Алексей Александрович Попов

Особняк на окраине

Детективный роман

Пролог

Этот старинный дом с башенками и небольшой усадьбой полтора века назад был весьма популярен среди городской знати. В его самом большом зале проводились торжественные приёмы, играла музыка, шумели балы.

Местные аристократы и помещики с удовольствием съезжались по приглашению хозяина гостеприимной усадьбы, благо ехать совсем недалеко, в пригород. Возможность пообщаться с соседями и приезжими знаменитостями в уютной обстановке особняка отлично разнообразила не такой уж широкий ассортимент развлечений богатеев уездного городка.

Хозяин поместья умел радовать гостей и зрелищами, и замечательно приготовленными блюдами обедов и ужинов — его повар-француз отменно готовил изысканные европейские кушанья и напитки.

Если б мы оказались в городском саду в тёплый летний день среди праздной публики того времени, то наверняка услышали бы их приватные разговоры, которые зачастую касались общей темы. Господа галантно приветствовали друг друга по-французски, но потом неизменно переходили к обсуждению последних событий местного значения на родном языке.

— …Не будете ли вы так любезны, мадемуазель Мари, поведать мне, как намедни прошёл бал в имении господина Митрохина?

— Моn ami, великолепно! Впрочем, как и всегда. Господин Митрохин достоин всяческих похвал: там был весь высший свет города! Музыканты играли виртуозно, почти без перерыва. Мне искренне жаль, что любимая вами мазурка случилась без вашего присутствия.

— О, Мари! Безусловно, виноват-с! О чём искренне сожалею… Но служба есть служба! Я готов искупить вину своим обязательным присутствием у господина Митрохина в следующий раз. И тогда я вас непременно ангажирую на мазурку!..

Время неумолимо. Пронеслись революции, войны, менялись власть и системы государственного строя. Тем не менее город разрастался, его население всё увеличивалось. И усадьба Митрохиных постепенно приросла к городской окраине.

1. Свобода

За спиной мужчины громко хлопнула железная дверь с решётчатым окошечком, лязгнули засовы проходной. Но эти резкие звуки для вышедшего на свободу узника были самыми приятными за последние годы.

«Ну, вот оно, случилось — воля!..» — на худом, землистого цвета лице с маской безразличия появилось подобие улыбки — как долго узник ждал этого момента!

Человек с короткой стрижкой закинул свой сидор на плечо и, не оглядываясь, пересёк площадку перед КПП. Здесь было безлюдно, только легковые иномарки обслуги колонии разноцветной кучкой ждали своих хозяев в углу стоянки. Освобождённого никто не встречал.

Лицо путника ещё более прояснилось, приоткрылся щербатый рот в широкой улыбке. И не только от пьянящего воздуха свободы и ласкового летнего утра — всё шло почти так, как и было им запланировано.

Хотя, судя по маляве с воли, прежнее возбуждённое «Дело по убийству в особняке Митрохина» теперь вообще закрыто: было пересмотрено, классифицировано в самоубийство и благополучно сдано в архив.

«Эх, знать бы заранее! Может, зря парился столько на нарах… — Вместе со вздохом сожаления быстро исчезла улыбка, лицо вновь обрело беспристрастное выражение. — Хотя совсем не факт! Будь я у следака под рукой, так и зацепить могли, не отмазался бы…»

Мужчина остановился на пригорке, слушая птичьи голоса, с наслаждением вдыхая лесные запахи. Вокруг ни души: спереди и сзади, петляя среди зелёных кустов и невысоких берёзок, просматривалась пустынная пешеходная дорожка. Ни конвоиров, ни телекамер, ни случайных прохожих. Наконец-то он мог быть самим собой!

Путник невольно бросил подозрительный взгляд назад. Там, за высоким глухим забором с колючей проволокой и вышками по углам периметра, виднелись верхние этажи пятиэтажного кирпичного здания — жилого корпуса колонии усиленного режима, в стенах которой и провёл три года осуждённый Фролов Кирилл Степанович.

На стене дома, ставшего ему вынужденным приютом на весь срок заключения, привычно висел красный транспарант. Отсюда буквы не читались — далеко! Но за годы отсидки лозунг «На свободу — с чистой совестью!» так намозолил глаза, что стоило только их закрыть, сразу являлся в памяти.

И тут мужчина не выдержал: скинул с плеча мешок, со злостью швырнул под куст. Сделав неприличный жест рукой в сторону опоясанной колючкой территории, он издал приглушённый почти звериный вопль:

— Ха! Вот вам! — Вся ненависть, вся боль и унижения, накопленные за период отсидки, выплеснулись в этом истошном крике.

Чего там говорить, зона — тоже школа! Суровая, жестокая, с ограничением в правах и в свободе… Это особый мир: один год, проведённый в местах не столь отдалённых, стоит доброго десятка лет вольной гражданской жизни. Вот что такое зона! А Кирилл провёл в колонии целых три…

«Как в психбольнице: пациенты иногда выписываются, а врачи остаются… Так вам и надо!» — во взбудораженной свободой голове плескались злые мысли, бывший зек невольно вспомнил охранников и начальников в погонах. Нет, он сюда больше никогда не вернётся, ни под каким соусом, — он не такой!

— Я-то уже на воле! А вы, крутые козлы и тупые сявки, давите нары дальше! — зло юродствовал недавний сиделец. — Тусуйтесь на здоровье — вместе с хозяином, халдеями и вертухаями…

…Выплеснув весь негатив, человек с котомкой дошёл до просёлка с безлюдной автобусной остановкой, вгляделся в расписание: автобус не скоро. И пошёл пешком — на воле всё в радость! Железнодорожный вокзал всего в паре километров, а за время ходьбы можно просто подышать чистым воздухом, спокойно подумать, как правильно распорядиться своей свободой.

Хотя что там думать! За время заключения всё тысячи раз передумано — до самых мельчайших деталей. Без дум понятно: так жить нельзя.

Да, сам захотел сесть в тюрьму. Правда, на срок небольшой, только загаситься на зоне, чтобы не попасть под статью более тяжёлую. И получилось! Потенциальный подозреваемый в убийстве на долгое время пропал, выпал из поля зрения следственных органов — усилиями их же коллег.

В той отчаянной ситуации всё было неплохо продумано, да получился досадный перебор: попал Кирилл на срок несколько больший, чем планировал. Судья ещё колебался, определяя степень его вины, а прокурор, припомнив грехи молодости подсудимого, просил дать аж пятерик!

Нашлись «добрые» люди, вписались, оказали определённое давление. Деньги, известное дело, делают людей если не добрее, то покладистее. Судья уже был готов переквалифицировать инкриминируемое деяние в преступление по хулиганке с минимальным сроком наказания, когда сторона обвинения заявила на судебном заседании терпилу — охранника магазина. Тот принёс медицинскую справку: трещина в ребре! Вот и впаяли Кириллу за отягчающее обстоятельство по уголовной статье трояк с компенсацией оплаты лечения потерпевшего — за причинение вреда здоровью средней степени тяжести. Хорошо ещё, что умышленное доказать не удалось, адвокат толковый! Сам его выбрал и хорошо оплатил тяжёлый адвокатский труд. И правильно сделал, а то бы и сейчас ещё парился на зоне.

Теперь зона позади, осталось чуток потерпеть. Вот провернёт Кирилл своё последнее дельце и, может быть, навсегда завяжет с криминалом. Загасится по полной, уйдёт в туман, растворится. И лучше всего, если этот туман окажется зарубежным.

«А что? Ведь отмотал срок от звонка до звонка, искупил свою вину, вышел на свободу с чистой совестью… Нужно только устроиться на постоянную работу, приложить усилия для восстановления в гражданских правах, погашения судимости…»

Что ж, он постарается! И бывший осуждённый Фролов снова станет самым обычным гражданином своей страны. Тогда никто не сможет ему отказать в заграничной визе и выезде за рубеж, например, по туристической путёвке. А там… Там он всё разрулит самым аккуратным образом.

«Теперь — всё позади!» — считал вышедший на волю Кир (так Кирилла звали в детстве, такое погоняло прилепилось к нему и в зоне). Теперь он будет по-новому решать свои проблемы. Причём любые, приносящие дивиденды. Не исключено, что и с криминальным оттенком… Это уж как карта ляжет. Но руками других людей! Куда ж деваться, если даже в известной пословице говорится: от трудов праведных — не наживёшь палат каменных. А жить хорошо, жить красиво, жить богато — ох, как хочется!

2. Особняк

У бывшего загородного дома сменилось немало хозяев, которые утратили гостеприимные традиции, эмигрировали за границу и больше не появлялись в своих владениях. Особняк обезлюдел. Заброшенная территория пришла в запустение, заросла сорняками и кустарниками, которые достигали больших размеров, произрастая на почве плодородной и удобренной.

Здание с провалившейся крышей, с выбитыми стёклами окон всё так же стояло в центре поместья, но от него теперь веяло не праздным гостеприимством, а холодной пустотой и отчуждённостью. Только каменная ограда, добросовестно возведённая ещё крепостными крестьянами, по-прежнему ограждала старинное поместье. Правда, кованые металлические ворота с фамильным гербом владельца уже давно были сняты и увезены в неизвестном направлении.

В ночное время неосвещённая громада дома с башенками выглядела довольно мрачно и невольно наводила на мысль о средневековых временах с рыцарями и привидениями. Иногда тёмные окна первого этажа подсвечивались изнутри бликами костра, разведённого местными бомжами. И тогда мерцающий свет отблесков пламени придавал особняку ещё более таинственный и зловещий вид. Городские жители считали это место нечистым и старались держаться от него подальше.

Городские предприниматели уже неоднократно пытались приобрести внушительное здание с территорией для своих коммерческих целей. Предлагались самые разные варианты его использования: для складского хранения товара, для организации мини-рынка с дешёвыми китайскими товарами или для сдачи в аренду под офисы, но в запросе всем заявителям было отказано.

Поговаривали, что нынешний хозяин «поместья Митрохина» (такое название имения закрепилось в народе), находясь за рубежом, продолжает оплачивать земельную аренду и пошлину за эту разваливающуюся недвижимость.

Неожиданно особняк получил как бы второе рождение. В усадьбе вдруг появились молодые люди, которые энергично прошлись по всей территории, обследовали оба этажа здания, чердачные и подвальные помещения. Они периодически фотографировали детали архитектуры и что-то записывали в свои бумаги.

Затем пришли работники постарше, с измерительными приборами и проектной документацией. А спустя ещё пару недель появилась строительная бригада с прорабом и с техникой, занявшаяся капитальным ремонтом старого дома, подводкой коммуникаций и восстановлением прохудившейся в некоторых местах ограды. Через полгода, когда все работы были окончены, в левое крыло бывшего помещичьего дома завезли мебель и оборудование. Вскоре над его входом появилась небольшая вывеска «Лаборатория».

В народе ходили слухи, что заграничный хозяин поместья преставился, а вся его недвижимость по завещанию перешла к внуку, молодому и талантливому специалисту, кандидату медицинских наук, ранее работавшему врачом в одной из местных клиник. Что именно на наследные средства и был произведён обширный ремонт, и что наследник же и организовал в старом особняке какую-то научную лабораторию.

Издали этот дом был почти незаметным. Двухэтажное здание из серого кирпича было наполовину скрыто кронами подросших деревьев на ограждённой глухим забором территории. Да и эта картинка просматривалась только с одной точки — с невысокого холма, куда и поднялся по еле заметной тропке Кирилл. Тропа обогнула холм, пошла на спуск и вскоре привела к небольшому сараю с выбитым окном и провалившейся крышей.

— Ещё жив, старина… — Кирилл обратился к разваливающемуся строению как к живому существу.

Заглянул внутрь: ничего примечательного, пара сломанных стульев, какой-то топчан с ворохом старья. Убедившись, что он один, Фролов тревожно оглядел лужайку перед сараем: всё заросло травой, никаких особых примет. Даже тот большой камень, под которым был глубоко закопан его схрон, оказался совсем на другом месте — плоский валун передвинут и служит теперь ступенькой при входе в эту развалюху. И как теперь узнать, где он лежал раньше?..

«Где же ты, где?..» — пульсировала в мозгу одна-единственная мысль. Фролов усиленно пытался вспомнить, от напряжения лоб покрылся испариной. «Вдруг нашли, выкопали?»

— Кажется, рядом росла небольшая берёзка… Неужели вот эта так выросла? — чуть слышно шептал он, оглядывая буйную растительность. — Хотя три года — срок…

Кирилл сунулся в сарай в поисках хоть какого-нибудь инструмента. На своё счастье обнаружил грабли и ржавую лопату со сломанным черенком.

Он растерянно ходил по лужайке, пытаясь восстановить картину трёхлетней давности, — именно тогда, перед самой поездкой в посёлок Никольское, Кир и закопал где-то тут свои ценности.

— Нет, здесь!.. — убеждал сам себя искатель.

Он снова и снова замерял шагами расстояние от сарая и до конца лужайки в разных направлениях, но так и не нашёл никаких отметин своего хранилища. Доведённый бесплодными попытками почти до отчаяния, он слегка оступился в траве: в этом месте почва имела небольшое углубление.

— Вот же оно… — радостно хлопнул себя по лбу Кирилл. — Здесь!..

Очевидно, тяжёлый камень лежал на этом месте, пока его не откатили к сараю, и он несколько продавил почву. Фролов, оглянувшись по сторонам, стал лихорадочно копать землю. Дёрн и корни выросшей берёзки мешали копке сломанной лопатой, работа продвигалась медленно. Тем не менее через десять минут неистовых усилий лопата стукнулась о металл. Сердце копателя радостно ёкнуло: «Слава богу! Всё в ажуре…»

Вскоре Кирилл, утащив металлический короб в сарай, уже проверял его содержимое: пачки денег, сберегательные книжки, два паспорта на одно и то же лицо, пистолет с запасной обоймой, ручная граната, бинокль — все предметы в отдельных полиэтиленовых пакетах. Убедившись в их сохранности, часть отложил в сторону. Пачку денег и один из паспортов засунул в карман, бинокль положил в принесённую с собой сумку. Остальное бережно уложил обратно. Коробка с кладом была вновь опущена в яму и быстро закопана.

Чтобы скрыть следы вскапывания, Кир в несколько приёмов откатил тяжёлый валун на прежнее место. Затем убрал лишнюю землю с поверхности, граблями взлохматил придавленную траву. Фролов критически осмотрел следы своих трудов: среди многочисленных холмиков у отрытых кротовьих нор следы его копания были практически незаметны.

Уставший землекоп вытер пот с лица, отряхнул одежду от следов грунта. Присел у сарая, с наслаждением закурил. Отдохнув, затушил окурок и отправился по тропинке в обратный путь. Дойдя до старой сучковатой берёзы, Кирилл огляделся. Убедившись, что он один, уверенно полез на дерево до удобной развилки ветвей и, сидя на толстом суку, долго разглядывал в полевой бинокль интересующий объект.

Сердце невольно забилось сильней: когда-то он работал и жил в этом доме… Отсюда было видно даже окно комнаты, в которой проживал.

«А ведь хорошее, благополучное было время: без особых проблем, с крышей над головой, с постоянной и неплохо оплачиваемой работой. Сам всё разрушил…»

Всё знал об этом доме, не мог не знать! Каждую комнату, каждую ступеньку лестницы, каждое дерево знал на территории — ведь он несколько месяцев работал здесь охранником. И работал неплохо, пользовался уважением коллектива. Даже пару дней замещал по отдельным вопросам начальника, попавшего в автомобильную аварию. В аварию по сценарию, задуманному Фроловым…

«Так, собак на территории, похоже, нет… Это уже хорошо! Только сигнализация и видеокамеры… — сделал вывод наблюдатель, слезая с дерева. — Но надо последить за объектом подольше, чтоб уж наверняка…»

Кир вышел по тропинке на ближайшую улицу города, подозрительно огляделся. Редкие прохожие спешили по своим делам. Нет, вроде никто на него не смотрит, не оборачивается. Но он-то нутром чувствовал: чужой он здесь. Как будто весь мир в заговоре против него. Да-да! У Кирилла появилось нехорошее предчувствие, будто все прохожие подозревают о его тайных замыслах, только не говорят об этом. Но стоит только потерять бдительность, как они навалятся, схватят и поволокут его в отделение полиции. Потом опять суд, душная камера следственного изолятора, жёсткие нары, унижения и кошмары по ночам…

«Нет, только не это! Надо следовать своему плану: чётко, последовательно и, главное, не вызывая подозрений».

В колонии Кирилл познакомился с местным авторитетом — Кренделем. Вошёл к нему в доверие, если можно так сказать… Но нет, такие отпетые отморозки не доверяют никому, даже себе. Скорее наоборот, это Крендель залез к нему в душу. Интуитивно Кир понимал, что было некоторое расположение друг к другу двух зеков-земляков, желающих в будущем продолжить общение на свободе. Поэтому он выдавал нужную информацию авторитетному «корешу» очень дозированно. Но Крендель, почуявший возможность поиметь хороший навар с этого дела, раскрутил Фролова, заставил сказать больше, чем следовало бы…

Перед выходом Кира на волю он сообщил, в какой рыгаловке отыскать шестёрок Батона и Шалопута для исполнения несложных поручений. Также авторитет дал наводку, как найти его приятелей, живущих в соседнем городе. Конечно, несложно туда и съездить, лично передать привет от их кореша в колонии, приобрести поддержку местной братвы и, возможно, получить конкретную помощь. Можно поступить ещё проще — позвонить по телефону, и нужные люди приедут сюда сами…

«Но настолько ли они нужные? — напряжённо размышлял Кирилл. — Они же будут меня жёстко опекать! И каждый мой последующий шаг будет под колпаком, под контролем братвы Кренделя…» И как при таком раскладе, в случае фарта с бриллиантами, будет поделена добыча? Хоть и заверил тюремный авторитет: «Всё делим поровну — фифти-фифти, пятьдесят на пятьдесят!» Но ведь это устное соглашение двух уголовников, которое не заверишь у нотариуса… Крендель и кинуть может. «Пообещать — не значит жениться!» — его любимое выражение. И оставить главного и самого заслуженного претендента на бриллианты ни с чем…

«А будешь артачиться… Нет, лучше об этом не думать! Хотя понятно и так: если на одной чаше весов жизнь простого смертного, а на другой — камни на миллионы, даже школяру понятно, что перевесит. А мне это надо?..» — философски рассуждал Кирилл.

Город встретил пришельца после длительного отсутствия почти таким же, как и три года назад. Только теперь он был более чистым и… каким-то другим: транспорта стало значительно больше и надписи на чужом языке сплошь придавили родной русский.

Да, существенно изменился мир, пока Фролов был в местах не столь отдалённых. Иностранные автомобили уверенно потеснили отечественный автопром. «Москвичей» уже нет и в помине, а редкие «Волги» и «Жигули»-классика с вмятинами и ржавчиной салона смотрелись в транспортном потоке как реликтовые животные в современном стаде коров.

Кирилл понимал: одному вопрос не решить! Нужны партнёры, помощники. Без них просто не обойтись. Но не со старыми же своими дружками, с теми сложно. Они знают, с кем имеют дело…

«Тех не проведёшь, того и гляди сам запаришься. Как почуют большие деньги, так и кинут эти партнёры в трудную минуту, не побрезгуют. А скорее всего, замочат! Слишком велика цена вопроса. Зачем им свидетель, знающий себе цену и умеющий мстить?.. Как не знать — сам такой! Ведь человек человеку волк! Не порвёшь их, тебя порвут… А чтобы порвать самому, нужны силы или деньги. Причём деньги надёжнее. На них можно купить всё, даже чужую силу, и использовать её в своих целях! Но всё же лучше сразу иметь и то, и другое».

Поразмыслив, Кир решил: нужно в новом рисковом деле поискать людей тоже новых — ведь Кренделю ещё два года париться на нарах. За это время можно собрать все необходимые справки и, подключив адвоката, погасить судимость. Всё проделать в лучшем виде, как в известном фильме, «без шума и пыли». И, в случае фарта, получить всю добычу неделимой, свалить за бугор — там местные криминальные авторитеты не достанут, руки коротки! И лучше брать на дело молодых: пусть жадных, но недалёких и наивных, не умудрённых ещё жизненным опытом.

«Тех, кому нужно много денег и сразу. Тогда и фарт обеспечен! А если что, то их и кинуть можно! И без особого риска — вряд ли кто впишется в тему за молодых придурков, ещё не оперившихся в криминальном мире».

Вот в поисках такого контингента и отправился Кир бродить по городу.

3. Наёмники

Утренний зал пивного бара был почти пуст. Только двое молодых мужчин откровенно скучали за столиком у окна, тупо уставившись на пустые пивные кружки. Их непрезентабельный вид и помятые румяные лица откровенно говорили, что дегустацией пива они занимаются уже не первый день.

«Они!» — безошибочно определил Кир. Он заказал кружку чешского барного и сел за свободный столик рядом. Не торопясь, отхлёбывая пиво небольшими глотками, он изучал обстановку и посетителей помещения. Ещё один человек, похожий на бомжа, зашёл вслед за Кириллом в бар и скромно сел в углу. Небрежно одетый человек с многодневной щетиной на лице торопливо сдувал с кружки обильную пену и жадно глотал живительный напиток, видимо, с трудом приходя в себя от перебора накануне.

Прислушиваясь к разговору друзей-собутыльников, Кир быстро понял, что появился здесь вовремя. Пиво у соседей уже кончилось, а выпить ещё, судя по разговору, им явно хотелось. Подождав, пока собутыльники закончат свои безуспешные поиски потенциальных спонсоров по телефону, Кир, обернувшись к ним, негромко предложил:

— Мужики, подкалымить не хотите?

— А давай!.. — горячо откликнулись друзья. — Что надо делать, дядя?

— Есть одна несложная шабашка! Работа простая, но требующая терпения… — Кир пересел за их столик. Отсчитал деньги, отдал тому, что моложе. — Зацепи, братан, три кружки! Познакомимся, обсудим…

— Приехали! — Фролов, расплатившись с водителем, хлопнул дверью такси. Подождал, пока отъедет машина. Потом строго глянул на наёмную команду из двух человек с погонялами Малёк и Шалай. Протянув руку в сторону, обратил их внимание на виднеющийся особняк.

— Видите за ручьём эти хоромы? Это дом одного богатенького буратины, который мне должен, а долг не возвращает. Хочу долг вернуть с процентами, а хозяина наказать за упрямство. Вам понятно?

— Чего ж не понять, долг — дело святое! За базар отвечать надо! — в предвкушении получения лёгких денег ребята заторопились поддакнуть.

— Хорошо, что понимаете ситуацию! Значит так: вы будете тут пасти, наблюдать любые передвижения людей и машин на этой территории. Кто проходит через ворота: туда и обратно! Мне важно знать режим их работы. Будете это фиксировать, — Кир достал из кармана небольшой блокнот и ручку. — Ставить тут время, мне нужна точная информация! За забор не соваться, там камеры вас срисуют. Наблюдать скрытно, вон с того пригорка. Ещё лучше — с дерева. Делать это круглосуточно, независимо от погодных условий, дежурить по очереди.

— И ночью тоже?

— И ночью! В вашу зарплату включено и ночное дежурство.

— Так холодно же…

— В сотне метров от берёзы, по тропе, есть сарай с хорошей крышей. Там лежак, есть старая одежда. Можно отоспаться… Только по очереди! Вопросы?

Парни дружно вздохнули, но спорить с работодателем не решились.

— Вот вам аванс! — Кир сунул в руки наёмников смятые купюры. — Дня через три появлюсь, проверю работу. Ну, всё! Приступайте!

Прошли сутки. Следившие за особняком ребята позвонили. Не вполне трезвыми голосами они сообщили информацию: всё тихо. По дороге через мостик к усадьбе движения не было — воскресенье, день нерабочий. Но прилетал небольшой частный вертолёт. Сел прямо на лужайку возле дома. Двое мужчин выгрузили какие-то ящики. Затем вертолёт улетел, но мужчины остались в доме.

«Вот это уже интересно: значит, логистика происходит и по воздуху… Люди прилетели работать… Следовательно, там что-то „варится“».

Присутствие людей в доме в выходные дни явно осложняло задачу проникновения к нужному помещению.

«Зачем эти прилетевшие остались? Чем занимаются? Хотя кто-то должен же решать вопросы обслуживания и содержания здания, да и арендаторы помещений, возможно, там работают… Но эти офисные планктоны ходят или ездят, но — не летают! Надо подумать: может, стоит нанять пару крепких ребят, готовых выполнить любой каприз за ваши деньги… А потом самому же и зачистить поляну?»

Хотя нет! Не стоит связываться с мокрухой. Хватит с него! Да и ребята из бывших обычно не простые, а прошедшие горячие точки, тёртые и предусмотрительные профи. Любой прокол с такими серьёзными людьми может поставить жирный крест на хорошо продуманных планах…

Смиренное кладбище города Н. Деревянные кресты, солидные памятники. Как простые, так и замысловатые ограждения последнего приюта усопших. На некоторых ухоженных и обделанных мрамором могилах с коваными оградками установлены мощные плиты с эпитафиями, красивые столики, широкие скамейки.

«И здесь, на кладбище, тоже разделение на бедных и богатых…» — невольно подумалось Кириллу.

В указанном хранителем кладбища месте Фролов без труда отыскал нужную могилу — издалека увидел портрет Андрея Максимова. Прочитал на граните: «Здесь покоится прах заслуженного учёного-изобретателя и опытного врача, вернувшего к нормальной жизни многих обречённых больных, почётного гражданина города Андрея Ивановича Максимова…»

Всё, как и полагается для ушедшего в мир иной уважаемого в городе человека: гранитная плита с надписью и графикой, литая оградка с вензелями, ухоженная могилка, скамейка, столик. Ещё не выцветший венок с траурной надписью: «…безвременно ушедшему в мир иной». И свежие цветы у подножия.

«Во как! Столько лет прошло, как похоронили, но Андрюху ещё помнят… Помнят и мёртвого! А я вот живой, здоровый — и никому не нужен! Вышел из тюряги, никто даже не вспомнил, не встретил…»

Острая зависть вновь кольнула в сердце. Как и при живом брате.

— Да кончится ли это когда-нибудь!.. — невольно вырвалось у Фролова.

Он присел на скамейку, достал из кармана чекушку водки, свинтил пробку.

«Ладно, что было, то прошло… — Усилием воли Кирилл подавил в себе негативные эмоции. — Извини, брат! Пусть тебе ТАМ повезёт!»

Жадным глотком отпил половину бутылочки. Оторвал листочек от растущей рядом с оградой берёзки, зажевал обжигающую рот жидкость. Разлившееся по телу тепло располагало к философскому размышлению.

— Ну вот, Андрюха! Пришёл я тебя проведать… — вполголоса заговорил Кирилл, обращаясь к портрету на памятнике. — Жизнь всё расставила по своим местам. Был бы ты жив, теперь согласился бы со мной: зло правит миром! А ты: «Нельзя так… Не по-христиански это!» И где твой бог? Почему он не наказал меня? И даже наказание я определил себе сам: попал под суд по собственному желанию, чтобы не сесть за более тяжкое. И никто меня не остановил…

Сидя у могилы, Фролов курил, вспоминая прошлые годы и встречи с братом. Потом притушил окурок, допил остатки водки.

— Всё же жаль, что нет тебя: где теперь найду такого спонсора-праведника?..

«Впрочем, если лежат камушки в тайном сейфе по-прежнему, то о праведнике можно и не вспоминать… А если не лежат? Если ещё кто-то знал? А почему это камни не лежат?.. Лежат! Ведь, кроме меня и убитого Андрея, о тайнике в подвальном помещении никто не знает. Правда, могли знать строители, которые оборудовали бункер, но это была бригада гастарбайтеров, которая давно вернулась на свою южную родину. Да и появились в сейфе брюлики много позже строительных работ…»

Эта мысль всё время грела Кирилла на зоне. И сейчас, на свободе, она ещё сильнее вселяла надежду и побуждала к действию.

Фролов уже придумал, как провезти бриллианты через границу: в бутылке с водой. Причём не все сразу, а поэтапно. Возни, конечно, больше, но риска меньше. Если и заметут, то небольшую часть. И постепенно, периодически посещая интуристом этот город, можно без проблем перевезти остальные камни за рубеж.

«А за бугром всё проще: не нужно доказывать законное обладание сокровищем. Можно просто сдать в банковский сейф на хранение или обналичить за приличную сумму, чтобы вложиться в перспективное дело».

С кладбища Кир шёл пешком — он никуда не спешил. И хотя до гостиницы было не близко, решил прогуляться. Когда-то кладбище было за чертой города, но город вырос. И кладбище увеличило свою площадь. Вот они и встретились: город и кладбище, живые и мёртвые. Да и как отказать себе, теперь свободному человеку, в прогулке по летнему городку, где так долго отсутствовал, где прошли его детские годы?

Встретилась афишная тумба. Кир скользнул взглядом по рекламе, театральным анонсам. Невольно вздрогнул: среди новых и старых афишных фото он увидел подозрительно знакомое лицо. Это лицо заставило подойти ближе.

— Андрюха… Не может быть! Опять ты… — прошептал Кирилл в глубокой растерянности. Но строчки под портретом не оставляли возможности для сомнений: «Максимов — жив! Он — с нами!»

Потрёпанный ветрами листок напомнил, вернул его с приятного настоящего снова назад, в тревожное прошлое.

— Да что же это?.. Что за издевательство! — Как удар под дых, всё благое настроение разом улетучилось. — Что же за народец-то такой тупой? Ведь и кладбище с могилой Андрея Максимова совсем рядом…

Фотография притягивала как магнит, не давала уйти без объяснения ситуации. Кирилл поймал трепещущий на ветру листок, сорвал и прочитал:

«Городской праздник в честь юбилея доктора медицины, изобретателя и мецената Максимова Андрея Ивановича. Его приветственное обращение к жителям нашего города по случаю предстоящего торжества прозвучит в радиоэфире в знаменательный день…»

Седобородый старичок с палочкой неторопливо шёл к автобусной остановке.

— Добрый день, папаша!

— Здрасте…

— А скажите, это как понимать? — Кирилл протянул старику обрывок объявления. — Это что, сам Максимов и будет вещать в свой день рожденья?!

— Максимов?.. Да, это он сам! И не сомневайтесь, молодой человек! Уж кому-кому, а вот Андрею Ивановичу я верю — наш человек! С низов вверх поднялся. Быть ему депутатом Госдумы… О, это мой маршрут! — приглядевшись, старичок засеменил к подъехавшему автобусу.

«Что за ерунда?.. Уж не объявился ли какой двойник Андрюхи?..»

— Слушай, пацан! — увидев рядом мальчугана на самокате, обратился к нему Кирилл, показав сорванный листок с фотографией. — Ведь умер Максимов?

— Умер…

— И он же будет делать обращение к жителям?

— Будет…

— Так как же так?!

— А вот так! — подтвердил мальчик, недовольный фривольным отношением к нему незнакомого дядьки, и, скорчив рожицу, покатил на своём транспорте дальше.

«Ну, Андрюха… Это же каким боком: тело три года гниёт в могиле на кладбище, и тут же его обращение к народу в будущем времени! Как так? Все разом с ума посходили, что ли?»

Кирилл достал из кармана платок, вытер испарину на лбу, появившуюся от неразрешимости задачи.

«Мистика! Какой фанатичный и тупой народец пошёл нынче, не может сложить дважды два… — всё больше удивлялся городским новостям Фролов. — Нет, надо скорей решать свои проблемы и валить из этого непонятного города с его чокнутым населением!»

Уже не в таком бодром расположении духа он продолжил путь по городу. Но вид знакомых с детских лет зданий, улиц, скверов постепенно вернул позитивное настроение.

«Главное — свобода! А сейчас надо любой негатив просто перетерпеть. Навести справки, получить максимум информации. И — рискнуть! Может, в последний раз… Если и придётся нарушить закон, то аккуратно, с оглядкой. Лучше всю черновую работу сделать чужими руками. Чтобы уже не наступить на те же грабли, не попасть опять „на хату“ к „хозяину“. Чтобы не наследить, не оставить у следака повода для вопросов к бывшему сидельцу. Поэтому нужно быть вдвойне осмотрительным и всю операцию провести очень тщательно. Пусть на меня работают и оставляют свои следы по неопытности молодые и борзые. А коли запалятся, то их совсем и не жалко: похлебают тюремной баланды — поумнеют!»

Кирилл пытался разобраться в ситуации по особняку.

«Конечно, не факт, что бриллианты ещё в подвале… Ведь три года — срок немалый, и многое могло поменяться».

Полученная информация вселила оптимизм: ремонта за эти годы в интересующем его здании не было. Как не было и изменения собственника.

Сведения Фролов за небольшую мзду легко получил от риелтора.

«Значит, и потайной сейф должен остаться нетронутым. О нём никто не знает! Так перед смертью утверждал брат, человек честный, но лох по жизни, врать не умел. А после смерти он уже точно никому ничего не мог рассказать. Нет, игра стоит свеч, надо попробовать. Это же такой шанс! Раз погиб хозяин давно, а наследники клада так не объявились, то почему бы не забрать это ничьё, это бесхозное богатство? Кстати, а как же родители Андрея? Почему не вступили в наследные права? Или уже умерли? Впрочем, это их проблемы… Так кому будет хуже, если бесполезно лежащие годами алмазы я заставлю работать — обеспечу материально себя и претворю собственные планы в жизнь?»

Наступившее утро было пасмурным. Небо нахмурилось, вскоре пошёл проливной дождь.

«Достаётся сейчас Шалаю с Мальком на берёзе… — подумал о наёмных работниках вышедший на улицу Кир, раскрывая зонт. — Пусть отрабатывают, деньги немалые. Впрочем, пора узнать и о результате…»

Он подошёл к стоянке такси, сел в свободную машину. Не доехав до особняка на окраине, он вышел из авто, дал водителю задаток и попросил полчаса подождать. Не найдя нанятых для слежки ребят ни на берёзе, ни в сарае, пассажир в мрачном расположении духа поехал в обратном направлении.

Расплатившись с таксистом у знакомого бара, он поднял вверх глаза и остановился в недоумении. За стеклом окна пивного заведения, за тем же столиком, что и три дня назад, сидели его наёмные наблюдатели и, как ни в чём не бывало, пили пиво! Они улыбались нетрезвыми улыбками, глядя в окно на Кирилла. И, как ему показалось, улыбались очень нагло, вызывающе. Утихшая за время поездки злость вспыхнула с новой силой.

«Заразы! Обули, как дешёвого фраера! Сейчас я вам покажу, как пропивать не отработанные деньги!..» — лицо Кирилла исказилось от душившего гнева, пальцы до боли сжали связку ключей в кармане.

Но он усилием воли овладел собой: «Не стоит из-за этой шантрапы устраивать кипиш. По крайней мере, в баре…»

Мужчина быстро вошёл в заведение, решительно двинулся к столику парней.

— Как это понимать?!

Парни сразу просекли: шеф гневается, не шутит.

— Я что, мало вам заплатил?..

— Да мы… — открыл было рот Малёк.

— Цыц! Вы что, сявки, попутали рамсы?! — наклонившись к ребятам, перебил Кир зловещим шёпотом. — Я ведь вас размажу!..

— Погоди ругаться, дядя, — торопливо подал голос Шалай. Терять такого спонсора было глупо. — Мы же дело делаем…

— Вижу, как делаете!

— Мы твои деньги заставили работать! — поддержал напарника Малёк. — Хреново же — в дождь на берёзе сидеть… Мы там телекамеры установили.

— Да! Сразу две… — подтвердил его напарник, протянув смартфон. — Вот, смотри! Одну там, прямо на берёзе, прикрутили, вторую — напротив входных ворот. Мы тут сидим, а они за нас пишут! Снимем завтра карты памяти, сам увидишь все передвижения по объекту. И нам там не надо светиться…

На экране крутого мобильника Шалая замелькали кадры берёзы с установленной видеоаппаратурой.

— И время автоматом проставляется…

«А верно, хорошая инициатива… Там ведь всё фиксировано. Парни-то хоть и ленивые, но продвинутые, шарят в технике. Видно, камеры подешевели, пока я в зоне сидел, раз даже эти азартные любители пива на них раскошелились…»

— Гм… А ночью-то как, тоже пишут?..

— Ну да — в инфракрасном режиме! — перебивая друг друга, затараторили Шалай с Мальком. — Японский аккумулятор! На неделю непрерывной работы хватит…

— Лады! На данном этапе реабилитированы.

— Шеф, а как о компенсации за камеры? Мы же потратились…

— Компенсации не будет, это чисто ваша инициатива! Раз самим следить лень… Но премию на пивко, так и быть, подкину. За находчивость! Тогда следующее задание: выяснить, кто на кладбище возлагает цветы на могилу Максимова. Знаете такого научного светилу?

— А как же — врач! Он мою мамку когда-то оперировал. Хороший был доктор! Жаль, застрелился…

— Ну вот, значит, знаете! — прервал воспоминания Шалая Кирилл, про себя приятно отметив, что легенда о самоубийстве врача-нейрохирурга прижилась в народе. — А чего его тогда на общем кладбище похоронили, раньше ведь самоубийц хоронили отдельно?

— Ну, там не всё ясно. Говорят…

— Ладно! — оборвал пояснения Кир. — Тогда вперёд! Аванса не будет, весь гонорар — после выполнения задания.

Довольный, что идёт движуха, Кирилл вышел из пивного бара на улицу.

— Эй! — Его окликнул бомж, которого он видел в баре ещё при первом посещении.

— Чего тебе?

— Привет от Кренделя!

— Ты кто?..

— Сяма.

Кира передёрнуло: «Так всё шло гладко, по продуманному им плану, а тут — на тебе! Приветик от авторитетного сокамерника из тюрьмы через какого-то доходягу…»

— Ну?..

— Крендель хочет знать, как твои дела. И просил напомнить про должок…

«Должок… Какой должок? — напряг мозговые извилины Фролов. — Ну, можно и так сказать: помог же мне Крендель в сложной ситуации в камере, заступился. Эх, зря тогда сболтнул ему лишнее! Теперь Крендель запаниковал. Прицепился как банный лист, переживает: боится, что кинут. И вот с его подачи этот чепушило уже приглядывает за мной… И как только этим авторитетам, сидя в тюряге, удаётся крутить делами на воле?»

— Передай: мои дела в порядке! Всё идёт по плану.

— А с долгом что?

— Передай Кренделю: всё будет ништяк! У меня не заржавеет…

4. Четыре года назад

Новая иномарка въезжает через арку во двор жилого здания. Из неё выходит Андрей Максимов, среднего роста голубоглазый блондин-очкарик в сером костюме. Он снимает очки, щурится, ориентируясь с направлением.

«Да, точно! Здесь живёт Анюта…» — Подойдя к подъезду, Андрей нажимает на домофоне кнопку нужной квартиры — не отвечают!

«И её машины во дворе не видно… Куда ж она уехала? Может, к родственникам в деревню? Раз телефон вне зоны доступа…»

Огорчённо вздохнув, водитель возвращается к машине. Садится за руль, включает зажигание, но авто не заводится. Повторяет попытку — тот же результат. Выходит из автомобиля, в неприятном волнении открывает капот, пытается понять причину неисправности.

Мимо проходит щуплый мужичок невзрачного вида, бросает взгляд на сверкающую краской и никелем иномарку:

— Ух ты, кака красава!.. Шо, проблема? — Прохожий был явно разговорчивым.

— Есть такое дело. Видно, ещё не во всём разобрался в новой машине: что-то не заводится…

— Быват! Паршивый бензин на заправках…

— Сейчас техпомощь вызову. — Водитель достаёт мобильник. Пытается вызвать службу, недоумевает. — Как-то странно… Связи нет!

Он шарит в кармане, достаёт деньги.

— Извините, уважаемый! Вы не разрешите позвонить?.. — Андрей протягивает деньги мужчинке. — Мой андроид что-то бастует…

— Как не помочь хорошему человеку! — бодро откликается мужчинка. Он легко забирает деньги, с готовностью протягивает свой мобильник.

— О, так и у вас тоже! Вон, антенна отсутствует… И куда это связь делась?..

— Быват… — философски реагирует собеседник, но возвращать деньги не торопится. — Можа, профилактика кака на станции связи… А можа, протуберанец на солнце выскочил, магнитная буря приключилась… Ты подожди: сичас мой друган приканает — он механик! Как раз спец по иномаркам… Враз найдёт причину!

«Ишь какой продвинутый старичок», — Андрей невольно обратил внимание на информированность собеседника.

Тут же из-под арки появляется высокий молодой человек с небольшой бородкой, в куртке цвета хаки и с капюшоном на голове. Подходит к мужчинам, здоровается.

— Ну, я же говорил, что спец на подходе — вот он! Вмиг заведёт! — засуетился мужичок, кивнув подошедшему. — Слушай, друг! Тут хорошему человеку помочь бы надо… Рулекрут башляет! Ладно, вы общайтесь, а я отойду. В магазин слетаю…

И щуплый собеседник шустро засеменил в сторону арки.

— Ну, что стряслось? — доброжелательно спросил незнакомец.

— Что-то не заведу никак…

— Сейчас разберёмся! — уверенно говорит молодой человек, осматривая двигатель.

Андрею голос мужчины кажется знакомым. Он внимательно смотрит на торчащий из-под капюшона бородатый подбородок, даже слегка нагибается, чтобы лучше рассмотреть механика. Заметив повышенное к себе внимание, тот недовольно отворачивается.

— Послушайте, а мы раньше с вами нигде не встречались?..

— Нет! — категорично прозвучал ответ.

Но Максимов уже обнаружил в движениях молодого человека знакомые нюансы и самую главную примету — запоминающийся шрам на щеке, лишь слегка замаскированный бородкой.

— Кирилл?.. — негромко произнёс он.

Мужчина вздрагивает, как от удара, его острый взгляд пронзает Максимова. Секундное молчание, но вот уже капюшон сброшен, обнажившаяся голова с короткой стрижкой не вызывает сомнения.

— Здравствуй, Кир!

— Ха, Андрей?.. Точняк, Андрюха! Здорово, брат!

Родственники крепко обнялись.

— Ты это… как здесь?

— Ну, бродяга! Это ж сколько лет?!

— Подожди, я позвоню!

— Тут почему-то связи нет…

Не обращая внимания на реплику, Кирилл нажимает кнопки мобильника:

— Слушай, сюда: отбой! — кричит он в трубку. — Я сказал: отмена! Не наш клиент…

— Что, связь появилась?

— Да… — брат прячет мобильник в карман. — Андрюха, ты-то здесь каким боком?

— Тут живёт моя сотрудница, бухгалтер. Да дома нет…

— Понятно! Слышь, что-то мне тут не нравится… Давай сменим локацию?

— Давай! Только как быть с машиной?..

— Сейчас подшаманим…

Кирилл обходит автомобиль, запускает руку под задний бампер.

— Садись за руль! — Брат уже впереди, сунул голову под капот.

Андрей послушно садится в машину.

— Ну, что?.. — спрашивает он в приоткрытое окно.

— Заводи! — закрывает капот Кирилл.

Максимов включает зажигание, мотор послушно заводится.

— Ты прямо фокусник! — Андрей недоумённо смотрит на брата. — А как?!

— Ха! Жизнь всему научит… Даже фокусам. — Кирилл с невозмутимым видом садится рядом с водителем. — Ну что, погнали?..

— Конечно! Сейчас в кафе заедем, подкрепимся и поговорим. А то опять пропадёшь на годы…

— Хорошо! Только я на мели…

— Нет проблем! А где твой друг?

— Какой?

— Ну, тут мужичок один был, тебя ждал.

— А, этот!.. Не друг, мы с ним просто вместе хавали…

— Не понял…

— Потом объясню!

…В полупустом зале уютного кафе братья сидят за хорошо сервированным столиком с едой и графинчиком водки. Кирилл берёт в руки графин, наливает стопки.

— Ну, давай, братуха, за встречу!

— Не могу, я же за рулём…

— Так за встречу же! Ты чего, закодировался?..

— Нет! Ты угощайся, но без меня.

— Так сотни людей ездят под мухой… — вдруг заворчал так неожиданно встреченный родственник. — И ничего!

— Не буду! — решительно отказался Андрей. — Права не лишние… Ты рассказывай!

— Ну, как хочешь… А я вмажу! — Кирилл с явным удовольствием опрокидывает рюмку в рот, жадно закусывает. Несмотря на активную работу челюстей, его мозг напряжённо обдумывает сложившуюся ситуацию: как быть?

«Ишь какой рассудительный брательник… Столько лет прошло, а всё такой же: скромный, правильный и совсем не шарит в жизни. Проще свести всё к роковой случайности, сплести на ходу правдоподобную байку. Андрюха наивный фраер несмотря на то, что старше, всему верит… Лох! Обвести его, что два пальца об асфальт…»

— Рассказывай! — выждав, когда брат закончит жевать, повторяет Андрей.

«Хотя нет! Ишь какой упакованный… Весь в шоколаде, зараза! Он и понятия не имеет о зоне… Скажу ему правду: пусть понервничает, спеси меньше будет! А если сдаст?.. Не сдаст! Тем более родственника — стукачом Андрюха никогда не был…»

— Ну, типа… Тебя обуть хотели.

— Как обуть?.. А за что?!

— Не за что, а по ошибке! Раньше в этом дворе стоял другой «лексус». Похожий на твой, только с другими номерами. И заказ у меня как раз на такую модель…

— Во как! Так ты что, угоном машин промышляешь?!

— Тихо, Андрюха!.. — заёрзал на стуле Кирилл, переходя на шёпот и оглядываясь. — От тебя скрывать не буду… Знаешь, каждый добывает деньги как может. Ладно, не парься! Хорошо, что ты меня узнал, — теперь тема закрыта.

Он наливает очередную стопку, быстро пьёт и снова набрасывается на еду с аппетитом изрядно проголодавшегося человека.

Максимов смотрит на брата непонимающими глазами.

— Вот, значит, как… Выходит, и отсутствие связи, и неисправность авто были созданы искусственно?!

«Ха! Наконец-то прокусил, лошара, занервничал!» — внутренне торжествовал Кир.

— Ну да, спецом!

— Значит, если б не ты, то я стал бы жертвой?!

— Братуха, но я же не знал! — громким шёпотом оправдывался брат. — И в любом случае жертва не ты, а машина! Ты был бы терпилой — потерпевшим. Кстати, у тебя авто застраховано?

— Да, есть ОСАГО и каско.

— Ну вот! Получил бы страховку, купил бы себе новую тачку. А терпил мы не трогаем! Конечно, если те сами в драку не лезут…

— Так ты со шпаной связался?

— А что делать, братуха? Жить-то надо, а жить не с кем…

— Так шёл бы работать! У тебя же есть специальность.

— Есть… И не одна! Но не берут меня на работу после колонии, не хотят связываться с бывшим уголовником.

— Как, разве ты сидел?! Мне говорили, что ты работаешь на Крайнем Севере, на хорошем окладе…

— Что на Севере, не соврали… А вот насчёт оклада — туфта! В зоне заработки — ох, какие крутые… — покачал головой Фролов.

— Значит, с законом не дружишь…

— А чего мне с ним дружить? Закон что дышло: куды повернул, туды и вышло! Мне ещё в детстве отчим пел, что закон — это верёвочка между двумя столбиками: умный — обойдёт, хитрый — подлезет, высокий — перешагнёт. Ну а я, по молодости, буром пёр… Вот и вляпался! Ладно, проехали! А ведь здоровье и сила у меня есть, голова и руки тоже. И работать умею! А применить — как, куда? Вот, помыкался в городе безработным, надоело безденежье, и опять всё пошло по кругу…

— Кир, а ты меня не разыгрываешь?

— Век свободы не видать!

— А завязать не пробовал? Ведь сколько верёвочка ни вейся, а конец — один…

— И это возможно: от сумы да от тюрьмы… — спокойно ответил Кирилл. — Ну, если что, отсидим, не хуже других. Не впервой! И на зоне тоже люди…

— Брат, но это же ненормально!.. — повысил голос Максимов.

— Не кричи! Сам знаю, не пацан. Завязать-то, конечно, можно, да стоит дорого… — Кирилл, зыркнув глазами по сторонам, оценивающе посмотрел на модно одетого Андрея. — Не всем везёт в жизни, как некоторым! Вот я и зарабатываю как могу, чтобы соскочить…

— Так ты быстрей снова сядешь, чем соскочишь!

— Ну да, замкнутый круг. А куда деваться?

— Кир, а твоя мать и отчим где сейчас? На Севере остались?

— На Севере… На кладбище оба.

— Извини, жаль…

— А я не жалею, у меня к ним родственных чувств никогда не было. А твои родичи как?

— Бабушка умерла… А родители живут нормально, уехали отсюда. Отец же южанин, вот и переехали к самому морю. Купили в посёлке на берегу домик. Родители давно мечтали, чтобы был свой садик, огород, чистый воздух и натуральные продукты. Папаня ещё и дайвингом занимается. Мы с ним в аквалангах на морское дно спускались — красотища неописуемая! В отпуск теперь отдыхать всё время к ним езжу. Хочешь, на следующий год поедем туда вместе, вдвоём? Сам увидишь!

— Как вдвоём, ты ведь женат?

— Уже нет… Не сошлись характерами.

— Понятно! А дети?..

— Нет детей! — резко ответил Максимов и сразу перевёл разговор на другую тему. — Кирилл, а ты где живёшь?

— Зимой снимал комнату у одного барыги… А сейчас лето, тепло — иногда яхты на пристани сторожу… Там и ночую. А чего? Воздух речной, свежий. Вот только комары…

Андрей задумался: «Да, в сложную ситуацию попал родственник… А когда-то, пацанами, вместе играли, не ведая о проблемах взрослой жизни. Жаль братика! Настрадался он из-за своего вздорного характера, пошёл по кривой дорожке. Даже за решётку попал… Помочь бы надо, а чем и как? Вопрос непростой…»

— Так, братишка! Сейчас мне некогда, время… Слушай, подходи завтра к девяти часам по этому адресу. — Андрей подал Кириллу свою визитку. — Попробуем решить твои проблемы…

5. Андрей

Андрей Максимов родился в благополучной семье с любящими родителями-интеллигентами. Мать работала врачом-терапевтом, отец преподавал математику в школе. Родных братьев и сестёр у него не было, и семейные хлопоты и заботы, в основном, были сконцентрированы на единственном малолетнем ребёнке. Но, несмотря на избыточную заботу, из Андрея не вырос избалованный и изнеженный вундеркинд.

Догляд за младшим членом семьи осуществляла ещё и бабушка Арина, придерживавшаяся старинных методов и правил воспитания. Она же обеспечивала и надёжный тыл домочадцев: вовремя будила по утрам, чтобы они не опаздывали на работу и в школу. Бабушка замечательно готовила, была в курсе всех семейных дел, активно участвовала в решении проблем, весомо помогала своими наказами и бытовыми советами.

Андрюшка под опекой энергичной бабули ещё задолго до школы научился читать, писать и не сидеть без дела — ничегонеделанье в семье Максимовых не поощрялось. Практически ребёнок всегда был занят: то чтением книг, то рисованием в альбоме, то игрушками и самоделками, а то и простой помощью бабушке на кухне.

Узнав из книг о серьёзной физической подготовке космонавтов, впечатлительный дошкольник решил готовить себя к полётам самостоятельно. Чтобы стать сильным, он ежедневно занимался утренней гимнастикой. Отважно выходил по утрам в парк на пробежки, а вернувшись с улицы, обливался в ванной холодной водой. Родители удивлялись странностям своего отпрыска, но здоровой инициативе не препятствовали.

Начитанному ребёнку учёба в школе давалась легко. В начальных классах хорошая память позволяла запоминать устный материал на уроке, не обременяя себя домашними заданиями. Родительский контроль также накладывал отпечаток на отношение к учёбе.

Отец, заметив в дневнике отличника случайную коварную «тройку», неизменно изрекал:

— Сын преподавателя не имеет права плохо учиться!

— Будущий космонавт обязан быть грамотным человеком, — вторила ему мама.

Смышлёный мальчуган уже в первом классе донимал физрука просьбами записать его в какую-нибудь спортивную секцию. Поскольку затребованная от врача медицинская справка не содержала запретов к силовым занятиям, учитель физкультуры уступил напору настырного малявки. Скорее всего, Андрюшу Максимова записали в секцию бокса специально: мол, разобьют пацану нос, и сам отстанет…

Нос, правда, иногда разбивался, но, ко всеобщему удивлению, Андрюшка оказался стойким бойцом: не струсил, не сбежал и в боксёрской секции прижился. Обладая хорошей реакцией, он, по мере овладения техникой бокса, всё чаще ставил в неудобное положение более опытных противников.

Тренер обратил внимание на волю и усердие новичка и всё чаще подгонял ему на спарринг ребят постарше.

Шло время. Подросший Максимов достиг неплохих результатов в спорте. Юниор выступал уже не только в своей школе, но и стал постоянным участником общегородских соревнований по боксу и зачастую выигрывал поединки. Получая заслуженные грамоты, призы и разряды, юноша не задавался, по-прежнему был общителен и дружелюбен с ребятами. И продолжал усиленно тренироваться, пытаясь постигнуть все тонкости спортивной профессии.

Но всё же Андрей, несмотря на свою технику и опыт в соревнованиях, однажды допустил серьёзную оплошность. Его партнёром на ринге оказался опытный Николай Крутов, очень неудобный противник: долговязый левша, техничный, с хорошо поставленным ударом.

Этот юноша только внешне казался неуклюжим. На ринге он легко двигался, умело финтовал, периодически меняя стойку. Его короткие серии ударов в голову и по корпусу неизменно заканчивались быстрыми отходами на безопасное расстояние, где Андрею уже было не достать противника: удары чаще приходились лишь по перчаткам или попадали в пустоту, не достигая тела. Так и прошёл весь первый раунд в утомительной беготне за противником, не принеся положительного результата.

— Ничего не скажешь, крут Крутов! Крепкий орешек, хорошо подготовлен, — констатировал в перерыве между раундами тренер Сергей Михайлович, обмахивая Андрея полотенцем. — Будь внимателен, не забывай двигаться. Не оставайся на прицельной дистанции, навязывай ближний бой!

Второй раунд мало чем отличался от первого. Николай был настороже: по-прежнему успешно диктовал свою программу, меняя стойку, демонстрируя неутомимость и хорошую технику. Максимов злился от безысходности, даже приоткрывал свою защиту, надеясь добиться от противника активных действий и подловить его в момент атаки. Но заигрался, открылся больше, чем следовало, и сам пропустил сильный встречный удар в голову. От мощного прямого в глазах заискрило: ринг, противник, рефери, зрители — всё поплыло и вдруг куда-то пропало. Наступила темнота, в ушах пульсировал тихий звон… Потом звук появился.

Сквозь шум зрителей до сознания упавшего боксёра дошёл счёт:

— Четыре, пять, шесть…

Андрей открыл глаза и увидел непривычную картину: над ним нагнулся рефери, отмахивающий рукой отсчёт секунд, а поодаль, у канатов, стоял довольный Крутов…

При счёте «восемь» боксёр был уже на ногах. Арбитр подозрительно посмотрел в глаза спортсмена, пытаясь определить его состояние и возможность для продолжения боя.

Прозвучавший гонг спас положение, соперники разошлись в противоположные углы. Секундант Максимова активно обмахивал его полотенцем, не мешая своими советами. Лишь в конце минутного перерыва опытный Сергей Михайлович, промокая пот с лица боксёра, сказал несколько фраз:

— Андрюша, у тебя бровь слегка рассечена… Если ещё пропустишь джеб, бой остановят! Не лезь на обмен ударами, противник свежее. Держись!

— Михалыч, уже нормально… Выстою!

— Главное, не раскрывайся, отвечай только одиночными… Терпи! А вот концовку раунда забери. Противник тоже выдохнется в запале, пытаясь тебя добить, — воспользуйся этим! Выдай всё, чему тебя учил. Только — в конце! Ну, ни пуха…

Прозвучал гонг, бой продолжился. Крутов, понимая, что после случившегося нокдауна ему проще сразу додавить соперника, резко пошёл в атаку. Мощная серия ударов, казалась, вот-вот достигнет цели, сокрушит Андрея. Николай уже не так осторожничал, соблюдая дистанцию. Он стал заметно смелее и всё чаще сближался для активных действий, чтобы точнее и мощнее наносить удары.

Картина боя кардинально изменилась. Отдав полностью инициативу противнику, Андрей старательно защищался, экономя силы, помня наказ тренера. Теперь уже он то и дело отступал, уклонялся от обмена ударами, часто уходил в глухую защиту, мысленно прикидывая, сколько времени осталось до конца поединка.

Проигрышное дело — бегать по рингу, избегая активных действий. Николай нет-нет да и доставал его по корпусу своими длинными, как грабли, руками, набирая очки…

— Андрюша, давай!.. — Сквозь шум и свист зрителей, недовольных пассивностью боя, он услышал голос Михалыча.

Максимов опять отступил в угол ринга, вытаскивая Крутова на себя. Тот, решив, что противник уже подавлен и победа обеспечена, всё плотнее прижимался, чтобы эффектнее закончить бой. Андрей нырнул под его руку, успев провести точный апперкот правой. Крутов никак не ожидал такого резкого удара от измотанного противника. Невольно опущенные перчатки приоткрыли голову долговязого, позволив Максимову чисто провести «двоечку». Потом боковой в корпус, следующий — снизу, в открытый подбородок… В этот последний удар боксёр вложил все свои оставшиеся силы, добавив массу тела. Противник, не выдержав мощной серии, поплыл, повалился на пол, безуспешно цепляясь длинными руками за канаты ринга. И даже при счёте «девять» не сделал попытки подняться…

Очень трудная, заслуженная победа!

— Молодец, Андрюша! Поздравляю!

— Михалыч, это ваша победа!

— Не преувеличивай: ты всё правильно сделал.

— Но ведь если бы не вы…

— Ладно, Андрей! Это — наша победа!

Днём позже, на очередном медицинском обследовании, выяснилось, что кажущееся лёгким сотрясение мозга имело неприятное последствие — зрение молодого спортсмена стало ухудшаться.

— Э, батенька! Придётся тебе повременить с выступлениями! И с нагрузками на тренировках тоже. И вообще, бросай это мордобитие, пока не ослеп… — ворчал на Андрея знакомый врач-окулист. — Для головы ведь можно найти гораздо лучшее применение. Пока ты молод, самое время задуматься о будущем.

Эта неприятная новость была сильным щелчком по самолюбию юноши — как же, рушилась голубая мечта детства! Теперь не только о космонавтике, но и о некоторых других престижных профессиях, более приземлённых, но требующих хорошего зрения, следовало забыть. Стоит ли говорить, что молодой спортсмен глубоко переживал случившееся…

«Как же так: ведь это был даже не глубокий нокаут, а всего лишь лёгкое сотрясение, — и такие серьёзные последствия? Почему мозг человека защищён так плохо? Неужели никак нельзя восстановить здоровье?» — грустно размышлял юниор, держа в руках, как чёрную метку, заключение медицинской комиссии.

— Андрюша! Не забывай, что ты в выпускном классе, что идёшь на медаль, — высказал дома своё мнение отец, узнав о неожиданной проблеме. — Ты уже взрослый! Сам понимаешь, что здоровье, как и честь, надо беречь смолоду! Вот и решай, что для тебя важнее: спортивная карьера, которая уже под сомнением, или выпускные экзамены. А ведь это, сынок, дорога в будущее, в начало твоей трудовой жизни. Делай выводы!..

— Андрюшенька, а почему бы тебе не поступить после окончания школы в медицинский институт? — вторила отцу озабоченная состоянием сына мать. — Когда станешь врачом, будет легче разобраться с собственным здоровьем. В конце концов, и космонавтам специалисты по сохранению и восстановлению здоровья просто необходимы!

И вот под давлением сложившихся обстоятельств Андрей принял логичное решение: отложить тренировки и силовые нагрузки, оставив лишь утренние пробежки и короткий «бой с тенью». И начать серьёзную подготовку к выпускным экзаменам, чтобы потом без проблем поступить в медицинский институт — ведь родители правильно советуют!

«Почему бы и нет? Получив медицинские знания, буду лечить людей — благородная, добрая и уважаемая профессия. И тогда смогу сам разобраться с неполадками в собственном организме…»

Учёба в мединституте и несколько лет врачебной практики Максимова — всё осталось позади. Канули в прошлое и трудные времена с вынужденной безработицей и случайными заработками.

Андрей восстановил статус-кво, подтвердив свой врачебный профессионализм в соответствующей медицинской комиссии. А с неожиданным получением наследства от зарубежного дядюшки у него появилось и помещение: хоть для клиники, хоть для чего угодно!

Теперь у молодого врача были интересная работа и перспективные идеи, с возможностью их осуществления в будущем. И самое главное — развязаны руки, он ни от кого не зависим! Очень удачное стечение обстоятельств…

6. Братья

Недавно вернувшийся с медицинского симпозиума Андрей Максимов был в приподнятом настроении. Как тут не радоваться: его доклад произвёл впечатление и на рядовых слушателей, и на членов учёного совета — что само по себе уже немалый успех, а проведённые лабораторией работы заинтересовали ведущих учёных страны! Это означало и перспективу в получении грантов в недалёком будущем, и открытие новых горизонтов в сфере науки.

Теперь только работать и работать: больше, лучше, профессиональнее! Чтобы не ударить в грязь лицом перед светилами медицины, которых нужно ещё убедить делами, что прозвучавшая перед научной аудиторией речь имеет вполне реальное подтверждение. И вечерами Андрей, готовя документацию по разработкам лаборатории к очередному визиту именитых гостей, допоздна засиживался за компьютером в своём рабочем кабинете.

…Ровно в девять утра в кабинет Максимова вошёл Кирилл. Он был свежевыбрит и приятно пах дорогим парфюмом. На правой щеке чётко проявился старый резаный шрам.

Братья тепло поздоровались.

— Ух ты, каков! А в школе был мелким пацанчиком, — смеясь, вспоминал Андрей, глядя снизу вверх на родственника, перегнавшего его в росте. — Кирюха, теперь ты меня защищать будешь, если что!

— Ха! Буду! Бери к себе на работу телохранителем.

— Не положено по штату, да и ни к чему мне. Знаешь же, что сам за себя могу постоять.

— Как же, помню: камээс по боксу в молодёжке был!

— Ну вот… В качестве кого же тебя принять на работу?..

— Да кем угодно, хоть грузчиком. Сила есть — ума не надо! Вон сейчас у подъезда мужики ящики разгружают с машины, пойду помогать…

— Это коммерсанты, они не наши! Арендуют у меня помещение… А у нас научная лаборатория, и в штате нет грузчиков. Кирилл, а у тебя же была хорошая специальность — кажется, монтажник охранной сигнализации?

— Была, да сплыла!

— А что так?

— Не берут меня на работу с такой статьёй… Вот, смотри! — Кирилл подал справку об освобождении. — Я же недавно откинулся. Не доверяют мне материальные ценности.

— Вот это да… — наморщил лоб Андрей. — А что же всё-таки случилось?

— Да пустое… — махнул рукой брат. — Подставили меня! Сейчас на мели. Разнорабочим на завод сам не хочу, платят мизер. Бери к себе, пригожусь!

— Ладно, брат, решим вопрос. Возьму тебя под свою ответственность, — ознакомившись с документом, сказал заведующий. — Но многого не обещаю: фирма только образовалась, имеет научное направление. Финансы в обороте, отдача ожидается не скоро. Так что пока зарплаты у всех скромные, но перспектива на будущее есть.

— А чем вы тут занимаетесь?

— Ну я же медик, нейрохирург. А занимается наша экспериментальная лаборатория диагностикой патологий и проблемами лечения мозга: головного, спинного, периферических нервов.

— Какая скука: мозг — это жир и скопление нервных клеток!

— Также разрабатываем методики проведения операций, реабилитации пациентов после инсультов и травм…

— Ха! Без работы вы не останетесь! Сейчас нет здоровых людей, все или травмированные, или психованные…

— Кир, это не совсем так. Нарушения работы головного мозга, включая психические заболевания, неврологию и инсульт, составляют только пятнадцать процентов всех потерь здоровья во всём мире. Это анализ американских медиков.

— Не умею я лечить. Скорее могу наоборот…

— Слушай, а если тебя взять охранником… Пойдёшь?

— Спрашиваешь! Без проблем.

— Вот и хорошо! Пиши заявление. Тут как раз пришло давно заказанное оборудование теленаблюдения и сигнализации, всё это монтировать нужно… Сумеешь?

— Да не вопрос, руки помнят! Только помощник необходим, кабель одному прокладывать неудобно.

— Отлично! Будет у тебя помощник. Слушай, вчера я так и не понял, что с жильём-то у тебя?

— А вот с жильём глухо… Арендовал тут комнатёнку, да выгнали.

— Почему?

— К хозяину родня с юга понаехала. Сначала приехал один мужик, потом всем колхозом нагрянули… Большой коллектив, самим жить негде!

— Понятно. Тогда пошли, покажу комнату. Она у нас предназначена для отдыха дежурного персонала в ночную смену, но ею ещё не пользовались. Пока все наши исследования успеваем сделать в дневное время. Правда, помещение без ремонта, но стол, кровать, посуда и чистое бельё имеются. Там есть электроплитка, холодильник. Временно поживёшь…

Максимов презентовал брату и свой ноутбук:

— Догоняй в развитии! Познавай мир, от которого был ограждён тюремным забором… А с деньгами что? Понял…

Андрей достал свой бумажник.

— Вот тебе на первое время…

— Спасибо, брат! Отдам с получки…

— С этим не торопись! Деньги у меня есть. Обживайся! А завтра с восьми утра ты уже в штате нашей конторы.

— Ну тогда я побежал! — оживился Кирилл.

— Куда побежал?..

— Как куда? В лавку, обмоем мой приём на работу!

— Ну это лишнее.

— То есть как?! А проставиться? Я же с полным уважением…

— У нас не принято. Здесь работают люди интеллигентные, алкоголем не увлекаются.

— Лады! Тогда мы с тобой после работы вдвоём посидим, поокаем: вспомним школьные годы чудесные…

— Можно и посидеть, но лучше за чаем: разве нельзя без водки быть весёлым? Да и работы много…

— Работа не волк, в лес не убежит!

— Кир, я серьёзно — нет времени! Готовлюсь к поездке…

— Начальник, брезгуешь рабочим классом?

— Зря ты так…

— Ладно, извини! Проехали…

Поздним вечером того же дня в дверь кабинета заведующего лабораторией постучали.

— Войдите… — откликнулся Андрей, не без сожаления отрывая голову от экрана компьютера. В дверях появился Кирилл с большой сумкой.

— Иду к себе, вот харчей закупил. Вижу: свет горит в кабинете начальника… В общем, братуха, завязывай свою арбайт! Пошли, мою хату обмоем! Ну и за успех… неначатого дела!

— Кирилл, некогда…

— Понял! Хорошо, можно и здесь… — увидев, как протестующе замахал руками начальник, «разрешил» Фролов. Он быстро выложил из сумки на стол бутылки с алкоголем и соками, фрукты и бутерброды.

— А без спиртного нельзя? — поморщился Андрей.

— Ха, можно… Только не нужно!

— Нет, но…

— Никаких «но», рабочий день закончен! Я же к тебе с добрыми намерениями, с благодарностью… — горячо тараторил Фролов. — Зачем отказываешь? Накатим, побазарим, отдохнём! Я так давно об этом мечтал: принять дозу, поймать кайф! Да хоть поговорим за жизнь — ведь столько всего пережито, есть что рассказать. И пошли они все… лесом!

— Кир, мне бы поработать надо…

— А расслабиться?.. В моей голове перегруз, ей нельзя без разрядки.

— Так работай правильно: в радость, ритмично, чтоб без перегруза. Тогда и разрядка не потребуется.

«Какой же ты зануда, братец…» — сердито подумал Кирилл.

— Не-е… Так я не могу, не умею.

— Так учись! В чём проблема? — назидательно изрёк Максимов, но, увидев, как потемнел лицом брат, решил пойти ему навстречу. Он обречённо вздохнул, собрал свои бумаги, отложил в сторону. Затем выдвинул нижний ящик стола и достал стопки.

— Ну хорошо! Ладно, завтра доделаю… Я выпью, чтобы ты не обижался. Наливай!

— Наконец-то речь не мальчика, но мужа!

— Давай, Кир, за твою работу! За новую жизнь!

— Андрей, уважуха! Давай, за жизнь!

За бутылкой виски Кирилл эмоционально рассказывал о своих злоключениях. Его речь была пересыпана бранными словами, угрозами недругам, восторгами обретённой свободы и уголовной терминологией.

— Да, досталось тебе, брат, хлебнуть горького…

— Ха! Так ходить на садиловку к сараю на привязи, это тебе не на стрёме стоять!

— Что-что?.. Слушай, Кир! Ты бы отвыкал от зэковских выражений…

«Ишь, братуха, какой ты правильный и нежный! Интеллигенция, от фени коробит…» — подумал Фролов не без сарказма.

— Что, не в жилу?..

— Да не понимаю я! У тебя слишком своеобразная лексика… Переходи на нормальный язык, тут же не зона. Не сердись! Просто не хочу, чтобы работники лаборатории от тебя шарахались.

— Да?.. Ну, лады… Буду стараться.

— Вот и хорошо!

— А сам-то чего молчишь? Как докатился до такой… благополучной жизни?

— Ну, работал врачом в одной клинике… Пока с главным не повздорил. Тому был нужен бесперебойный конвейер по платным операциям, чтобы деньги текли постоянно. А к моим сомнительным и не приносящим сиюминутного дохода новациям и идеям он относился с раздражением.

— И что дальше?

— Поссорился с шефом, ушёл оттуда… А куда идти? Кому нужен молодой специалист почти без практики? Да и главврач от обиды, скорее всего, позвонил коллегам в другие клиники, чтобы меня не брали… В общем, я плюнул на диплом, и понеслось: брался за любую работу, чтобы на хлеб было — не воровать же идти!

При последних словах Кирилла внутренне передёрнуло: «Зараза, опять в мой огород камушек!»

— Ну, и кем работал?

— Много чего перепробовал, даже дрова колол у частников… — продолжал Андрей. — И грузчиком на овощной базе, и челночил: возил товары из-за границы для продажи, как и некоторые другие безработные специалисты. Поначалу было трудно, жулики разных мастей примазывались и рэкетиры наезжали. Жена, не выдержав бытовых испытаний и моих частых отъездов, ушла… Развелись…

— Ха! Хомут на шею — дело поправимое. Всегда успеешь! А как работа?

— Говорят, человек ко всему привыкает. Так и я: получил необходимый опыт, сделал выводы, стал меньше совершать ошибок. Даже свободные деньги стали появляться. Но я же врач! У меня столько всяких идей в области медицины… В общем, надоело заниматься ерундой! Понял, что деньги засасывают как трясина.

— Но ведь такие хоромы на случайные заработки не купишь… — недоверчиво покачал головой Кир, с завистью оглядывая красивую отделку кабинета.

— Ну да, ты прав! В какой-то степени, это подарок судьбы! Случилась нечаянная радость: получил по завещанию наследство от дяди Вити… Помнишь его?

— Как же, помню… Так это всё — его?!

— Ну, не только: в ремонт я и свои деньги вложил. Наливай!

Братья подняли стопки, дружно выпили, закусили бутербродами.

— Но почему вдруг наследство — именно тебе?..

— Давняя история… Думаю, в знак благодарности. Когда-то у дяди обнаружилось запущенное заболевание — врачи его лечили традиционно и долго. В конце концов предсказали ему скорую инвалидность. Узнав про моё профильное обучение в мединституте, дядя Витя обратился со своей проблемой ко мне. И правильно сделал — ведь терять ему было уже нечего. Я тогда ещё учился и не имел права лечить больных… Но я верил в себя, верил в его волю к жизни и рискнул — и дядина болезнь отступила! Потом дядя Витя уехал в Штаты, и контакты с ним потерялись на годы. Говорили, что бизнес за рубежом у него пошёл в гору. А в позапрошлом году он умер… И вот по дядиному завещанию, что было совершенно неожиданно, это поместье принадлежит теперь мне.

— Интересно… — обронил Кир, про себя подумав: «Опять Андрюхе пофартило… А почему не мне?..»

— И куда мне такой домина? Вот и сдал одно крыло здания коммерсантам в аренду под офисы. Теперь освободился от торговой зависимости и множества других проблем… А в другой половине дома открыл своё дело — научное. Об этом давно мечтал! Спасибо дяде Вите! Пусть земля ему будет пухом…

Братья, не чокаясь, помянули умершего родственника.

— Ну а теперь-то ты как живёшь?

— Нормально живу, работаю… — скромно ответил Максимов.

— А зачем тебе работать? — искренне удивился Кирилл. — Пусть безденежные лохи работают! А ты только стриги свой процент, и будешь в шоколаде!

— Нет, это не для меня… Я так долго собирал для интересной работы коллектив инициативной молодёжи — и всё это бросить? Нет!

— Отдыхать тоже интересно. Особенно когда с деньгами…

— Для меня отдых — это интересная работа! Иногда я о наших трудах печатаю статьи в научных журналах. Эти публикации уже заметили. Светил науки заинтересовала тема трансплантации нервной ткани в мозг животных…

— Я читал, что любые человеческие органы уже можно заменить искусственными…

— Многие части тела можно продублировать, наука не стоит на месте. Но не все! Например, мозг — самый сложный орган живого организма. И все попытки сделать его искусственно потерпели неудачу.

— А чего тогда в умных журналах враньё пишут?..

— Я бы так не сказал… Точнее, сделать отдалённое подобие можно, но искусственный интеллект может быть только бесчувственным координатором работы остальных частей организма, лишённым человеческих эмоций. Это будет просто машина, у которой нет никаких морально-сдерживающих факторов — машина непредсказуемая, не понимающая того, что она делает…

— Ха! Я понял! Это как говорящий попугай: чётко произносит слова хозяев, но абсолютно не понимает их значения.

— Правильно, хороший пример! Надо запомнить: пригодится на встречах со студентами… А у ребят из нашей лаборатории такие грандиозные планы! Уже имеется несколько изобретений, возможно, мы на пороге нового открытия…

— Сразу скажи, дали денег под разработку? — нетерпеливо перебил Кирилл.

— Ну, не сразу… Сначала кураторы предложили мне поучаствовать в программе по реализации конкурсных медицинских проектов. И представляешь, я выиграл грант! Вот за счёт его и дооборудовал лабораторию: закупил импортное оборудование, набрал штат сотрудников из молодых врачей…

— Слушай, братан! Хочешь, я увеличу бюджет твоего предприятия? Дай мне сразу тысяч сто. А лучше двести… Я могу! Через пару дней тебе верну триста!

— Ты что, шутишь?

— Не шучу!

— Я в азартные игры не играю! И тебе не советую, — Максимов поднял на брата осуждающий взгляд.

— Зря не веришь! — обиделся Кирилл. — У меня отработана беспроигрышная система!..

7. Трудовые будни

Две недели прошли относительно спокойно. Коллектив лаборатории продолжал заниматься научными экспериментами в соответствии с намеченным планом и должностными инструкциями сотрудников.

Кирилл также горячо включился в работу. Интеллигентная среда медицинского коллектива действовала на него явно положительно: всё реже им употреблялись резкие и непечатные выражения, а спокойный деловой ритм специалистов учреждения располагал к осмысленной и продуктивной трудовой деятельности.

Новичок охранник вместе с выделенным ему в помощь младшим научным сотрудником Николаем Егоровым активно прокладывал кабели сигнализации, устанавливал видеокамеры в помещениях и на территории усадьбы. Он сам занимался монтажом пультов связи и видеонаблюдения в выделенной для этого отдельной комнате охраны. Было видно, что Кирилл соскучился по своей прежней профессии. Зачастую он завершал работу поздним вечером, когда все уже разошлись. Обычно все работники уходили вовремя, кроме их начальника.

Оценив объём проделанной работы, Андрей остался доволен неутомимостью и смекалкой вновь принятого работника. А главное — тем, что Фролов, работая в новом коллективе, стал удаляться от тёмного периода своей жизни, загорелся новыми идеями и стремлениями. Случалось, что начальник даже хвалил новичка за усердие.

Кирилл, не чуждый честолюбия, ощутил прилив духовных сил и продолжал трудиться с ещё большим рвением.

Поздно закончив работу, каждый свою, братья частенько встречались за чаем и подолгу разговаривали.

— …Ну что, братуха, на сегодня я всё выполнил. Доставай чего покрепче. За жизнь поговорим!

— Понял, покрепче! Так какой тебе заварить: чёрный или зелёный?

— Ну, ты опять — чай… — сразу скисал Кирилл.

— На другое не рассчитывай! А у тебя что, праздник каждый день?

— Хотел шары залить для бодрости, для радости…

— А разве нельзя быть одновременно трезвым, бодрым и радостным? — гнул свою линию Максимов. — Вон как дети: не пьют, а весёлые! Тебе же дана свобода — вот и радуйся жизни.

Получалось, что по многим ключевым вопросам у каждого из собеседников оказывалось собственное мнение, почему-то резко отличное от мнения другого.

Вот и в эту пятницу, когда Максимов опять допоздна засиделся на работе, в дверь кабинета громко постучали.

— Заходите! — Андрей поднял голову от бумаг, недоумённо уставившись на незваных гостей.

— Здравствуйте… — В дверь сначала вошли две молодые раскрашенные девицы. Мини-юбочки лишь слегка прикрывали самый верх их стройных ног. За девушками появился родственник с красным лицом и широкой улыбкой, довольный произведённым на брата впечатлением. В обеих руках он держал пакеты, полные продуктов и бутылок.

— Привет! Братэлло, кончай работу! Вечер уже, пора отдыхать!.. — громко командовал Кир. Приблизившись к столу, обдав Андрея винным перегаром, он перешёл на шёпот: — Глянь сюда, маэстро… Скажи, которая бикса тебе больше нравится?..

— Ну, ты даёшь… — только и смог сказать Максимов, растерявшийся от праздного вида незапланированных визитёров.

— Устроим рай для души! Эх, как я в зоне заскучал по празднику…

Постепенно Андрей пришёл в себя и, ухватив брата за локоть, потянул в угол кабинета.

— Ты чего, Кир, спятил?! — горячо зашептал он ему в ухо. — Что за балаган мне тут устроил?

— А что такое?..

— Зачем их привёл?

— Как зачем? По целевому назначению… Надо же отпраздновать мои первые заработанные деньги. И заметь — честно заработанные!

— Ну и празднуй один! Меня не впутывай.

— Так тёлки-то две, молоденькие… Тебе которая глянется? — Проныра брат знал, что попытка Андрея создать «ячейку общества» с треском провалилась и что теперь он давно живёт один.

— Хоть тёлки, хоть другие животные — нет! Это без меня! — твёрдо сказал Андрей.

— Андрюха, так мне двух на ночь многовато будет…

— Ну, отправь вторую обратно… Короче, Кир, разбирайся сам — твои проблемы!

— Ну уж нет! Заплатил за обеих, деньги-то уже не вернут! Но я же о тебе, брат, думал…

— Если б думал, так бы не поступил! Забирай свой гарем и уходи, не мешай работать!..

Троица, слегка покачиваясь и цепляя распухшими от покупок пакетами за дверные косяки, покинула кабинет. Но спустя пару минут брат вернулся.

— Андрюха, ты не передумал? У нас и музыка есть, классная!

— Кирилл, всё!

— Ты евнух, что ли? Ты же мужик: ведь сам говорил, что у тебя сейчас никого…

— Вопрос закрыт! Не лезь в мою жизнь.

«Вот же сволота! — обиженно думал Фролов. — Я на свои, кровно заработанные, ему подкатил шикарный подарок, а он кочевряжится. Как же, не ровня! Ему в падлу со мной корефаниться…»

В этот вечер из открытого окна комнаты, в которой теперь проживал Кирилл, долго звучала громкая музыка, слышались пьяные голоса, раздавались взрывы женского смеха…

В понедельник утром Кирилл с помятым и небритым лицом вошёл в кабинет Андрея.

— Здорово…

— Здравствуй!

— Слушай, брат! У меня форс-мажор…

— Опять?..

— Ну, да… Пити-мити в ауте!

— Что случилось?

— Андрюх, проснулся я… Ещё в субботу — тёлок нет! Свалили… Сунулся по карманам — глухо, ни копья! Эти мочалки всё вымели! И когда только успели…

— Понятно!.. А документы на месте?

— На месте, взяли только деньги. Вот же б…! — Кирилл крепко выругался. — Что мне делать-то? Эх, даже похмелиться не на что…

— Сам виноват! Нечего приводить кого попало…

— Братуха, хорош ворчать, и так тошно… С кем не бывает! Может, поднимемся в твою лабораторию? — Кирилл с надеждой поднял глаза на брата. — За шилом! Самое время плеснуть под жабры…

— За каким шилом? — округлил глаза Андрей.

— Ну, за спиртом! У тебя же медицинская лаборатория… Не подлечишь?..

— Нет! — строго прозвучал ответ. — Понимаю, что тебе плохо… Но и превращать научное учреждение в забегаловку не позволю.

— Ну, братишка, огорчаешь ты меня…

— Ладно… — Андрей тяжело вздохнул, но сжалился, полез в карман. — Вот тебе, держи на пиво! Но больше с подобными просьбами не обращайся — кредит закрыт! И завтра — чтоб был как стёклышко! Работай как все, жди зарплаты.

Прошло ещё несколько недель без инцидентов, совершенно спокойно, в хорошем трудовом режиме.

Но однажды утром привычный ритм начала работы завлаба снова нарушил стремительный приход Фролова.

— …Братуха! С валютой не поможешь? — Кирилл запыхался, как будто от кого-то долго бежал. — Должен я…

— Сколько надо? И что случилось?..

— Две тысячи, зеленью!

— Ничего себе! — Андрей даже присвистнул от удивления. — Когда ты успел задолжать и кому? Объясни!

— Не поймёшь всё равно! Ты же не топтал зону…

— А ты попробуй! Если не пытаться решить проблему, то ничего и не выйдет. Так что думай!..

— Должок это… А карточный долг — святое! Играли по-крупному…

— Как?! Ты же обещал не играть в азартные игры!

— Ну, я хотел… поправить финансовые дела.

— А что же твоя система?

— Подвела не система… Просто крутые каталы попались. Если не отдам деньги в срок, замочат!

— Какой срок?

— Неделя, только уже два дня прошло…

— Ладно! Для тебя попробую найти деньги, если больше играть не будешь. Обещаешь?

— Обещаю, не буду… Век свободы не видать! Спасибо, брат!..

— Пока рано благодарить. Деньги ещё найти надо…

— Всё равно спасибо! — рассыпался в благодарностях Фролов. — Раз ты сказал, знаю, что найдёшь, — за базар отвечаешь! Я отработаю…

Деньги для погашения долга брата Андрей действительно нашёл. А ещё через неделю он попал на своей машине в аварию — почему-то не смог притормозить на повороте, слетел с автотрассы и врезался в дерево на обочине.

«Превышение скорости. Не справился с управлением при обгоне…» — так было записано в полицейском протоколе. Сам водитель пострадал несильно, отделавшись ушибами и лёгким сотрясением мозга, но автомобиль требовал дорогого ремонта.

Выписавшись через пару дней из больницы, Андрей с повязкой на голове вновь активно включился в работу своего коллектива.

— …Слушай, Андрей! — Пётр Калинкин, друг Андрея и его правая рука в управлении хозяйственными делами, выглядел несколько встревоженным. — Откуда вообще взялся этот Кирилл?

— Я его принял на работу охранником.

— Да?.. А я думал, что он здесь временный, лишь на период монтажных работ…

— Не только: он и будет обслуживать смонтированную систему. А что, Петя, случилось?

— Вроде пока ничего… Раз ты лежал в больнице, мы решили мою днюху в кафе не справлять, как обычно. Лишь задержались после работы на полчаса, чисто символически отметили. И новенький тоже был…

— И как он?

— Ну, поговорили с ним: парень довольно нервный, хоть и балабол. Только непонятный, мутный какой-то… Немного вина выпили, так его как понесло!

— Ну-ну?..

— Всё подбивал, чтобы перешли на более крепкие напитки. Говорил много, а о себе — ничего! О чём ни спросишь, всё вокруг да около! Больше старые анекдоты и байки тюремные рассказывал. И где только такого набрался?..

— В зоне и набрался. Фролов там сидел…

— Во как! Зачем тогда взял уголовника? У нас же дорогая аппаратура…

— Ну, уголовник-то он в прошлом: вину искупил, отсидел. Получил серьёзный урок. А специалист хороший! Вон как быстро сориентировался: смонтировал телекамеры и охранную сигнализацию — всё работает чётко!

— Это верно. Не спорю, работник хваткий. А кто хоть он и откуда? Ты его давно знаешь?

— Давно, ещё со школы. Трудное у Кирилла было детство… Ну, дадим ему шанс стать человеком! Будем помогать, перевоспитывать всем коллективом.

— Ты что, педагог Макаренко? Или других проблем у нас мало?

— Проблем хватает. Ну, если что… Уволю!

— Эх, Андрей! Ты мой друг, поэтому скажу прямо: не одобряю я подобную благотворительность! Фролов уже интересовался у меня, нельзя ли списать часть из наших новых компьютеров, чтобы продать…

— Гм… Петя, пойми, не мог его не принять — это мой двоюродный брат!

— Понятно… — не без разочарования, протянул Калинкин. — Ну что ж… Начальнику виднее!..

Человек обязательный и ответственный, Максимов решил всерьёз заняться перевоспитанием двоюродного брата. Часто с ним общаясь, Андрей, кроме обсуждения производственных вопросов, старался в дружеской беседе понять, какие проблемы возникают у недавно освобождённого из зоны узника и чем ему можно помочь в настоящее время. В трудовых буднях и новых воспитательных беседах прошли ещё два месяца.

Как-то в обеденный перерыв в кабинет заведующего очень решительно зашёл, почти влетел, один из сотрудников, Николай Ершов.

— Андрей Иванович! — еле переведя дух, воскликнул вошедший.

— Что случилось, Коля?

— Иванович, у нас ЧП!

— Что случилось, где?

— Не здесь, а на рынке!.. Нужно ехать!

— Ну… — облегчённо выдохнул Максимов. — Успокойся и расскажи всё по порядку.

— Сестра только что звонила: на рынке мужчина продаёт какие-то травы…

— Ну и что?

— Так вот, она говорит, что этот продавец имеет на прилавке бумагу с печатью нашей лаборатории! И у него очередь за товаром…

— Как нашей?! Я никому не давал никаких бумаг по реализации чего-либо…

— Вот-вот! Поехали, Андрей, пока не сбежал барыга…

— Едем, Коля!

За рыночным прилавком с ворохом пакетиков с травами виднелась фигура высокого торговца в белом халате. Оживлённая очередь из старушек мешала проходу.

— Вот он! — Ершов быстро сориентировался и пытался пробиться ближе.

— Подожди… Давай сначала послушаем.

А вопросы к продавцу сыпались со всех сторон. Тот бойко отвечал, периодически беря в руки и показывая обступившим прилавок людям какой-то документ в файле.

— …Практически от всех старческих недугов! — Уверенный тон убаюкивал толпу покупателей. — Завариваете этот сбор, настаиваете и пьёте три раза в день перед едой.

— Товарищ медик! — Шустрая бабушка пробилась к прилавку. — А вот у меня давление… Мне поможет, не навредит?..

— Конечно, поможет! — Продавец как флагом размахивал бумагой с печатями. — Вот заключение медицинской лаборатории — уникальный сбор, никаких побочных эффектов и ограничений по возрасту!

— Ах ты, мошенник! — не выдержал Максимов. — А ну, сворачивай торговлю, пока полицию не вызвал! Граждане, этот человек не имеет никакого отношения к медицине… А ну, верни старикам деньги!

В кабинете заведующего было многолюдно. Здесь собралась добрая половина работников лаборатории, свободных от непосредственного участия в проводимых экспериментах. Коллектив просто бурлил, возмущаясь непорядочностью своего сотрудника, жёстко осуждая позорный поступок.

— …А тебе не стыдно было, Фролов, пенсионеров обирать? Ведь они как дети, всему верят!

— Ха! Так рынок: не хочешь, не бери! Я ведь тоже тратил время и силы на сушку товара, на измельчение, на упаковку… Должен же компенсировать затраты.

— Оставь свои понты! Займись делом!

— Да как же оставить: хороший понт дороже денег!

— Ты же их обманывал! Тебя судить надо за мошенничество. А что за травку им втюхивал?

— Трава безобидная… Даже полезная: я смотрел в интернете.

— Что было в этих твоих сборах? Может, от неё вреда больше, чем пользы?

— Мята и подорожник…

— И это панацея от всех старческих болезней?!

— Ха! А про эффект плацебо не слыхали? А ещё медики… Пока человек верит, ему и простая вода — в радость, как лекарство! А у меня не вода, а травы, причём весьма полезные. Активно применяются в народной медицине! Я же не просто так их выбрал — сначала про них всё прочитал.

— Но ведь ты не врач! Какое имеешь право рекомендовать сомнительные средства всем подряд?..

— Да от моих трав больше пользы, чем от аптечных сертифицированных таблеток! — не сдавался Кирилл. — Например, мята: обезболивающее, восстанавливает функции верхних дыхательных путей… А подорожник? Это вообще антисептик, имеет отхаркивающее действо, способствует регенерации тканей, активизирует желудочную секрецию! Сколько раз ездил за город в выходные, собирал, сушил, сортировал… Такой бизнес загубили!

— Кирилл, как ты не понимаешь… Несмотря на благие намерения, твой бизнес — явное мошенничество! Ты же брал деньги! Уголовно наказуемое…

— Не надо пугать! Плавали — знаем! Да я бы срулил сразу, как распродал товар…

— Вот видишь: значит, понимал, что делал!.. Ладно, Фролов, ты расскажи, откуда у тебя взялась бумага с нашей печатью?

— Ха! Подумаешь, проблема… Вон бланки, на столе лежат. И взял-то всего один лист…

— А печать? Как достал из сейфа?

— Не доставал я…

— Но ведь бумага с печатью! Кто тогда заверил документ?

— Сам и заверил… Андрей Иванович, это ты виноват!

— Я?! Ну-ка поясни свою мысль…

— Так ты не все старые документы уничтожаешь через свой агрегат! Некоторые просто рвёшь и бросаешь в урну. Вот я и использовал ненужный документ повторно. Позаимствовал обрывок бумаги с печатью…

— А… Точно! — вспомнил Максимов. — Да, мой шредер как-то заклинило, такое было… А как же ты сумел?

— Вам-то зачем? У вас же печать есть…

— Рассказывай, облегчи душу!

— Ну… Сварил куриное яйцо. Вкрутую! Очистил от скорлупы и накатил, ещё тёпленькое, на оттиск печати. Затем ещё раз накатил — уже на бланк. А подпись сам срисовал… И всё, документ заверен! Ну ладно… Поставили на вид, пропесочили, организовали мне публичную порку… Как там ещё у вас в научной сфере это называют?.. Я всё понял, осознал. Ладно, пойду я… — обвиняемый в мошенничестве поднялся со стула.

— Сядь, Фролов! Это ещё не всё!

— Как не всё? — растерялся Кирилл, невольно припоминая своё богатое криминальное прошлое. — Что ещё откопали?..

— Ну и гад же ты: так подставить! За что? — негодовал Максимов. — Садись и слушай! Ведь всё для тебя сделал: дал хорошую, не требующую большого напряжения, неплохо оплачиваемую работу, жильём обеспечил, с документами помог разобраться после заключения… Если б твоя фальшивка попала в руки надзорных органов, то могли бы закрыть наше учреждение до выяснения обстоятельств. Лабораторию имели право просто опечатать! Это значит, что все эксперименты и научные работы были бы прерваны, договора сорваны, люди бы остались без работы — со всеми вытекающими последствиями! Теперь, бизнесмен, иди и думай о содеянном…

Шло время. Месяц прошёл без происшествий. Но вот однажды, в субботу, Максимову позвонили из полиции, что его брат задержан.

— …И куда ты на этот раз вляпался? — задал он вопрос Кириллу, сидевшему в «обезьяннике».

— Прости, братуха… Отмажешь?.. — жалобным голосом тянул брат. — Ну, в последний раз…

— А тот случай, накануне, был предпоследним?

— Так лошадь на четырёх ногах, и то спотыкается… Вот зуб даю, не буду больше ходить по шалманам!

— Что там у задержанного? — обратился Андрей к дежурному.

— Рубашку порвал гражданину — пусть компенсирует! — с готовностью ответил капитан, узнавший Максимова. — Думаю, если поговорить с потерпевшим по-хорошему, заберёт заявление… И, само собой, оплатить административный штраф!

— Хорошо… Спасибо!

А спустя несколько дней уже Кирилл появился у завлаба со своей претензией.

— Андрюха! Нашёл одну странную дверь, вроде в подвал ведёт. А ключей-то от неё ни у кого нет! На плане здания цокольный этаж вообще отсутствует. Мне нужно разобраться, что находится внизу, и заблокировать дверь от проникновения.

— А… Вспомнил: эта дверь появилась после реконструкции. Видимо, заказанные новые чертежи, с учётом изменений, нам ещё не прислали…

— Ха! А почему меня не посвятил? Это же безопасность здания!

— Извини, забыл поставить в известность. А ключи — только у меня.

— Ну так давай!

— Хорошо. Черновой эскиз подвала я поищу в бумагах, должен быть. Тогда, чтобы дважды не возвращаться к этому вопросу, прямо сейчас туда и сходим. Сам всё увидишь! Вон, возьми с той полки фонарь…

Открыв не отмеченную на схеме здания дверь, братья спустились в небольшой полуподвал. Андрей нащупал в темноте скрытый в нише выключатель, загорелась тусклая лампа в узком тамбуре.

Ухватив в стене какую-то скобу, он потянул её на себя, заставив сместиться деревянный щит, прикрывающий проём в фундаменте здания. Посветив туда фонарём, Кирилл с удивлением увидел металлические ступеньки, ведущие вниз чёрного провала. Потянуло холодом, запахом сырой земли. Сверху изредка падали капли влаги. Щёлкнул ещё один выключатель, и подполье осветилось.

— Ух ты! Глубоко… Это что, подземный бункер?

— Ну, вроде того…

Спустившись по очереди по узкой металлической лестнице, братья оказались на небольшой площадке перед закрытым люком. Андрей уверенно открутил крышку.

— О, да тут спрятаться можно! А штурвал зачем? — Кир увидел странную конструкцию на внутренней стороне двери-люка.

— Это не штурвал, а реечный замок. Дверь изнутри задраивается наглухо.

— Как на подводной лодке! — восхитился Кирилл.

— Почему «как»? Он как раз оттуда: люк с куском водонепроницаемой перегородки. Однажды, ещё во время реконструкции этого дома, я увидел, как из нашего порта везли на сдачу металлолома части старой подводной лодки — резать на металл. Тут у меня и возникла идея — загорелся, перехватил. Вот тут и пригодилась покупка! Оборудовал в подвале убежище на случай форс-мажора…

Необычная дверь закрывала вход в хорошо оборудованную комнату. Небольшим столиком и откидными койками она напоминала купе пассажирского поезда, но была более просторной и дополнена стульями и холодильником. Нарисованное на стене окно-иллюминатор с видом на море с бирюзовой волной делало помещение похожим на каюту теплохода. В неглубокой нише стояла электроплитка с чайником и посудой.

— Ну как, сориентировался? — дав оглядеться брату, спросил Андрей.

— И для чего такой бункер? — не без ехидства спросил Кирилл. — Бомбоубежище?

— Сейчас объясню… Видишь ли, как оказалось, работа нашей лаборатории связана с некоторой степенью риска — была уже не одна попытка взлома сайта с активами фирмы. И не только! Даже авария с машиной — это вовсе не случайность и не ошибка водителя! Похоже, на мою жизнь покушались…

Кирилл вздрогнул от последних слов Андрея и был рад, что слабый дежурный светильник в подземелье не позволил брату разглядеть его лицо. Да, он готовился к подобной ситуации, но уж слишком неожиданно прозвучали слова.

— Ха… — в растерянности произнёс Фролов. — Так следак же сказал, что лопнул тормозной шланг!..

— Лопнул! — горячо подтвердил Максимов. — Только шланг-то был заранее подрезан! Экспертиза подтвердила: совсем недавно! Это я упросил инспектора в протоколе осмотра указать другую причину. Чтобы не возбуждать безнадёжное следствие: явный «глухарь» для органов!

— Во дела… И что теперь?.. — подавив усилием воли дрожь в голосе, задал вопрос Кирилл.

— А ничего! Машину-то я обычно паркую у дома, даже сигнализацию не всегда включаю. Значит, эту пакость со шлангом легко мог сделать кто угодно, кого уже не найти… И никому не нужна такая правда! Ни следователю «висяк», ни, тем более, мне: замотают повестками, подписками о невыезде. А у меня на носу доклад на очередном симпозиуме учёных в Питере! Может сорваться… Ты меня слушаешь?

— Да-да… Я слушаю!

— Так вот, по бункеру. Ещё когда сам занимался торговлей, я понял, что бизнес в нашей стране — дело ненадёжное, а порой и опасное. Как предчувствовал… Поэтому при ремонте здания и предусмотрел пару помещений в подвале — на всякий случай!

— Мне нравится! Тут что угодно можно спрятать…

— Не только спрятать, но и самим спрятаться! Хочу, чтоб ты был в курсе: здесь сутками можно безопасно работать, не поднимаясь наверх. Есть запас воды, продукты длительного хранения в холодильнике. Вон там, за дверью, биотуалет. Это сейчас тут сыро и холодно — всё отключено, кроме холодильника. А вообще предусмотрены и связь, и отопление, и вентиляция с кондиционером. Причём электричество запитано автономным кабелем. Смотри! — Максимов открыл крышку щитка электропитания. — Запоминать необязательно, здесь всё подписано…

На стене, рядом с рубильником, висел плакат с изображением какой-то хищной рыбы. Чёрная голова хищника с открытой пастью тонких и длинных зубов-кинжалов выглядела отвратительно.

— Ха! А это кто? — с удивлением спросил Кир, такого чудища он раньше не видел.

— Рыба-удильщик. Её ещё зовут морским чёртом…

— Она мне нравится!

Андрей замолчал, уставившись на картину, что-то обдумывая. Потом, решившись, махнул рукой:

— Ладно, брат! Покажу тебе кое-что ещё…

Сдвинув в сторону плакат с рыбой, он нажал на один из кирпичей стены. Откинулась крышка с искусно нарисованной кирпичной кладкой, и перед глазами братьев оказался небольшой вмурованный в стену сейф.

— А вот тут, в сейфе, главная моя ценность! Думаю, это невостребованное дядино сокровище. Но дяди уже нет… А шкатулка с сюрпризом была найдена в этом же подвале при ремонте здания. Сама коробка развалилась при вскрытии, бумаги полуистлели, и в них ничего не прочитать… Рабочие посмотрели и, не обнаружив ничего ценного, выбросили старый хлам в бак со строительным мусором.

Набрав код, Максимов открыл дверцу сейфа, достал из него небольшой мешочек.

— Ну а дальше что было?

— Вообще-то я любитель старинных вещей и, узнав о необычной находке, забрал её к себе. Какое-то время спустя, когда прогнившие дощечки подсохли, вернулся к этой старине. И, повертев остатки шкатулки в руках, заметил некоторую странность — дощечка дна оказалась несколько толще стенок коробочки. Мой интерес был вознаграждён: шкатулка имела двойное дно! А в тайнике оказалось вот это…

Андрей высыпал часть содержимого мешочка на ладонь: небольшие почти прозрачные камушки ярко заблестели огранкой в электрическом свете. Кирилл открыл рот от изумления: «Вот оно!.. Счастье так близко, а я и не знал…»

— Неужели брюлики?!

— Именно! Подозреваю, что тут в старое время не обошлось без криминала, поэтому камни и были спрятаны.

— А твои коллеги что?.. Как отнеслись к находке? — осторожно спросил Кирилл.

— А я никому не говорил и не показывал. Зачем травмировать человеческое сознание, вызывая зависть найденным кладом? Человек так устроен — далеко не каждый мозг может отнестись позитивно к чужой радости. И даже не сказал своим родителям, но по другой причине. Они на юге — у них и так всё хорошо. И слава Богу! Зачем тогда им эта головная боль?.. Ты — брат, другой родни у меня в этом городе не осталось. Не хочу, чтобы бриллианты бесполезно пропали или попали в чужие руки, если со мной что-то случится…

— Андрюха, брось! Я тебя беречь буду! Как бриллиант…

— Спасибо… Но слушай дальше, Кирилл! У нас тут уже были желающие отобрать это здание под разными предлогами — дом крепкий, и подъезды к нему хорошие. Тем более после ремонта… Недалеко железнодорожная станция, рядом речка, зелёный массив. Кто-то из солидных городских чиновников на него глаз положил…

— Во как!..

— Всё уже в прошлом, проехали… Не получилось у чиновника, отстояли! Но не исключены подобные наезды в будущем. В общем, имей в виду: если потребуется, поддержи этими камнями нашу лабораторию в трудную минуту! Ну, ты человек практичный, сумеешь…

— Да, Андрюха! И не сомневайся…

Кир вышел на улицу — подышать свежим воздухом после экскурсии в подвал и подумать наедине. Новые мысли лихорадочно пульсировали в его мозгу.

«Это просто дар небес, шанс! Другого не будет…»

Тот самый фарт, о котором Кирилл мечтал всю сознательную жизнь, можно сказать, привалил так неожиданно и просто.

Он тряхнул головой, пытаясь сбросить нервное напряжение.

«Нечего париться, всё идёт по плану! Хотя этот план уже имеет некоторые приятные изменения… Эх, скорей бы ты, Андрюха, на свой симпозиум уехал! Не умею, конечно, я колупать коробки, но против „болгарки“ сейф не устоит! А камни не валюта, не сгорят от высокой температуры…»

8. Кирилл

Не скоро Кирилл отошёл от серьёзного потрясения после похода в подвальное убежище: «Как же так! Ведь уже столько дней прожил в доме с настоящим кладом и не подозревал об этом!..»

Теперь он не мог спать ночами спокойно: снились то сияющие драгоценные камни, то эта страшная рыба, их заглатывающая. Просыпался с нервной дрожью, весь мокрый от пота…

В интернете Кир нашёл научно-популярный фильм о морской фауне. И невольно восхитился рыбой-удильщиком. Эта глубоководная морская тварь не зря имеет второе прозвище морской чёрт: зубастая пасть рыбы, раскрываясь и заглатывая добычу, увеличивается в добрый десяток раз. Причём не у самца, а у самки. Самец во много раз меньше самки и не обладает такой хватательной мощью. Грустно, но он нужен лишь для воспроизводства.

Во мраке глубинных вод хищница не суетится, а буквально закидывает удочку: одно из её спинных перьев удлинено, вынесено вперёд и имеет на конце своеобразный фонарик. Она ждёт: в абсолютной темноте наивная живность идёт на свет и становится добычей удильщика — бросок происходит мгновенно! А за счёт создаваемого в пасти вакуума добыча засасывается без единого шанса на спасение. Причём морской чёрт может проглотить рыбу даже больше собственного веса — так растягивается желудок хищника! Правда, если добыча уж чересчур велика, то, проглотив её, может погибнуть и сам морской чёрт…

Кир был в восторге от способностей этой морской страшилы.

«Вот как поступать нужно! Правильно говорят умные люди, учиться жизни надо у природы! Жить в тени, не высовываться понапрасну. Не привлекать попусту внимание к своей персоне, а незаметно искать скрытые возможности, производя на всех впечатление вполне порядочного человека. Но как только появится возможность сорвать большой куш, сделать мощный бросок, подобно этому глубоководному хищнику. И пошли все… лесом!»

Измотанный жёстким режимом исправительно-трудовой колонии, зверскими понятиями её сидельцев, молодой Фролов, выйдя на волю, поначалу хотел начисто отрешиться от городской суеты, плюнуть на вечную погоню за деньгами и жить просто и скромно. Ведь бизнес — дело серьёзное, иногда просто жесть! Нужно всегда держать руку на пульсе, уметь вовремя принять меры, чтобы не дать конкурентам обойти себя.

В зоне Кириллу уже встречались молодые бедолаги предприниматели, которые по своей невнимательности или по чужой недоброй воле вместо прибыли от бизнеса получили сплошной головняк и тюремные нары.

Кир на собственном опыте понял простую истину: если меньше общаться с людьми, жизнь становится много проще и безопаснее. Вот поэтому и надумал жить после окончания срока наказания отшельником, затихарясь в глухом месте, в пустующем доме небольшого посёлка или хутора. Ведь столько сейчас брошенных безлюдных деревень по стране… Вот там он и поселится! И чтобы рядом были лес, река и не испоганенная человеком природа. Рыбачить, охотиться, копаться в огороде — жить и не быть ни от кого зависимым. На всё остальное просто забить!

И только по необходимости ходить в магазины за продуктами: хлеб, соль, сахар, масло, крупы — раз в месяц, не чаще. Хорошая была, спокойная цель — жить в уединении, подобно монаху.

Да кореша сбили прицел: «Ты чо, Кирюха, в натуре себя хоронишь? Зря, что ли, вместе чалились? Такие планы на жизнь строили! Вон, оглянись вокруг, как умные люди живут: наворовали и понастроили дач-дворцов с кортами и с бассейнами за глухим забором! С вооружённой охраной, с видеонаблюдением, с собаками… Теперь туда не сунешься! А чем мы хуже них? Ну, попали под статью по глупой молодости… Бывает! Так не зря ж пострадали — опыт получили. Впредь умнее будем! А стричь капусту с лохов — есть тысячи способов…»

И под давлением старых друзей-подельников мысли Кирилла приняли совсем другое направление.

«Действительно, чем я хуже? А чтобы не попасть под статью, можно использовать нанятого исполнителя, которого надо заинтересовать. То есть привлечь на любую наживку: на деньги или помощь, защиту или шантаж. И даже угрозы — чтобы в случае любого шухера уйти от ответственности, быть неподсудным».

Так, в понимании Кирилла, устроен мир: или тебя используют, или ты…

Отца Кир не помнил. Знал только строгого, жестокого отчима, который практически не замечал пасынка. По крайней мере пока был трезвым. Но глава семьи, пытаясь разнообразить свою неудачную жизнь, выпивал частенько.

Вероятно, он не был знаком с изречением Пифагора «Пьянство есть упражнение в безумстве». И в пьяном угаре всё внимание отчим переключал на семейное «воспитание»: горе было всякому, кто попадал под руку. Сильно доставалось его жене, иногда перепадало и неродному сыну. Мать же относилась к этой тирании безропотно: «Бьёт — значит, нас любит…»

Ребёнок подрос и начал отвечать на выходки главы семейства тем же оружием. Теперь он научился вовремя увёртываться от бьющей руки и убегал, успев чем-нибудь запустить в противную пьяную рожу.

Неудивительно, что маленький Кир рос обиженным на весь мир. За полученные обиды он научился жестоко мстить. И даже нечастая жалость окружающих вызывала у него теперь уже не благодарность, а злое раздражение, дерзость и другие негативные выходки.

Резкий мальчуган позволял себе лишнее и в среде одноклассников, которые всё чаще его избегали, старались с ним не связываться. Пацаны молча сносили выходки маленького забияки, опасаясь заступника-старшеклассника.

— Я брату скажу! — Обычно одной этой фразы было достаточно, чтобы справедливое возмездие за «непацанское» поведение отступало.

Его двоюродного брата Андрея, который был старше на два года, одноклассники боялись и уважали. Да и сложно было по-другому: Андрей Максимов был спортивной гордостью школы и считался будущей олимпийской надеждой. А пока он являлся чемпионом в своей весовой категории в школьной секции бокса.

Однажды на большой перемене школьники всё же устроили злобному мальцу заслуженную «тёмную» в туалете. Но посреди ближайшего урока раздался стук в дверь. Тактично извинившись перед учителем, в класс вошёл возмущённый Андрей, ведя за руку Кирилла с подбитым глазом. И в присутствии преподавателя он предупредил обидчиков брата о возможных последствиях. Предупреждение было услышано: в этой школе Кирилла больше уже никто никогда не трогал.

Вскоре отчим Кира завербовался работать на Север — за длинным рублём, и Фроловы всей семьёй уехали из города. На новом месте жилая площадь приезжих заметно сузилась: вместо двухкомнатной квартиры вся семья теперь ютилась в одной из комнат общежития работников предприятия.

Впрочем, жить было можно. Неудобства считались временным явлением, которое компенсировалось повышенными зарплатами работающих членов семьи.

Но для Кирилла, который со своим вздорным характером в новом классе так и не вписался в коллектив, отсутствие защитника создало серьёзную проблему. Лишившись прежней «крыши», но не расставшись с прежними привычками, он получил заслуженное отношение в ребячьей среде и теперь частенько ходил с синяками и ссадинами.

Враждебное отношение одноклассников окончательно отбило желание учиться. Кир часто прогуливал уроки, а потом и вовсе перестал ходить в школу. Беседы классного руководителя с родителями не решили проблему: отчим и мать для подростка не были авторитетами. Ночами он всё чаще пропадал непонятно где, не ночуя дома.

Семейное противостояние продолжалось недолго. Вскоре Фролов-старший исчез в неизвестном направлении, бросив семью на произвол судьбы. Мать с горя запила…

Молодой Фролов почувствовал одновременно и свою горькую долю, и сладость не ограниченной никем свободы. Без родительской заботы и ласки, предоставленный самому себе, он связался с дурной компанией, начал подворовывать на городском рынке. Торговцы его ловили, били, унижали.

Озлобился, замкнулся в себе ещё больше. Живя в своём беспризорном мирке, Кир стал похож на голодного волчонка. Он всегда был готов напасть на более слабого, схватить любую зазевавшуюся добычу.

И вскоре произошёл закономерный итог: однажды беспризорный Кирилл Фролов был пойман органами с поличным на краже со взломом из продовольственного ларька. Последовало логическое продолжение: камера следственного изолятора, суд и определение в колонию для несовершеннолетних…

9. Людмила

Ранним утром Андрей Максимов, как обычно в сухую погоду, делал пробежку по дорожкам и аллеям ближайшего парка. В это время здесь всегда было тихо и безлюдно. Встречались иногда только редкие бегуны, подобно Максимову.

Пробегая мимо плотных зарослей кустов, он услышал за ними какую-то возню, потом сдавленный женский крик о помощи. Андрей рванулся на шум через кусты, на соседнюю аллейку. Какой-то подросток выдёргивал из рук молодой женщины, сидящей на скамейке, её сумочку. Дама отчаянно сопротивлялась. Парень, увидев мужчину, хрипло крикнул: «Отдай!»

Он вырвал сумку и пустился наутёк.

— Стой, сволочь! — Андрей пустился за ним в погоню.

Воришка оглянулся, бросил сумку под ноги преследователю и резко прибавил скорость. Несмотря на хорошую спортивную подготовку Максимова, дистанция между ними продолжала увеличиваться.

«Вот это спурт! Его бы да в нашу сборную по лёгкой атлетике…» — с удивлением подумал он, глядя вслед стремительно удалявшемуся бегуну. Прекратив бесполезную погоню, Андрей вернулся к потерпевшей.

— Не догнал… — огорчённо выдохнул он. — Но вы успокойтесь: вот ваша сумочка!

Он погладил всхлипывавшую девушку по плечу и ощутил тонкий аромат дорогих духов.

— Посмотрите, всё ли на месте? Если что-то пропало, надо срочно заявить в полицию — по горячим следам быстрей найдут.

Дамочка прекратила размазывать косметику по лицу, нагнулась к сумочке. Неожиданно выглянули два прелестных белоснежных полушария в вырезе её блузки. Смутившись, Андрей поспешно отвернулся.

— Не надо полиции… Всё на месте! Этот негодяй не успел ничего взять. — Девушка достала из сумочки расчёску и зеркальце. — О, ужас! На кого я теперь похожа!

Она принялась приводить в порядок свою причёску, растрёпанную в борьбе с хулиганом, платочком смахнула со щёк слезинки. Андрей невольно залюбовался потерпевшей: в её движениях было столько артистичности и шарма.

Причесавшись, девица с чувством благодарности повернула лицо к спасителю. На Андрея взглянули красивые зелёные глаза, обрамлённые длинными ресницами.

— Не знаю, как вас отблагодарить! Если бы не вы… — с жаром начала девушка.

— Ну что вы! На моём месте так поступил бы каждый…

— А вот и нет! В наше время мужчины сплошь эгоисты. А такие, как вы, встречаются очень редко…

— Скажите, а почему вы одна в таком пустынном месте? У вас что-то случилось?..

— Случилось… — опустила красивые глазки девушка.

— Ну ладно! Потом расскажете, если захотите. Меня зовут Андрей, а вас?

— Мила.

— Очень приятно! Мила, сейчас зайдём ко мне — живу рядом! Вам нужно умыться, привести себя в порядок.

— Что вы, Андрей, неудобно заходить к незнакомым мужчинам… Я не такая!

— Мне кажется, что неудобно хорошенькой девушке с утра выглядеть заплаканной. Кстати, мы уже познакомились…

— Нет, Андрей! Я так не могу. Знаете, некоторые используют любую ситуацию в своих целях…

— Вы о чём, Мила?

— Ну вот, например, специально организовывают нападение на девушку, а потом её спасают — как будто от хулиганов.

— Да вы что?!

— Нет-нет! Это я не про вас! Извините, я не хотела вас обидеть. Но такие же случаи были…

— Почему так думаете? Ведь вы меня совсем не знаете.

— Вот поэтому и подумала: вы спортсмен, а не смогли поймать какого-то пацана, — ощутимо уколов самолюбие спасителя, девушка тут же смягчила реплику. — Но вы производите впечатление порядочного человека.

— Спасибо! Извините, Мила, но этот ворюга бегает быстрее меня… Ладно! Давайте тогда просто дойдём до подъезда. У меня под окном машина — отвезу вас домой. Пойдёмте, тут близко!

Так Андрей познакомился с красивой девушкой Людмилой. Оказалось, что она совсем недавно приехала в город, остановилась в гостинице и с устройством на работу ещё не определилась.

Максимов, почувствовав себя причастным к судьбе молодой девушки, счёл необходимым стать защитником и покровителем. Убедившись, что девушка не глупа и коммуникабельна, Андрей предложил ей работу в своей фирме. Поскольку Людмила в прошлом работала медсестрой, её появление в лаборатории оказалась весьма кстати — учреждению действительно требовалась секретарша с медицинским образованием.

Новая сотрудница со вкусом одевалась, обладала хорошими манерами и держалась приветливо с коллегами. Она была женственна, и в то же время чувствовалось, что у неё есть какой-то внутренний стержень, позволявший уверенно и гармонично принимать деловые решения. Людмила довольно быстро освоилась с новыми обязанностями и грамотно вписалась в штат лаборатории.

Как-то утомившейся к концу дня работнице лаборатории она оказала реальную помощь — сделала лёгкий массаж головы. И боль прошла! Эта новость стала достоянием всего коллектива, и в обеденный перерыв к Миле выстраивалась очередь. За выполненную услугу она не брала денег, ограничиваясь шоколадом и конфетами.

Сначала она своими пассами помогала только женщинам. Но тут возмутились мужчины, готовые отдать свои усталые головы в руки симпатичной новенькой, и «лекарше» пришлось расширить сферу своей деятельности.

И конечно же, она настойчиво старалась угодить своему спасителю и начальнику, что также было всем понятно без слов и не вызывало вопросов.

— Петя, как тебе новая сотрудница? — спросил Максимов у своего заместителя. — Я имею в виду Людмилу…

— Пока никак… — помедлив, осторожно произнёс Калинкин.

— А в чём дело?

— Рано делать выводы, пока она особенно ни в чём себя не проявила. В смысле работы лаборанткой…

— Что-то делает неправильно?

— Нет, всё делает… Но без особого рвения, без души. Как будто отбывает повинность.

— Это пройдёт, — уверенно заключил Максимов. — Девчонка только приехала из провинции, ещё не освоилась. Может, стесняется…

— Я бы так не сказал: она уже коллегам массаж делает в обеденный перерыв.

— Массаж?.. Интересно… За деньги?

— Вроде нет. Женщины говорят, денег не берёт — за шоколадки… Сладкое любит.

— Это же хорошо! Значит, она на пути врастания в наш коллектив, оказывает его членам посильную помощь. Впрочем, лаборанткой она стала временно — для того только, чтобы лучше знать специфику нашей работы. Скоро заберу на первый этаж, она будет заниматься делопроизводством. Мне надоело ежедневно тратить время на поиски нужного документа, слишком это непроизводительно…

Со следующего дня вновь принятая Людмила стала работать секретарём у заведующего лабораторией.

Андрею нравилась эта девушка, но её практичность и настойчивая предупредительность вызывали некоторую настороженность: ещё свежи были негативные впечатления от развода с женой. К тому же, по его мнению, для руководителя заводить романы в собственном коллективе — признак дурного тона, что не может способствовать плодотворной работе.

И Максимов сознательно тормозил события, надеясь хорошо присмотреться к этой молодой женщине, а заодно и убедиться в собственных чувствах. Как сказал классик, время — лучший критик!

10. Следователь Черпаков

Заместитель начальника Следственного комитета Владимир Федоренко несколько раз перечитал полученную секретариатом коллективную жалобу.

Заказное письмо пришло обычной почтой и, на первый взгляд, не предвещало никаких сюрпризов — народ грамотный, пишут все, кому не лень. И куда угодно, вплоть до канцелярии Президента.

Письмо поступило в комитет пару дней назад, но были выходные. И только сегодня утром оно легло на массивный стол подполковника юстиции. В уголке письма под грифом «Для служебного пользования» уже была резолюция с витиеватым росчерком начальника СК Панова: «Федоренко В. Г.! Разобраться по существу, доложить о принятых мерах».

Эмоциональный настрой авторов никак не снимал основной сути письма-заявления — необходимости разобраться в событии трёхлетней давности. За этот период времени следователь, ведущий упомянутое в жалобе дело о самоубийстве, поднялся высоко в карьерном росте, что, безусловно, осложняло свободу манёвра проверочного мероприятия. Вероятно, именно по этой причине начальник и не ставил жёсткие рамки для исполнения.

Такую работу невозможно провести одновременно оперативно, качественно и деликатно. Даже навскидку Федоренко видел: ситуация неоднозначная! Тут нужен опытный профессионал, умеющий и решить поставленную задачу, и одновременно не рубить с плеча — что называется, войти в положение и не запятнать честь мундира департамента.

Подполковник долго вглядывался в лежавший на столе список подчинённых ему офицеров, мысленно прокручивая варианты их действий в сложных рабочих ситуациях.

Наконец он, сделав выбор, снял трубку телефона:

— Дежурный!.. Черпаков из отпуска вышел? Хорошо. Срочно найди его и отправь ко мне!

Спустя полчаса майор Черпаков, переведя дух, остановился перед прозрачной дверью приёмной начальства.

«Что же я сделал не так?.. — Следователь Артём Черпаков переживал срочный вызов к заместителю начальника. — Отчёт по последнему делу… Да, конечно! Торопился перед отпуском, вполне мог в спешке накосячить…»

— А, была не была!.. — Следователь решительно вошёл в приёмную.

Секретарша Зиночка, не отрываясь от регистрации деловых бумаг, лишь ткнула пальцем в дубовую дверь зама:

— Ждёт, уже спрашивал вас… Он один, зайдите!

А через сутки Артём Черпаков уже был в городе Н. — в служебной командировке. Сняв хороший номер в гостинице, он в тот же день поспешил к заявителям.

Не спеша, с неизменной доброжелательной улыбкой на лице, майор, будучи в штатском, встретился с сотрудниками лаборатории и провёл с ними беседу.

Этим он убивал сразу двух зайцев. Мотивировал коллектив заявителей известием, что лёд тронулся, что процесс пошёл и что Следственный комитет не менее авторов заявления заинтересован в расследовании истинной причины смерти уважаемого учёного. И чтобы люди, авторы жалобы, ждали результата расследования и не пороли горячку, не пытались писать ещё куда-то…

Следователь периодически задавал наводящие вопросы, пытаясь в полученных ответах дополнить имевшуюся информацию и заодно прощупать потенциальных свидетелей. Однако на простейшую просьбу охарактеризовать своего умершего шефа Черпаков получил только однозначные положительные ответы.

— Нормальный мужик Максимов… Хозяин!

— Ничего плохого! Справедливый, авторитетный…

— Он просто самородок! Был…

— Умный! Смотрел далеко вперёд.

— Не мог он сам… Помогли ему!

— Да с таким бы я хоть куда: хоть в разведку, хоть замуж!

— Тактичный, положительный, рассудительный.

— Хороший организатор, инициативный…

— Трудоголик, работал без выходных. Научил многому.

— Человек творческий Андрей Павлович, был душой коллектива.

— С ним многого добились, зарплата заметно выросла…

Поняв, что при большом скоплении народа он не услышит никаких зацепок для нового следа, следователь решил побеседовать с каждым из работников индивидуально. Но и эта процедура в кабинете заведующего не дала ожидаемых результатов — собеседники, все как один, так же позитивно характеризовали покойного шефа, начисто отметая версию о самоубийстве.

А вот с заместителем заведующего Калинкиным беседа затянулась, поскольку он теперь был главным в лаборатории и считался другом погибшего Максимова.

— …О вашем руководителе я слышал только позитивное мнение. Понимаю, что это был одарённый человек и хороший начальник. А теперь хотел бы услышать другое: что, на ваш взгляд, Пётр Сергеевич, вам в нём не нравилось?

— О покойных говорят или хорошо, или ничего…

— Видите ли, здесь другой случай — следствие! И мне необходимо создать психологический портрет Максимова. Каков он был в отношениях с людьми?

— Нормально… Лишь одна черта его характера не нравилась.

— Какая?

— Была у Андрея излишняя доверчивость, какая-то почти детская наивность…

— Гм… Ладно! Теперь пишите здесь: «С моих слов записано верно». И подпись!

Замзавлаб покорно расписался в протоколе по результатам, даже не читая текст.

— А что не так, Пётр Сергеевич?..

— Не понял, вы о чём?

— Да как-то равнодушно, даже не читая…

— Ну, если не для протокола, то скажу: вера в Фемиду угасла…

— Не для протокола. Продолжайте!

— Три года назад мы всем коллективом дружно расписались в том, что не может быть у Андрея суицида. Мы очень хорошо его знали. Следствие, на наш взгляд, было проведено непрофессионально. Произошло убийство!

— Ну-ну…

— Столько времени нас убаюкивали: «проводится расследование», «тайна следствия», «взято на контроль…» — и мы верили… И всё! А сейчас в полиции говорят, что ваш коллега давно закрыл это дело и ушёл на повышение, так?

— Ну… — протянул следователь, не ожидавший коварного вопроса. — Пока я судить не могу, ещё только вникаю. Если найдутся новые обстоятельства, не исключено, что следствие может возобновиться. Кстати, от вас тоже потребуется соответствующее действие…

— Какое?

— Проведите в своём коллективе беседу о неразглашении факта возможного проведения дополнительного расследования.

— А вы что, прессы боитесь? — с вызовом спросил Калинкин.

— Нет. Просто иначе активизируются не только журналисты, но и люди, крайне заинтересованные в прежнем результате. Тогда мне будет намного сложнее работать. Пётр Сергеевич, поймите, это не указание, а просьба… Мне не нужна публичность. Мы ведь оба заинтересованы в установлении истины, я вас правильно понимаю?

— Да, конечно!

— Вот моя визитка. Если вспомните что-то ещё, звоните…

Следователь Артём Черпаков долго размышлял, сидя на гостиничной кровати. Он, периодически отхлёбывая кофе из большой кружки, анализировал и оценивал полученную информацию.

Похоже, дело спущено на тормозах по указанию сверху — такое в системе бывает… Потому и эмоциональное заявление коллектива появилось так поздно. По мнению большинства опрошенных выходило, что наиболее подходящая кандидатура на роль убийцы (если только это убийство!) — двоюродный брат потерпевшего, Кирилл Фролов, человек озлобленный, упрямый, амбициозный. Всё время находился в поиске лёгких денег, прибегал к разным авантюрам… К тому же уже сидевший в тюрьме: а кто ступил на этот скользкий путь, редко с него сходит. Мог соблазниться…

Новое, хоть и запущенное по времени, задание следователя не пугало — привычное дело, такая работа. Это как разгадывание сканворда, а этим-то и любил заниматься в свободное время Черпаков: вначале задача кажется неразрешимой, но постепенно пустые клетки заполняются буквами, и ответов становится всё больше. Причём правильные ответы помогают в отгадывании и соседних слов.

Так и в сыске: из огромного пласта информации вытаскиваешь нужные фрагменты, вникаешь в суть проблемы, анализируешь, находишь ответы на второстепенные вопросы, и со временем становятся понятнее мотивы и действия всех потенциальных фигурантов.

Накануне отъезда в командировку Артём запросил архивное дело трёхлетней давности — о самоубийстве Андрея Максимова — и внимательно с ним ознакомился, делая пометки в своей записной книжке.

Но у Фролова, о котором весьма негативно отзывался коллектив лаборатории, судя по материалам досье, оказалось почти стопроцентное алиби.

«Почти… Надо бы перепроверить: как-то всё чересчур складно для алиби подозреваемого Фролова: всё в цвет, в ёлочку».

Именно эта безупречность положения настораживала, будоражила интуицию, подкреплённую многолетней следовательской практикой.

В деле также имелась копия завещания покойного Максимова: «В случае моей смерти завещаю все мои физиологические органы медицинской лаборатории…» То есть той же организации, которую сам погибший создал и которой успешно руководил до самого последнего дня жизни. Каков мотив завещания? На каком основании? Почему одарённый и материально обеспеченный молодой учёный вдруг стал задумываться о своей смерти? Очень странно…

Хотя понять логику творческой личности, как и клиента психбольницы, удаётся далеко не всегда. Может, именно поэтому гении часто и поступают нерационально, нетрадиционно, порой даже противопоставляя себя обществу. Они непоколебимо идут напролом своим путём, преодолевая все препятствия, и создают великие творения и мировые открытия…

Но вот с точки зрения нормального гражданина мысли человека о смерти и составленное завещание в таком возрасте, ещё очень далёком от срока естественной смерти, говорят о его не вполне адекватном состоянии. Значит, самоубийство вполне могло иметь место…

Очевидно, что и следователь, занимавшийся в своё время этим делом, был просто нормальным человеком, поэтому и сделал такое же логическое заключение, глубоко не вникая в параллельные версии. А то зашёл бы в тупик, получил бы очередной «висяк» и лишнюю головную боль.

Но в деле ещё фигурировала невыданная зарплата сотрудников лаборатории: в банке деньги на зарплату были получены, а в сейфе кабинета завлаба денег не оказалось — банковская справка прилагалась. Разве это не мотив? Мотив! Но для кого? Правда, не столь велика пропавшая сумма.

«Стоит ли из-за такой мелочи, каких-то сотен тысяч, стреляться руководителю, когда в обороте его фирмы крутятся суммы в десятки миллионов? Опять непонятка…»

К тому же погибший мужчина был разведён, жил одиноко и в финансовом плане был вполне состоятелен: от богатого зарубежного родственника он получил в наследство целый особняк, одно крыло которого арендовали предприниматели под офисы, что приносило хозяину немалую и стабильную прибыль в виде арендной платы.

Часть своих доходов Максимов иногда направлял на приобретение новой аппаратуры для лаборатории. Ещё одна часть регулярно уходила на благотворительность — поступала на расчётный счёт детского дома в пригороде. Это тоже необходимо проверить, не фиктивный ли счёт…

Ещё свидетели отмечали, что погибший ещё в школьном возрасте был хорошим спортсменом-юниором, участвовал в соревнованиях, брал призы. И с нервами, по мнению сотрудников лаборатории, у него всё было нормально.

Хотя бокс — спорт травмоопасный. Получая на ринге удары в голову, мозг каждый раз вздрагивает… И незадолго до составления завещания у Максимова было ДТП на автомобиле — после аварии лежал в больнице с черепно-мозговой травмой! Не оттуда ли у покойного заведующего взялся этот сдвиг по фазе?..

Есть ещё один странный факт: именно в день суицида/убийства из штата лаборатории пропала секретарша Людмила…

«Вот! И не случайно: выяснилось, что это и не Людмила вовсе! Проверка показала, что паспорт у неё был липовый. Скорее всего, нервишки у дамочки зашалили. Поняла, что органы полиции после ЧП в лаборатории будут проверять всех досконально. И предусмотрительно слиняла от греха подальше. Не исключено, что вместе с деньгами — вполне логично! А если это она и совершила убийство? Или с её подачи? А может, это вообще западный след? Ведь деятельностью молодого учёного интересовались зарубежные коллеги. Надо подумать…»

Лже-Людмилу, как свидетеля, тогда объявили в розыск, но женщина, молодая, интересная, с хорошими манерами, как будто канула в воду. Пропавшая секретарша проработала в учреждении всего несколько месяцев, но характеризовалась коллегами только с хорошей стороны.

«Может быть, она сознательно создавала положительный образ?.. Похоже, она беженка из соседней страны. Проживала в гостинице. Как-то смогла зацепиться за работу в этой организации… И всё!»

Другой информации нет. Поскольку всё же доминировала версия о самоубийстве руководителя лаборатории, а фактов о причастности секретарши к пропаже денег обнаружено не было, то поиски свидетеля лже-Людмилы прекратили.

«А зря! Ведь именно из молодых и красивых женщин получаются ценные агенты и меткие снайперы. Скорее всего, она уже опять за рубежом. Но попытаться возобновить розыск свидетеля через Интерпол без серьёзного на то обоснования — дело бесполезное… Хорошо, оставим даму в покое за её отсутствием. Вернёмся к другому потенциальному фигуранту, к Кириллу».

Кирилл Фролов прекратил работу в данной лаборатории, где числился охранником, практически в тот же период, но по другой причине: был арестован и осуждён за пьяную драку. На момент рокового выстрела находился далеко от места события, в посёлке Никольское — так установлено следствием.

«Из трудной семьи… Имел приводы в полицию… Участвовал в ограблении… Отбывал срок в колонии для малолетних преступников… Да, там хорошему не научат, а совсем наоборот! Это только название такое — ИТК, исправительно-трудовая колония. На деле система вовсе не исправляет неокрепшие характеры, а чаще ломает людские судьбы. Молодой мозг, как губка, быстро впитывает всё плохое — а откуда в зоне взяться хорошим манерам? И покатился юноша по наклонной…»

Проверено: Кирилл взял недельный отпуск, чтобы поехать отдохнуть к другу в посёлок Никольское — в деле есть заявление Фролова. Коллега Черпакова не поленился, съездил в Никольское и разыскал человека, у которого гостил охранник. Тот подтвердил алиби: друзья праздновали эту встречу несколько дней…

«Значит, не мог Кирилл приехать из далёкого посёлка, совершить убийство в лаборатории и вернуться обратно…»

Если принять эту версию рабочей, то, вернувшись, Кирилл даже успел напиться и в пьяном виде подраться с охранником в магазине — именно такая история, насыщенная событиями, создаётся в воображении, судя по ответу полиции из посёлка Никольское, время совпадает. А в Никольском и пассажирские поезда далеко не все останавливаются и проходят с интервалом в три-четыре часа, не чаще.

«А как ещё добраться? Если на авто, то времени уйдёт много больше часа только в одну сторону. Справка из ГИБДД: в тот период велись работы по ремонту моста через реку, и весь транспортный поток был направлен в объезд через соседний город, что ещё более, на целых сорок минут, удлиняло поездку в упомянутый посёлок…

А что, если добраться на дельтаплане? Пожалуй, невозможно технически. Местные планеристы сказали: для тренировочных полётов на своих аппаратах они ездят за сотню километров — здесь нет гор, потому и отсутствуют восходящие воздушные потоки.

А параплан? Чересчур сложно, хотя возможно. Но его двигатель создаёт такой шум, что всегда найдётся куча очевидцев-свидетелей. А по словам пенсионерок, старушек из ближайшего дома, опрошенных в день трагедии, посторонних шумов они не слышали. Значит, не было и параплана…»

Остаётся однозначный вывод: самострел! И на соскобах с руки покойного экспертиза обнаружила пороховые газы…

А тогда возникают прежние вопросы… Почему? Зачем? Как?

Почему застрелился молодой учёный, только недавно открывший собственное любимое дело, свою экспериментальную лабораторию, и набравший хорошо оплачиваемые заказы и полный штат для перспективной научной работы? Какой резон самостоятельно уходить из жизни при явных успехах в настоящем и радужных перспективах на ближайшее будущее? Нет резона…

Зачем стреляться энергичному кандидату медицинских наук, если он через неделю планировал зачитать на учёном совете какого-то института в Петербурге свой доклад? Кстати, уже полностью законченный и отредактированный? Незачем…

А отсутствие на ключах, обнаруженных в кармане убитого, дактилоскопических отпечатков… Как возможно открыть дверь кабинета и не оставить на нём отпечатков своих пальцев? Сейчас лето, не ходил же Максимов в перчатках… Хотя если ключ долго носить в кармане, то он может и вытереться естественным путём. Или неестественным?.. Там же не только не было затёртого следа, там не было абсолютно никаких отпечатков! И всего за несколько минут?..

«Бред какой-то! Получается: заведующий лабораторией открывает дверь, входит в кабинет. Затем тщательно стирает с ключа свои отпечатки, кладёт ключ в карман и… Стреляется! Угол полёта пули, выпущенной в упор, сомнения не вызывает, как и отпечатки на рукоятке пистолета. И время, указанное в протоколе, соответствует».

Разница между минутой, когда объект прошёл перед камерой у входа в здание, и временем смерти, как установила экспертиза, составляет не более получаса. Кабинет открывался не отмычкой, а родным ключом. Но ведь ключей от подобных замков заводом-изготовителем выпускается обычно от трёх до пяти. Значит, могут быть и у охраны, и у персонала…

С уборщицей всё понятно — не при делах, алиби. Есть показание свидетеля, соседа по даче: тот у неё в этот выходной перекрывал крышу домика в присутствии хозяйки.

Охранник Фролов, у которого теоретически мог быть ключ и от кабинета, где произошло ЧП, в городе отсутствовал, находился в другом населённом пункте.

Но ключ от кабинета имелся и у Петра Калинкина…

«Именно он и обнаружил труп своего шефа — вот! Надо обязательно прощупать этого зама…»

В материалах закрытого дела было отмечено, что камеры наблюдения ничего подозрительного в день выстрела не зафиксировали.

«И каков же всё-таки мотив?.. — Черпаков поднялся, прошёлся по комнате, потирая затёкшую от длительного сидения поясницу. — Думай, Артём, думай…»

— А если неразделённая любовь? — Черпаков не заметил, как стал проговаривать свои мысли вслух. — Несерьёзно! Андрей не так давно развёлся с женой, детей нет. Правда, как выяснилось, ходил он однажды в местный театр на какой-то популярный спектакль со своей новой секретаршей, с той самой лже-Людмилой…

Но это совсем не обязательный показатель более близких отношений. Максимов был серьёзным человеком и не мог легкомысленно броситься в объятия другой женщины — по крайней мере, так утверждают женщины-подчинённые, довольно хорошо знавшие характер своего начальника.

Хотя любовь зла! И в человеческой жизни, как показывает житейский и следовательский опыт, бывают на почве неразделённой любви самые непредсказуемые ситуации.

Вот и попробуй тут разобраться во всех этих странностях и интригах фигурантов спустя три с половиной года после трагического события…

— Ладно, хватит! — вполголоса скомандовал сам себе следователь, усилием воли заставив себя прекратить бестолковое хождение по кругу старых фактов и новых умозаключений. Он прошёлся по номеру, затем потянулся до скрипа в суставах.

— Ничего, всё образуется… — успокоил он сам себя.

В случаях, когда предполагался большой объём работы с непредсказуемым финалом, Черпаков часто вспоминал крылатую фразу: «Делай что должно, и будь что будет». Именно так он сегодня вечером и поступил: вовремя лёг спать на гостиничную кровать.

11. В поисках улик

После блиц-допроса сотрудников лаборатории у Артёма Черпакова возникло двойственное чувство. С одной стороны, он теперь всё больше сомневался в официально признанной причине смерти Максимова — слишком искренне и дружно защищали честь бывшего начальника его подчинённые, непохоже, что в сговоре. С другой стороны, возникло ощущение, что работники лаборатории всё же что-то скрывают, нутром почувствовал: знают, но не говорят… А чутьё сыщика обманывало Артёма крайне редко.

Изрядно измотавший себя прокачкой всевозможных версий, усилием воли он сосредоточился на главном направлении: кому это выгодно? Получается, что явный выигрыш от отсутствия Максимова на рабочем месте имел его заместитель — Пётр Калинкин.

«Кстати, а почему он не заведующий, а только зам? Уже три года прошло… Давно пора бы утвердиться в качестве главного руководителя. Что же мешает? А если попробовать заставить этот дружный коллектив понервничать? Вдруг да что проявится…»

С этими мыслями следователь на следующий день утром отправился в особняк с лабораторией, где был обнаружен застреленный Максимов. Шёл пешком, благо интересующий объект находился недалеко от гостиницы. Поднявшись на крыльцо лаборатории, Черпаков позвонил Калинкину.

— Пётр Сергеевич, я хочу осмотреть место работы Максимова…

— Хорошо, подъезжайте!

— Так вы откройте дверь! Я уже здесь, стою на вашем пороге…

— Да?.. — в голосе Калинкина прозвучало удивление. — Хорошо, сейчас открою.

«Вот, принесло с утра силового трудоголика! Только его не хватало, соглядатай нам совсем ни к чему. Придётся на время отложить наши работы…» — с досадой подумал он.

Щёлкнул дверной засов, освобождая блокировку двери. Навстречу Черпакову вышел замзав. Оба поздоровались формально, подчёркнуто сухо. Калинкин проводил следователя в свой кабинет.

— Я вас слушаю, Артём… э-э…

— Борисович! — подсказал Черпаков. — Мне потребуется пройтись по всем комнатам вашей организации.

— Лаборатория на втором этаже… Артём Борисыч, а какой в этом смысл? Что тут можно найти? Уж три года, как нет шефа…

— Хотите верьте, хотите нет, но так я лучше смогу понять специфику вашей работы. Мне будет легче ориентироваться и проще оценить обстановку, в которой находился в последние свои дни Максимов.

— Так ведь мы ответили на все ваши вопросы…

— Видите ли, Пётр Сергеевич, у вас ведь тоже есть свои профессиональные секреты. — Острый взгляд следователя, казалось, сверлил Калинкина насквозь. — Вам, возможно, покажется странным моё мнение, но я считаю, что не только металлы могут обладать памятью формы. Нахождение в той обстановке, где человек работал, то есть думал, творил, оставил часть своей ауры, пусть даже очень давно, поможет понять, дополнить его образ, воссоздать психологический портрет…

«Ничего себе фантазии у этого силовика! — огорчился Пётр. — Похоже, полицейский пришёл сюда надолго. И не выгонишь: за отказ в сотрудничестве напишет представление о препятствии следственным действиям. А там последуют разные санкции, вплоть до закрытия лаборатории… Нельзя допустить такое!»

— Ну что ж, — помедлив, произнёс Калинкин. — Раз надо, понимайте, ориентируйтесь, оценивайте! Тогда вам нужно снять верхнюю одежду и обувь. Надеть маску, колпак, халат, наши тапки и бахилы.

— Что, так серьёзно?.. — удивился следователь, решивший, что данное переодевание — это всего лишь прихоть руководителя заведения из-за личной неприязни к его департаменту.

— Представьте, серьёзно: стерильность! Без неё наши исследования потеряют всякий смысл. Одевайтесь, делайте как я, — и Пётр, подав комплект медицинской одежды гостю, сам привычно облачился в униформу работника лаборатории.

Черпаков, недовольно вздохнув, также последовал правилам внутреннего распорядка заведения. Он долго надевал халат, путаясь в рукавах. Замзав терпеливо ждал конца облачения, делая вид, что не замечает раздражения нежданного посетителя.

Следователь, наконец справившись с переодеванием, в сопровождении Калинкина отправился по лестнице на второй этаж — на экскурсию по лаборатории.

Они вошли в первую комнату. Черпаков взглянул на работников, сидевших за лабораторным оборудованием, пытаясь установить, все ли они были на его собеседовании накануне. Но, поняв, что лица людей в масках и в колпаках определить невозможно, оставил это занятие и прекратил вертеть головой. Теперь всё внимание следователь направил на попадавшиеся по пути медицинские приборы и аппаратуру, изредка делая пометки в своей записной книжке.

— …А что находится в шкафах?

— Это холодильники, это автоклавы… Там разное: лечебные мази, новые вакцины, штаммы микроорганизмов, питательная среда, мозговая ткань животных…

— И на всё есть соответствующая документация?

— Обязательно, Артём Борисыч! Кроме того, вся информация дублируется в электронном виде на дисках компьютеров. Желаете ознакомиться?

— Спасибо! Пока нет…

Они проходят по коридору к следующему помещению.

— Интересно: «Комната моделирования»! И что же вы здесь моделируете? — не без иронии спросил следователь.

Вместо ответа Калинкин открыл дверь, жестом приглашая войти. В центре комнаты под мощным осветительным блоком располагался операционный стол. По краям помещения стояли шкафы, через стеклянные стенки которых блестели различные хирургические инструменты. У дальней стены комнаты, за столиками поменьше, находилась медицинская аппаратура, компьютеры, мониторы.

— Это же операционная! — воскликнул Черпаков.

— Да.

— Зачем тогда у неё такое хитрое название? А у вас имеется лицензия на проведение операций?

— Лицензия есть. Но мы проводим операции только в исключительных случаях, предоставляя их проведение более опытным хирургам в других клиниках, лучше для этого оборудованных. Ведь любая операция — это риск! И мы пытаемся свести этот риск к минимуму.

— А для чего тогда вы?..

— У нас экспериментальная лаборатория… В частности, в «Комнате моделирования» мы обычно проводим тренинг врачей. Здесь хирурги делают операцию виртуально, для демонстрации того, как она осуществлялась бы в реальной жизни. Все возможные ошибки фиксирует компьютер. Мы же анализируем проделанную работу и выдаём конкретные рекомендации.

— Ладно… Пойдём дальше.

Неожиданно дверь открылась, в комнату торопливо зашла сотрудница.

— Пётр Сергеевич! Вот вы где… Там межгород на телефоне, какой-то доктор Шварц из Берна… Он ждёт!..

— Спасибо, Алла! Артём Борисыч, извините, мне необходимо ответить партнёру… Дальше вас сопроводит по лаборатории вот эта дама. Аллочка, проведите, пожалуйста, товарища по нашим помещениям…

Замзав быстро ушёл, спустился по лестнице на первый этаж, где находился кабинет. Поговорив с иностранцем, он положил трубку телефона, записал новую информацию в свой журнал. Затем приступил к работе с деловыми бумагами, справедливо полагая, что с обязанностями экскурсовода лаборантка Аллочка справится лучше.

Однако через полчаса лаборантка постучалась в кабинет. Сняв повязку, она выпалила:

— Пётр Сергеевич! Этот… просит, чтобы открыли комнату № 23! Я ему объясняю, что там проходит серьёзный эксперимент, что туда даже у меня нет допуска, а он не понимает! — На симпатичном личике лаборантки явная тревога. — Что делать?..

— А где следователь?

— Наверху, в коридоре. Нервничает…

— Спасибо, Алла! Скажите, что я сейчас туда подойду.

Калинкин убрал бумаги в папку, положил в стол. Открыл сейф, достал оттуда ключи и покинул кабинет.

— Как тут у вас всё непросто! — недовольно воскликнул Черпаков при виде Калинкина. — Как в зоне! Без командира не пускают… А мне бы вот сюда надо!

Палец следователя указал на цифру 23 на двери помещения.

— Здесь находится экспериментальный блок, проводятся сложные опыты. И там темнота, вы ничего не увидите…

— Тогда тем более мне туда! — не без ехидства воскликнул следователь. — А почему там нет света, авария?

— Нет. В этом блоке расположены живые организмы в оптимальном для них климате: с нужной температурой, давлением, влажностью, покоем и с отсутствием света — там происходит регенерация клеток.

— А что будет, если включить свет?

— Беда случится! При отклонении любого параметра климата от номинала клетки будут неправильно развиваться, страдать! Свет и резкие звуки — это большой стресс для них.

— Вы так интересно рассказываете, что я не могу уйти, не увидев это своими глазами.

«Вот же настырный следак попался, никак не уймётся… Просто издевается!» — раздражённо подумал учёный, взглянув на часы.

— Хорошо, раз вы настаиваете… Алла, принесите нам два прибора ночного видения.

Через пару минут лаборантка вынесла из соседней комнаты затребованную аппаратуру.

— Артём Борисыч, наденьте! — Следователь получил устройство, некоторое время недоумённо смотрел на него, но потом выполнил команду.

Калинкин открыл дверь, надел такой же прибор на свою голову, проверил крепёж очков.

— Напоминаю: передвигаться нужно медленно, говорить негромко… Готовы? Тогда пошли!..

Они вошли в слабо освещённый тамбур. Затем, открыв ещё одну дверь, прошли в абсолютно тёмную комнату. Прибор ночного видения позволил Черпакову разглядеть большой стеклянный резервуар, похожий на огромный аквариум, наполненный какой-то полупрозрачной жидкостью. В жидкости смутно угадывалась более плотная масса, к которой шли многочисленные провода от приборов и датчиков на столах и полках, расположенных вдоль стен вокруг резервуара.

— Что это? — невольно воскликнул следователь.

— Тише!.. — зашипел ему в ухо сопровождающий. — Здесь нельзя громко разговаривать…

— Кого-то разбудим?.. — попробовал пошутить Черпаков, понизив голос.

— Вы почти правы… Здесь в питательной среде находится живой мозг, который много месяцев был в коме, — зашептал Пётр в ухо Артёма. — А сейчас он ожил, можно сказать, начал приходить в себя. Поэтому мы избегаем шума и света, чтобы не создать для мозга стрессовую ситуацию…

«Вот оно! Ключ ко многим странным обстоятельствам… — мысленно возликовал следователь. — Чуйка-то меня не обманула!»

— А мозг-то чей? — прошептал он, уже догадываясь об ответе.

— Человеческий…

Спустя двадцать минут в кабинете заведующего Черпаков, внутренне торжествуя, уже снимал с себя медицинскую одежду.

— Ну вот! Я готов слушать, — почувствовав себя вновь на коне, он предвкушал, как услышит объяснения хозяина кабинета. Точнее, что-то очень напоминающее явку с повинной.

— Что вас интересует конкретно? — устало, вопросом ответил Калинкин.

— Та-ак, не хотите по-доброму, без протокола?.. Я вас могу уже арестовать!

— И на каком основании, Артём Борисыч?

— А откуда вы получили биоматериал — мозг человека?

— Всё получено на законных основаниях — по завещанию его хозяина.

— На законном?.. Что вы говорите! Это при нашем-то обилии противоречивых законов? — ухмыльнулся Черпаков. Он заметил, как побледнело лицо учёного, как расширились его зрачки: «Ага, наконец-то дошло!» — В них даже опытные юристы путаются! На принятие любого наследства закон даёт шесть месяцев! И по завещанию — тоже! Отсчёт идёт с момента смерти наследодателя. Что же вы, Пётр Сергеевич, все суётесь в чужой огород? Давайте так: каждый будет рулить на своей кухне. Я же не лезу в ваши пробирки! Но могу ответственно, даже навскидку, заявить о вашем правонарушении в делах юридических.

— Хорошо… — еле слышно прошептал Пётр.

— Ну вот! Я продолжу… Например, вот вы взяли живой человеческий мозг в свою лабораторию, а должны были вступить в права по завещанию лишь спустя полгода. И мозг после смерти хозяина, насколько я знаю, живёт лишь считаные минуты… То есть вы занялись поддержанием его жизнедеятельности немедленно, сразу после наступления клинической смерти, не дожидаясь установленного законом срока! Так что у вас был мотив, а у меня есть основание…

— Поймите же вы!.. Мы не могли поступить по-другому — иначе мозг бы умер!.. Был бы потерян для науки… И для жизни… — задыхаясь от эмоций, скороговоркой выпалил Калинкин.

— Мои познания в медицине весьма скромны, но тут я вполне согласен с вами. И поэтому оставляю вам, Пётр Сергеевич, свободу. Но имейте в виду, это — только пока! Если не найдёте для следствия убедительных фактов в своё оправдание, мне придётся вас привлечь по статье. А кстати, разве можно брать человеческие органы для научных экспериментов?

— Можно, при определённых условиях… И без этого нельзя, как нельзя остановить прогресс в медицине.

— Тогда расскажите, как у вас в лаборатории оказался живой человеческий мозг для экспериментов?

— Я уже говорил: к нам он попал по завещанию…

— Не смешите меня! Это какой же идиот мог вам завещать собственный мозг ещё при жизни?

— Это не идиот! Завещатель — кандидат медицинских наук Максимов, ныне покойный…

— Во как!.. Ну да, я помню: копия завещания в деле Максимова имеется… А скажите-ка, Пётр Сергеевич, когда у вашего начальника появилась мысль написать своё завещание?

— Примерно за год до его смерти. Это моя вина…

— Как это? Об этом подробнее! — внутренне напружинился следователь.

— Как-то в праздник мы с ним поспорили… Зная, что Андрей так предан науке, я его и подначил: если ты такой её фанат, слабó завещать свои органы для исследования? Ну, просто пошутил… А он воспринял всерьёз, оказался чересчур обязательным: через неделю показал нам заверенное у нотариуса завещание. Мне и всему коллективу…

— Понятно… Так это его мозг?

— Да.

— Но ведь тело его уже три года на кладбище…

— Тело — да! А мозг его здесь. И уже ожил…

— Вот это интересно! Ладно, к его появлению в лаборатории мы ещё вернёмся… И как он? Что мозг может теперь?..

— Пока мало что… Но, уверен, со временем, своими возможностями он ничем не будет отличаться от мозга любого из нас. А поскольку я Андрея отлично знаю… знал, то мы ещё поработаем с ним совместно.

— Гм… А я примерно так и предполагал: вы решили поэксплуатировать мозг своего шефа и его идеи. Это же мотив для убийства! Пётр Сергеевич, теперь понимаете, что из второстепенного свидетеля вы превратились в главного подозреваемого?

— Так в чём же моя вина конкретно?

— О, тут выплывает целый букет статей, многие с отягчающими вину обстоятельствами! Вы подозреваетесь в умышленном убийстве своего начальника с целью встать на его место и использовать служебное положение в личных целях. А также использовать его мозг для сомнительных экспериментов… Про кражу денег из сейфа я пока молчу!

— Да неправда всё это! — почти закричал ошарашенный заявлением следователя Калинкин. Не в силах стоять, он тяжело опустился на стул.

— Вот с этим и будем разбираться, а пока посидите в камере, подумаете. Я бы рекомендовал вам чистосердечно во всём признаться — срок будет меньше…

— Артём Борисович! Нельзя так!..

— Это почему же?

— Без меня он умрёт!

— Умрёт?.. Это кто ещё?

— Мозг Максимова! Я же лично рассчитывал формулы для его оптимального режима регенерации и питания мозговых клеток на каждые сутки — тут важно очень аккуратно соблюдать дозировку! Вряд ли кто из сотрудников сможет меня здесь заменить…

— Гражданин Калинкин! Мне кажется, вы просто хотите избежать ареста…

— Да, хочу! Иначе вы всё погубите…

— Не надо меня учить, что делать! — обиделся Черпаков. — Не первый год в органах! Позаботьтесь об адвокате…

— Артём Борисович! Вы же умный человек! Проанализируйте, куда я могу деться, имея кучу иждивенцев: безработную жену, годовалого ребёнка и тёщу с тестем на пенсии, если по-прежнему буду работать в лаборатории? Ведь сами же утверждали, что вам необходима истина. Я на своём рабочем месте буду вам намного полезнее, чем в тюремной камере!

Замзав горящими глазами, полными отчаяния, смотрел на следователя.

Черпаков отвёл взгляд: он уже наводил справки о подозреваемом в полиции, в домоуправлении и у соседей — отзывы о молодом учёном были только положительные. А в горячих заявлениях Калинкина чувствовались и логика, и здравый смысл.

«Может, повременить пока с арестом? Никуда фигурант не денется… А без него восстановление мозга заведующего действительно может не получиться. Пусть лучше сначала мозг „заговорит“, выдаст информацию… А посадить подозреваемого в изолятор всегда успею…»

Следователь оценивающе посмотрел на учёного: «Да, сильно потрясён. А вот прямых доказательств вины так и нет, только косвенные… Но пусть об этом он пока не знает! Если в такой трудный момент оказать человеку небольшую услугу, он не забудет этого до конца своих дней. Пожалуй, так я быстрей приобрету расположение замзава…»

— Ладно… Попробую облегчить вашу участь: вот, ставьте здесь свою подпись! Это подписка о невыезде из города. Да, здесь…

Замзав торопливо расписывается.

— И ещё одно: сейчас вы мне честно расскажете, что именно послужило толчком для написания коллективного заявления. Напоминаю: со следствием лучше сотрудничать, а не бороться.

— Хорошо! — явно взбодрился Калинкин. — Я сумел расшифровать первые импульсы мозга Максимова после выхода из комы и рассказал об этом ребятам… Вот тогда-то мы совместно и написали письмо.

— И что же там было, в этих шифрованных импульсах?

— Андрей не стрелял в себя, стреляли в него!

— И кто же тогда, по-вашему, стрелял?.. — опять внутренне напружинился следователь.

— Дальше я не смог определить — импульсы слишком слабые… Но мы работаем над этим, скоро придёт более совершенная аппаратура.

— А что ж вы об этом факте умолчали? Я ведь здесь уже не первый день…

— Артём Борисыч, вы бы всё равно не поверили! Даже сейчас, когда уже знаете, что мы продолжаем работать с живым мозгом погибшего, вы в нас сомневаетесь.

— А у меня такая работа! Следователь обязан во всём сомневаться и верить только голым фактам.

— Ну, вы всё равно ничего не потеряли. И такой факт вам бы всё равно не помог: кроме нашей лаборатории никто не в состоянии его ни подтвердить, ни опровергнуть. Всё равно что его нет…

— Я вас понял. Тем не менее вы зайдите завтра в отделение полиции. Спросите у дежурного, где найти меня… Мы запишем ваши показания в протокол.

«Вот же идиот! — мысленно выругал себя замзав. — Ведь предупреждали меня: не будь наивным, не болтай лишнего».

— Слушайте, а вы же обещали без протокола… Да я и не вспомню всего, что тут вам наговорил… — попробовал схитрить Калинкин, чтобы избежать протокольных процедур.

— Ничего, я вам напомню! — уверенно произнёс Черпаков, доставая из своего кармана диктофон и выключая режим записи.

Вернувшись из отделения полиции, Калинкин выглядел весьма удручённым. После двухчасового допроса он был выжат как лимон. Под жёсткими вопросами следователя совсем не чувствовал себя свободным гражданином своей страны, а был скорее каким-то подопытным кроликом.

«Ну, нарушил закон… А как по-другому? Никак… Пусть сажают! Зато спас мозг друга… Пройдёт время, и самый главный орган Андрея, его мозг, восстановит свои функции. А всё остальное можно восполнить пересадкой чужих органов, или искусственных, уже выпускаемых отечественной промышленностью. Но это со временем…»

И как тут не расстраиваться, когда следователь, записав показания в протокол, предлагал… Нет, не предлагал: он, выражаясь следовательской терминологией, просто давил, причём, очень настойчиво: «Усилить работу по ускорению ввода в рабочий режим мозга Максимова…»

«Как это возможно ускорить?.. — сокрушался учёный. — Это же не отлаженный технологический процесс! В мире нет аналогов подобного опыта, всё происходит впервые. Здесь нельзя спешить и применять стимуляторы, чтобы не навредить живой материи… Если неаккуратно вмешаться, то вместо пользы получится только вред! Природа не терпит присутствия суррогатов и катализаторов…»

Что мог сделать учёный в логове силовых структур? Да ничего! Вот он и сделал вид, что смирился с обстоятельствами, что понял поставленную задачу и что он «приложит все силы для её выполнения…» Хотя сам в это не верил. А как иначе? Главное сейчас — это выиграть время, дать возможность окрепнуть восстанавливавшему ресурсы мозгу…

«А там я что-нибудь обязательно придумаю! Не зря же столько изобретений запатентовано за последние годы…»

Разве можно было объяснить этому служаке из полиции, что не имеет Калинкин морального права стать руководителем лаборатории при живом мозге Максимова? Что он тайно надеется вернуть мозгу и прежнюю работоспособность, и его прежнюю должность — заведующего!

При такой откровенности есть серьёзная опасность загреметь в «дурку» — так в городе называют местную психиатрическую больницу. Поэтому Калинкин и не спешил с искренним объяснением ситуации в полиции — чтобы не давать сомнительного повода, чтобы не искушать судьбу.

— Эх, быстрей бы только мозг Максимова заработал! Он всё знает, всё вспомнит и рано или поздно расскажет, как всё происходило, и назовёт имя преступника. И лучше бы рано…

12. Новый свидетель

Полицейские взяли молодого грабителя, специализировавшегося на отъёме сумок у женщин, преимущественно пожилых и хорошо одетых. На него долго и безрезультатно охотились. Но в конце концов всё же поймали и привели в отделение. Среди сотрудников полиции возникло явное оживление.

— Допрыгался, злодей!..

— Такой шустряк оказался! Если б не подвернул ногу, не догнали бы…

— Да, задал проблем этот паркурщик всему отделению…

Оперативники торжествовали: этот представитель гоп-стопа всё время уходил от ареста, невзирая на облавы и продуманные блокировки улиц. Знание местности, быстрота передвижения, дерзость и просто везение помогали преступнику.

— Товарищ майор! Злодей взят с поличным! Теперь не отмажется…

— На чём взяли? — начальник приготовился выслушать позитивную информацию, оглядывая радостные лица подчинённых.

— Как обычно: выхватил у женщины сумочку и в бега! Новичок в воровском ремесле, раньше не попадался. Он сильно не жадничал, на «дело» выходил редко, лишь когда ощущал сильную потребность в деньгах…

— А почему долго ловили? — нахмурил брови майор.

— Так это… Нет его в нашей картотеке. И не могли поймать — убегал!

— Я не понял… А вы что, бегать разучились?

— Товарищ майор! Не разучились… Просто этот гад оказался спринтером, чемпионом по бегу среди юниоров. Да он ещё и паркурщик — попробуй догони такого!

— А ну, ведите-ка этого кузнечика в допросную. Я сейчас туда подойду…

Взлохмаченный воришка сидел в допросной комнате на стуле, совершенно раздавленный фактом своей поимки. Парнишка, похожий на воробья, с синяком под глазом и с поцарапанной физиономией, находился на грани психологического срыва. Было видно, что худощавое тело молодого злодея содрогается от нервной дрожи. Оказалось, что этот привод в полицию для него был первым в жизни.

— …Только не в тюрьму! Я совершенно раскаиваюсь в содеянном! Я буду сотрудничать со следствием… — униженно пресмыкался задержанный, остекленевшим от ужаса взглядом уставившись на собственную руку, прикованную наручником.

— А зачем? Нам и так ясно, ты — разбойник! Доказательства твоей виновности имеются: есть свидетели грабежа, есть записи с камер видеонаблюдения. Вопрос только в том, на какой срок тебя нужно изолировать от общества. Расскажешь всё — зачтётся, срок будет меньше.

— Но я вам могу быть полезен!

— И чем же?

— Я дам очень ценную информацию… Не посадите?

— Ну, это суд решит. А в чём она заключается, твоя ценная инфа?

— А вы обещаете? Я расскажу о том, чего вы точно не знаете…

— Тут торг неуместен! Говори!..

— У вас в коридоре есть фотография девушки на доске разыскиваемых… Про неё скажу!

— Пошли, покажешь!

Полицейские выводят хромающего злодея в коридор. Тот с готовностью ткнул пальцем в фото красивой девушки. Майор хмыкнул, призадумался. Профессиональная память не подвела, он быстро вспомнил, кому нужна подобная информация.

— Отведите задержанного бегуна в кабинет, дайте ему ручку и бумагу. Пусть рисует…

Майор достал мобильник, нашёл нужный номер.

— Артём, привет! Ты просил сообщить о новостях по поводу пропавшей секретарши… Да, года три назад… Это ещё актуально? Нет, не нашли… Но задержан свидетель, который сейчас описывает свою встречу именно с этой дамочкой… Подъедешь? Хорошо, Артём, пообщаешься. Жду!

— …Итак, гражданин Эдик Серков, какая девушка тебе знакома? — Приехавший следователь Артём Черпаков выложил несколько женских фотографий перед задержанным юниором.

— Это она! — сразу ткнул задержанный в фотографию лже-Людмилы. — Только я её не знаю… Ни как звать, ни откуда появилась…

— Странно…

— Но это точно та, которая потом работала секретарём у Максимова, который потом застрелился… — сбиваясь от волнения, дрожащим голосом информировал Эдик. — Это я из-за неё воровать начал!

— А ну-ка, здесь подробнее!

— Вы меня отпустите, если всё скажу?..

— Ты должен ответить за свои проступки. Сядешь! — жёстко ответил Черпаков. — Но суд может оценить твою помощь следствию.

Неприятен был следователю этот юноша. Из благополучной семьи, материально неплохо обеспечен. Сам себе испортил спортивную карьеру. Ведь мог бы идти по жизни честным путём, иметь заслуженную славу и, возможно, в будущем защищать спортивную честь страны. Так нет же, захотелось денег — много и сразу! А теперь лебезит, поджал хвост, труса празднует.

— …За ту услугу мне дали хорошие деньги. Сказали, что это просто розыгрыш! Объяснили, что нужно сделать и как вести себя с дамой…

— Ну, ничего нового. Таких историй мы наслушались… — Следователь удивлён не был.

— Нет-нет! Вы дослушайте!.. — взмолился задержанный. — Мне было приказано не украсть, а только сдёрнуть сумочку у женщины. Меня накануне к ней и привели, показали, чтобы я её не спутал ни с какой другой… И убегать с ней!

— Убегать вместе с женщиной? Чего плетёшь?!

— Нет! Убежать с её сумкой… Но без неё, без женщины… Она должна была остаться сидеть на скамейке. Сумку сбросить сразу, как увижу преследователя. Вот я её в него и бросил! И убежал…

Черпаков задумался.

«А и на самом деле странная ситуация. Зачем нужно грабить, а потом возвращать награбленное? Ведь подозреваемый хорошо бегает, и лёгкая дамская сумочка не слишком бы отяжелила бег перспективного легкоатлета. Может, действительно розыгрыш, игра? Как это называется у молодёжи: квест, кажется…»

— Вот с этого-то случая у меня и началось…

— Что началось? — не понял Артём.

— Ну, этот самый… криминал! Понял, как можно бабла срубить по-лёгкому. Пять минут такой «работы» — и месяц можно королём жить! Ни от кого не зависеть, покупать модные тряпки, есть-пить с друзьями в крутом кабаке, не глядя на цены…

— Ты знаешь своего заказчика?

— Нет.

— И никогда раньше не видел?

— Не знаю я… — растерянно пожал плечами задержанный бегун.

— Давай, колись! — жёстко сказал следователь. — На суде зачтётся.

— Трудно сказать… Ведь на соревнованиях после финиша многие подходят, поздравляют… Может, кто-то из фанатов. Но они-то меня точно знали, раз по имени и фамилии называли… Молодой мужик был, высокий, со шрамом на щеке, — дрожащей рукой Эдик показал на своём лице, где находился шрам. — Он и забашлял…

— А если его увидишь, узнаешь?

— Узнаю, наверное…

Черпаков достал ещё несколько мужских фотографий.

— Вот он! — Эдик уверенно указал на фото Фролова. — Ой, и этот здесь…

— Кто?

— Ну, тот, который прибежал на помощь…

— Он тебе знаком?

— Доктор Максимов, кто ж в городе его не знает! Ему и бросил сумку…

— А дальше что было?

— Не знаю… Я убежал.

«О как! — поразился новым открытиям Черпаков. — Как говорится, картина маслом! Пасьянс сложился: Фролов, лже-Людмила, Максимов и новый фигурант в деле Эдик Серков. Эх, рано закрыли дело! Пора возвращать его из архива на доследование в связи с появлением новых обстоятельств…»

13. Следствие продолжается

— Приветствую, Пётр Сергеевич! — Неожиданно на пороге кабинета возник вездесущий Черпаков.

— Здравствуйте, Артём Борисович! — кисло улыбнулся Калинкин, прикрывая плотнее дверь за нежданным гостем. — Что же вы не позвонили?..

— Есть вопросы, не требующие отлагательств.

— Да, я слушаю!

— Мне нужна информация по охране вашего здания. Кстати, с этим Фроловым, бывшим вашим охранником, вы случайно недавно не пересекались?

— Так он же в тюрьме сидит! В отпуске где-то нахулиганил по пьяному делу…

— Уже не сидит! Недавно освободился.

— Значит, уже прошло больше трёх лет… А что, он может появиться в нашем городе?

— Уже должен бы приехать… Но факта его регистрации по прибытию в город в полиции пока не имеется.

— И что теперь?

— Да ничего. Очень хотелось бы с ним пообщаться. Подождём, где-нибудь проявится.

— Он что, скрывается?

— Не думаю. Полагаю, всё гораздо проще. Дело молодое: изголодался в зоне, встретил по дороге смазливую бабёнку, загостился… Таких случаев хватает! Но у него уже две судимости… А это значит, что против него можно вновь возбудить дело, как против уклониста от административного надзора.

— И что ему будет?

— Это как суд решит: штраф, исправительные работы или лишение свободы до одного года. А скажите, Пётр Сергеевич, этот Кирилл был единственным работником в вашей организации по части охраны и теленаблюдения?

— Да.

— Понятно. А кто после него охранял объект?

— Больше никого не брали. Нас обслуживал по договору городской Пульт централизованного наблюдения — это охрана дистанционно. И стало как-то спокойнее…

— А не мог Фролов каким-нибудь образом в день своего ареста попасть в вашу лабораторию?

— Нет, — замотал головой замзав. — У нас же охранная сигнализация… Следователь проверял факты: Фролова арестовали в тот злополучный день в посёлке Никольском — это в соседней области. Он там подрался с кем-то и до суда всё время провёл в камере СИЗО…

— Об этом я знаю! Так, а ваши соседи, арендаторы помещений? Они не могли как-то проникнуть на территорию лаборатории?

— Не могли! Их крыло от нашего крыла отделяет капитальная стена. И вход у них свой, отдельный.

— А чердак как? Не общий?

— И чердак тоже — отделён сплошной стеной! Похоже, когда строили особняк, делали это поэтапно: сначала построили одну половину здания, а какое-то время спустя — вторую.

— Вас понял… А вот этого парня знаешь? — Следователь достал из своей папки фото бегуна Эдика.

— Лицо вроде знакомое… Но нет, не знаю.

— Вспоминайте, где могли видеть? На улице, в магазине, по телевизору…

— О, точно! По телевизору видел! Молодёжную спартакиаду показывали, этот парнишка первым кросс пробежал…

— А ещё где? Может, он к Максимову приезжал?

— Нет, такого не помню…

Черпаков в раздражении заходил по кабинету заведующего, чувствуя своё бессилие перед решением поставленной задачи. Его неожиданное появление в лаборатории пока не дало никаких новых зацепок.

«Можно, конечно, взять под стражу этого замзава… По крайней мере, до выяснения некоторых обстоятельств, и доложить начальству, что „процесс пошёл“… Ну а дальше-то что?..»

— Так… А о сбежавшей секретарше вам что-то известно?

— Только то, что у вас имеется в деле. С тех пор ничего нового.

— Ладно… — в очередной раз огорчился Черпаков. — Ну а как там мозг, восстанавливается?

— Работаем, товарищ майор… — не очень уверенно ответил Пётр.

— И каковы результаты?

— Пока похвастаться нечем…

— Значит, плохо работаете!

— Работаем как умеем…

— Ну что ж, не мне вас учить… Но имейте в виду, что моё терпение не бесконечно. — Следователь выразительно посмотрел на Калинкина. — А расскажите-ка мне, Пётр Сергеевич, когда именно вы изъяли мозг у трупа?

— На следующий день, в морге… Уже после соблюдения всех формальностей.

— Не понимаю! Такой срок никакой мозг не выдержит, даже учёного… — не без иронии сказал Черпаков. — Вот мне, не имеющему медицинского образования, и то ясно: за сутки происходит необратимое омертвление тканей. Объясните же, как специалист дилетанту!

— Мы ввели в сосуды головного мозга эликсир, разработанный нашей лабораторией. Он как бы консервирует, затормаживает процесс отмирания. Почти полностью прекращается жизнедеятельность клеток, наступает состояние, аналогичное анабиозу у животных в природе. Это и позволило сохранить мозг живым до его пересадки в подготовленную питательную среду…

— Ну вот! Та-ак, значит, вы готовились к этому! Что скажете, гражданин Калинкин?

— Готовились… Мы к эксперименту готовились — на мозге животного! А вот так случилось, что вместо пробного эксперимента пришлось наш эликсир экстренно применить для спасения мозга своего начальника…

— Ладно! — поняв бесполезность диалога, махнул рукой Черпаков. — Со временем разберёмся…

Следователь нутром чувствовал, что Калинкин не преступник. Поэтому и ослабил нажим — по опыту знал, что под силовым давлением тот или замкнётся в себе, или, что ещё хуже, может во всём сознаться, чтобы получить минимальный срок наказания. Сознаться в преступлении, которого не совершал…

Нет, не за этим приехал Черпаков в город Н.! Он должен во всём разобраться, доказательно установить и поймать настоящего преступника — найти, а не назначить! Очень может быть, преступника не случайного, а хитрого и жестокого…

Майор присел на стул, раскрыл свою папку, задумался. В кабинете воцарилась тишина. Калинкин с опаской поглядывал из-за компьютера на следователя, не решаясь своими вопросами помешать его размышлениям.

Судя по объяснительным свидетелей, дело в тот роковой день обстояло так: поскольку поездка Максимова на симпозиум была отложена, он с частью коллектива решил продолжить интересный лабораторный эксперимент в самый ближайший день — в воскресенье.

С этой целью трое сотрудников, замзав Пётр Калинкин, ассистент Николай Егоров и лаборантка Алла Дорофеева, и прибыли в здание — немного раньше назначенного времени. Они, сняв охранную сигнализацию, зашли, как обычно, через главный вход, поднялись на второй этаж в лабораторию, чтобы подготовить аппаратуру к опытам. Затем спустились на первый, чтобы доложить о готовности и скорректировать свои действия с шефом. Дверь кабинета заведующего была приоткрыта, Максимов лежал на полу в луже крови: огнестрельное ранение в области сердца, несовместимое с жизнью…

Свидетели по профессии сами медики, поэтому их точное заключение о констатации факта и времени смерти не удивило приехавших экспертов. Но звука выстрела свидетели не слышали…

«Может, был сговор у этой троицы из лаборатории? Хотя вряд ли: в своё время их изрядно „прессовали“ на допросах, вплоть до детектора… И их непричастность к преступлению была доказана. Ещё вариант: а если пистолет был с глушителем?..»

— Значит, коллектив лаборатории знал, что Максимов не едет в Питер, как планировал ранее? — нарушил молчание следователь.

— Да, Андрей сам об этом сказал. И предложил желающим поработать в выходной день за отгул. Трое работников согласились…

— Хорошо… А охранник Фролов знал, что ваш шеф должен уехать?

— Да, конечно!

— Ага… А знал ли он, что впоследствии эта поездка была отложена?

— Нет! Он написал заявление на недельный отпуск и уехал ещё до того, как стало известно об отмене командировки…

— Так! А не мог он кому-нибудь позвонить и узнать о вашей работе в выходной день?

— Возможно… Но маловероятно: Кирилл мало интересовался работой лаборатории, даже когда работал. А тут он уехал расслабиться, попьянствовать с другом. Вот и расслабился — на целых три года…

Какой-то непонятный глухой стук снизу вернул следователя из области размышлений к действительности.

— Пётр Сергеевич, что это за странный шум?

— Это в подвале, рабочие двери ремонтируют.

— А… Так у вас и подвал есть?

— Да.

— Не знал… Там я ещё не был!

— Хотите? Пройдёмте…

— Обязательно, но в другой раз. Сейчас мне уже некогда…

Когда за следователем закрылась дверь, Калинкин с облегчением расстегнул ворот рубашки. Он глубоко вздохнул, мысленно благодаря Черпакова за отказ посетить подвал: «Вот, ещё отыграл несколько дней в нашу пользу…»

Получив через сканирующую аппаратуру расшифрованную информацию мозга о происшествии, Пётр Калинкин тщательно проанализировал события в день гибели Андрея Максимова и сделал выводы. И не только: у него созрел план, как поймать преступника. Но замзав решил пока не посвящать следователя в курс полученных деталей убийства, а устроить ловушку для злодея своими силами, не привлекая полицию, — чтобы не допустить утечки. В качестве приманки оставался тот же самый сейф в бункере, о котором Кириллу уже было известно.

Поэтому в подвале и шла интенсивная работа по блокировке подземного бункера в случае проникновения туда злоумышленника. По сути, это был автоматический замок, позволяющий запереть в помещении незваного гостя, если он там появится. В том, что именно Фролов и есть убийца, у Калинкина теперь не было никаких сомнений. Мозг в лаборатории практически восстановил свои основные функции и выдал всю хронику о выстреле в тот злополучный для Максимова день. К сожалению, это мало что дало бы для доказательной базы следствия.

Вот почему обрадовался Калинкин занятости Черпакова: посещение подвала следователем вызвало бы много нежелательных вопросов с его стороны, могло нарушить все планы по захвату и спугнуть убийцу. Тогда Фролов мог затаиться, залечь надолго. И даже возможный арест не смог бы посадить бандита на скамью подсудимых и назначить ему должное наказание за совершённое преступление.

Ведь прямых улик нет, а улики косвенные, основанные на сложных электронных преобразованиях импульсов мозга Максимова, не смогут послужить доказательством. Все умозаключения следователя о виновности преступника, построенные на таком сомнительном источнике, будут легко рассыпаться в суде под весомыми аргументами адвоката…

14. Поездка в Никольское

Черпаков вернулся в свой гостиничный номер. Он налил в кружку кофе из термоса, сел за стол с ноутбуком. Достал из кармана флешку с копией некоторых документов из дела Максимова — информация, которая заинтересовала, но над которой так и не нашлось времени подумать. Вставил флешку в ноутбук, открыл досье, углубился в чтение.

В записях эксперта значилось: «…на ручках двери аварийного выхода не обнаружено ни пыли, ни каких-либо отпечатков».

«Странно: уборщица не работала — уже три дня была на больничном, плюс два дня выходных — неделя без уборки… Значит, был кто-то ещё, кто покинул учреждение через эту дверь, не забыв стереть свои отпечатки. Вероятно, и вошёл через неё же…»

В деле Максимова имелись свидетельские показания некоего Фёдора Смолянинова, дружка Кирилла, к которому тот и приезжал в Никольское на отдых. Впрочем, отдыхом это можно было назвать с большой натяжкой: их встреча представляла собой глубокий недельный запой. Смолянинов подтвердил алиби Фролова.

Черпаков не поленился, записал адрес Смолянинова. Немного подумал, допил свой кофе. Затем оделся и поспешил на автовокзал. Изучил расписание движения, удовлетворённо хмыкнул и поехал в Никольское рейсовым автобусом. В посёлке он заглянул в местное отделение полиции. Дежурный старлей охотно пообщался с приезжим следователем.

— …Этот Федя с криминальным прошлым, отмотал срок за драку ещё по малолетке. Вышел, долго не мог за ум взяться. Чуть снова не загремел…

— А за что?

— Смолянинов сам по себе тихий, даже добродушный малый. Но вот старые дружки к нему подъезжают, спаивают… А он, как телок, безвольный…

— А как у него с криминалом сейчас?

— Пока без проблем. Вот его гости, бывает, накуролесят в посёлке, ну и Смолянинова, до кучи, в отдел забираем на сутки… Чтобы не расслаблялся, не привечал всякую шушеру! Но в последнее время Федя остепенился: женился, работает в автомастерской — руки у него на месте! Да, готовится стать отцом — жена в роддоме. Если его нет дома, то ищите в автосервисе…

— А с соседями дружит?

— В общем, да.

— А в частности? — усмехнулся Черпаков.

— Был тут случай… Конфликтовал с Павлом Тишаевым — с соседом через забор. Тринадцатилетний внучок Павла Поликарповича взял без спросу мотоцикл Смолянинова. Покатался, попал в ДТП — вот на этой почве была ссора. Но заявления об угоне не было, вроде помирились — соседи же! А добрые соседи должны жить мирно и помогать друг другу…

По записанному адресу оказался частный домик, утопающий в зелени, с посаженным огородом и небольшим садиком. У крыльца домика стоял мотоцикл старой конструкции.

Злобный лай крупного пса встретил следователя ещё до того, как он подошёл к калитке. Собаки из ближайших домов солидарно откликнулись на приход чужака. На крыльцо вышел небритый хозяин с усталым лицом, в помятом тренировочном костюме и в стоптанных тапках.

Черпаков поздоровался, издали показав удостоверение.

Хозяин нахмурился, закрыл пса в будку и приоткрыл калитку.

— Проходите в хату…

Мужчины вошли в дом. Как бы оправдывая некоторую запущенность своего вида и беспорядок в комнате, Смолянинов пояснил:

— Жена в родильном, на сохранении… И как только Катя со всем хозяйством справлялась? У меня не получается… Так какой вопрос у органов ко мне?

— История трёхлетней давности. Ваш знакомый Фролов подозревается в убийстве в период, пока был у вас в гостях, — следователь показал фотографию.

— Да не мог такого натворить Кир! Даже если б захотел…

— Фёдор, почему так думаешь?

— Некогда нам было: мы же пили всё время… Гость приехал! Старый кореш с зоны откинулся, и мы с ним всю неделю водку пьянствовали. Я тогда ещё холостяком был, ничего не держало! Мы с Кирюхой столько выпили! Он замучился в магазин ездить…

— Ездить?.. — новая мысль зацепила, подготовила почву для свежей версии. — А на чём?

— На моём мотоцикле. — Хозяин показал в окно. — Вон, старина «Восход» у крыльца стоит.

— Странно, Федя: ты — хозяин, а гостя в магазин гонял…

— Так трубы горели, а я — никакой… А Кир — он и моложе, и здоровее. Вот другана и запряг. Сначала он пешком за продуктами ходил, а тут как-то говорит: чего это я при наличии мототранспорта обувь снашиваю? Я не возражал… Только вдруг пропал этот Кирюха: сказали, в ментуру загремел прямо из магазина… Говорят, подрался с охранником. Но это я потом узнал. А мой «Восход» так и стоял у магазина, где друган оставил. Пока сосед мне мотоцикл не пригнал…

— И вы с тех пор Кирилла Фролова не видели?

— А как его увидишь? Он же сидит…

Следователь вышел из дома Смолянинова и отправился вдоль по улице. Пройдя пару домов, он повернул назад и постучался в соседний дом.

— Хозяин дома?

— Я хозяин, а что?.. — Пожилой мужчина с седой ухоженной бородкой вопросительно уставился на незнакомца.

— Здравствуйте! Поговорить бы, Павел Поликарпович… — Показанное удостоверение сделало хозяина более приветливым.

— И вам доброго дня!

— Меня интересует ваш конфликт с Фёдором Смоляниновым.

— Неужели нажаловался?.. Мы ж помирились… Да не было никакого конфликта, — ответил старик на вопрос о соседских отношениях. — Мирно живём! Хоть кого спросите…

— Уже спрашивал! И не все с этим утверждением согласны.

— А… Ну да! Не хотел, что называется, сор выносить из избы… Но раз вы уже в курсе, то скажу: было дело! Ну, поматерились мы сгоряча, так не дрались же… А за ремонт мотоцикла я Феде всё компенсировал! Даже поляну накрыл за моральный ущерб! И всё порешали полюбовно. Так что зря он…

— Это правильно! Павел Поликарпович, а расскажите-ка о своём соседе.

— А что рассказать-то? Вообще, интересный человек этот Федя…

— Это чем же?

— Молчаливый слишком, но себе на уме. Оказывается, он на меня зуб имел уже давно… Хорошо хоть разговорился на поляне.

— А что за причина?

— Он подозревал меня, будто я украл у него бензин…

— О как! А подробнее?

— Ещё года три назад, когда я, по просьбе Фёдора, пригнал его драндулет от магазина к дому…

— Да-да, я слушаю.

— Так вот! Через сутки, когда пришёл в себя после запоя, он поехал на рыбалку на дальнее лесное озеро и заглох на полпути — бензин кончился…

— А вы-то тут при чём?

— Так я же его мотоцикл пригнал к дому! Значит, я и украл! Фёдор накануне приезда гостя, которого в полицию из магазина забрали, залил бак бензином под завязку, к дальней поездке готовился. Да пьянка помешала! И поехал на рыбалку лишь после неё… Так вот, этот Федя не поленился, провёл собственное расследование!

— Интересно…

— Он сходил с пузырём к охранникам!.. Те добросовестно просмотрели записи с камер, подтвердили, что, пока его мотоцикл стоял на площадке перед магазином, к нему никто не подходил. Никто, кроме меня…

— Ну а вы?..

— Послал его тогда куда подальше!

— Понятно, обида…

— А как же?! Я, можно сказать, уже жизнь прожил, никогда копейки чужой не брал, никого не обидел. Потому как считаю, что жить нужно по-людски, в соответствии с человеческой моралью и совестью. А тут не выдержал! — Хозяин обернулся на иконы в красном углу комнаты, осенил себя крестом. — Прости, господи! Мне же о мире небесном пора думать, а сосед меня в тяжком земном грехе обвиняет…

— А чего же он на датчик топлива не смотрел?

— Так нету! На этом мотоцикле датчик-то отсутствует! И с большого бодуна Фёдор был. Считай, неделю со своим друганом квасили… Скорее всего, не догадался перед поездкой заглянуть под крышку бензобака. Вот и катил потом свой агрегат по лесной тропе назад по всем колдобинам и буеракам километров десять… Ну и приехал злой как чёрт! И сразу ко мне с оскорблениями… Тогда-то меня ещё как задело! А сейчас я его больше понимаю: сорвалась долгожданная рыбалка! А там же, в лесной чащобе, нет ни заправок, ни телефонной связи. Намаялся мужик… А вот его гость на этом мотоцикле катался, сам видел! Как раз ещё до рыбалки… И к нему Федя претензий не предъявляет…

«…Так-так! — анализировал результаты поездки в Никольское Черпаков. — А сканворд-то потихоньку начал разгадываться: бензин из бака мотоцикла Фёдора исчез не путём кражи, а вследствие естественной поездки! И очень вероятно — в город Н. и обратно… И поехать мог только один человек — Кирилл Фролов! Если так, то не мог он по дороге нигде не засветиться… А вот следующий вопрос сложнее: где найти записи с дорожных камер по участку автотрассы Никольское — город Н.?..»

Официально ГИБДД хранит информацию только месяц. Конечно, может где-то и сохраниться такая инфа случайно, например, в связи с уголовным делом по ДТП, но искать её по старым записям трёхлетней давности — это равносильно поискам иголки в стогу сена…

15. В день трагедии

Тот злополучный день врезался у Кирилла в память на всю жизнь.

Без скрипа открылась дверь кабинета, вошёл заведующий. Он тихо подошёл к столу, за которым сидел охранник Фролов, пытающийся разобраться в деловых бумагах своего шефа.

— Кирилл? — удивился Максимов. — Ты же рвался в Никольское…

— Брат?! — от неожиданности Кир даже подскочил на стуле. — Ты не уехал?..

— Не поехал, симпозиум перенесли из-за гриппа… А ты почему тут?.. — Шеф только сейчас заметил открытую дверцу сейфа. — О как! Вижу, сейф вскрыл! Уже пустой…

— Андрюха, я не брал денег!

— А куда они делись?

— Да не знаю я! — отчаянно почти закричал Кир.

— Значит, Кир, это всё же ты… А мы с замом ломали голову: кто же у нас крысятничает?

— Это не я!

— Но ты же сейф вскрыл, чтобы украсть…

— Да… Но там уже денег не было! Меня опередили… Только пистолет один…

— Опять врёшь!

— Не вру… Брат, давай поговорим! — Эмоции у Кирилла зашкаливали. — У меня есть кое-какие сбережения в валюте плюс твои — мы можем свалить за бугор вместе! Там и найдём ворюгу — я знаю, подскажу, где нужно искать… Сто пудов, вернём твои деньги, откроем совместный бизнес!..

— Значит, и евро со счёта лаборатории перевёл за рубеж на подставной счёт тоже ты! Я вызываю полицию, пусть она разбирается…

«Только не это! Отобрать телефон! Но как? Он сильнее меня…» — Мысли вихрем проносятся в голове Кирилла. Он хватает из раскрытого сейфа пистолет и направляет на Андрея.

— Брат, не надо легавых! — прозвучал окрик с явной угрозой. — Положи мобильник, не то выстрелю…

— Кир, опасно шутишь!

— Я не шучу! Андрюха, клади мобилу…

— Отдай пистолет, дурак! Ведь за убийство уйдёшь на пожизненное…

Максимов протягивает руку, пытаясь перехватить оружие, — раздаётся выстрел! Андрей резко дёргается, хватается руками за грудь и медленно оседает на пол.

— Убил… — с ужасом прошептал Кирилл.

«Кто теперь поверит мне, бывшему уголовнику, что это был случайный выстрел?! Никто! — В голове Фролова лихорадочно пульсировали мрачные мысли, всё тело сотрясала нервная дрожь. Холодный пот струился меж лопаток. — У меня же была отсидка по малолетке… Таких только и ждёт прокурор, чтобы впаять новый срок по самое не могу. Прав брат: пожизненный срок светит! Не хочу!.. Бежать!.. А куда? И как? Далеко не убежишь — камеры быстро срисуют, полиция объявит в розыск и хана! „Не оказал помощь раненому, не вызвал скорую…“ А какая может быть помощь, если всё: выстрел в упор — калибр „девять“, прямо в сердце!.. Заглянут в сейф, а там пусто! Денег нет — всё повесят на меня… С отягчающими точно потянет на пожизненное: хищение крупной суммы денег с огнестрелом! Так и будет: век свободы не видать…»

Кирилл, уже не в силах стоять, просто рухнул на стул. Он покорно ждал справедливого возмездия.

«Сейчас на звук выстрела сбегутся сотрудники лаборатории, будут больно бить… Потом в кабинет ввалятся крепкие люди в форме, сильно заломят руки, наденут наручники… Скорее бы!»

Прошла минута, затем другая, но наступившая после выстрела тишина ничем не нарушалась.

«Ах да, сегодня же воскресенье! Может, и нет никого? Но ведь ходили же на втором этаже, сам шаги слышал… Нет, так нельзя! Надо успокоиться. Только как?.. Ведь застрелил своего брата… Дурак!.. Дурак!!. Потом будет полиция, камера следственного изолятора… Только не это! А может, пустить себе пулю в лоб?.. — Кир нагнулся, взял в руки валявшийся на полу пистолет. — Тогда всё это разом кончится: не будет уже ни полиции, ни камеры СИЗО, ни суда, ни нового срока…»

Никого! Никто не прибежал на звук выстрела… За приоткрытым окном так же беззаботно щебечут птицы, радуясь тёплому солнечному дню.

«Почему так? — мучился от безысходности Кирилл. — Ах да! Рядом ведь железная дорога, и в момент выстрела вроде проходил поезд, заглушивший звук… Тогда есть шанс! Успокоиться и думать… Думать и успокоиться… Да, так! Сейчас надо стереть с рукоятки пистолета свои отпечатки и вложить его в руку убитого. Также стереть отпечатки с сейфа… С ручки двери, со спинки стула… Со всего, чего касался, что брал в руки… Забрать всё своё. И чужие деньги тоже, мёртвому брату они уже не нужны… Сунуть ключ от кабинета в его карман, предварительно стерев свои отпечатки. Всё проделать чётко, обдуманно, без суеты и спешки… И быстро свалить: так же тихо, как и вошёл, — через чёрный ход, где камера слежения предусмотрительно направлена под нужным углом, позволяя выйти из двери незамеченным, а дверь охраняется сигнализацией лишь „когда надо“, в соответствии с выполненным монтажом. Только так можно отвести подозрение…»

Спустя полчаса Кирилл уже мчался на мотоцикле по шоссе с предельно разрешённой скоростью. Несмотря на спешку, он понимал, что никак нельзя превышать скоростной режим: в случае остановки гаишником отсутствие документов на транспортное средство вмиг окончит поездку и разрушит далеко идущие планы.

Чтобы как-то успокоиться, Фролов начал себя оправдывать, мысленно разговаривая с убитым.

«Эх, братуха, ты сам же виноват! Надо было соглашаться, брат, на предложенные условия, договариваться… Ведь не захотел! Слишком правильный! И кто только так мозги тебе запудрил? Ведь в одном государстве живём, а живём по-разному: кто по закону, кто по понятиям, а кто по беспределу… Репутация фирмы, видите ли, для тебя оказалась важнее бабла… Вот и получил пулю в сердце!»

Да, это именно он заставил Кира стать убийцей. Не было другого выхода. Деньги фирмы, предназначенные для приобретения медицинской техники, благополучно переведены на банковский счёт в Швейцарию — на предъявителя.

«Надолго бы хватило, даже на двоих… Но Андрюха узнал (а зря узнал — иначе и сейчас бы здравствовал!), ударился в амбиции! Предлагал же ему — не захотел свалить за кордон вместе. Потребовал вернуть деньги обратно… А это значит, всё коту под хвост… А тут ещё и застал меня в кабинете! Вот так и случилось, что не оставил мне выбора…»

Чтобы меньше переживать, убийца попытался вспомнить обиды, полученные от общения с братом. Не сразу и вспомнил: это когда Кир связался с дурной компанией, подсадившей его на азартные игры. Фролов стал сдавать в ломбард свои вещи, а потом, по-тихому, и родительские, чтобы отдать карточный долг… В общем, вляпался по самое не могу. Спустил все деньги: и свои, и чужие. Вновь пришлось клянчить у Андрея.

— Не дам — не в коня корм! Предупреждал же: не хочешь учиться дальше, иди работать! Сам учись зарабатывать…

«Отказал, жмот… А ведь деньги были! Пусть не повезло, проиграл… Так ведь я же играл по-крупному! Когда-нибудь повезёт — отобью все долги и затраты разом! — оправдывал себя Кирилл. — Должна же улыбнуться удача. Вон сколько таких примеров: люди спускали всё, становились нищими, и вдруг — срывали банк!..»

Пока мотоцикл наматывал на спидометр километры шоссе, в практичном мозгу Фролова уже созрел новый план действий. Он подъехал к продовольственному магазину посёлка, поставил мотоцикл на площадке, прямо перед камерой наблюдения: пусть фиксирует, что Кирилл находится в Никольском. В винном отделе взял с витрины бутылку самого дорогого коньяка и, отвинтив пробку, быстро ополовинил посудину прямо в отделе, на глазах изумлённого секьюрити.

Спланированный пьяный демарш, как и следовало ожидать, был оперативно пресечён службой охраны. Настолько быстро, что нарушитель порядка не успел допить дорогой алкоголь. Попытка отстоять драгоценную жидкость стоила дорого и была по достоинству оценена на судебном заседании: «…оказал жёсткое сопротивление охраннику». И уголовная статья за хулиганские действия, вместо ожидаемых полутора-двух лет, потянула на все три — «с отягчающими вину обстоятельствами». Это никак не входило в планы Кира, но делать нечего: прокурор просил даже пять лет колонии — за дерзость.

Но эта изоляция Фролова от гражданского общества в места не столь отдалённые действительно сбила сыщиков со следа и позволила избежать преступнику более серьёзного наказания — за убийство заведующего лабораторией.

Теперь Кирилл снова на свободе и будет всё делать грамотно, будет чтить уголовный кодекс, чтобы вновь не попасть в каталажку. Осталось всего лишь одно дело — последнее. Пусть криминальное, но риск он сведёт к минимуму. И тогда Фролов осуществит свои далеко идущие планы!

Статья УК, по которой он отбывал наказание, не запрещает поездки за рубеж. Значит, со временем можно будет оформить заграничный паспорт и слинять за бугор без проблем. Там осядет на дно, изучит чужой язык. Имея деньги, займётся легальным бизнесом, не забывая отстёгивать на благотворительность. Будет путешествовать по миру, не считая копейки. Купит роскошную виллу у моря, хорошую яхту.

Потом женится на богатой вдове или разведёнке — таких сейчас немало. Фролов разобьётся в лепёшку, но к нужной «перспективной» женщине, используя всё своё обаяние и возможности, сумеет подобрать ключик. Он будет учитывать все её увлечения и прихоти — хотя бы до заключения брака! Потом эта осчастливленная Кириллом женщина нарожает красивых детей-наследников, помощников и защитников в будущем. И никто ему впредь не указ! Фролов, вчерашний сиделец, изменит свою биографию и внешность, будет жить так, как захочет, — в обеспеченном и уважаемом обществе богатых людей. С большими деньгами он нигде не пропадёт!

И вот для реализации этой, как казалось Киру, благородной цели следовало сделать ещё один шаг. Пусть рискованный, но необходимый… Он никак не хотел торопить события, рассчитывая действовать в этом деле, последнем для его криминальной карьеры, без осечек, наверняка. Неожиданное появление на горизонте бомжа Сямы «с приветом от Кренделя» спутало карты, заставило пересмотреть планы. Было очевидно: затягивать время себе дороже. Достанут кореша или полиция. Или и те и другие вместе…

Поэтому Кирилл решил не появляться в полиции для регистрации — пусть легавые думают, что он ещё сюда не приехал. Оформился в гостиницу по другому паспорту. Даже если его и объявят в розыск, то далеко не сразу. И можно успеть за этот промежуток времени закончить свои дела.

16. Ловушка захлопнулась

Ненастной дождливой ночью человек в плаще, с прорезиненным рюкзаком за плечами, приблизился к забору усадьбы. Оглянувшись по сторонам, он сильнее натянул капюшон на голову и прошёл по еле заметной тропинке вдоль ограды к воротам. Повозившись с отмычками над замком, он слегка приоткрыл входную дверь и долго прислушивался. Затем, несмотря на ночную мглу, достал из кармана солнцезащитные очки, надел их и только тогда ступил на землю ограждённой территории.

Здесь незнакомец, уже не оглядываясь, уверенно направился к служебному входу в здание. Так же легко преодолев очередное препятствие в виде замка, открыл дверь, снял очки и, подсвечивая себе под ноги фонариком, вошёл внутрь. Уверенно прошёл по знакомому коридору и спустился по крутой лестнице в подвал. Нащупал выключатель, нажал без опаски: в подвале окон нет, электрический свет никто не увидит.

«Всё! Похоже, подфартило…»

Мужчина с удовольствием скинул влажный капюшон с головы. При свете лампы в нём легко можно было узнать бывшего охранника лаборатории Кирилла Фролова, уволенного более трёх лет назад по причине отбывания наказания в местах не столь отдалённых. Теперь он действовал спокойно и уверенно: недельное наблюдение Шалая и Малька за особняком и территорией показало, что штатных охранников в доме нет. Наблюдение за объектом осуществляется лишь местными телекамерами и охранной сигнализацией централизованного наблюдения.

Значит, если даже где-то Фролов и засветился на камерах, то аппаратура пишет на диски только в автономном режиме. И просматривать эти записи могут лишь на другой день, не раньше. И то в случае необходимости. А к этому времени Фролов уже будет далеко отсюда. А если он всё проведёт грамотно и аккуратно, то его несанкционированный визит могут даже и не заметить, и этой самой необходимости вовсе не будет. Обычно без конкретной причины, записи с камер даже не просматриваются. Спустя месяц происходит их сдача в архив или автоматическое стирание старой записи для освобождения места под записи новые.

Кирилл достал ключ, вставил в замок последней двери на своём пути. С удовлетворением хмыкнул, услышав характерный щелчок: «Даже замок не поменяли…»

Спустился по винтовой лестнице, открыл люк бункера. Вошёл в комнату, осмотрелся, припоминая — был здесь когда-то давно, вместе с братом. В помещении мало что изменилось. Наличие обильного слоя пыли на столе и на окружающих предметах говорило, что сюда давно никто не входил.

— Это и к лучшему… Привет, красавица! — удовлетворённо пробормотал пришелец, увидев занавеску со знакомым изображением морского чёрта. Он сдвинул шторку с хищной рыбой в сторону. Надавив на нужный кирпич, заставил открыться нишу с потайным сейфом. Потея от волнения, дрожащими руками набрал шифр, потянул дверцу — сейф не открылся!

— Во как! — криво ухмыльнулся грабитель. — Код сменили… А мы это тоже предусмотрели. Главное — чтобы брюлики были на месте!..

Он развязал свой рюкзак, достал оттуда оборудование.

— А мы сейчас разрежем болгаркой то, что не открывается… — Кирилл говорил вслух, то ли утешая, то ли подбадривая себя. — Ненужные бумаги пусть горят, а камушки не пострадают. Они как минимум до 700 градусов Цельсия температуру держат…

Теперь Фролов уже не боялся рабочего шума: бункер расположен глубоко под землёй: замаскирован, хорошо изолирован. Он быстро растянул шнур режущего аппарата, подключил к розетке. В районе входного люка что-то щёлкнуло, но увлечённый работой Кирилл не обратил на это внимания. Несколько минут работы отрезным диском, с характерным визгом и снопом искр, и крышка сейфа упала к ногам злоумышленника.

— Так-то лучше! — На лице Кира появилась злая улыбка.

Он подул на дымящийся сейф, сунул руку в перчатке внутрь. Выгреб какую-то тетрадь с обугленными по краям листами. Пошарил по обеим полкам, но ничего, даже намёка на виденный ранее мешочек с драгоценными камнями, не обнаружил. Даже обгоревшей мешковины!

— Что такое?..

Холодея от волнения, Кирилл осветил фонариком искорёженный сейф. Действительно пусто!..

«Вот это облом… — Не владея собой, он сел, чувствуя дрожь в коленях. — Да что же это?!»

В отчаянии грабитель схватил тетрадь, открыл, пытаясь найти хоть какую-то полезную информацию на подгоревших по бокам страницах. И он её нашёл! На первом же листе тетради жирными печатными буквами обращение взывало… к Фролову!

«Кирилл! Поздравляю тебя с возвращением! Раз ты читаешь эту запись, значит, уже совершил ещё одно преступление — воровски проник в бункер и вскрыл сейф. Пусть оно будет последним в твоей биографии. Сочувствую! Тут нет никаких ценностей. А тебе лучше сдаться добровольно — получишь меньший срок».

Фролова била нервная дрожь, он хотел встать и бежать, но не было сил…

«Что это?! Письмо от брательника — с того света?..»

Неожиданно прозвучал странный, ни на что не похожий, какой-то металлический голос:

— Ну, здравствуй… Я знал, что ты объявишься! Придёшь за алмазами…

— Кто здесь?! — вздрогнул злоумышленник, мурашки побежали по его спине. Дрожащей рукой он вытащил из-за пазухи пистолет, снял с предохранителя, отчаянно завертел головой в поисках источника звука.

Неожиданно засветился экран на стене, который Фролов ошибочно принял за обычную лампу освещения. На нём проявились строчки, дублировавшие услышанные слова. Затем прозвучали новые слова и появились новые строчки:

— Читай, если своим ушам не веришь. Не зря говорят, что убийцы возвращаются на место преступления…

— Кто ты?.. — оторопело крикнул Кир. Он резко отпрыгнул от экрана назад, выставив вперёд руку с «макаровым». Потом обернулся, в три скачка преодолел крутые ступени наверх, толкнул входной люк плечом. Но мощная металлическая дверь оказалась запертой снаружи. А слова догоняли, острыми гвоздями доходили до встревоженного сознания:

— Твой бывший начальник и двоюродный брат, в которого ты стрелял в кабинете… Я — Андрей!

— Как?! Что ты лепишь? — поняв бесполезность попыток выйти из бункера, выкрикнул медленно спускающийся по лестнице Кирилл. — Ты же мёртвый… Я же сам стрелял в тебя — в упор!

— Как же, помню! Разве такое забудешь…

— Пытаешься разыграть меня, шутник?! Не получится! А могила на кладбище? Я там был, видел фотографию Максимова и эпитафию на памятнике! И голос не похож…

— Успокойся, брат! Ты прав, после таких ранений не выживают. Но мозг жив! А голос… Это уже вторично: ведь биотоки мозга считывает электроника. Их преобразование в акустические сигналы ещё далеко от совершенства, и тембр пока отличается от тембра голоса Андрея, который ты помнишь. Но учёные работают и совершенствуют аппаратуру. Верю, что наступит время, когда заговорю своим голосом…

Голос из динамиков, то громкий, то затухающий, раздельно произносящий слова с металлическим тембром, иногда почти пропадал совсем, и дублирование текста в виде титров на экране имело существенное значение для понимания.

— Хорош трындеть! Лучше выйди, покажись, самозванец! — Кирилл судорожно огляделся и, не найдя противника, опустил пистолет. Не в силах уже стоять, он вытер рукавом вспотевший лоб и плюхнулся в изнеможении на ближайший стул.

«Неужели Андрюха жив? — Фролов был на грани нервного срыва. — С одной стороны, это хорошо — я не убийца… А с другой-то как?! Неужели все мои усилия напрасны? И я зря три года парился в местах не столь отдалённых?..»

— А вот выйти не могу, при всём желании… Впрочем, как и ты сейчас, — выход из бункера заблокирован. Так что, Кир, самое время поговорить… — продолжал вещать голос из динамиков. — Да, моё тело похоронено. Но талантливые друзья-медики, с которыми я работал, сохранили жизнь моему мозгу.

— Да ну?! Ты гонишь, сказочник… Слышь, кто бы ты ни был: открой дверь по-хорошему!

— Нельзя! Этот капкан именно на тебя и был поставлен.

— Ты меня не возьмёшь, я изнутри дверь заблокирую тоже! Слышь, ты! Давай договариваться! Ну так что, поговорим?..

— Поговорим… Можно, я продолжу?

— Валяй! Красиво рисуешь… Но это фантастика!

— Не скажи! Мозг — главная функция организма! Он управляет всем, за все органы думает, анализирует, принимает решения.

— Это что же получается: без мозга организм человека — сборная солянка из костей, мышц, кишок и жидкости, и только?

— Звучит грубо, но, в общем, ты прав. Не зря же человека с повреждением рассудка, то есть с нарушением мозговой функции, называют безумным, сумасшедшим, умалишённым и прочими непривлекательными эпитетами… Ты зря не веришь, ведь и сказки иногда становятся былью!

— Чем докажешь, фантаст?

— Хорошо! Жюль Верн, например, написал замечательный роман про «Наутилус» с капитаном Немо… Задолго до того, как появились атомные подводные лодки, которые сейчас уходят в длительные автономные плавания.

— Ладно… Но это же техника!

— Так и медицина не стоит на месте: восстанавливают руки, ноги, проводят сложные операции на сердце, вставляют кардиостимуляторы, пересаживают больному органы от погибших…

— А тебе чего пересадили, голову? Как у профессора Доуэля? Читал когда-то…

— Нет, но эта книга меня потрясла ещё в детстве. А когда я окончил медицинский вуз, то заинтересовался: нельзя ли продолжить жизнь мозга после смерти тела.

— И кому это нужно?

— Людям нужно!

— Брехня! Ты только о себе думал…

— Нет… Но так вот случилось, что в первую очередь это мне и пригодилось… — невзирая на обидные реплики, продолжал голос. — Пока я лишён всего, но мозг в питательной среде работает. Друзья и соратники по делу, эти талантливые ребята, оживили мозг, несмотря на отсутствие тела.

— Быть такого не может!

— Может! Обычно в человеческом теле с наступлением старости или от неизлечимых болезней в негодность приходят наиболее уязвимые органы человеческого организма: желудочно-кишечный тракт, суставы, сосуды, печень, почки, лёгкие, сердце… А мозг изнашивается гораздо меньше!

— И что дальше?

— Помнишь, нас учили ещё в школе на уроках анатомии: мозг человека загружен на протяжении всей жизни лишь на двенадцать процентов. То есть его ресурс далеко не исчерпан! Ему бы ещё работать и работать, а нет возможности, поскольку другие органы уже состарились и износились. Умирает человек, и его прах отправляется на кладбище или в крематорий — вместе с вполне работоспособным мозгом! Разве это справедливо?

— И ты решил осчастливить всех желающих?

— А почему нет? Я задумался над проблемой, все последние годы как раз и работал над этим. Пока ты в меня не выстрелил… А сколько умирающих не хотели бы расставаться с этим жестоким и в то же время прекрасным миром! По крайней мере я сейчас проверяю такую возможность на личном опыте…

— Выходит, я тебе даже помог…

— Помог?! Повезло, что мои коллеги не уехали домой в день убийства… Они успели подготовить мозг для подключения к питательной среде, чтобы не умер!

— Ха! Сказка!

— Нет, явь! Ребята знают своё дело. И в моём завещании было: после смерти использовать мои внутренние органы для научных целей. Сейчас мои импульсы, импульсы мозга сканируются и преобразуются электронными приборами в конечном итоге в человеческую речь, которую ты и слышишь. Правда, пока с плохим качеством звука, поэтому его дублируют титры на экране. Мои ученики не обделены талантом! Они пошли дальше, кропотливо трудились, создали опытный образец устройства — позаботились, чтобы мои замыслы осуществились.

— А чего они не весь организм восстановили, раз такие умные?

— Сердце было прострелено и для использования не годилось. И потом, мы с коллегами занимались именно проблемами мозга, для реанимации всего организма у нас не было возможностей…

— А почему тогда меня не арестовали сразу?

— Улик не было, как и свидетелей… Я, то есть мозг, был в коматозном состоянии около трёх лет. Подозреваю, ты после выстрела стёр свои отпечатки…

— …И вложил пистолет в твою руку! Ха! Наконец-то прозрел! Ну, раз ты такой лошара, начинаю верить, что ты и есть Андрюха… Точнее, то, что от него осталось.

— …А оказалось, что я, даже застреленный, могу приносить пользу обществу. Могу не только думать, но и реагировать на жизнь, познавать её и даже создавать определённые действия. То есть имею двустороннюю связь с миром…

— И давно это ты… имеешь?!

— И слышу, и вижу — уже неделю! Картинки камер видеонаблюдения кодируются и через новую аппаратуру адаптации и синхронизаторов преобразуются в сигналы, доступные для моего понимания. Правда, вижу пока только в чёрно-белом изображении. Но учёные работают и над искусственной радужкой…

— Ха! Вон оно что! Так, значит, всё же ты — не ты! И без вспомогательной аппаратуры ты — вообще никто! Не человек, а живая кукла!

— Нет, ты не прав! Я не кукла, я — мозг! Кир, а сейчас я даже благодарен тебе.

— За что же?

— Ты очень вовремя появился! Ну, если б полез в бункер недели две назад, как освободился, у нас бы общения не получилось. Не готов я был…

— Не готов — к чему?..

— После выхода из глубокой комы я ещё плохо воспринимал новые условия жизнедеятельности. Спасибо коллегам: они верили в меня и в мои идеи — дождались конца адаптационного периода! И я чувствую, что это начало нового творческого периода в моей жизни, тоже новой и такой необычной.

— Рано радуешься. Я выберусь отсюда, найду тебя… Отключу питание, и тебе будет крышка!

— А ты жесток! Но разочарую: не сможешь! Ты хоть и специалист охраны, но, пока отбывал срок, система безопасности здания несколько изменилась, перешла на более высокий уровень. Дверь надёжно блокируется автоматически, и открыть её изнутри не получится. Ловушка захлопнулась!

— …Нет, ты сдохнешь! У меня граната! Умрёшь ещё раз, последний!

Кирилл бросился к дверям бункера, подёргал ручки, пытаясь открыть.

— Что, не получается? Я же тебя вижу — вон камеры в потолке! И сочувствую… — не без иронии прозвучал прежний голос. — Мне жаль, Кир! И последняя зона тебя не исправила…

— Издеваешься, зараза! А откуда про зону знаешь?

— Я же слежу за прессой, захожу в интернет. И помощники делятся… На днях пришло известие о твоём освобождении. В ожидании предполагаемого визита были приняты необходимые меры. В том числе и по безопасности.

— Сволочь! Подготовился… Эх, зря я не сделал контрольный выстрел в голову — тогда бы не было этой «душевной» беседы! И брюлики остались бы в сейфе…

— Но тогда бы ты точно сел! Сразу и надолго! Ведь самоубийца не в состоянии произвести контрольный выстрел. И насчёт камней ты ошибся: не бриллианты это, а стразы!

— Не может быть!

— Мы тоже так думали. Но отдали на экспертизу — оказались стразы.

— Андрюха, ты меня просто убил… — Фролов в полном изнеможении плюхнулся на стул.

— Кир, тебе нужно успокоиться, чтобы принять верное решение…

— Эх, выпить бы сейчас — снять стресс!

— Кир, нет проблем: открой холодильник! Правда, он отключён, и водка там тёплая…

— Ишь как! Всё просчитал, нашёл струну, как на меня воздействовать… — невольно покачал головой Кир, удивляясь прозорливости брата, точнее, его мозга.

Он поспешил к холодильнику. Достал бутылку, быстро её откупорил, торопливо сделал несколько глотков обжигающей жидкости прямо из горлышка.

— Ух ты… Спасибо!.. — тяжело дыша, как после хорошего забега, произнёс Кирилл. — Можно сказать, уважил, брат! А ты думаешь, сейчас меня захлопнул? У меня же есть руки, ноги… Болгарка, граната и «макаров» — прорвёмся, не впервой! Вырежу все запоры вместе с дверью… И доберусь до тебя, сволочь!

— Не надо угрожать — ты сейчас совсем не в том положении… А сволочь и подонок — это ты! Догадался я, кто тормозной шланг в моей машине надрезал… Зачем?

— Тогда бы долг валютой не пришлось тебе отдавать… Это ты сам допёр или помог кто?

— Сам! Как меня восстановили, я начал анализировать происшедшее… Да, каюсь! Я мало уделял тебе, брат, внимания. Слишком был погружён в себя, ушёл с головой в науку, и… В общем, у людей учёных, одержимых идеями, есть такая слабость характера — не замечать самых простых вещей.

— Это точно! Если б мы общались регулярно, вместе б пили, отдыхали… чаще говорили бы по душам, то могло быть совсем по-другому… А так — мы разные люди! И общего — совсем ничего…

— Слушай, а ты можешь и дальше облегчить свою душу: расскажи откровенно, что ты сделал с Милой.

— Эх, Андрюха! Многого ты не знаешь! С твоим умом и моей практичностью мы такие бы дела замутили!.. Так ведь сам не захотел…

— Хорошо, Кирилл, так просвети меня, раз такой продвинутый и практичный.

— А зачем теперь это тебе, нетранспортабельному?.. — Фролов ещё сделал глоток из бутылки. — Ладно, слушай, как тебя легко облапошили, — я же не зря всю охранную и видеоаппаратуру сам монтировал! Войти в наше крыло здания с лабораторией можно, не снимая внешнюю сигнализацию — через служебный вход. Там есть небольшая техническая хитрость: нажал потайную кнопку — с двери снимается блокировка, а вся система продолжает работать. Вышел оттуда, ещё раз нажал кнопку — всё работает как надо!

— Понятно… А как ты сумел так быстро добраться до Никольского после моего убийства? Ведь мост через реку был перекрыт, а объезд — это ехать ещё часа два лишних…

— Андрюха, всё очень просто! Река — одно название, обмелела… Перешёл вброд! А на той стороне у меня в сарае мотоцикл был спрятан! Вот, всего полчаса езды с ветерком — и я в посёлке, где создал себе железное алиби. А следак, говорят, голову сломал в бестолковых поисках стрелка…

— Да… Ты тут всё правильно рассчитал.

— А ты думал, я совсем лох? Посидишь в тюряге, станешь думать во много раз быстрее, просчитывать всё наперёд.

— Так ты расскажешь про Милу?

— А-а… А зачем тебе это? Ты же всё равно сейчас не сможешь осчастливить ни одну женщину…

— Просто хочу знать истину, понять глубину твоего падения.

— Ха! Тогда слушай и завидуй: я был с ней! Ты слышишь, брат-мозг?..

— Да… — через паузу прозвучал ответ. — Продолжай!

— Завидуй, Андрюха!

— Пока не вижу причины для этого.

— Как нет?! Я же спал с девушкой, которая тебе нравилась. Ты её берёг для себя, а досталась она мне!

— Ты хочешь сказать, что она полюбила тебя?..

— Нет… — Кирилл, не ожидавший такого вопроса, невольно понизил голос. — Да мне и не нужна была она… А нужно было, чтобы ты стал мне завидовать. Ведь ты — востребованный, успешный, почти гений! А я — так себе: отсидевший урка, социально опасный элемент, изгой общества… Тобой восхищаются, тебе все рады, а меня презирают! В лучшем случае жалеют…

— Кир, зачем ты стрелял в меня?

— От злости! Почему одним всё, а другим ничего?!

— Но я же дал тебе работу по специальности, положил хорошую зарплату.

— И что?..

— Ну, если работа не устраивала, так я же не насильно тебя держал. Ушёл бы, куда хотел: где лучше, где платят больше.

— Сам же знаешь, что столько никто мне платить не стал бы…

— Так чего тебе не хватало?

— Ха! Ты, наверное, думал, что я по гроб жизни тебе буду обязан за эту подачку? Боготворить буду?.. А вот и нет! Я только ещё больше стал ненавидеть своего благодетеля, то есть тебя!

— Так надо было мстить мне, а не Людмиле. Хотя ты мне уже отомстил… Ты наконец скажешь, почему она исчезла?

— Скажу: я использовал её!

— Подонок!

— Не перебивай, а то не узнаешь…

— Ладно, извини!

— Да, я использовал её. Но потом то же самое она проделала и со мной! Но это уже другая история. Можешь ругаться, болезный… Но Милу мы больше не увидим.

— Ты убил её?!

— Нет, она шустрая бестия! Сбежала…

— Это ты всё подстроил?

— Нет, она сама! Как я думаю, падший ангел решил не обременять тебя своим присутствием…

— Какой же ты отморозок!

— Ха! Ладно, пусть я такой, а Людка что, святая невинность? — неожиданно закипел Фролов. — Как бы не так! Правда, она своим побегом весьма помогла мне: пропажу денег из твоего сейфа и её странное исчезновение следствие связало как дважды два — она, пусть на время, стала главной подозреваемой…

— Не верю!..

— Как хочешь! Но тут следствие сделало правильный вывод.

— Да где же она? Что ты с ней сделал?..

— Зря переживаешь, цела она! За бугром и, думаю, как всегда, в красивой упаковке — ведь отхватила хороший куш!

— Врёшь!

— Не вру! Людмила, она же Мила, Эльза, Марта и ещё там кто-то — бывшая эскортница, мошенница и кидала.

— Чем докажешь?

— Слушай сюда! Я же понимал, что меня, с моей запятнанной биографией и пагубными привычками мой брат и близко не подпустит к финансам… Вот и подбросил тебе наживку в виде Людочки, как образец порядочности и хороших манер!

— Быть не может…

— Святая простота! Помнишь тот случай, ещё за полгода до выстрела?

— Что за случай?

— Ну, как вы познакомились?.. Ну, летнее утро в парке, пацана-воришку и красивую потерпевшую? Ты был на пробежке… Так вот, это моя разработка: красивая девушка — подстава! И пацан подставной! За хороший гонорар привлёк к данной акции чемпиона города по бегу среди юниоров…

— И что дальше?

— Как что? Сработало же: ты ей поверил, оказал помощь, даже взял на работу — чего я и добивался! С тобой Людмила посещала музей, театр, а ночевать приходила ко мне. За деньги она и сообщила о намечавшихся валютных операциях по поводу приобретения импортного оборудования. Чтобы её сделать более послушной, я отснял наши с ней постельные сцены, как кувыркаемся в кровати… Хотел больше привязать к себе. Да вышла осечка — не помогло!

— То есть?..

— Людка меня переиграла: прикидывалась несчастной, раздавленной… Нет, никому нельзя верить в этом мире, особенно женщине! Она же вошла и к тебе в доверие, раз ты дал ей доступ к своему компьютеру, — это она перевела ваши евро в иностранный банк.

— Чтобы подобрать код, нужно быть продвинутым специалистом, хакером, а Мила только азы работы на компьютере у меня проходила…

— Она прикидывалась! А код я ей дал.

— Ты?! А узнал откуда?

— Велика проблема: я скрытую камеру установил в твоём кабинете.

— Понятно… Так выходит, Людмила — твой агент?..

— Можно и так сказать. В случае успеха обещал ей двадцать процентов от общей суммы… Но Людка, эта жадная курва, взбрыкнула, пошла дальше: деньги-то перевела в швейцарский банк, но не на мой, а на собственный счёт! И пропала… То есть кинула на бабки не только тебя, но и меня! Ну что? Всё ещё не веришь?..

— Да… Многого я не знал… А скажи, Кир, совесть тебя не мучает?

— А что это такое?

— Это естественное чувство нравственной ответственности за своё поведение перед обществом. Или ты только перед судом понимаешь ответственность за злодеяния?

— Чего пугаешь судом? Зря, ты же меня сейчас не достанешь! У тебя же… ну, очень уж ограниченные возможности!

— Как сказать… А тогда да! Следствие, не найдя прямых улик, пошло по упрощённому пути: самоубийство! И потом, были сложности технического плана: не сразу у коллектива учёных получилось расшифровать и передать биоритмы человеческого мозга окружающему миру.

— Всё равно звучит сказочно…

— Твои проблемы! Но зло должно быть наказуемо…

— Ха! Ну, закрыл меня в подвале, ну и что? Да выберусь я отсюда! Это у тебя только серое вещество работает, а у меня, кроме мозга, есть ещё тело, руки и ноги — весь организм в комплекте! Выйду из этого подземелья… Я фартовый! И я найду, откуда ты вещаешь. Помогу успокоиться навсегда!

— Не получится: полиция уже окружила дом.

— Полиция?.. Ну, посадят меня за проникновение на частную территорию на месяц-два… И выпустят!

— А как быть с компроматом: твой пистолет и граната?

— Пока они вскроют дверь, сотру отпечатки. Скажу, что всё здесь лежало, хозяйское, — вам же за хранение оружия статью и припаяют. Во будет потеха! Пусть доказывают…

Этим вечером Черпаков решил устроить себе небольшой праздник. Принёс в гостиничный номер пива и порцию шашлыка из баранины. Этот вечер должен хоть немного отличатся от серых будней — ведь у него дома справляется «день варенья» дочери Верочки. И хоть все подарки ко дню рождения куплены заранее, но проходит праздник без него, без папы…

Артём так долго разговаривал с женой и дочкой по смартфону, что разрядился аккумулятор. Тем не менее общение с семьёй онлайн настроило следователя на позитивную волну.

Но мысли о работе вскоре снова вышли на первое место: всё ли он предусмотрел, всё ли правильно сделал?

Используя свои полномочия, Артём Борисович обеспечил круглосуточное наружное наблюдение за особняком, поставил телефон зама на прослушку. Навещая учёных лаборатории, он лично установил «жучок» в кабинете заведующего.

И вовсе не потому, что он кардинально изменил своё мнение о заме заведующего. Просто понял, что именно через Калинкина можно хоть как-то прояснить существующую тупиковую ситуацию в расследовании. Нутром чувствовал: не слишком откровенен с ним этот учёный.

А тут ещё доложили: к лаборатории прилетал небольшой вертолёт иностранного производства, сел прямо на лужайку перед домом, выгрузили что-то… Об этом зам даже не обмолвился при встрече, будто это для них регулярная логистика.

Окончив свой холостяцкий ужин с пивом и шашлыком, Черпаков достал журнал со сканвордами, прилёг на кровать. Однако процесс мозгового штурма продолжался недолго: после сытного праздника живота постояльца номера люкс быстро сморило, и он заснул сном праведника.

Ночью Черпакова разбудил телефонный звонок. Майор, не открывая глаз, не сразу нащупал противно верещавший мобильник на столике.

— Артём Борисыч?

— Я слушаю… Кто это? — недовольным голосом отреагировал он на раздражитель.

— Артём Борисыч, это Калинкин! — скороговоркой ответил взволнованный голос. — У нас в лаборатории сработал сигнал тревоги!

— Так звоните в охрану! Я-то тут при чём?.. — Артём готов был сбросить звонок.

— Артём Борисыч, но вы же сами просили звонить немедленно при любых новостях, касающихся дела Максимова… Это как раз тот случай: мы его поймали!

— Кого поймали?

— Преступника!

— Кого?! Где? — известие окончательно вырвало Черпакова из объятий Морфея.

— Кого — не знаю, но в нашем подвале закрыт неизвестный. Еду сейчас туда! Вы тоже подъезжайте…

Полицейские машины с мигалками и чёрный микроавтобус почти одновременно въехали на территорию особняка. Из автобуса высыпались похожие друг на друга, как близнецы-братья, бойцы СОБР, в сферах и с автоматами в руках. Они окружили мрачное здание.

Резко подъехала ещё одна иномарка. Выскочившего из кабины молодого водителя остановил патруль.

— Туда нельзя! Ваши документы!

— Я здесь работаю — зам заведующего! Мне позвонили… — Водитель показывает документы.

Полицейский читает, возвращает удостоверение.

— Пётр Сергеевич, подойдите к нашему командиру! — Он кивнул головой в сторону рослого собровца у микроавтобуса.

Калинкин и командир сначала разговаривают вполголоса, затем речь их становится всё громче.

— …Наружка его не первый день пасёт. Бандит проник в здание, ждём сигнала для штурма!

— Нельзя так! Послушайте…

— Не могу я ждать! Пробили: у этого придурка две судимости и психика набекрень! Возможно, вооружён…

— Ну схватите его, и что? Получит 15 суток за проникновение, как за хулиганство, потом отпустят…

— Ждать нельзя! Внезапность — один из главных критериев в нашей работе!

— Поймите: нельзя штурмовать здание — это может стать трагедией для науки! Надо, чтобы потерь не было…

— Так и я о том же: чем быстрее мы сработаем, тем меньше жертв в итоге!

— Подождите пару минут, я позвоню своему шефу…

— Ладно! Только быстро!

Петя отходит в сторону, набирает номер. Спустя минуту он возвращается к командиру СОБР.

— Тот, который в подвале, двоюродный брат шефа! У него пистолет и граната! Мой начальник с ним на связи, ведёт переговоры, убеждает сдаться… Подождите немного!

— Ишь ты, а мы как?.. Будем дожидаться, пока тараканы в голове этого отморозка успокоятся? А если нет?! А что твой шеф, сможет уговорить?..

— Ну, он старается… — Голос Калинкина постепенно окреп. — Сможет, не сомневайтесь!

— Хорошо, но пусть не заигрывается… Ладно, ждём двадцать минут! Если не будет результата, идём на штурм без предупреждения. А сейчас мы на всякий случай эвакуируем жителей ближнего дома…

— В этом нет необходимости! Злодей заблокирован в подвале — там шестиметровая глубина. Если даже он и взорвёт свою гранату, от этого наверху никто не пострадает.

— Тогда чего мы ждём? Открывай объект!

— Ждём следователя по особо важным делам. Уже едет…

— Блин! Ещё один начальник на мою голову. Не знаешь, чьи распоряжения исполнять… — заворчал командир СОБР.

Подъезжает полицейская машина. Из неё быстро выходят офицеры полиции и мужчина в штатском — Черпаков. Поздоровавшись, он хватает Калинкина за руку, отводит в сторону.

— Теперь давай толком: кого поймали, кто поймал?

— Артём Борисыч! Зная вашу занятость, мы не сидели в стороне, а внесли свою лепту в общее дело — подготовили для злодея ловушку…

— Что за ловушка? Почему я ничего не знаю?..

— …А убийство заведующего на почве неприязни и корыстных побуждений? — со скрипом прозвучал новый вопрос из динамиков.

— Так нет же доказательств — сам сказал! — заволновался Фролов.

— Уже есть: наш разговор записывается. И он откроет истину новому следователю…

— Сволота! Это же на пожизненное потянет… Только не это! — твёрдо сказал Кирилл, снова доставая пистолет.

— Остановись, пока не поздно!

— У меня нет вариантов: нет денег, нет будущего…

— Ах, какой ты несчастный… — с иронией произнёс голос. — И пожалеть-то тебя некому — сам оттолкнул от себя родственников и друзей своей дерзостью и жаждой денег.

— Слышь, гений? Я не блефую — взорву твой бункер вместе с собой! От взрыва может пострадать и обеспечение мозга, то есть тебя, или того, что осталось живого! Я же знаю, что лаборатория с мозгом находится как раз в этом крыле, над этим подвалом… Давай по-хорошему, разойдёмся красиво: ты снимаешь блокировку двери, и мы больше никогда не пересекаемся в жизни! Идёт?

— Э, нет, брат! Поздно — по-хорошему… И не пугай! Стены особняка капитальные, а этот бункер слишком глубоко сидит в земле — я всё просчитал при строительстве. От взрыва никто не пострадает, кроме тебя! А за своё зло ты должен ответить!

— Выходит, ты мне просто зубы заговаривал…

— Кирилл, ты же не по моей, а по своей воле сюда пришёл… Пришёл не с добрыми намерениями, а со злой, корыстной целью! Уж извини, другого способа поговорить с тобой у меня не было. И, похоже, долго теперь не будет. Всё же не зря разговор состоялся: я уже столько узнал нового…

— Но больше не узнаешь! — Кир выхватил пистолет и прицелился в видеокамеру на потолке.

— Подожди, не отвлекайся от главного! Если думаешь взорвать себя в подвале, то стоит ли сейчас мелочиться, стреляя по датчикам?

— Ха, а ты прав! — Кир опускает оружие. — Просто так я не сдамся! Патроны мне ещё пригодятся…

Он вытаскивает из рюкзака гранату.

— Кирилл, не торопись…

— Эх, Андрюха! Похоже, я опять влип по-крупному… — обречённо произнёс Фролов. — И у меня нет вариантов, я — сбитый лётчик! На мне же твоё убийство висит. А что делать?! У меня уже и так две судимости! Новый срок явно потянет на «пятнашку» или на пожизненный… Я столько не вынесу. Уж лучше смерть!

— А лучше ли? Жизнь даётся только раз. Остановись, пока не поздно!

— Поздно, Андрей! Я уже столько натворил… Знаешь, я понял, что жил по-скотски! Ладно, тебя трогать не буду, ты и так из-за меня пострадал… — Кирилл берёт в руки пистолет, снимает с предохранителя. — Эх, век свободы не видать! Хоть уйду в мир иной достойно…

— Стой, брат!.. Стой! Ты ещё молод и полон сил — неужели это предел? Всё, чего ты достиг в этой жизни?! Ну, отсидишь новый срок! Но выйдешь на свободу, сможешь быть полезным обществу. Всегда есть варианты…

— Да нет их у меня!

— Есть!

— Да ну?!

— Тогда слушай! Предлагаю сдаться на милость правосудия — ведь твоя вина не доказана…

— Пургу гонишь, Андрюха! Докажут…

— А вот это как раз вопрос спорный! Слушай меня: ты ведь уже сидел, значит, в курсе судопроизводства и понимаешь, что необходимо найти хорошего адвоката…

— Адвокат-то не проблема… А сейчас-то что делать?

— А сейчас сдаёшься добровольно, пишешь явку с повинной. Сотрудничаешь со следствием, всё зачтётся!

— Ха! Проходил это! А что дальше?..

— Дальше должна быть квалифицированная адвокатская работа. Ты пойми самое главное: смерть — это же прекращение, полная остановка биологических и физиологических процессов организма! Именно так прописано в энциклопедии, аналогично значится и в юридических справочниках. А если принять этот факт к сведению…

— Андрюха, не томи! Или я спущу курок…

— Нет, ты дослушай! Но я, то есть мозг, продолжаю жить и работать! Другими словами, полной, стопроцентной остановки биологического процесса организма Андрея Максимова не произошло. Значит, УБИЙСТВА НЕ БЫЛО!

— Ха! Вот это номер… — Фролов был потрясён.

— А все остальные человеческие органы уже восстанавливает современная медицина. Возникает щекотливый вопрос: а был ли мальчик? Ведь очевидно, что самая главная часть организма, то есть я, его мозг, жив! Каков именно процент нанесённого тобой ущерба всему организму — над этим пусть ломают голову специалисты. Но суть в том, что речь здесь уже может идти только о сильном увечье, о членовредительстве. То есть о причинении вреда здоровью, пусть и с отягчающими вину обстоятельствами, но не о смерти. И тогда этот случай уже на убийство никак не тянет и, значит, будет совсем другая, более лёгкая статья!

— Брат, а ты прав! Ты меня удивляешь… Я же стрелял в тебя… Прости!

— Бог простит! А я же всё-таки живой, пусть пока и ограниченный в дееспособности. Но я буду присутствовать на судебном заседании по твоему делу в качестве свидетеля в режиме онлайн и сделаю заявление! Хочу, чтобы срок наказания тебе снизили. И моё мнение, как живого потерпевшего, безусловно, будет принято к сведению.

— Не ожидал! — Кирилл неожиданно, пожалуй, впервые в жизни, почувствовал ком в горле. — Ну спасибо, Андрюха…

— Благодарить не стоит — своё ты получишь, отсидишь! В полном соответствии с законами Уголовного кодекса Российской Федерации. А вот когда выйдешь вновь на свободу, я буду больше похож на человека, — всё увереннее вещал голос из динамика. — Знаю, у ребят всё получится! Они сделали уже гораздо больше, чем я от них ожидал. Они — молодцы! Они превзошли даже меня, своего наставника и вдохновителя. И я верю: у меня скоро появятся руки, ноги и все остальные органы. Мои помощники разработали новую программу по созданию искусственных органов тела своего шефа — с целью дальнейшей реабилитации моей жизнедеятельности. Тогда я смогу уже не только общаться через аппаратуру и подавать новые идеи. Сам смогу что-то делать, снова стану частью своего рабочего коллектива! И тебе будет проще со мной беседовать. Ну, это — когда отсидишь положенный срок… Вот тогда и поговорим! Не как бывший зэк с мозгом, а, я очень надеюсь, как человек с человеком. А ты вот что: задумайся о смысле жизни! Не пора ли остепениться, жить по-людски? Скромно, без больших денег, но жить достойно и без оглядки, не бегая от правоохранительных органов.

— Слушай, а я ведь тоже об этом думал…

— Это хорошо, что думал! Ведь любая жизнь имеет край, а что там, за краем, никто не знает. Я был близко к этой грани, но друзья-медики вернули, по сути, с того света, дали мне вторую жизнь… Брат, я стал мудрее. И могу сказать только одно: есть существенная разница, предстанешь ты перед Всевышним раскаявшимся человеком или обыкновенным бандитом…

— Ты прав, Андрюшка…

Снаружи раздались резкие звуки ударов металла о металл.

— Ладно, братуха! Кончаем базарить — уже стучат в дверь… Уговорил! Сообщи полицаям: я открываю люк и выхожу без оружия. Пусть не стреляют! Я сдаюсь…

Перед тем как открыть внутренний замок двери бункера, Фролов потерянно оглянулся: ему вдруг показалось, будто кто-то сзади пристально наблюдает. Но комната была пуста, лишь с картины на стене на него мрачно уставились глаза рыбы-удильщика. Кирилл невольно вспомнил слова из фильма: «Если заглатываемая добыча слишком велика, то морской чёрт может и погибнуть…»

Content

Алексей Александрович Попов
Особняк на окраине
Детективный роман

Пролог

1. Свобода

2. Особняк

3. Наёмники

4. Четыре года назад

5. Андрей

6. Братья

7. Трудовые будни

8. Кирилл

9. Людмила

10. Следователь Черпаков

11. В поисках улик

12. Новый свидетель

13. Следствие продолжается

14. Поездка в Никольское

15. В день трагедии

16. Ловушка захлопнулась