Камень 1993. Книга 1

Пролог

Новокаменск, 2025 год

В колонках надрывался Честер Беннингтон, машину потряхивало на колдобинах, но я умудрился не пролить ни капли «Макаллана». «Вишневый дуб» я купил еще в Москве, потому что в этой дыре подобное не продавалось, а травить себя бюджетными подделками мне не хотелось. Видел я, как их привозят: прямо в трюме огромных танкеров и разливают, словно какие-то помои.

— Давай глоток, Дюс! — я треснул по плечу друга, и «Рейндж Ровер» тряхнуло чуть сильнее, чем обычно.

— Ты чего, Вадик? — Дюс даже не повернулся, сосредоточенно глядя на дорогу, будто недавно только сдал на права. — Я же за рулем, какой нафиг глоток!

— Да забей! — я поморщился, слишком уж он напряжен, особенно в последнее время. — Дадим на лапу ментам, если остановят. Да и вряд ли они почувствуют…

— Все равно не хочу, — Дюс упрямо помотал головой.

— Слушай, да что с тобой? Питерские в восторге, я же сразу сказал, что нужно их сюда везти на экскурсию! И вот результат — десять лимонов, Дюс, и это только начало! Когда у нас в последний раз такое было?

Переманить банкиров из северной столицы было делом непростым, но я справился. Впрочем, как обычно. В нашем с Дюсом тандеме я был генератором идей и движущей силой, а он щепетильным технарем. Именно друг занимался всем телекомом, в котором я разбирался постольку-поскольку. Я же искал клиентов… И находил, каждый раз! Сколько конкурентов уже отвалились, а мы все вертимся!

— Ты не забыл, что нам нужно сделать апгрейд оборудования? — бросил Дюс. — Я подсчитал, там можно в четыре миллиона уложиться…

Волнуется? Как будто я хоть раз зажимал деньги на технику.

— Дружище, — я, прищурившись, посмотрел на него. — Еще раз: у нас контракт на десять миллионов вечнозеленых долларов. Четыре отдаем на апгрейд, и еще шесть остается нам с тобой. Ты разве не рад?

— Рад, — улыбнулся Дюс, но как-то неуверенно.

— Вот и отлично, — кивнул я. — И давай не душни. Такой повод расслабиться и получить удовольствие!.. Посмотри только, как красиво вокруг, подумай, как мы сейчас оторвемся, махнем по стопочке и пожамкаем местных девчонок. Ух! Они, кстати, уже наверняка заряжены.

— Кто? Девочки? Думаешь, в клубе будет кто-то с работы?.. Я бы, сказать по правде, лучше не гадил там, где пасусь.

— Это же Новокаменск. Все тот же колхоз! Им только за радость наше внимание.

Кому-то другому морду бы набил за такие слова, а мне можно. Мы с Дюсом родились и выросли в этом городе, собственно, поэтому хорошо знали местный контингент. Уставшие домохозяйки и амбициозные студенты — вот сила, на которой держатся контакт-центры. На этом мы в свое время и сыграли, сделав ставку на провинцию. А потом, когда конкуренты прочухали, уже было поздно.

— Не относись к людям с пренебрежением, Вадик, — покачал головой Дюс. — Во-первых, мы сами такими были, а во-вторых, они помогают нам зарабатывать.

Любит он морали читать.

— Забей, — я свернул затянувшийся разговор. — Не из-за того ты напрягаешься. Вот то, что в середине двадцатых тебе угрожают бандиты и грозят отобрать бизнес, будто мы опять в девяностых — достаточный повод.

— Да уж, — пробормотал Дюс.

Кстати, вот, кажется, я и понял, почему он зажимается. Бандиты… Даже я сам сейчас на взводе, а Андрей с самого детства всегда был помягче. Я посмотрел на друга, он растерянно улыбнулся, и я в шутку легонько ударил его кулаком в плечо.

— Пойдем, — мы как раз припарковались рядом с местным клубом, и я поспешил выскочить на свежий воздух. — Не знаю, как ты, а я соскучился по непривередливым девчонкам. Давно я студенточек… м-мух!

Я позволил себе расслабиться, благо Бархан, с которым нужно проблемы решать, далеко — в Москве, а мы в родном Новокаменске. Да и дома меня никто не ждет. И плевать! Кому нужен этот пресловутый «дом»? Тем, у кого нет денег на что-то большее? Или тем, кто стесняется жить на всю катушку? Глупо. Живем один раз.

Рядом с нами припарковался древний «Чероки», модель еще из девяностых. Старый, но начищенный до блеска — владелец явно любил машину. Или чистоту. Внутри мелькнули две тени, потом из джипа выгрузился еще один «экипаж» охотников за девчонками. Вряд ли два мужика вроде нас, да еще и в одинаковых черных костюмах, приехали в клуб танцевать. Одному вон, который лысый и с бородой, похоже, ночное солнце мешает — пол-лица закрывают зеркальные «авиаторы». Стесняется дядька, поди.

— Чего завис? — я ободряюще хлопнул Дюса по спине.

— Да все норм, — рассеянно ответил тот, пропуская вперед парочку из «Чероки».

Глубокий бас сотрясал стены, зеркально-неоновый холл с гардеробом напоминал подиум топ-моделей — что ни говори, а девчонки в небольших городах умеют себя подать. Хотя, если откровенно, это просто магическое действие ночных клубов: недостаток освещения вкупе с откровенной одеждой любую скромницу способен сделать вожделенной красоткой.

— Пойдем сразу к бару, отметим! — прокричал я, погружаясь в ритм давно забытого техно.

Друг слегка кивнул, видимо, не желая напрягать связки. Выпить он точно не против, но не из любви к спиртному, а чтобы расслабиться. С девчонками у него еще с молодости не ладится, а так хотя бы язык развяжется.

— Самого дорогого коньяка, — прокричал я бармену, — по пятьдесят!

Получилось достаточно громко, чтобы нашу платежеспособность оценил не только персонал, но и двигающиеся в танце девицы. Искать спутницу жизни в клубе — затея глупая, а вот подругу на одну ночь…

Так и есть. Моментально нарисовались любительницы простых знакомств с продолжением. Классика — темненькая и светленькая. Обе симпатичные, словно в пику известному стереотипу.

— Привет! — белоснежные зубы блондинки в ультрафиолетовых лампах сияли призрачным светом. — А я тебя знаю!

Точно. Я тоже ее узнал — одна из лучших операторов в отделе банковских продаж. Как ее? Кажется, Лена. Брюнетка тоже показалась мне смутно знакомой, однако здесь я уже не был уверен.

— Это Вика, моя подруга! — она что-то еще говорила, но кому в клубе нужны слова.

Я увлек девушку в сторону пока еще свободной площадки, залитой неоном. Включили трек Дэвида Гетты. Я посмотрел в глаза Лены с расширившимися в темноте зрачками и слегка улыбнулся. Сегодня не я один на охоте. Дорогой парфюм, юбка обтягивает упругие ягодицы, из-под нее при каждом неловком движении выглядывают кружевные резинки чулок, сапоги выше колен на шпильке с Останкинскую телебашню. Я уже начал заводиться, когда случайно заметил Дюса…

Он сидел с задумчивым и хмурым лицом, даже танцевать не пошел, и темненькая Вика откровенно скучала. Типичная картина… Да, Дюс классный технарь, но в бизнесе и отношениях между людьми ничего не смыслит. Не умеет он с девушками разговаривать и действует либо неловким нахрапом, либо долгими нудными разговорами о своих достижениях. Ничего, когда я рядом, один он не останется. Просто добавим еще коньяка.

— Вадик, я, наверное, в гостиницу… — я скорее прочитал по губам, чем услышал.

— Бросишь меня? — алкоголь уже ударил в голову.

— Да не хочу я бухать! — он взвился, но потом быстро успокоился. — Извини, ну не идет у меня сегодня… Да и вообще, сам знаешь, я не любитель…

— … а профессионал! — громко сказал я и повернулся к Вике. — Мадемуазель, это самый классный технарь в России. И моя правая рука, не поймите превратно!

Вика сдержанно рассмеялась, а я махнул на них обоих рукой и вернулся к Лене. Протанцевали с ней еще пару треков, потом она восторженно завизжала, услышав «Like A G6». А я понял, что мне нужно отойти. Кажется, самый дорогой коньяк оказался не таким уж и дорогим.

— Я на минуту! — я отодвинул быстро закивавшую девушку в сторону и двинулся в туалет.

Следом за мной скользнул бритый наголо мужик с черной, аккуратно подстриженной бородой. Пьяненько улыбнулся, пропуская меня в дверях. Что-то в его движениях настораживало, но именно сегодня так не хотелось слушать инстинкты. Хотя, если что, я и в морду смогу дать — в Москве мы с Дюсом уже много лет ходим к хорошему тренеру по боксу. В общем, повезло мужику, что я еще не слетел с катушек.

Потом, уже стоя над унитазом и многозначительно глядя в зеркальную стену, вспомнил, что это один из тех, кто приехал на старом «Чероки». Очки снял, вот я его и не узнал сразу. Накидался, по-видимому, чтобы прибавить смелости и расслабиться. Только все-таки держался он лучше, чем пытался казаться. Уверенней и тверже, что ли. Как будто бы притворялся подвыпившим… Впрочем, ничего не случилось, я спокойно вернулся к Лене и продолжил плясать, периодически прикладываясь к бутылке, которую взял в баре на обратном пути. Стандартные «по пятьдесят» уже надоели.

В какой-то момент сознание отключилось, и дальнейшее я воспринимал лишь урывками. Новая бутылка, танцы под Бенни Бенасси двадцатилетней давности, потом стоны Лены, с которой мы бесхитростно уединились в туалете. Причем я даже не понял, в каком — мужском или женском… Девчонка, по-моему, тоже серьезно накидалась, и мы с ней были на одной волне. А вот Дюс куда-то пропал — похоже, все-таки смылся в гостиницу. Ну и черт с ним! Не умеет он отдыхать, только работает. Даже в клубе в присутствии грудастой брюнетки залипал в телефоне, решая корпоративные кейсы. Неудивительно, что Вика или как ее там смылась…

Очнулся я с больной головой и ломотой во всем теле. Попытался встать, но не вышло. Это что еще за на хрен? Я что, связан? Мелькнула мысль, что мы продолжили с Леной, дойдя до игр… Вот только лежал я на грязном полу в какой-то подсобке со стеллажами вдоль стен. Не очень похоже на гостиничный номер или квартиру блондинки. Где я и как тут оказался? Твою мать, может, это Бархан? Достал меня даже здесь, в Новокаменске… Но мы же договорились! И кто ему платить будет, если он решит поиграть в крестного отца?

— Очнулся? — дверь открылась, и меня ослепило ярким светом.

В следующий миг в подсобке включилась лампочка, и внутрь шагнул Дюс, мой друг и партнер по бизнесу. Трезвый и злой. А еще не один. Следом зашел бритый из клуба, который приехал на «Чероки». Интересно, а где же второй? Додумать эту мысль я не успел, потому что в руке мужика блеснул ствол. Что происходит?

— Погоди-ка! — осадил его Дюс и склонился надо мной. — Опять нажрался? Как же ты предсказуем, Вадик… Даже придумывать ничего не пришлось. Заблевал все вокруг, вырубился, осталось лишь утащить твое бренное тело из клуба.

— Где мы? — спросил я. — Что происходит? И кто этот черт со стволом?

Бритоголовый, услышав меня, нахмурился и шагнул ближе, но Дюс опять жестом остановил его.

— Думал, всегда так будет? — он вновь повернулся ко мне. — Нет, Вадик, ты зашел слишком далеко. Хватит это терпеть. Теперь все пойдет по-другому. Кончай его!

— Почему? — я успел сказать только это, не надеясь услышать ответ.

Лысый киллер поднял левую руку, снял пистолет с предохранителя, неспешно прицелился. Киллер — левша? Боже мой, и это то, о чем я сейчас думаю, когда Дюс…

— Потому, что все делал я, а сливки получал ты, — голос бывшего друга дрожал. — Зато это я договорился с Барханом.

Выстрел! Вспышка, удар… И в следующий миг все закончилось.

* * *

Я открыл глаза, голова гудела. Пошевелился, и в ноздри тут же ударил сомнительный аромат давно не мытого унитаза. Судя по позе, меня рвало. Как студента какого-то! Это же надо так опростоволоситься! Нажрался в новокаменском клубе — и как только умудрился? Пил как обычно… Больше ничего не помню.

Приехали с Дюсом в клуб, познакомились с девушками. Точно, ведь уже хорошенько накидался до этого, а потом еще взял целую бутылку. Пошел в туалет… Что дальше? Вернулся, схватил еще. Провал… Смутно припоминалась подсобка со стеллажами вдоль стен, и я там лежал на полу связанный. Как же хреново… Меня что, так кроет от выпитого? Уже сон от реальности не могу отличить? Так, музыка долбит, значит, я еще в клубе. Да, клуб я помню.

Я поднялся с колен, дрожа всем телом, посмотрел на себя в зеркальную стену… которой не было. Куда делась? Или я перепил настолько, что мы с Дюсом уехали дальше кутить, а куда — уже вылетело из головы? Плохи дела. Надо выходить из этого сортира, искать друга и двигать в гостиницу. А еще лучше — сразу в Москву, домой. Манал я такой сомнительный отдых, после которого во рту кошки нагадили, руки трясутся, мозги набекрень и память отшибло.

Одинокая голая лампочка под потолком, мелкая синяя плитка на стенах, отколотая в разных местах, массивная дверь с нецензурными стишками. «Вот и верь теперь людям — я дала ему при луне…» Помню, помню такие. А вот про себя — нет. В хриплых динамиках надрывается Юра Шатунов со своими розами — я что, опустился до спирта и сельской дискотеки? Надо бы выйти, найти Дюса. Как же болит башка…

Вот он, танцпол. Как тут все дешево! Светомузыка будто бы из фольги склеена. А люди? Парни в убогих свитерах или, на контрасте, в ослепительно белых рубашках еще ничего. Мне на них плевать. А вот девчонки в маминых блузках, леопардовых или даже тигровых платьях — это позор. Некоторые и вовсе были в спортивном трико с узнаваемыми тремя полосками. Хотя лица симпатичные, почти как с обложки…

— Вадик! — меня кто-то окликнул.

Я закрутил головой, потом увидел смеющуюся над моим растерянным выражением лица девушку. Смутно знакомую… Так, стоп, очень даже не смутно! Это же Вероника, с которой мы дружили со школы, а потом наши пути разошлись после… Неважно! Младше меня всего на пару лет, я в универ поступил, а она в медуху. В местное медучилище многие шли одно время, в том числе парни. Так, стоп! Мне это не нравится — Нике сейчас должно быть не меньше полтинника, как и мне! Что происходит?

— У тебя все нормально? — девушка подошла ко мне, пристально посмотрела в глаза. — Слушай, ну говорила же я тебе, не надо столько пить! Не бери пример с Дюши.

Дюша — это школьное прозвище Дюса, которое потом трансформировалось в более жесткий вариант. Они с Вероникой ровесники и еще одноклассники, по идее, мы не должны были пересечься, но я со своими мало общался. А вот с Дюшей и Вероникой мы жили в одном доме, просто в разных подъездах. Или живем… Стоп! У меня в голове словно бы перемешалось прошлое и настоящее. Что происходит?

— О, Вадимыч! — к нам подлетел слегка раскосый темноволосый парень в бежевых слаксах и черной рубашке, которая была заметно не по размеру. Дюша? Похож… Правда, и он тоже как в молодости! — А мы с Никой тебя потеряли.

Я смотрел на него, и в это же время перед глазами постаревшая версия Дюса откровенничала со мной напоследок, пока лысый киллер-левша наводил на меня пистолет.

— Нашелся уже, — машинально ответил я, параллельно ощущая, как внутри меня что-то проваливается.

Или это сон, или… Почему я сейчас разговариваю с подругой детства, которая выглядит как в старших классах? И почему точно так же молодо выглядит Дюс? Еще и ведет себя легко и непринужденно, не так, как я привык… Неужели меня настолько сильно кроет после «Мартеля»? Нет, это скорее «Три топора» или даже деревенский самогон с димедролом. Ведь где мы находимся?

— Погодите, ребят, — проговорил я внезапно севшим голосом. — Что-то мне нехорошо, на воздух надо.

А реалистично меня так штырит — тошноту и головокружение чувствую, будто на самом деле. Но такие галлюцинации мне нравятся больше, чем те, где меня убивают.

Или… Что, если это не глюки, а так было на самом деле? Но если меня застрелили, почему же я жив? И где я? В аду? В параллельном мире? В прошлом? Плевать, разберусь по ходу, главное — я не труп.

Так, передо мной разворачивается сцена из юности. Видимо, все-таки прошлое. Точно, теперь я окончательно вспомнил — август девяносто третьего, я тогда вернулся в Новокаменск на каникулы, плавно перетекшие в академический отпуск. Мне недавно исполнилось двадцать, и я, оболтус, сидел на шее родителей. Немного денег появилось только когда записался на раскопки, и то… Все спустил по-глупому, даже вспоминать не хочется. Дюсу, вернее, тогда еще Дюше — чуть меньше девятнадцати, столько же Веронике. Мы в городском ДК на дискотеке, где я тогда накидался, как последняя скотина, и… Как раз после этого мы с Вероникой перестали общаться. А ведь мне хотелось большего, но шансов уже не осталось. Я сам их перечеркнул. Да, именно в тот… в этот вечер!

— Пойдем, — Вероника взяла меня под локоть и вывела на улицу. Дюша пожал плечами и вышел следом.

На него я не смотрел — здесь вроде бы и пули в лоб еще не было, но и говорить тоже не хотелось. А вот такая настоящая девушка рядом… Хрупкая, знакомая, родная. Столько слов, которые я успел позабыть там, в будущем, потому что они были уже совсем не нужны.

— Посиди немного, отдышись, — Вероника заботливо погладила меня по плечам, усадив на лавочку перед входом в ДК. Тот самый, куда ходили все из правобережной части, в том числе наш Девятый микрорайон.

От девушки приятно пахло яблочным шампунем, русые волосы распущены, одета она была в легкое красное платьице в мелкий белый горошек. На ногах бежевые босоножки, доставшиеся по наследству от старшей сестры. Все именно так, как было… Словно жизнь пошла заново — ну, просто чокнуться можно!

Так бы весь день и сидел, пока этот полусон-полуявь не кончится, но тут перед нами появились новые действующие лица.

— Э, слышь! — раздался наглый визгливый голос. — Отошли от Терешенки!

Терешенко — это фамилия Вероники, ее я хорошо помнил. А вот приближающихся к нам парней в угрожающе надвинутых на брови кепках узнал не сразу.

Посмотрел на них, на Дюса и Веронику. Оба испуганы, особенно девушка. Побледнела, сделала шаг назад, и в ее взгляде я увидел отчаяние, смешанное с надеждой. Вот только как же мало ее было… Словно она больше рассчитывала на чудо или на появление пришельцев, чем на меня. Обидно! Но неужели я и правда когда-то был именно таким?

Глава 1

Окрестности Новокаменска, территория строительного комбината. 1993 год

Тяжелый «Камаз» с длинным фургоном въехал в услужливо открытые ворота. Предприятие пока что считалось действующим, но число заказов неуклонно сокращалось — в районе давно ничего не строили, если не считать коттеджей. Вот только стремительно богатеющие бизнесмены предпочитали огнеупорный кирпич из Боровичей, а не кривые-косые плиты Новокаменского комбината.

Васька не знал об этом, его наняли в Твери, и проблемы соседей из Ярославской области его мало волновали. У него дома тоже было не ахти с работой, но отец хотя бы помог выкупить старый фурик, на котором парень возил заказы. Пока выходило не очень, особенно туго стало после того, как его ограбили в Подмосковье. Заблокировали ночью на трассе, избили, выпотрошили весь фургон, и Ваське пришлось расплачиваться за груз из собственного кармана. А тут так удачно получилось — заказ срочный, везти его аж с югов, и половину заплатили сразу. Оставшееся должны отдать после разгрузки.

— Отец, подскажи, это куда? — молодой водитель, поставив «Камаз» на ручник, спрыгнул на раздолбанный старый асфальт, подошел к сторожу, показывая накладную.

— Так это тебе на северные склады, — крепкий мужик с армейской наколкой скорпиона на плече заглянул в бумажку, прищурился. — В ту сторону.

— Завод-то работает? — Васька попытался разговорить сторожа, после долгой дороги хотелось живого общения.

— Комбинат, — буркнул мужик. — Работает, но так… На ладан дышит. Здесь, считай, только склады одни остались. И цеха, под них переделанные.

— А, ну это знакомо, — улыбнулся Васька. — А ты это… в Афгане служил?

Он показал на татуировку.

— Не только, — уклончиво ответил сторож.

— А я вот в Афгане. Как раз выходили когда. Мы еще через Пяндж по мосту ехали…

Ваське очень хотелось поделиться воспоминаниями, особенно близкой душе, которую он увидел в стороже. Но тот его общительность не оценил.

— Давай, пацан, проезд не загораживай. Тебя там ждут уже.

Молодой водитель потоптался на месте, почесал затылок. Потом махнул рукой и запрыгнул обратно в кабину. Доехал по широким, будто проспекты, комбинатским дорогам на северные склады, как назвал их сторож.

— Так это ж цех, — пробормотал парень, заметив стоящие рядом бетономешалки. Почему-то, кстати, работающие. — А сказал, что на ладан дышит…

Его уже встречали. Похожие друг на друга блондины в кожаных куртках стояли у широкого входа, один тут же замахал руками. Васька пошел на разворот, следя, чтобы фургон ничего не зацепил. Делал он это уверенно, потому что баранку крутить начал еще до армии, а в Афгане водил длинную автоцистерну. Навострился, вот и сейчас не пришлось сильно напрягаться.

— Васек? — один из блондинов тут же подошел к нему, стоило только выпрыгнуть из кабины.

— Ну да. Здорово, пацаны!

— Здорово, корова, — пробурчал блондин. — Привет от быка, хе!

— Чего? — не понял Васька.

— Забей.

В сумерках было видно не очень хорошо, но Васька обратил внимание на странную внешность обоих блондинов. Кожа розовая, как будто на солнце обгорели, брови белоснежные, да и ресницы. А глаза краснющие, причем у того, кто к нему подошел, еще и подергивались. И сам он как будто бы не мог сфокусировать взгляд. Неприятное ощущение.

— Че, не видел никогда? — на розовом лице появилась кривая ухмылка.

— Не-а, — честно признался Васька.

— Альбинизм называется, — донесся голос второго. — Причем у обоих, что редкость…

— А вы братья, что ли? — покрутил головой Васька, глядя попеременно то на одного, то на другого.

— Много будешь знать, скоро состаришься, — неожиданно грубо ответил первый. — Иди покури пока.

— Да я и помочь могу, — предложил водитель. — Там все под завязку…

— А ты торопишься? — ухмыльнулся второй альбинос.

Или первый. Они встали рядом, и теперь уже непонятно, кто где.

— Да нет, просто…

— У нас тут на этот случай есть специально обученные люди, — из цеха как раз начали выходить смуглые черноглазые мужики в спецовках. — Инженеры-укладчики!

Альбиносы залились смехом, а рабочие между тем, открыв дверцы фургона, деловито принялись разгружать тяжелые ящики. Васька напрягся — чем-то грузчики напомнили ему моджахедов, но он быстро взял себя в руки. Может, это таджики или узбеки. Союз-то недавно совсем распался.

Бам!

Один из грузчиков не удержал ящик, который натужно спускал с борта его коллега. Что-то лязгнуло, ящик упал, и крышка раскрылась… Лицо водителя от изумления вытянулось.

— Б**дь! — выругался блондин. — Чурки косорукие!

— А ты почему здесь еще? — второй выпучил на Ваську свои страшные красные глаза. — Че смотришь?

— Вы чем это тут занимаетесь? — водитель попятился. — Это же не производство!

— Вот че ты сразу не отошел⁉ — скривился блондин. — Э, Марик, стой!

Васька охнул от резкой боли в боку, по одежде хлынуло липкое и горячее. Потом снова боль, еще и еще!

— Хорош! — уловил он слабеющим сознанием. — На хер ты его почикал?

— Так он же видел… — второй блондин, которого назвали Мариком, аккуратно положил Ваську на заляпанную бетоном площадку.

— Договорились бы. Че сразу валить-то?

— Блин, Жора… И че делать теперь?

Первый блондин, более выдержанный, посмотрел на стоящие рядом с цехом бетономешалки. Потом на замерших таджиков, прекративших разгрузку.

— Кто вякнет, сразу за ним отправится, — пригрозил он. — Братан, давай его в форму… Бетоном зальем.

— А машину его куда?

— Отвезешь потом сам на трассу, завалишь в кювет и сожжешь. Я тебя что, учить должен?

Сторож на КПП выпустил «Камаз», даже не обратив внимание, кто за рулем. А может, ему было просто без разницы.

* * *

Впереди во главе гоп-компании из четверых парней шел коренастый коротышка, над походкой которого хотелось смеяться — вожак изо всех сил пытался изобразить разухабистого уголовника, а выглядел при этом потешным гномом. Штаны шире, чем нужно, ботинки с блестящими пряжками, бесформенная куртка и серая кепка а-ля сороковые. В похожих еще герои «Острых козырьков» щеголяли.

— Ну че⁈ — словарный запас не блещет богатством, вот только это сейчас не главное.

Звали его Ромахой, он жил в соседней пятиэтажке, относящейся к параллельной улице уже Восьмого микрорайона, и считался опасным типом. Отец его перманентно топтал зону, и все уже успели позабыть, как тот выглядит, но для злобного коротышки, смотрящего на меня сейчас снизу вверх, это был во всех смыслах авторитет. Отсюда походка, манеры и желание самоутвердиться.

— Ты о чем? — страха не было. — Если о музыке, то сегодня отстой включают. Леха Мутный кассеты принес, а у него в коллекции что попало. А если о Веронике, то выбирай выражения…

Телохранители коротышки словно по команде рассеялись полукругом, блокируя нам пути к отступлению. Будет драка. Как и в прошлый раз, и не важно, ловко я ответил покрасневшему от злости Ромахе или неразборчиво мямлил… Тогда я убежал и от страха заблевал крыльцо клуба, пока Дюшу держали, а мелкий бандит что-то сально выговаривал Веронике. Как же я хотел забыть этот день, когда все разрушил… Но сегодня ведь можно по-другому?

— Я не понял, босота, ты че к моей биксе лезешь? — Ромаха продолжал словесные игры, пытаясь понять, почему его больше не боятся.

Я на самом деле не боялся и смотрел на мелкого гопника с высоты своих ста восьмидесяти трех.

— Сдалась мне твоя бикса, я их в хозяйстве не применяю, — парировал я, а потом все же попробовал решить дело миром. — Я вон с друзьями на танцы пришел, но программа на любителя, решили не задерживаться. Так что извини, нам пора.

Из клуба как раз доносилась «Хуторянка», которую местный диджей посчитал неплохой танцевальной композицией. Интересно, как быстро Ромаха придет в себя? Раз, два, три…

— Стопэ-э! — с выпученными глазами протянул гопник и попытался встать у меня на дороге.

— Отвали, — сказал я и небрежно отодвинул коротышку в сторону.

Для Ромахи это оказалось сродни глубочайшему душевному оскорблению, и он окончательно слетел с катушек.

— Руки от меня убери, петушара! — завопил он и в следующий миг замолчал, хватаясь за разбитый нос.

Я не стал мудрствовать лукаво и на инстинктах просто зарядил ему джебом в лицо. Раз уж я знаю, чем все кончится, то почему бы не начать первым? Вышло легко и точно, как на тренировке. Ромаха пошатнулся, растерянно захлопал глазами, а его группа прикрытия разом забыла, что делать дальше. Не привыкли, что кто-то может ответить?

— А теперь послушай меня, ушлепок, — я сделал подшаг к хлюпающему носом мелкому бандиту и схватил его за грудки. — Забудь о Веронике. Максимум можешь с ней здороваться и улыбаться. А если еще раз назовешь ее биксой или еще как-нибудь — пеняй на себя. Разукрашу так, что родная мать не узнает. Теперь пошел отсюда!

Я с силой оттолкнул гопника от себя, он попятился и, не удержавшись, грохнулся задницей на запыленный асфальт. Один из дружков бросился ему помогать, остальные начали что-то причитать о «беспределе». Так, а пока они заняты… Я повернулся к Веронике и увидел на ее лице неподдельный ужас. Подошел и твердо обнял девушку за плечи, прижав к себе, чтобы успокоилась. Дюс же просто стоял столбом, не понимая, что произошло и как получилось, что грозный Ромаха, грязно ругаясь, отряхивает испачканные штаны и куртку. Кепка укатилась к вытоптанному островку перед исцарапанной лавочкой, еще один гопник услужливо подобрал ее и вернул пульсирующему от злобы вожаку.

Все-таки пришел в себя. И захочет ответить… Кажется, я не подумал, что будет, если драка зайдет слишком далеко.

— Тебе п**ц! — неожиданно спокойно и твердо сказал коротышка.

— Вероника, иди в клуб, там не тронут, — действовать надо быстро. — Дюша, приготовься…

Плевать на будущее, но сейчас двое — это лучше, чем один.

— Блин, Вадик, тебя кто укусил? — пробормотал будущий предатель, но встал рядом. — Они же нас теперь уроют…

— А как иначе?

Гопники принялись смыкать кольцо, Ромаха сверлил меня взглядом, в котором так и читалось: «Этого не трогайте, он мой».

— Пацаны, наших бьют! — из клуба тем временем выкатилась орава посетителей, которым какая-то добрая душа уже донесла громкую новость.

Впрочем, вот же она причина — бледная, но полная решимости Вероника. Мне кажется или она нас сейчас спасла?

— Ты че тут! — бешеным носорогом рванул к испуганно сжавшемуся в комочек Ромахе Кирилл Патрикеев по кличке Тонна. — Ну-ка, поясни, с каких пор у нас пацанов с девчонками бьют?

Я мысленно усмехнулся, вспомнив дворовый кодекс. Он везде свой. Еще это не жесткие законы, а, как говорил один пират, скорее указания, которые каждый выворачивает, как ему удобнее…

— Так это он начал! — Ромаха напомнил, кто нанес первый удар.

— А он оскорбил мою девушку, — твердо сказал я, и Вероника порозовела. — За такое одного раза мало…

Толпа возмущенно загудела. Правда была на моей стороне.

— Назвал ее «своей биксой», — неожиданно вступил в разговор Дюс. — И еще…

— Еще про меня порожняк погнал, будто я «петушара», — раз уж Ромаха косит под блатного, использую это. В будущих разговорах с Барханом я много чего нахватался. — Слышь, готов за базар ответить?

Народ снова загудел. Глаза Ромахи забегали, он понял, что это еще больший косяк, особенно для него, раз он делает вид, что живет по понятиям.

— Подтверждаю, — к нам подошел пыхтящий «беломориной» парень в пятнах от перенесенной ветрянки. По-моему, его поэтому так и называли, Рябой. — Тот пацан, — он ткнул пальцем в мою сторону, — все правильно сделал. А эти толпой на девчонку пошли по беспределу, еще и за варежками своими не следят.

— Это точно косяк, — ухмыльнулся Тонна, глядя на Ромаху и потирая огромные ручищи. — Обидеть даму при кавалере, про него самого порожняк гнать… И ты еще что-то предъявляешь? Не оборзел, нет? Череп не жмет?

— Все-все! — коротышка испуганно выставил вперед руки. — Разрулили, пацаны! Никаких претензий!

Вот ведь хитрец! Сам наехал, допустил пару внушительных промахов, а теперь выставляет все так, будто это он меня прощает. Нет, дружок, так не годится.

— Это у тебя нет претензий, — я пошел в атаку. — А у меня есть. Как решать будем?

— Был не прав, признаю, — Ромаха все-таки понял, что увильнуть не получится. — Косяк упорол.

Площадка перед ДК заполнилась гомонящими разгоряченными парнями, многие из которых были из нашего двора. Похоже, фиаско главного беспредельщика квартала стало для него же и концом карьеры.

— А ты, пацан, ему кровь пустил, — вновь вступил в разговор Рябой. — Так что у вас, как это говорят, взаимозачет. Если, конечно, с девушкой все в порядке…

Ромаха заметно побледнел. Откровенно говоря, в таких тонкостях я уже не разбирался, у блатных и дворовых в понятиях черт ногу сломит. Понятно только, что я сейчас на коне.

— Ник, он тебя тронул? — Тонна повернулся к Веронике, мазнув по мне скептическим взглядом.

— Нет, меня Вадим защитил! — гордо выпалила она.

Окружившие нас танцоры снова загудели, теперь уже одобрительно, а Тонна на сей раз добродушно ухмыльнулся. Мы не дружили с ним, более того, он еще несколько лет назад прессовал меня и ставил на счетчик. Да, мы жили в одном дворе нашего Девятого микрорайона, только он в кирпичном доме напротив, но для Тонны я был таким же «лохом», как и большинство других парней. Как Дюша, Матвеев Макс, Скороходов Илья и другие. Тогда он считался «супером» в иерархии местной пацанской группировки, а теперь вроде как даже был «старшаком». Но меня и остальных это уже не касалось, потому что после окончания школы прекращались и подобные отношения. Как правило, но не всегда…

— Давай вали отсюда, пока мы добрые! — Тонна топнул для убедительности, и Ромаха с дружками поспешно ретировались.

Но перед этим коротышка успел сказать мне вполголоса:

— Теперь ходи и оглядывайся, чушпан!..

Понял, принял, спасибо за совет. Буду иметь в виду, но по-прежнему не боюсь. Разберемся.

— Уважуха, — толстяк подошел ко мне и с размаху дал мне своей пятерней по ладони, потом демонстративно сжал ее, ожидая реакции. Было больно, но я даже мускулом на лице не повел. — Молодец, пацан. Как тебя там? Владик?

— Вадим, — я посмотрел в глаза Тонне, и он осклабился, тут же ослабив хватку.

— Давай, Вадим, — парень изобразил неумелый хук, пытаясь меня в шутку поддеть, но я выставил блок, и толстяк изобразил снисхождение.

Тоже на самом деле неприятный тип, просто уже не задирает всех без разбору, как Ромаха, которому наплевать, сколько тебе лет. Выглядишь, как «чушпан», постоять за себя не можешь — считай, обречен. А можешь постоять… Ходи и оглядывайся, как мне только что посоветовали. Плевать, разобрался один раз — и во второй тоже справлюсь.

— Пацаны, медляк! — заорал кто-то, и ко мне тут же потеряли всяческий интерес.

Зазвучал изъезженный донельзя в мое время «Ветер перемен» Scorpions. А тут, в этой эпохе, песня еще долгое время будет хитярой. Брат мой, Серега, кстати, потом ее на английском разучит — учительница в нашей школе дама продвинутая. Потом она даже на короткое время директором станет, но долго, увы, не продержится. Сожрут.

— Мадемуазель, — я повернулся к Веронике, которая тут же смущенно завела прядь волос за ухо. — Позвольте пригласить вас на медленный танец!

А я ведь еще назвал ее своей девушкой на глазах целой толпы. И она, похоже, совсем не против. Не рано ли?

— Благодарю, сударь, — девчонка зарделась, но подыграла моей куртуазности. — С удовольствием!

Надо было видеть лицо Дюса — не зависть, нет. Радостное удивление. Кстати, он ведь встал со мной рядом, когда запахло жареным. В какой же момент все вдруг поменялось…

Мое уверенное, даже смелое общение с девушкой действительно по-хорошему удивило Дюса. Мы с ним дружили, я к нему относился порой как к брату, и оба мы понимали, из какого мы теста… Умные парни, талантливые, вот только — увы! — резко выбивающиеся из окружающей действительности. Слабые физически, боящиеся хулиганов и вообще любой конфронтации, до полусмерти стесняющиеся интереса к девчонкам. Ну, кроме Вероники… Это потом я понял, что удачу за хвост нужно ловить самому, а не ждать, пока она прилетит. И предложил Дюсу менять жизнь к лучшему. Правда, случиться это должно только через пять лет, в девяносто восьмом. Слишком поздно!

А сейчас, в этом странном бредовом сне, как оказалось просто взять и вдохнуть полной грудью! Дать отпор гопнику, пригласить Веронику на танец… Я ведь тогда ее в буквальном смысле упустил, мямля и трус. Потом списались по ВК, встретились в Петербурге — я, Дюс… и Вероника с мужем и двумя детьми.

Как же меня все-таки кроет, если я все проживаю заново и вдобавок меняю, получая несказанное удовольствие от процесса. Пожалуй, я не прочь побыть в этом сне еще пару часов! А если это и вправду второй шанс от судьбы… Я не собираюсь его упускать!

Мы вернулись на танцпол, где кружились в медленном танце всего несколько пар — несмотря на радостный вопль, загнавший всех после инцидента с Ромахой обратно в клуб, смелости набрались лишь немногие. В итоге пара десятков парней смущенно переминались с ноги на ногу, потея и бросая робкие взгляды на девушек. А те либо тоже стояли, прислонившись к колоннам, либо медленно двигались в такт песне, прикрыв глаза от световых зайчиков диско-шара.

Зато понятно, почему на меня так завистливо смотрят — я не просто зашел на танцпол с красивой девчонкой за руку, но еще и смело обхватил ее за талию, прижал и уверенно закружил. Глаза Вероники блестели, она пристально уставилась на меня, почти не мигая. Похоже, пытается осознать, в чем причина подобной метаморфозы.

Я победно улыбнулся, поняв, что в этой реальности можно не просто зарабатывать деньги, но и сохранить то, что мне дорого. Резко вдохнул, как перед прыжком в воду, и поцеловал девушку.

* * *

Мы все-таки дошли до вечерней, а вернее, уже ночной набережной. Речушка в нашем небольшом городке была маленькая, но очень чистая. Никакого болотного запаха, никакой тины и прочей дряни — ясным летним днем она аж блестела синевой. Но сейчас, когда на часах было почти одиннадцать ночи, ее воды смотрелись довольно мрачно.

И да — дискотеки в то время нечасто заканчивались за полночь. В нашем городе я такого даже не помню, это в Ярике танцы могли грохотать до утра. Причем не под «Ласковый май» и «Комиссара», а под импортную попсу, потом и вовсе под «кислоту». Ничего общего ни с какими запрещенными веществами, это такая электронная клубная музыка, которая и до нас постепенно дойдет. Сейчас ее еще нет, это уже ближе ко второй половине десятилетия станет модным, еще и одежда появится соответствующих цветов.

Помню, как девчонки году в девяносто шестом повально носили ярко-оранжевые юбки и кислотно-зеленые топики, а чуть позже появились фиолетовые блестящие штаны. Плюс в них имелся только один — они были обтягивающими, и если девушка обладала аппетитной фигурой, то штаны ее только подчеркивали. В принципе, чего греха таить, смотреть было приятно, это потом мы вспоминали моду лихих времен с добродушным смехом. Что особенно интересно, в Новокаменске она продержалась долго и закончилась уже в конце двухтысячных — когда некие московские блогеры, побывавшие в здешних краях, назвали нашу малую родину «городом сиреневых задниц». С тех пор как ножом отрезало.

Машин к этому времени уже было совсем мало, а если и проезжали, то в основном видавшие виды советские модели. Редко промчит старенькая иномарка, владелец которой спустя время будет на ней таксовать. Я потом часто встречал извозчиков на таких вот «Ауди-80», которых называли «бочками», и выслушивал истории о богатом прошлом. А сейчас вот, мол, для себя он таксует, для души и для настроения. Но это опять же потом. А пока мы шли с Вероникой под ручку, и я наслаждался моментом, который все длился и длился…

— А ты что скажешь? — девушка обернулась к Дюше, который деликатно шел в паре шагов позади.

По-хорошему, конечно, ему бы сослаться на занятость и необходимость починять примус, но кто об этом задумывается в столь ранние годы? Друг с девушкой под ручку — это не повод уходить домой спать! А то вдруг помощь потребуется, надо быть начеку и поблизости.

— А? — Дюс пропустил милое щебетание Вероники, задумавшись о чем-то своем.

— Я говорю, что давно надо было так сделать! — мы остановились под тускло светящим фонарем, одним из немногих целых на набережной. — Почему все этого Ромаху так боялись?

— Ну, не только же в самом Ромахе проблема, — задумался Дюс. — Он не один, у него банда… То есть компания. Отсюда и страх.

— Все дело в слухах, — объяснил я. — Кто-то кому-то рассказал, как Ромаха парня на дискотеке ножом порезал. И никто не заступился, даже милиция не приехала.

— О, я помню! — взволнованно потряс головой Дюс. — Это же в Левобережном было, в десятой школе!

Этот случай я тоже помнил. Якобы Ромаха и остальные заявились на дискотеку, ходили в толпе, угрожая ножичками. И все будто бы их сторонились, никто замечание не сделал. Взрослые — дискотека-то была школьная! — словно испарились. А тут какой-то старшеклассник не выдержал и возмутился. Ромаха его исполосовал, чтоб неповадно было, и пригрозил, что «к ментам» ходить не надо. Только пахла эта история как-то странно…

— А ты уверен, что это все-таки было? — спросил я.

Вероника распахнула свои огромные карие глаза и слушала, затаив дыхание. Дюша смутился и задумался.

— Ну… — наконец выдавил он. — Матвеев же при тебе рассказывал. И Макарон рядом был.

Макароном мы звали Кольку Макарова — старая привычка назначать всем прозвища, причем порой довольно дурацкие. Например, Илью Скороходова мы звали Тихоходом, искренне думая, что это смешно.

— Так, — одобрительно кивнул я. — А Матвеев откуда узнал?

— Ему, кажется, сестра рассказала, — Дюша нахмурил брови. — Или нет, погоди, кто-то из его секции вроде бы…

— Вот о чем и речь, — резюмировал я. — Кто-то что-то где-то… А точных фактов ноль. Не удивлюсь, если сам Ромаха эти слухи и распускал. Проверять-то никто не будет.

— Может, и так, — повеселел Дюс.

А я задумался о том, кого сейчас больше успокаиваю — его или себя? Уж мне-то прекрасно было известно, что орудовали у нас в городе и настоящие бандиты. И не только они…

— Вероника! — раздался властный голос, и девушка побледнела.

Глава 2

— Говорил я, надо было на другую сторону переходить, — проворчал Дюс.

Я повернул голову на звук и увидел стремительно приближающуюся к нам женщину. Вернее, это тогда она казалась мне женщиной, на самом же деле Маше, самой старшей из трех сестер Терешенко, сейчас всего двадцать пять. Просто она была вечно хмурая, а еще редко снимала свой синий прокурорский китель.

— Вы что, совсем безголовые? — Маша подошла к нам и встала, уперев руки в бока. — На часы смотрели? Вероника, пойдем со мной, я тебя довезу до дома… Вот как же только невовремя!

— Меня ребята проводят! — попыталась было возразить ее сестра, еще крепче вцепившись в мою руку.

— Ты серьезно? — Маша выгнула бровь, посмотрев сначала на меня, потом на Дюса словно на несмышленых детей. — Это Каменев и Зиновьев тебя проводят? Думаешь, они от маньяка тебя защитят? Да они сами обгадятся и хорошо если убежать догадаются!

Вот тут и я вспомнил еще одну неприятную деталь тех лет. Человека, который терроризировал Новокаменск начала девяностых, убил несколько молодых девчонок, а потом просто пропал, уйдя от правосудия. Кажется, именно в этот день как раз нашли еще одну жертву.

Вообще, с маньяками как явлением граждане СССР познакомились на излете существования государства. Разумеется, и раньше в истории нашей страны были выродки, ради собственного удовольствия мучившие и убивавшие людей. В основном, конечно же, беззащитных детей, женщин и стариков. Действовавший в нэповской Москве Упаковщик, оттепельный Мосгаз…

Вот только в восьмидесятых серийников будто бы с цепи сорвало. Во-первых, советская милиция поначалу оказалась не готова к таким монстрам, как Чикатило и Ряховский с Головкиным-Фишером. А во-вторых и, наверное, в-главных, потом уже было поздно — Союз разваливался со стремительностью автомобиля, летящего в пропасть, и катастрофа прошлась в том числе по самой милиции. Слышал я и такую версию, будто убийцы вдохновлялись газетными статьями о своих «похождениях», и это еще сильнее их раззадоривало…

— Уже нашли? — поинтересовался я, и у Маши глаза полезли на лоб.

— Ты что-то знаешь? — со смесью испуга и надежды спросила она. — Видел? Слышал?

Ника и Дюша переводили с меня на девушку в погонах изумленные взгляды.

— Вы же не просто так сказали «невовремя», — я покачал головой. — Да и ночью при полном параде вы вряд ли просто прогуливаетесь по пустой набережной.

В прошлый раз я узнал обо всем наутро, когда проспался после своей позорной пьянки. Родители шепотом обсуждали очередное убийство на кухне, стараясь, чтобы не услышал десятилетний Серега, который мылся с утра в ванне с пеной.

— Ты прав, — выдохнула Маша. — Я здесь не просто так… Нашли убитую девушку — дальше по набережной, где начинаются заросли. Пенсионер собаку выгуливал и наткнулся. Так, слишком много я вам рассказываю! Ника, а ну, марш со мной! Придется Палыча просить, чтобы машину выделил… Твою кавалерию, сестренка, без ножа режешь!

Удивительное дело, своим взрослым сознанием в теле студентика я воспринимал старшую Терешенко вполне молодой и даже аппетитной барышней, которой синяя форма с черным галстуком на фоне белого воротничка придавала особой стати. Эдакая валькирия российской прокуратуры.

— Эм… Мария, — как назло, запамятовал отчество сестер. — Не волнуйтесь, мы проводим Веронику до двери и проследим, чтобы она зашла в квартиру и заперлась.

Старшая Терешенко, нахмурившись, попыталась мне возразить, но я поднял руку в требовательно-успокаивающем жесте, и следачка застыла с полуоткрытым ртом. Видимо, не ожидала от юного парня такой наглой самоуверенности.

— Вы же опытный следователь… — я еще не закончил.

— Помощник следователя, — машинально поправила меня Маша.

— Помощник следователя, извините, — кивнул я. — Вы же прекрасно понимаете, что преступник, убивший очередную жертву, не станет подвергать себя опасности и охотиться за второй подряд.

— Ты думаешь? — встрял в наш разговор Дюс. — А если он опьянел от крови? Вдруг шатается сейчас по темным зарослям и ищет новую беззащитную девушку?

Вероника от таких его слов побледнела и даже чуть-чуть пошатнулась, и я заботливо поддержал ее. Не хватало еще, чтобы она рухнула в обморок, тогда Маша точно не даст нам ее проводить.

— Нет, — я решительно покачал головой. — Он жестокий и кровожадный, но точно не дебил. На улицах полно милиции, его наверняка пытаются найти по горячим следам. И если он не попался раньше, сейчас его точно не стоит недооценивать. Сказать по правде, я думаю, что эта ночь — самая безопасная… На ближайшее время.

Все трое слушали меня с неподдельным интересом.

— Слушай, Каменев, а ты уверен, что правильный факультет выбрал? — вдруг улыбнулась Маша. — Ты же сейчас вроде как в академе?.. Может, это судьба, и тебе надо на юридический перевестись?

— Не получится, — я развел руками. — Во-первых, специализации разные, и мне заново поступать придется. А во-вторых… Другие планы!

Я вежливо улыбнулся и, попрощавшись с Машей кивком, уверенно направился в сторону более оживленной и освещенной улицы. Идти до нашего дома было всего ничего.

— Спасибо, Вадим! — донеслось вслед, и я, обернувшись, снова кивнул.

Кажется, я произвел на старшую Терешенко хорошее впечатление. Это весьма кстати — союзники среди родственников Вероники мне не помешают.

Резкая острая боль заставила меня вскрикнуть, сдержав матерный возглас, и остановиться. Замечтавшись, я не заметил высокий бордюр и со всего маху врезался в него. Кроссовки на мне были мягкие, кимрский «Адидас», и от удара такие вовсе не защищали. Хорошо, если пальцы не переломал!

— Как же ты это?.. — невнятно бормотал Дюша.

Вероника сочувственно хмыкнула. А я… я окончательно понял, что все происходящее — не сон и не галлюцинации. От боли человек просыпается, да и ощущения в бессознательном состоянии совершенно не те.

И если раньше я воспринимал происходящее на адреналине, как игру, где нужно победить гопника, вернуть школьную любовь, отбить ее у родственников, а потом… Не знаю, чего я ждал дальше, но сейчас точно осознал, что все по-настоящему. Это жизнь, моя новая настоящая жизнь, где все возможно!

* * *

Пальцы я, к счастью, все-таки не сломал. Просто заработал сильный ушиб и мужественно притворялся, будто бы все отлично, чтобы не захромать. Хотел снова произвести впечатление на Веронику, старый перец, оказавшийся в молодом теле…

Когда мы дошли до дома, где жили все втроем, девчонка почему-то засмущалась. После поцелуя на танцполе мы всю дорогу прошли в обнимку, а тут вдруг она словно все откатила назад. Передумала? Но с чего вдруг? Опять эти игры!

Мгновенно успокоившись, я чуть было не рассмеялся, поняв, что мой юный организм чуть не пал жертвой гормонов. Все-таки хорошо в двадцать иметь мозг и сознание пятидесятидвухлетнего. Вовремя понял, что Ника действительно просто стесняется, как и положено порядочной девушке из хорошей семьи, тем более будущей медсестре. Мы же еще вчерашние дети фактически. Что такое восемнадцать и даже двадцать? Самое начало жизни. Я ведь только сегодняшним вечером вдруг стал мачо, не побоявшимся хулигана Ромахи. Кто знает, может, это просто действие алкоголя, и завтра я опять превращусь в тыкву… То есть в ботаника, неспособного защитить девушку.

Дюс порывался было меня задержать у подъезда, но я сослался на плохое самочувствие и поспешил домой. Нетрудно догадаться, что мой юный друг хочет подробностей о поцелуе и том, что я намерен делать в дальнейшем. А я еще не был уверен, что готов снова с ним так же легко говорить, да и просто хотелось поскорей оказаться в кровати.

Пальцы на правой руке машинально сложились в чуть кривоватую щепотку — дверь в подъезд кодовая, и требовалось одновременно нажать 1, 5 и 6. Подобрать комбинацию, к слову, было бы несложно, даже если бы я вдруг забыл. Мы так, помнится, угадывали коды в подъезды соседних домов — на дешевых замках нужные кнопки были заметно затерты. И металлическая панель на нашей двери оригинальностью не отличалась. Раздался щелчок, я шагнул в пропахший канализацией и котами подъезд. Дюс жил на первом этаже, мы пожали друг другу руки, и я уже на своем втором услышал высокий заплаканный голос бабушки — его родители, геологи, работали вахтой и сейчас отсутствовали.

Я потянулся в карман за ключами, достал целую связку. Первый — для тамбурной двери, ведущей в общий на две квартиры закуток, где были свалены доски, железки, горшки и наши с папой велосипеды. Второй и третий ключи — уже от квартирных замков, на бронированной двери и на старой, еще советской, обитой бордово-коричневым дерматином.

— Пришел? — папа не спал.

На кухне горел свет — видимо, он читал книгу или газету в ожидании непутевого сына. Как он уговорил маму лечь спать и не волноваться, ума не приложу. И только сейчас я понял, каким неблагодарным отпрыском был. Забил на учебу, ушел в академ, почти не работал, еще и пьяным тогда завалился… Отец явно этого ожидал, однако сюрприз. Пить я ведь дальше не стал, а имевшийся в организме алкоголь уже успел выветриться.

— Пришел, — тихо сказал я. — Прости, что заставил волноваться. Увлеклись на танцах, потом Нику провожали. Маньяк еще одну девчонку убил…

— Опять? Вот ведь выродок! — в сердцах воскликнул папа. — И вы после этого спокойно шлялись?

— Да мы… — я набрал в легкие побольше воздуха. — Знаешь, мы сначала пошли прогуляться по набережной, ничего не знали еще. А там встретили Машу, она нам и рассказала про новую жертву.

— Что ж, — он был заметно удивлен моей откровенностью и, чего греха таить, трезвостью. — Надеюсь, Маша и ее коллеги поймают урода. Давай иди спать.

— Пап, — позвал я, и он обернулся. — Я слышал, какой-то особо наглый воришка по подъездам шарит. Надо твой велик цепью связать или приковать к чему-то тяжелому. И мой бы тоже.

Если память не изменяет, то через пару дней именно у папы и украдут его «Аист». Как раз в это время некий молодой человек ходил по подъездам и обворовывал жильцов, причем действовал самоуверенно и открыто. Не знаю, как он не попался — наверное, свидетели просто шли мимо, притворяясь, что ничего не видят.

— Так у нас же дверь тамбурная на замке, — удивился отец. — Да и в подъезд еще попасть надо.

Видимо, я посмотрел на него таким добродушно-снисходительным взглядом, что отец смутился. Как будто мы с ним поменялись местами. А ведь фактически он меня сейчас даже младше…

— Пап, — улыбнувшись, сказал я. — Кнопки на кодовом замке стерты, даже детсадовец дверь откроет. А в тамбур воришке попасть — раз плюнуть. Вот Маша нам, кстати, об этом тоже сказала. Говорит, у него отмычка есть, он любую дверь вскрывает как игрушечную.

— Прокуратура у нас теперь мелким воровством занимается? — недоверчиво спросил отец. — Понятно, почему они маньяка никак не поймают.

— Да нет, — я понял, что упустил важную деталь. — Это ей коллеги рассказали из по… из милиции, они же общаются. Просто попросили знакомых быть бдительнее.

— Ладно, — он задумчиво посмотрел на меня, словно поначалу не узнал, а теперь успокоился, вновь увидев своего непутевого сына. — Завтра воскресенье, как раз и займемся. Поможешь?

Я прямо-таки почувствовал в его голосе, что он предлагает без особой надежды на положительный ответ. Мол, давай, жду отмазок…

— Конечно, — я снова его удивил. — Спокойной ночи, пап.

— Серегу не разбуди…

Отец еще долго не спал, периодически вздыхая и кашляя. Наверное, сбил весь сон, пока меня ждал. Прости, пап, я больше не буду таким, как раньше. Если уж судьба забросила меня вновь во времена юности, выходит, это знак, что я должен исправить ошибки. Одну вот уже получилось…

Об этом я думал, когда лежал и смотрел в окно. На соседней кровати посапывал младший брат, с которым мы делили комнату. Эх, Честера не послушать — его песни меня успокаивают. Он, кстати, не только жив, но и уже поет, только в группе Grey Daze, «Линкин Парк» еще не организовали. Да и на чем слушать? Из аппаратуры только двухкассетник Electa со светомузыкой на колонках, тихо его не включить, до смартфонов и даже до компактных mp3-плееров еще как до Плутона.

Светили фонари стадиона напротив — его построили всего три года назад вместе с новым зданием школы. Я-то ходил еще в старое, выпускной только уже здесь отметил, повезло под конец. Последняя такая стройка в нашем районе где-то до двухтысячных, как планировалось. Если бы страна не развалилась…

Ладно, попади я во времена перестройки, и то бы ничего с этим не поделал — мне было тогда чуть больше, чем сейчас Сереге. А вот в девяносто третьем поменять то, что напрямую от меня зависит, я точно могу. Например, заняться серьезным делом на пять лет раньше, чем в прошлой версии жизни. Знаний у меня много, идей тоже, а здесь, можно сказать, поле непаханое. До появления биткойнов еще далеко, но я уже знаю, что их можно будет скупить по дешевке, чтобы потом стать миллиардером. Но это потом…

А сейчас можно сделать стартовый капитал на спорте — какие-то результаты я помню даже сейчас. Или скачки, куда так любил ходить дядя Гоша: пара его крупных проигрышей из моего времени станут парой моих крупных выигрышей сейчас. Пойду от противного, как говорится. А потом с живыми деньгами можно построить и что-то на перспективу. Например, первый в России контакт-центр, то, в чем я точно разбираюсь лучше всех. Или просто что-то по мелочи, то, что еще не придумали здесь, но то, что — я знаю! — точно выстрелит.

Какие-то IT-стартапы, заводы под нефтянку или что-то совсем простое вроде компьютерных клубов или парка маршрутных такси. А еще можно вкладываться в науку и технику, чего не делал на тот момент никто. Все, у кого были деньги, занимались приватизацией и борьбой за ресурсы, а те же советские наработки по электронике оказались забыты и вскоре полностью вытеснены западными компаниями вроде Intel и IBM. Трата ресурсов сейчас, но в будущем, если потерпеть, можно занять целые рынки…

Мысли о деньгах сменились людьми. Сейчас ведь такое время, когда я могу поправить не только свою судьбу… А еще младшего брата, не дав ему встать на кривую дорожку участника подмосковной банды. Правильно повести себя с родителями в трудное время. Смогу не прозевать Веронику, которую я узнал за пару секунд, несмотря на все прошедшие годы. Или Дюс… Как понять, когда парень, готовый встать рядом и получить вместе с тобой по морде, превратился в мстительного предателя, который радуется твоей казни? Можно ли это изменить? И можно ли изменить будущее для многих других людей, чьи судьбы всплывают в памяти каждую секунду?

В девяносто пятом еще одного моего школьного друга убьют дорожные бандиты. Того самого Макса Матвеева, который уже скоро начнет крутить баранку большегруза. Саня Лещенко… Он вернулся из армии, пройдя сквозь бессмысленность службы 90-х и дедовщину, и запил. Поначалу мы с ним еще как-то общались, но потом потерялись. Так было проще… А потом 94-й год, первая чеченская, он ушел туда уже по контракту и не вернулся.

Дурацкое время!

Я вскочил, озаренный внезапной мыслью. Приподнявшись на цыпочки, я снял с верхней полки стеллажа, нависшего над моим письменным столом, школьный альбом. Штука, о которой с приходом «цифры» практически забыли в том времени, откуда меня принесло сюда. Жаль только, свет не включить, я все-таки не один в комнате… Но есть другой способ — я порылся в выдвижном ящике письменного стола, нашел карманный фонарик, щелкнул кнопкой. Работает! Теперь можно спрятаться с альбомом под одеялом и спокойно рассматривать.

Отпечатанные на глянце снимки, сделанные школьным фотографом. Каждый год, с первого по десятый классы. Последний кадр — парни в темно-синей форме, девушки в темно-коричневых платьях с белыми воротничками, бантами и красными пионерскими галстуками. Серега, кстати, успел побывать только октябренком, пионеров потом уже отменили. Хотя даже в большинстве ярославских школ еще выдавали красные галстуки.

Я улыбнулся и покачал головой, вспомнив, как младший брат ходил на учебу, словно бы на прогулку или в гости — не в форме, а просто в свободной одежде. И на его школьных фотографиях класс выглядел будто цыганский табор. Как в шутке из прошлой жизни — кто раньше встал, красивее оделся. Первые псевдоамериканские толстовки, индийские колючие свитера, клетчатые фланелевые рубахи, пресловутые джинсы-варенки и слаксы. Даже спортивные трико — прости, господи — с тремя полосками от братьев Дасслеров.

Впрочем, мне не это сейчас нужно. Я внимательно разглядывал одноклассников, натужно вспоминая одних и сразу же узнавая других. Кого еще унесло пеной лихих девяностых?

Лена Колдунцева, Надька Филатова, Эля Нурмухамедова, Семен Хрипунов, Тема Храпов… Точно, их и звали еще — Хрип и Храп. Все в том же ряду якобы смешных прозвищ. Хуже было, наверное, только Игорю Сагайдачному, к которому намертво прилепилась кличка Сайгак. Так, кто там еще? Аглая Барматова, Витька Ющенко, Юрка Голоулин, Женя Акимов, другой Женя — Тараканов. Аленка Блотницкая, Лера Андроникова… Алиса Немыкина — ее, кажется, изнасиловали уже после школы. В Ярике, где она училась, или здесь, в Новокаменске? Не помню. Но все они хотя бы остались живы.

Хотя нет. Я смотрю фотографию десятого класса, но многие ушли после восьмого. Пролистал назад. Вот! Ольга Мартынова — она пошла на панель. Еще и с наркотиками связалась, как Бэлла Погосян. Первую забьет до смерти очередной клиент, вторая умрет от передозировки. И наш класс еще считался благополучным, а вот из Б-параллели проститутками стали пять или шесть девчонок. С наркотой же было даже страшнее, я просто не обо всем тогда знал. А еще девяностые — это время токсикоманов, кто нюхал бензин и клей. Братья Чадовы умерли оба в больнице, не рассчитав и вдохнув смертельные дозы… Лёха Мартов — сгорел в строительном вагончике, прячась там с косяком и подпалив самого себя. Еще страница назад. Костя Юдин… Ушел из класса еще при СССР, в конце восьмидесятых. Заразился ВИЧ, в девяносто втором умер от СПИДа. Каким путем он его получил, нам не рассказывали, но мы сами догадывались.

Я вернулся к выпускной фотографии. И как я забыл? Она же нравилась Дюсу, как выяснилось потом… Где же она? Вот! Белокурые вьющиеся локоны, голубые глаза, чуть пухловатое лицо и кажущаяся таковой фигура — кажущаяся, потому что Лиза Преображенская носила свободные блузки с обилием рюшей и длинные юбки. Перешла к нам в девятом из Рыбниковской сельской школы, когда переехала в Новокаменск. Отличница, тихоня, любительница поэзии и сочинительница собственных стихов… Хрип и Храп, великовозрастные придурки, даже однажды поспорили, кто первым затащит ее в постель, наивные.

Лиза жила в неполной семье, очень бедной — насколько я знал, они перебрались с мамой в город в бабушкину квартиру. Вырвались из деревни, но… Ей даже потом не хватило денег уехать в областную столицу для поступления в университет. Был вариант зачислиться в местное педучилище, вот только вместо этого девчонке пришлось работать в детсаду нянечкой, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Мы с ней не общались, а о том, что моя одноклассница мечтала преподавать в школе детям, я узнал от своей мамы.

Вот только судьбу Лизы вскоре перечеркнет трагическое событие. Она просто исчезнет, и ее не найдут — ни живой, ни мертвой. И Дюс даже не успеет сказать ей о своей симпатии. Лишь признается мне много лет спустя.

Глава 3

Где-то в Новокаменске, полночь

Супругов Немыкиных разбудил шум, и первое, что они оба увидели, это огромная черная тень на фоне ночного неба. Тень тяжело спрыгнула на пол, раздался сухой щелчок. Геннадий Валентинович похолодел — он служил в армии и хорошо знал этот звук.

— Лежать тихо и не п**деть, — негромко, но уверенно сказал незнакомец. — Где деньги?

— Там, — глава семьи с трудом разлепил губы. — В стенке под зеркалом. Кожаная сумочка, все в ней.

В окне появилась вторая тень, еще один грабитель проник в квартиру. Уличные фонари не горели, но Геннадий Валентинович все же разглядел болтающуюся веревку. Вот, значит, как они попали в жилье на девятом этаже. Окна открыты — комаров на такой высоте можно не бояться, а вот о том, что этим воспользуются грабители, никто и не подумал.

— Гена, ты что, так просто все отдашь? — возмутилась супруга.

— Тихо лежи, — едва слышно проскрежетал он.

Грабителей это рассмешило. В летнем полумраке их силуэты были хорошо видны, но лица скрывались под масками. Кажется, это были натянутые на головы женские чулки. Точно — на макушках как раз видны неровности там, где должна быть стопа.

— Слышь, братан, тетка-то храбрая! — хихикнул один из налетчиков.

— Так она старая и стремная, вот и не боится ничего, — ухмыльнулся второй.

Геннадия Валентиновича это задело, и он попытался вступиться за жену.

— Молодые люди, берите деньги и уходите, — голос его был хриплый, зато вроде бы не дрожал. — Не грубите, пожалуйста.

— Ой, какие мы нежные, — притворно возмутился первый грабитель. — Ладно, мы на чай не напрашивались. Слышь, давай посмотри, что там в стенке…

— Ага, ща.

Они благоразумно не обращались друг к другу по именам, даже клички не использовали. Жаль, думал Геннадий Валентинович, нечего будет сказать милиции. Еще жаль отложенные деньги, которые он с помощью хитрых схем заработал у себя на складе. Но это легкий барыш, скоро он все отобьет. Здоровье и жизнь дороже.

— Мам, пап, вы чего не спите? — открылась дверь, и в комнату вошла Алиса, их дочь, приехавшая из Ярославля на летние каникулы.

— О-о, кто к нам пожаловал! — говорливый грабитель отвлекся от рытья в шкафчике и повернулся в сторону девушки. — А ты ниче вроде, хоть и темно. Фигурка ладная!

— Прошу вас, не надо! — сказал Геннадий Валентинович.

— Только тронь ее, тварь! — а вот супруга не собиралась церемониться с налетчиками.

Это было ошибкой. Разговорчивый слыл в банде отмороженным и легко заводился, особенно когда кто-то на него повышал голос. И вот тут он уже не различал, кто перед ним — мужчина или женщина, старик или ребенок.

— Заткнись, стерва! — он ринулся к кровати и, замахнувшись, ударил обидчицу рукоятью пистолета.

Женщина закричала, испуганно заверещала Алиса. Геннадий Валентинович вскочил и попытался остановить взбешенного грабителя, но тут второй налетел на него и, стукнув кулаком в ухо, откинул в сторону.

— Лежать, сука! — гаркнул он. — Всем лежать! А ты отойди! Забирай все, и уходим!

— Нет уж, я еще не закончил! — разговорчивого накрыло, он принялся молотить по вскочившей с кровати женщине, пнул походя ее мужа, попытавшегося снова встать и вступиться.

Его сообщник схватил Алису, которая, не переставая кричать, рванула к родителям. Но разговорчивый, угомонив супругов, уже полностью потерял контроль. Он порвал на Алисе ночную рубашку, пока второй заламывал ей руки, и грубо схватил за грудь.

Соседи, разбуженные криками из квартиры Немыкиных, сидели тише воды, ниже травы. Никто не осмелился вызвать милицию.

* * *

Утром я проснулся… Вся накопившаяся усталость, моральная и физическая, враз куда-то пропала. Я вскочил, откинув одеяло, и включил свет. Со старых обоев на меня смотрели вырезанные из журналов картинки с Ван Даммом, Шварценеггером, Сталлоне и Брюсом Ли. Мне нравились боевики с участием этих актеров, я восхищался их силой, вот только этого почему-то не хватило, чтобы взять с них пример. Но раз уж у меня такая фора длиной более чем в тридцать лет!..

Решено, с сегодняшнего дня принимаюсь приводить себя в форму. Стыдобища — у отца есть пудовая гиря и выточенные дядей Витей на станке гантели со съемными «мини-блинами». А за окном и вовсе школьный стадион с беговой дорожкой и тренажерами — барабанами, турниками и рукоходами. Прямо-таки рай по меркам начала девяностых. И нечего разлеживаться, пора вставать, вон уже даже младший брат меня опередил. На кухне уже слышны голоса.

Папа действительно как-то вчера успокоил маму. А может, наоборот, пообещал, что всыплет мне по первое число. Но мое трезвое появление и честный рассказ однозначно дали мне пару очков репутации.

— А вот и наш рыцарь, — улыбнулась мама, когда я появился на кухне, и стало понятно, что отец ей уже успел все рассказать. — Будешь гренки?

Все — это еще и про маньяка.

Странно, почему мама спокойна — новость об убийстве явно не то, что придает хорошего настроения с утра. Впрочем, мама у нас с Серегой всегда умела делать хорошую мину при любой игре. Я только потом понял, насколько это с ее стороны было мудро. Ибо зачем показательно нервничать и нервировать окружающих?

— Гренки? — я улыбнулся в ответ. — Разумеется, буду!

— А я не хочу! — вдруг раскапризничался Серега, который крутился рядом и выискивал взглядом конфеты.

— Тогда манную кашу, — стоически ответила мама.

— Гренки! — тут же «переобулся» мой младший брат.

Хотя какой у него еще выбор? Мы ведь не с жиру бесимся — напротив, это один из самых доступных завтраков. Простой белый хлеб, вымоченный в молоке с яйцом и потом пожаренный на сковороде. Причем не на масле, нет. На маргарине. Хотя у многих и этого нет. Просто у нас хватает деревенских родственников, которые живут натуральным хозяйством и с нами делятся.

— Минут десять у меня ведь есть? — спросил я, и мама насторожилась. — Зарядку сделаю, чтобы успеть до еды. А то потом тяжело будет. Пап, где гантели?

— В нашей комнате, — с удивлением и одновременно довольно ответил отец. — В углу рядом с теликом. Там же сменные блины.

Они с мамой переглянулись, а я, поблагодарив, пошел в родительскую спальню. Там все было так, как осталось в моей памяти: раскладной диван-книжка, такой же стол, он же тумба с громоздким цветным телевизором «Радуга», и югославская стенка. Последняя, как водится в любой добропорядочной советской семье, одновременно выполняла функцию платяного шкафа, книжного стеллажа и хранилища для хрустального сервиза. На отдельной внутренней полке стоял стереопроигрыватель, рядом аккуратной стопочкой сложены виниловые диски — Леонтьев, «Форум», даже «Кино» Виктора Цоя. Я не выдержал, достал упакованную в картон пластинку. Точно — песня «Мама-анархия» указана как «пародия на западные панк-группы». Наивная надпись вызвала улыбку. Можно было еще долго зависать, разглядывая диски с приключениями кузнечика Кузи и Голубого Щенка. Вот только поностальгировать я всегда успею.

Нашел гантели, унес их к себе в комнату, открыл форточку, чтобы обеспечить приток свежего воздуха. Следующие минут десять набрасывал план, вспоминая подходящие упражнения для каждой группы мышц, а затем полчаса активно поработал. Сначала разминка, потом силовые подходы с гантелями и растяжка, чтобы мышцы побыстрее восстановились. В общем, вернулся я минут через сорок, но мама словно предугадала этот момент и как раз накладывала еще теплые гренки. И какао! Настоящее какао, как в детстве. Не «Несквик», а еще советский «Золотой ярлык».

Серега уже поел и громко чистил зубы, родители смотрели «Утреннюю звезду» на маленьком черно-белом телевизоре. Однако для этого времени мы даже зажиточные! Два «ящика» все-таки…

— Не торопись, — улыбнулась мама, увидев, как я проглатываю одну гренку за другой.

— Дел много, — покачал головой я. — И так проспал слишком долго.

— А что за дела? — с интересом спросил отец.

— Например, тебе помочь с великом, — я посмотрел на него и вновь погрузился в завтрак, а они с мамой опять обменялись многозначительными взглядами.

Привыкайте, дорогие родители. Вас еще ждет много сюрпризов. И я постараюсь, чтобы они были приятными.

* * *

Дюс не выдержал и зашел первым. Просто поднялся к нам на второй этаж и позвонил в дверь. Я уже давно отвык от такого способа коммуникации, когда нет мобильников, да и обычный стационарный телефон — пока еще роскошь. И это ладно, а когда мы чуть младше были, то вовсе кричали друг другу с улицы! Детям оставленного мной будущего не понять…

Втроем мы — я, папа и Дюс — быстро соорудили противоугонное средство для велика. Отец ездил на старом, но крепком «Аисте», у меня была «Десна», а у Сереги — «Дружок», из которого он уже давно вырос. Хорошо еще, рост у него маленький, и детский велик с огромной натяжкой пока еще подходил. Пересесть бы ему хотя бы на «Школьник», взятый в прокате. В той реальности это случилось гораздо позже, потому что денег в семье катастрофически не хватало, да и родителям было некогда, они работали от зари до зари, а я… я смотрел на младшего брата с высокомерием вчерашнего подростка. Мне казалось, я уже вырос из общения с ним, а он ждал. Ждал, пока не понял, что его предали. Как же глупо порой можно потерять семью.

— А для моего сделаете такой же? — Серега, из любопытства даже бросив игру, вышел в тамбур, где кипела работа.

— Незачем, ты же его в квартире хранишь, — ответил Дюс, но я жестом ему показал, что сам разберусь.

— Конечно, Серега, — всерьез сказал я. — Только не сейчас, хорошо? У нас цепь лишь одна, нужно будет еще купить.

— А для твоего есть? — недоверчиво спросил брат.

— Мой мы будем с папиным сцеплять. Одной цепи на два железных коня хватит. И замка одного тоже.

Устройство было нехитрым — собачья цепь, привязанная к массивной сцепке железных труб, которые отцу для чего-то были нужны и хранились про запас, и соединенная обычным замком. Даже если воришка решит действовать грубой силой, его просто завалит металлоломом.

— Вот и все, — сказал я, глядя с улыбкой на Серегу. — Сегодня куплю в хозяйственном цепь и замок, сделаем тебе мини-версию. Да и вообще, — я загадочно улыбнулся и подмигнул. — Пора тебе уже более взрослый велик. В выходные прокат не работает, а вот завтра сходим и выберем тебе «Школьник» или «Орленок».

— Ура! — просиял младший брат.

— Дать денег? — шепотом спросил тронутый моей заботой отец.

— Спасибо, — я помотал головой. — У меня еще осталась часть получки с раскопок.

Это была правда. В прошлой жизни все заработанные черным трудом деньги я потратил на выпивку. А теперь они у меня остались, и я действительно мог прикупить все необходимое.

— Пойдем, — позвал я Дюса. — Дело есть.

Мы вышли во двор. Самый обычный: пространство между двумя девятиэтажками — нашей панелькой и кирпичной напротив. Через пару лет рядом появится еще одна, когда снесут несколько частных домов по старой грунтовой улице. Заодно проложат асфальт. Но это потом, а пока мы с Дюсом наслаждались запахом сирени и черемухи. Вернее, я наслаждался, а для друга это было в порядке вещей.

— Слушай, ну как там у вас с Никой? — едва мы уселись на лавочку рядом с перекладиной для выбивания ковров, Дюс без предисловий взял быка за рога.

— Пока никак, — я покачал головой. — Планирую ухаживать и все такое…

— Опять испугался? — добродушно и в то же время сочувственно спросил друг.

— Нет, ни разу, — ответил я. — Наоборот — вчера словно другим человеком стал.

— Я это сразу заметил, — признался Дюс. — Еще когда ты Ромаху уделал… А потом Машка, сеструха Ники, на тебя так смотрела, как будто ты ее начальник.

— Скажешь тоже, — я улыбнулся. — Просто я кое-что понял, Дюш. Надо нам с тобой перестать витать в облаках и заняться делом. Удача, она ведь такая штука — сама в руки не идет, ее ловить надо.

— Надо, — кивнул Андрей. — И что предлагаешь?

— Фирму свою открыть. Есть у меня идеи. Но сначала нам надо подзаработать. Поэтому первый капитал набираем на раскопках. Потом еще пару вариантов попробуем.

Я не стал говорить про не совсем законные способы накопления первоначального капитала — рано. А работа в таком деле, как прикрытие для нестандартных доходов, нам в любом случае понадобится. По крайней мере, на первое время.

— Фантазер ты, Вадик… — Дюша продолжал сомневаться.

— Ничего не фантазер. Накопим денег, а потом вложим их в дело. Я еще, кстати, могу на завод устроиться — на авторемонтный всегда кто-то требуется.

— А кем ты на авторемонтный устроишься? — Дюша смотрел на меня скептически. — Ты же не слесарь…

— Сторожем, — я вновь улыбнулся. — И уборщиком. Мишка Утюг туда пару хороших станков поставил, ты же в курсе, и детали с напарником точит. Стружки много, ее убирать надо, а за это доплачивают.

— Ты откуда знаешь? — с интересом спросил друг.

И я рассказал. Об этой вакансии мне поведала мама, а ей — подруга, которая работала на авторемонтном. Михаил Утюганов, которого звали просто Утюг, был одним из первых местных кооператоров. Выкупил где-то в Твери или в Ярославле, уже точно не помню, почти новые станки и поставил их в цехе. Руководству отстегивал за аренду и наверняка еще сверху, но это уже меня не касалось. Мама тогда предложила мне заработать, потому что платил Утюг щедро, да и по знакомству было проще попасть, но я гордо отказался, потому что негоже филологу-белоручке мести грязным веником железные стружки. Еще и сторожить — ха! Каким же все-таки мерзким я был уже с юности.

— Понятно, — Дюс уже с заметным воодушевлением потер руки. — А дело какое открывать будем?

— Пока подбираю варианты, — уклончиво ответил я. — Как будет конкретика, ты первым узнаешь.

Первый контакт-центр по-прежнему был моей приоритетной идеей. В конце концов, для этого времени пока что не требуется сложного телекома, достаточно на первых порах обычных телефонных аппаратов, справочников и сценариев разговора. С проектами я разберусь по ходу действий — надо будет навести мосты с местной прессой и, самое главное, с предприятиями и коммерсантами. Уж что, а находить клиентов я умею. И в идеале, опять же в духе этого времени, обзавестись поддержкой, чтобы не стать жертвами криминала. Например, для начала скооперироваться с кем-то из местных предпринимателей, предложить действовать в доле. Утюганов, при всем уважении, не подходит — мелко плавает со своими станками. Нужна птица поважнее.

Главное, для начала не только озаботиться первичным капиталом, но и спасти деньги родителей от банка «Прогресс Плюс». Недавно он открылся в нашем городе, и туда понесли свои кровные многие люди, которые потом из простых вкладчиков превратятся в обманутых. Лучше уж я, заручившись доверием и репутацией, попрошу у родителей эти деньги в долг на развитие бизнеса. Их не так много, конечно, придется искать еще, однако отдавать честно заработанное мамой и папой жадным хапугам я не собирался. Лучше сам пущу эти деньги в дело и верну с процентами.

— Лизка пошла, — Дюс вырвал меня из раздумий.

Из подъезда кирпичной многоэтажки действительно вышла моя одноклассница, о которой я вспоминал ночью. Та самая Лиза Преображенская, что пропадет меньше чем через месяц. Привычная романтическая блузка, шейный платок, длинная свободная юбка и торчащие из-под нее толстые каблуки серых босоножек. Типичная девочка не от мира сего. Еще и фенечки на обеих руках. Или они в этом времени как-то по-другому называются? Вылетело из головы, да и неважно. Надо придумать, как ее спасти, и, кажется, у меня есть идея.

— Слушай, а давай сегодня в видеосалон сходим? — предложил я, теперь уже точно зная, что она нравится Дюсу. — И ее с собой возьмем, чтобы тебе скучно не было. Да и Ника в компании другой девушки будет себя уверенней чувствовать.

— Я? — перепугался Андрей. — Мне? Да она же меня старше!

— Кому и когда это мешало! — философски заметил я и окликнул поэтессу. — Лизавета!

Девушка обернулась и нашла нас глазами. Смотрит настороженно — в школе ведь я с ней не общался.

— Привет, — сказал я, встал со скамейки и подошел ближе.

— Привет, — Лиза явно ждала подвоха.

— Мы сегодня с Андреем и Вероникой намерены сходить в видеосалон, — я включил максимальное дружелюбие. — Давай с нами?

— А… — пару мгновений девушка была похожа на выброшенную на берег рыбу. — А на какой фильм?

Вот так просто, оказывается, можно сходиться с людьми. Особенно с девушками. И как же мне в этом возрасте не хватало столь простых навыков.

— Дюс, что там сейчас показывают, не помнишь? — я повернулся к побледневшему парню.

— «Терминатора», — едва выдавил он. — Второго. Совсем новый.

Вообще-то, он вышел еще в девяносто первом, но по нынешним временам для нашего городка это действительно свежее кино.

— Ну, как? — спросил я Лизу.

— Мне не очень нравятся такие фильмы… — смущенно улыбнулась она. — Но если ничего другого нет, то я бы сходила. Ни разу не была в видеосалоне. Только, наверное, это дорого…

— А мы посмотрим, может, и еще что-то покажут, — пообещал я. — Выбор всегда есть. А насчет денег — не парься. Это наша мужская забота.

— Хорошо, — Лиза еще больше смутилась. — Спасибо.

— Тебе спасибо, что согласилась, — ответил я. — Давай тогда встретимся здесь в… Дюс, когда там крутить начинают?

— Да весь день, — ответил друг, заметно удивившись моей серости.

— Тогда через два часа встречаемся здесь, — твердо решил я. — Сможешь?

— Смогу, — кивнула Лиза. — Мне только в библиотеку, и я сразу вернусь.

— Вот и отлично, — резюмировал я. — Будем ждать.

Лиза неуверенно улыбнулась и двинулась по своим запланированным делам. На ходу пару раз обернулась, царапнув асфальт каблуком, поняла, что смотрится как-то не так, и ускорила шаг, больше не оглядываясь.

— Вадик, в тебя точно никто не вселился? — испуганно и в то же время радостно спросил Дюс.

— Вселился, — кивнул я. — Уверенный в себе Вадим Каменев. Давай теперь к Нике заглянем.

* * *

Дверь открыла Маша, которая как будто бы не раздевалась со вчерашнего дня — все в том же синем мундире. Под глазами круги, лицо осунувшееся, волосы растрепаны.

— Ника, это твои кавалеры, — сообщила она вглубь квартиры бесцветным голосом.

Из комнаты выглянула сначала одна ее младшая сестра — любопытная школьница Катька, одноклассница Сереги. Потом уже Ника, свежая и отдохнувшая. В белой футболке и джинсовой юбке — огромная редкость для девяносто третьего года.

— Привет, — сказала она, смущенно заведя за ухо непослушную русую прядь.

— Ника, сегодня воскресенье, — начал я, — погода располагает. Мы с Дюшей перед началом рабочей недели хотим прогуляться и заодно посмотреть новый голливудский боевик. Пойдем с нами. Мария, вы разрешите? Под мою полную ответственность!

— Если не при коллегах, — улыбнулась старшая сестра Ники и Кати, — можешь называть меня просто Машей.

— Спасибо, Маша, — с готовностью подтвердил я. — Так что?

— Я бы хотела, — Ника смотрела в этот момент только на меня.

Черт, Каменев, каким остолопом ты был в свои двадцать!

— Тогда встречаемся через, — я посмотрел на часы Montana на своей правой руке, — час пятьдесят. Во дворе, у перекладины.

Заручившись согласием Ники и разрешением ее старшей сестры, мы с Дюсом направились на стадион. Вернее, направился я и потащил друга за собой. Хм, друга… Называю его так по привычке? Или пока не могу связать этого жизнерадостного парня с тем, кто спустя тридцать лет решит меня грохнуть? Пока так и не разобрался.

В общем, Дюс поначалу сопротивлялся, а потом, когда я прочитал ему лекцию о здоровом образе жизни… нет, не проникся, а еще больше приуныл. Вот я и решил сбавить напор, просто предложил поддержать меня морально.

В итоге Дюс просто уселся на скамейку, а я побежал. Получалось на удивление легко — сказывался юный возраст, да и тело пока не пропитое и не прокуренное. Сплошной кайф. Выносливости бы еще…

Хватило меня на два круга, после чего я, запыхавшись, полез на рукоходы. Когда добрался до противоположной стороны, кисти почти что отваливались, но я все же добился цели. Теперь можно и на барабан. Главное ведь еще и не переборщить после плотной утренней тренировки. Но у меня все рассчитано.

— Давай со мной, не кисни! — крикнул я и прыгнул на пока еще не раздолбанный спортснаряд.

Простая довольно штука: металлическая рама с двумя поручнями и деревянный барабан, по которому нужно перебирать ногами и бежать на месте. Кажется, баловство, но попробуй выдерживать темп и не сбить дыхание! Потом, насколько я помню, их постоянно будут ломать, менять, восстанавливать, снова менять после очередной поломки… И в конце концов перестанут бороться с вандализмом.

Жаль, мне нравятся эти кондовые, но эффективные тренажеры. Во-первых, это память о детстве. А во-вторых, они не только полезны, но еще и доступны — важная особенность для наступившей эпохи товарно-денежных отношений.

— Полезай на соседний! — я вновь позвал Дюса. — Вряд ли Елизавете нравятся слабенькие!

Этого он уже стерпеть не мог, покраснел и, взгромоздившись на второй барабан, с мрачным видом принялся разгоняться. Вот так и надо. Молодец, Дюс. Судьба дала шанс не только мне, но и всем, кто меня окружает.

Надо только грамотно этим воспользоваться.

* * *

Он проводил взглядом белокурую девушку, идущую мимо и словно бы не замечавшую ничего вокруг. Она словно сошла со страниц романов Тургенева или Достоевского — настоящая русская красавица, чистая и непорочная.

По телу пробежала знакомая дрожь. Но он справился с эмоциями, переключившись в режим наблюдателя. Никакой спешки, всему свое время. Надо приглядеться, потом словно случайно встретиться, завязать разговор. Сейчас нужно выяснить, куда она направляется, чего хочет, что любит.

Он шел следом, выдерживая почтительное расстояние, и словно загипнотизированный смотрел на нее. Почему раньше он не замечал ее? Ничтожный слепец! Мягкий стук каблуков, шелест ткани на легком августовском ветру. Определенно, это она. Та вчерашняя девушка оказалась не подходящей. Никакой чистоты. Грязная и потонувшая в блуде. Жаль, он понял это так поздно.

А у этой… да, у этой определенно все шансы остаться в истории. Она просто чудо.

Глава 4

Дюс все-таки раскочегарился и явно планировал ставить рекорды — сначала на барабане, а потом на рукоходе. Поначалу-то его, конечно, задела моя провокация про «слабеньких», зато потом он занимался уже более душевно. Правда, выдохся быстро, но это и понятно — с непривычки. А я довольно легко выполнил запланированное количество подходов и остался весьма доволен своей спортивной формой, решив, что завтра увеличу результат на 10%.

Взмокли мы оба так, что пришлось забегать домой, чтобы переодеться, а то благоухать перед дамами запахом пота — однозначно моветон. Я даже хотел попросить у отца его одеколон. «Тройной», ну и пусть. Других-то пока нет, если не считать импортные по заоблачным ценам. Хотя я помню, что должны быть еще отечественные «Шипр» и «Саша», надо бы в универмаге присмотреть.

Родители в очередной раз проводили меня удивленными взглядами, а Серега, вдруг не в меру повзрослевший, закричал, что «Вадик влюбился». Собственно, мой младший брат был недалек от истины. Любовь — слово громкое, но Ника мне нравилась, это точно.

— Идем? — коротко бросил я Дюсу, и мы направились к берегу Каменки, где раскинулся колхозный рынок у подножия главного городского универмага.

На базаре к этому времени уже можно было купить не только овощи, но и одежду турецкого производства, и даже бытовую технику. А цепь для противоугонной системы можно достать у скобарей, которые торговали у рыночного ресторана «Кавказ» еще со времен Союза. И правда, почему я сразу об этом не подумал? Гораздо проще ведь, чем рыскать по универмагу.

— Слушай, а мне что лучше делать? — Дюше не терпелось обсудить стратегию поведения. — О чем говорить?

До рынка с универмагом ходил автобус, но ждать его слишком долго, проще пройтись. Да и погода располагает, так что Дюс предсказуемо решил воспользоваться ситуацией. При свидетелях ему точно было бы неудобно спрашивать о таких вещах.

— Ты про Лизу? — я сразу понял, что его беспокоит. — Веди себя естественно, это лучший способ. И не рассказывай о себе, задавай ей вопросы. Девушки это любят. Что ей нравится, чем она увлекается. Спроси о поэзии, литературе… Скажи, что тебе было бы интересно почитать ее стихи. Это не так страшно. Если девушка тебе нравится, то тебе и на самом деле будет интересно.

— Слушай, где ты успел этого понабраться? — покачал головой Дюс. — Еще вчера ты бы мне таких советов не дал бы…

— Времена меняются, — философски ответил я. — И нам нужно поспевать за ними.

Дюс подготовился к походу в видеосалон: черные брюки с идеальными стрелками, до блеска начищенные черные туфли и черная же отцовская рубашка. В таком виде он походил на телохранителя какого-нибудь гангстера или работника похоронного бюро, но это во мне сейчас прошлая жизнь говорит. В Новокаменске девяносто третьего это считалось приличным прикидом. Круче только малиновый пиджак — «как у новых русских».

Память услужливо подсказывала забытые в будущем улочки и тропинки, а мой взрослый мозг из прошлой жизни привычно анализировал информацию, прокладывая максимально короткий путь. Вот церковь Трех Исповедников, она же Белая Троица, чуть дальше — авторемонтный завод. Может, и туда заглянуть, если все по дороге? По крайней мере, я ничего не теряю, наоборот даже.

— Как думаешь, Лиза с Никой подружатся? — Дюса продолжало нести. — И, вообще, она вольется в нашу компанию? Макарон, Матвейчик… С Саней ее точно не стоит знакомить, он почти постоянно выпивши…

— Андрей, — я повернулся к другу, и он дернулся от неожиданно взрослого обращения. — Во-первых, давай ты для начала наведешь мосты между Лизой и самим собой. А во-вторых, плевать на всех остальных. Если начнете встречаться, твоя девушка вовсе не обязательно должна понравиться нашим друзьям.

— Ты прав, — Дюс приосанился. — Пусть только попробуют что-то сказать!..

А он даже преобразился, воодушевленно расправив плечи. С Лизой еще пока ничего не понятно, ведь она согласилась только в компании на кино сходить, но если Дюс не напортачит, то из этого со временем может получиться что-то серьезное.

— Давай к Утюгу заглянем, — я указал рукой на проходную завода, рядом с которой курил какой-то сухопарый мужик. — Судя по всему, он сегодня работает.

Пока начнем серьезное дело, время пройдет, а карманные деньги всегда нужны. Да и на случай выигрыша на ставках прикрытие тоже не помешает. Я решительно повернул к начавшим разваливаться воротам, Дюс послушно поплелся следом. Вообще, заводом эту шарагу можно было назвать с огромной натяжкой — скорее малое предприятие по ремонту автомобилей, открытое еще годах в шестидесятых на территории старой купеческой усадьбы. Самого купца еще в революцию след простыл, а всякие «газики» и «зилки» постоянно нуждались в уходе и замене важных узлов.

— Куда? — неожиданно подобрался мужик, щелчком отбрасывая сигарету в сторону. — Чего надо, шантрапа?

— Здравствуйте, — я проигнорировал выпад. — Мы к господину Утюганову по поводу работы. По договоренности. Каменев и Зиновьев.

— А… — работяга резко сбавил обороты. — Да, Михаил Вагитович на месте. За воротами налево. И это — извините, пацаны. Просто ходят тут всякие.

— Понимаю, — слегка улыбнулся я, выдерживая марку. — Спасибо, мы найдем.

— Фига ты его уел! — ухмыльнулся Дюс, когда мы миновали курягу и зашли в крохотную проходную.

— К Утюганову, — небрежно бросил я старичку-вахтеру в замотанных изолентой очках. — Каменев и Зиновьев. По договоренности.

Пенсионер услужливо закивал и тут же потерял к нам всякий интерес, уткнувшись в разложенную на столе газету. Это был последний рубеж обороны, и теперь мы оказались на территории АРПа, как официально называлось авторемонтное предприятие. Справа — двухэтажный дом с обвалившейся штукатуркой, главное здание усадьбы и по совместительству правление. Прямо — боксы с машинами, закрытые по случаю выходного дня крашенными бордовой краской воротами, слева, как и сказал борзый куряга на входе, производственный цех. Низкое вытянутое здание из белого силикатного кирпича. Туда нам и надо.

— Твою ж кукурузу!.. — выругался Дюс, и я с секундным опозданием понял, что его смутило.

Навстречу нам, угрожающе прижав голову, мягко ступал огромный, весь в колтунах, неухоженный пес. Я замер, но быстро взял себя в руки, заметив криво сколоченную будку и миску с кружащими над ней мухами.

— Стой и не мороси, — спокойно сказал я другу, а сам максимально расправил плечи, поставил пошире ноги и уверенно посмотрел прямо в глаза лохматому чудовищу.

Пса явно прикармливали на заводе, давая не только еду, но и кров, и он считал должным охранять территорию от чужих. И тут важно понимать, что сожрать нас никто не даст, если не будем никак провоцировать. Это во-первых. А во-вторых и в-главных, собака должна чувствовать твою силу и уверенность. Трусов животные не любят, об этом мне еще в прошлой жизни говорил один дрессировщик собак. Он же и объяснил, как правильно себя вести в таких случаях.

— Вы ко мне? — вытирая промасленной тряпкой руки, навстречу нам выдвинулся высокий смугловатый мужик лет сорока пяти. — Сигнал, место!

Незаметно появился, воспользовавшись нашим замешательством от собаки. Старый комбез, грубые кирзовые ботинки, клетчатая рубаха и кепка неопределенного цвета. Сам Михаил Вагитович, хозяин кооператива. Пес, к слову, его беспрекословно послушался и теперь просто наблюдал за нами, лениво улегшись рядом со своей миской.

— К вам, — кивнул я и протянул Утюганову руку. — Здравствуйте. Я Вадим, а это мой друг Андрей. С вами подруга моей мамы работала, Надежда Ивановна…

— Узнал, — неожиданно улыбнулся мужик. — Каменев Вадик, верно?

— Он самый, — подтвердил я. — Если вакансия сторожа еще открыта, я бы хотел на нее рассчитывать.

— Ладно тебе, Вадик, — рассмеялся Утюганов. — Поменьше официоза. Мы тут люди простые… Короче, место сторожа и уборщика твое. А вот для друга, извини, ничего нет.

— Не страшно, — я покачал головой. — Возможно, попозже что-то появится.

Михаил Вагитович смерил Дюса внимательным взглядом, потом тут же потерял к нему всякий интерес. Кивнул мне и махнул рукой в сторону входа в цех.

— Заходи.

Я шагнул следом за ним в пропахшее железом и маслом помещение. Вдоль стен уходящей вдаль галереи стояли станки, самые разные, я не все даже смог определить, да и неважно. Парочка выгодно выделялась среди остальных — новизной и общим порядком вокруг. За одним что-то вытачивал напарник Мишки Утюга, второй простаивал. Это как раз хозяйский, понял я. Остальные полтора десятка пустовали — по выходным АРП не работал. Ну, как не работал…

Мимо нас, словно не замечая, прошел давешний курильщик и направился к самому дальнему станку. А ведь он мог предупредить о собаке… Видимо, решил-таки нам шпильку устроить. Из вредности, что ли, или просто от скуки?

— Это АРПовские халтурят время от времени, — объяснил Михаил Вагитович, увидев мое замешательство и поняв его по-своему. — Сам знаешь, Вадик, время сейчас такое… Кто не работает, тот не ест. Это Толик Щербак, хочу его потом к себе переманить, когда третий станок выкуплю. Толковый мужик, понимает, что волка ноги кормят. Остальные за редкими исключениями от получки до получки, на работе только числятся и ноют постоянно. А этот иногда по ночам даже пашет, чтобы семью прокормить.

— Территория АРПа меня никак не касается? — уточнил я, вежливо кивнув на словах о трудолюбивом мужике. — И все, что на ней происходит?

— Верно, — подтвердил Утюганов. — Охраняешь мои станки и убираешь стружку. За это плачу сверху. Будет грязно — не обессудь, вычту. Остальное — не твоя забота. В цеху у завода свой сторож плюс вахтер на проходной, это их головная боль.

— Понятно, — я подвел черту. — Когда можно приступать?

— Сегодня, — улыбнулся довольный моей деловитостью мастер. — С семи до семи. Дальше ночь через две. Первый расчет пятого сентября, но могу и пораньше, если нужно будет…

— Спасибо, мне вполне нормально получить пятого, — я вновь протянул руку Михаилу Вагитовичу, и он крепко ее пожал.

Я развернулся, вышел из цеха. Дюс изнывал от нетерпения — со мной он не пошел, так как не приглашали, и ожидал снаружи, опасливо поглядывая на собаку.

— Пойдем, — позвал я. — Теперь на рынок.

* * *

Это место еще с советских времен звали «базаром» на восточный манер. Почему-то более «цивилизованное» наименование никого не привлекало вплоть до девяностых — вот-вот скоро станут говорить «рынок», подчеркивая отстраненность от прошлой жизни. Но пока это именно городской «базар».

— Давай к скобарям, — я показал на сидящих рядком мужичков и дедов, разложивших свои железяки прямо на земле вдоль стены ресторана.

— Здравствуйте, — сказал я, выбрав дедульку, у которого ассортимент был разложен не на газетке, а на клеенке. — Цепь нужна. Тонкая, но крепкая.

— Для собаки ищешь? — прохрипел старик, моментально выуживая блестящую железяку из горы товаров. — Такую бери.

— Пойдет, — благодарно кивнул я.

Расплатившись, подошел к толстому мужику в солдатском хэбэ. Придирчиво осмотрел замки, отказался от кодового, выбрал обычный с ключом, маленький и аккуратный. Поторговался, сделал вид, что ухожу — продавец сразу же сбавил цену.

— Вадик, что там за парень трется? — тихо спросил меня Дюс.

— Где? — я посмотрел в ту сторону, куда указывал друг, и действительно увидел какого-то грязноватого молодого человека в мешковатой одежде. — Вижу. А чем он тебе не понравился?

— Да просто подозрительный какой-то, — пробормотал Дюс. — Ничего не покупает, кругами ходит. А сейчас просто встал.

— Не все приходят на рынок, зная, чего хотят, — я пожал плечами. — Давай теперь к универмагу. Одеколон хочу нормальный купить. Тебе, кстати, тоже не помешает. Блин!..

— Что такое?

— Пакет забыл взять, — посетовал я. — Неудобно со всем этим скарбом ходить.

— На, держи! — довольно улыбнулся друг и протянул мне аккуратно сложенный потертый пакет с логотипом каких-то импортных сигарет. — Как знал!..

Я уже и забыл, какую ценность представляли собой обычные пакеты из полимеров в голодные девяностые. Их берегли, стирали и сушили, иногда даже зашивали! А с таким красивым, какой мне выделил Дюс, не стыдно было и по магазинам ходить. Вот в какую эпоху мы жили… И я теперь снова живу.

— Спасибо, — поблагодарил я и сложил покупки в гладкий пакет.

Парень, который своим поведением напряг Дюса, стрельнул глазами по мне, по вещам… Незаметно так, кажется, но очень пристально, даже оценивающе. Я бы внимания не обратил, если бы не мнительность друга. Ну вот, опять это слово… Чур его, и чур этого глазастого! Брать, если что, с нас нечего. Не цепочку же с замком и пакет с американскими сигаретами на картинке. Тоже мне, сокровища.

От базара нужно было перейти дорогу, и вот уже универмаг «Русь». Народу в летний воскресный день много, даже движение в то время специально перекрывали. Я решил, что береженого бог бережет, и мы с Дюсом все-таки покружили зигзагами, чтобы точно избавиться от внимания неприятного парня.

— Бу-ухгалтер, милый мой бухгалтер! — надрывались колонки, вывешенные на стенки музыкального ларька у центрального входа в универмаг.

— Эй, подруга, посмотри на меня! Делай, как я! Делай, как я! — на «Комбинацию» начал накладываться Богдан Титомир, звучавший из второго такого же киоска.

Я улыбнулся и даже хохотнул, вспомнив эту какофонию. Два конкурирующих коммерсанта зазывали покупателей беспрестанно звучащими песнями. Стоило отойти от одного ларька к другому, и музыка играла вполне себе различимо. Но была некая линия, на которой мозг просто разрывало…

— Эй… бухгалтер… посмотри на меня!..

Слева от входа играли в наперстки, вокруг парня в старомодной кепке, как у приснопамятного Ромахи, толпился народ. Хорошо одетый мужчина в лоснящемся пиджаке и серой шляпе сжимал в руках чемоданчик-дипломат, следя за ловкими движениями рук афериста.

— Где? — спросил тот, обнажая гнилые зубы.

— Средний! — победно воскликнул игрок, стряхнув со лба выступивший от волнения пот.

— Пусто! — засиял отвратительной улыбкой катала. — Еще, уважаемый?

— Еще! — мужчина в шляпе поставил свой «дипломат» на бетон, достал из пухлого бумажника несколько тысячных купюр. — Давай на все!

— Любой каприз за ваши деньги, — ухмыльнулся гнилозубый и принялся катать шарик между наперстками. — В каком?

— В левом! — неуверенно предположил игрок, шумно отдуваясь. — Нет, в правом!

— Так в каком? — с притворной строгостью уточнил катала.

— В правом! — приосанился мужчина, все еще не понимавший, что его нагло обманывают.

— И… пусто! — гоготнул аферист, продемонстрировав проигрыш очередного «лоха».

Толпа вокруг оживленно зароптала. Кто-то возмущался, другие, напротив, откровенно потешались над наивным «богатеньким Буратиной».

— Хочу отыграться! — срывающимся голосом выдал тот.

— Желание клиента!.. — многозначительно начал гнилозубый.

— Ловко он, — нахмурился Дюс. — Но мужик сам виноват — внимательнее надо смотреть.

— Катала в любом случае выиграет, — возразил я. — Вот смотри… Товарищи, извините, можно и мне разок?

Толпа расступилась, цепляя меня любопытными взглядами. Мужик в шляпе краснел и потел еще сильнее, двойной подбородок трясся.

— Сейчас моя очередь! — он шагнул навстречу, пытаясь преградить путь.

— Ладно тебе, дядь, дай сыграть молодому! — хмыкнул катала. — Новичкам везет, так, пацанчик?

— Не знаю, ни разу не пробовал, — я улыбнулся, кося под дурачка. — Но вдруг выиграю? Сестренке кассету «Скорпионс» подарю…

— У тебя же… — начал было Дюс, но вовремя понял и осекся.

Жертва афериста-наперсточника недовольно уступил мне место. Я присел на корточки, тут же задержав дыхание, когда катала обдал меня мерзкой вонью. Мозг услужливо выудил воспоминания, как в это время возле универмага разоряли наивных людей, а катал потом не могли найти. Почему не могли? Вспомнил — потому что они были не местными. Заезжими гастролерами то ли из соседнего Углича, то ли вообще из другой области. Например, из Тверской.

— Че задумался? — поторопил меня аферист. — Ставь, если заднюю не собрался давать!..

— Сколько? — уточнил я.

— На твое усмотрение, — гнилозубый демонстративно пожал плечами, мол, клиент всегда прав. — Минимум пятихатка только.

Примерно десяток яиц по нынешним ценам. А средняя зарплата сейчас — что-то около шестидесяти тысяч. Это мне местная память подкинула.

— Давай на штуку, — я сделал вид, что раздумываю, а потом «решился».

— Скидай сюда, — кивнул катала и прижал камешком мои две зеленоватые купюры по 500 и свою тысячу. — Ставки сделаны, ставок больше нет.

Гыкнув, он принялся ловко двигать наперстки, глядя на меня исподлобья. А я внимательно наблюдал за его руками, ожидая момента, когда пресловутый шарик окажется у каталы в ладони. Вот только у того явно было желание меня подсадить…

— В центре, — я в притворном волнении потер ладони о штаны.

— Оп! — осклабился гнилозубый, поднимая наперсток и являя миру белый шарик. — Везунчик ты, пацантрэ! Еще?

— Ой, нет! — я задергался, продолжая играть затюканного подростка. — Мамка узнает, заругает! Я лучше пойду!.. Дядь, дай выигрыш!

— Это че за дела? — катала скорчил издевательскую рожу. — Зассал? Фу-у!.. Че ты как баба? Давай по-мужски — еще одна твоя штука против моих десяти! Отыграешься — уходишь со своими и с моими. Проиграешь — теряешь тока свои две штуки. Идет?

— Не-а, — я уверенно потряс головой. — Боюсь, второй раз уже не повезет!

— Мужчина, отдайте вы ему деньги! — вступился кто-то. — Ну, испугался парнишка, с кем не бывает!..

— А хотя давайте! — я разыграл внезапный приступ смелости. — Ставлю еще две штуки и ваши двадцать!

— А ты нахал, пацанчик! — ухмыльнулся гнилозубый. — Люблю таких храбрецов! Скидай!

Я положил две банкноты по тысяче, к которым катала прибавил свои, демонстративно показывая всем, что не обманывает. Убедился, что все видят шарик, накрыл его наперстком и принялся гонять, а я… наплевав на чистоту брюк, встал на колени и под издевательское хихиканье гнилозубого принялся всматриваться в процесс. Бессмысленно и бесполезно, как думал аферист.

Шарик едва заметно перекочевал в правую ладонь каталы, и если бы я не знал этот трюк, то точно бы не уловил — настолько отточенные движения были у гнилозубого. А потом, когда он отнял руки, я сделал вид, будто не удержался, и завалился, смахнув рукой наперстки, со звоном отлетевшие прочь… Катала от такой наглости не успел среагировать и наспех подсунуть шарик. Народ возмущенно выдохнул, кто-то предложил позвать милиционеров.

— Я тебя запомнил, сука!.. — еле слышно пробормотал аферист, и в следующую секунду шарик поскакал по серым бетонным плитам. — Ой, граждане, неувязочка! Неловкость моя, прошу извинить! И ты извини, пацанчик, забирай выигрыш! Может, еще разок? Я шарик поменяю, а то этот совсем уже, видимо, истаскался…

— Нет, спасибо, — я помотал головой, отсчитывая свои три тысячи и еще одну от первого настоящего выигрыша. И так же тихо, как катала до этого, произнес. — Я тебя тоже запомнил. Попробуешь мне что-то сделать, и тебя тут же накроет прокуратура. Или к следователю Терешенко тебя прямо сейчас отправить?

Из моего кармана аккуратно показался красный уголок, похожий на служебное удостоверение. Как у курсанта школы милиции, которых у нас в городе немало — это все знают. Или как у студента, который ушел в академ, а университетскую ксиву не сдал. Но кто об этом подумает, правда? Хорошо, что в те времена была мода на самые разные обложки, и обычные синие «корочки» благодаря этому стали красными.

— Ладно, пацан, разойдемся миром, — процедил тот сквозь свои гнилые зубы. — Ты меня не знаешь, я тебя не знаю. Идет? Все равно я не с вашего города…

Еще бы: местные должны знать, что грозный прокурор Терешенко — это молоденькая Маша, помощница следователя. Был бы ты в курсе, на три буквы меня бы послал. Вот только что-то гнилозуб не спешит уходить. Кажется, не дожал. Тогда так…

— Я сразу понял, что ты гастролер, — я продолжил, перейдя на еле слышный шепот. — Разрешение-то хоть получил? Или вместо следователя тебя Вано сдать?

Старая память вытолкнула наружу кличку забытого авторитета, державшего новокаменский центральный базар в начале девяностых. Чуточку импровизации, железобетонной уверенности и немного везения — и вот уже гнилозубый катала вытянулся лицом. Значит, я попал в точку. Клички местных авторитетов знают даже залетные. А то, что я сначала милицией притворялся, не суть важно — так тоже частенько бывало. И вашим, и нашим.

— Возьми все, — зашептал аферист. — А я сворачиваюсь и на автобус. Договорились?

— Мне чужого не надо, — я покачал головой. — Уходи, пока не передумал. И мужику деньги отдай.

— Пусть он выиграет? — предложил катала.

— Давай, — согласился я.

— Уважаемый! — обратился гнилозубый к осунувшемуся мужику в шляпе. — Пацанчик из игры вышел, а контора сворачивается. Отыграешься напоследок?

— Да, с удовольствием! — тот аж расцвел.

— О, дядя, так тебе тоже повезло!.. — притворно восхитился катала, когда мужик указал на кажущийся верным наперсток. Я готов был поклясться, что шарик оказался там не случайно. — Забирай выигрыш, счастливчик! Сегодня не мой день!..

Быстренько отслюнявив оторопевшему игроку несколько крупных купюр, гнилозубый в мгновение ока собрал свой нехитрый скарб и затерялся в толпе, словно его и не было.

Едва мы с Дюсом собрались прочь, на плечо мне уверенно легла тяжелая рука.

Глава 5

— Парни, на секунду, — я обернулся и увидел молодого мужчину в жилетке с многочисленными карманами, в очках и с усами щеточкой. Рядом стоял широкий, как шкаф, милиционер в форме с погонами старшего сержанта.

— Что случилось? — поинтересовался я.

— Пройдемте-ка для беседы, — вежливо, но в то же время не терпящим возражений тоном сказал усатый. И в подтверждение своей власти быстро махнул перед моим лицом красной служебной корочкой.

— Извините, но мы спешим, — я покачал головой.

Будь мне и вправду всего двадцать, я бы растекся, подавленный видом милиции и хмурыми бровями следака в жилетке. Но мне фактически было за пятьдесят, я многое повидал, и такими дешевыми трюками меня не купить.

— Опоздаете, — следак в штатском злился, запас вежливости у него был маловат.

А вот мужик в форме, хоть и был в нижних чинах, явно обладал внушительным опытом. Пока молодой пыжился, он внимательно изучал нас с Дюсом. И вот с ним, пожалуй, будет сложнее. Надежда только на то, что старший сержант не пойдет на нарушение субординации и не перехватит лидерство.

— Не вижу оснований, — твердо ответил я, увидев на лице усатого замешательство. — У вас есть конкретные вопросы?

— Слышь, ты че такой борзый? — молодой следак попытался на меня надавить, но напарник быстро успокоил его чуть приподнятой ладонью. Жест почти незаметный и говорящий о многом. Например, что старший сержант действительно присматривает за неопытным коллегой.

— Если не хотите проблем, — «шкаф» говорил спокойно и уверенно, — лучше ответьте следователю на пару вопросов о вашем участии в азартных играх.

Старший сержант напрямую подсказывал усатому более подходящий сценарий. Заодно и нам тихонечко угрожал — не напрямую, а с намеком… Если бы да кабы. На этом, пожалуй, мы и сыграем.

— Насколько я знаю, участие в азартных играх в нашей стране не является уголовным преступлением, — мы теряли время в этой беседе, но если пойти с ними, то потеряем еще больше. И точно опоздаем на свидание с девчонками. — По-хорошему, вам бы вопросы задать тому катале в кепке. Только вот он сбежал…

Милиционер в форме заметно разозлился, но благоразумно смолчал, предоставив инициативу следователю. Тот вроде как тоже понял, что не с испуганными дурачками дело имеет, и окончательно перешел к нормальному уровню беседы.

— Парни, давайте начнем заново, — усатый пожевал нижнюю губу, потом еще раз показал удостоверение, только теперь уже не пару секунд тряс перед моим лицом, а терпеливо дал его изучить.

— Я слушаю, Павел Евгеньевич, — я перевел взгляд на следователя.

— Короче, мы этого козла еще утром приметили, — усатый поманил нас за собой, показывая на спуск к реке, где торговали мороженым и чебуреками. — Пойдемте, я много времени у вас не отниму.

Я посмотрел на часы, даже, наверное, слишком демонстративно, и следователь покраснел, но никак больше не отреагировал. Сделал шаг, другой. Замедлившись, оглянулся. Я коротко кивнул Дюсу — пойдем, мол. Открыто послать милиционеров мы, конечно, не можем. Тем более что они, попробовав лобовой удар, в итоге сменили тактику.

— Четыре с мясом, — сказал Павел Евгеньевич носатому торговцу, когда мы подошли к закусочному развалу, и протянул пачку смятых купюр.

Кавказец радушно кивнул, выудил из дымящего бидона четыре больших пирога в промасленной бумаге и протянул нам с широкой улыбкой. Потом картинно задрал указательный палец вверх, привлекая внимание, и выдал пачку серых разваливающихся салфеток.

«Горячие хычыны», — прочитал я на синем прилавке еле видимую надпись, намалеванную розовой краской. Точно, вот как называется эта выпечка. Мы часто такие покупали раньше в девяностые, а потом они куда-то пропали, уступив место кутабам и осетинским пирогам.

— Угощайтесь, парни, — молодой следователь раздал хычыны нам с Дюсом и что-то проворчавшему старшему сержанту. — Леш, ты пока иди, мы с ребятами потолкуем.

Леша, который был старше усатого минимум лет на пять, нарочито вразвалочку пошел прочь. Перед этим он, правда, подал следователю какой-то знак — я особо не разобрал, но кивок и похлопывание по кобуре точно не были случайными. Типа «я рядом и, если что, выстрелю»? Или скорее просто «я рядом и начеку». Сработанная у них все же парочка, надо это учесть.

— Спасибо, — сказал я, Дюс, обжигаясь, повторил за мной.

— Считайте, что это мои извинения, — улыбнулся Павел Евгеньевич.

Кстати, лет ему, похоже, всего ничего, просто усы его старят. Дурацкая мода этого времени. А так, мне кажется, следаку где-нибудь двадцать пять, как Маше, сестре Ники. Недавно после универа, вот и бросили на базарную шантрапу. Хорошо хоть более старшего и опытного патрульного приставили.

— Так вот, — продолжил наш новый знакомый. — Одно время картежники донимали, в «три листа» играть предлагали на деньги… А тут люди стали часто жаловаться на наперсточников, только они каждый раз сбегают, едва мы приходим. Или сворачиваются, словно не при делах. Как будто предупреждает их кто. Нам же за руку надо поймать, так ведь просто не схватишь. А тут этот в кепке мужика в пиджаке только разул почти… — усатый выдохнул. — И вдруг вы с ним о чем-то поговорили, он и отдал все деньги. Я вот и подумал…

— Что мы с ним заодно? — я усмехнулся.

— Ну да, — слегка замявшись, подтвердил следак, и я окончательно убедился, что он совсем еще юный. Даже никаких двадцати пяти, двадцать три, вчерашний выпускник. — Говорил же я, как будто предупреждает кто. Вот сейчас, например, как только народ волноваться начал, ты все и разыграл… А может, все так и было?

Павел Евгеньевич наверняка думал, что использовал эффектный прием, даже резко перешел на «ты», и я едва сдержал улыбку.

— Нет, все не так было, — я уверенно покачал головой, глядя следователю в глаза, и он вновь смутился.

— Тогда напишешь, что как? — предложил он. — И друг тоже? Поможете нам поймать аферистов…

— Вы бы, Павел Евгеньевич, сыграли с ним сами, вот и взяли бы тепленьким, — сказал я. — Рекомендую так и попробовать. Кстати, имейте в виду, что они гастролеры.

— Откуда знаешь? — оживился следак.

— Он сам сказал, когда я ему всю игру испортил, — я пожал плечами. — Еще и угрожать вздумал, так что давайте-ка я и вправду все напишу, как есть. Считайте, что заявление подам.

Лицо следователя вытянулось, но он вытащил из кожаной папки картонный планшет с бумагой. Похлопал по карманам, вытащил дешевую авторучку. Протянул все это мне и жестом показал на свободную скамейку напротив торгового ряда.

— На чье имя писать? — спросил я, вопросительно посмотрев на усатого.

— Просто напиши — я, такой-то, такой-то… — предложил следователь.

— Ясно, — кивнул я, вспоминая фамилию из удостоверения. — Следователю Арзамасцеву Павлу Евгеньевичу.

Быстро набросал свое видение происшествия, написав сверху крупными буквами «Заявление». Пусть этот молодой сыщик не на проходящих мимо парней пытается что-то повесить, а реально ищет залетных наперсточников. Жалко ли мне того гнилозубого? Абсолютно нет. Сюда он теперь вряд ли вернется, а вот другие могут. Так что пусть родная милиция пошевелится.

— Вы, Павел Евгеньевич, не слушайте тех, кто вам советует любой ценой палочки в отчете ставить, — обратился я к следователю, выведя на пустом месте жирнющую букву Z, чтобы никто ничего не смог прибавить к моим словам. — Вот подтянули бы вы сейчас меня, а реальные аферисты продолжили бы народ обирать. Кстати, задумайтесь — вряд ли они сами по себе действуют, если каждый раз новые приезжают. И вот еще… Не верю я, что Вано ни сном ни духом. На его территории чужие шастают, а его бойцы, видимо, ослепли или оглохли.

— Ты откуда знаешь? — вытаращил глаза Арзамасцев. — И… ты кто такой?

— Студент, — я улыбнулся, пожав плечами. — А знаю оттуда же, откуда и весь город. Вы с людьми поработайте, опросите… В общем, не мне вас учить, я же не милиционер, только из книг и кино вашу работу знаю.

— И еще у нас знакомые в прокуратуре, — зачем-то выпалил Дюс, заставив юного следака напряженно поджать губы.

Впрочем, надо признать, что мой друг удачно влез. Не похвастался, а дал Арзамасцеву повод для размышлений. А вдруг мы и вправду кого-то знаем из прокурорских? Причем не помощницу следователя, а сотрудника повлиятельнее. Тут действительно лучше закончить по-хорошему.

— Ну да, иногда делятся чем можно, — нарочито небрежно сказал я. — Извините, мы теперь можем идти? Дело молодое, девчонки скоро ждать будут, а у нас еще с покупками конь не валялся.

— Да, идите, конечно, — закивал Арзамасцев. — И вот еще, парни.

Он засуетился, вытаскивая из кармана записную книжку и выуживая оттуда узкий прямоугольник плотной бумаги. Я уже и забыл почти про такой артефакт — визитки. Взял одну из рук нашего нового знакомого, поблагодарил.

Арзамасцев Павел Евгеньевич, следователь районного отдела внутренних дел г. Новокаменска

Телефон: 3−15–42

— Звоните, что как, — предложил он, и мы распрощались.

— Вадик, ну ты прям!.. — Дюс не сумел даже слов найти, но я с вежливой улыбкой отмахнулся.

— Когда дело свое откроем, знакомые следаки нам тоже понадобятся, — объяснил я. — В прокуратуре связи имеются, в милиции теперь тоже. Так, давай уже в универмаг, а то опоздаем, девчонок подведем.

* * *

Тем временем в ресторане «Кавказ»

— Вано, тут к тебе мент, — доложил Биджо. — Тот самый. Опять. Сказать ему, что потом?

Смотрящий за новокаменским рынком отложил ароматный кучмачи с гранатовыми зернами, прищурился.

— Пусть зайдет, — наконец, сказал он. — Наш Комар знает, что по пустякам меня тревожить не стоит. Если опять пришел, значит важное что-то.

Парень кивнул и скрылся за дверью, послышался неразборчивый диалог. Потом в комнату зашел крупный милиционер в форме, дождался приглашающего жеста Вано и занял стул напротив хозяина рынка.

— Рассказывай. Вина налей, хорошее.

— Знаю, — покачал головой Алексей Комаров, старший сержант городского отдела. — Спасибо, Вано, на службе.

— Зачем снова пришел? Я же сказал, не обижу…

Вано испытующе посмотрел на милиционера. Наглеет, просить что-то будет? Но Комаров границу не перешел, дорожит шкурой.

— Спасибо, Вано, даже в мыслях не было. Ты мне скажи, каталу того залетного принял?

— Спасибо, дорогой, твоими стараниями. Вовремя ты подсуетился, тот уже лыжи навострил. Вот только мои парни его перед автовокзалом приняли, успели. Поговорили немного, расчувствовался… И кое-что пацанам поведал. Крыса у меня завелась, оказывается. Как знал, другую бригаду послал.

Вано говорил, по-прежнему глядя милиционеру в глаза. Вроде бы спокойно, даже умиротворенно, но человек в форме сглотнул и взволнованно заерзал. О хозяине рынка ходили слухи, что он любит делать из своих врагов «подсвечники» — ставить ногами в таз, цементировать и потом топить в загородном карьере. Говорят, на дне уже пара десятков таких «подсвечников». Проверять не хотелось. А вот Штырь, который следил за территорией универмага, теперь ответит. Он же не уследил, его косяк. Или неужто против шефа попер? Ох, зря, если так.

— Тут еще кое-что есть, — наконец, выдавил Комаров. — Арзамасцев — ну, тот молодой следак… Парней сегодня опрашивал, которые с тем каталой залетным играли.

— И что?

— Один из них каталу прижал, заставил проигравшему деньги отдать, твоим именем козырял — люди слышали. Но он точно не из твоих. Я же бригаду Штыря всю знаю.

— И что думаешь? — хозяин рынка подался вперед, выражая заинтересованность. Пока еще легкую.

— Думаю, надо за этими парнями присмотреть, — ответил милиционер. — Странные они. Уверенно себя ведут, нагло даже. Как будто под крышей. Не перешел ли кто-то тебе дорогу, Вано.

— Вот и присмотри, Леша, выясни, — бандит потянулся за виноградинкой и отвернулся от Комарова, показывая, что тому пора.

* * *

Универмаг «Русь» даже по меркам наступившего нового времени считался крутым. В будущем его закроют за ненадобностью, потому что построят целую кучу новых торговых центров, а в здание переберется районный суд. Но здесь и сейчас это единственное место во всем городе, где можно купить практически все. Недаром сюда приезжают не только со всего Новокаменска, но и из района.

В детстве я очень любил этот магазин, потому что на второй этаж вели эскалаторы, как в московском метро. В столицу мы тоже сперва ездили часто — то на ВДНХ, то в зоопарк. Потом папа с мамой совершали туда рейды за колбасой, которой не было даже в ярославских магазинах. Добираться было не очень удобно — до Новокаменска не ходили прямые электрички, только с пересадками в Ярике. Альтернативой стали автобусы. И ближе к концу восьмидесятых они были настолько заполненными, что люди ездили в Москву стоя. Почти все — за той самой пресловутой колбасой.

Обо всем этом я вспоминал, пока мы бродили по универмагу в поисках парфюмерного. А точнее — нормального парфюмерного, потому что дорогих бутиков у нас еще не было, народ неплатежеспособный, зато хватало магазинчиков с товарами сомнительного происхождения. И продавался там не только забытый в будущем Dragon Noir, которым пахли в девяностые почти все мужики и даже подростки-школьники. Запах ядреный, от одежды фиг отстираешь. Нет, были там кроме ноунеймов еще и реплики известных брендов. Польские «Шанель» и турецкие «Кензо» –я был научен своей прошлой жизнью и спокойно проходил мимо «комков», где толпился народ, свято веривший в реальность поддельных духов. Дюс порывался затащить меня в парочку таких магазинчиков, но я качал головой и упрямо шел дальше. В итоге друг просто махнул рукой и покорно плелся следом. По дороге мы заглянули в парочку отделов электроники — хотел присмотреть себе плеер, но цены так агрессивно кусались, что мне нечем было ответить. Из адекватного по стоимости был разве что еще советский «Квазар», так называемый «стереофонический кассетный проигрыватель». Но купить я его смогу, пожалуй, только минимум с первой зарплаты на АРПе.

А вот и нормальная парфюмерия — не бог весть что, зато настоящая, а не та, которая остается на одежде бензиновыми пятнами, переставая пахнуть уже минут через пятнадцать. Или, наоборот, как тот же Dragon Noir, выветриваемая с огромным трудом. Нет, это пусть и уже не особо модное, зато по ГОСТу. Как в одной детской книжке, старина, а вот не старье. Классика. Прибалтийские «Дзинтарс», потом «Тет-а-тет» и «Сардоникс» от фабрики «Новая заря» — это для женщин. И наше, мужское — «Тройной», «Шипр», «Саша». Все от той же «Новой зари», кстати. Пожилая женщина, торговавшая всем этим парфюмом, поначалу удивилась нашему с Дюсом интересу, даже отвечала нехотя. Видимо, думала, что мы сейчас прозреем и, кривя носы, удалимся. Но мы с таким знанием и уверенностью нюхали пробники, что она прониклась. И даже сделала скидку, когда я назвал аромат «древесным», а не «отстойным». Кстати, оказывается, кроме «Саши» был еще «Паша», вот мы с Дюсом и прикупили себе вроде бы разные одеколоны.

— Пора, — я посмотрел на часы. — Спасибо!

— И вам спасибо, ребятки, приходите еще, девчонкам своим что-нибудь прикупите! — радостно проводила нас бабушка-продавщица.

— Обязательно! — улыбнулся я, и мы с Дюсом помчались к месту встречи.

Сначала понадеялись на автобус — добежали до остановки, обрадовались, что через пять минут должен подойти «второй», вот только… По расписанию они ходили последний раз году в восемьдесят девятом, максимум в девяностом. А сейчас — как бог на душу положит. Чертыхнувшись и насмешив своей наивностью людей на остановке, быстрым шагом направились вглубь деревянных кварталов, чтобы срезать путь и сэкономить время.

— Успеем, — выдохнул я, вновь посмотрев на часы и прикинув оставшееся расстояние. — Давай на ходу поодеколонимся… Э, э! Стой! Не надо так лить!

Пришлось остановиться, потому что Дюс на полном серьезе вылил своего «Паши» аж с пригоршню и собирался облиться им как простой водой… Заставил его сцедить, сколько получится, обратно в бутылек, остальное — что поделать! — на землю.

— Смотри, — говорил я. — Совсем немного берешь и на пульс, еще чуть-чуть на шею. Надо чтобы от тебя при движении веяло ароматом, а не таращило, как от железнодорожной цистерны.

— Так я ни разу же!.. — виновато разводил руками Дюс.

— Вот и учись, пока я жив, — улыбнулся я.

Мы посмеялись над его прыткостью, нашли неподалеку водную колонку — отмыть руки от остро пахнущего «Паши».

— Надо будет такой следаку подарить, — предложил друг.

— Зачем? — удивился я.

— Ну, как же… Паше — «Пашу».

Он засмеялся, довольный своей неуклюжей шуткой, и меня почему-то тоже пробрало. Не знаю, наверное, от хорошего настроения. Все-таки мы удачно сходили на шоппинг — прикупили цепь для Серегиного велика и нам по одеколону. Еще и хычынов поели. Жирных, сытных и невероятно вкусных.

— Давай, — сказал я, нажимая на рычаг.

Колонка загудела, спустя пару секунд выплеснув струю ледяной воды. Я не рассчитал, и во все стороны полетели брызги, чуть смягчил напор, поток ослаб. Дюс принялся отмывать руки, распространяя вокруг отчетливый аромат древесного «Паши».

Я заприметил старый, еще советских времен «лайфхак». Дощечка на веревочке — блокируешь ею рычаг колонки и спокойно набираешь воду, моешь руки или… Точно! Если уж попал в прошлое, надо брать все, что доставляло тебе удовольствие.

— Пить хочется! — сказал я, вставил дощечку, отрегулировал, чтобы струя была тонкой, и припал к леденящей искрящейся на солнце жидкости.

Когда говорят, что раньше вода была вкуснее, скромничают. Она была потрясающей! Не знаю, может, там и куча всяких примесей, я не химик. Ее еще называют «сырой» водой, и плевать. Потому что это вода, а не жидкость, ее напоминающая. Холоднющая, вкусная, освежающая. Пить хотелось бесконечно, невозможно оторваться.

— Дай-ка я теперь, — хохотнул Дюс, и я уступил ему заветный краник с амброзией.

Мы напились, и дальше движения были легкими и свободными, хотелось не идти, а лететь. Светило ясное летнее солнце, небесную синь разрезали редкие облака, легкий ветерок выдавал порции прохлады, когда мы слишком перегревались. Жизнь казалась по-настоящему райской, несмотря на то что на дворе стоял девяносто третий год, и вся жесть лихого периода была еще впереди. Хотя преступность уже зашкаливала, криминал приступил к дележу города, кого-то уже даже убили — расстреляли на выходе из кафе. Не помню, кто это был, какой-то забытый в будущем авторитет. Мне было все равно, потому что я снова был молод. Снова передо мной была вся жизнь. И огромная фора для бизнеса.

— Стоять!

Чужой голос донесся словно бы через вату. Или даже из какой-то другой реальности. Оборачиваться не хотелось.

— Стой! Сто-ой!

Голос недовольный, раздраженный. И явно обращаются к нам, теперь нет сомнений. Я остановился, Дюс тоже. Мы обернулись. К нам приближался тот самый парень, который крутился на рынке. Точно он — мешковатая одежда, неопрятный и с бегающими злыми глазками.

— Куда торопимся, чушпанье? — снова это отвратительное слово.

— Нам в разные стороны, — спокойно ответил я.

Кажется, будет драка.

— Деньги есть? — проигнорировал мои слова парень.

Он подошел к нам, встал напротив, неровно дыша — заставили мы его попотеть. Курит наверняка, вот дыхалка и сбилась. И верно, от незнакомца повеяло кислым табаком, словно он складывал окурки в карманы, и они там мариновались. Ужасный запах.

— В долг не даем, — сказал я. — Извините, мы не знакомы. Пойдем, Дюс.

— Стой! — возмущенно гаркнул парень, будто его вырвало этим словом. — Деньги гони!

— Нет денег.

— А если найду?

Стандартный словесный оборот таких, как он, гопников. В девяностые подобные уличные «подкаты» были в порядке вещей, у нас это называлось «отоварить». Причем редкого ребенка или подростка миновали подобные инциденты. Да что там говорить, отнимали имущество и у взрослых — вот так вот, средь бела дня. Улица пустая, но это вовсе не значит, будто свидетелей нет. Кто-то наверняка сейчас смотрит в окно, понимая, что именно происходит.

— Не найдешь, — твердо ответил Дюс, почувствовав мою уверенность.

Он точно не хочет драки, но видит, что я не собираюсь подчиняться незнакомому проходимцу, и этого другу было достаточно. Ситуацию он оценивал правильно.

— Да? — ухмыльнулся гопник. — Пакет гони!

— Нет.

— Сука, ты не понял⁈

— Денег не дам, — твердо отчеканил я. — Пакет тоже не дам. И обыскивать себя тоже не дам. Друг со мной солидарен. Вопросы есть?

— Есть, мля! — у этого мелкого бандита была отвратительная манера говорить, словно сплевывать. Считает, что подобное поведение пугает жертв? Кого-то, наверное, да. Но у меня к такому давно выработался иммунитет.

Вот только что сейчас делать? Бить первым? Или подождать, пока гопник начнет, и ответить?

— Ты откуда такой борзый? — тот, наконец, выдавил свой вопрос.

— Второй, — улыбнулся я.

— Что? Ты че несешь?

— Ты второй, кто у меня сегодня об этом спрашивает, — сказал я. — Пойдем, Дюс!

Но на этом ничего не закончилось. Я начал отсчет: раз…

Глава 6

Я ожидал чего угодно. Броска с диким ревом. Попытки ударить. Но парень, который нас преследовал несколько часов, удивил.

Гопник изобразил несколько попыток напасть, резко дергаясь и сопровождая свои движения злобными гримасами. Брызгал слюной, шипя что-то неразборчивое. Но очень скоро понял тщетность своих действий. Если Дюс поначалу вздрагивал и даже пару раз отшатнулся, то я стоял непоколебимой скалой. Парень сплюнул мне под ноги, еще раз изобразил бросок, вот только я и сейчас не шелохнулся. И окончательно убедился в том, что драться нам не придется. Вышло даже проще, чем с Ромахой.

И все равно лучше не расслабляться — это не столько наша заслуга, сколько его просчет. Подумал, что напал на очередных «лохов», и не обеспечил себе поддержку. А мы сейчас выиграли за счет численного превосходства и активной контратаки. Бесконечно везти не будет, надо это учитывать.

— Жалко мне тебя, — наконец, вымучил гопник, едва сдерживая радость от, как ему показалось, удачной идеи. — Я сегодня добрый. Идите своей дорогой, чушпаны!

Дюс посмотрел на меня, его просто трясло, но не от страха, а от возмущения.

— Да ты сам чушпан, — негромко, но внятно сказал он.

— Еще и трус к тому же, — добавил я. Раз уж мы сегодня такие дерзкие.

— Давай, вали уже отсюда! — Дюс начал распаляться, еще немного, и он бы сам полез в драку.

— Да ты хоть знаешь, кто за меня мазу тянет? — гопник ощерился, ожидая реакции.

— И кто же? — я едва рот раскрыл, а Дюс меня уже опередил.

— Штыря знаешь с базара?

— А ты Утюга знаешь с авторемонтного? — моего друга уже несло. — А Тонну с Девятого? Ромаху с Восьмого? Да ты сейчас, вообще, на самого Камня наехал!

Дюс настолько увлеклся, что и меня в «авторитеты» записал. А это дело опасное в девяностые. Но тут вдруг незадачливый грабитель не выдержал. Похоже, он все-таки пытался корчить из себя серьезного человека, на самом же деле никакой Штырь, или кого он там упоминал, его знать не знает. Но какие-то сообщники у него наверняка есть, и теперь нам нужно быть еще осторожнее.

Гопник что-то вновь зашипел, распетушился, излил не меньше десятка едва различимых угроз в наш адрес, но при этом медленно двигался в противоположном направлении. А мы с Дюсом довольно переглянулись. Победа! Теперь бы еще не опоздать на свидание!

* * *

Девчонки действительно уже ждали нас возле перекладины, переминаясь с ноги на ногу. Познакомились-то явно сразу, а вот сблизиться пока не успели, поэтому на лицах обеих я увидел невероятное облегчение, когда мы с Дюсом показались во дворе между двумя высотками.

— Здравствуйте, девушки, — я громко их поприветствовал, а друг еще и радостно улыбнулся. Видимо, до последнего сомневался, что Лиза придет.

А дамы наши принарядились — подошли к походу со всей серьезностью. Лиза прямо-таки удивила, выбрав вместо обычного своего образа строгое черное платье. И сразу стало понятно, что фигура у нее очень даже ничего, вот только черные колготки по такой жаре, пожалуй, были лишними. Но Дюс оценил — прямо-таки залип сначала на ноги, потом вовремя перевел взгляд на лицо, улыбаясь сразу за всех в радиусе пяти километров. Что ж, я рад за него, но у меня своя королева красоты.

Да-да! На Нике была джинсовая юбка, та самая, в которой мы ее уже сегодня видели, но вместо футболки она надела накрахмаленную белую рубашку с закатанными рукавами. И без того красивые ноги Ники подчеркивались высокими каблуками светлых босоножек. Смотрелась эта комбинация настолько выигрышно, что я, пожалуй, слишком откровенно задержал на девушке взгляд. Даже во рту пересохло. Она это заметила и улыбнулась, смущенно потупив взор.

— Прекрасно выглядишь, — я сказал ровно то, что и думал. — Впрочем, как и всегда.

— Спасибо, — ответила Ника и блеснула глазами.

Зеленый свет! Я подошел к девушке и осторожно поцеловал в губы. Немного, просто чтобы не забывать, какие мы на вкус.

— Лиза, я рад, что ты пришла, — Дюс от увиденного выпучил глаза и повернулся к покрасневшей от волнения поэтессе. — Я Андрей, мы с тобой уже виделись…

— Привет, — ответила девушка, не зная, куда от волнения деть руки, и поэтому теребила сумочку.

— Извините, что мы опоздали, — сказал я. — По дороге к нам пристал какой-то хулиган, хотел забрать пакет, пришлось нам его немного его припугнуть.

Пакет! Ежики бы меня разобрали, не пойду же я с вещами в видеосалон смотреть второго «Терминатора»! Эх, неловко получилось, но что поделать. Еще раз извинившись, я побежал домой, чтобы оставить покупки. Метнулся мухой к подъезду, взбежал на второй этаж, запутался, как назло, в ключах. Наконец, открыл дверь, закинул пакет в комнату, запоздало перепугался, что разобью бутылечки с одеколоном. К счастью, повезло — пакет прилетел на кровать, парфюм звякнул, но точно не разбился. Я побежал обратно.

— Все, идем! — обрадовал я болтающих ребят.

Видеосалон располагался неподалеку, на набережной Каменки. Кажется, один из первых в нашем небольшом городке. Потом их целая куча открылась, штук десять точно, если не больше. А этот все-таки был близко к нам, не требовалось никуда ехать. Да и ассортимент был широкий.

— Ого! — воскликнула Ника, когда мы подошли к вручную нарисованному расписанию.

Фактически это был лист ватмана, на котором фломастерами вывели названия фильмов и время начала сеансов. Я улыбнулся, когда прочитал, что показывали сегодня в нашем видеосалоне. А еще — каким языком это все описывалось!

Не отступать и не сдаваться-2 (продолж. боевик/каратэ)

Седьмые ворота ада (очень страшные ужасы)

Полицейская академия (оч. смеш. комедия)

Терминатор-2 (продолж. «Киборга-убийцы»/боевик)

Эммануель (суперэротика! В гл. роли Сильвия Кристель! Франция)

Я не помнил, кто такая эта Сильвия Кристель, и вообще, «Эммануэль» я в своей прошлой жизни не смотрел. Кстати, в афише-то с ошибкой написано, ну да это простительно. Все-таки начало советского, а теперь уже российского видеопроката. Зато девчонки прям покраснели — и Ника, и Лиза. Видимо, дошли своими глазками до «суперэротики».

— Ну, что? — бодро спросил я. — «Терминатора» берем?

— На «Терминатора» мест нет, — буркнул патлатый парень в круглых темных очках, как у Оззи Осборна, и весь в вареной джинсе. Сквозь полы расстегнутой куртки виднелась черная футболка с надписью Black Sabbath.

— Да ладно! — расстроился Дюс.

— Ну, — подтвердил патлатый. — Фильм-то новый. Народ валом прет. Вы бы еще позже пришли.

— Может, тогда на «Полицейскую академию» сходим? — взволнованно предложила Лиза. — Написано, очень смешная комедия.

— Для восьмидесятых неплохо, — я махнул рукой, вспоминая свой опыт просмотра этого фильма. Первая часть была действительно ничего, потом пошла лютая дичь, достигшая апогея в восьмой серии под названием «Миссия в Москве». Настоящая клюква почище «Красной жары» со Шварцем.

— А давайте на ужасы! — вдруг предложил Дюс.

— Не-ет! — синхронно затянули девчонки.

— На «Эммануэль» их сводите, — хрюкнул патлатый, липко оценивая Лизу и Нику. Хотя глаз я его не вижу, это опять гормоны шалят. Ревность молодая, студенческая. — Только там билеты уже по пятьсот.

— А что так дорого? — изумился Дюс. — По три сотки же раньше было?

— Инфляция, — хмыкнул парень, похожий на Оззи.

— А на «Терминатора» сколько? — уточнил я.

— Говорю же, распродано все, — патлатый тряхнул головой, убирая со лба непослушную прядь.

— Слушай, а у тебя все альбомы «Блэк Саббат» есть? — я неожиданно перевел тему.

— А что, интересуешься? — оживился наш собеседник.

У входа уже прибавилось народу, многие, рассмотрев афишу, спрашивали о втором «Терминаторе», но получив тот же ответ, что и мы, расстроенно уходили. Патлатый, к слову, успевал везде — и со мной говорить, и людям отвечать, никого ни разу не проигнорировав.

— Ага, вот слышал, что у них новый альбом выйдет скоро, — таинственным голосом сообщил я. — «Обесчеловечиватель» будет называться.

— Да ладно⁈ — хмыкнул патлатый. — Прям по-русски? Гонишь!

— Разумеется, по-английски, — терпеливо ответил я. — Dehumanizer в оригинале. Я в переводе назвал.

Знал бы Серега, мой младший брат, что мне поможет его юношеское увлечение творчеством Осборна! Это сейчас ему десять, и ему нравятся мультики «Том и Джерри». А в девяносто седьмом он будет слушать «Нирвану» с незабвенным Куртом Кобейном, «Металлику» и того самого Оззи. Причем от последнего так зафанатеет, что всю дискографию наизусть будет знать по годам. От него я и нахватался… то есть нахватаюсь в будущем. Еще до того случая.

— Вот бы мне тоже достать, — в притворной грусти вздохнул я. — Там, ты знаешь… Меня Вадик, кстати, зовут.

— Даня, — протянул руку патлатый. — Друзья Озиком зовут, хэ!

— Похож, — улыбнулся я. — Слушай, Озик… я ведь могу тебя тоже так называть? — тот кивнул, довольный. — Я тебе еще по секрету кое-что скажу. В записи альбома принимает участие Ронни Джеймс Дио!

— Да ну? — опять ухмыльнулся Озик. — Нет мест на «Терминатора»… Ага, да, потом приходите. Так что ты там про Дио бормочешь? Он же десять лет назад от них ушел!

— Ну да, — подтвердил я. — Потом снова уйдет…

Я понял, что сморозил лишнего — потому что в этом времени об этих перипетиях никто не знает. Надо бы как-то исправиться.

— В смысле наверняка уйдет, мне так кажется, — я попробовал извернуться, и Озика это устроило.

— Ладно, вижу, ты человек знающий, — сказал он. — Сколько вас там? Четверо? Я попробую у Серого узнать, может, подсадим вас. Только билет все равно по пятихатке с человека.

— Без проблем, Озик, — я выставил вперед руки. — Все равно это дешевле, чем на «Эммануэль», в два раза.

Патлатый хмыкнул и исчез внутри дома, откуда уже раздавались звуки знакомой с детства мелодии. Начинался фильм, девчонки в нетерпении выглядывали из-за наших плеч.

— Так, Дио, — зашептал мне вернувшийся Даня, — давай мне быстрей бабки за пятерых, и проходите!

— Так нас четверо, — тоже зашептал я.

— Чувак, не наглей, Серый сказал за пятерых, значит, за пятерых, — забубнил Озик, а потом осклабился. — Надбавка, понял?

— Держи, — я протянул ему деньги, и купюры мгновенно растворились в рукаве джинсовой куртки.

— Быстро! — скомандовал Озик и кивком указал Дюсу с девчонками на дверь видеосалона.

Уговаривать их долго не пришлось, но патлатый все равно их буквально затолкал в зал, потом тычком подогнал меня и быстро захлопнул дверь перед возмущенной парой, которая тоже хотела попасть на «Терминатора».

Видеосалон размещался в старом двухэтажном здании на набережной. Раньше там был то ли клуб Красной Армии, то ли кружок воинствующих безбожников, а может, и вовсе библиотека. И вот какой-то Серый выкупил помещение или взял в аренду, купил телек с видаком — профит! Закупай кассеты, стриги купоны. И не забывай, разумеется, отстегивать братве. В этом времени обязательная процедура.

К счастью, провозились мы недолго и опоздали максимум минуты на две. Человек двадцать, не меньше, сгрудились на обычных облезлых стульях перед внушительных размеров теликом. И когда я так говорю, имею в виду не огромную диагональ, а сам кинескоп — уже к концу нулевых таких почти не останется, большинство мониторов плоскими будут, не говоря уже о середине две тысячи двадцатых. Но тут это просто нечто. Изображение так себе, экранчик маленький, видно не очень хорошо, особенно с нашего заднего ряда, который быстро и бесшумно выставил из запасных стульев Озик. Впрочем, это для меня с моими привычками из будущего все выглядит скромно. А вот Дюс и девчонки смотрят во все глаза, не отвлекаясь и не обращая внимание на неудобства. Даже одноголосая озвучка от легендарного Леонида Володарского их не смущает. Эх, вот она, безвозвратно ушедшая эпоха VHS!..

Происходящим на экране были заворожены все в импровизированном кинозале, причем публика здесь находилась настолько разношерстная, что я быстро переключился с фильма на изучение собравшихся здесь людей. Тем более что второго «Терминатора» я уже видел раз десять минимум. Стайка неформалов в коже с заклепками, причем из-за длинных волос было непонятно, где юноши, а где девушки. Мужчины в возрасте в старомодных рубашках, накачанные парни в майках, девчонки-модницы с огромными начесами в стиле «вшивый домик». А ведь каждая провела перед зеркалом не меньше часа, чтобы придать волосам столь пышный объем. Сколько при этом лака ушло — история умалчивает.

На экране появился киборг из жидкого металла, и Ника прижалась ко мне. Я обнял ее за плечи, придавая уверенности. Покосился на Дюса — бедняга в нерешительности потел, не зная, как ему быть. Впечатлительная Лиза явно сидела как на иголках, и ей однозначно не хватало поддержки. Друг поймал мой взгляд, в его глазах загорелась надежда. Я молча показал ему на то, как сижу с Никой, он судорожно кивнул. Неуклюже закинул руку, готовясь приобнять Лизу, и тут выдался настолько удачный момент, что девушка вздрогнула от выстрелов и чуть ли не сама бросилась в объятия Дюса. Тот среагировал правильно, даже за руку взял, и Лиза не вырвалась, не отодвинулась. А друг сиял, как начищенный медный таз, еще немного, и все в нем отражаться начнет. Я улыбнулся и ободряюще кивнул.

— Смари, смари! — громко заговорил парень в спортивной майке, пихая локтем приятеля. — Ща он эту левую бабу раскусит!

Как раз в этот момент Джон разговаривал по телефону с Т-1000, который принял облик его мачехи. Классическая уловка — неправильная кличка собаки, и…

— За***сь! — видно было, что зрители искренне переживают за персонажей. Каждый, правда, по-своему.

— Жутко! — к нам повернулась какая-то девушка, впечатленная жестокой сценой. — Офигеть, как снято, да?

— Ага, — не глядя на нее, кивнул я.

От фильма я давно уже отвлекся. Привычка думать, анализировать и искать возможности заработать не покинула меня вместе с прошлой жизнью. Теперь я сидел и строил в голове бизнес-план, как можно извлечь больше пользы из этого видеосалона. Для начала, конечно, устроить здесь что-то вроде мини-бара или буфета. Кофе варить, да хотя бы чай. Мебель расставить по-другому, чтобы и людям комфортнее было, и вместимость при этом выросла. А потом… Если у них все здание в аренде, не помешало бы второй зал открыть — и крутить разные фильмы одновременно. Поговорить бы с этим Серым, предложить ему консалтинговые услуги за скромное вознаграждение. А потом войти в долю, чтобы обеспечить себе прикрытие на первое время.

Ведь как я планирую действовать? Это лишь кажется, будто взял и открыл первый в стране контакт-центр. Нужны огромные средства, причем даже на начальных этапах. А еще, что особенно важно, лучше сразу не показывать, сколько подобная индустрия приносит. Для этого нужны будут доли в разных мелких бизнесах — золотое правило не складывать все яйца в одну корзину. Салоны, маршрутки, прочее — это на виду. И контакт-центр — максимально без привлечения лишнего внимания. Так что работаю, вкладываюсь, параллельно ищу легкие схемы поднять денег на послезнании.

Так я и просидел весь остаток фильма в глубоких размышлениях, не забывая время от времени приглядывать за Никой, чтобы в нужный момент успокаивающе сжать руку или шепнуть что-нибудь ободряющее. Пару раз украдкой взглянул на Лизу и Дюса — сидят, мои голубки, даже что-то обсуждают. Может, и правда, что-то выгорит у друга с этой девчонкой. Главное, теперь следить, чтобы она не пропала, как у нас было… Даже не знаю, как все повернется.

— Смотри, что ты все вертишься? — Ника дернула меня за руку, и я послушно повернулся к экрану, где бравый Арни под тревожно-пафосную музыку тонул в расплавленном металле.

Начались титры, народ загалдел. Кто-то выматерился. Первые ряды и те, что были ближе к выходу, принялись собираться. Какой-то парень, суетливо размахивая руками, громко пересказывал финал, друзья поддакивали, один почему-то заржал.

— Блин, ну почему он так сделал? — голос Лизы дрожал, глаза увлажнились. — Зачем?

— Как зачем? — Ника удивилась, почему Лиза не понимает очевидных вещей и льет слезы на ровном месте. — Чтобы никто больше не придумал Скайнет.

— Он ведь мог притворяться обычным человеком! Джон и Сара его бы не выдали… — возразила Лиза, смущенно отворачивая порозовевшее лицо.

Ника закатила глаза, посчитав Лизу слишком впечатлительной. Дюс аккуратно приобнял свою спутницу за плечи, загораживая от недовольно пыхтящего позади нас толстяка. Мы наконец-то выбрались из тесного зала, сразу же отойдя в сторону. Толстяк что-то буркнул в усы и, заметив, что я его услышал, заторопился прочь.

— Слушай, ну тут выбор такой, — живо принялся спорить Дюс. — Либо один терминатор, либо все человечество. Тем более что он машина.

— И что? — Лиза говорила уже более уверенно. — Разве машина не может чувствовать?

— Что? — друг подумал, будто ослышался, потом засмеялся. — Машина не способна испытывать никаких эмоций. Я вот в техникуме схемы паяю, думаешь, им больно?..

Я с силой пихнул его локтем, и Дюс понял меня правильно.

— Но такие сложные механизмы, — он тут же дипломатично ушел в сторону, — вполне вероятно, способны имитировать человеческие чувства…

— Спасибо за кино, Вадик, — улыбнулась тем временем Ника, а я взял ее за руки и притянул к себе.

— Рад, что тебе понравилось, — сказал я и легонько поцеловал ее в губы. — А завтра предлагаю покататься на лодке. Ты как?

— О… — Ника точно не ожидала. — Ни разу не плавала. Но хотела бы… Давай Дюса с Лизой тоже возьмем тогда?

Я кивнул, одновременно пытаясь понять, что движет девушкой. Желание помочь другу? Или она пока стесняется оставаться наедине со мной? Ладно, это мы выясним. Я посмотрел на экранчик «Монтаны» — до смены у Утюганова оставалось еще достаточно времени, целых два часа, но лучше подготовиться заранее. Не люблю догонять и опаздывать.

— Здравствуйте, Семен Аркадьевич! — вдруг обратилась к кому-то Ника, и я тут же вспомнил этого улыбчивого мужчину под сорок. Шляпников, наш учитель изо. Он потом, правда, в ДШИ перешел на полную ставку, но прежних учеников помнил.

— Добрый день, молодежь, — ответил он. — Как дела? Хорошо в жизни устроились?

— Да неплохо, Семен Аркадьевич, — сказал я за всех. — Но все основное еще впереди, планов много…

Немного поболтали с преподавателем. Дядька он приятный, в школе его любили — как коллеги, так и ученики. Он девчонкам даже портреты рисовал, все в восторге были. Интересно, и сейчас так же? Хотя в ДШИ дети сами что хочешь нарисуют.

— Куда пойдем? — повернулся к нам Дюс, когда мы попрощались со Шляпниковым.

— Мне скоро на работу, — ответил я. — Поэтому я собираюсь проводить Нику домой и… По заветам дедушки нашего Владимира Ильича — работать, работать и еще раз работать.

— Ленин же говорил — учиться? — с сомнением уставилась на меня Лиза.

— И это тоже, — подумав мгновение, сказал я.

И я сейчас не шутил. Раз взял себя в руки, значит, наверстывать упущенные знания начну чем скорее, тем лучше. А к Озику зайду завтра, попрошу познакомить меня с Серым. Дело подождет, а вот налаживающиеся отношения с Никой — нет. Не собираюсь я наступать на те же самые грабли, что в прошлой жизни. Сначала люди.

Мы отошли от видеосалона, направились в родной двор. С Каменки веяло прохладой. На берегу мелькнул какой-то горе-рыбак… Память подкинула слова отца о том, что на такой жаре никакой рыбы не поймаешь.

Как будто почувствовав мой скептический взгляд, мужик обернулся и недобро сощурился. Но мы уже прошли мимо.

* * *

Он был взбешен. Его девушка-мечта, чистая царевна, пришла в видеосалон не одна. Более того, с малолеткой! Хотелось зайти следом, но этот патлатый не пустил, сказал, что мест больше нет. А для них нашел! Он же видел, что мечта с компанией зашла в здание, когда всех остальных очкастый привратник безжалостно разворачивал. Вот она, сила денег — наверняка приплатили сверху.

Но ничего. Он терпелив. Он умеет ждать. Вряд ли у такой сказочной девушки возникнет хоть что-то к недостойному кавалеру. Скорее всего, уже после сеанса мечта будет разочарована и вновь останется одна. И будет ждать его — настоящего ценителя. Хотя… Может, он и теперь ошибся? Раз она уже с кем-то встречается, а не ждет его, значит, так тому и быть. Значит, это никакая не сказка и не мечта. Надо искать дальше!

Внутри шевельнулась огненная волна, на лице выступил пот. Так, волнение может помешать, сбить с толку. Надо что-то с этим делать. Он проводил взглядом идущую мимо здания девушку в легком воздушном платье и нервно сглотнул.

И тут же улыбнулся, почувствовав, что обжигающая волна уходит.

Глава 7

К своей первой рабочей смене я подготовился со всей ответственностью. Купил по дороге в киоске «Союзпечати» прессу, причем выбор мой удивил продавщицу — «Коммерсант», «Огонек», «Известия» и «Советская Россия». Еще нашу местную районку заодно попросил.

Все это мне было нужно, чтобы влиться в контекст эпохи. Что-то я, разумеется, помнил по прошлой жизни, но то были обрывочные сведения. Тем более что основывалось все на воспоминаниях двадцатилетнего «академика», как беззлобно дразнил меня папа, когда я завалил сессию и отправился в вынужденный отпуск.

Еще я взял с собой книги, которые нужны были мне для пересдачи, конспекты, которые пока еще не бросил вести. И, конечно, оделся похуже — вытертая футболка, старые кроссы, линялый спортивный костюм. Во-первых, сидеть я буду не в офисе, а в цеху, во-вторых, я ведь еще и уборщик. Ну и, финальный штрих, взял с собой «железнодорожную классику» — вареные яйца, коробок с солью к ним и жареная курочка с вареной картошкой в фольге. Свинина с говядиной тогда стоили просто космос, а птица еще оставалась доступной. Хотя есть подозрение, что это тоже подарок от кого-то из деревенских родственников — папа нередко к ним заезжал, пользуясь служебным автобусом. Подумал, добавил сверху чай в термосе. Все, теперь можно идти. Заглянул в комнату к родителям, краем уха услышав, как они обсуждают последние местные новости.

— Немыкиных? — переспросил папа. — Это которые с Роговика, потом переехали?

— Да, их Алиса с Вадиком училась… — подтвердила мама, и я вспомнил, о ком они говорили.

Та самая девушка, моя одноклассница, которую изнасиловали. Как оказалось, сегодня ночью и здесь, в Новокаменске. Вломились в квартиру — с крыши на веревках, будто спецназовцы. Ограбили, избили, еще и надругались над Алисой.

— Вот звери! — папе даже воздуха не хватило от возмущения. — Это ж надо! И целый подъезд слышал, ну неужели 02 набрать духу не хватило⁈

— У каждого хата с краю, — я покачал головой. — И все думали, что пусть кто-то другой вмешается…

— Да это понятно, — папа раздосадовано махнул рукой. — Только ведь еще совсем недавно так не было… Что поменялось в людях? Когда? В какой момент?

— А ты молодец, Вадик, — мама приобняла меня, явно пытаясь переключить нас обоих с шокирующей темы. — Правильно сделал, что к Михаилу Вагитовичу пошел. Он всяко больше будет платить, чем твои археологи.

— Ну, к археологам я тоже заглядывать буду, — я улыбнулся, хотя в душе еще был осадочек после новости об Алисе.

— Зачем? — удивился отец.

— Деньги нужны, мне все-таки двадцать, — серьезно ответил я. — На родительской шее сидеть уже совестно…

Мог бы этого не говорить, а то прозвучало немного пафосно. Поэтому я торопливо попрощался и вышел за дверь, закинув через плечо рабочую черную сумку. Туда все не влезло, пришлось брать тот самый дюсовский пакет.

В цехе на АРПе уже никого не было, кроме самого Утюга. Старичок на вахте меня пропустил без проблем, я только сказал, что на смену. Сигнал, как звали огромного пса с колтунами, даже не повернулся в мою сторону — умная животина.

— О, вот и наш тимуровец! — я ошибся, и к нам с Михаилом Вагитовичем заторопился еще один дед.

Точно, Утюг же сказал, что у самого АРПа свой сторож, и в цехе я ночью буду не один. Главное, чтобы напарник не оказался излишне общительным, я-то рассчитываю на чтение…

— Вадим, это Виктор Иванович, он сторож токарного цеха, — бизнесмен показал на старика, и тот протянул мне сухую морщинистую руку. — У него своя каморка в конце галереи, он охраняет имущество АРПа. Твоя — вон там. Свои должностные обязанности ты знаешь.

— Знаю, — подтвердил я. — Очень приятно, Виктор Иванович.

— Ну, все, — засобирался Утюг. — Завтра в семь тебя поменяет мой напарник Степан, он рано приходит. С Сигналом подружился?

— Споемся, — я процитировал один старый фильм про войну с Леонидом Быковым, и дед Виктор Иванович довольно захохотал.

— Тогда бывайте, мужики.

Утюганов ушел, прикрыв дверь в цех. Второй сторож запер ее изнутри на засов, посмотрел на меня, деловито кивнул.

— Если что, заходи ко мне, — дружелюбно предложил старик. — Чай там, конфеты…

— Спасибо, Виктор Иванович, — я благодарно кивнул. — Готовиться буду к пересдаче в универе, но загляну ненадолго.

Мой новый коллега что-то довольно пробормотал и пошел к себе. Я закинул сумку с пакетом в «аквариум» — что-то вроде киоска внутри цеха, где обычно сидят мастера и поммастера — и решил не откладывать самое сложное. Уборку.

За то время, пока мы с Дюсом и девочками ходили в кино, Утюганов с напарником хорошенько тут потрудились. Пространство рядом с их станками было усеяно металлической стружкой — прям горы.

— Тут мостовой кран есть, — Виктор Иванович, увидев мое замешательство, решил вернуться и дать совет. — Длинная стружка путается, образуются такие вот комы, — он пнул ногой гору металлических полос, спрессовавшихся в безобразную кучу с грозно торчащими иглами.

— И что делать?

— На, — старик ухватил промасленный пластмассовый пульт с шестью круглыми черными кнопками и протянул мне. — Вверх, вниз, влево, вправо, потом вперед и назад. Запомнил? Значки были, но стерлись, так что в голове держи…

Я в недоумении посмотрел на пульт, от которого тянулся толстый провод… Так, Вадик, включаем голову. Посмотрел вверх — точно, вот он, тот самый мостовой кран. Простая дистанционная машинка, бегающая по рельсам под потолком цеха. Прикинул расположение, нажал на кнопку. От резкого шума дернулся с непривычки, потом освоился. Почти как квадрокоптером управлять, только проще намного.

Опустил большой крюк с висящими на нем крючками поменьше, Виктор Иванович помог мне захватить ими ком стружки, одобрительно закивал. Я поднял груз и точно так же, при помощи крана, управляя стрелочками, дотащил его до специально заготовленного кагата. Опустил, старик снова помог мне — на сей раз отцепить крючья. А дальше со вторым комом я справился уже сам. Поблагодарил Виктора Ивановича, и он, радостный, ушел к себе. Мне же осталось лишь подмести уже мелкую стружку.

Тут оказалось достаточно веника и совка, ничего сложного. Выбросил все туда же, в кагат. Пыль и песок без примеси железа ссыпал в маленький ржавый контейнер. С гордостью оглядел результаты своей работы. Что ж, а теперь можно и почитать. Хотя сперва я все-таки решил зайти к Виктору Ивановичу — как-никак он мне помог, надо отблагодарить. Старик, кстати, обрадовался, но решительно отказался от моих гостинцев.

— Что ты, Вадик! — он смешно замахал руками. — У меня огород свой, сад! И живность мы со старухой держим. Так что на вот, угощайся!..

Дед выложил на стол, застеленный выгоревшей клеенкой с цветочками, яблоки, вареный картофель и даже очищенный топинамбур. В будущем я уже и забыл, что это такое, хотя штука вкусная — сочная и сладковатая. Еще ее вроде бы земляной грушей называют. Виктор Иванович погрузил кипятильник в огромную пятилитровую банку с водой и подключил его к розетке. А я пока повертел головой, оглядывая помещение.

Каморка напарника выглядела поприличней моей. Фактически такой же «аквариум», только с уменьшенными при помощи кусков фанеры окнами. Телик — маленький, черно-белый, однако для дежурства вполне сойдет. Настоящий топчан вдоль стены. Матрац старый, местами продранный, но на таком хоть спать можно. У меня же просто скамейка без ничего. Утюганов забыл меня, видимо, предупредить, что спальные принадлежности нужно с собой брать. Или…

— Садись, Вадик, садись! — дед похлопал меня по плечу. — В ногах правды нет.

— Виктор Иваныч, — я благодарно кивнул и разместился на топчане, который наполовину прилегал к массивному письменному столу. — А как здесь, вообще, шумно бывает? Ворюги шастают?

— Ой, я тебя умоляю! — напарник весело засмеялся и даже рукой замахал. — Завод же Кореец крышует, слыхал про него?

— Смутно.

Под этой кличкой был известен местный бандит, главарь одной из новокаменских ОПГ. Их много было в то время — Бешеный, Череп, тот же Вано с рынка. Кореец держал эту часть правобережного города и присматривал за коммерсантами. Кафешки, ларьки, а еще шиномонтажки и автосервисы. По большому счету, АРП тоже был чем-то вроде того. Зато понятно, почему охраняют старики — больше для виду. Ни один нормальный ворюга, у которого все в порядке с инстинктом самосохранения, не полезет на предприятие, крышуемое братвой.

— Это одна из его точек, — подтвердил мои мысли старик. — У директора АРПа с ним какие-то общие мутки, как они говорят… С машинами что-то связано, как ты понимаешь. А Михаил Вагитович, начальник твой, ему платит за безопасность.

— Зачем же ему тогда сторож? — удивился я вполне искренне. — Раз сюда никто не полезет…

— Видишь ли, — дед зачем-то понизил голос, хотя мы были в цехе одни, — АРПовские же тут иногда по ночам халтурят.

— Знаю, — кивнул я. — Толик Щербак, например. Михаил Вагитович про него говорил сегодня.

— Этот нормальный, — махнул рукой Виктор Иванович. — Работает человек, трудится. А есть еще отдельная категория, которые тырить пытаются… Тоже вроде как подхалтуривают по ночам, но заодно смотрят, чего бы такого спереть. АРПовское уже почти все вынесли, за что братва не накроет, и на утюгановское хозяйство теперь косо посматривают. У Вагитыча поэтому и вакансия появилась — твой предшественник, Артурчиком звали, погорел на этом.

— Ну-ну? — я даже вперед подался.

Вот об этом мне Утюганов почему-то не рассказал. Решил, что я порядочный по умолчанию, потому что он маму мою знает и ее подругу? Возможно. Потому что подставить меня точно не в его интересах.

— Что «ну-ну»? — беззлобно передразнил меня дед, разливая по пожелтевшим щербатым кружкам дымящийся чай. — Проснулся Артурчик, а детали Вагитыча и его напарника, Степки Григорьева, того… Тю-тю!

— Вынесли? — я хлебнул чаю. Крепкий, аж до желчного пробирает. Не в пакетиках, а рассыпной, к слову. Виктор Иваныч не пожалел ароматной стружки, ложкой будто лопатой закидывал в заварочник.

— Вынесли, — подтвердил старик, придвигая ко мне карамельки. — Крупное не тронули, взяли то, что в сумки влезло. Вдвоем действовали, с одним из тех, кто на проходной, договорились, долю пообещали. Не тому, кто сегодня, не Пал Санычу. Хотя досматривать они, один хрен, не имеют права…

— И что? — удивился я. — Кореец это спустил?

— Так братва только от других таких же защищает, — объяснил Виктор Иваныч. — Все эти внутренние дрязги им не интересны. Фактически же он Вагитыча на свою территорию трудиться пустил и дал гарантии — как это? — неприкосновенности. Под его крылом, типа. А то, что работнички с гнильцой бывают, это уже проблемы Вагитыча и Владиленыча. Георгий Владиленыч — это директор АРПа, Геслер его фамилия.

— Понятно, — кивнул я. — То есть спать мне, я так понимаю, не вариант?

— Ну, как, — Виктор Иваныч пожал плечами. — Если нет никого, так и спи себе. Только подушку в следующий раз возьми, ну и плед хоть какой. А то Вагитыч после того случая с Артурчиком все спальные принадлежности выкинул. И сменщики твои теперь с собой носят из дому.

— Вот оно как, — задумчиво проговорил я. — Спасибо, Виктор Иваныч. Хорошо с вами, но надо идти. Конспекты сами собой не выучатся.

Напарник тут же насовал мне с собой ароматных яблок и того самого топинамбура. Я отказываться не стал, поняв, что Иваныч из тех людей, кого это обижает. Тем более что урожай с его участка действительно был восхитительным. Так что над газетами я корпел не только под приготовленную мамой курочку с картошкой, но и под нехитрый десерт.

Итак, громыхает первая карабахская война, которая в этом времени еще просто карабахская, потому что последующих еще не было. Горит Абхазия, Таджикистан, Босния и Герцеговина… В мире неспокойно, особенно на территориях бывшего СССР и его союзников по Восточному блоку. До первой чеченской еще больше года, и мне, кстати, надо бы озаботиться тем, чтобы не попасть на нее. Потому что Саня, с которым мы, кстати, еще не успели увидеться в моей новой жизни, с нее не вернется. Он и еще несколько человек из моей школы.

Так, а вот ход приватизации… Ничего особенно нового. Продолжается денежная реформа, еще в июле Россия вышла из рублевой зоны СНГ. А до 26 сентября, то есть еще чуть больше месяца остается, нужно избавиться от всех наличных денег старого образца — как от советских, так и от уже российских образца 1992 года. До черного октября еще тоже есть время, кровавые события в Москве еще впереди, да и Ельцин еще даже не заявил, что Верховный совет «угрожает безопасности России». Однако кровью и гарью с газетных страниц уже веет — это ясно из слов политиков и тона в определенных статьях.

Грохнула железная дверь, запертая на засов. От неожиданности я дернулся, потом выругался. Сигнал не залаял, значит, это свои. Если приперся Щербак, то ладно. Ему Михаил Вагитович доверяет, да и напарник мой сказал, что тот порядочный. А вот если кто-то из АРПовских, придется быть начеку. Наверняка они знают, что вместо Артурчика сегодня пришел новый сторож, попробуют договориться или даже запугать. Скорее второе, учитывая мой не особо внушительный внешний вид — хоть и рост высокий, а мышц почти нет.

— Кто там? — спросил я, подойдя к двери. — Хорош греметь!

Неизвестный нетерпеливо стучал кулаком, думая, что я сплю. Или просто не привык ждать. А вопрос мой застал его врасплох.

— А? — раздалось снаружи. — Так я это… на работу пришел. Ночная смена, кхе!.. Отворяй, служивый!

— Меня не предупреждали, — я решил гнуть свою линию. Вдруг плюнет и уйдет?

— Слышь! — не выдержал неизвестный. — Какое разрешение, мля? Я тут работаю! Жека Петров, токарь! С Владиленычем мы договаривались, не знаю я, кто там тя должен был предупредить! Отворяй давай!

— Жека, а ну, не буянь! — послышались торопливые шаркающие шаги. — Вадик, открой ему! Это наш, АРПовский.

Мой напарник подошел и сам схватился за массивный засов, увидев, что я все еще сомневаюсь. Но перед этим показал молча красноречивый жест «смотри во все глаза». Я благодарно кивнул. Если это один из АРПовских несунов, посижу рядом со станками. Все равно спать не получится, а читать мне без разницы где.

Дверь открылась со стуком, когда в цех ворвался нетерпеливый Жека. Обычный мужик лет под пятьдесят, то есть мой ровесник по прошлой жизни, но из тех, кто выглядит старше из-за неопрятной внешности и неправильно подобранной одежды. Вытертые линялые треники, сандалии поверх носков и майка-алкоголичка. На левом предплечье синяя наколка с непонятными аббревиатурами: одна на русском — ЮГВ, вторая латиницей — SEGED.

— Здорово, Иваныч! — токарь шлепнул по протянутой руке старика, потом недобро зыркнул на меня. — Этот, что ль, новенький? Вместо Артурчика?

— Меня зовут Вадим, — представился я.

Жека помедлил, потом протянул широкую ладонь, я ответил на жест, и токарь продемонстрировал свою силу, как недавно это сделал Кирилл Тонна. Было больно, однако я терпел. А еще, заранее предугадав этот нехитрый прием, напряг руку и сжал ладонь Жеки в ответ. Схватку токарь ослабил, заинтересованно хмыкнул.

— Не слабак, парень, — сказал Жека. — Служил?

— Нет, — я покачал головой. — Студент. И спортсмен.

— Комсомолец и, наконец, просто красавец! — неуклюже пошутил он и громко заржал. — Ладно, расслабься, Вадик. Поработаю я тут, ты же не возражаешь? Или мне, может, развернуться и завтра прийти?

— Работайте, — я пожал плечами. — Вы же к АРПу относитесь, а я станки Утюганова охраняю. У нас разное руководство.

— Ишь ты, — хмыкнул токарь. — Какие мы важные. Лан, не напрягайся ты так! Солдат ребенка не обидит!

Жека опять заржал и, довольный собой, пошел вглубь галереи, рассказывая Иванычу какой-то пошлый анекдот. Проходя мимо утюгановских станков, работяга смерил их быстрым взглядом, но, возможно, мне просто показалось. Тем не менее, свой пост я на время его халтуры перенесу сюда, в галерею. Все равно жара, а тут хотя бы от бетона веет прохладой.

Я вытащил стул из «аквариума», поставил его напротив станков и принялся читать оставшиеся газеты. Полистал местную, там была большая статья о последнем убийстве, приписываемом тому самому новокаменскому маньяку, которого в моей прошлой жизни так и не поймали. Объявился он пару лет назад, получается, еще при Союзе — первой жертвой стала студентка из педучилища. Первой, но не единственной — пятая жертва училась там же. Может, у нашего серийника нездоровый интерес именно к будущим педагогам? Об этом же рассуждала и автор статьи, некая Софья Нестерова. Однако вторая и третья убитые девушки, напомнила журналистка, не имели к профессии учителя никакого отношения — юная повариха из городской столовой и медсестра из городской поликлиники. Четвертая работала на почте, а шестая в магазине — это как раз недавняя жертва. А потом, насколько я помню по прошлой жизни, убийства вдруг прекратились. Внезапно и неожиданно, как отрезало. Эх, мне бы как-то помочь милиционерам, однако у меня не хватает ни специфических знаний, ни мало-мальски интересных зацепок. Разве что все убитые, как оказалось, светловолосые, но об этом сама Нестерова и пишет.

Перелистнув страницу, я уже было перешел к следующей статье — о состоянии городской промышленности. Но тут услышал шаги — тихие, словно кто-то крался.

Глава 8

Поднял взгляд и увидел внимательно смотрящего на меня Жеку.

— Ты это… — начал он. — Студент, покурить не хочешь?

— Не курю, — я покачал головой.

— Может, просто выйти хочешь? — не унимался токарь. — Жарко в цеху…

— Нормально.

— Смотри, у меня с собой лимонад есть…

Гляди-ка, заботливый какой. Спровадить хочет, это понятно. Неужели даже не попробует договориться? Нет, разумеется, я не собираюсь участвовать ни в чем таком. Просто интересно, разве я действительно таким простачком выгляжу?

— Спасибо, Евгений, — я вновь покачал головой, стараясь говорить максимально обстоятельно и спокойно. — От сладкого, наоборот, еще сильней пить захочется.

— Ну, смотри… — почесал голову токарь. — Хотя бы веер тогда из газеты сделай и им обмахивайся.

— Вы, собственно, чего подошли? — не выдержал я. — Спровадить меня хотите? Не выйдет. Я сюда нанимался не для того, чтобы вылететь, как Артурчик. Станки не трогайте, детали Вагитыча тоже.

Решил, что скажу ему прямо, как есть. Чего лукавить?

— Что? — Жека даже глаза выпучил. — Ты думал, я у Вагитыча ворую? Да ты!.. Да пошел ты!..

Работяга смачно выматерился, хотел еще что-то сказать, но махнул рукой и торопливо пошел в дальний конец галереи. Взвыл запущенный станок, а я подумал, что либо этот токарь хороший актер, либо… мое умение разбираться в людях внезапно дало сбой.

Но присматривать я за этим Жекой все равно буду.

* * *

Оставшееся время дежурства я почти не спал — читал конспекты и книги. Лишь под конец смены немного вздремнул на лавке, когда уже сил не осталось. Минут тридцать, не больше, но этого, как ни странно, хватило, чтобы не чувствовать себя протухшей треской. Вскочил, сделал зарядку с отжиманиями и планкой.

— Спортсмен!.. — услышал проходящего мимо Жеку Петрова, токаря, с которым вчера у нас вышел конфликт на тему станков Утюганова.

Я не стал никак реагировать, просто продолжил выполнять упражнения. Когда закончил, встретился взглядом с Иванычем. Он стоял рядом — остановился, тоже направляясь на выход.

— Пораньше уйду, — сообщил он. — Ты же до семи, тебя Степка сменит?

— Ага, — сказал я. — Виктор Иваныч… Вы мне вчера насчет несунов говорили. Так вот про Петрова Жеку ваши жесты на эту же тему были?

— На всякий случай, — голос старика посерьезнел. — Я его за руку не ловил, но… Знаешь, ты парень молодой, на тебя все можно повесить при желании. Однако ты молодец, правильно себя поставил. Показал, что не промах и что не просто так тут сидишь. Жека, конечно, тебя материл знатно, зато запомнил, что тебе палец в рот не клади. В общем, бывай, Вадик. Ты когда теперь?

— В среду, — прикинул я. — Две ночи отдыхаю, на третью выхожу.

— А, ну, значит, свидимся! — обрадовался Иваныч. — Мне как раз тоже на смену.

Едва старик вышел из цеха, как металлическая дверь, прорезанная в створке ворот, снова лязгнула. Ко мне вышагивал напарник Вагитова, его я тоже видел вчера, так что узнал. Тот поздоровался за руку, выспросил, что да как, придирчиво осмотрел площадку вокруг станков. Кивнул одобрительно, и я ушел.

Наступил понедельник, в городе началась будничная движуха. По дорогам сновали машины и редкие автобусы. Тротуары были забиты народом — многие ходили пешком. А я вспомнил, как у нас появились маршрутки. Не сразу, как во многих других городах, а к концу девяносто четвертого. Местное ПАТП к этому времени почти разорилось, и бизнесмены решили этим воспользоваться. А еще им, конечно же, помогли свои люди в городской власти.

Родители уже ушли на работу, у Сереги каникулы, так что он просиживал штаны перед телевизором в родительской комнате. Гулять ему разрешалось, у младшего брата даже свои ключи были, но он решил дождаться меня — помнил, что мы договаривались идти за великом.

— Вадик, привет! — обрадовался Серега. — Ну, что? В прокат?

— Погоди, — засмеялся я. — Давай сначала позавтракаем.

Начал готовить яичницу, чтобы по-быстрому и без заморочек. Вскипятил воду. Налил чай из заварочника, слегка разбавил, добавил сахару. Лимонов не было, да и вообще, в холодильнике уже заготовлена петелька для нашей домашней мыши. Во-первых, товарный дефицит, а во-вторых, денег особо нет. Хорошо еще, что продукцией зарплату не выдают. С молокозаводом и хладокомбинатом хотя бы попроще, а вот на заводе кожзамов точно ничего нужного в хозяйстве нет. Тем более на ЖБИ, мебельном, на фабрике головных уборов и в сельхозтехнике. А мой папа, к примеру, вообще на междугороднем автобусе баранку крутит — ему потом просто не будут зарплату месяцами давать. Как и маме, которая там же в билетной кассе… Надо бы, кстати, не откладывать разговор с ними по поводу банка «Прогресс Плюс», а то я краем уха слышал, что они собираются туда вложиться. Закину им лучше идею купить долларов — как к американской валюте ни относись, но резерв надежный.

Вспомнил, что вчера мама дала мне с собой деревенской курятины с жареной картошкой, и снова себя отругал. Привычки все еще те же — из прошлой жизни. Даже не подумал, что для моего ужина родители могли пожертвовать своим. Надо быть повнимательнее.

Поел сам, покормил Серегу, пожарив ему тех самых гренок и сварив какао. И только потом прочитал мамину записку, что на столе припасена запеканка. Лежит в глубокой тарелке под крышкой от кастрюли. Вот оно, время без мобильников и мессенджеров. С другой стороны, Серега не против — гренки ему заходили больше, чем запеканка. И почему, интересно, в детстве ее все ненавидят, а повзрослев, начинают яро хотеть?

Серега пританцовывал от нетерпения и заваливал меня вопросами про будущий велик. Я добродушно отвечал, даже когда брат говорил несусветные глупости. Впрочем, порой было даже интересно. Почему на трехколесном велосипеде проще кататься, чем на четырехколесном, но с двухколесным это уже не работает? Почему на руках тоже ногти, ведь они должны называться «рукти»? Зачем зарабатывать деньги, когда можно их просто нарисовать? Почему папа не хочет купить скорую помощь? Голова кругом…

Зашли за Дюсом, с ним веселее, да и ему наверняка не терпится обсудить, как вчера все прошло. А потом, когда научим Серегу уверенно держаться в седле, двинемся на раскопки. Я чувствовал в себе силы поработать еще и не собирался останавливаться. Чем больше будет денег на руках, тем больше можно получить, добавив знаний из будущего. Для начала самый простой способ — ставки на спорт. И пусть официальных букмекерских контор в России не будет до девяносто седьмого, это не значит, что «в СССР ставок нет». Были даже при коммунистах, есть и сейчас. Просто бизнес этот, как казино и залы игровых автоматов, пока еще серый. Все это в достатке появилось в Новокаменске уже после распада Союза, надо только узнать, где принимают деньги, и вспомнить кое-что из прошлой жизни. Что там у нас должно проходить в девяносто третьем? Вчера же газеты читал. Мировой легкоатлетический чемпионат в Германии? Точно не мое. А вот футбол — тут уже возможны варианты. Надо посмотреть список ближайших матчей, может, что-то и всплывет в памяти, чтобы сделать верную ставку.

Или…

— Точно! — я треснул себя по лбу, увидев соседа снизу, дядю Гошу.

— Что такое? — повернулся ко мне Дюс.

Серега беззаботно бегал за поздними бабочками и нас не слышал.

— Да вспомнил кое-что, — сказал я. — Привет, дядя Гоша!

— О, пацаны! — глаза соседа посылали друг друга в дальний поход, он уже успел хорошенько принять на грудь. — Держите краба!

Дядя Гоша трудился таксистом, а точнее «бомбилой», то есть зарабатывал частным извозом. Стоял на своей ржавой «Волге» рядом с автовокзалом, поджидая пассажиров с тяжелыми сумками. Потому-то и был подшофе в понедельник с утра — вчера выиграл на ипподромных скачках и еще не закончил отмечать.

— Куда идем, пацаны? — мужиком сосед был неплохим, но вот пьянство его потом сгубит.

В июне девяносто четвертого дядя Гоша сядет в машину, не протрезвев, и его поймает на трассе «Камаз». Насмерть.

— Брательнику велик взять напрокат, — я показал на Серегу.

— Хорошее дело! — одобрил сосед.

— Дядь Гош, возьмешь нас на следующие скачки? — попросил я.

— Ого, Вадик! — из него как будто бы даже пиво выветрилось. — Давно заинтересовался?

— Да как вас сегодня увидел, — с улыбкой ответил я, и ведь не соврал. — Решил тоже попробовать.

— Давай тогда до следующего воскресенья! — сразу же предложил дядя Гоша.

Договорились и двинулись дальше. Вышли на грунтовую улицу со смешным названием Роговик, где еще не снесли деревянные дома. Там даже до начала двухтысячных бабушки держали во дворах козочек и ходили их выгуливать с хворостинами на берег Каменки. Пункт проката располагался в конце улицы, на первом этаже кирпичной пятиэтажки.

— Ну, как дела, Дюс? — спросил я, видя, как друг мается от желания обсудить свидание с Лизой.

Мы шли мимо черной «бэхи», которую усиленно намывали дворовые пацаны, а чуть в стороне присматривал за процессом лузгающий семечки Тонна. Увидев нас, он важно кивнул, приветствуя. Надо же, а до инцидента с Ромахой он в мою сторону даже не смотрел, демонстративно проходил мимо. А в школе и вовсе вымогал деньги.

— Че как, парни? — неожиданно Тонна еще и окликнул нас.

— Чего это он? — удивился Дюс.

— Не знаю, — я пожал плечами. — Пойдем поздороваемся.

— Никто не обижает? — грузный парень, сплюнув шелуху, первым протянул руку.

— Справляемся, Тонна, спасибо, — ответил я.

— Мелкому не нужна работа? — «старшак» взглядом указал на Серегу. — А то «скорлупа» нынче туповатая… И куда родители смотрят?

Он вздохнул в притворной печали, а я посмотрел на мелких, с пыхтением натирающих «бэху». Один из них, босоногий и грязный, похожий на цыганенка, схватил тяжеленное ведро, вылил мутную воду и побежал к ближайшей колонке — набирать чистую.

— Че вы там возитесь? — из «бэхи» выглянул бритоголовый парень, исполосованный шрамами. — Долго уже, запарили, блин!

— Дядь, дядь, мы тебе получше помоем! — запищал второй мальчишка в потрескавшихся очках. — Ща Димка свежей воды принесет!

— Бегом давай! — водитель немецкого седана повысил голос.

— Обождите, парни, — нахмурился Тонна и направился к «бэхе». — Слышь, уважаемый, мелочь не трогай. По силе себе найди, понял, нет?

Пошел длинный разговор о косяках и предъявах. Шрам, как я прозвал про себя владельца «бэхи», пытался построить и нашего знакомого, и мне даже стало интересно, чем дело кончится. В общем-то, довольно предсказуемо — на шум подошли еще двое, которых мы знали постольку-поскольку, и бритый со шрамами заговорил уже более спокойно. Краем уха я услышал что-то про Корейца — знакомая кличка… Водитель, похоже, тоже был в курсе, поэтому тон сменил еще резче.

— Вадик, а я потом тоже таким стану? — Серега подергал меня за рубашку.

— Каким? — я повернулся к брату.

— Таким же крутым!

В памяти всплыл эпизод прошлой жизни, в этой реальности еще не случившийся. Две тысячи четвертый год, вроде бы благополучный по сравнению с девяностыми. Как их там потом назовут? Тучные нулевые… Серегу тогда привезли на простенькой иномарке, вынесли на плечах двое быков, позвонили в дверь. Я тогда как раз был в гостях у родителей. Брата, худого и изможденного, бросили в объятья отца и сказали, что внизу ждут на разговор. Вежливо так сказали, но безапелляционно. Папа спустился, его не было долго, тянулись мучительные минуты. А потом вернулся — посеревший, молчаливый. Достал из антресоли все накопленные к тому моменту деньги. Пять тысяч долларов. После дефолта девяносто восьмого родители стали более продвинутыми в финансовом плане.

— Общак… — в памяти всплывали услышанные тогда слова. — Деньги… Надо отдать, если не хотим…

Выяснилось потом, что Серега, уехав сначала в Тверь, а потом в Подмосковье, не устроился на работу. Врал, а на самом деле вступил в одну из ОПГ — простым пехотинцем. Возил какого-то бригадира, потом начал ухлестывать за девчонкой, поехал на чужом «Патроле», разбил его. Еще и деньги взял воровские. Подружку впечатлить захотел…

А я… Как я тогда кривился, орал на него, говорил, что сам виноват. Поругался тогда с родителями. Серега в итоге вновь принялся за старое, отсидел, и больше мы с ним не общались. До самой моей смерти там, в прошлой жизни.

— Нет, Серега, — я посмотрел на брата, потом присел, чтобы быть с ним на одном уровне, и обнял. — Ты никогда не станешь одним из них. Потому что это вовсе не круто.

* * *

Тонне я отказал, постарался вежливо. Тот хмыкнул, ответил, что дело хозяйское, и отвернулся. А мы пошли дальше — за великом брату. Дюс всю дорогу рассказывал, что работа нужна, но в десять можно и подождать, лучше хорошо учиться, чтобы потом поступить в универ. Вообще, это мне нужно было сказать Сереге, но Дюс мой друг. А еще он даже про Лизу и их вечер забыл, настолько впечатлился увиденной сценой.

— Так что учись, Серега, не будь как я, — мне осталось лишь добавить. — Жалею, что завалил, но обязательно восстановлюсь.

Брат серьезно кивал, а потом отвлекся, едва мы зашли в прокат. Глаза разбегались, Серега сразу же подскочил к блестящему «Салюту», но я был непреклонен. Выбрал простой «Школьник» — пусть сначала научится на рабочей лошадке, а потом уже можно переходить на премиум-вариант. Или «взрослик», как их тогда называли.

— В общем, договорились мы как-нибудь вдвоем в кафе сходить, — Дюс наконец-то поделился со мной новостями.

Довольный Серега катался туда-сюда, осваивая велосипед, а мы с другом шли, разговаривали и время от времени поглядывали на мелкого, чтобы никуда не влип. Или не врезался.

— Что значит «как-нибудь»? — возмутился я. — Дюс, сегодня же во время катания на лодках приглашай Лизу на свидание! Возьмем пару яликов, а может, катамараны. В любом случае вместе, чтобы веселее, да и как договаривались, но!.. Разобьемся по парам, так что сможете поговорить наедине. И тебе нужно будет обязательно — слышишь? — обязательно пригласить ее на конкретный день в конкретное время! Хочешь, в кафе, а хочешь — на катере покататься с танцами.

— Я понял, — закивал друг. — Типа я обозначаю намерения. Уверен в себе и в наших… как это? Отношениях!

— Именно, — подтвердил я. — Всегда говори четко. Я позвоню сегодня, мы пойдем погулять завтра. В пятницу вечером у нас ресторан, а в субботу — кино. Только так, Дюс. Ладно, теперь давай на раскопки. А то у меня еще кое-какое дело есть.

Оставив Серегу кататься во дворе и попросив бабушку Дюса приглядывать, мы отправились на раскопки. Идти тоже недалеко — к соседним девятиэтажкам. Городские власти продолжали наступление на старые деревянные кварталы, снесли сразу половину маленькой улицы, и теперь перед стройкой там копались археологи. Подработать давали возможность почти всем, разве что кроме алкашей и совсем уж маленьких детей. Но с двенадцати по-тихому и без оформления там брали под честное слово.

— Привет, Тим, — я на автомате вспомнил бородатого молодого очкарика, аспиранта-историка из Ярославля. Звали его на самом деле по-другому, но никто почти и не знал, как, а Тим — это сокращение от фамилии Тимофеев.

Фактически это была экспедиция универовского истфака, и руководили всем преподаватели. А аспиранты выполняли роль эдаких прорабов, следя за тем, чтобы чернорабочие не расколотили какой-нибудь особо ценный кувшин или вовсе не сперли то, что выглядело красиво. Как, например, бутылку зеленого стекла с надписью «Лимонадъ».

— Так, вы кто у меня? — Тим напустил делового туману, и я, проследив за его беглым взглядом в сторону, хмыкнул.

На одном из квадратов трудилась симпатичная белокурая девушка в цветастой косынке. Тоже, видимо, аспирантка.

— Каменев и Зиновьев, — назвал наши фамилии Дюс.

— Точно, — обрадовался «бригадир». — Как деятели раннего СССР. Вам еще Троцкого в компанию не хватает.

— Ага, и еще Ленина со Сталиным и Свердловым, — съязвил я, вспомнив, что эту шутку уже не раз слышал, причем от Тима. — Давай, куда нас сегодня определишь?

Обиделся, снова перешел на официальный тон. И наплевать на него, мне с ним детей не крестить. Определил нас Тим на четвертый квадрат, подальше от блондинки в платке, хотя народу заметно не хватало. Что ж, злоупотребления служебным положением даже здесь были.

— В общем, интересной она девушкой оказалась, — Дюс продолжил рассказ о Лизе, и видно было, что она ему действительно нравилась. — На филфак поступать хотела, как ты… Ты ведь знал?

Я помотал головой. Откуда, я же с ней не общался!

— Так вот, — продолжил Дюс. — У нее стихов уже на целый сборник…

Я слушал его и одновременно размышлял над тем, что сам-то вчера как-то впопыхах распрощался с Никой, и надо бы это исправить сегодня.

На дворе понедельник, а значит, она сейчас на работе. Вариантов для девчонок ее возраста в девяностых немного — в официантки с риском перейти в разряд ночных бабочек или неквалифицированный труд вроде стирки и уборки. Ну, газеты еще разносить. Ника еще со школы убирала по вечерам кабинеты в городской поликлинике, ее туда устроила бабушка, врач-терапевт. Договорилась с главным и начмедом, и девчонка после учебы протирала пыль, мела мусор и поливала цветы. Потом поступила в медуху и «повысила квалификацию» — устроилась санитаркой в БСМП, больницу «скорой». Там ей пришлось выносить за лежачими утки, мыть окровавленные операционные и обрабатывать бомжей. Как она это выдерживала, я не представляю. Да особо и не интересовался. Или в своем прежнем духе стебался по поводу бродяжнических ароматов и вшей.

Так, Ника говорила, во сколько она туда ходит и примерно во сколько заканчивает — надо встретить, устроить сюрприз. Купить шоколадку, Ника их любит, и букет гербер. Ей почему-то нравились именно эти простенькие цветы. Похлопал по карману, достал смятые купюры, пересчитал. Должно хватить, еще и останется — вот что значит не пробухать заработанное.

— Смотри-ка, никак что-то показалось! — Дюс аккуратно обкопал потемневшую деревяшку неестественной формы. — Не знаю, что это, украшение вроде… Часов пять бы дали.

Премии на раскопках засчитывались в часах. Отработал ты полный день, восемь часов, тебе их насчитали, а заодно прибавляли бонусные за находки. Среди нашего брата-чернорабочего ходила легенда, что кто-то нашел берестяную грамоту, и ему сразу начислили премию в сто часов. Но я почему-то в это не верил, потому что при мне самый большой бонус насчитали какому-то школьнику за чуть тронутую коррозией шкатулку. Тридцать часов. А вот за это нам с другом дадут…

— Полчаса, — мимо как раз проходил наш «прораб», которому сияющий Дюс протянул находку. — Это затычка для бочки.

Да уж, так мы нескоро накопим нужную сумму. Надо искать варианты.

* * *

Биджо, помощник Вано, брезгливо отмыл руки, полив водой из бутылки. Штырь, которого сдал заезжий катала, вызывал у него чувство брезгливого отвращения. По ряду причин. Во-первых, Биджо ненавидел предателей. Вано ему доверял, отдал хлебные точки — в том числе универмаг. Но тот решил идти поперек батьки, то есть пахана. Денег ему показалось мало. А во-вторых, Штырь оказался трусом, такие нравились Биджо еще меньше. На словах герои, а на деле творят косяки за спиной, за что готовы потом валяться в ногах.

Сам молодой бригадир, который был у Вано на хорошем счету, не питал иллюзий относительно собственной деятельности. Все то же крышевание барыг, схемы с закупками и прочие сомнительные мероприятия — Биджо понимал, что это нельзя назвать честным заработком. Но он сделал свой выбор и доверился Вано. Не Корейцу, не Бешеному и не Черепу. Ввязался в дела на рынке и не жалел об этом. А еще, разумеется, даже не думал обирать пахана.

— Так кто, говоришь, тебя заставил? — спросил он еще раз корчащегося на полу человека.

— Погремуха Котел, — плаксиво ответил Штырь, пуская слюни вперемежку с соплями. — Но он шестерка, под Корейцем ходит.

— Это я знаю, кто под кем ходит, — улыбнулся Биджо. — Только вот почему ты уверен, что Вано с Корейцем не перетрет? Уважаемые люди между собой порешают, мокрухи творить не станут. А за тобой не только косяк с гастролерами, Штырь, ты еще и авторитетного бизнесмена напарафинил. Говори, сука, как на самом деле!

Он несколько раз ударил Штыря ногой, тот свернулся калачиком и завыл.

— Ты же, падла, только такой язык понимаешь, да? — зло бросил он и сплюнул.

Биджо отвел назад руку — то ли размяться, то ли впечатать кулак во вжавшегося в окровавленный пол бригадира. Теперь уже бывшего. Тот вскрикнул и сжался в комок.

— Я… я не хотел, Биджо! — всхлипывал он. — Попутал, готов ответить!

— Конечно, ответишь, — кивнул помощник Вано. — Ваха, неси тазик с цементом. А то застынет еще раньше времени… Подсвечник тогда хреновый получится.

Глава 9

День выдался жаркий, непривычно для середины августа в средней полосе. К обеду работать на раскопе уже было невозможно, почти все рассосались, остались только самые стойкие, но и они постоянно бегали в соседний ларек за минералкой. Так что мы отметились у Тима и направились к набережной Каменки — познакомиться с владельцем видеосалона Серым. Но перед этим остановились у передвижной точки с пирожками.

— Что есть, бабуль? — спросил я у пожилой продавщицы.

— Да все есть, ребятки! — женщина радушно улыбалась, да и вообще была похожа на старушку из старых советских киносказок. На ту, которая говорила, что кто слушал, тот молодец. — Жареные есть с капустой, с мясом, с луком и яйцом. Беляши есть, пицца!

Я проглотил подступившую слюну. Боже мой, пицца! Та самая из девяностых — что-то вроде крупной ватрушки, только вместо творога или повидла туда клали сыр и дешевую копченую колбасу. Раньше я бы такое даже в рот не взял, но сейчас какая-то ностальгия взяла.

— Мне тогда одну пиццу дайте! — попросил я. — Потом один пирожок с луком и яйцом… И с капустой один.

— А мне сосиску в тесте, вон у вас, я вижу, — сказал Дюс.

Денег у нас пока не особо, но выбора нет. Кушать надо, а уличная выпечка — это доступный вариант. Расплатились, потом зашли в продуктовый «комок» за водой. Друг порывался взять газировки, но я настоял на минералке. Какая, нафиг, сладкая вода в жару? Только еще сильнее жажда мучить станет.

Насытившись, мы пошли к зданию с видеосалоном. На входе стоял все тот же Озик, который приветливо замахал нам.

— Здорово, парни, — сказал он, пожимая по очереди руки. — А че без девчонок сегодня? Кинули?

Он хмыкнул, Дюс покраснел от накатившего гнева, но я успокоил его, мягко похлопав по плечу.

— Нет, наши правильные, не динамо, — ответил я Озику. — Просто мы по делу. С Серым нас познакомишь?

Патлатый в своих неизменных круглых очках, как у кота Базилио, смерил нас недоверчивым взглядом.

— А что, подработать хотите? — спросил он. — Так вакансий нет, парни. Вы лучше на заправку загляните, там подай-принеси требуются. Пистолеты в баки вставлять, помыть там, подмести. Работа не супер, но платят нормально.

— Да нет, у нас другой интерес, — я покачал головой. — Дело выгодное.

— Деловой нашелся, — хмыкнул Озик. — А с чего ты решил, что Серый захочет с тобой общаться?

— А ты перед ним за меня поручишься, — уверенно сказал я. — И если Серому понравится моя идея, как в десятки раз увеличить прибыль с салона, то и тебе явно перепадет.

На лице Озика заиграли оттенки сомнения и одновременно работа мысли. Свои круглые очки он снял, чтобы получше меня рассмотреть, и теперь его легко можно было читать. Почти как открытую книгу. И да — мне знаком этот блеск в прежде мутных, словно рыбьих, глазах.

— Скажем, что ты помогал мне ее дорабатывать, — подлил я меда в ловушку. — А чтобы ты не оставался в неведении, скажу пару слов: видеосалон на открытом воздухе. И это только начало…

Пока я крутил в голове разные варианты, вспомнились американские автокинотеатры и уже отечественные любительские просмотры фильмов на территории парков с проектором и белым экраном. Здесь мы, конечно, ограничены в техническом плане, но если есть мозг и чуточка фантазии, возможно все. Правда, сейчас это только замануха, чтобы скормить ее Озику. Самому Жогину я планирую предложить другое.

— Экраны в голливудском кино видел? — подсказал я парню, чтобы он поскорей заглотил наживку. — Приезжают зрители на машинах и фильмы смотрят. Вот что-то типа такого, но попроще и без лишних вложений. Зато с большой окупаемостью.

— Ладно, — поколебавшись, решился патлатый. — Пойдем, познакомлю с Серым. Только идея наша общая!

Он остановился и, произнеся это, внимательно на меня посмотрел, ожидая подтверждения.

— Как договаривались, — заверил я, и Озик удовлетворенно кивнул.

В зале крутили «Полицейскую академию», зрители громко хохотали. Перевод был классический для этого времени, одноголосый гнусавый, но и то хлеб, как говорится. До возрождения кинотеатров еще оставалось несколько лет, и пока на вершине цепочки именно видеосалоны, крутящие ленты с полуподпольной озвучкой, которые на обычном ТВ не увидишь.

— Сюда, — шепотом сказал Озик и провел нас к одной из закрытых комнат. — Здесь подождите.

Приоткрыл дверь, дождался разрешения войти и с порога начал пересказывать мою идею, сильно исказив смысл. Его собеседник, которого мы не видели, отвечал вполне себе интеллигентным тоном. Никакой блатной гнусавости, ни слова матом. Может, и договоримся.

— Короче, парни остальное расскажут, — Озик распахнул дверь и, тряхнув своими патлами, пригласил внутрь.

Раньше это, наверное, была комнатка для прислуги, а во времена Союза чей-то кабинет. Сейчас его занимал вполне себе добротный деревянный стол, за которым на кожаном кресле восседал молодой мужчина в дорогом с виду пиджаке и с прилизанными гелем волосами. Причем по всем правилам того времени — прическа напоминала парик и блестела, как панцирь.

— Располагайтесь, парни, — улыбнулся хозяин кабинета.

Повезло, Серый оказался не блатным и не тупым барыгой. И есть у меня подозрение, что он хорошо разбирается в своем продукте. Да и вообще, я его, оказывается, знаю… По прошлой жизни.

— Сергей Жогин, — предприниматель привстал и протянул руку, поздоровавшись с нами по очереди.

— Вадим Каменев, — представился я. — А это мой друг, Андрей Зиновьев.

— Как революционеры.

— Да, нас часто так называют, — если Тим на раскопках повторял эту шутку из раза в раз, то от Серого или Сергея Жогина мы ее слышали впервые.

А еще я окончательно вспомнил, кто он такой. Если это не совпадение, то в Новокаменске моей прошлой жизни Жогин — владелец сети районных кинотеатров. Выходит, он начинал как хозяин видеосалона, потом перешел в следующую лигу. Выкупил старый «Октябрь», потом на бюджетном софинансировании открыл несколько залов в крупных поселках и деревнях района. Что ж, это радует — найти общий язык будет проще.

— Так что ты мне хотел предложить, Вадим? — вежливо улыбнувшись, спросил Жогин. Как-то искусственно он это делает, что ли…

— Серый, это мы вместе придумали! — поспешил вставить Озик, но владелец салона остановил его жестом.

— Иди к посетителям, — сказал Жогин. Спокойно, но требовательно.

Патлатый тряхнул головой, вздохнул и вышел, делая мне по дороге какие-то знаки. Закрылась дверь в кабинет, и наш собеседник вновь повернулся ко мне. Только теперь смотрел уже не так дружелюбно, хоть и с любопытством.

— Итак? У вас пять минут, и то только потому, что вы заглянули в удачный момент — встреча отменилась. А еще… — он неожиданно усмехнулся. — Наглость — второе счастье. Даже интересно, что у вас там.

— У нас с Андреем есть мысль, как расширить ваш бизнес, — начал я. — С Даниилом мы поговорили, он внес кое-какой конструктив…

— Да ладно, — Жогин махнул рукой. — Не рассказывай, конструктив он внес… Ха-ха! Это племянник мой, знаю его, как облупленного. Нет, он неплохой малый, порядочный, в теме разбирается. Но на двигатель прогресса не тянет. Так что давай, Вадим, ближе к делу. Время идет.

— И мы его ценим, — подхватил я. — Недаром же говорят, что время — это деньги. А у вас этот ресурс работает вхолостую.

— Ты о чем? — нахмурился Жогин.

— У вас же тут несколько помещений, — я неопределенно обвел рукой вокруг. — Можно оборудовать еще несколько залов и собирать больше народу. Временные затраты те же, а выхлоп больше.

— Финансовая нагрузка тоже, — беззлобно сказал Жогин. — Или ты думал, что дополнительная аппаратура бесплатно выдается? Если знаешь такие места, расскажи.

— А я не говорил, что расширение — это исключительно увеличение количества зрительных залов, — возразил я. — Как насчет того, чтобы расширить формат?

— Продолжай, — в глазах бизнесмена блеснул огонек.

— Есть несколько вариантов, — я начал издалека, чтобы сразу не выдавать свою главную идею. — Например, поблизости набережная, как раз еще небольшой пятачок полукруглый, куда можно стулья поставить. Летний зал, назовем это так.

— Допустим, — киношник задумался, но было видно, что он ожидал большего. — У меня есть еще видеодвойка, но ставить ее в окно — точно не лучшая мысль. Никто же платить не будет, все так начнут приходить.

— Изображение на экране такое себе, — я улыбнулся. — Так что разве только слушать придут. Можно цены в два раза ниже сделать, чем в обычном зале. А еще… Можно не только кино показывать, но и трансляции спортивных мероприятий, причем по иностранным каналам, если спутниковое ТВ настроить. Можно кафешку добавить, чтобы на заказах еще зарабатывать — даже две, внутри и снаружи. С кофе-баром и легкими закусками вроде воздушной кукурузы. И потом я ведь не сказал, что телик нужно в окно выставлять.

Жогин прищурился, потом расхохотался, даже слегка ладонью по столу застучал. Посмотрел на меня, на Дюса, которого я посвятил по дороге в детали и который пока молчал.

— Я же говорю, Даня точно никаких конструктивных идей не предлагал, — сказал владелец видеосалона. — Телик в окне — это его идея.

— Ну… — я снова улыбнулся, вспомнив, какую чушь Озик нес за закрытой дверью. — Он ведь тоже радеет за бизнес. И показать себя парню хочется. Но мы отвлеклись. Подытожим: летнее кафе с просмотром кино, раз. Трансляция спортивных мероприятий, два. Бар, чтобы зрителям попкорн продавать, газировку и кофе с чаем, три. И, наконец, аренда компьютерной техники, четыре.

На последнем Жогин заметно оживился, но постарался тут же не подавать виду. Сложил руки в замок и подался вперед.

— Так, ладно. Начистоту, парни. Вы ко мне пришли, поделились идеей. И что мне мешает сказать вам спасибо, отправив на все четыре стороны?

— Кроме вашей совести, ничего, — я пожал плечами, и предприниматель едва слышно крякнул. — А еще… Вы можете воспользоваться нашей идеей, вот только это рискованно, потому что достаточного понимания, как это сделать, у вас нет. А мы можем подготовить вам бизнес под ключ. Рассчитать все, подготовить, настроить и подключить. Или сделать все то же самое для одного из ваших конкурентов.

— Логично, — кивнул Жогин. — И что требуется от меня, если я соглашусь?

— Партнерство, — ответил я. — Мы запускаем совместный бизнес, ведем его, консультируем вас, берем на себя все рабочие моменты. Этим будет заниматься Андрей, он технарь, может заниматься настройкой аппаратуры, установкой, проводкой и подключением.

— Я понял, — засмеялся Жогин. — То есть ты, Вадим, на самом деле хочешь открыть свой бизнес, но денег у тебя нет, и ты таким хитрым способом предлагаешь мне впрячься?

— Я предлагаю вам инвестировать, — поправил я. — Вы вкладываетесь и получаете прибыль от доли в проекте. Плюс мы берем на себя рекламу, обеспечивая одновременно клиентский приток в видеосалон и в компьютерный зал.

— То есть к вам будут приходить люди, чтобы в компьютер играть? — Жогин прищурился. — А ко мне — чтоб кино посмотреть и кофе попить?

— Вроде того, — улыбнулся я. — Причем кофе, купленный у вас, можно будет и в компьютерный зал брать. И, кстати, компьютеры бывают разные… Игры для них тоже. А еще есть специальная техника исключительно для игр. Тут уже доверьтесь нам.

— Что ж, — бизнесмен, усмехнувшись, поднял бровь. — Согласен, в компьютерах я разбираюсь значительно хуже, чем в фильмах. И тебе удалось меня заинтересовать. Но где гарантии, что я дам тебе денег, а ты не исчезнешь?

— Можем заключить договор, — предложил я. — Скажем, договор оказания информационных услуг. Или рекламных. Или вы можете поручиться, чтобы мне дали кредит в банке.

Жогин снова расхохотался, на этот раз дольше. Потом открыл один из ящиков стола, повозился там и положил на стол передо мной купюру в пятьдесят долларов.

— Это тебе задаток, Вадим, за наглость, — отсмеявшись, сказал он. — Ну и за озвученные идеи. Не буду скрывать, они мне понравились. А по поводу компьютеров — я согласен предоставить тебе помещение. Это мой вклад или — как ты там сказал? — моя инвестиция. Прибыль будем делить пятьдесят на пятьдесят. Затраты на тебе.

— Кроме затрат на крышу, — парировал я, даже не шелохнувшись в сторону денег.

— Что?

— Мы же взрослые люди, Сергей, и бандитам сейчас все платят за крышу. Раз прибыль пополам, значит, и затраты на рэкетиров тоже напополам. Насчет остальных деталей договоримся.

— Разумно, — Жогин подумал, внимательно глядя на меня, потом согласно кивнул. — А ты не так прост, Вадим.

— На простоте не заработать, — улыбнулся я. — А теперь, чтобы показать серьезность наших намерений, расскажите, что вы можете предложить нашим клиентам.

— Не понял, — нахмурился Жогин.

— Чем вы лучше других? — пояснил я. — Как мне вас рекламировать, когда мы начнем, на что делать упор? Каковы ваши конкурентные преимущества? Я же буду привлекать клиентуру не только к себе, но и к вам в салон. И начну уже в ближайшее время, причем по своему авторскому методу. Потом мы подведем промежуточные итоги, и вы сможете оценить эффективность.

Под «авторским методом» я подразумевал холодный обзвон, который в России начала девяностых еще не в ходу. А я, во-первых, обкатаю стратегию с учетом текущих реалий и, во-вторых, начну формировать клиентскую базу. Жогин станет первым.

— Молодец, — наш собеседник посмотрел на меня уже немного другим взглядом. — Тогда вот тебе преимущество: мы работаем без выходных и до поздней ночи. Так больше никто не делает. И фильмов у нас больше, и меняем мы их чаще. А еще… я беру твою идею с кафе и летним залом. Плюс бар. Достаточно?

— Вполне, — кивнул я. — Тогда вот еще. В качестве бонуса и жеста доброй воли с нашей стороны… Андрей?

По дороге я закинул Дюсу несколько мыслей, чтобы и он входил в бизнес, шевелил мозгами. Пусть он помимо технических навыков развивает еще и умение генерировать идеи. Как он сказал тогда, в прошлой жизни? Все делал он, а сливки получал я? Что ж, Дюсыч, вот тебе шанс начать по-другому. Да и мне тоже.

— Мы знаем, что у вас нет видеопроката, — уверенно начал он. — Кассеты дают в городском салоне и у ваших конкурентов, я имею в виду Судакова. Но услугами пользуются те, у кого есть свои видеомагнитофоны. А мы предлагаем вам поставить видеодвойку в основной зал, закупить еще технику и… давать напрокат сами видеомагнитофоны. Так в городе тоже делают еще со времен перестройки, но… Еще ведь телики нормальные можно давать, к слову. У большинства пока старые советские, еще и черно-белые у многих. Тут можно ввести прогрессивную модель скидок, и если человек берет сразу комплект, то давать дешевле. То же самое с кассетами, причем не только видео, но и аудио. Еще вариант — доставать фильмы по заказу. В собственность или в тот же прокат, но с платой за допуслугу. А еще…

Я тихонько пихнул ногой Дюса, а то он увлекся и чуть было не раскрыл все наши бизнес-идеи. На самом-то деле аппараты на время еще и вправду при СССР давали. И прокат видеокассет тоже был на потоке. Дюс в этом плане был лучше меня подкован, он знал все подобные конторы в городе. Поэтому-то и просветил меня, указав, что на набережной только просмотр, и берут они частым обновлением ассортимента и почти круглосуточной работой — о чем еще сам Жогин сказал. Но, как говорится, нет предела совершенству.

Жаль, конечно, что не удалось уговорить его помочь оформить кредит или выделить денег напрямую. Но у меня, к счастью, есть альтернативные варианты, откуда взять средства. От самого Жогина мне фактически нужна база и его подвязки с криминальным миром. Потом, когда я обрасту собственными знакомствами, уже будет проще.

— О’кей, парни, — бизнесмен крутанулся на кресле. — Теперь я вижу, что с вами можно вести дела. Полтинник вы сейчас точно заработали. А вместе, надеюсь, мы заработаем в тысячи раз больше.

— С вами тоже приятно иметь дело, Сергей, — я встал, левой рукой сгреб зеленую купюру, а правую протянул Жогину, и он крепко пожал ее.

* * *

Вечером мы, как и договаривались, взяли девчонок и пошли на лодочную станцию. Правда, и на сей раз не обошлось без эксцессов. В безоблачном синем небе горел яркий закат, причем солнце еще слепило, и я не сразу заметил нескладную фигуру в давно нестиранном солдатском камуфляже.

— Не здороваешься, Каменев? — дорогу заслонил Саня Лещенко, плохо выбритый и явно пребывающий в многодневном запое. — Нехорошо это. Или перед бабами стесняешься? А? Зиновьев, и ты туда же, мля!

— Привет, Саня, — я протянул руку, и Лещенко, смутившись, ответил на жест. — Извини, друг, не заметил на солнышке. А вот перед девчонками извинись, пожалуйста, не по-мужски их так называть.

Саня задумался. В отличие от Ромахи, Тонны и других подобных персонажей он не был бандитом, но замашки гопника в нем все равно чувствовались. В школе он был уверенным середнячком, а в армию пошел по собственному желанию, и там его ждал неприятный сюрприз… В его представлении это было мужское братство, серьезное дело — как в книгах Бориса Никольского. Реальность оказалась совсем иной.

— Думаешь, если мне по башке табуреткой херачили, то у меня и мозг атрофировался? — наконец, сказал Саня. — Х** там плавал, Каменев. Не дождетесь. А вы, девушки, извините бойца. Попутал… Был не прав, признаю.

— Все нормально, Сань, — Дюс вежливо, но при этом настойчиво отодвинул обеих девчонок и загородил их собой. Пожал Лещенко руку. — И ты извини нас с Вадиком.

— Парни… — тот переводил взгляд с Дюса на меня, от неожиданности не зная, что и ответить.

В прошлой жизни мы просто его сторонились. А если и разговаривали, то старались затрагивать нейтральные темы и при случае быстро закончить. Не знаю пока, что можно сделать, но один он не справится.

— Слушай, дружище, — начал я. — Давай-как ты завязывай с синькой, ничего хорошего от нее ждать не стоит. А лучше приведи себя в порядок, и завтра пойдем с нами на раскопки.

— Бабла нет вообще, пацаны, — Саня качнулся. — Спасибо, Вадик, я протрезвею. Чтоб мне голову оторвало.

— Отрывать ничего не надо, — я покачал головой. — Просто давай завтра созвонимся… договоримся, скажем, на восемь. Позанимаемся на стадионе, а потом двинемся к археологам.

— Добро, пацаны, — Лещенко пьяно качнулся, потом снова пожал нам с Дюсом руки, криво улыбнулся девчонкам. — Леди!.. Ик! Еще раз простите воина!..

Я еле заметно потянул друга и девушек за собой, чтобы не задерживаться. Саня, потеряв силы, развалился на лавочке, откинув на спинку голову. Поза у него была как у застреленного… Нет, так не пойдет. Рассчитывать на то, что Саня просто завтра подтянется на стадион, как минимум наивно. В прошлой жизни у меня самого тоже были проблемы с алкоголем. Но со мной хотя бы остался Дюс и другие. А вот Саня оказался предоставлен сам себе. Батя его погиб при тушении большого пожара, мать работала на износ, таща на себе непутевого сына и парализованного деда. Не позавидуешь.

— Надо его домой отвести, — решительно заявил я. — Дюс, поможешь?

— Конечно! Девчонки, мы быстро…

— Ужасно, — тихо сказала Ника. — Как можно так напиваться?

Лиза стояла молча, слушая наш разговор.

— Согласен, — кивнул я. — Хорошего мало. Но он наш друг, просто попал в беду… Нужно его вытаскивать, сам он не справится.

— Он сделал выбор, — Ника вздернула носик. — Взрослый мальчик, его никто не заставлял пить.

Как и меня, промелькнула мысль. Я ведь тоже считал, что лучшее средство от всех душевных болезней — хорошая выпивка.

— Ты права, — я покачал головой. — Это был его выбор, и он оказался неправильным. Но человек заслуживает второго шанса. Дюс, пойдем.

Ника по-прежнему недовольна, вот только тут ей придется меня понять. В прошлой жизни я кинул Саню, оставил наедине с проблемами. Сейчас так не будет.

— Давай, дружище! — я разбудил парня, который уже успел заснуть с запрокинутой головой. — Пойдем, мы тебя до дома проводим. А то ты здесь солнечный удар схватишь…

Саня всхрапнул, еле продрал слипшиеся от пьянки глаза, с силой отмахнулся, обматерив нас. Изо рта текут слюни, перегаром несет за километр. Может, ну его? Права Ника, он сам виноват?

— А ну, пошли! — мой голос по-взрослому лязгнул, Дюс от неожиданности вздрогнул, но самое главное, что Саня умерил свой пыл. Присмотрелся, сфокусировал взгляд.

— А, — протянул он. — Это ты, Камень…

— Домой пойдем.

Он еще сопротивлялся, но вяло. Что-то начал нам опять загонять про то, что мы его предали. Что всех предали, кто служил. Отсиживались на гражданке, сладко ели и мягко спали… Дюс пытался его образумить, что-то говорил, приводил какие-то аргументы, но я покачал головой. Бесполезно, мол.

— Где ключи?

Саня жил с матерью и парализованным дедом на первом этаже, недалеко от квартиры Дюса. Звонок был сорван, им явно давно не пользовались.

— Ммм, — невнятное мычание, и Саня сник.

— Понятно, — пробормотал я. — Дюс, давай твоими откроем.

Дверь в тамбур была хлипкой — каркас, обитый оргалитом, сверху краска едкого коричневого цвета. Открыли, затащили уже полностью отключившегося Саню до его квартиры. Позвонили. Звонок не работал, тогда постучали. За дверью раздалась шаркающие шаги, в дверном глазке потемнело.

— Кто там? — неуверенно спросила мать Сани.

— Здравствуйте, Людмила Константиновна, — память услужливо подсказала имя женщины. — Это Вадим Каменев, я Сашу привел…

Не успел я договорить, как загремел расхристанный советский замок, дверь открылась вовнутрь, как это еще было принято в наших старых домах. Мать Сани бросила на нас с Дюсом беглый взгляд, с ужасом уставилась на своего сына, безвольно поникшего на наших плечах.

— Саша! Да что же это такое!.. Опять⁈ Ребята, давайте его сюда, пусть проспится! Спасибо вам, Андрей, Вадик! А я думала, вы перестали общаться… Саша так расстроился, он постоянно о вас говорит, особенно о тебе, Вадик…

Она говорила и говорила, пока мы затаскивали обмякшее тело в комнату — Саня жил в маленькой, большую занимали мать с дедом. Остро пахло экскрементами, ведь старик ходил под себя, а эта маленькая хрупкая женщина не вывозила на своих плечах и его, и непутевого Саню, спивавшегося с первой космической скоростью. А я ведь помню ее другой, они с моей мамой и мамой Дюса вместе выгуливали нас на площадке, водили нас в цирк, в городской сад. Веселая жизнерадостная женщина, которую подкосила смерть мужа и алкоголизм единственного сына.

Кажется, я вспомнил еще кое-что. Перед своей последней отправкой в Чечню Саня женится на какой-то девчонке из деревни, пропишет ее в квартиру. Потом, когда станет ясно, что он больше не вернется, вдова очень скоро найдет себе нового ухажера, в квартире начнутся пьянки. Первым уйдет дед, второй — мама Сани. Мне говорили об этом мои родители, когда я приезжал к ним с короткими визитами из Москвы. Я не особо слушал, а сейчас вот как огнем обожгло… Возможно, потому что и со своими я обойдусь потом не лучшим образом.

Все это мельтешило в моей голове, пока мы укладывали Саню на кровать, пока рядом суетилась его мама, пытаясь всучить нам скромные конфеты, но мы отказывались, потому что знали — для них даже это редкость. Я смотрел на старые протертые ковры, пожирневшие обои, черно-белый «Горизонт» с треснувшим экраном, заляпанные чем-то дверные ручки и выключатели… Мешок картошки в прихожей — его дали какие-то сердобольные люди. Нет, не какие-то. Мои родители. В таких мешках дядя Максим с тетей Ниной передавали картошку и корнеплоды.

— Людмила Константиновна, — я вежливо, но решительно прервал поток сетований. — Мы завтра с утра ждем Сашу на стадионе. Напомните ему, пожалуйста, мы договаривались.

— Конечно, Вадим! Он придет, он придет, обещаю!

— До свидания! — мы попрощались.

Находиться долго в этой квартире я просто не мог. И не потому, что там было грязно. От осознания, где я оставил друга, который переживал, что мы потерялись, и не мог выкарабкаться сам.

— Наконец-то, — покачала головой Ника. — Все в порядке?

Лиза по-прежнему скромно молчала, не вмешивалась.

— Да, довели до кровати, все хорошо, — кивнул я.

— Боже мой, нормальный ведь парень был, до чего сам себя довел, — Ника слегка смягчилась, однако по-прежнему не особо сочувствовала Сане.

Но я просто не мог поступить в этой жизни так же, как в прошлой.

— Это и обидно, — проговорил я. — Мечтал в армии служить, сам пошел, а там его, как назло, и сломали.

— Блин, его правда там, в армии, табуреткой били? — вставил Дюс. — И кто-то вроде бы на его глазах там из окна выпрыгнул. После такого трудно держаться.

Мы шли по Роговику, это был самый короткий путь к берегу Каменки с лодочной станцией. Улочка тихая, машины почти не ездят, и можно спокойно поговорить. Лиза все еще молчала, хотя Лещенко тоже знала по школе. Видимо, для начала хотела послушать, как к нему относятся в нашей компании.

— И что? — сверкнула глазами Ника. — У меня вот сегодня такое было!.. На Карпинского соседи милицию вызвали, там соседка восьмидесятилетняя из квартиры давно не выходила, потом вонь по всему подъезду пошла. Дверь вскрыли, зашли вместе с бригадой медиков, а там — женщина эта прямо в ванне умерла, разбухла в воде от времени… Лиза, что с тобой?

Я повернул взгляд в сторону поэтессы. Ее шатало, лицо было бледно-зеленым. Если честно, история Ники и вправду была не для впечатлительных. Дюс приобнял Лизу за плечи, отвел ее в сторону.

— Ну, так вот, — продолжила Ника уже для меня одного. — И один из этих придурков-ментов не нашел ничего умнее, чем ткнуть в нее пальцем. А там газы… Короче, тело разорвало. И, как ты понимаешь, халаты бригады пришлось после этого отстирывать мне. Но я же не пью!

— Ты права, — согласился я, пытаясь теперь забыть рассказанную ей историю. — Но в то же самое время нельзя сравнивать людей в экстремальных ситуациях. Я вот не знаю, как бы сам поступил на месте Сани.

— Ну, ты бы точно не стал так пить, — с жаром возразила Ника. — Ты бы справился! Потому что ты сильный, а он слабак!

Я мысленно усмехнулся с легкой горечью. Вот оно, я изменил собственную жизнь, и теперь девушка воспринимает меня совсем по-другому. Хотя еще пару дней назад я был редкостным хмырем, который готов был променять на гулянку друзей и даже отношения с той, кто мне нравится.

— Сильный тот, кто умеет признать свою слабость, — твердо сказал я. — Не бежать от нее, а посмотреть в глаза и победить. Победить своего внутреннего дракона.

— Я помню эту пьесу [1], — Ника вдруг стала неожиданно серьезной. — Там еще говорится, что для победы над драконом нужно самому стать драконом…

Что-то скребнуло у меня на душе, даже как-то прохладно стало. Я потряс головой, отгоняя неприятные ощущения.

— В общем, решайте сами с Дюшей, — Ника пожала плечами. — Но мне кажется, что Саша неисправим…

Мне не хотелось спорить. Я докажу, что прав, не словами, а действиями. Как раз вернулись Дюс с Лизой, и мы стали обсуждать «Властелина колец» — он тогда был редкостью, но в квартире Преображенских на полке стоял экземпляр на английском, оставшийся от умершей бабушки. Оказывается, она в свое время преподавала иностранные языки — вот ведь неожиданный поворот! Пока мы вспоминали детали книги, дошли мимо круглого здания коллектора до лодочной станции. Рядом тянулся дикий пляж, в моей прошлой жизни полностью заросший и растерявший былую популярность. А в девяностых он кишел отдыхающими, и наше с Дюсом детство, а потом и юношество, прошли на реке. На лодках мы тоже катались, только либо вдвоем, либо с друзьями — теми самыми Матвейчиком, Саней и Макароном.

А теперь мы пришли сюда на двойное свидание с девушками! Катамараны решили не брать, остановились на яликах. Это как-то более романтично — гребешь и смотришь на свою избранницу. Заодно силу показываешь, со слабыми-то мышцами на ялике делать нечего. Заодно тренировка.

Ника оделась сообразно занятию — голубые шортики, босоножки, только уже на низеньком каблучке, а сверху рубашка, которую она укоротила, завязав узлом на подтянутом животе. А вот Лиза, по всей видимости, своего тела почему-то стеснялась. В видеосалон она пришла в черном платье, и это оказалось для нее самым смелым поступком в одежде. Кататься на лодке поэтесса надумала в длинной юбке, скандинавском свитере и в шейном платке. Хотя жара стояла даже под вечер. Зато теперь я понимаю выбор Лизы — сидеть в ялике на низкой скамейке в короткой юбке или шортах было смело… Признаться, Ника меня этим сильно отвлекала, поэтому я старался смотреть ей только в глаза. Девушке это понравилось, да и вообще, обстановка располагала.

Золотистый закат, спокойная речка, тихий плеск весел и скрип уключин. Не хотелось думать ни о чем другом, кроме этого. Да, нужно заново строить бизнес, но у меня есть огромная фора — воспоминания прошлой жизни. Но делами я займусь завтра.

А пока буду наслаждаться прекрасным вечером в компании красивой девушки. Ведь разве может еще что-то случиться?

Взгляд зацепился за рыбака, стоящего в прибрежных зарослях. Ощущение, будто я его где-то видел. И он мне совсем не понравился.

[1] Евгений Шварц «Убить дракона».

p.s. Спасибо за ваши лайки и комментарии, они помогают нам становиться лучше и писать больше! Новая глава будет завтра, а если вы еще не читали другие наши альтернативки, то это хороший повод познакомиться с ними. Например, с приключениями журналиста из будущего в теле редактора районной газеты 1980-х: https://author.today/work/281924

Глава 10

Саня сдержал обещание и пришел в восемь утра на стадион. Хотя его мама наверняка тоже постаралась. Главное, чтобы его запала хватило не только на сегодняшний день, но и дальше. И тут многое зависит от меня. Так, вчера мы загулялись до темноты, вернулись поздно, и потому я не выспался. Старый я в этом возрасте просто-напросто бы забил на договоренности, однако теперь все по-новому.

Дюс тоже не отставал, хотя по нему было видно, что сна не хватило. Вот только мы оба смотрели на Саню и понимали, что ему еще хуже — парень рывком вышел из запоя. Может, и вправду не все потеряно? Вид у Сани был мрачный, но он все же не наезжал на нас из-за своих страданий в армейке. Наоборот, пытался рассказывать забавные случаи. Юмор цвета хаки был специфическим, особенно нас с Дюсом взяла оторопь от истории с ночными стрельбами. Саня уже был замкомвзвода и водителем БМП. И вот их выгнали отрабатывать ведение огня в условиях плохой видимости. Сказали, что мишени будут подсвечены, они и обрадовались, увидев вдали яркие огни. Едва начали стрелять, заметили, что цели движутся и словно бы убегают от них. А потом прибыл злющий как черт офицер, вовремя обнаруживший, что срочники палят по проходящей вдали электричке… Хорошо, что меткость их экипажа оставляла желать лучшего. Никто не пострадал и даже не испугался. А могло быть все что угодно.

— Представь, Камень, какая ж**а была бы? — распалился Саня, и я в ответ лишь покачал головой.

Потом мы сходили к археологам, устроили на раскопки нашего дембеля и даже нашли пару бутылок с кувшинами. Прорабом сегодня опять был Тим, который по-прежнему грустно вздыхал, украдкой глядя на белокурую девушку в цветастой косынке. Пару раз он пытался с ней говорить, но уровень коммуникации у историка был даже хуже, чем у Дюса, и беседа не клеилась.

— А что, парни, вы молодцы, — вздохнул Саня, наблюдая за неловкими попытками нашего «прораба». — Не пьете вот, с девчонками дружите. И даже получается у вас в отличие от него… Может, это и вправду не так уж и сложно. Хотя — нет, не потяну я. Так, если просто замутить… А отношения, вот эта вся херня романтическая. Не для меня это. С проблемами бы разобраться…

— Ты для начала бухать брось, — справедливо заметил Дюс. — Матери помогай, за дедом ухаживай, работу нормальную найди. А лучше поступи куда-нибудь, вон ко мне в ПТУ на электротехнику иди.

— Да надо бы на следующий год, — Саня почесал бритый затылок. — А вообще, я в ментовку хотел или в пожарные, как батя… Только мать сказала, что костьми ляжет, но в часть меня не отдаст. Одного, говорит, горелого трупа в семье хватило.

— Да уж, жуткий тогда пожар был, — покачал головой Дюс. — А почему грохнуло, Сань? Теракт был?

— Если бы, — парень помрачнел. — Нарушение техники безопасности. В сортовой мельнице вентиляция плохая была, и там скопилось много мучной пыли. Она и п**нула, пока соседнее здание тушили.

Весь город помнил тот страшный пожар. Загорелся то ли склад, то ли цех, но поначалу ничто не предвещало беды. Людей вывели, ни один серьезно не пострадал, и тут — взрыв. Черный дым, пламя в несколько этажей, а потом обрушение мельничной башни. Зацепило пожарных и медиков — кто-то сгорел, других завалило. Отец Сани как раз был на том вызове. Случилась трагедия два года назад, в девяносто первом. Еще при агонизирующем Союзе, где началась череда нелепых, но жутких происшествий. Нелепых — по той причине, что вызваны они были халатностью, наплевательством, а местами и жаждой наживы.

— А так ты прав, Дюс, — Саня очнулся от неприятных воспоминаний и принялся остервенело копать, скидывая землю на заготовленные носилки. — Надо выходить из штопора, нормальную работу искать…

— Ты, главное, не пей, — сказал я. — Мы с Дюсом сейчас варианты просчитываем, найдем и тебе занятие.

— Не забуду, Камень, — впервые за долгие месяцы взгляд Сани прояснился.

* * *

Наступило мое второе дежурство на АРПе. Полтинник от Жогина, конечно, приятно грел карман, но его было недостаточно. Поэтому днем я не ходил на раскопки с Дюсом и Саней, а набрасывал бизнес-идеи и способы их воплощения в реальность. Заодно продумывал рекламную кампанию. Начал с самого простого — бумажных объявлений. Ограничений, как в будущем, в этом времени нет, можно хоть все столбы заклеить. Другой вопрос, что оргтехника в девяносто третьем стоит космических денег. Но я договорился с местной типографией, которая находилась в перманентном простое, когда не требовалось печатать районную прессу. Влетало в копеечку, но терпимо. Главное для начала — составить макет, но тут я справился меньше чем за полчаса.

Ну а дальше… Да, я пока что не могу запустить полноценный контакт-центр — это слишком большие затраты. Но обкатывать методику нужно уже здесь и сейчас. Скромно, лампово, но с заделом на будущее. Купил в киоске «Союзпечати» справочник, засел за домашний телефон — еще старый, дисковый! — и принялся обзванивать детские сады, конторы, предприятия. Школы бы еще, но они на каникулах. Как и учаги, к слову. Реагировали абоненты вполне благосклонно, потому что в то время такие звонки были в диковинку и часто воспринимались как пресловутый индивидуальный подход. Иногда, конечно, и посылали, причем весьма грубо…

Тогда я пригласил Нику, у которой как раз был выходной в БСМП — все же приятный девичий голос располагает гораздо сильнее мужского. Набросал для нее примерный сценарий разговора, и так мы с ней проводили время вместе. Темпы, правда, черепашьи, зато идея работала. А на вопрос, почему мы звоним, отвечали по-честному: потому что номер в справочнике напечатан. Правда, добавляли, что выбираем не всех подряд, это людей подкупало. Но самое главное — мы не просто приглашали кино посмотреть, но и объясняли, почему именно в видеосалоне на набережной. Фактически это и есть те самые холодные продажи, как это будут потом называть.

А дальше будем расширяться. Арендуем помещение, поставим технику, подтянем сотрудников. Новых клиентов найдем. Нескоро это, конечно, будет. Зато пока на предприимчивого студента не наезжает братва — до настоящего «коммерса» мне еще далеко, я просто вольный консультант, работающий на бизнесмена Жогина. Фрилансер, по сути, только словечко такое пока не используют. Но уже скоро я стану партнером, работая с будущим владельцем всего новокаменского кинопроката и сколачивая первоначальный капитал. Можно, конечно, сразу попробовать влезть, однако рискованно. Это не двадцать первый век, и даже не конец девяностых, когда все начало устаканиваться. А я уже потерял в прошлый раз самое ценное — жизнь. Повторно на те же грабли я не наступлю. Начну осторожно, шаг за шагом. Зацеплюсь, обрасту связями и знакомствами. Потом можно и в свободное плавание.

Были у меня еще мысли вложиться в МММ и по-быстрому срубить куш, пока пирамида не начнет схлопываться. Но контора Мавроди пока что работает как торгово-финансовая компания, заманивать вкладчиков она активно начнет в следующем году. А мне деньги нужны уже сейчас. Так что для начала — игровой зал.

Как раз недавно я увидел по телику забытую рекламу приставки «Денди», которая продавалась в нашей стране с декабря девяносто второго. И понял: вот она, альтернатива «игровухи» с дорогущими в этой эпохе компами. Мой брат Серега о ней мечтал, но стоила она что-то около сотни баксов. Еще была китайская Lifa, более дешевый аналог. Если правильно выстроить бизнес, деньги можно будет стричь без особых напрягов — школьники, студенты и даже взрослые валом повалят.

Жогин правильно меня понял, когда догадался, что я собираюсь параллельно развивать собственное дело. А потому и закупить первую партию должен сам. Где для этого взять деньги? Как вариант — у родителей, убедив их не вкладываться в «Прогресс Плюс». Посмотрел на часы: оба должны закончить работу и приехать домой до того, как я пойду на дежурство к Михаилу Вагитовичу. В любом случае я успею дойти пешком до начала смены.

Я приготовил ужин, чтобы разгрузить маму, Серега смотрел мультики — старую историю про бюро находок. Загремели ключи в личине, вошли родители.

— Привет, — улыбаясь, сказал я. — Просим к столу. Серега, давай мой руки, садимся есть.

— Ого, — удивился отец, вдыхая аромат жареной картошки. — Это откуда такая роскошь?

— Из мешка, — я пожал плечами. — А еще точнее — из деревни, насколько я помню.

— Вадик сам приготовил! — гордо сообщил Серега, а у родителей на мгновение отвисли челюсти.

— Нам подменили сына? — мама переглянулась с папой. — Шучу, Вадик. Мы просто очень удивлены…

Я уже расставил на столе тарелки, открыл банку с солеными огурцами, нарезал и положил отдельно.

— Не удивляйтесь, — попросил я. — А то мне неудобно, что я так долго к этому шел… Но теперь ваш сын вырос. Лето творит чудеса.

— Вот уж воистину, — пробормотал папа.

Поужинали, обсудили последнюю серию «Санта-Барбары». Ее тогда показывали три раза в неделю, в том числе как раз по средам, в вечернее время. Наутро были повторы. И да — я раньше тоже смотрел этот сериал. Фактически «Игра престолов» из девяностых, только без драконов. Но сегодня без меня, я буду дежурить. Ну, разве что у Иваныча гляну, но только из любопытства.

— Мам, пап, у меня к вам серьезный разговор, — сообщил я, посмотрев на часы. Время еще есть, успеваем.

— Ску-учно, — протянул Серега. — Можно я в комнате поиграю?

— Доел? — улыбнулась мама. — Беги, конечно.

— И кто она? — хитро прищурившись, спросил отец, когда брат ускользнул в нашу общую комнату.

— Она? — сбился я.

— Ну да, — родители снова переглянулись и теперь таинственно улыбались оба.

— Дай угадаю, — папа побарабанил по столу пальцами. — Вероника?

— А кто же еще? — деловито сказала мама, посмотрев на него. — А что, мы не против. Хорошая девочка, и семью мы хорошо знаем.

— Э-э-э, — я, наконец, догадался, какая логическая цепочка протянулась в головах родителей. — Нет, мы пока об этом не думали…

Все предсказуемо — двадцатилетний сын анонсировал серьезный разговор, значит, хочет жениться. Разве кому-то могла хоть на миг прийти мысль, что речь пойдет о собственном бизнесе?

— Что ж, — папа хотел показать, будто ему немного взгрустнулось, но я-то видел, что он выдохнул с облегчением. — Тоже разумно, Вадик. Сначала все-таки нужно на ноги встать, а потом семью создавать. Молодцы, что не торопитесь. Но мы с мамой, конечно же, за Веронику.

— Спасибо, — я улыбнулся. — И я вот как раз хотел с вами поговорить о том, как встать на ноги…

Что характерно, здесь родители тоже заинтересовались, однако с еще более заметным облегчением, чем когда решили, будто я удумал свадьбу. Оно и понятно — сейчас, со своими мозгами пятьдесят плюс, я смотрю на это по-другому. Женились чаще всего по залету, как мой одноклассник Ванька Слюсарев, который сразу после окончания школы стал отцом. А то и просто по взаимному расчету — вдвоем легче выжить.

— В общем, сразу перейду к главному, — сказал я. — Мы с Дюсом открываем свой бизнес, уже есть планы и расчеты. Плюс партнерские договоренности с уже действующим предпринимателем. Для начала будем действовать под его крылом, потом отделимся.

Я говорил по привычке, словно на деловом ужине где-нибудь в центре «Мой бизнес». А для родителей, совершенно не искушенных в экономике и финансах, надо бы по-другому. Особенно если учесть мой возраст и репутацию раздолбая.

— Так… — спустя, наверное, полминуты молчания выдохнул отец. — А теперь можно попроще для вчерашних коммунистов?

— Видеосалон на набережной знаете? — я улыбнулся.

— Это которым Сережка Жогин владеет? — поняла мама. — Знаю, это сын моей одноклассницы, Наташки Синицыной… То есть теперь Жогиной. И что там с ним?

Вот это да. А я и не знал о столь близких связях. Не родственники, конечно, но многое в маленьких городах зиждется как раз на таких особенностях — здравствуйте, я от тети Сони… Иногда мне кажется, что моя мама вполне могла стать воротилой местного бизнеса чисто на одних знакомствах.

— В общем, с ним хотим совместное предприятие устроить, — сказал я. — Открыть игровой зал… Только не автоматы, — уточнил я, увидев, как вытянулись лица родителей. — Игровые приставки к телику. «Денди», «Лифа» — помните, рекламу сейчас крутят? Где слоненок бегает в кепке.

— Я тоже хочу приставку! — Серега даже через мультики услышал ключевые слова и моментально прискакал к нам на кухню. — Мам, пап, давайте купим! Ну, пожалуйста!

— Подожди, Сергей, мы сейчас как раз с твоим братом на эту тему говорим, — строго сказал папа. — Иди пока мультики посмотри.

— Ну, блин, там уже закончилось! — братишка быстренько заглянул в комнату и тут же вернулся.

— Значит, поиграй пока, — я потрепал Серегу по вихрам. — Я потом тебе все расскажу, обещаю.

— Договорились, — деловито сказал он и ушел в нашу комнату.

Зашелестели обои, из розетки послышалось приглушенное дыхание — брат использовал детскую «прослушку». Я многозначительно подмигнул родителям, а потом, заткнув розетку с нашей стороны ладонью, продолжил, взглянув на часы. Время поджимает, пора уже собираться.

— В общем, я хотел попросить у вас денег в долг. С возвратом. Мы с Дюсом закупим телики и приставки, еще нам понадобится мебель, на первое время попроще. Отобьется в момент, сейчас пока ни у кого подобного бизнеса нет…

Увы, родители не впечатлились.

— Сын, мы очень рады, что ты думаешь о будущем, — папа полностью взял на себя разговор. — Но бизнес — занятие рискованное. Сейчас кругом бандиты, даже если удачно начнешь, все отнимут. Может, лучше сначала восстановиться в университете, доучиться и найти себе нормальное место работы?

— Сережка Жогин — хороший парень, — все-таки добавила мама. — Но мне кажется, что он пытается за твой счет заработать еще больше. А деньги, что мы с отцом накопили, лучше вложить в банк. «Прогресс Плюс», который у базара открылся, дает тридцать процентов годовых. А если на пять лет положить, то сорок пять.

— Представляешь? — у отца даже глаза заблестели. — Почти половина суммы в год! Так что к девяносто восьмому…

— Денежные реформы вас ничему не научили, — перебил я, покачав головой. — До девяносто восьмого, мама и папа, ваши деньги в «Прогрессе» не долежат. Вот сколько вы накопили, скажите честно?

— Три миллиона, — ответил папа, помедлив. — Что-то скопили, что-то от дедушкиной машины осталось…

Точно, родители же продали «Москвич» деда Бори, маминого отца. Все-таки подводит меня порой местная память — хотя тут, наверное, дело в моем раздолбайстве. Что-то происходит в семье, а я и не в курсе. Вот так же потом пропущу мамину болезнь, похороны… Откуплюсь от отца, когда не смогу приехать. Нет! Не пропущу и не откуплюсь!

Видимо, мысль исказила мое лицо, потому что родители стали смотреть на меня взволнованно. Я тут же отбросил первое будущее, которое во что бы то ни стало постараюсь не повторить.

— Деда вспомнил, — соврал я. — А насчет денег… Я говорил тут со знающими людьми, они не советуют деньги в банк вкладывать. Лучше в валюту перевести и хранить на черный день. Или в дело пустить, как я предлагаю. И вот еще что…

Я понял, почему родители мне не доверяют. Не только из-за моей прежней репутации — мне в принципе всего двадцать, и я ничего еще не повидал в жизни. По их мнению, разумеется, они же не знают, что я проживаю вторую жизнь. Мне не хватает авторитета! А если уж так, воспользуемся чужим.

— Дюс рассказывал, что в «Прогрессе» какая-то знакомая их родителей работает, — осторожно сказал я, напуская на себя таинственный вид. — Так вот она предупреждала, что лучше пока не торопиться. У них там что-то не так пошло… Обещала и дальше подсказывать. Только никому не слова.

— Мы подумаем, — с сомнением ответил отец. Посмотрев на маму, отставил тарелку с приготовленной мною картошкой.

Кажется, я не учел главного. Это в своей прошлой жизни я мог по-быстрому переговорить в свободные пятнадцать минут с бизнес-партнерами и оперативно прийти к какому-либо решению. Но вот с родителями беседу строить нужно было совершенно по-другому, ведь сейчас они восприняли мои действия как выманивание у них денег и теперь по-настоящему озадачились. Верить мне и знакомой из банка или действовать по ранее намеченному им плану. Надо будет потом еще с Дюсом эту легенду отточить, он меня поддержит. А с родителями еще раз поговорю обстоятельно, не с наскоку, когда никто никуда не торопится. Ведь они до сих пор наверняка подозревают во мне несерьезного раздолбая, а действий по укреплению своего нового статуса я еще совершил маловато.

— Ладно, родители, побежал я, а то к Утюгу… то есть к Михаилу Вагитовичу опоздаю.

* * *

Рассчитывать на то, что отец с матерью с радостью поделятся со мной парой тысяч у.е., было наивно. Может, просто момент был неподходящий, и если бы не смена, я бы их уговорил. И еще уговорю! Потому что другой вариант мне вообще не подходит — кредит в банке мне не дадут, а брать у бандитов под залог квартиры я точно не буду. Об этом я думал в очередной раз, уже сидя в «аквариуме». Впрочем, вариантов на самом деле гораздо больше.

И нет, это не зарплата в цехе у Утюганова, не часы на раскопках. Это, как я уже говорил, ставки у букмекеров или те же скачки с дядей Гошей. Только тут, самое главное, не частить — и конторы, и ипподром под контролем бандитов, а они очень не любят чрезмерно везучих клиентов. Будешь часто и много выигрывать — поедешь в лесопосадки.

Что еще? Играть на ценных бумагах — это потом, когда появятся свободные средства. То же самое с долларами, я прекрасно помню, что он все это время растет, и уже осенью будет стоить дороже тысячи. Еще один вариант на будущее. А вот сейчас, чтобы по-быстрому… Мысли вынести что-то с закрывшихся заводов я тут же отмел — и без меня желающих много, причем за этим следят те же бандосы. И кто бы знал, что подкинуть идею сможет детский мультик?

Я заглянул в Виктору Иванычу, чтобы налить кипятку из чайника, а он по телику смотрел «Трое из Простоквашино». Там как раз дядя Федор, пес и кот нашли клад. В мультике это было гипертрофированно — просто пошли и выкопали сундук с золотом и драгоценностями. Как будто знали, где копать. Но ведь я-то знаю!.. Сейчас еще особо никто не бегает с металлоискателями, но уже скоро из земли начнут выгребать старые монеты. И мне известны места, откуда их будут таскать ведрами. Вот как я сразу не догадался, работая на этих чертовых раскопках⁈

Да, там я был ограничен и не мог копать где захочется. Но по прошлой жизни я помнил, что при строительстве многоэтажки на берегу Каменки снесли старый дом, а там как раз и нашли маленький ларчик с купеческим добром. Сейчас здание пустует, там раньше библиотека была, которую закрыли. И искать не так уж и трудно — тайник в одной из стен. Придется, правда, побыть вандалом, но думать об этом проще, зная, что дом потом все равно снесут.

Фух, ну и жара!.. Мозги плавятся, а ни кондиционера, ни даже вентилятора тут в помине нет. Есть только обогреватель на случай похолодания, но сейчас он выглядит скорее издевкой. Впрочем, мне же не запрещено выходить из «аквариума» и даже из цеха. Вход-то в него один, а территория отдельно охраняется вахтером. Такое себе утешение, конечно, но тут у нас еще и Сигнал…

Едва вспомнил о псе, как он тут же громко залаял. Я даже дернулся от неожиданности. Сигнал затих. Потом опять оглушительно забрехал. Я встал, обливаясь потом, шагнул к двери… От меня торопливо со всех лапок побежала мышь. Ага, вот такой у меня тут еще сосед. Покормить его надо, что ли. А то ведь ночью полезет жрать в мои припасы, лучше превентивно его задобрить. Но, хорошо, хоть не крыса.

Только подумал, и тут же по галерее пронеслись два здоровенных пасюка. Впрочем, здесь ничего удивительного. А вот почему Сигнал надрывается? Из-за них, что ли? Вряд ли, тогда бы и раньше он так себя вел.

— Видимо, кто-то по берегу бродит, — ко мне навстречу вышел Виктор Иванович.

— Это всегда так? — уточнил я. — В прошлый раз не было…

— Да, вообще, нет, — почесав затылок, признался старик. — Кто-то Сигналку встревожил. Сильно встревожил.

— Так, может, кто-то лезет? — я решительно вознамерился позвонить в милицию, но сначала надо бы напугать непрошеных гостей. — Пойдем, Виктор Иваныч, проверим.

— Там ведь еще Пал Саныч, помнишь? — напарник неопределенно повел рукой в сторону АРПовской проходной. — Со слухом у него проблемы, но он, считай, на улице, воров точно услышит. И ментам позвонит.

— А мы? — удивился я. — Аппараты же стоят.

— Так у нас связь в цеху исключительно тутошняя, — развел руками Виктор Иванович. — Нет выхода на город, местные телефоны.

Вот это плохо. Я как-то не учел, что так может быть.

— Я думал, такое лишь на больших предприятиях…

— Нет, на АРПе при Союзе тоже проложили…

Высокий крик. Словно кто-то взывает о помощи или… Боль, страх, даже скорее и то, и другое. Может, послышалось?

— Тихо! — попросил я старика, возможно, немного резко, и он опешил. — Извините, Виктор Иваныч. Как будто кричит кто-то?

— Где? — старик нахмурился.

Снова залаял Сигнал, заглушая все остальные звуки. Но перед этим — я готов был поклясться! — снова донесся крик. Женщина или девушка. Плачет, надрываясь от крика… И потом резко замолкает.

— Твою мать! — я выругался и решительно бросился к воротам в цех.

Откинул засов, выскочил через отдельную дверь на улицу. Ко мне бросился пес, но тут же отстал, узнав. В ушах все еще стоял крик. Со стороны Каменки словно бы кто-то завозился, я помчался к вахте на проходной.

— Пал Саныч! — оглушительно грохнул я, испугав все того же старичка в крохотной каморке. — Пал Саныч, звони в милицию! Слышал, кричал кто-то?

— Кричал? — голос вахтера испуганно надломился.

— Звони! — прорычал я.

В этот момент я меньше всего думал о возможной опасности. Будь я действительно двадцатилетним оболтусом, то сделал бы вид, что ничего не слышал. Крики? Да пусть их, мало ли кто орет по ночам. Милиция разберется. Может, и вовсе пьяные. Но сейчас, с мозгами и опытом пятидесятидвухлетнего, я понимал, что кому-то нужна помощь. Возможно, этот кто-то сейчас прощается с жизнью, но цепляется за нее отчаянно и изо всех сил. И я тварью последней буду, если не попытаюсь хоть что-то сделать. Не в прошлой жизни, так в этой!

— Ключи! — рявкнул я.

Проходная даже изнутри запиралась на ключ, и быстро выскочить не получилось. Старик что-то блеял, я не разобрал ни слова, но понял, что действовать нужно решительно и самому. Резко ворвался в его каморку, схватил связку с биркой, вставил первый на вид подходящий ключ в скважину… Есть! Угадал с первого раза.

От духоты, стоявшей в токарном цеху АРПа, не осталось следа. Ночной воздух ласкал прохладой, с Каменки тянуло осенней тиной, болотисто и промозгло. Кто-то зашелестел кустами — я закрутил головой, пытаясь увидеть, услышать, понять, догадаться в конце концов!..

Ничего не видно, а у меня нет фонарика. Случись это в будущем, мог использовать телефон. Увы, я по-прежнему в девяносто третьем. От бессилия хотелось кричать и ругаться, я даже не сразу сообразил, что сзади меня начал обволакивать поток мягкого желтого света.

Глава 11

Обернулся — увидел машину. Я замахал руками, водитель ударил по тормозам. От машины повеяло пылью, нагретым металлом, гарью от плохого бензина. Рыбак, или кто он там в непромокаемом плаще и дурацкой панамке, выскочил из машины, бросился ко мне, явно обуреваемый желанием наорать… Но что-то, по-видимому, было в моих глазах, раз он остановился и вопросительно дернул лоснящимся подбородком.

— Там, там! — кричал я, тыча рукой в сторону берега Каменки. — Посвети!

Мужик понял, что дело дрянь, и оказался порядочным. Молча, всего лишь кивнув, прыгнул в машину. Взревел двигатель, «Нива», подпрыгивая на кочках, рванула к берегу с включенным дальним светом. Давай, дядька, родной! Поднажми!

Я бежал перед «Нивой», потом параллельно, затем уже догонял ее… В свете фар между зарослями мелькнула какая-то тень — человеческий силуэт! Задергался, словно его застукали за чем-то постыдным, вскочил и нырнул в кусты. Я прибавил ходу — хорошо, что начал тренироваться. Мужику, видимо, тоже не понравился тот неизвестный, он выскочил из машины и, тяжело бухая рыбацкими сапожищами, побежал рядом со мной.

— Что там, парниш? — слегка клокочущим голосом спросил он. — Кого ловим?

Я помотал головой, открыл рот, и тут… Вовремя остановился, едва не споткнувшись о лежащее в траве тело. Светлые мокрые волосы, покрытые цветастой косынкой, разорванное черное платье в мелкий белый горошек задрано. Туфель на ногах нет, валяются неподалеку. Не сразу, но я узнал ее — девушка-археолог с раскопок, за кем отчаянно и безнадежно пытался ухаживать аспирант Тимофеев.

— Ох ты ж, господи!.. — булькнул рыбак, тоже остановившись.

Девушка еще была в сознании, но жизнь уходила из нее с каждым мгновением. Губы разбиты, скрюченные пальцы дрожат, под ногтями грязь — видимо, тащил он ее, а она не давалась, цеплялась за землю, за почву. Вон даже трава выдранная рядом лежит. Глаза навыкате, и кровь… Всюду просто море крови, по которой мы с мужиком пробежали, приняв за росу. И страшная рваная рана на шее девушки.

— Кто? — к горлу подступил предательский ком, но я все-таки выдержал. — Кто? Как он выглядел?

— Он… он… — девушка попыталась что-то сказать, и в этот миг жизнь окончательно ее покинула.

Я вздрогнул. Эти глаза… За свои настоящие пятьдесят два я повидал многое. В том числе трупы — в двадцатые годы нового века их тоже хватало. Но я никогда за все это время не видел уходящую жизнь. Девушка, убитая тварью-маньяком, была жестоко обезображена, даже почти что выпотрошена местами. Вот только страшнее всего оказался тот самый момент, когда глаза страдающего человека, полные боли, внезапно обретают умиротворение, стекленеют, а сам человек за мгновение превращается в поломанную реалистичную куклу. Мертвую куклу.

А я ничего даже не успел сделать. Просто не смог бы — слишком быстро она ушла.

* * *

— Поешь, сын, — отец в очередной раз мягко придвинул ко мне тарелку с дымящейся манной кашей и маслом.

Хотя, нет. Она уже не дымилась, даже успела покрыться застывшей корочкой. Сколько я так сидел, уставившись в кухонные обои, сложно сказать.

Как выдержал до конца смены, не помню. Спасибо тому мужику, вместе вернулись к проходной, наорали на перепуганного до полусмерти Пал Саныча, который так и не вызвал милицию. Виктор Иванович пытался меня отпоить чаем, но у меня к горлу постоянно подступал ком. Не помню, как приехала милиция, прокурорские, какие-то странные люди в штатском. Скорая помощь, которую я запомнил, потому что это была американская «Шевроле». Такие чудом попали в девяностых в российские города и еще большим чудом в наш Новокаменск.

А еще я запомнил Машу, старшую сестру Вероники. Она приехала на одной из прокурорских машин. Но опрашивал меня ее коллега — кудрявый мужик с вытянутым лицом. Помню, что я рассказывал ему все четко и по существу. Как услышал крики, побежал проверять, привлек проезжающего мимо рыбака на «Ниве». Как вместе с ним мы заметили убегающего человека, затем наткнулись на труп. И нет, к сожалению, никаких примет. Мужчина, телосложение скорее худощавое, двигался ловко — собственно, все.

— Он ведь не должен был никого убить, — глухо сказал я, и отец вздрогнул. — Должен был исчезнуть… Что же пошло не так?

— Сынок, ты чего? — взволнованно спросил он. — Ты про кого сейчас? Откуда ты знаешь?

Кажется, я настолько погрузился в раздумья, что начал говорить вслух. И причем совершенно не то, что надо бы.

— Маша говорила, — я взял себя в руки и снова решил воспользоваться репутацией старшей Терешенко, — что маньяк еще месяц точно не будет убивать. Прятаться будет, затаится. А то и больше месяца. Но… сам видишь.

Неожиданно зазвонил телефон.

* * *

Он бежал. Скрывался от погони, заметая следы. Утопил в реке нож, потом сжигал в бочке окровавленную одежду, а остатки ее закапывал в землю. Нет, нельзя было так подставляться, опасно! Слишком сильно его охватили эмоции. Слишком сильно и слишком рано.

Он хотел ту белокурую девушку, завершенный эскиз гениального художника. Но подумал, что она не идеал, увидев ее с другим. Не нужно было торопиться, нужно было дождаться конца сеанса и посмотреть, как у них все прошло. Проверить свои подозрения. Вот только злость и необузданное желание найти идеал прямо сегодня и обладать мечтой взяли верх. В итоге его снова постигла неудача, и пришлось браться за скальпель.

* * *

Кабинет следователя Ерохина

— Что думаете, Мария? — Олег Дмитриевич Ерохин, старший следователь по особо важным делам, стряхнул пепел в стеклянную вазочку.

— Его что-то встревожило, — Маша тоже затянулась сигаретой.

Дома она не курила, во всяком случае при сестрах. Катька совсем мелкая, а Вероника… слишком правильная. А вот на службе можно было расслабиться. Хотя, конечно, так говорить некорректно — расслабишься тут, когда маньяк убил еще одну девушку спустя всего несколько дней. Причем настолько жестоким способом, что Маше даже хотелось написать рапорт с просьбой об отставке. Правда, желание улетучилось, когда она успокоилась — что ни говори, плюсов в ее службе было больше, чем минусов.

— С цепи сорвался, — добавил Рогов, суровый опер с обгоревшим лицом.

— Это-то и понятно, но почему? — терпеливо уточнил Ерохин.

В кабинете уже было накурено так, что портрет президента Ельцина почти заволокло дымом. Маша встала с хлипкого клееного стула, открыла пошире окно, подложила под растрескавшуюся раму сложенную бумажку. С улицы потянуло жарким воздухом, но даже это было гораздо лучше, чем дышать сигаретным дымом от смолящей в полном составе рабочей группы. Милиция с прокуратурой трудились в тесной связке, и в команду отобрали лучших. Маша себя скромно таковой не считала, но Ерохин был о ней весьма хорошего мнения. И даже прочил ей в будущем карьеру в региональной столице.

— В соседней области, — начал Борисов, следак из районного отдела, — ловили насильника. Парень долго скрывался, не могли на него выйти никак. Это мне друган рассказывал, вместе в армейке служили. Так вот. Число эпизодов зашкалило осенью, потом спад зимой, и по весне опять пик. Все думали, головы ломали, как он выбирает жертв. Цвет волос не важен, возраст тоже не особо. Там и страшные, и жирные были… Маша, вы извините, что я так о женщинах.

— Ничего, — Терешенко покачала головой. — Мы же сейчас работу обсуждаем…

— А он, собака такая, — продолжил Борисов, — западал на женские сапоги. Чем выше, как у этих, путан, тем лучше. Его так и прозвали — Сапожник. Летом он по понятным причинам был не очень активен, а вот с приходом, скажем, осенних дождей…

— Здесь ничего нового, — Маша пожала плечами. — Все жертвы — блондинки, и эта, последняя, тоже. Молодые, симпатичные. Ни одной неблагополучной — наркоманок там или тех же путан. Одежда самая простая… Хотя вы правы, Алексей Викторович, надо еще раз посмотреть, в чем они были — вдруг есть общая деталь.

Загремел чайник — Рогов нажал на кнопку, хотя каждый уже, наверное, кружек по пять выдул.

— А вот тот парень, который последнюю жертву обнаружил, — Ерохин вновь повернулся к Маше. — Вы же его знаете?

— Сосед мой по дому. Я и его самого, и родителей хорошо знаю. Парень хороший, пусть и не без косяков. Универ завалил, но сестра говорила, что вроде как восстанавливаться собирается. Да и по разговорам неглупый: в прошлый раз, когда мы на набережной работали, высказал предположение, что маньяк будет прятаться…

— Вызовите-ка вы его еще раз на разговор, — предложил Ерохин. — Я читал его показания — парнишка как будто сам в органах работает, все четко и по существу… Или просто знает чуть больше.

— Вы думаете, что это он? — Маша напряглась.

— Вряд ли, — засмеялся старший следователь. — Просто если сравнивать его с тем рыбаком, который тоже видел преступника, то это небо и земля. Наверняка он еще что-то мог приметить. Или предположить, проанализировав уже известные данные… Пригласите его, можно даже, например, неофициально, раз уж вы с ним лично знакомы.

Что-то в парнишке Ерохина все же смущало. Просто вслух он говорить этого не стал.

* * *

— Алло? — отец взял трубку, беспокойно поглядывая на висящие на стене часы, выполненные в форме наручных. Тогда это считалось модным, и в нашей семье тоже такие были.

Он сегодня в отгуле за переработку. Выплачивать сверхурочные давно перестали, так что выгоднее и проще было брать выходными. И хорошо, что так получилось — мне сегодня не хотелось оставаться одному. Странное чувство, забыл, когда такое было в последний раз. Но, может, это как раз нормально? Быть независимым, но чтобы рядом всегда были те, кто поддержит. Несмотря ни на что.

— А-а, Максим, здравствуй! — услышав своего брата, папа расслабился. — Помню, помню. Слушай, да. Когда приезжает? Уже выехал? Слушай, ты хоть бы пораньше сказал… Хорошо, что у меня сегодня отгул. Да. Хорошо, встретим. Давай, счастливо.

Отец был из многодетной семьи, и с его стороны у нас с Серегой было два дяди и две тети. У мамы же был только старший брат, но он еще при СССР уехал в Узбекистан, и связь с ним потом потеряется. Сейчас он вроде как пишет, иногда присылает открытки с местными видами. Но общаться в это время на расстоянии тяжело.

— Вот невовремя, конечно, Максим все это придумал, — отец покачал головой.

А я, кажется, вспомнил, в чем дело. Сегодня к нам неожиданно, как снег на голову, приедет двоюродный брат Валера из деревни. Будет устраиваться в милицию, а пока не дадут общагу, жить станет у нас. На кухне, потому что комнат у нас всего две, и больше положить его некуда. Кузена я помнил как неплохого парня — в детстве мы с ним играли, когда приезжали в гости к бабушке и дяде Максиму. А вот потом наши пути разошлись. И не по вине родственника.

— Валера приезжает? — забывшись, уточнил я.

— Как ты догадался? — папа замер, как вкопанный, подозрительно глядя на меня.

Родителей я всегда любил, но порой они меня очень удивляли своей верой в непознанное. Кашпировский, Аллан Чумак и прочие Юрии Лонго воспринимались ими как доказанная реальность. Впрочем, многие в девяностых верили в НЛО, параллельные миры, призраков и заговоры мирового правительства. А я вот теперь, умерев в 2025-м и вернувшись назад во времени, тоже задумался. Может, не на пустом месте все это было? Впрочем, сейчас важно другое.

— Ты же вроде давно говорил, — я пожал плечами. — Дядя Максим попросил помочь, Валерка в милицию будет устраиваться, если не ошибаюсь?

— Точно, — расслабился папа. — Придется нам потесниться. А мама не очень обрадуется… Хорошо, что только на пару месяцев.

«На полгода», — чуть было не ляпнул я, опять вспомнив прошлую жизнь. Но опомнился и вслух произнес другое.

— Пап, я все-таки хочу еще раз поговорить о нашем с Андреем деле.

— Вадим, — папа налил чаю и сел напротив. — Мы ведь уже это обсуждали.

— Я помню, вы с мамой не верите, что у нас выгорит. Но давай так… Раз уж хотите вложиться в «Прогресс Плюс», помоги мне взять там кредит. Мне, как студенту, точно не дадут. А я все верну уже через месяц. Железно.

Вкладываться в этот банк я родителям все равно не позволю. А вот стребовать с этих аферистов сполна — это можно попробовать. «Прогресс Плюс» уже очень скоро прогорит, а перед этим деньги сожрет инфляция. Уже очень многие коммерческие структуры прекращают давать займы в рублях, но пока еще это можно сделать. Потом сразу поменять на доллары, чтобы не потерять, а отдавать уже в новых ценах. Кое-кто из моих бизнес-партнеров по старой жизни так себе в начале девяностых коттедж построил. Взял в кредит двадцать тысяч… и потом честно их отдал, правда, фактически они к этому моменту превратились в двадцать рублей. Даже финансовый сектор тогда поначалу не поспевал за новыми дикими реалиями.

— Мы с мамой действительно вчера подумали, когда ты ушел на работу, — слегка помедлив, ответил папа. — Обсудили, прикинули… Но, знаешь…

Он замялся.

— Давай я подскажу. Мне всего двадцать лет, я думаю только о себе и живу несбыточными мечтами. Деньги я спущу на ерунду, а если что-то и запущу, то быстро прогорю без опыта. Но даже если…

— Даже если не прогоришь, — подхватил папа, — то найдутся желающие поживиться за твой счет.

— Я понял, — я улыбнулся, и отец немного расслабился. — Не буду спорить, я и вправду в последнее время вел себя безответственно. Но я многое понял. И хочу не только исправить, но сделать лучше. Смотри, у вас с мамой есть три миллиона. Это примерно три с половиной тысячи долларов.

— Так…

— На эти деньги я закупаю приставки, они стоят в среднем по сотне. Допустим, десять. Это тысяча. Еще примерно на триста у.е. мы берем игр, и оставшиеся пускаются на телевизоры и столы со стульями. Я считал, хватает впритык, но я возьму еще денег, есть варианты…

Самое дорогое, добавил я уже про себя, это телики. Их нужно тоже десять. А мебель… На первое время хватит дешевой, закажу в школе, у нас трудовик этим промышляет, а директор закрывает глаза, потому что в доле.

— И ты серьезно считаешь, что три миллиона быстро окупятся? — отец заинтересовался, но был по-прежнему настроен очень скептично.

— Давай считать, — я взял тетрадку, куда мама записывала траты, чтобы планировать бюджет, перевернул ее и начал писать на чистом листке. — Пятьсот рублей в час — это игра на одной приставке. Их десять. Получаем пять тысяч в час. При круглосуточной работе это сколько? Девяносто шесть тысяч рублей за смену. Умножаем на тридцать дней в месяце, получаем два миллиона восемьсот восемьдесят тысяч.

— То есть меньше… — папа озадаченно покачал головой.

— Ну да, — улыбнулся я. — Меньше трех миллионов. Но мы и не говорим, что все это окупится уже через месяц. А кроме того, приставки не будут все время заняты. И расходы. Нам придется делиться с Жогиным, пока мы под его крылом. Но это и проще, чем заниматься самим, потому что не нужно будет снимать помещение, мы с ним договорились. Плюс проблемы с бандитами тоже на нем.

— Получается, не так это выгодно?

— Выгодно, — уверенно сказал я. — Потому что в процессе мы будет расширяться, поступлений будет больше. Купим еще одну приставку, она круче и дороже. Она уже будет стоить тысячу в час. И поверь мне, там очередь будет. Но главное даже не это. Приставки хороши тем, что можно играть вдвоем в одну игру. Будем делать скидки на парных игроков, допустим по пятьдесят процентов, и так наша месячная прибыль увеличится еще миллиона на полтора, если учесть те цифры, которые мы насчитали.

— Ну…

— Дальше, — я не собирался сдаваться, тем более видя, что папа заинтересовался. — Это не единственный источник дохода. Параллельно мы занимаемся видеосалоном Жогина, расширяем его бизнес, он нам за это платит. Возможно, войдем в долю с кино и кафе, которое он будет открывать. Начнем возить кофе, только не из Москвы, а напрямую из того же Вьетнама, к примеру.

— Звучит внушительно, — признал отец. — Но вдруг не получится?.. И мы тогда потеряем все.

— Папа, — я посмотрел ему в глаза. — Я не тот разгильдяй, что был раньше. Все получится. Я все отдам, даже больше. Помнишь, я говорил о «Прогрессе Плюс»?

— Помню, — он кивнул.

— Помнишь, что туда не стоит нести свои деньги?

— Ты про знакомую родителей Андрея? — отец наморщил лоб. — Помню, но…

— Информация верная, — сказал я. — Ты ведь заметил, какие сейчас цены? Вернее, как быстро они растут?

— Еще бы, — засмеялся он. — Мы же с мамой в магазин ходим.

— Вот-вот, — кивнул я. — А проценты по вкладу даже не перекрывают инфляцию. Сколько они предлагают?

— Тридцать процентов годовых, — напомнил папа. — И сорок пять, если не снимать и не пополнять в течение пяти лет.

— А инфляция сейчас под тысячу процентов, — безжалостно сказал я.

Точные цифры я, конечно, не помнил, но в девяносто втором, когда все рухнуло, инфляция за год составила свыше двух с половиной тысяч процентов, а в девяносто третьем — примерно втрое меньше, то есть около девятисот, так что я просто округлил для эффекта. Потом, в девяносто четвертом, она снизится на три четверти. И все равно — двести с лишним процентов, даже такой показатель сильно выше, чем «щедрые» сорок пять от «Прогресса».

— А если в долларах? — отец попытался отбиться, но было видно, что он внял моим аргументам.

— Курс, конечно, будет расти, — согласился я. — Но цены все равно вырастут быстрее. И потом, вы же с мамой не узнавали, принимают ли они вклады в валюте.

— Узнавали, — возразил папа. — Но процент меньше… Пятнадцать и двадцать при тех же условиях.

— Вот видишь, — я улыбнулся. — Они своего не упустят. А вы и другие вкладчики все равно останетесь с носом.

— Давай мы поступим с тобой так, — отец немного подумал и, видимо, все же решил оставить себе запасной путь. — Сколько тебе точно нужно?

— Как уже обсуждали. Три тысячи было бы самое то.

— Начнем с тысячи, — поперхнувшись, ответил папа. — А то мне бы еще с мамой все это обсудить…

— Хорошо, — согласился я. — Встречное предложение. Ты даешь мне тысячу, я тебе отдаю через месяц в два раза больше. И тогда мы говорим о другой сумме в кредит от «Прогресса». На расширение бизнеса. Ты согласен?

— Давай попробуем, — в глазах отца промелькнуло любопытство.

А еще — азарт. Он достал с антресоли маленькую кожаную сумку, начал отсчитывать деньги. Потом замер, посмотрел на меня.

— А какой сейчас точно курс, напомни?

— Что-то около тысячи, — я поморщил лоб, вспоминая, какую сумму видел недавно, проходя мимо обменника. Девятьсот восемьдесят или что-то вроде того.

— Ох, ничего себе, — посетовал папа и протянул мне один миллион рублей. — Надеюсь, сынок, ты уверен в своей идее.

— На сто сорок шесть процентов, — я ответил шуткой из будущего, и мы оба посмеялись. Правда, он скорее из вежливости.

Не скажу, что я быстро пришел в себя после ночного происшествия. Растерзанный труп девушки до сих пор время от времени вставал перед глазами, но когда я чем-то занимался, о чем-то разговаривал, то становилось легче. Потому что мозг должен быть занят — это я уяснил в прошлой жизни. А еще…

— Спасибо, пап, — я улыбнулся. — И за деньги, и за поддержку. Особенно за второе.

Потом я решился, поднялся из-за стола и сделал то, чего избегал потом всю свою прошлую жизнь после смерти мамы. Обнял его.

— Спасибо…

Меня душили слезы. Помню, тогда намечалась крупная сделка, я не смог приехать на похороны, поддержать его. И просто прислал денег. Как же это было низко с моей стороны.

— Все пройдет, сын, — папа похлопал меня по спине. — Милиция найдет эту тварь. А ты занимайся делом, мы с мамой рядом. Хорошо, что ты решил взять себя в руки…

— Лучше поздно, чем никогда.

Он прав. Надо не просто брать себя в руки, но и начинать работать. Объявления не расклеены, номера в справочнике еще не кончились, а мне уже нужно посчитать предварительные итоги. Жаль, пока нет компьютера, все приходится считать на бумажке и с калькулятором. Процент дозвона, процент согласий, основные возражения, временные затраты и прочее…

— Валерку не забудь встретить! — крикнул отец вдогонку, когда я доел остывшую кашу и быстро засобирался по делам. — Автобус в три часа должен подъехать!

— Встречу!

Вышел на улицу, добежал до школьного стадиона, где уже заканчивали тренировку Саня и Дюс. Этим они меня откровенно порадовали — я-то думал, забьют без моего чуткого присмотра. А вот и нет.

— О-о-о, а вот и совы подтягиваются! — пошутил Дюс, а Саня, крутанув «солнышко» на перекладине, добродушно хохотнул.

Он был не только трезвый, но и выглядел значительно здоровее. Бдительность, разумеется, терять нельзя, Саня и в прошлой моей жизни пытался завязать с алкоголем. Получалось каждый раз так себе. Но сейчас он хотя бы не один.

— Парни, моя вина, — кивнул я. — Но вы бы только знали, что я сегодня видел…

Друзья слушали, раскрыв от удивления рты, Дюс даже на землю присел. А когда я дошел до самого кульминационного момента с обнаружением трупа, и вовсе выматерился. Мне вот тоже хотелось — перед глазами, стоило вспомнить, встала жуткая картина. Девушка с перерезанным горлом, целое море крови и умирающие глаза… Бррр! А вот Саня стоял непоколебимой скалой, только очень мрачный.

— Вот сволота, — выдал он и сплюнул. — Девчонку как курицу…

— Что в головах у таких людей? — я кивнул и затем покачал головой. — В общем, такая история…

Мы еще обсудили происшествие, вспомнили предыдущих жертв. Потом помолчали. На душе у каждого в тот момент скребли кошки. И если у парней просто сжимались кулаки при мыслях о маньяке, то я знал гораздо больше, чем они, и это было страшнее. Потому что в предыдущей версии моей реальности жертв было шесть, а потом убийца затих. Но здесь появилась седьмая убитая — девушка в цветастой косынке. Причем через очень короткий временной промежуток.

Из-за меня? Я что-то изменил?

— А может, это Тим ее?.. — предположил Дюс. — Не ответила ему взаимностью, и ему башню сорвало.

— Не думаю, — я покачал головой. — Этот человек явно больной на голову, но расчетливый и подготовленный. Просто что-то его подтолкнуло к новому убийству. Знать бы только, что… В общем, так, парни. Лизу и Нику встречаем и провожаем, бережем как принцесс. Саня, поможешь?

— Конечно, Вадик, — отозвался тот, а потом усмехнулся. — У меня-то своей нет и не предвидится, так хоть ваших защитю… защищу… Помогу, кароч.

— У тебя девушки пока нет, но предвидится, — я посмотрел ему в глаза. — Ты цели перед собой поставь. Нужная девушка сама на горизонте появится, надо будет только не проворонить ее и приложить усилия, чтобы она осталась с тобой.

— Легко говорить… — начал было Саня.

— Делать тоже легко, — прервал я его. — Сложно понять, чем именно ты хочешь заняться. Но если стоять на месте, то ничего и не изменится. А так, будем идти вперед вместе… Не знаю, как тебе, а мне понадобятся рядом те, на кого можно положиться.

Саня задумчиво смотрел на меня и ничего не говорил.

— Вадик! — крикнул отец с балкона. — Тебя к телефону!

Интересно, кто там и что на этот раз?

Глава 12

— Слушаю, — я прижал телефонную трубку к уху.

— Вадим, здравствуй, — послышался голос Маши. — Это помощник следователя Терешенко. Узнал?

Конечно, узнал. Потому что она отцу представилась, а он мне передал. И весьма при этом, к слову, напрягся. Все-таки еще совсем недавно я сидел и смотрел в стену, пребывая в шоке от случившегося.

— Я так понимаю, Мария, что вы на службе, — деловито сказал я. — Что-то еще нужно рассказать по тому убийству?

Говорю вроде бы подчеркнуто спокойно и официально, а внутри все дрожит, как вспомню опять эти опустевшие глаза.

— Эм-м… Да, — Маша явно не ожидала подобного поворота. — Я сейчас как раз на обед домой еду.

— До обеда еще далеко, — искренне удивился я, посмотрев на часы.

— Так у меня и служба начинается ни свет, ни заря, — засмеялась сестра Вероники. — Уделишь мне не более получаса? Совместим заодно, так сказать, приятное с полезным. Вы же с Никой теперь вместе?

Понятно. Старшая сестра тревожится за младшую, хотя я ей и нравлюсь. Для проформы задаст пару вопросов про убитую девушку, а на самом деле ее настоящая цель — наши с Вероникой отношения.

— Мы вместе, — подтвердил я, — а о подробностях джентльмены не распространяются.

— Однако ты все сильнее меня удивляешь, Вадим, — усмехнулась Маша. — Расслабься, я в хорошем смысле.

— Да я и не напряжен. Жду вас на школьном стадионе.

— Все в порядке? — спросил отец, когда я положил трубку.

— Да, — я улыбнулся. — Не волнуйся, пап. Мне уже легче. А Маша просто хотела задать еще пару вопросов об убийстве.

Я поспешил на выход, уже в дверях услышав тяжелый взволнованный вздох. Папа переживал за меня, это без сомнений. Но в своей второй жизни я и сам справлюсь. В обиду себя точно не дам.

Маша приехала быстро — на служебной «Волге». Органы правопорядка еще не перешли на иномарки, и прокурорские ездили на старом автопарке, еще советском. Парней я успел предупредить, что буду говорить с сестрой Ники, и оба уже успели надо мной подшутить, что у Маши я теперь в черном списке. Я отошел в сторону, а они продолжили заниматься, неумело притворяясь, будто им неинтересно.

— Привет, — неформально поздоровалась девушка, когда «Волга», шурша колесами, уехала прочь. — Прогуляемся?

Я кивнул, и мы неспешно двинулись по двору мимо заброшенного огорода, зажатого между стадионом и нашим домом.

— Вадим, хочу извиниться, что дергаю тебя по этому делу, — начала Маша. — Но это важно. Сам понимаешь, уже семь трупов. Может, ты еще что-то вспомнишь? Заметил, может, какие-то детали, о которых тогда не сказал?

Как жаль, что я не могу рассказать все, о чем знаю. Что трупов должно было быть всего шесть, после чего маньяк просто бы исчез. Но некое событие заставило его убивать еще. А кроме этого, мне и сказать-то нечего…

— Да ничего я больше не помню, — я пожал плечами. — Обычный мужик, не старый. Сухой, подтянутый. Лица я не разглядел. Одежда… толстовка с капюшоном. Все это я уже рассказывал.

— А девушку ту ты знал? Вроде бы ты говорил, что вы вместе работали…

— На раскопках, — я кивнул. — Только я даже не помню, как ее звали. Просто видел несколько раз, а внимание обратил, потому что Тим на нее запал.

— Тим? — заинтересовалась Маша. — Кто это?

Точно, об этом-то я не рассказывал. Не знаю только, чем это может помочь следствию. А с другой стороны, я и не сыщик, чтобы это понимать. Пусть Маша с коллегами разбираются.

— Это аспирант с исторического. Мне кажется, она ему нравилась.

— Уже интересно, — удовлетворенно кивнула Маша.

— Но это же не значит, что он мог ее убить? — я повернулся к ней.

— Не значит. Но мы обязаны рассмотреть все версии. А еще он тоже может нам что-то полезное рассказать. Что-то видел или слышал от нее.

— Я рад бы еще что-нибудь сказать, но пока нечего.

— Спасибо и на этом, — серьезно сказала Маша и остановилась. — И еще… Ты же понимаешь, что я переживаю за Нику?

— Понимаю, — я кивнул. — И полностью разделяю.

— Она светленькая, — девушка заметно волновалась, говоря о сестре. — Приглядывай, пожалуйста, за ней.

Со стороны могло показаться, будто она говорит невпопад, однако я все понял — все жертвы маньяка светловолосые.

— Мы уже договорились с парнями, — заверил я. — Они мне помогут. Можете не сомневаться.

— Спасибо, Вадим, — она положила мне ладонь на плечо. Вцепилась, словно не рассчитав силу. Потом поняла и резко ослабила хватку. — Увидимся.

Маша развернулась и пошла в сторону нашего общего дома. Дома, который еще казался мне безопасным.

* * *

Перед тем, как отправиться на вокзал, нужно было закончить с еще одним важным делом. Зайти в нашу старую школу и озадачить Папу Карло — так мы звали трудовика. Со стороны он казался простачком, на самом же деле Валентин Лукьянович Фокин был предприимчивым человеком. Организовал в своем кабинете трудовую артель, где при помощи учеников изготавливал мебель и всякие штуки для дома — скалки, разделочные доски и прочее. С директором он был в доле, понятно, что тот платил дань бандитам, а может, милиции. Так-то его могли привлечь за использование детского труда, да и фирму он вряд ли зарегистрировал. Но его не трогали, да и родители школьников были довольны, потому что дети были при деле даже в каникулы, зарабатывая карманные деньги. А еще у Папы Карло можно было дешево прикупить нужные вещи.

Но для начала мы обсудили с парнями командировку в Ярик за приставками. Коротко посвятил друзей в курс дела, обрадовал, что отец дал денег, и мы сможем купить китайские «Лифы», чтобы сэкономить. Но в то же время расстроил, что нужны еще телики и картриджи с играми. Желательно сборники, а то посетителям быстро приестся. И главное, нужно набрать больше игр, в которые можно рубиться вдвоем на двух джойстиках.

О поисках монет и тайнике в старом особняке пока не рассказывал. Тут нужно посерьезнее подготовиться, а первая закупка и старт нужны уже в ближайшее время. Дальше будет проще. Еще в воскресенье на ипподром с дядей Гошей пойдем, как раз надо вспомнить, на кого он обычно ставил. Помню, как раз в предстоящий день он проиграл, поставив не на ту лошадь, а выиграл вдруг неизвестный и непопулярный жеребец. Я потому-то это и запомнил, что дядя Гоша ходил пьяным по двору и подробно об этом причитал на полную громкость, пока не приехала милиция. Так, это потом, а пока…

— Ехать лучше завтра, — сказал я. — Будний день, в электричках меньше народу. А в субботу чокнуться можно будет. Саня, ты в деле?

— Если надо, кому угодно рожу сломаю, — с воодушевлением подтвердил тот.

Я объяснил ему, что ломать никому ничего не надо. Только если будут пытаться «отоварить». На том и разошлись. Парни на раскопки, а я — к Папе Карло. Официально школа сейчас закрыта, и через центральный вход меня не пустят. Но попасть туда можно с заднего двора, где предприимчивый трудовик организовал отдельное крыльцо.

В кабинете гремели станки, за которыми трудились парни, самому старшему из которых было на вид лет шестнадцать. Папа Карло, открывший мне дверь, поздоровался за руку — учеников, даже бывших, он помнил всех.

— Как дела, Вадим? — хрипловато спросил он, глядя на меня через толстые линзы старомодных очков.

На голове Папы Карло красовалась выцветшая беретка, одет он был в потертый сизый халат, на ногах разбитые ботинки. Лицо вытянутое, сухощавое. Эдакий типичный советский мастер, хотя мне он сейчас напоминал Чикатило — наверное, из-за очков. Самого ростовского душителя расстреляют в феврале следующего года, а сейчас, в этом времени, он еще жив. Хорошо еще, что под стражей.

— Хорошо, Валентин Лукьянович, — чуть помедлив из-за того, что отвлекся, ответил я. — Мне тут кабинет обставить надо, столы нужны, десять штук. И двадцать стульев. Пока самых простых.

— Кабинет? — переспросил трудовик. — Или обеденный зал? Ресторан, что ли, открываешь?

— Что-то типа офиса, — уклончиво сказал я. — Столы нужны для компьютеров, я вам чертеж набросал…

Папа Карло взял протянутый мной листок, поднял очки на лоб, посмотрел, прищурившись. В этот момент к нему подошел один из учеников. Грязноватый мальчишка в настолько старой одежде, что мне его даже жалко стало. Дырки на обеих коленках, бывшая некогда зеленой футболка потеряла свой цвет, который теперь лишь угадывался.

— Валентин Лукьянович, вот так пойдет? — он протянул трудовику пахнущую стружкой палку, чем-то похожую на облагороженную дубину. Потом осторожно посмотрел на меня. — Здрасьте.

— Добрый день, — я кивнул.

— По размерам сходится? — Папа Карло придирчиво осмотрел заготовку, и тут я понял, что это такое. Ножка для табуретки. Самое простое, что можно доверить такому мелкому.

— Да, — с жаром ответил мальчишка. — Я измерял штагнен… штагнециркулем.

— Штангенциркулем, — поправил его трудовик. — Тогда иди вкручивай. Подойдет.

Довольный ученик вернулся к своему месту, достал откуда-то квадратную планку со скругленными краями и принялся вкручивать в нее ножки. Точно — табуретка. А Папа Карло вновь повернулся ко мне.

— Интересная модель, — сказал он. — Сколько таких нужно?

— Десять.

— Недели за две соберем. Стоить будет… — трудовик закатил глаза. — Триста штук. Это со стульями я посчитал. Потянешь?

— Потяну, — улыбнулся я, прикидывая про себя, что это примерно пять средних зарплат, и все равно дешево. — Но мне нужно быстрее. Сможете сделать к этому воскресенью хотя бы половину?

— Ну… — Папа Карло осмотрел мини-цех. — Придется побольше работать, сам понимаешь. Что-то подвинуть.

— Дам еще тридцать сверху.

— Пятьдесят, — трудовик покачал головой. — Тут и мне самому придется, непростая конструкция, нестандартная.

— Давайте сорок, — я был готов к такой переплате, но еще заготовил бартер. — И всем пацанам, кто будет участвовать, по сеансу в видеосалоне. Вам, разумеется, тоже.

Станков в кабинете было всего двенадцать, столько же за ними трудилось учеников. Каждому пробьем час на приставке, потом сами ходить будут, еще друзей приведут. А Папе Карло — договорюсь с Жогиным — предложим кино посмотреть.

— Идет, — улыбнулся учитель. — Значит, в коммерсанты подался?

— Есть такое.

— Ну, удачи, Вадим. Пять столов к воскресенью сделаем.

Мы пожали друг другу руки, и я отсчитал Папе Карло сто пятьдесят тысяч аванса. И еще сверху сорок за срочность. Попрощались, я посмотрел на часы — время есть, заеду в типографию, заберу объявления. Потом еще можно будет обзвонить оставшиеся контакты, пообедать и после этого ехать встречать повзрослевшего Валерку. Отец сегодня на домашнем хозяйстве, как раз подготовит на кухне спальное место. Ох уж эти внезапные родственники…

Перед выходом я обернулся — что-то громко треснуло. Папа Карло спешил к раскрасневшемуся пацану, который держал в руках разломанную деталь. В груди неожиданно защемило — мне показалось, что сзади учитель труда был похож на убежавшего от меня маньяка.

Или нет?

* * *

Автовокзал Новокаменска был местной достопримечательностью. Его построили на фундаменте снесенной церкви, и своей формой он все еще напоминал большой православный храм. Рядом был сквер с фонтаном, который вот уже пару лет не работал, а его парапет служил своего рода развалом для торговцев. В городе возникали конкуренты центрального «базара», и этот значительно разросся, даже получил название «у автобусов». Потому что «привокзальный» уже был — нетрудно догадаться, где именно.

Любой рынок в те времена — опасное место, где можно было не только разжиться покупками, но и потерять все. Гадалки, валютчики, картежники и, самое главное, карманники. Помня об этом, я не взял с собой никаких крупных купюр, только мелочь на дорогу туда и обратно с учетом брательника. Были у меня подозрения, что он приехал «на голяках», так и вышло.

— Вадюха! — Валерка первым узнал меня и, подбежав, бросил тяжелые сумки, полез обниматься.

От кузена несло свежим чесночком, и я молча посочувствовал его соседям по автобусу. И сам-то по себе старый венгерский «Икарус» весьма ароматный, а тут еще и деревенские специи. В семье дяди Максима это было в порядке вещей — чуть ли не каждое блюдо с луком и чесноком. А Валерка жил этим с детства.

— Хера ты вымахал! — брат отступил на шаг. — Не женился еще? И правильно. Я тоже пока не собираюсь. Из армейки пришел, Лидка сразу хвостом вертеть начала. А мне это зачем? Я только вернулся, баб два года не щупал. Погулять хочу еще. У тебя-то есть кто? А меня познакомишь? Не боись, отбивать не буду, ха-ха! А может, и буду, потом к ней уйду, чтобы дядю Стаса с тетей Олей не напрягать. Ха-ха-ха! Шучу, братуха! Не по-пацански это, поэтому даже не думай, не ссы. А Серега-то вырос? В школу пошел?

Валерка не выговаривал сразу несколько букв, как это часто водилось у деревенских. В детстве мне это не мешало, потом разговоры с кузеном стали напрягать. Видимо, я ему стал на это указывать — что-то такое припоминаю. Но пути наши разошлись по другой причине.

— Ты мне слово-то хоть дашь вставить? — я добродушно рассмеялся.

На самом деле Валерка был неплохим парнем. Простым как пять копеек, временами даже грубоватым, но добрым, отзывчивым и очень преданным. А еще бесхитростным.

— Ого, у вас тут как поменялось! — брат продолжал болтать, пока мы шли от автовокзала к остановке обычных городских автобусов. — Одна реклама, мать ее. А тут чего? Базар, что ли? А тот, старый, закрыли? Сюда перенесли?

— Валер, Валера! — я чуть повысил голос, тем не менее, выдерживая доброжелательный тон. — Ты паузы-то хоть делай.

— Братан! — он пропустил мои слова мимо ушей, мгновенно на что-то переключившись. — Это что за чучело?

Я перевел взгляд, пытаясь понять, о чем говорит кузен. Ага, вот оно. Вернее, они. Панки с пивными ирокезами, в джинсах-варенках и проклепанных кожаных жилетках. В руках — жестяные банки с «Волгой» или «Хлебным», я особо не разбирался.

— Слышь! — Валера, опять побросав сумки, уверенно двинулся в сторону парней.

— Братан, успокойся! — я попытался ухватить его за рукав, но он вырвался. — Валера, это панки, они тебе что сделали?

— Да хоть кырло-мырло! — возмутился кузен. — Привет, пацаны! А че у вас, это, с головами? Ежей изображаете?

За эти несколько дней в новой жизни я успел поучаствовать в нескольких заварушках, когда меня самого хотели избить или ограбить. А тут пришлось сдерживать возмущенного двоюродного брата из деревни.

— Иди в задницу, — лениво ответил один из панков.

Оба продолжали неспешно болтать друг с другом, отхлебывая пивко, и выглядели вполне миролюбиво.

— Ты че, нарываешься? — вспыхнул Валера, но я решительно встал между ним и неформалами.

— Стой! — я схватил его обеими руками за плечи, он дернулся, но я выдержал. — Стой, говорю! Так вот, здесь это не принято.

Потом я обернулся к панкам, которые смотрели уже не так дружелюбно.

— Не обращайте внимания, парни, — сказал я. — Тут такое дело. Брательник мой из армии вернулся, их там муштруют почем зря. Света белого не видят, не следят за модой.

— Я не видал людей страшнее, чем люди цвета хаки, — понимающе кивнул один из панков, процитировав «Наутилус». — Сочувствую, камрад.

— Мейк пис, — добавил другой. — Ноу во.

Тут панки переглянулись, и первый протянул Валере банку «Янтарного».

— На вот, хлебни.

Я замер, ожидая, что кузен сейчас бросится на панков в лучших традициях «колхозной атаки», как это называл Саня. Когда бьют наотмашь, вкладывая в удар не столько силу, сколько дурь. Но нет, сдержался. Кажется, мне все-таки нужно пересмотреть свое отношение к брату. Без предубеждений.

— О, вот это дело! — улыбнулся Валера, схватил пиво, сделал пару глотков. — Спасибо, пацаны. Нормальные ребята, оказывается.

Мы уже почти по-дружески распрощались с панками, подобрали сумки и шли в сторону остановки. Вот вроде бы расстояние всего ничего, а почти встрять в историю умудрились.

— Ты, брат, об этом, пожалуйста, помни, — наставлял я Валерку, — когда в милиции будешь служить. А то вот начнешь прессовать людей просто за то, что они выглядят как-то не так. Неправильно это. Сам же убедился.

— Да я ж дикий, из деревни, — дурашливо ответил кузен и расхохотался. — Да ладно, Вадюха, шучу я. Ты мне только подсказывай, как там чего у вас… А помнишь, мы с тобой в страхи играли? А я страхов не боюсь, а я страхов не боюсь!..

— Помню, — я улыбнулся. — Ты мне скажи, устраиваться когда пойдешь?

— А, это, — Валерка простецки поскреб затылок. — Батька звонил, сказали, в понедельник приходить. Так что я пока обустроюсь, может, вам чем-то помочь надо…

— Было бы здорово, — кивнул я. — Давно в Ярике был?

— Да два раза́только, — кузен смешно ставил ударение в слове «раза» на последний слог. — Когда нас в часть отправляли и когда дембельнулся. А что?

— Завтра поедешь со мной? С друзьями своими познакомлю. Дело у нас там, поможешь очень, выручишь.

Как раз подошел нужный автобус, свободный — даже несколько сидячих мест было пустых. Мы с Валеркой запрыгнули в него, брат углядел девчонок в коротких платьицах и начал пробираться поближе, по-обезьяньи хватаясь за поручни сидений. Огромные сумки он просто без задней мысли оставил на полу, чтобы не мешались.

— Красавицы, можно с вами познакомиться? — оригинальный подкат, ничего не скажешь. — Я тут из армии дембельнулся, приехал в милицию устраиваться. А это брательник мой. Айда с нами по городу погуляем!

Неугомонный Валерка подмигивал мне, жестами показывая, что возьмет себе ту, что ближе к окошку, а мне оставит ее подругу. Вот только я ни с кем знакомиться не планирую, у меня Вероника есть. Но так, чисто теоретически, если вдруг выгорит — на что он рассчитывает без денег? Скорее всего, Валерка об этом даже не думал. У него же подход простой: главное, в драку ввязаться, а там видно будет.

— Спасибо, нет, — холодно, но при этом вежливо ответила одна, маленькая и курчавенькая, ее как раз выбрал себе в пассии мой кузен.

— Быдло, — тихо, но отчетливо пробурчала вторая.

— Валер, пойдем, — я тронул его за плечо. — Такие даже внимания твоего не стоят. А вам бы, девушки, вежливости побольше. Не идет вам грубить.

— Ой, начинается, — скривила губки та, что оскорбила Валерку. — Ты на себя посмотри сначала…

— Вот так, да? — грустно сказал кузен, и в автобусе повисла гробовая тишина.

Правда, ненадолго — к нам подошла полная кондукторша неопределенного возраста с кричащим макияжем. Из ее черной сумочки с надписью «ПАТП-1» торчал скрученный рулон билетиков и несколько разноцветных купюр.

— За проезд оплачиваем, — низким прокуренным голосом потребовала она, и я протянул без сдачи. За себя и за кузена. Ах да, еще за багаж ведь надо. Добавил.

— Вот так вот, мать, — Валерка повернулся к кондукторше. — Ты к ним со всем душой, а они тебе — от ворот поворот… Я, вообще-то, их защищать приехал. В милицию поступать.

— Нужно мне больно, — скривилась девчонка, которую, наверно, можно бы было назвать красивой, если бы ее не уродовала брезгливая ухмылка. — Таких ментов… Лучше с бандитами.

— Ты… ты… — несчастный Валерка хватал ртом воздух, не найдя, что ответить.

— Пойдем, — я решительно потащил брата прочь. — А вы, девушки, зря так.

— Отвали, — бросила в ответ брезгливая.

— Правильно! — принялась горланить толстая тетка с клетчатой сумкой. — Голь перекатная! Еще совести хватает к девушкам подходить! Нажрались, и хоть бы что! Не стыдно?

От такого поворота и у меня дар речи пропал. Я посмотрел на тетку, которой уже кто-то ответил, причем защищая нас. Потом перевел взгляд на брезгливую. Прямые белые волосы, почти платиновые, темно-синее платье с рюшами, черные замшевые туфли. Ноги длинные, загорелые — но почему же мне так противно?

— Наплюйте на них, парни, — проскрежетал чей-то голос. — Их еще жизнь накажет…

Я увидел того, кто это говорил — высокий смуглый мужик в солдатском хэбэ. Выражение лица мрачное, как будто весь мир ненавидит. И смутно знакомое… Точно, это же он рыбу ловил на набережной возле видеосалона. Городок маленький, неудивительно.

— Пошли, Оксан, — автобус как раз подъехал к остановке, и курчавенькая слегка подтолкнула брезгливую в синем платье к выходу.

Проходя мимо нас, девушка, которую подруга назвала Оксаной, скривила лицо. Валерка смотрел в пустоту, он был в шоке. Я проводил взглядом брезгливую… И неожиданно увидел нашего изошника, который тоже ехал в этом автобусе. Жил Шляпников, насколько я помню, неподалеку от нас в частном секторе, и ему как раз надо было выходить.

— Семен Аркадьевич, здравствуйте! — я поприветствовал преподавателя.

— О, Вадим! — поздоровался изошник. — Не сразу тебя увидел, спиной сидел. Жаль, мне сходить надо.

Шляпников, поторапливаясь, пошел на выход вслед за девчонками, одновременно вышел и мрачный рыбак. Нам же оставалось еще пару остановок, и тут начался один из самых ходовых отрезков маршрута. Едва последние пассажиры сошли на асфальт, в автобус тут же ринулось раза в три… нет, в четыре больше народу. Старушки с котомками, дедки с клетчатыми сумками, ведрами и даже корзинками, школьники, молодые женщины, одна из которых была заметно в положении. Точно — здесь же, во-первых, универмаг «Русь» неподалеку, а во-вторых, собес и женская консультация.

— Садись, садись, бабуль! — Валерка отвлекся от нанесенных ему душевных ран и помог скрученной в узел старушке с собачкой. — Слышь, малой, ты еще насидишься, когда таким же станешь. А сейчас постоишь, не развалишься.

Он уверенно отодвинул в сторону оторопевшего парня, который хотел занять свободное место. Затем помог бабушке взгромоздиться на сиденье, схватил безмолвную собачонку, водрузил растерявшейся хозяйке на руки.

— Спасибо, сынок, — улыбнулась она. — Сейчас уже тимуровцев-то не осталось…

— Ничего, бабуль, мы их отыщем и вернем на место, — то ли пошутил, то ли совершенно серьезно ответил Валерка. — Я для этого в милицию к вам и приехал устраиваться.

— Вот это дело, — оживилась бабулька. — Побольше бы таких, как ты, сынок, глядишь, и порядку было бы больше. Вот, помню, при Сталине…

Пенсионерка принялась рассказывать историю из своей молодости, когда все молодые даже принципиально не садились в транспорте — стыдно было слабость показывать, не принято. А милиционеры были рослые, гладко выбритые и в красивой форме. Не то что сейчас — как крысы в своих серых шкурах или даже вовсе «как фрицы».

Валерка заметно повеселел, а я выдохнул, наконец-то расслабившись. Кажется, с первым ударом городской жизни он справился, уже хорошо.

— Вот это встреча! — автобус подъехал к очередной остановке, принимая новую порцию пассажиров, в числе которых был еще один старый знакомый.

Да что у них тут, медом намазано, что ли? Только вот этого мне совсем не хотелось видеть. И тем более разговаривать.

Глава 13

— Че вылупился? — Ромаха, улыбаясь щербатым ртом, шел в нашу сторону, раздвигая других пассажиров. — Вот мы и встретились!

Наши попутчики отводили взгляды, делая вид, что все происходящее их не касается. Ввяжешься в подобное — себе дороже. Могут и ножичком пырнуть.

— Пойдем выйдем? — предложил он.

— Можно, — спокойно ответил я. — А то я думал, что ты дальше поедешь. Остановка-то наша.

Ромаха смутился, но ненадолго. Кажется, он уже окончательно пришел в себя после ДК и горел желанием поквитаться.

— Вадюх, это кто? — нахмурился Валерка. — Ты его знаешь? Друган твой? А то смотри, мы ему быстро щас…

— Спокойно, брат, — я чуть поднял руку в остерегающем жесте. — Да, мы знакомы, все в порядке.

Автобус подъехал к нашей остановке, зашипели двери. Мы вышли, причем Валерка замешкался, пробираясь через толпу к своим сумкам. Салон вместе с нами покинули еще несколько человек, которые тут же двинулись прочь ускоренным шагом, отчетливо понимая, что пахнет жареным. А те, кто ждал, поскорее погрузились в автобус.

— А ты еще кто такой? — Ромаха посмотрел на Валерку, ища, до чего бы докопаться. — Кто ты по жизни?

— Человек я, — брат догадался, что дело дрянь, но пока не предпринимал никаких действий. Помнил наш уговор. Хотя вряд ли это надолго.

— Человек? — ухмыльнулся гопник, и я понял, что пора прекращать всю эту блатную эквилибристику.

— Короче, тебе что нужно? — я расправил плечи и встал поудобнее, на случай если Ромаха решит начать драку. — Рамсы попутал? Не ты ли тогда перед пацанами ныл, что претензий нет? Еще что-то предъявить хочешь?

Беспредельщик из Восьмого микрорайона раскрыл было рот, чтобы осыпать нас с братом отборными угрозами и витиеватыми оскорблениями, но так и застыл. Как рыба на берегу или впечатленный ребенок. Похоже, тогда он просто не поверил, что я всерьез могу дать отпор. Списал на случайность, везение, еще что-то. Но тут в его голове что-то сломалось, ведь я опять сразу перешел в атаку.

— Что молчишь? — я повысил голос. — Вопросы остались? Если нет, расходимся!

— Слышь, — Ромаха даже захрипел. — Нехорошо тогда у нас с тобой вышло. Косяк за мной, признаю. И перед пацанами предъявы я снял, не отказываюсь. Но…

— Что «но»? — дашь слабину, и он снова этим воспользуется. — Раз вопросов нет, то и базара нет. Разбежались, иди своей дорогой.

Гопник буравил меня взглядом, думая, как же ему красиво выйти из положения. А я краем глаза заметил новую проблему — из переулков и подворотен повылезали дружки Ромахи. Теперь он не один и потому заметно смелеет прямо на глазах. Валерка, конечно, меня поддержит, вот только вдвоем нас все равно мало.

— Че, Ромаха? — к нам подошел долговязый тип с круглым синяком под левым глазом, в руках он держал кулек с семечками. — Лошье из Девятого снова борзеет?

— Разберусь, Миха, — процедил вожак, а потом повернулся ко мне. — Давай один на один? А то разногласия гложут, прояснить надо. Установить, так сказать, новые отношения. Чтобы между нами все ровно и четко стало.

Вот тут ситуация возникла опасная. С одной стороны, я могу отказаться — во-первых, он сам сказал, что претензии сняты, во-вторых, и нового повода нет. А с другой стороны, мой отказ будет означать трусость. И можно бесконечно жаловаться хоть в милицию, хоть еще кому-то, но жизни мне после этого не дадут. Формально мы на их земле — остановка наша за границей между Восьмым и Девятым, этим местная гопота всегда пользовалась активно.

— Давай, — согласился я. — Только сразу обсудим условия. Деремся до первой крови, после этого расходимся и претензий друг к другу больше не имеем.

— Идет, — ухмыльнулся Ромаха.

К остановке подошел еще один автобус, но даже двери не раскрыл, лишь притормозил и проехал дальше. Уверен, что пассажиры были солидарны с водителем — лучше пройти лишний километр, чем отхватить в чужой разборке. Прохожие, к слову, тоже обходили нас по дуге.

— Братан, ты уверен? — тихо спросил Валерка, все это время молча стоявший рядом. Все-таки есть у него выдержка, это хорошо.

— Абсолютно.

— Сошлись! — скомандовал Миха, светя своим «фонарем» и не забывая лузгать семечки.

Я занял привычную стойку, еще раз порадовавшись, что рефлексы из прошлой жизни перенеслись в эту. Чемпионом я не был, но удары держал, да и умел кое-что.

Ромаха как раз попытался поймать меня на обманный прием, замахнувшись правой рукой, но ударив левой. Не удивил. Я перехватил ее и увел в сторону, сунув своему сопернику в лицо правым хуком. Вышло не очень, Ромаха ушел, и удар прошел вскользь.

Не теряя времени зря, я снова пошел в атаку, проведя свою любимую комбинацию. Джеб, апперкот, хук — я далеко не профи, но против гопника, который дерется без системы, это эффективно. Ромаха растерялся, пропустил один удар из трех, потом опомнился и сам ломанулся мне в лоб. Я ударил кроссом, добавил хук, еще кросс. Есть!

Ромаха нелепо взмахнул руками и отшагнул назад. Из носа брызнула кровь, так что условие нашей драки выполнено. Вот только я не учел, что Ромаха тяжело переживает поражения. Он слишком картинно зашатался, упал и, загребая остановочную пыль, якобы случайно махнул рукой, пустив в мою сторону мутную завесу. Я среагировал, зажмурив глаза, но пыль все же попала в них, заставив меня выругаться.

— Шухер, пацаны! — картаво заорал кто-то, и в ту же секунду раздался вой милицейской сирены.

— А ну, стой! — заорал Валерка, мужественно терпевший мой поединок с Ромахой, но не выдержавший подлость Ромахи.

— Братан, погоди! — крикнул я, пытаясь продрать глаза. — Потом разберемся с ним, помоги! Ни хрена не вижу!

— Блин, Вадюха! — кузен бережно ухватил меня за плечи. — Щас бы я ему накостылял по-балашутински!

Балашутино — это деревня, где жил Валерка. В своей прошлой жизни я уже об этом забыл, а вот здесь и сейчас вспомнил.

— Стоять! — крикнул чей-то голос. Низкий, каркающий, злой.

Милиция. А я почти что слепой, как котенок. Ненадолго, но тут и секунд хватит. Вот только попасться никак нельзя. Ни мне, ни Валерке. Зачем лишние разбирательства?

— А-а, пацаны! — заорал один из дружков Ромахи.

Если это фора, надо воспользоваться. А если нет… Все равно надо!

— Валерка, вперед! — скомандовал я. — Слушай меня беспрекословно! Сейчас давай вправо, за деревянную двухэтажку.

— Понял! Блин, сумки!..

— Брось! С ними не убежим!

— Ба-лин!.. Нет уж, фиг! Там гостинцы от бати!

Сейчас многое зависело не только от простого везения, но и от моего кузена. Я надеялся, что он все-таки бросит сумки, а еще будет не только быстр, но и ловок. И Валерка меня не подвел! Багаж свой не бросил, ну и ладно, он даже с ним в скорости не сильно потерял — даже меня обогнал!

— Вадюха, дальше куда?

— Дыра в заборе?

— Есть!

— Туда!

Твою ж в душу! Я все-таки зацепился за край доски, зазубринами прочертило царапину по левой руке, хлынула кровь. Плевать!

— Вправо!

— Понял!

Мы плутали по деревянному кварталу, пока еще не снесенному и не застроенному элитным жильем вперемежку с многоэтажками. Некоторые дома и участки уже пустовали, и никто нам не мог предъявить за то, что мы носимся по их собственности.

— Пустой дом! Яблоня! Видишь яблоню?

— Вижу!

— В дом!

Когда сносили большую часть старинного Роговика и улицы Бонч-Бруевич, мы какое-то время паслись с парнями в заброшенных огородах. Здесь же, между Брагина и Рокоссовского, лазил уже Серега со своими ровесниками. Вот только расположение дворов и заборов мне все же было знакомо — тут жила семья беженцев из Таджикистана, с чьими ребятами мы дружили. И, конечно же, изучили квартал вдоль и поперек. Потом беженцы куда-то уехали, кажется, в Тверь, к родственникам.

— Ступеньки! — громким шепотом предупредил Валерка, хотя я уже и сам видел.

Ноги загрохотали по гниющей лестнице, слегка скрипнула дверь. Вряд ли милиция побежала за нами сюда, по этим запутанным дебрям. Разогнали дерущихся, схватили тех, кто попался — и дело сделано. Но нам все равно надо отдышаться и привести себя в порядок. У меня вот глаза дерет так, что материться хочется, не переставая… Аж слезы текут, но это и хорошо. Хоть чуть-чуть промою.

— Братан! — встревоженно зашептал Валерка. — Тут кто-то есть!

* * *

Видеосалон Жогина на набережной, в то же самое время

— Серег, я вот это возьму? — Виталик Глухарев, он же Глухарь, бригадир группировки Севера, вытащил видеокассету с надписью «Калигула».

— Это порнуха, — заметил Жогин.

— Я знаю, — довольно осклабился бандит.

Владелец видеосалона вздохнул. Ему было не так жалко кассету с фильмом, на который люди ходили толпами, сколько новую видеодвойку, которую Гриша Север приказал забрать за долги. И это еще совсем по мелочи, у людей машины с квартирами забирают. Север же, который крышевал подобные заведения, слыл человеком в своем роде добрым и давал коммерсантам возможность отработать. Если, конечно, видел потенциал. У Жогина он был.

— Виталик, может, оставишь видеодвойку? — особой надежды не было, но Сергей рискнул. — Сам понимаешь, она же мне быстрей заработать даст.

Сергей Жогин учился с Виталием Глухаревым в одном классе. Только первый подался в бизнес, а второй — в бандиты. И по злой иронии судьбы именно Глухарь собирал с Серого дань.

— Не могу, Сер, — покачал головой Глухарь. — Знаешь ведь, что не я тут решаю… Север сказал — видак бери.

— Я же с ней быстрей заработаю, — повторил Жогин, не особо надеясь на результат.

— Сереня, ну ты че, тупой? — Глухарь уважал одноклассника, но за речью редко следил. А еще быстро вспыхивал. — Сказано же, не я решаю. Вот ты какого хера затянул? Отдал бы все сразу, не артачился, и не пришлось бы видюху твою забирать. Радуйся, что Север поколотить тут не предложил все.

— Ладно, — смирился Жогин. — Сколько я еще должен?

— Да хер его знает, — простодушно пожал плечами Глухарь. — Север сказал, что видак за проценты, а сумма та же.

— Значит, все те же две тысячи, — вздохнул Жогин. — Ладно, выкручусь. Если что, машину продам.

Разумеется, все было не так плохо. И машину Сергей продавать не собирался. Просто перед бандитами не надо показывать лишний раз, что у тебя с деньгами все хорошо. Даже если ты с этим бандитом за одной партой сидел. Лучше поскромничать и прибедниться.

— Это «бэху»? — оживился Глухарь. — Сереня, так давай я у тебя ее выкуплю. Выручу по-братски. Штукарь могу дать.

— Она дороже стоит, Виталик, — подчеркнуто грустно улыбнулся предприниматель.

Глухарь выхватил еще несколько кассет с хорошо знакомыми ему названиями вроде «Нарушая запреты» и «Эммануэль», потом повернулся к бывшему однокласснику.

— Ну, как знаешь, Сер. Я же от души помочь хочу.

Он прислушался, показал на окно.

— Че-то шумно сегодня у тебя тут. Всегда так? Нет же вроде…

— Мелкоты много, — Жогин выглянул в окно кабинета. — Скорей бы уже первое сентября, они хотя бы в школу пойдут.

— М-да, поназаводили спиногрызов, — недобро осклабился Глухарь. — Чего людям неймется? Жрать нечего, скоро ремни в супе варить будут, а все плодятся…

Его глубокомысленные размышления прервал звон разбитого стекла. Кто-то захохотал высоким голосом. Жогин побледнел, бросил взгляд на Глухаря и стремительно пошел к выходу. Навстречу уже бежал Даня, племянник, который помогал ему в видеосалоне.

— Дядь Сереж, дядь Сереж! — паникуя, парень всегда превращался в испуганного подростка. — Там малолетки окна фигачат!..

— А чего не прогнал? — раздраженно бросил Жогин, проходя мимо Дани и набирая скорость на лестнице. Глухарь топал следом.

— Так они меня на х** посылают! — пожаловался племянник.

Жогин выматерился про себя, но вслух ничего не сказал. В зале уже волновались — звук разбивающегося стекла слышали все, кто смотрел «Пятницу, 13-е».

— Что случилось? — спросил накачанный парень с золотой цепью на черной футболке.

Он вскочил со стула и подбежал к ним.

— Ты какого хера кино смотришь? — заорал Глухарь, пугая зрителей. — Я тебя для чего сюда привел?

— Блин, Виталя, попутал! — напарник бандита опрометью помчался на выход, оттолкнув в сторону Жогина и его племянника. — А ну, сдрисните, шантрапа мелкая! Пошли вон!

— Лови их, что ты их гонишь? — снова крикнул Глухарь. — Мля, опять все самому делать!

Младшеклассники, они же «скорлупа» на уличном жаргоне, бросились врассыпную. Молоток, тот самый накачанный парень в футболке, помчался за одним из мальчишек, но тот легко ушел от недостаточно прыткого взрослого. А другой, воспользовавшись замешательством, поднял с земли камень и швырнул в окно. Снова звон разбитого стекла.

— Твою мать! Сюда иди! — от захлестнувшего возмущения Глухарь почти перешел на визг.

Ни он, ни Молоток не обратили внимание на звук приближающегося мотоцикла. А вот Жогин услышал, повернул голову и схватил за руку бросившегося было помогать бандитам племянника.

Черный спортивный байк, оглушительно взревев и распугав прохожих, понесся прямо по тротуару к крыльцу видеосалона. Мотоциклист в глухом шлеме остановил своего «коня», лихо крутанувшись на месте, и вытянул вперед руку. В последний момент Жогин увидел ствол пистолета и крикнул: «Ложись!»

Грохнул выстрел, еще один, потом третий. Молоток рухнул словно подкошенный, подломив под себя руки. Глухарь побежал, оборачиваясь на ходу, но мотоциклист, выжав газ, мгновенно догнал его, ударил колесом, бандит покатился по земле под крики случайных свидетелей.

Выстрел! Второй!

Глухарь застыл на асфальте, пару раз царапнув руками, под ним растекалась огромная лужа крови. Жогина оглушило испуганным воем выскочивших из салона зрителей.

* * *

— Тут кто-то есть, — прошептал Валерка.

Глаза болели, но уже меньше, и веки теперь хотя бы не слипались. Мы стояли в сенях, а из светлицы доносились приглушенные звуки. Еще я только сейчас почувствовал запах — смесь нечистот, курева и еще чего-то такого, напоминающего аптеку.

— Слышь? — вскинулся Валерка.

Раздался теперь уже отчетливый стон. Женский. И нет — не тот, который от наслаждения. В памяти всколыхнулись события минувшей ночи, которые отошли на второй план из-за всего махом произошедшего. Неужели это лежка маньяка, и он кого-то здесь мучает? Черт, как назло, рвотный спазм подступил к горлу. Я заглушил его усилием воли.

— Пойдем-ка проверим! — решительно сказал брат и шагнул к двери, широко распахнув ее.

В ноздри ударила все та же смесь запахов, только в разы сильнее.

— Милиция! — выпалил кузен, забегая в светлицу.

И замер. Я вошел следом за ним.

На полу корчился полуголый парень в одних трусах неопределенного цвета, в теории бывших белыми. На теле у него можно было пересчитать все ребра, да и вообще он был похож на узника Бухенвальда. Длинные, давно не мытые волосы висели клоками, кожа была грязной, как будто он перед этим извалялся в луже.

— Валерка, осторожнее! — я вовремя заметил валяющийся под ногами шприц с остатками коричневой жидкости.

— Что это за на хрен?

Я не ответил, увидев еще одного человека, лежавшего на убогом топчане с разноцветными тряпками. Спутанные черные волосы, разорванная то ли блузка, то ли футболка… В общем, стало понятно, что это девушка. И лицо ее мне было знакомо, просто сразу не смог понять — настолько оно изменилось.

— Бэлла? — позвал я.

Еще одна моя одноклассница, та самая Бэлла Погосян, которая сторчалась чуть ли не сразу же после выпускного и о которой я потом ничего не слышал. Просто не хотел. Знал, что она страдает зависимостью и промышляет проституцией самого низкого пошиба, но и все. А тут случайно наткнулся на нее, прячась от милиции в заброшенном доме.

— Братан, я куда приехал? — изумленно воззрился на меня Валерка. — Это что тут у вас, в городе, творится? Что за херня?

— Наркотики, — я покачал головой. — Этого хмыря я не знаю, а вот девушка… в общем, я с ней учился.

— Офигеть, — пробормотал кузен.

Парень дернулся еще несколько раз и затих. Я испугался, что он испустил дух, но потом услышал почти что старческое покряхтывание и успокоился. Поборол в себе отвращение, шагнул к Бэлле. Симпатичная была девчонка и в целом неглупая. Вот чего ей не хватало? Впрочем, о чем это я… В своей прошлой жизни я забыл девяностые как страшный сон, а здесь и сейчас это была самая что ни на есть реальность. Причем гораздо хуже, чем раньше, в той версии моего прошлого.

— Значит так, — я принял решение, увидев приоткрытые глаза девушки. Она что-то говорила, тянула исколотые, все в синяках руки, вот только понять ее было невозможно. — Уходим отсюда, вызываем скорую и ментов. Повезло им, что мы на них наткнулись. А вот нам…

Меня прервал жуткий грохот посыпавшихся откуда-то тарелок и котелков.

— Убью!

Глава 14

Из недр второй комнаты, которую мы даже не подумали осмотреть, с оглушительным ревом выскочил полуголый косматый парень с перекошенным лицом.

— Аптечка где, сука? — заорал он, глядя куда-то мимо нас, и мы с Валеркой едва успели отскочить в сторону.

Вернее, это он отскочил и потянул за собой меня. И если бы брат не успел среагировать, этот чокнутый пырнул бы меня огромным кухонным ножом. Тупым и ржавым наверняка, но не проверять же на себе. Тем более что и таким при желании убить можно.

Валерка схватил табуретку, чуть не споткнувшись о лежащего на полу парня. Напавший на нас неадекват размахнулся и попытался прирезать моего брата, однако ножевой бой он точно не знал, да и с координацией у него было так себе. Так что Валерка легко поймал нож табуреткой, выбив оружие из руки наркомана и заодно отсушив ее. Тот завыл, нож с глухим стуком упал на пол.

— Я же вас вызвал! — причитал парень, размахивая уже левой рукой, в которой, оказывается, тоже что-то держал.

Телефонную трубку с оборванным проводом.

— Я же вас вызывал! — наркоман заплакал. — Ноль-три!

— Так, — я взял ситуацию в свои руки. — Сядь и успокойся. Что с ними?

Я кивнул в сторону лежащего на полу парня и корчащейся на топчане Бэллы.

— Вмазались, — тот, кто на нас бросился, уже уселся на колченогий стул и теперь растирал по лицу слезы и сопли. — И мне не оставили!.. Твари! Я вас и вызвал!

Он опять потряс оторванной телефонной трубкой, потом уронил ее и, закрыв обеими руками лицо, оглушительно зарыдал.

— Братан, давай его свяжем? — тихонько предложил Валерка. — Ремнем скрутим.

— А ну как на нас потом что-нибудь повесят? — я покачал головой. — Давай-ка лучше поскорее уйдем отсюда и вызовем всех, кого надо, по таксофону. А я-то думал, что дом и вправду заброшенный…

— Фух! — выдохнул кузен, когда мы вышли на свежий воздух, моментально прочувствовав, насколько затхлой и прогорклой была атмосфера в доме. — И что, никто их не видел, что ли?

Он искренне удивлялся и, судя по всему, уже раздумывал, не сесть ли ему на обратный автобус до Балашутина. Слишком уж много он повидал за свой первый день в Новокаменске. И еще, как говорится, не вечер!

Рядом стояли заборы соседних участков, там еще жили люди. Сам дом, который я посчитал пустым, относился к улице Рокоссовского, со двора как раз была видна синяя сталинка и рядом огромный дом-колодец, эдакий дом Франкенштейна, как мы его называли, составленный из нескольких зданий разного времени постройки и разной этажности. Народу вокруг было много, но никто не видел притон наркоманов. Или не хотел замечать.

— Я думаю, они здесь всего пару дней, — я покачал головой, прикинув в голове варианты. — Тут раньше семья беженцев жила. Бэлла — ну, та девушка, моя одноклассница — об этом наверняка знала. Она же двух других привела. Так, ладно, пойдем к автомату.

На улицу с участка вела высокая глухая калитка, закрытая изнутри на засов. Я сдвинул его, причем не с первого раза, так сильно он присох, и мы с Валеркой оказались на тротуаре улицы Рокоссовского. Дорогу перебежать — и вот он, заветный телефон-автомат. Милицию и скорую можно вызвать бесплатно. Нет только единого номера 112, придется дважды звонить, объяснять.

— Давай за мной! — крикнул я Валерке, и мы помчались через проезжую часть.

Сначала я позвонил в скорую, объяснил, что в заброшенном доме по Рокоссовского лежат наркоманы, предположительно с передозировкой. Предупредил, что один из них может быть буйным, услышал в ответ мат, перемешанный с безнадегой. Затем набрал 02.

— Дежурный, слушаю.

— Здравствуйте. Обнаружен наркопритон в заброшенном доме по улице Рокоссовского, 33. На место направлена бригада СМП…

— Так, слушаю, — услышав вместо сбивчивой речи сухое и четкое перечисление фактов, суровый милиционер стал более внимательным.

— Один из них совершил попытку нападения, может быть буйным. Медики предупреждены, но лучше отправить наряд побыстрее, — продолжил я. — Двое в полубессознательном состоянии.

— Понял, — ответил дежурный. — Кто сообщил? Представьтесь.

— А это обязательно?..

— Естественно! — мужчина по ту сторону трубки аж поперхнулся. — Иначе оформим как ложный вызов!

— Вадим Станиславович Каменев, — назвался я.

— Оставайтесь, пожалуйста, на месте, Вадим Станиславович, — скорее не попросил, а поставил меня перед фактом дежурный.

— А я вам зачем? — поинтересовался я.

— Молодой человек, вы точно не сами там употребляете? — милиционер явно не привык, что с ним так общаются. — У следствия могут возникнуть вопросы. Ждите!

И бросил трубку.

— Сказали подождать, Валер, — сообщил я брату. — У нас же с тобой дел-то больше нет.

— Да ладно тебе, Вадюха, — со вздохом сказал он. — Такой порядок. И мне интересно, как милиция работает…

— И то верно.

Первыми все равно приехали медики. Мы встретили их возле той самой калитки, откуда вышли сами. И сразу поняли, что без милиции не обойтись. Бригада прибыла не на «Шевроле», а на старом раздолбанном «рафике», причем на одном, хотя я ясно сказал, что нуждающихся в помощи трое. Но дело не в этом — крепким в бригаде был только водитель, зрелого возраста мужик в кепке и в кирзовых сапогах, будто бы он танк водил, а не скорую помощь. Следом за ним на дорогу выбрались доктор лет пятидесяти в прямоугольных очках и совсем молодая девчонка, едва выпустившаяся из медухи, то есть нашего медучилища. Такие отпор наркоманам не смогут дать.

— Давайте милицию дождемся, — я обратился к доктору. — Там буйный.

— Буйный? — переспросил он, сверкнув на солнце очками. — Это плохо… Впрочем, я знаю, нам сообщили. Да и не привыкать, у нас Семеныч есть, он быстро ему физическое замечание сделает.

Он посмотрел на водителя в кирзачах, который жадно закуривал «беломорину». Покосился на нас, молча кивнул, но особого энтузиазма в его глазах я, честно говоря, не увидел.

— Еще их там трое, я диспетчеру все объяснил, предупредил…

— Эх, молодой человек, — вздохнул доктор. — Видите, на чем мы ездим? «Шевро́ле» всего две в городе, остальные «Тамары» [1], и это в лучшем случае. Машин не хватает, бригад не хватает. А вы говорите… Ведите, показывайте. Сейчас пока одного пакуем, может, еще бригада приедет. Что поделать.

В названии «Шевроле» доктор забавно ставил ударение на второй слог. Еще он говорил про какую-то Тамару… Ах да, вспомнил, это тот же медицинский «рафик», только с более высокой крышей, их финская фирма Tamra производила для СССР и России. В начале девяностых таких много было.

Едва я открыл калитку, к «рафику» подкатил еще один, более древний — такие еще в фильме «Иван Васильевич меняет профессию» были. И мигалка у него оранжевая, это еще более удивительно. Сколько же лет этой машине?

— О, и ты здесь, Давидыч? — из второго «рафика» вышла полная женщина в белом халате, следом за ней широкоплечий парень-блондин. Водитель остался в машине. — Вдвоем с тобой работаем, третья бригада не приедет.

— Что так? — доктора переговаривались, пока мы шли через участок к дому.

— Бандиты на набережной друг друга постреляли, слыхал? — я напрягся, услышав неожиданную новость. — Менты бы только, заразы, приехали… А то все туда, у меня ощущение, набежали.

— Приедут, — сказал я. — Они мои данные записали, сказали ждать.

— Наивный! — тетка в белом халате аж всхрюкнула. — Можешь домой идти спокойно, они потом просто к тебе сами придут опрашивать. Или повестку пришлют. Хотя нет, не уходите оба — поможете.

— Мы-то поможем! — с готовностью ответил Валерка. — Опыт есть, табуреткой владеем!

Врачиха покосилась на него, но ничего не сказала, не оценив незатейливый деревенский юмор моего кузена.

В доме все было по-прежнему: воняло жутко и раздавались стоны. Доктор в прямоугольных очках склонился над лежащим на полу парнем, что-то сказал девчонке-медсестре, та закивала. Сам Давидыч подошел к недавнему буйному, который откинулся на спину, прислонился затылком к стене и все так же сидел на стуле. Только уже не плакал, а смотрел в пустоту.

— Готов, — констатировал врач, пощупав пульс и посветив фонариком в глаза.

— Как это, готов? — я вытаращил глаза.

— А вот так, — цинично ответила вместо коллеги тетка, склонившаяся над Бэллой. — У них так организм работает, что не разберешь порой. Пьяные в окно пешком выходят и выживают, эти наркоманы то же самое. А мрут порой просто — резко и внезапно.

Дело дрянь, подумал я. Во-первых, что-то уж очень много смертей в моей новой жизни, так и съехать недолго. А во-вторых, нам теперь с Валеркой объяснений писать целый вагон. Мы же эту троицу нашли, и при нас, получается, этот буйный отдал богу душу. Если, конечно, господь таких принимает.

— И вот что опять за самодеятельность? — словно в подтверждение моих слов, в наркопритоне стало тесно.

Двое милиционеров в форме, один с укороченным «калашом». И третий — наш знакомый следак с рынка.

— А вас пока дождешься, проще самим все сделать, — беззлобно парировала тетка-врач, потом резко стала серьезной. — Девчонка совсем плоха… В ЦРБ надо, в наркологию. Этого тоже, но девка… Бляха-муха, рожать бы ей. Нет, потянуло черт знает куда. Хорошо, что хоть не труп, как вон тот на табуретке.

Медики продолжили переговариваться с милиционерами, а к нам с Валеркой подошел Павел Евгеньевич Арзамасцев.

— Каменев? — он прищурился, вспоминая.

— И вам здравствуйте, Павел Евгеньевич, — улыбнулся я, понимая, что разговор вряд ли будет приятным.

— Не везет тебе, Вадим, — следователь покачал головой, а потом тоже улыбнулся. Все ясно, шутить сейчас будет. — Сначала ты на каталу нарвался, потом новую жертву маньяка нашел, а сейчас, смотрю, в наркопритоне трешься. Часом не к нам в милицию мечтаешь податься? Или, наоборот, по другую сторону баррикад?

— Жизнь, как кино, — я вздохнул. — Только я ни к вам и ни к бандитам не собираюсь. И здесь я, к слову, не трусь, как вы изволили выразиться, а помогаю медицинским работникам. Ваших-то не дождешься! Все на набережной, говорят?

Арзамасцев аж поперхнулся, но вовремя догадался, что про перестрелку я знаю от врачей скорой помощи. Один-один.

— А меня Валера зовут, — представился кузен и протянул опешившему следователю руку. — Вот я как раз сюда и приехал в милицию устраиваться, вам помогать буду. А то, смотрю, плохо у вас тут все без меня, кхе!..

— Очень хорошо, — пробормотал Арзамасцев, на автомате пожав Валерке ладонь. — Так что скажешь, гражданин Каменев? Как здесь оказался? Да еще так вовремя! И кровь на руке, кстати, откуда?

Блин, точно, я же об забор поцарапался…

Помню, что в прошлый раз мы расстались со следователем вполне миролюбиво. Не друзьями, конечно, однако и не врагами. А тут Павел Евгеньевич опять цепляется. Может, ему от начальства влетело или с девушкой поругался? Плевать, главное — самому спокойствие сохранять.

— А что сказать? — я развел руками и озвучил обговоренную заранее с кузеном легенду. — Шли мимо, услышали стоны. Знали, что дом заброшенный, насторожились. Валера, как вы уже знаете, будущий ваш коллега, предложил сходить посмотреть. Торопились, я как раз об забор и поцарапался. Зашли, а там — трое наркоманов, один буйный, на нас напал с ножом.

— И что же случилось с буйным потом, раз он внезапно умер? — прищурился Арзамасцев. — Странное дело. Второй труп за последнее время обнаруживаешь…

Юный следак Паша балансировал на грани, но все же надо отдать ему должное — учится постепенно. Если в прошлый раз он меня в лоб попытался на чем-то поймать, то сейчас прям почти красиво. Ни в чем не обвинил, просто факт отметил.

— Я же говорю, жизнь как в кино, — я развел руками. — А про то, что с буйным случилось, вон у врачей спросите, они расскажут.

Арзамасцев сбавил обороты и посмотрел на медиков, которые уже как раз приняли решение, как действовать дальше.

— Да вот боюсь, как бы ты мне опять все не испортил, как тогда, возле универмага, — неожиданно признался следак. Похоже, и вправду ему влетело тогда от начальства. Это все объясняет.

— Так, ребятки! — скомандовала тем временем тетка-врач. — Про помощь нам не забыли? Тогда дуйте за носилками. Тоша, давай с ними.

Широкоплечий блондин, фельдшер или медбрат, уж не знаю, с готовностью закивал. Доктор в прямоугольных очках, которого тетка называла Давидычем, повернулся к нам и тоже добавил пару цэ-у.

— Семеныча там припрягите, а то он вдруг манкировать своими обязанностями решил. И скажите, что из нашего «рафика» тоже носилки нужны.

— Пойдем, Валер, — я кивнул брату.

Следователь Арзамасцев проводил нас долгим взглядом, но угрозы я не почувствовал. Придется, конечно, как я и думал, кучу бумажек заполнить. Но что поделать.

Водитель второй скорой поначалу засуетился, однако потом, когда увидел, что нас вместе с недовольным Семенычем уже четверо, слишком открыто выдохнул. Видать, не слишком любил носилки таскать. И я его теперь понимаю! Во-первых, незнакомый парень, валявшийся на полу, начал вдруг активно сопротивляться, когда мы с медбратом Тошей стали его грузить. Удивительно, но успокоить его смогла тетка-врач, схватив за грудки и ощутимо встряхнув. А во-вторых, я собрал ногами все ямки, горки и ветки, да и руки чуть не отсохли. Валерка с грузным Семенычем тащил носилки с Бэллой, и им было заметно проще — девушка лежала спокойно и весила явно меньше.

— Вы освободились? — Арзамасцев довольно потер руки, когда мы вернулись. — Ну, тогда пишите признание…

* * *

Новокаменское авторемонтное предприятие

Михаил Утюганов вышел из цеха, чтобы немного размяться и покормить Сигнала. Пса он пару лет назад подобрал на улице, и с тех пор питомец жил на заводе, отпугивая чересчур любопытных. Воришки боялись Корейца, крышевавшего АРП, и потому не лезли на территорию. Зато когда на завод приезжали мутные личности, которые что-то проворачивали с директором Владиленычем, вид Сигнала отбивал у них всю охоту заглядывать в цех. А недавно пес помог обнаружить жертву маньяка. Жаль только, слишком поздно…

Вахтер Егорыч, который сегодня был на смене, косолапо выскочил из помещения для охраны и вручную открыл ворота — электропривод второй день барахлил, и сотрудникам приходилось иногда работать привратниками. Михаил щелкнул зажигалкой, затянулся. На территорию АРПа въехала вазовская «девяносто девятая», покоцанная и без бамперов. Водитель что-то сказал Егорычу, тот махнул рукой. Говорил старик неразборчиво, поэтому Утюганов не вслушивался.

«Девяносто девятая» проехала дальше, к АРПовским мастерским. Михаил знал, что Владиленыч не связывается с угнанными машинами, но все эти тачки, которые привозит братва, тоже какие-то мутные. Скорее всего, пострадавшие в очередных разборках. В основном это были отечественные «зубила» и старые иномарки, на которых ездили рядовые бойцы, они же «торпеды». Но иногда привозили и кое-что поинтересней — например, пару роскошных «Мерсов» с номерами соседней Тверской области.

Утюганов хотел уже выбросить окурок в стоявшую рядом с воротами цеха мусорку, как до его слуха донесся надсадный звук двигателя. Явно какая-то слабенькая машинка, из которой пытаются выжать спортивную езду. Опять молодежь хулиганит? Так вроде сегодня всего лишь четверг, рановато, обычно они по пятничным вечерам гонки устраивают. Рев приближался, и Михаил вдруг увидел, как засуетился хромой Егорыч, пытаясь закрыть ворота.

— Что за?.. — выругался Утюганов.

Старик неожиданно для своего состояния резво отпрыгнул и откатился в сторону, и все равно его задело воротами, когда их торпедировала грязная «девятка», изляпанная шпатлевкой. Машина ворвалась на территорию АРПа, испуганные «быки», приехавшие на «девять-девять», выхватили стволы и нацелились на неизвестный автомобиль без номеров, который принялся выписывать круги перед мастерскими. Из окон высунулись парни в черных одеждах, их лица скрывали натянутые шапки с прорезями для глаз. В руках — калаши.

Затрещали автоматные очереди, одного из «быков» скосило, второй успел залечь и открыл ответный огонь. Михаил бросился на землю, Сигнал захлебывался от лая и метался на цепи.

— Замолчи, дурак! — крикнул он собаке.

Пули щелкали по кирпичным стенам, со звоном и визгом попадали по железным воротам. На земле перед проходной вопил Егорыч, причем непонятно, от страха или от боли. По Сигналу все-таки попали, пес взвыл. Утюганов бросился к нему, с удивительной для самого себя ловкостью отстегнул цепь, схватил скулящего Сигнала на руки и бросился к спасительному цеху.

В этот момент из крутящейся с надсадным ревом машины один из парней что-то кинул в сторону залегшего бандита. Раздался взрыв, во все стороны полетели осколки, оставшийся в живых пехотинец Корейца нелепо вскинул руки и, дергаясь, завалился набок. Утюганов в этот момент захлопнул за собой дверь цеха, едва удерживая одной рукой раненую собаку. Испуганные работяги выглядывали из-за станков.

Ни они, ни Михаил не видели, как неизвестные, прекратив обстрел, остановили машину, выскочили из нее, побросав оружие в салон, опрокинули открытую канистру с бензином и подожгли обивку сидений.

Затем опрометью бросились прочь с территории предприятия.

[1]«Тамара» — так ласково называли медики машины скорой помощи на базе «Рафика», собранные финской фирмой Tamra.

Глава 15

— Пишите признание! — заявил следак, едва мы с Валеркой выдохнули.

Вот что за человек этот Павел Евгеньевич? Только я его недавно похвалил мысленно за успехи, а он опять начал грубо работать.

— Признание в чем, извините? — я старался говорить вежливо, хотя внутри все, честно говоря, клокотало. В голове даже промелькнуло несколько жестких вариантов ответа Арзамасцеву, но мое взрослое сознание помогло сдержаться.

— Упираться не советую, — стоял на своем следователь, но я скорее почувствовал, чем услышал, что его голос дрогнул.

— Да вы о чем, нафиг?

Я придержал за руку возмутившегося было Валерку, повернулся к нему, покачал головой — мол, я сам разберусь. Медики тем временем продолжали паковать умершего наркомана и на нас уже не обращали внимания.

— Нам не в чем признаваться, товарищ Арзамасцев, — твердо сказал я. — А вот вам лучше бы следить за словами. Во-первых, у вас это пока плохо получается, а во-вторых, знаю я вашу милицейскую привычку пытаться на простого свидетеля что-то повесить.

Вышло немного грубовато и прям по лезвию, но я знал такой тип людей, которые только так и понимают.

— Я готов дать свидетельские показания, и мой брат тоже, — я указал на Валерку, и тот кивнул, улыбаясь во весь рот. — Подчеркиваю, свидетельские.

Я специально сейчас не дал Арзамасцеву сразу высказаться, а сам предложил нужный вариант. У меня и так теперь есть опасения, что молодой следователь еще меньше станет меня любить. А у обиженных милиционеров есть неприятные рычаги давления. К счастью, сказалась моя уверенность, куча свидетелей и неопытность самого Павла Евгеньевича.

— Да я сразу понял, что вы тут ни при чем, — он вполне дружелюбно улыбнулся. — Но, сами понимаете, профдеформация…

Какая у тебя, к лешему, профдеформация уже после института? Так хотел сказать я, но не стал.

— Согласись, Каменев, твоя вездесущесть, — продолжал, между тем, следак, — наводит на определенные подозрения. А тем более еще тот труп на набережной… Другие бы вообще тебя под подпиской о невыезде задержали.

И опять он начинает.

— Павел Евгеньевич, — я все-таки не стерпел. — Насколько я знаю, расследование по серийным убийствам ведете не вы, и мне даже интересно, откуда у вас информация о чужом деле. А во-вторых, какая еще подписка о невыезде? Я свидетель. Вы что, процессуальный кодекс не знаете? Давайте до книжного дойдем, вместе почитаем.

Валерка наблюдал за моим выступлением с громадным интересом. Да и не только он — медики то и дело косились, а молоденькая медсестра даже пару раз хихикнула. Патрульные, с которыми приехал Арзамасцев, смотрели на меня, напротив, весьма недобро.

— Ну, это я так, факты озвучиваю, — Арзамасцев опять превратился в рубаху-парня. — Время не будем зря терять, садитесь писать.

* * *

— Вадюха, ну ты просто сила! — Валерка был под впечатлением, но сумки свои теперь не выпускал из рук. — Я и не знал, что ты у нас таким крутым стал! А то бегал маленький шкет, смородину поедал… Помню, ты потерялся, твой батька, дядь Слава, и мой отец с ног сбились. Искали, искали — а ты лежишь под кустом и ягодки кушаешь!

Он ударился в воспоминания, а я задумался, почему мы с двоюродным братом перестали общаться. Валерка с такой теплотой сейчас говорил обо мне, так восхищался, хотя был постарше, что мне стало даже неловко. А ведь это не он меня бросил… А я! Сам! Похоже, что меня, успешного бизнесмена, в какой-то момент стал напрягать простоватый родственник из деревни. Сколько же я наворотил в прошлой жизни… А как обошелся с папой, и вспоминать не хочу. Просто теперь все будет по-другому.

— Ты, главное, Валерка, держись меня, — сказал я, приобняв брата за плечо. — И спрашивай, если что нужно или просто непонятно.

— Спасибо, Вадюха, — кузен просиял. — Вот как знал, что на тебя можно положиться. И бате своему так сказал: ты, говорю, в своем брате уверен, в Славке, а я, говорю, в своем — в Вадюхе. Слушай, из сумки протекает… Похоже, разбилось что-то, пока мы с тобой по участкам бегали. Блин!.. Мать с бабкой вам всего собрали — варенья, грибов соленых, огурцов всяких. А батька даже утятины вам прислал, с Куртоном на охоту недавно ходили.

— Так давай посмотрим.

Если честно, я даже удивился, что Валерка свои сумки не потерял. Сначала от милиции уходили, потом история с наркоманами… Наверное, в какой-то момент задел обо что-то или даже уронил. Несколько банок действительно оказались разбитыми, из них вытекал рассол. Но в целом там лежало столько разнообразной снеди, что до меня окончательно дошло, почему у нас в девяностых почти всегда был относительно сытный стол. Это все дядя Максим, его жена тетя Нина и бабушка Люся. И еще целая куча деревенских родственников по папиной линии.

— Эх! — в возгласе брата было столько горечи и безнадеги, сколько в сплиновской песне «Выхода нет». Ее бы я, кстати, сейчас послушал, но выйдет «Гранатовый альбом» только через пять лет.

Зато из проезжавшей мимо «семерки» с открытыми окнами дребезжала песня Укупника: «Восток — дело тонкое, Петруха».

— Пойдем, — я похлопал Валерку по плечу. — Дело уже к ужину идет. Пока разместишься, как раз и поесть можно будет. А потом я тебя и с друзьями своими познакомлю, и с девушкой. А завтра помчим в Ярик, дела делать.

— Идем…

На стадионе кто-то копошился, и я, приглядевшись, увидел, что это Саня с Дюсом — пришли после раскопок и надумали дополнительно позаниматься. Это радует.

— Парни! — я махнул рукой.

Познакомил друзей с Валеркой, они быстро нашли общий язык с Саней благодаря службе в армии. Но спокойного разговора все равно не получилось — как только я рассказал о нашем приключении с Ромахой и наркоманами, Дюс буквально протараторил последние новости. Настолько его распирало, что он еле дождался.

— Перестрелка недалеко от нас была, представляете? — говорил Дюс. — Напали на видеосалон Жогина, двое убитых. Народ в панике, жуть что творится!

— Да ладно? — я вытаращил глаза. — Врачи скорой рассказывали о перестрелке, но про видеосалон не сказали. Просто про набережную говорили, и что это разборки бандитские. Ничего себе!

— Да, кого-то из Северовских грохнули, — подтвердил Саня, который был в курсе состава городских группировок.

— Из простых людей никто вроде не пострадал, — добавил Дюс, стараясь быть спокойным, но было видно, что он сильно нервничал. — Вот только я как подумаю… Там же зрители сидели, кино смотрели. Могли ведь и зацепить случайно — женщину там, старика или даже ребенка!

— Суки! — с чувством выругался Валерка. — Вот таких я в милиции и буду давить!

Я понимал праведный гнев парней и полностью его разделял. Но еще меня беспокоило то, что стрельба была как-то связана с Жогиным и его салоном. А для нас, для нашего бизнеса, он очень важен… Как минимум, нам теперь сложно будет этот салон продвигать — людская молва уже наверняка охватила весь город, и теперь туда просто не станут ходить, боясь повторения перестрелки. Может, это конкуренты Жогина? Тот же Судаков, например, держатель подобного видеосалона.

— Надо бы выяснить, что там точно случилось, — сказал я парням. — А то Жогин-то наш клиент… Придется теперь ему репутацию выправлять.

— Так давайте дойдем! — предложил Саня. — Тут же недалеко.

— Надо бы, — кивнул я. — Только нам еще девчонок встречать. Сколько у нас уже?

Посмотрел на часы, нахмурился — время поджимало. Надо только отца предупредить, что мы задержимся.

Неожиданно раздался странный стрекот — не сразу, но я распознал в нем выстрелы из автоматов. А вот Саня с Валеркой, служившие в армии, поняли это сразу.

— Из АКМа фигачат! — вскинулся брат.

— Где это? — Дюс закрутил головой, пытаясь определить направление.

Что-то грохнуло, потом выстрелы затихли. Из окон повысовывались люди, возбужденно переговариваясь. Папа вышел на балкон, за ним выглянул любопытный Серега, но тут же был отправлен назад.

— Пап! — я замахал рукой.

Он увидел и помахал в ответ.

— Сын, что там такое? — донеслось до нас.

— Стреляли, — тихо ответил Саня. — Опять разборки?

— Здорово, дядь Стас! — гаркнул Валерка. — Я приехал!

Перекрикиваться в те времена считалось нормальной практикой, но я все же подошел поближе к балкону и объяснил отцу, что мы с братом придем позже — сначала встретим Нику и Лизу. Он кивнул, только попросил быть максимально осторожными.

— Идем, парни, — я вернулся к друзьям. — Сначала к детскому саду, как раз там уже все заканчивается. А потом к больнице, Ника позже освободится.

Плохо, что нет мобильников, да и пейджеры в наших краях пока еще слишком редкая роскошь. Впрочем, надо нам ими разжиться, а то совсем без связи никак.

— Пожар! — удивленно воскликнул Дюс, указывая куда-то в сторону АРПа.

Я посмотрел туда — над деревьями и частным сектором поднимался густой черный дым. Раздался клекот сирен, слившийся в одну тревожную какофонию. Случилось что-то серьезное, и это в один день с перестрелкой на набережной. И, кажется, я начинаю кое-что вспоминать.

Как раз тем летом девяносто третьего, когда я бухал по-черному, ведя беспорядочную жизнь безответственного студента, по городу прокатилась волна бандитских разборок. Перестрелки со взрывами и кучей трупов — тогда это стало своего рода приметой времени, люди боялись, но следили уже, что называется, сквозь пальцы. Вот грохнули одного авторитета, потом второго. И что с того обычным жителям города? Мне это тоже было неинтересно, поэтому я даже не мог предугадать, что это как-то связано с Жогиным и его видеосалоном. Так, а сейчас, кстати, что?..

Происшествие на АРПе. Убитые и раненые, пожар, который вовремя ликвидируют… Точно, мы же тогда с Дюсом вместе трудились на раскопках и побежали смотреть. Как и многие другие, в том числе дети.

— Где это? Не пойму, — покачал головой Саня.

— Это точно на авторемонтном, — уверенно ответил я. — Идем за девчонками, потом разберемся.

Неужели вторая жизнь тоже не сахар? Вроде бы и дела нормально пошли, и тут же новые проблемы возникли, на которые мне раньше было просто плевать.

Кажется, на этот раз будет еще сложнее.

* * *

У детского сада, где трудилась нянечкой Лиза, толпились родители, бабушки с дедушками и старшие братья с сестрами. Все были взволнованы, обсуждали бандитский беспредел и, бессилие правоохранителей, а еще, разумеется, переживали за ребятню.

— Слыхали, опять стрелял кто-то? — качала головой тетенька в старом советском плаще. — Это ужас какой-то! Когда же это закончится?

— Давить надо этих бандосов! — несмело выдал кто-то.

— Задавишь их, как же!

— На набережной, ну там, где видеосалон, мотоциклисты кучу народу положили, — упоенно рассказывал широкоплечий мужик во фланелевой рубахе. — Ездили и расстреливали. Твари! Человек десять наглухо!

— Женщину беременную убили!.. — добавил кто-то страшных подробностей.

К счастью, такие детали были полностью вымышленными. Дюс же сказал, что там грохнули только бандитов, а никто из гражданских не пострадал. Просто людям нравилось нагнетать.

— О, господи! — воскликнула Лиза, которая как раз вышла из калитки и услышала жуткие слова.

На глаза ее навернулись слезы, Дюс моментально среагировал и принялся рассказывать ей реальную версию произошедшего. Достал из кармана гематоген из аптеки — интересно, он что, специально его купил? Девушка выдохнула, узнав, что кроме бандитов никто не пострадал, и принялась шуршать оберткой.

— Привет, Лиза, — сказал я. — Не слушай никого, народ еще не такое расскажет… Пойдем лучше вместе за Никой. Кстати, познакомьтесь, это мой двоюродный брат Валера.

— Здравствуйте, — неожиданно смутился тот. — Очень приятно.

Как назло, от волнения он стал еще сильнее картавить, но надо отдать Лизе должное — она улыбнулась и пожала Валерке руку. На его косноязычие девушка внимания не обратила.

— Идем, — уверенно сказал Дюс.

Так мы и шли сначала к автобусу, потом к БСМП — четверо парней и одна хрупкая девушка. Наверное, при других обстоятельствах мы могли выглядеть как праздношатающиеся, вот только во взглядах было что-то такое, что заставляло людей обходить нас стороной, причем как на улице, так и в автобусе. Да и вообще, в воздухе витала какая-то тревожная напряженность. Маньяк-убийца, две бандитские разборки подряд — не захочешь, а забеспокоишься.

— Братух, эта Лиза — она Дюсина? — шепотом спросил у меня Валерка.

— Да.

— Ага, понял. Хорошая девчонка, сразу видно, такую хочется от всего плохого оберегать. А твою как звать?

— Вероника. Подожди, сейчас встретим, познакомитесь.

У больницы было шумно. Рядом с приемным отделением стояли сразу несколько скорых, неподалеку — милицейский «бобик», он же «луноход». Ника, одетая сегодня в те же шортики, что и во время нашей прогулки на лодках, вышла через служебный вход хмурая, как туча.

— Давайте доедем до АРПа, — сказала она, когда мы все поздоровались, и я ее познакомил с Валеркой. — Сегодня просто какой-то кошмар творится… Сначала на набережной, у видеосалона, теперь вот авторемонтный обстреляли. Там мужика одного привезли, весь в осколках. Его гранатой взорвали, представляете?

— Ужас, — Лиза побледнела, Дюс моментально обнял ее за плечи.

— Вадим, ты когда на дежурство идешь? — спросила Ника, заведя за ухо прядь волос.

— Послезавтра, — ответил я, понимая, к чему она ведет. — В субботу.

— Может, пропустишь? — взволнованно предложила девушка. — Поменяешься с кем-нибудь. Там опасно сейчас…

— Не могу, — я покачал головой. — Это работа, и я пока оттуда не уволился. Я же не трус, чтобы от нее бегать.

Валерка с Саней одобрительно загудели. Дюс деликатно молчал, понимая, что влезать в наш с Никой разговор не стоит.

— А еще, — я улыбнулся и притянул девушку к себе, — сейчас там вряд ли опасно.

— Про маньяка ты тоже говорил, что он быстро не нападет…

Было немного по-другому, но Ника ведь сейчас совсем не об этом.

— Обещаю, что буду осторожен, — заявил я, глядя в глаза девушки.

Она кивнула, хотя было понятно, что все равно переживает.

— Идемте, — сказал я всем.

До АРПа опять пришлось ехать на автобусе, и вот тут меня незаметно выручил Дюс, когда я выяснил, что денег на билеты мне не хватает. Валерка на голяках, за Нику я должен платить как ее кавалер. А еще на себя же билеты нужны.

Пассажиры гудели, обсуждая уже известные нам события. И снова все обрастало чудовищными подробностями — напавшие на АРП, по мнению некоторых, были вооружены чуть ли не пулеметами и гранатометами «Муха». И вообще, там будто бы все сгорело, потому что дым уходил высоко и расползался по всем окрестным улицам.

Когда мы сошли на нужной остановке, то первым, что увидели, оказалась толпа. Зеваки, разумеется, существуют во все времена, однако в девяностых, по моим ощущением, это сомнительное развлечение находилось на пике. Женщины и мужчины разных возрастов наблюдали за работой пожарных, которые ловко скручивали рукава — видать, возгорание не было таким уж серьезным, если его уже ликвидировали. Но вот воздух был переполнен гарью и прогорклым дымом, в котором отчетливо ощущался аромат нефтепродуктов.

— Давайте поближе, — Саня уверенно принялся работать локтями, раздвигая толпу.

Вокруг бегали ребятишки, причем некоторые совсем мелкие — первый или второй класс. И никто их не прогонял, даже милиционеры. Многие целыми гроздьями висели на окрестных деревьях, наперебой комментируя увиденное на территории.

— Стой! — я поймал одного мальчишку, спрыгнувшего с березы и помчавшегося с ошалелыми глазами к своим друзьям. — Что там? Что видел?

— Там машина сгоревшая! — высоким голосом с надрывом сообщил тот. — И дядьку какого-то на носилках вытаскивают, у него лицо все красное!

— Понятно, — сказал я, отпустив пацана. — Похоже, тут пострадавших много, еще не все до больницы доехали.

В толпе показалось знакомое лицо. Я присмотрелся — точно, это был Утюганов. Сказав своим, что мне нужно с ним поговорить, я начал протискиваться через зевак. Не тут-то было! Меня грубо оттирали, кто-то даже зарядил кулаком — люди думали, будто я хочу занять козырное место, чтобы следить за происходящим. На помощь пришел Саня, который бесцеремонно растолкал мешающих мне зевак, следом прошелся бульдозером Валерка. Дюс остался с девчонками, приглядывая за обеими.

— Михаил Вагитович! — крикнул я, и Утюганов, услышав, посмотрел на меня.

Оставшиеся на нашем пути ряды расступились, и мы с парнями добрались до предпринимателя.

— Привет, — он поздоровался с каждым из нас за руку. — Какие-то беспредельщики залетели, постреляли людей Корейца, потом свою же машину подпалили.

Он кивнул на территорию АРПа, откуда тянуло белесым дымом. Пожарные что-то выкрикивали, переругиваясь. У проходной с важным видом ходил какой-то милиционер с кожаной папкой на молнии, заглядывал на территорию, но внутрь не заходил.

— Толик Щербак тушить ее бросился, — продолжил, между тем, Утюганов. — Ожоги… В больницу увезли. Степана сейчас вот тоже на скорой отправили.

— Трупов нет? — поинтересовался мрачный Саня.

— Бандита одного очередью прошили, — объяснил Утюганов. — Второго гранатой посекло, тоже в больнице, его причем сразу увезли. Из рабочих несколько человек пострадали, но тяжело только Толик и Степа. Вахтера еще зацепило, Егорыча. Воротами придавило, когда бандосы их машиной выбили.

Вагитыч неожиданно посмотрел на меня.

— Послезавтра не придешь?

— Приду, — твердо сказал я. — Как же иначе?

— Да как… — он покачал головой. — По-разному оно бывает, Вадим. Ладно, извините, парни, мне еще с милицией дальше разговаривать.

— Удачи, — сказал я.

Оставаться тут больше смысла не было, и мы отправились к дому. Тем более что Валерку еще надо было размещать на кухне, да и вставать завтра рано — ехать в Ярик за приставками. Но сначала мы все-таки сделали крюк и дошли до набережной, чтобы посмотреть, как идут дела в видеосалоне. И лучше бы мы сначала проводили девчонок.

— Закрыто, — констатировал Саня, подергав массивную дверь.

Ни Жогина, ни его племянника Озика нигде поблизости видно не было. Зато из серого «Пассата» моментально вылезли двое в спортивных костюмах и быстро пошли в нашу сторону. Ника испуганно прижалась ко мне.

— Э, слышь? — с ходу накинулся на нас краснорожий с царапинами на бритой башке. — Отошли!

— А что, сеансов сегодня не будет? — я решил сыграть в дурачка. — Мы девчонкам хотели кино показать…

— Ты че, дебил? — искренне удивился второй, у которого волосы на голове уже отросли и торчали клоками. — За перестрелку не слышал?

— А ты че грубишь-то? — я потерял бдительность, и в Валерке снова проснулась жажда справедливости. — По-нормальному сказать нельзя?

— А ты кто такой? — повернулся царапанный и толкнул брата в грудь. — Пошел отсюда!

Я не успел среагировать, и Валерка моментально прописал тому в челюсть. Бритоголовый опешил, но быстро пришел в себя и навалился на брата. Саня сплюнул и выверенным ударом сначала сделал второму подсечку, а потом, воспользовавшись замешательством, ткнул кулаком в солнечное сплетение.

Девчонки завизжали, я крикнул им, чтобы отходили, а Ника уже тащила замешкавшуюся Лизу за руку подальше от нас. Я тем временем прыгнул на бритоголового, который пытался заломать Валерку. Дюс, глядя на меня, бросился помогать Сане.

От исцарапанного несло куревом и пивом, но с реакцией у него все было отлично. Повалив на землю Валерку, он развернулся и попер на меня, комбинируя удары ногами и руками.

«Кикбоксер», — успел я подумать, когда летел на землю спиной.

— Стоять, суки, порешу! — заорал кто-то.

Я повернулся на звук и увидел, как Саня, приняв боевую стойку, угрожает второму нападавшему армейским ножом. А тот неожиданно выхватил из-за пояса блеснувший иссиня-черным металлом ствол.

Глава 16

— Вы что творите, идиоты?

Новый голос, каркающий и властный, произвел на наших противников прямо-таки магическое действие. Оба замерли и посмотрели куда-то в сторону. Валерка вскочил на ноги, помог мне подняться, протянув руку.

— Оружие убери! — вновь скомандовал незнакомец. — И ты тоже, чудило!

Саня послушно убрал лезвие в ножны. Откуда это все у него? А я-то и не заметил. Ладно, потом разберемся.

— Вадим? — а вот этот голос принадлежал Жогину. — Андрей, и ты тоже здесь?

Я быстро нашел взглядом Нику и Лизу, жестами показал, что все хорошо, но лучше им пока постоять в отдалении. К счастью, они это поняли.

— Добрый вечер, — поприветствовал я хозяина видеосалона, который подошел к нам в компании с каким-то мужиком в малиновом пиджаке и с огромной золотой цепью на черной рубашке. Выглядел он жутко — полностью безволосый, даже бровей не было, а в челюсти сверкнули на мгновение золотые зубы.

— Не очень-то и добрый, — прохрипел он. — Серый, это че, твои? Пером своим не размахивай без повода, понял?

— А эти что, по поводу на нас налетели? — набычился Саня, которому и предназначалась последняя фраза.

— Дерзкий, — усмехнулся мужик, потом повернулся к быкам. — А вы че? Детей порешить хотели? Лось, ты совсем болван? Пушкой размахиваешь тут… Уйдите оба.

Двое из «Пассата» злобно поглядели на нас, один вдруг решил объясниться перед своим начальником или кто он у них там.

— Север, они к видеосалону зачем-то приперлись…

Вот оно что. Север, значит? Тот самый авторитет?

— Заткнись, — он прервал подчиненного. — Ты бы с таким рвением беспредельщиков искал, как молодежь прессуешь. В машине посидите.

— Так вот, — вступил в диалог Жогин. — Это Вадим и Андрей, ребята, которые мне помогают. Толковые парни, хочу сказать.

— Это уже ваши дела, мне плевать, — покачал головой Север. — Короче, поехал я, Серега. Разберись там, со своей стороны. А остальное уже наши трудности.

— Спасибо, — кивнул Жогин. — И… можно еще попросить?

— Валяй, — разрешил авторитет.

— Скажите, пожалуйста, вашим людям, чтобы не бросались на всех подряд, — предприниматель немного сглотнул. — А то все клиенты разбегутся.

— Услышал, — коротко сказал Север. Потом повернулся ко мне. — На вот. За моих ослов. Косяк упороли, это мои извинения.

— Принимается, — сказал я, взял протянутый авторитетом полтинник «зелени».

Север посмотрел на меня, усмехнулся и ушел в сторону дожидавшегося его черного «Мерседеса». Уселся за руль и, рванув через двойную сплошную, подрезая другие машины, умчался прочь. Двое в «Пассате» сидели смирно и не высовывались.

— Вы что-то от меня хотели, ребят? — предприниматель, проводив взглядом машину Севера, посмотрел на нас с Дюсом, потом помассировал виски. — Давайте не сегодня только. Слышали, наверное, что произошло?

— В курсе, — ответил я. — Мы тогда дальше работать будем. С нашей стороны все в силе.

— А, — Жогин махнул рукой. — Даже не знаю, как от этого теперь избавиться… Народ бояться будет ходить.

— Предоставьте это нам, — сказал я. — Мы уже заказали мебель, скоро займемся техникой, так что в ближайшее время организуем игровой зал.

— Хорошо, — устало кивнул владелец салона. — И… Хотите совет? Возьмите своих девчонок и сходите на те деньги, что дал вам Север, в хороший ресторан.

— Спасибо, но мы лучше все в дело пустим, — я покачал головой.

— Сами смотрите.

Жогин махнул рукой в знак прощания и пошел в сторону своей бежевой «БМВ», которая стояла за углом. А мы направились ко все еще бледным девчонкам. Ника прижалась ко мне, будто я вернулся с того света. Лиза потерянно слушала Дюса, все еще не отойдя от испуга. Валерка и Саня почтительно остались в стороне, обсуждая произошедшее.

— Кто это был? — спросила Ника, по-прежнему меня обнимая. — Бандиты?

— Да, — сказал я. — Но бояться нечего.

— Скажешь тоже… — девушка чуть отстранилась и ударила меня кулачками в грудь. Я приобнял ее и прижал к плечу.

— Возвращаемся домой, — сказал я теперь уже всем. — Прогулка не задалась, а нам еще к завтрашней поездке надо подготовиться.

* * *

По пути мы наперебой обсуждали случившееся. Ника пыталась объяснить Лизе, что в экстренных ситуациях нужно уметь быстро действовать, а не теряться. И что Лиза могла попасть в замес, если бы Ника ее не оттащила. Дюс был согласен и старался как можно мягче объяснить это своей даме. Валерка же, как истинный рыцарь, заявил, что когда она с нами, то под защитой, а вообще, столь нежным и впечатлительным барышням нечего в такое опасное время разгуливать по городу. Лишь Саня был задумчив и почти не участвовал в общей беседе.

Добравшись до родного двора и отправив Лизу с Никой по домам, мы решили собраться и обсудить завтрашнюю поездку. Для начала я предложил провести совещание у меня на кухне, тем более что там теперь будет комната Валерки, но Дюс резонно заметил, что его квартира подходит гораздо лучше. Родители до сих пор в командировке, и дома находится одна бабушка, которую мы не стесним. А так как наша компания расширилась, это существенный факт.

— Значит, собираемся через час, — я посмотрел на экранчик «Монтаны». — Валерка, ты пока размещаешься, помогаешь родителям, а мы с Дюсом сходим еще кое-куда.

— А мне что делать? — хмуро спросил Саня. — Я домой не хочу…

— Хочешь, пойдем с нами, — предложил я. — Мы к Илье Скороходову. Он у нас не только в компьютерах шарит, но и в играх. Так что я его хочу подтянуть в наше дело.

— Тихоход в своих играх погряз… — начал было Дюс.

— Это нам на руку, — я прервал его. — Он хорошо разбирается в играх, а мы на этом хотим зарабатывать. И, Дюс… впрочем, парни, всех касается. Давайте уже оставим в прошлом все эти обидные клички. Школа уже позади.

— Согласен, — хмыкнул Саня.

— И я, — немного виновато подтвердил Дюс. — Правда, будет сложно…

— Это поначалу, — успокоил я.

— Ладно, парни, — Саня решительно засобирался. — Пойду помогу матери с дедом… Тяжко это, но все-таки мой дед. А потом, Дроныч, к тебе подрулю.

Илья Скороходов жил на последнем этаже, и когда ломался лифт, а это в последнее время происходило все чаще, ему приходилось непросто. Илюха родился с правой ногой заметно короче левой, из-за чего почти не мог бегать, да и ходить долго тоже было тяжело. Проблем добавляла полнота, и вдобавок Илья носил очки, так что в дворовом мире ему было непросто. А мы в какой-то момент тоже его бросили. Впрочем, почему мы? Буду честен: я.

В будущем Илюха так и не нашел себя. Работал программистом в какой-то госконторе за гроши, хотя был талантливым выдумщиком и хотел разрабатывать игры. В итоге в свои пятьдесят лет жил в этом же доме с матерью, ездил на «Ниссане Ноут», который для меня старого был признаком неудачника. Да и сам Илюха казался именно таким — человеком, который профукал свой потенциал.

— Кто там? — раздался тонкий детский голосок, когда я нажал кнопку звонка.

— Ритка, это мы, — отозвался Дюс. — Андрей Зиновьев и Вадим Каменев. Илья дома?

— Сейчас позову!

Ритка, младшая сестра Илюхи, потом укатит в Москву, строить карьеру модели и актрисы. И у нее получится — если в кино она будет играть третьестепенные роли глуповатых красоток, то на рекламном поприще она станет одной из самых узнаваемых моделей. И забудет про своего тихого брата-неудачника.

— О, ребята! — Илюха, открывший нам дверь, выглядел одновременно обрадованно и настороженно. — Давненько не заходили. Вы поиграть пришли? Давайте завтра, а то поздно, родители будут против…

Точно. Илюха ведь еще в прошлом году стал первым во всем нашем дворе счастливым обладателем приставки «Денди». А до этого у него, опять же у первого, появился гэдээровский «Роботрон», и к нему ходили играть просто толпами. Мы с Дюсом, Саней, Максом Матвеевым и Колькой Макаровым в том числе. Я уж молчу про людей, которых я даже не знал.

— Нет, Илюха, — я покачал головой. — Родителей твоих мы тревожить не будем. Подходи, — я посмотрел на «Монтану», — через полчаса к Дюсу. Нам нужна твоя помощь в… приставках и играх. В Ярик с нами завтра поедешь?

— Я? — удивился он. — В Ярик? Вы бухать?

Тьфу ты! Ну и репутация у меня в этом времени…

— Нет, Илюха, мы по делу. Ты же нигде на каникулах не подрабатываешь?

— Шутишь? — невесело спросил он и показал на свою правую ногу. — Меня никуда не берут. Спасибо родителям, что помогают.

Ужасное время. Талантливый парень, компьютерный мозг, прозябает дома, потому что нет еще возможностей подработать на удаленке. А грузчиком, официантом или заправщиком Илюха точно не потянет. Хорошо еще, что отец у него челночит, и в семье водятся деньги. Плохо станет после его смерти в двухтысячном, когда выяснится, что только Илюхин папа и зарабатывал.

— Извини, Илюха, — я постарался не сильно выдать смущение, вспомнив, как стебал его в прошлой жизни за короткую ногу. — Я это так спросил, чтобы удостовериться. В общем, при встрече все тебе объясним.

У Дюса мы в итоге собрались чуть пораньше, едва уместившись впятером на крохотной кухоньке. На столе дымились чашки с грузинским чаем, в вазочке растеклось клубничное варенье, рядом, на выцветшей тарелочке, лежали нехитрые десерты вроде печенюшек и сладкой помадки. Из соседней комнаты раздавались диалоги из «Санта-Барбары» — бабушка Дюса, приготовив нам угощение, внимательно следила за отношениями Круза и Иден, Мейсона с Джулией и других Кэпвеллов разных мастей.

— Итак, у нас есть чуть больше девятисот долларов, — начал я.

— Девятьсот сорок, — поправил меня Дюс.

— Девятьсот сорок, — подтвердил я. — Спасибо тебе, что свои вложил. Сейчас каждый цент на счету. Хотел бы сказать «копейка», но вот только нет их пока…

— Уже, — грустно вздохнул Илюха. — Нет и никогда больше не будет. Если уже сейчас у нас миллионы, то вскоре цены дойдут до миллиардов и триллионов. Как во времена НЭПа было.

— Вернутся еще копейки, — улыбнулся я. — Деноминация и при СССР была, причем не один раз. Так что потом опять нули резать будут. Но мы не об этом. Завтра в Ярике нам нужно купить несколько восьмибитных приставок. Я предлагаю сэкономить и взять не «Денди», а китайский аналог — «Лифу». Илюха, тут с тобой посоветоваться хочу. Есть еще что-то такое, что подешевле?

— Еще «Пантер» есть, — ответил тот. — Но не сильно дешевле «Лифы». Остальное… «Би-Ти Уорриор» можно еще, там в комплекте и пистолет идет… А в чем дело-то, парни? Вы себе, что ли, хотите прикупить?

— Мне эта фигня не нужна, — сразу сказал Валерка. — Это вот братуха чего-то мутит.

— Мы бизнес открываем, Илюха, — пояснил я. — Собственно, об этом мы и поговорим сейчас. Пока под эгидой Жогина, это у которого видеосалон на набережной. Потом планируем уйти в свободное плавание. И ты, Илюха, нам нужен со своими знаниями.

— О, — на лице толстяка отразилась богатейшая палитра эмоций, но главное, что он был искренне тронут. — Парни, спасибо. Я… очень рад, что вы обо мне не забыли.

— Это всё Вадик, — Дюс хлопнул меня по плечу.

— Мы все, — поправил его я. — Потом будем заниматься не только этим, есть у меня еще пара идей… Но для начала откроем игровой зал. Чтобы к Жогину ходили кино смотреть, а к нам — играть. Сейчас ведь ни у кого такого нет.

— Ни у кого, — покачал головой Илюха. — Хотя идея-то отличная! Помните, мы в игровые автоматы ходили? «Морской бой», «Астропилот»…

— Помню, — кивнул я.

— И я помню. И я! — отозвались парни. Все, кроме Валерки.

В голове отчетливо возникла картинка шумного помещения в центре города, где за 15 копеек можно было попробовать свои силы в аркадных играх. Я знал, что в Америке это была целая даже не индустрия, хотя и так тоже, но еще и культура. Семидесятые и восьмидесятые — золотой век аркадных автоматов. И у нас ведь это тоже было, только немного по-другому, со своей спецификой. Помню, как мне нравилось крутить ручку прицела и пытаться потопить вражеский корабль в «Морском бое». Каким же продвинутым мне казался этот автомат! Одна только зеленая точка, изображавшая пуск торпеды, чего стоила.

— Мне кажется, народ не пойдет, — вдруг заявил Саня.

— Почему? — мы все повернулись к нему.

— Потому что в центре автоматы до сих пор работают, — он пожал плечами. — Еще точку открыли на автовокзале. Конкуренция высокая.

— Нет, — я улыбнулся. — К нам пойдут с большим удовольствием. Во-первых, у нас будет не до проигрыша, а по времени. Во-вторых, ассортимент шире. Ну а в-третьих, гораздо удобнее сидеть на стуле или на кресле, чем стоять. Другой уровень.

— Ну, это я так, просто мнение выразил, — Саня почесал затылок. — Я в любом случае с вами, парни.

— Нам бы, конечно, Вадик, приобрести хотя бы одну 16-битку, — предложил Илюха. — У меня отец видел такие и журналы мне привозил. За рубежом уже новое поколение игровых систем.

Я понимал, о чем говорил Скороходов. Через пару лет у нас тоже появится «Сега Мегадрайв 2» с «Мортал Комбатом», «Контрой» и «Дюной». Стоить будут просто космос, даже по сравнению с «Денди». А сейчас… страшно представить.

— Сперва заработаем на 8-битках, — сказал я уже вслух. — Потом расширимся и возьмем 16-битку, чтобы отличаться от конкурентов.

— А у нас есть конкуренты? — удивился Дюс.

— Пока нет, — я пожал плечами. — Но очень скоро появятся, когда мы заработаем. Поэтому очень прошу, парни, никому. Даже родителям, девушкам, братьям с сестрами и другим близким. Мы должны стать первыми и лучшими.

— У меня сбережения есть, — вдруг сказал Илюха. — Могу вложиться, чтобы побольше разных картриджей прикупить.

— Я тоже вложусь, — сказал Саня. — У меня немного, но… Хоть сколько-то, парни.

— А еще нам нужен хотя бы один телик, — задумался Дюс. — У Жогина техника используется для показа кино, да и пострадал он сегодня… Для приставок же это важно.

— Важно, — подтвердил Илюха. — Но телик можно и в Новокаменске купить.

— Именно, — кивнул я. — Так что завтра давайте в семь у перекладины. Девчонок проводим, потом сразу на вокзал — и в Ярик. Припасов возьмите и воды, а то покупать накладно будет.

— Вадик, — Дюс посмотрел на меня. — Лизу и Нику мы с утра до работы проводим, а дальше?.. Как они без нас целый день? А вдруг вечером не успеем?

Я понимал его волнение. И сам его разделял. Вот только мы не милиция и не охранное агентство — постоянно быть с девчонками мы не сможем. И брать их с собой в Ярик излишне. Во-первых, они работают, во-вторых, мужским коллективом быстрее справимся. А они? Вряд ли, конечно, маньяк нападет среди бела дня на детский сад и поликлинику, но… Он может тупо их выслеживать.

— Есть у меня одна мысль, — сказал я. — Пойдем заглянем кое к кому в гости.

Ресторан «Кавказ» на центральном городском рынке

— Все чисто, — Биджо зашел к Вано, который сегодня не выходил из своего рыночного кабинета. — Тихо, никого нет. Ничего подозрительного.

Хозяин рынка допивал «Киндзмараули» и уже слегка опьянел. Но организм пожилого грузина работал отлично, и уже вскоре Вано будет как стеклышко. Кореец и Север сегодня понесли потери, а его, Бешеного и Черепа пока миновала чаша сия. Но Вано не был бы Вано и не дожил бы до этого дня, если бы был наивным и расслаблялся. А потому он созвал всех своих бригадиров и еще доплатил ментам, чтобы следили за рынком более бдительно. Комар обещал усиление, а этот пройдоха был у Вано на хорошем счету.

— Машины готовы? — спросил он у своего лучшего бригадира.

— Да, Вано. Все, как у Иосифа Виссарионовича, в лучших традициях. Даже лучше.

Хозяин рынка усмехнулся. Его земляк Коба был очень умным человеком. И знал толк в безопасности. Не зря, как говорят, сам Сталин не только пересаживался из машины в машину, чтобы потенциальные террористы не смогли отследить, где именно он находится, но и вообще порой выпускал сразу два одинаковых кортежа по двум маршрутам.

— Что там по времени? — Вано посмотрел на золотой «Ролекс». — Пора. Братва ждать не будет.

Он усмехнулся и встал. Биджо скомандовал в рацию что-то по-грузински, и вскоре из здания рынка одновременно вышли три почти одинаковых человека в длинных плащах и широкополых шляпах. Каждого сопровождали вооруженные «торпеды» или рядовые бойцы. Один из тех, что в плащах, сел в роскошный «Линкольн Таун Кар», еще двое — в «Вольво 940» и «семерку» БМВ. Все кортежи сопровождались «бочками», как называли «Ауди-80» — по одной в голове и хвосте.

Сразу три кортежа из трех автомобилей каждый отправились разными маршрутами за город — на базу отдыха «Оникс», принадлежащую вору в законе Севе Куполу. Именно там вечером планировалась сходка всех городских авторитетов, которых встревожили сегодняшние кровавые события. Братва волновалась, главари группировок подозревали друг друга, и это нужно было срочно решать, чтобы не развязалась война.

Кортеж с «Линкольном», набирая скорость, выехал на Ярославское шоссе. Сгущались августовские сумерки, и водитель головной машины не сразу понял, что «Форд Транзит» на обочине стоит как-то слишком уж подозрительно. А потом стало поздно.

Фургон буквально разорвало от взрыва, которым смело головную машину и превратило в кучу обломков роскошный «Линкольн». Горело так, что никто не смог выбраться.

Глава 17

Попрощавшись на время с Саней и Илюхой, мы отправились в кирпичный дом напротив. Валерку оставили дома, пусть пока обустраивается.

— О, парни, — Кирилл по кличке Тонна удивился, когда увидел нас на пороге своей квартиры. — Че хотели?

— Разговор есть, — сказал я. — По делу.

Тонна заглянул вглубь квартиры, отогнал ногой трущегося черного кота, потом крикнул:

— Мать, я отойду! — повернулся к нам. — Не здесь.

Он быстро накинул растоптанные кроссовки, вышел, закрыл дверь и кивком указал на лифт. Мы двинулись следом за ним, вошли в кабину, Тонна ногтем вдавил обугленную кнопку. Железные еще не стали делать, а пластиковые постоянно поджигала шпана.

Доехали до девятого, Кирилл все так же молча кивнул в сторону общего балкона. Мы с Дюсом переглянулись — ладно, пусть. Ну, если ему там удобней.

Здесь была оборудована курилка, причем вряд ли для любого желающего. Скорее база для самого Тонны и его дружков. Несколько стеклянных банок, доверху заполненных окурками, пустые бутылки из-под пива и огромная куча шелухи от семечек. Нашлось место и настенной живописи, но я уже в такое не вчитывался.

— Рассказывай, — Тонна закурил.

— Ты же о маньяке слышал? — я дождался кивка. — Так вот, за девчонок опасаемся. Завтра в Ярик уезжаем по делам, сами какое-то время охранять их не сможем.

— Так… — сосредоточенно протянул Тонна. — А мне что? Гусаком за ними ходить?

Он засмеялся, довольный своей шуткой. Я выдержал паузу, дождался, пока он снова начнет внимательно слушать.

— Ходить ни за кем не надо, — сказал я. — А вот проследить за подозрительными типами будет полезно. Вдруг попадется и сам маньяк. У тебя же под рукой активная мелочь, «скорлупа». Пускай они покрутятся, информацию накопают…

— А вы, парни, часом не в менты подались? — прищурился Тонна. — Зачем это мне?

— Слушай, — я внимательно посмотрел на него. — Тут не до блатных понятий и не до слова пацана. Это зверь в человечьем обличье, и жертвой его может стать кто угодно. Любая девчонка. У тебя же есть кто-то?

— Естественно! — рисуясь, хмыкнул мой собеседник. И тут же понял.

— А ты прав, — уже серьезно кивнул он. — Такую мразь на воле держать неправильно. Подумаю, прикину че как… Скорлупу-то придется с мойки снимать.

— Да ладно, Тонна, — я улыбнулся. — Как будто у тебя все и всегда при деле. Займи тех, кто по улице просто так шныряет, фигней занимается…

«А я расходы оплачу», — едва не сорвалось с губ.

— Понятно, что тут и мой интерес, — быть должником Тонны я не собирался, но и платить ему живые деньги было бы опрометчиво. Лучше услуга за услугу. — Так что я твоей бригаде могу организовать проходку в новый зал к Жогину. Ну, и тебе, разумеется. Скажем, два часа в день открытия.

— Видаки? — он затянулся сигаретой и выдохнул наружу, в стылый августовский вечер. — Хороший размен. И «скорлупа» будет при деле, и награда не стремная. А еще, конечно, тварь эту срисовать попытаемся…

— Значит, договорились? — я протянул Тонне руку.

Толстяк щелчком выбросил окурок с балкона и от души хлопнул ладонью по моей пятерне.

* * *

Утром меня разбудил Валерка, который в деревне привык вставать с рассветом. Родители уже умчали на работу, прихватив с собой Серегу, который весь день будет в садике. Вчера его забрала мама, и вечером нам с отцом и Валеркой пришлось прослушать порцию очередных жутких слухов. Неудивительно — мама переволновалась, а Серега еще совсем мелкий, вот она и вывалила на нас свои переживания в виде услышанной где-то болтовни. Но мы ее успокоили.

На завтрак поели вареных яиц «в мешочек», попили цикория — жалкого заменителя кофе. Зато с конфетами «Коровка», которые матери кто-то подарил на работе. Потом собрали сумку с едой и термосом, ее вызвался таскать Валерка. Отдельную сумку, пустую, взяли для покупок. Спустились во двор на десять минут раньше, но парни уже нас ждали, даже Илюха. Потом вышли девчонки, и мы в первую очередь сопроводили их до работы. И только потом отправились на вокзал, дав им клятвенное обещание быть предельно аккуратными.

Добрались в переполненном автобусе, отстояли громадную очередь в кассу — ни о каких терминалах еще даже разговоров не было. Электричка до Ярославля отправлялась в 8:30, у нас еще было примерно четверть часа, так что мы взяли по чебуреку и даже умудрились занять места в зале ожидания — очередной дальняк как раз отошел от перрона, и пассажиров было совсем мало. Те же, кто ездил на работу в Ярик, уже умчались на семичасовой.

— Значит, так, парни, — Саня отложил свой чебурек на соседнее кресло, подложив бумажку. — Чтобы у нас дело пошло сразу и споро — вот моя доля.

Он внимательно огляделся, пригнулся, аккуратно залез под джинсовую куртку и выудил из-за подкладки пачку согнутых вдвое зеленых купюр.

— Здесь два штукаря, — сказал он и протянул мне. — Хватит?

— Саня, — я не торопился принимать деньги, чувствуя, как внутри поднимается тревога. — Где ты их взял?

— Да тут, короче, скопил немного, — неумело соврал он. — И у матери попросил, объяснил, что это на бизнес. Она тебя очень уважает, Камень, даже сомнений нет никаких в том, что ты не обманешь.

— Саня, говори честно, — я положил руку ему на плечо и немного сжал. — Откуда деньги?

— От Льва Кирилловича, — друг не выдержал. — Мать у него уже занимала, отдала вовремя, так что он почти сразу согласился одолжить еще.

— Под десять процентов? — я тяжело вздохнул.

Лев Кириллович Невмержицкий был известным в нашем микрорайоне ростовщиком. Звучит странно по меркам двадцать первого века, но тогда, в девяностые, такие люди не были редкостью. Ходили они, что понятно, под бандитами, которым отстегивали долю. А зарабатывали тем, что ссужали деньги нуждающимся, кому не давали кредиты в банках. Только проценты у ростовщиков были адовыми — десятка в месяц. То есть одной только маржи с Саниных двух тысяч Лев Невмержицкий уже через месяц должен был получить две сотни.

Так люди и попадали на счетчик — проценты капали, и вернуть долг порой оказывалось невозможно. Кто-то снова занимал, только у другого ростовщика, и вновь через некоторое время проваливался в кабалу. Другие, желая поскорее расплатиться, продавали имущество, в том числе автомобили. А третьи оказывались на улице, отдавая в уплату и жилплощадь.

— Ну да, под десять процентов, — закивал тем временем Саня. — Но это же немного? Мы ведь скоро заработаем гораздо больше и раскидаем, так ведь?

— Блин, Санчес, — Дюс поскреб колючий подбородок. — Ты бы хоть посоветовался.

— Нихера себе, сколько денег! — чуть не воскликнул Валерка, но вовремя осекся и зажал себе рот рукой.

— Сумма приличная, — задумчиво произнес Илюха. — Можно без проблем теликов прикупить и хороших приставок. Но сумеем ли мы отбить все уже через месяц?

— Саня, дружище, — я не мог подобрать слов, судорожно соображая, как быть дальше. — Спасибо тебе огромное. Но давай все же, правда, будем советоваться. Не хотелось бы связываться с Невмержицким и другими, ему подобными.

— Блин, парни, — насупился виновник переполоха. — Я не смогу их прямо сейчас отдать, два месяца в любом случае оговорены.

Насколько я помнил, это было собственное правило Льва Кирилловича. Чтобы люди внезапно не могли передумать, он ставил условие вернуть деньги не ранее чем через два месяца. Так он при любом раскладе получал 20 процентов, и в нашем случае это были 400 лишних долларов. Да уж, задал нам Саня задачку!..

— О’кей, — я принял решение. — Сделаем так, чтобы с минимальными потерями: часть денег потратим на дело, другую часть оставим как страховку. Скажем, шестьсот долларов. Четыреста — обязательные проценты плюс еще две сотни на третий месяц. И отдаем Невмержицкому по возможности быстро, чтобы не влезть в кабалу.

— И больше так никогда не делаем, — добавил Дюс, поглядывая на Саню и качая головой.

— Блин, парни! — снова воскликнул тот. — Я ведь как лучше хотел!

— Мы знаем, — я вновь похлопал Саню по плечу. — И спасибо тебе, что пошел на такой риск ради нас. Но! Больше так не делай!

— Камень, слышь? Ну, это уже перебор! — набычился тот. — Я что, для себя разве? Да мы так быстрее поднимемся!

— Если будем так рисковать, не только не поднимемся, но еще и опустимся, — отрезал я. — Слышал, как кто-то из соседей Невмержицкому задолжал, и пришлось квартиру разменивать?

— Ермиловы, — подсказал Дюс.

— Точно, — кивнул я. — А у нас общее дело, которым рискуем мы все. Единолично ничего не решаем, пусть и из благородных побуждений.

Саня недовольно хмыкнул, а я понадеялся, что он меня услышал. Объявили прибытие нашей электрички, и мы выдвинулись к третьей платформе. По пути слышали обрывки разговоров — народ обсуждал очередное происшествие. Уже под вечер, часов в одиннадцать, на Ярославском шоссе подорвали кортеж Вано, пахана рыночной группировки. Две машины, в том числе дорогущий «Линкольн», единственный в Новокаменске, превратились в груду горелого железа. Погибли восемь человек, но был ли среди них сам влиятельный грузин, никто не знал. А я помнил, что Вано застрелили уже в начале двухтысячных, значит, сейчас, в этом времени, он как-то выжил.

— Давайте в голову, — предложил я, выглядывая на горизонте нашу электричку.

Народу все равно оказалось довольно много, хоть мы и рассчитывали, что все желающие уедут на двух предыдущих. А в головной вагон обычно стремились далеко не все, и там можно было даже сесть.

Старая потрепанная RVR с уже позабытым мной фирменным гулом обогнала нас, медленно тормозя. Раздалось тарахтение, знакомое всем, кто катался на таких электричках. Двери с шипением открылись, причем очень удачно — мы как раз были рядом.

— Давай! — скомандовал я, оценив обстановку.

Мы рванули в вагон, опередив остальных, успели занять широкие деревянные сиденья друг напротив друга. Нас было пятеро, оставалось еще свободное место, но к нам никто не спешил подсаживаться. Срабатывал инстинкт самосохранения — если я, Дюс и Илюха выглядели обычными парнями, то мрачный Саня и простоватый, но при этом широкоплечий Валерка вызывали желание держаться подальше. На всякий случай.

Вагон быстро заполнялся людьми, и вскоре почти все сидячие места были заняты. Пассажиры встали в проходе, причем на багажные полки почти никто ничего не ставил. У кого-то в принципе не было такой привычки, другие просто опасались за сохранность вещей. Хотя опаснее всего, конечно же, было таскать вещи с собой — карманники, орудовавшие в пригородных поездах, ловко обчищали доверчивых граждан.

Кто-то не утерпел и сразу принялся разворачивать нехитрую снедь вроде вареных яиц и бутербродов с рыбой. По вагону поплыли непередаваемые ароматы. Мяукали котята, лаяли щенки, кудахтали куры и трещали волнистые попугайчики. Я и забыть успел, что только ни возили с собой пассажиры электричек в то время! И что, и кого. Какая-то бабулечка еле втащила с собой в вагон внушительных размеров шелестящий мешок, от которого моментально пахнуло приторным разнотравьем. Кучка армян под руководством усатого отца семейства в кепке заносила какую-то огромную коробку, чудом уместившуюся в проходе.

Зашелестел еле живой динамик, по которому машинист объявлял что-то важное, но абсолютно неразборчивое. Впрочем, мы и так знали, что в пути пробудем около трех часов. Многочисленные станции и полустанки еще вполне даже обитаемы, рядом куча сел и деревень, поэтому электрички останавливаются чуть ли не у каждого столба.

— Во сколько прибываем? — уточнил Дюс.

— В одиннадцать двадцать, — сообщил я.

— О, ништяк, быстро! — обрадовался Саня, и я чуть добродушно не рассмеялся.

Быстро — это почти три часа. Эх, а в будущем «Стриж» будет справляться за час.

— Сыграем? — Илюха достал миниатюрные пластиковые шахматы.

Помню я такие. Маленькая круглая коробочка сантиметров пятнадцать в диаметре, и внутри крошечные фигурки. Почти что карманная версия.

— Можно, — согласился Саня.

Валерка сказал, что лучше сыграет в карты, и Дюс, посмеиваясь, вытащил из сумки колоду. Мы раздали на троих, провели несколько партий в подкидного дурака, потом разок в переводного. Затем Валерка научил нас играть в «пьяницу», правила которой были просты, а сама игра невероятно захватывающей.

— Уважаемые пассажиры, — нас отвлек высокий девичий голос. — Предлагаем вашему вниманию несколько песен из репертуара современных отечественных исполнителей. Будем благодарны за посильную помощь. Артем, давай!

Я посмотрел на бродячих артистов — загорелая девчонка в простом красном платье, волосы ярко-соломенные, перехваченные вокруг головы ленточкой с орнаментом. Чем-то она мне напомнила Принцессу из «Бременских музыкантов». С ней был парень, но до Трубадура ему было далеко. Высокий, худой, нескладный, с длинными немытыми волосами и неровно растущей клочкастой бородой. Он ударил по струнам гитары, играя ровно, но невнятно, и потому песню «Дыхание» группы «Наутилус Помпилиус» я узнал только когда запела девчонка. Ее голос тут же преобразился, стал глубоким и сильным.

Я просыпаюсь в холодном поту,

Я просыпаюсь в кошмарном бреду…

Следующую композицию — «Как на войне» «Агаты Кристи» — спел уже парень, а девчонка помогала ему на бэк-вокале. Получилось так себе, поэтому я нескрываемо обрадовался и даже зааплодировал, когда вновь соло запела Принцесса, неожиданно исполнив «Мальчик мой» Светланы Владимирской. В будущем фактически забытая песня, но весьма лирическая и красивая. Во всяком случае, на мой взгляд.

Наверное, музыканты спели бы еще разок, но им нужно было чесать по всем вагонам, чтобы хоть сколько-то заработать. Не думаю, конечно, что они прям бедствуют, вот только не будем забывать о вездесущей братве, которой отстегивают не только коммерсанты, но и побирушки, музыканты и продавцы в электричках. Удивительно, но дуэту Принцессы и не-Трубадура почти никто не подал, и мне даже стало жалко, что мы экономим. Но раз я Камень, надо держаться. Вот когда заработаем, тогда и благотворительностью займемся.

Потом началось! Не успели музыканты покинуть вагон, из тамбура уже появились восточного вида плохо одетые люди, которые на ломаном русском объяснили, что им нужны деньги — прокормить детей. Неопрятные чумазые мальчишки и девчонки, хныкая, побежали вдоль прохода, ловко огибая стоящих пассажиров, и при этом не забывали протягивать ладошки. Им почему-то подавали охотнее. Впрочем, понятно — потому что дети. А то, что вероятней всего они никакие не бродяги и не нищие, уже мало кого волновало. Никто по большому счету об этом не думал.

Следом вошел высокий рыжий коммивояжер с глазами навыкате, который продавал разные чудо-штуки вроде фигурных точилок и вставлявшихся друг в друга кастрюль по принципу матрешки. Никто у него ничего не купил, и парень, улыбаясь и пуча глаза, двинулся пытать счастья в следующий вагон. После него появился хрипловатый мужик, торгующий музыкальными новинками и видеокассетами. Его продукцию разбирали более охотно.

— А ну, отец, стой, — попросил его Валерка. — А есть у тебя «Голубые береты»? Та-тада!.. Набекрень береты голубого цвета! У меня батя в десантуре служил.

— Так и я в десантуре служил, — хрипло пробасил дядька. — Есть такая кассета. Держи, батьку порадуй.

— А что еще есть? — заинтересовался Саня. — «Сектор Газа», может? И «ДДТ», песня «Не стреляй».

— Есть.

Стоили такие кассеты дешевле, чем в тех же ларьках возле универмага «Русь». Вот только Саня, похоже, так и не усвоил урок.

— Спасибо, но мы ничего покупать не будем, — сказал я продавцу, а потом выразительно посмотрел на Саню. — Ничего не смущает?

— А что? — тот даже не моргнул глазом.

— А «Дюран Дюран» есть? — влился в беседу Илюха. — Или «Аэросмит»?

— «Банжови» есть, — оживился продавец.

— Нет, спасибо, — расстроился наш компьютерный гений.

— «Ист 17», вот, из иностранщины, — попытался заинтересовать его дядька. — Или «У-два».

— «Ю-Ту»? — переспросил Илюха. — Есть у меня… Спасибо.

— Мадонна? — не унимался продавец.

— Нет-нет, благодарю, — покачал головой толстяк.

Пока наш компьютерный гений препирался с продавцом, я вновь повернулся к Сане. Валерка, уловив, в чем дело, с сожалением отдал кассету с «Голубыми беретами».

— Ты недавно взял большую сумму у человека, связанного с бандитами, — объяснил я Сане, и тот помрачнел.

— Камень, это ж кассета! Она стоит копейки!

— Да? А потом еще кассета, затем в ресторан пойдем? А что — денег-то полно!

— Вы что-нибудь возьмете, молодой человек? — дядька, чем-то похожий на Розенбаума, обратился ко мне.

Честно признаться, я бы тоже купил себе пару кассет. Например, Мадонну, которая явно заблудилась в наборе у продавца. И еще редкий альбом британцев Tears for Fears, которых и сейчас, и потом нередко будут путать с их же соотечественниками Depeche Mode. Жаль отказывать самому себе, потому что без музыки мне было ну очень непросто. Как поднимемся, отдадим долги, надо будет присмотреть себе стереопроигрыватель. Но именно сейчас — ни копейки мимо дела. Кем я буду, если себе возьму пару кассет, а тем же Сане с Валеркой запрещу? Правильно, треплом.

— Спасибо, мне тоже ничего не нужно, — я решительно покачал головой. — В следующий раз.

— В следующий раз уже чего-то может не быть, — усач пожал плечами и пошел дальше по вагону.

— Блин, Камень, ну ты вот испортил все!.. — в сердцах сказал Саня.

— Ты не прав, — покачал головой Дюс. — У нас каждая мелочь на счету, нам аппаратуру закупать и еще по твоей милости Невмержицкому четыреста баксов дарить!

— Увы, Саня, все так, — подтвердил я. — Мне тоже хотелось пару кассет взять, но я понимаю, что где одна сотня рубликов, там и другая. Так что давайте без капризов, как дети малые. Бизнесом хотят заниматься, а деньги считать — нет, увольте. Тратиться будем только по необходимости.

— Хватит мне уже выговаривать! — выпалил Саня. — Да если бы не моя идея, денег было бы значительно меньше, а теперь нам на все хватает! Еще и останется наверняка!

Нет, похоже, он так и не понял, что погорячился, фактически поставив нас всех на счетчик. Ладно, я и не думал, что будет просто.

— Если останется, хорошо, — терпеливо сказал я. — Тоже в дело пустим. А шиковать будем, когда долги раздадим и в плюс выйдем.

— Шиковать, блин, — пробормотал под нос Саня. — Кассета, мля, роскошь!

Мы ехали дальше, останавливаясь у каждой кочки, потом началась веселая беготня безбилетников от контролеров. Взрослые дядьки и тетьки выскакивали из вагонов, мчались по перрону, вновь заскакивали обратно, и так еще несколько раз. Случалось, что не успевали и потом стояли на платформах, провожая уходящую без них электричку…

Снова начался чес музыкантов, только это уже были не Принцесса с не-Трубадуром, а дедок-гармонист, потом блатоватого вида паренек с семистрункой, который исполнял Наговицына, Новикова и группу «Лесоповал».

— Слышь, пацан? — раздались характерные гнусавые интонации. — Шуфутинского слабаешь? «Киса-киса» песня называется. Для моей девчонки, Лариса ее зовут, хе-хе, как в песне. Сечешь?

— Могу, — кивнул парень, провел несколько переборов, потом начал на память выводить про «Кису-Ларису».

Пассажир, чем-то похожий на Ромаху, расчувствовался и сунул музыканту в ладонь несколько крупных купюр. Его спутница, блондинка с перекрученными химией волосами и агрессивным макияжем, хохотала и хлопала в ладоши. Потом опять пошли торговцы, разбитная полная женщина продавала видеокассеты, причем отлично разбиралась в ассортименте, и мы даже, посоветовавшись, прикупили несколько фильмов для видеосалона Жогина. Все-таки для салона мы делаем рекламу, да и клиентов, потерянных из-за его подмоченной репутации, нужно возвращать. Так что эти расходы были оправданными. В итоге обошлись нам три фильма в 450 рублей, почти на сотку дешевле, чем в Новокаменске.

— Смотри-смотри! — Дюс неожиданно даже привстал с места, показывая пальцем в сторону тамбура.

— Что там? — Саня вытянул шею.

А я сперва не поверил своим глазам — на очередной станции в электричку зашла бабулька… с козой. Самой настоящей живой козой, которую невозмутимо держала на веревочке. Среди пассажиров бабулька с питомцем вызвали настоящее удивление, а я пожалел, что у меня нет даже обычного пленочного фотоаппарата. Какой кадр пропадает!..

Прошло уже два часа, но скучать нам не приходилось — в старых электричках такой опции не было предусмотрено. На одной из станций и вовсе случилось то, о чем я в своей старой жизни ни разу не слышал даже. В вагон вошел смешной носатый мужик, который расставил на свободных местах картины на тонких жердочках. Пассажиры подходили, смотрели, кто-то даже одну картину у него купил. Мы тоже по очереди глянули — на мой взгляд, ничего особенного, но сам факт того, что художник превратил вагон электрички в вернисаж, дорогого стоил.

А потом, когда я уже устал удивляться и погрузился в шахматную партию с Илюхой, к нам неожиданно подсела черноволосая и черноглазая девушка в таком же черном платье и черном платке. Совсем молоденькая, примерно как Ника или чуть старше. Она посмотрела на нас расширившимися от страха глазами и спросила:

— Простите, можно я тут с вами посижу?

Выглядела она как типичная уроженка Средней Азии, но по-русски говорила чисто, вообще без акцента.

— Конечно, — улыбнулся во весь рот Валерка. — А вы к нам откуда приехали?

Девушка вздрогнула, несколько раз открыла и закрыла рот, и я поспешил ее успокоить.

— Вы расслабьтесь, пожалуйста. У нас все интеллигентные люди, никто не станет вас обижать. Не хотите говорить, просто посидите молча, мы не будем настаивать.

— Спасибо, — выдохнула девушка.

Тамбурные двери разъехались в стороны с резким грохотом, кто-то от неожиданности охнул. В вагон вошли крепкие парни — один, второй, третий.

И почему мне кажется, что добром их появление не кончится? И точно. Трое бритых парней замерли в дверях, сзади напирали еще двое таких же.

— Уважаемые пассажиры! — громко и четко начал один из них. — Сохраняйте спокойствие! Русские и другие славяне могут не волноваться!

Я посмотрел на девушку, которая буквально побелела как мел от страха. Потом на парней — никто не отвел глаза. А потом взгляд скользнул на нагрудный карман, там деньги. И если нас сейчас разложат, то и их заберут. И что делать?

Глава 18

— Они тебя ищут? — тихо спросил я, наклонившись поближе к девушке, и она испуганно отшатнулась. — Не бойся! Да или нет?

Бритоголовые уверенно шли по проходу, аккуратно, но и без особого почтения раздвигая людей. Пассажиры притихли, кто-то если и переговаривался, то вполголоса.

— Да, — еле слышно сказала девушка.

— Не бойся, — пробасил Саня. — Мы девчонок не обижаем. И другим не дадим.

— Значит, так, — я решительно сдернул с головы нашей случайной попутчицы черный платок, искрящиеся смоляные волосы рассыпались по плечам. — Подыгрывай нам. А ты, Сань, обними ее.

Выглядит он из нас всех максимально внушительно, к такому лишний раз не подкопаешься — себе дороже. А девушка без платка теперь смотрится, скажем так, по-европейски. С натяжкой, конечно, но вдруг прокатит.

— Легко, — осклабился Саня и вальяжно положил руку на плечо незнакомки. Пожалуй, слишком вальяжно. — Ниче такая, даже стараться не надо!..

Девушка попыталась отстраниться — видно, такое обращение ей не очень нравится. Саня только этого явно не понял, думая, что отвесил спутнице комплимент, и попытался снова ее прижать.

— Дальше, похоже, ушла, — негромко сказал в этот момент один из бритоголовых, которые неумолимо приближались к нашим местам.

Черт, надеюсь, они не слишком хорошо ее запомнили. Об этом я не подумал. С другой стороны, смотреться девчонка и впрямь стала по-другому. Раскраснелась только из-за молодецких солдатских подкатов Сани.

— Здорово, пацаны, — длинный парень в черной футболке и в солдатских берцах подошел к нам. Сзади протискивались еще четверо. Значит, у нас хотя бы численный паритет. — Девушка с вами?

— Здорово, — откликнулся я, и мои тоже присоединились. — Да, с нами едет.

— Не бойся, Марин, — Саня, оказывается, неплохо играет. — Ребят, не пугайте ее. Сами знаете, какое сейчас время.

Он посильнее приобнял девушку, погладил по плечу, и та, стоит отдать ей должное, теперь не сопротивлялась, даже как будто бы прижалась к нему, улыбнувшись.

— Да тут эти, — высокий неопределенно качнул головой в сторону соседнего вагона, — моджахеды по поезду бродят.

— Ох, как мы их в армейке били! — вдруг ляпнул Валерка, и я, похолодев было, расслабился, потому что бритоголовые рассмеялись.

— Вот и надо их бить, — кивнул длинный, похрустев шейными позвонками. — А то понаехали тут…

— По улице пройти страшно, — а вот это оказалось еще более неожиданным. Наша соседка тоже решила подыграть.

— А ты одна не ходи, — осклабился кто-то из бритоголовых парней. — С пацаном своим будь. Вон он у тебя какой правильный. Ровный.

— Слушай, Леха, — третий подобрался поближе, прищурился. — А это не она, часом? Черная вся…

— Так, вы тут не путайте, — Саня поиграл мускулами и для пущего эффекта нахмурился. — Моя девчонка, в обиду не дам. Как ты ее назвал? Ответить готов?

— Тарас, ты бы варежку свою не разевал, — повернулся длинный к своему дружку. — Со спины, может, и вправду спутать можно. Ты ж лица ее не видел, а славянки тоже черноокие и чернобровые были. Так что извини, братан, за моего кореша. Горячий он у нас. Бывайте, пацаны. Пойдем мы.

— И вам счастливо, — кивнул я.

— Пока, пацаны! — добавил Валерка. — Удачной охоты!

Честно, мне захотелось его в этот момент ударить, однако скинхеды неожиданно рассмеялись. Повезло. И только мне захотелось выдохнуть, как все неожиданно испортила блондинка с пережженной челкой. Та самая Лариса, которой ее кавалер заказал песню Шуфутинского.

— Э, Вадян! — возмущенно протянула она, обращаясь к своему спутнику. — Она же к ним тока ща подсела! Пацаны, пацаны!

Я вздрогнул, услышав свое имя. Выходит, тезки мы с этим блатным. А вот девушка его, похоже, спровоцировала межнациональный конфликт в одном отдельно взятом вагоне. Бритоголовые, уже почти дошедшие до дальнего тамбура, остановились.

— П**ц, — тихо, но четко констатировал Саня.

Дюс вздохнул и пробормотал что-то неразборчивое, качая головой. Илюха решительно поджал губы и даже весь как-то подобрался.

— А вы тут че? — Лариса даже вскочила со своего места, гневно глядя на нас. — Черномазую решили прикрыть? Вадян, скажи! Че ты молчишь?

Блатной, надо отдать ему должное, был поумнее своей дамы. Во всяком случае он точно не хотел никакой драки, да и просто, вполне возможно, не разделял уж слишком радикальных взглядов своей подруги. Он что-то говорил разошедшейся Ларисе, пытался ее угомонить, но та лишь еще сильнее злилась. А бритоголовые парни уже решительно возвращались к нам.

— Валер, спокойно, — я увидел, как брат заерзал, и поспешил его притормозить. А то ведь он простой, может вскочить и сразу в драку полезть. Но вроде бы понял.

Девчонка, которую Саня назвал Мариной, снова побледнела и вжалась в сиденье. Пассажиры смотрели на нее и на нас сочувственно, но ничем не могли помочь. Вернее, им так казалось. В то время люди были слишком запуганы, хотя встань на защиту девушки весь вагон, и длинный гладковыбритый Леха с компанией не смогли бы ничего сделать.

— Марина, значит? — как раз ухмыльнулся тот, судя по всему, он был в этой пятерке главный.

— Марина, — я посмотрел на него внимательным изучающим взглядом.

— Какая она, к черту, Марина! — взвилась скандалистка Лариса. — Гюльчитай она или Зухра, вон, клейма негде ставить!

— Да заткнись ты, дура! — неожиданно прикрикнул на нее мой тезка и резко одернул свою спутницу, да так, что она, ойкнув, наконец-то села и замолчала.

А главарь бритоголовых повернулся к нему, пока остальные четверо сверлили нас злыми глазками и всячески показывали, что не дадут даже встать, не то чтобы выйти.

— Давно она с этими едет? — спросил длинный Леха у блатного, кивая в нашу сторону. — Или подсела, и они свистят?

Вадян, как его называла скандальная девица, встал во весь рост и смело посмотрел в глаза бритому. Одет просто, неброско — линялые вытертые штаны дикой расцветки, зеленые с красными лампасами. Рубашка и кепка-восьмиклинка, в зубах спичка.

— А ты спрашиваешь или интересуешься? — усмехнулся Вадян.

Я не видел лица длинного Лехи, но на его затылке вздулась огромная вена, а кожа резко покраснела. Однако он все же сдержался.

— Пока что интересуюсь, — ответил спокойно, но мне явственно слышался скрежет зубов.

— И в чем твой интерес? — лениво спросил Вадян.

— Слушай, как там тебя? — прорычал Леха. — Ты-то куда лезешь? За кого впрягаешься? Ты хоть знаешь, как они там у себя наших резали? Как квартиры отнимали?

— И че, эта девка, хочешь сказать, резала? — Вадян склонил голову набок, переместив спичку на другую сторону рта. — Вот ты туда лучше поедь и там порядки наводи.

Они продолжали препираться, вот только в любой момент все могло сорваться и перейти в серьезную драку. Надо действовать, но не бить самим, а решить по-другому — как-то добраться до исцарапанной кнопки с надписью «Милиция».

— Надо вызвать, — едва слышно произнес я, глядя на Илюху.

Если эта кнопка вообще работает…

Толстяк заметно дрожал, но кивнул и начал поворачиваться к людям на соседнем сиденье…

— Слышь, че ты там бормочешь? — Тарас, так вроде бы звали этого парня из свиты главного скинхеда, угрожающе дернулся в мою сторону.

Я видел, что он просто пугает, и даже не дрогнул. Или хочет спровоцировать, чтобы я не выдержал и треснул первым… А тут еще Валерка зачем-то начал пихаться локтем. Я едва заметно отмахнулся — сейчас или все решится, или…

— Ребята, дайте спокойно людям доехать, — неожиданно сказала какая-то женщина с большой клетчатой сумкой.

— И правда, шли бы вы, не задирались, — поддакнул скромно одетый мужик в очках.

Электричка заволновалась, и бритоголовые тоже заметно начали нервничать. Еще чуть-чуть дожать, и они предпочтут, огрызаясь, уйти. Если, конечно, перед нами не полные отморозки. Но нет, до этого же не напали сразу…

— А ну, выходите! — раздался трясущийся старческий голос, и звуки эти словно бы пригвоздили скинхедов к качающемуся полу электрички. — Не за то мы в войну кровь проливали, чтобы вы тут фашистов из себя корчили!

Раздалось цоканье — из глубины вагона уверенно шагал сухонький старичок с палочкой, в застиранной белой панамке и обтерханном сером пиджаке с орденскими планками на груди. Вот ведь люди были, кто воевал — мог отсидеться, но заметил несправедливость и решил вмешаться. При виде ветерана бритоголовые сжались, будто нашкодившие котята. Неужели конфликт исчерпан?

Зря я так подумал… Возможно, в Лехе и еще троих скинхедах пока что теплится огонек адекватного мышления, но вот Тарас — этот, похоже, был в их компании самым отмороженным.

— Дед, ты бы сел и не отсвечивал, — грубо сказал он, и по вагону прокатился гул всеобщего возмущения. — Сами разберемся.

Старик замахнулся на парня тростью, Тарас инстинктивно закрылся и… зачем-то ударил пожилого ветерана в грудь. Тот осел, завалился на какую-то женщину, его тут же подхватили. А дальше я сам не понял, как вскочил и свалил Тараса правым хуком. Причем сделал это с чувством глубокого удовлетворения. Потому что не люблю, когда бьют слабых. Я, конечно, в своей прошлой жизни был редкостным мудаком, но не настолько, чтобы терпеть подобное поведение. Ударить пожилого ветерана — это надо быть полным подонком.

— Нажмите кнопку! — крикнул Илюха, и сидящий впереди мужик, вскочив, передал его слова дальше.

А в проходе уже царила свалка. Вадян, видимо, приняв мою атаку за сигнал к действию, врезал длинному Лехе по лицу. Валерка с Саней вскочили и взяли на себя еще двоих, которые бросились на меня. Дюс, который в этом времени еще не был никаким бойцом, даже в спортзал не ходил, принял на себя пятого. А вот Илюха, мгновенно сориентировавшись, отодвинул к окну девушку и закрыл ее своим широким телом.

Мне прилетело слева, я даже не понял, от кого. Разъяренный Тарас вскочил и тоже попытался ударить меня, но тут же получил в солнечное сплетение. Плохо только, что драться в переполненном вагоне электрички было весьма непросто.

— Дюс, осторожно! — крикнул я, и друг успел увернуться.

А потом кто-то рванул стоп-кран. Электричка дернулась, пассажиры закричали.

— Убивают! — взвизгнул кто-то высоким голосом.

— Сука!

— А-а-а!

— Держи его!

— Деда! Деда поднимите скорей!

Саня, отшвырнув от себя в сторону одного из бритоголовых, бросился к ветерану, помог ему встать. А потом в вагон с топотом и отборными матами вбежали раскрасневшиеся и злющие люди в форме.

— Милиция!

Рослые мужики в погонах принялись крутить всех подряд, мне тоже заломили назад руку, и я лишь успел заметить, что черноволосая девушка куда-то пропала.

* * *

Нас высадили в Козьмодемьянске. Совсем немного мы не доехали до Ярославля. Задержали всех пятерых скинхедов, моего тезку-блатного, меня, Саню, Валерку и Дюса. Илью не тронули, но он, разумеется, сошел вместе с нами. А еще сошла скандалистка Лариса, громко теперь причитавшая, что ее Вадюша не виноват. А виноват я, потому что повздорил с парнями. Темноволосая же, из-за которой разгорелся сыр-бор, все-таки пропала. Наверное, воспользовалась суматохой и скрылась. Впрочем, лично я ее за это осуждать не буду.

Вот только времени мы потеряли просто тьму — больше двух часов. И это еще не так много, повезло, что несколько человек из электрички согласились дать свидетельские показания. В итоге милиционеры во всем разобрались, и мы пошли в делопроизводстве уже как пострадавшие наряду с несчастным дедом. Его, кстати, увезли на скорой в медпункт — вряд ли ему сильно досталось, но думается мне, что ветерана просто мог хватить удар от такой неприятной сцены. Сволочи. За одного только этого старика не жалко было показать им кузькину мать, да и в милиции потерпеть.

В итоге скинхедов закрыли, а нас после изнурительных опросов и заполнения бесконечных листов выпустили. Еще хорошо, что не дошло дело до камер — не факт, что мы после этого получили бы все свои деньги назад. Не хотелось злословить в адрес правоохранителей, но в девяносто третьем могло произойти что угодно. А доллары-то у нас, к слову, были не только свои…

— Свали в туман, — мрачно прогнал продолжавшую причитать Ларису мой блатной тезка Вадян. — Сгоняй лучше в магаз, прикупи батончика и воды какой-нибудь.

Блондинка, хныкая и размазывая косметику по лицу, побежала искать магазин, потом увидела зарешеченный ларек, повернула к нему. А мы остались на скамейке в ожидании следующей электрички на Ярославль. Станция в Козьмодемьянске была маленькой и заплеванной, одинокие пассажиры держались от нас подальше, видимо, принимая за очередных группировщиков — мало того, что вид мрачный, так еще и в кровоподтеках, Дюсу вон даже рубашку порвали.

— Вот дура, — беззлобно сказал Вадян, глядя вдаль на мечущуюся у ларька Ларису. — Но люблю я ее, тупоголовую.

— Зачем же тогда так о ней отзываешься? — заметил я.

Вадян поделился с нами жаренными семечками, и мы теперь уплетали их за обе щеки, лузгая и сплевывая в ладони. Хотя нет — сам Вадян и Валерка сорили вокруг. Я сделал вначале им парочку замечаний, сказав, что чисто не там, где метут, а там, где не свинячат. Оба согласно покивали, но запала хватило ненадолго. Уже через пару минут шелуха вновь весело полетела на асфальт, и я мысленно махнул рукой. Как говорил один мудрый профессор, проблема не в семечках, а в головах.

— Слушай, — хмыкнул Вадян, хрустя шелухой. — Я же любя, во-первых, хе-хе. А во-вторых, ну разве ж она не дура? Из-за нее ведь все началось в итоге.

— Спасибо тебе, кстати, что вступился, — я протянул ему руку. — Меня Вадик зовут.

— Как и меня, хе-хе-хе, — тезка ответил на жест, потом точно так же познакомился с остальными. — Блин, жрать охота. Чего она там вошкается?

Лариса что-то на повышенных тонах объясняла продавцу в ларьке. Вот не живется же спокойно — что ей самой, что Вадяну, который все это терпит. А голод-то и вправду не тетка. Придется распотрошить запасы.

— У нас с собой есть кое-что, — я раскрыл сумку, протянутую Валеркой. — Бутеры, яблоки. Яйца вот еще…

Парни, подхватив мой порыв, с энтузиазмом принялись распаковывать домашние заготовки. Ассортимент оказался привычным для девяностых и все же довольно разнообразным — те же стандартные бутеры с недорогой колбасой, сыром, сэндвичи из печенек со сливочным маслом, вареные яйца. Впрочем, нашлось место и деликатесам — бабушка Дюса напекла в дорогу чуть ли не два кило пирожков.

— Держите, — довольно лыбился друг. — Вот эти с капустой, эти с луком и яйцом… А вот с картохой.

Выпечка ушла на ура, и мы на какое-то время замолчали, посылая лучи добра старенькой бабушке Ираиде, которая фактически воспитала Дюса, пока его родители пропадали в экспедициях. Собственно, поэтому он был единственным ребенком, хотя в большинстве семей времен позднего Союза было по двое, а то и по трое.

— А вы, пацаны, правильно поступили, — осклабился Вадян. — Эти, конечно, у себя там, в аулах, как звери ведут, — он неопределенно махнул рукой куда-то вдаль. — Но наказывать-то надо тех, кто виноват, а не кто под руку попался. Я так считаю. А те беспредельщики не по понятиям поступили.

— Да вообще мудачье, — вставил Валерка. — Братуха, как ты только держался, я удивляюсь.

— Да и ты молодец, — я кивнул. — Помнишь наш уговор, не лезешь сам на рожон…

— Да я, вообще-то, все у тебя спросить хотел, кого первого гасить, — обескуражил меня Валерка. — Тебя в бок все пихал и пихал, думал, когда же ты догадаешься…

Я рассмеялся, парни легко присоединились. Потом вернулась Лариса, принесла пару бутылок «Угличской» и «Сникерс».

— Кисуль, тебя только за смертью посылать, — покачал головой Вадян.

— Да там дура какая-то сидит! Сигареты мне продавать не хотела! — возмущенно сообщила блондинка на повышенных тонах, а потом вдруг довольно улыбнулась и хихикнула. — Говорит, что мне восемнадцати еще нет. Пришлось паспорт показать!

— Ну, так ты у меня конфетка, че! — довольно осклабился наш блатной знакомый. — На вот, пацаны нам гостинцев подогнали.

— Спасибо, — кокетливо поблагодарила Лариса, поправляя свою короткую леопардовую юбку. — А это вот тебе, любимый!

— Это че? — удивился Вадян, когда девушка протянула ему шоколадку «Сникерс». — Ты нафига это купила?

— Ты же просил батончик, — обиженно надула губки Лариса.

После того, как мы опять отсмеялись, Вадян достал складной ножик-бабочку и нарезал забугорную шоколадку на несколько маленьких кусочков, чтобы хватило всем. «Сникерсы» и прочие подобные «Марсы» с «Баунти» стоили тогда бешеных денег, среднестатистический россиянин покупал подобное редко. Я уже и забыть об этом успел в своем благополучном будущем. Зато теперь вкус чувствуется совсем по-другому.

— А девчонка-то эта, которую я Мариной назвал, смылась, — внезапно выдал Саня. — Даже спасибо не сказала.

Выглядел он заметно расстроенным. А еще, похоже, долго в себе копил и наконец высказался. Зацепила его чем-то эта загадочная лже-Марина.

— Думаю, она просто воспользовалась ситуацией и ушла от греха подальше, — я пожал плечами. — Неизвестно еще, что с ней могли и хотели сделать, а проверять на себе… сомнительный эксперимент.

— Я ее понимаю, — добавил Илюха. — Ушла, наверное, в соседний вагон и спокойно поехала дальше. А ты, Саша, не переживай. Уверен, она нас запомнила с хорошей стороны. Все-таки помощь…

— Да ни хрена она не запомнила! — неожиданно зло перебил его Саня. Даже недоеденный пирожок выронил и пинком отправил его на рельсы.

Глава 19

— Все они такие!.. — в сердцах процедил Саня, как будто сплюнул.

Он что-то забормотал невнятно, я понял только, что там замешаны и девушки, и люди других национальностей, с которыми Саня сталкивался во время службы. И, кажется, именно они его третировали, когда наш друг был «духом». Или «душарой».

— Сань, — Дюс аккуратно ткнул его кулаком в плечо. — Забей. Не бери в голову.

— Да вот обидно мне, что мы за нее вступились, а она даже спасибо не сказала, — тот отшатнулся. Лицо его перекосило от ярости. — Одни ржут, что я в армейке служил… Говорят, лучше бы бизнесом занимался. А другие в той же армейке табуреткой по башке! А вы хоть знаете, каково мне было? Знаете, каково оно — сортиры зубной щеткой драить, а не разгуливать на гражданке по набережной? Знаете, а⁈

На нас стали озираться. Люди, которые были на относительно небольшом расстоянии, торопливо перемещались. Нет, рано я, похоже, подумал, что теперь Саня в порядке. Беднягу накрыло, и даже не совсем понятно, от чего именно. Тут и девушки, и армия… И что хуже — поди разберись. Но разобраться надо.

— Саня, мы вообще-то твои друзья, — осторожно напомнил я. — И всегда тебя готовы выслушать, только без наездов и оскорблений… Договорились?

— Извини, Камень, — тот немного сбавил обороты. — Я просто… И вы, пацаны, извините за резкость. Унесло меня, переволновался.

— Я, если че, тоже служил, — Вадян, за которого спряталась испуганная Лариса, сплюнул шелуху.

— И я, — добавил Валерка, почесывая кулаки. Еще разборок между своими не хватало.

— Прости, братан, — Саня полез пожимать руки обоим, потом обниматься. Меня это насторожило. — Попутал. И ты прости.

— Без обид, братуха, — Вадян похлопал его по спине.

— Бывает, дружище, — смягчился и Валерка.

— У нас «дед» один был, Тимуром звали, — Саня успокоился и уже не бросался с обвинениями на всех и каждого, однако его прорвало от избытка чувств. — Тоже откуда-то оттуда. Самый зверюга был.

— А меня Васька кошмарил в армейке, — заметил Вадян. — И компания его — все русские, как на подбор. Так что на месте твоего Тимура запросто мог оказаться Ваня или Петя.

Наш блатной попутчик, несмотря на кажущуюся простоту, оказался вполне вдумчивым человеком. По-своему, по-народному мудрым. Я не служил в армии, но слышал, что там творилось в девяностых. А потом и Чечня добавила мрачных ассоциаций.

— Да я знаю, братуха, — услышав, что Вадян тоже топтал плац в кирзачах, Саня проникся к нему симпатией. — У меня там еще земляки служили… Должны были прикрывать, как принято, а они только добавляли.

— Да херня это все, — сплюнул Вадян. — Земляки… Иной раз чужие роднее, знаешь.

— А все-таки правда, что тот лысый черт говорил? — поинтересовался Валерка. — Что наших там резали и квартиры отнимали?

Святая простота… Нет, я не злился на кузена, напротив, хорошо понимал его. На закате Союза и в девяностые все мы росли в атмосфере разгорающейся ксенофобии, причем новости в газетах и на ТВ подкидывали в этот огонь дров. А я еще помнил разговоры с детьми беженцев, которые жили в том самом доме, где мы с Валеркой нашли наркоманов… Их семью действительно выставили за порог собственной же квартиры.

— Всякое бывало, — честно ответил я. — Кто-то резал, а кто-то у себя дома прятал, чтобы не зарезали… И вообще, ребят, давайте начистоту. У нас вот тоже такие есть, как тот… Леха, кажется? И Тарасик их отмороженный. Но разве по ним можно судить обо всех наших?

— Ой, да ладно! — скривила губы Лариса. — Рассказывай, прятали они… Все они нас ненавидят — и таджики, и грузины, и даже эти… Всякое гумно кончается на «О»…

Повисла неловкая пауза, которую прервал матерный шепот Вадяна.

— А я, между прочим, Лещенко, — невесело хмыкнул Саня, тяжело выдохнув, да так, что многое прояснилось. — «Деды» мне и это предъявляли, кстати…

— Все это ерунда, — я махнул рукой, и тут меня осенило простое объяснение его поведению. Теперь я, внимательно глядя на Саню, размышлял, где и когда он успел выпить. — Главное, какой сам по себе человек, а не на какую букву его фамилия заканчивается.

— А вот это правильный подход, братан, — закивал Вадян, показывая одновременно оба больших пальца. — Ровно, четко. Поддерживаю.

Он посмотрел на Ларису, которая по-прежнему куксилась, а потом опять пробормотала что-то вроде своего привычного «а я че». Но видно было, что ей неловко. Правда, хватило ее только на то, чтобы попросить Саню не обижаться — никаких «прости» или «извини». Однако от такой непрошибаемой и то хлеб.

— Пацаны, электричка едет, — Валерка указал на пути, где действительно показался силуэт пригородного поезда.

Я посмотрел на часы. Времени потеряли много, но пока еще можно успеть закончить дела в Ярославле и вернуться домой, чтобы встретить после работы девчонок.

* * *

До Ярика доехали быстро, по пути обработали раны и ушибы, полученные в драке с бритоголовыми. Ну, как обработали… Просто промыли, чтобы хотя бы выглядеть поприличней. Хорошо еще, оделись специально получше для деловой поездки.

Компания наша на время пути расширилась за счет моего тезки с его вечно надувшейся девушкой. Разговорились, выяснилось, что эти двое из какого-то небольшого поселка в Ростовском районе, а в областной центр ехали погулять — решили начать выходные уже утром пятницы. Работы, как сказал Вадян, все равно нет, приходится перебиваться чем попало. Правда, на руках у него были набиты синие наколки, причем не только армейские, а потому не исключено, что наш блатной попутчик промышляет еще чем-то кроме. Однако за руку я его не ловил, тем более что была проблема и посерьезнее.

— Пойдем-ка до ветру, — я аккуратно пихнул в бок Саню, от которого в салоне электрички уже ощутимо попахивало спиртным, и даже не надо было принюхиваться.

— Да что-то не хочется, Камень, — попытался тот возразить.

— Ничего, со мной прогуляешься, — я многозначительно повел бровями. — А то мало ли что…

— А, точно, — закивал Саня. — Лавэ же…

Деньги, к которым, кстати, еще добавились полторы сотни «зеленых» от Илюхи, мы распределили между собой для надежности. И все равно сумма у каждого получилась большая — примерно по шестьсот баксов. Так что мысль у Сани мелькнула правильная, вот только у меня был еще один резон взять его с собой. Самый главный.

— Ты когда выпил? — спросил я, как только мы оказались в тамбуре.

— Блин, Камень, — Саня опустил взгляд. — Пропалил все-таки… Я немного совсем. Перенервничал в ментовке.

Я выругался про себя, потом понял, что недостаточно, и добавил уже вслух. Теперь вот думаю, что зря милиционеры нас не обыскали. Нашли бы шкалик у нашего друга или сколько он там с собой взял. Хотя, с другой стороны, это могло серьезно усложнить наше положение.

— Много? — спросил я.

— Четвертинка, — признался Саня. — Не могу я так быстро, Камень. Думал, что могу, а вот… Тяжело, короче. Вот так вот сразу.

— А мы тебе на что? — возразил я. — Давай ты нам будешь говорить, когда плохо? Сам видишь, как тебя кроет! На людей начинаешь бросаться, нас оскорблять!

— Извини, Вадик, — смущенно пробормотал он.

— Прекращай пить, — уже спокойнее сказал я. — Ради дела. Но в основном — для самого себя.

— Я справлюсь, Камень, — решительно ответил Саня. — Клянусь тебе, справлюсь.

— Четвертинку свою мне отдашь, — потребовал я. — Так спокойнее будет.

— Хорошо, — покладисто согласился он. — Еще раз прости, братан…

— Ладно, проехали.

Мы вернулись к нашей компании и к беседе обо всем понемногу. Какое-то время еще обсуждали произошедший инцидент, но негодование быстро выдохлось. А там уже и вокзал «Ярославль — Главный» за окном показался.

— Ладно, пацаны, — улыбнулся на прощание Вадян, пожимая каждому руку. — Будете в Семибратове, спросите за Прута. Покажут, где че.

Он еще звал нас прогуляться вместе, но мы вежливо отказались. Сказали, что нужно родственникам закупить подарков и как можно скорее спешить назад. О приставках и бизнесе, разумеется, говорить не стали.

Саня по-прежнему был задумчив. Судя по всему, его загрузила не только ситуация с девушкой и скинхедами, но и собственная слабость, которая привела к срыву. А тут еще ведь долг Невмержицкому… Дюс, похоже, составил такую же логическую цепочку, что и я. Слегка толкнул своим плечом в плечо Сани.

— Не грусти, прорвемся, — сказал он. — Мы все друг за друга горой. Правда, парни?

Я, не задумываясь, ответил «да». Валерка с Илюхой тоже согласились, а я в этот момент крутил в голове непростую мысль. Дюс не перестает меня удивлять, как будто это совсем другой человек, а не тот, что заказал меня грохнуть в 2025-м. А может, я попал не в прошлое? Вернее, в прошлое, но другое — в какой-нибудь альтернативной вселенной, где все шло немного по-другому.

Но очень скоро я эту мысль отогнал. Всему есть причина, и с Дюсом тоже что-то пошло не так в определенный момент. Мне бы только его не пропустить, не прошляпить и не проворонить. Сохранить в этом веселом парне его нынешнюю легкость. Не потерять лучшего друга.

— Пацаны, смотрите, это как же так? — от непростых мыслей меня отвлек Валерка.

Мы как раз зашли в грязное и заплеванное здание вокзала. На полу, возле ряда забранных толстыми решетками ларьков с разнообразным ассортиментом от шоколадок до водки, стоял на коленях мужчина в грязной одежде. Не молодой, но еще и не старый.

— Вон! — показал на него кузен и ускорил шаг, я даже не успел его остановить.

Валерка подошел к нищему и принялся вчитываться в неровную надпись на рваной картонке. Она гласила, что мужик потерял квартиру из-за долга бандитам и теперь живет впроголодь.

— Вот сволочи! — возмущался Валерка, повернувшись к нам, когда мы нагнали его. — Вот как так, братан?

Я внимательно осмотрел нищего. В те времена действительно было много людей, оказавшихся на улице не по своей воле. Особенно таких, кто взял бандитский кредит — собственно, почему нас всех и беспокоила инициатива Сани, который одолжил две штуки баксов у Невмержицкого.

— Подайте Христа ради! — захныкал мужик. — Мне на хлебушек не хватает!

— На, держи, отец! — Валерка, дрожа от возмущения, достал из кармана смятые купюры, которые я ему выдал до первой получки в милиции, отсчитал пятьсот, потом тысячу.

— Погоди, погоди, брат! — я остановил его, и кузен обратил на меня взгляд, полный непонимания и даже возмущения. — Тут по-другому надо…

Я подошел к окошку одного из ларьков, парни с любопытством уставились на меня. Валерка тем временем все-таки сунул мужику пятисотку, и я даже не успел его остановить. Ну, что ж, покажу кузену урок.

— Батон, пожалуйста, — попросил я высунувшую нос продавщицу.

Тоже забытая в будущем деталь — в ларьках продавали все в полном смысле этого слова. Шоколадки, пиво, водку, сигареты поштучно и даже овощи с фруктами и хлебом. Последний был уже не такой свежий, как в магазинах, потому что залеживался дольше и обновлялся реже, но все-таки съедобный.

Получив сдачу грязными монетами, я вернулся к своим и протянул нищему вполне ароматный батон.

— Держи, отец, подкрепись.

Мужик замер, потом отпихнул от себя мучное изделие, бормоча благодарности, но при этом все же отказываясь.

— Ты же голодный, тебе на хлеб не хватает? — переспросил я. — Сам же говорил!

— Да не надо мне, — уже раздраженно сказал нищий. — В жопу себе засунь!

А вот это он зря. Согласился бы, и не случилось бы потом того, чего никто не ожидал. Валерка рассвирепел и потянулся к шапке, желая забрать свою пятисотку.

— Э! Э! — заорал мужик, ударив Валерку по руке. — Ты че делаешь? Помогите!

— Ты обманываешь! — крикнул кузен. — Отдай деньги, если тебе хлеб не нужен!

— Проблемы, пацаны? — словно из-под земли рядом с нами выросли двое крепких братков в спортивных костюмах и с золотыми цепями на бычьих шеях. — Чего к нищему пристали?

— Он же не нищий! — возмущенно проговорил Валерка, порываясь опять залезть мужику в шапку, но Дюс и Саня его удержали.

— На хер отсюда пошли, пока целы, — процедил один из бандюков, выразительно приоткрыв торчавшую под олимпийкой кобуру с пистолетом.

— А у вас разрешение есть? — не унимался Валерка. — Пистолеты носить есть право?

— Пойдемте, — сказал я своим, потом повернулся к браткам. — Извините, мужики, брат не в курсе раскладов. Я ему объясню.

— Вот и объясни! — второй попытался пихнуть меня корпусом, но я увернулся. — Мы частная охрана, понял, нах?

— Валер, это ЧОП, — я повернулся к брату. — Давайте на выход, а то опоздаем.

— Или успеете, — хохотнул первый браток. — На кладбище!

И он оглушительно заржал, ни капли не стесняясь ни людей вокруг, ни демонстративно не замечавших нас милиционеров, поедающих чебуреки.

Мы с Дюсом и Саней оттащили упиравшегося Валерку, причем Саня даже слегка сунул ему кулаком в плечо, чтобы успокоился. А то он уже порывался пойти к своим будущим коллегам и высказать им претензии по несению службы.

— А теперь послушай меня, брат, — я развернул его к себе, крепко держа за плечи, и Валерка не сопротивлялся. — Это подставной нищий. А те парни — бандиты, которые его крышуют. Милиция в доле… Не вся, но те двое с чебуреками точно. Знаю, так быть не должно, но так есть. Просто сам будь другим, когда поступишь на службу.

— Какая-то тупая херня, — расстроенно проговорил Валерка. — Отпусти, брат. Как вот так жить?.. Бандиты заправляют всем, менты стоят и ничего не делают… Куда все ушло?

— Ты прав, — Дюс встал рядом. — Жизнь у нас сейчас полная хрень. Но не всё мы способны изменить. Во всяком случае не вот так вот в лоб.

— Все будет по-другому, — добавил я. — Не сразу, но будет. А нам нужно каждому делать свое дело, чтобы это время приблизить. Пока держи в голове то, что не все так просто, как мы привыкли в детстве. Страна другая, нравы другие. Но все изменится.

— Надеюсь, — поник Валерка. — Но я бы тем браткам головы бы разбил! А потом ментам! За то, что честь мундира позорят!

— Понимаю, — кивнул я. — Но действовать надо по-другому. Иди в полицию… то есть в милицию. Продвигайся по службе, потом поступишь на юридический. Станешь в конце концов генералом и тогда всех прижмешь к ногтю. Соберешь вокруг себя преданных делу людей, и будете бороться с преступностью вместе. Вместе, понял? А так, если будешь самосуд чинить, сделаешь только хуже. Наберись терпения.

— Попробую, — пробурчал Валерка. — Только подло это все… Мерзко.

К остановке троллейбуса мы какое-то время шли молча. Согласен я с братом, отвратительно это все. Но такое время, и мы в нем живем. Времена ведь не выбирают…

— О, девчонки, привет! — Валерка переварил инцидент с нищим и решил отвлечься. — Вы откуда такие красивые?

Под козырьком павильона стояли и мило щебетали подружки как на подбор — светленькая, темненькая и рыженькая. И действительно симпатичные, пожалуй, даже слишком. Блондинка в легком коротком платьице, брюнетка в такой же недлинной юбке и полупрозрачной кофточке, сквозь которую просвечивало белье. А широкие бедра рыженькой обтягивали джинсовые шорты с ковбойской бахромой. Макияж на всех троих был яркий, волосы аккуратно уложены лаком. Вот не хочется думать о людях плохо, но…

— Мы из Ярославля, — неожиданно улыбнулась блондинка, а ее подружки весело рассмеялись.

— Блин, вот это девчонки, — пробормотал Дюс, и я укоризненно посмотрел на него. — Нет, Лиза гораздо красивее, вот если бы еще так одевалась…

Он смутился и даже покраснел. Я быстро окинул взором остальных — Саня буравил взглядом рыженькую, Илюха страшно потел и, кажется, начал страдать одышкой. А Валерка уже вовсю наводил мосты с рыженькой, которая как раз благодаря своим широким бедрам была в его вкусе. Эдакая кровь с молоком.

— Ну вот, а говоришь, из Ярославля, — кузена уже просто несло, он забыл о делах и теперь чувствовал себя лисом в курятнике. — Я вот тоже из деревни… Балашутино, знаешь такую?

— А я не говорила, что я из Ярославля, — захихикала рыжая. — А вы все из Баламутино? Как вам Ярик? Не заблудились?

Люди на остановке с интересом поглядывали на нас. Старушки с осуждением, пара мужиков в строгих костюмах и при галстуках — с интересом. Еще одна девушка, стоящая отдельно, скривилась и отвернулась.

— Балашутино! — поправил Валерка рыженькую, на которую точно запал. — А так мы — да, немножечко заблудились. Может, покажете нам дорогу? Вадюха, нам куда?

— Хороший вопрос, — улыбнулся я. — Илюха, куда нам лучше поехать?

Я помнил примерно торговые площади Ярославля начала девяностых, но сейчас нужна была узкая специализация нашего компьютерного мозга.

— А? — толстяк вздрогнул, будто проснулся от резкого окрика. — Так, сейчас…

Понятно. Пока рядом такая красота, с ними всеми каши не сваришь. В моем-то теле гормоны гуляют, но сознание у меня зрелое, могу себя контролировать. А вот кузен и друзья вмиг словно бы отупели.

— Девушки, вы наверняка здесь все знаете, — на самих красоток мне было плевать, но вот получить от них информацию можно. А лучше просто отвязаться поскорей, пока они моих парней на деньги не стали раскручивать. — Где ближайший компьютерный магазин?

— А-ха-ха! — залились смехом красотки. — Нет! Нет, мы в такие не ходим!

— Камень, ну ты че, серьезно? — меня пихнул в бок Саня. — Я, конечно, не Дон-Жуан, но, по-моему, девчонок не так клеят…

— А нам не надо их клеить, — зашептал в ответ я. — Во-первых, у нас дело. Не забыл? И домой вернуться успеть. А во-вторых, это…

— Блин, Вадик, — вздохнул Саня. — Это у вас с Дюсом девчонки есть. А мне с твоим братаном и Илюхой как раз…

— Может, правда, познакомимся? — наш компьютерный гений продолжал обильно потеть и мял свою правую ладонь.

Так, спокойно. Это всего лишь еще одно препятствие на пути к нашей цели. Вот только как объяснить троим не пользовавшимся женским вниманием парням, что у нас, во-первых, важное дело, а во-вторых, это процентов на девяносто девять знакомство без перспектив? Слишком уж девушки выглядят вызывающе, еще и беседу сами поддерживают. Ну, точно же представительницы одной из древнейших профессий.

— Я Валерка, кстати, — кузен тем временем продолжал обихаживать троицу.

— Снежана, — представилась блондинка.

— Инесса, — кивнула брюнетка.

— А я Маргарита, — тряхнула рыжими локонами их подружка.

— Ого, какие красивые имена! — мой брат был в восторге. — Девчонки, да вы по всем характеристикам красотки! Я сейчас прям потеряюсь!..

— Это у машины характеристики, — нахмурилась та, что представилась Снежаной. — А мы просто богини.

И она звонко рассмеялась, тут же заразив этим своих подруг.

— В общем, ладно, мальчики, — темненькая Инесса вдруг посерьезнела. — Мы уже не работаем, так что вынуждены распрощаться. Вот, приходите, когда на церкви с купеческими особняками насмотритесь.

И она сунула Валерке блестящий прямоугольничек, а потом вся троица с визгом и хохотом побежала к остановившемуся маршрутному «пазику». Брат стоял и смотрел им вслед, недоумевая, потом повернулся ко мне и протянул визитку.

— Вадюха, я не понял, — медленно проговорил он. — Это что?

Глава 20

Кажется, я угадал. Необычные имена у девчонок были неспроста.

Элитная сауна «Клеопатра»

VIP -сервис, массаж, эскорт-услуги

Дальше были указаны телефоны, адрес и даже маленькая карта-схема, где искать данное заведение. А на фоне всего этого во всю ширину визитки красовался изящный женский силуэт в чулках и туфлях на высоких каблуках. Причем больше никакой одежды не просматривалось.

— Работают девчонки, — улыбнулся я. — Причем все деньги, такое ощущение, на макияж тратят и на одежду, а ездят на маршрутках.

Дюс и Саня с Илюхой поняли сразу, а вот до Валерки дошло с опозданием. Он переменился в лице и в сердцах воскликнул:

— Это че, они шмары, получается?

— Фу, как не стыдно! — Валерке сделала замечание сухонькая старушка в старомодной шляпке, которая прошла мимо нас к подъехавшему троллейбусу. — Ну и лексикон у вас, молодые люди!

— Не шмары, а проститутки, — заметил со знанием дела неопрятный парень с длинными волосами, повязанными вокруг головы веревочкой. Надо же, а я думал, хиппи уже не в моде.

Наверное, еще минуты две мой брат возмущался и никак не мог успокоиться. Дюс похохатывал, Саня тоже переключился и теперь уже не горел желанием решить проблемы в своей личной жизни. Илюха же попросил у меня визитку — захотел посмотреть. Я махнул рукой, улыбаясь на ситуацию, и заметил, что толстяк сунул себе бумажку с полуголой девицей в карман.

— Так, вернемся к нашим баранам, — я решительно призвал всех к порядку. — Илюха, ты так и не ответил, куда нам дальше. А то мы опять кучу времени потеряли… И давайте вспомним, зачем мы сюда приехали: по делу. Не город смотреть и не с эскортницами знакомиться.

— Братуха, а кто такие эскортницы? — тут же спросил Валерка.

— Это когда ты платишь девушке деньги, а она с тобой везде ходит и изображает, будто вы пара, — покраснев, объяснил вместо меня Илюха.

— Верно, — кивнул я. — А теперь перейдем к более серьезным вещам.

— Неплохой магазин на Свободы есть, — наконец-то ответил толстяк. — У меня тут приятель живет, он мне подсказал. И мы с мамкой когда ездили закупаться, я там себе кассеты для компьютера брал.

В ответе Илюхи меня удивили два момента. О них я и решил расспросить.

— Так, погоди, — начал я, пока Дюс узнавал у людей на остановке, как нам добраться до улицы Свободы. — Может, дискеты?

Подошел троллейбус, грязный и с ржавой бахромой вдоль бортов. Зато с яркой рекламой какого-то магазина одежды. А тот, что был перед ним, сиял фирменными цветами банка «Прогресс Плюс».

— Дискеты удовольствие недешевое, — улыбнулся Илюха. — А кассеты и стоят меньше, и найти их проще. Ты разве не помнишь? У меня сборник игр как раз на кассете, мы же вместе рубились.

— Да? Надо же, а я и не замечал.

— И что? Прям как для магнитофона, что ли? — присоединился к разговору Саня.

— Так они и работают через мафон, — добродушно хмыкнул Дюс, как раз вернувшийся с нужной информацией. — Загружаешь в кассетоприемник, сам мафон к компу подсоединен вместо дисковода. Информация считывается, и игра запущена.

— Именно, — закивал Илюха.

— Это че тогда, — Валерка обрадованно почесал затылок, — если я кассету с игрой в свой маг засуну, тоже рубиться смогу?

— Нет, Валера, для этого еще и компьютер нужен, — объяснил Илюха.

— А если к телику подключить? — осенило кузена.

— Тоже не пойдет, — с улыбкой покачал головой Дюс. — Да и зачем тебе, Валер, игры на кассетах? У нас скоро свои приставки будут и свой…

Он осекся, поняв, что болтает лишнего. Пусть мы в чужом городе, где нас никто не знает и вряд ли с ходу украдет идею, тут дело в другом. Мы и так привлекли внимание, просто выйдя из здания вокзала со стороны пригородных поездов, и нас уже наверняка срисовали местные «гоп-стопщики». Срисовали и теперь, скорее всего, незаметно наблюдают, можно ли с нас чего поиметь.

— Так, ладно, — я заметил очередной подходящий к остановке троллейбус. — С общественным транспортом в Ярике заметно лучше, но пропускать нужный номер не стоит… Дюс, ты узнал?

— Да, вот этот как раз, первый, — ответил тот.

— Тогда садимся.

Троллейбус был относительно новый, марки ЗиУ-9. Но внутри уже как будто Мамай с Чингисханом на пару прошлись. Прорезиненный пол грязный и кое-где надорванный, сиденья исцарапанные, поручни вытертые и местами даже с облупившейся краской. Окна залеплены рекламой так, что изнутри мало что видно — я уже и забыл, каково это. Вот только интересовало меня другое.

Вместе с нами в салон зашло не так уж много народу — первый маршрут популярный, однако сейчас будний день, послеобеденное время. Пара старушек с сумками, неплохо одетый мужчина с кожаным портфелем. Еще совсем молодой парень под ручку с девчонкой в коротких ярко-синих лосинах — кажется, их тогда называли «велосипедками». И еще двое типичных гопников в линялых трениках и спортивных майках. На нас они внимания не обращали, но это пока что ничего не значит. Надо держать глаза на затылке, а ухо востро.

— Так, Илюха, — я не забыл про свой второй вопрос и вернулся к нему, едва купил билеты у кондуктора. Вышло подороже, чем у нас в Новокаменске. — А что там у тебя за приятель в Ярике? Почему мы не знакомы?

— Ну… — он смутился. — Его Артём зовут. Это друг по переписке.

Илюха залился краской, но не по той причине, о какой могли подумать испорченные люди. Просто я помню, что в девяностых школьники и студенты нередко знакомились со сверстниками из других городов, находя друзей по интересам. В детских и молодежных журналах даже специальные рубрики заводились, чтобы упростить процесс. А Илюха застеснялся, потому что чаще всего так делали девчонки. Вот он и подумал, что мы его засмеем.

— Ну и здорово, — ободряюще кивнул я. — До цифрового будущего еще далеко, поэтому родная почта пока что connecting people…

— Чего? — повернулся ко мне Валерка.

— Объединяет людей, — подсказал Илюха. — По-английски.

С иностранными языками у него был полный порядок — программирование предполагает знание технического английского. Потом начнет подтягивать свои лингвистические навыки и Дюс. Пожалуй, надо ускорить этот процесс, предложить ему начать уже сейчас.

— А вот бы так было, — неожиданно мечтательно произнес мой друг. — Ты пишешь письмо, только на компьютере и еще это… в прямом эфире. Как телетайп.

— Электронная почта, — закивал Илюха. — В Америке уже давно есть, в семидесятых начали еще. Сеть ARPANET.

Об этом я кое-что помнил еще с прошлой жизни. Неудобная допотопная штука, которую потом, вроде бы с 1996-го, сменили Hotmail и RocketMail. Последний потом выкупили Yahoo, а в нашей стране своя почта появится поздно — в 1998-м. Надо бы, кстати, всерьез все это обдумать, раз у меня сейчас время новых возможностей. Для контакт-центра и сбора big data однозначно нужны высокие технологии. Возьму на заметку.

— Да не, я немного о другом, — дискуссия, между тем, продолжалась, и Дюс сыпал идеями. — Я имею в виду прям переписку по компьютеру — ты пишешь, тебе тут же отвечают. Как по телику в прямом эфире. И чтобы можно было фотки вроде как по факсу отправлять.

— Хорошо бы песни еще или кино, — вставил Саня. — Типа как мафон и видак.

— Очень сложно, — покачал головой Илюха. — Музыка места много занимает. А кино так вообще космос.

— А помните, у Булычева и Стругацких в книгах есть видеофоны? — улыбнулся я. — Звонишь человеку и не только слышишь его, но и видишь…

— Вот бы такие у нас появились, — вздохнул Дюс. — Теоретически-то собрать несложно.

— Появятся, — уверенно сказал я. — В двадцать первом веке почти у каждого такой будет. Еще и компактный.

— Ну, это вряд ли, — с сомнением покачал головой Илюха. — Он же громоздкий будет, все-таки камера… Да и передатчик с приемником. Аккумулятор опять же, если видеофон делать переносной, портативный.

— Если подумать, можно уменьшить… — увлекся Дюс. — Эх, мне бы поковыряться, пару идей погонять! Жаль, у нас в технаре база слабая.

В этот момент водитель пробубнил в микрофон название нашей остановки, и мы поспешили на выход. Гопники сошли следом, отчего я тут же напрягся, но они, даже не поглядев на нас, двинулись в другую сторону. Кажется, все-таки пронесло.

— Нам туда, — уверенно показал Илюха и поспешил, подволакивая свою более короткую ногу.

Видно было, что ему тяжело, еще и лишний вес. Я предложил не спешить — нужное нам здание было как раз рядом с остановкой. Эх, а рядом усадьба Салтыкова и Знаменская башня!.. А вон там театр драмы имени Волкова. И почему я их вспомнил?

В будущем здесь появится типичный торгово-офисный центр с ресторанами, банками и турагентствами. Сейчас это все только начинает развиваться, и я было сначала решил, что Илюха запутался, ведя нас почему-то в парикмахерскую. Но он был уверен и непоколебим, и теперь ясно, почему: в холле недорогой имидж-студии как раз и располагался магазинчик с приставками, картриджами и кассетами для персональных компьютеров.

Найти эту торговую точку было одновременно легко и трудно — у витрин и прилавка крутились разновозрастные ребятишки, причем не только парни, но и девчонки. Они ничего не покупали, просто глазели на яркие желтые и оранжевые коробочки с рисунками, подписанные на английском или — что чаще — китайскими иероглифами. Но самый ажиотаж вызывало, конечно же, действо на экране небольшого телевизора. Один из продавцов управлял фигуркой японского самурая, который выкашивал ряды вражеских ниндзя. Я узнал эту игру — The Legend of Cage, там у главного героя похищали то ли жену, то ли сестру, и нужно было дойти до главгада, чтобы ее освободить.

— Вот так, в общем, — продавец, лохматый парень в очках, повернулся к высокому мужчине в рубашке, рядом с которым стоял мальчик лет десяти. — Берете?

— Пап, пап! — ребенок принялся дергать отца за руку. — Давай купим! Ну, пожалуйста!

— Глеб, подожди, — мужчина строго взглянул на мальчика и вновь повернулся к продавцу. — А есть какая-нибудь игра, где не одно и то же, а каждый раз по-разному?

— Это невозможно, — снисходительно улыбнулся продавец, и я с трудом проглотил смешок.

— Ладно, — вздохнул мужчина. — Дайте нам эту.

— Ура! — обрадованно закричал мальчишка, и все остальные одобрительно загалдели.

— А покажите танчики! — пропищал какой-то совсем уж малыш, едва достававший до плеч даже счастливому обладателю нового картриджа.

— Ты брать собираешься или просто смотреть? — осведомился второй продавец, пока первый оформлял покупку. Он был сухощавым, в юношеских угрях и тоже в очках. Оба, кстати, носили футболки с логотипами «Денди».

— Ну… — запнулся мальчишка. — Я посмотрю и, если что, куплю.

— Олег, давай раундик? — сухощавый посмотрел на лохматого, который как раз отпустил покупателей.

— Давай, — оживившись, сказал тот.

— Здравствуйте, — произнес я, поняв, что парням просто нравится самим рубиться, и просьба малыша стала для них формальным поводом. — Давайте отложим ваш раунд.

— А что такое? — блеснул на меня очками сухощавый, но тут же понял, что зря.

То ли вид у нашей компании был внушительный, особенно благодаря мрачному Сане с Валеркой, то ли просто по нам было понятно, что мы не из любопытства заглянули.

— Оптовую закупку хотим сделать, — я улыбнулся слегка, чтобы показать серьезность намерений, и достал маленький черный блокнот с ручкой. — Что у вас есть из 8-биток? И какие условия для крупных клиентов?

Дюс и Валерка поначалу с интересом уставились на витрину с многочисленными картриджами, но, как только услышали начало разговора, тут же повернулись к продавцам. Мелкие посетители мигом стали греть уши, по рядам прошел завистливый шепоток.

— Ну-у, — протянул лохматый. — Крупным клиентам сразу можем предложить «Денди». Самая крутая приставка, новая… Вы для своего магазина берете?

— Возможно, — уклончиво сказал я.

— 120 у.е., — кивнув, продолжил продавец. — Но для вас опустим до 110. Если возьмете десяток и больше, то и до сотни.

— Неинтересно, — я покачал головой. — Там, где «Гипродвигатель», нам за девяносто предлагали. Повторюсь, у нас опт. А вы говорите о розничных ценах. Пойдемте, парни, поищем другие места.

Естественно, ни в каком «Гипродвигателе», где тоже располагался похожий магазин, мы не были. Просто я уточнил у Илюхи, где еще такие же точки, чтобы можно было козырять.

— Постойте! — не выдержал сухощавый. — Давайте и мы вам за девяносто отдадим?

— Илюха? — я посмотрел на толстяка.

— Нам нужны «Пантеры» с пистолетами либо «Лифа», — со знанием дела сказал тот.

— «Лайфа»? — переспросил лохматый продавец.

— «Лифа», — уверенно повторил Илюха. — С пистолетами в комплекте. И картриджи-сборники, причем оригинальные. Не те, где миллион игр, а нормальная сборка.

— Хе, — усмехнулся сухощавый. — Приставки берете китайские, а картриджи родные? Странный выбор.

— Ничего странного, — Дюс побарабанил пальцами по стеклянной витрине. — Платы в приставках, если что, я сам перепаяю, а вот с кривыми играми уже ничего не сделать. Так что только оригинал.

— В общем, «Лифы» у нас есть, — сухопарый покраснел, но справился с волнением, уже точно воспринимая нас всерьез. — Есть обычная, есть «автомобильная». Какая интересует?

«Автомобильной» называлась версия приставки с корпусом в виде легковушки. Штука понтовая, красивая, но с практической точки зрения бессмысленная.

— Обычная, — сказал я. — А что с «Пантерами»?

— Раскупили, — покачал головой лохматый. — Есть «Интерпланетарный воин». Может, его?

— Ненадежный, — припечатал Илюха. — Не уверен насчет совместимости, хотя это и клон японского «Фамикома».

— Вадик, я их перепаяю, как нефиг делать, — вполголоса, отвернувшись от продавцов, проговорил Дюс. — Ребят с технаря припрягу, вместе хоть ремонтную мастерскую сможем открыть. Если они дешевле…

— Понял тебя, — кивнул я другу, потом подозвал Илюху. — Пойдем, посовещаемся.

Мы отошли в сторону, оставаясь при этом на территории магазина. Продавцы терпеливо ждали, не начиная свой «раундик» в танчиках. Явно не каждый день к ним приходят крупные покупатели.

— Я вот что думаю, — начал я. — Во-первых, нам надо взять «Лифу» для надежности, но разбавить ее этими вот «Солдатами», или как там они называются…

— InterplanetarySoldier, — улыбнулся Илюха. — На самом деле они тоже не так плохи, я просто сблефовал. А то очень уж эти двое умными себя считают. На самом-то деле не понимают нифига… В играх, быть может, и секут, а вот в самой технике точно нет.

— Молодчина, — я одобрительно закивал. — Итак, осталось во-вторых. Думается мне, нужен нам владелец сей точки. С ним будет проще договориться, потому что эти всего лишь продавцы. Даже если захотят, сильно не скинут. А еще с хозяином можно будет обговорить покупку 16-битки.

— Дело, — широко улыбнулся Илюха. — Как действуем?

— Идем ва-банк, — решительно заявил я. — Давайте к прилавку.

Оба продавца с надеждой смотрели на нас. Я потянул время, изображая мучительные размышления. Потом цыкнул и покачал головой.

— Что такое? — участливо поинтересовался лохматый.

— Да вот, думаем, расширить бы заказ, — со вздохом сказал я. — Сейчас бы пятнадцать взяли, а через месяцок еще бы побольше. И картриджей бы заказали с предоплатой.

— С предоплатой? — оживился сухощавый. — Так давайте сейчас оформим! А потом приедете, мы вам и…

— Не, не пойдет, — я покачал головой. — Нам надо поговорить с тем, кто в Китай ездит. Вы же здесь, в Ярике, сидите?

— Да не, мы… — начал было сухопарый, но лохматый остановил его аккуратным жестом.

— Давайте мы хозяину позвоним.

Пока парни звонили владельцу точки, мы прогулялись по улице, дошли до театра имени Волкова. Илюха, как выяснилось, взял с собой «мыльницу» Kodak, и мы с удовольствием пофотографировались. Это, кстати, тоже сейчас перспективное направление, но пока не будем распыляться.

— А где Валерка? — удивленно спросил я, заметив, что брат куда-то пропал.

Глава 21

— Вот что за человек! — в сердцах воскликнул я, убедившись, что Валерки нигде поблизости нет.

Положение усугублялось тем, что ни у кого из нас нет мобильника. Так бы позвонить брату, наорать на него и сказать, чтобы несся сюда бегом и вприпрыжку. Увы, только разделяться, оставив кого-нибудь одного здесь, чтобы караулил, и организовать поиски.

— Илюха, постой здесь, — ходить ему тяжело, поэтому выбор очевиден. — А мы, парни, пойдем в разные стороны. Далеко он вряд ли ушел, так что…

— Вон он! — показал рукой Дюс, и у меня аж от сердца отлегло.

Валерка, на лице которого смешались радость и виноватый вид, переходил дорогу и направлялся к нам. Вот ведь человек-проблема!

— Братан, ну вот какого художника? — выругался я. — Где нам тебя искать надо было? Куда ты ушел, а главное, на хрена?

— Вадюх, ты чего? — кузен улыбался. — Я это… поссать отходил.

— Твою же дивизию, Валера, а сказать нам ты не мог? — парни заржали, и мне тоже не удалось сдержаться.

Первый стресс прошел, я испытывал грандиозное облегчение от того, что кузен хоть сейчас ничего не натворил. Надо же — мы тут на уши встали, а он, видишь ли, захотел отлить…

— Стремно было, — Валерка пожал плечами. — Думал, ща отойду в кустики… А тут все видно, пришлось в подворотню идти. Там меня бабка какая-то обматерила, потом мужик погнался, я еле штаны успел застегнуть…

Дюс хохотал так, что брат даже сбился. Посмотрел обиженно на моего друга, буквально сгибавшегося пополам, потом и сам начал смеяться. Напряжение окончательно спало, но я еще раз попросил парней быть посерьезней. Все же у нас с собой деньги, а еще дело не сделано и девчонок своих мы с Дюсом, похоже, не успеваем встретить.

— Пацаны, мы с вами идем к успеху, — сказал я. — Относиться к этому нужно серьезно. Понимаю, что всем хочется расслабиться. Но сперва решаем задачи, потом все остальное. Как говорится, делу время, потехе — час. Давайте обратно в магазин.

Народу там стало как будто бы больше, и когда мы еле-еле пробились к прилавку, сразу стала понятна причина. Продавцы упоенно рубились в танчики, сопровождая свои действия азартными выкриками. Ребятня же всех возрастов и обоих полов разделились на две команды, каждая из которых болела за своего «танкиста».

— Олег! — я вспомнил, как зовут лохматого, и позвал его.

— Ой! — от неожиданности тот отвлекся и пропустил выстрел соперника, потеряв свой скоростной колесный танк. — Да блин! Ярик!

— О! — навострил уши Валерка. — Пацана в честь города, что ли, назвали?

— Наоборот, — улыбнулся я, и Дюс с Илюхой захихикали. Саня просто фыркнул.

— Мы созвонились с хозяином, — Олег теперь говорил, глядя только на экран. — Он на другой точке, просил подождать, пока найдет, на кого ее оставить. Через часик или полтора максимум будет здесь.

— Многовато, — я посмотрел на часы.

— Еще он сказал, чтобы вы точно его дождались, — добавил второй продавец, Ярослав. — Обещал скидки.

— Хорошо, — кивнул я. — Пойдем, парни.

— Куда двинем? — спросил повеселевший Саня, из которого окончательно выветрился алкоголь.

Мы как раз вышли на улицу, где стало заметно свежее. Ветер гнал с севера тяжелые тучи, в воздухе метались скрипящие чайки, прилетевшие с Волги. Быть дождю.

— Нужно какой-нибудь таксофон найти, — сказал я. — Мы же с Дюсом Нику с Лизой после работы встречаем. До последнего надеялся, что успеем обернуться, но теперь точно нет. И Тонне с его малолетками я бы их не доверил. Маньяка пускай и дальше пасут, но тут…

— Что предлагаешь? — тут же включился сам Дюс. А ведь он, видно, волнуется. До этого не подумал, сейчас же прям нервничает.

— Хочу позвонить Маше, чтобы она нас подстраховала. Не будет же маньяк на человека в прокурорском кителе нападать.

— А может, — Дюс почесал лоб, — Макарона попросим с Матвейчиком?

По улице Свободы сновали машины. Легковушки, грузовики, автобусы и троллейбусы. Большой город жил своей жизнью и почему-то казался безопаснее нашего Новокаменска, где за последнюю пару дней прогремело сразу несколько бандитских разборок, а светленьких девушек подстерегает маньяк-убийца. Естественно, и в Ярославле есть свои бандюки, вот только мы сейчас видим совсем другую картину. От этого становилось еще тревожнее.

— Давай оставим их как резервный вариант, — я ответил Дюсу. — Сначала нужно связаться с Машей. Может, не знаю, она их на служебной машине встретит. Помнишь, после танцев она хотела Нику с водителем домой отправить?

— Тоже дело, — согласился Дюс. — Тогда нам переговорный пункт нужен…

— Извините, пожалуйста, — я обратился к проходившей мимо пожилой женщине с сумками. — Подскажите, где поблизости можно по межгороду позвонить?

— Да тут рядышком, — она настороженно посмотрела на нашу компанию, встав так, чтобы видеть сразу всех. — И на Свободы, в конце улицы, и на Угличской почта. На Толбухина, все тут недалеко.

— Спасибо! — с улыбкой поблагодарил я, и женщина ускорила шаг.

Помню, еще в начале двухтысячных во многих почтовых отделениях были переговорные пункты. Это потом в них отпала необходимость, а в те времена звонить родственникам и друзьям в другие города можно было только так. Ну, или с домашнего телефона, у кого он был. Разумеется, не бесплатно.

— Пойдем в конец улицы, — решил я. — А там посмотрим, если уж тут все близко…

— Вадик, — позвал Илюха. — Тут такое дело… Если у нас время есть, можно я пока к Артёму заскочу? А то такое дело, я в Ярике, и не увиделись. Может, возьму у него журналов или просто поспрашиваю насчет новых игр. Он плохого не посоветует.

— Звучит разумно, — кивнул я. — Тем более что в Ярике точно с этим дела обстоят лучше, чем у нас. Хорошо, Илюха, тогда мчи к нему. И ждем тебя через час, максимум через полтора.

Наш компьютерный мозг обрадовался, даже, по-моему, слишком. Пожалуй, отправлю с ним Саню на всякий случай. А мы уже с Валеркой и Дюсом тут разберемся. Вот только, памятуя внезапную пропажу кузена…

— Илюх, а телефон у этого твоего Артёма есть? — спросил я.

— Есть, — кивнул тот. — Только мы созванивались пару раз — дорого слишком…

— Но ты номер помнишь?

— Ага… Так, погоди. Да, вот, записывай!

Я достал из сумки блокнот с ручкой и набросал цифры. Если что, наберем этому Артёму. В том же магазине, к примеру, попросим аппаратом воспользоваться — тут ведь уже не межгород. Довольный Илюха в сопровождении Сани отправился на остановку троллейбуса, а мы двинулись пешком, разглядывая окрестности. Ну вот, а опасались, что не погуляем.

Ярославль начала девяностых походил на любой другой постсоветский областной центр вроде Твери, Вологды или Смоленска. Те же облезлые дома, затянутые рекламными транспарантами, вывески и плакаты на фонарных столбах, растяжки через дорогу с громкими призывами покупать и тратить. Многочисленные коммерческие магазинчики, валютные обменники, рядом с которыми терлись мутные типы, скупавшие доллары и немецкие марки — евро войдет в обращение только 1 января 99-го, сменив ЭКЮ, которое у нас в России не ходит и спросом не пользуется.

Автопарк, снующий по улицам, в большинстве своем отечественный, даже больше позднесоветский — вазовские «шестерки», «восьмерки», «девятки», ревущие прогоревшими резонаторами старые «Волги», «Москвичи» модели 2140 и самые новые 41-е. Боже мой, да тут еще «Запорожцы» бегают, грохоча своими двигателями, расположенными позади! Иномарок почти нет, и они сразу заметны — это роскошные по тем временам восьмидесятые «Ауди», «БМВ», «Мерсы» и «Вольво». Временами попадались «Форды Эскорт», но это скорее редкость. А люди… тоже, как и везде, на контрасте — у кого золотая цепь толщиной с якорную, а у кого латанные-перелатанные брюки с облезлым ремнем.

В переговорном пункте, который мы нашли довольно легко, оказалось свободно. Правда, выяснился нюанс — рабочего номера Маши я не помнил. Вернее, даже не знал, это ведь она сама мне звонила. Поэтому пришлось для начала набрать поликлинику, где работала бабушка сестер Терешенко, и уточнить номер у нее. А еще потребовалось успокоить пожилую женщину, сказав, что все в порядке, просто нужно прояснить пару вопросов, и вообще, я сейчас в Ярославле, знаете ли, говорить не очень удобно. Тетки в отделении сначала бурчали в мой адрес, когда я звонил по разным номерам, но потом потеплели — я же деньги платил, а еще угостил шоколадкой, которую мы прикупили по дороге в одном из коммерческих магазинов.

— Терешенко, слушаю, — наконец-то раздался в трубке знакомый голос.

— Мария, здравствуйте, — я сразу перешел к официальному тону. — Это Вадим Каменев.

— Ах да, здравствуй, Вадим. Что случилось?

— Ничего. И надеюсь, что не случится. Мария, я вас хочу попросить встретить сегодня с работы Нику и еще нашу подругу Лизу. Я по делам в Ярославле, вернуться в город попросту не успею.

Маша замолчала, о чем-то задумавшись, а на фоне были слышны мужские голоса. О чем они говорили, было непонятно, вот только интонации звучали встревоженно.

— Вадим, — сестра Ники словно очнулась. — Вот задал ты мне задачку. Боюсь, что я просто не знаю, во сколько освобожусь… Ночью убили еще одну девушку.

По телу побежала обжигающая волна. Новая жертва маньяка, который словно с цепи сорвался. Теперь это не совпадение — его действия отличаются от той реальности, что я помню по прошлой жизни. Но неужели Маша не найдет времени на собственную сестру? Странно это.

— Оксана Демешева, — тем временем продолжала Маша. — Блондинка, жила — представляешь? — в нашем районе. Надеюсь, это зацепка. Но пока… пока что у нас нет ничего нового. Блин, что же с Никой делать?.. У нас сейчас такой завал, я и водителя не смогу отпустить. Бабушке, что ли, позвонить?..

— Не надо волновать бабушку, — решительно сказал я. — И родителей тоже не пугайте. Я попрошу друзей.

— Спасибо, Вадим, — Маша выдохнула. — Ладно, прости, мне пора бежать. Пока!

Она первой повесила трубку, а у Дюса, который стоял рядом со мной в переговорной кабинке, вытянулось лицо.

— Давай звонить Макарону с Матвейчиком, — я посмотрел на него. — Как ты и предлагал. Надеюсь, они не заняты.

Матвейчик — это тот самый Матвеев Максим, который будет крутить баранку фуры и погибнет во время нападения дорожных бандитов. А Макарон — это Макаров Коля, с которым мы тоже перестанем плотно общаться. С ним, насколько я помню, все будет в порядке, он останется в Новокаменске и будет работать продавцом-консультантом в отделе бытовой техники.

— Не вопрос, Камень, — заверил меня Макс, когда я озвучил проблему и нашу просьбу. — Встречу, естественно. Слыхал, сегодня девчонку убили еще одну?

Мы коротко обменялись впечатлениями, потом приятель пообещал подтянуть Кольку Макарова, чтобы я не тратил деньги и время на еще один звонок. Я не помнил, встречался ли Макс Матвеев тогда с кем-нибудь, и уточнил у него, не будет ли его девушка против. Он закашлялся, потом немного обиженно ответил:

— Идиотская шутка, Камень.

Пришлось извиниться, а то выглядело это и вправду как насмешка счастливого человека над тем, кому пока еще не повезло. Хорошо, что Макс человек отходчивый.

Мы вышли с Дюсом из переговорной кабинки, позвали скучавшего Валерку. Я посмотрел на часы — уже можно возвращаться в магазин. Но что-то меня беспокоило, я не мог сам объяснить, что именно. Решил набрать Артёму, ярославскому другу нашего Илюхи. Тетеньки, раздобревшие от шоколадки, разрешили мне позвонить по служебному.

— Алло, — послышался неуверенный голос, чем-то похожий на Илюхин.

— Здравствуйте, — сказал я. — Это Артём?

— Да, это я.

— Меня зовут Вадим Каменев, я друг Ильи Скороходова. Артём, он у тебя? Они должны быть вдвоем еще с одним парнем, Александром…

— Э… Эм… — Артём начал заикаться. — Они отошли… отошли сейчас.

— Как отошли? Куда?

Мне совершенно не понравилось волнение парня, и я начал быстро соображать, куда решили направиться Илюха с Саней и что могло пойти не так.

— Артём, скажи мне по-честному, где они?

— Я… я не знаю, — ответил тот. — Илюха просил не говорить, если вы… если ты наберешь раньше времени. Сказали, забегут тут по-быстренькому по делам и помчат к вам на Свободы.

— Б**дь! — вырвалось у меня, и тетушки укоризненно уставились на меня. — Извините, это я не вам. И ты извини, Артём. Спасибо, пока. Извините еще раз, друг очень расстроил своим поведением.

Тетушки снова заулыбались, и мы поскорее покинули переговорный пункт. Уже на улице я обрисовал Дюсу и Валерке сложившуюся ситуацию.

— Полный кабздец! — в сердцах воскликнул мой друг. — Что на них нашло? Куда, как ты думаешь, они направились?

— Есть у меня одна мысль, — мрачно ответил я. — И она мне совсем не нравится.

* * *

Паззл сложился. Подозрительное воодушевление Илюхи, когда он отпрашивался к Артёму, словно к любимой девушке, и визитка сауны «Клеопатра», которую наш компьютерный гений сунул в карман. Добавим сюда хроническое невнимание женского пола к самому Илюхе и отправленному с ним Сане — и вуаля. Куда они еще могли упереться в Ярославле?

— Ах вот значит как! — возмутился Валерка, когда я озвучил свои догадки. — Мы тут проблемы решаем, а они к шмарам поехали?

— Блин! — покачал головой Дюс, потом хохотнул. — Ну, Илюха, ай да слоняра! В тихом омуте черти водятся — это про него! Скромный, скромный — а взял и поехал в сауну к проституткам!

— От Сани я бы это больше ожидал, — возразил я.

— А вот поспорим, — подмигнул Дюс, — что это не суровый воин, а наш компьютерный стесняшка?

— На что спорим? — я улыбнулся, оценив желание друга разрядить обстановку.

— На щелбан, — предложил Дюс.

— Лучше на фофан, — возразил Валерка. — Или на колобаху!

Я уже давно благополучно забыл, в чем разница между этими красочными видами членовредительства. Поэтому продвинул свой вариант.

— На десять отжиманий или десять подтягиваний.

— Заметано! Валер, ты с нами?

— Я за то, что это Илюха!

— Принято!

Из визитки, которую протянули нам девчонки с остановки, я помнил только название сауны. Ни телефона, ни адреса. Но проблемы с этим не вижу — в любом городе есть люди, которые прекрасно знают все злачные места и могут довезти туда без точных координат. И одного из них я сейчас вижу на другой стороне улицы.

— Отец, свободен? — спросил я усатого таксиста, скучающего в желтой «Волге» новой модели.

— Куда надо? — с готовностью прохрипел тот, отложив газету.

— Сауна «Клеопатра», — ответил я, и мужик понимающе хмыкнул.

Я сел впереди, Дюс и Валерка прыгнули на задний ряд. Таксист переключил скорость рычагом с розочкой в эпоксидке — в это время самый писк моды. На приборной панели иконки, с зеркала заднего обзора свисает крестик. Мужик затянулся крепкой сигаретой, ткнул кнопку магнитолы.

— Плачет девушка в автомате… — запел забытый в моем времени Евгений Осин.

«Волга» надсадно ревела двигателем, усач подпевал, не забывая смолить, и я, хоть терпеть не мог курево, проникся колоритной поездкой. Шофер никого не подрезал, но при этом умудрялся играть в шашечки на дороге и протискиваться в узких рядах, проскочив чуть ли не полгорода минут за пять.

— Бать, а ты не в милиции баранку крутил? — Валерка аж выгнулся вперед.

— Не, — усмехнулся таксист. — На скорой. Там не платят сейчас ни хера, вот и ушел в таксисты.

Я думал, он сейчас будет рассказывать о своей жизни, как это часто бывает с его коллегами, однако мужик и здесь не подкачал. Ответил на вопрос и дальше принялся подпевать Осину, а потом Белоусову с его вечным хитом «Девчонка-девчоночка». А когда он принялся не хуже Макса Покровского вырыкивать «Хару мамбуру», я и вовсе проникся к этому веселому дядьке глубокой симпатией.

— Ну вот, пацаны, — прохрипел он, притормаживая у бетонной пристройки к какой-то безликой девятиэтажке. — Вход там.

Я расплатился, мы вышли и направились ко входу, затерявшемуся за глубоким козырьком. Раньше таких пристроек было много, там открывали магазины, парикмахерские, даже частные клиники и небольшие кафешки. Но вывеска «Клеопатра» с портретом египетской царицы и поцарапанная девятка на тротуаре с облокотившимися на капот парнями в спортивных трико сомнений не оставляли.

— Куда? — спросил один из них, отбрасывая сигарету.

— Туда, — усмехнулся я, указывая на вывеску.

Валерка с Дюсом подобрались, не понимая, почему нужно объяснять кому-то, что мы хотим попариться или помять девчонок. А я с подобным уже сталкивался в те же девяностые, только поздние. Это своего рода фейсконтроль, не пропускающий любопытных, неплатежеспособных и просто подозрительных.

— Закрыто, — ответил второй парень, отсвечивающий широченными зеркальными очками-авиаторами.

— У нас там кореша зависают, — я сделал вид, что возмутился, а потом хохотнул. — Нормально они у вас, получается, там просадили, если даже сауна перестала работать!

Братки переглянулись, потом тот, кто щеголял в авиаторах, смачно харкнул и усмехнулся.

— Один там ровный такой, армейский, — сказал он. — А вот с ним…

— Полный такой и хромой? — подсказал я. — В очках?

— Ну да, — обрадовался браток. — Типичный ботаник. Без обид, пацаны, но чудной он у вас. Инессу спрашивал, которая уже смену оттарабанила. Сверху накинул, мол, только ее привезите. Ну, мы и привезли. Как говорится, хозяин — барин.

Он заржал, второй просто ухмылялся, а я внутри все мрачнел и мрачнел. Вот уж правду сказал Дюс, что в тихом омуте черти водятся. Не ожидал я от Илюхи, скромного очкастого толстяка с короткой ногой. Мало того, что Саню, похоже, уговорил, так еще и заставил братков съездить за этой Инессой. Брюнеткой, если не ошибаюсь, из той компании. Впрочем, владельцам сауны и тем же браткам-охранникам это только на руку. Илюха платил долларами, свободно конвертируемой валютой.

— Так мы пройдем, пацаны? — я показал на вход.

— Да без базара, — браток в авиаторах радушно развел руками. — Вход сотка. Бакинских, если ты не понял.

— А не многовато ли? — прищурился я, чувствуя, что сердце ухнуло вниз. Сколько же эти двое прое… потеряли⁈ Минимум две приставки, и это еще не считая надбавки «за беспокойство».

— Да расслабься ты, это за всех, — оскалился первый браток. — Тридцатка с каждого и десять за допуслуги.

— Да мне не развлекаться, а по делу со своими кое-что уточнить, — улыбнулся я, максимально сохраняя самообладание. — Может, позовете того, кто армейский? Саней его зовут.

— Да у нас тут вообще-то пост, — нахмурился браток в авиаторах. — Покинуть не можем.

— Так давай я зайду по-быстрому! — вступился Валерка. — Или за тебя постою!

— Ишь, какой! — усмехнулся первый, почесав изодранную тупой бритвой голову. — Быстрый! Ладно, давай десятку и заходи. Сами понимаете, пацаны, контора серьезная, суеты лишней не нужно.

Спорить с ними смысла нет никакого. Это в будущем можно зайти, посмотреть и обсудить прейскурант. А здесь и сейчас ты либо клиент и платишь, либо ты черт… и идешь мимо.

— Держи, — я протянул братку десять долларов, и тот меня даже проводил до входа, попросил, чтоб пустили и провели к «хромому» и «вояке».

Я вошел в небольшое административное помещение, эдакий ресепшн, где за столом сидела тучная дама в солидном возрасте. Она встала и проводила меня в узкий коридор, за которым притаилось помещение сауны. Постучала в дверь, крикнула «к вам пришли» и степенно удалилась. Я даже не особо всматривался, какие там были стены, чем выкрашены — меня беспокоило другое. А именно: лишь бы Саня опять не выпил.

Внезапно из-за двери донесся женский крик.

p.s. Новая глава — в понедельник, 26 августа, в 0:15.

Глава 22

Я загрохотал по двери, привлекая внимание тех, кто находился внутри. Послышались торопливые шаги, защелкал замок. А крик сменился отборными матами в исполнении, судя по голосу, чемпионки по тяжелой атлетике.

— О, Камень, наконец-то! — выдохнул Саня, распахнув дверь.

По ушам мне опять ударило женской руганью, Саня поморщился, отступил в сторону, пропуская небольшую девчонку в теле. Явно не Инессу, судя по простому деревенскому лицу и дешевому, наспех натянутому сарафану.

— Пока, Саша! — пропищала она, и Саня кивнул.

А затем из спального помещения в стороне от парилки выскочила злая брюнетка в эффектном зеленом платье, цокая каблуками. Ее трясло от возмущения, она шипела, перемежая проклятья и матерную ругань. Увидела меня.

— Слышь, как там тебя? Камень? Забери своего тупого придурка! Это же надо меня так достать! У-ух!

Она топнула ногой, снова грязно выматерилась, треснула сумочкой Саню, который предложил ей помощь, и промчалась мимо меня гневной фурией.

— Лена, Лена, ты куда? Все нормально? — послышался голос тетки на входе.

Понятно. Инесса, говорите? Вот все и раскрылось. Впрочем, ничего удивительного.

— Да пошел он! — громыхнула брюнетка.

— Он денег-то хоть заплатил?

— Да, с этим все нормально. На вот, Рыбнику отдай.

— Пока, Леночка. Отсыпайся.

Судя по голосу, тетка говорила слишком уж саркастично. Хотя, быть может, я и преувеличиваю. Да и не в этом сейчас проблема. Чего же там, интересно, эдакого натворил Илюха, что проститутка выбежала в таком гневе?

— Вадик… — начал было Саня, но я, еле сдерживая злость, покачал головой.

— Потом, все потом.

Наш компьютерный мозг, стыдливо прикрывая чресла широким полотенцем, хромая, вышел в предбанник с дубовым столом, заваленным виноградом и сырной нарезкой. Интересное сочетание. Особенно с початой бутылкой абхазского «Псоу».

— Быстро одевайтесь, и уходим, — процедил я. — Какого черта вы здесь делаете⁈

— И что ты, кстати, натворил? — спросил у Илюхи Саня, которому тоже было интересно, почему проститутка выскочила от нашего толстяка, как ошпаренная.

Несчастный вид Илюхи немного даже затушил во мне пламя ярости.

— Я ей встречаться предложил, — парень был красным, но непонятно, из-за парилки или же от стыда. — В любви признался, сказал, что мы с друзьями бизнес открываем, с деньгами проблем не будет…

— Вот на хрена я вам всем говорил, не п**ть! — я закатил глаза. — Мы еще даже ничего не сделали, а уже весь Ярославль знает, что с нас можно поиметь. Ты чем думал, Илюха? Хотя не говори, я и так знаю.

Компьютерный гений смутился, что-то забормотал, скинул с себя полотенце, принялся одеваться. Я скользнул взглядом по помещению. Дорого, но прям китч — маски фараонов, портреты Клеопатры в образе секс-бомбы. Псевдоегипетские иероглифы на стенах. И массивная дубовая мебель в стиле русских народных сказок. Хотя логичнее были бы троны для фараонов.

— Не пил? — я повернулся к Сане, который тоже принялся одеваться.

— Не, Вадик, — тот помотал головой. — Держусь!

— И то хорошо, — вздохнул я.

— Илюха, как там хоть, все нормально прошло? Не только в любви признавался? — негромко поинтересовался Саня.

— Ну да, — довольно заулыбался компьютерный гений. — Хотя бывало и лучше…

— Ой, да не свисти! — скривился Саня. — С кем лучше было? С Дунькой Кулаковой?

— Так, а ну, прекратили оба! — я добавил в свой голос стали, видя, как эти двое набычились друг на друга. — Собрались тихо и на выход! Сколько потратили?

Услышав сумму, я попросил повторить. Увы, мне не показалось.

— Илюха, да твою ж в душу мать!

* * *

Неужели я зря надеялся, что все получится? Кажется, со вчерашними школярами каши не сваришь. Единственный, кто еще не накосячил, это Дюс. Меня не покидало ощущение, что в этой поездке я как наседка собираю в кучу разбегающихся в разные стороны птенцов. Как же быть дальше? У меня есть четкое понимание шагов для построения бизнеса, но для успешного результата мне нужны надежные люди рядом. А вот мои друзья на них не тянут, и первая бизнес-поездка грозила срывом. Началось все с конфликта в электричке, потом чуть не поцапались с братками из-за подставного попрошайки, а тут еще Илюху понесло во все тяжкие, и он профукал всю свою долю плюс еще сверху. Очаровавшая его Инесса, как выяснилось, брала две сотни долларов за два часа, дополнительно Илюха накинул сверху полтинник. Саня оказался более скромным, выбрав вместо премиума-путаны «бюджет», однако это все равно минус сотка. Поучаствовали в бизнесе, блин.

В итоге вместе с процентами за долг Невмержицкому и проститутками мы уже потеряли ближе к тысяче долларов. Я прикинул затраты и понял, что придется значительно сэкономить. Хорошо еще, что Илюха перед своим закидоном действительно уточнил у Кирилла, какие игры сейчас популярны и что лучше покупать для 16-битки. Плюс — какую выбрать и стоит ли заморачиваться на китайские клоны. Оказалось, что нет: если копии «Денди», которая в свою очередь клон японской «Фамиком», еще вполне работоспособны, то «Сегу» лучше ни на что не менять: уж слишком часто глючили, а то и вовсе не работали китайские аналоги. А нам хотя бы на старте нельзя было рисковать репутацией.

К слову, о ней… Пришлось еще раз всем объяснять, что бизнес и раздолбайское отношение несовместимы. На этот раз по-настоящему. Специально ради этого остановил всех подальше от сауны, в каком-то дворе между пятиэтажками с заросшей травой хоккейной коробкой, и провел мини-собрание — прости, господи — акционеров.

— Значит, так, парни, — я окинул внимательным взглядом всех четверых, но особенно Саню с Илюхой. — Видимо, вы не до конца осознаете, во что мы ввязались. Напомню: в серьезное дело. Настолько, что у нас уже до открытия есть внушительный долг. А вы, господа, помчавшись в сауну к прекрасным путанам, забыли об этом.

Сделал паузу, вновь окинул их взором. Дюс тоже смотрел на обоих, но без осуждения, просто внимательно. А вот Валерка, похоже, пылал праведным гневом. И только из уважения ко мне сейчас не высказывался.

— Так вот, — я продолжил. — Урок номер один. Любой поступок имеет последствия. А за них, в свою очередь, нужно нести ответственность? Мысль понятна?

— Да все понятно, Камень, — Саня попытался оправдаться за себя и за Илюху. — У бойцов залет, надо отработать.

— Именно, — кивнул я. — Перевожу на обычный русский. Вы просрали триста пятьдесят долларов. Это три приставки с комплектом картриджей. Три, мать вашу, недостающих приставки! Которые не принесут нам прибыли!

— Да я понял, Вадим! — Илюха раскраснелся и тяжело задышал. — Что мне теперь делать? Ты меня выгонишь?

— Это было бы слишком легко. Да и кто тогда вернет деньги? — безжалостно сказал я. — Нет, друзья, в бизнесе по-другому. Ты, Илюха, и ты, Саня… Оба отработаете то, что потратили не на дело, в двойном размере…

— На счетчик ставишь? — помрачнел Саня. — Как бандюки или Невмержицкий?

— Вадимыч, это жестко… — вступился Дюс, но я жестом попросил его помолчать. — Нет, ты меня не затыкай!

— А ты послушай для начала! — Валерка мгновенно вырос между нами, будто арбитр. А скорее даже как мой телохранитель.

— Народ, спокойней! — я повысил голос, чтобы отвлечь всех от намечавшейся свары, и это сработало. — Отлично. Теперь по делу. Нет, я не ставлю на счетчик. Просто хочу, чтобы вы поняли. Бизнес — это не настольная игра «Монополия», где ты просрал и просто пошел домой. Это риск! Настоящий! Где можно потерять все и оказаться на улице! И жрать на помойке! Поэтому с тебя, Илюха, пятьсот долларов в общее дело! А с тебя, Саня, двести! Не в мой карман, подчеркну, а на развитие нашего бизнеса!

— И где мы эти бабки возьмем? — Саня поиграл желваками, идея ему не нравилась.

— Есть несколько вариантов. Первый: можете уйти, и просто разойдемся бортами. Домой тоже раздельно. Вы сами по себе, мы сами, — молчу, никто не спешит соглашаться, уже хорошо. — Второй вариант: будете отдавать со своей доли в прибыли. Или третий… берете на себя исполнение новых проектов. Для общего дела!

— Каких? — оживился Илюха.

— Сначала с этим закончим, — отрезал я. — А потом, пока будем открываться, я вам подкину работу по силам. Это уже моя задача, — небольшая пауза. Все, бунт подавлен, на мою роль вожака больше никто не покушается, и даже зубы по-настоящему не пришлось показывать. — И еще раз! Оставьте в прошлом беззаботное детство. Закупку проводим до конца вместе, возвращаемся домой, и… Если кто-то поймет, что бизнес — это не его конек, я все пойму. По деньгам разберемся, с каждым, кто решит выйти, рассчитаюсь. Вопросы? Возражения?

— Обдумаем, — буркнул Саня, но уже без угрожающих ноток в голосе. Надеюсь, и вправду мозги заработали.

— Насчет второго и третьего вариантов торопить не буду. Но остаешься или валишь на все стороны, решай сейчас, — додавил я. — Твой ответ?

— Остаюсь, — Саня ответил взгляд.

— И я остаюсь, — закивал Илюха. — И согласен ответить… По-пацански.

Валерка, услышав это, фыркнул. Дюс по-прежнему задумчиво смотрел на меня, наверное, даже хотел что-то сказать, обсудить. Но молчал. А я торопить не буду. Пусть тоже спокойно все погоняет у себя в голове. Да, я решил развивать дело с этими людьми и заодно разобраться в себе. Но нянькой я им точно становиться не собираюсь. Сами потом спасибо скажут.

— Ладно, идемте.

Для скорости и надежности мы поймали такси. И так уже кучу времени потеряли, черт с ними, этими транспортными расходами. Вернулись в магазин и выяснили, что нас там уже давно ждут. Хозяин, начавший рано лысеть мужик лет тридцати пяти, с улыбкой протянул руку — сначала мне, потом всем остальным. Видимо, продавцы объяснили ему, кто есть кто в нашей компании.

— Герман, — представился он. — Я уж думал, зря сорвался, и вы не приедете. Ребята сказали, что вы хотите большой заказ сделать?

— Да, — я кивнул. — Что-то возьмем прямо сейчас, а что-то через месяц. Вы ведь сами в Китай ездите?

— Ну да, — Герман почесал висок. — В Шуньдэ, там крупный центр производства электроники. У меня еще точки есть, где музыкальные проигрыватели, видеодвойки и прочее… А вас что именно интересует?

— 16-битная приставка, — ответил я, и у Германа глаза чуть не вылезли из орбит. — И пять картриджей к ней. Список приложим.

— Это… — хозяин точки хватал ртом воздух. — Это очень дорого, у вас ее никто не купит… У вас ведь тоже магазин, верно? И картриджей в стране вообще нет. Бессмысленно дорогая покупка.

— Да я не на продажу, — я улыбнулся. — Брату на день рождения.

— Так, — глаза Германа забегали. — Я в начале сентября поеду в Шуньдэ, могу привезти. Но деньги вперед!

Чувствую, этот тоже решил, будто встретил наивных лохов. Неужели мы и вправду так выглядим?

— Сколько?

— Шестьсот! — выпалил хозяин точки, и я вежливо рассмеялся.

Здесь я ориентировался на собственную память, потому что первая «Сега» в нашем дворе появилась опять-таки у Илюхи. И стоила она в 1995 году 350 тысяч рублей. А курс доллара тогда был чуть больше четырех тысяч. То есть примерно 80 или чуть больше зеленых за чудо техники, ближайшего конкурента «Нинтендо». Кстати, еще чуть позже появится первая «Плэха», то есть «Сони Плейстейшн», но ее мы пока вообще не рассматриваем. Всему свое время. Сейчас у нас девяносто третий, а значит…

— Двести, — сказал я. — У меня есть информация о стоимости, поверьте. Еще двадцать могу добавить за индивидуальный заказ. Раз уж вы все равно едете в Шуньдэ.

— Могу ведь и не покупать, — попробовал атаковать Герман.

Но меня подобными провокациями не проймешь.

— Тогда вы точно ничего не заработаете, — я развел руками. — Даже с учетом себестоимости приставки сумма навара приличная.

Хозяин точки мучительно соображал, как же ему поступить. В итоге здравый смысл возобладал, и он выдал встречное предложение.

— Давайте 250? Понимаю, у вас свой интерес, вы не хотите переплачивать, но мне, скорее всего, придется дополнительно погулять по барахолкам… «Сега» — вещь редкая и дорогая, а в Китае есть клоны, в основном они чаще всего попадаются. И чтобы мне найти оригинальную приставку, будет непросто. За это и прошу доплату.

— Можем поступить по-другому, — как раз в этот момент мне пришла в голову еще более здравая мысль. — Как насчет того, чтобы объединить усилия?

— Как это? — оторопел Герман, но видно было, что ему как минимум интересно.

— Вы поедете в Шуньдэ и возьмете с собой моих партнеров, — я раскрыл карты. — Разумеется, не просто так.

Парни вытаращили глаза — они-то не знали, о чем я подумал и, самое главное, почему вдруг решил все переиграть. А я и сам только сейчас пришел к более перспективной идее. Как раз Илюха с Саней отработают свои косяки и заодно пользу принесут.

— И в чем же мой интерес? — Герман напустил скучающий вид.

— Сможете привезти с собой больше товара, — объяснил я. — Вы же как частник поедете, челнок то бишь. И вряд ли будете фрахтовать отдельный самолет под свой груз. Повезете все на себе, в багажном отделении и в ручной клади. А с моими парнями сможете больше.

— И что мне мешает для этого взять Ярика или Олега? — Герман махнул в сторону своих продавцов.

— То, что им придется платить. А за своих уже я доплачу вам. В итоге у вас и товара больше получится взять, и сверху прибавка. Плюс безопасность — Александр, — я мягко подтолкнул вперед Саню, — у нас занимается именно этим. А Илья, — пришла очередь еще одного из моей команды, — отлично разбирается в технике, как вы уже наверняка успели убедиться. Ваши сотрудники так уж точно.

Оба продолжали ошалело смотреть на меня, хотя вслух ничего не говорили, поняли, что сейчас лучше играть предложенные мной роли. А еще, я надеюсь, оба догадываются, что это и есть те самые «новые проекты», которыми можно заменить денежную отработку.

— Идет, — согласился Герман и протянул мне руку. — Такой подход мне нравится. Но все-таки…

Он немного замялся, а потом наконец-то выдал:

— Может, внесете аванс за поездку? Сами понимаете, билеты, то-се… Организовать все — как-никак в Китай полетим, не в Анапу.

— Конечно, — ответил я. — Только напомните, где у вас поблизости контора нотариуса?

— Да прямо тут, в здании, — с готовностью подсказал хозяин магазина.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда сейчас тогда пойдем оформим договор о намерениях, расписку, и можно паковать приставки.

На лице Германа не дрогнул ни один мускул. Напротив, он отнесся к моим словам с пониманием. А может, и притворялся, просто выхода уже не было. Особенно когда я расплатился хрустящей зеленью за то, что мы брали уже сегодня.

* * *

Днем ранее, база отдыха «Оникс»

В загородном комплексе, оставшемся еще с советских времен, но принадлежащем теперь новому хозяину, собрались авторитетные люди Новокаменска. С поправкой на непростое время — то есть не врачи, инженеры или, скажем, ученые, а те, кто строил параллельную теневую экономику.

За широким столом в роскошном предбаннике сидели распаренные мужчины, одновременно похожие и непохожие друг на друга. Краснолицый в затемненных очках-хамелеонах, скрывающих слепой правый глаз с бельмом — Кореец. Абсолютно лысый, даже без ресниц и бровей, с золотыми зубами — Север. Первый воевал в Афгане и потерял там глаз. Второй участвовал в ликвидации чернобыльской аварии и потерял волосы. Третьим был молодой, не старше сорока, мужчина с хорошей стрижкой, который, казалось, был лишним в этой компании — Бешеный. Прозвали его так, потому что именно на его счету было самое большое количество громких убийств, а приятная и даже добродушная внешность быстро менялась на перекошенное злобой лицо. Четвертого звали Череп — за титановую пластину, которую ему поставили в Германии вместо утраченного фрагмента кости. Пятым в компании был высокий седой мужчина с короткой бородой. Именно ему принадлежала база отдыха «Оникс», и именно он разруливал бандитские разногласия в городе и районе. Звали его Сева Купол.

Компания поглощала холодное пиво с красными вареными раками, хлопала по мягким местам полуголых девиц из обслуги и посмеивалась над скабрезными анекдотами про милиционеров. Не было среди них только еще одного, как поговаривали, всего чуть менее влиятельного, чем Купол. Рыночного пахана по кличке Вано. Он единственным не приехал на сходку, и почти все теперь сходились во мнении, что беспредельные нападения, всколыхнувшие город, на его счету.

— Он своего бригадира недавно грохнул, — рассказывал Череп. — Пацаны говорят, тот левачил с приезжими каталами. А с Вано не делился. Он своим и приказал новый подсвечник сделать.

— И что? — нахмурился Север.

Выглядело это жутко из-за полного отсутствия бровей.

— Так если он своих чикает, не жалея, что ему чужие, — пожал плечами Бешеный. — Я же правильно тебя понял, Юрец?

К Черепу он обратился по имени, что в его понимании означало дружеское отношение.

— Ну, — кивнул Череп.

— Вано не дурак, — Кореец шумно выдохнул, отпив сразу чуть ли не половину большого бокала светлого. — Не стал бы он так делать. Слишком шумно и громко.

Сева Купол внимательно слушал бандитов по очереди и не спешил с выводами. В предбанник вошел его человек со шрамом через всю правую щеку, наклонился и что-то сообщил шепотом.

— Пускай входит, — нахмурился Купол.

Через полминуты перед компанией появился слегка полноватый мужчина с орлиным профилем, на котором покоились очки в дорогой оправе.

— О, генацвале! — радостно захохотал Череп. — А мы тебя как раз вспоминали! Север и Кореец тут о пацанах своих погибших рассказывали… Может, знаешь че?

— Знаю, что у нас появилась проблема, — спокойно ответил Вано, раздеваясь. — У всех.

— Ты о чем? — настороженно уточнил Купол.

— Буквально минут двадцать назад, может, чуть больше, разнесли мой кортеж, — Вано покачал головой в ответ на предложение рыженькой из обслуги налить ему пива. — Все мои парни, что ехали там, в мясо или сгорели. Хорошо, что я на «Линкольне» не поехал. Как чувствовал.

— Хера себе, — помрачнел Череп.

— Да уж, Вано, повезло тебе, — покачал головой Бешеный.

— Может, это «Белая стрела»? — предположил Север.

— Кто это? — блеснул затемненными очками Кореец. — Что за группировка?

— Ходят слухи, — Вано поболтал красное вино в принесенном ему бокале, — что это спецподразделение у ментов. Действует неофициально и мочит авторитетных людей. Я так думаю, что если подобное и существует, то это явно не наш случай. Если не считать мой кортеж, нападали на обычных парней, не на авторитетов. Или…

— Или? — насупился Череп.

— Сомневаюсь, что я единственный, кого хотели грохнуть, — ответил грузин, сделав маленький глоток. — Так что кто бы это ни был — «Белая стрела» или кто другой — он или попутал, или скоро попытается грохнуть и вас, господа.

— И что делать предлагаешь, генацвале? — за напускной бравадой Бешеного чувствовалась неподдельная тревога.

— Не дать себя убить, — усмехнулся Вано. — Логично же, уважаемые.

— Есть мысли? — Сева Купол не просто так был смотрящим, он хорошо умел анализировать и предпочитал действовать на упреждение.

— На время забываем о терках между собой, — в этом они с Вано были похожи. — И ищем тех, кто может быть причастен к объявленной нам войне. Чужих, подозрительных. Тех, кто сильно выделяется или просто поднялся в последнее время. Новых игроков или их посредников.

— Думаешь, это действительно кто-то к нам в город лезет? — размял кулаки Север. — Точно не менты?

— Я тебя умоляю, — Вано со смехом покачал головой и замахал руками. — Менты сейчас выживают, а не работают. Нет у них столько сил. А вот у молодых и амбициозных — с избытком.

— Есть кто на примете? — заинтересовался Купол.

— Серега Жогин рассказывал, — вспомнил вдруг Север. — Ну, тот, который Серый, барыга мой. Заходили к нему два парня, бизнес совместный предлагали мутить. На мой взгляд, херня полная — игры какие-то…

— Автоматы, что ли? — блеснул слепым глазом Кореец. — Казино? Эти… бандиты, что ли, однорукие?

— Да не, — махнул рукой Север. — Что-то с компьютерами, я в этом не разбираюсь. А Серый сказал, будто бы что-то прибыльное намечается. А тут вдруг на его точку напали, моих парней грохнули. Совпадение?

— Точку отжать хотят, — с пониманием закивал Бешеный. — А эти двое вряд ли сами по себе действуют. Но под кем-то — вполне. Почву прощупывают.

— У меня на АРПе сторож новый появился, — задумался Кореец. — Тоже вроде мелочь, но какой-то хитро сделанный… Как раз тоже перед нападением устроился. Скажу своим, пусть присмотрятся к нему.

— А у тебя, Вано? — Купол, выслушав братву, повернулся к хозяину рынка.

— Мне кажется, я понял, о ком речь, — тот сразу же вспомнил дерзких парней, о которых говорил его ментовский осведомитель Комар.

Конец первой книги.

Второй том уже доступен —

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Камень 1993. Книга 1

Content

Камень 1993. Книга 1

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Nota bene