Сергей Евтушенко

Как я стал хозяином странного замка в другом мире

Глава первая

Чёрная тень ждёт у трона тебя

Правь средь теней, пути назад не будет!

Catharsis, «Зов зверя»

Мне было пять, когда я в первый раз увидел этот сон. Помню, как сильно болел — то ли ангиной, то ли гриппом, и как мама читала мне сказки о рыцарях на ночь. И тогда во сне я подумал, что попал в замок короля Артура. Стены, пол и потолок, сложенные из гладко обтёсанного серого камня, факелы в железных подставках, огромные деревянные двери — все запертые. Пятилетний я шёл по длинному коридору, шлёпая босыми пятками по холодному камню, и оглядывался в поисках благородных рыцарей и прекрасных дам, а то и самого короля Артура, восседающего во главе Круглого стола. Но коридор всё не кончался, свет факелов с каждым шагом становился тусклее, а в конце меня ждали вовсе не персонажи из сказок и легенд.

В конце коридора меня ждало чудовище.

Тронный зал был таким огромным, что я не мог охватить его взглядом. Целый мир, наполненный камнем, деревом и тканью, залитый лунным светом из двух огромных окон в дальнем конце. Изящные коринфские колонны плавно переходящие в фигурные балки, сплетающиеся под потолком. Конечно, тогда, в пять лет, я не знал никаких заумных архитектурных терминов. Я просто таращился приоткрыв рот на ожившую иллюстрацию из книги внутри странного, на удивление реалистичного сна. На колонны, окна, гладкий каменный пол, плиты на котором идеально примыкали друг к другу. На узор в виде то ли змея, то ли дракона, высеченный на полу. На громадный резной трон из светлого дерева, но обитый чёрной тканью.

А затем — на женщину, что вышла мне навстречу.

Точнее, она не выходила — выплыла, не касаясь земли, как и положено призраку. В пять лет я уже знал, что такое привидения и что их скорее всего не бывает, но это был сон, а во сне случается и не такое. Только вот все привидения, что я видел на картинках и в мультиках выглядели как смешные полупрозрачные человечки, не способные напугать даже ребёнка. Леди, охраняющая тронный зал, смотрела на меня лишь одним глазом — вторая глазница пустовала. У неё не было части щеки и губ, как не могло быть у полуразложившегося трупа, плоть которого частично слезла со скелета. Платье — безобразные грязные лохмотья, лишь подчёркивающие ужасную картину смерти. Она двигалась вперёд, протягивая руки, словно хотела вцепиться мне в горло, выжать жизнь костяными пальцами. Но бежать меня заставил не её ужасный облик, а чудовищный потусторонний крик, раздавшийся из полуоткрытого рта, когда расстояние между нами сократилось до нескольких шагов.

Я бежал и бежал, пока не упал куда-то, а затем проснулся в слезах — пятилетний пацан с высокой температурой, только что увидевший свой первый в жизни кошмар.

Кошмар, которому было суждено повториться.

Мне десять, и я сломал ногу. До этого у меня не случалось даже вывихов, а тут поехал кататься на велике у старой рощи — ну, там, где есть очень удобные невысокие горки, с которых можно хорошенько разогнаться. Разогнался. Не заметил камня под колесом и полетел вперёд, до ближайшего дерева. Хорошо хоть не лбом о ствол, успел извернуться, но лодыжке не повезло. Велосипеду тоже не повезло, и возвращаясь домой, хромым и несчастным, почти не наступая на стремительно опухающую левую ногу, я уныло думал, как же мне влетит за велик.

За ногу влетело гораздо больше.

Травмпункт, гипс, неуклюжие костыли, с которыми я никак не мог разобраться и так и норовил прыгать на одной ноге. Полтора месяца без школы — вроде и классно, да только летние каникулы уже через две недели. А это значит, целый месяц лета дома, фактически под замком, из-за собственной тупости. Ещё и велик сломал.

В первую ночь после перелома я еле заснул, нога ныла даже под обезболивающими, а в голове крутились мысли о невесёлом будущем. И во сне снова оказался в замке — правда, не посреди коридора, а на одном из наружных балконов.

Несмотря на яркую огромную луну, я с трудом мог рассмотреть окрестности — мешала едва заметная дымка, стоящая в воздухе на границе внешних стен. Зато было неплохо видно часть внутреннего двора, вымощенного крупной брусчаткой. Посреди двора стоял колодец, в одном углу громоздились пустые бочки, а в другом — стойки с оружием. Копья, топоры, арбалеты и мечи моментально притянули моё внимание как самый мощный в мире магнит.

В голове тут же родился план — спуститься, добраться до стоек и как следует поиграть в рыцарей! Нога во сне была в полном порядке, хоть прямо с балкона прыгай. Но я рассудил, что летать можно не в каждом сне и лучше добраться пешком. Лестница вниз отыскалась довольно быстро — и она привела меня прямо к порогу тронного зала. На автомате я сделал пару шагов внутрь.

Только в этот момент я вспомнил кошмар из глубокого детства. Вспомнил — и тут же увидел её.

В десять лет я уже смотрел серьёзные фильмы ужасов и зачитывался крипипастой. И оттого новый приступ ужаса оказался куда как более пронзительным, чем когда мне было пять. Баньши — а это, несомненно, была баньши — начала кричать, вновь повергнув меня в позорное бегство.

Я проснулся, задыхаясь от страха, а сломанная лодыжка нестерпимо ныла, будто я в самом деле только что бегал.

Кошмар повторялся, и с каждым разом всё становилось хуже. Хуже — не только во сне, но и в жизни.

Мне одиннадцать — и родители принесли в дом щенка, которого назвали Вольтом. Через четыре месяца на прогулке его сбила машина, и он умер у меня на руках. Ночью — новый кошмар про замок.

Мне тринадцать — меня избили за школой, за отказ «дать позвонить» с мобильника, подаренного на день рождения. Мобильник, разумеется, отобрали, и я знал, что на новый у родителей денег не было. Никого из уродов не нашли. Ночью — замок.

Мне пятнадцать — в нашем доме взорвался газ, и хотя никто не погиб, пришлось срочно переезжать в гораздо худший район. Семнадцать — меня бросила Лена, а точнее просто исчезла, растворилась в воздухе, словно и не было полутора лет, которые мы встречались. Я чуть не сошёл с ума, пытаясь ей найти, в конце концов добившись ответа от отдалённых знакомых, что она уехала из страны. Восемнадцать — лучший друг вместе с семьёй погиб в автокатастрофе.

Замок приходил во сне каждый раз, превратившись в навязчивую идею, жуткий символ беды. Дорога в тронный зал в новых снах становилась всё более мрачной, но от неё нельзя было отвертеться. Пространство в самом зале искажалось, то сжимаясь вокруг меня, то расширяясь до горизонта, колонны нависали надо мной безмолвными тенями, окна казались пустыми глазницами мёртвого великана. Ужас накатывал волнами даже до появления призрака, а она лишь завершала работу, начатую этим проклятым местом. Я знал, что по легендам баньши воют, предвещая чью-то смерть, но её вой стал скорее панихидой по моей разваливающейся судьбе.

Девятнадцать — заболела мама. Анализы выявили очень редкую генетическую дрянь со сложно произносимым названием, не столь страшную на первый взгляд, но заставляющую врачей удивлённо переглядываться. Через полгода маме уже было тяжело ходить, через год — она не могла даже встать с постели. И без того небольшой запас денег «на чёрный день» кончился очень быстро, отец залез в долги. Затем залез ещё глубже. Что оставалось делать? Только продать квартиру — и в итоге так и случилось. Мы боролись два года, мы перепробовали всё, включая очень дорогое лечение в Германии. Возможно, если бы не грёбаная третья пандемия…

Отца не стало спустя две недели после похорон мамы. Сердце.

Я ненавидел сны про замок почти так же сильно, как ненавидел собственную жизнь.

* * *

— Макаренко! Да ты там заснул что ли⁈

— Нет, Николай Николаевич.

Перекошенная рожа моего шефа больше напоминала карикатуру, чем настоящее лицо настоящего человека. Оживший мультик для взрослых, где лысая туша весом далеко за сто пятьдесят кило орёт на подчинённого по любому возможному поводу, но в основном просто чтобы выместить злость. Туша — Николай Николаевич Боровицкий, которого за глаза все звали «Боров», подчинённый — я. Виктор Игнатьевич Макаренко, можно просто Вик. Продавец-консультант в сети магазинов «Техно-супер», но это только днём. По ночам — сторож на складе. Работа на шесть дней в неделю, каждый рабочий день в совокупности на шестнадцать часов, пару из которых можно списать на сон на втором рабочем месте. Но не на первом, нет, консультанты «Техно-супер» должны поддерживать бодрость тела и духа при любых обстоятельствах.

Как минимум, чтобы на них не повесили всех собак, как сейчас вешают на меня.

— За последний месяц! Пропало! Семь единиц техники! На общую сумму свыше пятидесяти тысяч!!

Я отстранённо следил за тем, как Боров постепенно краснеет от злости, давясь воздухом и брызжа слюной. Что же, стоило отдать ему должное, в этот раз он нашёл умеренно легитимную причину для ора. Пропажи действительно произошли, хотя в мою смену — лишь три из семи, и в это время в зале находились другие консультанты. Загадочное дело, выносили не самые мелкие предметы, не из тех, что можно запихнуть в карман — например, тостер и насадку для пылесоса, но при этом камеры ничего не засекали. Если это проворачивал кто-то из сотрудников, он был изрядным шутником.

Мне, правда, не очень хотелось смеяться.

— Вчера, Макаренко, в твою смену, пропала микроволновая печь стоимостью восемнадцать тысяч! Витринный образец! Как ты это объяснишь, а⁈

— Не знаю, Николай Николаевич.

Не знал никто. Охрана уже перепроверила записи с камер, но такое ощущение, что проклятая микроволновка просто отрастила ноги и по-тихому свалила со стенда, пока все отвернулись. Боров, разумеется, был в курсе, но «на ковёр» в итоге вызвал только меня, как вызывал и до этого.

— Ты мне тут не умничай, — шеф даже привстал из-за стола, чтобы нависнуть надо мной. — Ты думаешь, я не знаю, как тебе нужны бабки? Я всех своих сотрудников проверяю, Макаренко, и только ты на двух работах херачишь. Решил по-быстрому навариться за счёт фирмы? У меня такое не прокатит!

Пару лет назад услышав подобный спич от начальника я бы заледенел от страха. Год назад по спине пробежали бы мурашки. А сейчас я просто сидел и молча смотрел ему в глаза, не испытывая ничего, кроме ленивого любопытства. Что будет дальше? Наложит штраф? Уволит? Попытается врезать? Последний вариант был бы наиболее любопытным, но «Бойцовский клуб» явно смотрели мы оба, так что последствия могли оказаться непредсказуемыми.

Моё спокойствие, кажется, всё сильнее действовало Борову на нервы, но он кое-как взял себя в руки и грузно опустился на место.

— Короче, так. Все кражи, все недостачи будут вычтены из твоей зарплаты. С завтрашнего дня будешь приходить на час раньше и уходить на час позже, вся ответственность по залу — на тебе. Опоздаешь, сука, хоть на минуту, узнаю. И если пропадёт ещё хоть одна единица товара, хоть зубная щётка…

— Николай Николаевич, — я дождался, пока он втянет воздух, улыбнулся и вклинился в образовавшуюся паузу. — Будьте добры, идите на х…

Когда я аккуратно закрыл за собой дверь в кабинет начальника, из-за неё всё ещё раздавался ошарашенный рёв. Что-то про то, что я попутал берега и рамсы, что вконец охренел, что в этом городе я больше работу нигде не найду, его — Боровицкого — слово. И я даже верил, почему нет, но было уже совершенно пофиг. Пофиг на то, что я только что потерял чуть ли не единственную работу, позволяющую кое-как закрывать кредиты и снимать убогую однушку на окраине, на которую могли взять придурка без образования и связей. Пофиг на то, что произошло это за неделю до зарплаты — всё равно после вычета краж от неё ничего бы не осталось, как и от куска следующей.

Пофиг на то, что вот-вот наступит зима, и надо ещё что-то жрать, а ночные дежурства приносят копейки. Жаль только, что Борова удар не хватил на месте, это было бы отличным завершением моей карьеры в «Техно-супер».

— Виктор?

— А?

Анна — именно «Анна», не «Анечка» и даже не «Аня», секретарша шефа, внимательно смотрела на меня с немым вопросом в больших серых глазах. Блондинка невероятной красоты, всегда безупречно стильная, абсолютно непонятно что забывшая в этой дыре. Она могла бы зарабатывать миллионы в качестве модели для модных журналов или даже управлять собственной бизнес-империей, но предпочла сеть магазинов «Техно-супер» и Борова в качестве начальника. Тот, впрочем, не распускал руки, никогда не повышал на неё голос и, кажется, даже немного её побаивался.

— Завтра напишу «по собственному», — сказал я. — Или лучше в понедельник?

— В понедельник определённо лучше, — медленно сказала она бархатным голосом. Рёв Борова не оказывал на меня никакого влияния, а вот её речь… — Но вы не торопитесь, Виктор. Утро вечера мудренее.

Не дать ни взять, Василиса Премудрая из народных сказок. Прекрасная тоже, чего уж там. Но для меня что утро, что вечер были одним и тем же — серым бесконечным месивом, сливающимся воедино. Увольнение из «Техно-супер» лишь слегка разбавило это болото, но скорее всего ненадолго.

Я неопределённо махнул рукой, прощаясь, и покинул офис с твёрдым намерением больше не возвращаться. Заявление об увольнении, в конце концов, можно прислать по почте.

В переулке, в конце которого находился склад, было непривычно людно, а полицейская машина со включённой мигалкой задавала тон всему району. Я остановился, не дойдя метров тридцати до знакомых ворот. Из обсуждения зевак поблизости стало ясно, что владельца, тихого частника, взяли «на горячем», хотя дальше мнения расходились — то ли за неуплату налогов, то ли за контрабанду. Контрабанду чего — не уточнялось, но судя по наряду из трёх ментов за воротами, в чём-то теория была правдивой.

В отличие от Борова, владелец склада никогда напрямую со мной не общался, за что я был невыразимо ему благодарен. По долгу службы мне следовало подойти к служителям закона, представиться, сообщить, что я тут вообще-то работаю и впутаться с головой. Вместо этого я развернулся на сто восемьдесят и пошёл назад, до ближайшей автобусной остановки. Минус две работы за один день — выполнено.

По крайней мере за дежурства в самом деле платили гроши.

Только переодевшись в домашнее и растянувшись на старой тахте я сообразил, что за последний месяц вообще не ночевал дома. В основном дрых на складе, один раз зависал у приятеля, а домой заходил только переодеться да перекусить. Что же, в ближайшее время, пока не найду чего-то нового, это изменится.

Если я найду что-то новое.

Платить за квартиру — через неделю. По кредитам — через две. В холодильнике мышь повесилась, денег — в лучшем случае закупить крупы да соли. Снова занимать? И ладно бы на еду, но что делать со всем остальным?

По-хорошему, мне не стоило валяться. Надо было встать, запустить мой древний комп — хорошо хоть инет оплачен до конца месяца — и сидеть до посинения на сайтах поиска работы, пока не найду хоть какое-то место, за которое можно уцепиться. Обещание Борова, что я больше не найду работы в городе, вполне могло оказаться правдой, у этого утырка были связи. Но что ещё оставалось? Валить куда-то без прицела? На какие деньги?

Я окинул взглядом единственную комнату квартиры, в которой я жил последние два года. Дешевле только комната в коммуналке, да и то ненамного. Предметы роскоши — вышеупомянутый комп, запускающийся на честном слове, книжные полки со старой фантастикой, пара гантелей в углу, видавшая виды боксёрская груша, да фотография родителей в рамке на столе.

Чёрные, тоскливые мысли удерживали меня на тахте лучше любой усталости, но та тоже вносила свой вклад. Я так давно нормально не высыпался, что успел забыть, как это — когда можно растянуться, прикрыв глаза. Нет, разумеется, я не планирую спать, просто полежу минут пять спокойно, а потом встану и раскочегарю компьютер. Даже не пять минут, ровно минуту, разве это много?

Я открыл глаза посреди коридора из серого камня, освещённого факелами в железных подставках.

Разумеется. Почему бы и нет? Давно не виделись — как раз два года, со смерти отца.

К слову, освещение коридоров факелами в реальности мягко говоря не работало, те давали слишком много дыма при не слишком высокой эффективности. Но факелы в замке из сна работали по правилам видеоигр или фильмов в жанре фэнтези — чистый, яркий свет и почти никакого чада. Хотя даже ярко освещённый коридор умудрялся оставаться мрачным, и я хорошо помнил, куда он вёл.

Значит, надо скорее идти вперёд, чтобы этот долбаный сон побыстрее закончился.

Никогда ещё тронный зал не был в таком ужасном состоянии. Пыль и разруха, паутина, плесень. Выщербленные колонны, покосившиеся балки под потолком. Одно из двух больших окон разбито, другое покрыто сетью мелких трещин. Словно в последний раз я был здесь не два года, а двести лет назад.

Наверное, если бы у меня хватило денег на поход к психиатру, ему бы нашлось, что сказать мне на этот счёт.

А вот и звезда моих кошмаров — полумёртвая леди в обрывках платья. Почему-то сегодня её лицо с отслаивающейся плотью и протянутые вперёд костлявые руки не вызывали прежнего ужаса. Да и вообще никакого ужаса не вызывали, мне было совершенно всё равно, что произойдёт дальше. Жизнь оттопталась по мне с такой силой, что какое-то привидение во сне больше не казалось страшным. Скорее мне стало её немного жалко — одинокую и покинутую, застрявшую во сне какого-то неудачника.

Баньши издала призрачный вопль — и он не оказал на меня ни малейшего эффекта.

Я мог убежать как всегда, просто по привычке. Мог молча развернуться и уйти, но не видел в этом смысла. Сон в любом случае скоро окончится, так куда торопиться? Чего ты хочешь, бедная, схватить меня за горло? Ну так хватай, я даже шагну навстречу.

Но её руки двинулись дальше, обвив меня за шею. Это ощущалось странно, не как настоящее прикосновение, а скорее как поток ледяной воды, ставший чуть более тёплым от контакта с кожей. Я вздрогнул, но не отстранился, и чудовищное лицо баньши оказалось совсем близко от моего лица. Единственный зелёный глаз — на удивление, изумительно красивый, пристально изучал меня в течение пары секунд. Убедившись, что я всё ещё не пытаюсь убежать, она приникла к моим губам остатками своих.

Не могу сказать, что ощущение было из приятных. Скорее, даже одно из самых неприятных, которые я когда-либо испытывал. Словно меня разом заполнили жидком азотом, обжигающим и замораживающим одновременно, не дающим дышать, меняющим всё, с чем он соприкоснулся. Но даже тогда я не двинулся с места — какой смысл? Чего мне бояться, умереть во сне?

Через несколько секунд опаляющий холод сменился нарастающей темнотой, которая быстро добралась до моей головы. Наконец-то.

Я открыл глаза, собираясь рывком встать с кровати, сгонять в магазин за хоть какой-то едой, запустить комп и дальше действовать по плану. Вместо этого я обнаружил себя, сидящем на троне, обитом чёрной тканью, посреди того самого тронного зала. Надо сказать, сейчас зал смотрелся заметно лучше, скорее ближе к той версии, что я видел в самый первый мой визит, много лет назад. Прибрано, аккуратно и окна целы.

Но всё-таки, почему я ещё тут? Я что, так и не проснулся?

Меня привлекло движение по правую руку — и повернув голову, я обнаружил девушку, склонившуюся в глубоком реверансе. Бледная кожа, длинные чёрные волосы, слегка блестящие в лунном свете, изысканное готическое платье, отдалённо напоминающее наряд горничной. И лишь когда она подняла на меня огромные зелёные глаза, я вздрогнул от узнавания. Именно она встречала меня всё это время, вызывая бесконтрольный ужас. До момента, когда мне стало уже нечего бояться.

— Добро пожаловать, хозяин, — сказала она негромким, почти безэмоциональным голосом. — Наконец-то вы приняли то, что принадлежит вам по праву.

Глава вторая

Признаться, до меня не сразу дошло, что она говорит. Пришлось протупить секунд пять и заново прокрутить в голове её слова, пока не пришло понимание. Странная готическая девушка смотрела на меня, словно ожидая ответа, и я только сейчас заметил, что её ноги всё ещё не касаются земли. Выходит, она так и осталась призраком, просто теперь заметно более симпатичным.

— Я, э… — мой голос звучал хрипло и неуверенно, словно я действительно проснулся после беспокойного сна. — Где я?

— Вы в сердце своих владений, хозяин. В замке по имени Полночь.

Странная формулировка не ускользнула от меня, но на данный момент другие вопросы были важнее. Происходящее с каждой секундой всё меньше ощущалось, как сон. Я полностью контролировал своё тело, чувствовал деревянный трон под собой, вдыхал прохладный воздух. Вокруг ничего не расплывалось, не менялось, мои мысли, пусть и слегка путанные поначалу, всё больше прояснялись. Здесь не работала логика сновидения. А какая тогда работала?

— Ты кто? Как тебя зовут?

— Я кастелян, хозяин, управляющая вашего замка. Вы можете звать меня как пожелаете.

— Да? Тогда буду звать тебя «Кас», — решил подыграть ей я. — И хватит называть меня «хозяин».

— Как скажете, господин.

Вкупе с безэмоциональным тоном девушки это начало казаться тонкой издёвкой, но если она и правда троллила, на её лице это никак не отображалось.

— Виктор. Можно просто «Вик». И давай по порядку, что вообще здесь происходит?

Она слегка склонила голову на бок, не спуская с меня своих невероятных глаз. Что-то мне подсказывало, что сходу разобраться не выйдет — и это «что-то» оказалось абсолютно право.

Кас не то что бы отказывалась отвечать на вопросы, она просто игнорировала большую часть, а на остальные давала в основном односложные и ничего не говорящие ответы. Что это за замок и где он находится? Как я сюда попал? Что именно принадлежит мне по праву? Почему это место снилось мне с детства? На всё это я в лучшем случае удостоился лёгкого пожатия плечами или наклона головы, после чего моя собеседница делала вид, что занята осмотром зала или уборкой.

Впрочем, кое-чего мне удалось от неё добиться.

— Пока вы не вступили в свои права, хозяин…

— Вик.

— Пока вы не сели на трон… Вик, Полночь спала. Почувствовав слабость, её заполнили паразиты. Они мусорят, шумят, они ранят, отщипывая понемногу от её огромной души.

— Какие ещё паразиты?

— Мелкие и покрупнее. Но теперь хозяин вернулся и сел на трон. Только вы можете очистить её недра и вернуть ей душу.

— Я не понимаю.

— Вы и не должны понимать, Вик.

Её прохладный, отстранённый тон начинал действовать мне на нервы, а дерево трона, пусть и обитое плотной тканью, с каждой минутой ощущалось всё более неуютным. Я встал, потягиваясь и разминаясь, ещё раз отметив, что ощущения были вполне себе реальными. Чем рассиживаться, получая бессмысленные ответы на бесконечные вопрос, лучше пройтись и осмотреться самому. Хотя, как вариант…

— Может, устроишь мне экскурсию по моим владениям?

Кас посмотрела на меня так, будто я предложил ей раздеться и немедленно заняться сексом в извращённой форме, не отходя от трона. Мне резко стало неловко, пусть и абсолютно непонятно, за что.

— Я могу перемещаться лишь по очищенной территории, хозяин. Но я всегда буду ждать вашего возвращения.

Могла бы просто сказать «нет, спасибо».

Ни в один из предыдущих визитов в Полночь я, признаюсь, как следует не осматривался. Во сне вообще сложно на чём-то сосредоточиться, а уж в повторяющемся кошмаре хочется только одного — чтобы он поскорее закончился. Но сейчас, в этом странном сне, который воспринимался один в один как явь, моё внимание привлекали даже обычные стены. Так вышло, что я немного разбирался в архитектуре и строительных материалах — и при этом не имел ни малейшего понятия, из чего они были сложены. Точно не кирпич, не известняк. Отполированный гранит? Нет, структура всё равно не та, да и кому бы пришло в голову полировать каждый каменный блок в таком огромном здании?

Удивительные бездымные факелы вызывали не меньше вопросов, но спустя пять минут я решил забить и просто следить за происходящим. Я — хозяин замка хрен пойми где? Ну и отлично. Чем дольше мне не понадобится возвращаться туда, где меня ждал лишь пустой холодильник и неподъёмный груз долгов, тем лучше. Что там от меня требовалось, очистка от паразитов? Дезинсектором мне работать ещё не приходилось, но пройтись по коридорам, чтобы оценить масштаб катастрофы, было несложной задачей.

Основной коридор, что вёл в тронный зал, оказался сравнительно коротким. Он упирался в большие двустворчатые двери — накрепко запертые. Я внимательно осмотрел их, но не обнаружил ни малейшего признака замочной скважины — по всей видимости, с обратной стороны висел засов или что-то их подпирало. Тогда я начал путь назад, проверяя двери поменьше, расположенные по бокам коридора. Всего их было четыре, по две с каждой стороны. Первая сразу поддалась, открывшись в коридор поменьше и потеснее, и к тому же непроглядно-тёмный. Поколебавшись, я позаимствовал один из чудо-факелов основного коридора и нырнул в ответвление.

Пока что никаких следов паразитов не наблюдалось. Пол в боковом коридоре был покрыт густым слоем пыли, но в остальном всё выглядело достаточно опрятно. Никаких тебе тараканов или крыс, разбегающихся от света факела, никаких экскрементов или трупиков — ничего. Не то что бы я был разочарован, но, возможно, информация Кас о паразитах оказалась изрядно преувеличенной.

И тут я увидел… нечто.

Нечто напоминало человека или, возможно, когда-то было им. Иссохший остов, обтянутый кожей цвета пергамента, одетый в невнятные бурые обноски. Он сидел, прислонившись к стене и уткнув голову в колени, словно давно погибшая жертва ядерной бомбардировки или служка, заблудившийся в лабиринтах под древним храмом и решивший, что проще умереть от жажды.

Странные ассоциации, лезущие мне в голову, ни разу не помогали разобраться. Я шагнул вперёд, поднимая факел в левой руке, чтобы рассмотреть древнего мертвеца получше — и тот шевельнулся. А затем шевельнулся ещё раз, поднимая ужасную голову с выеденным временем лицом, без носа, губ и глаз — в чёрной пустоте глазниц свернулись два уголька, горящих ядовито-зелёным светом. И эти угольки уставились прямо на меня.

На удивление реалистичный сон сделал полный оборот, вернувшись к кошмару.

Я прислушался к себе, но страха всё ещё не было. Некоторое беспокойство — пожалуй, всё-таки не каждый день наблюдаешь своими глазами, как оживает иссушённая мумия. Оживает и надвигается с очевидно недружественными намерениями.

Хотя, может, враждебность мне только мерещится из-за неприглядной внешности? Кас, вон, тоже сперва казалась полуразложившимся трупом и ничего, оклемалась. Может, это вообще один из моих «слуг», который бежит поприветствовать своего сюзерена и если постоять спокойно, то…

ХРЯСЬ!

Мои рефлексы, по счастью, опередили поток бессвязных и практически сумасшедших мыслей, выбросив правую руку вперёд в классическом хуке, как только монстр приблизился на расстояние удара.

После того, как меня избили в детстве, до меня как-то резко дошло, что если оставить всё как есть, рано или поздно это повторится. А затем ещё раз и ещё раз, и никто не сделает нихера, чтобы помочь. Я должен был научиться драться — так, чтобы выбить зубы первому мудаку, что решит что-то у меня отобрать. Так, чтобы больше не лезли.

Секции и школы единоборств, по крайней мере те, что были в доступе, быстро показали свою неэффективность. В лучшем случае там можно было прийти в форму и отработать удары, но не понять, как правильно вести себя в тяжёлой ситуации, когда бить первым, а когда бежать. К счастью, один из друзей отца, бывший командир десантно-штурмовой роты, взялся помочь и тренировал меня полтора года, прежде чем не отправился поплавать на своей моторной лодке и не утонул во время внезапно налетевшего шторма. И всё же, тренировки не прошли зря, я оттолкнулся от них и продолжал работать над собой, даже когда было совсем невмоготу.

С тех пор как я начал тренироваться мне пришлось драться раз десять. Пару раз били меня, один раз дело кончилось ничьёй, семь раз от меня отползали, утирая кровавые сопли. Я никогда не нарывался, но бил так, как решил для себя давно — чтобы не лезли. Сильно, наверняка и практически на автомате. Хотя если бы кто-то мне сказал, что навыки ближнего боя пригодятся, чтобы вмазать по морде ожившему мертвецу, я бы охрененно удивился.

Ощущение, кстати, было такое, будто кулак врезался в ствол трухлявого дерева, и результат соответствовал ощущениям. Жуткая башка мертвяка дёрнулась назад и чуть ли не оторвалась от неестественно-худой шеи. Он сделал пару неуверенных шагов назад, а затем рухнул на пол, дёрнулся и рассыпался в груду бурого праха. Посреди этой груды плясало бледно-голубое пламя, небольшой всполох, словно огонёк от зажигалки.

Повинуясь необъяснимой тяге, я присел рядом, протягивая ладонь к огоньку. Тот слегка качнулся от несуществующего ветра и втянулся ко мне в руку. Я почувствовал лишь легчайшее тепло и внезапное удовлетворение, будто только что совершил самую правильную вещь в своей жизни.

Но осмыслить это всё мне не дали — из дальнего конца коридора раздался даже не топот, скорее хорошо различимый шелест новых иссохших ног. Ко мне спешил ещё один мумифицированный враг, а за его спиной с лёгким отставанием следовал второй. Я встретил их уже хорошо зарекомендовавшим себя хуком и мощным пинком в солнечное сплетение — каждому хватило лишь по удару. На этот раз мне не даже не пришлось наклоняться — огоньки с их останков потянулись ко мне сами.

Пока что я уверенно побеждал. Только вот, удивительное дело, на нежить принцип «ударить так, чтобы не лезли» почему-то не работал. Вслед за павшими тварями темнота рождала новых и новых, не обращая внимания на моё отчаянное сопротивление. Удар по седьмому мертвяку оказался слегка смазанным, и вместо того, чтобы рассыпаться в прах, он слегка отшатнулся, а потом повис у меня на левой руке, держащей факел. Пока я его стряхивал, прибежали восьмой и девятый. Восьмого я развалил с одного попадания, а вот девятый сразу упал мне в ноги и впился в левую голень совершенно беззубым ртом. Больно не было. Я еле удержался от того, чтобы нервно расхохотаться, но по сути было не до смеха — враги пёрли гораздо быстрее, чем я успевал их раскладывать.

Дёрнувшись изо всех сил, я вырвался из настырных объятий. Факел ударился об пол, но не погас, отбрасывая на стены безумные тени. Я бросился назад — этот бой мне было не выиграть при всём желании. Если не можешь победить, особенно против целой толпы, бежать — лучший выход. Но тёмный коридор преподнёс мне новый сюрприз: дверь в начале оказалась заперта. Я как следует дёрнул на себя железную ручку и пару раз от души протаранил дверь плечом. Та даже не пошевелилась.

А потом меня догнали иссохшие.

Где-то здесь, кажется, восприятие происходящего снова сместилось в сторону сна. Я всё ещё не чувствовал ни страха, ни боли, хотя меня прямо-таки заваливала орда чудовищных мумий, отчаянно пытающихся разорвать меня на куски. Какое-то время мне даже удавалось отбиваться, обращая тварей в пыль кулаками, локтями и коленями, но итог был предрешён. Лёгкие забились могильной пылью, стало тяжело дышать, всё смазалось, а затем… затем я проснулся.

Сквозь полузакрытые шторы брезжил неяркий утренний свет. Учитывая то, что на дворе стояла середина ноября и утро начиналось не раньше десяти, проспал я прилично. Нащупав на столе мобильник, я сонно взглянул на экран — ну точно, десять ноль семь. Уведомления показывали два пропущенных вызова с незнакомого номера, и не успел я разблокировать экран, тут же раздался новый звонок.

— Да? — буркнул я в трубку, на сто процентов уверенный, что услышу автоматический женский голос бота по продажам.

— Виктор? — спросил в телефоне неуверенный мужской голос. — Это вы? Мне Анна ваш номер дала. Простите, если разбудил…

— Не разбудили. Кто это?

— Николай, с работы. Боровицкий.

Пару секунд я непонимающе моргал, а затем как-то сразу проснулся окончательно. Если бы Боров не представился, я бы в жизни не узнал его голос — хотя бы потому, что до этого момента со мной он разговаривал преимущественно ором.

Молчание затягивалось.

— Виктор? — обеспокоенно спросил Боров. — Меня слышно?

— Слышно. Чем… могу помочь?

— Понимаете, произошла ужасная ошибка. Сразу после вчерашнего… сразу после того, как вы ушли, ко мне подошёл Кирилл — ну, начальник охраны, вы его знаете?

— Знаю.

— Подошёл и сказал, мол так и так, вора поймали чуть ли не за руку, и Макаренко тут совершенно не при чём, и тут мне так неловко стало за наш разговор…

Шеф изливался ещё минут десять — за это время я успел пару раз хорошенько ущипнуть себя, чтобы убедиться, что я точно не сплю. Честно признаться, странный замок, наполненный нежитью, сейчас казался мне куда как более реалистичным, чем запинающийся, извиняющийся и даже заискивающий голос Николая Боровицкого. Никогда в жизни глава «Техно-супер» не звучал столь жалко, ни передо мной, ни перед кем-то другим. Он раз за разом повторял, как сильно ошибся, как сожалеет о своей вспышке гнева, как берёт свои слова назад и готов исправиться. Когда он начал рассказывать о том, что уже распланировал график посещения психолога, я не выдержал и перебил:

— Чего вы хотите?

— Виктор. Виктор Игнатьевич. Возвращайтесь на работу, а? Просто выходите в понедельник по обычному графику, и сделаем вид, что ничего не было! Вы нужны фирме, очень нужны, а уж за мной премия не заржавеет…

От третьего щипка у меня аж навернулись слёзы на глаза, но заново я не проснулся. Сдавленным голосом я выдавил, что подумаю и повесил трубку под раздавшийся в ответ облегчённый аккомпанемент благодарностей. Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда. Но это было. Боров назвал меня по имени-отчеству и пообещал премию. В «Техно-супер» никому из продавцов не выдавали премию, а любое упоминание об этом грозило немилостью начальства.

Что здесь, нахрен, происходит?

Обычно с утра я не чувствовал голода, но сейчас понял, что почему-то сильно проголодался. В холодильнике нашёлся подсохший, зато и не заплесневевший кусок сыра. Понюхав его, поразмыслив и проверив хлебницу, я соорудил пару на редкость неприглядных, но вполне съедобных бутербродов. А зажевав их, запивая большой кружкой чёрного чая, задумался всерьёз.

Вчера Боров клялся с матом пополам, что работы у меня больше не будет — и не только в «Техно-супер», но и вообще в этом городе. Даже если бы спустя минуту вора не просто поймали, а я бы лично притащил его, вытряхивая из карманов награбленную технику, прощения бы мне не даровали. Зато сегодня по телефону шеф звучал так, словно его прямо во время разговора держали с пушкой у виска и отпустили лишь когда услышали, что я согласился подумать. Разумеется, этот образ был полнейшим бредом — у меня не водилось ни крутых друзей, ни опасных покровителей. Но что-то всё же заставило Борова не просто передумать, а умолять — что-то совершенно необъяснимое.

Включив компьютер и проверив электронную почту, я тут же наткнулся на письмо от шефа, которое он, видимо, отправил, не дозвонившись в первый раз. В нём было сказано примерно то же, что он говорил по телефону, но с конкретной суммой премии — в два месячных оклада. Сумма даже по меркам нашего захолустья средняя, но она позволила бы мне заплатить за квартиру и минималку по кредитам, а также частично раздать накопившиеся долги товарищам да знакомым. Отнюдь не окончательное решение вопроса с деньгами, но куда лучше, чем ничего. Интересно только, пройдёт ли у Борова помутнение сознания к моменту, когда придётся подписывать премию?

А ещё был замок. Сон, который не шёл у меня из головы, хотя с момента пробуждения прошло не меньше часа. Обычно к этому моменту даже самые яркие детали сновидения стираются, оставляя смутные образы и ощущения, но я почему-то прекрасно помнил все подробности. Неестественные факелы, пол и стены из подозрительного камня, коринфские колонны и резные балки, светлый трон, обитый чёрной тканью. Запертые и открытые двери, бесконечные иссохшие чудовища, пристальный взгляд и тихий голос Кас. Этот сон был определённо самым интересным из всей «замковой серии», что я видел, начиная с детства.

Жаль, конечно, что снова он мне приснится только после очередной беды. Варианты всегда есть — четвёртая пандемия, землетрясение, повышение квартплаты… Выбирай — не хочу. То есть, в самом деле не хочу, но спрашивать никто не будет.

Суббота пролетела без приключений. Сбегал по магазинам, потратив остаток финансов на продукты на неделю. На удивление, хватило даже на кусок курицы и полкило картошки, а лук дома уже был. Вернулся, и наварил целую кастрюлю супа. Пообедал. Прошерстил сайты по поискам работы — на случай, если вся эта утренняя лабуда с Боровом окажется каким-то пранком столетия. Убедился, что вакансий кот наплакал. Проверил новости по поводу склада, где я подрабатывал сторожем — похоже, владельца крепко взяли за яйца, и эта дорога для меня была закрыта окончательно.

Потягал гантели, поприседал, покачал пресс, отработал удары на груше — костяшки слегка ныли, будто я в самом деле перемолол кулаками кучу мертвяков. Принял душ. Взял наугад одну из книг с полки и полчаса почитал, но никак не удавалось сфокусироваться на тексте. Остаток вечера рубился в «Героев», пока не понял, что если не сделаю пару шагов до тахты, то усну, уткнувшись носом в клавиатуру. Поставив будильник на десять — в воскресенье мы договаривались пересечься с Илюхой — я провалился в чёрный омут без сновидений.

Что-то заставил меня открыть глаза — и это был точно не звонок будильника. Я проснулся и обнаружил себя сидящим на хорошо знакомом троне в хорошо знакомом тронном зале. Кас была рядом — к счастью, в облике готической девушки, а не полуразложившейся баньши. Заметив мой ошарашенный взгляд, она склонилась в реверансе.

— Добро пожаловать, хозяин. Был ли успешен ваш первый поход?

Глава третья

Несколько секунд я молчал, не зная, что ответить и вышел из транса, наградив самого себя уже привычным щипком. Хрен там — организм уверял меня, что я не ни капельки не сплю, а в самом деле сижу на троне, разговаривая с призраком. Точнее, ещё не разговариваю, а смотрю на неё, как полный идиот, пока она терпеливо ожидает ответа.

— Э… нет.

— Прискорбно это слышать, — сказала она, и в её ровном голосе не проскользнуло ни нотки сожаления. — Что вам помешало?

— Кажется, меня завалили числом. А когда я попытался уйти, дверь назад была заперта.

— Полночь заперла её, чтобы тени не проникли в очищенную зону, — на полном серьёзе сказала она. — Но она уже открыта для нового похода.

— Но когда я зайду, она снова закроется?

— Возможно.

Какое-то время я смотрел на неё, пытаясь обнаружить хотя бы малейший признак издёвки, но не преуспел.

— Давай зайдём с другой стороны, — наконец сказал я, усаживаясь на троне поудобнее. — Я хозяин этого замка, так? То есть, фактически, феодал.

— Вы схватываете всё на лету, хозяин.

— Вик.

— Как вам будет угодно.

— Уж поверь, будет. В общем, вернёмся к моему статусу. Феодалу положены не только наделы, но и слуги. Я не могу отправить на эту… зачистку «паразитов» кого-нибудь другого?

И снова этот взгляд — будто я сказал что-то настолько непозволительно ужасное или непроходимо-тупое, что Кас даже не могла выразить это словами. Зато прекрасно компенсировала молчанием, заставляя меня неловко заёрзать на месте. Да что я сказал-то такого, я даже логическую цепочку провёл!

— Вик, — когда она всё же заговорила, её голос был столь же тих и нейтрален, как и всегда, но почему-то ощущался иначе. — Вне тронного зала, вы видели кого-нибудь, кроме паразитов? В зале вы видите кого-нибудь, кроме меня?

— Нет, но…

— У вас нет других слуг. Нет вассалов, нет стражи, нет придворных. Пока что нет. У вас есть только я — и вы сами. Никто другой не может очистить Полночь и восполнить её безграничную душу. Тогда вы обретёте всю полноту власти, достойную вашего статуса.

Опять эти разговоре о «душе» замка. Я вспомнил о бледных огоньках, что плясали на прахе поверженных «паразитов», а затем втягивались куда-то… в меня. В тот момент я ничего не чувствовал, но сейчас, при мыслях об этом, где-то внутри нарастало странное ощущение, сплетение холода и тепла. Я невольно сфокусировался на нём и вдруг, совершенно неожиданно, словно выпал из своего тела, взмыв над ним и удивлённо наблюдая со стороны. Я видел себя на троне, видел бледную фигурку Кас рядом, видел весь тронный зал, но что важнее — я чувствовал его. Крохотный кусочек тепла и чистоты — зал и основной коридор, когда остальной необъятный массив замка утопал в глубинном мраке.

Вздрогнув, я мотнул головой и ощущение исчезло.

— Что… за… — прохрипел я от неожиданности.

— Кажется, вы прикоснулись к её душе, — в голосе Кас впервые за наше знакомство промелькнуло что-то, напоминающее теплоту. — Когда вы соберёте достаточно частиц, то сможете развивать очищенные зоны и даже добавлять новые.

— Не понимаю.

— Прикоснитесь к ней снова.

С лёгкой опаской я снова сфокусировался на странном ощущении и взмыл над своим телом. Во второй раз это ощущалось не так плохо, словно смена перспективы в видеоигре. Присмотревшись, я понял, о чём говорила Кас — поскольку это тоже отдалённо напоминало игру.

Слева от светлого пятна тронного зала были доступны… опции, за неимением лучшего слова. По умолчанию они скорее находились в форме намёка, чем чего-то реального, но стоило мне сосредоточиться, они проявлялись в воздухе. Визуальные образы, что-то вроде объёмных моделей с подписями тяжёлым готическим шрифтом. Тронный зал можно было расширить ввысь и вглубь, добавить новые окна и большой камин. В доступные пристройки входили трапезная, спальня и чулан. Остальные пункты были закрыты, подёрнуты серой дымкой, так что я не мог их рассмотреть, сколько ни пытался.

Под каждым «улучшением» зала и новыми комнатами виднелось что-то вроде серой полосы, в начале которой колебалось неяркое голубое свечение. Сразу пришло понимание — это цена. Без точных цифр, без чётких величин, но вполне понятное визуальное обозначение. Того объёма частиц, что я собрал с иссохших, мне не хватало даже на одну сотую часть чулана. О камине тоже можно было забыть, а жаль — в тронном зале было довольно прохладно.

Слегка дёрнув головой, я вынырнул из «режима строительства». Похоже, чтобы вернуть Полуночи былое величие, понадобится чуть больше усилий, чем десяток обращённых в прах мумий-паразитов. Скорее счёт должен идти на сотни, если не тысячи — и всё ещё встаёт вопрос, зачем я этим вообще занимаюсь.

Что я забыл в этом странном, безумном месте? С какого ляда я должен прикладывать усилия к его очистке? Оно мучило меня, терзало с раннего детства, а теперь ни с того ни с сего я должен выполнять его прихоти? Это был самый отстойный сон из всех, о которых я слышал и которые когда-либо видел, и он безобразно затянулся. Самое время рявкнуть, что нихера я делать не буду, что пошли они в жопу со своими походами и очистками, а затем проснуться и выбросить всё из головы.

Тяжело вздохнув, я слез с трона, потягиваясь и разминаясь. Тело всё ещё ощущалось один в один, как в реальном мире, и чувствовал я себя вполне прилично. Выспавшимся, отдохнувшим. Готовым ко второму походу.

Проснуться и выбросить всё из головы? Отлично, но что меня ждало наяву? Бесконечные серые будни, груда долгов, нищенская зарплата. А, ну да, премия от Борова в конце месяца. Смешно. Обхохочешься.

— Позволите совет? — вдруг спросила Кас, когда я уже сделал шаг по направлению к коридору.

— Давай.

— Не останавливайтесь. Не отступайте. Полночь чувствует слабость и уважает силу. На границе зоны вас будет ждать передышка.

— Передышка перед чем? Разве для «очистки» не надо перебить всех паразитов?

— Они будут возрождаться, пока жив источник. Когда вы найдёте его и устраните, зона очистится.

— Источник? Какой ещё источник?

— Простите, Вик, у меня много работы. И у вас тоже.

Больше мне у неё ничего вытянуть не удалось — Кас взялась за тщательную уборку зала, вооружившись небольшой метёлкой и смахивая мельчайшие пылинки с подоконников, стульев и подлокотников трона. Я тихо ругнулся и направился в основной коридор.

Прежде чем ломиться в новый «поход», я более тщательно изучил варианты, куда пойти. Большие двустворчатые двери в конце основного коридора так и не поддавались, но каждая из четырёх дверей поменьше послушно открывалась. В тёмный прямой проход, где мне навешали в прошлый раз, я пока не пошёл. Соседняя дверь по левую руку открывалась на винтовую лестницу, ведущую наверх, а дверь напротив выводила на лестницу вниз. Наконец, четвёртая дверь, что находилась напротив тёмного прохода, неожиданно вела в крохотную комнатку с громадным зеркалом до потолка. Я с удивлением воззрился в него, а оттуда с не меньшим удивлением смотрело отражение — подтянутый, но в остальном почти ничем не примечательный парень, с короткими светлыми волосами, в клетчатой рубашке, кроссовках и джинсах. Единственная выделяющаяся черта — заметный шрам на левой щеке, идущий от глаза и рассекающий край губы. Подарок двухгодичной давности, когда в одной из потасовок какой-то урод достал нож и успел меня полоснуть прежде чем отправился в нокаут. Глаз я не потерял, и на том спасибо.

Ничего не скажешь, феодал феодалом. Хоть во сне-то мог бы одеться как граф или герцог, ан нет — типичный васёк с района. Ладно, хотя бы синяки под глазами начали рассасываться, а ведь казалось бы, на ночную смену всего пару дней не ходил.

По верхнему и нижнему ободу зеркала змеилась надпись на языке, напоминающем немецкий, но прочесть её, разумеется, я не мог. У меня была мысль войти в комнатушку и осмотреть её на предмет чего-нибудь интересного, но я быстро передумал. Чем-то это зеркало мне не нравилось, пусть я и не мог чётко сформулировать, чем.

Что же, три варианта заметно лучше одного. Вместо повторения вчерашней неприятной прогулки, можно было сбегать вверх или вниз по лестнице. Правда, на тёмный коридор у меня появилась какая-никакая тактика, а для остальных дверей — нет. «Паразиты», если я правильно понял, проникли во все области, кроме очищенных, а тех было всего две — главный коридор и тронный зал. Разведать я всегда успею, в попытках меня никто не ограничивал. Вон, в первый поход должен был погибнуть, но снова проснулся на троне, как ни в чём не бывало.

Привычно позаимствовав один из вечных факелов — тот, что я брал в прошлый раз, кстати, вернулся на место — я направился к двери, ведущей в тёмный прямой коридор. Как там говорила Кас? Не останавливаться, не отступать, не выказывать слабости. Это можно.

Примерно на пятой минуте факел начал мешать, а на десятой — ощущаться натуральной обузой. Тяжеловато порхать как бабочка и жалить как пчела, когда одна рука постоянно держит на весу единственный источник освещения весом под килограмм. В итоге один из иссохших получил факелом по башке и рассыпался в прах, но и факел обиженно потух, оставив меня в темноте. Впрочем, врагов всё ещё удавалось отслеживать — по недобрым огонькам глаз и шороху, что они издавали во время бега. Бледное пламя, олицетворяющее частицы души замка, также ненадолго подсвечивало обстановку, и моя эффективность упала не критично.

Я шёл вперёд, как упрямая и озлобленная машина смерти. Или же машина жизни, поскольку в труху я обращал тех, кто уже давно был мёртв. Кулак, пинок, колено, локоть. Ударить в челюсть, в пах, в горло — точно, быстро и сильно. Повторить. Перемешать. Уклониться от чрезмерно шустрого бегуна и наградить его ударом в затылок. Растоптать чрезмерно умного тактика, сходу бросающегося в ноги. Почти не глядя развалить ещё одного умника, засевшего в засаде у стены. Кас оказалась права — пока я не сбавлял темп, они не набрасывались толпой и представляли угрозу только в том случае, если я сильно зазеваюсь. Я же отказывался зевать — даже когда потерял факел. Враги, правда, тоже не кончались, словно возникая из разреженного воздуха.

Спустя ещё минуты три впереди вдруг забрезжил свет — и вскоре я скорее выпал, чем выбрался из коридора на открытое пространство. Ещё и освещённое — только на этот раз не факелами, а люстрами со свечами, висящими высоко под потолком.

Относительно небольшой зал, овальный, с двумя короткими лестницами по бокам, ведущими на возвышение — эдакий полуторный этаж. Единственный выход, не считая арки, через которую сюда попал я, виднелся на этом возвышении, за фигурной решёткой из тёмного железа. Прямо под ним, на первом этаже, стоял массивный ворот с цепью, которая уходила в отверстие в стене. Логика подсказывала, что это был механизм для открытия решётки.

Первым делом я развернулся на пятках, ожидая нападения иссохших со спины, но его не последовало. Передышка на границе зоны или как там? Я бы чувствовал себя куда спокойнее, если бы была возможность закрыть за собой дверь, но здесь её попросту не предусмотрели. Вот как передо мной её запирать — так это пожалуйста…

Вообще комната выглядела даже чересчур мирно, даже уютно. Кроме лестниц, решёток и в о рота у стен стояли несколько массивных старинных шкафов, явно предназначенных для хранения оружия. К моему разочарованию — пустых, но натолкнувших на цепочку мыслей.

Вот сейчас подойду я к вороту в этой абсолютно пустой, безопасной комнате и начну крутить рукоять. Что произойдёт после этого? В идеале — решётка сверху поднимется, позволив мне пройти дальше. А ещё из открытого прохода в тёмный коридор ринется толпа мумифицированных гадов, воспользовавшись моей заминкой. И пофиг, что я только что перебил их всех по дороге, местная логика так не работала.

Мрачно усмехнувшись, я упёрся в первый шкаф и начал очень медленно толкать его по направлению ко входу.

Полчаса мучений, пота, мата и ноющих мышц спустя — и у входа образовалась солидная баррикада, для преодоления которой даже толпе нормальных людей потребовалось бы время. После мочилова в коридоре и перетаскивания шкафов я чувствовал себя выжатым досуха, но останавливаться было нельзя. Рукоять ворота недовольно заскрипела под нажимом, но в итоге всё же сдвинулась, а цепь постепенно начала наматываться на деревянный вал. Сверху тоже раздался скрип — железная решётка поползла вверх, открывая дорогу дальше. Я не отрывал настороженного взгляда от импровизированной баррикады, но как ни странно, её никто не торопился разбирать со стороны коридора.

Зато к симфонии стуков, скрипов и моего тяжёлого дыхания добавился новый звук — скрежет камня.

Я не сразу сообразил, что происходит — вплоть до последнего момента, когда из двух открывшихся ниш в стене синхронно шагнули два новых врага. Сперва мне показалось, что это были здоровенные пустые рыцарские латы, лишённые шлемов, но затем я разглядел запёкшуюся кровь на остатках шей. Не пустые. Обезглавленные.

В руках безголовые мертвецы сжимали оружие — двуручный меч у одного, алебарда у другого. С той же поразительной синхронностью двое из ларца, то есть, из стены, развернулись и потопали в мою сторону со вполне очевидными намерениями.

Какой же я молодец, что забаррикадировался, а?

Я рванул вперёд и умудрился проскочить между двумя верзилами прежде чем они отрезали мне дорогу. Сзади послышался глухой лязг стали о камень, но промазав, они тут же повернулись ко мне. Похоже, отсутствие любых органов чувств вовсе не мешало им видеть — или просто понимать — где я нахожусь. Я рванул вверх по правой лестнице, но решётка уже опустилась назад — с помощью ворота мне даже не удалось поднять её до конца, не то что зафиксировать механизм по окончанию. Кажется, придётся драться. С гораздо худшим раскладом, чем раньше.

Первый безголовый рыцарь поспешил за мной наверх, замахиваясь двуручником — и покатился вниз, получив мощнейший пинок в грудь. Нога, даже защищённая кроссовкой, тут же заныла от такого обращения, но что ещё оставалось? Кулаки тут были бессильны, да и от ударов ногами польза выходила лишь временная.

Алебардщик сделал выводы и начал восхождение гораздо осторожней, выставив вперёд своё грозное оружие, а заодно прикрывая своего менее расторопного товарища. Я дождался, пока он поравняется со мной и с лёгкостью спрыгнул вниз, поближе к вороту. К сожалению, мечник за это время успел подняться и теперь наступал, раскручивая над головой добрые два метра заточенной стали. Чудом увернувшись от рубящего удара наискосок, я нырнул в сторону и бросился к своей великолепной баррикаде. Алебардщик всё ещё не спешил спускаться, а вот мечник поспешил за мной, отчётливо клацая бронированными ногами по каменным плитам. Ещё один мощный рубящий удар наискосок — но на этот раз я был готов, резко открыв перед собой дверцу шкафа и подставив её под удар, как импровизированный щит. Двуручный меч глубоко завяз в толстом дереве. Прежде чем его владелец попытался его освободить, я обошёл его сбоку и от души врезался в него плечом. Потеряв равновесие, безголовый рыцарь рухнул во второй раз за бой и застрял между двумя шкафами баррикады. Мне понадобилось около пятнадцати секунд, чтобы вытащить его меч из дверцы, а затем проткнуть его в сочленение доспеха в районе живота. Он дёрнулся в последний раз — и рассыпался в прах вместе с доспехами, оставив лишь заметный всполох бледно-голубого пламени.

Тяжело дыша, я обернулся, выискивая второго врага. Странно, что он не торопился на помощь своему собрату в столь критичный момент. Только вот наверху он тоже больше не стоял, а это значит…

Острие алебарды пробило меня насквозь, пригвоздив к той самой злополучной дверце, откуда я только что достал меч. Не было ни боли, ни крови, только какая-то обида — так долго возился и даже умудрился разобрать первого, но дать второму время выбрать идеальную позицию для броска. Даже если бы я вовремя его заметил, то вряд ли бы смог уклониться.

Последнее, что я увидел — собственное тело, рассыпающееся на тысячи бледно-голубых огоньков и растворяющееся в воздухе вокруг стального лезвия алебарды.

Жди, сволочь, в следующий раз я достану тебя первым.

Глава четвертая

Звук будильника сперва показался мне скрежетом стали по камню, но затем перешёл в более привычный, даже мелодичный, но всё ещё весьма раздражающий звон. Десять утра, пора продирать глаза, умываться, бриться, одеться по погоде — то есть, накинуть единую куртку на всю осень, весну и часть зимы, и отправиться на встречу с приятелем. Дорога на час, можно будет хорошенько взвесить, какие я допустил ошибки в последнем забеге, перепродумать тактику и подход, чтобы затем…

Так, стоять. Я опять помнил каждую грёбаную деталь из прошедшего сна, в котором, кстати, снова попал в замок? И этот сон был не обычным повтором, как раньше, не сюрреалистической мешаниной, а идеально логичным продолжением предыдущего?

Осознание заставило меня застыть посреди процедуры бритья — и я аккуратно отложил бритву в сторону, почувствовав, как рука с ней начинает слегка дрожать. Что, мать вашу, со мной происходит? Я схожу с ума?

Усилием воли я заставил себя успокоиться, закончил бритьё и прочие утренние процедуры, затем заварил кружку крепкого чёрного чая и сделал большой глоток, рискуя обжечь горло. Реальность осталась на месте. Самая что ни на есть реальная реальность, с обшарпанными обоями старой кухоньки, дешёвым электрическим чайником, окном с трещиной в нижнем углу, которое скоро придётся заклеивать на зиму и горьким, но освежающим вкусом чая. Я не спал, я находился в той самой квартире, которую снимал последние два года. В здравом уме и твёрдой памяти. Даже, пожалуй, чересчур твёрдой, раз сны наизусть начал помнить.

А это, кстати, вариант. Человек же обычно сны забывает, ну может один из десяти кое-как вспомнит, да и то лучше записать сразу после пробуждения. Вдруг такие связанные «цепочки» сновидений — это не баг, а фича, просто о ней обычно никто не в курсе. А у меня после накопившегося стресса мозг попросту забыл забыть, пугая меня целой историей о замке по имени Полночь, холодной как лёд призрачной управляющей и чудовищах, населяющих залы да коридоры.

Нет, нет, это явный самообман. Не бывает снов, где столь чётко чувствуешь своё тело как настоящее, где мыслишь как в реальном мире и события подчиняются вполне понятной, пусть и фантастической, логике. Я как будто засыпал и с головой погружался в видеоигру, мрачную и жестокую, но действующую по определённым правилам.

И будем честны, пока что в этой игре я лажал по полной программе.

Допив чай, я всё же сделал вывод, что крыша у меня ещё не поехала. В происходящем однозначно стоило разобраться более тщательно, но не тратить на рефлексию слишком много времени. Жизнь и без того слишком коротка и дерьмова, а в данный момент я почти опаздываю на встречу с Илюхой.

После аварии, в которой сгинул Сашка с семьёй, у меня больше не появлялось лучших друзей. Да и друзей вообще, если на то пошло. Из-за болезни мамы время на новые встречи сократилось, а старые знакомые отвалились один за одним. Я не возражал, поскольку к тому времени успел понять, что близкие мне люди долго не живут. Проклятье Виктора Макаренко не щадило никого.

Но Илюха, с которым мы вместе учились в старших классах, не отвалился, как остальные. С одной стороны пересекались мы нечасто, раз в пару месяцев, хотя в этом месяце это была уже вторая встреча. С другой — никого ближе к статусу друга у меня не было, что вызывало определённые опасения за илюхино здоровье и даже жизнь. К счастью, пока всё обходилось — богатырский организм приятеля не брала ни одна пандемия, из дома он выходил нечасто, страхуясь от лишнего риска и зарабатывал достаточно, чтобы при случае не волноваться о деньгах. В горы мы вместе не ходили, пуд соли не ели — просто тёрли за общие интересы по играм, сериалам, да аниме, которые не разделяли ни мои, ни илюхины знакомые. Кто-то мог бы заикнуться, что двум здоровым лбам за двадцатник поздновато смотреть мультики да играть в игрушки, но одного взгляда на нас хватало, чтобы не заикаться. Илюху со спины, например, можно было принять за медведя — особенно зимой, когда он накидывал свою любимую шубу.

На этот раз, правда, встреча планировалась не просто так, а по делу. У меня на компе подыхал блок питания, угрожая забрать с собой всё остальное, и Илюха щедро предложил один из своих запасных. Принимать помощь было неудобно — я и так задолжал ему не меньше двадцатника, но рисковать компьютером не мог. В качестве благодарности я предложил Илюхе приготовить жратвы на неделю — из его продуктов, понятное дело. Несмотря на сугубо холостяцкий быт, готовить он не умел и не любил, так что с радостью согласился.

В общем-то, Илюха был единственным человеком, с которым я мог поговорить про замок.

Правда, до него ещё предстояло добраться — по городу, утопающему в ноябре. Звучало это, может, поэтически, а на деле означало часовую прогулку через слякоть, мусор и собачье дерьмо, которое в нашем дворе, да и городе в целом убирать никто и не думал.

Сперва спуститься с пятого этажа на первый — пешком, разумеется, как и обратно, лифта в нашей развалюхе никто не предусмотрел. Для меня-то даже неплохо, приличная разминка, а вот соседка баба Нина в свои восемьдесят два к себе домой карабкалась с трудом. Затем пятнадцать минут до автобусной остановки, из которых десять больше напоминали прогулку по минному полю. Тротуар рядом с домом восемьдесят лет назад тоже построить забыли, так что сперва приходилось лавировать среди небрежно припаркованных машин и уворачиваться от едущих. Через двор наперерез шла утоптанная тропка, но нормально пользоваться ей можно было только когда было сухо — и всё равно с оглядкой. А все остальные девять месяцев в году — в обход, аккуратненько, по обочине, через арку по правую руку, что по темноте могла поспорить с замковым коридором, где водились иссохшие. По опасности тоже, в принципе — не реже раза в пару месяцев там кого-то грабили.

На удивление, нужный автобус подъехал почти сразу, словно дожидался за поворотом.

— Серьёзно, прямо каждую ночь?

— Две ночи подряд. Раньше такого никогда не было.

— Всё бывает впервые, — философски заметил Илюха, которого я запряг чистить картошку, пока занимался свининой для рагу. — Мне вот последние полгода вообще сны не снятся. Думал даже к психологу сходить.

— Брешешь.

— Ну чё ты сразу? Ну да, не сходить, а вызвать на дом. Девчонка есть одна, сама предлагала, ну и познакомились бы заодно.

Мне пришлось отложить мясо в сторону, чтобы подточить кухонные ножи — по остроте те едва превосходили кусок свинины, который я пытался разрезать.

— Может, она и меня заодно осмотрит?

— Э нет, я её первый нашёл. У тебя вон, в замке уже одна есть.

— Я упоминал, что она призрак?

— У каждого свои недостатки.

Рагу вышло вполне приличным, особенно приправленное голодом от обоих едоков. Мы немного обсудили последний мод на любимых «Героев», но разговор не клеился — мои мысли возвращались к замку. Не заметить это было невозможно, так что спустя пять минут мы уже разбирали тактику прохождения двух безголовых рыцарей.

— Если меч пораньше отобрать, ты положишь алебарда… алебардо… как его правильно?

— Алебардщик или алебардист.

— Ну вот его. Ты его положишь, короче, с мечом-то?

— Сомневаюсь. Из меня фехтовальщик как из тебя повар.

— Так, что за наезды? А картошку кто чистил?

— Вот и я мечом могу… почистить. То есть, махать буду как дубиной. Да и хера с два я двуруч во второй раз отберу, мне и в первый-то скорее свезло.

— А другого оружия нет? Со старта взять не вариант?

Я уже открыл рот, чтобы сказать, что нет, не вариант, но был вынужден его закрыть. В самом деле, у Кас я на эту тему ничего не спрашивал, только предположил что должен раскладывать «паразитов» руками да ногами, аки шаолиньский монах. Но хлюпики-иссохшие быстро кончились, им на смену пришли бронированные бугаи и даже если я умудрюсь их грохнуть, хрен знает, что последует дальше. Сложность тут не понизить, в гайд не залезть, придётся соображать самому, ну или вон, подключив приятеля. К слову, мне бы не помешало проверить ещё одну вещь.

Под вечер мы сошлись на том, что для проведения эксперимента сегодня я ночую у Илюхи. До «Техно-супер» от него было даже ближе, чем от дома, так что ничто не мешало мне завтра заявиться на работу и лично убедиться в сумасшествии Борова. Или наоборот, в том, что чудес не бывает и всё это планировалось какой-то хитрой подставой.

Замок у Илюхи на диване мне не снился. Зато навалилась целая пачка совершенно отвратных в своей банальности кошмаров, от падения с высоты до выпавших зубов. В итоге я абсолютно не выспался, чуть не забыл обещанный блок питания и безбожно опоздал на работу.

Понедельник. Борова на месте не было, что, в целом, не считалось редкостью. Наше отделение «Техно-супер» считалось центральным, но шеф любил разъезжать по другим магазинам сети, чтобы лично контролировать рабочий процесс. То бишь, орать на сотрудников, унижать их и даже увольнять под горячую руку. Сегодня, впрочем, ему нездоровилось — так объявила Анна на планёрке. Про моё недоувольнение и возвращение никто не слышал, хотя несколько ребят удивились, как это я в пятницу ушёл в кабинет к Борову и вернулся живым. Я решил пока ничего не рассказывать, чтобы не сглазить. Не исключено, что когда шеф очухается от своего внезапного недуга, он снова захочет меня турнуть, а я снова пошлю его на три буквы. Не зря говорят, что история идёт по спирали.

Удивляло только одно — никто не мог сказать, кем был тот самый пойманный охраной вор. При том, что все оказались в курсе, что он пойман, но его личность осталась загадкой.

После самого обычного рабочего дня я добрался домой, уже зевая во весь рот. Меня едва хватило на то, чтобы переодеться в домашнее, похлебать едва разогретый суп и завалиться на диван. Сон вырубил меня за секунду до того, как я полностью закрыл глаза.

— С возвращением, хозяин.

— Вик, — буркнул я, не разлепляя глаз.

— Как скажете, Вик. Как прошёл ваш новый поход?

Я открыл глаза и встретился взглядом с Кас — та, как обычно, балансировала на грани ледяного спокойствия и абсолютного равнодушия. Невозможно сказать, она реагировала так только на меня или по жизни… по смерти была таким человеком.

— Меня проткнули алебардой.

— Прискорбно это слышать.

За сутки, что я отсутствовал в замке, Кас не теряла время зря — старый тронный зал стал заметно чище. Как ей это удалось, не имея доступа к воде или выносу мусора, мне не удавалось понять. Выбрасывала сор через окно? Уничтожала пыль особой уборческой магией? Что-то мне подсказывало, что точного ответа я из неё не вытяну.

Хотя сейчас был важнее другой вопрос.

— Кас, — сказал я проникновенно. — Мне, случаем, не положено оружие? Против врагов в броне я кулаками много не навоюю.

— А вы пробовали?

— А ты как думаешь?

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга, и мне снова стукнула в голову неуместная мыслишка, что глаза-то у неё красивые, даже очень. Но развития она не получила — Кас опустила голову, склонившись в реверансе, а затем скользнула куда-то в тень, так, что я не успел заметить. Через несколько секунд она вернулась, держа в руках большой деревянный футляр с серебряным тиснением. Я принял его и открыл, недоверчиво уставившись на револьвер, лежащий в углублении среди чёрного бархата. В огнестрельном оружии я немного разбирался, поскольку меня учили не только драться, но и стрелять, но таких пистолетов не видел даже на картинках. Огромный, неуклюжий на вид, тускло-стальной, с бежевой рукоятью, он казался бутафорией, пародией на настоящее огнестрельное оружие.

Но когда я вынул револьвер из футляра, тот лёг в мою ладонь, словно только этого и ждал. Он был тяжёлым, но не чрезмерно тяжёлым, в самый раз. Он моментально наделял ощущением власти и безопасности, которое, впрочем, было присуще любому пистолету.

— Имя ему Райнигун, Очищающий — тихо сказала Кас. — Он сжигает, освобождает, меняет форму.

— На безголовых-то подействует?

— Подействует на всех.

— Так что же ты раньше мне его не выдала?

— Вы не спрашивали.

Я ещё раз осмотрел револьвер со всех сторон, примеряясь к непривычному устройству. Открыл барабан и нахмурился — в каморе находился единственный патрон из шести возможных.

— А боезапас нему, случаем, не прилагается?

— Нет.

Я посмотрел на Кас — и та, похоже, не шутила. Умеет ли она вообще шутить? Сильно сомневаюсь.

— И что мне делать с одним патроном? Застрелиться?

— Если вы того пожелаете. Но поверьте, Полночь сама себя не очистит.

С тяжёлым вздохом я встал с трона, оставив футляр на подлокотнике. Хотел спросить про кобуру, но с нескрываемым удивлением обнаружил, что к моему обычному наряду — рубашке и джинсам — добавилась ещё и старинная кожаная перевязь с кобурой на правом боку. Райнигун ощущался в ней практически как часть меня, не мешал ходить и бегать. Великолепное чувство. Но только один выстрел…

— Звонил Стивен Кинг, — проворчал я. — Спрашивал, когда пойдём к Тёмной Башне.

— Что?..

— Ничего.

Третий заход через неосвещённый коридор прошёл, что называется, по накатанной. Я захватил факел, но отложил его даже раньше, чем во второй раз — все враги находились строго на тех местах, где были раньше. Они не придумали никакой новой тактики, кроме уже существующих, и один за другим рассыпались в прах под моими ударами. В первый раз меня здесь убили, во второй я прошёл коридор за десять минут, сейчас управился примерно за шесть-семь и почти не запыхался. Но это всё мелочи. Настоящей проблемой был овальный зал с лестницами, шкафами, воротом и решёткой. А ещё двумя безголовыми ушлёпками, сидящими до поры до времени в засаде.

Самое время научить их, что бить в спину, тем более вдвоём — нехорошо.

Как и в прошлый раз, я подождал немного, но из коридора в зал никто не лез. Следовательно, на баррикаду можно силы не тратить, они мне пригодятся на сам бой.

Сперва я на всякий случай проверил, нельзя ли поднять решётку как-нибудь иначе. Руками, например. Увы, больше чем на пару сантиметров та не поддавалась, хотя усилий я прикладывал изрядно. Не столько, как на создание баррикады, но вполне прилично. Крякнув от досады, я вернулся к вороту и принялся вращать ручку, посматривая по сторонам. Примерно через пятнадцать секунд в стенах напротив друг друга открылись две одинаковых ниши, откуда шагнули два почти идентичных монстра. Разница между ними состояла только в оружии, но мне этого было вполне достаточно.

— Эй, — сказал я, распрямляясь от ворота и смотря прямо на алебардщика. — Я тебе кое-что обещал.

Безголовый рыцарь ничего не ответил, но даже если бы мог, что бы он сказал? Пообещал-то я не вслух, а про себя, уже рассыпаясь на частицы. А, пофиг.

Чтобы вытащить Райнигун из кобуры и навести его на алебардщика мне понадобилось около полутора секунд. Он не успел даже дёрнуться, когда по залу прокатился раскат грома, лишь отдалённо напоминающий звук пистолетного выстрела. Я моргнул. В груди врага зияла здоровенная дыра с обугленными краями, словно его броня была всего лишь раскрашенной бумагой. Алебарда со звоном упала на землю. Дыра стремительно разрасталась, поглотив рыцаря за несколько секунд.

Даже мечник слегка притормозил от такого зрелища, но затем собрался и потопал вперёд, полный решимости отомстить за павшего собрата. За это время я опустил ставший бесполезным револьвер в кобуру и подобрал упавшую алебарду. С шестом я обращался лишь чуть лучше, чем с мечом, но это «чуть» было всё же лучше, чем ничего. Конечно, алебарда оказалась тяжелее шеста, иначе сбалансирована и на одном конце имела части от топора и копья, но всё равно — я с оптимизмом смотрел на свои шансы. Мой безголовый знакомый носил солидную броню и мечом размахивал как пушинкой, но ему изрядно недоставало скорости и критически недоставало мозгов.

Минуты две-три спустя я заманил мечника на лестницу, подсёк ему ногу лезвием алебарды и вскрыл его на земле как консервную банку. Бледное пламя потянулось ко мне, впитавшись где-то в районе кобуры.

И снова здравствуй ворот, старина. Теперь нам с тобой никто не помешает.

Глава пятая

Коридор, что открылся за проходом с решёткой, был коротким и совершенно лишённым врагов, но пару раз подозрительно заворачивал, заставляя меня напрячься. Если бы я взялся анализировать планировку этого места с точки зрения классической архитектуры, то скорее всего сломал бы голову. Так или иначе, дорога вышла недолгой — коридор упирался в новое помещение, которое разительно отличалось от предыдущих.

Длинная прямоугольная комната, освещение — лунный свет из единственного огромного окна напротив. Вдоль стен расставлены оружейные стойки и шкафы, на этот раз не пустующие, а забитые под завязку. Мечи, кинжалы, копья, топоры, булавы — куда ни кинь взгляд, отовсюду агрессивно скалилось острое железо. В основном холодное оружие ближнего боя, но попадались также луки, арбалеты и старинного вида мушкеты, хотя ничего даже близко напоминающего мой револьвер.

При более тщательном рассмотрении стало ясно, что весь арсенал в комнате находится в ужасном состоянии. Даже неяркий свет луны и глубокие тени не могли это замаскировать — пятна ржавчины, выщербленные, зазубренные и погнутые клинки, сгнившее дерево древков и прикладов. Райнигун в кобуре и безымянная алебарда у меня в руках определённо были самыми целыми образцами оружия в этом месте.

Не считая тонны ржавого металлолома, комната вроде как пустовала. Я шагнул вперёд, настороженно зыркая по сторонам — урок безголовых рыцарей, тихой сапой вылезающих из ниш, кое-чему меня научил. Только вот на этот раз опасность подстерегала с другой стороны — и я всё-таки умудрился её упустить.

В дальнем конце комнаты, как раз под окном, стоял большой стол, заваленный деталями оружия и заготовками, наполовину прикрытый тяжёлым меховым пледом. Пока я вертел головой, всматриваясь промежутки между стойками, «плед» вдруг шевельнулся и поднялся на ноги. Я обратил на это внимание лишь когда спереди раздался рык — глухой, но нарастающий с каждой секундой.

Теперь силуэт на фоне окна невозможно было с чем-то перепутать. Массивное человекоподобное тело, покрытое грубой серой шерстью, увенчанное волчьей головой. Нет. Не совсем волчьей. Жутким гибридом человеческого лица и звериной морды. Прищуренные глаза были налиты кровью. Из приоткрытой пасти, полной клыков, в сторону пола тянулась ниточка слюны.

Оборотень смотрел прямо на меня, продолжая рычать всё громче и громче. А заметив, что я обратил на него внимание, вскинул голову к луне за окном и пронзительно завыл — с такой силой, что дрожь отдалась каждой стойке, каждому шкафу. Я пошатнулся от неожиданности, но тут же взял себя в руке и поудобнее перехватил алебарду. Оборотень сорвал со стены ближайшее оружие и бросился на меня. За спиной раздался характерный лязг решётки, перекрывающей путь назад.

Кажется, намечалась битва с «боссом».

Это был странный, хаотичный бой. Я занял глухую оборону, следя, чтобы в каждую секунду времени между мной и оборотнем находился метр дерева и стали. Он в свою очередь раз за разом бросался в атаку, используя буквально все подручные средства. На стороне монстра была сила, скорость и чистое, неразбавленное бешенство. На моей — единственное приличное оружие.

Первым оборотень пустил в ход двуручный боевой молот — грозную штуку, пусть от рукояти и осталась в лучшем случае половина. Учитывая размеры моего врага, он и так мог пользоваться им как одноручным. К счастью, из-за этого у молота сильно пострадал баланс, и я успешно отскочил от первой волны ударов. Последний пришёлся в шкаф слева от меня — и старая деревянная дверца разлетелась в щепки. Будь на её месте моя голова, от головы бы не осталось ничего. Я в свою очередь дождался паузы между взмахами и ткнул остриём алебарды оборотню под рёбра. Тот взвыл, выронил молот и отпрыгнул на добрых пять метров назад.

Не давая отдышаться, «босс» хватанул со стойки проржавевший фламберг и рванул вперёд. К этому времени у меня уже имелся небольшой опыт противостояния противнику с двуручным мечом, хотя разница в скорости между безголовым рыцарем и оборотнем была кардинальной. Один из его выпадов оказался слишком быстрым и точным — я лишь успел дёрнуться, чтобы огромный клинок не проткнул мне солнечное сплетение, но скользящей раны на боку не избежал. Кровь быстро пропитала рубашку, а вот боли я не чувствовал, лишь лёгкий дискомфорт, и неприятную тяжесть в районе раны. Не давая врагу закрепить успех, я повторил трюк с подсечкой, опробованный в предыдущем зале. Оборотень растянулся на полу, потеряв фламберг, но тут же вскочил и снова отпрыгнул, увернувшись от добивающего удара.

Невозможно сказать точно, сколько продолжалось это безумие. Пожалуй, не меньше получаса, а то и дольше — и за это время на мне успели опробовать десятка два разных видов оружия, разной степени негодности. Возможно, только это меня и спасало, ведь попадись оборотню в лапы рабочий экземпляр, он бы располосовал меня им гораздо быстрее. Последним, к чему он примерился, была огромная пика в дальнем углу, на вид сохранившаяся вполне неплохо. Но на данном этапе мы оба были изранены, и здорово потеряли в скорости. Разгадав его намерение, я бросился наперерез и нанёс сокрушительный рубящий удар топором алебарды в район колена. Оборотень сложился, прокатившись по инерции вперёд, но всё ещё продолжая тянуться к новому оружию. Не дотянулся — алебарда пронзила его насквозь, пришпилив к шкафу у стены, почти в той же манере, в которой пришпилила меня в прошлом походе.

Как ни странно, «босс» не торопился рассыпаться в прах и делиться со мной бледным пламенем. В измученных глазах вдруг проступило выражение осмысленности, узнавания и даже… жалости? Но оно там продержалось не больше пары секунд — поскольку луна, на время скрывшаяся за тучами, вернулась и вновь залила комнату призрачным светом.

Глаза оборотня вновь помутнели, наливаясь бешенством. К своему ужасу, я наблюдал, как его раны затягиваются одна за другой, быстро и бесследно. В следующий миг он вырвал алебарду из груди, а заодно из моих рук, и отшвырнул в сторону. У меня не оставалось сил бежать, чтобы поднять оружие, так что я просто стоял и смотрел, как враг неторопливо берёт облюбованную ранее пику и наносит удар со скоростью, которой не мог похвастать даже в начале боя.

С читами-то…

— … любой дурак может, — сказал я, открыв глаза и уставившись в серый потолок.

Вторник. Звук будильника догнал меня спустя пару секунд — пора вставать, уделить полчаса на утренние процедуры, зарядку и завтрак, а затем переться на любимую, единственную работу. Если повезёт, Боров и сегодня не появится, но на этом возможные плюсы заканчивались. Ладно, двум смертям не бывать…

Замок надёжно оккупировал мои мысли — от момента, когда я механически сооружал подобие бутербродов до конца рабочего дня. Несмотря на мой исключительно рассеянный настрой, кстати, тот пролетел легко и практически незаметно. Продажи шли полным ходом, клиенты были удивительно адекватными, коллеги не тупили. Но всё это уходило на второй план — у меня в голове крутились пистолеты и алебарды, призраки и оборотни, словно я снова стал пацаном, только что открывшим для себя, что в мире, оказывается, есть видеоигры, и там можно быть кем угодно! Только визиты в Полночь были чем-то качественно другим, ещё более захватывающим, чем любая игра и уж тем более чем реальность. Там будоражила даже смерть, заставляя думать о новых подходах и возможностях. Что будет, если я сперва изучу другие дороги? Что откроется, когда я разберусь с «боссом»? Хватит ли мне частиц души на какое-нибудь улучшение?

Вернувшись домой, я проглотил ужин — тот казался почти безвкусным, и какое-то время просто сидел, уставившись в темноту за окном. Обычно я приползал с работы, выжатый как лимон, и часто ложился спать без ужина — в те дни, когда вообще ночевал дома, а не присматривал за складом. Но сейчас сна как назло было ни в одном глазу, так что следовало сделать над собой усилие и провести время с пользой.

Беглый поиск по запросу «один и тот же сон каждую ночь» не дал практически ничего интересного. Проблемы с психикой, посттравматическое стрессовое расстройство, обязательный телефончик врача, чтобы записаться и обследоваться. В целом сложно было отрицать возможную связь с ПТСР, ведь изначально замок снился мне после крупных бед. Но сейчас это трансформировалось в нечто качественно иное, и поисковые системы явно не знали ответа.

Я потратил на просмотр медицинских сайтов около часа, затем со вздохом перешёл к просмотру сайтов эзотерических. От них толку было ещё меньше — осознанные сновидения, путешествия души по астральному плану и прочая чушь. То есть, осознанные сновидения-то чушью не были, но даже я понимал, что для них требуются постоянные тренировки с непредсказуемым результатом. Определённо не мой случай.

Уже собираясь закончить с поисками, я вдруг наткнулся на постскриптум внизу одной из статей на тему покорения астрала под руководством мастеров из Тибета. Постскриптум был любопытным хотя бы потому, что не имел никакого отношения к написанному в самой статье. А гласил он следующее:

«УВАЖАЕМЫЙ ЧИТАТЕЛЬ! Если вы по какой-либо причине видите повторяющийся сон, в конце которого вас настигает смерть, немедленно звоните по этому номеру!»

Далее был указан номер и подпись — Геннадий Белый, магистр X ступени.

Моргнув, я ещё раз перечитал подпись. Гендальф, блин, то есть Геннадий Белый, магистр чего? Если бы не загадочно-точная специфика сообщения, я бы вообще не обратил на него внимания. Но всё же, поколебавшись, я сохранил номер, с полной уверенностью, что звонить по нему не буду. У меня не хватало денег даже на психолога, нести последние гроши к экстрасенсам я тем более не планировал.

— С возвращением… Вик.

Ну наконец-то!

— Спасибо, Кас, — я открыл глаза и выдал ей лучшую из своих тёплых улыбок. — Ты наконец запомнила!

— Я запомнила с первого раза, — равнодушно сказала она. — Но Полночь устанавливает свои правила, и их не так просто обойти.

— Правила, по которым ты обязана звать меня «хозяином»?

— Я уже говорила, что вы схватываете всё на лету?

На мне была та же одежда, что и в прошлый визит — причём перевязь с кобурой и Райнигуном в ней осталась на месте. Никаких следов ранений, крови, никакой порванной ткани там, где побывала холодная сталь.

— Меня убил оборотень, если тебе интересно.

— Похоже, вы добрались до оружейной, — в её голосе промелькнула едва заметная нотка одобрения.

— Да, только она далеко не в лучшем состоянии.

— Как и тронный зал совсем недавно.

Это что, намёк? Каждый раз, как мне снилась Полночь с самого детства, тронный зал становился всё более заброшенным и жутким, а Кас выходила навстречу в образе баньши. Если проследить за параллелью, то зал мне удалось «очистить» определённым образом, но этот способ для оружейной однозначно не подходил.

— Кас, я не буду его целовать.

— Её.

— Что?

— Что?

Как обычно, по непроницаемому выражению лица моей единственной помощницы было невозможно сказать, шутит она или говорит всерьёз.

Ладно, похер на половую принадлежность оборотня, поцелуй отпадает, да и у него… неё намерения другие — разорвать меня в клочья. Победа обычными средствами типа честно отжатой у безголовых рыцарей алебарды недостижима, так что остаётся?

Помедлив пару секунд, я вынул револьвер из кобуры и открыл барабан, убедившись, что он снова заряжен. А затем вытряхнул единственный патрон себе на ладонь — пуля отчетливо отливала серебром.

На самом деле, мог бы догадаться и с самого начала. Исключительно своевременно полученное огнестрельное оружие с единственным патроном. «Босс»-оборотень в конце секции. Хотя к моменту, когда я добрался до оружейной, выстрел я уже потратил, так что там догадка была бы бесполезной.

Я зарядил пулю в барабан и закрыл его с громким щелчком. Кас, всё ещё стоящая передо мной, едва заметно вздрогнула.

— Могла бы и предупредить, — сказал я даже не сердито, уже успев привыкнуть к её специфическим манерам. К моему удивлению, она склонилась в глубоком реверансе.

— Простите, хозяин.

— Эй, ты чего? — я встал с трона и машинально протянул к ней руку.

Её плечо ощущалось как ледяной туман, а прикосновение принесло ощутимый дискомфорт нам обоим. Я отдёрнул пальцы, а она подалась назад, смотря мне прямо в глаза с расстояния полуметра.

— Райнигун действует согласно вашей воле. Очистить или испепелить — зависит только от вас.

Сообщив мне эту информацию — возможно даже ценную, но без дальнейших уточнений, моя единственная помощница растворилась в воздухе. Пару минут я осматривал тронный зал и звал её по имени, но безуспешно. Я что, так расстроил её своим замечанием? Серьёзно? Или напугал перезарядкой револьвера? Я не стал бы в неё стрелять, даже если бы она вывела меня из себя — и тут же огласил это вслух, но Кас назад так и не появилась.

Красава, Вик. Даже женщины в безумных снах от тебя шарахаются и исчезают.

Четвёртый поход в оружейную, на этот раз с чётким планом действий. Вообще у меня были и другие варианты — как минимум две лестницы, наверх и вниз, да и комната с зеркалом требовала более пристального изучения. С Райнигуном в кобуре и каким-никаким опытом, я бы мог добраться до других секций замка и провести время с большей пользой. Но бросить или даже отложить начатое не давало природное ослиное упрямство. Раз за что-то взялся — доводи до конца, а потом берись за следующее. Не дай оборотню поставить точку, ставь точку сам.

А потом я ещё удивляюсь, почему у меня жизнь сложилась так, как сложилась.

Иссохшие в тёмном коридоре нападали как-то вяло, без энтузиазма, словно по долгу службы. Я прошёл сквозь них так же легко, как и в прошлый раз, даже с запасом примерно в минуту — ни дня без рекорда. Сейчас я сразу шёл без факела, и если этот заход окажется провальным, на следующий раз можно попробовать пройти с закрытыми глазами.

Овальный зал встретил меня всё той же обстановкой, но стоило мне взяться за ворот, тут же вскрылось отличие. Одна из ниш, где прятались безголовые рыцари, оказалась пустой — из неё только выпала алебарда, грустно звякнув по плитам пола. Из второй выбрался мечник, но нападать почему-то не торопился.

Ого. Кас сказала правду — Райнигун работал на совесть, стирал врага так, что тот не перерождался. На миг я задумался, не стоит ли мне сразу разобраться в таком же ключе со вторым рыцарем, затем проснуться, а уже на следующую ночь сходить к «боссу», но тут же отбросил эту мысль. Во-первых, во всех предыдущих посещениях Полуночи просыпался я только после смерти, а спецом идти и самоубиваться мягко говоря не хотелось. Во-вторых, безголовый мечник в одиночестве представлял слишком минорную угрозу, чтобы тратить на него пулю.

Неторопливо подняв алебарду с пола, я сделал приглашающий жест левой рукой в сторону застывшего напротив врага.

Странное дело — ощущение, что пока я находился в замке, мои навыки боя росли с феерической скоростью. Я, прямо скажем, неплохо дрался врукопашную и до этого, но если бы мне сказали, что я смогу за пять-шесть минут раскидать целую толпу, пусть и состоящую их худосочных типов, я бы не поверил. Самое близкое к алебарде, что я когда-либо держал в руках, был шест, с которым я даже не учился сражаться, скорее тренировал баланс. Но сейчас мои руки и тело в целом вели себя так, словно я месяца три без остановки рубил, колол и подсекал именно этим, весьма специфическим оружием. Так, будто отрабатывал каждый удар сотни раз, а не взял алебарду во второй раз в жизни. В который раз мне пришлось напоминать себе, что это сон и тут всё возможно, но ощущения говорили мне обратное.

Безголовый мечник ко мне даже не подошёл. Я атаковал его гораздо быстрее, чем он успел воспользоваться длиной меча — в сочленения доспехов на ногах и животе, а последним ударом попросту отсёк ему правую кисть, заставив выронить двуручник. Рыцарь грузно упал на одно колено и рассыпался прахом — как и было положено. Впитав бледное пламя, я направился к вороту — остался последний и самый сложный этап.

В этот раз оборотень не спал и не стал рычать — лишь издал короткий вой, который можно было даже трактовать как приветствие. В ответ я коротко кивнул, выставив вперёд остриё алебарды. Я не мог сходу выхватить Райнигун и окончить бой одним выстрелом — враг был слишком быстрым. Сперва придётся измотать его, как в прошлую попытку, а затем уже стрелять — наверняка.

Возможно, этой ночью луна над Полуночью светила особенно ярко, но у оборотня как будто прибавилось сил. Его — или её — тактика не изменилась: схватить со стойки или из шкафа первое попавшееся ржавое оружие и бить меня им, пока не сломается либо оно, либо я. Но несмотря на мои свежие навыки обращения с алебардой, отбиваться стало в разы тяжелее. Оборотень будто почуял, что я пришёл с пулей в барабане и атаковал с поистине бешеной силой. Не прошло и пяти минут, как я получил две раны — в голень и плечо, а в ответ даже не поцарапал врага. В последний заход на мне был опробован огромный шипастый шар на цепи, когда-то бывший частью цепа или моргенштерна, который чуть было не раздробил мне обе коленных чашечки сразу. Каким-то невероятным наитием я успел отскочить, и шар врезался в стену, разлетевшись на куски.

Дальше так продолжаться не могло. Бой затягивался, я терял силы, а оборотню было хоть бы хны. В моей голове промелькнул десяток возможных вариантов развития событий, и ни один из них мне не нравился. В итоге я взял тот, что казался самым безумным — просто потому, что оборотень мог охренеть от него ещё больше.

Воспользовавшись микропаузой, в которой противник выбирал, какую рухлядь схватить следующей, я выпрямился во весь рост и резко отшвырнул алебарду в сторону. Первая фаза плана сработала — я привлёк внимание оборотня настолько, что тот застыл от удивления.

— Эй! — рявкнул я, поднимая кулаки в классической стойке для бокса. — А без оружия слабо⁈ Давай сюда, плешивая псина!

Это был совершенно идиотский и самую капельку нечестный блеф, учитывая мой дальнейший план. Но на удивление, сработал и он — оборотень, слегка помедлив, рванул ко мне, разинув пасть и раскинув в стороны волосатые ручищи с очень острыми когтями.

Я встретил его хорошо отработанным хуком справа и тут же добавил левым кулаком в солнечное сплетение. После такого комбо любой человек, неважно какого размера, как минимум бы отошёл на пару шагов, судорожно втягивая потерянный воздух, но этой махине было похер. Затормозив лишь на секунду, оборотень навалился на меня всей тушей, прижимая к полу и пытаясь обглодать мне лицо. Ему мешало лишь предплечье моей левой руки, что давило на волчье горло и удерживало пасть на расстоянии пары сантиметров. Правая рука в это время как-то умудрилась нащупать рукоять Райнигуна и вытащить его из предусмотрительно расстёгнутой кобуры.

У меня был отличный вариант, идеальная мишень. Всего-то требовалось запихнуть ствол оборотню в пасть и нажать на спусковой крючок. Ни малейших шансов промазать, тот самый единственный выстрел на нулевом расстоянии. Очищение, испепеление — какая разница? Это мой сон и мой замок, делаю что хочу. С чего мне жалеть кого-то, кто точно не стал бы жалеть меня?

Скрипнув зубами и зарычав не хуже навалившегося на меня монстра, я сжал рукоять револьвера покрепче и долбанул ей оборотня в висок. Тот вздрогнул и обмяк, захлопнув страшную пасть. Воспользовавшись передышкой, я выбрался из-под мохнатой туши, которая уже порывалась встать на ноги и продолжить начатое.

— Надеюсь, это того стоило, — буркнул я, наводя Райнигун на временно беспомощного врага.

Громовой раскат прокатился по оружейной, заставив оружие задребезжать на своих стойках. Это уже был не звук выстрела, а нечто большее, иное, практически землетрясение, словно замок отреагировал на принятое мной решение. Грохот нарастал, поселившись у меня в ушах, в голове, в сердце, пронизывая каждую клетку моего тела, заставляя волосы встать дыбом. Но за миг до того, как я подумал, что этот невозможный звук сейчас разорвёт меня изнутри, всё стихло — и я, покачнувшись, остался стоять напротив поверженного оборотня.

Чудовищная фигура на полу дёрнулась и забилась в судорогах, но не рассыпалась в прах, как все предыдущие враги. Вместо этого она начала съёживаться, уменьшаться в размерах, пока наконец передо мной не лежала абсолютно обнажённая рыжеволосая женщина, зажимающая рану на левом плече.

— Спасибо… хозяин.

Глава шестая

По счастью, в недрах оружейной хранилось не только практически негодное холодное оружие, но и рабочая одежда, в гораздо более приличном состоянии. Я не стал стыдливо отворачиваться или изображать галантность, а просто помог незнакомке одеться максимально быстрым и практичным образом. Рана на её плече кровоточила, но не сильно, будь мы в реальной обстановке, я бы сказал, что артерия не задета. Через пару секунд кровотечение остановилось — девушка всё ещё оставалась оборотнем.

— Спасибо, хозяин, — повторила она, и я раздражённо закатил глаза.

— Тамбовский волк тебе хозяин, — не хватало мне ещё одной, которую придётся каждый раз поправлять. — Меня зовут Вик, и только так.

К моему удивлению, она коротко кивнула, криво улыбнувшись сквозь боль.

— Принято, Вик. Я — ваш оружейник.

— Без имени, я так понимаю?

Она развела руками с той же кривой улыбкой. Если бы не обстоятельства, я бы нашёл её по-своему привлекательной. Высокая, крепкая, мускулистая, но при этом с хорошей фигурой, растрёпанными медными волосами и насмешливыми карими глазами. Не вполне мой типаж, но…

Нет, нет, сейчас точно не время и не место.

— Тогда назову тебя… — я запнулся, перебирая в уме варианты. Слово «оружейник» не слишком круто сокращалось до подходящих имён. — Буду звать тебя Л у на.

Я постарался выделить ударение на «у», чтобы подчеркнуть различие с небесным телом, но не был уверен, насколько преуспел.

— Рада знакомству, — просто сказала она, словно сама представилась, а не только что получила имя от бог знает кого.

— Взаимно. Так что теперь?

— Вы очистили оружейную и пощадили меня. А раз так, я сразу примусь за работу. Сами видите, её непочатый край.

По моим расчётам, чистка и починка всего арсенала из оружейной должна была занять лет эдак пятьдесят. О чём я тут же сообщил Луне, получив в ответ ещё одну вымученную улыбку.

— Раньше начну — раньше закончу. Чего Полночь предоставляет в достатке, так это время.

— Ага, — мрачно сказал я. — А чего не предоставляет, так это информации. Может хоть ты мне объяснишь, что это за место и с чем его едят?

— Эй, я всего лишь оружейник. Об устройстве замка лучше расскажет кастелян, а за книгами вам в библиотеку.

Расскажет Кас, как же. А потом догонит и ещё раз расскажет, если в воздухе по дороге не растворится. Библиотека звучит более перспективно, только вот как пройти в библиотеку?

Луна не знала, и её сложно было упрекнуть — похоже, последние годы, если не десятилетия она провела в форме волка, не выходя из оружейной. Я попробовал зайти с другой стороны:

— Но в пушках ты разбираешься, так? — я вынул из кобуры Райнигун и взвесил его на ладони.

Луна слегка отстранилась, словно боялась, что револьвер начнёт стрелять сам по себе, хотя ствол был направлен в сторону.

— Я спец в чём попроще. Починить, перековать, доработать что-то базовое — это ко мне, — она выразительно пнула ногой обломок ржавого копья на полу. — Райнигун — древнее фамильное оружие, послушное лишь хозяину Полуночи. Слегка вне моей компетенции.

— Мне бы только понять, что за тема с «очищением» и «испепелением»?

Луна запустила пятерню в свою нечёсаную медную шевелюру и наморщила лоб.

— Дайте-ка вспомнить… Как я уже сказала, Райнигун — вещь уникальная. Проводник вашей власти и воли. Испепеление стирает цель из реальности, возвращая вам огромную часть души Полуночи. Насчёт очищения не уверена, но раз я жива, то довольно очевидно, что оно не убивает. За что, кстати, ещё раз спасибо.

— Обращайся, — сказал я, и добавил после паузы. — Без обид, но если бы я тебя пристрелил?

— Мне бы нашли кого-то на замену. Полночь не может остаться без оружейника, но без меня лично — запросто.

Дальнейшие расспросы ни к чему не привели. Луна выглядела здорово вымотанной, да и я вдруг почувствовал, что всё ещё ранен, пусть и не слишком тяжело. Усталость навалилась на плечи свинцовым одеялом, и я с трудом поднялся с облюбованной мной табуретки. Надо вернуться в тронный зал, похвастаться Кас успехами — если, конечно, она уже там. А потом что? Поспать? Внутри сна?

— Вик, — вдруг окликнула меня оружейница. — Кажется, я вспомнила кое-что ещё.

— М? — только и спросил я. К усталости вдруг примешалась головная боль, и это была вообще первая боль, которую я здесь испытал.

— Насчёт очищения. Раз вы меня пощадили, я могу поделиться частью своей силы.

Она вдруг смутилась, но вздёрнула голову и протянула ко мне руки в удивительно понятном жесте. Поколебавшись, я шагнул к ней, позволив обхватить себя за шею. А ведь зарекался, что этого не будет.

Её поцелуй отдавал кровью и железом, её волосы отчётливо пахли псиной. На секунду мне вдруг стало так невыносимо жарко и горько, словно я глотнул неразбавленного спирта. Мы отстранились одновременно, тяжело втягивая прохладный воздух оружейной.

В этом странном замке две разных девушки уже подарили мне два поцелуя — казалось бы, грех жаловаться. Только вот эротики в них было примерно столько же, сколько в ударе под дых.

— Так что… за сила? — спросил я, немного отдышавшись.

Она махнула рукой в сторону окна, ещё не восстановив дыхание.

Несколько секунд я пытался рассмотреть пейзаж за окном — за крепостной стеной виднелось что-то вроде густого леса, но скрывшаяся за облаками луна не позволяла составить более точную картину. Царство вечной ночи со вполне подходящим названием.

Я не успел переспросить оружейницу — поскольку в тот же миг луна снова показалась на небе и сквозь моё тело словно пропустили слабый электрический ток. Усталость отступила, головная боль растворилась, а взглянув на своё плечо я с удивлением обнаружил, что рана на нём затягивается. Не так быстро, как у Луны в её волчьей форме, но всё же — прямо на глазах.

— «Зверь в лунном свете», — сказала Луна, почему-то отступая от окна в тень у стены. — Моя сила и моё проклятье. Но для вас — только сила.

Возвращаться назад через овальный зал и тёмный коридор было немного странно, некомфортно. Столько раз уже проходил тут в одном направлении, успел привыкнуть. Без врагов дорога до тронного зала была совсем недолгой, но стоило мне отойти от окна, и заряд бодрости лунного света стремительно иссяк. Когда я добрался до основного коридора, складывалось ощущение, что меня бы мог спокойно вырубить любой иссохший, если бы я не зачистил местность раньше. Ближе к тронному залу каждый шаг давался с трудом, я опирался на алебарду, как на костыль.

Что происходит? Это последствие того, что я в первый раз умудрился не сдохнуть? Может, в реальности уже наступило утро и организм пытался меня разбудить — максимально идиотским способом⁈

Алебарда зазвенела по полу — третий раз, кажется, за мой недолгий визит, а я не упал следом лишь потому, что привалился к стене и ещё не начал сползать. И то из чистого, неразбавленного упрямства — так-то холодный каменный пол казался куда привлекательнее ненадёжных мясных ног. Надо всё-таки перейти в горизонтальное положение и отлежаться, хотя бы и тут…

— Вик.

Я с трудом поднял голову и сфокусировал взгляд на фигуре в старинном готическом платье. Бледная, почти прозрачная кожа, чёрные волосы и огромные зелёные глаза.

— Кас, — просипел я, выдавив из себя подобие улыбки. — Я победил.

— Я знаю.

Она подошла — подплыла? — поближе, и обхватила меня так, чтобы я мог опереться на её плечо. Совсем недавно Кас на ощупь напоминала густой туман, но сейчас была вполне осязаемой, хотя и очень холодной.

— Вперёд. Помните правила Вик? Не останавливайтесь, не отступайте. Вы должны сесть на свой трон.

Я не стал сопротивляться, на расспросы не было сил. Опираясь на плечо девушки-призрака — вот же юмор — я медленно двинулся в направлении белого трона, обитого чёрной тканью, где каждый раз просыпался в Полуночи. Последние несколько шагов дались особенно тяжко, но в итоге я рухнул на сиденье с изяществом мешка с цементом.

Последнее, что я почувствовал — нежное прикосновение ледяных пальцев к щеке.

— Возвращайтесь. Я буду ждать.

Будильник, как выяснилось, надрывался седьмую минуту подряд, и не хотел затыкаться даже когда я разблокировал телефон и старательно свайпнул полоску «вкл-выкл». Пришлось отправлять подвисшее устройство на перезагрузку, а самому ползти в ванную.

Среда. В отличие от предыдущих дней, когда я просыпался бодрым и набравшимся сил, сегодня самочувствие было отвратным. Примерно таким, как если бы я лёг не по расписанию, а часиков эдак в пять утра, желательно хорошенько перед этим накатив. Голова раскалывалась, нос еле дышал, горло саднило. Умывание сделало из меня подобие человека, зарядка и чай окончательно разбудили, но лишь до минимально доступной функциональности.

Состояние хорошо знакомое, просто почему-то заглянувшее без предпосылок. Если не считать похода в замке, разумеется. Ну а что, подхватил что-то от Луны, ещё во время боя, чуть позже стало хреново, а вот теперь проснулся, и…

Подхватил, очевидно, бешенство. Если всерьёз рассматриваю такой долбанутый вариант.

Сегодня с транспортом была полнейшая жопа. Я опоздал на десять минут — и по словам коллег, разминулся с Боровом чуть ли не на пороге. Судя по всему, он заскочил в филиал с утра пораньше, выглядел в самом деле как после болезни или с бодуна и потратил минут пятнадцать на внимательный осмотр зала. Немногочисленные сотрудники «Техно-супер», кто это застал, сперва подумали, что это утренняя проверка для выявления опоздавших — шеф периодически такие устраивал, разнося в пух и прах любого, кто посмел задержаться хоть на минуту. Но Боров удивил всех, когда свалил и даже не заскочил в кабинет.

Меня искал, что ли? Чтобы лично объявить, что опоздавшим премий не положено? Да нет, бред, мог бы просто дождаться и поглумиться перед всеми. Любое отклонение от обычного поведения Борова единодушно считалось хорошим знаком, но вся эта ситуация вызывала неясную тревогу. Не за урода-шефа, понятное дело, и даже не за обещанную им подачку. Возможно, это просто грипп — которым я сегодня щедро поделюсь со всем коллективом.

Удивительно, но к обеду моё самочувствие резко поползло вверх, я воспрял и даже получил мимолётную улыбку от проходящей мимо Анны. Не бог весть какой знак внимания, но дыхание у меня, признаться, прихватило. Я не подходил для неё по любым меркам, даже если бы получил три повышения подряд и прикупил бы нормальный шмот. И всё же, почему-то эта безупречная красавица улыбнулась именно мне, а на прошлой неделе ещё и посоветовала не торопиться с заявлением. Пожалуй, всё ещё недостаточно, чтобы куда-то её пригласить, особенно в режиме нищеброда, но если будет третий раз…

К слову о бабле — его не было, от слова «совсем». Зарплата послезавтра, да ещё и вечером, а на карте — по нулям. На ужин только надоевший суп, даже полбуханки чёрного хлеба к нему не взять. Девушку он, блин, на свидание звать собрался.

Работа кончилась внезапно — день пролетел, как обычно пролетают выходные, а не середина рабочей недели. Сегодня была хорошая возможность напроситься к Илюхе на пивко и рагу, если он конечно его не слопал, но я отложил её на потом. Если я хочу увидеть, что будет дальше в Полуночи, надо спать дома. Не помешало бы перед этим похавать нормально, но чего уж тут?

Автобус не доехал ровно одной остановки до моей — это случалось один раз из четырёх, так что я успел привыкнуть. Дорога домой пешком планомерно выросла с пятнадцати минут до получаса, но я в целом не был против — даже в такую поганую погоду. Эта часть района считалась «лучшей», что на удивление не делало её приличной. Просто вместо развалюх-пятиэтажек здесь высилась какая-никакая типовая застройка, от девяти до двадцати этажей, местами работали фонари и даже имелся крохотный парк. Да, по ночам туда могли соваться только наркоманы и самоубийцы, но возможность выбора сама по себе вселяла подобие спокойствия. Даже в меня, поселившегося в худшей половине этого райского уголка.

Пронзительный визг тормозов ударил по ушам, когда я переходил дорогу в квартале от дома. Переходил ровно по пешеходному переходу, на вполне прилично освещённой улице — что не помешало новенькой синей «Ладе» вылететь из-за угла и успеть затормозить лишь в самый последний момент.

Точнее, нет. Водитель не успел, затормозил слишком поздно — это я заметил, сидя на заднице и лбом почти касаясь переднего бампера, метрах в пяти от жёлтых и белых полосок перехода. Он бы сбил меня, рассекая на восьмидесяти-девяноста. Сбил бы, не отпрыгни я на эти самые пять метров назад, только по приземлению поскользнувшись и упав на пятую точку.

Дверь «Лады» распахнулась, и из её недр выбрался трясущийся водила — мужик под пятьдесят. Лысый, невысокий и очень крепкий, с роскошными чёрными усами, смуглый, но при этом бледный как смерть. Заметив, что я встаю ему навстречу, он вскинул руки и кинулся вперёд, по всей видимости желая помочь. Я остановил его жестом и в первую очередь ощупал себя сам, чтобы убедиться, что ниоткуда не торчат рёбра.

Нет, всё верно. Бампер меня даже не коснулся — иначе бы я отлетел куда дальше и вряд ли бы поднялся самостоятельно. В принципе рефлексы у меня всегда были на уровне, но в данном случае вышло что-то из ряда вон выходящее. Не зря говорят, что в экстремальных обстоятельствах у организма человека открываются неизвестные науке способности.

— Брат, ты цел⁈ — пробасил мужик, топчась около двери. — Давай без ментов, а?

Привлекать к этому делу стражей правопорядка мне не хотелось — как и общаться с ними в любое другое время. Но кто тогда гарантирует, что этот дятел уже сегодня не собьёт кого-то другого?

Я оглянулся по сторонам — вокруг никого, ни единого свидетеля. Если бы водила оказался мудаком, то мог бы реально сбить, размазать по асфальту и поехать дальше — в нашем районе даже камеры на дорогах не работали.

— У меня жена сына родила! — продолжал он. — На день раньше родила! Я на встрече сижу и тут звонок! Так взял, на всё забил, рванул в больницу, на другой конец города, веришь, нет⁈

— Верю, — сказал я, отряхиваясь. — Почему нет. Ментов звать не будем, ты главное газу убавь, а то сын вырастет с батей за решёткой.

Мужик окончательно просветлел и прежде чем я успел снова его остановить, сжал меня в медвежьих объятиях. Я слегка захрипел — будь у меня переломы или даже ушибы, пришлось бы несладко.

— Спасибо! Спасибо, брат! Вот, держи, на добрую память!

Прежде чем я успел возразить, он пихнул мне несколько мятых купюр и тут же рванул назад, за руль. Я машинально посторонился, и спустя несколько секунд «Лада» уже исчезла вдали. Справедливости ради, на заметно меньших скоростях, чем раньше.

Я перевёл взгляд на деньги в кулаке. Семь тысяч с копейками — похоже, водила на радостях просто вытащил всё, что было в кошельке. Всё ещё недостаточно, чтобы пригласить роскошную женщину на свидание, но вполне хватит, чтобы поужинать чем-то, кроме остатков супа. И за это я буквально расплатился лёгким испугом и слегка испачканными джинсами на заднице.

Поразительно удачное совпадение. Даже немного невероятное.

Пожалуй, это стоит отметить.

Не считая воскресного ужина дома у Илюхи, я впервые за последние пару недель поел как человек. Удивительно, в какое благое расположение духа могут привести нормальные сосиски с пюре и свежими овощами, особенно запитые любимым пивом. Удалось даже выцепить последнюю пачку великолепного чая — который, как мне казалось, исчез из продажи месяцы назад.

От признаков простуды, терзавших меня с утра, не осталось и следа. Для окончательного прихода в норму требовался отдых и крепкий сон — то есть, конечно, то, что у меня его заменяло.

Глава седьмая

— С возвращением, Вик.

Массивный деревянный трон, перевязь с Райнигуном на поясе, прохлада тронного зала, лунный свет из окон и Кас, склонившаяся в лёгком реверансе. Чувство спокойствия и уверенности в себе, незыблемой правильности происходящего. Даже если в конце последнего похода что-то пошло не так, я всё равно остался на своём месте, там, где и должен был находиться.

— Рад тебя видеть, Кас, — сказал я, сладко потягиваясь. — Как у нас дела?

— Вы очистили оружейную и вернули её Полуночи, — негромкий голос девушки-призрака сегодня звучал почти одобрительно. — Вы оставили в живых прежнего оружейника и настояли на своём решении. Вам доступно новое оружие и новые пути, равно как и моя благодарность.

— Погоди-погоди. На чём я настоял?

Она молчала, но не так, как раньше. Раньше это была ледяная стена недоверия, неприкосновенности, а сейчас по этой стене явно поползли трещины — и я поднажал.

— Кас, если ты мне действительно благодарна, то расскажи хотя бы, в чём дело.

Могу поклясться, что по залу прокатился призрачный вздох.

— Полночь чувствует слабость и презирает её. Те, кто служили ей прежде, поддались проклятию, изменили облик и забыли своё предназначение. Выбрав очищение, вы проявили милосердие, сиречь форму слабости. Вы не получили за неё часть души замка, вы вложили часть своей. Но добравшись назад и сев на трон вы закрепили свой выбор. И Полночь приняла его.

— Ничего себе новости, — медленно сказал я. — И на сколько у меня души, гхм, поубавилось?

— Ни на сколько, — в её голос вернулся привычный лёд. — Ваша душа безгранична. Вы просто потратили много сил, но уже должны были восстановиться.

Это правда — чувствовал я себя великолепно, возможно даже лучше, чем в предыдущие визиты. Соответственно, в бою с «боссами» Полуночи у меня был выбор — «испепелить», т. е. стереть ключевого врага из реальности, либо пощадить его, «очистить», вернуть человеческий облик. И реакция замка такова, что второй вариант считается неправильным, уделом слабых. Добреньким тут не место, надо насаждать свою власть суровыми методами, а на замену павшим придёт кто-то более покорный.

Я вынул Райнигун из кобуры и задумчиво открыл барабан. На меня смотрели блестящие фланцы двух патронов. В математике я никогда не был силён, но это ровно на один больше, чем в прошлый раз. Награда за очистку крыла оружейной?

— Кас, — сказал я, закрывая револьвер. — Почему ты не объяснила раньше?

— Я не знала, что вы за человек, Вик.

— А теперь?

— Всё ещё не знаю.

Я поднял голову, ожидая продолжения с «но», которого не последовало.

Спустя минут двадцать общения с Кас в обычной манере я всё-таки выяснил, что к обычным агрессивным «мобам», они же паразиты, они же тени, правило очищения не применялось. Точное попадание в любого из них стирало его из Полуночи с концами, хотя с этим могли возникнуть проблемы. Какие — Кас не объяснила, но это уже был прогресс, так что я решил дальше разобраться сам. С очищением оружейной был сделан первый шаг к восстановлению Полуночи в во всём её былом величии. И хотя я не получил часть души замка от Луны, по дороге к ней в меня впиталось порядочно огоньков. Перед новым походом самое время было проверить, что можно улучшить или построить.

Что там надо сделать, коснуться души замка? Я сосредоточился и без труда отыскал внутри сплетение несовместимого, отблеск холодного пламени души Полуночи.

Внетелесное ощущение вызывало тревогу и восторг — как и в первый раз. Но сейчас кое-что изменилось, область света и тепла почти удвоилась, приросла двумя коридорами и двумя комнатами — промежуточным овальным залом и непосредственно оружейной. Там я видел крохотную Луну — она ходила от одной стойки к другой и сокрушённо качала головой, осматривая пришедший в негодность арсенал. Улучшения для оружейной пока не были доступны, так что я вернул фокус на тронный зал.

То ли я перебил иссохших больше чем думал, то ли за очистку области возвращалось десятикратное количество частиц души, но даже без убийства «босса» у меня хватало ресурса на любую пристройку. Трапезная и спальня требовали всех имеющихся у меня частиц, с чуланом их ещё оставалось на всякие мелочи вроде стульев, окон и камина. Остальные опции всё ещё оставались заблокированы, и как я ни вглядывался, разобрать их не мог. Учитывая то, что у местных комнат имелись функции кроме стандартных, заказывать их вслепую — не лучшая стратегия.

Я вернулся в своё тело и обратился к Кас за советом.

— Камин не понадобится до наступления зимы.

— Здесь бывает зима?

— Везде бывает зима, Вик. Окна дадут больше лунного света — это важно для вашей силы оборотня. Стулья пригодятся, когда придут гости.

— Какие ещё гости⁈

— Вы же не думали, что вам, как хозяину замка, придётся лишь бродить по коридорам и сражаться?

Честно говоря, примерно это я и думал, но Кас о том решил не сообщать. Может, мне ещё и налоги понадобится собирать с ближайших деревень или что тут вообще есть в округе? Идти войной на другие замки? Возможности, конечно, открываются интересные.

— Трапезная пригодится, когда вы очистите кухню, — продолжала она. — Ни раньше, ни позже. В чулане вы сможете хранить оружие для новых походов, чтобы не заглядывать каждый раз в оружейную. Также туда поместятся небольшие трофеи и находки, пока не очистите сокровищницу.

— Дай угадаю — в сокровищнице меня ждёт прямо огромный такой кусок души замка.

— Не угадали. Наконец, спальня позволит вам передохнуть и восстановить силы между походами.

— Кас, в единственный мой успешный поход я дополз до трона только потому, что ты подставила мне плечо.

— Я верю, что это был не последний раз.

Не последний успешный поход или не последнее подставленное плечо? Кас, разумеется, не потрудилась уточнить.

— Прежде чем я что-то выберу, важный вопрос. Где находятся кухня, сокровищница и библиотека? Хотя бы примерно?

Честно признаться, библиотека меня интересовала больше всего, и я беззастенчиво пользовался тем, что Кас сегодня была разговорчивей обычного. Увы, в этом направлении меня ждал крупный облом.

— Я не знаю, — просто ответила она. — Никто не знает. Раз в десятилетие Полночь начинает скучать и меняет местами расположение комнат и коридоров. Вы скорее всего найдёте кухню ближе к выходу во внутренний двор, а библиотеку на верхних этажах, но даже это может оказаться неверно.

Меняет расположение? Ну да, почему бы и нет. Полцарства за карту замка — текущего его варианта, разумеется. Если тут всё меняется раз в десять лет, кто-то должен вести учёт и отмечать перепланировку. Библиотекарь? Почти наверняка, или же какой-нибудь писарь. В любом случае, сперва — выбрать, что построить, затем сгонять до оружейной и напрячь Луну, а уж потом прикидывать направление до библиотеки. Начинаем прямо сейчас.

Я вернулся в «интерфейс» и мысленно выбрал постройку спальни. Сразу она не появилась — видимо, нужно подождать до следующего визита. Надеюсь, спальня построится очищенной и меня не будет поджидать там битва с каким-нибудь «боссом» из-под кровати. К слову о сражениях…

— Кас?

— Да?

— Куда ты дела мою алебарду?

В оружейную я направился налегке — лишь с неизменным Райнигуном в кобуре. Как выяснилось, «оружие теней», к которому относилась отобранная у безголового рыцаря алебарда, между походами не сохранялось, и очень жаль. А так как её хозяина я уже стёр из Полуночи метким выстрелом, да и в целом очистил область, вернуть её уже не выйдет. Разве что заказать у Луны новую, уже не «теневую». Правила, что касались оружия и предметов в целом от меня пока ускользали, но авось ещё будет время, чтобы разобраться.

Кто-то без моего малейшего ведома и участия развесил «вечные» факелы в тёмном коридоре, так что тот превратился в более узкую и длинную версию коридора основного. Решётка в овальном зале оказалась поднята, ворот — зафиксирован металлическим стержнем. То ли Луна постаралась, то ли Кас, то ли какие-то неясные системы замка.

Теоретически, кто-то же будет строить мне спальню? Невидимые гномики? Другие призраки? Кас упоминала, что кроме неё — до спасения Луны — в замке больше не было моих слуг, но бог его знает, как здесь всё работает на самом деле.

— Выбор не шибко богатый, — виновато сказала Луна, по привычке запустив руку в медную шевелюру.

Она переоделась в более приличную одежду и вроде бы искупалась — будь я проклят, если знал, где. Впрочем, если я сегодня чувствовал себя на все сто, она казалась бледноватой.

— Я не привередливый.

— Это правильно, — сказала она без малейшей иронии. — Полезная черта. Но говорю как есть — чтобы привести арсенал в достойный вид, понадобится время и материалы.

— Какие материалы?

— А какие в походах найдёте, всё сюда тащите. Всё к делу приспособлю, не сомневайтесь.

Она разложила на столе те экземпляры оружия, которые успела привести в рабочее состояние. Алебарды среди них, к сожалению, не оказалось. Мой первый выбор лёг на длинный кинжал в ножнах, которые можно было удобно повесить на левое бедро, а вот потом я задумался. Логика подсказывала взять копьё или пику, но хотелось проверить теорию насчёт ускоренного обучения.

— Что у нас есть из экзотики?

— Насколько экзотики? — с подозрением спросила Луна.

— Максимально экзотики, — твёрдо сказал я. — Чтобы я только замахнулся, а оно уже отрезало левую пятку.

Теперь нам обоим пришлось покопаться по сусекам, но в итоге на свет божий были извлечены: пара ржавых катаров, безбожно погнутый меч-крюк шуангоу, наконечник копья яри с куском обломанного древка и небольшая груда метательного оружия — от сюрикенов до чакрамов, среди которого даже затесался один бумеранг. Абсолютно всё — непригодное к использованию.

Где-то здесь стоило признать поражение и взять что-то из отобранного и починенного Луной, но моё ослиное упрямство заставило искать дальше. В конце концов в одном из шкафов нашёлся уруми — меч-плеть, который было положено носить вместо пояса. Застёжка на нём была сломана, но в остальном он вроде не разваливался. Чтобы носить на талии, придётся заткнуть за обычный пояс — не слишком удобно, но терпимо. Я отошёл от Луны подальше и сделал несколько пробных взмахов, чуть не отчекрыжив себе нос.

То что надо.

Исследование замка. Меньше недели назад оно воспринималось как что-то подозрительное и жуткое, но сейчас одна мысль об этом заряжала энергией. Будоражила. Да, это место было совершенно безумным, невозможным, и что дальше? Такого приключения я не испытывал ни разу в жизни.

Стоя посреди главного коридора, я заставил себя немного успокоиться. Всё же в неочищенных зонах Полуночи водились агрессивные чудовища, способные очень быстро оборвать поход и испортить любой приключенческий настрой. Основная цель — найти и очистить библиотеку, чтобы получить наконец больше информации о происходящем.

Мне было доступно два открытых пути — вверх и вниз, не считая странной комнаты с зеркалом и закрытых двойных дверей. Если подсказка Кас была верной, стоило разведать наверху, но сперва я хотел проверить ещё одну теорию.

Неспешно пройдя коридор до конца, я остановился напротив двустворчатых дверей, достал Райнигун, слегка прицелился и выстрелил туда, где по логике должен был располагаться замок. Грохот вышел знатный, но к моему разочарованию на дверях не осталось и царапины.

— Тоже мне, стирает из реальности, — проворчал я, пряча револьвер с оставшимся патроном в кобуру.

— Вы действительно пытались испепелить дверь?

Я с воплем отшатнулся — Кас подкралась абсолютно неслышно и заговорила прямо у меня над ухом. Это была буквально первая вспышка страха за всё моё пребывание в Полуночи — и абсолютно неуместная по сути.

— Кас, какого хрена⁈

— Простите, Вик, — сказала она без малейшего раскаяния в голосе. — Если желаете, чтобы отныне я оставалась в тронном зале, только скажите.

— Ерунду не говори, — буркнул я. — И не подкрадывайся больше, а так ходи где хочешь.

— Благодарю, — она склонилась в лёгком реверансе. — В свою очередь смею предложить вам не тратить выстрелы на двери и стены. Райнигун для этого не предназначен.

Мы вместе прошли назад по основному коридору. Дверь, ведущая в оружейную, теперь всегда была открыта нараспашку, но я знал, что и остальные не были заперты.

— Что за тема с зеркалом? — спросил я, кивая на единственную дверь, за которой не было прохода. — Там какая-то надпись была, можешь прочесть?

Я спросил скорее для проформы, но сегодня явно был мой день. Кас медленно кивнула, так что я открыл комнатушку с «нехорошим» зеркалом, и девушка-призрак застыла на пороге, беззвучно шевеля губами. Я подошёл поближе, также не входя внутрь. Вместе мы смотрелись немного диковато, но на удивление неплохо.

— Оно… ненавидит отражения, — наконец сказала Кас, закончив чтение. — А отражения ненавидят вас.

— И что это значит?

Она покачала головой, и я закрыл дверь. Комнатка, пусть и крохотная, технически тоже считалась «загрязнённой», так что не стоило соваться туда без плана. Проверим, что там за ненависть к отражениям в другой раз, сейчас есть варианты и повеселее.

Поправив перевязь с кобурой, подоткнув меч-плеть на поясе и убедившись, что кинжал на левом боку не болтается, я взялся за ручку двери слева от оружейной. Сбегаем наверх, а спуститься всегда успеем — что отсюда, что оттуда. Если повезёт, быстренько открою библиотеку и вернусь прямо в этот поход.

— Увидимся, Кас.

— Удачи, Вик.

Подъём оказался довольно крутым и неприлично долгим — в реале без разминки я бы здорово запыхался. На такой лестнице наверняка удобно обороняться от наступающего снизу врага, а вот подниматься и спускаться каждый день — не слишком весело. И всё же, ступени были слегка истёрты, как если бы по ним регулярно ходили тысячи людей. Свет обеспечивали уже знакомые факелы, а раз примерно в пять минут лестница выходила на круглую площадку с дверью. Правда, моя радость от первой такой площадки была преждевременной.

Первая дверь оказалась закрыта — судя по всему, на ключ. Я заглянул в широкую замочную скважину, но с другой стороны виднелась лишь недобрая темнота. Пожалуй, не стоит дожидаться, когда она начнёт вглядываться в меня в ответ.

У второй двери не наблюдалось ни замочной скважины, ни ручки, ни петель. Как будто заготовку двери просто втиснули в дверной проём, да так и оставили. Внутрь она не открывалась, а потянуть на себя не было никакой возможности.

Лишь через пятнадцать минут потного подъёма я добрался до третьей двери — и та поддалась. Живём!

Подъём наверх продолжался и дальше — но уже чисто номинально. Через десять ступенек лестница упиралась в подозрительную стену, словно построенную второпях. Заподозрив потайной ход, я ощупывал её ещё минут десять, а также подёргал за стойки всех ближайших факелов, но не добился успеха. Как вариант, её можно будет убрать после очистки секции, и до этого ещё далеко.

Я в любой момент мог взяться за ручку двери и продолжить путь, но что-то дёрнуло меня остановиться и прислушаться, приложив ухо к старому дереву. Из-за двери раздавался приглушённый, но вполне узнаваемый лязг железа о камень. Размеренный. Постоянный. Как будто кто-то очень большой и упорный затачивал огромные ножницы до такой остроты, чтобы те одним движением могли перерубить человека пополам.

Грёбаное воображение с грёбаными ассоциациями.

Я потянул дверь на себя и шагнул вперёд, положив ладонь на рукоять Райнигуна. Если там в самом деле кто-то что-то точит, у меня будет пара секунд прицелиться.

Умирать может и не страшно, но почему-то хотелось сходу вернуться с победой.

Глава восьмая

В новом коридоре не оказалось никакого чудовища с ножницами — это плюс. Вообще врагов не оказалось, зато вместо них посреди коридора с высоченного потолка свисали несколько качающихся маятников с лезвиями, издающих тот самый ритмичный лязг. Когда я открыл дверь и вошёл, звук ожидаемо усилился, и сейчас здорово раздражал. Какой бы механизм ни отвечал за эту классическую ловушку, его хотелось немедленно отключить просто для спокойствия ушей.

Конечно, если я неосторожно ломанусь между маятниками, то ушам тоже не поздоровится, но уже в другом смысле.

Этот коридор отличался как от основного, так и от ведущего в оружейную — и не только маятниками. Потолок уходил в высоту метров эдак на пятнадцать, скрывая в тенях механизм подвесной ловушки. Плиты пола были заметно более широкими, другого оттенка серого и шершавыми на ощупь. За освещение здесь отвечали большие круглые окна на потолке, из которых струился неизменный лунный свет. На текущем отрезке коридора таких окон было всего две штуки, расположенных на солидном расстоянии друг от друга, так что остальные детали мне пришлось подсвечивать позаимствованным с лестницы факелом.

ЛЯЗГ. ЛЯЗГ. ЛЯЗГ-ЛЯЗГ. ЛЯЗГ. ЛЯЗГ-ЛЯЗГ.

Маятники продолжали размеренно качаться, действуя мне на нервы. Их было восемь — огромные жуткие куски остро заточенного металла в виде полумесяцев на длинных ручках, обещающие смерть любому, кто окажется недостаточно расторопен, чтобы быстро между ними проскочить. Мне, то бишь.

В ширину коридор был метров пять — негусто, но сойдёт. Каждый из маятников раскачивался асинхронно с остальными, в нижней точке проходя сантиметрах в тридцати от пола. Кроме ручки, уходящей в потолок, на маятнике была заточена любая сторона — и прикосновение к нему на такой скорости грозило потерей пальцев, если не кисти. При пролёте от стены до стены маятник нигде не касался камня, а лязг раздавался сверху, из основания механизма — значит, нельзя рассчитывать на то, что какая-то сторона со временем затупилась. Их нельзя касаться и точка. Единственный вариант — проскочить в момент, когда лезвие находится с краю.

Я прикинул расстояние на глаз. Промежутки между первыми четырьмя маятниками составляли не более метра, затем шёл большой участок метров в семь, освещённый лунным светом из окна сверху, а затем качались ещё четыре маятника с метровыми промежутками. Отсюда напрашивались два варианта, оба по-своему скверные.

Либо делать идеально выверенный шаг вперёд после каждого из маятников, затем останавливаться и ждать в промежутке, пока следующий не качнётся мимо и снова шагать вперёд. Преимущества — контроль над ситуацией и разумная осторожность. Недостатки — неверный расчёт может привести к тому, что передний или задний маятник сбреют мне часть носа или зада.

Либо выждать, когда все четыре маятника окажутся в центральной точке и двинутся к стенам, рвануть вперёд, попасть в просвет и затормозить только на большом открытом куске пола между двумя группами ловушек. Преимущества — доберусь быстрее. Недостатки — возможно, по кускам.

Пятно лунного света на полу впереди намекало на то, что любые раны кроме смертельных меня не остановят. Благодаря регенерации оборотня я всегда могу отсидеться под окном, а затем спокойно встать и пойти дальше. Отращивала ли моя новая способность отсечённые конечности — вопрос открытый. Оставалось надеяться, что проверять не придётся.

Я лишний раз убедился, что ни кобура, ни кинжал, ни меч-пояс не помешают мне двигаться, оставил факел лежать на полу. Примерился, выждал с полминуты, наблюдая за движением стальных полумесяцев, а потом рванул с места вперёд.

План удался. Почти. Острый край четвёртого маятника чиркнул мне по плечу, оставив глубокий кровоточащий разрез. Через миг я уже стоял под потолочным окном — и рана тут же начала закрываться. Только одновременно с этим в обеих стенах по бокам распахнулись потайные ниши, откуда шагнули мои старые знакомые, в латах и без голов. Не те же самые, что поджидали по дороге к оружейной, но явно идентичные. Один — с массивным двуручным молотом, второй — с длинным мечом и башенным щитом.

— Не подскажете, как пройти в библиотеку? — плоско пошутил я, пока они надвигались меня с поднятым для атаки оружием. — Нет? Ну тогда не жалуйтесь.

Ещё не закончив говорить, я рванул из кобуры Райнигун и выстрелил в щитоносца. Теперь на босса пули не останется, но и бог с ним — испепелю одного из гадов сейчас, в следующий раз проход станет полегче. Безупречная логика, а вот реализация подкачала — безголовый рыцарь успел прикрыться щитом, и, к моему изумлению, это его спасло. Серебряная пуля разворотила щит, не добравшись до врага, и после небольшой паузы тот снова двинулся вперёд. Видимо, об этих проблемах Кас и предупреждала, объясняя про свойства револьвера. У некоторых монстров могли оказаться средства защиты. Не попал в тело — сам виноват.

Коротко выматерившись, я выхватил кинжал.

Ситуация развивалась гораздо хуже, чем в овальном зале. Там было пространство для манёвра, возможность контролировать появление мобов, предсказуемое окружение. Коридор с маятниками, а точнее небольшой его свободный кусок посреди свисающей с потолка смерти ничего подобного не предоставлял. Единственное выгодное исключение — освещение с потолка, подпитывающее способность оборотня, и я пользовался этим на полную катушку.

«Зверь в лунном свете» даровал не только регенерацию. Я стал заметно быстрее, рефлексы работали на пределе, глаза видели в полумраке так же чётко, как и ясным днём. От ударов боевого молота я просто вовремя отступал, позволяя инерции разворачивать рыцаря в ненужных ему направлениях. Сражайся мы один на один — и я бы прикончил его кинжалом через минуту, но к сожалению, его напарник не дремал. Мне не удавалось подобраться к молотобойцу на расстояние удара, не оказавшись при этом в радиусе поражения длинного меча. Даже если не считать ограниченного пространства, эти двое действовали куда слаженней, чем парочка перед оружейной.

ЛЯЗГ. ЛЯЗГ. ЛЯЗГ-ЛЯЗГ.

Скрежет маятников тоже никуда не делся, истончая мои нервы с каждым новым лязгом. Кажется, что он забрался через уши в самый центр мозга и поселился там до конца жизни, чтобы периодически навещать в кошмарах. Мне же ещё будут сниться обычные кошмары?

Двое безголовых изначально зажимали меня в клещи с двух сторон, но спустя пять минут боя диспозиция изменилась. Теперь они наступали единым фронтом с серьёзным намерением размазать меня по стене. Две моих контратаки провалились, а после третьей мечник чуть не проткнул меня насквозь, оставив глубокую рану на левом боку. Под лунным светом та тут же начала зарастать, но недостаточно быстро. Я замедлился.

Кажется, пришла пора секретного оружия.

Увернувшись от очередного взмаха молота, я сдёрнул с пояса уруми и резко выкинул руку в направлении рыцаря с длинным мечом. Тот подставил своё оружие под удар, но гибкий меч-плеть обогнул клинок и с силой хлестнул по вражеской груди.

По вражеской груди, закрытой латным нагрудником. Не причинив никакого видимого вреда. Возможно, блестящая идея взять экзотическое оружие для проверки развития навыков и «на всякий пожарный» была не такой уж блестящей.

А в следующую секунду двуручный молот прилетел мне в правое плечо и отправил прямиком под безжалостные маятники. Обидную и преждевременную гибель слегка поправил факт, что мечника я утащил с собой — уруми обвился вокруг его кисти, и рывок в сторону привёл его ровнёхонько под удар лезвия-полумесяца. Жаль только, что я наблюдал за этим, рассыпаясь на бледные огоньки.

В комнате было непривычно темно. Как правило по будням я просыпался незадолго до или даже после будильника, заведённого на семь утра, но сейчас часы мобильника показывали всего четыре. Ни разу после сна о замке я не вставал посреди ночи.

Сходив до унитаза и назад, я прислушался к организму. Спать всё ещё хотелось, а также хотелось вернуться в Полночь и надрать металлические жопы тем двум ушлёпкам, что разбудили меня раньше времени. Я поудобнее улёгся на тахте, перевернул подушку, зевнул и закрыл глаза. Интересно, куда меня закинет — на трон или поближе к месту смерти?

Будильник зазвонил вовремя, вырвав меня из лап отвратительного кошмара, где за мной гонялись и резали на куски безрукие рыцари с маятниками вместо головы. В нём у меня не было никаких способностей и оружия, только неизбывный липкий страх, сопровождающий подобные сны. Самые обычные, рядовые сны.

Четверг. Тряхнув головой, я пошёл умываться — и быстро смыл остатки кошмара, так что тот оставил после себя лишь неприятное послевкусие. Вот поход в Полуночи я помнил прекрасно, словно на самом деле потел, пытаясь преодолеть коридор с маятниками. Его концовка тоже могла считаться за дурной сон, но тоже рассасываться не спешила.

Интересно, как так вышло, что заснув второй раз я увидел обычный сон? Если мне положен лишь один сон о замке, когда точка сброса? Тут напрашивались новые эксперименты, но их можно было оставить на потом.

Зарядка, завтрак — на этот раз куда как более приличный, чем в предыдущие дни, так что даже предстоящая поездка на работу казалась не такой унылой. Я даже вышел пораньше, чтобы на этот раз не пролететь с автобусом — и чуть не столкнулся на лестничной площадке с пожилой соседкой.

— Простите, баба Нина, — сказал я, посторонившись и пропуская её поближе к лестнице. — Не зашиб?

— Не зашиб, не зашиб…

Она добродушно махнула рукой и тоскливо посмотрела на предстоящий спуск с пятого этажа. Я понял намёк и, закрыв дверь на двойной оборот ключа, подал ей руку. Мы вместе пошли вниз — медленно, но верно.

— Вы в магазин, баба Нина? Назад не помогу, на работу надо.

— Не, к Ленке в соседний подъезд. В картишки перекинуться.

Любовь бабы Нины к картам знал, пожалуй, весь дом — она и меня пару раз приглашала на чай, чтобы беспощадно уделать в игру, которую называла «дамский преферанс». Название отсылало к классической игре «Кинг», но по процессу ничего общего с ней не имело. Вообще ничего похожего на эту игру не знал ни я и никто из моих знакомых, поиск в Интернете тоже результатов не давал. Я подозревал, что баба Нина однажды придумала её сама, чтобы утверждать над всеми остальными абсолютное интеллектуальное превосходство.

— А сам-то ты, Виталик, как? Подружку себе что ли нашёл?

На то, что соседка упорно звала меня «Виталиком», я уже давно перестал обращать внимание.

— Какую подружку, баба Нина? Времени нет.

— А кто же тогда у тебя по ночам стонет-то? — спросила она с хитрецой.

Я моргнул. В слуховых галлюцинациях баба Нина раньше замечена не была, хотя определить направление звука в дряхлом многоквартирном доме — тот ещё ребус.

— Да некому стонать вроде. Я один сплю.

— Ну не хочешь говорить — и не надо, — фыркнула баба Нина, но скорее понимающе, а не обиженно. — Неделю у тебя из-за стенки только и слышу, что охи да вздохи…

Тут даже к врачу сходить не посоветуешь — соседка регулярно штурмовала поликлинику, проверяя всё, от желудка до слуха. Подозрительное совпадение, блин, с неделей этой. В детстве я не только говорил во сне, но иногда и вскакивал с кровати, но к двадцати годам прошло. Выходит, сны про замок вернули проблемы. Не начать бы шататься по квартире как сомнамбула.

Рабочий день в целом прошёл без приключений. Боров не появился, Анна, как ни странно, тоже. По коллективу поползли слухи, что странное поведение начальства в последнюю неделю ведёт к переменам, и скорее всего негативным. Вопрос лишь в том — закрытие или редизайн? В любом случае ожидались масштабные сокращения да урезания, атмосфера царила нервная. К тому же, завтра должна была прийти зарплата, а проблемы с начальством могли привести к тому, что её задержат. Было уже, и не раз.

Я кое-как дождался окончания смены и с облегчением оставил «Техно-супер» позади. Дома меня ждал приличный ужин, небольшая силовая тренировка, отдых за компом или книгой и, конечно, замок.

По крайней мере, я надеялся, что он меня ждал. Обычный сон во второй половине прошлой ночи вызвал к жизни лёгкий страх — что если Полночь мне больше не приснится? Стояло там, к примеру, ограничение на четыре смерти, и я их как раз потратил. Дальше что ждать, пока в жизни снова не случится какое-нибудь дерьмище, и только тогда странный сон вернётся?

Я закрывал глаза на тахте, до конца не избавившись от этого мелкого, но исключительно неприятного чувства. Может, стоило…

— С возвращением, Вик. Вам удалось найти библиотеку?

Облегчение было таким сильным, что я подавил в себе желание спрыгнуть с трона и обнять Кас. Во-первых, она вряд ли бы это одобрила, во-вторых — могла бы расползтись под моими руками ледяным туманом. Спокойно, спокойно. Дождёмся более подходящего момента.

— Немного не дошёл.

— Насколько немного?

— Зарубили в начале коридора, — признался я.

Кас вскинула на меня взгляд, в котором читался лёгкий укор, но быстро смягчилась.

— Верхние этажи традиционно тяжелее нижних. И чем глубже вы зайдёте, тем сложнее будут препятствия, а враги сильнее. Вы можете продолжать поход как пожелаете, Вик, но учитывайте это на будущее.

— Предлагаешь сперва разведать, что внизу?

— Предлагаю осмотреть вашу новую спальню.

Она изящно повела рукой в сторону. Посмотрев налево, я заметил незнакомую дверь, органично вписанную в интерьер тронного зала. Я спустился и последовал за Кас — она оставила торжественное открытие новой комнаты на меня.

Спальня оказалась сравнительно небольшим помещением в серых и красных тонах, обставленным с минимальной возможной торжественностью. Самым выдающимся предметом мебели была большая двухместная деревянная кровать, застеленная и готовая для сна. Ближе к стене — прикроватный стол с несколькими выдвижными шкафчиками, на нём — подсвечник без свечи. Напротив кровати — тяжёлое кресло с резными подлокотниками, на потолке — люстра, опять же, без свечей. Ноги утопали в мягком ворсе красного ковра, расстеленного под кроватью и вокруг неё. В глубокой нише напротив двери находилось большое окно, заливающее спальню чистым лунным светом.

Здесь было на удивление уютно.

— Вам нравится, Вик? — спросила Кас, как и прежде, без малейших эмоций, но я вдруг понял, что за интерьер отвечала целиком она.

— Очень. Видела бы ты, где я обычно сплю.

— Вы можете отдохнуть тут в любое время. Возвращайтесь живым и сможете проверить.

— Спасибо, Кас.

К моему некоторому неудовольствию, из всего взятого в прошлый поход оружия при мне остался лишь Райнигун. Снова с двумя патронами — это хорошо — но где кинжал и уруми?

Заметив моё недовольство Кас пояснила, что оружие из оружейной, конечно, не растворяется, как оружие теней. Но оно, за редким исключением, остаётся там, где я его потерял. То бишь, в данном случае, в коридоре с маятниками, меж двух безголовых рыцарей. Выходит, чтобы вернуть старое оружие, надо взять новое оружие, отбить старое и притащить его назад — в оружейную или тронный зал. Если я брошу оружие где угодно на очищенной территории, Кас может принести его ко мне, хотя это и не входило в её прямые обязанности.

Так или иначе, перед новым походом мне пришлось снова топать в оружейную. У меня уже имелся новый план, как разобрать «сладкую парочку» между качающихся маятников, но стоило дополнительно посоветоваться с Луной. Выдать заказ на будущие походы, опять же, чтобы не обшаривать полки каждый раз. Построить чулан, чтобы хранить там запасные экземпляры и сэкономить время.

Когда я добрался до оружейной, та на первый взгляд пустовала. Странно — я не так-то много очистил пространства в замке, куда можно было отойти. Но спустя пару секунд из дальнего тёмного угла раздался еле слышный стон — и именно там я обнаружил свою оружейницу, сидящую на полу и обхватившую голову руками.

Глава девятая

Первым делом я осмотрелся, положив руку на рукоять револьвера — но кроме нас с Луной в оружейной не было никого. Да и откуда бы здесь взяться врагам, в очищенной зоне? Причина должна быть в другом.

Я подошёл ближе, окликнув её по имени, и она подняла на меня мутный взгляд, наполненный болью.

— Простите…

— Что с тобой? — спросил я, присаживаясь рядом. Выглядело так, будто в Полуночи внезапно началась эпидемия гриппа, и Луна приняла удар на себя. — Как я могу помочь?

— Всё… нормально, — с трудом сказала она. — Это… пройдёт.

— Это что, из-за того, что я тебя подстрелил? — нахмурился я, вспоминая обстоятельства нашего знакомства. — Последствия «очищения»?

Она помотала головой.

— Нет, это… моё проклятие. Свет луны даёт силу, когда я волк. Наказывает… когда я человек. Надо перетерпеть.

Заметив мой тяжёлый взгляд, она неверно его истолковала и слабо махнула рукой в сторону своего рабочего стола.

— Оставила вам… образцы. Скоро… продолжу работу.

Я даже не посмотрел, что за оружие было разложено на столе.

— Нахер образцы. Что значит «перетерпишь»? Давай тебе шторы здесь повесим, чтобы луна не светила, а для освещения факелов притащим. Их всё равно в коридоре слишком много.

Она коротко мотнула головой, ничего не сказав.

— Не хочешь? Как насчёт такого — я не проверял ещё, но почти наверняка могу из тронного зала переделать эту комнату так, чтобы здесь не было окна. И всё, проблема решена.

— Нельзя. Вы… не понимаете. Это моё наказание за слабость. Я должна… терпеть.

— Должна кому?

— Полуночи.

Я нахмурился и выпрямился, по привычке поправляя перевязь с Райнигуном. Оставить её в таком состоянии, терпеть и мучиться? Местные правила периодически вгоняли меня в ступор, но этот случай выходил за пределы уже моего терпения.

Луна едва успела снова закрыть глаза, как слабо вскрикнула, когда я подхватил её на руки и развернулся к выходу из оружейной. Несмотря на крепкое телосложение, весила она всего ничего. Лунный свет заливал мне спину, но не касался девушки.

— Что⁈ — слабо вскрикнула она.

— Меняем тебе рабочее место, — буркнул я, уверенно шагая вперёд.

— Нет… так нельзя!

— Нельзя кому? Мне нужен здоровый оружейник в нормальной обстановке. И раз я тут хозяин, то имею право решать.

Она всё ещё пыталась возражать, но смолкла, когда я пронёс её через короткий коридор и осторожно опустил у стены в промежуточном овальном зале. Здесь не было окон, и к бледному лицу Луны почти сразу начал возвращаться натуральный цвет.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — сурово сказал я, снова присаживаясь рядом. — «Сейчас Вик уйдёт, и я снова смогу вернуться назад и заниматься мазохизмом». Так вот, ходить я тебе нигде не запрещаю. Но если увижу за работой в той комнате, или забившейся в угол, как сегодня — снова вытащу сюда, лично заколочу проход и отберу всё, чем можно отдирать гвозди.

Она слабо улыбнулась, но выглядела при этом заметно лучше, чем пять минут назад.

— Нет, Вик, ваше слово для меня закон. Сказали, что буду работать здесь, значит, никуда не деться, буду. Пусть это и нарушает все возможные правила.

— Без обид, но плевать мне на правила, которые калечат моих подчинённых. Все претензии от Полуночи можешь перенаправлять ко мне.

Минут десять я потратил на то, чтобы перетащить основные инструменты Луны и часть готового оружия из одной комнаты в другую. Она быстро пришла в себя и указывала, на что обратить внимание в первую очередь, но когда дело дошло до здоровенного рабочего стола, я притормозил. Переезд переездом, но так я ближайшие несколько ночей только и буду, что перетаскивать мебель и хлам. Кас напрягать не хотелось, тогда какие ещё варианты?

В принципе, одну мыслишку стоило проверить.

Вернувшись в овальный зал, я быстрым шагом направился к одной из стен и начал её ощупывать. Затем приложил к ней ухо, не обращая внимания на удивлённый взгляд оружейницы. Моё терпение было вознаграждено — из-за стены послышался еле уловимый скрип железа о камень. Ага.

— А ну вылезай! — рявкнул я. — Я знаю, что ты там!

Спустя несколько секунд потайная дверь отодвинулась в сторону, открыв нишу с безголовым рыцарем внутри. Двуручного меча при нём не было, и выглядел он сконфуженным — насколько это вообще возможно при его внешности. Возможно, прямо сейчас я нарушал ещё какое-нибудь правило, но, опять же, мне было глубоко по барабану.

— Сегодня твой день, дружище, — сказал я проникновенно, опустив руку на бронированное плечо моба. — Ты получаешь повышение! Из бесполезного куска железа, торчащего внутри стены — до помощника оружейника. Неплохой карьерный рост, а?

Безголовый рыцарь безмолвствовал, но не пытался прервать мою речь, напасть или сбежать. Я продолжал:

— Твоя задача — во всём слушаться Луну, как слушался бы меня. В основном будешь перетаскивать хлам… то есть, ценный груз из старой оружейной в новую. А новая, кстати, находится прямо здесь. Всё понял? Кивни, если понял.

Честно говоря, я был на восемьдесят процентов уверен, что он не услышал ни единого моего слова. Тем удивительней было видеть, как безголовый рыцарь помедлил, но потом склонился в неуклюжем полупоклоне.

— Вот и молодец. А теперь сгоняй в старую оружейную и притащи оттуда рабочий стол — аккуратно, но быстро. Пошёл, пошёл!

Дождавшись, пока новый помощник Луны скроется из виду, а она сама отсмеётся, я подошёл к ней и уселся на соседней ступеньке. Пока что здесь кроме лестницы было решительно не на чем сидеть, но вскоре это должно быть исправлено.

— Я всё ещё разбираюсь, как работает это место, — сказал я. — И вопросы продолжают копиться. Например, как у тебя с едой, водой и всем прочим?

Кас я об этом не спрашивал, поскольку предположил, что призрака такие вопросы не интересуют, но Луна казалась вполне живой. Внутри моего сна, ясное дело, который с каждым визитом всё меньше напоминал сон.

— Не жалуюсь, — криво улыбнулась она.

— Ты и на лунный свет не жаловалась.

— Это другое. Полночь заботится о своих обитателях, Вик. Хотя если бы вы очистили кухню…

— То ты смогла бы поесть? — с подозрением спросил я.

— То еда была бы гораздо вкуснее!

Я сделал мысленную отметку — проверить, какая тут имелась еда в базовом виде, без кухни.

— Посмотрю, что можно сделать.

Натужный скрежет из глубин коридора, связывающего новую оружейную со старой подсказал, что безголовый помощник уже почти дотащил сюда стол.

Если в прошлый раз я снаряжался по принципу «общие соображения плюс эксперимент», то в этот — подбирал конкретное оружие для решение конкретной проблемы. Двух проблем, если быть точным — одна с мечом и щитом, другая с двуручным молотом. Теоретически оба рыцаря устранялись двумя точными выстрелами из Райнигуна, но на практике один мог закрыться щитом, другой — невовремя дёрнуться, да и в целом оставался шанс промахнуться. Несмотря на крутой револьвер, я — не Роланд из Гилеада. Лицо своего отца не забыл, но и убивать сердцем пока не наловчился.

Из оружейной я ушёл с новым кинжалом на поясе и коротким копьём на плече. Его наконечник в виде узкого стального шипа занимал треть длины, а за ним находилась своеобразная круглая гарда. Альшпис — проверенное средство для боя против противника в латах, австрийская пехота XV века не даст соврать. Возможно, более специализированная штука вроде люцернского молота или полэкса справилась бы ещё лучше, но выбирать приходилось из того, что было в наличии. Опять же, с древковым оружием я уже успел подружиться, а молоты толком в руках не держал.

Пятнадцать минут знакомого маршрута — от основного коридора до коридора с маятниками. Те всё ещё качались и лязгали, но на этот раз как будто более злорадно. Подойдя поближе, я разглядел на полу ножны с моим старым кинжалом и блестящую полоску уруми — правда, чтобы до них добраться, нужно было преодолеть первую полосу препятствий.

Вдох-выдох. Подготовка. Выждать момент. Небольшой разбег, рывок вперёд!

Четвёртый маятник свистнул у самого уха, но на этот раз обошлось без ранений. Я снова стоял на пятачке пять на семь, залитым лунным светом, а по обе стороны в стенах открывались засадные ниши с безголовыми врагами. Я не стал ждать, пока они нападут и пошёл в атаку сам. Фальшивая стена ещё не успела отъехать в сторону, как рыцарь с молотом уже получил два тычка копьём в сочленения доспеха. Он оказался крепче, чем я думал, даже контратаковал, заставив меня отступить — но ненадолго. Следующий мой удар пришёлся ему в колено — и безголовое тело в латах грузно упало на пол. Мечник уже спешил ему на помощь, когда по коридору прогремел выстрел. Одним препятствием меньше.

Я неторопливо развернулся ко второму врагу — тот стоял в защитной позе, явно ожидая второго выстрела в свою сторону. К моему неудовольствию, щит у него восстановился, хотя прошлый я уничтожил Райнигуном. Ну да не страшно.

— Нет уж, с тобой мы разберёмся по-пацански, один на один, — сказал я, пряча револьвер в кобуру. — Или по-рыцарски, считай как хочешь.

Альшпис считался копьём малых или средних размеров, конкретно мой экземпляр был меньше двух метров в длину. По сравнению с алебардой в два с половиной метра — не бог весть что, но хватало, чтобы держать противника на расстоянии. У него в свою очередь было преимущество в виде большого щита, который надёжно блокировал все мои выпады стальным шипом. Ситуация складывалась патовая, но это лишь на первый взгляд. Дождавшись, когда рыцарь в очередной раз закроется и контратакует, я перебросил альшпис в левую руку, правой выхватив из ножен новый кинжал и, нажав кнопку на рукояти, принял на него вражеский клинок. Захваты вокруг лезвия даги разомкнулись и сжались вокруг лезвия меча.

— Попался, — спокойно констатировал я.

Рыцарь пытался вырваться, но несмотря на недюжинную силу, находился в слишком неудобной позиции. Несколько тычков альшписом в бок его угомонили, и вскоре он рассыпался в груду праха с огоньком сверху. За весь бой я получил лишь одну лёгкую рану на груди, которая уже затянулась под лунным светом.

Пришло время собирать оружие — и у меня оказался на удивление богатый выбор. Три «теневых» образца, оставшихся от рыцарей — длинный меч, башенный щит и двуручный молот. Четыре экземпляра из оружейной — длинный кинжал, дага, альшпис и уруми. Подумав, я сложил оружие безголовых бойцов в кучу и оставил лежать — всё равно на следующий заход оно исчезнет или вернётся к хозяевам, если я не очищу секцию. Уруми снова занял своё место на поясе, на левом боку хватило места для двух кинжалов, а копьё легло на плечо. Вооружён, как говорится, до зубов, а иначе тут и нельзя.

Следующие четыре маятника я пробежал без проблем, но дальше продвижение замедлилось. Полночь словно сообразила, что я хорошенько подготовился к ближнему бою и сделала упор на ловушки. За поворотом после сегмента с маятниками следовал абсолютно прямой и безобидный на первый взгляд участок. Я шёл по нему очень осторожно, но преодолев не больше трети, почувствовал, как под ногой уходит вниз нажимная плита.

Да чтоб тебя!

В следующую секунду «безобидный» коридор обратился в филиал ада. Из пола выдвигались и втягивались стальные шипы, из отверстий в стенах вылетали стрелы, с потолка рухнули новые качающиеся маятники. Но и я к этому моменту был максимально на взводе — и понёсся вперёд с такой скоростью, что умудрился опередить большую часть этого смертоносного дерьма. Один из шипов пробил мне ногу насквозь, в спине и правом плече застряли четыре стрелы, а маятник чуть не лишил левой руки — но я проскочил живым.

Идиот. Надо было всё-таки захватить щит.

Выдёргивая из себя стрелы в новом пятне лунного света я почти лениво наблюдал, как из четырёх ниш лезут новые безголовые латники. Двое с длинными копьями, один со щитом и клевцом, один с боевым топором.

Несмотря на регенерацию «Зверя», я всё ещё был изранен, а их — четверо. Только вот теперь коридор стал тесноват для такой толпы, и это работало против рыцарей. Они наступали по двое, не догадавшись при этом встать в боевое построение по типу римских легионеров — чтобы в первом ряду располагались бойцы с оружием покороче, а сзади их прикрывали копейщики. В итоге через две минуты я обратил в груду праха копейщика слева, забайтив его на преждевременный выпад и контратаковав. Следующим пал копейщик сзади — его же товарищи разном ломанулись ко мне, зажав его с обеих сторон и лишив возможности защищаться. Я расплатился за это глубокой раной поперёк груди, но недостаточно глубокой, чтобы меня убить.

Теперь врагов осталось всего двое — и я с лёгким сердцем лишил права на дальнейшее существование гада с боевым топором, потратив последнюю пулю. Не справлюсь в этот заход — следующий будет чуть полегче. Да и какими крысами надо быть, чтобы нападать вчетвером на одного?

Последний оставшийся в живых безголовый продержался не дольше минуты.

Кас оказалась права — чем дальше тем тяжелее. Рыцари по дороге к оружейной вполне могли считаться за «минибоссов», а тут они выступали на правах обычных мобов. Да, я с ними разобрался и даже ловушки преодолел, но это лишь первый коридор, который всё ещё не кончился! Какие ещё невероятные сюрпризы ждут впереди?

К моему облегчению, коридор кончился очень скоро и совершенно мирно — уперевшись в небольшую, но роскошно обставленную квадратную комнату. По правде сказать, она выглядела заметно богаче даже тронного зала, который по идее был сердцем очищенной территории замка. На стенах — картины в тяжёлых золотых рамах, изображающие пейзажи и парусные корабли, изящные стулья, столики и шкафы из красного дерева. Камин, напротив него — очень удобный на вид диван. Люстра с зажжёнными свечами, судя по всему, тоже «вечными», как и факелы. Мне даже пришла в голову мыслишка, не утащить ли отсюда часть мебели на украшение тронного зала и спальни, но я быстро отмёл её в сторону. Рано или поздно это и так станет моим, так зачем мучиться? С очищением крыла можно будет подрядить для этого оставшихся безголовых.

Не считая коридора, откуда я пришёл, из комнаты вели две двери. Причём обе были открыты сразу: ни воротов, ни ловушек, ни выскакивающих как черти из табакерки монстров — а что, так можно было? Но проверив сперва первый путь, а за ним второй, я вернулся разочарованным. За одной дверью проход был заложен камнем другого цвета, второпях, но надёжно — как и на лестнице. За другой дверью находился странный, постепенно сужающийся коридор, вплоть до момента, когда я едва мог просунуть вперёд руку. Никогда не страдал клаустрофобией, но это было уже чересчур.

Сев на диван, я прикинул варианты действий — их набиралось негусто. Либо я упускал что-то очевидное, типа рычага на стене, который открыл бы путь дальше, либо пока не нашёл необходимые средства для прохождения. Не до конца понятно, правда, какие. Строительную кувалду? Можно в принципе сбегать назад и подобрать боевой молот, но это всё же не лучший инструмент для сноса каменной кладки или расширения проходов. Для начала стоит как следует осмотреть эту странную гостиную на предмет тех же рычагов, кнопок и потайных ходов, а потом уже думать дальше.

Первые десять минут поисков не дали результатов, но затем я нащупал странный выступ под одним из столиков около камина. Эффект последовал незамедлительно — шкаф напротив вместе с куском стены повернулся на шарнирах, а его место заняло… зеркало. Ростовое зеркало с роскошной рамой, по верхней и нижней части которой змеилась надпись на неизвестном мне языке.

Я осторожно приблизился. Кажется, надпись была та самая, что и на зеркале в комнатушке около основного коридора. Как там говорила Кас? «Оно ненавидит отражения, а отражения ненавидят вас»? Что это вообще должно значить? И какой смысл в потайной кнопке, которая открывает зеркало?

Я мрачно уставился на своё отражение — примерно то же, что и в прошлый раз, только оружия заметно больше. Всё ещё не феодал, скорее какой-то попаданец в магическое средневековье, увесивший себя чем попало. И попробуй докажи, что это был результат тщательной подготовки. Большой приязни мой зеркальный образ не вызывал, но чтобы прямо ненавидеть?

Почесав небритую щёку, я уже собрался продолжить поиски, как вдруг заметил что-то странное. Лёгкую недобрую ухмылку в уголке рта отражения. Только вот я в этот момент даже не думал ухмыляться. Игра света и тени?

Я отшатнулся назад ровно в тот момент, как моё отражение схватило альшпис обеими руками и попыталось проткнуть меня насквозь.

Глава десятая

Может показаться, что человек, который сражался с иссохшими зомби и безголовыми рыцарями к этому моменту должен привыкнуть ко всему, но это так не работало. Моё собственное отражение, вылезшее из зеркала и прилагающее все силы, чтобы меня прикончить, вызывало у меня откровенный ступор, что здорово мешало драться. Это был натурально я, только словно покрытый тонкой блестящей плёнкой, что усиливало эффект «зловещей долины».

Ну и паршивая же у меня ухмылка. Ну и паршиво же я щурю глаза! Прав был Геральт, ой как прав!

Паршиво ухмыляющийся двойник ловко метнул в меня кинжал. Я шарахнулся в сторону — и тот застрял ровно посередине картины, изображающей корабль в штормовом море. Я в ответ швырнул в него стулом, и зеркальный дубль пробил его альшписом на лету. Стальной шип крепко застрял в сиденье, двойник сделал попытку его вытащить — и тут же получил от меня тычок копьём под рёбра. Это, увы, не слишком его смутило. Отбросив альшпис вместе со стулом в сторону, он отскочил за диван, раскручивая над головой стальную ленту уруми. На боку у него висела копия перевязи с Райнигуном в кобуре, но револьвер он достать даже не пытался. То ли знал, что патронов там нет, то ли столь мощное оружие не могло быть скопировано полностью.

Секунды на три мы застыли, изучая друг друга и прикидывая возможности. У двойника осталось всего два рабочих экземпляра оружия, но обращался он с ними мастерски, не хуже, а то и лучше меня. Из его раны не текла кровь, он не выказывал никаких признаков усталости. Я пока поддерживал темп, но понимал — любое попадание с его стороны меня замедлит, а следующее скорее всего прикончит. В этой комнате не было окон со спасительным лунным светом, а значит, надо было перемещать бой в более выгодную для меня обстановку. Я стрельнул глазами, прикидывая путь к отступлению — и тут же за это поплатился. Дубль пнул диван с такой силой, что тот аж покатился в мою сторону. Выругавшись от неожиданности, я отскочил назад, но это позволило моему врагу занять позицию ровно между мной и единственным выходом.

— А ты хорош, — проворчал я, медленно обходя его по полукругу. — Может, договоримся? Ты возвращаешься в зеркало, я туда больше не заглядываю.

В ответ молниеносная атака уруми чуть не перерезала мне глотку. Я запоздало контратаковал, затем был вынужден отступить. Ну да, нашёл, с кем договариваться. Такой же упрямый осёл, как и я.

Ладно, раз так, надо перехватить инициативу. Альшпис, который отлично зарекомендовал себя против рыцарей, в этом бою был почти бесполезен — и отправился в полёт, нацеленный двойнику в голову. Тому пришлось лишь слегка нагнуться, чтобы уклониться, но я следом за копьём в ближний бой подорвался я, вооружённый сразу двумя кинжалами. Уруми ощутимо полоснул меня по спине и тут же стал бесполезен, а в ответ дубль огрёб сразу пяток режуще-колющих. Он попытался вытащить собственную дагу, но я был наготове. Зеркальная дага полетела на землю вместе с тремя отрубленными пальцами.

Не уверен, сколько времени прошло, прежде чем безоружный, но оказывающий отчаянное сопротивление доппельгангер наконец зашатался и рассыпался в прах. У него хранилась солидная часть души Полуночи, но стоило ли оно того — не уверен. Я выбрался из наполовину уничтоженной гостиной чуть ли не ползком, кое-как добравшись до первого окна на потолке в коридоре с маятниками. Лунный свет зарастил мои раны и придал достаточно сил, чтобы я смог подняться, но самочувствие всё ещё оставалось паршивым. Этот поход складывался слишком далеко от идеала. Кажется, настало время переосмыслить планы и… отступить.

Как же я ненавижу отступать.

Кое-как собрав своё оружие, я двинулся в обратный путь по коридору с маятниками. По счастью, все ловушки автоматически отключались в тот момент, когда я оставил их за спиной, так что мне не пришлось уворачиваться от них во второй раз. Спускаться по лестнице было в разы легче, чем подниматься, но внизу меня ждал неприятный сюрприз. Альшпис и уруми вдруг задрожали и рассыпались в стеклянную крошку, оставив меня лишь с кинжалом и дагой.

Дебила кусок. Перепутал своё оружие и зеркальные копии.

Сил возвращаться назад уже не было. Да, я чувствовал себя не так ужасно, как после очищения Луны, но всё ещё не сахар. Что там говорила Кас? Можно в любое время отдохнуть в спальне?

Не помню, как я преодолел всю дорогу по основному коридору и через тронный зал в спальню, в конце рухнув на кровать. Я вырубился моментально, утонув в мягкой подушке и свежем белье, даже не задумавшись, когда и где проснусь

Едва приоткрыв глаза после пробуждения я первым делом потянулся к мобильному телефону — и с некоторым удивлением обнаружил, что того нет на месте. Пришлось проснуться чуть лучше, и обнаружить себя в старинной кровати, в небольшой спальне, залитой лунным светом.

Я всё ещё был в Полуночи. Я заснул и проснулся тут.

Более того, я чувствовал себя заметно более живым, чем когда засыпал — только почему-то страшно голодным.

— С пробуждением, Вик.

Кас едва парила над землёй в паре метров от кровати, держа в руках металлический поднос. На нём стоял керамический кувшин, деревянная кружка и тарелка с большим ломтем чёрного хлеба. Простая еда выглядела чрезвычайно своевременно, но я не удержался:

— Это что, всё?

— А вы уже очистили кухню?

— Нет.

— Тогда это всё.

Я бы продолжил диалог, но голод вдруг скакнул вверх так резко, что пришлось молча брать поднос и приниматься за трапезу. Я жадно вгрызся в хлеб — на удивление свежий — и запивал его прохладной водой, не останавливаясь, пока на тарелке не осталось ни крошки. Не припомню, когда в последний раз ел хлеб с таким громадным удовольствием.

— Спасибо, Кас, — сказал я, протягивая поднос назад. — Мне гораздо лучше.

— Счастлива это слышать, — ответила она без тени эмоций.

— Сколько я проспал?

— Два часа и двадцать восемь минут, — ответила она без малейшей паузы, словно у неё перед глазами висели невидимые для меня часы. — У вас ещё есть время, Вик, но не очень много. Желаете продолжить поход?

— Попробую. Только сверху, кажется, тупик, или я чего-то не догоняю.

— Вы абсолютно правы.

Типичная Кас. Я соскочил с кровати, отметив, что когда ложился, всё-таки не забыл снять кроссовки. Затем обратил внимание, что перевязь с Райнигуном была на мне, а вот кинжал с дагой лежали на столе рядом. И если обувь я мог сбросить за пару секунд, то снять ножны с пояса было куда как более нетривиальной задачей. Работа Кас? Но спросить её напрямую я не успел — девушка-призрак исчезла вместе с подносом.

Быстрая проверка револьвера показала, что во время сна пули в нём не восстановились. Жаль, жаль. Всё моё текущее оружие ближнего боя годится только на коротком расстоянии, так что если попадётся враг с копьём, придётся попотеть. С другой стороны, я достаточно наловчился обращаться как с кинжалом, так и с дагой, чтобы разделать любого безголового рыцаря один на один, а то и двоих сразу. Вот если вчетвером снова полезут, тогда начнутся проблемы, но будем решать их по мере поступления.

Альтернативно можно было заглянуть к Луне или потратить минут сорок, чтобы снова сбегать на верхние этажи, до гостиной с зеркалом и назад, чтобы забрать альшпис с уруми. Взвесив оба варианта, я отложил их на следующие походы. Текущий визит в Полночь и без того оказался слишком долгим, а тут ещё и странная фраза Кас о том, что у меня «ещё есть время, но не очень много». Исследую последнюю оставшуюся дверь, а там видно будет.

«Видно будет»… сглазил, что называется.

Если по лестнице наверх я карабкался добрые пятнадцать минут, то спуск оказался очень коротким — не больше пары минут. И как только я спустился с последней ступеньки, тут же осознал свою ошибку — здесь было темно. Очень темно. Единственное освещение кое-как пробивалось с лестницы — а точнее, из открытой двери в основной коридор. Я полез назад, чтобы позаимствовать оттуда лишние факелы — и дверь издевательски захлопнулась прямо перед моим носом.

А, ну да. Протокол для защиты замка от заражения или что-то в таком духе. Странно в таком случае, что я смог вернуться с верхнего этажа, чтобы отоспаться в спальне — ведь секция всё ещё не была очищена. Я не умер, конечно, но даже не дошёл до босса. Так, почистил коридор от безголовых и показал своему отражению, где раки зимуют.

Хотя наверное в этом и смысл? Мобы в той секции попросту кончились, и хотя дальше для меня проход был закрыт, очищенной территории Полуночи ничего не угрожало. Здесь же я только зашёл, на правах разведки или нет — замок это не колыхало. Классическая формула: нельзя отдыхать, пока рядом враги. И враги здесь определённо были неподалёку, поскольку это правило оставалось верным для всех остальных ответвлений. Разберусь с ними и дверь откроется.

Разберусь, ясен пень, в абсолютно незнакомом месте, погружённом в кромешный мрак. Как два пальца об асфальт.

Неторопливо спустившись назад по лестнице, я постоял на месте несколько минут — в надежде, что глаза привыкнут к темноте. Увы, для этого требовалось хоть какое-то минимальное освещение, а здесь было хоть глаз выколи. «Зверь в лунном свете» вне лунного света почему-то не работал — и пожаловаться не на что. Что же, у человека есть органы чувств и кроме глаз, так что попробуем ими воспользоваться.

Сперва я тщательно обошёл пространство вокруг лестницы, ощупывая всё, что можно было ощупать. Картина складывалась следующая: в разные стороны уходили три коридора, каждый примерно три метра в ширину и два с половиной — в высоту. Чтобы это понять, мне пришлось слегка подпрыгнуть и коснуться рукой невидимого потолка. В отличие от высоченных потолков верхних этажей здесь было тесновато — зато удобно, чтобы ориентироваться в темноте.

Следом за осязанием я подключил слух — и остался разочарован, ни из одного коридора не раздавалось ни звука. Логично, местные монстры предпочитали атаковать из засады, но кто-нибудь мог бы и пошевелиться. Затем пришёл черёд обоняния, на которое я не сильно рассчитывал, но неожиданно получил результат. Из центрального коридора доносился исключительно неприятный запах — что-то скисшее, испорченное, гнилое. Левый проход не пах ничем, а вот справа я ощутил лёгкий сквозняк с запахом свежего ночного воздуха.

Здесь всё-таки был путь наружу.

Я двинулся вперёд, касаясь правой рукой стены для равновесия и ориентации в пространстве. Сквозняк то усиливался, то пропадал, но неизменно возвращался, обещая мне не только выход из темноты, но и качественно новый опыт. Ничего не хочу сказать, мне нравилась Полночь, её мрачные коридоры и готические интерьеры, но при этом было до зуда интересно, что находилось снаружи. Из окон мне удавалось разглядеть лишь кусочек внутреннего двора, часть крепостной стены и очертания леса за стеной. Теперь же выдался шанс прогуляться на своих двоих и нормально осмотреться.

Раскатал губу.

В ту секунду, когда сквозняк превратился в приятный ночной ветерок, я уткнулся лбом в решётку. Не слишком больно, всё же шёл я с умеренной скоростью, но жесть как неприятно. Быстрая проверка показала, что решётка перегораживала коридор на совесть, нигде не открывалась и отказывалась шататься даже когда я дёргал за неё изо всех сил. Вполне, замечу, приличных сил, с солидной мотивацией, но без малейшего результата. Обиднее всего было то, что промежутки между прутьями казались настолько крупными, что между ними мог бы протиснуться подросток или хрупкая девушка. Только вот я не попадал ни под одну из категорий, и после десяти минут мучений с досадой повернул назад.

Один вариант из трёх отвалился. Пожалуй, коридор с мерзким запахом оставлю на потом.

Когда во мраке левого коридора послышался шорох и зажглись едва заметные зелёные угольки глаз нежити, я испытал заметное облегчение. Иссохшие, старые добрые иссохшие. Будь тут безголовые рыцари — и мне пришлось бы несладко, а вот мумифицированных дохляков я уже привык разбирать в темноте даже без оружия.

Огоньки едва слышно захрипели и бросились на меня. Я даже не стал доставать кинжал, привычно ударив вперёд вслепую. Бледное пламя, оставшееся после моба, слегка осветило коридор — к рассыпавшемуся в прах иссохшему уже спешило подкрепление.

Пошла знакомая, привычная, почти ненапряжная работа кулаками, ногами, локтями и коленями. Иссохшие подбегали на расстояние удара и почти тут же рассыпались, на пару секунд освещая пространство вокруг частицами пламени Полуночи. Я не останавливался, чтобы их впитать — оно само впитывалось, когда я проходил мимо. Свет был неярким и совсем недолгим, но всё равно, гораздо лучше, чем ничего — особенно когда я достиг первой развилки. Не задумываясь пошёл налево и, разумеется, не угадал. Через пять минут упёрся в тупик, и назад пришлось возвращаться уже в темноте.

Если правый коридор, перегороженный решёткой в конце, был прямой как палка, то левый больше напоминал какой-то грёбаный веник. Через каждые пять минут он разветвлялся, змеился, плодя невероятное количество ложных путей с тупиками. Я уже замаялся их осматривать и вычищать, а они всё не кончались.

Как не кончались и иссохшие — причём теперь как люди, так и животные. В какой-то момент моя левая нога налилась тяжестью, и в свете нового бледного огонька я обнаружил на несчастной конечности вцепившуюся мумифицированную тварь размером со среднюю собаку, но внешне больше напоминающую уродливого барсука. Ей, как и всем прочим, хватило сильного удара по голове кулаком, но с тех пор подобные существа появлялись регулярно. Они были чуть быстрее иссохших-людей, а устранять их приходилось в основном меткими пинками. В любом случае, до голени добралась только та, первая, воспользовавшись эффектом неожиданности. Остальных я замечал заранее и разбирал на подходе, но на это уходило время и внимание.

И всё же я шёл вперёд, оставляя за собой прах и пламя. Этот лабиринт не мог быть вечным — и он не был. Когда я почувствовал, что начинаю замедляться, впереди забрезжил свет, а поток врагов неожиданно иссяк. Через пару минут я вошёл в большое помещение, где на стенах горели факелы. Как только я переступил порог, откуда-то сверху раздался удар гонга, заставив меня вздрогнуть и обернуться. Впрочем, этим дело и ограничилось.

Я надеялся, что сразу попаду в кухню или хотя бы буду двигаться в правильном направлении, но сегодня, видать, был день обломов. В лучшем случае это место когда-то использовалось под общий склад, а сейчас было до потолка завалено хламом, не имеющим отношения к еде. Разбитые ящики, пустые бочки, полусгнившие мешки, забитые древесной трухой. Вперемешку между ними стояла древняя мебель, по углам громоздились штабеля забытых досок. Но несмотря на этот хаос, здесь хотя бы был свет — и я тут же позаимствовал один из факелов.

По правде, даже с ним перемещаться было тяжеловато. Мусорный склад определённо был самым крупным помещением, которое я встречал в Полуночи, здесь приходилось прокладывать свой путь просто чтобы добраться до противоположного конца. В один момент я подумал, что нашёл дорогу, но упёрся в баррикаду из ящиков, забитых не иначе как булыжниками, поскольку они попросту отказывались сдвигаться. Наградив ящики злобным взглядом, я повернул назад, чтобы обойти преграду с другой стороны, как вдруг снова прозвучал гонг — громче и гораздо ближе.

Воздух вокруг стал ощутимо холоднее. Всё это выглядело как крайне дурной знак, но при этом не было похоже на битву с «боссом» в оружейной. Несмотря на размеры и количество хлама, эта комната не несла какой-то особой функции. Зато сражаться в ней было бы адски неудобно.

Я отступил в тёмный коридор откуда пришёл и выбрал угловой участок, откуда мог бы без труда наблюдать за обеими проходами. Иссохшие кончились — по крайней мере, на этот заход, и единственным звуком оставалось моё приглушённое дыхание. Становилось всё холоднее, словно кто-то открыл форточку и впустил в замок морозную зимнюю ночь. Перехватив факел левой рукой, я достал кинжал правой и стал ждать.

Третий удар гонга. Оглушительный, страшный, будто прямо над головой. Я стиснул зубы, подняв факел и до рези в глазах всматриваясь в темноту.

А затем холод стал почти нестерпимым, и по коридору промчался порыв ледяного ветра, задув огонь факела. Я снова ослеп, но это была не главная проблема. Что-то двигалось ко мне во мраке, двигалось неотвратно, и оно несло с собой ледяное дыхание смерти. От него нельзя было бесполезно бежать, нельзя спрятаться…

Я метнул оба своих кинжала с интервалом в секунду в самый центр холодного безымянного ужаса. Его это не задержало, но хотя бы подарило мне миг душевного покоя прежде чем совершенный лёд перечеркнул меня наискосок.

Глава одиннадцатая

Будильник сработал вовремя, и я проснулся строго в момент, когда заиграла давно надоевшая мелодия. Ничего не изменилось. Я умер в замке и проснулся дома; так сказать, формула, проверенная временем. Но почему-то в этот конкретный раз всё ощущалось иначе. То ли потому, что я бродил по Полуночи несколько часов с перерывом на сон. То ли потому, что меня прикончило неведомое и невидимое чудовище, вылезшее непонятно откуда.

Я чувствовал себя бодрым и выспавшимся, но вместе с этим на душе скребли кошки. Мои походы в замке продолжались неделю подряд, и это больше нельзя было списать на «просто странный сон». Да что там, их нельзя было списывать с самого начала, просто я упорно не желал признавать очевидного. Человек вообще склонен отрицать то, что кажется ему безумным и фантастичным, цепляясь за привычные объяснения. Случаются и обратные примеры, но не в моём случае.

Тогда встаёт вопрос — что мне со всем этим делать?

Пятница. Сегодня должны перечислить зарплату, а то и премию, но этот факт не вызывал ни малейшего энтузиазма. Во-первых, большую часть придётся отдать за квартиру и долги, во-вторых — события прошлой ночи никак не шли из головы. Не считая этого, на работе был на удивление обычный, сносный день — даже Боров явился вовремя и вёл себя более-менее адекватно. Одна из клиентов попыталась закатить скандал на пустом месте, но успокоилась так же стремительно, как и завелась. Товар расходился быстро, начальство было на месте, но не стояло над душой, о вчерашних беспокойствах никто не вспоминал.

Под вечер, когда зарплата благополучно упала на карты, воцарилось окончательное спокойствие. Мне тоже упала — обычная сумма, без вычетов, но и без обещанной надбавки. Стоило ожидать, что Боров недолго проходит с крышей набекрень, а всё равно обидно. С кредитами придётся что-то думать, срочно искать подработку или снова занимать. Всё херня, давай по новой.

— Виктор, задержитесь ненадолго, — мои невесёлые мысли были нарушены прикосновением изящной женской руки и ароматом дорогих духов. — Николай Николаевич просит вас зайти.

А, ну понятно. Боров не просто выздоровел, а окончательно оклемался и понял, что натворил во время помутнения рассудка. Сейчас будет бычить и угрожать расправой, чтобы я никому не проболтался, причём расправой не только финансовой, но и вполне буквальной. Среди связей главы «Техно-супер» числились и совсем нехорошие люди.

Приятные ощущения от касания Анны моментально смазались, когда я переступил порог кабинета шефа. Нет, я не боялся, даже не волновался. Скорее испытывал что-то близкое к отвращению, как будто нужно было провести беседу с большим тараканом, напялившим шкуру человека, как в «Людях в чёрном». Жаль только нельзя повторить концовку.

— Виктор Игнатьевич, прошу, садитесь.

Ещё и издевается, урод. Хотя надо признать — выглядел он и правда неважно. Похудел — так, как худеют не спортсмены, а тяжело больные люди, отрастил под глазами заметные мешки. Его рука, придвинувшая ко мне конверт через стол, едва заметно тряслась.

Всё ещё уверенный, что это часть наезда, я медленно взял конверт и открыл. Внутри оказалась плотная пачка красных пятитысячных купюр.

— Можете не пересчитывать, — сказал Боров. — Здесь всё, что обещал, и ещё сверху. Бухгалтерия, понимаете, не смогла вовремя оформить, так что пришлось по старинке, вы уж не обижайтесь…

Я молча смотрел на него, без малейших идей и мыслей в голове, пока он разливался на тему некомпетентных бухгалтеров и как сложно в наши дни найти кого-то, кто хотя бы с экселем на «ты», не говоря о том, чтобы расчёты сходились. Короче, шеф нёс полнейшую пургу, не имеющую никакого отношения к делу и не пытался давить на меня никаким образом. Разве что свести с ума за компанию, но не знаю, считалось это или нет.

— Так вот, говоря о вашем повышении до администратора торгового зала. Обязанности по сути те же, а зарплата, сами понимаете…

Похоже, тактика Борова по сносу моей крыши всё же принесла плоды. Я совершенно пропустил момент, где мы — он — начали разговор о повышении. С чего мы его начали? С чего он выдал мне премию? С чего он извинился, перестал орать и начал звать по имени-отчеству?

Впервые за время, как я зашёл в кабинет, я поднял голову и посмотрел шефу в глаза. Безумия там не было, зато плескался страх. Боров боялся, и боялся конкретно, что я откажу, не приму его щедрые дары, и тогда… Что произойдёт тогда?

Не помню точно, что я ему ответил, но что-то условно-положительное. И конверт тоже взял — отказываться из принципа в моём положении было бы невероятно глупо. Выйдя из магазина, я тут же дошёл до банкомата, закинул пачку купюр на карту и перевёл за квартиру. Прикинул, не стоит ли досрочно погасить минимальные платежи по наиболее болезненным из кредитов, но в итоге плюнул и оставил расчёты на потом. Потороплюсь — и снова потеряю деньги, а конечные суммы кредитов были такие, что не закрыть и десятком премий.

Казалось бы, непосредственные финансовые проблемы решены, но тревога не отпускала, давила, грызла изнутри. Надо было что-то делать, желательно прямо сейчас, пока мир вокруг ещё казался настоящим. Так что вместо того, чтобы спокойно отправиться домой или даже слегка отпраздновать ужином в нормальном кафе, я сел на ближайшую лавочку, сжимая в руке телефон. Вот уж не думал, что дойду до такого.

Глубоко вздохнув, я нажал на вызов напротив номера, который добавил в контакты сегодня с утра. Геннадий Белый поднял трубку ровно после третьего гудка.

— Алло-алло?

У него был неприятный голос, тонкий и дребезжащий, не вызывающий ни доверия, ни уважения. Мне пришлось напомнить себе, что голоса себе люди не выбирают, будь они хоть десять раз магистрами белой магии.

— Геннадий, добрый день. Я по поводу объявления…

— Не продаю! Уже всё продал и больше не продаю, и не просите!

Я едва сдержал желание сбросить звонок.

— Другого объявления. Того, что про сны.

— Про какие ещё сны⁈ Я ничего не знаю… а, погодите. Погодите! Про странные, необъяснимые сны, где вы в конце умираете?

— Да.

— Так что же вы раньше не сказали⁈

В контакт адресной книги телефона пришлось записывать ещё и адрес — на противоположном от меня конце города. В принципе, ничего другого я и не ожидал.

«Магистр Х ступени» жил в такой же пятиэтажке, что и я, только не на пятом, а на втором этаже. Разве что район был однозначно получше, да и надёжная стальная дверь сразу говорила, что скрывает квартиру не из бедных. Сам Геннадий Белый выглядел как невысокий худой дядька лет шестидесяти, с неряшливыми седыми волосами и тонкой бородкой. На великого мага он не слишком тянул, разве что на чокнутого профессора, но тогда для образа не хватало очков и лабораторного халата.

— Проходите, молодой человек, проходите, — вживую его голос звучал ничуть не лучше. — Вы пьёте травяной чай?

— По случаю.

— Поверьте, сейчас как раз случай. Прошу, надевайте тапки.

Мы переместились на кухню, где каждый свободный сантиметр на стене был украшен религиозной или оккультной символикой. На аккуратно вбитых гвоздиках висели талисманы и амулеты, было даже несколько аутентичных африканских масок. Примерно так я и представлял себе кухню экстрасенса — или человека, который выдавал себя за него. Пыль в глаза, чтобы понадёжнее зацепить лохов.

Геннадий не шутил насчёт чая, и я в целом был не против. А вот то, что всё время чаепития он посвятил пристальному разглядыванию моего лица, мягко говоря напрягало. Затем начало конкретно раздражать. Я допил чай одним большим глотком, поставил кружку на стол и посмотрел в ответ ему прямо в глаза. С Боровом прокатило, так почему бы не повторить? Но в отличие от моего шефа, Геннадий не боялся, а испытывал странное любопытство.

— Сколько вы спите?

— Сколько себя помню, — плоско пошутил я, и получил в ответ вымученную улыбку.

— Нет, сколько часов в сутки?

— Шесть, семь. В последние пару лет подрабатывал ночью, так что иногда и три-четыре. Это имеет отношение к делу?

— Возможно, возможно… И как давно начались регулярные кошмары?

Я не стал уточнять, что кошмарами посещения Полуночи было назвать сложно, даже учитывая смерть в конце.

— Пару дней, — покривил я душой.

— Всего-то? — просветлел он. — Тогда ещё не всё потеряно! Только давайте для начала уточним…

Он достал с кухонной полки засаленный блокнот — и я заметил, что там таких лежит целая стопка, не считая других бумаг. Странное место для хранения, даже если надо держать под рукой. Затем Геннадий нацепил небольшие круглые очки, резко усилив своё сходство с безумным учёным.

— Ага, вот оно. Каждую ночь вы засыпаете и видите сон, как оказываетесь в загадочном месте. В одном и том же месте в одной и той же обстановке, которая ощущается как реальная. Так?

— Так.

— Вы осматриваетесь и даже чувствуете себя вполне комфортно, но спустя некоторое время сталкиваетесь с чудовищем, которое нападает на вас и убивает. Проснувшись, вы помните сон во всех деталях, а на следующую ночь видите его снова. Иногда вы побеждаете и проходите дальше, но рано или поздно погибаете.

— Всё верно.

— Вы живёте один, без домашних животных, спите на одном месте, а соседи по ночам слышат странные звуки?

— Вы что, экстрасенс?

Эта шутка оказалась более удачной, и Геннадий засмеялся, но смех быстро перешёл в кашель. Отдышавшись, он продолжал:

— Молодой человек, я в первую очередь нейробиолог. Сомнолог, если точнее. А вот это всё для души, так сказать.

Он вяло обвёл рукой многочисленные амулеты и оккультные знаки на стенах. Я мысленно предположил, что «душа» предполагала ещё и неплохой заработок на недалёких гражданах, но промолчал.

— По специальности сейчас не работаю, но иногда провожу независимые исследования. И ваш случай не уникален!

Геннадий сделал паузу, словно ожидая бурной реакции, но я просто кивнул. Несмотря на достаточно точное описание ситуации, вплоть до «загадочных звуков» по ночам, оставался шанс, что это хитрый развод на деньги.

— Признаюсь, Виктор, вы первый, кто пришёл по объявлению. Но за последние пятнадцать лет я собирал информацию о данном феномене, и добился, не побоюсь этого слова, впечатляющих результатов. Если не верите, можете убедиться сами.

Теперь почти все бумаги с кухонной полки перекочевали на стол, чтобы я мог с ними ознакомиться. Кажется, зря я не усомнился в адекватности хозяина квартиры — одно дело блокнот, но ценные документы? Только псих бы держал бумаги в таком месте в открытом виде, даже без банальной защиты вроде папок. В основном это были распечатанные и вырезанные статьи из сомнительных изданий, усеянные комментариями от руки, написанными мелким убористым почерком с помощью карандаша и синей ручки. Пометок было так много, что текст самих статей по большей части не поддавался прочтению. Творчество душевнобольного, рассчитанное на душевнобольных.

— Мне надо это прочесть? — сухо спросил я.

— Если хотите узнать о своей проблеме — безусловно! Но это лишь малая часть накопленного материала, остальное я храню в цифровом виде на десяти зашифрованных носителях, защищённых от любого взлома. Они не дремлют, знаете ли.

Малая часть? Защищённые носители? «Они», которые не дремлют? Всё оказалось гораздо хуже, чем я ожидал. Из меня не планировали выкачивать бабло. Я просто добровольно пришёл в гости к городскому сумасшедшему.

Я резко отодвинул стул, поднимаясь из-за стола. Геннадий, надо отдать ему должное, моментально сообразил, что к чему.

— Прошу вас, Виктор, не торопитесь! Позвольте, я перескажу своими словами, вам обязательно надо это услышать!

— Думаю, я слышал достаточно.

— Да послушайте вы! — он поднял голос чуть ли не до фальцета, что раздражало ещё сильнее. — Люди, которые видят подобные сны, страдают! С их близкими происходят ужасные вещи! А потом они просто исчезают, пуф — и нету! И все о них забыли, все, кроме меня!

Я уже был в коридоре, умудрившись одновременно натянуть куртку и влезть в обувь с первой попытки. К сожалению, замок на двери был с хитрецой и сходу открыть его не удалось.

— Не засыпайте в одиночестве! — умолял Геннадий, пока я возился с замком. — Желательно вовсе не спите дома, а если не можете — пригласите друга, родственника! Хотя бы заведите собаку! Примите меры, пока не поздно, как для вас, так и тех, кто вокруг вас!

— Непременно.

Я остервенело дёрнул за не поддающийся рычажок. В замке что-то печально хрустнуло, и дверь открылась. Геннадий больше не пытался меня преследовать — и правильно сделал, я и так наслушался бреда на месяцы вперёд.

Успокоился я только тогда, когда добрался домой, сварганил себе ужин и нормально поел. Нет, нельзя было идти к этому психу на голодный желудок — так бы свалил гораздо быстрее. Номер Геннадия отправился в список заблокированных, никаких других контактов я ему не давал. Хотя сейчас уже начал сомневаться по второму кругу, не следил ли этот козёл за мной уже какое-то время? Илюха бы ему вряд ли что-то сообщил, но про странные звуки по ночам могла расколоться баба Нина. Непонятно только, нафига я ему в качестве мишени — даже с премией и повышением брать с меня практически нечего. Хата съёмная, из накоплений — кредиты да долги, компу давно пора на свалку. Выходит, и правда интересовался снами? Тогда откуда вся эта невыносимая муть с документами на кухне и зашифрованными носителями?

Нет, пошло оно всё далеко и надолго. Визиты в Полночь — мои и только мои, делиться ими с какими-то шизиками я не намерен. Разберусь сам, как всегда и делал, в крайнем случае подключу людей понадёжнее. И начать можно с чего-то банального.

Я принял душ, немного обсох и удобно устроился на тахте. Завтра выходной, так что никаких будильников, а телефоном можно воспользоваться иначе. Раньше я ни разу не включал функцию звукозаписи и потратил в общей сложности минут десять, чтобы её найти, а затем убедиться, что она работает. Кое-как, конечно, но мне нужно было скорее для галочки. Несмотря на все странности последних дней я был на девяносто пять процентов уверен, что баба Нина перепутала источник звука. И всё же, если нет — телефон вполне справится, чтобы записать «стоны, охи и вздохи».

— С возвращением, Вик. Как прошли поиски кухни?

Мне казалось, что я успокоился дома, но тут же стало понятно, что это была ложь. По-настоящему спокойно мне стало только сейчас, когда я вновь очутился на своём троне в своём тронном зале и услышал голос Кас. Пожалуй, именно последний фактор был решающим.

— Бывало и лучше. Меня раскроила какая-то невидимая дрянь.

— Прискорбно это слышать.

— Да уж, блин, прискорбно. Не подскажешь, что это вообще было? Я спустился вниз, слегка заблудился, затем трижды ударил гонг — и вылезло вот это вот. Затушило факел, на оружие чихать хотело.

— Не подскажу.

Я с удивлением посмотрел на неё, но по её бледному лицу, как и всегда, было невозможно прочесть эмоции.

— Прости, я чем-то тебя обидел?

— Вы ничем меня не обидели, Вик. Но я и правда не могу вам ничего подсказать по этой теме.

— Потому что не знаешь, не хочешь или не можешь?

— В мои обязанности не входит ответ на этот вопрос.

Вот и поговорили. То ли Кас действительно не знала и выражала это в даже более странной манере чем обычно, то ли её сковывали неписанные правила вроде того, что вынуждало Луну мучиться под лунным светом.

Кстати об этом — можно проверить, как она поживает, не вставая с трона.

Я сосредоточился на душе Полуночи и взмыл над своим телом. С момента строительства спальни я успел прилично погулять по замку, собирая души, так что у меня накопился небольшой запас. Для тронного зала были доступны всё те же улучшения, и теперь хватало на чулан, но вместо этого я присмотрелся к единственному очищенному крылу. Крохотная фигурка Луны трудилась в промежуточном зале, над которым — к моему удивлению и радости — теперь висела надпись «Оружейная». Из старой, ныне безымянной, оружейной была вынесена примерно половина оружия. Надо будет потом придумать для неё новое назначение.

Более того, у актуальной оружейной открылись улучшения — не так много, но определённо больше нуля. Расширение зала стоило дороже всего, и на него частиц не хватало. Дополнительные шкафы и полки там пока явно не требовались. А вот небольшая кузня выглядела многообещающе, а главное — доступно.

— Кас?

— Да?

— Забудем про невидимого монстра. Расскажи лучше, что ждёт меня на кухне.

Глава двенадцатая

Как бы сказал Леонид Каневский — разумеется, никто никому о кухне не рассказал. Точнее, какую-то информацию из Кас выудить удалось, но как обычно, жалкие крохи. Например, что кухня и подходы к ней должны сильно пахнуть, но не обязательно приятно. Скорее наоборот. Это сужало ареал моих поисков до единственного коридора, а вот лабиринт с иссохшими и склад рухляди можно было оставить на потом. Невидимый убийца вполне мог считаться каким-нибудь хитрым «боссом» области, для победы над которым у меня пока не хватало компетенции.

Или просто пуль в Райнигуне. Приберегу одну и проверю при следующей встрече. Но это потом, а сейчас — в оружейную. Надо бы убедить Луну, что на этот раз я оружие точно не потеряю.

— Если не секрет, куда вы дели всё остальное?

Я стоически выдержал взгляд своей оружейницы и развёл руками.

Не секрет, конечно. Какие уж тут секреты? Альшпис и уруми остались наверху, кинжал и дага — внизу. Дорога и туда, и туда была уже знакомой, но требовала преодоления определённых препятствий: ловушек и мобов. Впрочем, Луна явно не спрашивала, чтобы меня уязвить, ей было на самом деле интересно. Выслушав короткий рассказ о моих похождениях, она понимающе покивала, а затем достала из-под стола, открыла и продемонстрировала небольшой деревянный ларь. Внутри что-то тускло блестело. Я подошёл поближе — и с недоверием уставился на стеклянную крошку, оставшуюся от оружия двойника из зеркала.

— Без кузни переплавить не выйдет, но вы как раз её заказали, — одобрительно сказала она. — К следующему походу смогу смастерить что-нибудь новое. Пожелания?

— Древковое, — рассеянно сказал я. — Вроде алебарды, но можно покороче, типа полэкса… Погоди, так это был материал? Я же эту фигню за мусор посчитал, на полу оставил.

— Главное, что в очищенную зону принесли, а оттуда всё распределяется, — туманно сказала она.

— Распределяется кем? Кас подметает? И как мне определить, что материал, а что нет?

— Я же говорила, тащите всё! — Луна мастерски уклонилась от первых двух вопросов. — Теневое оружие тоже сгодится, пустим на укрепление основного арсенала.

Легко сказать, «тащите всё». Я тут разбрасываю основное оружие по всему замку, а теперь надо в оружейную ещё и дополнительное тягать как-то. Для начала это означало умирать поменьше и делать больше ходок туда-назад, либо организовать какие-нибудь санки… тележку? Я представил себя, тянущего по коридору груз двуручных мечей, копий и топоров, нападавших с безголовых и содрогнулся. Нет, я хотел развивать оружейную, даже очень. Хотел видеть радостную улыбку на лице Луны и получать от неё не просто оружие, а произведения военного искусства. С другой стороны, сбор и перевоз груза был, пожалуй, самым муторным из всех занятий, что можно себе представить.

Похоже, моё лицо оказалось достаточно красноречивым, чтобы оружейница сообразила, в чём проблема. Она хлопнула себя по лбу и снова полезла под стол, секунд через пять гордо вручив мне что-то, напоминающее поясную сумку, но размером с кулак. С обратной стороны имелось удобное крепление, а вот смысл подарка от меня ускользал. Что я там буду хранить, презервативы?

— Переносной карман для материалов, — сказала Луна, нимало не смущённая моей реакцией. — Готовое решение проблемы.

— Ага, — только и сказал я в ответ.

— Смотрите, — сжалилась она секунды через три неловкого молчания. — Одну руку кладёте на переносной карман, другую — на то, что хотите в него поместить. Сосредотачиваетесь на идее переноса и пуф!

Она провела наглядную демонстрацию, зачерпнув горсть стеклянного порошка правой рукой и положив левую на сумку. Я не успел моргнуть, как порошок буквально испарился из её ладони. Затем она провернула тот же фокус со ржавым кинжалом.

— А когда захотите извлечь материалы, кладёте на карман обе руки и думаете об извлечении. Только извлекается всё сразу, так что лучше доберитесь сперва до очищенной территории.

— Отлично, — медленно сказал я. — Вот и инвентарь подъехал.

— Что?

— Да так. Удобная штука, говорю. Что по вместимости?

— Это уже сами проверяйте, но вообще — прилично. Когда внутрь больше нельзя будет ничего поместить, оно просто не поместится.

— А если я таким образом соберу теневое оружие, а затем достану, чтобы попользоваться?

— Не выйдет. Карман только для материалов, так что всё, помещённое внутрь, разбирается на составляющие. И только то, что подойдёт для оружейной, с врагами и мебелью скорее всего ничего не получится.

Новая демонстрация — на столе рядом с сумкой возникла та же горсть порошка, что и была, а рядом — небольшой слиток ржавого железа. Реально удобно. Главное, не запихнуть туда случайно что-то по-настоящему ценное, чтобы потом не рвать на голове волосы от обиды. Хотя механизм помещения внутрь тоже устроен неплохо, с защитой от дурака.

— Для полноценного переноса без трансформации, нужен полноценный переносной карман, а они редкие. Вы как вообще, артефакты уже находили?

— Если и находил, то не опознал.

— О, вы бы не перепутали. Полночь обычно прячет артефакты в сундуках и тайниках. Их можно пропустить, но если получится найти, то сомнений не будет.

Мы побеседовали ещё минут пятнадцать, но самую важную информацию Луна мне уже сообщила, не говоря уже о ценном подарке. Чтобы найти тайники, нужно было тщательно присматриваться к окружению, искать фальшивые куски стен, замаскированные рычаги и кнопки, а потом надеяться, что это откроет сокровище, а не активирует ловушку или зеркало со злобным двойником. Сундуки были заметнее, но обычно хорошо охранялись или находились в труднодоступных местах. Поиск всего этого добра имел смысл только на территории теней, поскольку с очищенных секторов все артефакты оказывались в моём распоряжении. Точнее, в распоряжении моих помощниц, одна из которых слегка запоздало вспомнила про халявный карман для материалов.

Попутно я поинтересовался, не занимается ли она бронёй, но получил ожидаемый отказ. Даже щиты ей давались со скрипом, починить и привести их в порядок она могла, а вот изготовить с нуля — нет. Для брони требовался бронник, и его в замке не видели очень давно.

Я оставил Луну, нацепив на пояс переносной карман и ножны с простым коротким мечом — прекрасно сбалансированным и острым как бритва. Для сражения с безголовыми лучше подошёл бы трёхгранный панцербрехер, но так как заранее на него заказа я не делал, его ещё предстояло отыскать среди груды хлама и починить, или просто скрафтить. Обойдусь чем есть, а по дороге, может, подберу что-то из старого оружия.

Чтобы добраться до кинжала и даги понадобится сделать солидный крюк, но это грозило лишь потерей времени, а не жизни. Из охраны там — привычные иссохшие, чуть менее привычные «собачки» и возможный ледяной невидимый ассасин. Серьёзную угрозу представлял лишь последний, но даже если он появится, сотру его Райнигуном, а второй патрон приберегу на «босса» кухни.

На сей раз перед спуском я предусмотрительно запасся факелом из основного коридора. Внизу всё оказалось именно так, как я в прошлый раз определил на ощупь. Из правого коридора всё ещё тянуло свежим воздухом, слева лежал лабиринт-«веник», где я посеял кинжал и дагу, а также не до конца изученный склад. Можно было завернуть туда прямо сейчас, потратить около часа на зачистку и возвращение на распутье, а потом уже отправляться на поиски кухни. Но бои, пусть даже со слабыми иссохшими — это потеря сил и времени. Без тотальной зачистки местности Полночь не пустит меня назад отоспаться, да и с лунным светом для регенерации тут проблема.

По всему выходило, что на разведку кухни надо идти сразу, с тем оружием, какое было. А если повезёт выжить, да ещё и не устать, потом можно и к складу завернуть.

Центральный проход делал всё, чтобы заставить меня отступить. Мерзкий запах — лишь полбеды, к нему можно было кое-как привыкнуть. Но вскоре на меня навалилась невыносимая духота и такая влажность, будто я завернул в баню и прикрыл за собой дверь. Дышать стало тяжелее, внимание притупилось. Хотелось вернуться хотя бы ненадолго на распутье, глотнуть воздуха, оклематься, а уже потом… что потом? Найду противогаз или кислородный баллон? Нет уж, выбрал направление — так надо идти, кухня должна быть там. А когда очищу секцию, лично поставлю тут вентиляцию и решу проблему с духотой раз и навсегда.

С этой светлой мыслью я поскользнулся на ровном месте, нелепо взмахнул руками и упал, треснувшись головой о камень пола. Боли, как обычно, не было, но в глазах на миг потемнело и коридор начал слегка расплываться. Уперевшись руками в пол я почувствовал, что тот покрыт какой-то желеобразной и очень скользкой субстанцией. Более того, она здорово мешала мне подняться — в придачу к лёгкому сотрясению.

Спустя секунд пять я догадался отползти назад, на более сухой участок. Субстанция, помедлив, последовала за мной. Я отполз более шустро и вскочил на ноги, не веря своим глазам. Субстанция сообразила, что больше не может удерживать меня в лежачем положении и сменила тактику. Тонкий слой «желе» начал стягиваться в одну точку со всего пола, а также потолка и стен, вскоре образовав полупрозрачный зеленоватый холмик высотой мне по колено. Я поднял факел, чтобы рассмотреть его получше — и холмик распался на три одинаковых приплюснутых колобка, которые резво начали меня окружать.

Я моргнул и вытащил из ножен меч. Колобки ринулись в атаку.

После сражений с безголовыми рыцарями, оборотнем и даже иссохшими этот бой выглядел максимально нелепо. Но это всё ещё был бой, поскольку желеобразные твари оказались настроены вполне серьёзно. Одна тут же проскользнула мне под ноги, пока две других прыгнули вперёд с расчётом снова сбить меня на пол. Впрочем, на этот раз я был готов, отступил на пару шагов назад и встретил одного из монстров в воздухе идеально точным пинком. Тот лопнул с печальным «бульком», разлетевшись водопадом капель, а его товарищи перегруппировались и повторили попытку. На этот раз слизистый колобок сдулся от тычка меча.

Я примерился к последнему, но он резко растёкся лужицей, в таком виде отполз к стене и втянулся в какую-то щель. На месте двух павших монстриков вспыхнули огоньки души Полуночи — пожалуй, самые слабые из всех, что я видел. Собрав их, я вытер покрытый слизью клинок об джинсы, убрал его в ножны и двинулся дальше. Всё равно с каждым новым визитом в замок одежда чинилась и обновлялась, а оружие стоило поберечь. При этом идти с клинком наголо по местности, где на любом шагу можно поскользнуться — затея разве что для любителей внезапного харакири.

Неудивительно, что первая атака была, что называется, пробой пера. Желеобразные колобки появлялись из самых неожиданных мест, поджидая меня в тёмных углах, на стенах и свисая с потолка. Они выкатывались поперёк дороги, подпрыгивали и пинали под коленки, обволакивали кроссовки и даже пытались забраться под джинсы. Одному особо меткому почти удалось свалиться мне прямо на макушку, но его подвёл другой колобок, в тот же момент бросившийся под ноги. Я взмахнул руками и отступил, чтобы удержать равновесие, и слизневик с потолка промахнулся сантиметров на пять.

Вонь и духота при этом никуда не делись, даже усилились. Коридор казался до бесконечности длинным, но скорее это я продвигался по нему со скоростью черепахи. Или даже не черепахи, улитки — оставляя за собой длинный след слизи от поверженных колобков. Короткая лестница без перил оказалась более серьёзным испытанием, чем одновременное сражение с четырьмя безголовыми рыцарями. Испытание я прошёл, но лишь запихнув достоинство куда подальше и съехав вниз по скользким ступенькам на заднице.

Как только я решил, что более-менее приспособился, то услышал звон упавших на землю ножен, а мой левый бок внезапно опустел. Я опустил глаза и с ужасом обнаружил на себе маленького серого колобка, проевшего не только крепление ножен, но и часть одежды на боку. Хорошо хоть перевязь с Райнигуном не задел. Ещё один серый диверсант как раз карабкался наверх по правой штанине, был безжалостно сброшен и раздавлен.

Осторожный подход больше не работал — ещё немного, и меня попросту измотают, лишив сперва экипировки, а затем жизни. Желеобразные тварьки не казались опасными и легко разбирались по одиночке, но действовали более слаженно и хитро, чем любые враги, встреченные мной в Полуночи.

Поставив крест на медленных и безопасных шагах, я разогнался и заскользил вперёд. В детстве отец учил меня кататься на коньках, всего пару раз, но какая-то мышечная память осталась. С факелом в одной руке и ножнами в другой, по слизи вместо льда и без коньков — задача со звёздочкой. И всё же я бодро пронёсся мимо десятка слизистых колобков разного оттенка и расцветки размазав парочку по дороге. С трудом вписался в поворот, прокатился ещё метров двадцать и… с размаху врезался в стену.

Нет, не в стену. По крайней мере, не обычную каменную стену. Эта стена состояла из той же субстанции, что и колобки, но с более плотной оболочкой и очень вязким центром. Размер тоже был несопоставим — самые крупные из желейных монстров достигали мне колена, а здесь словно кусок коридора погрузили в светло-зелёную жижу. Пробив оболочку на полной скорости я, тем не менее, не заставил тварь лопнуть, а с головой погрузился внутрь, замедляясь до состояния пчелы, с размаху влетевшей в банку с вареньем. Как-то быстро, очень быстро стало не хватать воздуха. Мои попытки освободиться казались бессмысленными — под ногами не было опоры, и я всё глубже погружался в вязкую ловушку. Идею дотянуться до Райнигуна быстро пришлось отбросить — моя правая рука находилась высоко над головой, и чтобы опустить её, понадобились бы минуты. Факел из левой вылетел чуть раньше, так что сейчас она была свободна, но какой смысл? Разве что…

Прилагая нечеловеческие усилия я опустил ладонь чуть ниже и коснулся пояса, нащупав переносной карман для материалов. Луна специально оговаривала, что на врагов эта штука не подействует, но в какой мере окружающую меня дрянь можно было считать врагом, а в какой — ловушкой?

Я как мог ухватился за подаренный артефакт и попытался сосредоточиться на идее переноса. В глазах темнело, зелёная субстанция делала небезуспешные попытки забраться мне в нос и уши. Прошла секунда, две, три. Когда я уже решил, что меня ждёт самая бесславная смерть из всех возможных, «желе» вокруг меня вдруг всколыхнулось. Потом всколыхнулось ещё раз, гораздо сильнее, и наконец со страшной силой выплюнуло меня назад.

Правильно, скотина, я несъедобный!

Кашляя, отплёвываясь и кое-как стирая с себя руками целые шматы слизи, я с отстранённым любопытством наблюдал, как здоровенный монстр-ловушка разваливается и всасывается в щели пола. Интересно, почему на него сработал переносной карман? Возможно, какая-то его часть была искусственной, считалась оружием и годилась на материалы. Возможно, я хитро обманул систему, отвечающую за работу артефакта. А возможно, она просто мне подыграла — я тут вроде как хозяин и все дела.

Я кое-как поднялся на ноги, с ног до головы испачканный в липкой зелёной жиже, в дырявой и мокрой одежде, потерявший меч и факел, с трудом разбирающий дорогу. Трепещи, Полночь, хозяин идёт!

Что же, если судить по резко усилившемуся запаху, кухня была в двух шагах. И при всех моих злоключениях я: а) не потерял револьвер, б) в этот заход не потратил оттуда ни единого патрона. Впереди ждал «босс» локации, который приложил максимум усилий, чтобы привести меня в бешенство. Так что на этот раз, очищение или испепеление?

Глава тринадцатая

Кухня и вправду оказалась совсем недалеко — буквально за ближайшим поворотом. Я вышел к ней, крепко сжимая Райнигун и собираясь при случае стрелять на опережение, но снова обломался. «Босса» не было на месте, или же он прятался, почувствовав мой недобрый настрой.

— Эй, есть кто? — буркнул я, едва поднимая осипший голос. — Выходи на честный бой.

Ответа я не дождался.

При этом нельзя сказать, что кухня была заброшена. По размеру она могла тягаться с недавно обнаруженным складом, но в отличие от того, здесь царил почти безупречный порядок. Каждый стол, стул и табуретка стояли на своих местах, керамическая посуда была аккуратно расставлена по многочисленным полкам. На стенах развешаны блестящие медные сковороды, поварёшки и ножи. На старинных чугунных плитах с отделениями под дрова и уголь нетерпеливо подрагивали горшки и кастрюли, будто недавно поставленные на огонь.

Тут и там на полу виднелись разноцветные пятна знакомой субстанции — зелёные, серые, розовые и фиолетовые. Лишь они вместе с усилившейся вонью разрушали иллюзию идеальной кухни в рабочем состоянии, которую люди оставили буквально на пару минут.

— Не люблю повторять, — сказал я. — Поэтому считаю до трёх. Раз… два…

Честно сказать, у меня не было идей, что произойдёт, когда я закончу счёт. Два патрона в Райнигуне имели смысл только если появятся цели, а с чего им появляться, когда у меня есть патроны? Но мой идиотский блеф на удивление дал плоды, пусть и не совсем такие, как хотелось бы.

Слизь полезла отовсюду: из-под шкафов, плит, столов и стульев, из пыльных углов и щелей между плитами. Дрожащие кастрюли и горшки выплюнули своё содержимое — это тоже была слизь — и сразу стало понятно, что никакого огня под ними не разводили. Слизь в форме холмиков и колобков, слизь в виде целенаправленно ползущих вперёд лужиц, слизь на любой вкус!

Не на мой вкус, впрочем. Уже напробовался как следует пять минут назад и не горел желанием повторять.

Я прицелился было в одного из монстриков покрупнее, но затем вздохнул, опустил револьвер назад в кобуру и ретировался назад в коридор. Во время боя с Луной в формой оборотня мне отрезали выход, но не сейчас. Видимо, пока босс не появился, оставалась свобода выбора.

Надо учиться признавать поражение, пока можно уйти, сохранив хоть что-то. В данном случае — жизнь и остатки достоинства, что важнее потакания упрямству. Кухню нашёл? Нашёл. Дорогу разведал? Разведал. Ну вот и отлично. Вернёшься когда будешь лучше подготовлен.

Меня не преследовали, и на обратной дороге я без большого труда нашёл свои меч и факел — как ни странно, не погасший. Дверь в основной коридор оказалась заперта, так что пришлось потратить ещё битый час на зачистку левого коридора, вплоть до склада. Гонг на этот раз не звенел, невидимый убийца никак себя не обозначил. Подобрав потерянные в прошлый заход кинжал с дагой, я вернулся в начало, чтобы снова проверить дверь — и на этот раз меня выпустили.

У меня не оставалось сил, чтобы добраться до оружейной. Дага, кинжал и короткий меч отправились на пол, рядом — с некоторым опасением — я извлёк содержимое переносного кармана. К счастью, артефакт переработал составляющее слизневой ловушки на подходящий для крафта материал, так что на пол отправилось не зелёное «желе», а небольшая гора серебристо-белого металлического порошка. Первый пункт выполнен, теперь ко второму.

— Кас, — позвал я. — Нужна помощь.

— Я здесь, Вик.

Она появилась рядом моментально и бесшумно, будто только и ждала знака. Со стороны мы, наверное, смотрелись на контрасте — безупречная Кас в изысканном готическом платье и я, покрытый потом, грязью и слизью. Но если моя первая помощница была как-то удивлена моим жалким обликом, то не подала виду.

— Это всё надо в оружейную, — я кивнул на оружие и металлический порошок. — А мне бы…

Я запнулся, не продумав предложение до конца. Мне бы куда, в спальню? В таком виде? Сперва было бы неплохо искупаться и одежду постирать, да только таких услуг Полночь не предоставляла — по крайней мере, не своему «хозяину». На данный момент у меня не осталось ни физических, ни душевных сил продолжать. Неудивительно, что Кас это тоже заметила.

— Если вы хотите закончить поход, вам нужно сесть на трон и закрыть глаза. Представьте, как просыпаетесь в своём мире — и окажетесь там.

Отлично, наконец-то понятное объяснение и удобный способ… Стоп, что она только что сказала?

— В моём мире?

— Там, где вы засыпали.

— Да я не про то! Кас, это на самом деле другой мир⁈

В её прекрасных зелёных глазах промелькнуло что-то, напоминающее смешинку.

— Вик, вы же не думали, что вам это просто снится?

Скажем так, полноценное осознание пришло достаточно недавно, но признаваться в этом было не обязательно. Кас скорее всего и так всё правильно поняла. Её внезапное откровение рождало тысячу новых вопросов, в духе «что это за мир», «как это возможно» и «почему я». Но что-то мне подсказывало, что об этом всём можно будет спросить, только зная большую часть ответа. Так что вместо любого из тысячи вопросов я сказал:

— Мне пока не удалось очистить кухню.

— Я знаю. Но вы приложили немало усилий и наверняка справитесь в следующий раз.

— За что я ценю тебя, Кас, так это за твой неисправимый оптимизм.

В уголках её глаз снова промелькнула тень улыбки — дважды за пять минут, я в ударе. Она молча склонилась в реверансе, а я направился прямиком в тронный зал. Уселся на трон, закрыл глаза и представил свою скромную комнату, серый потолок и драные обои, тахту и старый мобильник на столе. Несмотря на всю усталость и неприглядный вид, мне почему-то совсем не хотелось возвращаться. Кто меня там ждал, кто бы по мне скучал кроме пары знакомых? Но с такими мыслями можно дойти до совсем нехороших выводов, так что я засунул их подальше. Ещё раз — комната, тахта и…

Я открыл глаза. Потолок, обои и всё прочее были на месте — там же, где и всегда. Между штор светило неяркое ноябрьское солнце, часы на телефоне показывали десять утра и четыре минуты. Суббота, обычно лучший день недели, да ещё и подкреплённый какими-никакими финансовыми успехами. Если бы полгода назад мне сказали, что я в один момент получу и премию и повышение, я бы посчитал это фантазией. И вот фантазия стала реальностью, а у меня все мысли о том, как справиться с засильем слизи во сне…

Нет, не во сне. В другом мире — и с этим невозможно спорить. Придётся признать, что всякая эзотерическая чушь про путешествие астрального тела оказалась не такой уж и чушью, или же её авторы ткнули пальцем в небо и случайно попали. Слишком много странностей накопилось, чтобы у происходящего оказалось научное объяснение. Не по правилам известной мне науки уж точно.

Если, конечно, отмести в сторону вариант, что я постепенно схожу с ума. Допустим, тогда проявлялись бы и другие признаки, а не только сны. Кое-какие странности просачивались и в реальность… то есть, наш мир, и с ними ещё предстояло разобраться. Но не считая предположительных ночных стонов, они не касались моего поведения, а происходили с другими.

Может, они вообще не были никак связаны. Может, я тут дёргаюсь, а Боров уже всем продавцам премии раздал, решив позаботиться о своей бессмертной душе.

Кстати, что там с записью, которую я поставил на ночь?

Быстрая проверка показала, что мобильник честно записывал моё сопение час с гаком, а потом ему это надоело. Я его не винил, модель всё-таки была копеечная, вот функционал и хромал. Переслушав запись на ускорении и вернув в паре мест обычную скорость я не обнаружил никаких подозрительных звуков. Всё-таки баба Нина что-то перепутала, а «экстрасенс» Геннадий повторил за ней.

Скорее всего. Что-то меня смущало в длине записи — час, двенадцать минут и двадцать шесть секунд. Почему именно столько? Телефон не разрядился, он просто перестал записывать и всё. Если бы это было программным ограничением, то запись бы остановилась на часе, двух и так далее. Просто ошибка? Ладно, для чистоты эксперимента надо поставить ещё сегодня и завтра ночью. А сейчас есть вещи и поважнее — выяснить, чем контрить долбаную слизь на кухне.

— Серьёзно? Ты реально не в курсе, что такое желатиновый куб?

Иногда Илюха становился совершенно невыносим, особенно когда речь заходила об отсылках к какому-нибудь неизвестному мне аспекту популярной культуры.

— Да как-то бог миловал.

— Не, ну теперь-то не миловал, — хмыкнул он, вставая с дивана и присев на корточки около нижней книжной полки напротив. — Теперь-то ты в одном искупался… Про дээндэ хотя бы слышал?

— Ты вроде и рассказывал когда-то. «Подземелья и драконы»? Ролевая система?

— Мать всех ролевых систем! На ней игрух основано штук двести! Ни одна не попадалась?

— Илюх, ты знаешь, что у меня не комп, а утюг. Да и я по стратегиям больше.

— Ничего, ща мы тебя просветим…

То, что Илюха знал особенности системы, которую не знал я, было не удивительно. У него имелось куда как больше свободного времени и возможности применить это время по назначению. Поражало другое — он воспринял мою историю о попытке очистить кухню Полуночи как что-то понятное и совершенно реальное. Я даже не пытался нагрузить его информацией об истинной сути замка, поскольку тогда точно звучал бы как сумасшедший. Но этого не понадобилось. Спокойно выслушав рассказ о слизистых колобках и стене-ловушке Илюха сразу принялся размышлять над решением проблемы.

— Во, нашёл, — сказал он через пару минут, доставая с полки высокий и достаточно объёмный том. — Классический монстрятник третьей редакции. С собой не дам, типа раритет, но по слизи можешь и тут глянуть.

Я глянул. По описанию разнообразные слизневые монстры и правда походили на то, что атаковало меня в замке, но детали разнились. Ни один из слизневиков Полуночи, например, не разъедал металл, иначе бы я лишился меча, и уж тем боле они не разъедали плоть. В желатиновом кубе недалеко от кухни я рисковал задохнуться, но заживо меня не начинали переваривать — я бы заметил. Данные по уязвимостям, особенно магическим, также оказались бесполезны, хотя пункт про огонь немного меня заинтересовал. Возможно, факел стоит применять не только для освещения.

Но больше всего смущало то, что все слизневые монстры DD были низкоуровневыми и очень, очень тупыми.

— Должен быть кто-то поумнее, чем с интеллектом на единичку, — сказал я, пролистывая книгу. — Ты бы видел, как эти твари кооперировались. К тому же, там ещё где-то «босс».

— Тоже слизь?

— Понятия не имею. Может, кто-то, кто управляет слизью. Слизнемант какой-нибудь.

— Таких не знаем, а вот насчёт монстров можно ещё подумать. Не дээндэ единым, в общем-то. Есть много разных систем и тонна произведений.

— Типа?

— Ну, японские ролевые игры например. Там есть и разумная слизь, некоторая даже форму людей принимает.

Теперь мы перешли за комп, где Илюха продемонстрировал мне несколько скриншотов и концепт-артов из игр, на которых изображались симпатичные человекообразные слизни-монстры, в основном девушки.

— Это уже перекос в другую сторону, — сказал я. — Такую бы я запомнил.

— Можешь сейчас запомнить, пригодится, — назидательно сказал он. — Знаешь, что есть у большинства видов такой слизи?

— Понятия не имею. Центральная нервная система, распределённая по всему телу, как у морских звёзд?

— Ядро. У них всех есть ядро, что-то типа сердца. Даже когда слизь неуязвима для оружия, если уничтожить ядро — ей хана.

— Да не было у них никаких ядер.

— Ага, а в карман для материалов ты что запихнул?

Я задумался. Видимость внутри желатинового куба была здорово ограничена, но вряд ли бы я пропустил, если бы правой рукой касался чего-то вроде ядра. Но выбрался же, факт, да ещё и какой-то порошок с этого получил. Луна потом скажет, полезный или нет.

Мы ещё немного обсудили слизневых монстров из разных игр, но было понятно, что идея себя исчерпала. Проблема осталась нерешённой — любой поход до кухни грозил тем же результатом, что и первый. Желатиновый куб — преграда серьёзная, но отнюдь не главная, а против мелочи знание о ядрах никак не могло помочь.

Чтобы сменить тему, я в двух словах рассказал Илюхе о странном поведении Борова, обещанной и честно выплаченной премии, а также возможном повышении, заодно вернув давно взятый в долг двадцатник. Илюха, естественно, меня поздравил, но и здесь разговор быстро скатился к долгам да кредитам.

— Так много тебе осталось-то отдать?

— Много, — просто сказал я, не желая вдаваться в подробности, но он не отставал.

— Ну примерно хоть? Может, ещё премию выбьешь, я сверху докину и хоть один кредит закроешь?

Ого. Учитывая то, что мы толком не дружили, это было очень щедрое предложение. Пусть и совершенно бесполезное.

— Илюх, спасибо конечно, но там речь о семизначных числах. Ты мне пару лямов не докинешь, да и я не возьму. Отец тогда отдал всё своё и взял везде где можно. Кто же знал, что оно потом на меня ляжет?

Беседа снова не задалась и Илюха тоже помрачнел, но негатив никогда не пробирал его надолго. Перед моим уходом он попросил, чтобы я набросал и скинул ему текстовое описание интерьера Полуночи, а он «кое-что попробует».

Я решил заняться этой задачкой сразу после того, как вернусь домой и немного позанимаюсь. В последние дни гантели поднимались гораздо легче, будто кто-то незаметно свинтил с них килограмма по три, а груша дёргалась так, будто я лупил по ней кастетами. Всё из-за соблюдения режима? Так через пару недель можно и на соревнования какие записаться.

Составить примерное описание коридоров и комнат замка оказалось на удивление легко. Полночь стояла у меня перед глазами так же чётко, как если бы я ходил по ней прямо сейчас. Блин, да если бы Илюха попросил меня описать интерьер основного зала «Техно-супер», я бы скорее всего справился хуже. Весь процесс занял не более часа, но затем я ещё час просидел над текстом, делая пометки.

По всему выходило, что у меня оставалось лишь одно толком неисследованное направление — склад. Допустим, оттуда имелся проход дальше, а то и несколько, но что-то мне подсказывало, что по логике кухню следовало очистить раньше. Остальные направления содержали в себе: закрытые двери, заложенные стены, сужающиеся проходы, решётки и, наконец, зеркала, которые люто меня ненавидели. Роскошный набор. Но было кое-что ещё.

Луна упоминала о тайниках и сундуках с артефактами, и до сих пор я не находил ни одного. Если даже переносной карман приносил такую громадную пользу, остальные должны быть как минимум не хуже. Но простукивать каждый камень — это не наш метод. В связи с этим вопрос: можно ли вычислить, где залегают секреты и сокровища?

Из всех открытых мной мест я вычленил двух основных кандидатов. Первый — недоразведанный склад, заваленный хламом. Там не то что один, хоть десять сундуков можно было спрятать, не говоря уж о тайниках. Второй — гостиная наверху со злобным зеркалом. Собственно, зеркало и появилось из тайника, а значит, он мог быть там не единственным.

И снова дилемма, наверх или вниз? Внизу было быстрее добираться до кухни, при условии, что я отыщу что-то на складе. В гостиной я мог заодно подобрать альшпис и уруми. С иссохшими было куда как легче справиться, чем с кучей безголовых латников, но внизу оставался шанс появления невидимого убийцы. Наверху ещё ждало зеркало, но если в него не смотреть, возможно, двойник не вылезет?

Видимо, придётся решать по ходу или посоветоваться с Кас да Луной. А значит — отправить Илюхе текст, выключить комп и не забыть ещё разок включить запись аудио. На часах пятнадцать минут одиннадцатого, обычно я ложился позже, но сейчас уже вполне тянуло в сон.

Полцарства за средство против слизи. Хотя что там, я же феодал, могу хоть две трети царства отсыпать.

Глава четырнадцатая

— Ищите наверху.

Я уставился на Кас так, словно она вдруг решила без предупреждения станцевать передо мной стриптиз. Я планировал с ней посоветоваться, но вовсе не ожидал услышать прямой и конкретный ответ.

— Пояснишь? — рискнул уточнить я.

— Склад, который вы нашли, скорее всего ведёт в погреб, а оттуда — в подземелья. И там… туда вам рано, Вик. Там хуже чем по дороге на кухню. К тому же, у вас больше шансов найти тайник в комнате поменьше.

— Спасибо, Кас, — сказал я от души. — И чем я сегодня заслужил твою милость?

— Вернулись живым, — коротко сказала она.

— Так я и раньше возвращался.

— Один раз.

В принципе да, один — когда очистил оружейную. Потом ещё возвращался, чтобы поспать, но в итоге был убит невидимой тварью. Казалось бы, какая разница? Так, погодите…

— Ты что, — сказал я с подозрением. — Беспокоишься за меня?

— В мои обязанности не входит ответ на этот вопрос.

Из оружейной я вышел довольный как слон, водрузив на плечо новенький полэкс. Эта штука здорово напоминала алебарду, но в целом была короче, удобней и больше предназначена для дуэлей, а не спешивания конников. Шип на конце для колющих ударов, острый топор с одной стороны и стальной клюв для пробития лат — с другой. Грозное оружие против любых целей — как в латных, так и лёгких доспехах.

Моё увлечение легендами о короле Артуре в детстве переросло в лёгкий фанатизм по рыцарству в юности, так что я мог часами копаться в интернете, глотая тексты о европейских средневековых сражениях и дуэлях, строительстве и осадке замков, разновидностях холодного оружия. Запоминая зубодробительные названия вроде «эспонтон», «гвизарма», «паппенхеймер» и разбирая, чем обратная стойка отличается от подвешенной. Хотел даже заделаться реконструктором, но в нашем городе подходящих клубов просто не было, а уехать уже не удалось. Кто же знал, что весь этот багаж знаний не просто осядет у меня в голове, но и пригодится в самый неожиданный момент?

Кроме полэкса на поясе с левой стороны у меня висели привычные кинжал и дага, но теперь перекованные и доработанные Луной. По её словам, материал из оружия теней добавлял прочности, порошок из желатинового куба — гибкости, а зеркальная крошка позволяла клинкам дольше не тупиться. Базовые вещи от базовых материалов, скорее облегчающие жизнь моей оружейнице, чем лично мне, поскольку заточка и уход за оружием между походами оставались целиком на ней. С другой стороны, кто знает, что будет в будущем? До сих пор я встретил четыре типа врагов, исследовав лишь ничтожно малую часть Полуночи. Чем прочнее и острее будет оставаться моё оружие, тем легче будут походы.

Пожалуй, пора доказать этот тезис на практике.

Лязганье острых маятников всё ещё раздражало, но не так сильно, как в первый визит. Я с лёгкостью проскочил мимо первых четырёх, спокойно дождался выхода единственного безголового с мечом и щитом и расправился с ним за минуту. Хищный клюв полэкса раздробил ему плечо, заставив выронить меч, а затем прикончил за пару ударов. Меч отправился в карман для материалов, а щит я захватил с собой.

Коварный коридор со скрытыми ловушками всё ещё таил в себе серьёзную угрозу, да и трёх латников в конце не стоило сбрасывать со счетов. Взвесив «за» и «против», я решил не тратить на них патроны и оставить оба на возможное противостояние с «боссом» кухни. Здесь ситуация была знакомая, там — неопределённая, и к ней лучше подойти хорошо вооружённым. Да, в прошлый раз на кухне Райнигун не пригодился, но в будущем всё может быть иначе.

Башенный щит закрыл меня от стрел, но шипы из пола наградили-таки парой лёгких ран — один пропорол ногу, другой ткнул в ягодицу. Ничего, сидеть в ближайшее время я и так не планировал, да и лунный свет быстро поправит эту мелкую неприятность. Главное разобраться с неприятностью покрупнее — вон она, в трёх экземплярах вылезает из потайных ниш. Подгадав момент около ниши одного из копейщиков, я обрушил на него серию страшных ударов полэкса, и тот рассыпался в прах прежде чем его собратья сообразили, что произошло. Ну вот, теперь ситуация немного выправилась, а сражаться против двоих сразу я уже считай что привык.

Минуты через три всё было кончено. Оружие безголовых и сыгравший свою роль щит отправились на переработку в карман, пока я впитывал лунный свет из окна на потолке и заращивал раны.

Всё, передых закончен, продолжаем поход.

Гостиная встретила меня тем же интерьером, что и в прошлый визит. Это значило, что вся мебель и элементы декора, пострадавшие при моей потасовке с зеркальным двойником, теперь вернулись на свои места. Если так подумать, это был не первый такой случай — когда я мастерил баррикаду из шкафов в овальном зале, их тоже кто-то затем по местам расставил. А вот дыра в одной из картин, пробитая вражеским кинжалом, так и осталась на месте.

Кроме этого, значимых изменений было лишь два. Во-первых, на диване напротив камина аккуратно лежало моё старое оружие — копьё-шип альшпис и меч-пояс уруми. Во-вторых, зеркало в углу было открыто и явно ожидало, пока я подойду и загляну внутрь, чтобы попытаться надрать мне зад во втором раунде.

— Нет уж, братец, сегодня не воюем, — усмехнулся я, с размаху накидывая на зеркало здоровенный отрез шёлковой ткани, найденный в одном из шкафов. Если проблема была в отражении, она решена. Если доппельгангер всё равно решит пойти в атаку, пусть сперва как следует побарахтается.

Теперь я мог продолжать поиск тайников в относительно спокойной обстановке. Картины со стен перекочевали на пол, камин был ощупан вдоль и поперёк, снаружи и изнутри, все столы сдвинуты, все стулья перевёрнуты, все диваны придвинуты к стене. Стены, кстати, тоже прощупаны и простуканы — с нулевым результатом.

В последнюю очередь я занялся громадным ковром, устилавшим всё пространство комнаты и пропотел насквозь, пока сумел его свернуть. Все ловушки и битвы в коридоре не доставили мне столько мучений, как этот ковёр! Но сердито топая по освободившимся плитам я вдруг почувствовал, как одна слегка шатается под ногой. Спустя ещё пару минут мучений, подключив альшпис и чуть его не погнув, я извлёк подозрительную плиту и обнаружил своей первый тайник.

Не знаю, чего я ждал — может, спецэффектов, как в настоящей видеоигре, может ещё какой презентации, но в данном случае тайник оказался именно тем, чем казался: углублением в полу, где лежал свёрток из мешковины. Развернув его, я уставился на пару приличных кожаных сапог и объёмный кошель, скорее всего набитый монетами. Быстрая проверка показала, что так оно и было — только монеты оказались не золотыми или серебряными, а цвета закалённой стали. Очень тяжёлые, слегка шершавые на ощупь, из чеканки — стилизованная голова дракона на обеих сторонах.

Надо же, какая-никакая валюта. В придачу к сапогам.

— Это же драгестол! — воскликнула Луна при виде монет, и её глаза сверкнули невиданным ранее энтузиазмом. — Эх, переплавить бы, да никак.

— В смысле никак? — не понял я. — А кузня тебе зачем?

— Обычный огонь этот сплав не возьмёт. Тут нужно что-то посолиднее, лучше всего — пламя дракона. А где найти дракона? То-то же. Хотя монеты — тоже неплохо, их принимают все…

— Кто «все»? Я думал, здесь только души в ходу.

— Вы ещё не открыли большую дверь?

— Нет! — рявкнул я. — Как её открыть? Что будет, когда я её открою?

Луна виновато улыбнулась, и я только сейчас заметил, что часть её зубов осталась острыми волчьими клыками. Впрочем, это выглядело скорее экзотично, чем жутко.

— Не можешь сказать из-за правил? — мрачно спросил я.

— Ага.

— Господи. Ладно. Что насчёт сапог?

— О, это определённо артефакт, — снова оживилась она. — Но не оружие, а значит, не по моей части.

— Так что мне их, просто натянуть и надеяться на лучшее?

— Не стоит, — сказал почти равнодушный голос у меня из-за спины.

Не знаю, как долго Кас слушала наш разговор, но делала это абсолютно незаметно. Она выплыла сзади, опустилась рядом со мной и положила бледные руки на найденные мной сапоги.

— Некоторые тайники могут быть прокляты, — сказала она. — Это влияет на то, что в них хранится. Дайте мне полчаса, Вик, и я опознаю вашу находку.

— Хорошая мысль, — поддержала Луна. — Помогу в меру сил.

Я впервые видел обеих моих помощниц вместе, и только сейчас понял, какую странную мы представляли компанию. Оборотень, баньши и пришелец из другого мира, которого почему-то назначили хозяином этого места. Но именно в компании с этими девушками, которых я знал всего неделю, мне было так спокойно, как никогда раньше.

Оставив Кас и Луну осматривать сапоги, я направился в спальню. Полчаса — не бог весть что, но вполне сгодится для короткой дрёмы. По дороге я ненадолго сел на трон и выбрал для постройки чулан и камин. Не знаю, когда в Полуночи должна была настать зима, но на мой вкус здесь уже было достаточно прохладно. Вопрос только в том, где брать дрова — видимо, там же, где и хлеб с водой, что мне однажды приносила Кас. Стоит привыкнуть, что некоторые вещи в этом замке появляются вроде как сами по себе.

— Вик.

Кас терпеливо ждала у подножья кровати, пока я разлеплю глаза и соображу, где нахожусь. Сон в Полуночи всегда был очень крепким, пробуждение требовало усилий. Когда я свесил ноги с кровати, то увидел, что рядом с кроссовками стоит пара сапог — тех самых, что я оставлял на опознание.

— Вам повезло, — сказала Кас, подплывая поближе. — Это сапоги из кожи василиска. Проклятье на них очень слабое.

— Да? — с сомнением сказал я. — И какое же?

— Если вы попытаетесь снять их до тех пор, пока не очистите три области, они отрастят зубы и вцепятся вам в ноги.

Я перевёл ошарашенный взгляд с неё на новую обувь и обратно.

— И по-твоему, мне стоит их надевать⁈

— Вы очистили кухню?

— Ты уже спрашивала.

— Основное свойство этих сапог — идеальный контакт с любой поверхностью. Кроме того, они защищены от огня и кислоты, а также отталкивают пыль.

— Отталкивают пыль?

— Да.

— Это важно?

— Нет.

По всему выходило, что овчинка вполне себе стоит выделки, да и сапоги не сделают «кусь», если я не попытаюсь их заранее снять. Я хотел уточнить у Кас, считается ли тронный зал за первую очищенную область и с какого момента обувь вообще начинает отсчёт, но та уже испарилась в своей привычной манере.

Защита от пыли — это, конечно, мощь. От кислоты — тоже неплохо, учитывая свойства серой слизи. Выходит, что по дороге на кухню мне либо снова скользить как жирафу на льду, либо смириться и спать в сапогах, пока не очищу три области. То есть, в зависимости от точки отсчёта — от одной до трёх.

Сапоги оказались мне точно впору. Удобная штука — артефакты.

Чулан за полчаса не построился, так что я оставил полэкс в спальне. С тяжёлым сердцем — прекрасное, очень удобное, но увы, неподходящее в данный момент оружие. Альшпис я раньше передал Луне, так что теперь был вооружён кинжалом, дагой и уруми, причём последний так и остался со сломанной застёжкой, кое-как подоткнутый за пояс, а не вместо него. Внизу мне врагов в тяжёлой броне не попадалось, а мобильность и свободные руки сейчас были важнее.

Как выяснилось совсем скоро, расчёт оказался верным.

Слизь начала с проверенной тактики — тихонько растечься лужей у меня под ногами и ждать, пока я навернусь. Но сапоги из кожи василиска не подвели — там, где я в прошлый раз начинал скользить и терять равновесие, сейчас шёл как по сухому. Даже что там шёл, пёр на максимальной скорости, разве что не переходя на бег. Пока мой противник сообразил, что здесь что-то не так, я уже преодолел половину коридора и слетел по лестнице, не задержавшись ни на секунду.

Теперь на меня полезли привычные зелёные колобки, но по сути я их тоже игнорировал. Сейчас главное добраться до кухни, а там можно развернуться и маневрировать. В прошлый раз я слишком много усилий уделил зачистки мелочи по дороге, и это тоже была ошибка.

Колобки удвоили усилия. Я прибавил ходу. После очередного поворота передо мной выросла подрагивающая стена желатинового куба, но сейчас я был готов. Правая рука отправилась внутрь монстра-ловушки по плечо, а левой я схватился за переносной карман и сосредоточился на идее переноса одного в другое. Я даже успел отпрыгнуть назад до того, как стена слизи с громким хлюпаньем развалится и расплещется по коридору. Итог — испачкал только одну руку и чуть-чуть — обувь, но той, по идее, не страшно.

В этот заход кухня не стала ждать, пока я осмотрюсь. Все её обитатели полезли в атаку сразу, без предупреждения и вызова на бой. Я извлёк из-за пояса уруми и раскрутил его с такой силой, что тот превратился в сверкающий смертоносный круг. Любой колобок слизи, пытающийся атаковать меня в прыжке, тут же разлетался на ошмётки. Тех, что подползали по полу, я давил сапогами из кожи василиска. Мои силы были не бесконечны, но враги, как ни странно — тоже. Спустя минут пять этой слизистой бойни колобки ретировались.

Только вот «босс» так и не появился.

— Ну⁈ — рявкнул я, всё ещё помахивая уруми, хотя и не с такой скоростью, как раньше. — Я жду!

Тишина в ответ. Оставшиеся в живых слизневые монстрики забились в щели, никто не спешил преподавать мне суровый урок за вторжение на свою территорию. Но по правилам эта зона считалась заражённой до очищения — а очищение происходило со смертью или покорением источника проблем.

Я прогулялся по кухне, заглядывая в шкафы и осматривая полки. Может, тут где-то был потайной ход? Хотя кухня смотрелась именно как кухня, с конкретной функцией, а не что-то промежуточное. Шло время, но осмотр ничего не давал, и я постепенно начинал злиться. Запнувшись о стул после пятого круга я раздражённо пнул его с такой силой, что он отлетел в сторону и сбил со стола по дороге пустой горшок.

Не успел горшок коснуться пола, как помещение вокруг меня словно колыхнулось. Я резко оглянулся и тут же сообразил, в чём дело: вся спрятавшаяся слизь на секунду высунулась назад и снова скрылась. Больше ничего не произошло, но это навело меня на мысль.

Не считая запаха и, собственно, слизи, на кухне было идеально убрано. Вообще комнаты и залы Полуночи казались достаточно чистыми, за исключением захламленного склада, но здесь порядок выходил на качественно новый уровень. Выходил — пока не пришёл я. Неужели у того, что здесь обитает есть, как бы это сказать, пунктик?

Я шагнул к ближайшей стене, на которой на крючках были аккуратно развешаны поварёшки. Снял одну и демонстративно уронил на пол. Никакой реакции? Ладно. Следом за поварёшкой отправилась пустая кастрюля и столовые приборы из ближайшего ящика. Слизь снова недовольно колыхнулась. Раззадорившись, я начал шумно открывать дверцы шкафов, пока не нашёл в одном залежи обычных таких тарелок, стоящих идеальной башней одна на другой. Следующие несколько минут моим развлечением стало метать эти тарелки в разные концы кухни, пытаясь одновременно что-нибудь сбить.

Кухня содрогнулась, слизь рванула вперёд и пошла в атаку. Я тут же сместился в центр и раскрутил уруми, отбив натиск так же, как и в прошлый раз. Немного побушевав, слизь снова ушла на перегруппировку и затаилась. Всё ещё никаких признаков «босса».

— Так, значит? — сказал я. — Ладно. Не хотел я к этому прибегать, но раз нельзя по-хорошему — будет как всегда.

Первой моей жертвой стал тот самый пнутый сгоряча стул — только теперь я с силой отломил у него все ноги. Обломки отправились на ближайший стол, за ними — смятая скатерть с соседнего стола а также какие-то полотенца и прихватки из шкафов. Бардак выходил первосортный, но я планировал зайти ещё дальше. Выждав с минуту и убедившись, что предупреждение не сработало, я пожал плечами и поднёс к импровизированному топливу горящий факел.

Если верить монстрятнику, который я читал у Илюхи, большинство слизи терпеть не могло огонь. Но то, что развернулось на кухне после этого, не мог предсказать никто.

Глава пятнадцатая

Я ожидал чего угодно — новой атаки колобков или появления кого-то, кто всё это время прятался и управлял монстрами. Вместо этого кухня начала дрожать, за неимением лучшего слова. Трястись как живое существо. Вся слизь, все колобки, лужицы и холмики, каждая капля тех, что я прикончил, потянулась друг к другу, образуя единое целое, стягиваясь под потолок.

Всё это происходило настолько стремительно, что я не успел среагировать, так и стоя с горящим факелом и приоткрытым ртом около едва занявшегося импровизированного костра на столе. Три-четыре секунды — и вот уже надо мной переливалась и булькала громадная студенистая масса, в основном зелёная, но с нотками других цветов. В последний миг рефлексы всё-таки взяли верх — и я отскочил, когда чудовище, собранное из тысячи слизневиков, рухнуло в центр кухни. Своим падением погасив то, что я поджёг.

А затем медленно поднялось и явно нацелилось на меня.

Меч-плеть уруми, так здорово себя показавший против мелких слизневиков, моментально оказался бесполезен. Его свистящий гибкий клинок рассекал тушу «босса» — а теперь не было ни малейших сомнений, что это «босс» — не нанося вреда и даже не замедляя. Всё равно что пытаться высечь море по приказу Ксеркса, только ещё более тупо. Мега-слизь недовольно булькнула в ответ на мои атаки и подалась вперёд, пытаясь впечатать меня в стену. Я ушёл в сторону перекатом, отбросив уруми и прикидывая свои шансы.

Ситуация выглядела паршиво. Очень паршиво. Проход в коридор перегородила стальная решётка — так же, как и в битве с Луной. Я не собирался бежать, но когда тебя искусственно лишают одного из вариантов действий — это всегда плохо. «Босс» занимал, натурально, одну пятую огромной кухни. Идеальная цель для Райнигуна, вот только куда стрелять? Тут и там от бесформенной массы отрывались и падали куски слизи размером с мою голову, а затем прирастали назад. У чудовища не было ни головы, ни конечностей, никаких очевидно уязвимых мест. Палить куда-то наугад — только патроны тратить, которые на вес золота. Допустим, там где-то внутри ядро, но где?

Мне не дали времени присмотреться. Слизь колыхнулась, моментально выбросив в моём направлении десяток ложноножек серого цвета. Я оказался недостаточно проворным, две мазнули мне по груди и левому боку, разъедая одежду и перевязи оружия. Револьвер остался висеть, кинжал тоже, а вот ножны с дагой упали на пол. Более того, как только дага оказалась на полу, откуда ни возьмись выпрыгнул розовый слизистый колобок, приземлился на моём оружии и в следующую секунду уже попрыгал дальше, унося дагу внутри своей полупрозрачной тушки.

— Эй! — обиженно заорал я. — Куда⁈

Как выяснилось, прямиком в «босса», с которым колобок тут же слился. В каком-то смысле дагу он мне вернул — снарядом, с огромной скоростью запущенным мне в голову.

Я пригнулся, и даже вовремя. Мега-слизь подалась назад и прижалась к противоположной стене. Интересно, зачем? Разгадка последовала незамедлительно — в виде пулемётной очереди из поварёшек, тарелок, ложек, вилок и ножей, что слизь втянула, а затем выплюнула в мою сторону.

Уворачиваться было бессмысленно. Я быстро пнул стоящий передо мной стол, переворачивая на бок и упал за него, как за импровизированный щит. Быстро, да недостаточно — две тарелки, одна за другой, прилетели мне прямо в лоб, оглушив и частично ослепив. Мясницкий тесак чуть не отрезал ухо, а в плечо глубоко вонзилась вилка. Боли не было — почти. Вообще я заметил, что серьёзные раны в Полуночи не болят, лишь замедляют, а вот мелкие иногда ноют. Интересная закономерность.

Откуда-то сверху на меня прилетел здоровенный чугунный горшок — уже на правах не пулемётной пули, а артиллерийского снаряда. Он разминулся с моей головой на пару миллиметров, и сразу стало ясно, что пора менять дислокацию. Я прыгнул вперёд, повторив тот же трюк со следующим столом. Ровно в этот же момент за спиной раздался треск — первый стол пал смертью храбрых.

Пока что моя тактика состояла из череды отступлений даже без попыток контратаковать. Что-то подсказывало, что так бой выиграть не получится.

Думай, Макаренко, думай! Какой ты, нафиг, хозяин, если готов сдохнуть от слизняка-переростка? Допустим, у этой твари нет очевидных уязвимых мест, но ведь какие-то слабости имеются! Иначе бы она вообще не сформировалась воедино, когда ты решил поджечь кухню. Второй раз фокус с огнём не прокатит — мой факел потух под тушей «босса», а за остальное освещение кухни отвечала люстра со свечами, чудом не сбитая в начале боя. Учинить разгром тоже не подойдёт, взбешённая слизь сама разбирала кухню на составные части, лишь бы добраться до наглого человека. Разрезать её на кусочки? Чем-нибудь растворить? Вычерпать кастрюлей?

Я рискнул высунуться из-за стола, чтобы не упускать врага из виду. Словно услышав мои мысли про кастрюлю, одна тут же отправилась мне в голову, но я с размаху отбил её заранее поднятой сковородкой, как бейсбольной битой. Изменив траекторию, кастрюля врезалась в другую кастрюлю, на ещё не тронутом мной столе, и они вместе отправились в полёт до каменного пола. Три металлических звона подряд неприятно ударили по ушам, но если я лишь слегка поморщился, мега-слизь вдруг застыла на миг и всколыхнулась всей поверхностью, словно выражая невероятное отвращение.

Так-так. Горшками, значит, швыряемся, а громких звуков не любим?

Быстро подхватив с пола вторую сковородку, поменьше, я с размаху ударил её об первую, а затем ещё раз и ещё. Желеобразная тварь дёргалась от каждого удара, словно съёживаясь, но после третьего не выдержала и ломанулась в мою сторону. Я отбросил сковородки, высоко подпрыгнул и уцепился за люстру. «Босс» прокатился подо мной и одного конца кухни в другой — и в первый раз за весь бой я увидел его ядро. Веретенообразный кристалл, подсвеченный изнутри.

Но там было кое-что ещё — на поверхности кристалла укрепился отвратительный нарост, напоминающий гриб-паразит на стволе дерева. Во все стороны от нароста расходились то ли усики, то ли сосуды, сливаясь со студенистой массой. Я хорошенько успел рассмотреть это за те три секунды, пока враг восстанавливался после удара. Потом я спрыгнул с люстры, он снова нацелился на меня, и ядро с наростом ушло на глубину.

Зато теперь я точно знал, что оно там есть. Знал, где оно примерно находится и что нужно делать. Сперва укрыться за очередным столом — тот примет на себя новый обстрел посудой и столовыми приборами. Затем нашарить рядом новую сковородку и что-нибудь ей в пару — вторую сковородку, кастрюлю или просто большую поварёшку. Начать лупить одним об другое, надеясь, что мои барабанные перепонки окажутся крепче чем терпение слизи. Пропустить тварь под собой, чтобы снова показалось ядро. Всадить в него пулю из Райнигуна, «испепелив» к чёртовой матери.

Этот «босс», да и вся секция капитально действовали мне на нервы. Меня роняли, пачкали, возили по полу, растворяли одежду, глотали и выплёвывали. Слизь воняла, скользила под ногами и липла к коже, норовила забраться в рот, нос и уши. Да можно до бесконечности перечислять, почему здесь надо именно испепелять, а не очищать. Луна говорила, что функция комнаты — в данном случае, кухни — останется, а вот персоналу Полночь найдёт замену. Потому что нахрена мне такой персонал?

Только вот Луна и Кас под своими проклятиями тоже выглядели неважно.

Со стороны мега-слизи раздалось недовольное бульканье, и я едва не пропустил очередной обстрел горшками. Нужно было действовать прямо сейчас, пока на кухне ещё остались целые столы. Сковородок рядом не оказалось, зато лежало отличное медное блюдо, зазвеневшее от удара поварёшкой с такой силой, что я сам оглох на пару секунд. Мега-слизь бросилась вперёд, стараясь на этот раз покрыть всё пространство по центру, чтобы не дать мне зацепиться за люстру.

Адаптируемся, да? Что же, у меня тоже имелся запасной план!

Я без разбега прыгнул навстречу, ныряя руками вперёд в разъярённое зелёное желе.

Когда во время первого похода на кухню я врезался в желатиновый куб — почти сразу застрял. Но там была другая скорость, другой угол входа и даже другая консистенция слизи внутри. Куб выступал эдакой мухоловкой, больше ловушкой, чем монстром, а «босс» кухни определённо не ожидал, что в него решит кто-то добровольно забраться. В результате я проскользнул почти насквозь и лишь в последний момент успел заметить то, ради чего нырял.

Вывалившись из мега-слизи с обратной стороны я выглядел и пах ещё хуже, чем после побега из желатинового куба. Хотелось немедленно сорвать с себя одежду и выбросить её подальше, а лучше — сжечь. Но как её сжечь, если она никогда не просохнет? К волосам и коже это, кстати, тоже относилось. Ножны с кинжалом остались где-то там, внутри, да и вообще из одежды не пострадал лишь револьвер и василисковые сапоги.

Зато в правой руке я намертво сжимал веретенообразный розовый кристалл.

Масса слизи за мной застыла, словно скованная параличом.

Ядро «босса» было на ощупь горячим. Болезненно-горячим, словно лоб человека при очень высокой температуре. Белёсый нарост на нём, вырванный из питательной среды, на воздухе смотрелся жалко, но отцепляться не спешил. И даже больше — его усики слегка шевелились, словно прощупывая пространство вокруг и потихоньку тянулись к моей левой руке, держащей ядро.

Веретенообразный кристалл отправился на пол. Следом прогремел Райнигун — и мир вокруг растворился в этом неописуемом грохоте.

На водяном матрасе я лежал лишь раз в жизни — ещё в глубоком детстве, когда был в гостях у дальних родственников. Воспоминания об этом остались самые смутные — в основном как я долго не мог поверить, что внутри матраса вода и порывался как-нибудь это проверить. Не разрезать, конечно, но найти какое-нибудь отверстие и заглянуть… Кажется, после этого мне доступ к матрасу ограничили.

Так вот, сейчас я не только лежал на водяном матрасе, но и куда-то на нём плыл. Плыл неторопливо, размеренно, зато и без остановок — строго в одну сторону. Ощущалось это довольно приятно и удобно, так что организм подсказывал не открывать глаза, а просто вздремнуть ещё, пока я куда-нибудь в итоге не приплыву. Хуже точно не будет.

— Не засыпайте, хозяин!

Голосок — звонкий, чистый и однозначно женский, раздавался откуда-то снизу. Надо же, матрас не только водяной, но ещё и двухъярусный.

— Меня зовут Вик, — сонно буркнул я, всё ещё не уверенный, надо ли прислушиваться к непрошенному совету.

— Очень приятно! Не засыпайте, кому говорю!

Матрас подо мной пошёл волнами, да так, что я невольно попытался уцепиться за края, чтобы удержать равновесие. Краёв не было — вместо этого мои руки коснулись чего-то очень гладкого, тёплого, немного влажного и… живого.

Я отдёрнул руку и распахнул глаза. Надо мной медленно проплывал низкий серый потолок, который я через пару секунд опознал как потолок коридора, ведущего на кухню. Коридора, который теперь освещали факелы. Подо мной…

Подо мной подрагивала и колыхалась мега-слизь. И не просто колыхалась, постепенно ползла вперёд. «Босс», с которым я сражался, разве что уменьшившийся в размерах раз в пять и заметно более чистый. В центре полупрозрачного тела плавало кристаллическое ядро — абсолютно целое и очищенное от уродливого нароста-паразита.

Несложно понять, что верхняя часть монстра и была тем самым «водяным матрасом», на котором я только что так сладко дрых.

— Что за…

— Будете пялиться — высажу прямо здесь! — пригрозил голосок. — Я устала не меньше вас, а впереди ещё лестница!

Только в этот момент до меня окончательно дошло, что милый звонкий голос тоже принадлежал слизи. Значит, не все из бывшей прислуги после очищения возвращают себе человеческий облик — некоторые только разум. Я собирался ответить ей, что вполне могу добраться до тронного зала сам, но вдруг обнаружил, что вовсе в этом не уверен. Руки-ноги слушались, но с небольшой задержкой, в голову кто-то от души залил свинца. Точно, как там говорила Кас? Последствия выбора наперекор Полуночи, трата ресурсов собственной души и всё прочее. И теперь надо не просто дойти до зала, но и сесть на трон, чтобы закрепить решение.

Мы постепенно приближались к перекрёстку сразу после лестницы. Я с неудовольствием вспомнил, что на этот раз не разбирался с иссохшими в боковом проходе, а значит, дверь в основной коридор должна была оставаться заперта. Но вместо двух открытых коридоров по бокам нас встретили две новых двери, взявшиеся из ниоткуда.

— Кухня очищена, — пояснила моя безымянная спутница. — Полночь обо всём позаботилась, двери она любит… Идти можете?

— Есть только один способ узнать.

Идти я мог, но с большим трудом. Ноги кое-как делали свою работу, а на этот раз я даже алебарды с собой не захватил. Лестница, в общем-то вовсе не длинная, казалась неприступным скальным массивом, уходящим в небеса. Пока я примерялся, как этот массив одолеть, раздался первый удар гонга.

— Скорее, скорее! Одной ногой, второй, ну!

В спину — точнее, чуть пониже спины — мне упёрлась та же тёплая и упругая поверхность, настоятельно подталкивая по ступенькам вверх. Я послушно подтолкнулся, одновременно пытаясь вспомнить почти не работающей башкой, где же я уже слышал этот гонг. Вроде достаточно недавно, вроде он что-то предварял?

Второй удар раздался на середине лестницы — и мои мысли слегка прочистились. Ледяной ассасин. Тварь, что прикончила меня около склада. Дело было недалеко отсюда, но на «загрязнённой» территории, а я сейчас на очищенной. Продолжая с трудом переставлять ноги, я попытался изложить эту мысль вслух.

— Ему всё равно, где вы! — сердито сказала та, что продолжала меня толкать. — Задержались после третьего гонга — он придёт убивать. Шевелите булками, Вик!

Спустя целую вечность я вывалился в основной коридор, еле обернувшись на свою новую помощницу. Та съёжилась до размера крупной собаки — по всей видимости, из-за крайней усталости.

— Извини, я не дал тебе имя…

— Потом, всё потом! Скорее садитесь на трон!

Желеобразное создание скатилось назад по ступенькам и пропало из виду. Я сделал шаг к тронному залу, когда прямо над головой прозвенел третий удар гонга.

Вперёд, вперёд. Стиснуть зубы и вперёд. Не обращать внимания на то, что в коридоре резко похолодало. Не оборачиваться на гаснущие один за другим факелы. Я думал, что ледяная тварь как-то относилась ко складу, но теперь всё стало гораздо понятнее. Это не какой-то «босс», это таймер, вестник того, что я чересчур задержался в Полуночи. Если я не умирал раньше и не уходил по своей воле, он напоминал о себе гонгом, а затем являлся лично — чтобы выставить за порог «хозяина», резко ставшего нежеланным гостем.

Ледяная смерть дышала мне в затылок, но страха не было. Разве что обида и нарастающая злость — да как они смеют отнимать то, что принадлежит мне по праву? Это мой замок. Я его очищаю, привожу в порядок, отстраиваю. Я по мере сил налаживаю контакт с его обитателями. Я погибаю, купаюсь в слизи, вкладываю душу, чтобы здесь всё работало. И что я получаю в ответ⁈

Основной коридор остался позади, равно как и треть тронного зала, но до трона было ещё далеко. Силы кончались, а преследователь нагонял — и я развернулся, чтобы встретить его лицом к лицу. В темноте он был абсолютно невидим, но сейчас, когда на него падал лунный свет из окна, я смог его разглядеть. Зависший в воздухе чудовищный силуэт — сгорбленный скелет человека в чёрных лохмотьях с лошадиным черепом вместо головы, сжимающий в каждой руке хищно загнутый серп. Между нами было не более двадцати метров, и хотя «таймер» двигался не быстро, он однозначно меня догонял.

— Я для тебя кое-что приберёг, гад, — прохрипел я, доставая Райнигун из кобуры. — И это не очищение.

Больше всего я боялся, что промахнусь — монстр мог оказаться куда быстрее, чем выглядел, но пуля из револьвера вошла ровно промеж глаз лошадиного черепа.

Вошла — и пролетела насквозь, пока он продолжал своё неумолимое наступление. Мой главный козырь, ключевой аргумент против любого чудовища в Полуночи оказался абсолютно бесполезен.

Я скорее скривился чем усмехнулся и поднял руки в боевой стойке. Лучше уж так, чем получить серпом по шее сзади. Ледяная смерть приблизилась ещё на пару метров… и вдруг застыла, обернувшись на что-то слева.

Обернулся и я — и увидел, как из-за колонны выплыло другое привидение. Хорошо мне знакомое, темноволосое, в изысканном готическом платье. Только сейчас лицо Кас было искажено гримасой такой ярости, какой я не видел ни разу в жизни.

К счастью, ярость эта была направлена на моего врага.

Я осторожно шагнул в сторону трона. Скелет с лошадиной головой перевёл взгляд на меня — это была ошибка. Кас открыла рот и по тронному залу пронёсся безумный потусторонний вопль, от которого каждый волосок на теле стал дыбом! Чудовищный преследователь застыл на месте, а я воспринял это как сигнал к действию — и заковылял к трону из последних оставшихся сил. Через пару секунд в спину опять дохнуло холодом, но ощущение прервалось, когда Кас снова закричала. И снова. И последний раз — когда я наконец тяжело опустился на трон.

Призрак-убийца не дошёл до меня каких-то десяти метров. Я закрыл глаза и отчётливо представил, как просыпаюсь.

Глава шестнадцатая

Сказать, что мне в воскресенье нездоровилось — это не сказать ничего. В прошлый раз, после очищения оружейной, недомогание длилось примерно полдня, а сейчас я конкретно болел. С температурой под тридцать девять, намертво забитым носом и разрывающейся на части башкой. Обезболивающие помогали лишь частично, так что почти весь день я провёл, закутавшись в плед на тахте, то проваливаясь, то вырываясь из дрёмы.

Дрёма была самой обычной, мутной и бессвязной. В Полночь она меня не возвращала.

Только под вечер, слегка очухавшись, я вспомнил проверить вторую запись, которую поставил на ночь. Примерно та же картина, что и в первый раз — только телефон перестал записывать спустя час, сорок четыре минуты и двенадцать секунд. На самом аудио абсолютно ничего нового.

Минут пять я пытался додуматься, что общего между прежним временем — час двенадцать и новым — час сорок четыре, но чердак всё ещё не варил. Надо будет поставить третий раз, контрольный, а потом сообразить на свежую голову.

Провалявшись ещё час, я вдруг понял, что не только чувствую себя лучше, но и адски проголодался. Инспекция холодильника не обрадовала — вчера от Илюхи возвращался поздно и не закупился, а в последнюю неделю как-то было не до готовки.

Зато кухню в замке очистил. Приоритеты, приоритеты…

Приложение погоды показывало небольшой минус на улице — вторая половина ноября в наших широтах скорее относилась к началу зимы, чем концу осени. Удивительно, что всё ещё снег не пошёл. Я замотался во что потеплее и пробежался до ближайшего круглосуточного, набрав на скорую руку набор для супа с чечевицей и круп на неделю. Фонари у магазина не горели, а промозглый ветер превращал небольшой минус в настоящий мороз, вызывая неприятные ассоциации по следам недавних событий.

Думать о них не хотелось, но деваться было некуда.

Моё время в Полуночи ограничено, и при желании я мог бы даже точно посчитать, насколько. Допустим, пять-шесть часов. Затем меня приходил убивать неуязвимый монстр, который плевать хотел и на обычное оружие, и на Райнигун. Приходил даже на очищенную область, как будто это он здесь хозяин, а не я. И лишь Кас смогла его немного замедлить, чтобы купить мне около минуты… Надеюсь, она в порядке.

Господи, пусть она будет в порядке. Что мне делать, если она пострадала?

Если бы я больше знал о замке, то сейчас бы даже не задавался подобными вопросами. Если бы Кас просто рассказала всё как есть, а не отмахивалась в обычной манере, пока не заявится жаренный петух с двумя остро наточенными серпами вместо клюва. Если бы… а, что толку? Я словно играл в игру без туториала, где сложность возрастала скачками, а мой прогресс шёл по сомнительной кривой. Да, Кас скармливала мне информацию по чайной ложечке в день, но мысль о том, что она осталась наедине с чудовищным призраком, заставляла внутренности заледенеть.

Недавно подкалывал её на тему, что она обо мне беспокоится. Красава, Вик, кто теперь подколет тебя?

Остаток вечера прошёл как на иголках. Я приготовил и проглотил ужин, принял душ, смыв с себя пот и запах болезни. Для человека, который пару часов назад еле мог дотащиться до туалета я чувствовал себя на удивление сносно — физически, по крайней мере. Зависимость траты «ресурса души» и недомогания тела была как минимум любопытной, но высчитывать её я бы не взялся. Главное чтобы попытка очищения следующей комнаты с боссом меня не прикончила.

На тахте пришлось сменить простыни, насквозь пропитавшиеся потом и заново поставить аудиозапись. Время на часах — половина одиннадцатого, завтра рабочий день. Раньше перспектива проболеть один из редких выходных вогнала бы меня в глубочайшее уныние, но сейчас это казалось какой-то мелочью. Сейчас главное разобраться с проблемами в Полуночи, а всё остальное отодвинуть на потом.

Я открыл глаза, уставившись на тронный зал. Кажется, что-то изменилось, но что? Более пристальный осмотр помог вспомнить — точно, я же заказывал для постройки чулан и камин, и заказ был исполнен. Чулан, по всей видимости, находился за новой дверцей в дальнем углу, а камин оказался органично встроен в стену по правую руку. Сейчас он не горел, и зал был погружён в привычную прохладу.

Новые пристройки — это отлично, кто спорит. Но где же Кас?

Волнение о том, что я оставил её наедине с неубиваемым монстром снова попыталось добраться до моих кишок, но здесь мне было гораздо легче взять себя в руки. Кас находилась в Полуночи в виде баньши не то что годы — десятилетия. Я впервые увидел её, когда мне было сколько, пять? И судя по её звуковой атаке прошлой ночью, она всё ещё оставалась баньши. Она была куда крепче чем казалась и отлично знала, что делала. Сейчас я встану, осмотрюсь, в худшем случае — позову её, и она появится.

Чтобы продемонстрировать свою уверенность я заставил себя неторопливо проверить экипировку прежде чем подниматься на ноги. В барабане Райнигуна теперь покоились три патрона, а вместо кроссовок я был обут в сапоги из кожи василиска.

На пару секунд мои мысли на самом деле переключились на артефактные сапоги. Я железно очистил две области — оружейную и кухню. Считался ли тронный зал за третью или он был скорее нулевой? Также, с какого момента сапоги вели отсчёт? С моего появления в замке или с тех пор, как я их нацепил? Не то что бы я против носить их ещё недельку-другую, но…

Почти не задумываясь, я потянулся к голенищу левого сапога, чтобы слегка его поправить. Сапог тихонько зашипел. Я медленно убрал руку.

— Они считают с вашего первого визита, — голос Кас раздался из-за моего правого плеча. — Но вы заявили свои права на Полночь позже, чем тронный зал был очищен.

— Кас! — воскликнул я, вскакивая с трона и оборачиваясь на мою помощницу.

Она была такой же готической и изысканной, как и всегда. Разве что чуть более прозрачной чем обычно, но в пределах нормы.

— Вик, — отозвалась она, как будто с ноткой теплоты. — Вы что, беспокоились за меня?

— Я не обязан отвечать на этот вопрос, — невозмутимо сказал я и выдержал паузу. Когда Кас понимающе склонила голову, я продолжил:

— Не обязан, но отвечу. Да, блин, беспокоился. Ты защищала меня, а затем осталась с этой тварью один на один. Что я должен был думать?

Она посмотрела на меня немного странно — словно увидела впервые. Её голос сохранил ту же нетипичную мягкость.

— Жнец не может причинить вреда тому, кто давно стал частью Полуночи. Я для него столь же интересна, как дверь или факел.

— Он задувает факелы, — мрачно сказал я.

— А потом они снова загораются. Не надейтесь, Вик, вы от меня так просто не избавитесь.

Не знаю, повлияло на это очищение очередной зоны или что-то другое, но теперь мы поговорили почти как нормальные люди. Кас подтвердила мою теорию — монстр с говорящим именем Жнец вылезал, когда Полночь решала, что её «хозяин» засиделся. Или загулялся, не столь важно — существовал таймер, после которого раздавался гонг. При этом Жнец не считался паразитом, тенью, проблемой, которую следовало исправить. Он олицетворял одну из механик Полуночи и не мог быть испепелён Райнигуном.

Кас не знала, как с ним разобраться. Она едва смогла его замедлить. С другой стороны, раньше она даже не могла толком рассказать о нём, а сейчас поделилась кучей важных деталей. Эдак мы однажды дойдём до полноценного сотрудничества.

— Ладно, хрен с ним, с этим работником серпа и орала. Что мне полагается за очистку кухни?

— Вы и сами можете догадаться. Более вкусная и сытная еда, что придаст вам сил на грядущий поход. Благодарность той, что вы пощадили.

Точно, благодарность. Сила, то бишь. А ведь я ей даже имени пока не дал.

— Ступайте, Вик, и возвращайтесь живым. У меня для вас будет небольшой подарок.

В чулане я обнаружил часть своего оружия — очищенного и заточенного, разложенного по полкам, а также небольшой сундук, где теперь хранились монеты из загадочного драгестола. По планам на очистку после кухни у меня шла библиотека, но визит на кухню проходил по безопасной территории, откуда всегда можно было вернуться. Я не видел большого смысла таскать с собой туда-сюда кучу железа, так что ограничился кинжалом и дагой. Луну тоже пока можно не беспокоить.

Интересно, о каком подарке говорила Кас?

Нижний этаж теперь был полностью освещён «вечными» факелами, в свете которых можно было в деталях рассмотреть две новых двери, закрывающие старые проходы. Одна вела на склад, другая — к решётке, что перегораживала выход. Я на всякий случай проверил — обе двери были не заперты. Но если бы я решил сейчас пойти к складу, пришлось бы долго вычищать иссохших. Это всегда успеется.

Первое, что я заметил по дороге на кухню — мерзкий запах исчез без следа. Теперь в коридоре пахло чем-то вроде свежей выпечки с корицей. Домашним. Однозначно вкусным.

Спустя пару минут к запаху прибавился звон посуды и шум льющейся воды. Вперемешку с этим — негромкое пение без слов.

А затем я вышел на очищенную кухню.

С любой точки зрения слово «очищенный» здесь можно было применить лишь в очень ограниченном значении. Обширное помещение всё ещё было наполовину разгромлено вчерашней схваткой: треть столов и стульев годились лишь на растопку, дверцы шкафчиков беспомощно свисали на погнутых петлях, по углам громоздились груды черепков от разбитых тарелок. С другой стороны, здесь уже начали наводить порядок и одновременно с этим — готовить. Ближайший ко входу угол кухни был тщательно расчищен, на чугунной плите стоял горшок с густой похлёбкой, рядом — доска с нарезанным чёрным хлебом, очищенные головки чеснока и зелень, напоминающая петрушку.

Я не чувствовал голода пять минут назад, но сейчас вдруг сглотнул набежавшую слюну.

— Добро пожаловать!

Живой зелёный холмик разумной слизи вырос передо мной словно из ниоткуда, но быстро откатился назад, ловко схватил ложноножкой большую ложку и тщательно помешал аппетитное варево в горшке.

— Прошу прощения, обед ещё не готов! Могу предложить лишь гренки с чесноком!

У моей новой кухарки не было рта, как, очевидно, и лёгких с голосовыми связками. Конечно, Кас тоже со мной как-то общалась, будучи лишь частично материальной, но сейчас я всё равно находился в лёгкой прострации. Коротко кивнув в ответ, я уселся на ближайшую табуретку и молча наблюдал, как готовят гренки — самые странные гренки в моей жизни.

Надо было как-то преодолеть смущение и начать разговор. Подумаешь, говорящая слизь-повар. Просто выберу о чём спросить и спрошу. Может, почему она готовит на огне, раз слизь должна бояться огня? Нет, тупо, без огня на кухне — никуда, а раньше вместо неё действовало проклятье. Сразу предложить дать имя? Как-то резковато, да и имя я не придумал.

— Вик?

— А⁈ — встрепенулся я. Передо мной стояла тарелка, на которой слегка дымились потрясающе пахнущие чесночные гренки. Я попробовал одну и понял, что не зря выбрал очищение вместо испепеления.

Хотя это было понятно ещё с окончания вчерашнего похода.

— Вкусно? — спросила она.

— Безумно вкусно, — ответил я. — И спасибо, что дотащила меня до лестницы.

— И ещё дотолкала до верху! Хотя это было не так уж сложно, вы худой как щепка! Кушайте, а я через полчаса подам горячее.

Вот кем-кем, а худышкой меня в жизни ещё не называли. До того же Илюхи по телосложению мне было далеко, но и отнюдь не дрыщ. Похоже, с кухней надо поаккуратней — здесь любили кормить на убой.

— Спасибо, — повторил я, приложив силу воли и оставив последнюю гренку на тарелке. — Но я не гарантирую, что ещё сегодня зайду. Давай разберёмся с насущными вопросами — например, твоим именем.

— Вы знаете правила, — студенистая масса колыхнулась, словно пожимая плечами. — Можете звать меня, как посчитаете нужным! Я — ваша личная кухарка. В мои обязанности входит готовка, стирка, уборка и утилизация мусора. Но кулинария — моя главная страсть!

— Кулинария, говоришь…

Имя, которое пришло на ум, звучало несколько старомодно, но по-своему мило.

— Тогда я буду звать тебя Кулина.

— Как скажете, Вик!

Я поднялся из-за стола, с лёгким неудовольствием отметив, что тот слегка шатается. Даже целая мебель на кухне несла на себе отпечаток нашего замеса.

— Тебе не нужна помощь с уборкой и ремонтом? Я уже нашёл одного ассистента для Луны.

— О, у меня хватает помощников!

В подтверждение её слов из щелей и шкафов на пару секунд высунулись разноцветные слизистые монстрики — и тут же робко спрятались назад. Не знаю уж, насколько эффективно они могли навести порядок, но я не собирался лезть не в своё дело. Кстати, а продукты тоже откуда-то добывают они?

— Вик! Вы готовы?

— А⁈ — кажется, я второй раз за десять минут слишком крепко задумался. — Готов к чему?

— Получить мою силу, — сказала Кулина, подползая ближе.

В принципе, ожидать чего-то другого было странно. Знал на что шёл, закалился на двух других поцелуях. Хотя этот, чего уж там, пока что тянул на самый экзотический. Смелее, Вик, леди ждёт.

— Да, — в мою защиту, пауза вышла совсем коротенькой, на пару секунд. — Да, готов.

Сложно было прочитать эмоции на поверхности живого желе, но почему-то казалось, что Кулина посмотрела на меня со скептицизмом, а затем издала отчётливый вздох. Очевидно, чтобы подчеркнуть настроение, не дышала же она на самом деле?

— Я понимаю, что я слегка не в вашем вкусе…

— Не говори ерунды, — я прозвучал на удивление уверенно. — И вообще, это же скорее ритуал, верно? Как заключение контракта.

— Ага, — легко согласилась она. — Но вам не надо притворяться, Вик, слаймы отлично читают эмоции. Отвернитесь.

— Зачем?

— Надо! Отвернитесь и считайте до десяти!

На счёте «восемь» моего плеча что-то коснулось, я прекратил счёт, обернулся… и застыл. Передо мной, уперев руки в боки, стояла девушка. Невысокая, едва достающая мне до плеча, одетая в один лишь белый кухонный фартук, который неважно скрывал очень пышную грудь. Её это, кажется, ничуть не смущало, поскольку в ответ на мой ошарашенный взгляд она выдала озорную улыбку.

Вся девушка состояла из полупрозрачного зелёного желе. Всё тело, волосы, глаза, зубы — всё, кроме фартука, фартук был настоящим. Пожалуй, это желе было чуть более плотным, чем в её изначальной форме, но всё ещё — тот же материал. Почти один в один как на картинках из японских игр, что мне демонстрировал Илюха, но гораздо, гораздо… живее.

— Эй! — Кулина шутливо ткнула зелёным пальцем мне в плечо, затем указав себе на глаза. — Мои глаза вот тут! Теперь-то целоваться будем?

Я молча протянул к ней руки, и она прильнула ко мне — такая тёплая и упругая, что я бы ни за что не почувствовал разницы с реальной девушкой, если бы закрыл глаза.

Из трёх поцелуев этот был самым приятным. Лёгким, нежным и сладким — ничего общего с ощущениями, которые я испытал внутри желатинового куба. Но когда девушка-слизь отстранилась, лёгкость быстро сменилась на тяжесть, которая резко расползлась по всему телу. Ноги вдруг стали ватными, голова — свинцовой, а когда я взглянул на свои руки, то с ужасом обнаружил, что те дрожат и идут волнами, словно сами состояли из желе. Кажется, я упал на колени — и те тоже слегка задрожали.

— Что… со мной?.. — неверяще прохрипел я.

— «Метаморф», лучшая из возможных сил! Дышите глубже, Вик. Дышите!

Мне оставалось только повиноваться, со свистом втягивая в себя воздух и размеренно выпуская его назад. Через минуту мои руки вернулись в норму, тяжесть в голове рассосалась. Я кое-как встал на ноги и даже смог ухватить последний кусочек тоста на тарелке, что протянула мне Кулина. Пусть и остывший, но всё ещё божественно вкусный поджаристый хлеб с чесноком окончательно вернул меня в реальность.

— Что за жесть, — сказал я, ощупывая себя в разных местах. Сейчас на ощупь всё было как раньше, но мог ли я себе доверять?

— Жесть? — переспросила Кулина. — Скорее наоборот! Неужели вам не хотелось в последнее время куда-нибудь пролезть?

Я опустил глаза на её колышущиеся формы и почувствовал, как впервые за много лет заливаюсь краской.

Глава семнадцатая

Спустя где-то час проверок я выяснил, что моя новая сила — это то, что надо. Первоначальный эффект нестабильности быстро прошёл, и теперь я управлял «Метаморфом» с помощью мысленных команд. Ничего особенного, в желе я не превратился, зато теперь мог сжать своё тело так, чтобы протиснуться в достаточно узкие места. Для закрепления результата мы с Кулиной сдвинули два кухонных шкафа, и я пролезал, а затем выбирался из щели между ними. Предел, разумеется, был, но примерно как у кота, который забирается под холодильник. Общеизвестно, что кошки — это жидкость, и теперь в какой-то мере жидкостью стал я.

Под конец экспериментов навалилась жуткая усталость, словно я не часок упражнялся в гибкости, а весь день таскал мешки с цементом. У меня были планы вернуться в тронный зал и завалиться в спальню, но Кулина их нагло нарушила. Остановила, впихнулв в меня пару ложек готовой и настоявшейся похлёбки.

По моему горлу словно прокатился комок лавы — обжигающий, но при этом наполняющий энергией! Обливаясь потом и чуть ли не давясь, я проглотил целую тарелку и под конец чувствовал себя способным своротить пару гор.

— Моё фирменное, — гордо заявила Кулина. — Для тонуса, выносливости и крепких костей!

Всё время, пока мы проверяли мою новую силу и пока я ел, она оставалась в своей новой форме. Сперва это вызывало у меня массу противоречивых эмоций, но затем я привык и мог наблюдать за ней без особого смущения. Её тело вело себя как нечто среднее между человеческим телом и плотным желе, хотя некоторые части — например, волосы на голове — вообще не поддавались законам физики.

— Назад меняться пока не буду, — сказала она в ответ на мой невысказанный вопрос. — Форма человека очень удобная, особенно хваталки!

Она демонстративно растопырила пальцы на руках и пошевелила ими.

— Тебе идёт. Поддерживать не сложно?

— Ходить немного непривычно, а так — ерунда, — рассеянно сказала она, явно думая о другом. — Вик, куда вы планируете двинуться дальше?

Я коротко рассказал ей о планах найти библиотеку и без больших ожиданий спросил, что она может рассказать о сути Полуночи. К моему удивлению, Кулина ответила без всяких недомолвок:

— Нам запрещено об этом говорить. Вы ещё не догадались? Хозяин очищает Полночь, карает и милует, решает за всех, а прислуга лишь исполняет свою роль. Желательно — молча!

— А если меня это не устраивает?

— Тогда Жнец придёт к вам порань… ой! — Кулина испуганно захлопнула рот и закрыла его обеими ладошками сразу.

Повисла длинная пауза.

— Понятно, — мрачно кивнул я. — Ты ничего не говорила, я ничего не слышал. И спасибо за обед, давно я так вкусно не ел.

— А! — воскликнула она, убирая руки. — Точно! Если найдёте любые ингредиенты, несите сюда!

— Ингредиенты? То есть, картошку, мясо или ещё что?

— Картошку не надо! Мясо — да, очень пригодится. А так же специи и редкие травы. У вас уже есть карман для материалов, в него всё и пихайте!

Когда я подошёл к лестнице, то вдруг понял, что посещение кухни на удивление растянулось. Разговор с Кулиной, получение новой силы, тренировки и обед заняли в общей сложности около двух часов. Теоретически, ничто мне не мешало подняться в тронный зал, взять подходящее оружие из чулана или подобрать новое в оружейной, а затем отправиться повыше, на поиски библиотеки. Ничто — кроме факта, что если я неверно рассчитаю время, то в конце услышу звук гонга и скорее всего не успею добежать до трона. Тень Жнеца нависла над перспективами моих дальнейших походов, погребая их под горой песка из песочных часов.

Просто слов нет, как это меня бесило.

Но одной злостью я ничего не добьюсь, а значит, надо пока что планировать исследование исходя из таймера. Ближе всего сейчас был захламленный склад — не считая того, что по дороге придётся хорошенько попотеть, расчищая иссохших пополам с «собачками». Даже если не сворачивать в боковые ответвления, не меньше получаса на дорогу. Не слишком круто.

А вот за дверью напротив — короткий коридор без мобов. Предположительно, ведущий наружу. И решётка как раз подходящей ширины, чтобы испытать возможности «Метаморфа» в походных условиях. Библиотека от меня никуда не убежит — если, конечно, Полночь не решит её внезапно переместить.

Расстояние между прутьями оказалось чуть менее комфортным, чем хотелось бы, но моя новая способность не подвела. Пять минут — и решётка оказалась позади, а я дважды проверил, что моя голова вернулась в изначальную форму. Порядок.

Поток свежего воздуха становился всё более ощутимым, едва не превращаясь в ветерок. Я прибавил ходу… лишь для того, чтобы чуть не навернуться в глубокий колодец. Сам не упал, но секундная потеря равновесия стоила мне факела — тот полетел вниз, пока не погас с жалобным плюхом где-то далеко, далеко внизу.

Коридор с решёткой обрывался на одной из стен колодца, и сверху виднелось пятно ночного неба с краешком огромной луны. Оттуда же тянуло восхитительно свежим воздухом, который подбадривал меня последние пять минут. Я аж скрипнул зубами от досады — вот и прогулялся, блин, снаружи.

Выходит, тупик, если мне не захочется поплавать где-то внизу? Нет, если логика помещений в этом месте хоть чего-то стоит, здесь должно быть что-то ещё.

Сперва я хотел вернуться за новым факелом, но краешек луны убедил меня не тратить время зря. «Зверь в лунном свете» даровал вариацию ночного зрения — и я воспользовался ей, чтобы внимательно осмотреть стенки колодца. Вот оно — почти сливающиеся с тёмным камнем железные скобы. При желании я мог бы не только вскарабкаться наверх, но и спуститься вниз, но не видел в этом большого резона. Хотя на будущее ещё один путь запомнить стоило.

Некоторые скобы опасно шатались, и я старался не особо на них налегать, но в итоге спустя десять минут колодец остался позади. Хорошо хоть альшпис или полэкс с собой не прихватил — пришлось бы оставить внизу.

Наконец-то я попал во внутренний двор. Или, если быть точным — в часть внутреннего двора, один из многих внутренних дворов. Такой же мрачный, как и всё остальное в Полуночи, но хотя бы на свежем воздухе. Сбылась мечта идиота.

Первую минуту я просто настороженно поворачивался из стороны в сторону, положив руку на рукоять Райнигуна. Но несмотря на то, что выбирающийся из колодца человек представлял из себя идеальную мишень, на меня никто не попытался накинуться. Здесь не было ни иссохших, ни безголовых, ни даже слизи. Вроде и хорошо, а всё равно неуютно.

Если не присматриваться, могло показаться, что я выбрался из колодца в другой колодец, просто чуть побольше. Там стены со всех сторон, тут стены со всех сторон, так зачем придираться к мелочам? Справа, например, высился массив из серого камня без малейших признаков дверей, первые окна в котором начинались на высоте метров десяти. Были это окна тронного зала или какие-то другие — сложно сказать, снаружи всё выглядело иначе. Слева на некотором расстоянии возвышалась крепостная стена, высотой метров пятнадцать, обходящая Полночь по кругу. Никакой лестницы, чтобы подняться наверх, даже наёмка на неё. Видимо, чтобы исключить возможность для не только внешних, но и внутренних врагов. Аккуратная брусчатка под ногами — чтобы не прокопались.

Наконец, спереди и сзади двор перегораживали две другие стены — пониже, метров семь-восемь, протянувшиеся от крепостной до внутренней стены замка. К ним претензий было немного меньше — там имелись хоть какие-то двери, хотя с одной стороны их загораживали колонны крытой галереи со скатом из синей черепицы. Помимо колодца, из которого я вылез, дворик также украшал треснувший и покрытый пылью фонтан — в нём застрял громадный серый валун. Ещё одна каменюка валялась рядом со внутренней стеной, а всё пространство двора было усеяно каменной крошкой. Полночь когда-то осаждали? Я представил размер требушета, из которого можно было запустить камни таких размеров и тихонько присвистнул.

Потратив какое-то время на то, чтобы обойти двор и поискать альтернативные пути, пришлось сделать неутешительный вывод — либо их не было, либо слишком хорошо спрятали. Время у меня ещё оставалось, эффект похлёбки Кулины продолжал действовать, да и под яркой луной я чувствовал себя великолепно. Оставалось только выбрать, куда пойти — в единственную дверь в стене сзади или одну из нескольких дверей в галерее спереди. Не факт, что хоть одна из них откажется открытой, но…

Так, а это у нас что?

Лишь с третьего раза я разглядел блеск металла в промежутке между валуном и бортиком фонтана. Сундук. Натуральный такой сундук из чёрного дерева, с крышкой, окованной железными полосами. В тени валуна он был малозаметен, но всё равно — скрыт не то что бы слишком тщательно. На тайник не тянет, совсем не тянет. А значит, оставался только один вариант — это действительно сундук, который кто-то должен был охранять.

Я ещё раз оглянулся. Стены, колодец, фонтан. Ночь, дворик, валуны. Сундук. Бессмысленный и тусклый свет… Нет, забыли, обойдёмся без стихов.

Всё тихо и спокойно. Но это, понятное дело, до поры до времени, пока я не возьмусь за крышку. Скорее всего в ближайшей стене тут же откроется штук пять-шесть потайных ниш, откуда меня побегут убивать безголовые латники. Плавали, знаем. На трёх из них у меня хватит патронов в револьвере, а остальных я разберу здесь в любом количестве. Хоть пять штук, хоть десять, пофигу. Открытое пространство, залитое лунным светом. Места для манёвра более чем достаточно, регенерация работает на полную катушку. Они мне просто ничего не сделают. На крайняк — ретируюсь через колодец, пусть рискнут спуститься за мной и пройти сквозь решётку в коридоре.

Если не брать в расчёт ситуацию, к которой я не буду готов. Например, сундук окажется заминирован, проклят или что ещё похуже. Но шанс найти ещё один артефакт в моих глазах перевешивал возможные риски.

— Это настолько очевидная ловушка, что я попадусь в неё чисто из принципа! — гаркнул я, хватаясь за край сундука и с силой потянув его на себя.

К моему удивлению, тот с лёгкостью поддался, мигом освободившись из-под валуна.

Валун вздрогнул и повернул голову в мою сторону.

В классической готической архитектуре гаргульи-украшения служили для водоотвода или декораций соборов. В «Героях меча и магии» гаргульи всегда были низкоуровневыми юнитами. Умеренно крепкими, летающими, иногда — с иммунитетом к той или иной магии, но как правило не слишком ценными. Я слышал, что эти монстры появлялись и в других играх, на более серьёзных ролях, но сам не сталкивался — «спасибо» древнему компу. Так что моё первое знакомство с гаргульей оказалось максимально личным и до боли наглядным. На мой взгляд, даже чересчур.

«Валун» покрылся сетью трещин и раскрылся в нечто ужасное. Громадная лысая башка без шеи занимала чуть ли не треть всего тела. Две пустых чёрных щели вместо глаз, широкий приплюснутый нос, слишком большой приоткрытый рот, застывший то ли в оскале, то ли в безумной улыбке. Очень длинные руки и ноги, оканчивающиеся лапами с острыми когтями. Крылья летучей мыши, растущие из середины спины — крупные, но недостаточно крупные на вид для того, чтобы удержать такую махину в воздухе. Даже если бы она состояла из плоти, а не из камня.

Если описывать её внешность как можно короче — гаргулья выглядела как невообразимо уродливый двухметровый голый каменный демон. Существа из «Героев» этой твари и в подмётки не годились, и даже шедевры средневековой скульптуры побледнели бы на фоне этого чудовища. Но хуже всего было то, что от устрашения оно моментально перешло к действиям.

Я не успел опомниться, как когтистая длань сцапала меня за рубашку и с размаху приложила спиной о холодный борт фонтана. Я взвыл — скорее от неожиданности, чем от боли. Гаргулья тут же занесла надо мной не менее когтистую ногу, но страшный удар пришёлся мимо — я уже откатился в сторону, прикидывая, как разорвать дистанцию. Гротескная башка неестественно-медленно повернулась в мою сторону, наблюдая за тем, как я встаю на ноги. Но только я потянулся к рукояти Райнигуна, тварь метнулась вперёд немногим медленней пули — и мне пришлось снова уходить в сторону.

Даже под «Зверем» я еле мог сравняться с ней по скорости. Если бы не короткие периоды, в которые гаргулья замедлялась, чтобы оценить обстановку, мы бы кружили по двору без передышки. Один раз мне удалось удачно занять позицию, чтобы между мной и монстром находился фонтан, но тут же в меня полетела верхушка этого фонтана, чуть не размозжив голову. Будь у меня хотя бы три секунды, чтобы вытащить револьвер и прицелиться! Но всякий раз в запасе оставалось не более полутра-двух, за которые я мог разве что в спешке промазать и тут же сдохнуть. Ни того, ни другого мне делать не хотелось.

Кажется, пора перейти к тактическому отступлению и вернуться на следующий день, когда эта мразь снова примет форму валуна.

Я сделал вид, что отступаю к крытой галерее, а когда гаргулья совершила очередной рывок, стремглав бросился к колодцу. Инерция каменного монстра была на моей стороне, и я был уверен, что если прыгну вниз, то успею ухватиться за скобы в полёте. В худшем случае меня ждала холодная вода в глубине, но это казалось лучшим вариантом, чем бесславно сдохнуть в бою за какой-то сундук.

Я почти добежал до колодца, когда к шуму за спиной вдруг прибавился ещё один — сверху. Огромные когти впились мне в плечи и потащили выше, выше и выше, мигом позволив окинуть взглядом весь внутренний двор, в котором больше не было никаких валунов. А дальше я увидел то, что находилось за крепостной стеной — беспросветно-чёрный лес, но за ним — очертания зданий с выделяющейся высокой башней. Поселение? Город? А следом я окинул взглядом сам замок, саму Полночь, настолько грозную, прекрасную и необъятную, что захватывало дух…

А потом мне всё же удалось извлечь Райнигун из кобуры и почти не глядя выстрелить в ту тварь, что уносила меня куда-то в стратосферу.

Раздался громкий треск, за ним — нечто среднее между криком и хрипом. Когти разжались, но я был наготове и свободной левой рукой намертво ухватился за каменную ногу. Теперь мы опускались вниз — ещё быстрее, чем взлетали, хотя и не со скоростью падения. Стрельнув глазами наверх, я заметил, что гаргулья ещё жива, но одно из крыльев пробито насквозь, и дыра медленно разрасталась. Пять, десять секунд — стало понятно, что мы падаем в тот же дворик, откуда и взлетали. Метра за четыре над землёй я разжал пальцы левой руки и приземлился самостоятельно, позволив гаргулье рухнуть на землю рядом.

Падение выбило из меня дыхание, в глазах почернело, но Райнигун словно врос в мою правую руку. Если бы не чудо-похлёбка Кулины — точно бы переломал ноги и остался бы лежать на поживу врагам. Только вот кухарка работала на меня, а не на каменных чудовищ, так что всё честно. Моя подготовка хромала, но я сам — нет.

Однокрылая гаргулья повернула ко мне башку — и я всадил пулю прямо в её застывшую ухмылку. Серый камень разлетелся вдребезги, будто это была крашенная яичная скорлупа.

Тяжело дыша, я обернулся с револьвером наготове, высматривая первую крылатую тварь. Но судя по характерному шуму, что раздался откуда-то сверху, в районе крепостной стены, она решила свалить подальше. Я напомнил себе о том, как быстро и бесшумно атаковала вторая и напряжённо выжидал минут десять прежде чем слегка расслабиться. Кажется, поле боя всё-таки осталось за мной.

Как ни странно, павшая гаргулья не торопилась рассыпаться в прах, оставляя за собой холодное пламя души Полуночи. Она просто осталась лежать на брусчатке, как самая уродливая в мире статуя без головы и крыла. Помедлив, я прикоснулся к её останкам, положив другую руку на переносной карман и отдал мысленную команду. Сработало.

Господи, надеюсь эта хрень не относилась к редким ингредиентам, которые запрашивала Кулина.

— Кас, закинешь это всё в чулан?

Я успел вернуться до гонга. Вымотанный, пропотевший, слегка трясущийся, но однозначно живой. Скорее развалился на троне, чем уселся на него и протянул Кас добычу из сундука — небольшой мешочек с монетами из драгестола и артефакт — единственную латную перчатку на левую руку.

Добыча исчезла в её руках, но Кас я доверял больше чем самому себе. Надеюсь, она распознает перчатку без напоминания.

Для разнообразия я был не против вернуться назад в свой мир — просто потому, что жутко устал без возможности отдохнуть. В задницу Жнеца и его расписание — в один из следующих визитов я как следует подготовлюсь и попробую разобраться с ним, несмотря на хвалёную неуязвимость. Но сейчас…

— Вик.

— А⁈ — вздрогнул я, уже закрывший глаза и готовый к обратному переносу.

— Я обещала вам подарок, помните?

Я разлепил глаза — как раз вовремя, чтобы увидеть Кас близко, так близко, словно она придвинулась ко мне для поцелуя. Я не успел удивиться и в глубине души был даже не против, но вместо этого прохладные руки что-то надели мне на шею. Цепочку… с ключом?

— Поздравляю вас, хозяин, — сказала она с удивительной нежностью, и нелюбимое мной слово в первый раз прозвучало уместно. — Теперь двери Полуночи открыты для вас.

Глава восемнадцатая

Будильник я чуть не проспал, но не слишком об этом волновался. Рутина понедельника — липкая, вытягивающая желание жить, сегодня проносилась мимо меня, не задевая. Новая должность в «Техно-супер» пока что потребовала лишь смены бэйджа. Некоторые коллеги темы с моим внезапным повышением не поняли — в общем-то, как и я — и теперь уже за моей спиной раздавались неприязненные шепотки. Пару раз даже подчёркнуто называли по имени-отчеству. В целом, если бы на моих глазах кто-то с нихрена стал любимчиком ненавистного начальства, я бы среагировал ещё хуже.

Так или иначе, меня это не парило.

После работы я сделал немыслимое — завернул в магазин одежды и впервые за два года купил себе приличную зимнюю куртку и ботинки. Когда заходил в забитый автобус, идущий домой, промелькнула безумная мысль — не сдать ли наконец на права? Взять тачку, хотя бы и б/у, и забыть про унижение, которое в нашем городе почему-то называется общественным транспортом…

Очень смешно, братан. Может ещё квартиру начнёшь присматривать, с миллионными долгами за плечами? Или думаешь, что Боров будет повышать тебя каждую неделю, пока не сделает законным наследником, передав в твои руки бразды правления фирмы?

Надеюсь что нет, иначе я частично и сам превращусь в Борова.

Если ставить более реалистичные цели, то надо капитально обновлять комп. Научиться кодить, как уже давно хотел, найти адекватную удалёнку, послать подальше «Техно-супер» и лет за пять-шесть расправиться с долгами. Илюха может помочь с азами, а дальше справлюсь сам — была бы крыша над головой и хоть сколько-то свободного времени.

Хороший план. Если не считать того, что он включает в себя только половину моей жизни на данный момент. Потому что есть Полночь, куда меня стабильно затягивает каждую ночь, и она определяет моё существование гораздо сильнее, чем любые проблемы и радости в реальности.

Или как было бы правильно сказать, «на Земле»? Я всё ещё не до конца свыкся с мыслью, что таинственный замок находится в другом мире, хотя отрицать это было невозможно.

Дома меня ждало очередное напоминание — письмо от Илюхи со ссылкой на закрытый сайт. К письму прилагались логин и пароль для входа, а также подробная инструкция к применению содержимого. Выяснилось, что на выходных он по моему описанию сварганил интерактивную 3D-модель Полуночи, её очищенных и исследованных территорий. Для этого он приспособил один из известных видеоигровых движков, но настроил программу таким образом, чтобы даже нуб вроде меня не испытывал проблем с её использованием. Я мог оставлять комментарии, запросы или даже лично добавлять новые сегменты, хотя это уже требовало значительного времени.

Модель, понятное дело, отталкивалась от информации на середину субботы и не включала в себя кухню, часть коридора за решёткой, колодец и внутренний двор с разбитым фонтаном и гаргульями. Многие детали выглядели иначе чем в замке, но оно и понятно — моё описание не включало в себя точную форму факелов или с какой стороны в оружейной находится кузня. Всё равно, объём работы потрясал, и теперь я мог гораздо нагляднее понять планировку, чтобы продумать следующий поход. Например, если провести линию, продолжая коридор с решёткой и схематично добавить колодец со двором, то становится ясно, что окна тронного зала выходят совсем на другую сторону стены.

Зачем мне эта информация? А бог его знает, но определённо создаёт перспективу.

Отправив Илюхе ответ с сердечной благодарностью, я провёл ещё часа полтора за моделью, пока не понял, что чуть ли не засыпаю за компом. Пора вернуться в настоящую Полночь, где намечалось кое-что очень интересное — как минимум, возможность пройти в новые области, а может и более того. Я и так засиделся дольше чем планировал. Можно сколько угодно задвигать реальность подальше, но режим — штука…

Я замер, сжимая в руке мобильник, который уже собирался привычно отложить на стол. Аудиозапись. За весь день я не вспомнил про неё ни разу, хотя сегодня нормально выспался и не болел. Заставив себя снова принять вертикальное положение, я уставился на три записи в ряд: час и двенадцать минут, час сорок четыре и час двадцать девять. Сонливость отступила, а ей на смену пришла волна мурашек, прокатившаяся по спине и заставившая волосы на руках на миг встать дыбом.

Ларчик открывался элементарно. Каждая запись обрывалась ровно в полночь.

— С возвращением, Вик.

— Привет, Кас.

Сегодня тронный зал выглядел уютнее чем обычно — возможно, потому, что в камине горел огонь, а рядом лежала аккуратная связка дров. На обогрев всего помещения его явно не хватало, но теперь в зале уже не хотелось накинуть осеннюю куртку. Разве что джемпер.

Я встал с трона, подошёл к камину, протягивая руки к пламени. Интересно, что здесь нужны были дрова, когда факелы горели необъяснимым образом, сами по себе.

— Кас?

— Да?

— Я попадаю сюда ровно в полночь, так? В рамках какого-то магического символизма. Но как именно это происходит? Сюда отправляется моя душа, прямиком через поля астрала и эфира? Что в это время происходит с телом? Почему соседи слышат завывания и стоны, а запись аудио обрывается?

Она молча подплыла поближе. В свете огня камина её бледное лицо казалось почти живым — и таким несчастным, что у меня кольнуло в груди.

— Не отвечай, я знаю, тебе нельзя. Но и мне поделиться в общем-то не с кем.

Однажды я очищу это место, разберусь со Жнецом, и мы с Кас поговорим как нормальные люди. А пока что можно сменить тему — на то, что она могла и даже должна была объяснить.

Я коснулся ключа, что теперь висел у меня на шее.

— Напомни, какие двери я могу открыть?

Несложно догадаться, что Кас вручила мне ключ не совсем в качестве подарка. Скорее это была награда за очистку трёх областей, ещё один способ подтолкнуть меня вперёд. И это работало! Несмотря на обычные мрачные мысли и неясные открытия, мой интерес был подогрет до предела. Хотя когда Кас объяснила принцип действия ключа подробнее, возникло и лёгкое разочарование.

Суть была такова: чудо-ключ открывал любую дверь в Полуночи из тех, что можно было открыть. Для этого двери должны находиться на своём месте — помещённые волей замка или хозяина замка, то есть, меня. При этом у них не обязательно должны иметься замочные скважины, но обязательно — петли. Наконец, ключ был одноразовым и после использования рассыпался в пыль до нового визита.

И всё же, одно использование — это гораздо лучше чем ноль. С помощью этого ключа ничего не мешало, к примеру, открыть изнутри запертую дверь в опасную зону. Полночь такого не одобряла, но на крайний случай любые методы сгодятся.

Очевидное применение ключа — обычные двери, ранее закрытые по той или иной причине. Сходу я мог вспомнить одну на лестничной площадке по дороге к коридору с ловушками и пару — во внутреннем дворе. Те, правда, я не проверял, может они вовсе не закрыты. В любом случае, возможности для дальнейшего изучения замка расширились.

Но что важнее всего — теперь я мог открыть большие двери в конце основного коридора.

— Позволите совет?

— От тебя — хоть два.

— Как скажете. Первый совет — начните с главных дверей. Второй — вам понадобятся стулья.

— Что, мне их заказать прямо сейчас?

— Вы здесь хозяин.

Пришлось садиться на трон и заказывать стулья — в количестве шести штук. Попутно я обнаружил огромное количество новых опций как для тронного зала, так и для оружейной с кухней, но не стал их пока рассматривать. Я здорово просел по частицам души, хоть спецом отправляйся их фармить. Интересно, почему с гаргульи не было огонька?

— Гаргульи — конструкты, у них нет собственной души, и они не могут впитать чужую, — туманно объяснила Кас, но других подробностей я от неё не добился.

Невероятно, но стулья появились из ниоткуда как только я вышел из «режима строительства». Мелочь, а приятно.

Мы вместе направились по коридору в сторону больших дверей. Признаться, я слегка нервничал — или даже не слегка. Они стояли там с момента первого моего визита в Полночь — того самого, когда мне было пять. Все остальные двери в замке на их фоне казались карликовыми. Что за ними лежит? Переход в какую-то особенную область? Может, выход наружу — не в миниатюрный дворик, а прямо в основной двор? Если там будут мобы по типу гаргулий, не стоило ли мне захватить полэкс?

А в следующую секунду я уже стоял перед ними — массивными створками из красного дерева, всё ещё впечатляющими, но судя по трещинам и пыли явно видевшими лучшие времена. В центре можно было рассмотреть тот же узор, что и на полу тронного зала — то ли змей, то ли дракон, свернувшийся в кольцо. Увы, как и на полу — слишком тусклый, полустёртый.

Я снял цепочку с шеи и поднёс ключ к одной из створок. Одно касание — и он вместе с цепочкой рассыпался в серебристую пыль, которая тут же растворилась в воздухе. Большие двери дрогнули и отворились — на удивление, совершенно бесшумно, словно их петли регулярно смазывали.

За ними лежала густая, бесконечная, непроглядная тьма.

— Что за… — пробормотал я, с подозрением всматриваясь в загадочную темноту. — Кас, так и должно быть?

— Да.

— И что мне с этим делать?

На этот раз она не ответила, так что пришлось проверять самому. Позаимствованный со стены факел не помог — свет не мог пронзить мрак за большими дверьми, как будто это была стена, покрашенная в чёрный цвет. Но нет, туда можно было пройти… точнее, попытаться. С молчаливого одобрения Кас я просунул в темноту руку, и вскоре почувствовал сопротивление. Ладонь прошла нормально, а вот с локтем возникли проблемы — будто конечность выталкивало назад мощным потоком воды или сжатого воздуха. С ногой получилось так же, и вскоре я сдался.

— Кас, я всё понимаю, но это был твой совет. Не говори мне, что я впустую потратил ключ.

Давненько она не смотрела на меня как на полного идиота. Не самое приятное ощущение.

— Я ничего не говорила о том, что вы сможете пройти. Может однажды, но не сегодня. Но пока открыты главные двери и хозяин Полуночи сидит на троне, в замок придут гости.

Я уже открыл рот, чтобы выпалить «Какие ещё гости?», когда вдруг вспомнил, что несколько дней назад уже задавал этот самый вопрос. Как раз в связи со стульями. Ясное дело, тогда Кас ничего не пояснила, но сейчас было самое время. К счастью, она продолжила и без моего напоминания.

— Торговцы. Просители. Наёмники. Послы. Беженцы, — перечисляла она, не отводя глаз от темноты за большими дверями. — Все, кто ждал, когда Полночь вновь обретёт хозяина. Они придут с дарами, просьбами, требованиями и мольбами. Лишь вам решать, кто их них достоин вашей милости.

— Так, — медленно сказал я. — Стоять. Какие ещё… Нет, давай по-другому. Ладно торговцы и наёмники, но как я должен разбираться с послами и беженцами, когда я не знаю об этом мире меньше чем нихрена? Здесь есть другие страны? Политики? Международные отношения? Мне даже никто не говорит, что находится снаружи замка!

— Вы знаете ровно столько, сколько должны знать, когда откроются главные двери. Такова воля Полуночи, и приём гостей — одна из её любимых традиций.

— Ну зашибись, — буркнул я. — И если я откажусь, то снова пойду наперекор её воле?

— Боюсь что так.

С той ночи, когда я впервые сел на трон и начал очистку Полуночи, я только и делал, что нарушал правила или вызывал её недовольство. Задавал слишком много вопросов — раз. Пощадил Луну и Кулину, хотя мог испепелить — два. Перетащил Луну в другое помещение, когда она мучилась под лунным светом. Выстрелил в Жнеца из Райнигуна. И вот теперь ворочу нос от приёма гостей — не хозяин, а бог знает кто. Пожалуй, в этот раз не стоит упрямиться. Риск — дело благородное, и если Полночь не против, чтобы я случайно подарил кому-то «Кемску волость» — это её проблемы.

Но соваться в воду, настолько не зная броду — не дело.

— Кас?

— Да, Вик?

— На время приёма гостей я назначаю тебя, Луну и Кулину своими советниками. Общий сбор в тронном зале через десять минут.

Однажды я уже заметил, насколько странную компанию составляло «население» Полуночи. С тех пор к оборотню и баньши прибавилась разумная слизь, ну а я остался таким же чужеродным элементом, каким и был в начале. Только теперь изображал из себя эдакого короля варваров, грозно сидящего на троне в окружении то ли советниц, то ли гарема. Револьвер на одном боку, кинжал на другом, а сбоку к трону небрежно прислонён полэкс — просто на всякий случай. Кас предупредила, что Полночь не пропускает гостей с откровенно враждебными намерениями, но некоторые умело скрывают свои мотивы и могут быть опасны. Грубо говоря, армия захватчиков внутрь не пройдёт, но маскирующийся под дипломата убийца может и пролезть. Следовало оставаться начеку, хотя в этом я больше рассчитывал на внимательность Кас и Луны. Девушка-оборотень держалась по мою левую руку, в тени колонны, куда не попадал лунный свет из окон. Кулина по случаю переоделась из фартука в симпатичное старомодное платье — понятия не имею, откуда она его взяла.

В остальном план был прост — сидеть и с каменным лицом принять столько гостей, сколько Полночь решит впустить. Как я понял, отказывать тут было в рамках нормы, никто не обижался, если изначально не хотел обидеться. А на таких и воду не грех повозить.

Спустя пару минут грозного сидения я уже хотел спросить, сколько ещё ждать — и тогда в тронный зал вошли гости.

Первой — невысокая персона с птичьей головой, напоминающей голову грифа, лысую и покрытую красной морщинистой кожей. На персоне был богатый синий наряд, украшенный золотом, а за собой она везла не менее богато выглядящий короб на колёсах.

Вторыми — два могучих получеловека-полузверя с головами гиен, покрытые грубой бурой шерстью. Гноллы. Натуральные такие гноллы, одетые в дикую смесь кожаной и металлической брони и вооружённые до зубов — в основном большими ножами и боевыми топорами.

Третьими — три человека в пыльной дорожной одежде и капюшонами, скрывающими лица. Мужчина, женщина и ребёнок лет пяти. Они старались держаться в стороне от гноллов, робко опустившись на стулья в дальнем углу зала.

Для приличия я выждал ещё несколько минут, но больше никто не приходил. Кас посмотрела на меня, я кивнул, и она выплыла вперёд.

— Благородные гости! Перед вами хозяин Полуночи, носитель Райнигуна, очищающий и милосердный, властитель бесчисленных земель, Виктор! Возрадуйтесь, ибо вам дарована аудиенция!

Ничего себе новости. Ладно там носитель Райнигуна, ладно очищающий и милосердный, но какими это бесчисленными землями я владею? Также стоило бы придумать более звучный псевдоним или добавить к имени «фон такой-то», по отдельности оно не звучит…

Но додумать эту мысль мне не дали — первый гость вышел перёд, и началась аудиенция.

Как выяснилось вскоре, а точнее моментально, персона с птичьей головой говорила лишь на своём языке. Он звучал как смесь щелчков и гортанных звуков, странным образом не попадающих в движение клюва. Через пару минут такого обращения повисла пауза, где от меня явно ждали ответа. Я бросил отчаянный взгляд на Кас. Та в свою очередь посмотрела на Кулину, а Кулина, задумчиво — на меня. Я сделал жест рукой, подзывая её ближе.

— Это богатый купец! — быстро зашептала она мне на ухо. — Я понимаю его не до конца, но он явно пришёл, чтобы предложить сделку!

— Что же, покажи свой товар, — сказал я, посмотрев на терпеливо ожидающего купца. Тот не заставил себя долго ждать, распахнув резной короб и разложив перед собой красивый ковёр — как и его наряд, синий с позолотой. На ковре быстро появились мешочки с порошками и травами, запах которых без проблем достигал моих ноздрей даже на расстоянии десяти метров. Разложив товар, птицеголовый провёл над ним рукой — вполне человеческой, если не считать загнутых птичьих когтей, и сказал несколько слов на своём странном щёлкающем языке.

— Он продаёт пряности! — пискнула Кулина, еле сдерживаясь. — Очень качественные, отсюда вижу! Очень ценные! Очень…

Она вдруг запнулась, когда торговец снова начал говорить, поочерёдно указывая на мешочки со специями. Что бы он ни имел в виду, моей советнице это явно не понравилось.

— Слишком ценные, — разочарованно сказала она. — Почти бесценные. Он хочет столько драгестола, сколько у нас нет, и не хочет торговаться. Пытается сыграть на вашей неопытности или набить себе цену.

— Насколько важны эти пряности?

— Я могла бы приготовить блюдо, что десятикратно повысит вашу силу на несколько визитов. Или другое — что позволит вам видеть даже в полной темноте. Есть и иные варианты, один лучше другого, но цена непомерная!

— Оскорбительно непомерная? — мягко спросил я.

Кулина задумалась на миг, а затем решительно закивала. Я вновь перевёл взгляд на купца — и выдал ему лучшую из своих недобрых ухмылок. По лицу человека-птицы сложно было сказать, сработала она или нет, но последующее молчание точно заставило его занервничать.

— Только сегодня, — наконец медленно сказал я. — И только потому, что моя доброта не знает границ, я закрою глаза на это оскорбительное предложение. Если ты решишь показаться здесь снова, ты проявишь уважение или понесёшь наказание.

Моя рука как бы невзначай опустилась на рукоять Райнигуна, и теперь птицеголовый отчётливо побледнел — так, что его красная складчатая кожа стала едва розовой. Парочка гноллов за его спиной одобрительно зафыркала — громко и напоказ. Кажется, они были бы не против, если бы тот понёс наказание прямо сейчас.

Я не успел моргнуть, как мешочки и ковёр снова оказались внутри короба. Купец помедлил, а затем с глубоким поклоном протянул вперёд один из мешочков — самый маленький, перевязанный зелёной лентой. По залу вновь пронеслась птичья речь.

— Он просит прощения и вернётся с расширенным ассортиментом и более выгодными предложениями, — перевела Кулина.

Я кивнул, и она вышла вперёд, принимая прощальный подарок торговца специями. Тот поклонился ещё раз и направился к выходу. Два гнолла синхронно поднялись со своих стульев.

Аудиенция продолжалась.

Глава девятнадцатая

— Я Каррра!

— А я Кррром!

Оказалось, что два гнолла подальше и два гнолла поближе — это огромная разница. В первую очередь из-за исключительного запаха, смеси мускуса, собачьей шерсти и чуть-чуть — гнилого мяса. К нему можно было привыкнуть, но гноллы тут же наносили удар с другой стороны — прямо по ушам. Их речь была бесцеремонно-громкой, с вкраплениями рыка, фырканья и повизгивания.

— Мы рррубаки! — заявила Кара, более крупная из парочки.

— Берррсерки! — вторил ей Кром.

— Мы дерррёмся! Охррраняем!

— Рррвём!

— Берррём недорррого!

— Была бы дрррака и корррм!

— Хотим ррработать!! — последнюю фразу они рявкнули в унисон.

«Гноллы — хорошие воины. Хотите нанять их?» — промелькнуло у меня в голове, и я едва удержался от смеха. Правда, вряд ли бы это разозлило моих новых гостей — они и сами постоянно скалили зубы, хихикали и кидали одобрительные взгляды то на Райнигун, то на прислонённый к трону полэкс.

Хоть кому-то мой варварский образ пришёлся по душе.

Кулина отодвинулась назад, её место по мою правую руку заняла Луна.

— Гноллы — бойцы что надо, — тихо сказала она, слегка перефразировав мою мыслишку. — Сильные, выносливые, презирают боль. Сторожа из них так себе, зато хорошие телохранители.

— Минусы?

— Шумные, своевольные, грубые. Иногда работают только за еду, но для этого нужна еда. Много сырого мяса.

Я посмотрел на Кулину, и та отрицательно помотала головой. Надо будет расспросить её поподробней, откуда у нас вообще берётся провизия — и если её генерирует сам замок, нельзя ли таким образом получить и мясо. Хотя зная местные системы, сперва придётся очистить что-нибудь вроде скотного двора…

Предложение найма гноллов оказалось на удивление привлекательным. Запах и шум можно было потерпеть, а вот экономия времени и сил могла оказаться весьма солидной. Мне бы не помешала пара опытных вояк, которые расчищали бы всякую мелочь вроде иссохших, чтобы я сосредоточился на поиске тайников, сборе сокровищ и подготовке к боссам. Но если «дррраку» я им обеспечить мог, как и оплату драгестолом, то с питанием был полный пролёт. Я только-только очистил кухню и не успел ни набрать ингредиентов, ни организовать поставки.

Придётся отказать. Желательно так, чтобы не было неприязни и остался шанс на найм в будущем.

— Оружие из арсенала не исчезает вне Полуночи? — спросил я у Луны вполголоса.

— Обижаете.

— Претензия не к тебе, а к замку… — пробормотал я и повысил голос. — Пусть наши гости выберут в арсенале по одному экземпляру оружия себе по душе. И возвращаются для найма через месяц.

Гноллам такой расклад явно пришёлся по вкусу. Они рассыпались в шумных «благодарррностях» и поспешили за рыжеволосой оружейницей. Я проследил за ними с лёгким разочарованием, но хотя бы специфический запах тоже быстро развеялся.

Теперь не только искать библиотеку, но и организовать что-то по поводу мяса. Ладно, это проблемы будущего Вика.

Настало время последних посетителей. Троица в капюшонах подошла поближе — и каждый по очереди опустился на колено, склонившись в глубоком поклоне. Ребёнок явно замешкался, но женщина ему помогла.

Я тихо вздохнул — рано или поздно, это должно было произойти. Сел на трон, назвался лордом — получай, блин, почести. Птицеголовый купец смотрел на меня сверху вниз, гноллы приняли за равного, а для этих ребят я был большим авторитетом.

При том что я понятия не имел, кто они такие.

— Встаньте, гости, — мягко сказал я. — Встаньте и скажите, что хотели сказать.

Ребёнок начал неуверенно подниматься, но мужчина остановил его. Он снял капюшон — и я увидел худое, измождённое лицо серого цвета с сиреневым отливом. Коротко остриженные серебряные волосы, длинные острые уши. Черты лица — изящные на грани вычурности, что не могла скрыть даже крайняя усталость. Эльф? Дроу?

— Лорд Виктор, — сказал он надтреснутым голосом. — Весть о вашем милосердии достигла самых дальних уголков мира. Не откажите в нём тем, кто потерял дом и бежит от ужасов войны.

Миры вроде и разные, а проблемы одни и те же. Учитывая то, что гость не уточнил насчёт деталей — что за война и где идёт, эту информацию я должен был получить из контекста. Кто же знал, что на троне сидит иномирец, с которым никто не провёл ликбез по современной истории.

Хотя насчёт «вести до самых дальних уголков» он наверняка преувеличил — если мои скромные достижения по очищению Полуночи каким-то образом не транслировались по всем местным каналам.

Кас заняла место по мою правую руку. От неё веяло холодом, особенно когда она склонилась ближе, но я успел к этому привыкнуть.

— Альвы, — прошептала она. — Славятся своей болезненной гордостью. Подобное проявление смирения для них подобно пытке.

Час от часу не легче.

— Встаньте, — сказал я более требовательно, и на этот раз троица повиновалась. — Чем я могу помочь?

— Мы не просим золота или драгестола, — сказал мужчина, склоняя голову.

— Мы не ищем покровительства или мести, — продолжила женщина, скидывая капюшон. Её длинные волосы были белее снега.

— Нам нужны только кров и пища, — пролепетал ребёнок тонким голоском явно заученную фразу. — Не откажите в милости!

Кас выждала, пока гости закончат своё выступление и снова склонилась к моему уху.

— Мы не можем полноценно принимать гостей без построенных гостевых покоев. Разве что накормить.

— Спальня? — коротко спросил я.

— Двери хозяйской спальни открыты лишь для вас — и ваших верных слуг. Полночь не впустит никого другого.

Из свободных помещений оставалась ещё бывшая оружейная, но Кас знала об этом не хуже меня. На месте беженцев я бы нормально поспал и на полу, только вот правила этого места зачастую отталкивались не от базовой логики, а «видеоигровой». Что произойдёт, если системы замка обнаружат трёх подозрительных личностей не на своём месте? Как у нас тут обходятся с чужаками?

Я вспомнил хищный блеск серпов Жнеца и похолодел.

Значит, кров отпадает — сам виноват, мог бы изучить опции получше, нафармить больше частиц души и построить гостевые комнаты. Да, полчаса назад я вообще не знал, что буду принимать посетителей, но это Полночь, здесь надо планировать на двадцать шагов вперёд. В итоге торговца припугнули, наёмников не наняли, беженцам отказали. Отличное начало.

— Мне негде вас принять, — просто сказал я. — Если найдёте, где переждать месяц — возвращайтесь и повторите просьбу. Кулина, проследи, чтобы гости были накормлены и получили запасы в дорогу.

Моя кухарка склонилась в реверансе и поспешила исполнять поручение, по дороге улыбнувшись ребёнку-альву и потрепав по голове. Судя по восторженному взгляду, которым тот её проводил, гноллы были не единственными, кого мне удалось сегодня искренне порадовать. От родителей последовала порция поклонов и заверений в вечной благодарности, но я бы списал это на вежливость. Семья альвов выглядела лишь чуть менее измученной, чем в начале визита.

Наконец в зале остались только мы с Кас.

— На сегодня всё?

— Главные двери останутся открыты до конца вашего визита, и пока вы сидите на троне, могут прийти новые гости. Но это… маловероятно.

— Ну и отлично, — сказал я, вставая с трона и разминаясь. Вроде ничего не делал, только сидел на заднице минут сорок, а почему-то устал. — Пойду прогуляюсь.

— Наверх или вниз?

— Пожалуй, наверх.

— Вик, — она окликнула меня, когда я уже пересёк тронный зал.

— Да?

— Вы прекрасно справились.

Джентльменский набор — кинжал и дага на поясе с левой стороны, кобура с Райнигуном — с правой, да полэкс на плече. Латную перчатку Кас пока не опознала, но это не к спеху. Зато я всё ещё щеголял в василисковых сапогах.

Сегодня я не был настроен на подвиги — скорее на разведку. В прошлый раз, правда, во время разведки меня чуть было не скинули с высоты метров эдак в двести, но теперь я планировал удвоить осторожность и внимательность. Уж точно в отношении подозрительных валунов.

Хотя откуда взяться валунам на верхнем этаже? Дорога до гостиной, казавшаяся адски сложной в первую попытку, сейчас проходила чуть ли не на расслабоне. Пункт первый: проскочить мимо маятников, дождаться появления безголового рыцаря со щитом, отобрать у него щит.

— Давай так, — сказал я, когда он выбрался из ниши, тут же закрывшись щитом от возможного выстрела. — Ты бросаешь оружие, забираешься туда, откуда вылез и остаёшься там сидеть. А я тебя не то что не испепеляю — даже не убиваю обычным образом. Договорились?

Рыцарь потратил секунду, обдумывая моё предложение, а затем бросился вперёд, нацелив клинок мне в горло.

— Если не очистить область, у вас вообще мозгов нет, — вздохнул я, прикончив его полэксом. — В переносном смысле, но всё же…

Коридор со скрытыми ловушками сработал заметно позже обычного — потому что я наизусть выучил, где находились первые нажимные плиты. Одна из стрел оцарапала мне плечо, и на этом всё закончилось. Следом я разобрался с тремя безголовыми, установив новый рекорд, а всё их оружие отправилось на переработку в карман для материалов. Любопытно, по какому принципу они получали новое вместе с возрождением? Если душа Полуночи считалась эдаким общим ресурсом, откуда можно было черпать силу законным и незаконным путём, как это отражалось на переносе материи из «незаконной» зоны в «законную»? Однажды я нормально разберусь с этим всем и даже фармить не понадобится, частицы души просто не будут разлетаться на всякую вредную нечисть.

В гостиной снова кто-то навёл порядок, а вот зеркало оказалось завешено отрезом ткани, как я его и оставил. Мне пришло в голову, что после очищения секции в этой комнате как раз можно было бы временно поселить семейство альвов. Главное убрать злобное зеркало куда подальше, с ним я бы не стал надолго оставаться в одной комнате даже в безопасной обстановке. Убить может и не убьёт, но кто знает, что ещё придумает? Выберется, например, и будет молча смотреть, как я дрыхну на диване. Бррр.

Один из двух возможных выходов всё ещё был замурован, но ко второму у меня теперь имелся подход. Пришлось хорошенько напрячь «Метаморф», но в итоге моя сплющенная тушка преодолела самый узкий участок и с облегчением вывалилась с другой стороны.

Короткий участок коридора, освещённый факелами. Впереди — здоровенная металлическая дверь, каких я ещё здесь не видел. По мою правую руку обнаружился рычаг, рядом — табличка с короткой фразой на незнакомом мне языке. Кажется, том же, что украшал злые зеркала. Жаль что Кас сюда пока попасть не может.

Более тщательный осмотр доступного пространства показал, что рядом с железной дверью тоже находились рычаги — в количестве трёх штук, а на самой двери кто-то не поленился выгравировать длинный текст. Нечитаемый для меня, как и предыдущий. Текст кончался примерно на уровне, где у двери должна была располагаться ручка — и, естественно, её там не было. Попытки толкать дверь ни к чему не привели.

Если это — дорога в библиотеку, то я оценил иронию. Безграмотные не пройдут. Только как мне узнать новый язык при отсутствии учителей и книг? Другая версия — чтобы преодолеть этот сегмент, я уже должен был наведаться в библиотеку и захватить какой-нибудь местный словарь. С подробной инструкцией, как переводить с русского на полуночный.

На самом деле не столь важно, библиотека впереди или в альтернативном коридоре. Словаря нет, знания языка нет, придётся с этим смириться. Какие есть варианты?

Первый — вообще ничего не делать. Я здесь на разведке, я не планировал рисковать и напрягаться. Вернусь назад с помощью «Метаморфа», передохну на диванчике в гостиной, затем вниз, до тронного зала. Может даже вздремну в спальне, перекушу, если Кулина что-то придумает, и посмотрим, сколько останется времени на другие активности. Соблазнительно.

Второй — вернуться, но без перерыва спуститься на уровень кухни и почистить дорогу к складу. С иссохших и «собачек» частиц не так много, но пять старушек — уже рубль. Тут подфармил, там подфармил и глядишь наберётся на гостевые покои. Может и на складе что полезное найду, даже без продвижения дальше.

Третий…

Любопытство сгубило не одну тысячу кошек, но я ничего не мог с собой поделать. Если упрямство твердило мне, что с полпути разворачиваются только трусы — особенно без прямой угрозы жизни — то любопытство подначивало с другой стороны. Тут есть рычаги, и их не так много, верно? Они явно предназначены для открытия железной двери. Неправильный выбор может иметь плачевные последствия, но в худшем случае я просто умру и слегка разочарую Кас.

Приём гостей оказался не то что бы скучным, но странным образом напряжным. Задачка с рычагами на его фоне смотрелась глотком свежего воздуха.

Сперва я дёрнул тот рычаг, что находился сразу после узкого прохода — и был вознаграждён. Стены за моей спиной натужно заскрипели и разошлись в стороны, открывая нормальный широкий коридор до гостиной. Вот это я понимаю, наглядный результат!

Окрылённый, я двинулся вперёд, но всё же заставил себя ещё раз внимательно осмотреть железную дверь и участок коридора вокруг неё. Ничего подозрительного, только вот пол как будто был отполирован более гладко чем обычно. Заподозрив ловушку, я дёрнул первый рычаг из трёх и сразу отпрыгнул назад.

На этот раз стены и не думали скрипеть. Они просто с глухим стуком сомкнулись на пятачке перед дверью — так быстро, что я едва успел заметить начало движения. Останься я там, превратился бы в неаккуратную кровавую лепёшку.

Как говорил Пратчетт, есть два типа хороших алхимиков — и сейчас я относился отнюдь не к интеллектуалам. Но всё ещё был жив — и потому повторил трюк со вторым рычагом.

Новый удар пришёлся с потолка, сверху вниз, а потом повторился — уже там, куда я отпрыгнул от первого удара. К счастью, я ожидал и этого, так что отскочил ещё раз и оставался начеку, пока каменный пресс неторопливо втягивался назад в потолок.

Умный человек на этом бы и закончил. Попробовал два плохих варианта, выжил — и на том спасибо. Дальше может быть только хуже, так что разворачивайся и вали. Вернёшься, когда сможешь прочесть надпись — там наверняка подсказка. Есть и другие места, куда можно сходить.

Я сказал себе всё это, затем повторил. Затем согласно кивнул… и дёрнул за третий рычаг.

С одной стороны, безголовых было всего трое — даже меньше, чем изначально вылезало в конце предыдущего коридора с ловушками. С другой — они все абсолютно бесшумно выбрались из ниш позади меня, перекрыв путь в гостиную. Более того, когда я отскочил от железной двери, ожидая новых подлянок со стороны стен, мой бок тут же пропорол вражеский арбалетный болт, и я начал бой раненым. Раньше среди этих мобов стрелки не попадались. Полагаю, всё бывает впервые.

Загремел Райнигун, но я целился второпях — и пуля угодила в подставленный щит. Вторая обратил в прах арбалетчика — как раз в тот момент, когда он выстрелил в ответ, и теперь из моего плеча торчал хвостик второго болта. Правая рука налилась тяжестью, как будто на неё повесили свинцовый груз. Прицел сбился — и я промазал почти вплотную, вынужденный отступать от тычка алебарды.

Дело дрянь. Здесь нет окон с лунным светом для регенерации «Зверем», меня сейчас зажмут в уголке и нарубят мелким кубиком. Раньше я уже ловил плечом стрелы, но ощущение от этих болтов было совершенно другим. Отравленные? Парализующие? Нет времени выяснять.

Орудуя в основном левой рукой, я отбил полэксом новую атаку алебардщика — только чтобы снова отступить от врага со щитом и моргенштерном. Почему-то именно сейчас перспектива сдохнуть и расстроить Кас казалась особенно обидной. Пришёл, блин, на разведку. Сам же взвесил «за» и «против».

Если бы появился хоть небольшой просвет чтобы прорваться вперёд…

Алебардщик снова пошёл в атаку — и вдруг споткнулся на ровном месте. Из его плеча вырвался шип альшписа, идеально точно пробившего сочленение доспехов. На одну безумную секунду я подумал, что мне пришёл на помощь двойник из зеркала, но затем из-за спин безголовых раздалось знакомое фырканье и рык. Два здоровенных гнолла атаковали моих врагов со спины, орудуя боевыми топорами как бешеные. Алебардщик всё же успел развернуться, а боец с моргенштерном быстро рухнул с отсечённой рукой. Я добил его на земле, пока Кара и Кром разделывали второго.

— Леди-пррризрак послала помочь, — сказал Кром, поднимая альшпис с пола и отряхивая от праха латника.

— Сегодня дрррака за наш счёт, — поддержала его Кара. У неё за поясом висела новая сабля.

Регенерация под лунным светом избавила меня от раны на плече, но правая рука всё ещё слушалась скверно. Надо спросить у Кулины, нет ли у неё блюда, нейтрализующего яды. Безголовые и раньше доставляли проблем своими засадами, но эта была особенно подлой. Даже без испепелённого арбалетчика в следующий раз придётся несколько повозиться, не говоря уж о поиске способа открыть железную дверь. Пока что будем считать, что разведка прошла успешно. Относительно успешно.

Гноллы ушли, альвы тоже, оставив мне задачи на месяц вперёд. Я сел на трон и проверил варианты построек. Из плюсов — пустующую бывшую оружейную можно было без проблем переделать под гостевые покои, разделив на ряд небольших комнат. Из минусов — частиц души на это капитально не хватало. Надо менять методы фарма на более эффективные, разведать новую территорию, желательно составить рабочий план по очистке. А потом…

Я резко вернулся в своё тело, когда из основного коридора раздался странный шум. Гулкие, размеренные шаги — только от каждого из них едва не трясся весь замок. Шаги и скрежет железа по камню. Какой-то новый моб пробрался за мной сверху? Жнец сменил способ появления? Да нет, рано, совсем рано. Эх, не надо было расстреливать все пули, погорячился.

Шаги приближались — и спустя несколько секунд в тронный зал вошёл чудовищного вида великан. Полуразложившийся бурый мертвец в ржавых доспехах, волочащий за собой обломанный двуручный меч. У меня было время чтобы схватить полэкс и подороже продать свою жизнь, но неживой исполин не торопился нападать. Он медленно заковылял в мою сторону, остановился в центре зала и неуклюже опустился на колено.

Это был ещё один гость.

Глава двадцатая

Мои советницы снова собрались рядом, но это мало что изменило. Никто не мог понять, чего хочет жуткий гость. Тьма за главными дверями была по сути порталом, притягивающим всех желающих попасть в Полночь, так что явиться не-мёртвый великан мог откуда угодно.

С момента его появления прошло уже около пятнадцати минут, но всё, что он делал — молча торчал посреди тронного зала, опустившись на одно колено. От него даже не пахло мертвечиной — лишь землёй и ржавчиной.

Сперва к нему обратилась Кас — столь же формально и торжественно, как и к остальным гостям. Затем заговорил я, осведомившись о цели визита. Наконец, вперёд вышла Кулина, попробовав разные известные ей языки — я насчитал семь. Всё это не вызвало у рыцаря сколько-либо значимой реакции.

Я постепенно начал напрягаться. Перспектива слинять назад в свой мир, оставив девушек наедине с этим страшилищем казалась не слишком радужной. Но какие были ещё варианты? Атаковать его полэксом? Даже если забыть про законы гостеприимства, эта затея выглядела ненадёжно. Вытолкать взашей? Даже если мы все объединим усилия, их может не хватить — гость на вид весил не меньше полтонны.

Хуже всего было то, что Кас тоже выглядела растерянной — в первый раз на моей памяти.

Нас спасла Луна. Она вышла вперёд и внимательно рассмотрела обломок меча рыцаря — тот не возражал. Затем отступила назад и с трудом произнесла пару слов на языке, который звучал как лязг металла. Несколько секунд царила тишина, но потом великан медленно поднял голову, а за ней — левую руку. Ему понадобилось не меньше минуты, чтобы разжать кулак и продемонстрировать что-то, лежащее на ладони. Я присмотрелся — это был серебряный кулон в форме пары воздетых крыльев. Потускневший, но в остальном прекрасно сохранившийся, чем резко контрастировал с внешним видом своего владельца.

— Когда я была маленькой, — тихо сказала Луна, вернувшись к трону. — Мне читали страшные сказки о забытом королевстве, что лежало далеко на западе. Его жители славились магическим и кузнечным ремеслом, которому не было равных. Они чрезмерно возгордились — и их постигло проклятье нежити. Вечная гниль, терзающая тела, но не дающая им умереть.

Нежить? Любопытно. Я не стал уточнять по поводу «теней», находящихся в Полуночи, и уж тем более по поводу Кас. В любом случае, по рассказу Луны нежить из того королевства имела иную природу. Какое-то время королевство боролось, отказывалось принять свою ужасную судьбу. Учёные и маги искали способ избавиться от проклятья, гонцы и послы ринулись во все ближние и дальние страны, но все усилия оказались тщетны. Постепенно искра жизни угасла в каждом из них, оставив лишь неподвижные, вечно разлагающиеся оболочки, из которых не было спасения несчастным душам.

Истории, что слышала Луна, были настолько старыми, что даже название королевства в них не упоминалось. Сами они скорее звучали как назидательные притчи, что-то против гордыни и запретного желания вечной жизни. Она бы не вспомнила о них, если бы не обломанный меч — не похожий ни на один образец оружия, что Луна видела в своей жизни. Тогда она поприветствовала гостя на мёртвом языке древних воинов, на котором знала лишь пару фраз, но сама не ожидала, что из этого что-то выйдет.

Что же, двигаться рыцарь всё ещё мог, пусть и с трудом. Вопрос в другом.

— Так что он нам предлагает? — спросил я, задумчиво глядя на вновь застывшего великана. — Что это за символ?

— Союз, — коротко сказала Кас, подплыв поближе. — Дружбу между равными. Это старый символ, но смысл остаётся прежним даже спустя столетия.

— Союз, конечно, лучше, чем объявление войны, — философски сказал я. — Но что это нам даст?

— Ничего, — просто сказала Кас.

— Вообще ничего?

— Я думаю, он и сам не помнит, что означают серебряные крылья. Сила Полуночи велика, и она притягивает множество несчастных тёмных душ. Если вы примете союз, в лучшем случае не произойдёт ничего.

— А в худшем?

Кас посмотрела на меня своими прекрасными зелёными глазами и тихонько покачала головой. Понятно. Последствия непредсказуемы и скорее всего нежелательны.

— Луна, ты знаешь, как вежливо отказать на его языке?

Спустя пять минут я выпрямился на троне и, глядя прямо на великанского гостя, громко сказал: «грэзгн здэйн». Переводилось это приблизительно как «благодарю, но нет». Я был готов ждать реакции ещё от пяти минут до получаса, но на удивление, отказ подействовал сразу. Полумёртвый рыцарь кивнул, сжал кулак, поднялся на ноги, развернулся и заковылял к выходу. По тронному залу пронёсся лёгкий синхронный вздох облегчения — даже от тех, у кого не было лёгких, чтобы дышать.

Спустя несколько минут звук гулких шагов и скрежет железа о камень стихли. А ещё через пару секунд я вдруг почувствовал прилив энергии, прокатившийся через каждую клеточку моего тела. Восхитительную радость и спокойствие, чувство невыразимой правильности. Это длилось совсем недолго, но даже после отката приятное ощущение осталось на задворках сознания. Намёком на будущую награду, если я продолжу… Продолжу что, собственно?

— Главные двери закрыты, — тихо сказала Кас. — Полночь довольна. Она скучала по гостям.

Если вся награда за приём — душевный «оргазм» на пять секунд, то прямо скажем, маловато будет. Другое дело, если здесь имеется и неощутимый компонент — скажем, отсрочка Жнеца на час-другой. С каждым днём количество моих планов в Полуночи росло, а времени на их исполнение катастрофически не хватало.

Рано или поздно я разберусь со Жнецом раз и навсегда, но до тех пор придётся играть по правилам.

Кулина уже почти слиняла в сторону кухни, когда я её задержал с небольшим вопросом.

— Противоя-а-адие? — протянула она. — Могу сделать настойку для сопротивления отраве, но понадобятся редкие специи. А за антидотом — это, боюсь, не ко мне!

— А к кому?

— К лекарю! В лазарет.

Вторник. Завтрак, автобус, работа, автобус, дом. Упражнения, душ, ужин. Хотелось лишь одного — дождаться ночи и снова нырнуть в другой мир, где дела развивались куда как интереснее мира обычного. Но в конце вчерашнего визита я решил, что мне нужен план получше чем «пойду гулять, а там посмотрим».

Очищать Полночь случайным образом, тыкаясь как слепой щенок в разные уголки было на удивление весело, но я не мог больше относиться к происходящему как к увлекательной игре. Не на сто процентов по крайней мере. Все девушки у меня на службе были настоящими личностями, пусть и скованными местными правилами. Они буквально зависели от меня, и я здорово подозревал, что если однажды проштрафлюсь по-крупному, Кас, Луна и Кулина тоже окажутся под ударом. А теперь в уравнение добавляются ещё и гости, которых надо обеспечить едой и жильём, если я хочу получить телохранителей и прослыть славным малым. Впрочем, что-то мне подсказывало, что семья альвов не так проста, как кажется на первый взгляд, и помощь им принесёт не только моральное удовлетворение.

Проблема только в том, что «побочные задания» от гостей помешают мне отыскать библиотеку. Или всё-таки нет?

Я сел за комп и подключился к налаженному Илюхой серверу. Он уже добавил кухню и небольшой внутренний двор по моему описанию, так что я оставил отметку с благодарностью и новый текст про кусок коридора с рычагами за гостиной. Взвесив «за» и «против», не стал ничего писать по поводу главных дверей и приёма гостей — всё равно на 3D-карте это никак толком не отметить. А дальше пришло время как следует подумать.

Библиотека манила меня с того момента, как я узнал о её существовании. В странном замке, где никто не отвечает на вопросы, а если и отвечает, это рождает лишь больше вопросов, она казалась светом в конце тоннеля. Сосредоточие знаний. Долгожданное объяснение происходящему. Увидеть библиотеку и умереть. От босса, кем бы он ни был.

Только вот с у этой стройной теории имелся ряд недостатков. Во-первых, вовсе не факт, что всё будет так, как я себе навоображал. Например, в библиотеке могут храниться книги вовсе не по истории Полуночи и с чем её едят, а какая-нибудь абсолютно левая фигня. Любовные трактаты. Самоучители по саморазвитию. Бульварное чтиво. Во-вторых, даже если там окажется нужная литература, она вся может быть написана на незнакомом мне языке. С чего бы кто-то писал её на русском? Пока что замок предоставлял лишь обратные примеры.

И, наконец, в-третьих. Библиотека почти наверняка располагалась где-то на верхних этажах, где моё продвижение оставляло желать лучшего. Сейчас я с ветерком пробегал до гостиной, но там стопорился по той или иной причине. То двойник из зеркала выберется и чуть не надерёт мне задницу. То проход дальше окажется узковат. То рычаги дёрнул неправильно, за что и поплатился. И каждый раз одна и та же история — ой, плак-плак, окна нету, регенерация не работает, надо отступать, а то каюк. Остаётся лишь превозмогать да геройствовать, что мягко говоря плохая затея. Ну или сдохнуть, чтобы в другой раз продвинуться на пару метров дальше.

Иначе говоря, Кас не просто так говорила, что верхние этажи тяжелее нижних. Может она и не могла объяснить мне суть происходящего, но всегда подталкивала в нужном направлении. В библиотеку рано, в подземелья за складом — тоже, так что остаётся более-менее один путь. Я могу с лёгкостью туда попасть — спасибо «Метаморфу». Мне легче всего там выжить — всё залито лунным светом безо всяких окон. Фиаско с гаргульями стоит списать на невнимательность и не повторять ошибок. Более того, дорога во внутренний двор одна, но там уже есть варианты в виде сразу нескольких дверей.

Да, придётся с грустью признать, что исследование Полуночи куда как более линейное, чем хотелось бы. Но мои помощницы заслужили разумного «хозяина», а не упрямого идиота, запинающегося на каждом шагу. Противоядие берётся в лазарете? Значит, ищем лазарет. Может где-то по дороге найдётся словарь для перевода табличек и ещё бог знает сколько полезных вещей. Материалы для Луны, ингредиенты для Кулины, артефакты для Кас. Кроме того, надо продолжать принимать гостей, чтобы оставаться у Полуночи на хорошем счету. В будущем она наверняка снова на меня обозлится — когда я захочу кого-нибудь очистить.

Отличный план. Без малейшей иронии — всё разложил по полочкам и принял курс действий. Но перед тем как воплощать его в жизнь, надо проверить одну вещь, которая не давала мне покоя около недели.

— Один визит без гостей? — в ровном голосе Кас промелькнула удивлённая нотка.

— Один визит, — подтвердил я. — Только сегодня, чтобы кое-что посмотреть.

Ключ от всех дверей — ну, большинству дверей — снова висел у меня на шее. Восстановился, как и патроны в Райнигуне.

— Посмотреть дверь по дороге наверх?

— А ты откуда знаешь⁈

И снова тень улыбки, которая в последнее время появлялась с завидной регулярностью. Может, однажды мы дойдём до смеха? Или хотя бы лёгкой радости?

— Я успела немного узнать вас, Вик. То, как вы мыслите, к чему стремитесь. Сперва мне казалось, что вы слишком торопливы, безрассудны.

— А теперь?

— А теперь вы справляетесь лучше, чем в моих самых диких фантазиях, — равнодушно сказала она.

Я не выдержал и расхохотался. Не знаю, сарказм или нет, но это был первый раз в моей жизни, когда девушка упоминала меня в одном предложении вместе с «дикими фантазиями». Да ещё такая красивая. Жаль лишь…

— Вам не нужно моё благословение, чтобы открывать другие двери, Вик, — добавила Кас, когда я взял себя в руки. — Но если хотите, оно у вас есть. Полночь прекрасно выдержит один визит без гостей. Я лишь прошу вас быть осторожнее и вернуться живым.

— Постараюсь, — серьёзно сказал я. — Но частично это зависит и от тебя.

— Боюсь, что сегодня не смогу отправить вам на помощь гноллов.

— Зато можешь опознать мой второй артефакт!

Латная перчатка оказалась менее полезной чем сапоги из кожи василиска, но достаточно любопытной. Кас назвала её «левая длань Сумерек», и как я понял, она входила в некий большой сэт. «Левая длань» обладала интересным свойством — позволяла отражать и ловить все атаки оружием из того же материала, из которого была сделана сама — или менее прочного. К сожалению, изготовили её из обычной стали, не драгестола. Также имелся неприятный побочный эффект — пока я её носил, она не позволяла взять оружие в левую руку. Это же относилось к двуручным образцам, так что про полэкс можно было забыть.

Я потратил минут пятнадцать чтобы протестировать, как это работает — к счастью, перчатку никто не проклинал и снимать не запрещал. Эксперименты показали, что левая рука наливалась страшной тяжестью при попытке ухватить что древко полэкса, что рукоять кинжала. Пальцы попросту отказывались сжиматься. Таким образом я получал приличную гибкую защиту с возможностью буквально хватать рукой вражеские клинки за счёт отказа от тяжёлого стиля боя. Фактически — шило на мыло.

Ради интереса я взял её в текущий поход, кое-как привязав к поясу. Эх, раздобыть бы нормальный «карман»-инвентарь, а не только для материалов! Текущая цель — дверь на первой лестничной площадке, но если я захочу вернуться назад, придётся почистить надоевший коридор с ловушками. Полэкс подходит для этой задачи лучше всего, так что перчатка остаётся в качестве самого запасного варианта.

Если задуматься, эта дверь была единственной в Полуночи с замочной скважиной. Да, ключ у меня на шее на такие мелочи внимания не обращал, но всё же…

Затаив дыхание, я поднёс ключ к скважине, и тот рассыпался в пыль.

Воображение рисовало мне разные картины о том, что находится за порогом. Новый, более безопасный путь в библиотеку. Мини-портал вроде того, что скрывался за главными дверьми. Выход на крепостную стену. Но реальность парадоксально оказалась одновременно более разочаровывающей и более интригующей. За дверью скрывалась квадратная комнатка где-то пять на пять метров, без окон и других выходов. Пустая, если не считать двух небольших ларцов.

Двух абсолютно одинаковых ларцов.

Тайник? Всё это время я пробегал по лестнице мимо сокровищ, которые были на расстоянии вытянутой руки? Пробегал, конечно, без ключа, но всё равно как-то обидно.

Нет. Нет, что-то здесь не сходится. Тайники должны быть спрятаны — я находил один, и для этого пришлось перерыть все возможные уголки в гостиной. Здесь ларцы лежали настолько на виду, насколько вообще возможно — открыл дверь и забирай. Значит, это вторая категория сокровищ — сундуки. Тот, что сторожили гаргульи, во дворе, был заметно больше, но в остальном все приметы совпадали.

Все за исключением одной — кто их охранял?

Я с подозрением уставился на ровные стены комнатушки и даже простучал их рукоятью полэкса. Не похоже, чтобы за ними скрывались ниши с безголовыми или какие другие ловушки. Потолок и пол тоже выглядели максимально безобидно, да и вообще — пространство было достаточно маленькое, чтобы в случае чего я мог выпрыгнуть назад и увернуться от ловушки или дать бой на лестнице. Другой вариант — ловушки скрывались в самих ларцах, какие-нибудь отравленные иглы под крышкой или выхлоп ядовитого газа. Но здесь тоже не предвиделось больших проблем — всегда можно перед открытием задержать дыхание и воспользоваться латной перчаткой. Вот и пригодился мой запасной план.

Приняв все меры предосторожности, я протянул левую руку к правому ларцу… и тот впился в неё двумя рядами острейших треугольных зубов.

Признаюсь — я заорал. От неожиданности, а не боли — латная перчатка оказалась прочнее зубов монстра, да и Полночь в целом избавляла меня от мук плоти. Но укус был настолько стремителен и внезапен, что совершенно застал меня врасплох. Я читал о мимиках и видел иллюстрации, но на картинках они смотрелись как здоровенные такие сундучищи, а не ларцы размером с бульдога!

И тем не менее, микро-мимик вцепился в мою конечность с поистине бульдожьей хваткой. Я выхватил кинжал из-за пояса и ткнул в него, но это не оказало заметного эффекта. Райнигун был бы здесь безошибочным решением, но мне пришло в голову, что с мимика могло выпасть что-то ценное. Распылить я его всегда успею.

Зубастый гад не торопился меня отпускать. Более того, он начал постепенно заглатывать руку, подбираясь к концу латной перчатки, где начиналась незащищённая кожа. Чтобы отбить у него аппетит, я с размаху долбанул им об стену — и это сработало куда лучше чем тычки кинжалом. Мимик соскочил с моей кисти, брякнувшись на пол. Но прежде чем я успел отпраздновать победу, он отрастил десяток паучьих ног, взлетел по стене и прыгнул на меня с явным намерением обглодать лицо.

Я встретил его на полпути точным ударом левого кулака, выбив штук пять зубов и заставив крышку треснуть. Мелкая дрянь отлетела в угол, но не сдохла — и мне понадобилось добрых пятнадцать минут, прежде чем удалось окончательно с ней расправиться. Тяжело дыша и утирая пот я впитал язычок пламени Полуночи и собрал то, что осталось от монстра в карман для материалов — кажется, это был язык и ноги. Кулина будет довольна, хотя мысль о рагу из мимика не вызывала у меня большого воодушевления. Ладно, с охраной настоящего ларца я разобрался и теперь мог спокойно пожинать плоды трудов.

С непоколебимой уверенностью в себе я протянул руку к левому ларцу.

Он тоже оказался мимиком.

Глава двадцать первая

— Благородные гости! Перед вами хозяин Полуночи, носитель Райнигуна, очищающий и милосердный, властитель бесчисленных земель, лорд Виктор! Возрадуйтесь, ибо вам дарована аудиенция!

— Кас, — шёпотом позвал я, когда она закончила.

— Да?

— О каких бесчисленных землях идёт речь?

После обидного инцидента с двумя мимиками мой предыдущий поход завершился достаточно банально. Я зачистил безголовых в коридоре с ловушками и в отрезке коридора перед железной дверью, успешно подавил соблазн ещё немного подёргать за рычаги, вернулся в тронный зал, вздремнул, спустился на кухню и выяснил у Кулины, что языки мимиков — это не просто ингредиент, но самый что ни на есть деликатес.

Спасибо хоть на том, что готовились они несколько часов и прямо сейчас в этом блюде не было нужды. Вооружённый этой информацией, я вернулся в родной мир.

Среда пронеслась мимо, будто её и не было. Я прожил день «на автомате» и снова нырнул в Полночь, на этот раз решив выполнить обязательства по приёму гостей.

И кто же у нас явился первым?

— Вы по праву владеете всеми землями, куда падает тень Полуночи, а также тени, что отбрасывают её тени, — тихо сказала Кас, поглядывая на великанского рыцаря, который вновь застыл в центре зала. — Им нет числа.

— Ого.

— Вы не поняли ничего из того, что я сказала, да?

Я разумно промолчал, тоже наблюдая за вернувшимся к нам жутким гостем. Кроме него тоже были визитёры — почему-то рассевшиеся на стульях по дальним углам, но только он один явился со здоровенным мешком. Мокрым, грязным и на удивление туго набитым.

Я поприветствовал рыцаря фразой, которой меня научила Луна. Тот кивнул и отпустил мешок, позволив ему упасть на пол с мягким «хлюпом». Кулина вышла вперёд, изучая содержимое, пока гость вновь медленно разжимал левый кулак, чтобы продемонстрировать серебряный кулон с крыльями.

Теперь не осталось сомнений — он помнил, что значит этот символ. Иначе бы не вернулся с дарами… чем бы они ни были.

Спустя пару минут Кулина вернулась ко мне, сокрушённо качая головой.

— Труха и гниль, — прошептала она. — И что-то настолько ржавое, что давно потеряло форму.

— Ничего ценного?

— Скажем так, если мы не избавимся от этого за ближайшие пятнадцать минут, Полночь решит, что зараза прорвалась в тронный зал!

Возможно, я переоценил умственные способности мёртвого великана. Впрочем, получив второй отказ, он кивнул и удалился, как и в прошлый раз. Кулина едва дождалась его ухода, чтобы схватить мешок и потащить куда-то подальше на утилизацию.

Остальные гости, слегка воодушевившись, выдвинулись вперёд.

Первыми — если не считать рыцаря — оказались двое крепких низкорослых мужиков в дублетах из зелёного бархата с золотыми пуговицами и длинными серыми накидками с капюшонами поверх. Они одновременно откинули капюшоны, открыв суровые смуглые лица, словно высеченные из гранита. Вылитые дворфы — только гладко выбритые.

— Цверги, — шепнула Кас. — Упрямые, честные, предприимчивые. Одеты как купцы средней руки.

— Достопочтимый лорд Виктор! — громыхнул левый цверг. — Позвольте нам выразить своё глубочайшее уважение! Я — Эрик Смелтстоун и мой брат — Элгрид Смелтстоун — к вашим услугам!

Они синхронно склонились в низком поклоне, а я в свою очередь заверил их, что в той же мере к их услугам, в какой они — к моим.

Как выяснилось вскоре, это было ближе к правде. Мои услуги братьям Смелтстоун требовались куда как сильнее, чем их — мне. Цверги планировали открыть предприятие по торговле высококлассным железом, но им требовался стартовый капитал: от двадцати до пятидесяти монет драгестола. Что по самым примерным прикидкам составляло либо четверть, либо треть всех моих текущих запасов.

Нельзя сказать, что мой опыт работы в «Техно-супер» мог тут пригодиться в полной мере, какой-то базис по продажам у меня был. Я спросил у цвергов об их плане по покорению рынка — и получил на удивление грамотный ответ. Ни одно место, что перечислял Эрик не было мне знакомо, но суть оказалась вполне ясна. Братья-купцы собирались скупать руду в отдалённой местности за бесценок, затем переправлять её по маршруту «в тени Полуночи», о котором на данный момент знали только они, плавить за полцены у союзной гильдии кузнецов и продавать слитки с двойной прибылью.

Я, который узнал лишь пятнадцать минут назад, что Полночь отбрасывает какую-то тень, мог только кивать и соглашаться. Впрочем, план действительно звучал адекватно, и судя по лёгкому кивку от Кас, она тоже его одобряла.

Пока речь не зашла о прибыли и распределении средств.

— Наше предложение — пять процентов от всей выручки, — сказал Элгрид, водрузив на нос круглые очки и сверившись с толстой бухгалтерской книгой. — При условии стартового вложения в пятьдесят монет. Выплаты — раз в месяц, начиная с первого месяца весны.

Я понятия не имел о курсе железа в незнакомом мне мире, но хватило одного взгляда на хмурые лица Кас и Луны, чтобы понять — торг уместен.

— Тридцать процентов, — невозмутимо сказал я.

— Помилуйте, лорд Виктор! Вы хотите, чтобы мы пошли по миру⁈ Да любой банк возьмёт в два раза меньше! Восемь процентов.

Значит, местная экономика уже добралась до банковской системы. Любопытно.

— Может, банк и маршрут вам обеспечит? Двадцать пять.

— Поймите, мы попросту не можем торговать себе в убыток, — вступил в диалог Эрик. — Давайте придём к разумному знаменателю. Десять — и это наше последнее слово.

— Двадцать, — сказал я. — И каждый двадцатый слиток железа откладывается на нужды Полуночи.

Луна от такого варианта прямо-таки просияла, а вот цверги, напротив, приуныли.

В итоге сошлись на пятнадцати процентах и каждом тридцатом слитке. Мы ударили по рукам, и туго набитый драгестолом мешочек перекочевал в слегка дрожащие руки Эрика. Кажется, несмотря на всю уверенность при переговорах, он не до конца поверил своему счастью.

— Просто ради интереса, — сказал я, когда братья уже собрались откланяться. — Что бы вам мешало, скажем, забрать деньги и исчезнуть с ними?

— Шутить изволите, лорд Виктор? — настороженно спросил Эрик. — Слово цверга свято. Но даже будь мы подонками, забывшими лица своих отцов, разве посмели бы мы обмануть хозяина Полуночи?

— Кто зло супротив вас совершит, тот двух недель не проживёт, — добавил Элгрид. — Это все знают.

Я заверил своих новых торговых партнёров, что и в самом деле шутил, и те с облегчением покинули тронный зал. Забавная выходит история. Купец, предлагавший мне специи в прошлый приём гостей, спокойно пытался меня надуть, а эти двое говорят о каком-то проклятии. Здесь может быть много вариантов — от легенд и слухов до реального механизма, запущенного в ход прежними хозяевами замка. Сеть тайных агентов, устраняющих недоброжелателей или реальное проклятие — магия-то тут существовала. Ко мне это всё имело крайне опосредованное отношение, но такая репутация казалась весьма полезной.

Если дельце братьев Смелтстоун выгорит, в средней и дальней перспективе я смогу рассчитывать не только на тайники да сундуки Полуночи в качестве источника дохода.

Следующие посетители для разнообразия были людьми. Чёрными как уголь, с прозрачными белыми глазами, но всё-таки людьми. Делегация паломников из южных земель с непроизносимым названием, двое мужчин и женщина-жрица во главе. В отличие от всех предыдущих гостей они принесли дары — золотые фигурки, изображающие ястребов и антилоп, а также неопознанный магический амулет.

— Просим лишь вашего благословения, лорд Виктор, — сказала женщина густым низким голосом, и вся делегация дружно опустилась на колени.

— Для этого не нужен ритуал, — шепнула мне на ухо Кас, заметив мой растерянный взгляд. — Просто благословите их как сможете, если посчитаете нужным.

Мне было не жалко — особенно для тех, кто пришёл с подарками. Гости из южных земель ушли, осенённые широким православным крестом. Сам я был не крещённый, да и особо не верующий, но сейчас просто не придумал ничего лучше. Надеюсь, это их устроит.

Последней стала девушка-альв, закутанная в тёмно-синий дорожный плащ с низко надвинутым капюшоном. Прежде чем я успел поприветствовать её, она достала из футляра небольшую скрипку и начала играть.

Нельзя сказать, что мелодия была «дивной» или «неземной». Простая, но изящная песня, что-то вроде «Сурка» Бетховена, она звучала на удивление уместно в этом странном месте. Я и не заметил, как мир растворился в лёгкой печали музыки и пришёл в себя лишь в самом конце.

Скрипачка закончила выступление на высокой ноте и склонилась в глубоком поклоне, не снимая капюшона.

— Вам понравилось, Ваша светлость? — спросила она так тихо, что мне пришлось напрягать слух.

— Очень.

— Тогда позвольте мне остаться здесь и играть для вас и вашего двора. Мне не нужна оплата и кров.

Что-то в её голосе заставило меня на миг заледенеть.

— Без гостевых покоев мы не сможем её принять, — шепнула Кас. — Но, похоже, ей это известно. Она просит о смерти.

— Сними капюшон, гостья, — сказал я мягко, но настойчиво. — Покажи, своё лицо и назови своё имя.

Поколебавшись, скрипачка откинула капюшон и подняла голову. Я подозревал, что увижу, но всё же слегка вздрогнул — и это не укрылось от её взгляда. Почти вся левая половина лица девушки была сплошь покрыта толстой коростой — на вид нечто среднее между лепрой и скверно зажившим ожогом.

— Красная порча, — сказала Кас. — Не заразна. Способ исцеления утерян.

— Меня зовут Шаэль Морторис. Я живу свой последний месяц, — спокойно сказала скрипачка. — Потом я не смогу играть, говорить и дышать. Не откажите в милости, лорд Виктор. Позвольте остаться в вашем великом замке.

Я скрипнул зубами. Уж лучше целыми днями сражаться с безголовыми латниками, чем решать подобные вопросы жизни и смерти. Отказывать несчастной в последней просьбе казалось подло, но и соглашаться — трусливо. Позволить ей остаться, а самому уйти? Подставлять её под удар чудовищного Жнеца? Интересно, наслаждалась ли сама Полночь такими моментами, была ли она счастлива, поглощая одинокие души?

Впрочем, в этом случае оставалась слабая надежда на иной исход.

— Возвращайся через неделю, Шаэль, — сказал я, передав ей через Кас монету драгестола. — И я исполню твою просьбу, если не найду другого выхода.

Все дороги ведут в Рим, а все мои текущие варианты упирались в лазарет. После отбытия скрипачки я снова уточнил у Кас, где могут находиться знаковые комнаты. Библиотека почти наверняка была где-то наверху, сокровищница — там же или дальше. Ещё выше, гораздо выше, когда-то находилась мастерская. Где-то во внутреннем дворе раскинулся сад. А вот насчёт лазарета Кас затруднялась сказать — раньше он стоял почти вплотную к кухне, но с тех пор утекло много воды и Полночь меняла расположение комнат дважды.

Единственное, что подсказала моя помощница — всё ещё не стоило спускаться на нижние этажи. Там лазарета быть не могло, поскольку сам замок относил их к отдельной зоне. Кас предупреждала меня от похода туда уже второй раз, и я невольно задался вопросом, чего она боялась? Но поиски лазарета сейчас были в приоритете, так что проверка подвала откладывалась.

Я спустился на кухню и навернул тарелку густого пряного супа, сваренного с использованием специи, подаренной птицеголовым купцом. Теперь я мог видеть даже в полной темноте, пусть и несколько хуже, чем на свету. Экипировка — уже привычная дага и уруми вокруг пояса, на этот раз как следует доработанный Луной, заточенный и с починенной застёжкой. На левой руке — латная перчатка, однажды уже сохранившая мою кисть в сохранности против двух обнаглевших мимиков. Значит никакого полэкса и прочих двуручных ништяков, но там, куда я направлялся, они могли и не пригодиться. Зато из новинок — небольшой одноручный боевой молот модели «вороний клюв». С ним я почти не тренировался, но было самое время начать.

От кухни я завернул в коридор с решёткой, прошёл сквозь неё «Метаморфом» и поднялся во внутренний двор.

Всё то же, что и в прошлый раз, только без валунов. Выходит, гаргульи не воскресали или делали это более хитрым способом, чем остальные мобы. Если на то пошло, в прошлый раз я убил только одну, так что вторая могла выжидать в засаде.

Сначала я развернулся к крепостной стене, но входа на неё так и не обнаружил. Затем проверил единственную дверь в стене по левую руку от колодца — она оказалась не заперта. Увы, моё воодушевление было недолгим — за дверью оказался свободен лишь крошечный пятачок пространства, а дальше дорогу преграждали какие-то жуткие заросли с колючками длиной в палец. Здесь бы пригодилось мачете, но ни одно из оружий при мне на эту роль не претендовало.

Настало время проверить крытую галерею на противоположном конце дворика. Я шёл к ней не скрываясь, отдавая себе отчёт, какой классной мишенью являюсь, но всё равно чуть не пропустил момент атаки. Гаргулья рухнула с неба камнем — буквально — приземлившись в виде валуна там, где я находился полсекунды назад. Развернуться и продолжить бой ей не дал выстрел из Райнигуна и мой новенький боевой молот.

Спустя минуту я переносил в карман для материалов части каменного тела, как вдруг краем глаза заметил движение со стороны галереи. Опасаясь ещё одной гаргульи, я развернулся, держа револьвер наготове, но оттуда мне никто не грозил. Каждый подозрительный момент в Полуночи мог обернуться гибелью в следующие пару минут, так что приближался я с огромной осторожностью. Вроде пронесло — ни гаргулий, ни новых монстров. Пока что.

Под крышей галереи находились сразу три двери. Крайняя правая оказалась заперта, центральная выходила на крутую неосвещённую винтовую лестницу вниз. С усилением от супа отсутствие факелов для меня было не страшно, но хотелось сперва узнать другие опции. Третья дверь, слева, оказалась открыта. Я осторожно толкнул её — и замер.

Передо мной раскинулся проход, сходу напомнивший коридоры старых государственных учреждений, захолустных вузов, офисов и поликлиник. Ни малейшего очарования средневековой готики, всё убивала облезлая краска на стенах и пол, покрытый чем-то вроде уродливого паркета. Разве что мебель — разломанные шкафы, тумбочки и стулья, годившиеся в основном на дрова — здесь была куда как более симпатичная, чем в моём мире. Окна с металлическими решётками выходили на неизвестную мне часть внутреннего двора, но были настолько пыльными, что едва пропускали лунный свет.

А ещё здесь стояли кровати. Много кроватей.

Кровати по бокам коридора и прямо посередине него, но не деревянные, как у меня в спальне у тронного зала, а металлические, как в тех же поликлиниках и больницах. Кровати, перегораживающие дорогу, кровати, сваленные в кучу по углам, кровати, нагромождённые одна на другую. Некоторые из них даже были застелены, но бельё смотрелось жёлтым, рваным, расползающимся на глазах. И только я привык к засилью кроватей, как это место подкинуло мне новый сюрприз.

К одной из кроватей был привязан иссохший.

Судя по тому, что моб не дёргался и не светил угольками глаз, он был мёртв. Окончательно мёртв, а не завис в том состоянии, в котором обычно пребывали эти полудохлые ребята. При этом двигаться он не двигался, но и в прах тоже не рассыпался. Сперва он был один, но вскоре я заметил второго, третьего…

Новые иссохшие постепенно заняли все или почти все кровати. Пустые оболочки, которые раньше двигала бессильная злоба, а сейчас — ничего. Данное зрелище создавало ощущение нереальности происходящего, на грани с кошмарным сном, и восторга я по этому поводу не испытывал. Технически на меня никто не нападал, но лучше бы уже напали!

Коридор оказался не очень длинным, хотя и требовал определённых навыков паркура для своего преодоления. Часть кроватей я отодвинул, через другие перебрался. С левой стороны коридора имелись какие-то двери, но пока я их не стал проверять.

Пять минут спустя я вышел в новое помещение — тоже заставленное кроватями.

Правда, здесь они стояли на своём месте — как и положено лазарету. И на них иссохшие дёргались и пытались вырваться, но явно были слишком слабыми, чтобы порвать путы.

Если не считать короткую стычку с гаргульей, я добрался до цели с прямо-таки рекордной скоростью. Только почему радости от этого никакой?

— У… хо… ди, — раздался свистящий сухой голос, заставив меня вздрогнуть и развернуться.

Глава двадцать вторая

Мне не удалось засечь источник голоса — он словно шёл со всех сторон вытянутого полузаброшенного помещения, где потолок терялся во мраке, а окна едва пропускали свет. Иссохшие на кроватях бешено пытались освободиться, но преуспели лишь в том, чтобы ненадолго меня отвлечь.

— Покажись, — коротко сказал я.

Никто не ответил. Но спустя несколько долгих секунд от дальней стены отделилась длинная тень и медленно вышла на свет. Когда-то, кажется, это была женщина, но сейчас — такая же сухая оболочка, как и те, что корчились на кроватях. Ломкие остатки волос прикрывали серое лицо, на котором светился единственный глаз — но не зелёным, а насыщенно-алым. Иссохшая леди была одета в тяжёлое старомодное платье, которое сохранилось гораздо лучше чем её тело.

— Уходи, — произнесла она, на этот раз гораздо чётче. — Тебе здесь… не рады, хозяин.

Я в первый раз видел, чтобы «босс» комнаты разговаривал — и это сбивало с толку. Кас в виде баньши могла лишь кричать, Луна в форме волка атаковала, Кулина защищала кухню как мега-слизь. Здесь же со мной начали диалог, не самый гостеприимный, но вполне осмысленный.

— А если не уйду? — поинтересовался я без наезда, скорее с лёгким любопытством.

— Тогда… Мне придётся помочь.

Возможно, я моргнул, отвлёкся на долю секунды, но моя жуткая собеседница вдруг исчезла из поля зрения. Если бы мои рефлексы не были обострены «Зверем в лунном свете», я бы пропустил момент атаки. Легчайшее движение воздуха слева — и моя рука в латной рукавице едва успела перехватить сухую, но невероятно сильную руку со здоровенным шприцом, нацеленным мне в шею!

— Снотворное, — прошептала она. — Не… сопротивляйся.

Вместо ответа я взмахнул боевым молотом, который сжимал в правой руке, но прежде чем тот долетел до вражеской головы, она отпрянула и снова растворилась в тенях.

Снотворное просто означает, что я продрыхну здесь до того, как появится мой старый приятель Жнец. Может, иссохшая леди не хотела лично марать руки, но не планировала проявлять ко мне милосердие.

— Я могу тебя очистить, — сказал я, медленно поворачиваясь вокруг своей оси и пытаясь понять, откуда готовится следующая атака. — Нам незачем драться.

— Очистить? — в её сухом скрежещущем голосе появились издевательские нотки. — О, ты так мечтаешь заполучить новую слугу, хозяин? А я… жажду служить.

На этот раз атаке сзади предшествовал тяжёлый металлический таз, запущенный мне в голову с совершенно неприличной скоростью. Я уклонился от таза и махнул молотом вслепую. Шприца удалось избежать, но при этом я споткнулся и полетел на пол, откуда вскочил с грацией слона в посудной лавке. Поразительно, но сражение с невидимым «боссом» пока что складывалось не в мою пользу!

— Я не вернусь, — шипел воздух в лазарете, пока в меня с разных сторон летели тазы, стулья, подносы, скальпели и другие медицинские инструменты. — Полночь может поискать… другую марионетку. А что до тебя…

Уклоняться от обстрела подручными предметами я наловчился ещё в бою с Кулиной, но меня хватало лишь на это. Пока в какой-то момент не наступила подозрительная тишина — атаки прекратились, равно как и надтреснутый шёпот. Я тяжело дышал, отступая по направлении к окну — лунного света из него пробивалось немного, но силы он всё же восстанавливал. Первый раунд переговоров провалился, а как подступиться ко второму, я имел очень слабое представление. Сказать, что остальные очищенные остались довольны? Предложить достойную заработную плату? Нет, это было бы враньём — другим-то помощницам я не платил.

Оставить лазарет и его странную управляющую в покое? Я, пожалуй, проживу без антидота, но что скажу Шаэль? Даже при наличии работающего лазарета вовсе не факт, что от её болезни получится найти лекарство, а уж если я отступлю…

Молот отправился за пояс, его место в правой руке занял Райнигун. Два выстрела в запасе, попасть надо лишь единожды. Когда полезет в следующий раз со шприцом, перехвачу руку и удержу на месте. Любой нелетальный урон должен сработать как очищение.

План был что надо. Я не учёл лишь того, что на меня пойдёт в атаку весь лазарет.

Кровати с иссохшими на них разом встали на дыбы, не то что сбрасывая — швыряя в меня своих «пациентов». Только что те были накрепко привязаны к ложам, а теперь уже летят в меня, хрипя и раскинув руки. Столь дикое зрелище совершенно застало меня врасплох. Первого я встретил на лету ударом латной перчатки, но остальные мигом, повисли на всех моих конечностях и повалили на ближайшую кровать. Теперь уже я оказался связан какими-то отвратительными серыми жгутами, бессильно наблюдая, как из-за спин мумифицированных чудовищ выступает их госпожа. Я даже не мог ничего ей сказать — рот мне тоже чем-то заткнули.

— Думаешь, тебе повезло? — спросила она, на этот раз без тени издёвки. — Собственный… замок, слуги, власть? Это место — ловушка. Однажды ты проклянёшь день, когда попал сюда. Потом не захочешь засыпать. А потом навсегда останешься здесь. Все мы… остаёмся здесь.

Игла шприца почти коснулась моей шеи — и я дёрнул правой рукой, вскидывая Райнигун. За столь короткий срок «Метаморф» помог освободить только её, да и то частично, но этого было достаточно. Увы, реакция «босса» лазарета оказалась на высоте — она растворилась в воздухе за долю секунды до того, как прогремел выстрел. Шприц упал на пол. Серебряная пуля прошила затхлый воздух лазарета и врезалась в окно, разбив его вдребезги. Тысяча осколков осыпались вниз, открывая дорогу целому океану яркого, чистого лунного света.

Я не мог говорить, поэтому глухо зарычал, отзываясь на зов зверя, что пробудился в моей груди. Это было нечто большее, чем обычная активация способности, дарованной Луной. Не просто регенерация и улучшенные рефлексы, а глухая, страшная ярость, что напитывала изнутри первобытной силой.

НИКТО не смеет меня связывать! НИКТО не сможет меня остановить!

Раздался треск — это рвались жгуты у меня на груди и конечностях. Иссохшие бросились вперёд, но хватило одного широкого взмаха левой рукой чтобы обратить их в пыль.

Усталость как рукой сняло, мелкие раны и ссадины затянулись за пару секунд. Я был готов сражаться часами, пока подлый враг наконец не прекратит исчезать. У меня всё ещё осталась одна пуля — более чем достаточно. С бесконечным источником лунного света я всегда буду сильнее, быстрее, выносливее!..

Я наслаждался ощущением силы ещё около пяти секунд — а затем пол дрогнул и предательски провалился, посылая меня в глубокую жадную темноту.

Хорошие новости состояли в том, что я не разбился, смог встать на ноги и ноги меня держали. Опять же, обед от Кулины не растерял свой эффект. Несмотря на полное отсутствие источников света, я видел, что находится вокруг — и видел вполне прилично. Плохие новости — вокруг не было абсолютно ничего интересного. Узкий проход, кривые стены из отсыревшего кирпича, — полная противоположность аккуратному отполированному камню коридоров Полуночи. Низкий потолок, не считая дыры, откуда я свалился, да вонючая тёмная жижа под ногами, безуспешно пытающаяся забраться под василисковые сапоги.

К сожалению, были ещё и ужасные новости. Во время падения я выронил Райнигун, и теперь нигде не мог его найти. С тем же успехом он мог лежать далеко наверху, под одной из кроватей лазарета — я абсолютно не помнил, когда он вылетел из руки. Длительные поиски по щиколотку в тёмной жиже ничего не дали.

Если я ещё немного потяну, то дождусь грёбаного гонга безо всякого снотворного. Вперёд, Макаренко, топай резче. Хозяин без револьвера подобен хозяину с револьвером, но только без револьвера. Сперва выбраться наверх, затем вернуться в лазарет, если останется время. Потеря ключевого оружия ощущалась непередаваемо обидной, но ещё обиднее было бы сдохнуть в такой жуткой дыре.

Вооружившись проверенным боевым молотом и свежей злостью, я двинулся сквозь болото в кирпичном лабиринте.

Не знаю, что я потерял быстрее — счёт времени, ориентацию в пространстве или общий запал. Сложно по-настоящему злиться, когда вокруг лишь сырость, мрак и звуки капающей воды. Нет, периодически мне даже попадались монстры — «дикая» зелёная слизь, да бурые пиявки размером с багет. Но каждую такую стычку даже нельзя было назвать вызовом — в отличие от слизи около кухни, местные колобки умом не блистали, а про пиявок и говорить нечего. Удары молота обращали врагов в некрасивую кашу, часть из которой затем всасывалась в карман для материалов. Пламени Полуночи ни слизь, ни пиявки в себе не хранили.

Пробираясь сквозь это царство уныния я невольно мысленно возвращался к словам леди из лазарета. Полночь — ловушка? Если рассуждать философски, всю жизнь можно назвать ловушкой, чередой страданий, что ведёт к неминуемой смерти. Но всё же было в её словах что-то, заставляющее волосы на затылке отчётливо шевелиться — и чем больше я об этом думал, тем больше мне становилось не по себе.

«Все мы остаёмся здесь».

Я зашагал быстрее, разбрызгивая во все стороны мутную жижу — лишь бы избавиться от навязчивых мыслей.

Первая попавшаяся мне лестница была деревянной, приставной и подгнившей, зато она вела к какому-то симпатичному деревянному люку. Я рискнул залезть к нему, получив по пути две занозы, — лишь чтобы люк попытался откусить мне голову, но обломал зубы об латную перчатку. Я полетел на пол, «люк» последовал за мной. Злость вернулась ровно до момента, пока от мимика не осталась груда щепок и небольшое количество ценного лута для кармана.

Вторая и третья лестницы оказались каменными, но утыкались в тупики. Мне повезло лишь с четвёртой, железной, основательно проржавевшей и лишённой части ступеней. Вскарабкаться по ней было тем ещё испытанием, зато финал того стоил — я выбрался в знакомое место, заваленный мусором склад. Между мной и очищенной территорией лежал длинный проход с иссохшими и «собачками», но по сравнению с предыдущей дорогой это были сущие пустяки.

Я успел застать первый удар гонга — когда подходил к тронному залу.

— Кас? — устало позвал я, сев на трон. У меня оставалось около десяти минут до того, как понадобится валить.

— Да, Вик?

— Я… потерял свой револьвер. Скорее всего в лазарете. Он вернётся на мой следующий визит или нужно будет возвращаться и искать?

Я ожидал от Кас любых комментариев — скорее всего в её фирменной холодной манере, на тему, что хозяину стоило бы получше следить за своим оружием. Но вместо этого она сказала другое:

— Вы не можете потерять Райнигун, Вик. Он такая же часть вас, как и глаза, разум или сердце. Призовите его, и он вернётся.

— Как?

— Представьте, что он снова у вас в кобуре.

Для этого мне даже не нужно было сосредотачиваться — я просто опустил правую руку на бок — туда, где пустовала кобура моего верного оружия. Вернее, она пустовала секунду назад, до того, как моя ладонь коснулась привычного изгиба рукояти. Райнигун снова был на месте, как будто и не исчезал. На пару секунд меня затопило чувство непередаваемого облегчения — примерно до момента, когда вновь прозвучал гонг.

Я попрощался с Кас и закрыл глаза.

Утро четверга было хмурым и очень холодным — под стать моему настроению. Конец похода вышел не таким дерьмовым как сам поход, но это слабо утешало. Прогресс по лазарету нулевой, скорее даже отрицательный. Я лишь убедился что стандартные методы не работают и дал забраться себе под кожу.

«Однажды ты проклянёшь день, когда попал сюда. Потом не захочешь засыпать».

С момента моего визита к Геннадию Белому это было второе прямое предупреждение о возможной опасности Полуночи. С другой стороны так сказать, изнутри. Конечно, всё можно списать на ненадёжность источников информации. «Магистр Х ступени» и «босс» лазарета. Говорить-то она говорила, но не стоит забывать, что все не очищенные представители замка были не в своём уме.

Какая удобная всё-таки отмазка. Леди из лазарета безумна просто по определению, а экстрасенс-сомнолог — поскольку странно хранил ценные бумаги. Причём подробность эта вскрылась как раз в тот момент, когда он начал вполне по делу описывать особенности моих визитов в Полночь. Не только удобная отмазка, но и совершенно потрясающее совпадение. То что надо, чтобы в нужный момент сбить человека с желания что-либо расследовать и вернуть в колею «пусть всё идёт как идёт».

Возможно, я просто снова гружу себя почём зря. Тяжёлая ночь в замке, мерзкое холодное утро, вот нервишки и шалят.

Я продолжал убеждать себя в этом, пока не вышел на лестничную клетку и чуть не столкнулся с санитарами «Скорой помощи». Они выносили на носилках бабу Нину — к счастью, живую и даже немного ими командующую, но всё-таки бледную.

— Ты не боись, Виталик, не боись! — зачастила она, когда увидела моё осунувшееся лицо. — Сердце прихватило и всего-то. Скорая приехала быстро, сейчас в больничку свозят и всё хорошо будет…

Судя по выражениям лиц санитаров, они оптимизма бабы Нины не разделяли — как и я. В её возрасте инфаркт, даже вовремя предотвращённый, мог означать приговор.

Я подождал пятнадцать минут, чтобы не мешать транспортировке пациентки на узкой лестничной клетке, а затем медленно спустился, успев застать отъезд «Скорой». Баба Нина была мне в общем-то никем — милая пожилая соседка, с которой мы здоровались раз в неделю. Тогда почему у меня чувство, словно только что чуть не умер близкий мне человек?

Наверное, потому что я уже проходил через это — фактически всю жизнь. Знакомые, друзья. Родители. Мой мозг пытался стереть потери из памяти, чтобы спасти рассудок. Убедить меня, что я и должен был остаться один. Но если не закрывать глаза на очевидное, объясняя всё удивительными совпадениями, источник моих бед регулярно являлся мне во сне. Являлся до тех пор, пока это не перестало быть сном.

Нет, я не собирался забиваться в угол, никогда больше не ночевать дома или даже заводить собаку. Отступить, сбежать, отречься от Полуночи. Даже если этот замок проклят, создан как ловушка для самого большого в мире идиота — это всё ещё мой замок. Место, где живут странные девушки, заменившие мне семью. Моя вотчина, моя ответственность, главная тайна в моей жизни.

А тайны надо разгадывать всеми возможными способами, не размениваясь на отмазки.

«Номер, который вы набираете, не существует» — равнодушно сообщил мне женский голос, когда я попытался дозвониться Геннадию Белому. Быстрый взгляд на время в уголке экрана показал, что на работу я уже конкретно опоздал. Ещё три недели назад это бы заставило меня как минимум напрячься.

Через полтора часа я стоял у пятиэтажки на другом конце города — с транспортом не слишком повезло, но я и не торопился. Для «Техно-супер» меня сковал внезапный кишечный грипп и никто не стал выяснять подробности. У меня был весь день на то, чтобы поговорить с экстрасенсом, извиниться за окончание прошлой встречи, но без фанатизма — всё-таки что-то он не договаривал. Если же Геннадия не будет дома, мне не сложно и подождать.

Я поднялся на второй этаж и с лёгким недоверием уставился на нужную дверь. Раньше она была стальной, обтянутой чёрной винилискожей, а теперь на её месте стояла другая — из лакированного дерева. Когда я уходил, помнится, слегка повредил замок, но не менять же из-за этого целую дверь⁈

Поколебавшись, я нажал звонок. Кнопка звонка тоже была другой.

— Кто там? — незнакомый женский голос. Странно, мне казалось, он жил один. Жена? Дочь?

— Здравствуйте, — отозвался я. — Я к Геннадию.

Дверь открылась, удерживаемая цепочкой — изнутри на меня с подозрением смотрела молодая женщина в халате, баюкающая на руках ребёнка.

— К кому? — переспросила она.

— К Геннадию Белому. Сомнологу.

— Здесь таких не живёт. Подъездом ошиблись?

Я открыл рот, чтобы выдать уверенное «нет», но бросил взгляд ей за спину и увидел, что интерьер квартиры тоже был совершенно другим. Обои, лампы, даже планировка — поменялось всё. Такое невозможно было бы провернуть за неделю.

Но если я ошибся подъездом, почему двери соседей выглядели один в один так же, как в мой прошлый визит?

— Простите, сколько вы здесь живёте?

— Да пять лет уже в январе будет.

Извинившись и поблагодарив хозяйку квартиры, я не поленился опросить её соседей. Ответ был единодушен — они знать не знали никакого Геннадия Белого, а вот семейная чета Клюевых проживала тут давно.

Либо это был заговор в масштабах одного подъезда, либо тщательно подготовленные актёры. Не считая того, что на актёров все эти люди смахивали меньше всего.

И кто после этого, спрашивается, сходит с ума?

Глава двадцать третья

— С возвращением, Вик.

— Привет, Кас.

Радость беседы была несколько омрачена последними событиями, но как я мог хмуриться, общаясь с Кас? Её готический облик, большие зелёные глаза и даже подчёркнуто-нейтральный тон вызывали у меня лишь теплоту и спокойствие. И в отличие от некоторых ощущений, что Полночь дарила напрямую, я был уверен, что эти чувства были только моими.

Вопрос только в том, что чувствовала она сама. Раньше мне казалось, что очищение — прекрасный вариант, возвращающий «боссам» человеческий облик и разум, но если верить госпоже лазарета, это было всё равно что купить слугу на рынке рабов. С другой стороны, испепеление — это та же хрень, только старый слуга погибает, а новый берётся случайно. Есть, как говорится, два стула, выбирай — не хочу.

Кулина общалась со мной более свободно, Кас — менее, Луна предпочитала просто делать свою работу. Но все они были скованы в той или иной мере, не могли выдавать лишнюю информацию под угрозой наказания от самого замка. Меня это злило — не столько потому, что большую часть времени в Полуночи я тыкался вслепую, но из-за самого факта давления на девушек. Они не заслужили ни такого обращения, ни меня в качестве руководителя.

Раньше я успокаивал себя, что начну всё исправлять когда избавлюсь от Жнеца, но это было очень далёкое «когда». Пока что я с трудом справлялся даже с базовыми препятствиями и собирал информацию по крупинкам.

— Кас?

— Да?

— Как ты?

Она посмотрела на меня немного удивлённо, но не холодно.

— Всё хорошо, — ответила она, помедлив. — Насколько это возможно. Вы живы, Полночь спокойна, а значит, спокойна и я.

— Правда?

— Правда, Вик. Я бы никогда вам не солгала.

Мы ещё немного поговорили — на более конкретные темы. Меня интересовало, откуда возник всплеск мощи от лунного света в лазарете и можно ли его как-то повторить. Кас объяснила, что силы, которые я получаю в Полуночи, растут по мере их использования. «Зверь в лунном свете» фактически получил новый уровень, хотя для «разблокировки» это уровня требовался триггер. Им стало моё беспомощное связанное состояние, резко противоречащее духу способности. Тогда зверь выбрался на свободу и освободил меня.

Ненадолго — пока я не провалился на этаж ниже, но тем не менее. Скорее всего иссохшая леди воспользовалась моментом и нажала на какую-нибудь кнопку, открывающую люк под ногами непрошенного гостя. Просто и эффективно. Даже если во второй заход я буду тщательно избегать участка, где провалился в прошлый раз, кто гарантирует, что там не весь пол оснащён такими люками?

И ладно люки, люки — это полбеды. Если знать на что обращать внимание, можно вовремя отпрыгнуть или уцепиться за край и подтянуться назад. А вот скорость реакции «босса» реально пугала — ни одна моя атака не достигла цели, в большинстве случаев я даже не знал, куда бить. Как с этим справиться? Захватить мешок муки, чтобы пометить невидимого врага? Но так ведь она не просто уходила в инвиз, а полноценно растворялась в воздухе. Чем мне это контрить? Второй уровень «Зверя» определённо давал ощущение неуязвимости, но скорее иллюзорное. Я вовсе не уверен, что смогу выиграть в бою на истощение на родной территории «босса».

Оставалось только придумать на ходу какой-нибудь невероятный план, который к тому же невозможно прочесть со стороны.

Уруми в прошлый раз мне так и не пригодился, но это не значит, что не пригодится сегодня. Меч-пояс было исключительно удобно переносить, так что он всегда оставался в качестве запасного варианта. Дага тоже осталась — для того, чтобы удивлять.

Молот показал себя очень хорошо, но в этом бою скорость решала всё, а он был тяжеловат. Луна перековала для меня короткий меч, сделав упор на лёгкость и остроту, так что теперь я носил в ножнах самую опасную бритву, которую когда-либо видел свет. Из тех, что может разрезать волос в полёте вдоль — Луна порывалась продемонстрировать, но я поверил на слово.

На кухне я умял новую порцию вчерашнего супа и закусил свежей выпечкой, делающей мою кожу прочнее. Не до уровня брони или камня, но достаточно, чтобы скользящий удар оставил царапину вместо пореза. И суп, и хлеб были настолько вкусными, что я невольно задумался, нельзя ли как-нибудь перетащить Кулину на Землю на правах личного повара? Я и сам прилично готовил, но её блюда были выше любых похвал.

Наконец, я направился по знакомому маршруту. Коридор, решётка, колодец, внутренний двор — на этот раз окончательно очищенный от гаргулий. Крытая галерея встретила меня теми же тремя дверьми, что и в прошлый раз. К лазарету вела левая, центральная уводила вниз, но теперь у меня появилась возможность проверить и правую — запертую. Гостей я сегодня не принимал, так почему бы не потратить ключ здесь? Там может найтись что-нибудь полезное, чтобы битва в лазарете стала полегч…

За закрытой дверью оказалось ростовое зеркало, от которого я шарахнулся как от огня и с треском захлопнул дверь.

Ну и ладно, ну и не очень-то и хотелось. Поэкспериментировали и хватит.

Впрочем, как быстро выяснилось, эксперименты только начались. Надо мной.

Коридор, ведущий в лазарет, претерпел разительные изменения. Теперь он больше напоминал хорошо укреплённый проход в осаждённой крепости, где защитники готовились дать отпор целой армии. Все шкафы и столы были перевёрнуты, поставлены друг на друга, превращены в баррикады. Из-за баррикад на меня злобно зыркали своими зелёными угольками иссохшие — многочисленные и вооружённые до зубов. Качество вооружения, правда, оставляло желать лучшего: наскоро заточенные палки от швабр и мётел, изображающие копья, кое-где — кухонные ножи и ржавые хозяйственные топоры.

При виде меня мумифицированная орава начала разевать пасти и потрясать своим импровизированным арсеналом. Я вежливо подождал на месте секунд десять, но никто из них не торопился бежать в атаку в обычной манере. Местная нежить однозначно умнела, и в будущем это сулило мне множество абсолютно лишних проблем.

Но сейчас же проблемой являлся я — да ещё какой! Десятки иссохших против одного меня, и численное преимущество всё равно было не на их стороне.

Я шагнул вперёд, вынимая из ножен бритвенно-острый клинок.

Во время первого полноценного визита в Полночь — когда Кас посоветовала заняться очищением территории — меня насмерть загрызла толпа обычных иссохших. Или запинала, разорвала на части, подробности не столь важны. Теперь же я убедился, что стал абсолютно неуязвим для орды любого размера. Враги разбивались об меня волнами, нападая одновременно по двое, трое и четверо, поджидая за перевёрнутыми столами, метая импровизированные копья и пытаясь нанести хоть какой-то урон. Даже лучшие их попытки оставляли на мне лишь царапины, которые тут же зарастали под лунным светом. Каждый мой удар оставлял от них прах и бледное пламя.

Отразить атаку слева латной перчаткой — лезвие старого топора жалобно звенькнуло, отлетев назад и потащив за собой своего незадачливого владельца. Проткнуть насквозь шустрого молодчика с ножом — а заодно и второго, что тыкал в меня копьём из-за спины товарища. Пригнуться, пропуская над головой второе копьё, брошенное из задних рядов. Кожа у меня была крепкая, но это не защищало от попадания, скажем, в глаз. Или в ухо — не так критично, а тоже приятного мало. Угостить пинком «ниндзя», подползающего с кинжалом в зубах — страшно представить, куда он собирался меня ткнуть.

С середины коридора ряды иссохших здорово поредели, и они были вынуждены перегруппироваться. Зато теперь к атакам подключилось само окружение — шкафы шатались и падали, пытаясь придавить меня под своим весом, с потолка то и дело обваливались камни, пролетающие в сантиметрах от моей головы, а под ногами там и тут возникали внезапные провалы. Разница с прошлым разом состояла в том, что теперь я был готов. А коридор, несмотря на насыщенную программу, всё же не отличался длиной. Итого, спустя какие-то полчаса, я добрался до лазарета — и всё стихло.

Иссохшая леди спокойно стояла в центре комнаты, склонившись над одним из «пациентов» на кровати. Заметив меня, она выпрямилась и машинально отряхнула платье. Её тонкие пальцы венчали длинные чёрные ногти.

— Я пыталась… помочь им, — сказала она. — Но могу лишь слегка облегчить боль. Хотя вряд ли тебе это интересно… хозяин.

Как ни странно, мне было вполне интересно узнать особенности существования иссохших, но другие вопросы стояли ближе в очереди. И если хозяйка лазарета пока что не была привязана к Полуночи, она могла дать ответы.

— Ты можешь рассказать о замке? — спросил я. — Что это за мир? Почему я здесь?

Она склонила голову на бок — как будто изучала занимательный экспонат.

— С чего я… должна отвечать? Даже если бы хотела бы… не ответила. На эти вопросы хозяин ищет ответы сам.

Я тяжело вздохнул. Примерно чего-то в таком духе я и ждал, но всё равно было немного обидно. Моя собеседница достала шприц и демонстративно по нему щёлкнула.

— На этот раз… не предлагаю уйти. Нападай, хозяин.

— Нет.

— Что?..

— Нет, говорю.

Я демонстративно сунул меч в ножны, затем отцепил их от пояса и бросил на пол. Вслед за ножнами отправилась дага и уруми. Поколебавшись, снял и латную перчатку.

— Сапоги снять не могу, они кусаются. Райнигун тоже не выброшу, да и смысла в этом нет.

— Я… не понимаю, — с подозрением сказала она.

— Переговоры, — пояснил я. — Сделка, компромисс. Я бы вообще в лазарет не заглядывал, да дело подвернулось. Одна девушка больна красной порчей, и хорошо бы за месяц найти лекарство. Поможешь — и больше я от тебя ничего не потребую, против воли очищать не буду. Лазарет останется за тобой.

На этот раз она не переспрашивала — просто стояла со своим нелепым шприцом в руках и не отрываясь смотрела на меня. Мне стало не по себе от этого взгляда. Может, я чем-то страшно её оскорбил и всё же придётся драться?

— Девушка? — наконец переспросила она. — Какая девушка?

— Гостья. Зовут Шаэль, играет на скрипке.

— Кто… она тебе? Что пообещала взамен?

— Да никто в общем-то, — я пожал плечами. — Я просто не хочу, чтобы она умерла.

Шприц задребезжал на подносе ближайшего стола, а его владелица медленно подошла ко мне — почти вплотную. Затем схватила мою правую руку и прощупала пульс своими длинными сухими пальцами, поочерёдно заглянула в каждый глаз. Я не сопротивлялся.

— Пульс… ровный. Реакция… в норме. Ты не лжёшь. Ты готов… отказаться от власти? Лишиться территории, разгневать Полночь? Просто чтобы спасти… первую встречную?

— Я и так у Полуночи на плохом счету. А что до лазарета — обойдусь как-нибудь. Твоё слово здесь не менее важно чем моё.

Она снова уставилась на меня как на сумасшедшего и ещё раз машинально прощупала мой пульс. Нервно отступила назад и вдруг неожиданно беспомощно обхватила себя руками.

— Такого… не было… никогда. Я не… ожидала. Я…

Она бросилась к ближайшему шкафу, распахнула его, лихорадочно перебирая предметы на полках — пустые и полупустые мутные склянки, покрытые пылью инструменты. Достала один из мешочков, развернула и протёрла между пальцами бурый порошок — через секунду мешочек отправился на пол. Она опустилась ниже и извлекла на свет кипу пожелтевших бумаг, которые явно не пощадило время. Прищурилась, словно пытаясь разобрать написанное, раздражённо зашипела и швырнула бумаги назад в ящик.

— Всё… испорчено. Забыто! Столько… времени впустую! Отрезана… от ингредиентов… материалов… рецептов… памяти!

Её голос, и без того сухой, сорвался на хрип. Она остановилась, словно чтобы отдышаться, обречённо склонив голову. Я терпеливо ждал. Наконец она выпрямилась, словно приняла важное решение и снова направилась ко мне. Помедлив, она оттянула вниз ворот платья, обнажая хрупкое серое плечо.

— Стреляй.

— Ты же не хотела очищаться?

— Не хочу и сейчас, — прошелестела она. — Но я не смогу выполнить условия сделки… будучи тенью. Мне нужны ресурсы замка. Даже тогда… недели работы. Красная порча не отпускает жертв просто так.

Я достал из кобуры Райнигун, пока не поднимая его для выстрела.

— Выходит парадокс, да? Ты не можешь помочь Шаэль, не будучи очищенной, а я не могу освободить тебя от обязанностей.

— Парадокс, — согласилась она. — Но это лучше… чем было раньше. Чем было всегда. Хозяева Полуночи… худшие чудовища из всех. Но ты… почему-то другой. Я поверю. В последний раз.

Её руки взяли мою, направляя ствол револьвера в обнажённое плечо.

— Стреляй… хозяин.

— Зови меня Вик.

На этот раз после выстрела я не потерял сознание, но всё равно пришлось присесть, а потом и прилечь на ближайшую свободную кровать. Голова шла кругом, взгляд размылся — и я пропустил момент трансформации. Только что на полу лежала скорее сухая оболочка, чем человеческое тело, и вот уже назад вставала роскошная смуглая женщина с такими формами, что один взгляд на неё мог бы поднять и иссохшего. Водопад иссиня-чёрных волос ниспадал на спину и прикрывал правый глаз, но левый всё так же горел алым огнём. Она улыбнулась — и между чувственными губами сверкнули длинные острые клыки.

Вампир. Она была вампиром.

— Не бойтесь, Вик, — её настоящий голос оказался совсем иным, глубоким и красивым, исполненным мягкой иронии. — Я не кусаюсь, если сами не попросите.

— В другой раз, — выдавил из себя я. — Мне бы сейчас…

От одной мысли, что придётся пересекать коридор с препятствиями в обратном направлении, меня замутило. К счастью, леди-вампир поняла меня с полуслова. Подошла, быстро осмотрела, слегка качая головой, а после призывно махнула рукой куда-то в сторону выхода. Спустя несколько секунд кровать, на которой я прилёг, вдруг начала движение — и я с немалым изумлением обнаружил, что её подняли и тащат около десяти иссохших. В коридоре больше ничего не шаталось и не обваливалось, но процессии пришлось преодолевать уже имеющиеся препятствия и огибать дыры. И всё же они успешно вытащили кровать во двор, даже донесли до колодца, но вовремя остановились — когда я уже начал опасаться, что меня просто сбросят вниз. Кровать опустили на землю, и я неуверенно поднялся, ощущая слабость во всём теле. Мне ещё предстоял спуск и дорога к тронному залу, но иначе было никак. Один из иссохших аккуратно положил на кровать моё снаряжение, которое я сбросил в лазарете, показывая свои мирные намерения, и вся компания удалилась.

С каждым разом Полночь преподносила что-то новое. Успеть бы разобраться в этом всём, пока я не «останусь тут навсегда» на правах одного из таких бедолаг.

По пробуждению не возникло и мысли о том, чтобы пойти на работу — меня попросту трясло, а температура не сбивалась даже после двойной дозы обезболивающего. Озноб не отпускал. В какой-то момент я встал и, пошатываясь, заклеил щели в окнах, из которых задувал ледяной сквозняк. Это помогло, но не сильно. Потом просто свернулся калачиком на тахте, как и в прошлый раз, проваливаясь и выкарабкиваясь из болезненной дрёмы. День за окном сменился сумерками, промелькнула мысль о том, чтобы залить в себя хотя бы тарелку супа, как в дверь раздался звонок. И ещё один — когда я уже подумал, что первый мне послышался.

— Кто там? — прохрипел я, кое-как добравшись до двери. Заглядывать в глазок и фокусировать взгляд было выше моих сил.

— Это Анна, с работы, — раздался с той стороны знакомый бархатный голос.

Несколько секунд я просто моргал, пытаясь сообразить, что происходит. Медленно приложил ладонь ко лбу — температура всё ещё была, пусть и не такая высокая, как с утра. Недостаточная для слуховых галлюцинаций.

Я открыл дверь и уставился на Анну, которая смотрела в ответ со смущённой улыбкой. В руках она держала плотно набитые бумажные сумки, ручки которых чудесным образом не рвались под солидным весом.

— Можно я войду?

— Да… конечно.

Я неуклюже посторонился, пропуская её в квартиру и закрыл дверь, всё ещё не до конца соображая. Ситуация была не из тех, что укладывались в моё понимание реальности, даже с учётом всех фантастических событий. Тем временем Анна разулась, сбросила пальто и уверенно прошла на кухню, словно была у меня в гостях уже сто раз. На столе быстро образовалась гора фруктов, пакетов с дорогим чаем, незнакомых мне лекарств и много чего ещё. Анна говорила не переставая какие-то невозможные вещи — мол, на работе все обо мне переживают, ещё со вчера, а сегодня даже не было звонка, вот она и решила зайти, чтобы помочь по мере сил. Я лишь бессмысленно кивал, молча наблюдая за тем, как она заваривает напиток со странным запахом, вливая в чайник содержимое трёх-четырёх флакончиков лекарств, затем отпивает результат сама и наконец вручает чашку мне.

На вкус жидкость была как полынь, смешанная с мёдом. Напиток горчил и слегка вязал рот, после пары глотков меня вдруг заполнил переполняющий, почти невыносимый жар, исчезнувший миг спустя. Вместе с ним тело покинула болезненная слабость, голова прочистилась, но немного не до конца — я всё ещё не мог осмыслить происходящего.

— Спасибо, — сказал я, отставляя чашку на стол. — Спасибо, мне гораздо лучше.

— В последнее время вы проделали прекрасную работу, Виктор, — промурлыкала она, глядя мне прямо в глаза. — А за прекрасную работу полагается награда.

Если до этого я слегка сомневался в окружающей действительности, то теперь выпал из неё окончательно. В один момент мы с Анной сидели за столом рядом, а сейчас она уже сидела у меня на коленях, её губы поверх моих, а её язык… Мой мозг решил, что с него на сегодня хватит, он уходит в отставку, так что за последующие реакции отвечали другие части тела. Кажется, мы покинули кухню, потеряв по дороге к тахте какую-то часть одежды. Возможно, всю. Возможно, на Анне остались длинные тёмные чулки, лишь подчёркивающие невероятность её длинных ног.

Следующие два-три часа мы провели так, как я бы никогда не мог представить — особенно учитывая то, что полчаса назад мне еле удавалось ходить. Ласки и движения и стоны, глубинное, ненасытное желание, которое получило волю впервые за много лет. Мы не делали перерывов, пока не обессилели, но вскоре силы нашлись снова. Я не мог оторваться от её податливой мягкости, пропал в её серых глазах. И лишь на задворках сознания ворочался крохотный комочек, то ли сомнения, то ли вины, с воспоминанием о других глазах, что смотрели на меня с немым укором.

В конце концов я слегка задремал — не больше чем на пару минут, а когда очнулся, Анны уже не было. Её подарки остались на кухонном столе, а запах её духов не спешил выветриваться из комнаты — доказательство, что всё произошедшее не привиделось мне в лихорадочном бреду.

Как же теперь нормально заснуть?

Глава двадцать четвертая

— С возвращением, хозяин.

Кас и в лучшие ночи не сочилась теплотой, но сегодня она звучала ещё холоднее чем две недели назад. Поклон в её обычном реверансе стал таким глубоким, словно она не хотела на меня смотреть.

— Кас? — позвал я. — Что случилось?

— Ничего.

— Напоминаю, ты говорила, что никогда бы мне не солгала.

— В моих словах нет ни капли лжи.

— Тогда прекрати называть меня «хозяином».

— Как скажете, повелитель.

Если бы я был параноиком, то заподозрил бы, что Кас… ревнует. Натурально так ревнует, каким-то образом узнав про то, что творилось у меня в квартире в совершенно другом мире. Это, конечно, была полная чушь. Для начала, она никак не могла узнать — в Полночь я попал без каких-либо следов помады на лице или аромата дорогих духов. Но даже если бы я лично поделился с Кас всеми пикантными подробностями — какая разница? Наши отношения с ней можно было описать как условно профессиональные, иногда — дружеские, но не романтические. В конце концов, она же призрак, какая может быть романтика?

И почему чем дольше я себя убеждаю, тем более неловко мне становится?

— Пойду проверю лазарет, — буркнул я, поднимаясь с трона. Хочет дуться непонятно на что — на здоровье. У меня сегодня были планы.

— Подождите.

Я остановился, выжидательно смотря на свою помощницу. Она вздохнула — всё ещё необъяснимым образом — и наконец подняла на меня глаза.

— Полночь желает сегодня принимать гостей.

— Это не подождёт до того, как я сбегаю до лазарета и назад?

— Боюсь, что нет… Вик. Более точным словом было бы не «желает», а «жаждет». Она чем-то взбудоражена.

Всего-то одну ночь гостей не принимал, тоже мне. Ладно, не будет сегодня в рядах моих советниц вампира — как-то некрасиво приглашать девушку помогать с посетителями даже не дав ей имя. А называть её как попало, второпях — полное свинство.

— Ну надо так надо.

— Благородные гости! Перед вами хозяин Полуночи, носитель Райнигуна, очищающий и милосердный, властитель бесчисленных земель, лорд Виктор! Возрадуйтесь, ибо вам дарована аудиенция!

Сегодня в тронном зале собралась настоящая толпа — раза в два больше народу чем обычно. Видимо, из-за этого замок так волновался: наплыв посетителей, перегруз системы, все дела. Теперь, когда лазарет очищен, надо будет всерьёз заняться сбором частиц души Полуночи, строительством новых комнат и улучшением тех, что уже есть. Хорошо хоть перед текущим приёмом гостей догадался заказать новых стульев — иначе бы многим пришлось стоять, ожидая своей очереди. Итак, кто к нам пожаловал?

Я разглядел группу из трёх цвергов, одетых как богатые купцы, двух альвов, что вполголоса переговаривались с бледным мужчиной в чёрной мантии, скучающего здоровяка в кольчужной броне с двуручным мечом за спиной. Никого из моих старых знакомых, но то и логично — время ещё не пришло. Особняком расположилась группа из семи человек, что-то вроде театральной труппы в вычурных жёлтых балахонах.

Последним явился мёртвый рыцарь, в привычной манере сотрясая пол великанскими шагами. Не обращая внимания на шокированные взгляды остальных гостей он спокойно занял место в углу и притворился статуей. Что же, значит сегодня обойдёмся без мусорных подарков в начале аудиенции. Запретить ему приходить я не мог, так что оставалось терпеливо соблюдать законы гостеприимства.

Первым вперёд вышел суровый мужик с мечом, представившись Хельмутом из Лирелэнда. Наёмник, понятное дело, и весьма дорогостоящий — затребовал десять драгестола в неделю. Я взвесил «за» и «против». Помощь мне всё ещё была нужна, но с такими расценками я мог разориться быстрее чем доберусь до сокровищницы — если та вообще существует. Получив вежливый отказ воин проворчал что-то неразборчивое и ушёл не оглядываясь.

Вторыми пришли торговцы, но они не успели подойти к трону. Группа в жёлтых одеждах потеснила их, устроив по дороге настоящее представление. Двое музыкантов ритмично били в небольшие барабаны, ещё двое играли на струнных инструментах, напоминающих лютни, две танцовщицы извивались и выгибались под музыку, демонстрируя поразительную гибкость и координацию. Мелодия, в целом стройная и заводная, вызывала лёгкое беспокойство, которое я бы не мог описать словами.

Во главе процессии шёл высокий человек с белой тростью. Его длинные одежды скрывали очертания тела, а лицо прятала бледная театральная маска. Подойдя ближе, он стукнул тростью о пол, отвесил мне изысканный поклон, и музыка стихла.

— Сиятельный лорд Виктор! — его высокий голос разносился по залу без малейших усилий. — Вы видели жёлтый знак?

Жёлтый что? Я моргнул и покосился на своих советниц. Луна и Кулина выглядели так же растерянно, как и я, а вот Кас хмурилась, словно что-то не давало ей покоя. Впрочем, заметив мою реакцию, гость в маске тут же продолжал:

— Владыка туманного Йхтилла, извечно правящий под чёрными звёздами, Князь в Жёлтом, шлёт своё приветствие хозяину Полуночи! Он желает возобновить старый договор, дабы связь между нашими мирами вновь стала нерушимой. Примите этот скромный дар, и да озарит вас свет жёлтого знака!

Обе танцовщицы выдвинулись вперёд, упав на колени возле трона. Теперь стало отчётливо видно, что их одеяния просвечивали почти насквозь, демонстрируя соблазнительные контуры тел. Но на их лицах застыл болезненный экстаз.

Происходящее всё ещё странным образом напоминало постановку какой-то артхаусной пьесы, и не сказать, что мне эта постановка нравилась.

— Кас, — шепнул я. — Что за Йхтилл? Кто этот князь?

— Йхтилл — далёкая земля, окутанная тайной. Её владыка, Князь в Жёлтом, обладает огромным могуществом. Он… старый союзник Полуночи.

Я взглянул на Кас — она звучала неуверенно, будто мучительно вспоминая вещь, которую вовсе не стоило вспоминать.

— Поправь меня если ошибаюсь. Нам предлагают заключить союз и двух рабынь в подарок?

— Да.

— Замечательно. Отличное начало дружбы.

— Продолжение дружбы, — тихонько пискнула Кулина.

— Точно. Кстати, что за жёлтый знак?

— Вы… вы не захотите знать, — помедлив, прошептала Кас.

«Хозяева Полуночи — худшие чудовища из всех» — проскрипел у меня в голове голос иссушённой леди из лазарета. Надо же, советником я её сегодня не взял, а она всё равно помогает. Каким бы ни был союз между Полуночью и Йхтиллом в прошлом, нужно тридцать раз подумать прежде чем его возобновлять. Особенно если эти ребята считают, что подобные «подарки» придутся мне по душе.

Я повернулся назад к послу в жёлтых одеждах.

— Где я могу почитать условия договора?

Настало время посла выглядеть растерянно — несмотря на маску.

— Что?

— Условия, — повторил я. — Права и обязанности сторон, юридические тонкости и место для подписи. Даже в сделку с дьяволом сперва дают прочесть — прежде чем подписывать кровью. Сколько лет старому договору?

— Тысячелетия.

— У-у-у, — протянул я. — И что, ни разу не вносились правки?

— Мы не в банке цвергов, лорд Виктор, — кажется, он взял себя в руки. — Сей договор записан душами на ткани мироздания. Идеалу не нужна бумага.

— Позволю не согласиться. Может, мои предшественники просто соглашались на любые условия, но я видел, в каком состоянии они оставили Полночь и не планирую идти по их стопам. Текст договора мне нужен именно что на бумаге, желательно в двух экземплярах. Затем мне понадобится не менее месяца на его изучение и уточнение терминов, ещё месяц на согласование деталей…

— Это понимать как отказ?

Его тон нравился мне всё меньше.

— Ну почему сразу отказ? — усмехнулся я. — Рядовая процедура. И да, девушки могут остаться. Правда, судя по их виду, придётся их подлечить в лазарете прежде чем отпустить, но это не проблема.

— Они уже приняли жёлтый знак как часть себя. Вы не сможете их «подлечить».

— Думаю, я разберусь, что смогу, а что нет.

Посол вдруг рассмеялся — не как помешанный маньяк, а вполне нормальным смехом, но от этого стало не менее жутко.

— Я понимаю, лорд Виктор. Я понимаю, но боюсь, что вы — нет. Вы не понимаете, какую великую честь оказывает вам мой владыка. Князь в Жёлтом не принимает отказов. У вас есть последний шанс согласиться.

Быстренько мы перешли от пряника к вероятному кнуту. Что же, это лишь упрощает решение.

— Если уж решили мне угрожать, — мягко сказал я, опуская руку на рукоять Райнигуна. — Сперва снимите маску и поговорим, глядя друг другу в глаза.

— Маска? — переспросил посол, склонив голову набок. — На мне нет никакой маски.

Дальнейшие события развивались так стремительно, что без ускоренной реакции за счёт «Зверя в лунном свете» я бы вряд ли смог за ними уследить. Посланник ударил тростью об пол и четверо музыкантов бросились вперёд, размахивая инструментами как оружием. Нет, не совсем так. Инструменты были не оружием, а частями их тел — оголённые кости барабанных палочек тянулись из пальцев рук, струны лютен оказались натянутыми кишками. Хуже всего то, что на бегу они продолжали играть музыку — адскую какофонию, что разрывала уши и заставляла волосы по всему телу встать дыбом. На заднем плане послышались крики ужаса оставшихся гостей и топот убегающих ног. Правильное решение — сейчас здесь будет жарко!

Я вскинул Райнигун — два выстрела обратили в прах «барабанщика» и «лютниста», остальные успели подорваться почти вплотную. На миг перекошенное совершенным безумием лицо одного из них оказалось в опасной близости от моего лица, но тут же исчезло, сметённое грозно рычащей массой мускулов и шерсти. В следующие несколько секунд одного из нападающих рвал на куски громадный волк-оборотень, а второй беспомощно барахтался в желатиновых недрах мега-слизи. Решив не раздумывать над тем, насколько легко девушки могут вернуть себе «боевые» формы, я навёл револьвер на фигуру в бледной маске.

Пуля отскочила от плиты на полу — гад оказался слишком быстрым. Под его бесформенным балахоном постоянно что-то двигалось, дёргалось, менялось. Он присел на четвереньки и вдруг прыгнул вперёд, вытянув ноги как гигантская саранча. Руки ему заменили разящие лапы богомола, покрытые хищными шипами. Кас издала потусторонний вопль, что сбило чудовище с курса, но не остановило. Луна отбросила в сторону своего врага и рванулась к нам на помощь — только чтобы отлететь назад с двумя глубокими ранами поперёк груди.

Я почувствовал, как во мне закипает ярость. Четвёртая, последняя пуля, попала посланцу точно в грудь, но испепелила лишь жёлтые одежды. Под ними не было ничего напоминающего человеческое тело — лишь изломанные бледные линии, абстрактные контуры, словно кто-то решил оживить картину свихнувшегося футуриста. Все линии тянулись из одного места — маски.

— Представление только начинается! — выкрикнул посланник Князя в Жёлтом. — Оставайтесь на своих местах и узрите жёлтый знак!

Ненавижу артхаус!

Полэкс пришёл на смену Райнигуну, хотя в глубине души я подозревал, что даже в лунном свете не смогу сравняться по скорости с этой поистине сумасшедшей дрянью. Может, если мы навалимся на него одновременно, прижмём к полу и отчекрыжим режущие лапы…

Череду моих лихорадочных идей прервал короткий свист, а за ним — глухой лязг. Я вздрогнул. За исковерканной фигурой в бледной маске высилась другая — великанский рыцарь, про которого я успел напрочь забыть. Его обломанный меч ударил сверху вниз со скоростью молнии, разрубив чудовищного посланника на две половины и слегка выщербив каменную плиту на полу. Бледная маска дёрнулась, пошла трещинами и развалилась на куски, оставшееся «тело» стало прахом.

Рыцарь протянул вперёд левую руку и медленно разжал ладонь. На ладони лежал серебряный кулон в форме двух воздетых крыльев.

Кажется, принять это предложение союза — не такая уж плохая идея.

— Вик, вы решили надо мной подшутить?

— Ни в коем случае.

— Да? Тогда почему я получаю заказ на исцеление от красной порчи, а вместо этого вы притаскиваете двух пациентов под дрёмой Йхтилла⁈

— Я не специально.

— Вы хоть отдалённо представляете, сколько времени и ресурсов понадобится, чтобы привести их в себя?

Моя новая целительница была великолепна в гневе. Ярком, громогласном и лишь самую капельку напускном. Увы, у меня не было сил не только ей любоваться, но и вступать в длинные дискуссии. Больше всего хотелось прилечь на одну из кроватей в лазарете рядом с двумя бессознательными танцовщицами и вздремнуть часок-другой. Но я и так потратил слишком много времени на сегодняшний приём гостей и устранение его последствий.

— Боюсь, я сегодня не в состоянии получить твою силу, — сказал я, садясь на кровать, но не поддаваясь искушению лечь. — Но могу дать тебе имя. Хочешь выбрать сама?

— По правилам я не имею права, — усмехнулась она. — Разве что… слегка намекнуть. Моя основная специализация — терапия.

— Терапия? То есть, Терра?

— Благодарю, — улыбнулась она, сверкнув белоснежными клыками. — А теперь сидите спокойно и дайте себя осмотреть.

По пробуждению какое-то время я лежал, перебирая в памяти события прошедшей ночи. Я не только приобрёл нового опасного врага в лице Князя в Жёлтом, но и нагрузил себя кучей дополнительных обязанностей. Добыть лекарства для Шаэль и двух танцовщиц. Построить комнаты для гостей и бараки для охраны, наладить поставки мяса для гноллов, расширить оружейную, кухню и лазарет, чтобы облегчить жизнь моим помощницам.

Найти способ помочь мёртвому рыцарю — как только мы заключили союз, он удалился назад в угол и снова там застыл, не планируя уходить. Кас была уверена, что Жнец не сможет причинить ему вреда — по ряду причин. То ли потому, что рыцарь давно уже умер, то ли из-за нового статуса союзника, бог его знает. Главное — результат. Надо придумать, как вернуть ему речь, узнать имя, наладить нормальный контакт, а там и разобраться, что за беда постигла его народ. Кто знает, возможно, для них тоже ещё не всё потеряно.

И это не говоря о том, что я всё ещё не отыскал ни сокровищницу, ни библиотеку. Не придумал способа одолеть Жнеца и освободить девушек — хотя бы частично. Не набрал достаточно силы, не очистил даже четверти доступного пространства замка. Всё ещё не знал ответов на большинство вопросов касательно Полуночи, зато получил в нагрузку пару тонн новых тайн.

Самое смешное, что мне совершенно не хотелось на это жаловаться.

Телефон вдруг зазвонил, высвечивая знакомый номер и имя Лёни — одного из продавцов «Техно-супер». Я взял трубку — Лёня сбивчиво извинялся, что поднимает в такую рань в субботу и умолял сегодня выйти на работу. Половина продавцов слегла с гриппом, в зале не хватало людей, а я вроде как был администратором…

Вздохнув, я согласился — Лёня был нормальным парнем и если беспокоил, то по делу. Всё равно я прогулял один рабочий день и честно отболел второй, а сегодня не планировал никаких дел. Мой обычный график в «Техно-супер» пять на два я когда-то выбрал, чтобы хоть немного чувствовать себя человеком, но сейчас он не имел значения. Почти все мои заботы концентрировались в Полуночи, и лишь не до конца выветрившийся аромат духов Анны намекал, что на этот мир пока рано махать рукой. Интересно, она сегодня появится в филиале?

Анны не было, зато был Боров, который единственный раз за день выбрался из кабинета и обвёл покрасневшими глазами зал магазина. Через пять минут меня пригласили пройти к нему — и я пошёл, уже ничему не удивляясь.

Если в прошлую нашу встречу шеф выглядел скверно, то сегодня, спустя неделю — совершенно ужасно. Чересчур большая одежда висела на нём как на пугале, лицо напоминало обтянутой кожей череп, глаза горели лихорадочным блеском.

— Макаренко, — просипел он, и вынужден был сделать большой глоток из стоящего на столе стакана, чтобы поправить голос.

Вот мы и прошли полный круг, от обращения по фамилии до обращения по имени, имени-отчеству и назад. Интересно только, что довело его до ручки.

— Макаренко, ты думаешь, я дебил? — наконец продолжил он. — Я не дебил. Намёки ловлю. Я понял, у тебя есть «крыша».

Боров, конечно, дебилом не был, зато в последнее время выглядел как настоящий псих. А с психами, как я слышал, лучше было не спорить. Безумия мне на сегодня с лихвой хватило в Полуночи.

— Допустим, — ровно сказал я.

— Чё «допустим»⁈ — две недели назад это был бы рёв, но сегодня скорее звучало как всхлип. — Я понял, не тупой! Макаренко! Я дал тебе бабок, дал повышение! Так или нет⁈

— Допустим.

— Так что, сука, тебе мало⁈ Так на ещё, бери всё! Только от…сь, отвали, дай поспать хоть пару часов!!

Трясущимися руками он швырнул на стол мятые пятитысячные купюры, очень дорогие часы и даже кредитную карту. Я смотрел на эту истерику, не испытывая никаких эмоций. Ни страха, ни жалости, ни удовлетворения от вида поверженного врага. Да, Боров когда-то мог считаться врагом, почти карикатурным злодеем, наслаждающимся своей злобной властью. Но сейчас от него осталась жалкая оболочка, и я смутно догадывался, почему. «Кто зло супротив вас совершит, тот двух недель не проживёт», как говорил цверг Элгрид. Влияние Полуночи каким-то образом распространялось и здесь, и похоже, что Боров принял на себя основной удар.

Нельзя сказать, что он его не заслужил. Нельзя также сказать, что я нечто подобное планировал. И что самое главное — даже если бы я хотел ему помочь, то понятия не имел, как.

Но я не хотел.

— Хорошего вам дня, Николай Николаевич, — сказал я, поднимаясь из-за стола.

— Макаренко!! — взревел он мне вслед, и на этот раз это был именно рёв, почти как раньше. — Ты думаешь, только у тебя есть связи⁈ Ты думаешь, ты бессмертный⁈ Мака…

Я аккуратно закрыл дверь, оставив шефа бесноваться в гордом одиночестве. Ему придётся решать новые проблемы самостоятельно, возникли они по вине Полуночи или нет. У меня хватало своих забот, как в замке, так и за его пределами, и я не планировал тратить больше ни секунды времени на размышления о Борове.

Остаток рабочего дня прошёл без происшествий.

Фонари на районе опять не горели — судя по всему, какая-то авария на подстанции. Нависшие зимние тучи скрывали луну, но та временами выглядывала, освещая дорогу. Я был ей благодарен, хотя в теории мог пройти здесь и вслепую, как делал это тысячи раз. Через дорогу — светофоры тоже не работали — вдоль шоссе, завернуть в арку, а оттуда уже и до подъезда недалеко.

Когда я прошёл арку наполовину, от стены впереди отделилась тень, небрежно двигаясь мне навстречу.

— Закурить будет? — незнакомый голос, низкий и намекающий на неприятности. С местными алкашами и гопотой отношения у меня сложились нормальные — мы друг друга не трогали, да и взять с меня было нечего. Но это был не один из них.

— Не курю.

Я продолжил идти, незнакомец шагнул наперерез.

— Ну и правильно. Вредное это дело.

Я скорее почувствовал чем услышал движение сзади, но не успел среагировать — шею вдруг обхватила и сдавила тонкая петля, то ли леска, то ли проволока, удерживаемая сильными руками. Из моего горла вырвался хрип, в глазах потемнело.

— Не дёргайся, фраерок, — прогудел кто-то сзади. — Сильно тебя убивать не будем.

— Да, не боись, — поддержал тот, кто просил закурить. — Просто отвезём в лесочек подальше и там уже поговорим…

Глухая, страшная, ненасытная злоба родилась где-то в центре живота и расползлась по всему телу. Ярость, страшнее той, что наполняла меня перед посланцем Князя в Жёлтом. Конечно, «поговорим», но не в лесочке, а прямо здесь!

Эти ничтожества, жалкие твари, решили, что смеют бросить мне вызов⁈

Локоть моей правой руки рванулся вниз и назад, вонзаясь в живот душителю. Слабый, неэффективный удар, от которого было легко уклониться или даже проигнорировать — так, наверное, подумал верзила и тут же с удивлением сложился напополам, отпуская удавку. Я развернулся вполоборота и без размаха добавил кулаком по мерзкой роже с выпученными глазами, услышав приятный хруст сломанного носа. Луна снова вышла из-за туч, осветив половину арки, и я почувствовал бодрящий прилив энергии. На ногах остался урод, который отвлекал моё внимание в начале, и ещё один — подошедший вместе с горе-душителем.

У первого в руках сверкнул нож.

Шаг вперёд, повернуться вбок, уклоняясь от неуклюжей атаки — бандюган двигался медленно, как под водой. Перехватить руку с ножом и заломить её одним движением, используя силу инерции. Ещё один хруст — ещё более приятный чем прежде, нож летит на землю в одну сторону, а урод — в другую, баюкая конечность, вывернутую под необычным углом.

Остался последний — и когда я развернулся к нему, он тянул из-за пояса пистолет.

— Вали его!! Бритый, вали его нах!.. — раздалось откуда-то сбоку, и Бритый попытался исполнить указание.

Только я всё ещё был быстрее, несравнимо быстрее, и обладал куда лучшим оружием. Прогремел Райнигун, страшный звук раскатился по всему пространству арки, выплёскиваясь с обеих сторон. А затем повторился дважды — для каждого из тех монстров, что пришли меня убивать. Это была именно попытка убийства, а не банальное ограбление — они ждали меня здесь, чтобы придушить, отвезти в лес и там прикончить. Оставлю хоть одного в живых — и дам им шанс на вторую попытку.

Бой был окончен — с запасом в один патрон. «Зверь в лунном свете» затянул след от удавки у меня на горле за несколько секунд.

Я моргнул и судорожно вздохнул, стряхивая боевой раж. Затем моргнул ещё раз, чувствуя, как по телу проходит неостановимая волна дрожи.

Я стоял посреди тёмной арки, ведущей в знакомый двор. Где-то неподалёку надрывалась сирена автомобиля, луна снова собиралась скрыться за тучами. В правой руке я сжимал магический револьвер из другого мира и не отрываясь смотрел, как три тела вокруг меня медленно рассыпаются в прах.

Content

Сергей Евтушенко
Как я стал хозяином странного замка в другом мире

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая