения, ни порядок, ни планировку никто не продумывал!..

Все мы просто потянулись поближе к Алтарю Вознаграждения. И уже там разбились на привычные кучки по интересам. Культуристы — в одну сторону, Роман со своими — в другую, а наша компания — в третью. Ближе всего ко мне располагались Аня и Трибэ, «воробушки» и Мелкий, а я постарался встать поближе к Сочинцу, Дунаю и Костроме. При этом с другой стороны от них ровно тем же самым занимался Чемодан и его девушки.

Просто прелестно! Сборище сферических дураков в сферическом вакууме… Я посмотрел на Сочинца, который тоже мрачно оглядывался. И, встретившись с ним взглядом, одними глазами задал немой вопрос. В ответ он только руками расстроенно развёл: мол, об этом-то и не подумали.

Тем временем размещение было завершено, и я получил запрос от СИПИНа:

— Подтверждаешь место?

— Да! — ответил я.

Через несколько секунд вопрос был решён:

— Места зафиксированы. Прошу всех колонистов покинуть точки приземления капсул. Не подходите сюда до тех пор, пока перемещение не будет завершено. Нарушителей размажет тонким слоем по земле, а вонь от них ещё долго будет портить жизнь другим колонистам. Спасибо!

— Хороший способ расквитаться с жизнью и соседями! — хохотнул Дунай и получил от Костромы лёгонький тычок под рёбра.

— Народ, не расходимся, пока не отметим крайние точки расположения! — громко попросил всех Сочинец.

Но это уже не понадобилось. Пока мы отмечали те самые точки, со стороны нашего старого лагеря примчался целый рой красных огоньков. Они опустились на положенные им места, обозначив углы и центр расположения капсул. Вот только сами капсулы не спешили…

— СИПИН, а долго их ждать? — спросил я.

— Знаешь, сколько человек из вашей группы задало тот же самый вопрос? — ехидно поинтересовался инструктор.

— Подозреваю, что все до единого! — ответил я, ничуть не смутившись. — Но это не проблема вопрошающих! Это ты нам ничего толком не объяснил.

— Капсулы разогреваются около часа. Потом подъём. К сожалению, поднимаются они всегда на заданную высоту. А это очень высоко, знаешь ли!..

— Почему? — удивился я. — Тут же лететь-то всего ничего…

— Потому что это автоматика! — ответил СИПИН. — А поднимаются они высоко для того, чтобы ни с чем не столкнуться во время полёта.

— И какова это высота? — задумчиво уточнил я.

— Девять тысяч триста сорок метров над уровнем моря, — ответил СИПИН.

— Значит, самая высокая гора на планете — примерно девять тысяч триста метров?.. Понятно! — обрадовался я.

— Вано, вот зачем ты лишаешь себя радости новых открытий? — расстроился СИПИН.

— Я не собираюсь заниматься ни скалолазанием, ни покорением самых высоких вершин! — ответил я. — Если не получится оставить внукам фауну, так хотя бы эту сомнительную радость не буду у них отнимать.

Тем временем Сочинец на месте не сидел. Он активно собирал новичков на новый совет, где (не опять, а снова!) должна была решаться их дальнейшая судьба. Впрочем, на собрание народ шёл спокойно, без суеты. Все уже понимали, что это простая формальность.

Собственно, со всеми вопросами управились, пока наши капсулы разогревались. А когда они пошли на взлёт, собрание уже завершилось — а СИПИН радушно заявил о расширении нашей группы. Правда, нумерацию оставил прежнюю. А ещё посоветовал придумать себе название.

Чем, само собой, никто заморачиваться не стал. Потому что — ну вот честно! — какая нам разница, как называться, если крыши над головой нет? А у большей части группы в ближайшее время и не предвидится…

Вообще наше благоустройство вызывало много вопросов. В том числе, один, который лично меня очень сильно волновал: из чего строить дома и стены? С чем я и подошёл к костру, у которого уже расположился постоянный состав управляющего совета. Сочинец, Дунай, Кострома, Чемодан — ну и я. А ещё к нам присоединился грустный «панда» Дмитрий.

Ну и один из сторонников предыдущего лидера «пришлых» подтянулся. Высоченный, как каланча, молодой парень Влад. Собственно, один из тех шести, кто вышел нам навстречу при первом знакомстве: с оружием и решительной мордой лица.

— Надо решить вопрос с размещением! — сообщил Сочинец. — Пока новички не могут переместить капсулы, нужно соорудить временные убежища.

— Из чего? — мрачно спросил я.

— Да чего тут думать! — Влад рубанул воздух рукой. — Из дерева, блин!..

— А думать, кстати, бывает полезно! — оборвал я его, поймав в ответ злой и возмущённый взгляд. — Вы вообще видели этих гигантов, которые внизу ходят?

— Да успели мы на них насмотреться… — неприязненно отозвался Влад. — Ну и что?

— А едят они что? — спросил я. — Не обратил внимание?

— Блин… — Влад как-то сразу сник. — Растения едят… Местные…

— Короче, у нас проблема со строительными материалами! — кивнул я. — Из местной растительности ничего делать нельзя. Мы ведь точно не знаем, что этим гигантам нравится. Вдруг натаскаем на крыши листву, которую они считают деликатесом? И тогда слизнут наш посёлок вместе с капсулами… А их, кстати, сломать не так уж сложно. И если эта тварь их разжуёт — новых нам не выдадут.

— И что делать? — уточнил Сочинец.

Причём, почему-то у меня.

— А я не знаю… Разве что из камней строить, — честно ответил я. — Вон их сколько вокруг! Только чем скреплять?

— Глиной? — предложила Кострома.

— Только мы её тут пока не видели… — задумчиво заметил Дунай.

— В горах она должна быть! — уверенно заявила Кострома. — Я точно помню, что должна.

— Надо по промоинам искать! — вмешался «панда» Дмитрий, заслужив неприязненный взгляд Влада. — Там должна быть. Или внизу…

— А внизу она, кстати, может быть, — согласился я. — Мы когда бежали, какие-то комки под ногами попадались.

— Слишком далеко таскать… — поморщился Влад, который, видимо, очень спешил завоевать авторитет. — Легче устроить какой-нибудь забой местного зверья. Нужны баллы, чтобы наши капсулы сюда перенести. А вообще вы, конечно, поторопились с переселением! Надо было сначала нас в группу принять!

Мы все сделали вид, что как-то внезапно не подумали. Ну не объяснять же этому умнику, что специально так запланировали? Потому что всей этой компании пока не доверяем? Ещё обидится… Вон как на меня и Дмитрия глазами сверкает. Ранимый, блин...

— Мы не были уверены, что это получится, — нашёлся Сочинец. — А, приняв вас, назад не откатишь. Могли все без капсул остаться…

— А глину в любом случае надо искать! — сменил тему я. — Стены нужны. Хоть какие-то… Но лучше, конечно, хорошие и толстые. Здесь не только гиганты ходят. Тут разное зверьё бывает… Иногда очень опасное!..

Я снова поймал взгляд Влада… И очень захотелось залепить ему в рожу. Но я сдержался… А потом подумал: да какого хрена?! Никакого настроения терпеть этого придурка не было… Да и утро у меня, прямо скажем, не задалось. Я вообще-то человек не особо конфликтный, но последние события подтолкнули меня к выводу, что надо сразу расставлять все точки на «ё»…

Это с родственниками, которые тебя любят, ещё можно как-то игнорировать обиду. Но Влад-то мне ни разу не родственник. Он меня уже ого-го как не любит почему-то. Причём даже не скрывает своей неприязни. И это даёт основания считать его, по меньшей мере, противником.

Игнорируя его обиду на меня, я фактически предоставляю ему инициативу. Как в своё время Туз, так и Влад теперь может выбрать удобное ему время и место сатисфакции. А мне удобно, чтобы он свои обиды мне высказал здесь и сейчас. Ну а если совсем не сможет язык за зубами держать… Что поделать, гуманно выбью зубы.

— Кончай на меня глазками сверкать! — заявил я Владу, когда в очередной раз поймал его взгляд. — Обиделся он, блин!..

— Ты меня дураком обозвал! — насупился тот.

— А ты заканчивай и дальше доказывать, что дурак! Тогда не буду обзывать!.. — рявкнул я. — А свои обиды засунь себе в…

— Вано! — строго оборвал меня Сочинец. — Давайте без ругани… У нас дел много.

В ответ я поднял руки ладонями вперёд, показывая, что закончил. Собственно, словами Сочинца о том, что не время ругаться, я и собирался закончить свою отповедь.

Впрочем, того, что было сказано, и без того хватило. Во всяком случае, Влад перестал зло сверкать глазами. Я, конечно, ни разу не поверил, что он вот так сходу перестал обижаться. Этой самой обидой от него продолжало фонить за версту. Но теперь этот верзила хотя бы перестал раздражать одного меня. И теперь раздражал всех.

— Вообще идея с охотой мне нравится!.. — заметил Сочинец. — Мясо нам нужно. И баллы нужны. Может, совместить?

— Гиганты ходят! Уже третий за сутки… — напомнил я. — Вчера двое, а сегодня третий.

— Четвёртый! — поправил меня Дунай. — После того, который застал вас с Мелким на склоне, ещё двое прошло до вечера. И ночью ещё могли быть.

— Ну тем более…

— Можем выставить дозорных! — предложил Дмитрий. — На краю обрыва. Если они заметят гиганта, подадут сигнал… И люди успеют вернуться.

— И чем они сигнал будут подавать? Устроят массовую рассылку? — язвительно спросил Влад.

Вот чего ему неймётся, а? Из новеньких непроверенных, а туда же…

— Дымом, например! — проигнорировал этот наезд Дмитрий. — Кинут кучу листьев или какой-нибудь смолы. Ну чтобы дымило хорошо!..

Пока мы были заняты обсуждением, капсулы начали приземление. И выглядело это вполне достойно. Когда с неба сначала падает три десятка капсул, окутанных пламенем, а затем они начинают тормозить, мигая огнями, после чего величаво и плавно садятся на предназначенные места — это, как минимум, завораживает.

А у новых членов группы ещё и зависть в глазах мелькала. Понятное дело, я бы тоже завидовал... Это ведь и была та крыша над головой, о которой мы все сейчас мечтали. И лично я теперь мог в любой момент скрыться в своём убежище. Чтобы согреться, обсохнуть — и даже поесть.

А обсуждение насущных вопросов тем временем скатилось к спору. Дмитрий настаивал, что надо идти, несмотря на все риски. А невзлюбивший меня Влад как будто назло говорил, что надо сначала убедиться в безопасности. Впрочем, определённые резоны в его словах были: даже если заставить всех регулярно смотреть на вершину, не появился ли сигнальный дым — половина точно забудет. А другая половина обязательно проворонит, даже когда дым появится.

— Да хватит уже!.. — не выдержала Кострома. — Волков бояться — в лес не ходить! Нельзя всех опасностей избежать. Хотя лично я бы большинство женщин на охоту не отправляла. Только мужчин.

— Ну ты-то пойдёшь! — заметил Влад.

— Я пойду. И ещё пара девушек точно пойдёт! — кивнула Кострома. — Но только те, которые сами захотят. Остальных я бы отправила глину искать и растения собирать. И обязательно под охраной.

— Какие растения? — не понял Дмитрий.

— Да любые! — ответила Кострома. — Желательно, полезные! Хотя бы для навесов от дождя, раз уж мы тут большую стройку затеваем. А ещё нужны всякие корзины, чтобы ту же глину таскать.

— А рюкзаки купить? — удивился Влад.

— Таскать глину в рюкзаках? Их же не отмоешь потом! — хозяйственно возмутился Дунай.

— Да и баллы всем бы лучше экономить… Во всяком случае, пока не завершится переселение! — согласился Сочинец, незаметно подмигнув мне.

— Ну так рюкзак купить недорого! — возмутился Влад. — Чего фигнёй всякой заниматься?

— Балда! — опять не удержался я. — За фигню тебе баллов накинут, а за рюкзак — ты их сам отдашь. Баллы вам нужны или нет?

И очередной злой взгляд... Достал, честное слово!.. Всегда, куда бы ты ни пошёл, где бы ни оказался, обязательно найдётся мудак, который тебя почему-то не любит. Может, мы по запаху определяем, кого из окружающих не любить? А бывает ли у меня так, чтобы были те, кого прямо сходу не люблю я?

Ведь тут дело какое... Если тебя кто-то не любит, и ты кого-то не любишь — значит, всё нормально. Грешный ты человек, несовершенный — и это понятно. А вот если ты ко всем вроде как ровно, а тебя почему-то не любят — то тогда ты молодец в белом пальто! Всё, можно раздуваться от гордыни и осознания своей праведности!..

К Владу я, в принципе, относился ровно. Не доверял, конечно, а вот до нелюбви было ещё далеко. Скорее, он сам зачем-то делал всё, чтобы пробудить мою ненависть.

При этом к той же Костроме, Дунаю или Сочинцу — он не лез. Не смотрел злобно в их сторону, да и вообще не придирался. Впрочем, ага — посмотришь на ту же Кострому со злостью... В лучшем случае, заработаешь фингал. А в худшем — десять раз подумаешь: а стоит ли смотреть ещё раз и рисковать оставшимся глазом?

Чемодан вообще обычно молчит, как воды в рот набрал. Поэтому на него как-то злиться не получается. И кто у Влада из кандидатов остался? Правильно! Вано! По его логике, я слабак и выскочка, непонятно как затесавшийся в руководство. Он же не видел моего героического сражения с «картошкой», притворявшейся камнем. Битву с Тузом и его гопниками — тоже пропустил.

Вот и пытается бить, как он считает, по «слабому звену». Может, натравить на него питомцев, а потом сказать, что сам к ним полез?..

Увы, в отличие от Влада или того же Туза — я не такой. Не могу переступить через себя и возненавидеть кого-то на основе собственных домыслов. А потом ещё сделать ему больно со словами: «Сам виноват!». Вот не могу так… Есть у меня внутри какой-то моральный компас. И пока ещё ни разу не получилось его обмануть.

Максимум, на что я способен — это подзадоривать чужую злость, заставляя потенциального врага выплеснуть её раньше времени. Это ведь выгодно! Тогда враг не успеет подготовиться, а значит, у меня будет шанс отбиться. Но как же было бы легко…

Вот за такими «вкусными» размышлениями я и пропустил большую часть собрания. Ну то есть, скучного и рутинного обсуждения планов. В реальность вернулся, когда уже подводили итоги, которые оставалось только утвердить.

Вышло, что Кострома и Дунай набирают будущих охотников. После чего разбивают их на группы и отправляются с ними со всеми в лес — добывать мясо. А Чемодан, Вано (да, это я! не сплю!) и Мелкий идут охранять женщин во время сбора растений.

На этом моменте Влад зачем-то победно посмотрел на меня.

И почему опять на меня? Его вообще не трогает, что рядом сидит Чемодан? Или он такой тупой, что не понял, что Чем — это и есть Чемодан? У этого парня от гормонов коротит логические цепочки в голове? Что с ним не так вообще?

— Ну так мы это... Пойдём тогда? — ни с того ни с сего предложил Чемодан, поднимаясь. — Да, Вано?

— Ага, — в лёгком недоумении согласился я. — Женщин сами проинструктируете?

— Скажите Алёне. Она проинструктирует! — удивлённо посоветовал Сочинец.

Поведение Чемодана вызывало вопросы: например, зачем так резко сниматься с собрания-то? Мне, конечно, тоже порядком надоело, но куда спешить? Всё встало на свои места, стоило нам отойти подальше.

— Кончал бы ты этого Влада задирать!.. — добродушно заметил Чем. — Он вроде неплохой…

— Туз тоже поначалу неплохой был! — возразил я.

— Но Влад — это не Туз! — Чемодан хлопнул меня по плечу и улыбнулся. — Ты его, считай, второй раз нормально видишь!

— Ага. Только он на меня с первой минуты волком смотрит!.. — буркнул я в ответ.

Надо было, наверно, продолжить и объяснить… Но я мазнул по лицу Чемодана взглядом и сразу понял — не поверит. И не поймёт. Он сам подобного не испытывал, и ему кажется, что всё в полном порядке. Если уж кому и объяснять ситуацию, то явно не ему.

Поэтому я просто промолчал.

И отправился туда, где разводили костёр Трибэ и Аня. Ну и прилепившийся к ним Мелкий, на которого оба недобро поглядывали. Вот тоже гордецы… Мелкий — неплохой парень. Просто слегка шебутной и с ветром в голове. Но, в отличие от Влада, он хотя бы искренен и в своей ненависти, и в симпатии.

Дневник Листова И.А.

День семнадцатый. Вторая жизнь

Предыдущий день был тяжёлым. Прямо-таки трудным. К счастью, он наконец-то закончился. Приглядывать за целой кучей женщин, которых выпустили из каменных джунглей в настоящие инопланетные — это та ещё работёнка. Особенно если при этом девушки не просто гуляют, а заняты сбором чего-то полезного.

Мало того, что нужно следить, чтобы они не заблудились… Так ещё и отвечать приходится на миллион вопросов. А, кроме того, срочно перехватывать визжащих дам, пытающихся убежать от мнимой опасности… Несмотря на то, что пришлая группа протопала по дикой планете несколько дней — пугаться там женщины не разучились.

Самой спокойной оказалась, как это ни смешно, самая молоденькая девушка. Настя выглядела лет на шестнадцать — хотя, как оказалось, восемнадцать ей уже исполнилось. Пошла вместе с матерью за займом, ну и… В общем, здравствуй, новый чудный мир! Она спокойно шла неподалёку от меня, собирая волокнистые растения — а потом ещё и нашла нам глину.

Вот так просто и обыденно. Невзначай ковырнула склон, а затем позвала меня — и сказала, что это бледно-зеленое и есть глина. Я попробовал пальцами… Действительно, глина. После дождя влажный верхний слой был очень похож на пластилин.

И всё-таки я немного приукрасил насчёт обыденности… Какие-никакие героические фанфары Насте полагались. Собственно, обнаружение глины СИПИН оценил в сто пятьдесят баллов. После чего радостная девушка пошла к посёлку — намечать место жительства.

И уже через три часа её капсула приземлилась рядом с нашими. Почему-то поселиться она решила поближе к моей группе… Да и вечером, после сбора растений, сидела у нашего костра.

Следом за ней подтянулся и паренёк Миша. Как я понял, он к ней всячески клинья подбивал. Не знаю уж, как Настя к Мише относилась, а вот я собирался ещё одного мужчину в компании пользовать в хвост и в гриву. Так что пусть не жалуется.

Надо сказать, семнадцатый день выдался не легче, чем шестнадцатый. Какие-никакие результаты у наших охотников вчера были. Не сказать чтобы прямо стадо забили, но добычу всё же притащили на вершину. Ночью заниматься разделкой никто не стал, поэтому вопрос отложили до утра.

А затем началась массовая добыча глины и камней… И вскоре всем стало не до развлечений. Лично я занимался разделкой туш. Во-первых, сразу накидал запас мяса своим трём хищникам, которые принялись довольно урчать и набивать животы.

А затем часть мяса и собранных растений, по согласованию с Сочинцем, загрузил в пищевой рефицератор.

Ну а напоследок проконтролировал, чтобы все ненужные отходы после разделки были переданы мне!.. Их я грузил уже в медицинский рефицератор…

И, надо сказать, всё-таки дотянул до нужного веса.

Цифра с весом загруженного биологического материала мигнула. А затем появилась гордая надпись:

«Готова к репликации»

И эти короткие три слова сделали меня счастливым. Очень счастливым! Теперь у меня была в запасе вторая жизнь. На случай, если с первой что-то пойдёт не так. А здесь, на этой дикой планете, очень многое может пойти не так.

Потому что это опасный и неизведанный мир.

А выжить в таком мире сложно. Особенно нам, венцам эволюции, избалованным комфортом, безопасностью и цивилизацией…

Глава 11. Ваще чот хозяйственная

Дневник Листова И.А.

День восемнадцатый. Сложности охраны порядка

Думал ли когда-нибудь Ваня, что будет служить в полиции? Нет, Ваня никогда не думал, что будет служить в полиции. Ваня же — не специализированный робот, чтобы в полиции служить. Однако же, вот так сюрприз!.. Мир вокруг так изменился, что сидит теперь Ваня у странного сооружения под названием Алтарь Вознаграждения.

И следит за порядком.

А точнее, за тем, чтобы никто из новеньких членов группы не лез к Алтарю. Да и стареньких членов группы тоже пускать не велено. Так сразу и вспоминаются всякие истории про «не положено» и «не велено». Ну там, где часовой или охранник на любые претензии отвечает одно и то же. Причём с непрошибаемым выражением лица.

Если не понимать сути происходящего, то кажется, что исполнители в этих историях тупые. Однако сейчас, стоя рядом с Алтарём, я отчётливо понимал: да ни фига!.. Просто они хитрые и всю вину за ситуацию на начальство валят.

К сожалению, это отлично прокатывало только у Трибэ и Мелкого. Они-то не начальство.

А вот у Вано не прокатывало. Потому что он начальство.

— Да как-то?! — мужчина, которого уже минут пять мариновали «неположенами» и «невеленами», наконец, сообразил, куда его шлют.

И перевёл осуждающий взгляд на меня:

— Слушай, начальник, ну что за дела-то?!

Обращаясь ко мне, мужчина чуть не переступил черту. И не абы какую, а выведенную на земле самим Сочинцем.

Черта была символом рабства и угнетения. Она окружала площадку рядом с пунктом выдачи заказов на Алтаре Вознаграждения. Тот, кто за неё заступал, согласно правилам должен был подвергнуться наказанию. А именно, прессиям (это когда прессуют), репрессиям (если с первого раза не понял) — ну и последующим гонениям за черту.

Я вздохнул… Отложил в сторону древко от копья с вставленным в него новым наконечником, который успел наполовину замотать самопальной верёвкой. А затем поднял взгляд на вопрошающего.

Мужчина — или, скорее, даже парень — был на вид не старше двадцати пяти лет. Видимо, один из тех, кто во время «передела власти» жался в основной группе. А потому и не запомнился своим решительным видом.

Одет он был в белое трико, без модификаций. Оно проглядывало между штанами-карго и грубым свитером. У нас так многие ходили: это были одни из самых недорогих позиций Алтаря в категории «одежда». Если сверху ещё накинуть лёгкую спортивную курточку, то по ночам почти не мёрзнешь.

В общем, классический пример «спускача» — как их в последнее время у нас называли. «Спускачи» — это те люди, которые сами ничего делать не хотели. Выполняли какую-нибудь простенькую работу и получали за неё свои невеликие баллы… А потом радостно бежали спускать их на скидочные товары: одежду, инструменты, еду.

— Слушайте, ну мне бы хоть топорик взять! — взмолился «спускач».

«Топорик каменный, простой, ненадёжный — 1 шт.» стоил двадцать баллов. Камень там — полный отстой, потому что крошиться начинал на пятом-шестом толстом стволе. Чтобы такого не происходило, нужно было пользоваться специальным читерским приёмом. То есть, самому найти камень, который пойдёт на создание топора!..

Однако «спускачи» не хотели искать камни. Они приходили, покупали топорик, а потом через несколько дней, срубив пару десятков растений — отчего инструмент приходил в негодность, зато на счету появлялось три-четыре десятков баллов — шли за новым.

— А камень у тебя для топорика есть? — спросил я, сурово сдвинув брови и надеясь, что получилось грозно, а не смешно.

— Да я искал… Не нашёл! — взмолился парень. — Работы много, понимаете? Некогда нормально поискать!..

К этому парню даже никакой полиграф не нужно было подключать. Он точно лгал. Причём знал, что лжёт, и знал, что мы знаем. Но всё равно лгал. Зачем? Я первые полдня у Алтаря этого никак понять не мог. А потом, услышав пару разговоров, начал открывать для себя удивительный мир взаимной лжи, полунамёков и допущений…

Первое допущение заключалось в том, что работы много. Это было общепринятое допущение в нашей группе. И возникло оно после того, как Сочинец повелел всем исправно трудиться по десять-двенадцать часов в день.

Второе допущение заключалось в том, что людям из-за трудов праведных не хватало времени на личные дела. В результате, мол, легче было слить десяток баллов на бесполезный инструмент, чем искать подходящий материал.

Третье допущение заключалось в том, что я, как приличный человек, верил в первые два допущения. Даже несмотря на то, что сам являлся членом управляющего совета. Ну, то есть, я должен был проникнуться и поверить, что люди разогнуться от тяжких трудов не могут.

И надо им, значит, навстречу идти. Быть, так сказать, к людям «помягше» — а на вопросы смотреть «ширше».

В общем, по мнению «спускача», сейчас я должен был понимающе улыбнуться, как бы подтверждая тезис, что Сочинец — тиран и деспот. Затем грустно покивать, сочувствуя чрезмерной загруженности населения…

Ну а потом пропустить несчастного придурка за черту. Чтобы тот наконец-то возложил жертву на Алтарь языческих богов шопинга. Иными словами, бесполезно слил заработанные баллы на очередной «одноразовый» товар.

— Вчера вечером я видел кое-что интересное… — задумчиво протянул я. — У костра на окраине поселения где-то десяток человек устроили посиделки. Громко говорили, смеялись… И даже пытались музицировать… Деревянными палками по камням. Неплохо получалось, кстати!.. Не знаешь, кто это?

— Понятия не имею! — признался парень. — Я такой уставший был… Сразу спать лёг, как с работы пришёл! Слушай… Ну… Как там тебя?.. Вано! Ну будь ты человеком! Дай хоть топорик купить!

— А я вот, возвращаясь от развала кремня, очень хорошо запомнил музыканта. Не поверишь!.. Твоя точная копия… — так же задумчиво продолжил я. — У тебя брата-близнеца случаем здесь нет?

— Ну это… Как бы… Надо же отдыхать! — возмутился парень, глядя на меня, как на врага честного трудового народа.

А вокруг раздались кислые смешки тех, кто уже не был допущен к Алтарю Вознаграждения, но «совершенно случайно» нашёл рядом какую-то общественно-полезную деятельность. И вроде стараются люди, работают — так что стыдно их гнать. Но я-то понимал, что они только и ждут момента, когда мы отвлечёмся. Чтобы поскорее возложить жертву — тьфу, то есть, баллы — на Алтарь.

Я ведь не только полицейским не планировал быть. Ещё я никогда не мечтал быть стражником, правой рукой главного злодея — ну и, до кучи, врагом народа. Вот только мир так неожиданно изменился… Ну, в общем, я уже говорил об этом, да?.. Кем только ни приходится быть ради блага общества…

— Ну раз отдых для тебя — это самозабвенно лупить по камню деревяшками, то предлагаю тебе отдохнуть. И самозабвенно полупить камнями по камням, чтобы найти булыжник-победитель. Можно сказать, чемпиона среди камней в этой местности!.. — отозвался я. — А потом возвращайся сюда с этим чемпионом, чтобы получить настоящий топор победителя! Ты же победитель, да? Ты же не позорный неудачник?

— Да пошёл ты!.. — буркнул парень, после чего развернулся и пошёл прочь.

Странно, что в моём исполнении психологический приём «авансовой лести» не прокатил… То ли для его успешности надо быть симпатичной девушкой с сексуальным тембром голоса… То ли просто Вано делает что-то не так… Но вообще-то у Вано и своих дел хватает.

Хаос первого дня в нашем лагере постепенно сменился… Ага, не поверите: хаосом второго и третьего дней!.. И каким чудом из всего этого получалось что-то полезное — для меня загадка великая есть.

Кто-то куда-то идёт, кто-то что-то мастерит, кто-то что-то тащит и кому-то что-то сдаёт… А между этими «кем-то» снуют питомцы и всех пугают. Однако же на выходе вдруг получается что-то дельное. И это очень странно. Как будто воочию увидел, как ураган, залетевший в сарай с металлоломом, начал из подхваченных деталей собирать вертолёт.

Тут, правда, стоит учитывать руководящую роль совета группы… Но как раз её-то, в силу особой эффективности, в таких случаях и не видно. Зато видно, как из броуновского движения человеков вываливаются криво-косо сплетённые корзины, кучки камней с одной ровной стороной — и даже части растений, относительно пригодные для строительства.

Изредка на небольшие склады сыплются инструменты и оружие. Иногда прибегает посыльный от Сочинца с камнями и баллами, чтобы сделать инструменты получше. Медленно поднимаются простенькие навесы из камней и палок. Причём палок в этих постройках — мало, и они странного цвета (даже голубоватые попадаются). А камни — даже не камни, а просто шлак и твёрдая почва.

Этот шлак добывается тонкими пластами, а затем его выкладывают в качестве черепицы. Надеюсь, ураганов в ближайшее время не намечается. Потому как держатся такие крыши исключительно под собственным весом. Если недолгий грозовой шквал и выдержат, то порыв ветра посильнее сдует всё это архитектурное творчество на хрен. Да так, что потом не соберём.

Первоначальная идея создать частокол была жестоко отвергнута. Ну не знали мы, какие растения больше всего любят жрать гигантские формы жизни. А значит, строить частокол было просто-напросто опасно. Правда, моё предложение совсем отказаться от дерева тоже отвергли. Впрочем, я особо не возражал. И не потому что боялся выступить против, а потому что и сам считал, что новая идея очень даже неплоха.

Сперва-наперво надо отметить, что мы не собирались огораживаться полным кругом стен. Местность, где стоял Алтарь Вознаграждения и рос наш посёлок, и так была не самой легкодоступной. Фактически большую часть территории природа сама отгородила: почти отвесными обрывами.

Когда мы пришли к Алтарю впервые, то пробирались к нему с востока, через лесные заросли. Лес окружал вершину плоскогорья с юго-востока, востока и с северо-востока. И ближайшие заросли надо было оперативно вырубить, хотя ничего особо полезного там и не было. Нам просто требовалась полоса безопасности под обрывом.

Сама вершина напоминала по форме очень уродливую рыбу, которая плывёт с запада на восток. Алтарь Вознаграждения был у этой рыбы как бы глазом. Подъём напротив промоины — ртом. С юга, где располагался посёлок уничтоженной группы, было что-то вроде плавника из обвалившегося склона. С севера, у основания «хвоста», находился ещё один удобный спуск. Ну и последний спуск обнаружился у рыбы под хвостом. А точнее, с запада.

И все четыре спуска стоило бы перекрыть. Некими сооружениями, которые можно было назвать как угодно: стеной, отвалом или баррикадой. Но кто-то взял и заранее обозвал их редутами. И это дурацкое непонятное название прижилось.

Самое обидное было в том, что редутов было четыре, и названия им можно было выдумать красивые!.. Например, в честь основателей поселения: имени Вано, имени Дуная, имени Костромы — и, ладно уж, имени Чемодана. А сам посёлок — гордо назвать Сочинским.

Но редуты обозвали Северным, Южным, Восточным и Западным. Хотя, к примеру, расположение Западного редута прямо-таки требовало обозвать его совсем иным словом, на букву «ж». Потому что располагался он у «рыбы» прямо под «хвостом». Но, видимо, никто слово на букву «ж» охранять не захотел — ибо не вдохновляло...

Отбросив мечты об увековечивании своего имени, стоило бы отметить способ сооружения редута. Первым делом поперёк проходов устанавливались ножки одного из грибовидных растений, росших в лесу.

Ножка у этих растений была широкой, толстой, но при высыхании, которое происходило за пару дней (особенно если помочь кострами), превращалась в полую жердь. Причём ещё и достаточно прочную для наших целей. А цель у ножки была одна — быть каркасом. Жерди вкапывались поперёк прохода на равном расстоянии друг от друга.

К жердям крепились остатки шляпки гриба. Тоже подсушенные, отчего они становились тонкими. Их заранее нарезали полосами, чтобы получились своеобразные доски. И хотя эти доски не были прочными, но для наших целей их вполне хватило бы.

Вся эта конструкция обмазывалась глиной, чтобы не вызвать аппетита ни у одной гигантской твари. Ну а дальше каркас нужно было обкладывать камнями. Собственно, обкладка только началась, но даже сейчас было видно, что всё у нас получится.

С внешней стороны камни укладывали плоской стороной наружу, под небольшим наклоном в сторону посёлка, и скрепляли глиной. С внутренней стороны старались уложить так, чтобы камни заходили друг на друга и на каркас. Получалась неширокая каменная перемычка с ровной внешней стеной — и покатой внутренней.

Оставшееся пространство между стеной и плато нужно было заполнить землёй и щебнем. Чтобы выровнять площадку для защитников редута. Ну а под конец, чтобы сооружение окончательно стало похоже на редут, там предлагали установить плетёные корзины, заполненные песком.

На всё про всё отводилось дней пять-шесть. Но самое смешное было в том, что мы, похоже, успевали. И хотя многие участники стройки сильно сомневались, что эти монументальные сооружения долго простоят, с ними никто не спорил. Противников этой точки зрения в нашей группе не обнаружилось.

Нам ведь и не надо было строить на века!.. Если дней тридцать-сорок простоят — уже хорошо. А к этому времени мы рассчитывали решить все срочные вопросы: и с едой, и с крышами над головой. После чего заняться укреплением редутов. Ну и возведением чего-то более основательного.

Конечно, в посёлке хватало людей, кто требовал сразу возвести что-нибудь посерьёзнее. Этой точки зрения, кстати, придерживалось большинство «спускачей». Их резоны были ясны и понятны: никто не любит выполнять дважды одно и то же дело. А «спускачи» — люди, в основной своей массе, ленивые. Поэтому дважды напрягаться не хотят.

Однако даже они вынужденно признали: если завтра к нам нагрянет дикая неприкаянная группа наподобие той, которой были наши новички несколько дней назад, то мы все жестоко пожалеем об отсутствии каких-никаких стен.

Кстати, у наших временных стен был ещё один недостаток. И почему-то на момент закладки никто не обратил на это внимания.

У них не было ворот. Да…

Однако сходу переделывать мы ничего не стали. Просто организовали у каждого из редутов сетчатые лестницы, по которым добытчики забирались на вершину. Ну и поставили дежурных, которые помогали поднимать грузы.

Глядя на всё это, я постоянно ожидал, что СИПИН по утрам начнёт сообщать Сочинцу: «Ваши люди несчастны, милорд!». Ну или что-нибудь подобное. По крайней мере, это было бы вполне ожидаемо. Но пока что и люди не впадали в депрессию, и СИПИН вместо упрёков каждый день кидался баллами. Иногда прямо в процессе работы, а иногда — на следующее утро.

И, надо сказать, баллами он кидался щедро… Отчего и потянулись за покупками «спускачи». Дни-то как раз стояли солнечные, тёплые. И даже ночью можно было спокойно поспать под навесом. Особенно если от костра недалеко улечься.

В общем, люди перестали мечтать о переносе капсул. И тут же попытались вернуться к беззаботной жизни бабочки-однодневки. Вот и пришлось нам ставить стражу у Алтаря Вознаграждения…

Если честно, мне было решительно непонятно, почему так. Немного походив с медным копьём, я быстро понял, что надо поскорее восстанавливать кремнёвое. Надоело каждый день сидеть и искать новые повреждения на наконечнике... Слишком уж мягким металлом была медь. А бронзовые копья стоили запредельно дорого.

И вот, несмотря на то, что мне есть, чем заняться — сижу и копьё починяю. А какой-то хрен с бугра, который полвечера радостно отбивал ритмы на первобытно-дикарской вечеринке, пришёл за топором. Нет уж! Пусть идёт работает, а потом… А потом пусть снова работает! Пока время позволяет.

Сочинец ведь не просто так ограничил рабочий день двенадцатью часами. Вовсе не для того, чтобы каждый пахал от рассвета и до заката, падая от усталости. А наоборот — для того, чтобы особо активные не работали на износ, пока другие прохлаждаются. Вот пускай теперь и «спускачи» немного потрудятся.

В решении охранять Алтарь Вознаграждения я не был согласен только с одним: зачем ставить сразу трёх стражников, да ещё и из основного костяка группы? А самое главное — зачем в этом скучном месте понадобился гениальный и неповторимый Вано? Я же тут просто штаны на заднице протираю!.. А они, между прочим, и так уже странно выглядят...

Постепенно вылезли все недостатки быстрой выделки. Плохо обработанная шкура — это вам не промышленный продукт. Она неумолимо твердела, трескалась — и вообще обещала, что ещё немного, и Вано останется без штанов. Хотя и за это «немного» я был безумно благодарен. Правда, теперь мне срочно требовалось добыть что-то ещё…

Пока я обдумывал судьбу своих штанов, рядом приземлился Трибэ. И тут же сердито засопел, недобро поглядывая на очередного любителя шопинга, получившего от ворот поворот.

— Седьмой «спускач» за утро! Сколько можно? — прошептал он.

— Столько, сколько нужно… — философски ответил я. — Думаешь, все эти «работники» поблизости не мечтают втихую добраться до Алтаря?

— Да я и сам бы залез и посмотрел… — снова шёпотом признался Трибэ. — Но нельзя — значит, нельзя.

— Ну это реально только ты понял! — громко заметил Мелкий, ничуть не смущаясь сидящих вокруг людей. — А они, такие умные, считают, что им типа можно. Если не засечёт запрети… Запретитор, запрещун… Как это? Запрещающий, ага! И вот типа поэтому ты тут, а они там.

— Слышь, а ничего, что мы всё слышим, урод? — возмутилась одна из женщин, тусовавшихся поблизости.

— Слышь, я что, с тобой говорю, шмара? — не остался в долгу Мелкий. — Молча уши греть надо! А не вякать, как чо не по тебе!

— Вот ты козлина! — девушка поддалась на провокацию Мелкого. И, естественно, начала раздувать конфликт с привлечением третьих лиц: — Вася-а-а-а, ты слышал, как он меня назвал?!

Вася, которого все называли Илием или Ичем — за то, что в первые дни требовал обращения по имени-отчеству (то есть, Василием Петровичем) — сидел тут, рядышком. И явно был повязан с возмущённой девушкой какими-то относительно серьёзными отношениями. А потому, по всем понятиям, обязан был вписаться. Но ему явно не хотелось: ни спорить, ни, тем более, драться.

А Мелкий, подлец такой, это отлично чувствовал. И потому собирался унижать и доминировать.

— Давай, Илий! Поднимай жопу на защиту чести своей тёлки! — радушно улыбнувшись дыркой в зубах, пригласил гопник.

Мужик оказался то ли ленивым, то ли разумным. В общем, решил на провокации не вестись. И на ближайшие пятнадцать минут внимание «спускачей» оказалось приковано к сцене почти семейной ссоры: Илия и его дамы сердца.

И да, во время оной было на что посмотреть. Ибо прекрасная дама, брызгая слюной, требовала карать, убивать и проливать кровь. А Илий пытался её успокоить, испуганно поглядывая на Мелкого.

В принципе, это всех устраивало: развлечений в нашем обществе мало, а такие концерты ещё поди посмотри. Но вот беда… В эту беседу решил вмешаться тот, кого тут никто не ждал. И кого, естественно, даже не звали.

А именно, Влад.

Я так и не понял, откуда он взялся. Зато сразу догадался, почему Влад собрался влезть. Меня, видимо, обнаружил, а потому решил показать свою крутость и важность. Возник он откуда-то сбоку, ещё полминуты молча понаблюдал, а затем повернулся к нам:

— Что вы тут устроили, а?!

Влад был высоким и крепким. Однако в прошлой жизни явно не обладал ни решимостью, ни желанием лезть в ссоры. Это новая жизнь его, бедолагу, слегка озлобила и ожесточила.

Кроме того, с Мелким он так близко ещё не сталкивался. Поэтому и не подозревал, с чем придётся дело иметь. Иначе бы десять раз подумал, прежде чем лезть на нашего любимого (и единственного выжившего) гопника.

— А ты кто такой, а? — с наездом спросил Мелкий.

— Я вообще-то член совета группы! Влад меня зовут!.. — начал было возмущаться тот, но был безжалостно прерван.

— Вот и иди в буй, Влад! — милостиво предложил ему Мелкий, величаво махнув кистью руки.

Лицо у Влада стало после этих слов такое, что я и Трибэ не выдержали. И начали бессовестно ржать. А Мелкий вообще сделал вид, что ему гораздо интереснее наблюдать за тараканом, ползущим по земле, а не за членом совета.

Влад сначала побледнел, потом покраснел… Но тут за его спиной появились ещё двое из той активной шестёрки, что когда-то противостояла нам. И это придало ему сил и решительности.

Он даже дёрнулся было в сторону Мелкого…

И немедленно наступил на запретную черту.

— Прибью! — пообещал я Владу, указывая недоделанным копьём на стоп-линию.

— Я член совета!.. — нехорошо сузив глаза, напомнил Влад.

— Ващет чот непонятно… Ты чо, типа гордишься членом быть? — удивился Мелкий. — Ладно бы главой…

Проигнорировать Мелкого стоило Владу неимоверных усилий. Таких, что их заметили все вокруг. Сложно не заметить, когда человек пятнадцать секунд подряд вращает глазами, что-то шипит сквозь зубы — и вообще краснеет от злости, как элитный итальянский помидор, «выращенный заботливыми манипуляторами наших лучших роботов».

Вернув себе естественную окраску, Влад зло уставился на меня. Видимо, ожидал какой-то реакции. Ну или просто видел во мне корень всех зол. Но я продолжал спокойно делать обмотку копья.

— Объясниться не хочешь? — не выдержал Влад.

Но поскольку не уточнил адресата вопроса, то его снова проигнорировали.

— Вано! Вы что себе позволяете? — Влад, наконец, подобрал правильную формулировку обращения.

А я, чтобы поощрить его прогресс, всё-таки снизошёл до диалога.

— Мы вообще-то работаем тут, а не позволяем! — поправил его я. — А вот что ты тут забыл — это действительно интересный вопрос…

— Как член совета я имею право требовать ответ! — разозлился Влад.

— А я как член совета могу тебя официально отправить… По тому же адресу, куда тебя уже Мелкий откомандировал... — изобразив в голосе величайшую усталость, ответил я. — Ещё раз спрашиваю: что ты тут забыл? И почему попытался нарушить линию?

— Я вообще-то могу пройти к Алтарю! — возмутился Влад.

— Нет, не можешь, — ответил я. — Никто не может, кроме Сочинца. Ну и того, кому он разрешит. У тебя есть такой красивенький кусочек коры с его разрешением? Если есть — давай сюда. Нет? Тогда держись за чертой.

— На ближайшем собрании я подниму вопрос, чтобы тебя тут больше не было! — возмущённо пообещал мне Влад.

И даже собирался, гордо развернувшись, уйти. Однако получил в спину неожиданный ответ.

— Ага, будь добр, подними! — согласился я, вместе с Трибэ и Мелким не удержавшись от смеха. — Надеюсь на твой успех!..

Влад остановился на пару секунд с занесённой для шага ногой… Немного постоял, а потом молча пошёл дальше. Два его соратника мерили меня злобными взглядами, но добились ответной реакции только от Мелкого:

— Слышьте, типки! У вас бугор уже утёк! Так, может, и вам отсыхать пора? Не, вы не подумайте, мне ваши мрачные табло никак не мешают. Можем даже побазарить за жизнь! Но член этот ваш, который из совета, ваще чот недобрый. Вдруг ещё где нарвётся, уже по-серьёзному, с махачем? Вы бы приглядели за ним, что ли?

— Тебя что, просили советы давать?! — не выдержал один из них.

— Меня просить не надо! Я, сука, кладезь мудрости! — выдал Мелкий. — Мне, чтобы умное посоветовать, не надо, как некоторым, искать, где котелок оставил!..

На последних словах гопник выразительно покосился на двух гостей. Чтобы никто не сомневался, у кого тут котелок с кладезью на плечах, а у кого бестолковка на шее.

— Скромняга! — оценил один из спутников Влада, покачав головой и развернувшись вслед за начальством.

— Довыпендриваешься ты, Вано!.. — недобрым голосом пообещал мне второй.

Ну тот самый, который решил с Мелким пререкаться. А потом почему-то передумал. Видимо, под давлением могучего интеллекта нашего товарища.

— Был у нас в группе такой кадр… Тузом звали!.. — неожиданно поведал ему Мелкий. — А у Туза было трое корешей. Все серьёзные пацаны, не шушера какая-то… Мог и я быть с ними, но мы с Тузом понятиями не сошлись. Знаешь, чем они кончили?

— Мне похрен! — отозвался тот, уже собираясь уходить.

— Они решили Вано замочить по-тихому! — авторитетно поведал ему Мелкий. — Если хочешь, могу показать их могилки, бельмондо!.. Чтоб ты в следующий раз арбуз включал перед тем, как рот раскрывать.

Мне, конечно, польстило такое про себя слышать… Но я же точно знал, что моя заслуга была только в верно выбранном для бегства направлении.

Однако Мелкого осаживать я не стал. В конце концов, вдруг Влад с товарищами и вправду задумаются перед тем, как снова наезды устраивать?

— Не заливай! — брезгливо поморщившись, попросил парень.

И я понял, что не задумаются… Пока точно не задумаются. А потом… Посмотрим.

Глава 12. Ваще чот плохие новости

Дневник Листова И.А.

День девятнадцатый. Возвращение блудной матери

Копий я за время дежурства у Алтаря сделал два. Точнее, одно восстановил, переставив наконечник, а второе — сделал из сломанного медного. Просто во время очередной охоты одно из покупных копий сломалось. Древко стало заметно короче — еле до плеча доставало взрослому мужчине. А наконечник мы так и не нашли.

Вот я и выпросил себе остатки сломанного оружия. Решил, что найду им применение: не пропадать же добру!.. Немного подумав, я выбрал себе из общей кучи несколько крепких камней, подходящих по размеру и форме. Предположительно, будущий наконечник был куском гранита, но тут мнения разошлись. К тому же, камни были собраны разными людьми — ещё и в разных частях нашего плоскогорья.

Вот в этом-то камне я и проделал отверстие для древка. Бронзовым сверлом. И пусть это звучит просто, но на деле — ничего подобного. Совсем непросто. А ещё очень долго. С камнем ведь нельзя спешить. Это я понял, когда почти сходу «убил» первую заготовку.

Пришлось чуть-чуть повздыхать, обозвать себя криворуким дебилом (только негромко, чтобы другие не слышали!..), слегка успокоиться… А затем набраться терпения и делать всё аккуратно, неспеша. Благо, времени у меня было полным-полно. Естественно, я допускал ошибки. И, естественно, постепенно убивал как заготовки, так и сверло. Но я решил, что это станет моей платой за новые умения. И не прогадал.

Первым делом в удачной заготовке, которую я не убил, удалось просверлить восемь отверстий там, куда собирался вставлять древко. Сверло у меня было шириной в мизинец. И задачка оказалась не такой простой, как мне виделось вначале. Борозды бронзового сверла вскоре стёрлись, и у меня остался лишь сужающийся к концу штырь.

И это я только три из восьми отверстий сделал… К счастью, штырь продолжал отлично функционировать. И я даже понял, почему: в отверстии оставалась каменная крошка, служившая для штыря абразивом. После этого я стал уже сам засыпать в отверстие мокрый песок.

Сложнее всего было постоянно нажимать вниз, на сверло, чтобы создать необходимое давление. Пришлось просить о помощи Мелкого и Трибэ, которые по очереди жали сверху на сверло палкой. А я, ухватившись двумя руками за ручки, крутил инструмент.

Делал я всё медленно, основательно. И уже к вечеру получил свои вожделенные восемь отверстий. Да, они были неглубокие — всего сантиметра на четыре заглубился в камень. Однако для моих целей больше и не нужно было. Отверстия располагались по кругу. И после нескольких осторожных ударов молотком по зубилу, вставленному в эти дырочки, кусок камня между ними отломился.

Получилось не слишком ровное круглое углубление. Чуть уже деревянного древка. А дальше пришлось сверлить ещё два отверстия для стопора. Чтобы он удерживал наконечник при обратном движении копья. Остаток вечера я старательно обкалывал наконечник до нужной формы. А потом ещё затачивал будущие режущие кромки.

Точить пришлось опять-таки камнями и мокрым песком. Просто бронзовый напильник как-то больше не вызывал доверия. Я на него посмотрел и понял: не справится. Конечно, на Алтаре Вознаграждения продавались шлифовальные камни. Но стоили они примерно, как два паровоза и один самолёт. Самый дешёвый встал бы тысячи в полторы баллов.

Доделывал я копьё уже у костра, который мои соседи запалили между капсулами. И, надо сказать, монотонный процесс обработки вымотал меня больше, чем беготня по лесу. Зато ближе к ночи в моих руках был грубый каменный наконечник копья. Настоящий! Ручной работы!..

Да, он не имел совсем уж ровных и выверенных граней. И, к тому же, был немного несимметричным. Но я сильно сомневался, что это помешает мне охотиться. Вряд ли кто-то из зверей встанет в позу и оскорблённо заявит: «Ну фу, Вано, таким быть! У тебя же наконечник неровный! Не подбивай ко мне свои кривые асимметричные копья!».

Нет, на этой планете, конечно, кого только нет… Но животных-перфекционистов я ещё не встречал. Мне и людей с их странностями вполне хватает…

Главное — теперь у копья, несомненно, был наконечник. И сделан он был не из ломкого кремня, а из крепкого камня неизвестной породы. Предположительно, даже гранита.

Уже в своей капсуле я обточил конец древка. А ещё просверлил в нём сквозное отверстие, принявшись крепить части копья в единое целое. Оружие получилось тяжёлым, но довольно удобным.

Утром я снова вернулся к работе над ним.

И вот, через два часа после завтрака, завершив обмотку и пропитку смолой, добытой из найденного гриба, я с чувством выполненного долга отложил копьё сохнуть. К этому времени все мои соседи разбежались по делам. И только Мелкий с Трибэ никуда не спешили.

После смены на страже Алтаря у нас случился сбой распорядка. Ночью на охрану встал Дунай, подменив нас, а утром его сменили Чемодан, Прокачун и Линза. А у нашей тройки был теперь выходной. И его даже можно было потратить на что-нибудь полезное. Только мы пока ещё не придумали, на что.

— Чем займёмся? — тут же поинтересовался Трибэ, заметив, что я закончил работу.

— Не знаю… — признался я. — Не придумал ещё.

— Да чо вы ваще куда-то рвётесь? — удивился Мелкий. — Отдыхайте, пацаны!

— Это, конечно, неплохая идея… Но нельзя пацанам пока отдыхать! — с тяжёлым вздохом ответил я гопнику.

— Чо это? — округлил глаза тот.

— Ну вот смотри… Сейчас весна, — начал объяснять я. — Затем будет лето…

— О, круто! — согласился Мелкий.

— …А потом придёт осень, а за ней зима, — закончил я свою мысль. — И зимой не будет растений, чтобы делать из них пищевые пайки. Да и с мясом будет не очень хорошо. Понимаешь?

— Слышь, Вано, я тебе такую штуку скажу… — заметил Мелкий. — На следующий год такая же бодяга повторится. И чо, снова не отдыхать?!

— Это теперь не бодяга, а твоя жизнь, Мелкий!.. — сочувственно покачал головой Трибэ, а потом добавил: — И наша…

— Безмазово! — наш гопник никак не хотел соглашаться с концепцией вечного труда до самой смерти. — Надо чот ваще придумать, чтоб не ишачить каждый день! Никто роботов ваять не умеет?

— Нет уж… У нас и так все проблемы из-за роботов! — возмутился я, а потом чуть-чуть подумал и всё-таки признал свою долю вины: — Ну и кредитов…

— А, ну да… А давай твоих зверюг приучим нам работу делать! А сами кантоваться будем! — выдвинул предложение Мелкий. — Вон, смотри, они полдня дрыхнут… А нет, уже не дрыхнут. Стоят у тебя за спиной, Вано!

Я обернулся и столкнулся взглядом с шрамированным. Тот сразу же нетерпеливо помялся с лапы на лапу… И коротко посмотрел в сторону северного редута.

— Что? — не понял я.

Шрамированный уставился мне в глаза немигающим взглядом. И начал торопливо бомбардировать образами. Вот он с сёстрами бежит, а за ним иду я… Вот он с сёстрами маленький, и их заботливо вылизывает мать… Снова он и сёстры бегут впереди меня…

— Ничего непонятно, но веди, ладно уж!.. — вздохнул я, подхватывая кремнёвое копьё. — Пошли, народ! Нас зовут куда-то…

— Да чо за жизнь-то! — возмутился Мелкий, поднимаясь.

Наверное, если бы не редуты, зверюги нас бы и звать не стали. Сами бы смотались по своим делам, не предупреждая «глупых человеков». Но с тех пор, как стену подняли метра на полтора, самовольные отлучки питомцев прекратились. Теперь их надо было отдельно спускать и поднимать. Сами они пока ни выбраться, ни забраться не могли.

Один из строителей, Даня, обещал придумать для них специальный трап. Но пока не торопился выполнять обещание: и без того дел хватало. Поэтому, если голубоглазым надо было отлучиться, они бежали ко мне или к Дунаю. Кстати, Дуная шрамированный уважал. И, похоже, не только за медвежьи габариты.

Через десять минут мы всей компанией уже спускались. Пошли по северному склону вдоль кромки леса. Питомцы трусили впереди и нетерпеливо поскуливали, подгоняя нас. Почему они так перевозбудились, я не понимал. Но образы мне шрамированный слал какие-то очень… Радостные?

С севера от плоскогорья располагалась ещё одна низменность. Такая же, как с юга, но более широкая и менее ровная. И причиной такого отличия были гигантские формы жизни. Они куда чаще выбирали для своей миграции этот путь. И только изредка ходили по южному проходу. Никто толком не мог сказать, почему так…

Но факт остаётся фактом. В общем, северная низменность напоминала равнину после бомбардировки метеоритами. Не очень большими метеоритами, зато падали они часто.

Где-то на двух третях склона мы увидели причину перевозбуждения наших питомцев.

Между кратерами-следами двигались двое.

Одинокая человеческая фигурка. И матёрая старая хищница, хромающая на переднюю лапу. Именно к ней рванули наши питомцы, наплевав на всё и всех вокруг. Они ведь, в сущности, совсем молодые и глупые особи. И просто увидели маму. Меня, правда, несколько волновало то, что их мамуля уже как-то пробовала человечину…

С другой стороны, вон идёт человек, который вроде бы жив. И, судя по полному комплекту рук и ног, его даже не погрызли в пути… Может, всё не так уж плохо? Звери-то наши вполне себе умные. Различают, кого кусать можно, а кого — нельзя.

Пока питомцы резвились вокруг вновь обретённой мамы, мы с человеком медленно сближались. Он явно оценивал меня и моих спутников, а я — в свою очередь, его.

И он мне категорически не нравился: мрачнейший тип! С печатью тотального недоверия к окружающим на лице. Если не сказать больше — паранойи.

А ещё он почему-то напоминал полоумного сектантского проповедника. И не спрашивайте, как это сочеталось с паранойей. Я и сам не знаю. То ли нездоровый блеск в глазах его выдавал… То ли какая-то общая неухоженность, возникающая, когда человек без перерыва идёт к какой-то высокой, по его мнению, цели. И не обращает внимания на всякие мелочи — например, крошки, застрявшие в густой бороде.

Стоило нам сблизиться, как он подтвердил мои худшие подозрения... Когда между нами было ещё шагов десять, человек обличающе указал на резвящихся питомцев. И голосом, полным негодования, провозгласил:

— Голубоглазые бестии! Они идут сюда!

— Да ёпрст! — выругался Мелкий. — Канеш, они сюда идут! Они тут живут и харчуются ваще-то!..

— Эти трое? — странный проповедник уставился на наших питомцев, а потом, немного подумав, кивнул. — Эти трое — безобидные щеночки по сравнению с теми, что идут с запада! Суток не пройдёт, как сюда доберутся первые беженцы!.. Бегите! Спасайтесь!!!

Вот тут я и понял, что до этого видел лишь отблески безумия в его взгляде… Сейчас же тёмные глаза вспыхнули по-настоящему: страшным огнём бурно извергаемой истины.

Которой он хотел нас либо облить с ног до головы, либо облагодетельствовать. Что, в принципе, для него, возможно, одно и то же…

Пришлось вмешаться. Надо было срочно перехватывать инициативу.

— Меня зовут Вано. Я состою в управляющем совете посёлка на этом плоскогорье! — сказал я, махнув рукой в сторону вершины. — Но я лишь состою в совете. И даже не его глава. Я, конечно, со всем вниманием к вашему… гхм… предупреждению. Но лучше бы донести его до всех, не расплескав… Ну, во всяком случае, я так думаю.

— До всех?.. — проповедник задумался, а потом с подозрением спросил: — А Алтарь у вас есть?

— Есть, — кивнул я. — Если нужен, можете закупиться.

— Вот так просто? — недоверчиво уточнил проповедник, почесав бороду.

— Ну… Своим мы к Алтарю подходить не даём. Иначе все баллы там могут спустить… — признался я. –Но вы-то просто гость… Да ещё и с новостями.

— Давай на «ты»! — поморщился проповедник, и я сделал пару шагов вперёд, осторожно вытянув руку. — Пилигрим!

— Добро пожаловать, Пилигрим! — я пожал руку в ответ.

И неприятно удивился крепости этого рукопожатия.

Пожалуй, если бы мне потребовалось наколоть кило орехов, я бы точно знал, кого попросить об услуге. Этот тип и без подручных инструментов справился бы…

— Пойдём наверх, и это… Ты в курсе, что старая самка чуть-чуть полюдоедствовать успела? –уточнил я. — Но ты на неё не серчай. Так-то она хорошая… Просто голодная была…

— Она показывала… Но обещала больше так не делать! — почти нормальным голосом ответил Пилигрим, скосив взгляд на свою питомицу. — Надеюсь, это не станет проблемой?

— Да какие тут проблемы от неё… С твоими-то новостями!.. — ответил я, развернувшись и торопливо двинувшись в сторону вершины.

За спиной раздался шорох. А потом знакомый голос принялся налаживать социальные контакты:

— Здаров, мужик! Я Мелкий, еси чо! Погоняло такое! Круто ты про бестий задвинул! Ваще чот пробрало!.. Натурально чуть не обо..

Дневник Листова И.А.

День девятнадцатый. Рассказ Пилигрима

Если не считать навязчивого желания пророчить о грядущих бедствиях (вкупе с острым недоверием к людям, которым он пророчил), Пилигрим оказался не так уж плох. Сильно не отсвечивал, за грудки никого не хватал, глазами не вращал — и больше ничего не вещал страшным голосом.

И даже жуткую истину обещал немного придержать. Пока все заинтересованные лица не соберутся.

За это время он успел перекусить. А потом поспешил к Алтарю, одолжив у меня немного кремня, и заказал себе два копья.

Вёл себя скромно, тихо. Только всё время глядел по сторонам — и думал о чём-то своём. И только когда я привёл его к костру совета, начал активно сверкать глазами. Видать, к проповеди готовился.

— Я Сочинец! — представился наш лидер, а потом указал на всех остальных: — С Вано ты знаком. Это Кострома, Дунай, Влад, Дмитрий и Чемодан. Можно сказать, мы и есть управляющий совет нашего посёлка.

— Кострома… — почему-то повторил Пилигрим.

— Узок мир. Да, Коль? — усмехнулась наша валькирия.

— Да… — кивнул тот, спрятав ответную усмешку глубоко в бороде. — Не узнал тебя… Богатой будешь. Но я надеялся… Ну, что ты тогда выбралась!

— Надеялся, но всё-таки гонял, как дичь на охоте? — уточнила девушка.

— Каждый из нас выполнял свою работу… — неожиданно грустно ответил Пилигрим. — И каждый верил, что за ним правда… Но мне не нравилось, что так получилось. Ну и вообще… Предлагаю забыть о старых обидах. Мы сейчас тут. А тут полная задница, и мы в ней вместе.

— Расскажешь потом, как сам выкарабкался! — ухмыльнулась девушка. — Сочинец, прости… Отвлеклись…

— Всё нормально! Я даже рад, что ты с Пилигримом знакома, — кивнул Сочинец. — Итак… Вано сказал, что у тебя есть важные новости откуда-то с запада?

— Есть… — согласился Пилигрим, а затем снова сверкнул глазами: — Плохие новости!.. В первую очередь, для всех вас!..

— Ну ты не томи… Давай суть! — предложил «панда» Дмитрий. — Чтобы мы, значит, сразу испугались!

— Суть? У вас есть три питомца, а со мной ещё один, — ответил Пилигрим. — И я знаю, почему они присоединились к вам... Мне моя Хромая показала. Но ещё я знаю вот что: наши голубоглазые — это лишь отдельные представители вида. И не абы какого вида, а того, который тут, в горах — главный хищник. И они главные уже очень давно, целые тысячелетия…

Почесав бороду, он продолжил:

— Предыдущие годы у них выдались обильные… Много еды, много тепла. Успели нарожать кучу молодняка. А эта весна не задалась. И сами они постарались, выбивая дичь… Да и прохладно… Я называю их бестиями. Голубоглазыми бестиями. И если тут вы о них ещё не слышали, то на западе, от самых предгорий, земля залита человеческой кровью. И теперь они идут сюда. На восток. Уничтожают посёлки и поселения, съедают всех. Это, если коротко...

— Откуда ты всё это знаешь? — нахмурив лоб, спросила Кострома.

И машинально потянулась рукой к одной из сестёр шрамированного, почесав за ухом. Та недовольно фыркнула, но руку сбрасывать не стала. Видимо, всё-таки оценила ласку.

— Я жил в группе на западе, — ответил тем временем Пилигрим. — Довольно близко к предгорьям. И, боюсь, я единственный выживший из моей группы.

— А если нет? — спросил Дмитрий. — Если не единственный? Ты ведь не можешь наверняка знать!

— Кострома… — Пилигрим повернулся к нашей валькирии. — Ты-то знаешь, чем я занимался в прошлой жизни… Так вот, я говорю: нас действительно загоняли, как сраную дичь. По всем, блин, правилам!.. Обкладывали со всех сторон. Оставляли для отступления только те проходы, где придётся хуже всего. И я говорю точно: мои не ушли!

— А почему ты это Костроме-то говоришь? — возмутился было Влад.

Но Пилигрим только промолчал, уставившись в землю.

— Потому что я одна здесь могу подтвердить его слова, — ответила вместо нашего гостя девушка. — Он специалист в одной, скажем так, узкой области… Коля ходил с группами ботов зачистки. Вы, гражданские, не в курсе, что это… Но, в общем, чтобы было понятно, Влад… Если нужно зачистить от людей какую-то территорию, то Пилигрим лучше всех знает, как это сделать.

Кострома сделала паузу. Воспоминания-то явно были не особо приятные.

А потом продолжила:

— Он знает, как ты будешь бежать. Знает, что ты будешь чувствовать. И знает, где тебя искать. Ты ещё не знаешь, а он — уже знает. И, поверь, вырваться от него тяжело… Это я тебе по личному опыту скажу. Если он говорит, что вся его группа мертва — значит, так, скорее всего, и есть.

— Получается, ты видел начало всего этого?.. — уточнил я.

— Не самое начало… — признался Пилигрим. — Но очень близко к нему. Я не знаю, где они на самом деле начали, Вано… Они приходят тихо, незаметно. Всегда действуют большой стаей, разбитой на небольшие группы. В каждой группе есть одна старая и опытная особь. Она ведёт за собой от трёх до пяти молодых бестий. Нападают очень расчётливо. Бывает утром, когда люди только просыпаются. Часть людей блокируют в капсулах. Часть разрывают снаружи. Иногда вечером, когда кто-то уже готовится ко сну в капсулах, а кто-то — ещё снаружи. А ещё бестии знают, как открывать двери капсул. И чётко отслеживают, в каких могут быть люди, а какие — пусты.

— И сколько их придёт? — хмуро спросил Сочинец.

— Они придут все. Они тянутся сюда с соседних хребтов… — Пилигрим показал рукой на север и на юг. — В первой волне было несколько сотен. Но сейчас молодняк из этой волны насытился, набрался сил и опыта. Они создают всё новые и новые группы. Не могу сказать в точности, сколько их теперь. И даже приблизительно не знаю. Ручаться могу тысяч за восемь особей. Не меньше. Это я гарантирую. Но их может быть уже сильно больше…

— Сильно — это насколько? Ну если поточнее? — наморщив лоб, спросил Дунай.

— Раза в два-три… — Пилигрим пожал плечами. — Вам даже тех, что я насчитал, хватит с головой. Ваши заборчики их ни разу не остановят…

— Подожди, Коль! У нас пока ещё нет нормальных заборчиков!.. — усмехнулась Кострома. — А позавчера вообще ничего не было. Не торопись сбрасывать укрепления со счетов!..

— И, кстати, наши питомцы их перемахнуть не могут! — напомнил я, потому что всех четверых, включая старую самку, пришлось поднимать людям. — Ты сам это видел. Строим мы быстро. Стена — дерьмо, согласен, да и все тут согласны… Но звери-то не делают таранов. Если мы поднимем стену ещё на пару метров, окажется как будто в крепости.

— А толку? Вы в этой крепости сколько сидеть будете? — спросил у меня Пилигрим. — Бестии заполонят всё вокруг. Будут нападать на каждого, кто выберется за стены. Сколько вы продержитесь? Есть запасы на несколько месяцев осады? К тому же, скоро здесь от людей будет не протолкнуться. Многие захотят остаться с вами. Я такое уже видел…

Он потёр лоб, а затем продолжил свой рассказ:

— В самом начале наткнулся на защищённое поселение… Поэтому и удалось немного оторваться от бестий. Я не знаю, что с этим поселением теперь. Но, думаю, те, кто остался там, так и сидят, боясь за стены нос высунуть. Если, конечно, ещё не сдохли от голода… Баллы не бесконечны, а бестии умны. Они отлично нас изучили. И как-то догадались, что мы не можем бесконечно получать пайки из Алтарей…

— На восток бежать бесполезно! — хмуро проговорил Влад. — Мы, я и Дмитрий, пришли сюда с востока. Мы жили под самым ледником. Дальше хода нет. Есть несколько больших долин, где живут гигантские твари, которые тут частенько ходят. Оттуда ещё ни один человек не приходил. Там, на востоке, хребты сходятся в один. Это тупик.

— Да? Печальные новости… — задумчиво проговорил Пилигрим. — Но что-то такое я и предполагал… Думаю, можно скрыться в горах.

— Если умеешь по отвесным скалам лазать, тогда можно! — согласился «панда» Дмитрий. — Мы даже пробовать не стали. У нас в группе был скалолаз, царствие ему небесное… Он сказал, что без оборудования лучше и не пробовать. Там почти на километр вверх такие кручи, что… А ещё там холодно. И еды мало.

— Нечего там на востоке делать! Там осталось несколько групп… Только они не самые приветливые!.. — неожиданно согласился с недругом Влад. — И только в одном посёлке был частокол. Но это ещё до того места, где гигантские зверюги выходят. Дальше ни стен, ни защиты… И людей там почти нет.

— Это всего лишь звери! — оптимистично заметил Дунай. — Я не видел непобедимых зверей! Мы должны справиться.

— Эти звери поумнее многих колонистов! — неожиданно резко ответил Пилигрим. — Бестии очень умны!.. У них две памяти. Одна, такая же как у нас. А другая — что-то вроде родовой. Думаете, Хромая оставила вам детей просто так? Да хрен там!.. Она просто начала видеть сны о древнем прошлом! Тут был разумный вид. Другой вид. Они приручили часть бестий. И моя Хромая — потомок тех прирученных, а потом одичавших зверей. Но стоило ей увидеть нас, людей, как проснулась эта их родовая память.

— Так это вроде бы неплохо? — уточнил Сочинец, воспользовавшись тем, что наш гость переводит дух.

— Хреново это… Моя Хромая вспомнила, что нам можно верно служить. А её дикая родня вспомнила, как жрать двуногую дичь!.. — горько отозвался Пилигрим. — Только за последние дни они стали в разы умнее и хитрее. Как будто им в башку ускоренными темпами загружают курс, как на людей охотиться…

— Как-то это слишком фантастично, Коль… — заметила Кострома.

— А ты с вашими питомцами пообщайся! — посоветовал Пилигрим. — Ты, видно, не особо с ними беседовала. Вано, ты с ними общаешься, да? Что скажешь?

Я промолчал.

— Вано? — Сочинец смотрел на меня очень внимательно.

А я, вот честно, сходу ничего ответить не мог.

Наши были ещё очень молодыми особями. Слишком молодыми, чтобы с уверенностью судить, становятся они умнее с каждым днём или нет. Иногда, наоборот, казалось, что резко глупеют. С другой стороны, они подростки. А подростки, с точки зрения взрослых, ещё глупее маленьких детей. Те хотя бы обычно родителей слушаются.

Однако я не мог не заметить, что наши тоже быстро учатся… И вообще проявляют не слишком характерные для зверей повадки. Они жуть какие хитрые. А ещё привирают, насмехаются и издеваются. То есть, вполне себе почти разумные зверюги. Конечно, кошки и собаки тоже не так просты, как иногда кажется… Однако тут явно дело зашло значительно дальше…

— Я, конечно, зуб не дам, что они умнее стали! — наконец, признался я. — На шрамированного посмотришь — так иногда дуб дубом!.. Но они молодые. И даже для молодых они, скажем честно, ещё умнее кошек и собак. Они как бы… Уже не совсем звери, понимаете? Они умеют издеваться. И даже шутят. Плоско, но шутят. Так что… Это необычные хищники. Вот за это я башкой ручаюсь!..

— Я прошёл с запада на восток много километров! У меня за спиной стартовали сотни капсул, — Пилигрим поднялся. — Спасибо за гостеприимство… И спасибо, что выслушали. Я пытался предупредить всех, но в живых остались лишь те, кто услышал и сбежал. Возможно, всё это напрасно… Я не знаю. Моя Хромая вела меня сюда, к вам. Очень торопила. Я дошёл. И я всё сказал. Если разрешите немного передохнуть, буду очень благодарен…

— А что потом? — задумчиво спросил Сочинец.

— Раньше планировал идти дальше… — признался Пилигрим. — А теперь пока не знаю. Буду решать… Я обещал предупредить как можно больше людей. Хорошему человеку обещал… Понимаю, вам надо всё обсудить. Если разрешите где-то остаться хотя бы на одну ночь…

— Пойдём к моим! — решил я. — Тут недалеко. Сочинец, я гостя отведу — и назад!

— Давай! — кивнул лидер.

Мы с Пилигримом встали и пошли к костру между капсулами. Наш гость хмурился и молчал. У костра как раз сидела вся моя компания. Мелкий, Трибэ с Аней, «воробушки», Миша и Настя. Представив всех, я уже собрался было идти назад, как вспомнил:

— Если нужна крыша над головой, можешь переночевать в моей капсуле! Только что-то мягкое надо найти…

— Я лучше у костра, — сказал Пилигрим. — Уже привык. Да и стеснять не хочу.

— Ну… Как знаешь, — пожал я плечами. — Твоя-то капсула цела?

— Цела… Стоит где-то там, на западе, — ответил наш гость. — Я её не призываю… Только баллы сожрёт.

— Ясно… Ну, в общем, народ… Чем можно — помогите Пилигриму. А я пошёл обратно, на посиделки людей с раздутым ЧСВ! — решил я не задерживаться.

— Ага, давай! Тоже пораздувай своё!.. — хохотнул Трибэ. — Тебе полезно!

— Да лан, Вано свой в доску! — возмутился Мелкий. — Не надо его в чсв-шники!..

А я не стал слушать, как мне дальше кости перемывают: сразу отправился назад. Надо было подумать… Ведь я поверил Пилигриму — почти сразу поверил! Но одно дело — поверить, а совсем другое — принять. Вокруг шла мирная и спокойная жизнь. «Спускачи» тёрлись вокруг Алтаря, на них с привычной суровостью смотрели стражники... Кто-то плёл новые корзины, кто-то пытался обрабатывать камни…

Никак не получалось в эту мирную картину вписать стаи почти разумных зверей-людоедов... Вот не укладывалось это в голову — и всё тут!..

— Твоё копьё высохло, Вано. Я начислил тебе двести баллов, — заговорил вдруг СИПИН.

— Ага, спасибо, — рассеянно кивнул я.

— Он говорит правду! — неожиданно сообщил инструктор. — Пилигрим не врёт. Однако он преуменьшает размеры катастрофы.

— Даже так? Я могу сообщить это нашему совету?

— Я сообщу сам. СИПИН надкластера РУ в северном полушарии запустил экстренные протоколы. Теперь мы готовы делиться информацией с выжившими колонистами в горах, — уведомил меня наш СИПИН. — Только… Боюсь, решение уже запоздало…

— Не дождётесь! — ответил я. — Мы выживем.

И я не врал. Я действительно в это верил. А теперь надо было придумать, как это сделать… Но придумывать-то я горазд! Вано — вообще парень сообразительный.

Глава 13. Ваще чот дерзкие

Дневник Листова И.А.

День девятнадцатый. Когда мнения разошлись

Подготовка! Я уже давно знал, что без подготовки даже спор не выиграть. Правда, с подготовкой его тоже сложно выиграть, но хоть какие-то шансы есть. А в том, что мне предстоит серьёзный спор — сомневаться не приходится.

Ведь всё просто, если вдуматься. У нас два варианта действий: бежать или остаться. Бежать придётся на восток, к горам. И там либо искать место, где принять бой, либо пытаться преодолеть горы. Причём, если выбирать второй вариант, то искать нужное место — это дело не одного дня.

Если мы остаёмся, то надо быстро готовиться к долгой осаде нашего посёлка. И не в текущей численности, а с учётом увеличения населения. Я ведь не забыл, что Пилигрим упоминал беженцев, которые скоро у нас тут появятся…

А мы, получается, единственное укреплённое поселение на всю округу… И что-то мне подсказывает, что уставшие беженцы уже мечтают где-то осесть, поставив рядом капсулы. Я видел, как выглядит Пилигрим: он тоже устал. И пусть он прошёл несравнимо больше, чем беженцы, но этот товарищ, судя по всему, и подготовлен не хуже Костромы.

Какой вариант мне больше нравится: бежать или остаться? Да что за глупый вопрос! Первое правило! Бежать! Если СИПИН не преувеличивает, нам надо справиться с настоящей ордой. Пусть её и составляют звери. Но это умные звери. Очень умные и готовые убивать людей.

Но у меня для подобного выбора много причин. Я отлично помню, что говорил Дмитрий: на востоке растительность пожиже, а горы — повыше. Что означает чахлая растительность? Что там мало травоядного зверья. Что означает малое количество травоядного зверья? Да это означает, что там хищникам тупо нечего жрать!..

Если мы сумеем добраться до Алтаря группы Дмитрия, или просто найдём ещё какой-то Алтарь Вознаграждения и установим над ним контроль, или договоримся с местной группой — то защищаться можно там! Меньше еды для наших врагов, больше шансов на победу у нас. Пусть бестии с голодухи жрут друг друга!

А что я видел на совете? Во-первых, я видел потрясающее единодушие Дмитрия и Влада насчёт бегства на восток. Эти двое обычно как кошка с собакой себя ведут. Они друг друга тихо ненавидят до зубовного скрежета. В общем, до сих пор план Сочинца работал на все сто: стоило Владу предложить одно, Дмитрий выкатывал совсем другое. Обычно чуть ли не противоположное по смыслу.

А сегодня, и в самом деле, потрясающее единодушие! И ведь можно всё свалить на то, что у нас тут просто условия уникальные, а им надоело бегать. Однако не уникальные у нас условия: везде можно их создать, была бы голова на плечах. Бегать надоело? Ну так ведь бегать, а не жить! Нет, там, на востоке, эта парочка явно что-то учудила… Что-то такое, после чего им никак возвращаться нельзя.

Зуб даю: вся их группа зарыла на востоке какой-то невероятный по своим размерам скелет. О котором все теперь упорно молчат, хоть ты их режь. Фигурально, конечно, выражаясь… Похоже, это такой скелет, который, если откопают, хуже смерти будет. Вот они и убеждают себя в том, что лучше окопаться здесь. Заодно, если на востоке ещё остались свидетели их злодеяний, будет шанс от них избавиться. Руками, то есть, зубами бестий.

И да, я почти уверен, что они преувеличивают размеры скелета. И точно уверен, что им этот скелет легко простят — с учётом сложившихся условий. Но им-то этого не объяснить.

Во-вторых, я видел, что мысль о защите посёлка нравится Дунаю. Да и Сочинец на неё как-то благосклоннее реагировал, что ли… Может, мне показалось? Может быть! Но пока складывается ощущение, что я на совете в каком-то ужасающем меньшинстве. Вполне возможно, что я вообще единственный, кто рассматривает вариант отступления. Бегства, то есть.

И, следовательно, готовиться надо не к тому, что все сразу и дружно согласятся со мной. Никто не согласится, но я хотя бы попробую!.. Придётся рассматривать вариант, что все мы здесь остаёмся. И тогда надо натаскать на гору как можно больше всего, что поможет нам зарабатывать баллы!.. Даже когда мы будем сидеть в осаде.

Поэтому я вернулся к костру и взял свежее копьё. Надо было продемонстрировать его совету. По пути нашёл глазами шрамированного и послал ему пару образов, чтобы тот далеко не уходил. Копьё я просто положил на землю, а сам уселся на камушек и принялся слушать…

И понял, что опоздал.

— Мы решили остаться и защищать поселение, — сообщил мне Сочинец. — Я так понимаю, что ты не против.

— Против, — ответил я. — Но, как я понимаю, уже поздно высказывать свои соображения?

— Ну почему же… Выскажи! — с гаденькой улыбочкой подбодрил меня Влад.

— В самом деле, Вано! Ты чего, бежать хочешь? — удивился Дунай.

— Я всегда предпочитаю бежать. Особенно, если угроза слишком серьёзная, и справиться с ней нельзя! — пожал я плечами. — А угроза серьёзная. Это подтверждает даже СИПИН.

— А нам он ничего не подтверждал! — восхитился Влад. — Да ты у него…

— Подтверждаю! СИПИНом надкластера РУ угроза в вашем регионе по степени опасности расценена, как красная! — неожиданно сообщил инструктор. — Непредвиденная ситуация в процессе колонизации: встреча с зарождающимся разумным видом, обладающим телепатическими способностями и способным хранить историю своего вида в рамках комплекса физиологических особенностей «память предков».

Плюс ко всему, с их стороны зафиксировано резкое неприятие колонистов. Разве что в качестве белковой пищи.

Аналогичная ситуация в южном полушарии привела к гибели более ста тридцати тысяч особей биологического вида «человек». Всем СИПИНам групп приказано оказывать всевозможное содействие колонистам в освещении ситуации.

Я вот вроде взрослый мужик. Ну почти… Возможно… Хотя бы внешне. Но иногда смотришь на вытянутое лицо недруга-придурка — и так и хочется показать ему язык!.. Ну он что? Серьёзно думал, что я вру про СИПИНа, который всегда может вмешаться и высказаться? Да не смешно даже!

В общем, язык я показывать не стал и постарался продолжить. С как можно более нейтральным выражением лица:

— Вот теперь, видишь, СИПИН и вам сообщил. И угроза, как я понимаю, весьма и весьма серьёзная. От такой угрозы следует драпать, сверкая пятками!

— Трус ты просто! — неожиданно попытался меня обидеть Дмитрий.

— Справедливое замечание! — не поддался я. — Вполне возможно, что трус. Но я живой трус. И хотел бы и дальше оставаться живым.

— Да тебя слушать противно! — рявкнул Влад. — Смерти испугался, как…

— О нет, не испугался! — ответил я и улыбнулся. — Я тут единственный, кто этой самой смерти не боится. Первой, во всяком случае. Со второй будет тяжелее...

— Вано, ты же помнишь? После первой у тебя появится обидное прозвище!.. — посмеиваясь, заметила Кострома.

— Опять завидуешь! — отмахнулся я. — Так что, Дмитрий, в отличие от вас, я смогу продержаться очень долго. Вот только какой смысл? Как я понял со слов Пилигрима, хищники не устанут сторожить мою капсулу. Ну просижу я взаперти неделю или две… Или даже пару месяцев протяну… И ничего не изменится!

— Это что у тебя за капсула, что ты пару месяцев можешь протянуть? — нахмурился Дмитрий.

— Хорошая капсула… К сожалению, я там всё равно сдохну. Или попросту свихнусь! — пояснил я ему. — И даже если бестии уйдут, я не выживу один. Нас ведь не просто так группами высаживали. И какой смысл во всём этом богатстве личных возможностей?

— А что тебе мешает вместе со всеми дойти до гор на востоке? А потом дать себя убить — и оказаться в капсуле за границами охоты бестий? Бросив нас всех? — вдруг спросил Дунай. — Может, у тебя такой план, а?

Удар в спину! Причём вот совершенно неожиданный… Впрочем, вру — ожидаемый. Дунай с Владом часто ходят на охоту вместе. Кто мешает правильно в уши налить? Никто, само собой. Просто неприятно… Хотя я, конечно, понимаю, что Сочинец, Дунай и Кострома — не совсем мои друзья. Скорее, союзники.

Чисто по-человечески хочется обидеться. Но уже не могу… Как бы я ни бегал от ответственности, но за моей спиной сейчас моя маленькая группка — Аня, Настя, «воробушки», Трибэ, Миша и Мелкий. Не ахти какая сила, но я хорошо отношусь к этим людям.

— Вано не такой! — возмутился Чем, наконец, подключившись к диалогу.

— Да такой он!.. — попытался вставить Влад.

— А что мне мешает сделать всё то же самое, но без вас? — усмехнулся я и обвёл всех взглядом. — Вот что мне мешает сейчас подняться и уйти на восток? Туда-то я один как-нибудь доберусь. Завтра утром объявлю себя пророком… в смысле, пилигримом Вано! И уйду добрые дела творить.

— Мы тебе запретим! — вскинулся Влад.

— Ага, валяй… Начинай запрещать! — усмехнулся я.

— Хватит! — рявкнул Сочинец. — Захочет Вано уйти, и никто ему запрещать не будет! Он, мне кажется, немало сделал для группы, чтобы не оставлять долгов! А ты, Влад, за языком следи!..

— Да, в самом деле! — кивнул я, усмехнувшись. — Забылся ты… Раньше только без свидетелей позволял себе хамить.

— Ну а кто мне помешает пойти, догнать его… — начал Влад, скрипя зубами, и осёкся.

Пока он говорил, я поднял руку, и в тот же момент из темноты донеслось дружное:

— Ш-ш-ш-ш-ш-ш!

— Может быть, они? — спросил я, глядя Владу в глаза. — Заодно покажешь свою удаль против бестий. Ты же смельчак у нас! Не один ведь побежишь догонять, а со всеми своими абреками… Как обычно, да?

— Вано! Может, ты тоже успокоишься? — устало спросил Сочинец.

— А я спокоен. Я просто людям расклады объясняю! А то они, похоже, их не совсем поняли. Уже не в первый раз мне угрожают, кстати!.. — заметил я. — Вчера абрек этого куска идиота мне грозил. А сегодня уже сам кусок идиота грозит… У вас там поветрие, что ли? Отрубились мозги, и теперь все споры только через мордобой?

— Хватит, я сказал!.. — Сочинец так это произнёс, что я сразу понял: теперь точно хватит.

Поэтому пожал плечами, стараясь не смотреть на Влада. Иначе ведь не сдержусь…

И продолжил выкладывать свои аргументы. Хотя особого смысла в этом уже не было…

— Сколько бестий сумеют тут прокормиться? Мне кажется, что много. Они возьмут нас в осаду и запрут в посёлке. Мы будем сидеть на этой каменистой проплешине, постепенно спуская баллы на еду. Тут вода не у всех есть в капсулах! Вода, блин!.. Придётся вводить на неё квоты. Скоро тут будет тепло, даже жарко. И бестии будут чувствовать себя просто отлично! Вода есть, не холодно, не голодно… А на востоке, если верить Дмитрию и Владу, еды мало. Там ветер с гор, там холоднее…

Я сделал короткую паузу. И тут же продолжил, чтобы никто не успел заткнуть мне рот:

— Если удастся откопать Алтарь Вознаграждения, который был у группы Дмитрия, можно устроить фортификации вокруг него. Если уж сидеть в осаде, то хотя бы создавать при этом неудобства противнику. Так себе неудобства, конечно… Но хоть какие-то! А оставаться здесь…. Ладно бы, у нас тут грядки были разбиты, и росло что-то… А то одни камни, и те не слишком крепкие. Всё самое полезное из-за стены таскать приходится. Впрочем, как я понимаю, вы уже решили остаться… Так что я зря всё это объясняю. Надо исходить из того, что есть.

— То есть, сбегать ты не будешь? — уточнил Дунай.

— А с чего ты решил, что буду? — спросил я уже прямо. — Вот с чего ты, Дунай, решил, что я обязательно сбегу?! Вот объясни мне!

— В самом деле, ты чего? — спросила у него Кострома.

— Да так… — Дунай поморщился.

— Спасибо за высокое доверие, блин!.. — я всё-таки не сдержал эмоции.

Ну обидно же, когда тебя вот так запросто записали в трусы, подлецы и предатели… На пустом месте ведь! К счастью, я заставил себя бурчать это себе под нос, а не в полный голос. И, к счастью, одновременно со мной задал вопрос Чемодан:

— Слушайте, ну давайте уже прекращать грызню! Что нам делать-то теперь? Если к нам ещё беженцы нагрянут, совсем туго будет… Получается, надо едой запасаться.

— Надо на охоту всех отправлять. И пусть уже «спускачи» закупаются теми же пайками! — вот Владу всё нипочём, он уже снова выдвигает какие-то предложения. — И женщин тоже отправлять! И баллы набьют, и запас еды будет!

— Может быть, в чём-то Вано и прав, — осторожно проговорил Дмитрий. — Чем больше дичи тут выбьем, тем меньше бестиям достанется. Так что я согласен с Владом: всем на охоту надо идти.

— И толку с вашей охоты? — возмутился Чем. — Мы на долгое хранение много не заготовим! У нас даже соль заканчивается! И так, чтобы рядом, никаких источников нет.

— А баллы?! — возмутился Влад. — Да я за два дня девяносто баллов получил! Я теперь могу три месяца на пайках сидеть!..

И тут пришёл черёд второй моей заготовки. Торопливо обернувшись, я подхватил из-за спины копьё, лежавшее на земле. И попытался показать его остальным, сидевшим в круге совета.

Но неожиданно понял, что в шею мне упирается что-то острое…

— Брось! — попросил Дунай. — Брось копьё…

— Дунай, убрал нож! — впервые от Костромы услышал что-то в таком тоне, аж мурашки по коже. — Убрал, я сказала! Или я тебе его в задницу воткну, и будешь оттуда доставать!!!

— Да он же копьём! — возмутился Дунай.

— Глаза разуй, придурок! Разуй-разуй…

Дневник Костромской И.И.

День девятнадцатый. Как же тяжело с мужиками…

Всё пошло сразу как-то странно. Я сначала не обратила внимания: своими мыслями была занята. А когда обратила, всё понять не могла — что случилось-то?! Такое со мной иногда бывает… В минуты задумчивости и душевной невзгоды.

Нет, ну то, что Влад постоянно на Вано дерьмо льёт, тётя Кострома видела — не слепая, не глухая, не тупая. Но то, что он умудрился Дунаю в голову насрать — вот это был, сука, сюрприз!.. Такой сюрприз, что я даже не сразу поверила…

А когда Вано зачем-то потянул в круг копьё, а Дунай выхватил нож и приставил ему к горлу… Прости, Сочинец, но Кострома не железная…

— Дунай, убрал нож! — я говорила, а сама просчитывала, как вытаскивать нашего смешного Вано из жопы, в которую он угодил каким-то удивительным образом.

К сожалению, мой придурок уже приставил нож к шее, и вырвать его без последствий может быть тяжело. А порезанная артерия — это порезанная артерия. Далеко не факт, что «лечилка» подействует сразу. И Дунай, конечно, мужчина хороший… До этого я даже пыталась особо не выпендриваться, чтобы комплексы ему не прививать. Но вот это — и прямо на моих глазах!.. Уже перебор.

Сочинец дёрнулся было, но я положила руку на рукоять топора и так на него глянула, что наш лидер решил понаблюдать со стороны. Спасибо всем мудакам, которые засрали голову моему мужчине… А теперь все мудаки, которые хотят мне помешать эту голову прочистить, пусть сидят и не рыпаются.

Я, блин, сама хорошо людям башку прочищаю!

— Убрал, я сказала! Или я тебе его в задницу воткну, и будешь оттуда доставать!!!

— Да он же копьём!

— Глаза разуй, придурок! — попросила я Дуная.

Мысленно я часто называю его придурком и дураком. Вслух — редко. Это больше для подкрепления эффекта, потому что Дунай и так уже понял, что я зла. Я, вашу мать, очень зла! Я так зла, что сегодня кто-то просто обязан сдохнуть!

— Разуй-разуй! — повторила я и указала глазами на копьё. — Он какой стороной копьё тянет? Остриём?

Дунай задумчиво посмотрел на копьё, и в этот момент я увидела три серые тени, скользнувшие моему мужчине за спину.

— А ну стоять! — рявкнула я зверюгам, и те послушались. — Это мой мужчина, и я без вас, придурков малолетних, с ним разберусь!..

Ещё бы они не послушались… После той охоты шрамированный мне в глаза до сих пор смотреть боится. Чтобы опять про себя много нового не узнать.

— Так, драгоценный мой… Ты глаза разул? — повторила я почти ласково.

Дунай продолжил растерянно смотреть на меня, хлопая глазами. Нет, Инна Ивановна, нельзя вам из образа злобной фурии выходить… Ни на минуту нельзя! Сразу дичь какая-то творится вокруг…

С мужиками ты либо слабая женщина, и тогда тебя слушать никто не будет… Если, конечно, не умеешь мозги правильно компостировать — а я не умею. Либо ты злобная фурия, и тогда тебя слушают. Только так. Потом, правда, обижаются: чего это девочки становятся злобными фуриями? И вот как им объяснить, что никто не любит, когда близкие себя ведут, как придурки?

— Так ты будешь мне отвечать? Или простимулировать тебя топором по колену, Дунай? — прищурившись, спросила я. — Какой стороной Вано копьё тянул?

— Древком… — выдавил из себя тот.

— А ты ему ножик к шее чем прижал? Рукоятью?

— Но… — и, наконец, мой дорогой-хороший мишка начал соображать.

Дунай залился краской, как милый и смешной помидорчик. Вот только то, что он сегодня сделал — не мило, сука, и не смешно. Вот у Вано получается и мило, и смешно! А этот увалень просто как урод себя повёл… И, главное, понял, что дурак, а нож держит. Вот как с ними, а?

— Нож. Убрал. И молчи.

Да теперь, пожалуй, молчать лучше всем. Даже мне. Но если я ничего не скажу — Вано уйдёт. По глазам вижу — уйдёт. Молча встанет, и больше мы его не увидим.

— Давайте… — ну вот и Сочинец подключился. Не понял ещё…

— Молчи! Просто! Молчи! — я посмотрела на него так, что наш лидер снова решил закрыть рот. — Вы тут, я смотрю, уже наговорили с три короба, идиоты... Я теперь с Вано говорить буду.

Дневник Листова И.А.

День девятнадцатый. Когда меня чуть не прибили…

Обидно? Очень! Ничего и никогда я Дунаю не делал плохого. Даже мыслей таких никогда не имел. И вот за что он меня так? И Сочинцу ничего не делал… И даже, мать его, Владу ничего не делал!.. Хотя уж он-то всеми силами нарывался…

Пока тащил копьё, следил глазами только за Владом с Дмитрием: нервные они какие-то. И ножа с другой стороны как-то не ожидал. Да, Кострома сейчас, конечно, всех угомонит. Вон, даже Сочинцу только что прилетело. Но вот беда… Мне сейчас очень хочется действовать по первому правилу колониста.

Бежать.

Бежать отсюда, сверкая пятками.

Это так на людей власть, что ли, действует? Или Влад владеет техникой гипноза?

И эти мысли, и острое желание пустить скупую мужскую слезу, и порыв пафосно сообщить всем, что я с такими бяками не вожусь — это всё эмоции. Страшные эмоции, которые никак не унять. Когда мужчина чувствует свою беспомощность — это страшно. А когда у твоей шеи нож, то ты именно беспомощный.

И это сильнее тебя. Настолько сильнее, что эмоции хлещут через край. И всё-таки надо взять себя в руки, вздохнуть… И закончить свою мысль. Хотя бы её закончить. А потом встать и уйти. Потому что смотреть на эти гнусные рожи больше не хочется…

Но сначала надо закончить дело. И в тот момент, когда лезвие убралось от моей шеи, я удивил всех. Надеюсь. Потому что я сумел сделать спокойное лицо, забыть на некоторое время о том, что случилось, и продолжить. Без злости, без радости, без обиды…

— Копьё я сделал вчера, пока дежурил у Алтаря Вознаграждения. За него я получил двести баллов. Ещё одно копьё починил и получил пятьдесят. Влад… Тебе надо не на охоте баллы набивать. Тебе надо себе в голову мозги набить. Они иногда помогают.

Я знал, что уже завтра буду шутить, вспоминая то, что произошло. А ещё я знал, что сегодня не смогу сразу уснуть. И шутить вечером не буду. Потому что мне будет больно, обидно, и я буду думать… Но думать тут не о чем. Я ведь уже всё решил в тот момент, когда лезвие коснулось моей шеи.

— Если бы каждый из нас сделал одно-единственное копьё, то мы не тратили бы баллы на Алтаре. Каждый получил бы оружие, а все наши люди смогли бы призвать свои капсулы. И ещё три месяца питаться пищевыми наборами… Но даже это не так важно! Чтобы питаться пищевыми наборами, вам понадобятся холодильники.

Я сказал «вам» — ну, ой!..

— Их можно сделать в хранилище, но это дорого. А ещё можно собрать много растительной пищи. Она не так быстро портится. Её можно высушить. А можно попробовать сделать пищевые рефицераторы. И тогда мясо и растительную пищу можно переработать в пищевые наборы… А чтобы набрать баллы, вам нужно натаскать на гору много камней. И много заготовок под древки. Делать копья и дротики. В общем…

— Вано, ты хорошо подумал? — тихо спросила Кострома.

— Да тут думать-то нечего… — я посмотрел на неё и улыбнулся, чувствуя, как рассасывается ледяной комок в груди. — Из всех на совете одна ты сейчас хоть что-то сделала… Чемодан вчера меня укорял, что я с Владом цапаюсь. Сочинец просто затыкает. Дунай… Надо же… Пять дней назад, считай, вместе жизнью рисковали…

А ведь когда так вслух описываешь ситуацию, то не остаётся никаких сомнений. Пора отчаливать. Как бы ни была дорога группа, как бы хорошо к людям ни относился… Но пора. Пока эмоции грызут — всегда остаётся место для сомнений. А вдруг, мол, это просто эмоции? А вот как по полочкам всё разложишь — сомнений нет.

— Что, и никаких сомнений? — расстроенно спросила Кострома.

— Сомнения…. Сомнения есть, — я поднялся, опираясь на копьё, чтобы никто не увидел, что у меня ноги дрожат. — Если вам кажется, что бежать ещё не время… Вам это только кажется.

Уточнение №3 для Правила №1 успешного и живого колониста неизученных планет (выведенное колонистом Вано сразу после того, как его чуть не прирезал союзник).

У настоящего живого и успешного колониста неизученных планет не может быть сомнений в необходимости бежать. Надо бежать!

Следствие из Уточнения №3 для Правила №1 успешного и живого колониста неизученных планет:

Если вам кажется, чтоб бежать ещё не время — вам это только кажется.

— Вано, да ты чего? — возмущённо воскликнул Чем.

Кажется, он только сейчас осознал, о чём речь.

А остальные промолчали. Ещё недавно мне казалось, что это моя группа и моё племя… Ну, что ж, в тот момент я уверенно готов был сказать только одно: мне показалось.

Глава 14. Ваще чот общительные

Дневник Листова И.А.

День девятнадцатый. День аудиенций

…Вот такие дела… — закончил я свой рассказ. — Смысла оставаться здесь я, к сожалению, не вижу. Просто нет смысла… Лично для меня.

— Вано, братан, в жопу их! — неожиданно согласился Мелкий. — Ваще чот охренели! Согласен! Надо сваливать! Ща шмотки соберу и пошли!

-Эй-эй! Мы… — Трибэ посмотрел на Аню, а та быстро кивнула. — Мы, короче, тоже тогда… Сваливаем! Вы там не спешите! Нам больше собирать!

Что им там собирать, понятия не имею. У Ани и Трибэ вещей не больше, чем у остальных. Да куда там — меньше у них! У меня больше всех.

— А можно мы с вами? — спросила Настя, но очень сознательно и у меня. — Миша, мы же с ними?

— Не, ну… А чего тут сидеть, раз такие дела? — Миша был серьёзный мальчик и говорил всегда серьёзно.

Хотя чаще всего этот коренастый и темноволосый парень, похожий на итальянца, молчал. Молчать у Миши получалось лучше всего. Поэтому, когда он начинал говорить, возникало ощущение, что он прямо-таки скрупулёзно взвешивает каждое слово.

Однако в этот раз Настя со своим предложением застала его врасплох.

Рассказывая своим ребятам, как прошёл совет, я надеялся, что они прибьются к Чемодану. А ещё лучше — к Костроме. И совсем не ожидал, что они тоже решат куда-то уходить. В общем, сказать, что я был удивлён — это ничего не сказать. Даже застенчивые «воробушки» решили покинуть посёлок.

Но вообще-то я не собирался уходить вот прямо сейчас. И даже постарался донести эту нехитрую мысль до своей маленькой группы.

— Народ! Народ! Стойте! — попросил я. — Никто прямо сейчас никуда не идёт!

— Чо так? — озадаченно спросил Мелкий.

— Ну, первым делом, всем нам нужно оружие. Нормальное оружие! — пояснил я. — Вот это, что у нас есть — конечно, здорово… Но не очень надёжно! Пока на нормальное вооружение только это короткое копьё похоже.

Я продемонстрировал то самое оружие, из-за которого Дунай так странно себя повёл. Хотя почему странно? Я был ему не друг — просто приятель. К тому же, ещё и малознакомый. Пуд соли мы с ним не съели, только до поселения дотащили. Пуда четыре…

А тут как бы всё сложилось: и я на взводе, и оскорбляли меня обидно. Да и он претензии высказывал, всячески проявляя недоверие…

Не знаю, что там ему Влад про меня наплёл, но если Дунай решил, что я ненадёжный и опасный тип, подверженный приступам агрессии… Тогда понятно. В конце концов, двигался я резковато… Давали о себе знать и обида, и злость...

Конечно, самый гуманный суд в мире меня бы оправдал. А вот не самый гуманный — этот мог бы и пришить что-нибудь нехорошее. Например, то самое проявление агрессии, о котором я сам недавно рассказывал другим колонистам из нашей группы.

Впрочем, это никак не отменяет моих расстроенных чувств! Ну и уязвлённого самолюбия. Оправдывать поведение Дуная я не собирался. Просто очень хотел понять, почему…

— Нам нужны ещё копья! — пояснил я. — Нужны рюкзаки и запас продуктов. А, кроме того, одежда и спальные принадлежности. Нам много чего нужно… Если получится — выбью разрешение из Сочинца на посещение Алтаря. Если нет… Не получится — тогда и будем думать.

В принципе, думать тут тоже было не о чем. Если Сочинец не выдаст разрешение, уйдём с тем минимумом, что есть. А пока нужно было, чтобы все уходившие занялись полезным делом. Это и баллы им принесёт, и припасы даст пополнить.

Первым наши приготовления обнаружил Пилигрим, который как раз куда-то отходил. А когда вернулся, сразу угадал, в чём дело. Хотя и неверно истолковал причины…

— Решили уходить? — спросил он у меня.

— Скажем так… Нас немного вынудили это сделать, — признался я. — Первоначально я собирался остаться с группой.

— Вынудили?.. — Пилигрим тряхнул головой. — Как всегда… Люди нигде не меняются, да? Не хотят слушать то, что им не нравится. Всегда за что-то ссорятся… Огромный мир — иди на все четыре стороны. Делай почти всё, что хочешь. А мы делим ресурсы, власть, других людей…

— Всегда легче поделить то, что под рукой, чем сделать что-то новое! — пожал я плечами. — Но я в эту игру больше не собираюсь играть.

— Вано! — подошли Миша и Настя. — А у нас много рюкзаков?

— У нас своих рюкзаков нет, — ответил я. — Те два, что у меня лежат — отдам Сочинцу. Это были общие, трофейные. Так что рюкзаки будем либо покупать… Либо надо делать корзины.

— Давайте я с Лизой и Сашей займусь? — спросила Настя.

— Давайте, — согласился я. — Если что, оставим корзины тут.

— Подождите! Постойте, девушка! — неожиданно включился в разговор Пилигрим, увидев, что Настя уходит. — Постойте! Я…

Настя и Миша остановились, глядя на гостя, а тот вдруг сконфузился. И ещё пару секунд, кажется, искал слова, внимательно рассматривая землю под ногами.

— Настя ведь, да? Я слышал, ты ходила с мамой за займом, так?

— Да… С мамой, — осторожно кивнула Настя.

— А маму твою звали Еленой? — не отставал Пилигрим.

— Да… — удивлённо нахмурившись, девушка уставилась на него. — Вы знаете, где она?

А вот мне совсем не понравился этот разговор… Потому что если я прав, то, кажется, знаю ответ. И бедной Насте сейчас будет очень-очень грустно.

— Она… Она умерла, — ответил Пилигрим, а потом принялся быстро, чуть ли не скороговоркой, рассказывать: — Мы были в одной группе. Когда напали бестии, мы оба смогли далеко уйти. Я её увидел, когда за ней гнались. Кинулся на помощь… Но… Мы победили, а она умерла. Чёрт, прости…

Настя молчала. Она молчала долго. В её глазах бушевала целая буря чувств, которые быстро сменяли друг друга, как в калейдоскопе.

Миша попробовал обнять подругу, но та стояла как столб, хоть и не сопротивлялась.

— Я сожалею… — повторил Пилигрим. — Я обещал ей, что попытаюсь помочь тебе. Если не найду, то хотя бы попробую всех предупредить. А если найду… Я обещал позаботиться. Знаю, так себе забота… Я не смогу заменить тебе мать. Она была сильным человеком. Крутым… Может, я лиши…

Чего он там лишил и кого, я так и не узнал.

Настя, наконец, заговорила.

— Спасибо, что рассказали, — голос у неё был глухой, без тени эмоций. — Я… Знала, что так может быть. Вам удалось её похоронить?

— Да… Там её не раскопают, — понурившись, ответил Пилигрим.

— Спасибо… Мне… — Настя высвободилась из объятий Миши и рванула к своей капсуле, крикнув уже на бегу: — Мне надо побыть… Одной!

— Да ты сама тактичность, Пилигрим! — восхитился я.

— Да уж… — кивнул Миша, глянув на нашего гостя с малой толикой осуждения.

— Бросьте… Лучше сказать сразу! — не слишком уверенно махнул рукой тот. — Неправильно людей ложными надеждами кормить… И не надо говорить, что надежда лучше! Никогда она не лучше! Херня это всё…

— Ох уж эти глубокие личности, разочарованные в людях! — не удержался я от комментария. — Миш, последишь за ней?

— Пригляжу, — кивнул тот.

Парень ушёл, а я снова поглядел на Пилигрима. Тот выдержал секунду, а потом буркнул:

— Ну да, прости… Выбил тебе человека из сборов… Но для такого «вовремя» не бывает!

— Ну ты-то рассказал совсем не вовремя… А это прямо-таки талант! — не согласился я.

Впрочем, на Пилигрима я не сердился, на самом деле. Могу понять его чувства: сложно было бы и дальше держать такой нехороший секрет в себе.

— Я с вами пойду…. Не возражаешь? — спросил Пилигрим.

— О! Надо же! Меня хоть кто-то об этом спросил! — я уже не мог сдерживаться и засмеялся. — Ты же сам сказал, что будешь о Насте заботиться. Скажу нет — всё равно ведь пойдёшь.

— Пойду, — мрачно подтвердил Пилигрим.

— Ну так иди со всеми нами! — согласился я. — Только не донимай её своей опекой. А то знаю я вас таких, чувствующих свою вину… В бане листья с веника — и то не такие назойливые.

— Да я не собирался! — возмутился Пилигрим.

— Вот и не собирайся… — кивнул я. — Ладно… Дела надо делать.

Но стоило мне поднять пятую точку от валуна, служившего сиденьем, как на горизонте появился Чемодан со своей свитой. А ещё Прокачун и Линза, которые откровенно таяли, окружённые девушками.

Правда, начали разговор не мужики. Первой заговорила Алёна:

— Вано, а что за новости такие?! Ты что, уходишь?!

* * *

— …Такие вот дела! — закончил я укороченную версию рассказа. — Так что… Высиживать тут всеобщую ненависть совсем не хочется. Я человек позитивный, в себе уверенный! Мне плакать противопоказано!..

— Да ну бред какой-то! — возмутилась Сандра. — А чего мы тогда тут сидим?

— Ну как-то… — Чемодан замялся.

— Чем, миленький! — повернулась к нему Алёна. — Вот сейчас они Вано выпнут, а потом кого?! Тебя? А если этот Влад на Вано не остановится? Если на тебя начнёт крошить? Нам-то что делать?

— Ну это… — Чемодан растерянно посмотрел на меня.

— Нет, правда! Это беспредел какой-то! — продолжала Сандра, сменив ради разнообразия революционный блеск в глазах на хитрый прищур сторонника теории заговора. — Это получается, мы с ними, значит, с самого начала, а нас всех уже задвинули? Нас уже слушать не надо?

— Чем, а у нас, извини, уйти так, как у Вано, может, и не получится! — напомнила Алёна.

— И вообще они могут нас, как Туз, захотеть в рабство! — нахмурила брови Пика.

— Ну нет… — попытался возразить Чемодан.

— Может, Сочинец и нет. И Кострома нет. И Дунай тоже! — строго сказала ещё одна девушка, которую звали Света. — А вот этот Влад — да. Ты его взгляд видел?!

— Это беспредел! — продолжала настаивать Сандра.

— А мы как?! — не отставала Алёна.

— Но… — Чемодан чуть ошалело уставился на девиц.

А те уставились на него. Даже те новенькие из его свиты, которых мы из плена гопников освободили. Девчонки вроде бы помалкивали, но явно были согласны с общей линией.

— Я, конечно, большую часть времени просидела в капсуле… — наконец, сказала наша «медсестра» Вера. — Но даже мне понятно, что этим пришлым доверять нельзя! Они мутные, как самогон моей прабабушки.

— Но ведь… — попытался образумить женщин Чем.

— Ой, да ладно! — не удержалась Сандра. — Мы нормально всё выдержим! Мы не бесполезные!..

— К тому же, Вано правильно сказал! — вступил Прокачун. — В осаде мы тут не высидим. Там, на востоке, хоть шансы будут. А тут — точно нет.

— Да уж не с этим Владом точно! — согласилась Анюта.

— Да! — поддержала Света.

Бегство стремительно обрастало сложностями и проблемами… В моих первоначальных мечтах я уходил один. С гордо поднятой головой!

Э-э-э-э, люди… А ну прекратить проявлять солидарность! Отставить навешивать мне состав из женщин и Прокачуна!..

— Я Роме скажу! — неожиданно заметил Линза. — Как он — не знаю. А я тоже, короче, чего-то не хочу здесь оставаться…

— Ну… А когда выходим? — поинтересовался Чем.

— Не раньше завтрашнего вечера! — отрезал я. — Собраться надо.

****

— Если б я был султан, я б… Был бы холостой… — пробормотал Пилигрим, провожая взглядом Чема и его свиту, а затем посмотрел на меня. — Ты вроде как хотел делами заниматься?

Хотел, да! Было дело… Но вихрь Чемодановой свиты выбил меня из колеи, заставив застыть на валуне минут на пять — не меньше. Пришлось в ритме танго обсуждать все вопросы, связанные с уходом. И меня опять никто не спрашивал, нужны ли мне спутники.

Похоже, мой уход спровоцировал какую-то нездоровую движуху. Точнее, не только мой уход. Первыми были новости от Пилигрима. А уже потом, когда узнали, что я ухожу — тут и понеслось.

И ведь ещё три дня назад никто не собирался разделяться! Лидерство Сочинца было неоспоримо, будущее — радужно, а главная проблема — у одних, как пробиться к Алтарю за покупочками, а у других — как остановить этих транжир…

Удивительно, как быстро некоторые люди разрушают коллективы… И это я не про себя, само собой. Про Влада, которому трёх дней хватило, чтобы всё испортить.

Я, конечно, согласен, что наш коллектив дружным не назовёшь. Но после устранения Туза и последующего объединения дело пошло на лад. Дай нашей группе месяц-другой, и сумели бы мы все найти общий язык. Однако один деструктивный элемент способен в мгновение ока рассорить людей…

А ведь многие сразу после переезда говорили: на заседания совета надо приглашать больше наших людей. Не только Чемодана и меня. Нужны были и Ром, и Маша, и кто-то из девушек из группы Чемодана. Да та же Алёна!..

— Ну здрасьте, беглец и загонщик! — весёлый голос Костромы раздался за нашими спинами, заставив обоих вздрогнуть и обернуться.

Девушка выглядела так, будто готовилась идти в долгий и опасный поход. В руке копьё, за спиной — рюкзак. Комбинезон она изменила, и теперь его верхняя часть стала майкой с коротким рукавом.

— Ты как, Пилигрим? Не раздумал дальше идти? — спросила Кострома, пристраивая рюкзак и усаживаясь на свободный валун.

— С Вано пойду… — ответил тот.

— Ну, значит, втроём, — Кострома грустно улыбнулась.

— Вы что, с Дунаем поссорились? — удивился я.

— Я с придурками не ссорюсь! — отрезала Кострома слишком резко, чтобы я ей поверил. — Я просто с ним не общаюсь!..

— Ладно… — сразу решил не нагнетать я.

— Ну так что? Не против третьего участника? — с наигранной весёлостью уточнила Кострома.

Я промолчал, чуть поджав губы. Пилигрим тоже промолчал, чуть усмехнувшись. А Мелкий, дурак такой, не промолчал, подходя со стороны капсул…

— Тётя Кострома! Ты с нами! — обрадовался он, засияв счастливой щербатой улыбкой. — В натуре, теперь заживём!..

— Так… А это могучее тело с вами, что ли? — уточнила Кострома.

— Да какое тело! — не смутился Мелкий. — Я пацан чоткий! Душа компании!

— Мелкий, ты болтливый придурок, а не душа компании! — возмутилась Кострома. — А ещё кто-то идёт?

— Трибэ, Аня… — начал перечислять я. — Настя с Мишей, если не передумают… Воробушки, если не передумают…

— Да какое передумают, братан?! — возмутился Мелкий. — Мы уже почти все шмотки собрали!

— А ещё… — я не обратил на реплику Мелкого внимания. Как и Кострома, которая на слове «ещё» изогнула бровь. — Чемодан, Сандра, Алёна, Пика, Света, Анюта, Вера, Лиса, Прокачун. И, возможно, Линза.

— И всё? — подозрительно прищурив глаза, уточнила Кострома.

— Да хрен те!.. Мы с Викой тут не останемся! — к костру подходили две девушки-гопницы.

А ещё сюда шли наши культуристки, Маша с Никой. В их глазах блестел прямо-таки боевой задор: то ли штангу согнуть, то ли Вано прогнуть…

— Вано, а куда ты собрался? — сходу спросила Маша.

— И что у вас там вообще произошло?! Куда Чема его девки потащили? — уточнила её подруга.

*****

— …Вот такие дела, — в очередной раз закончил я короткую и печальную историю.

— Интересно! — заметил Пилигрим. — Я, конечно, не все версии рассказа слышал, но мне кажется, в этой, последней, Вано наговаривает на себя больше, чем во второй…

— Да натурально больше, чем в первой! — согласился Мелкий.

— Я пытаюсь, между прочим, снизить количество участников моего одиночного бегства! — возмутился я.

— Но нах… зачем? — возмутилась Ната. — Ты чё думаешь, вы все свалите — а нам тут шоколадно станет, что ли?

— Ни… Не станет нам шоколадно! — поддержала её Вика.

— Девочки, я прямо впечатлена! — удивилась Кострома. — Столько слов, и все цензурные!

— Да х… Чё ты влезаешь?! — чуть ли не хором ответил ей.

— Вообще-то мы согласны! — проговорила Ника. — Вы бы хоть сообщили всем! Мы же это… Группа!

— Ну группа-то никуда не уходит! — заметил я.

— Группа нормальная! Наша! — возмутилась Маша. — Ты чего, всех этих пришлых долдонов реально группой считаешь?

— Да на… Шла бы такая группа! — поддержала культуристок Ната.

— Что у вас за приступы ксенофобии-то? — не выдержал я. — Есть там среди пришлых нормальные люди.

— Ну так и пускай с нами идут! — пожала плечами Вика. — Чё тут сидеть? Ещё зверюги какие-то скоро причапают…

— Ну и вообще, вот этот хмурый тип с мутной кликухой… — проговорила Ника, но была прервана.

— Погонялом! — наставительно заметил Мелкий.

— Это позывной… — пробормотал Пилигрим.

— Ну ладно с позывным этим… Забыла! — не обиделась Ника.

— Пилигрим! — напомнил обладатель «мутного» позывного.

— Кароч, вот таких же токсичных, как он, целая толпа нагрянет! — Ника осуждающе ткнула в Пилигрима пальцем. — Он сам так сказал!

— Я вообще-то тоже ухожу… — пробурчал Пилигрим.

— Тебя одного мы как-нибудь переживём! — заметила Ника, ничуть не смутившись. — А толпа таких нам мозги сожрёт и высрет!..

Пилигрим тяжело вздохнул. Похоже, его мнение о людях вообще — и конкретных женских особях, в частности — только что упало ещё ниже. Ничего, с нашими поживёшь — и в два счёта разучишься быть мизантропом… Зато «ващечоткать» начнёшь.

— Сдаётся мне, что скоро сюда придёт Сочинец, — вдруг усмехнулась Кострома.

— А если нет? — спросил Мелкий.

— А если нет, то хреновый он лидер!.. — девушка пожала плечами.

— Ну и чего вы тут устроили-то? — хмуро спросил Сочинец, присаживаясь к костру.

Ночь опустилась на горы, затопив тьмой всё вокруг. Только свет костров и отблески из окон капсул немного разгоняли мрак. У нашей стоянки сидели лишь я, Кострома и Пилигрим. Наш гость просто собирался тут ночевать: по-прежнему не хотел стеснять меня в капсуле. А мы с Костромой всё ждали разговора с лидером…

И дождались.

— Куда все собрались-то? — спросил он. — И главное, зачем?!

— Мои причины ты знаешь… — пожал я плечами. — А за других я отвечать не могу.

— Инна! Ну а ты куда?! — Сочинец уставился на Кострому.

— А чего мне тут делать? — глянув ему в глаза, спросила та. И поворошила палкой костёр. — Я тебе говорила, чтобы не игнорировал наших «старичков». Что ты мне ответил?

— Ну мы же договорились со всеми! — Сочинец не изображал расстройство, он действительно был расстроен.

— Договорились о чём? — уточнил я. — Что меня будут дерьмом поливать два мудака? А когда я начну их мешать с их же дерьмом, ты меня затыкать будешь?

— Ну да, некрасиво вышло… Вано, ну мне-то откуда было знать, что Влад тебя за спиной дерьмом поливает? — удивился тот. — Я об этом сегодня только узнал!

— Ну и зря! Как лидер, за обстановкой должен был следить! — вставила Кострома свои «пять копеек». — Но вообще-то речь исключительно о том, как ты повёл себя на совете. Этих двух, Влада с Димой, не затыкал, а Вано — затыкал. Даже я охренела!.. Ты либо не вмешивайся до конца, и дай им выяснить отношения… Либо сразу пресекай подобное!

Сочинец не ответил. Сидел и хмурился, глядя на пламя.

— И вообще… Я тебе уже третий день твержу, что Влад воду мутит! И что его осадить надо! — напомнила Кострома. — Он из себя сходу начал большого начальника строить. Ещё позавчера это всё можно было прекратить! Одной-единственной кастрацией охреневшего в атаке кота!.. А сегодня у него уже двадцать человек в группе поддержки...

— Нам ведь надо было… Как-то их организовать! — возразил Сочинец.

— Ну так и организовал бы сам! — отрезала Кострома. — А вообще, знаешь что… Ты теперь свою шкуру береги! Мы тут весь день сидим и наблюдаем, как люди Влада пропускают к Алтарю других его людей. И те не нитки с иголками, а оружие покупают.

— Дунай знает? — хмуро спросил Сочинец.

— Ты сам у этого придурка спроси! — поджав губы, ответила Кострома.

— Твою!.. — Сочинец не договорил. Вскочил с валуна и поспешил куда-то в темноту.

Мы проводили его взглядами, а потом снова уставились на костёр. Я считал, что Сочинец безнадёжно опоздал со своими активными действиями. Действовать ему надо было ещё днём. Но в это время он был занят распределением работ в поселении, пытаясь заткнуть дыры, которые появились из-за массового исхода.

Первым проблему с людьми Влада обнаружил Мелкий. Возмущаться он не стал, а просто отправился к нашему костру. Где всё и рассказал. Мы не стали искать надуманных причин, зачем это нужно людям Влада. Очевидно ведь, что причиной было наше желание покинуть посёлок.

А потому план надо было менять. И да, у нас был план! И состоял он в том, чтобы бежать. Однако это была только конечная цель!

Остальные пункты плана мы ещё не обсудили. Но впереди у нас было время подумать…

Глава 15. Ваще чот понеслось…

Дневник Листова И.А.

День двадцатый. Ночь, плоскогорье, Алтарь, авантюра…

Да-да! План! Это гнусная такая штука, без которой не обходится ни одно серьёзное дело. Потому что надо по полочкам всё разложить, разжевать, просчитать… А потом ка-а-ак плюнуть на все эти расчёты! И переть буром!..

Правда, нам переть буром было нельзя. Совсем нельзя. Потому что на плоскогорье царили ночь и темнота — лучшие подруги авантюристов всех мастей. И в этой ночи будущие беглецы тащили к Алтарю камни, палки и вообще всё полезное, что смогли найти.

Костёр перед площадкой медленно угасал. Ром, Голубь и Саныч, как и обещали, дежурили из рук вон плохо. На Алтарь старательно не смотрели, да и дрова в костёр не подкидывали. Из-за чего огонь спустя пару часов слегка притух.

И окошко выдачи заказа оказалось погружено во тьму.

И вот там, в этой тьме, мы проворачивали тёмное и гнусное дело! Грузили в Алтарь камни, листья и траву, дерево и грибы. А взамен получали копья, топоры, дротики, одежду, пищевые наборы, рюкзаки — и многое-многое другое.

— Давайте быстрее! — прошипел Ром. — Щас увидит кто…

— И нам возьмите! — зашипел, вторя ему, Саныч. — Нас не забудьте!..

Собственно, в тот момент, когда Линза вернулся от Рома — план и созрел. Подлый, гнусный, хитрый… И наверняка очень обидный для «спускачей», ведь их никто за компанию не пригласил. Вечером, пока у нашего костра собирались те, кто решил уходить, к костру Рома пришёл Влад.

Пришёл он не с пустыми руками. А с предложением, от которого Ром просто не мог отказаться. Ему обещали достойное место в совете. А в обмен нужно было сделать всего-ничего… Подменить людей Влада на ночном дежурстве у Алтаря.

Беда в том, что Ром умел учиться на своих ошибках. И если Туза он когда-то послушал, то Влада выслушал, покивал головой — и сделал вид, что согласен.

А потом рванул искать Линзу и узнавать, в чём дело...

В общем, где-то ночью, не пойми в каком часу, Ром, Саныч и Голубь сменили охранников Алтаря. Со строгим наказом подпускать к нему только тех, у кого есть разрешение от Сочинца, заверенное Владом. Вот так, просто и без затей, ага…

Поторопился он... Ему бы выждать пару недель, ещё бы глубже в доверие людям втереться… Да, видно, замучила Влада жадность и жажда власти. Начал действовать нагло, с нахрапом. И даже имел все шансы на успех. Ведь если понаблюдать за разными людьми, становится понятно: некоторые из нас позволяют себе слишком много, а другие — слишком мало.

И первые, и вторые получают от мира именно то, что себе разрешили. Это как в математической задаче: «У Миши и Васи было четыре яблока. Как они разделят яблоки пополам?». И вроде бы ответ понятен.

Вот только есть шанс, что некий условный Миша быстро съест свои два яблока. И тут же попросит у весьма условного Васи: поделись, мол! Давай оставшиеся два пополам — друг ты мне или нет? И если эта схема прокатит, то Миша в итоге съест три яблока — потому что разрешил себе. А Вася — так и будет давиться слюной, догрызая одно-единственное. Потому что Мише нужнее.

Вот и получается: одни возносятся на вершины, причём некоторые — и вовсе разрешив себе прыгать по чужим головам. А другие — наоборот, вежливо подставляют головы под пятки этих прыгунов. И в результате плетутся где-то в хвосте, жестоко страдая от того, что ничего не получили. Ну и от головной боли заодно…

И они вроде бы хотят того же: успеха, денег, благополучия — но только на словах. А всё почему? Потому что в глубине души очень боятся. Ведь Миша, нажравшись яблок, как-то сказал им, что деньги — зло, а все богатые — воры и скупердяи. И тут же стрельнул тысячу до получки. Которую, конечно же, опять не вернул.

А некоторые и вовсе считают: мол, я недостоин. Жадный очень — с Мишей яблоком не поделился. А ещё огорчал маму, когда коленки себе разбивал. А, кроме того, в пятом классе одну девочку за косичку дёрнул. Не рыцарь, в общем, ни разу. И нет бы сделать выводы, простить себя, вечно виноватого, и жить как нормальный человек… Но нет!..

Эта пакостливая зараза глубоко прорастает голове. А потом зацветает комплексами и плодоносит мыслью: «Все крутые (а Миша особенно — вон как яблоки отжимать научился!), а я ничтожество!». Поэтому, как только судьба даёт им очередной шанс, эти люди бегут от него, сверкая пятками.

Впрочем… В наш мир на Земле пришли роботы и прекратили все эти безобразия. С ними никто ничего не получал: ни слишком много, ни слишком мало, ни того, что справедливо заслужил. А с этими новыми всегалактическими роботами — как минимум, колонисты ещё и нищими голодранцами стали! Зато на равных правах, ага!..

А что касается Влада и Дмитрия, они явно относились к той категории, которая «право имеет». И были в этом настолько уверены, что отдельные неокрепшие умы охотно с этим согласились. Но всё же ребята поторопились… К тому же, действовали слишком нагло и открыто…

И теперь следовал ответный ход с нашей стороны. Согласно утверждённому плану.

И план был хорош, да! Под покровом ночи, едва затухнет костёр, подобраться к Алтарю, вооружить всех каменными копьями, топорами и дротиками — и подготовить всё необходимое для бегства!

И тут же этот тупой план рассыпался!

И не по вине плана, само собой! А по вине балбесов-составителей. Мы, конечно же, учли погодные условия, радовавшие нас плотной облачностью под вечер… В той их части, где нас никакие недруги не увидят. Вот только не учли, что нам тоже будет ни зги не видно — хоть глаз выколи. А в таком случае можно и глаз выколоть: ничего не изменится. И два можно выколоть — хуже видеть уже не станешь!..

Ну ладно Кострома! Она-то наверняка привыкла рассчитывать на приборы ночного видения. Но я-то, блин, на что рассчитывал? На открытое на последнем уровне умение «кошачий глаз»? Или на консоль разработчиков и активацию «режима бога»?

Ну и, само собой, подбираясь к Алтарю Вознаграждения, мы только и делали, что натыкались друг на друга… При этом звонко стукались камнями, сухо трескались палками — и только глухой бы нас не услышал. И это я ещё надеялся, что никто не заблудился впотьмах — и не будет до самого утра шариться по лагерю гусиным шагом. Причём, с кучей камней, травы и грибов в руках!

А уж каково было на ощупь грузить всё это в Алтарь… Вот СИПИН небось ржал, наблюдая за нами! Потому что я бы на его месте точно ржал. Но там, у Алтаря, мне было совсем не смешно. Вот точно говорю: не сме-шно! Я только надеялся, что утром Влад и его сторонники не обнаружат под Алтарём кучу подарочков. Например, всякую мелочёвку, которую мы забросили в рюкзак — но мимо рюкзака.

Я не знаю, что спасло нас всех! Этот план был единственным способом уравнять шансы с людьми Влада. Однако в момент его осуществления мы были уязвимы, как слепые котята с обстриженными когтями. Если бы тот же Влад или Дмитрий решили ночью проверить, как там дела с охраной — на этом бы всё и закончилось.

Но прошёл час… Прошёл второй… Подходил к концу третий. Причём вместе с принесёнными материалами и баллами. Не моими — у меня-то ещё оставались!.. Правда, их снова стало мало. Из тысячи двести семьдесят одного балла осталось четыреста двадцать два. А у меня в тот момент так булки от ужаса сжимались, что я даже не помню, на что их спустил…

Комплекты Рома, Голубя и Саныча, наших доблестных стражей Алтаря, были доставлены в их капсулы. И на этом месте мы чуть повторно не прокололись… Потому что вот надо было Дунаю выбраться из своей капсулы на свежий воздух и куда-то деловито почесать!.. К счастью, нас он не заметил. Ну или просто не обратил внимания, кто там в темноте трётся.

Зато нам было очень интересно, куда это он собрался… Впрочем, судя по направлению — шёл он к навесам новичков, где жили Влад и остальные. Как же хотелось подскочить к нему и как треснуть по башке… Но даже Кострома этого делать не стала. Побоялась, по её словам, руку сломать об одну сплошную кость вместо мозгов.

Дунай умеет драться, мы — не очень. Поэтому и рисковать не стали. Тишина и темнота — друг криворукой молодёжи. Последние приготовления закончились ближе к рассвету, когда Кострома прогнала всё наше могучее воинство через тренировки. А именно, метание дротиков в комки травы и листьев. Надо было просто попасть с двадцати шагов. К сожалению, у нас не было ни времени, ни толковых инструкторов — поэтому учились, как могли.

Но попадать всё-таки стали. Даже девушки. Может быть, потому что дротики были лёгкие. И да! В этот раз мы решили вооружить всех поголовно. А многим достались ещё и плетёные щиты со вставками из камней. Круглые, неказистые, но их задача была — защитить от броска копий, если такое вдруг произойдёт.

И только после этого люди отправились по капсулам. Спать. Потому что бессонная ночь — это не то, о чём мы мечтали перед большими разборками…

Дневник Листова И.А.

День двадцатый. Позднее утро перед фарсом.

Когда я выбрался из капсулы, солнце уже давно выкатилось на небо. У костра сидел Пилигрим, а рядом — хромая самка. Трое молодых непосед разлеглись чуть поодаль. Я подошёл к костру и сел рядом.

— Как тут дела? — поинтересовался у Пилигрима.

— Тишина, покой… — ответил тот. — Под навесами народ не так давно зашевелился. А дежурных у Алтаря как раз сменили. Там сейчас Дунай. И ещё двое человек этого вашего Влада…

Я осмотрелся и оценил диспозицию. Стройка почти замерла. Стены подняли на три метра, но на этом остановились. Несколько человек пытались равнять землю — правда, без особого энтузиазма. Даже «спускачи» не крутились вокруг Алтаря Вознаграждения. Многие из них почему-то вообще постарались оказаться подальше от наших капсул.

А под навесами народу хватало… Там сейчас были и Дмитрий, и Влад: что-то активно втолковывали своим. Я пригляделся внимательнее. Большинство мужчин были вооружены. Я насчитал около пятнадцати бойцов с медными копьями и топорами. Кроме того, пять девушек стояли с теми копьями, которые я когда-то делал.

В воинстве Влада обнаружился ещё десяток дамочек. У этих были не копья, а небольшие корзинки с камнями. Тоже неприятная тема — у нас-то щитов на всех нет. А вот простенькие дубинки в руках у некоторых девушек совершенно не впечатлили. Мы поначалу и то более серьёзные делали. Хотя, если прилетит, всё равно будет не особо приятно…

— И давно они так? — спросил я.

— Уже минут десять… — ответил Пилигрим. — Я думал разбудить Кострому. Но потом решил, что этот Влад ещё долго речи толкать будет.

— Лучше разбужу, — решил я. — Незачем…

Со стороны восточного редута показался Сочинец. Он решительно подошёл к навесам пришлых. И начал что-то говорить, указывая то на редут, то на людей. И, судя по активной жестикуляции, разговор довольно быстро перешёл на повышенные тона.

Вот только, если честно, непонятно было, зачем Сочинец один попёрся к этим недружелюбным элементам… Так рассчитывал на свой дар убеждения?

— Лучше разбужу! — повторил я, продолжая одним глазом коситься на разборки с новичками. — Незачем…

И снова осёкся. Потому что Влад отошёл в сторону, оставив Дмитрия разговаривать с Сочинцем. А затем запустил руку в одну из корзин, достал увесистый камень — и с размаху кинул его в нашего лидера. Булыжник прилетел прямо в голову, а Сочинец рухнул, как подкошенный…

Просто и гениально, блин… Терпеть не могу Влада, но должен отдать должное… Если бы он на Сочинца с оружием полез — у нашего лидера был бы шанс его заломать, а остальных на его примере припугнуть. А так — подленько, исподтишка, да камнем по башке!.. Урою этого слишком умного урода, когда выдастся шанс…

Всё это пронеслось в голове за долю секунды. И даже это время нельзя было зря терять.

— Буди!.. — хрипло проговорил я, кидаясь к капсуле Мелкого.

Двери мы в эту ночь не запирали. Понадеялись на дозорных. Да это был риск, но риск оправданный. А сейчас незапертые двери позволили быстро разбудить и Мелкого, и Трибэ, и Аню. И пока Пилигрим и Кострома поднимали остальных, мы вчетвером стали пробираться в сторону Алтаря. Бросив взгляд в сторону навесов, я заметил густой столб дыма, который начал подниматься в небо. Видимо, своим у Алтаря сигнализировали…

У меня был щит, топор, копьё и три дротика. Аналогичный набор был у всех, кроме Ани. Она несла только дротики. Согласно давно уже сломанному плану, надо было нейтрализовать охрану. Желательно, не убивая — но это как пойдёт. Будь там лишь люди Влада, Аня с дротиками не потребовалась бы. Но там был Дунай…

А он подготовленный, быстрый и сильный. Собственно, у нас с Мелким и Трибэ против него шансы были, но только если сразу нейтрализуем двух других охранников. С ними-то легче — от нас ничем не отличаются. А вот Дунай — серьёзный противник…

Я выглянул быстро из-за угла капсулы Сочинца. И тут же спрятался.

— Был серьёзный противник… — растерянно пробормотал я.

— Чо там? — вытянув шею, спросил Мелкий.

— Оглушили они Дуная!.. — ответил я шёпотом. — Так, этих двоих выбиваем. Я и Мелкий — правого. Трибэ и Аня — левого. Чтобы без криков! Приготовили дротики, выскочили — и метнули! Мы с Мелким за топоры и вперёд. Трибэ, ты подсаживаешь Аню на капсулу, а потом с копьём — к нам. Давайте, на счёт три…

Я снова быстро выглянул из-за угла. Двое приятелей Влада уже оттащили Дуная в сторонку. И теперь готовились его связывать.

— Раз… Два… Три… — быстро прошептал я, сделав паузу перед «три» чуть длиннее.

Ну чтобы мои с гарантией успели среагировать.

Три шага из-за капсулы, три шага в сторону противника… Размахнуться — и бросить, стараясь в последний момент совместить древко и наконечник с центром тела противника. Именно с центром. Хотя, конечно, не хотелось бы никого с концами убивать. Но попадать с одного броска дротиками в ноги и руки я не умею. И никто из наших не умеет. Вот Дунай умел, но он сейчас был очень занят.

Честно, не ожидал, что это будет так эффективно… Пока дротик летел, я вытащил топор, выставил щит — и рванул вперёд. Четыре дротика преодолели расстояние до людей Влада за считанные мгновения. Я ещё бежал, а оба противника уже начали орать и падать.

Я попал в плечо. Пробив мягкие ткани, дротик, видимо, ещё и рёбра зацепил. Каменный наконечник промышленной обработки справился на отлично.

Мелкий попал ещё лучше — в ногу чуть выше колена. Дротик вошёл не так глубоко, но наш противник орал, хватаясь здоровой рукой именно за колено.

Трибэ и Аня отстрелялись не менее удачно. А если бы стояла задача убить — то ещё и более удачно. Трибэ попал куда-то в бок в районе живота. А Аня — в ногу, ниже колена. Их противник тоже орал, но не очень активно: с лишними элементами в боку орать неудобно.

— На, сука! — не удержавшись, Мелкий наподдал одному из двух поверженных врагов.

Парень как раз пытался подняться, но после удара пяткой по лицу решил больше не дёргаться. Из-за капсул выбежали Кострома и Вера. Наша валькирия быстро оглядела поле битвы и кинулась к Дунаю.

— Что с ним? — спросила она.

— Не знаю! Эти его оглушили… — ответил я.

— По голове ударили, но живой! — сразу оценила Вера. — Этим дать «лечилки»?

— Обойдутся пока!.. — буркнула Кострома. — Просто перетяни им раны. И пусть лежат.

— Да мы кровью истечём! — возмутился наш с Мелким подранок.

— Слышь, тебе чо, мало? — прошипел Мелкий. — А! Вано, смотри! Это же тот, который тебе у Алтаря грозил! Гля!..

— Вижу, — кивнул я, а затем присел на корточки рядом с противником. — А ведь Мелкий тогда почти даже не заливал, придурок…

Схватившись за дротик, я резко вырвал его из руки. Подранок тоненько заверещал, а когда то же самое повторил Мелкий со своим дротиком — и вовсе вырубился. Второго охранника пришлось освобождать от дротиков осторожнее. У него дела были куда хуже. Без «лечилки» не выжил бы. Но лечить его — не наша задача, а его начальника.

Однако это никак не помешало его связать. Связали даже Дуная. Причём его ловко, как в фильме для взрослых, стреножила Кострома. Другим, видимо, эту ценную тушу не доверила.

— Бегом назад! — крикнула прибежавшая Лиза. — Они сюда идут!

— Вера, эти все на тебе! И потом дуй к нам! — крикнула Кострома уже на бегу.

Мой маленький отряд от неё старался не отставать. Мы выбежали вовремя, потому что всё наше воинство как раз в сомнениях мялось за капсулами, не зная, что делать.

— Так, мальчики… Подсаживаем девочек на крышу! — сходу приказала наша валькирия. — А потом быстренько строимся перед капсулами. С дротиками наперевес! Живей!..

Я был самый хитрый! Ну или везучий. Я подсадил как раз Лизу. А потом и Сашу. И управился быстрее всех. Наши «воробушки» мощной комплекцией не отличались. Пара движений — и девушки на крыше.

Сам же метнулся к Костроме и встал рядом.

Не представляю, как это выглядело со стороны Влада, Дмитрия и их «воинства». Они-то шли полностью уверенные, что здесь максимум пять-шесть вооружённых людей. А тут из-за капсул как попрёт, как попрёт!..

Сначала на крыши повалили наши дамы с дротиками наперевес. А потом из-за капсул появились мужчины. Каждый второй со щитом, все при оружии — хорошем, кстати! И каждый первый с дротиком.

И даже готов бросать.

Я — точно готов! Видел, каким убойным эффектом такой дротик обладает. Если, конечно, попасть.

А даже если половина наших промахнётся — всё равно противнику хватит с головой. Ведь, судя по количеству людей напротив, как ни пытались Влад и Дмитрий, но зазвать с собой всех новичков не смогли.

Рабочие на стене и женщины, оставшиеся под навесами, похоже, не сомневались в скорой смене власти. И теперь в полном изумлении уставились на армию, строящуюся на расстоянии двадцати шагов от сторонников Влада. У этих в глазах удивление было и вовсе неподдельным. И таким приятным…

— Ну что, девочки? С нами воевать пришли? — спросила Кострома. — Давайте сделаем так! Я не скажу ребятам: «Бросай». А вы просто кинете на землю ваши игрушки и тихо свалите обратно в лагерь. Приводить в чувство нашего официального лидера. Которого вы, между прочим, и оглушили! Как вам идея?

— Вы уходить собирались? — вдруг истерично завизжал «панда» Дмитрий. — Вот и уходите!.. Мы сами разберёмся!..

— Проваливайте!..

Кострома подняла руку, привлекая внимание Маши, стоящей на крыше моей капсулы. И спросила:

— Попадёшь в него?

— А то! — прищурившись, ответила культуристка.

И бросила дротик.

— Надо было по сигналу… — вздохнула Кострома, когда Дмитрий упал, с визгом хватаясь за ногу. — Кто там ещё вякал? Может, ты, Влад? Нет?

Говорят, история повторяется дважды... В первый раз как трагедия, во второй раз — как фарс. В нашем случае первый раз и так оказался фарсом… А теперь это был какой-то позор.

Влад ещё стоял, сжимая копьё и сверкая глазами. А его бравое воинство уже покорно бросало оружие на землю. Причём первыми от камней избавились девушки, которых я, на самом деле, больше всего опасался. Всё-таки летящий в морду булыжник вряд ли кого-то порадует… Они выпустили корзинки и с визгом кинулись назад. Будто крысу, а не нас, таких красивых, увидели.

Остальные решались на сдачу медленнее. Вот один сделал шаг за спины товарищей, а потом осторожно положил оружие — и тихонько, стараясь не отсвечивать, пошёл к навесам. Вот второй последовал благоразумному примеру. А вот и третий: оглянулся, увидел это, открыл рот… Но смолчал. А потом скромненько повторил подвиг товарищей.

Последними уходили верные соратники Влада. Те самые, которых мы ещё в первую встречу брали в плен. Они бросили оружие демонстративно, зло покосившись на лидера.

И остался перед нами только Влад. Ещё где-то с минуту он стоял и тяжело дышал. А потом бросил копьё, топор — и с унылой мордой поплёлся назад.

Предательское солнце блеснуло на слезе, прокатившейся по его щеке. Влад шёл и плакал от обиды. Пинал от злости мелкие камешки. И что-то бормотал себе под нос. Жалкое… Нет, душераздирающее зрелище!..

Я бы на его месте не сдался. И дело даже не в том, что надо было героически умереть. Нет, вовсе не обязательно. Если не за правое дело, а по дури — это скукота полная!.. Когда я ещё думал, что буду в одиночку уходить, то просчитывал варианты. И понял, что если меня попытаются задержать, то надо добраться до восточного редута бегом. Именно так я бы и поступил, окажись на месте Влада.

Ведь не надо быть гением, чтобы понять: ни он, ни Дмитрий с нами не останутся. Будут с позором выпровожены. И отправлены на все четыре стороны. Впрочем, не так уж много у них было путей отхода… С запада надвигались бестии, а на востоке — их никто не ждал. В общем, гуманнее было бы сразу пристукнуть, но мы-то ни разу не гуманисты — и всегда даём человеку шанс.

— Идиоты!.. — проговорила Кострома. — Просто идиоты… Вано, бери своих! Собирайте оружие и тащите сюда. Чемодан, помогите им! Девушки, спускаемся, не боимся… Рома, помоги Вере у Алтаря. Притащите троих связанных сюда. Потом идём к навесам и забираем Сочинца, если ещё жив. Быстрее! Так, быстро заканчиваем, и Влада под арест! Времени не теряем! Давайте!..

— Сдаётся мне, спасти Влада может только чудо… — пробормотал Трибэ.

И мне почему-то захотелось шлёпнуть его по губам, чтобы не «каркал».

Вот не знаю, почему. Интуиция, наверно... И ведь чудо случилось! Со стороны южного редута показалась девушка, которая очень спешила и кричала на бегу:

— Там люди! Много людей бежит! Прямо к нам! А за ними гонятся!..

Чудо пришло… Но таковым его могли считать разве что Дмитрий и Влад.

Глава 16. Ваще чот без выбора

Дневник Листова И.А.

День двадцатый. И это — стена, но есть нюанс…

Милые иногда бранятся так, что кажется, будто сейчас произойдёт, как минимум, акт рукоприкладства. А, возможно, даже и смертоубийства. Но происходит только вандализм! И случается он обычно в тот момент, когда испуганные соседи вызывают робота-участкового.

После чего поступает сигнал уже к роботам-полицейским. И всё заканчивается в итоге либо штрафом, либо манипуляторо-прикладством… Как раз по «милым», которые единым фронтом выступили против муниципального имущества… Ну то есть, против робота-участкового.

Это я к тому, что после появления за стенами каких-то пришлых бегунов все тут же забыли, что надо делиться на «новичков» и «старичков». Отложили в сторонку разногласия и раненых — и ломанулись смотреть, что же там такого интересного происходит.

Из тех, кто был на ногах, не побежал только Влад: он был обижен, расстроен и ждал несправедливого суда победителей. А вот все остальные толпой кинулись на южный редут.

По каменистому склону, между валунами и скальными выступами, через редкую поросль особо упёртых, а потому пробивших камень корнями растений бежали люди в белых трико, поверх которых была натянута разнообразная одежда. А их преследовали звери с серыми шкурами и яркими голубыми глазами.

Внизу можно было заметить отдельные пятна одежды, серых шкур и красной крови. Там остались те, кто бегал не слишком быстро, уставал слишком сильно, нечасто выигрывал в лотерею — зато мог три раза подряд выкинуть единицу на стогранной кости, когда надо было выкидывать сотню.

Основная масса пришлых бежала хорошо, бодро — и не нужно было гадать, почему. Потому что так же хорошо и бодро их преследовала, охватывая полукругом, волна серо-зелёных поджарых тел. Вот только…

Я пригляделся ещё внимательней. И понял, что с этими бегунами — которые четырёхлапые — что-то не так. Глядя на людей, я сразу видел: эти выкладываются, стараются, пыхтят от натуги. А вот бестии… Бестии не напрягались. Костяные пластины подняты не слишком высоко, да и какой-то натужности в беге нет...

Создавалось ощущение, что бестиям при таких скоростях легче перейти на трусцу. Однако почему-то надо поддерживать скорость. Почему? Ведь тех людей, кто уставал и отставал, они немедленно задирали. В чём их план?

Бестий было около сотни — или, может, даже двух. И если присмотреться к ним, то становились заметны небольшие отличия от наших питомцев. Небольшие, но явно определяющие — потому что ими обладали все бестии-загонщики. Как минимум, более поджарые тела. И более длинные лапы.

— СИПИН, а откуда они тут взялись? — мысленно возмутился я. — Ты же говорил, время ещё есть!..

— Рад, что ты спросил, Вано! Возьми десять баллов! Ты первым воспользовался озвученным мной предложением! — бодрый голос инструктора наводил на мысли о том, что он сейчас ударится в сарказм и издевательства. — Хорошо ещё, хоть один человек помнит о том, что я обещал оказывать вам всяческое содействие…

— СИПИН!..

— Хорошо, что даже в столь сложной внутриполитической ситуации в своей огромнейшей группе вы не забыли об угрозе, которая к вам приближается. Жаль, что вы забывали спрашивать о ней каждый час!..

— СИПИН!

— Иначе бы вы узнали, что вчера вечером крупная группа хищников отправила вперёд лучших своих бегунов. На исходе ночи они добрались до лагеря беженцев, которые пытались от них уйти, и устроили там маленькое кровавое пиршество. А затем продолжили погоню. Как раз в сторону вашего поселения. И вот — какой сюрприз! — они здесь.

Наши жители, столпившись у стены, принялись азартно поддерживать людей внизу. Им кричали, махали руками. И это, кажется, придало беженцам сил.

— Самых лучших бегунов? — уточнил я.

— Загонщиков. Впрочем, есть ещё кое-что… Вчера на том плоскогорье, где вы жили раньше, появилась небольшая группа хищников. Они долго смотрели на ваши потуги в строительстве… Я бы не обратил на это внимания, но, согласно нашим наблюдениям, у этих животных выработался примитивный, зато эффективный способ удалённого общения, основанный на передаче информационных пакетов между мозгами кровных родственников.

Передача осуществляется на расстоянии от десяти до тридцати километров, в зависимости от настроек мозга. К сожалению, точных расстояний вычислить не удалось, что ещё раз доказывает несовершенство органических…

— СИПИН! Давай про это потом! — строго попросил я. — Вы считаете, что они наблюдали за нами, а затем передали сообщение… И выслали вперёд этих? Но зачем?

— Этого мы ещё не знаем. Но обязательно узнаем на вашем примере! — сообщил вредный робот. — Покойтесь с миром, если что...

И ведь знает, гад, что прав. Но всё равно продолжает издеваться. Нечеловеческая логика!..

Две сотни бестий… И восемь-девять десятков беженцев, которым позволяют сюда бежать… Точнее, их гонят сюда. Целенаправленно, расчётливо… И меня, наконец, озарило!

Ворота! У нас же нет ворот! Только лестницы из канатов. В лучшем случае, по ним смогут карабкаться по три человека одновременно!.. А беженцев не меньше восьмидесяти. Они в панике, они в ужасе, у них бестии-людоеды за спиной…

— Лестницы! — закричал я, оглядываясь. — Нужны ещё лестницы!.. Срочно! Лестницы со всех редутов сюда!

Я не стал ждать, когда люди меня услышат. И первым помчался к северному редуту за сетью. Бросив дротики и копьё, я попытался сделать всё в одиночку. К сожалению, сеть было легко поднять, но сложно унести. Верхняя её часть была надёжно завалена камнями и валунами. Чтобы сеть даже не пошатнулась, пока наверх лезет несколько человек.

И теперь за надёжность и простоту решения приходилось платить… Если бы сети крепились к каким-нибудь столбам, времени на организацию спуска ушло бы больше. Однако снять их было бы легче. А теперь мне приходилось раскидывать завалы, которые коллективно делали не меньше часа!..

Вскоре ко мне присоединились ещё люди. Но как мы ни пытались, вытащить сети не удавалось. Тем более, помощников оказалось не так уж много. И в какой-то момент я понял, что занимаюсь бесполезным делом… Как и мои товарищи.

— Бросайте… Не успеем… — зло сплюнув тягучей слюной, я подобрал оружие и быстрым шагом поспешил назад.

А там всё, наконец, дошло до логического финала… Беженцы добрались до стены и принялись лезть наверх по канатной лестнице. Наши пытались им помогать: хватали за руки женщин, вытягивая наверх. Но бестии были слишком близко, а ужас не давал людям думать. Ещё на бегу я увидел, как недалеко от лестницы, над краем стены, показался один человек, другой, третий...

— Прочь от стены, придурки! Отошли!.. — закричала Кострома. — Всем, у кого дротики — метать их в любого, кто лезет без лестницы!..

Я-то её понял, но пока был слишком далеко… А больше не понял никто.

Над краем стены появлялось всё больше людей… И, наконец, случилось то, что и должно было случиться. Ведь стена-то достроена не была. Не высохла глина, скрепляющая камни. Да и сами камни требовали изнутри дополнительной поддержки.

Сначала треснуло одно бревно каркаса, а затем — другое. Выпал из кладки камень. Когда мне удалось выглянуть за край обрыва, я увидел именно то, чего боялся. Беженцы отправили по лестнице женщин, а мужчины попытались пройти другим путём…

Как бы мы ни выравнивали края камней, но взобраться по ним для человека не составляло большой проблемы. Пальцы — они такие, и не то ещё позволяют. А поскольку беженцам никто не мешал — только Кострома успела метнуть пару дротиков — то вся внешняя поверхность стены оказалась облеплена людьми...

Пролёт между треснувшими столбами накренился внутрь. А потом с грохотом обрушился, открывая прямой путь в лагерь людям… И бестиям. Ровно в этот момент звери-загонщики с радостным шипением рванули вперёд, больше не сдерживаясь.

А люди в панике бросились в пролом. Тоже уже не сдерживаясь.

— Строй! Выстроить строй перед брешью! — кричала Кострома. — В две шеренги! Быстрее!..

Всё бы ничего, но брешь никак не получалось перегородить. Стоило пробиться через бегущих людей, как меня кто-то с силой оттолкнул, болезненно пихнув локтем.

— В стороны, сучьи дети! В стороны!.. — заревела Кострома, тоже получившая случайный удар.

Естественно, паникующие беженцы нас не слушали. И тогда Кострома наугад ударила копьём в толпу. Кто-то вскрикнул и упал, но сзади всё ещё продолжали давить.

— В стороны от пролома! В стороны!.. — Кострома успела нанести ещё пару ударов.

Я тоже заорал: «В сторону!». И тоже ударил в толпу копьём. Рядом пытались пробиться мне на помощь Мелкий и Трибэ. Но сколько ни отпихивай и не бей, испуганные люди не соображали!..

— Без толку!.. — проговорил я, отступая на шаг.

И заорал Костроме, пытаясь прокричаться через толпу:

— Строимся тут! Как закончатся люди и начнутся бестии, сходимся!

— Добро! — еле слышно донеслось до меня.

Пилигрим был прав… Мы недооценили бестий. А вот они, твари такие, нас отлично изучили.

Бестии выигрывали в любом случае. Даже если бы стена всё-таки выдержала. Вовсе необязательно строить лестницы, если у тебя только зубки и лапки. Достаточно пригнать к стене побольше людей и не жрать их сразу. И тогда гора трупов станет дорогой внутрь укреплений. А раз стена пала… Ну, так даже лучше!.. И быстрее.

Мужчины с копьями и щитами спешно занимали позиции. Как раз по краям вливающегося потока людей. Женщины с дротиками располагались выше, на краю обрыва. Вот только бестии — это не люди. Бронированная спина и грудь позволяли им не особо нас бояться: и дистанционных атак сверху, и ударов копья спереди. А людей с оружием было слишком мало.

Если бы сейчас все, кто утром чуть не устроил массовый замес, встали здесь… Может, нам и удалось бы удержать стену. А так… Всё говорило о том, что пора бежать. Но бежать было некуда. Делать это стоило ещё вчера…

Вот с криками упали вперёд несколько беженцев, когда на спину одного из них, впиваясь зубами в плечо, прыгнул хищник. Вот вбежал за стену следующий человек, поливая землю вокруг кровью. Вот мелькнуло в толпе людей два поджарых серых тела… За стену снова полетели дротики. Я как будто видел слайды, сменявшие друг друга… Правда, никак не мог ухватить цельной картины.

И тут кровь вскипела от притока адреналина. А я зарычал и ударил. Одна из бестий оказалась прямо напротив, полоснув лапой убегающую девушку. Девчонка кубарем покатилась по земле, но закончить дело хищнику не удалось. Он вдруг обнаружил, что у него в груди, раздвинув частые рёбра, торчит что-то лишнее.

Я, кстати, тоже удивился… Не ожидал, что копьё так глубоко войдёт в тело. И, самое обидное, эта скотина голубоглазая всё равно не хотела взять и помереть, как нормальное животное. Раненая зверюга, даже с копьём в боку, попыталась развернуться ко мне грудью. И сделать что-нибудь… Нехорошее, наверняка!

А я решил, что не позволю твари-людоеду завершить разворот. И, бросив дротики, вцепился в копьё двумя руками, чтобы продолжать удерживать бестию боком. В результате наших совместных рывков оружие начало выписывать круги в грудной клетке хищника. Видимо, это и надо было делать с самого начала. Бестия чихнула, захрипела, лапы у неё подкосились, а из пасти хлынул фонтан коричневой крови…

Я упёрся ногой в бок зверя, потянув на себя копьё. И в этот момент увидел, как прямо на меня несётся ещё одна вражина. В её глазах плескалась такая ярость, что я даже начал быстрее соображать. Чего уж там! Мозг, похоже, работал на пределе скорости. И всё, что произошло дальше, заняло не больше трёх или четырёх секунд…

Выпустив копьё, я потянулся к дротикам, лежащим на земле. Разъярённая бестия прыгнула на меня. А я упал на колени, пытаясь скрыться от её зубов за тушей убитого врага.

Дротик-то я подобрать успел. А вот прицелиться и кинуть — нет. Поэтому банально ткнул им вперёд, на манер копья. Дротик ударил снизу вверх, упёрся бестии в подбородок, проскрёб по челюсти — и уткнулся в то место, где голова сходится с шеей. Там брони не оказалось. И костей поначалу особо не встретилось. Наконечник погрузился полностью, а за ним ухнуло древко. Хлынула коричневая кровь.

Я уже хотел было откатиться, пропуская раненую бестию над собой. Но тут дротик, видимо, добрался до позвоночника, дёрнувшись в моих руках. И треснул… А следом на меня приземлилась вражья туша. Тяжёлая, блин!.. Я забарахтался, кое-как скинув поверженную тварь. И наконец-то поднялся на ноги.

А затем снова попытался вытащить копьё, ещё торчавшее из первой бестии.

На этот раз оружие удалось освободить быстрее, чем меня опять решили сожрать. В мою сторону, азартно клацая зубами, кинулись сразу две бестии. И некому было прикрыть меня с флангов. Строй распался, так и не сложившись: в этой битве каждый был сам за себя.

Всё это я подметил краем глаза. Не время было с умным видом стоять и оценивать ситуацию. А затем я пошёл на опережение, сам выбрав цель. Вторая бестия не успела среагировать и проскочила мимо вожделенного куска мяса. Но и первая, зараза такая, увернулась от не слишком умелого выпада копьём!..

Правда, я ей успел ещё пинок по рёбрам отвесить, пока дальше проскакивал и разворачивался…

Нельзя, Вано, поворачиваться спиной к врагу!.. В следующую секунду на меня сзади обрушился мощный удар, сбивая с ног. Оказывается, это третья бестия атаковала. Но выяснилось, что популярность иногда идёт на пользу: фанаты «вкусного и полезного Вано» столкнулись надо мной в прыжке. И, взвизгнув от обиды, покатились по земле.

А я, в отличие от них, перекатился вполне целенаправленно. И успел выставить копьё навстречу третьему врагу. Правда, снова не удалось прицелиться: в грудь, конечно, попал, но вот наконечник… Удачно найдя лазейку между пластинами, он с треском вошёл в тело бестии — и намертво застрял. Зверюга забилась в судорогах. А я торопливо перекинул дротик из левой руки в правую — и бросил его в одного из встававших с земли «фанатов».

Попал в лапу. От второй бестии я попытался увернуться, прикрывшись щитом.

И остался без щита. Одного удара лапой хватило, блин!..

В следующий момент бестия взвизгнула, получив в бок копьём от Пилигрима. Ну а я воспользовался оставшимся дротиком, добивая последнего, подраненного врага…

Наивный!.. Враги только начинались. А у меня ни дротиков, ни копья. Только топор. Выручил всё тот же Пилигрим. Он как-то очень ловко вырвал из мёртвой бестии моё копьё. И тут же кинул его мне.

— Надо перекрыть дыру! Там метра три ширина! — крикнул он.

После чего резко отскочил назад, когда одна из бестий скользнула к нему и попыталась вцепиться зубами в… Ну, в то самое место, которое люди обычно стараются никому не показывать…

На меня как раз тоже накинулись. Однако на сей раз я всё успел: и отскочить в сторону, и ударить врага в бок. Старался, чтобы наконечник опять пробился через рёбра. Получилось даже лучше, чем в прошлый раз. Я не стал ждать, когда зверь попробует повернуться ко мне зубами. И сам повертел копьём в ране, добивая раненую бестию.

— Как перекрыть?! — крикнул я.

— Капсулой! — отозвался Пилигрим.

Через мгновение мы опять схлестнулись с врагами. Уже с новыми.

Впрочем, в этот раз повторить свой трюк не получилось. Бестии перестали кидаться в решительные атаки, предпочитая медленно наступать на нас — и так же надёжно убивать. Вот вскрикнул Прокачун, отступая под напором одной из тварей… Неподалёку взвыл Трибэ, которого попытались цапнуть за ногу — и, кажется, успешно…

— Сомкнуть строй! Вперёд, выдавим их!!! — закричала Кострома.

И пошла в атаку первой, орудуя копьём, как маленький отбойный молоток.

Я попытался повторить её действия на своём противнике… Но у меня банально не хватало то ли скорости, то ли силы удара, то ли уровня крутизны. Я не начал, как Кострома, ранить бестий направо и налево, а лишь заставил шипящего врага пятиться назад. Но это, в любом случае, работало!

Пилигрим метнулся к своему противнику. Сделал замах, отскочил, пропуская вперёд — и ударил в незащищённый бронёй бок. А затем в мгновение ока очутился возле меня, прикончив моего врага. И всё это за три удара сердца!

— Прикрой меня! — крикнул он. — Я вызову капсулу прямо в пролом!

Пилигрим рванул к пробоине в стене, громко призывая всех ему помочь. А я рванул следом, удивлённо отметив, что призыв нашего «проповедника» не остался без ответа. С обрыва прилетело несколько дротиков, а затем рядом появились Кострома и Мелкий. Наш маленький ударный кулак врезался в гущу напирающих бестий — опрокинул их, раскидал…

Мы встали в проходе, принявшись колоть копьями бестий вокруг себя. До союзников было далеко, вырваться назад — не было сил. Оставалось только сжать зубы и бить, бить, бить… Я даже не помню, как в левой руке оказался топор, а на топоре чьи-то зубы. Видимо, бестии попытались вырвать оружие из моих рук, но, будучи загнанным в угол, я оказался сильнее.

Впрочем, наш прорыв заставил-таки большую часть зверей развернуться мордами к нам. И с тылу тех бестий, которые успели проскочить за стену, принялись добивать наши соратники. Чемодан, уже потерявший копьё, с убийственной эффективностью бил каменным молотом. Хромающий Трибэ колол и колол, как заведённый. И даже приятели Рома старались пробиться к нам.

— Я вызвал капсулу! — крикнул Пилигрим. — Нужно держаться!

В этот самый момент одна из бестий, ловко проскочив под копьё, вцепилась ему в ногу. И хоть Кострома тут же перерубила ей шею топориком, штанина Пилигрима пропиталась кровью.

— А-а-а!.. Э-э-э!.. Срань!.. — Мелкий тоже остался без копья, но продолжал бой.

В левой руке он сжимал последний дротик, в правой — топор. И ещё устрашающе орал, как небольшой, но очень грозный хищник-беспредельщик. И, надо сказать, эта странная боевая техника действительно работала, заставляя некоторых врагов испуганно прижимать уши. Всё-таки они были зверями, хоть и очень умными.

А потом мимо девушек на обрыве, сменивших дротики на камни, проскользнули четыре серые тени… И наши питомцы врезались в гущу собратьев.

Я никогда не думал о том, насколько они сильны — если сравнивать с другими бестиями. Оказывается, зря... Старая самка, сверкая голубыми глазами, в первую же секунду легко и без напряга отправила к праотцам сразу двух сородичей. А молодёжь, даже один на один, успешно противостояла любому из нападавших.

Удар питомцев пришёлся на тех бестий, что оказались внутри, со стороны посёлка. И всё-таки переломил это локальное противостояние. Прорвавшиеся враги теперь оказались в меньшинстве — и стали падать на землю один за другим.

В то время как нам, в проходе, приходилось совсем туго… Я удивительным образом пока единственный оставался без ранений. Костроме рванули левую руку когтями, а Мелкого укусили за ногу. И всё это сделала одна особо ловкая тварь!.. И хоть девушка почти сразу прибила хитроумную бестию, но зубы успели добраться до мяса.

Теперь Пилигрим и Мелкий едва держались, теряя кровь. А нам с Костромой приходилось работать за двоих. Мне-то уж точно… Я вообще не помнил, чтобы когда-нибудь хоть что-то делал с такой скоростью. А сегодня я очень-очень быстро колол и бил. Эффективность, конечно, была не особо высокая. Убить никого не получалось. Зато бестии, не желая подставляться, никак не могли навалиться на нас.

— Держим проход! — прокричала Кострома, как-то умудрившись поменяться местами с Пилигримом и встав рядом со мной. — Держим! Грим уже вызвал маячки капсулы!..

Но сколько им ещё лететь… И всё-таки мы смогли. Смогли соединиться с основными силами, выставить перед собой оставшиеся копья — и даже не сдохнуть. А потом с неба рухнули красные маячки. Один чуть не зашиб самого Пилигрима, а четыре оставшихся приземлились так, что почти перекрывали выломанный сегмент стены.

Вот только это был не конец… Капсулу ещё надо было дождаться, а бестии не собирались терять доступ за стену. Против нас выдвинулись несколько матёрых опытных самцов. Ещё и прикрытых плотными пластинами так, что спереди не подберёшься. К тому же, эти зверюги были явно крупнее своих сородичей.

И они начали нас давить… Медленно, неумолимо. Набрасываясь и отскакивая, не давая себя ранить, они заставляли нас пятиться — как бы ни надрывалась Кострома, требуя держать строй любой ценой. Наши питомцы тоже не могли ничего сделать и, подчиняясь моему приказу, отступили за спины людей.

Спасло нас то, что девушки, залезшие на крыши капсул, вовремя сориентировались. И принялись осыпать врага целым градом камней. Убить зверюгу броском булыжника было сложно. Зато, если таких попаданий было много, бестии инстинктивно начинали прикрывать незащищённые участки спины. А заодно сбивались с удара. Только этим и можно объяснить, почему наш отряд продержался на месте ещё целых двадцать минут.

За это время раненые успели закинуть в себя пилюли из инъекторов «лечилок». СИПИН говорил, так они эффективнее действуют, и не верить ему не было смысла. Раны перетянули бинтами и кусками шкур, останавливая кровь. О полноценном лечении никто и не думал. Нас всё ещё продолжали давить…

В какой-то момент я снова ткнул копьём в одного из «матёрых», а тот ловко клацнул зубами и вцепился в древко чуть ниже наконечника. Раздался треск… И наконечник, на который я убил почти сутки, отвалился… Вместе с зауженной частью деревяшки. От обиды я только и успел, что треснуть нахалу по балде оставшимся в руках древком. Думал — выйдет не очень, а получилось хорошо.

Тяжёлый шест врезал по морде между глаз. Зрачки мигнули, хищника чуть повело — и тут же чьё-то копьё вонзилось ему в бок, проскользнув между костяных пластин. Зверюга попыталась вырваться, но я снова махнул древком, занеся его над головой — и в этот раз от души приложил по лапе. Туша завалилась в нашу сторону, а копьё вошло ещё глубже и с треском обломилось.

Ещё долго враг сучил в агонии лапами, мешая своим собратьям… Но с каждой минутой его движения становились всё слабее и слабее. И вскоре враги снова навалились на нас в полную силу. К сожалению, потеряв одного матёрого самца, бестии подтянули ещё троих из низины…

И мы снова начали пятиться. Девушки-метательницы выдохлись и уже не могли так активно поддерживать нас камнями. Нет, они по-прежнему бросали булыжники, но соотношение бросков и попаданий явно изменилось в худшую сторону.

Да и у нас копий оставалось всё меньше… А воевать против зверей топорами и молотами — это то ещё удовольствие. Пришлось бы подпускать бестий куда ближе, чем хотелось бы.

В общем, наверно, мы бы так и не дождались капсулы. Пятиться приходилось всё дальше и дальше. В последний раз мы встали намертво в самом узком месте подъёма. На самой границе обрыва. Дальше — оперативный простор для бестий. А их снаружи по-прежнему оставалось больше, чем нас. И стоило им прорваться, как окружат и добьют.

Но когда нас потеснили ещё чуть-чуть, к строю присоединилось семеро. Трое беженцев, где-то успевших раздобыть медные копья. И ещё четверо наших «новичков», державших в руках копья с кремнёвыми наконечниками.

Наш строй прогнулся под напором бестий, но устоял. Новенькие на флангах принялись со свежими силами бить по матёрым. И те потеряли ещё двоих.

Натиск ослаб, мы перестали пятиться. А потом появились бывшие ближники Влада, уже вооружённые. И мы впервые шагнули вперёд, тесня общего врага. Шаг за шагом мы отвоёвывали спуск.

А затем одна из матёрых бестий встала на задние лапы, как суслик — и взвыла.

Вой — протяжный, злой, обиженный!.. — прокатился над плоскогорьем. А все бестии, что ещё были внизу или оставались на склоне, волной рванули к нам…

И не успели. В небе вспыхнул яркий огонёк, всё увеличиваясь в размерах… А потом с неба приземлилась капсула Пилигрима.

Бестии заметались в панике, пытаясь отскочить подальше от страшного гула, от пламени и жара. А капсула, казалось, и сама понимала, что надо спешить. Приземлилась она, что называется, с размаху. А заодно удачно придавила ещё троих матёрых, который даже пискнуть не успели…

— Додавим их! Вперёд! — крикнула Кострома, кидаясь на врагов, отрезанных от сородичей.

К этому моменту в строй подтянулось уже человек тридцать-сорок. И, навалившись, мы наконец-то опрокинули бронированную первую линию. Люди неистово колотили хищников, сшибали их с ног — и добивали всем, чем можно было. Кого-то успели укусить, кому-то прилетело когтями, но раны были смехотворными — по сравнению с пьянящим чувством скорой победы…

И враги начали один за другим погибать. А основная волна людей как раз добралась до капсулы. Кто-то умудрился забраться на крышу, а кто-то подобрался с копьём к щели, куда одна-то бестия с трудом могла протиснуться.

И враг, наконец, побежал. Под градом камней, дротиков и ударов… Под яростный рёв людей, отстоявших своё поселение…

Твари рванули вниз по склону, даже не обращая внимания на трупы. Плюнув на добычу, они уходили всё дальше и дальше на запад. Люди вскидывали руки, орали, обнимались… А я стоял и пытался понять — чему это все радуются? А когда мне надоело пытаться, мысленно попросил:

— СИПИН, сообщи всем расположение ближайшего скопления бестий!

— Ближайшее скопление хищников находится в двадцати километрах к западу от вас. Рядом с проходом в соседнюю систему долин. Всего в этом скоплении насчитывается около двух сотен голов. К ним присоединится ещё порядка пяти десятков бестий из загонного отряда.

По всей соседней системе долин к западу от вас также рассыпаны небольшие стаи хищников, которые находятся в спячке после обильной еды. Они для вас сейчас не опасны. Но ещё дальше к западу двигаются новые стаи, и они будут в вашей системе долин через сутки. Примерная численность — около трёх сотен голов.

Кроме того, опасность представляет большая группа в полторы сотни голов, двигающаяся южнее. Они помогли уничтожить сородичам расположение одной из высаженных там групп, а теперь сворачивают в вашу сторону. Чтобы добраться сюда, им потребуется около двадцати ваших часов. С высокой степенью вероятности уже ночью это поселение будет окружено.

Чем дальше говорил инструктор, тем тише звучали радостные крики. И тем больше людей прекращало прыгать и обниматься, вместо этого внимательно слушая…

А когда СИПИН закончил, вокруг повисла мёртвая тишина.

— Спасибо, СИПИН!.. — поблагодарил я, а затем обернулся к своим. — Мы недавно уже обсуждали, что делать дальше. Я предлагал уходить, но большинство решило остаться. Это дело каждого человека. Что из нашей группы, что из пришлых… Но хочу сказать каждому из вас: стену восстановить мы не успеем. И хотя сейчас пролом прикрывает капсула Пилигрима, я не вижу шансов на то, что во второй раз мы удержим лагерь. Поэтому я ухожу дальше на восток. И чем быстрее, тем лучше. Тем, кто хочет идти со мной, предлагаю быстро собрать вещи и подходить к восточному редуту. Любой может прямо сейчас воспользоваться Алтарём Вознаграждения, набрав материалов в нашем посёлке и купив оружие. Только не толпитесь и не мешайте друг другу!..

— Согласна! — поддержала меня Кострома. — Мне и самой хотелось бы отсидеться за стенами!.. Однако случилось то, что случилось. Считайте, стен у нас нет… Вера! Нам нужен лазарет, чтобы обработать раны. Где медикаменты, ты знаешь. Уходить предлагаю через пять часов. Дольше тянуть нельзя. Вано?

— Согласен, — кивнул я.

— Тогда все делаем выбор! Решаем для себя, как быть. На этом всё… И спасибо каждому, кто принял участие в этой битве. Хотелось бы собрать туши бестий, а ещё похоронить погибших людей, но времени нет. Нам надо уходить на восток.

— Снова? — простонал кто-то из пришлых.

— Мы не заставляем! — нахмурив брови, напомнила Кострома. — Но я не вижу шансов тут выжить. И Вано не видит шансов тут выжить.

— Откровенно говоря, я тоже этих шансов не вижу! — поддержал нас Пилигрим. — И я согласен с тем, что стены у поселения, по сути, нет. То, что есть — не успели доделать. А то, что сломалось — не успеем починить. Не жалейте баллов, граждане! И не забудьте набрать побольше пищевых пайков.

— Поддерживаю! — раздался голос со стороны навесов.

Все повернулись туда и уставились на Сочинца. Выглядел наш лидер откровенно хреново. На ногах стоял неуверенно, а волосы на голове спеклись в кровавый колтун. Однако взгляд оставался ясным.

— Как лидер пока ещё этого посёлка… Советую всем собраться и уходить. Кострома, где Дунай?

— Придурков с разбитой головой я в свою капсулу не оттаскивала! — сообщила девушка.

— Хорошо… Вано, Кострома, Пилигрим, Чем… Ну и кто ещё захочет… Надо поговорить! — Сочинец развернулся и, держась за голову, пошёл к Алтарю.

Я бы с ним разговаривать не стал. Совсем бы не стал. Но остальные пошли. А я-то давно передумал уходить в гордом одиночестве. И поэтому тоже пошёл. Послушаю, что Сочинец скажет, и тогда решу: простить или послать.

В конце концов, никто из нас не застрахован от ошибок. Особенно, когда всё вокруг так стремительно меняется. А ведь какие были планы на мирную жизнь, а?..

Глава 17. Ваще чот без выхода

Дневник Листова И.А.

День двадцатый. Последний совет…

— Вано, я хотел бы сейчас, перед всеми, принести тебе извинения, — Сочинец как-то необычно начал это совещание.

Нельзя же сразу с меня начинать! Я же пугаюсь, блин!..

— Я приношу извинения за себя. За то, что не увидел ситуацию с Владом и Дмитрием, не обратил внимания и пустил на самотёк. Ну а ещё приношу извинения за Дуная и его поведение, — Сочинец дотронулся до головы и поморщился. — Он бы и сам принёс, но, к сожалению, пока не может.

— Думаешь, проблема в извинениях? — уточнил я.

— Нет, думаю, извинения больше нужны мне, чем тебе… — Сочинец через боль заставил себя улыбнуться. — Ну и если тебя это успокоит: да, ты молодец, Вано. И ты был прав, а мы неправы. Уходить надо было сразу…

— Ахренеть! Это так работает, да? — возмущённо возопила Кострома. — Даёшь по тыковке, и сразу оппонент признаёт неправоту?!

— Да всё нормалёк! Реально рабочий способ! — подал голос Мелкий из-за спин «советников».

Состав в этот раз был из «старичков». Я, Кострома, Ром, Маша и Чемодан. А ещё Пилигрим и Настя с Мишей, которых наши новички попросили себя представлять.

Ну и трое из новоприбывших беженцев.

Первой стоило бы отметить суровую даму лет тридцати от роду. Невысокая, не больше ста семидесяти сантиметров, зато плотная. Именно плотная и крепкая, а не толстая. Видел я, как она охаживала дубинкой бестий… Убила немногих, но после знакомства с ней большинство зверей даже не пыталось штурмовать её участок.

Второй — совсем молодой парень, лет двадцати трёх. При этом серьёзный, молчаливый и со сбитыми костяшками. Сразу видно — своё лидерство в группе он утвердил и утверждает. Причём, активно и без соплей.

Третий — интеллигентного вида мужчина. Телосложение худощавое, но ведёт себя при этом спокойно, уверенно. И видно, что пользуется уважением — даже среди других лидеров. Если он что-то говорил, двое остальных его внимательно слушали.

Откуда тут Мелкий? За спинами нового совета (что-то часто состав тасуется, да?) сидело достаточно людей из всех группировок, собравшихся на плоскогорье. Вот тут-то и затесался наш непоседливый гопник.

— Так, а ну завалил! И поперёк старших не лезь! — рявкнула Кострома.

— Понял-понял, тёть Кострома! — немедленно отозвался тот, выставив руки ладошками вперёд.

Вообще-то я не знал, сколько ему лет. Может быть, двадцать. Может, двадцать пять. А может, и все тридцать пять — вдруг он исключение в рядах колонистов? Сам Мелкий не рассказывал. А внешность у него такая, что не разберёшь. Но, видимо, старшинство он воспринимал не по возрасту. А так же, как и сама Кострома — по заслугам.

— Признаюсь, я сглупил. Почему-то думал, что смогу уговорить Влада остановиться! — продолжил Сочинец. — Ну, как видишь, ошибся снова… Но если бы не получилось уговорить, я бы ушёл с вами.

— Во как… — кто сказал это, я не заметил. И даже голос из толпы не узнал.

Однако, в общем и целом, с этим высказыванием были согласны все. Поэтому никто ничего к оценке намерений Сочинца добавлять не стал.

— Понимаю, теперь уже не докажешь... Но в первую очередь меня выбирала наша группа. И с нашей группой я бы и остался. И Дунай тоже! — продолжил лидер. — Я ведь говорил с ним тогда, вечером…

— Дом, разделившийся в себе, не устоит!.. — заметил интеллигентный предводитель беженцев. — Меня, кстати, все называют Лансом… Так-то я Григорий, но Ланс — тоже ничего… Простите, что влез в ваш разговор. Просто у вас есть группа, есть ядро из притёршихся людей... И есть, как я понимаю, какой-то план? А вы, как я догадываюсь, избранный лидер?

Последнее относилось к Сочинцу. И тот осторожно кивнул:

— Ну да… Правда, мне тут недавно нанесли импичмент!.. — военный коснулся рукой кровавого колтуна. — Но пока вроде бы официально не сместили…

— Понимаю, мы вам круто подгадили со стеной! — продолжил интеллигентный.

— Зачем людей-то было?!.. — возмутилась суровая дама, но интеллигентный поднял руку, останавливая её:

— Дунь, хватит… Нам ещё мало прилетело! Это всё сейчас пустое. Господа, я был бы признателен, если бы нам вкратце обрисовали план. Мы поддержим его и купим припасы… Свои мы бросили, когда удирали от этой стаи. Надеялись оторваться…

Ланс грустно усмехнулся. И покачал головой каким-то своим мыслям:

— Все мы ошибаемся… Давайте прощать себя и других за эти ошибки. Если то, что сказал СИПИН, правда — дела наши плохи.

— Вано? — Кострома посмотрела на меня.

— Я за СИПИНа не отвечаю! — сразу замахал я на неё руками. — Пусть сам оправдывается!..

— Да при чём тут СИПИН? Какой план? — возмутилась девушка.

— А-а-а-а! Понял! — нехотя ответил я. — Ну… В общем-то план у меня был один. Он не изменился. Если идти на восток — эти долины заканчиваются. Где-то на склонах гор есть Алтарь Вознаграждения, рядом с которым проживала одна из групп. Ну пока их лавиной не накрыло. Если быстро двигаться в ту сторону, можно оперативно оборудовать новое поселение. Там меньше еды, значит, бестиям будет сложнее нас осаждать. Есть шанс продержаться. Но первое время придётся неслабо потрудиться, возводя укрепления. План так себе… Но может сработать.

— Кострома, руководить тебе! — проговорил Сочинец, как только я закончил. — Я, к сожалению, на ближайшее время не командир. Времени у нас мало, так что… Закупаемся по максимуму, пока есть возможность. И надо что-то решить с теми, кто не может идти!

— Стоило чему-то серьёзному случиться, сразу всё скинули на хрупкие женские плечи… — проворчала наша валькирия. — Ладно, товарищи и соратники!.. Не будем тратить время. Мелкий!

— Да? — отозвался тот.

— Найди Веру. Пусть организует санитарные команды, — решила Кострома. — Всем раненым нужны носилки-волокуши. Это нас не особо стеснит, хотя им, конечно, будет плохо… На переноску раненых в первую очередь ставьте бунтовщиков… Если мы их сейчас выгоним, они просто пойдут за нами: в другую сторону-то страшно. И будут гадить исподтишка. А так хоть какая-то польза от придурков. Пока это временное решение.

На этих словах девушка задумалась, а потом перевела взгляд на меня:

— Вано? Возьмёшься носилки сделать?

— Да, — не стал спорить я, поднимаясь.

— И подходи сюда, как закончишь! — крикнула мне вслед Кострома.

Дневник Листова И.А.

День двадцать первый. Табор уходит в…

Больше всего наше шествие напоминало цыганский табор. Такой же пёстрый, такой же беспорядочный и грустный… Уж я-то точно был грустный. Очень не хотелось уходить от тёплой капсулы — с кроваткой, продуктовым производством и выпаривателем. Однако выбора у нас и вправду не было.

Через шесть часов после совета лагерь полностью обезлюдел. Дуная и пятерых раненых, кого можно было спасти с помощью «лечилок», тащили на носилках. Тот же Сочинец шёл сам, но его приходилось поддерживать. Что поделать… Сотрясение было неслабое.

Трико я оставил в капсуле. Все три комплекта. Взял только сменное нижнее бельё. Потому что один комплект простых хлопковых трусов стоил на Алтаре до неприличия дорого. Зато всё остальное удалось взять по скидке для новичков.

Трое штанов по пятнадцать баллов за штуку. Две спортивных куртки по двадцать баллов за штуку. Рюкзак за десять баллов. Два копья с каменным наконечником по десять баллов за каждое. И четыре дротика по той же стоимости.

Рюкзак забил пищевыми рационами. Взял аж тридцать штук.

Не знаю, не испортятся ли они за восемь дней, но я и тухлые поем, если прижмёт. Ещё у меня оставался топорик, а на поясе был медный нож в простеньких ножнах и чья-то фляга почти на литр воды. Я смотрел, сколько такая будет стоить — почти пятьдесят баллов.

А ещё пришлось делать дорогие покупки. Сто баллов ушло на ботинки, а пятьдесят баллов — на спальник из шкуры. Вообще-то всё это стоило в пять раз дороже, даже с учётом скидок. Но тут нужно учесть, что мы забили Алтарь Вознаграждения всем, что было в посёлке. Поэтому и цены нам рассчитали с учётом материалов.

Пищевой отсек в капсуле я снабдил холодильной установкой. И не простой, а с продвинутой функциональностью. Потратил сорок баллов, но теперь там сохранялась температура ниже нуля. Это позволило до отказа набить пищевой отсек травой и мясом. И не беспокоиться, что всё это испортится в ближайшие дни.

Пищевой рефицератор я тоже набил до отказа. На ближайшие пять-шесть дней капсула была обеспечена работой. И даже если всё пойдёт по плохому сценарию… Ну что ж, я смог бы незапланированно вернуться в капсулу. И не голодать.

Впрочем, что касается плохого сценария… Ещё тройку звериных тушек я отправил в медицинский рефицератор, доведя до 214% значение материалов, собранных для моей репликации. Не знаю уж, в каком виде они там хранились, но два своих воскрешения я уже заработал. Другое дело, что я тут единственный обладал такой роскошью… И это меня расстраивало...

Тела погибших при штурме людей просто уложили рядками. К тому моменту все они были мертвы, комбинезоны растворились, а одежда, купленная на Алтарях, пришла в негодность — её порвали бестии. Повезло только обуви. И тут уже никто не погнушался мародёрством.

Кроме того, СИПИН посчитал и выдал вознаграждение за бой. Я получил 180 баллов за лично убитых зверей. Ещё 140 единиц принесли мои питомцы. Дополнительные 60 баллов мне накинули за помощь союзникам. И ещё двести СИПИН выделил за защиту поселения.

У меня к тому моменту оставалось лишь двадцать семь баллов. А тут сразу стало шестьсот семь. Вот только радость была недолгой. Пришлось докупать «лечилки», пищевые рационы, рюкзаки, фляги, ботинки… Много чего пришлось докупать! Так что, когда в итоге остались 84 балла — я даже порадовался. Думал, вообще уйду в ноль…

Наши четыре питомца тоже запаслись едой. По-своему, конечно. Они просто нажрались так, что еле передвигались. У всех четверых, включая старую самку, выросли толстые горбики на спине и боках. Сожрали они ну никак не меньше своего веса. И, кажется, могли бы ещё, но не успели: пришло время уходить.

Двигался отряд быстро, стараясь идти тише. Но мы не профессиональные охотники, так что всё равно получалось шумно. Позади группы шла Кострома, посыпая оставленный нами след остатками соли и какими-то едкими пахучими травами.

Так себе защита, но вдруг сработает?

Полторы сотни человек, одетых кто во что горазд и нагруженных рюкзаками, споро двигались на восток. Кострома была жёстким предводителем. Она запрещала отдыхать, постоянно всех подгоняла — и даже когда опустились сумерки, не сразу разрешила встать на ночёвку.

Но если жители нашего посёлка ещё могли идти ночью, то беженцы и без того были измотаны. Поэтому, как бы ни хотела Кострома уйти как можно дальше, а привал делать пришлось.

Наша долина, в которой находился Алтарь Вознаграждения, была вытянута с запада на восток. С севера и с востока она была сжата отвесными обрывами двух плоскогорий. На южном как раз было место высадки моей группы, а северное — довольно узкое — почти сразу переходило в крутые горные склоны.

К концу долины местность повышалась. Обрыв почти сходил на нет, а горные склоны подступали чуть ли не вплотную к проходу. Пройдя через него, мы снова начали спускаться вниз, в долину. Слева начал появляться обрыв нового плоскогорья, а справа горы подступали почти впритык.

И хотя на севере виднелись густые заросли местной растительности, Кострома потащила нас южнее. К каменистой, поросшей чем-то жёлто-красным равнине. Именно там мы в итоге и разбили лагерь.

Своё решение Кострома объяснила просто: густые заросли привлекают гигантские формы жизни. А пустошь этим великанам не интересна. И оказалась права. Прямо на наших глазах одна огромная особь величаво прошла по северному краю долины. А затем скрылась в проходе, гулко топая ножищами.

Я представил, что было бы, не успей мы оттуда выйти… И у меня мороз по коже прошёл. Впрочем, если бы мы разбили лагерь на севере, ситуация оказалась бы не лучше.

На каменистой равнине тоже было не слишком комфортно. Но тут нас хотя бы никто задавить не пытался. Ещё по пути люди набрали сухостоя, а теперь разожгли костры по периметру лагеря и стали укладываться на боковую. К концу дня все были так измотаны, что сил на разговоры не осталось.

И только жители нашего посёлка разбились на пары для ночного дежурства. Мне выпала первая смена, которую я честно отсидел на большом камне, иногда подкидывая дрова в костры. К концу смены прошёлся вокруг и собрал ещё немного топлива. Сухостой прогорает очень быстро, и всё, что было собрано вечером — уже подходило к концу. А нормальные дрова можно было найти разве что в лесу, где ходят прожорливые гиганты.

А утром мы снова двинулись в путь. Шли строго на восток, пересекая долину. Беженцы растянулись длинной змеёй. В самом хвосте плелись раненые и те, кому выпала честь тянуть волокуши с лежачими больными.

На севере снова прошла гигантская форма жизни, а впереди, к югу от нас, было видно несколько крупных стад каких-то животных. К сожалению, все детали на этом расстоянии сливались в однотонную массу.

Стада медленно мигрировали по равнине. Видимо, поджёвывали красную траву, а, закончив подъедать её на одном участке, перемещались дальше. Если бы не это движение, я не уверен, что вообще сумел бы их разглядеть.

На другом конце долины виднелась возвышенность с пологими склонами.

К середине дня уже можно было разглядеть на ней россыпь белых капсул и Алтарь. Кострома решительно направила всех в ту сторону, а ко мне вдруг подошли Настя с Мишей.

— Я бы в это поселение не ходила!.. — начала девушка прямо на ходу. — Наши, когда мы уходили на запад, пытались с ними договориться… Но ничего не вышло. Там живут две группы, которые объединились. Они никого к себе толком не пускают. Здесь много наших погибло, когда ночью мы попытались напасть. Мне кажется, это надо знать Костроме…

— Хорошо, — решил я. — Догоним её и поговорим.

Настя побаивалась Кострому, но в моём присутствии поведала свою историю вновь. Наша валькирия только расстроенно цокнула языком:

— Ну надо же было такое придумать… Зачем вы на них напали?

— Люди очень разозлились… — пояснила Настя. — Они нас сразу встретили стрелами и убили пару человек. Хотя мы не собирались на них сначала нападать. У нас ведь и сил уже не было на это. А когда от нас потребовали… Ну…

— Что они потребовали? — строго спросила Кострома.

— Потребовали каждого десятого отдать в рабство… — призналась Настя. — …Чтобы остальные могли закупиться. Тогда мужчины будто с ума сошли. Да и женщины многие тоже… Вон, Миша в ту атаку ходил.

— И какие потери? — Кострома посмотрела на молодого человека, а тот пожал плечами. — Не, давай вот без этого!.. Сколько народу полегло?

— Наших много, не считал… — признался Миша. — А их — человек десять.

— Значит, придётся обходить… — Кострома поморщилась. — Надо только понять, с какой стороны. Справа или слева?

— СИПИН! Где сейчас находятся бестии? Чего нам ждать? — спросил я вслух у инструктора, надеясь, что он сам поймёт, кому, кроме меня, отвечать.

— В настоящий момент группа хищников, которых вы называете бестиями, расположилась неподалёку от Алтаря Вознаграждения, — ответил СИПИН. — Судя по тому, что можно наблюдать с орбиты, они рассчитывают, что внутри лагеря кто-то есть. Поэтому более трёх сотен особей продолжают сторожить место вашего поселения. Однако несколько небольших стай обходят вас с юга. Это разведчики, но если соберутся вместе — наберётся не меньше ста особой. К сожалению, когда бестии двигаются в горах, нашим системам слежения их бывает сложно распознать.

— А на севере бестий нет? — спросил я.

— На севере есть одна стая из восьми голов, — просветил нас СИПИН. — Но она ушла вперёд, в сторону выхода из долины.

— Значит, надо обходить с севера, — Кострома указала рукой налево. — Ох, не нравятся мне эти гиганты…

— А уж мне-то они как не нравятся! — согласился я. — У них ещё и на спине всякие летающие твари живут…

— Выхода всё равно нет… — грустно вздохнула девушка, а потом громогласно рявкнула: — Двигаем левее! Обходим эту возвышенность! Там живут обиженные мудаки, к ним лезть не надо!

К сожалению, местность на севере была менее удобной, чем на юге. Поверхность пересекали небольшие каменистые гряды и овраги. Повсюду валялись обломки скал. Да и перспектива познакомиться с ножищами гигантской формой жизни никого не радовала…

— Эй! Не надо туда ходить! Опасно! — ворчали беженцы.

— А почему с южной стороны не пошли? — возмущались наши «старые» новички.

Кострома не выдержала в тот момент, когда в очередном нытье был замечен Влад. Сначала, забытый всеми, он пристроился в хвост колонны, а потом вернулся к своим и снова развёл активность. Остановив группу и дождавшись, когда подтянется хвост, Кострома поманила этого горе-бунтаря к себе:

— Влад! А ну-ка иди сюда!

— Чего это? — отозвался тот и попытался спрятаться за спины, но Кострома нахмурилась так, что его свои же и выпихнули.

— Не «чего это»! — поправила девушка, подходя к Владу и приобнимая его за плечо. — А зачем… Затем, что ты, такой храбрый и умный, сейчас покажешь всем пример! Возьмёшь топорик, ножик, припасы…

Кострома замолчала, а потом резко отвела руку… И от души врезала Владу по спине, придавая направление.

— И пойдёшь обходить со своего сраного юга, на …! — пояснила она, а потом повторила: — Вали отсюда! И пусть с тобой валят все умники, которым не нравится наш маршрут!.. Давайте!

После этого Кострома картинно упёрла руки в боки. И стала ждать.

Но никто за Владом не пошёл. Возможно, потому что он и сам никуда не пошёл, а попытался, пятясь задом, вернуться в общую кучу. Да уж, с такими пятнами на репутации ему теперь никого на бунт не подбить… Хорошо ещё, если свои не запинают, как только немного расслабится. Просто не до него сейчас всем было… Бестии нервировали людей куда больше, чем всякие недоумки, павшие жертвой своей гордыни.

— Куда?! — остановила Кострома. — Ты, Влад, с гарантией идёшь! Вот прямо сейчас.

— Да не хочу я на юг идти! — возмутился тот, снова пятясь назад.

— А какого же хрена ты со своими у меня за спиной орал, что надо с юга идти, а? Или ты думаешь, у тёти Костромы в ушах такая же вата, как у тебя, и я твой голос не расслышу в общем хоре идиотов?! — не выдержала девушка.

— Да я просто для порядку… Как оппозиция… — забормотал Влад.

— Так! Слушайте сюда! Пока я вас веду, любая оппозиция отменяется! — провозгласила девушка. — Как чувствуете оппозиционный зуд, собираете манатки, дружков — и сваливаете в том направлении, которое вам нравится! Влад, тебя это в первую очередь касается!.. Всё ясно?!.. Не слышу!

Нестройный хор голосов, наконец, ответил: «Ясно!». После чего Кострома вполне резонно добавила:

— У нас переносного Алтаря Вознаграждения нет. Мы просто идём к своей цели. Каждый может сам выбрать свой путь. Группа никого не держит. И никого ни к чему не принуждает. Хотите жить самостоятельно — идите. Припасы у всех по рюкзакам рассованы. Вот на свои и выживайте! А теперь идём дальше!

И наша колонна потянулась дальше, огибая возвышенность с россыпью капсул и белым пятном Алтаря. К счастью, бестий пока видно не было, гигантские формы жизни проходили севернее, а силы у нас ещё оставались.

На обеденный привал устроились далеко за полдень.

Люди расселись на россыпи валунов, вскрыли пищевые рационы и принялись жевать. Кострома приземлилась рядом с моей компанией. Сюда же подтянулся Сочинец, а следом — Чемодан.

— Если нас начнут догонять, мы не вытянем раненых, — неожиданно произнесла девушка. — Придётся бросать…

— И Дуная бросишь? — удивился Чем.

— Этого придурка?.. — Кострома возмущённо посмотрела на здоровяка, а потом качнула головой. — Если не придёт в сознание, брошу. Точнее, сама потащу. И Влада припрягу, его не жалко. А других — прогоню вперёд.

— Ты же понимаешь, что все останутся? — уточнил я.

— Чего это? — удивилась Кострома.

— Ну я точно останусь, — пожал я плечами.

— Ну тогда и мы, — вмешался Трибэ.

— Всё-всё-всё! — девушка подняла руки. — Нахрена оно вам? Тебе-то что до Дуная, Вано? Он тебя обидел…

— А ты защитила тогда, — напомнил я. — Если уж тебе Дунай так дорог, то ладно. Останусь и помогу.

— Если что, мы с тобой одного Дуная утащим! Хоть он и тяжёлый, зараза… — успокоил всех Чем. — Взвалим на плечи волокуши. С ними даже бежать можно.

— Остальных раненых всё равно придётся бросать… — прошептала Кострома. — А я не хочу! Значит, надо как можно дольше не попадаться разведчикам бестий. Может, застрянут тут, в этой долине… И тогда сможем оторваться.

— Не сможем, — заметил Пилигрим. — Бестии живут тут, это их дом… Они, в отличие от нас, умеют ходить по таким долинам. А мы еле плетёмся. Как я понял, нас спасает только то, что они застряли у капсул. Там всё нашим запахом пропитано, а как мы уходили, они не видели. Но рано или поздно их разведчики нас заметят.

— Так… И что делать? — спросила Кострома.

— Да если бы я знал… — вздохнул Пилигрим. — Один я бы ушёл. И даже пару человек вытащил бы. Хотя и это под вопросом. А как вытащить всех — не представляю.

— Значит, надо ускориться! — решительно заключила Кострома. И так же решительно поднялась. — Народ! Слушаем сюда! Мы же все хотим выжить, да?

— Да! — дружно донеслось от «народа».

— Ну тогда у меня для вас плохие новости! — заявила девушка. — Чтобы выжить, придётся идти на износ! Не успеем покинуть долину — и нам крышка. Поэтому заканчиваем обедать и начинаем активно двигать костылями! Чтобы только пятки сверкали, всем ясно?.. А ладно… Кто не выдержит — ждать не будем.

И самое ужасное, что она не шутила. И после позднего обеда мы снова шли, но теперь уже быстрее. Люди сменялись на волокушах с ранеными, выбивались из сил, тащили свои пожитки… Я и сам уже через какое-то время шагал, чисто автоматически ноги передвигая.

Ближе к вечеру пришло сообщение от СИПИНа. О том, что в предыдущую долину, где мы жили, вошла ещё одна большая группа бестий. И теперь движется в нашу сторону. Конечно, им потребуется время, чтобы пересечь долину, но скорость у них всё равно выше.

А мы к этому времени успели пройти лишь половину пути. Ещё какое-то время нам удавалось двигаться в потёмках. Пока под ногами был более или менее ровный путь по руслу пересохшего ручья. Но вскоре тот свернул на север, и Кострома разрешила сделать привал на ночь.

У нас не было топлива для костров. У нас не было палаток. Не у всех были даже спальники. Но людям было уже наплевать. Они доходили до места стоянки, снимали с плеч рюкзаки и усаживались прямо на землю. Ужинали в молчании. Редкие разговоры почти сразу затихали. Усталость брала своё.

Расстелив спальник, после ужина я забрался в него. И почти сразу уснул, несмотря на холодный ветер, задувавший с гор.

Глава 18. Ваще чот невезуха

Дневник Листова И.А.

День двадцать второй. Холодное утро-о-о-О-О-О-О!

— О-О-О-О-О-О!

Меня разбудил этот гул. Я даже не мог назвать такое голосом. Это был именно гул. Ощущение, будто попал в самую широкую трубу органа. Ещё и прямо во время концерта. Любой лайнер обзавидуется такому голосу — а затем и бесславно пойдёт на дно от зависти!

Ко всему прочему, ночью стало совсем уж прохладно. Правда, то, что меня слегка трясёт, точно не было причиной внеплановой побудки. Однако первым делом я вылез из спальника и стал растираться, заставляя кровь быстрее течь в моём многострадальном теле.

И только потом я огляделся повнимательнее. Ночь ещё не закончилась, но явно начинало светлеть. Две луны, будто соревнуясь друг с другом, ползли по небу рядом. Обе были почти полные. Да и небо выглядело ясным.

На краю стоянки я заметил Настю и Мишу. Они сидели, поглядывая по сторонам. Видимо, дежурили. Миша явно пытался подсесть поближе к Насте, а та всё ещё держала дистанцию. Поэтому слегка отодвинулась, и теперь ей явно было неудобно. Очень смешная парочка…

Вдалеке, на севере, на фоне гор маячила гигантская форма жизни. Эта была особенно огромная. Матёрая, можно сказать! И «оканье» у неё оказалось низкое… То самое, которое меня разбудило. Гигант застыл, вытянув шею, и с аппетитом что-то жрал.

Я подошёл к Насте с Мишей и уселся поблизости. Спать уже не хотелось, а согреться до конца не получалось. Вот я и решил составить компанию.

— Они там всегда останавливаются… — заметила Настя.

— Там? Почему? — удивился я.

— Мы заметили, ещё когда на запад шли! — пояснила девушка. — Там, дальше, из долины два выхода. Один на восток, а другой — на северо-восток. Они оттуда идут. Дальше на восток уже наша долина будет… Она узкая, вытянутая и длинная. Там четыре Алтаря Вознаграждения. И там этих здоровенных не было…

— Получается, они с северо-востока мигрируют, — кивнул я. — И чего они именно там встают?

— Там над обрывом какой-то густой лес. Мы, когда в первый раз шли, то сначала туда подались!.. — пояснила Настя. — Поэтому и видели… В общем, там лес на склоне горы. И эти гиганты останавливаются у обрыва, чтобы поесть. Каждый, причём, так делает. Вот сколько выходило — ни один ещё мимо не прошёл! Могут долго стоять. У нас ребята пытались ближе подобраться… Но неудачно! Одного какие-то звери крылатые убили.

— Сталкивался с ними… — кивнул я. — Они гнёзда себе делают на спинах этих гигантов.

— Да, мы так и поняли, — кивнула Настя.

— А за сколько вашу долину можно пересечь? — спросил я у ребят.

— Мы не знаем, — призналась девушка. — Понимаешь, Вано, мы же долго шли и медленно. Часто останавливались. А ещё мы голодные были, устали страшно. Я потеряла счёт дням. И Миша не помнил. Пока тут не удалось убить какого-то бегемота с рогами, сил ни на что не было...

— А как же тогда… Слушайте, я не понимаю, а почему Влад и Дмитрий так сильно не хотят идти на восток? — удивился я. — Сейчас-то всё совсем иначе!

— Не хотят, потому что там наши остались… — пояснила Настя. — Мы же не все после лавины ушли. Кого-то пришлось оставить под снегом. А кто-то мог и выжить.

— И это единственная причина? — усомнился я.

Настя помолчала.

А потом оглянулась на спящий лагерь. И тихо, торопливо проговорила:

— Один раз мы все поели… Это случилось, когда сместили Дмитрия! Люди требовали еды, а не разборок. А на утро Паша и его люди жарили на костре мясо. Они сказали, что охотились ночью, и им повезло.

— Ночью? Повезло? — не поверил я.

— Мы тоже не поверили… Но мясо ели. А потом пошли дальше. Мы только благодаря этому мясу и дошли тогда… — пояснила Настя.

— Мы не досчитались тогда двух безнадёжных раненых, — вдруг сообщил Миша. — Они той ночью пропали. Мы потом совместили эти факты, ну и… А потом нас не пустили к следующему Алтарю, обозвав бродягами, убийцами, разбойниками и каннибалами. Все тогда оскорбились очень… Обиделись… Многие выступили за штурм. А я вот думаю… Может, правы они были — те, которые обзывались?

— Ну, это была одна из догадок… — тихо ответил я, кивнув. — Думаю, винить тут особо некого.

— Ты только никому не говори! — шёпотом попросила Настя. — Все молчат. Пытаются забыть об этом. Ведь все понимали, что Паша врёт. Но всё равно ели. Вот и не могут себе простить…

— Не скажу, — пообещал я.

Боже! Я живу рядом с каннибалами! Срочно спасаться!.. Наверно, так и надо было подумать. А потом орать на весь лагерь, призывая кары, гром и молнии на провинившихся. Но что-то у меня сместилось в голове за последние двадцать дней… Серьёзно так сместилось.

Нет! Я всё ещё не был готов жрать людей! И если бы меня морили голодом, а потом сунули бы человеческое мясо, я бы не согласился. Но, если бы меня морили голодом, а потом сунули бы мясо, не сказав, чьё… Вот не уверен, что смог бы поступить иначе, чем новички.

Возможно, я просто бы запинал в себе любые догадки — пока не наемся. И, может, потом бы меня подташнивало. Но только самую малость. Я бы сдержался и не стал блевать, чтобы не остаться снова голодным.

А, может быть, и нет… В любом случае, я понимаю ребят. Главное, чтобы у них это в привычку не вошло… Или?.. Нет, ну бред же! Что за мысли в голову лезут иногда?

Однако я всё равно осторожно покосился на Настю и Мишу. Но те, кажется, не делали попыток меня схватить и съесть. Просто виновато пялились в землю. И выглядели очень расстроенными.

Правило №4 успешного и живого колониста незнакомых планет (выведенное колонистом Вано, когда он узнал, что, возможно, путешествует с каннибалами и должен был плеваться, утверждая, что он так — да никогда!)

Каждый колонист, в соответствии с Правилом №2, должен приложить все силы для выживания. Поэтому не надо удивляться тому, что другие выжившие тоже так поступали.

Подчас их поступки и решения могут показаться аморальными – и даже отвратительными. Но не стоит их осуждать лишь потому, что сам бы так никогда не сделал. Может, и сделал бы! Или был бы не успешным, а мёртвым.

Однако после того, как узнал о чём-то действительно ужасном, совершённом другим успешным колонистом — приглядывай за этим негодяем. Вдруг он уже привык? Вдруг он не страдал, а наслаждался?

И, может быть, уже пора применить правило №1?

— О-О-О-О-О-О! — сообщил трубный глас гигантской формы жизни, разряжая явно накалившуюся обстановку.

— Ладно, идите спать! — сказал я.

— Правда? — обрадовалась Настя.

— Идите… — я махнул рукой в сторону лагеря. — Всё равно этот орган на ножках мне спать не даёт!

И Настя с Мишей побежали досыпать. А я всё ещё подозрительно косился им вслед. Всё-таки новости-то так себе были… Гаденькие, прямо скажем, новости.

— Как бы тебе сейчас ни было противно… Но есть дело. Помнится, ты вчера просил меня сообщать обо всех перемещениях тех животных, которых вы называете бестиями? — поинтересовался СИПИН.

— Ага, просил! — согласился я.

— Ну так вот, сообщаю. Ночью количество бестий у вашего бывшего лагеря превысило семь сотен особей. Стаи перестали сторожить пустые капсулы и быстро движутся на восток. Кажется, они догадались, что хитрые двуногие их провели! — поставил меня в известность инструктор. –Группы разведчиков вышли в долину. Теперь они прочёсывают её центральные области. Боюсь, у вас почти не осталось времени…

— СИПИН, подожди изрекать дурные пророчества! — попросил я. — Может, у тебя есть предложения, как нам всем спастись?

— Предложений, которые могли бы сохранить вам жизнь, у меня нет… — ответил тот. — Но я могу подсказать, что те, кого вы называете бестиями, очень не любят соваться к гигантским формам жизни. Предпочитают обходить их стороной. Иногда они охотятся на северо-востоке отсюда, но далеко не заходят. Однако там пройти, скорее всего, вам не дадут!

— Да мы, если честно, и сами не рвались… — признался я.

— И правильно делали! — одобрил инструктор.

Возможно, я был не прав, что сразу всех не разбудил. Мне это даже пытались потом говорить... Но небо на востоке уже светлело, и до рассвета оставалось всего ничего. Я решил подождать утра, чтобы сообщить новости Костроме. Что и сделал, примерно через час-полтора.

Дневник Листова И.А.

День двадцать второй. Бег и плохие новости

Наш отряд быстро двигался на восток. Торопились изо всех сил. Даже, можно сказать, выбивались из этих сил!..

И всё равно наша скорость оставляла желать лучшего. Мы не бестии и так, как они — не умеем.

Однако и сами бестии пока не появлялись. По сообщениям СИПИНа, наши недруги ворвались в долину, но предпочли огибать её с юга. Отправили по северному краю лишь несколько мелких стай.

Возможно, не ходи мы вчера сначала на юг, а потом на север… И уже могли бы не беспокоиться. Но мы задержались. И сегодня приходилось платить за промедление.

Из хороших новостей была только одна: в себя пришёл Дунай. Он, конечно, пока ничем и никому помочь не мог — сам-то стоял с трудом… Но теперь его хотя бы не приходилось тащить. А на волокуши удалось сгрузить часть припасов: верёвки, шкуры, запасные орудия и оружие.

Люди уже давно перестали роптать на судьбу. Всем стало глубоко не до того. Усталость накатывала волнами, мешая не только идти, а даже думать. К тому же, регулярные сообщения СИПИНа не добавляли желания выяснять отношения…

Наш «обеденный привал» продлился минут двадцать. Этого было достаточно, чтобы вскрыть пайки, быстро съесть — и продолжить путь. Ещё некоторое время мы потеряли, когда пришлось обходить глубокую трещину, пересекавшую долину. Тоже где-то около получаса…

Это я к чему? А всё к тому, что меня пожурили за моё утреннее решение. А у нас и без того хватало разных задержек, и моя — одна-единственная! — погоды не делала. Я считаю так, а на чужое мнение в этом вопросе мне было фиолетово.

К тому моменту, когда СИПИН в очередной раз подал голос, наша колонна растянулась метров на двести. У людей не хватало сил, чтобы поддерживать темп. К северу от нас виднелся проход в земли гигантских форм жизни, а на востоке уже отлично просматривался выход из долины.

— Не хочу вас расстраивать, но только что несколько стай бестий, общей численностью в семь-восемь десятков голов, перекрыли ущелье на востоке! — сообщил инструктор. — Будь я на вашем месте — попытался бы скооперироваться с жителями возвышенности. Или срочно искал бы место для организации обороны.

— Стой! — Кострома остановилась, тяжело дыша и глядя на восток.

А затем обернулась на запад, осмотрела колонну… И махнула рукой, подзывая к себе меня и остальных:

— Надо решить, что делаем… У кого есть идеи?

— Никаких! — признался Дунай, подходя к ней и усаживаясь на землю. — Я вообще не понимаю, что происходит…

— Вот и не понимай! — отрезала Кострома.

— Я бы попробовал прорваться… — заметил Сочинец. — Я даже готов встать в строй. Башка уже куда меньше болит и кружится!..

— С кем ты прорываться собираешься? — мрачно вздохнув, спросил Пилигрим. — Восемь десятков голов… Они нас разорвут на клочки. К тому же, вызовут подкрепление.

— А, может, туда? — Чемодан указал на проход к северу от нас. — Чего терять-то?

— Там эти гиганты-жрули! — напомнила Кострома.

— Согласен, там ещё хуже… — поддержал её Ланс.

— Да плевать! — я не выдержал и сплюнул тягучую слюну. Похоже, надо было меньше общаться с нашим гопником… Вон, привычки уже перенимаю.

— Вот и плюнул!.. — хохотнул Дунай, но даже я не посмеялся.

Не до смеха как-то было…

— У нас только два пути, и один — перекрыт! — отрезал я. — Времени мало. А до северного прохода рукой подать! Там есть подъём на плоскогорье. Надо уходить туда! Может, получится по горным склонам добраться дальше. Я не знаю… В крайнем случае, можем попробовать уйти на север и где-то там окопаться!

— А летуны? — удивился Ланс.

— Да срать на них!.. — ответил я. — Я один двоих завалил. И ребята ещё одного. Справимся как-нибудь! А с бестиями — не справимся. Они слишком умные.

Все уставились на Кострому, а та задумчиво посмотрела вперёд, назад, а затем на север… И махнула туда рукой.

И за это решение я готов был её расцеловать. Умница!.. Ну хоть кто-то меня с первого раза слышит!

— Надо будет удержать подъём, — заметила девушка. — А я не могу сейчас уйти. Вано?

— Удержим, — кивнул я. — Грим?

— Я с тобой! — подтвердил Пилигрим.

— Собирайте людей, и вперёд. Как можно быстрее! — решила наша валькирия.

И я снова готов был её расцеловать. И поплакать на плече, прощаясь. Потому что мы-то, скорее всего, туда добежим. А вот остальная группа — не факт.

Но медлить я не стал. И кинулся собирать «летучий» отряд.

Дневник Листова И.А.

День двадцать второй. Надежда и безнадёга!

Я взял с собой Мишу и Настю, Трибэ с Аней, Мелкого, Пилигрима… И ещё четырёх беженцев. Звали их Лёша, Петя, Андрей — и снова Андрей. Правда, одного, тощего и курчавого, все сразу как-то начали называть Андрэ. И он вроде бы не возражал.

Само собой, вместе с нами бежали и питомцы. Все четверо. Наши предыдущие черепашьи марафоны для них и вовсе были лёгкой пробежкой.

Не буду рассказывать, как мы добрались до подъёма… Это был безумный забег. Мы лишь иногда замедлялись, чтобы дыхание перевести… А потом снова бежали! Подъём нам дался особенно тяжело…

Когда я выбрался на вершину плато, обнаружил, что весь бы мокрый от пота. Руки дрожали от напряжения, а ноги отказывались держать вес собственного тела.

Однако сообщение от СИПИНа чуть не заставило меня заорать от радости:

— Вы успели! Ближайшая стая бестий находится в часе от вас. Естественно, если их скорость не изменится. Стая насчитывает восемь голов. Но вынужден предупредить… Как только они обнаружат ваше присутствие — вызовут подкрепление.

— Спасибо! Понял! — мысленно отозвался я и тут же вслух позвал: — Шрам, морда серая, иди сюда! Шрам!..

Просто надоело всем в отряде называть шрамированного «Эй, ты!», «Ой, блин!» и «За что, гад?!» (а что, хорошие варианты!). Поэтому нашему нахалу всё-таки придумали кличку. И тот на удивление легко её принял.

На меня уставились голубые, как небо над головой, глаза. А я приступил к нелёгкой задаче. Надо было объяснить хитроумному зверью простенькую военную хитрость. И беда была только в том, что оперировать приходилось мысленными образами. А эта задачка — посложнее, чем в той игре, где приходится какое-то слово молча изображать.

Всё, что требовалось от питомцев — чтобы они задержали отряд бестий в пути. Обежать и призвать на помощь, наследить и увести в сторону… Показаться в поле видимости — и сбежать, опять же в сторону... Вариантов было много, и я перебирал их все в надежде донести хотя бы общую концепцию.

Первой всё поняла старая самка. Именно она громко фыркнула, заставив молодых переключить внимание на себя. Очень скоро те наконец-то поняли, что от них нужно. И скрылись в зарослях, густо усыпавших край уступа. Правда, сама Хромая, как называл старую самку Пилигрим, никуда не пошла. Всё-таки не ей было тягаться в скорости со здоровыми.

— Вано! Как тебе место? — спросил Трибэ, указывая на огромный скальный уступ к северо-западу от нас, нависающий над обрывом.

И он действительно был крутым. И в прямом смысле, и для обороны. Взобраться на него можно было разве что по узкому проходу метров пять в ширину. Зато дальше ровная площадка расширялась. На этом уступе смогла бы, мне кажется, уместиться вся наша группа… Но, к сожалению, он не подходил.

— Нам надо удержать подъём! — я покачал головой. — А этот уступ находится за подъёмом.

— Вон козырный холмик! — Мелкий указал на восток, где и в самом деле был небольшой холмик, поросший молодым лесом.

Вообще-то мы стояли как раз на том самом уступе, около которого любили столоваться гиганты. Правда, они останавливались чуть дальше к северу. Отсюда даже были видны куски леса, подъеденные великанами. А вокруг нас близких следов обжирательства не было.

— Если повалить те огромные грибы на вершине, получится что-то вроде стены! — вмешался Пилигрим. — Так себе укрепление, но… Хоть какое-то! Бестии всегда страшны первым ударом.

— Так и сделаем! — решил я, доставая топор.

Грибов в наличии имелось шесть штук. У них были плотные кожистые шляпки овальной формы. После того, как мы подрубили ножки, они образовали на вершине холма кривой шестиугольник. Конечно, это не помешало бы крупной стае нас обойти… Но, как и сказал Пилигрим, надо было выдержать хотя бы первый удар разведчиков.

Пока мы готовились, Хромая сообщила, что питомцы возвращаются. Они и так сдерживали стаю, сколько могли. Дальше дурить сородичам головы было уже опасно. И всё-таки Шраму с сёстрами удалось задержать бестий почти на полчаса, а это совсем неплохо… Оставшаяся внизу группа наших, во главе с Костромой, уже приближалась к подъёму.

Вот только всё пошло не так, как планировалось… Стая бестий неожиданно свернула к краю обрыва — и оттуда увидела беглецов. Далёкий вой огласил окрестности, а потом СИПИН сообщил, что остальные группы разведчиков движутся в нашу сторону.

— Да чо за невезуха-то?! — возмутился Мелкий, узнав новости.

— Зато нападения не будет! — заметил Пилигрим.

Но если не везёт, то обычно не везёт капитально. Чёрная полоса нашей жизни никак не хотела заканчиваться. И пусть ближайшие разведчики не стали нами закусывать — просто крутились в отдалении… Зато другие, которые шли от восточного прохода — явно не собирались мешать нашим подняться из долины наверх.

Охотники на людей, как сообщил СИПИН, сильно забирали на север. В той стороне поросший лесом уступ, на который мы взобрались, сужался. И в одном месте можно было перекрыть проход. Никто не собирался сразу драться с нами. В конце концов, долину блокировали несколько сотен зверей. И достаточно было задержать наш отряд беженцев, чтобы вся стая собралась для последнего штурма.

Но я всё ещё надеялся выкрутиться… Возможно, выбрать момент и ударить по врагу, чтобы пойти на прорыв. Или спуститься со скалы на тропу гигантских форм жизни. Вот только делать это с уставшими людьми было бесполезно. Нам требовалось отдохнуть. И скальный выступ подходил для этого как нельзя лучше.

Надо было только подготовить материалы… Как можно больше материалов. Чтобы успеть сделать оружие.

И я принялся раздавать указания:

— Трибэ! Ищите с Аней кремень! Мелкий, бери Настю и Мишу, ищите волокна для верёвок. Пилигрим, отправь Хромую и питомцев охранять окрестности! Как появится враг — пускай сообщат нам. Всем остальным — нужно найти дерево. Как можно больше дерева! Всё, что найдём, тащим на скалу. И делаем всё быстро!..

Дневник Листова И.А.

День двадцать второй. Тревожный вечер.

Скала стала крепостью. Мы — её защитниками.

К тому моменту, когда последние волокуши втащили на площадку по каменному подъёму, мы успели многое. Натаскали дрова и будущие древки орудий. Принесли кремень, россыпь которого, к счастью, обнаружилась совсем рядом. И даже перетащили поваленные грибы, перекрыв их шляпками проход.

Грибы, конечно, быстро усохнут. Но если не разводить рядом костёр — ещё сутки продержатся. А дальше, в конце концов, соорудим какие-нибудь ежи. Больше всего нам нужно было время, и это время мы получили. Всех, кто поднимался наверх, я отправлял за припасами. И даже когда Кострома попыталась возражать — настоял на своём:

— Нам нужно очень много дротиков! Нам нужно отдохнуть. А ещё к нам могут нагрянуть летуны со спины гигантов! Даже если мы решим идти на прорыв туда, — я ткнул рукой на северо-восток. — …Нам нужны силы для этого! Поэтому хорош спорить с хитрым Вано!.. Просто организуем на этой долбаной скале крепость. И постараемся выжить.

Нас было много! Мы все хотели жить! И собирались выжить во что бы то ни стало. А потому трудились, не покладая рук. Таскали камни, древесину, длинные волокнистые листья и побеги. Человек — это звучит гордо, лишь когда он остаётся человеком. В любом другом случае он –жалкое и бесполезное создание, неспособное выжить в диких условиях.

Но мы были людьми. Это наши предки возводили каменные стены! Это наши предки делали орудия, чтобы построенные стены разрушать! Это мы, люди, переплыли океан и оседлали воздух!.. Наши предки построили ракеты, запустили спутники… Где же вы, сволочи такие, которые столько всего умели, а?! Особенно, когда вы так нужны!..

У меня идеи были попроще, чем у предков. И мы надеялись, их окажется достаточно, чтобы не сдохнуть на скальном выступе между гигантскими формами жизни, с одной стороны — и голубоглазыми бестиями с другой.

Это был тревожный вечер двадцать второго дня в новом мире… Далеко на грани видимости, на возвышенности вокруг Алтаря, светились окна белых капсул. Их обитатели ещё не знали, что завтра к ним постучится такая беда, какой им не доводилось видеть в новой жизни.

Наверно, мне было совестно за то, что мы не предупредили их. Или хотя бы должно было быть совестно. Не знаю… Я смотрел на огоньки и ни о чём не жалел. И надеялся, что бестии сначала предпочтут напасть на это поселение, а только потом примутся за нас. Это даст нам, как минимум, лишний день…

Одним приходится закрыть глаза на источник пищи, невольно став каннибалами. А другим, как мне, приходится просто смотреть на скорую гибель нескольких десятков человек. И это откровенное людоедство. Сознательное такое, подленькое…

И кто в этом случае истинный поедатель себе подобных? Отчаявшийся и голодный человек — или сытый Вано?

Не знаю. Да и наплевать мне на это… Потому что нужно было спастись!

СИПИН пытался отследить перемещение хищников, но их было сложно различить в темноте. Поэтому я просто сидел, смотрел на далёкие огоньки — а рядом трещали в костре дрова. И осторожно обкалывал кусок кремня, отслаивая пластинки, которые другие колонисты крепили к древкам.

Это был тревожный вечер. А я сидел и отчаянно пытался придумать, как нам всем выпутаться. Не потому что за своих спутников настолько переживал. Просто мне и самому умирать не хотелось. А уж если я найду способ выжить, то и другие его сумеют использовать.

Жаль, что на эту скалу никто не додумался поместить Алтарь Вознаграждения…

Вот тогда бы я точно поставил на нашу победу.

Правило №4 успешного и живого колониста незнакомых планет

Каждый колонист, в соответствии с Правилом №2, должен приложить все силы для выживания. Поэтому не надо удивляться тому, что другие выжившие тоже так поступали. Однако необходимо помнить, что словосочетание «все силы» — означает, на самом деле, отсутствие рамок, границ и правил.

Подчас поступки и решения других колонистов могут показаться аморальными — и даже отвратительными. И, скорее всего, если кажется, то так оно и есть. Но не стоит их осуждать лишь потому, что сам бы так никогда не сделал. Может, и сделал бы! Или был бы не успешным, а мёртвым.

Однако после того, как узнал о чём-то действительно ужасном, совершённом другим успешным колонистом — приглядывай за этим негодяем. Вдруг он уже привык? Вдруг он не страдал, а наслаждался?

И, может быть, уже пора применить правило №1?

Следствие №1 из правила №4 успешного и живого колониста незнакомых планет

Каждый колонист, принимая решение, призванное спасти его жизнь, может сделать что-то такое, что другому колонисту покажется аморальным, отвратительным — или вообще ужасным. Но думать об этом стоит тогда, когда всё уже сделано. Иначе, думая об этом в процессе принятия решения, можно потратить слишком много времени.

И тогда нечем будет думать (вследствие потери думательного органа и способности рефлексировать).

Ведь чтобы понять, насколько ты «аморально отвратителен», «отвратительно аморален» и «ужасно ужасен» – тебе, колонисту, надо для начала остаться живым!

Глава 19. Ваще чот опасное

Дневник Листова И.А.

День двадцать третий. Подготовка — залог успеха

Когда утро окрасило багряным восточный край неба, я занимался тем же, чем и вчера — делал дротики. Правда, мои помощники ещё только просыпались. Поэтому часть дротиков пришлось делать самому целиком и полностью.

Кстати, они получались весьма разнообразные. Каждый был уникальным и неповторимым. Просто у нас не было времени ровнять древко, и не было времени тонко обкалывать кремень. А ещё мы не нашли в округе полезного гриба с быстро засыхающей смолой.

Однако это были именно дротики. И они отлично должны были работать на близких дистанциях. А будь у нас дротики, которые можно кидать далеко — они всё равно оказались бы бесполезны… Мы просто не умели этого делать.

— Ты это… — голос был знакомый, и я даже голову не стал поворачивать. — Можно присесть?

— Садись, Дунай, — пожал я плечами. — Чего хотел?

— Ты… Вано, ты извини. Я чего-то совсем запутался… — признался здоровяк, усаживаясь рядом. — Влад так гладко заливал! А я уши развесил… Ваще чот…

Я молчал достал нож. Обрезал шнурок, которым обвязывал расщеп древка, где держался наконечник. И быстро затянул узел обмотки.

— Влад заливал с самого начала… — заметил я, указывая ножом на южную оконечность нашей импровизированной крепости. — Он лежит во-о-он там. Дрыхнет. Кстати, он меньше всех тащил волокуши с ранеными, на которых был ты. Увиливал от любой работы… Можешь сходить и послушать его снова. Думаю, он опять тебе много чего расскажет.

— Понимаю… Ты злишься, — Дунай вздохнул. — Причин у тебя много… Но ты пойми…

— Да не хочу я ничего понимать, Дунай… — отрезал я. — Ты просишь понимания, а сам понять не хочешь. Да, тогда, на совете, ты мог меня подозревать в чём угодно. Но чтобы я прямо с места в карьер начал кого-то убивать? Серьёзно?.. Что тебе про меня Влад такого наплёл, что ты так решил?

— Он много чего наплёл… — поморщился Дунай. — И что ты меня и Сочинца обзываешь за спиной. И что сам в лидеры метишь. И что трус. И что подлый. И что наверняка сам спровоцировал предыдущий конфликт...

— И ты поверил? — удивился я. — Прошлый «конфликт» у тебя на глазах развивался. И у тебя же на глазах закончился.

— Ну я же не всё видел!.. — резонно возразил здоровяк. — Я тогда на совете просто подумал, что тебя обидели, и вдруг ты сорвёшься… Я же знал, что тебя в капсуле восстановят, даже если случайно убью. Подумал, что даже сам тебе натаскаю мяса на новое тело…

— Ага. А что я при этом испытаю, ты не подумал? — уточнил я. — Вот как-то я совсем не рвусь помирать, знаешь ли…

— Ну я ведь уже признал, что неправ… — грустно вздохнул Дунай.

Признать-то он признал... А вот готов ли был я его простить? И сам ли он признал неправоту, или под давлением Сочинца и Костромы? Этого я не знал, если честно. С другой стороны, верно сказал Ланс: «Дом, разделённый в себе, не устоит».

Так стоило ли продолжать вражду? Тем более, Дунай у нас — один из лучших бойцов. К тому же, умеющий метать копья и дротики.

Вот бойцов Влада я бы, выбиваясь из сил, не тащил. И «лечилками» бы не пичкал. Но когда мы собирались уходить из лагеря, всем было плевать, кто ты и почему ранен. Вера лечила всех, не разбирая, где свой, а где чужой. А уж потом и подавно глупо было бросать людей…

— Ладно, забыли! — поморщился я, поднимая следующее древко и принимаясь делать расщеп. — Ты только не повторяй больше…

— Спасибо, Вано! Вот ты мне щас камень с души снял! — здоровяк попытался меня обнять, но я вовремя отсел с подчёркнуто испуганным видом. — Ну ладно… Но всё равно спасибо!

На самом деле, мне тоже стало полегче… Но ещё не так сильно, чтобы с Дунаем обниматься. Он же, бугай такой, и кости сломать может в порыве радости!..

Военный ушёл, а я ещё какое-то время делал новый дротик. К сожалению, мастерить его приходилось по старинке, как в палеолите. Сначала расщеплял конец древка, затем в него вставлял остриё, а потом всё это на пределе сил заматывал шнурком.

В идеале эту конструкцию ещё надо было обмазать клеем или смолой. Иначе несколько попаданий такой поделкой — и можно всё разматывать и заново собирать. Вот только я не забыл своё великолепное каменное копьё, которое сутки делал… И как-то не хотелось предпринимать усилия, которые вновь не окупятся. Кремнёвый наконечник потерять несложно. Особенно в дротике.

— Вано, есть новости! Бестии атаковали поселение группы рядом с Алтарём Вознаграждения, которое вы можете визуально наблюдать, — сообщил СИПИН. — В атаке принимает участие пять сотен особей. Ещё две сотни скоро будут у вас.

— Как они идут? — уточнил я.

— Пробираются по уступу, — отозвался инструктор. — Ты не увидишь.

— Кострома и Сочинец знают?

— Да.

— Хорошо.

Ждать реакции Костромы долго не пришлось. Уже через полминуты я услышал её громкий голос, раздающий команды. Вопрос теперь был лишь один: решатся ли напасть те три сотни особей, которые у нас тут вот-вот соберутся? Или будут ждать подкреплений?

Если решатся, то есть шанс отбить атаку, а затем сразу пойти на прорыв. Этот вариант мы обсуждали с Костромой, Сочинцем и остальными. И даже пришли к выводу, что он для нас наилучший. А вот если будут ждать… Вот этот вариант был плохой. Потому что тогда отбиваться придётся серьёзно…

Нас спасало лишь то, что ближайшее подкрепление бестии получат через пару суток. Слишком уж далеко находился отряд, который должен был присоединиться к загонщикам. И ему ещё предстояло проделать немалый путь.

А вот если бестии решат ждать подкрепления… Это с гарантией будет худший из всех вариантов. Так что самым выгодным для нас было отбиваться сейчас. Причём так отбиваться, чтобы ещё и сократить поголовье врага в округе. До такого предела, чтобы затем удалось вырваться из окружения.

В любом случае, в нашем плане было слишком много «если»…

Это был даже и не план, а так… Описание наших будущих рефлекторных реакций на возможные раздражители. А ничего лучше в наши светлые и разумные головы не пришло.

— Гигант! — раздался крик дозорного.

Я отложил недоделанный дротик и поднялся на ноги. Нам повезло: ночью никто не появлялся. Гигантские формы жизни ведь обычно курсировали прямо рядом. А значит, их крылатые халявщики-арендаторы обязательно бы нас заметили. И решили бы поживиться. К счастью, обстоятельства над нами сжалились, и мы получили короткую передышку.

И вот теперь она закончилась.

Люди вскакивали и расхватывали дротики, готовясь защищаться. По толпе метались Сочинец и Кострома, организуя тройки бойцов: из двух девушек и одного парня с копьём. Ну и щитом, если повезёт. Мне не повезло. Щита не было, а в моей «тройке» оказались «воробушки», которые пока ни разу меткостью не отличились.

Гигант неторопливо двигался по проходу между скал. Периодически он водил головой из стороны в сторону и с шумом втягивал воздух. Наконец, его огромная башка повернулась в нашу сторону. Шесть щёлочек ноздрей радостно затрепетали, а потом над горами раскатилось протяжное: «О-О-О-О-О!» — видимо, на этот раз выражавшее крайнее удовольствие. Он явно заметил что-то вкусное.

Над спиной гиганта в воздух поднималась местная авиация, оглашая визгом окрестности. Они тоже заметили что-то вкусное, но чуть в стороне…

И пока гигантская форма жизни шла подзаправиться лесом и тем, что в нём растёт, летуны устремились к нашей толпе мяса.

— Ждём! Ждём пока!.. — надрывалась Кострома. — Бьём на поражение вблизи!

Выглядевшая издали, как рой мошкары, стая летунов приблизилась. И тем, кто их ещё близко не видел, сразу стали понятны размеры. Многие дрогнули, а некоторые девушки и вовсе закричали от страха. Правда, деваться всё равно было некуда… Люди сжимали в руках дротики и готовились встречать врага.

Летуны держались близко друг к другу. И самое главное — они явно не ожидали, что по ним ударят ещё в воздухе. Вся стая собиралась атаковать одновременно. Поэтому первые из них и не подумали кинуться на ближайших людей. Стая пролетела дальше, будто тучей накрывая весь скальный навес. И только тогда прозвучал долгожданный приказ:

— Бросай!

Полторы сотни дротиков устремились навстречу пикирующим врагам. Тут хочешь не хочешь, а не увернёшься… В конце концов, масса на скорость — это не шутки. Потому и встреча с дротиками у летунов вышла кровавой. На нас налетело около ста тварей, а вот до земли управляемым ходом добралась всего половина.

Другая половина тоже добралась до земли… Но более круто, и уже не пытаясь выправить полёт. Многие из них несли в себе по два-три дротика сразу. А мне пришла в голову запоздалая мысль, что неплохо было бы как-то договориться со своими… По вопросу, кто и в кого бросает снаряды.

Впрочем, мысль пришла и ушла, а я уже встречал одного из летунов, решившего, что щуплая Лиза — хорошая цель. Он жестоко ошибся, но понял свою ошибку тогда, когда моё копьё вонзилось куда-то в глубины его отвратительной тёмно-серой тушки.

Тварь заверещала, засипела, как пробитый мяч… А затем принялась активно агонизировать на земле. Ну а я успел оглядеться: не все успешно встретили своих врагов. Кого-то полоснули когтями, а кого-то даже пытались поднять в воздух — кажется, это была Пика. К счастью, люди рядом с ней о такой возможности помнили, поэтому девушку удалось отбить.

За три минуты наша группа всё-таки перебила большую часть крылатых «халявщиков». А остальные начали возмущённо кричать, больше не предпринимая попыток напасть. Жалкие остатки атакующей стаи сделали ещё пару кругов, оглашая воздух обиженными воплями. А затем, глубоко разочаровавшись в несговорчивом «мясе», унеслись обратно. В сторону гигантской формы жизни.

Впрочем, за эти же три минуты многие из наших тоже получили ранения. Которые теперь спешно пытались хотя бы забинтовать и промыть...

Дневник Листова И.А.

День двадцать третий. Тренировка — залог успеха

— И… раз! И… раз!

Я стоял, зажатый между Трибэ и Мелким.

Ровно стоять было нельзя: не хватало места. Пришлось встать чуть боком, выставив вперёд правое плечо и руку. А левое плечо и руку я отвёл назад. Но мне-то ладно… Я хотя бы в первой линии… А вот каково тем, кто стоял во второй — и должен был бить поверх голов?

Когда Кострома говорила: «и» — вся первая линия замахивалась копьём, а вторая делала выпад. Когда Кострома говорила: «раз» — ситуация менялась. Мы делали выпад, а те, кто стоял за нашей спиной — замахивались.

Был ещё третий ряд, но он должен был бить лишь в одном случае. Если появится опасность, что враг прорвёт строй. А ещё с третьей линией приходилось то и дело меняться. И да, Кострома тоже стояла с нами — на краю строя.

— Ладно, всё… — наконец, девушка удовлетворилась тем, что тридцать потных мужиков уже едва удерживают копья в руках. — Обедаем…

Кострома первой вышла из нашего построения. И уселась на камень, чуть прихрамывая. Я решил подойти и поинтересоваться:

— Не прошла?

— Да как она пройдёт?.. — поморщилась девушка, задирая штанину и открывая повязку из обрезка ткани (на перевязку пустили какую-то ненужную одежду). — Сначала бег, теперь тренировки…

На повязке выступила сукровица. Несмотря на то, что «лечилка» была принята почти сразу, рана заживала плохо и постоянно норовила раскрыться.

— Ладно, это всё фигня… — отмахнулась Кострома. — Отдохну во время обеда! СИПИН молчит?

— Молчит, — ответил я.

— Я не молчу, но ситуация остаётся без изменений… — отозвался инструктор.

— Именно это мы и имели в виду! — улыбнулась Кострома.

К середине дня, несмотря на невысокий частокол, поселение на возвышенности было взято. Бестии не могли его перемахнуть. Зато обнаружили, что если давить на заграждение — оно начинало прогибаться внутрь. Так эти зубастые сволочи и прорвались, устроив внутри тотальную бойню…

Колонисты той группы и не подумали сделать площадки для стрелков. Поэтому эффективность защиты оказалась не особо высокой. И в результате начался массовый старт капсул, который завершился только к полудню… Какие-то капсулы на возвышенности ещё оставались, но это была агония. Клятые бестии победили вновь.

Хищники, которые блокировали нас на скале, напасть пока не пытались. И это несмотря на то, что их набралось уже почти три сотни. А зверьё, обожравшееся в лагере на возвышенности, пока не спешило собратьям на помощь. Их лень оказалась нам на руку: мы начали складывать вал из камней в узком месте скального навеса.

Защищаться мы собирались под укреплением. Чтобы ловить врага, когда он переберётся через гребень. Поэтому и на тренировках отрабатывали удары снизу вверх. Ради того, чтобы добраться до мягкого пузика бестий.

К сожалению, грудь, бока и спина у них были защищены. Не то чтобы это была надёжная защита… Пробить её было можно — и мне это даже удавалось! Но куда чаще оружие соскакивало. В общем, нужно было подстраховаться и бить в незащищённые места. А к таковым у бестий относилась шея под челюстью и живот.

— Гигант! — вдруг раздался крик дозорного, а Кострома выругалась себе под нос.

— Ваще чот опасное место… — оценил Мелкий.

— Ты не болтай, а ищи девушек с дротиками! — отрезала Кострома. — Живо все разбились на тройки!.. Живо!!!

Не буду описывать нашу очередную победу. Впрочем, в этот раз люди действовали куда слаженнее и грамотнее. И второй налёт отбили так же быстро, как и первый. Однако мы получили ещё десяток раненых. А значит, нам снова пришлось тратить бинты и запасы воды.

Вообще ситуация с водой была самым неприятным местом нашей защиты…

Воду приходилось экономить больше всего. Источников на скальном навесе, само собой, не обнаружилось. А солнышко светило беспощадно, особенно днём. Жажда мучила всех, но много пить было нельзя. Запасы, которые мы взяли с собой, потихоньку подходили к концу. Лично моя фляга и так уже опустела на три четверти.

Конечно, пополнить запасы можно было… Но разве что в капсуле с выпаривателем. А из тех, у кого он имелся, вызвать капсулу мог только я. Лишь у меня набралось сто баллов после победы над первой и второй стаей летунов. Восемьдесят четыре балла оставалось после закупок в нашем посёлке. А ещё сорок пять утром подкинул СИПИН: за одного убитого «летуна» и одного раненого. Плюс, тридцать баллов я получил за вторую победу.

Меня даже попытались продавить… Чтобы я вызвал капсулу на скальный навес.

Но я отказался. Причём отказался категорично и сразу. И меня совершенно не испугало, что на уговоры пришло человек пятьдесят. А возглавляла делегацию сверкающая, как всегда, глазами Сандра.

Пришлось объяснять, что я не собираюсь тащить единственный дом прямо под нос бестиям. Десять литров всю нашу толпу не спасут, как ни экономь. А вот меня удалённость от капсулы спасти может. А ещё стоимость перемещения составляет сто баллов. А я и так уже дважды на общественные нужды все свои запасы сливал.

В этот раз не понадобилось даже вмешательство других лидеров. Делегация разошлась, отшитая и разочарованная. Хотя я не строил иллюзий насчёт того, что меня оставили в покое. Пока вода ещё есть — люди не будут настаивать. Но как только запас совсем истощится… Вот тогда начнут действовать агрессивнее...

Так всегда бывает. Мне это рассказывали в прошлой жизни на Земле. И я это видел здесь, в своей новой жизни. Настанет момент — и людям станет плевать и на статус, и на былые заслуги, и на гуманизм. Они будут действовать согласно второму правилу успешного колониста: предпримут всё, что возможно, для собственного выживания. А мне нужно было не забывать про третье правило… И никому не верить.

Но пока ещё сохранялись хоть какие-то остатки порядка… В конце концов, мне легче умереть здесь и оказаться в капсуле, чем вызвать её сюда и сидеть в осаде бестий. Все остальные, если дело плохо пойдёт, умрут лишь единожды — что, конечно, ничуть не умаляет проблемы... А я в этом случае буду умирать целых три раза — и с гарантией. Если не от зубов и когтей, то от голода, когда запасы в капсуле истощатся. И тут даже не поймёшь, что хуже…

Однако я надеялся, что долго сидеть на проклятой скале нам не придётся. Будь на месте бестий люди — попытались бы обложить, чтобы заморить голодом и жаждой. А наш противник, местами проявляя чудеса изобретательности, в некоторых вопросах вёл себя прямолинейно. И даже предсказуемо.

К вечеру бестии начали стягивать новые подкрепления. О чём незамедлительно сообщил СИПИН. И хотя большая часть зверей ещё спала у Алтаря Вознаграждения, количество осаждающих начало расти, быстро достигнув четырёх сотен, а потом — и четырёх с половиной.

Мы ожидали нападения уже вечером. Люди выбивались из сил, доделывая последние дротики, стаскивая камни на уступ, тренируясь…

А бестии не стали нападать. Они расположились в лесу, ближе к горам. Не показываясь на глаза и разбившись на небольшие группы.

Судя по тому, что говорил СИПИН, округа была буквально усыпана их лёжками. Бестии не подходили лишь к краю обрыва, где можно было оказаться в пасти гиганта — или столкнуться с «летунами».

А остальное пространство было полностью перекрыто врагом. Бежать нам было некуда, атаковать первыми — пока что глупо. Оставалось только тренироваться и готовиться… А ещё надеяться, что вскоре на нас всё-таки нападут. Иначе через пару дней станет совсем грустно и печально...

Глава 20. Ваще чот хуже и хуже

Дневник Листова И.А.

День двадцать четвёртый. Тренировка и подготовка не дают сто процентной гарантии

Иногда так бывает. Собираешься что-то сделать, а уже понимаешь — нет! Не получится! Вот и я, когда спать ложился, прямо вот знал: не высплюсь. Не дадут. Так что когда меня чуть ли не поставили на ноги Мелкий и Трибэ, вытащив из спальника, я не особо удивился.

— И ничо, намана! Стоит! — сообщил Мелкий кому-то.

Не знаю, что у него там стоит. А я лично попытался присесть, но был подхвачен и куда-то потащен по ночному холодку... Оказалось, что тащили меня к оружию. В этот момент я уже начал понимать, что вокруг происходит что-то странное. Люди метались, кричали, паниковали…

— Подозреваю, это потому что я сообщил о том, что бестии собираются у вашего лагеря, — информировал меня СИПИН.

А! Бестии! Через секунду мои глаза перестали закрываться — и даже наоборот. Теперь я их при всём желании закрыть бы не смог!..

А спустя пару секунд я уже обнаружил себя хватающим копьё и сующим за пояс дротики с топором.

— Строй! Первая линия — Чемодан! Вторая линия — моя! Третья линия — Дунай! Остальные в резерв! — кричала Кострома, двигаясь к перешейку. — Девочки, дротики экономим! Пригодятся для летунов! Живей!

К той минуте, когда первые бестии кинулись на баррикаду из камней, первые две линии уже выстроились. И даже приготовились бить. Встав во вторую, куда ткнула мне Кострома, я перехватил копьё верхним хватом и занёс его над головой. Но в тот момент, когда показался враг, бойцы первой линии чуть всю систему не сломали, попытавшись начать без команды…

Сразу два копья пронзили бестию, и её труп скатился к нам под ноги. Однако сверху всё лезли и лезли новые хищники. А мы ещё не вошли в режим посменного удара…

— Куда, вашу мать, вы сунулись!? Забыли тренировки! И — раз! — Кострома надрывалась, пытаясь восстановить порядок, а рефлексы и инстинкт самосохранения этот порядок рушили, заставляя людей бить, едва показался враг. — Да куда, вашу мать в душу?! Куда?! И-и-и-и! Раз! И-и-и-и! Раз! Да ё!..

Одна из бестий умудрилась проскочить между копьями. И тут же рывком вцепилась в горло бойца первой линии, стоявшего чуть в стороне от моей позиции. В тот же самый момент три копья — моё, Мелкого и Трибэ — пронзили эту особо наглую тушку. А я даже успел на «И-и-и-и!» ещё ткнуть копьём в воздух перед строем… Но парня спасать было уже поздно.

Кровь хлестала фонтаном, и «лечилка» бы не помогла. Бедолага задыхался, показывая соседям на разорванное горло. И судорожно хватал людей за плечи и руки, внося ещё большую сумятицу. Кто-то толкнул бедолагу, и он, не удержавшись на ногах, упал.

Строй сомкнулся на месте убитого в тот же момент… На пустое место сдвинулся один из наших новичков. А его место в нашей линии занял кто-то из беженцев.

— И-и-и-и-и! Раз!.. И-и-и-и-и! Раз!..

Случись это ещё пару дней назад, и я бы не поверил, что все мы так спокойно отнесёмся к смерти человека. А сейчас времени не оставалось: ни на удивление, ни на рефлексии. Размеренные удары копьём позволяли быстро забыть о произошедшем. И только подленькая мыслишка на краю сознания задавала резонный вопрос: а смог бы ты так спокойно всё воспринять, Вано, если бы горло порвали твоему знакомому?

Поэтому, когда на аналогичный рывок пошла другая бестия, метя в Прокачуна, стоявшего передо мной, я всё-таки умудрился сорвать ей атаку. Со всей дури мазнул наконечником копья по морде и чуть не выбил глаз. Бестия взвизгнула, извернулась — и ударила в строй боком. Прокачун отшатнулся назад и упал вместе с Трибэ. А Мелкий дождался удобного момента — и расчётливо добил хищную тварь.

Я помог подняться Прокачуну, уже на следующем выпаде вернув его в строй. Следом поднялся и Трибэ. И снова размеренный бой копьями… Новые враги не появлялись, и мы пока работали «вхолостую». А из-за баррикады раздавался многоголосый вой.

— Хорош, стоим! — крикнула Кострома. — Силы берегите!

Одиннадцать тел бестий и одно человеческое… Результат, мягко говоря, был удручающий. И это ведь пока лишь молодняк атаковал… Ни одного матёрого хищника, покрытого более плотной бронёй, я не увидел.

— Десять к одному! — Кострома будто мои мысли читала. — Позорища! Сломали строй в самом начале боя! Раненый дёргал соседей вместо того, чтобы отползать назад.

— Да он задыхался… — попытался кто-то возразить.

— Он — идиот! Был идиотом! — рявкнула Кострома. — Вы можете задыхаться, захлёбываться, корчиться в судорогах, сраться от страха, но не должны ломать строй! Ранены — присели на землю и червём за пределы строя! Третья линия вытащит вас и отправит к Вере! Вы обязаны держать строй! Себе обязаны, своим соседям обязаны, своим товарищам и друзьям обязаны! Девчонкам за вашей спиной!.. Строй! И ритм! Быстрее ритм — сложнее прорваться!

— Инна! — подал голос Сочинец. — Вы так и будете стоять?

— Да, ять, мы так и будем стоять!.. — рявкнула Кострома. — Пока кто-нибудь не додумается посмотреть, что происходит за барри…

Договорить она не успела. В тот же момент раздалось дружное шипение, и враги полезли на новый приступ. И сразу стало понятно, что предыдущий был лишь разведкой боем.

Первыми на этот раз через баррикаду перебрались матёрые самцы.

— И! Раз! И! Раз! — Кострома с самого начала задала такой темп, что рука быстро устала.

Но даже более частые удары не могли сдержать наступление… Копья утыкались в костяные пластины, проскальзывали — а твари давили и давили, заставляя строй медленно пятиться. К первым двум линиям вскоре присоединилась третья. Её бойцы использовали каждую возможность ударить по врагу. Свистнули первые дротики, но только впустую ударили в костяные пластины.

А некоторые бестии вдруг начали оттаскивать убитого бойца и трупы сородичей за баррикаду. Поведение было, прямо скажем, странное… С другой стороны, в долине собралось много зверей, и пусть часть из них недавно нажралась от пуза, но другая-то — оставалась голодной.

— Гигант! — раздался крик из глубины лагеря.

— Ваще чот… Хуже и хуже… — пробормотал Мелкий, сосредоточенно орудуя копьём. — Давай ещё ливень… И будет флеш-рояль!

— Терпи, прорвёмся! — прохрипел я в ответ.

Гигантская форма жизни была ещё далёко. Поэтому я постарался выкинуть её из головы. Рядом, здесь и сейчас, имелись бестии. И я сосредоточился на них, стараясь засадить копьё между пластин хоть одной матёрой твари.

И у меня получилось!.. В какой-то момент кремнёвый наконечник пробился глубже — и я ещё поднажал. Даже чуть подался вперёд. Хищник, которого я насадил на копьё, в этот момент делал выпад. Поэтому и не успел отскочить. Острие вошло в шею и не остановилось, пока не уткнулось в костяные пластины на другой стороне.

Бестия дёрнулась назад, попытавшись зашипеть, но сумела только булькнуть. Из шеи хлынула кровь, обильно оросив и бойцов первой линии, и других хищников — и даже меня. Зверь закрутился на месте, хрипя и дёргаясь, а потом упал. И тела его сородичей сомкнулись над ним.

Однако это был лишь крохотный победный эпизод в общей картине нашего разгрома… Я поначалу и сам не мог её оценить по достоинству. Просто был слишком занят — тем, что бил и бил бестий, пытаясь удержать первый ряд от отступления.

Но в какой-то момент кремнёвый наконечник копья не выдержал и треснул. Проорав: «Копьё!», я не остановился и продолжил бить. Оставшийся на древке осколок был достаточно острым, чтобы всё ещё представлять опасность для врага. Но новое копьё мне так и не принесли.

— Воздух! — услышал я крик Костромы.

И, слегка пригнувшись, невольно посмотрел назад.

Нас атаковали летуны. Они надвигались стаей со стороны подступающего гиганта. И явно собирались опять накрыть всю площадку. Их было много. Действительно много… И сейчас все, кто не защищал перешеек от бестий, разбивались на тройки, преимущественно женские — чтобы отразить новую угрозу.

Поле боя, весь наш уступ и даже баррикаду накрыла плотная тень. А потом летуны посыпались вниз…

На бестий!

Они совершенно бессовестно проигнорировали людей! Нас, то есть! И даже десяток дротиков, впившихся в тела их сородичей, не особо разозлили летунов. На сей раз их интересовали бестии — и только бестии.

Сложив крылья, летуны пикировали вниз. Хватали первую попавшуюся бестию — и, с натугой махая огромными крыльями, начинали подниматься. Их когти легко проникали под костяные пластины зверюг. А те оказывались даже не в состоянии ответить крылатым тварям.

Было видно, что подъём с грузом отнимал у летунов все силы. Но, сумев взлететь, они устремлялись назад, к своим гнёздам на спине гиганта. И даже не обращали внимания на возмущённую добычу. Бестии шипели, махали лапами, пытались извернуться…

Но всё было напрасно — их тащили к панцирю гигантской формы жизни. И там, пикируя с немалой высоты, летуны прицельно отправляли бестий вниз. Тела падали неподалёку от гнёзд, а затем откатывались бесформенными мешками — и застывали навсегда.

Бестии, не угодившие под первый налёт, зашипели и ломанулись обратно. Через баррикаду в лес, прочь с открытого пространства. Бой затих настолько внезапно, что мы как-то даже растерялись… Я оглянулся назад — проверить, как там наши питомцы. К счастью, они были целы. Рядом валялось несколько тел летунов, пронзённых дротиками.

— Следите за крылатыми! — крикнула Кострома. — Оттаскиваем трупы! Что можем, собираем! Всё остальное — сбрасываем вниз! Все сформированные линии — строимся в стороне!

Приказ был странный, но мы ему последовали. Мне, правда, пришлось в какой-то момент воспользоваться дротиком: как только бестии скрылись, летуны переключились на людей. Так что я вынужден был встречать пикирующего на меня крылатого.

Но летунам быстро надоело заниматься такой охотой. Тем более, тушек бестий у них теперь хватало с лихвой: целая россыпь добычи вокруг гнёзд. И вскоре крылатые твари устремились домой. А я только сейчас оценил, как сильно нас потрепали... От линии Чемодана на ногах осталась едва ли половина. Да и сам Чем отправился на лечение.

Впрочем, не только он. Ранения получили ещё Ром, Саныч и пара беженцев. Из наших никто не умер: всех можно было за несколько дней поднять на ноги. Однако и тушек бестий осталось немного, и непонятно было — то ли их утащили, то ли мы так мало убили. Я попытался отыскать глазами убитого мной матёрого… И не смог.

Первая линия отправилась в резерв. И теперь уже нам предстояло встречать врага своими телами. А линия Дуная должна была прикрывать нас со спины. Третью линию — из беженцев и новичков –сформировал Сочинец.

Однако бестии нападать не спешили. Видимо, из-за близости летунов. А мы получили короткую передышку. Я как раз успел заменить копьё. И заодно оценил, что запасы оружия явно начали уменьшаться. Мы, конечно, сделали немало и копий, и дротиков. Но кремнёвое оружие легко делалось — и так же легко ломалось. А запасы материалов не были бесконечны.

Когда я подошёл к бойцам, собравшимся у баррикады, оказалось, что об этом они как раз и разговаривают.

— Мы тут долго не протянем! — говорил Пилигрим. — День, может, два… И останемся без оружия.

— Нельзя уходить! — отрезала Кострома. — Раненых надо поставить на ноги.

— Это больше двух дней! — возразил Пилигрим.

— Значит, потащим их с собой!.. — рявкнула девушка.

— Боюсь, Ин, всех утащить мы не сможем!.. — подал голос Сочинец. — У нас уже выбыло из строя девять человек. Даже если старые раненые встанут…

— Сочинец, хватит!.. Ты предлагаешь оставить Чема? — возмутилась девушка.

— Думаю, не только Чема… — мрачно проговорил Пилигрим. — Если будем ждать, когда они придут в себя — дождёмся подкрепления, которое к бестиям придёт. Если потащим — далеко не уйдём. Раненые сильно снизят нам скорость!

— Да хватит уже! — не выдержал я. — Какая скорость, Грим?! Вспомни, как мы плелись в предыдущие дни! Что с волокушами, что без — наша скорость не сравнится с бестиями! Ты-то, может, и уйдёшь! И ты можешь это сделать, никто тебя не осудит! Правда!..

— Я уже не могу уйти… — поморщившись, ответил Пилигрим. — Нужно будет прорываться. А прорваться можно только всей группой…

— Значит, и говорить не о чем! — отмахнулся я. — Как бы мы сейчас ни дёргались — не уйдём. Даже туда, откуда приходят гиганты. Нас обложили со всех сторон!..

— Может, попробовать спуститься вниз? — уточнил Дунай. — Верёвок у нас много!

— А дальше куда? — поинтересовался я.

— Бестии нас быстро догонят, — вставил Сочинец. — Они прибегут раньше, чем мы спустимся.

— Надо ждать, когда бестии отступят или уйдут! — решительно заявила Кострома. — Тогда будет хотя бы шанс вырваться. А сейчас отбиваемся и стараемся не подставляться. Мы отдохнули, силы ещё есть — справимся! И хватит об этом…

Пользуясь передышкой, мы успели перекусить и отдохнуть. И не только мы. Гигантская форма жизни, слизнув немалый кусок леса, ещё долго стояла и пережёвывала пищу. А затем пошла на второй заход — не наелась, видимо… И снова смахнула растительность с уступа, оставляя после себя лишь море слюны. Рядом с обрывом гигантская форма жизни в итоге протопталась часа два. И только потом продолжила путь.

За прошедшие пару часов летуны больше не пытались нападать. Только иногда слетали вниз, к земле. Чтобы забрать тела сородичей и бестий, сброшенные нами после боя.

Однако стоило гиганту со своими жильцами уйти подальше, как бестии вновь пошли на приступ.

Но мы не собирались сдаваться. Хоть этот новый бой и продлился несколько часов. Линия Костромы была самой опытной из всех. Я, Мелкий, Трибэ, Пилигрим, Ботан — и мой тёзка Ваня. А ещё два беженца, которых лично отобрала Кострома.

Мы держались, сколько могли.

Не отступая назад, не подпуская бестий.

Я за время боя убил штук пять врагов. СИПИН, правда, даже баллы не накинул, проклятый пессимист!.. Мол, у него дневные лимиты, а мы вряд ли выживем. Зато он исправно снабжал нас информацией.

Новые стаи ещё не добрались до этой долины. А все бестии, которые здесь остались, стянулись к нашему убежищу. Правда, атаковать толпой они не могли: проход был слишком узкий. А в лобовой атаке бестии были не так сильны, как в тактике «окружить со всех сторон и сожрать».

К концу боя наша линия понесла первую и очень обидную потерю… Один из хищников попытался прорваться через строй на краю перешейка. Его тут же встретили копьями. Но зверь не умер сразу и попытался цапнуть моего тёзку. А тот рефлекторно отскочил.

Отскочил прямо на край пропасти…

Он суматошно замахал руками, а соседи попытались его удержать. Но тут бестия прыгнула Ване на грудь — и вместе с ним скрылась за краем обрыва.

Крик человека, резко оборвавшийся спустя несколько секунд, будто подал хищникам какой-то сигнал. Они почти сразу перестали давить. И начали покидать перешеек.

На груду камней, которую натаскали за наши спины, влезла девушка из беженцев. И стала смотреть, что происходит за баррикадой.

— Все ушли в лес! — оповестила она нас.

— Отдыхаем! — приказала Кострома. — Далеко не отходим. Если кто хочет поспать или поесть — всё делаем тут.

А вот я бы с удовольствием отдохнул. В картишки бы с кем-нибудь перекинулся. Или хоть доминошки бы разложил. Иногда очень не хватало возможностей родной Земли, как отвлечь внимание. Даже тетрис, древний, как дерьмо мамонта — и тот бы помог. Мозг буквально вопил, требуя сделать хоть что-то, чтобы на несколько минут забыть о пережитом…

А пришлось есть.

Странно, но еда помогала отвлечься. Достав пищевой рацион, я сорвал крышку со второй ячейки, а затем принялся смаковать пюре. К счастью, я доел раньше, чем началась новая атака. Иначе пришлось бы бросать рацион и терять еду. А так удалось и рацион пристроить между камнями, и на линию выйти…

— Внимание!.. — начал СИПИН.

— Нападают!.. — крикнула наблюдательница.

И даже эти меры предосторожности оказались бесполезны... Отряд длинноногих бестий-разведчиков влетел на баррикаду. И тут же обрушился на ещё неподготовленный строй. Скорость они развили весьма и весьма приличную… Километров под пятьдесят в час. А расстояние от леса до баррикады было смехотворным.

Следом рванула волна из трёх десятков матёрых бестий.

А уже за ними шёл молодняк.

Бестиям надоело проигрывать. Они пришли убивать — тут сомнений не возникало. Первая группа бестий не отвлеклась на нас, бойцов, ни на секунду. Длинноногие сразу устремилась вглубь лагеря. Первым желанием было кинуться вдогонку, но остановил приказ нашей валькирии:

— Строй! Встать в строй! — кричала Кострома

И мы принялись строиться на узком перешейке.

Вот только не меньше дюжины бестий уже прорвалось. И теперь они наводили шороху за нашими спинами. Визг, крики, ругань… А ещё я слышал, как минимум, один долгий удаляющийся крик. Видимо, кто-то из девушек сорвался и полетел вниз с края скалы…

Но нельзя было даже обернуться: надо встречать и держать основные силы врага. Я только надеялся, что там, у меня за спиной, люди как-нибудь разберутся. И выживут.

А пока я чуть пригнулся… И всадил копьё в горло бестии, начавшей перебираться через баррикады.

Раненая тварь захрипела и дёрнулась назад, оставляя след из коричневой крови. По пути она зацепила товарку, бежавшую рядом. Та сбилась с шага — и тоже получила копьём.

— Раз! — скомандовала Кострома, а вторая линия ударила. — И-и-и-и!..

Новый бой оказался ещё тяжелее предыдущего… Нормально отдохнуть не удалось, а за спиной кричали так, что волосы вставали дыбом. Я слышал стоны и плач, визг и вопли боли… Но раз за разом бил в пузо, в шею или по морде подступающим бестиям.

Как показал опыт предыдущих боёв, чем дольше мы удержим атакующих на гребне баррикады — тем лучше. Именно там, перебираясь через завал из камней, они были наиболее уязвимы. Если прорывались, то приходилось быстро отходить на пару шагов. При спуске бестии уже подставляли нам бронированные спины.

А вот дальше мы были на равных. Но если у бестий броня была, то у нас — нет. Поэтому обе линии копейщиков старались всеми силами удержать врага. А враг делал всё, чтобы прорваться. И ему –врагу, то есть — это удалось…

За счёт атаки с тыла. В какой-то момент парень, стоявший позади, вскрикнул, подаваясь вперёд. А я еле удержался на ногах. И поскольку долю секунды был занят тем, чтобы не упасть — пропустил очередную бестию...

— Да добейте вы этих! — раздался чей-то крик.

Но было поздно. Я успел врезать древком между ушей атакующей твари. Успел даже отступить и вогнать остриё ей в глаз… Однако на меня тут же кинулась её соседка, не давая вернуться на позицию. И пусть Мелкий умудрился её убить… Звери навалились на строй, и остановить их никак не удавалось.

Следом за мной попятились соседи. Мы начали отступать. Медленно, осторожно — лишь бы не обратиться в бегство. Кострома продолжала считать, но её «и-и-и-и раз!» уже явно отдавало невысказанными ругательствами… И я её понимал.

Самому хотелось благим матом крыть всё и вся вокруг!.. На помощь нам устремились защитники лагеря — и даже бросили несколько дротиков. Но кто-то сзади потребовал не тратить боезапас, и помощь иссякла.

Бой за спиной закончился. А вот у нас он разгорался всё сильнее и сильнее.

Ругнулся рядом Мелкий, чуть не пропустив рывок бестии. Зашипел от боли Трибэ, которого полоснули когтями по руке. Я тоже морщился после всех своих приключений. Цапнуть меня не смогли, но с десяток неприятных ссадин и ушибов заработать успел. А тут ещё и один из бронированных сделал хитрый рывок снизу. Решил, зараза такая, за ногу меня укусить!

Не смог. Только порвал штаны клыками, ну и кожу поцарапал. И я даже прибил его, пригвоздив к земле!.. Но — ценой копья... Ещё один наконечник не выдержал издевательств.

— Копьё! — крикнул я.

— Нет больше! — отозвался Сочинец. — Отходи! Замена!

И мне не оставалось ничего другого, кроме как ещё раз, напоследок, дать между ушами особо наглой бестии. А затем встать боком и приставным шагом отступить. Чтобы дать бойцу второй линии занять моё место.

— Как нет? — возмутился я, уже отойдя от строя и глядя на Сочинца.

Тот отвечать не стал, только указал на лагерь. И я, наконец, рассмотрел открывшуюся картину — там царил бардак… Вещи раскиданы, повсюду лежало оружие, везде кровавые разводы… Вера и несколько помощниц суетились над тремя десятками тел. Ещё пять колонистов, раздетые и без привычных элементов трико, лежали рядом.

Прорвавшиеся бестии были убиты, но какой ценой! Женщины, в основном, пользоваться копьями не учились, поэтому взяли массой: просто окружили и забили до смерти. Вот только оружие с кремнёвым наконечником требовало осторожного обращения. А копий из Алтаря Вознаграждения на всех не хватало.

Первая моя мысль была проста и логична… Как, блин, я — человек, который сделал кучу каменных копий и кучу копий с кремнёвыми наконечниками — мог остаться без оружия?! Как, блин?! Да чтоб я ещё раз слил кучу баллов на общественные нужды! Никогда! В этой жизни точно!..

Вторая мысль была найти кремнёвые пластины, которые я накануне не успел приладить — и быстро сделать копьё.

А потом я оглянулся и поймал третью мысль: Вано, нам конец!.. Бестии технично, то усиливая нажим, то ослабляя, атаковали строй. И медленно смещали людей к краю перешейка. Вот сволочи хитрые!..

И как только они добьются успеха, нам конец. Кого-то сожрут прямо тут, а кого-то скинут на землю и оставят на ужин. И ничего уже их не остановит.

— Выведи из строя Дуная! — я посмотрел на Сочинца. — Срочно!

— Зачем? — удивился тот.

— Дайте ему дротиков. Пусть бросает сбоку! — я указал на место, откуда было удобно бить бестий. — Пусть выбивает одну сволочь за другой!

— Дротиков мало!.. Чёрт, ты прав!.. — Сочинец кинулся к строю, а я побежал искать древко для копья.

Мне повезло. Я обнаружил целое копьё. Оно лежало на краю скального навеса. Я даже помнил, что уже видел его. Костяное копьё, которое сделала себе на Алтаре одна из девушек-беженцев. Девушка была миниатюрная: такой каменные копья были тяжеловаты. А костяное было в самый раз, хоть и стоило дороже в баллах.

Рядом с копьём тянулся двойной кровавый след: коричневый и красный. И обрывался он на самом краю. Я лёг на живот, подтянулся к краю и выглянул. Увидел и девушку с её врагом, и ещё два тела… Жертв было просто невероятно много!..

На навесе пять трупов, тут, внизу, ещё четыре — а сколько с других сторон? И три десятка раненых! Три десятка! Катастрофа! Столько мы на своём горбу не утащим. Подхватив копьё, я кинулся к строю, чтобы помочь. А там ситуация была всё хуже… В тылу заметил Мелкого, который матерясь, как сапожник, заматывал ногу полоской ткани.

Дунай уже бросал дротики. Но что он в одиночку мог сделать? Да, каждый второй его бросок выбивал одну бестию. Но ему приходилось долго целиться, выбирать время броска…

А потом я посмотрел дальше на северо-восток.

И улыбнулся.

В дымке проступали очертания чего-то большого. И это что-то направлялось к нам.

— Гигант! — крикнул я во всё горло.

Мы ещё поживём! Если продержимся до подхода летунов. Надо было просто продержаться!

Глава 21. А вот это чот уже ваще!

Дневник Листова И.А.

День двадцать четвёртый. План с ноткой безумия — 1 шт

Обещать себе что-то сделать — значительно легче, чем на самом деле сделать. А просто продержаться — это выдержать ещё час боя. Где-то за такое время гигантские формы жизни, появившись вдали, успевали добраться до нашего скального навеса.

Беда была в том, что все мы к этому моменту страшно устали. Многие мучались от жажды, да и оружие подходило к концу. А в такие моменты людям обычно хочется плюнуть на всё и сдаться. Конечно, потом, когда тебя кушать будут, ты обязательно пожалеешь о таком решении. Как минимум, потому что будет больно. Но это ведь будет потом!..

А заставить себя что-то делать надо прямо сейчас. Я себя заставил. Но надо было и других поднять на бой. Поэтому, пристроившись с краю к первой линии, я начал подбадривать бойцов, выкрикивая бодрым голосом:

— Давай, народ! Ну ещё чуть-чуть!..

— А толку-то? — отозвался какой-то пессимист.

— А потом два часа отдыха! — я постарался не обращать внимания на тех, кто опустил руки. — Поднажать, не пущать! Давайте!..

Голос я делал даже преувеличенно бодрый, так же бодро орудуя копьём. И вскоре вместе со мной начала покрикивать Кострома, отвлекаясь от своего «И… Раз!». И Сочинец, и Дунай и, кажется, Ланс… И это удивительным образом заставило людей собрать остатки воли в кулак.

Вот только прав был пессимист… Толку-то? Даже если гигант, добравшись сюда, и задержится больше чем на два часа — чем это поможет нам? Люди и так уже были без сил. Да, можно успеть перекусить. И даже можно вздремнуть — если, конечно, сумеешь уснуть. Но короткого сна было бы недостаточно. А еда не утолила бы жажду полностью.

Как ни крути, ещё один штурм мы могли не выдержать. Пусть каждый из нас и успел убить по несколько бестий, но нас-то, мужчин, едва-едва полусотня набралась. И даже если половину бестий мы перебили — оставалось их не меньше трёх сотен. А ещё столько же находилось на пути сюда… И за ними ещё пара сотен шла.

Я уже понимал: нам не вытянуть этот бой. И не прорваться через заслоны. С каждым днём мы будем чувствовать себя всё хуже. А бестии пригонят свежие силы. И рано или поздно нас сомнут. Да и запас «лечилок» не бесконечен.

И всё равно я упрямо гнал из головы пораженческие настроения. Если даже весёлый оптимист Вано сдастся, то всем остальным точно конец! Поэтому я упорно бил бестий копьём — хотя костяное как-то даже разочаровало: постоянно соскальзывало даже по меху… Либо затупилось, либо изначально кость — не такой уж и хороший материал…

Ну и, кроме того, бил бестий ногами, каждый раз рискуя остаться одноногим пиратом.

И, глядя на меня, остальные тоже начали активнее шевелиться. А вот у наших врагов прыти как раз поубавилось. Они ведь не слепые — видели, как приближается гигант. И дожидаться момента, когда на охоту полетят летуны, бестии не хотели.

В какой момент бой закончился, я так и не понял. Едкий пот иногда заливал глаза, и я, как минимум, несколько раз бесполезно ткнул копьём в пустоту.

— Ну и что встали-то?! — раздался рядом голос Костромы. — Живей! Сейчас летуны пойдут! Распределяемся!

Я утёр пот. Посмотрел на баррикаду, заваленную трупами бестий. В этот раз они никого не стали оттаскивать. А затем на три тела убитых товарищей…

И перевёл взгляд на приближающегося гиганта.

— О-О-О-О-О-О-О-О! — протяжно заявил тот, двигаясь к лесу. — О-О-О-О-О!

— Самый голодный, что ли? — удивился тяжело дышащий Трибэ. — Орёт и орёт...

— Молодой просто! — ответил я. — И размерами поменьше, и «окает» не таким басом, как остальные… И вообще почти бежит.

Гигант и вправду был поменьше его собратьев, которых мы раньше видели. И топал он пободрее. Обычно гигантские формы жизни ходят размеренно, неспешно. По сравнению с ними пасущиеся слоны — это кролики-спринтеры. А этот экземпляр чесал бодро, орал много — да и головой как-то поживее крутил.

Правда, это никак не отменяло запланированного налёта летунов… К счастью, в этот раз их оказалось не так много — не больше трёх десятков. Стая снялась со спины гиганта, который всё пытался дотянуться языком до изрядно прореженного леса, и направилась к нам.

Чтобы отбиться от налёта, людям хватило оставшихся дротиков. Десяток-два убитых летунов — и остатки стаи устремились к баррикаде, подбирая свежие трупы бестий. Те были куда лучшей добычей, чем люди. Как минимум, потому что были мёртвые — и уже не сопротивлялись. Набрав мяса, крылатые хулиганы отправились назад, на спину гигантской формы жизни.

А у той были проблемы!

Сородичи, прошедшие до неё, старательно слизывали лес с края скального уступа. И хоть новый пришелец и был для нас гигантом, но чтобы дотянуться дальше, до уцелевших деревьев — роста ему не хватало.

Первые попытки явно оказались неудачными. Отчего бедное животное разочарованно огласило окрестности горестным воплем:

— О-О-О-О-О!

Пока несчастный страдал, не в силах дотянуться до вкусняшек, мы пытались прийти в себя. Кто-то мрачно и сосредоточенно ел, а кто-то просто сидел и глядел в точку, чуть раскачиваясь. Кострома, Пилигрим, Сочинец и Ланс о чём-то тихо спорили. И, судя по обрывкам фраз, неосторожно долетавших до моих ушей, они обсуждали наше неминуемое поражение.

Отчаяние разливалось по лагерю. И даже у меня не хватало оптимизма, чтобы разогнать эту тоскливую хмарь. К тому же, от трупов, которые больше никто не собирался скидывать вниз, отвратительно воняло. А уж какое амбре пойдёт, когда они пропекутся на солнышке… Страшно представить.

В какой-то момент я устало облокотился локтями на колени, сложив кисти рук в замок. И опустил на них голову, тупо глядя в землю. Я почти перестал обращать внимание на происходящее вокруг…

Пока совсем рядом не раздалось торжествующее:

— О-О! О-О-О!..

Вскинув голову, я уставился в огромный глаз, прикрытый сверху длинными складками красноватого века. В самом его центре виднелся маленький восьмигранный зрачок. Глаз проплыл мимо, а затем потянулась остальная голова, плавно переходящая в шею. Следом проплыл ещё один глаз, направленный в сторону земли.

Остальные тоже с опаской поглядывали на эту гигантскую башку. Огромный зверь, наконец, нашёл, где добраться до вкусной растительности. И теперь старательно тянул шею, стачивая бок скального навеса — прямо неподалёку от каменистого перешейка, который мы обороняли.

Впервые я спокойно мог разглядеть это существо вблизи. Кожа у него оказалась не гладкой, а покрытой какими-то плоскими наростами, похожими на древесную кору. А спину мы видеть не могли: она располагалась ниже нашего скального навеса.

Гигантская форма жизни чем-то напоминала черепаху. Если и спина у неё похожа на панцирь, тогда сходство вообще будет удивительным. Я заставил себя встать и пошёл к краю нашей маленькой крепости.

Смело останавливаться на краю, а затем смотреть вниз, как самоуверенный дурак, я не стал. У самого обрыва лёг и осторожно подполз к краю.

И нет, спина оказалась не панцирем. Хотя была более гладкой, чем кожа. Однако на ней хватало неровностей, а поверхность казалась не особо однородной.

На спине отчётливо различались гнёзда летунов. Да и сами летуны, сидевшие на серых шариках яиц. Где-то на трети гнёзд сидело по два крылатых создания, а на остальных — по одному. Это, видимо, мы постарались, когда не позволили себя съесть.

— Раз, два, три, четыре, пять, шесть… — рядом со мной плюхнулись Трибэ и Мелкий.

Вот последний и подсчитывал что-то.

— Чего считаешь? — поинтересовался я.

— Восемь… Не мешай… Де… Блин! Вано, сбился! — расстроился тот. — Гнёзда я считаю! Не мешай! Раз, два, три, четыре…

— Офигеть, как близко!.. — выдохнул Трибэ.

Другие обитатели лагеря тоже подтягивались — посмотреть вниз, пока гигант жрёт. Наверно, рассмотрев вблизи подобное чудо природы, и умирать будет не так жалко… Хотя нет, вру!.. Умирать — это, наверно, всегда неприятно.

— Двадцать четыре гнезда! — обрадованно заявил Мелкий. — Нам бы так сидеть и балду гонять!..

— Сидеть? Где? — переспросил я, хотя всё-таки понял, о чём речь.

— Да на спине! — пояснил Мелкий.

Но я уже не слушал.

Я смотрел вниз, на спину.

И думал.

Думал о том, что нашёл выход.

Выход, который может кому-то показаться идиотизмом. Выход, отдающий авантюризмом и налётом сумасшествия. Выход, который всем нам очень нужен!.. Очень-очень нужен!..

— Вано, э? Чё завис? — пощёлкал пальцами у меня перед носом Мелкий.

— Да ты ж долбаный гений! — я радостно сгрёб гопника в охапку.

— Чего это я долбаный? — опасливо удивился Мелкий, выползая, как червяк, из дружеских объятий.

— Верёвка! Нужна верёвка! Много верёвок! Метров двадцать!!! — заорал я. — Где верёвки?!

— Да там они! — крикнула девушка, сидевшая неподалёку, а потом указала в сторону госпиталя. — Чего орёшь-то?

Я тут же сорвался в указанном направлении. А следом за мной понеслись Мелкий с Трибэ. Моё странное поведение, конечно, многие заметили, но не придали значения. Непонятно было только одно: почему ещё никто не додумался до того же, до чего и я?!

Верёвки у лазарета валялись не просто так. Вера и девушки, помогавшие ей, делили их на обрезки, чтобы бинтовать раны. Чистые бинты были отданы тем, кто ещё мог на ногах стоять. А вот такие грубые замотки, прокипячённые наспех, использовали для тяжёлых раненых.

Верёвок у нас было — завались!.. Я схватил сразу две и принялся поспешно отмерять двадцать метров. Мерял в локтях, памятуя о том, что от локтя до сгиба ладони где-то около тридцати сантиметров.

— Вано, а ты чо ваще? — удивлённо спросил Мелкий.

— Ты же не собираешься спускаться ей на спину? — уточнил Трибэ, заставив меня замереть.

— Именно это я и собираюсь сделать! — сообщил я. — Причём прямо сейчас!..

— А вот это чот уже ваще… — ошарашенно заметил Мелкий. — А если она свалит, тогда как обратно?

— Мелкий, а я не собираюсь обратно! — ответил я. — Эти звери ходят с востока на запад, к морю! Так СИПИН сказал. Там они пьют. А море — это не горы. Не эти сраные, каменные, полные бестий, опостылевшие горы!.. Море — это, сука, за пределами гор!..

— И ты думаешь, тебя там ждут? — с сомнением спросил Трибэ, глядя, как язык гиганта с треском ломает растительность прямо перед нашим скальным навесом.

— А мне пофиг! — сообщил я и указал на башку зверя. — Ему ведь пофиг, что у него на спине гнёзда вьют! А летуны чуть легче нас, так?

— Ну так…. Да… Но как-то сомнительно! — заметил Трибэ.

— Что у вас тут? — к нам подошла Кострома.

— Тётя Кострома! Этот балда собрался съе… Свалить на гигантской черепахе! — пожаловался на меня Мелкий.

— На какой? — не поняла Кострома. — Кто свалить собрался?

— Он! — указал на меня Мелкий.

— На этой! — пояснил одновременно с ним Трибэ.

Вокруг собирался народ. Я уже самозабвенно связывал набранные верёвки в один толстый канат. Надо было успеть! Ну пока меня не ещё не начали останавливать.

— Вано! — хохотнул Пилигрим. — А коняжка-то тебе по плечу?

— Да плевать! — с улыбкой счастливого идиота ответил я. — Мне бы только конкурентов согнать!

— Эм… Ты серьёзно? — озадаченно спросила Кострома. — Ты же там сдохнешь просто!

— Ну и ладно… Может, и сдохну! — согласился я. — Но слушай, Кострома… А тут мы не сдохнем?

— Ну… — Кострома с сомнением посмотрела на тела раненых. — Бросаешь нас всех?

— С чего ты взяла?! — на этот раз удивился уже я. — Нет, ты не подумай… Если тебя смутило, что я собрался конкурентов сгонять, то вы, народ — не конкуренты! Конкуренты — это летуны!..

— Так, а… — Кострома растерянно смотрела на меня.

— Я сейчас спущусь вниз! И пойду валить летунов! — сообщил я. — Я попробую один! Буду драться, как лев! Как разъярённый тигр! Но вообще я рассчитываю, что вы присоединитесь… Что мне, в одиночку нам жилплощадь отбивать?!

— А раненые? — возмутилась Вера.

— А раненых тоже можно спустить на верёвках! — сообщил я и указал на подошедших питомцев. — И этих — тоже! Так что, народ… У нас два часа! А этот гигант — мелкий и худой. Может, даже девочка! И даже на диете! В общем, давайте не тупить!..

Я закинул моток верёвки на плечо. И, протиснувшись сквозь толпу, подбежал к своему рюкзаку. Быстро скатал спальник, прикрепив его сверху — и кинулся к краю скального навеса. Люди шли за мной, но, кажется, не верили, что я собираюсь сделать именно то, что только что пропагандировал.

К счастью, на скальном навесе хватало крупных валунов тяжелее меня. Некоторые были такими, что и пять человек удержат. Привязав к одному из них свой импровизированный канат, я скинул вниз свободный конец. А затем подобрался к краю и посмотрел, достаёт ли тот до спины гиганта.

Достал! Даже с запасом!..

Убедившись, что спускаться можно, я сунул копьё под рюкзак и схватился за канат. Обернулся к людям из моей группы, подмигнул им… И прыгнул вниз, упёршись ногами в камень.

Страшно было так, что зубы друг о друга стучали… Но я очень старался сохранять бодрое выражение лица.

Однако всё равно услышал дружный испуганный вздох… А через несколько секунд сверху показались головы моих спутников.

Первые пять метров пути я проскакал бодро, отталкиваясь от скалы ногами и сдирая руки о грубую верёвку. Дальше стало тяжелее…

По канату я когда-то ползал. Так что знал и теорию, и практику. Вот только канаты в спортивных залах… Скажем так, немного отличались от того, по которому полз я. В общем, спускаться приходилось очень аккуратно, по чуть-чуть. Чтобы не оказаться у цели со стёсанными до локтя руками.

А ещё было немного боязно, что на меня вот-вот накинутся летуны. Но метр проходил за метром… Руки не стирались, а летуны всё ещё пребывали в экзистенциальном шоке. И только возмущённо орали, не отходя от гнёзд. Таких наглых захватов жилплощади они ещё на своём веку не видывали…

Вскоре мои ноги коснулись спины гиганта, и я отпустил канат. Ну что могу сказать?..

Это были необычные ощущения! Прямо скажем, громадная спина до боли напоминала мои собственные пятки. То есть, была сплошь покрыта слоем ороговевшей мёртвой кожи. Правда, слой этот был такой толщины, что ещё попробуй пробей! Он напоминал прорезиненное покрытие на детских и спортивных площадках.

А ещё там, под ногами, отчётливо ощущалось живое существо! Гигантская форма жизни так стремилась к вкусняшке, что постоянно двигалась — хоть и по чуть-чуть. А из-за этого казалось, как будто стоишь на плоту во время небольшой качки.

Причём я ещё стоял на самом краю более-менее ровной вершины спины… А уже совсем рядом угол наклона постепенно менялся — и уходил куда-то вниз. Туда я старался не смотреть. До земли было ещё достаточно далеко, чтобы, приземлившись, костей не собрать.

А вот наверх я посмотрел. И даже помахал своим рукой, чтобы знали: всё в порядке. После чего вытащил копьё и решительно направился к ближайшему гнезду. Летун, засевший в нём, окончательно осознал, что дело дрянь, а добыча оборзела и пошла охотиться на охотника.

И тут же принялся возмущённо верещать.

Но с места не двигался. Так и сидел на своих яйцах, прикрывая крыльями. И самое смешное, что его соседи тоже не нападали. Хотя при недавнем налёте и проявляли завидную слаженность. Похоже, я этим крылатым засранцам сломал шаблон... И теперь они пытались выработать схему борьбы с таким наглым гадом, как я.

А я, великий ломатель шаблонов, спокойно снял рюкзак, положил его на землю… И кинулся в бой! Несложно догадаться, что идиотская и самоубийственная атака прошла, как по маслу. То есть, я подошёл и, ткнув копьём, дождался ответной атаки летуна. А затем увернулся, отскакивая в сторону — и ударил в открывшийся бок уже в полную силу.

Летун забился в своём гнезде, явно собираясь не сразу помереть, а чуть попозже. Я отскочил на шаг, чтобы он напоследок не задел меня. Но в этот самый момент гигантская форма жизни, наконец, закончила набивать рот вкусняшками. И сделала небольшой шаг в сторону.

Её спина качнулась, сдвинулась… И прямо радом со мной пролетел вопящий Мелкий. Он, оказывается, тоже собрался с летунами воевать. Но не успел ступить на спинную твердь, как эта твердь — подло и коварно! — решила уйти у него из-под ног. Отчего гопник повис на канате, держась одними руками… И почти мгновенно оказался над главным скоплением летунов.

— Вано! Вано, вытаскивай меня! — заорал он, пытаясь забраться повыше. Ближайшие к нему крылатые уже старательно щёлкали клюво-пастями в направлении его ног. — Они меня сожрут, Вано!..

— Мелкий, блин! — возмутился я.

И кинулся на помощь гопнику, обогнув бьющегося в агонии летуна.

До Мелкого было десять метров, три гнезда и четыре врага. И только один решил при моём приближении взлететь. Видимо, потому что не сидел на гнезде. Вот его-то я и прибил первым, сначала распоров крыло в длинном выпаде — а потом пробив тушку, когда летун вынужденно приземлился.

В это время мне приходилось уворачиваться от двух наседок, которые старательно пытались повредить мне ноги. Если не зубами, то хотя бы когтями.

— Тебе начислено двадцать баллов за первого летуна и тридцать за второго! — сообщил СИПИН.

— Ага… Блин…

— Вано! Скорее! Я не могу тут вечно висеть!

— Кроме того, полагаю, стоит сказать, что я решил начислить тебе баллы за предыдущие дни! — обрадовал меня инструктор, пока я пытался проткнуть одного летуна в гнезде. — Ты принял участие в производстве ста трёх дротиков…

— СИПИН! — попытался прервать его я.

— …Думаю, что за каждый можно начислить около пяти баллов…

— СИПИН!

— Вано! Быстрее, блин!

— …Также я учёл производство десяти копий, — не сдавался инструктор. — А также сбор полезных материалов…

— СИПИН! Не отвлекай!

— Вано! Да чо ты её добить не можешь?

— Разве это неважно?! — возмутился инструктор. — Это ведь баллы!

— Это невовремя!

— Это ваще песец, Вано! А-а-а-а!

— СИПИН, почему ты именно сейчас их раздавать начал, а?!.. — взвыл я, когда мне всё-таки прилетело когтями летуна по ноге.

К счастью, только вскользь.

— А мне кажется, очень своевременно! — возмутился СИПИН. — Самое время! Твои шансы на выживание только что сильно возросли! И я посчитал, что надо поднять шансы на выживание у местной фауны.

— Да плевать!.. Не мешай!.. А то у меня сейчас… Шансы снизятся! — орал в голос я.

— А-а-а-а! Вано! Он меня в пятку клюнул, ять!.. — орал Мелкий, который прямо сейчас наглядно демонстрировал обидное неумение лезть по канату вверх.

— Как знаешь… — ответил СИПИН. — Баллы не зачислять совсем?

— Просто начисли их! Молча!.. — я, наконец, проскочил мимо когтей вертлявого летуна и прибил его копьём.

— Вано! Тут ещё один! Вано! Меня, кажется, жрут!.. — истерически надрывался Мелкий, болтаясь на канате, как забытая на вилке макаронина.

— Гопник ты сраный! — кричал сверху Пилигрим, который застрял где-то в трёх метрах над Мелким. — Да спрыгни ты уже на неё! И раздави!

— Тебе легко говорить! — возмутился Мелкий, от обиды забыв даже про истерику. — Вот сам спускайся и дави! Умник, ля!..

— Да замолчите вы все!.. — взревел я, накидываясь на летуна, который был прямо под гопником, и пробивая зверю шею.

Тот ещё бился на копьё, пытаясь в последний момент соскочить. А Пилигрим-таки добрался до Мелкого. И пару раз двинул его ногой по рукам. Мелкий от такого обращения заорал, разжал пальцы — и приземлился на моего подранка. Намертво припечатав несчастного своей тощей задницей.

— Отлично! Баллы уходят этому истеричному представителю вашего вида! — сообщил мне СИПИН. — Он не только убил зверя, но и раздавил его надежды на продолжение рода!

Я уже хотел было подскочить к Мелкому и высказать ему всё, что думаю… Но тут на него сверху спрыгнул Пилигрим, напугав нас обоих до очередного вопля.

— Прости-прости! — сообщил Грим. И, не теряя больше ни секунды, кинулся к ближайшему гнезду.

А по канату уже спешно спускались Кострома, Дунай и Трибэ. Ну и Сочинец застыл наверху, ожидая, когда его очередь придёт. В лагере вообще, похоже, царила какая-то суета. И, кажется, я догадывался, почему: люди просто пытались собрать всё, что только можно.

Надеюсь, у них хватит ума не скидывать тяжёлые пожитки прямо нам на головы?

Если с такой высоты пуховая подушка прилетит — и то шею может сломать. А уж что-нибудь потяжелее, так и вообще...

Летуны погибли быстро и весьма позорно. Они почему-то так и не взлетали с гнёзд. Да и вообще подпускали нас неоправданно близко. Видимо, так привыкли жить на безопасных спинах гигантов, что просто не имели нужных навыков обороны.

Будучи грозным противником при атаке с воздуха, у себя дома они оказались слабы. И бесславно гибли один за другим, даже не пытаясь объединиться. Зато пока мы разбирались с летунами, сверху успели сбросить ещё один канат.

Я воспользовался моментом — и тут же принялся забираться назад. Решил, что стоит проконтролировать спуск раненых и питомцев. Забираться по канату двадцать метров — кстати, то ещё удовольствие… Но я сумел выдержать и это испытание (надеюсь, последнее!).

Оказалось, что поднялся я очень даже вовремя. Потому что большая часть мужчин уже выстраивалась в очередь на спуск. Пришлось на всех орать, заставляя заняться ранеными. Один бы я такого не выдюжил. И даже с помощью Ланса, который меня поддержал — не вышло бы.

Зато Дунай, Кострома, Сочинец и Пилигрим, вернувшиеся моим путём, стали весомым аргументом в споре.

В общем, мы только начали спуск лежачих раненых, когда гигантская форма жизни довольно сообщила миру очередное:

— О-О-О-О-О!

И… Ко всеобщему вздоху облегчения, полезла за новой порцией.

Этот маленький для гигантов и гигантский для нас зверь подарил нам не меньше трёх часов времени. Под конец, когда он полез за четвёртой порцией, мы спускали вниз уже то, что нам могло пригодиться в пути: дерево, верёвки, камни… Что-то кидали вниз чуть в стороне (наш «ездовой черепах» на эти постукивания по спине внимания не обращал), что-то клали в сеть, на которой до этого тащили вниз раненых.

А когда гигант, наконец, слизнул остатки леса перед скальным выступом, последние из нас со всех ног и рук кинулись вниз. Собственно, одним из последних был я. Трижды порывался спуститься — но каждый раз находилось что-то, что меня задерживало…

Страшно было не успеть. Если гигант сейчас потопает по своим делам, а я останусь подвешен между скалой и землёй — это будет глупейшее завершение мною же придуманного плана!..

Но обошлось. После спуска последнего из нас гигантская форма жизни стояла ещё минут двадцать, прикрыв все четыре глаза и пережёвывая собранный во рту лес.

И только потом, повернувшись на запад, двинулась в путь. Люди у неё на спине сидели, боясь пошевелиться. И, до сих пор не веря в спасение, смотрели на скальный выступ, который им пришлось покидать столь удивительным образом. Только наши питомцы бегали по спине, а ещё с опаской поглядывали вниз и скулили.

Но даже они не пропустили момент, когда остатки бестий показались на скальном навесе. Разглядев нас, они застыли на краю, приподнялись на задние лапы — и обиженно завыли. Ещё бы, обед прямо из-под носа ушёл!.. Им ответили бестии откуда-то спереди — видимо, как раз по курсу гиганта.

А я сидел и глупо улыбался… Сначала улыбался, глядя на бестий. А затем, когда смотрел на своих спутников. И я не перестал улыбаться даже потом… Когда улёгся на спину, раскинув руки, и наблюдал, как на голубом небе с запада на восток скользят барашки облаков.

Когда смотришь на небо этой планеты днём, то кажется, будто вернулся на Землю. Оно так похоже на наше, что даже тоска берёт по покинутому дому… Но я готов тосковать ещё долго! Нет, правда, долго-долго! Лет сто!..

Главное — я понял, что нельзя терять надежду… Никогда нельзя терять надежду. Даже если тебя почти съели.

Правило №5 успешного и живого колониста неизученных планет (выведенное колонистом Вано, когда он свалил на закат от огромной стаи бестий, оседлав гигантскую инопланетную черепаху)

Если колонист оказывается в ситуации, когда не может следовать правилам успешного и живого колониста неизученных планет — это не повод впадать в уныние, опускать руки и покорно ждать смерти!

Надо и дальше стараться следовать правилам, как упрямый баран. Как и в любом деле, дорогу осилит идущий… Ползущий… Лежащий в нужном направлении!

В любом случае, если долго искать выход — что-нибудь обязательно да получится!..

Дневник Листова И.А.

День двадцать пятый. Не каждая жопа может пригореть

Это было утро! Это были знакомые места! Последние знакомые места по пути на запад… Можно было посмотреть даже на россыпь наших белых капсул рядом с Алтарём Вознаграждения.

Но мы не смотрели. Было холодно и страшно.

Холодно — потому что в горах по ночам вообще пока было прохладно. А тут ещё мелкий дождик прошёл. Которому, кстати, все очень-очень обрадовались. Ночью мы развесили повсюду одежду. А затем периодически её отжимали в разные ёмкости, стараясь заполнить их.

А потом дождик закончился. Вся одежда была мокрой. И мы начали жестоко страдать от холода. И лёгкий ветерок с гор доставил нашим продрогшим телам не один час мерзких ощущений. Мы так измучились к утру, что решено было попробовать разжечь небольшой костёр.

Да! Это странное желание! Глупое желание! Особенно, когда едешь на спине животного, сравнимого по размерам с маленькой горой. Но «лечилки» у нас заканчивались, а первые хлюпающие носом — уже появились.

Поэтому мы принялись организовывать кострище. Намели песка, которого на спине гиганта очень даже хватало. Видимо, предыдущие «арендаторы» не особо заботились о чистоте жилища. А затем выложили этим песком подушку безопасности, ближе в тыльной части спины. Прямо там, где она начинала скатываться в сторону жо… В сторону хвоста!

На песок уложили ровным слоем булыжники. И даже сделали по краям бортик, чтобы искры сильно не разлетались. Подтащили дрова…

Собственно, наша проблема была в том, кто будет теперь всё это поджигать. Добровольцев не нашлось: все понимали, что если наше ездовое животное взбрыкнёт, учуяв костёр у себя на жопе — мало никому не покажется.

— Я считаю, послать надо Влада! — стуча зубами, сообщил я.

— А чего сразу Влада-то?! — возмутился кто-то из наших старых «новичков».

— За бу-бу-бунт! — снова отстучал челюстями дробь я. А потом всё-таки взял зубы в руки… Ну то есть, начал почти нормально говорить: — … И незаконные попытки присвоить власть!

— Поджигать должен самый смелый и ловкий! — возразила Сандра, пытаясь согреться между двух таких же дрожащих «воробушков».

— Вот! Это точно Влад! — обрадовался я. — Он храбрый! Он меня трусом обзывал!

— Вано, ну что ты всё к Владу цепляешься? — засмеялась Кострома. — Совсем уже его затюкал!..

Все, естественно, тут же поискали глазами «затюканного» Влада. Мы находились ближе к голове гигантской формы жизни, но скучковавшись, чтобы теплее было.

А Влад сидел ближе к лазарету, в стороне от нас. И так получилось, что все головы немедленно обернулись на него.

— Что опять?! — жалобно и устало возмутился тот, когда заметил наши взгляды.

— Да ничего!..

— Просто!..

— А-ха-ха!..

— Вы его вчера отказались скинуть на землю. Вот и цепляюсь! — ответил я Костроме.

— Что опять такое?! — возмутился Влад. — Если Вано опять требует меня казнить, то скажите ему, что он задолбал уже!..

— Ладно-ладно! — согласился Сочинец. — Ты только не нервничай…

— Да как, ять, не нервничать-то?! — возмутился тот, но махнул рукой.

И не стал продолжать спор.

— Так, а кто в итоге пойдёт-то? — спросил Ланс.

— Ну так Влад же... — повторил я.

— Я всё слышу! — сообщил Влад совсем рядом, потому что незаметно успел подойти.

— Отлично! Держи! — я протянул ему огниво. — Делов на две минуты: туда сбегать, костёр поджечь и вернуться!

— А ты после этого перестанешь требовать моей смерти? — уточнил он, схватив огниво.

— Смерти… Смерти требовать перестану… — уклончиво пообещал я.

— Будешь настаивать на изгнании? — догадался Влад, и я кивнул. — И не будешь возражать, что я возьму рюкзак, копьё и запас еды?

— Нет… Возражать не буду, — ответил я. — Иди уже, поджигай! Ты ж как раз по этому делу, революционер хренов!..

— А шансы есть, что и эту идею ты выкинешь из головы? Может, даже перестанешь меня преследовать? — хмуро уточнил Влад.

— Есть… Если совершишь что-нибудь, равноценное разжиганию костра на заднице гигантской формы жизни! — кивнул я и указал на кострище. — Иди уже!..

— Ты хотя бы перестанешь выдвигать мою кандидатуру каждый раз…

— Влад, блин, да зажги уже этот проклятый костёр!!! — взорвался я. — Или спрыгни со спины сам, и я перестану тебя тиранить!..

— Тьфу!.. — Влад сделал вид, что сплюнул.

И решительно направился к кострищу.

— Вано, оставил бы ты его уже в покое!.. — тихо сказала мне Кострома. — Он не опасен…

— Он пока не опасен! — ответил я. — А как только у него появится шанс стать опасным — станет опасным.

— Думаешь, ему не хватило поражения и позора? — усмехнулась девушка.

— Думаю, что он быстро о нём забудет! — признался я. — Поэтому и напоминаю ему о нём. Постоянно, сил своих не жалея!..

— Вредный ты… Хотя в чём-то, конечно, прав.

Конечно, я прав! Я не верил Владу! Как пострадавшая от его науськиваний сторона, я просто не мог ему верить!..

Но и убивать его было поздно. Тут, конечно, я палку перегнул… Да и, по правде сказать, после своего поражения Влад выглядел настолько жалко, что я бы его давно уже простил… Если бы он не ленился каждый раз, когда надо что-то делать! Причём, используя для этого любой предлог!

Поэтому я продолжал его третировать.

Пока мы переговаривались с Костромой, Влад как раз добрался до кострища. Оглянулся, бросил на нас злобный взгляд и присел у костра. А затем принялся выбивать искру на трут. Но тот никак не хотел заниматься. Ещё минут пять бывшему бунтарю пришлось промучиться.

И всё-таки вскоре появились первые языки огня. А потом костёр разгорелся, и Влад побежал назад, растеряв остатки своей уверенности. В тот же момент поведение гиганта изменилось, что заставило людей присесть и схватиться руками за спину. Ведь эта самая спина активно двигалась из стороны в сторону!..

К счастью, причиной странного поведения стал не жар, а запах — который уловила гигантская форма жизни. Дым был слишком близко, и животное принялось нервничать и водить головой из стороны в сторону. Пока не определило, откуда запах исходит.

Голова животного повернулась в сторону хвоста… И два внимательных глаза с одной стороны башки какое-то время рассматривали новое явление… Мы все даже дышали через раз, чтобы лишнего внимания не привлекать.

Наконец, гигант оценил костёр:

— О-О-О-О-О!

Но, видно, счёл его не слишком опасным. А, если верить завороженному взгляду, то, может, даже и красивым. Поэтому гигант продолжил свой путь на запад, так и не попытавшись стряхнуть с задницы кострище. А вместе с ним и нас.

Однако мы ещё долго боялись подходить к огню, чтобы не привлекать внимания. Так и сидели на огромной спине, дрожа от холода. И только когда стало ясно, что гигантской форме жизни и вправду наплевать на костёр, раз он не жжётся, первые люди боязливо потянулись греться.

Наверно, мы поступили глупо и очень рискованно… Но очень уж хотелось тепла и уюта. А огонь — такая штука, которая этот уют обеспечивает. А заодно позволяет не окочуриться от холода…

Дневник Листова И.А.

День двадцать седьмой. Земли, которые нам незнакомы

В долгих путешествиях, когда ты оказываешься в положении пассажира, есть одна беда…

Скука.

В первые пару дней мы решали множество мелких бытовых проблем: собрать воды, придумать, как себя обогреть, починить снаряжение, найти туалет…

Вот с последним у нас были реальные проблемы!.. Многим из нас, ещё не растерявшим налёт цивилизованности, было непривычно делать свои делишки на живое существо. А вдруг оно обидится и скинет нас? К счастью, у нас был пример предыдущих обитателей, которые не стеснялись обгаживать собственный шагающий дом.

Однако все наши проблемы удалось решить легко и быстро. Починить снаряжение мы смогли за полдня, а делать новое — было особого не из чего. Костёр разожгли, место для туалета организовали. И всё… Что делать дальше — никто не знал!..

Ещё целый день мы просто наслаждались покоем. После изматывающей гонки с бестиями, нескольких кровопролитных боёв, потерь среди товарищей — всем нужен был отдых. Но и тут нас хватило ещё на день.

А потом оставалось только смотреть на окружающий пейзаж… И скучать! Скучать отчаянно, тоскливо и безысходно. Потому что и пейзаж вокруг был такой же: тоскливый, непримечательный и скучный.

Оставалось только завидовать нашему транспорту. Уж кто-то, а гигантская форма жизни совсем не скучала в пути!.. Она вообще бессовестно спала на ходу. Единственные периоды активности у неё были связаны с приёмом пищи. А всё остальное время животное даже не открывало глаз, переставляя ноги на чистом автоматизме.

Мы бы тоже на ходу подремали, но и так успели выспаться по два раза. А те, у кого, как и у меня, имелись спальники — ещё и с относительным комфортом. Я уже начинал скучать по временам, когда у нас были скандалы, интриги и делёж власти… Хотя это, конечно, не означало, что я вправду хотел их возвращения — нет-нет, да ну нафиг!..

Просто тогда не было скучно! А тут у нас был чуть покатый участок спины размером с пару теннисных кортов, двадцать четыре гнезда, которые мы аккуратно сдвинули в сторонку, один костёр — и всё…

Впрочем, большинство из нас такое положение дел устраивало. Это я куда-то рвался, пытался что-то мастерить… А многие мои спутники спокойно сидели весь день, прерываясь только на разговоры и на то, чтобы позевать во весь рот. Их, кажется, это овощное существование нисколько не утомляло. Завидую даже немного!..

На двадцать седьмой день мы преодолели последние знакомые места. Да и те были знакомы только Пилигриму. Отсюда он, как выяснилось, начинал свой путь…

— Вон там над обрывом, видишь? — подойдя к Насте и Мише, Пилигрим присел рядом. — Куча камней, а сверху кусок известняка, похожий на клык…

— Да… — Настя прищурилась, разглядывая указанную точку.

— Там я похоронил твою маму.

— Жаль, я не смогу сюда вернуться и побывать на её могиле, — вздохнула девушка.

— Может, и не сможешь, — кивнул Пилигрим, поднимаясь. — А может, и сможешь. Пусть не сразу, но когда-нибудь...

— А где был ваш посёлок? — спросил я, оглядывая окрестности.

— Вон там! — Пилигрим указал куда-то вперёд. — Отсюда не видно за пригорком. Но дальше там длинный спуск и большой холм. На нём Алтарь Вознаграждения. Рядом с ним мы и жили.

Я честно попытался рассмотреть место, но увидел только пару стай бестий, которые дрыхли на солнышке. Они, оказывается, тоже были любителями поспать. Даже наши питомцы, когда освоились на спине гиганта, улеглись тесным клубком. И погрузились в какое-то подобие дрёмы.

Они просыпались только, когда на панцирь выбирались какие-то отвратительные огромные насекомые. Мы их все боялись до одури. Кусались гадёныши очень больно!.. Но нашим верным бестиям понравилось за ними охотиться, а затем с аппетитом жрать.

А я бы их есть не стал. Всё-таки жрать паразитов — не самое безопасное занятие. Даже если это не твои личные паразиты, а гигантской формы жизни. К счастью, у нас оставалось ещё достаточно пищевых пайков, чтобы даже не думать о такой мерзкой пище.

К вечеру я, наконец, нашёл в себе силы отдохнуть.

Усевшись на своём спальнике, я смотрел, как мимо проплывают низкие горы и холмы, покрытые какой-то растительностью. И как лиственные заросли с вкраплениями громадных грибов сменяются полосами чего-то хвойного, с нормальным древесным стволом.

Нам нужно было отдохнуть. Отдохнуть столько, сколько сможем. Потому что впереди у нас маячила одна очень большая проблема, о которой мы старались не думать…

А именно, конец пути. И спуск с гигантской формы жизни. Ведь мы даже близко не представляли, как будем это делать. Верёвки-то у нас были… Вот только крепить их на спине было не к чему.

Однако мы всё-таки вырвались из ловушки, в которую загнали нас горные хищники. А значит, сумеем решить и этот вопрос… Потому что мы успешные колонисты, а не какие-то там неудачники.

Мы выживем…

Правило №5 успешного и живого колониста неизученных планет

Если колонист оказывается в ситуации, когда не может следовать правилам успешного и живого колониста неизученных планет — это не повод впадать в уныние, опускать руки и покорно ждать смерти!

Надо и дальше стараться следовать правилам, как упрямый баран. Как и в любом деле, дорогу осилит идущий… Ползущий… Лежащий в нужном направлении!

В любом случае, если долго искать выход, что-нибудь обязательно да получится!..

Уточнение №1 для правила №5 успешного и живого колониста неизученных планет

Последняя фраза из правила №5 — это просто мотивационное окончание, призванное воодушевить неудачников, попавших в безвыходное положение. Иногда, как голову ни ломай, а выход всё равно не обнаружишь.

Зато напоследок всегда можно сказать: «Я сделал всё, что мог!». По неподтверждённым данным, это может облегчить переход из состояния «живой» в состояние «мёртвый».

Крохотулечная недоглава 22. Определённо, прыгать!

Дневник Листова И.А.

День двадцать девятый. Между всмятку и вперемешку

Море, будь оно неладно, ничем не предупредило о своём появлении! Вот мы ещё хватали вещи, которые пытаются укатиться со спины гиганта, решившего перекусить подножным кормом… А вот уже впереди — за тонкой полоской прибрежного песка — видна голубая гладь воды.

А проклятая ездовая черепашка и не думает снизить скорость! Чешет вперёд на всех парах, и даже не спит! Знал бы, что так будет — сиганул бы на кроны деревьев, когда она наклонялась. Там ещё были шансы отделаться всего парой переломов…

А в воде, судя по мелькавшим плавникам, нас сжуют раньше, чем мы доберёмся до берега. Я пока не видел, кто там плавает, но по закону подлости это не должны быть дельфины. Это либо акулы, либо очень большие акулы — либо очень большие, быстрые и кровожадные акулы! И, скорее всего, стоит рассчитывать на последний вариант!..

Вдали, на голубой глади моря, виднелись спины других гигантов. Они подобно невероятным островам дрейфовали в отдалении, то сближаясь друг с другом, то отдаляясь. Удивительно, но летуны отлично себя чувствовали на торчащих из воды спинах. Даже летали на охоту… Или рыбалку. В общем, эти заразы охотились на рыб.

А когда мы доберёмся до них, будут охотиться на нас!.. А у нас нервы не железные, и сон временами требуется. Да и вообще, нельзя же всех летунов убивать. Кто тогда будет справляться с огромными паразитами на телах гигантских форм жизни? Я понимал, что наше появление в экосистеме гигантов несёт для этой самой экосистемы разрушительные последствия…

Но забота об экологии несла разрушительные последствия для нас! Я не хочу назад в горы! Я хочу на берег! Я видел вдали холм с Алтарём Вознаграждения!

Хочу поставить там капсулу и жить спокойной жизнью уважаемого путешественника на спинах гигантских черепах!.. Хочу писать мемуары для потомков!..

— Надо прыгать! — крикнул Пилигрим, вглядываясь вниз с края спины.

Точнее, той её части, которая была относительно плоской.

Впрочем, он тут такой был не один: уже все так делали, обвешавшись вещами. И даже не жалко было их намочить. Лишь бы выбраться.

— Куда прыгать?! — возмутилась Кострома. — Ты этих тварей в воде видел?! Да там касатки, не меньше!

— Куда прыгать? Мы плавать не умеем! — возопила Лиза за всех двух «воробушков».

Надо сказать, примерно у половины наших спутников нашлась хотя бы одна причина, почему прыгать нельзя. И у многих она была такая же веская, как и у «воробушков». Однако эти двое хотя бы не стеснялись признаться…

— Когда глубина будет хотя бы два-три метра, надо прыгать! — а вот Дунай поддержал Пилигрима. Видимо, наш «мишка» был неплохим пловцом. — Если съехать по панцирю, не разобьёмся!

— А тем, кто плавать не умеет, что делать?! — взвилась Кострома, из-за спины которой как раз и вопили испуганные «воробушки».

— Их будут тащить те, кто умеет! — ответил Дунай.

— Вещи кидайте сразу, как окажемся над пляжем!

— Божечки, помоги мне… Я буду хорошей!..

— Я боюсь!!!..

Паника росла и множилась. Как и панические вопли. Хорошо, что я плавать умел, хоть и по течению.

Но хотя бы не вертикально.

— Вано! Сочинец! Что делать-то?! Пляж уже близко!.. — крикнул кто-то, видимо, решив наконец-то потревожить настоящих авторитетов.

— Прыгать! — решительно заявил «авторитет» Сочинец.

— Определённо! — согласился «авторитет» Вано, но решил слегка расширить ответ: — Есть полоса, где нет здоровых рыбин и где уже достаточно глубоко! Нужно попасть туда! Кто не умеет плавать, может попробовать прыгнуть раньше! Но хотя бы метровой глубины дождитесь. Спина покатая, лететь придётся метров с десяти-пятнадцати. Шансы выжить есть.

— А можно на спине остаться?

— Можно! — согласился Сочинец.

— Определённо можно! — согласился я. — Но тогда вас летуны сожрут!

— Плоты! Там плоты!..

Плоты действительно обнаружились, немного в отдалении. Целых четыре штуки. На каждом человек пять, и ещё куча места. Кажется, нам собирались помочь. Возможно, чтобы потом ограбить. Но сначала — конечно, спасти.

— Пляж близко!

— Всё! Распределись все по краям! — рявкнула Кострома, перекрывая гвалт. — Старайтесь оттолкнуться подальше от его ножищ! Скорей!

Я бы вообще пошёл к хвосту, но там уже, галдя и дрожа, собирались те, кто не умеет плавать. Пришлось оставаться рядом с головой.

Из вещей я взял только топор, который собирался во время прыжка держать в руках — от агрессивных рыб будет, чем отбиваться. Всё остальное приготовился скидывать в свободный полёт. В тот момент, когда внизу мелькнёт полоска пляжа.

А она приближалась стремительно!.. Гигантская форма жизни, предчувствуя конец долгого пути, ускорилась, как черепашка-спринтер. И торжественно «окала», предупреждая всех о том, что вот она уже почти… Ещё чуть-чуть… Самую малость…

Вниз полетели рюкзак и копьё. Я видел, как они упали в песок и скатились в углубление огромного следа, оставшегося от ноги гиганта.

Оставалось лишь сбросить самого себя. Да так, чтобы не убиться. И я решил прыгать почти в последний момент.

Ноги нашей чудо-черепахи вспенили прибой, поднимая в воздух мириады брызг. Под пузом у неё даже радуга появилась. А вот для нас ситуация резко ухудшилась… Потому что со дна поднялось столько мусора, что вода стала мутной. Куда прыгать — было решительно непонятно!..

— Давай! Сейчас! — стоявший ближе всех к голове Пилигрим подал команду.

И первым сиганул в воду.

Я проводил его полёт взглядом. Вот он ногами вперёд вошёл в воду… Несколько долгих секунд его не было. А затем поверх мутных волн показалась знакомая голова. И показала нам большой палец.

И понеслось…

— А-а-а-а-а!

— Э-э-э-э-э!

— И-и-и-и-и!

Каждый человек по-своему кричит от страха. Дунай так вообще ревел, как медведь, которого понос жестоко прохватил. Я радовался только тому, что все наши раненые сумели встать на ноги. Правда, боюсь, ненадолго встали — вот до этого самого прыжка. На месте падения в воду одного из мужчин, не умеющих плавать, была отчётливо видна кровь.

Надеюсь, не убился…

А я просто боялся. Поэтому одним из последних прокатился по боку гиганта, оглашая окрестности криком — в котором гармонично сошлись «а» и «э», слегка присыпанные пугливым «ы»…

Молчать я не мог. Потому что перед самым прыжком уже почти передумал сигать вниз с гигантской черепахи. Страшно же!.. Но четыре серые тени решили всё за меня. Подтолкнули в нужную сторону, когда прыгали сами…

Уверен, это всё Шрам устроил! Гад!

К счастью, внезапность полёта не помешала мне оттолкнуться от бока «черепашки», когда падение практически перешло в свободное — и немного отлететь в сторону. Даже сохранив вертикальное положение…

На последнем этапе полёта «ы-ы-ы» в моём крике победила остальные гласные. А потом и она пропала. Потому что перед приводнением я набрал в рот воздуха. И мог только глаза выпучивать от страха.

Удар вышел неслабый!.. Даже несмотря на то, что в воду я вошёл ногами вперёд. При той скорости, которую набрало моё летящее и орущее тело, морская поверхность стала достаточно твёрдой, чтобы вздёрнуть мне руки вверх — и почти выбить воздух из лёгких.

Однако ногами до дна я так и не достал... Сгруппировался уже в воде, затормозив движение вниз — и тут же стал всплывать. Правда, всплывал как-то криво и долго. Пришлось даже рискнуть: я приоткрыл глаза и выпустил часть запасённого кислорода. Решил проследить, куда устремляются пузыри. И где тут вообще поверхность.

Вынырнув, я тут же стал грести к берегу. Прыгал я на большой глубине, и кто знает, на что пойдут местные акулы, чтобы скушать несчастного и бедного Ванечку? Я вот не знаю. И чем дальше уберусь от их полукруглых плавников — тем лучше себя буду чувствовать.

От морской воды щипало глаза, но я старательно грёб вперёд, вслед за четырьмя головами питомцев, доказавших, что и плавают они тоже неплохо.

Пока не увидел злосчастных «воробушков»… Те совершенно бесполезно и истерично пытались удержаться на воде. Причём, в нескольких метрах друг от друга. Сунув за пояс топор, я сначала рванул к Лизе, которая явно собиралась потонуть первой. И только зацепив её за шиворот — к Саше.

— Не дергайтесь! Все потон… Нем! — потребовал я.

И, само собой, был проигнорирован.

Панически плывущие вниз люди обычно не склонны слушать. Ни просьбы, ни требования. Они старательно пытаются уцепиться хоть за что-нибудь, что держится на воде. И нередко отправляются на дно вместе со своими случайными спасателями.

Я на дно не хотел. Поэтому изо всех сил подталкивал девушек к берегу. Не давая ни утонуть, ни мёртвой хваткой вцепиться в себя. Так и проплыл с десяток метров, пока ноги не коснулись чего-то твёрдого и скользкого…

Не успел я испугаться неведомого чудища морского, решившего куснуть меня за пятки в мутном прибое, как понял, что стою на камне. Просто он выступал над дном. Воспользовавшись тем, что ноги стоят на земле, я перехватил обоих «воробушков» за шиворот. И удерживал над водой, пока они не начали слегка успокаиваться.

Лиза и Саша — дамы хоть и щуплые, но со страху пинались не хуже страусов и кенгуру. Я был уверен, что у меня будет много синяков, когда мы выберемся на сушу. Но это потом, а пока радовало, что они хотя бы сейчас не пытаются отправить меня на дно.

— Обе угомонились? — грозно спросил я, когда те откашлялись и покорно повисли, больше не пытаясь меня запинать.

— Ой, Вано! — улыбнулась Саша.

— Это ты нас вытащил? — спросила Лиза.

— Не вытащил ещё!.. — мне приходилось держать девушек на весу, потому что я и сам доставал до дна только между волнами прибоя. — Надо преодолеть последние сорок метров! Там дальшеопять глубоко.

— А как же…

— Но мы не…

— Так, девушки! Успокоились! — рявкнул я, прерывая поток жалоб и страха. — Просто успокойтесь! Сейчас придумаем чего-нибудь…

Из плюсов — мы были в бухте. Прибой тут был шумный, страшный, зато коварные течения не пытались никуда утянуть пловцов. Я не мог рассмотреть, как дела у всех наших — видел только часть прыгнувших. Кто-то пытался вытянуть на берег тех, кто плавать не умел. Кто-то сам барахтался в сторону пляжа.

Гигантская форма жизни, поднимая волны, величаво уходила на глубину. И это сыграло нам на руку — хищников она умудрилась распугать. Те крутились в некотором отдалении, но я был уверен, что скоро они подплывут поближе. Чтобы проверить, кто это тут такой вкусный барахтается. Кровь-то они явно чуяли.

А мне надо было доставить на берег небольшой груз. Двух маленьких девушек, которые вместе весили, как один недокормленный взрослый. Вот только их было две…

— Так, Лиза… Хватайся за Сашу! — решил я.

— Нет! Не надо! Я утону! — возопила Саша.

— Я боюсь! Я утону! — возопила Лиза.

— Вано, мы не согласны! — строго запищала Саша.

— Даже не думай! — решительно пискнула Лиза.

— Ладно…. Тогда поплыву один! — согласился я.

И выпустил обеих, предусмотрительно отойдя на шаг.

Воротники я отпустил буквально на две-три секунды. Однако этого хватило, чтобы девушки синхронно завопили и наглотались воды. А потом, когда я снова их поймал, ещё несколько секунд дёргались и кашляли.

— Ты что творишь?! — хрипло возмутилась Лиза, а её подруга просто возмущённо на меня уставилась красными от воды глазами.

— Либо вы делаете, как я сказал!.. — строго предупредил я. — Либо сами выплывайте.

— Мы не умеем плавать! — напомнила Саша.

— Как мы выплывем, если не умеем?! — одновременно с ней возмутилась Лиза.

— Слушайте! Вы на Земле точно сёстрами не были? — я ухмыльнулся.

— Вано! Хватит издеваться! — потребовала Лиза.

— Ладно… Не буду! А ты хватайся за Сашу! — напомнил я.

Девушка сердито засопела, но в этот раз подчинилась. Она осторожно ухватилась за подругу, обняв ту за худенькую, как веточка, шею.

— Нет! Сзади её обнимай! — потребовал я. — Чтобы держать голову над водой! А я тебя буду держать над водой. Так и выплывем!..

Никакой уверенности в этом у меня не было. Но попробовать стоило!.. Когда мои инструкции наконец-то выполнили, я осторожно отпустил Сашу, и та испуганно пискнула. Но Лиза смогла её удержать.

Теперь была моя очередь придумать, как и держать, и плыть.

Я оторвал ноги от дна… И даже попытался не потонуть со своим ценным двойным грузом. Получилось. Хотя периодически нас, всех троих, накрывало волнами. Но если следить за каждым новым валом, то удавалось беречь дыхание. Так мы и поплыли дальше.

Плыли медленно. К тому же, у меня была дополнительная нагрузка. Так что вскоре я начал уставать. А ноги всё никак не натыкались на дно — только задевали верхушки водорослей.

Обернуться и посмотреть, сколько ещё плыть, я не мог. Это было бы слишком резкое и опасное движение: вдруг кто-то из девушек испугается и решит, что я их могу выронить? Начнёт брыкаться, засандалит другой — и испугает её до паники, чтобы она лягнула меня, чтобы я их выронил?

Поэтому терпел и плыл, готовясь к тому, что увлекательный процесс спасения «прекрасных дев в беде» может сильно затянуться.

И надо сказать, когда моя пятка больно ударилась об камень на дне, я только порадовался этому обстоятельству!.. Дальше можно было спокойно идти к берегу. Пешком. Я уже видел прибой и копошащихся там людей. Вскоре идти смогли и девушки, но отпустил я их только, когда волны перестали доставать им до груди.

Сам же я добрался до выступавшего из воды валуна. Забрался на него и стал смотреть, что происходит вокруг. На берегу собралось порядка шести десятков наших. Это были явно не все. Поэтому я встревоженно обернулся к морю… И с облегчением увидел, что ещё сколько-то людей подобрали плывущие на плотах.

Кто-то просто держался за борт. Кого-то вытащили и теперь откачивали, оказывая первую медицинскую помощь. А ещё меня радовал тот факт, что гребцы на плотах поворачивали к берегу. Значит, скоро узнаем, и кто они, и как их отблагодарить. А пока надо было добраться до пляжа и найти свои вещи.

Мы вырвались… Теперь точно вырвались!..

Загонная охота на людей осталась далеко позади, среди горных круч. А мы теперь были на морском берегу, и пора было задуматься о будущем.

Причём, желательно, о счастливом и спокойном будущем. Но это уж как пойдёт… Вано ведь везде найдёт приключения на свою задницу, да?..

Эпилог

Приморская возвышенность могла бы претендовать на гордое звание гор в одном случае. Если бы на востоке не было нормальных гор.

Несколько хребтов, сходившихся в единую горную систему, были настолько монументальны, что по сравнению с ними склоны в три-четыре сотни метров тянули лишь на сомнительное звание холмов. И это в лучшем случае.

Однако эти «недогоры» и холмы-переростки были господствующей высотой в окрестностях Алтарного. Поэтому если и располагать где-то посты наблюдения, то только здесь.

И хоть путь через Страшную Пущу был опасен, желающие посидеть пару суток на посту (за внеплановый допуск к Большому Алтарю!) всегда находились.

Алтарному повезло. По непонятной прихоти тех, кто организовал колонизацию, именно там приземлились сразу два Алтаря Вознаграждения. Один — на вершину скалистого холма, где теперь начиналось строительство крепости. А второй — у подножия, где раскинулось засеянное белыми капсулами пространство.

Никто из первой группы, осевшей в Алтарном, не думал, что вскоре их поселение превратится в город. Однако Дмитрий Иванович Кукушкин оказался на удивление хорошим лидером. А ещё умным хозяйственником и прозорливым руководителем. Он сумел удержать группу в едином кулаке, не дав развалиться на отдельные группировки — как это было у соседей.

И так начался стремительный взлёт Алтарного.

Когда три группы соседей предложили как-нибудь договориться о доступе к Алтарю, Дмитрий не стал жадничать. Он просто сделал его для соседей свободным. А потом и вовсе предложил переселиться к нему под руку. Так, постепенно, за десять дней он увеличил население будущего города до ста сорока человек.

Ещё две сотни поселенцев вышли из леса на севере, где буйствовали стаи «бурых волков». Эти твари устраивали настоящие кровавые пиршества на местах высадки людей.

Ещё около сотни поселенцев пришли с востока, из предгорий. Их согнали со своих мест горные собратья «бурых волков».

А потом весть о новом городе с двумя Алтарями Вознаграждения разнеслась, как лесной пожар. И неприкаянные группы потянулись сплошным потоком.

На восемнадцатый день пришлось вводить лимит времени на работу с Алтарём. Тем, который стоял у подножия холма. Потому что в очереди уже начинали вспыхивать мелкие драки и потасовки.

Теперь, чтобы получить хотя бы десять минут у Алтаря, нужно было сделать что-то полезное для города. А ещё можно было получить пятнадцать, двадцать, двадцать пять — и даже тридцать минут! Но для этого надо было очень постараться…

А доступ к Большому Алтарю на вершине холма и вовсе получали лишь за службу — непосредственно Правителю или Городскому Совету. Например, можно было отправиться в патруль. Или подежурить на посту наблюдения за окрестностями. А поскольку Большой Алтарь был реально крут — и ассортимент куда шире, и скидки больше, то желающие всегда находились.

Игорь хотел железный топор. Давно хотел. Но десять тысяч баллов — это десять тысяч баллов. Очень большая сумма, которую он никак не мог собрать. За время, прошедшее с момента высадки, ему удалось скопить только четыре тысячи баллов. Однако же именно на Большом Алтаре можно было взять железный топор за четыре с половиной тысячи!

И Игорь решил рискнуть. Да, у него не было репликационной капсулы. Зато лежали в запасе две «лечилки», которые могли вытащить практически с того света. А потери среди колонистов, дежуривших на постах наблюдения, были не слишком частые. Поэтому у Игоря имелись все шансы: и вернуться живым, и получить вожделенный инструмент.

Его, правда, немного расстроило, что наблюдать придётся за Тропой Гигантов… Каждый раз, когда эти твари начинали стонать — его трясло от ужаса. Но пока ещё за время его дежурства ни один гигант с тропы не сошёл. И Игорь успокаивал себя тем, что в этот раз пронесёт.

— Игорёк, держи окуляры! — напарник Федя протянул бинокль, купленный властями города на Большом Алтаре.

Игорь осторожно принял ценный прибор. И сразу же накинул ремешок на шею. Не дай Бог уронить и разбить — вовек не расплатишься!.. На бинокли копили всем миром. Десять человек без отдыха и перерыва сбивали руки, выполняя самые сложные задачи по хозяйству. А им только и успевали подтаскивать материалы.

Каждый бинокль стоил тридцать одну тысячу баллов. Чтобы их собрать, тем добровольцам пришлось пять дней работать на износ. Однако всё получилось, и десять биноклей осели в городском хранилище — в качестве служебных приборов.

Бинокли были не совсем современные… Это были поделки из жёлтой бронзы с толстыми стёклами и длинными трубами, которые давали неплохое увеличение. Но при этом оказались такими тяжёлыми и неудобными, что руки через полчаса наблюдения отваливались.

Вот и стояли дозорные в смене парой. Чтобы меняться периодически.

Наступали последние полчаса перед концом смены. И Игорь собрался с силами, чтобы выдержать это издевательство.

Но первым делом он посмотрел на запад. Отсюда, с поста, открывался великолепнейший вид на море. В бинокль можно было разглядеть и белоснежную полосу пляжа, и барашки на волнах, и полукруглые плавники местных «акул», курсировавших на глубине…

И даже спины гигантов, которые заходили в море и устраивались там, как живые острова, усеянными гнёздами крылатых существ…

Один любитель палеонтологии обозвал их, кстати, птерозаврами. От птиц — и земных, и даже от местных — эти твари отличались кардинально. Вот и прилипло «умное» название. Нигде больше колонисты птерозавров не встречали, только на спинах гигантов.

И, наверно, никто бы не опасался ни этих исполинов, ни их крылатых жильцов… Если бы на десятый день один гигант не свернул с тропы.

И не дотопал почти до Алтарного.

В тот день поселение потеряло двадцать человек. Как раз из-за налёта птерозавров. Вот с тех пор и организовали пост, чтобы в случае чего — успеть предупредить население города.

Со стороны гор показался очередной гигант. Игорь с сожалением оторвался от созерцания моря, устремив взгляд на гостя. К счастью, тот уверенно топал по тропе к морю, не пытаясь никуда свернуть. Поэтому на какое-то время дозорный успокоился и просто рассматривал в бинокль окрестности.

— О-О-О-О-О! — донеслось издалека обрадованное восклицание гиганта.

Игорь снова посмотрел на него. Зверь обнаружил что-то вкусное в зарослях. И теперь, остановившись, чуть согнул передние ноги в коленях и слизывал лес. Изредка такое случалось, каждый раз вызывая искреннее возмущение птерозавров. Вот только…

Птерозавры были на этот раз какие-то странные!.. Среди них были птерозавры в ботинках, в сланцах — и даже в каких-то обмотках. Были птерозавры в одежде, а были птерозавры в обычных белых комбинезонах.

И вообще — все они были бескрылые. И не птерозавры вовсе.

— Охренеть! — выдал Игорь, вглядываясь в окуляры.

Несмотря на то, что очередные птерозавры оказались людьми, манёвр гиганта их тоже возмутил. Одни пытались удержать равновесие, другие — ловили вещи, которые катились куда-то в сторону шеи. А третьи просто лежали, вцепившись руками в огромную спину.

А ещё среди людей виднелись четыре «волка». И почему-то они ни на кого не нападали.

— Чего там? — сразу же оживился Федя. — Игорёк, ну что там?!

— Там птерозавры на спине — совсем не птерозавры… — не отрываясь от окуляров, ответил Игорь. — Там на спине люди, прикинь!..

— Не звери? — недоверчиво уточнил Федя.

— Нет, звери есть, но и люди… — не особо понятно пояснил Игорь.

И вконец запутал напарника.

— Да что ты за фигню несёшь? Какие люди-звери?.. Дай окуляры! — он требовательно протянул руку, и Игорь передал ему бинокль.

С полминуты Федя смотрел на спину гиганта. А потом совершенно ошарашенно выдал:

— Ну ля… Реально люди на спине!

— Что там у вас? — сзади подошёл старший всего отряда, Олег.

— Там… Типа… Люди вместо птерозавров! — ответил Федя.

— Накурились, что ли, чего-то? Где нашли только?.. — удивился Олег. — А ну-ка дай аппарат!

Федя передал бинокль Олегу, и тот тоже уставился на спину гиганта. Какое-то время он молчал, а затем отвёл от глаз бинокль и пробормотал:

— А… А что они там забыли?

— Может, живут они там? — выдвинул версию Игорь.

Правда, даже ему самому она казалась бредовой. И жуть какой неправдоподобной. Как люди могут жить на спине гиганта? Откуда там вообще люди?!

Хотя вот же… Ходят, стоят, лежат… Ещё и с волками…

— Да… А они, интересно, в курсе, что их сейчас в море затащат? — Олег снова уставился на гиганта через бинокль.

— А они, может, слезут в воде? — предположил Федя.

— И будут на плавниках акул путешествовать? — уточнил Олег. — Да их сожрут в море раньше, чем они на берег выберутся!..

— Ну гиганта-то они оседлали… Может, и акул тоже… — задумчиво пробормотал Игорь.

— Ага-ага… Хочу на это посмотреть! А вы идите, свободны на сегодня… — решил Олег.

Но Игорь и Федя в один голос возмутились:

— Эй, нечестно!.. Это наша смена!

— У нас ещё полчаса!

— Да хватит возмущаться! — усмехнулся Олег. — За полчаса они до моря не доедут! Всё равно теперь я буду смотреть… И это, скажите Серёге: пусть в город зеркалом светанёт ситуацию.

— А какую ситуацию? — уточнил Игорь.

— Ну вот эту… Ну что люди на гиганте едут! — пояснил Олег.

— А зачем? — Федя удивлённо посмотрел на начальника.

— Там рыбаки сегодня в бухту должны были идти. Им можно с холма посветить, предупредить… Может, успеют вытащить идиотов?.. — Олег снова поднёс бинокль к глазам.

И, на зависть подчинённым, через несколько секунд снова усмехнулся:

— Во дают, циркачи…

Дневник Кумачёва А.А., по прозвищу «Лыцарь»

День двести шестидесятый. Окраина Песчаного пояса

— Чё? Выбрались, что ли? — удивлённо оглядываясь, спросил Паша.

И в самом деле, местность вокруг стремительно менялась. Вместо бесконечных барханов впереди виднелись какие-то холмы с чахлой растительностью.

— Нет ещё… — ответил я, с трудом переставляя ноги от жары. — Но мы на самом краю…

— Давай, народ! Поднажмём! — прогудел впереди Пустырник. — Вон там, за холмами, укрытие есть! Ну же!..

— Да не рви ты глотку! — попросил его торговец Карп, единственный, кто мог себе такую наглость позволить. — Все идут, Пустырник! Как могут, так и идут!..

— Надо поднажать! Солнце скоро выйдет! — громко оповестил всех Пресня.

И все, включая Карпа, поднажали. Хотя ещё пару минут назад я думал, что это невозможно. Ан нет!.. Даже у меня ноги как будто сами быстрее пошли.

Есть ещё силы! Дойдём!

Шестнадцать дней пути по пустыне! Изматывающая жара, ядовитые твари, пустые бочонки из-под воды, куча солнечных ожогов… Я даже не представлял, как тяжело будет!

Если бы представлял, никуда бы из Тутгорода не ушёл. У него хоть и дурацкое название, но там хоть нормально жить можно…

Стоило ли оно того? Я пока не знаю, если честно. Я вообще не уверен, что мы сможем обратно дойти. Пустырник, конечно, говорил на одном привале, что уже дважды проходил этот маршрут: и в одну, и в другую сторону…

Вот только я не представляю, как он это провернёт. С обременением-то в виде нашего каравана!.. Из девяноста трёх человек, покинувших Тутгород, осталось шестьдесят семь. А рабы и вовсе были потеряны в начале пути.

Не думал, что будет так тяжело… Да и сейчас ещё ничего не закончилось.

Караван прошёл между двумя холмами и оказался на краю каньона. Настоящий каньон — и даже речка на дне имелась!..

Правда, как туда спускаться, я не понимал. Но Пустырник вёл нас не вниз, а в сторону. И вскоре я понял почему.

Стены каньона там смыкались широкой аркой. Получался как бы естественный мост на другую сторону. А с противоположной стороны под мостом был отчётливо виден тёмный зев грота. И даже спуск удобный имелся…

Именно туда Пустырник и поспешил, увлекая за собой караван. Люди потянулись к убежищу, которое обещало прохладу и спокойный дневной сон. А я не удержался и сделал крюк, чтобы взобраться на возвышенность, в которую мост переходил. Решил посмотреть с её гребня, что нас ждёт впереди.

Паша увязался за мной. Хотя он явно даже больше меня устал. Но, самое удивительное, что Пустырник тоже решил взобраться на холм! Людей он поручил вести вниз своему заместителю, Пресне.

— Что, народ, интересуетесь? — спросил Пустырник у меня с Пашей, когда мы остановились на гребне.

— Хотел глянуть, что ждёт нас завтра! — признался я.

— Вон, видишь горы на горизонте, Лыц? — спросил Пустырник, указывая на северо-восток.

Мы увидели далёкие вершины. Правда, они еле просматривались в воздухе, дрожащем от жары.

— Это Горный Пояс! — сказал Пустырник. — Если те, кто вёл караваны по нему, выжили, сможем встретить некоторых из них…

— Там так же жарко? — жалобно спросил Паша.

— Нет, там уже терпимо. Можно будет и днём нормально идти! — ответил Пустырник и указал на северо-запад. — А там море. Видите дюны? Они тянутся километров на двадцать. Но мы туда не пойдём. Мы пойдём к горам. Всё равно берег в этом месте к ним изгибается.

Я посмотрел на песчаные барханы. И заметил странный элемент пейзажа, от которого даже успел отвыкнуть за время пути.

— А вот там, у дюн, это не Алтарь Вознаграждения? — спросил я.

— Ну-ка… — Пустырник закопался в поясе, а затем вытащил и поднёс к глазам новомодный чёрный бинокль. — А ты прав, Лыц! Это Алтарь Вознаграждения! Думаю, имеет смысл туда свернуть… Он, правда, крошечный. В таких цены выше, но припасы нам пополнить стоит!.. Молодец!

Я просто кивнул, молча принимая похвалу. Солнце уже разбушевалось не на шутку. Не хотелось лишний раз напрягать пересохшее горло.

— Пойдём вниз, в укрытие. Сегодня можем не экономить воду. Внизу река, и есть удобный спуск. Пополним запасы!

Пустырник поспешил вниз, а я, переглянувшись с Пашей, пошёл следом. Хотелось верить, что наше тягостное путешествие наконец-то подходит к концу. Но в глубине души я почему-то был уверен, что это вовсе не так.

Тут заканчивается пустыня. А наше путешествие, похоже, только начинается.

Что ждёт нас впереди? Как нас встретит северное полушарие? Этого не сможет предсказать даже Пустырник, хоть он и добрался сюда когда-то первым. Причём выхватив, по слухам, просто фантастическую награду!.. На которую, как говорят, купил винтовку с запасом патронов. И ещё кучу полезных вещей — тот же бинокль.

Но я очень надеялся, что тоже сумею что-нибудь интересное открыть. Не всё же здесь успели разведать те, кто шёл во второй волне колонизации…

А ещё я надеюсь остаться в живых. И вернуться в Тутгород богатым человеком.

Впрочем, всё это были проблемы завтрашнего дня. А сегодня нас всех ждал отдых. И, впервые за три дня, вдоволь воды. Мы дошли...

Лес, ночь, зов…

Их было трое. Тех, кто услышал зов Верной. Они не знали друг друга до того, но каждый из них видел странные сны. Сны о тех, кто ходит на задних лапах. О древних временах, когда лапы у членов стаи были короче, а зубы — мельче. О временах, когда по земле — и тут, и там — ступали ноги древних исполинов.

Мало осталось исполинов в мире... Они канули в небытие, когда земля содрогнулась. Как канули в небытие и те, кто ходят на задних лапах, а в передних держит палки и камни. Всё тогда изменилось, но Память не сохранила этих изменений.

Память Стай не дарит воспоминаний, которые не нужны. Память — это способ выжить в меняющемся мире. Память жива до тех пор, пока живы стаи. Какими бы они ни были, что бы ни происходило с их членами, но Память хранит каждую прожитую жизнь.

И этим троим она напомнила о древнем родстве с теми, кто ходит на задних лапах. Ни один из них не решился идти туда, где охотятся на таких. Ни одному из них это было не нужно. Их стаи были сыты и довольны жизнью.

Но зов пришёл со стороны гор. Зов старой и опытной самки. Зов присоединиться к тому, что когда-то называлось Верной Стаей. И эти трое не смогли противостоять этому зову. Однажды ночью они покинули свои стаи и устремились в сторону гор. К границе, что делит земли Серой и Бурой Стаи.

Потому что там ждали те, кто ходит на задних лапах.

Там ждало будущее…

Там ждало прошлое…

Там будет настоящее…

Content

Загонная охота

Пролог

Глава 1. Ваще чот много всего!

Глава 2. Ваще чот неубиваемые

Глава 3. Ваще чот тяжело

Глава 4. Ваще чот недобрые

Глава 5. Ваще чот непонятное

Глава 6. Ваще чот странное

Глава 7. Ваще чот миграционное

Глава 8. Ваще чот неожиданное

Глава 9. Ваще чот не по плану

Глава 10. Ваще чот тревожная

Глава 11. Ваще чот хозяйственная

Глава 12. Ваще чот плохие новости

Глава 13. Ваще чот дерзкие

Глава 14. Ваще чот общительные

Глава 15. Ваще чот понеслось…

Глава 16. Ваще чот без выбора

Глава 17. Ваще чот без выхода

Глава 18. Ваще чот невезуха

Глава 19. Ваще чот опасное

Глава 20. Ваще чот хуже и хуже

Глава 21. А вот это чот уже ваще!

Крохотулечная недоглава 22. Определённо, прыгать!

Эпилог