Камень 1993. Книга 2

Глава 1

Ярославль, 1993 год. 20 августа, пятница

Да что ж такое, икота напала… Как будто бы вспоминает кто. Или от волнительного предвкушения скорого завершения нашей поездки. Вроде как пока все удачно прошло. Теперь до дома доедем — и можно ненадолго расслабиться.

Десять приставок мы распихали по сумкам, и все равно они влезли с трудом. Картриджи, которые мы отобрали по советам Илюхи и его друга Артёма, пришлось упаковывать в знаменитый пакет Дюса, который я случайно прихватил с собой, желая вернуть его другу, но банально забыв его в кармане. Вот и пригодился.

— Слушай, Вадим, — едва мы покинули магазин Германа, Илюха не утерпел и сразу же взял быка за рога. — Что за тема с этим Китаем? Зачем нам туда ехать?

— Я вот тоже не понял, — поддакнул Саня. — Специалист по безопасности? Хе!

— А мне кажется, я догнал, — Дюс засиял довольной улыбкой. — Ты просто хочешь, чтобы парни сами купили то, что надо, и без наценок! Вот только…

— Как же дорога? — перебил Илюха. — Еще ты этому Герману обещал заплатить… Наоборот ведь, дороже получается! И значительно!

— Ты вот, Дюс, — я посмотрел на парня, — сказал, что платы можешь перепаять, и мне в голову мысль пришла. А зачем нам покупать втридорога у Германа, да и у тех же китайцев?

— Не понял, — Дюс озадаченно нахмурился. — Мы ведь уже купили!

— Это на старт, — пояснил я. — 8-битки. А вот с 16-битками поступим иначе — сами их делать будем. Организуем отечественную локализацию. Так что слушайте, парни, и запоминайте. Потом еще раз, конечно, обсудим, и не раз, но сейчас самое основное. Вы, Илюха и Саня, едете с Германом в Шуньдэ и там закупаете не приставки — внимание! — а электронные платы сеговских клонов. На технорынке они должны копейки стоить. Картриджи, джойстики, пистолеты — тоже берите. Не исключено, что они там на развес продаются… Ладно, шучу. Но дешево точно. А здесь, дома, уже твоя, Дюс, задача: разобраться в технологии. Для этого можем одну-две приставки на донорство пустить. Корпуса скопируем, закажем формы…

— А ведь это мысль, — прервал меня Дюс, довольно кивая. — Как я и сказал, ребят из своего технаря подтяну. Вот только где заказывать будем? Где нам корпуса сделают?

— Да мало ли производств, которые простаивают! — воодушевленно воскликнул я. — Даже у нас в Новокаменске завод радиоаппаратуры есть. Сидят без заказов и без денег, на ладан дышат. Можно у них, можно в Ярике посмотреть или у соседей в Твери.

— Голова ты у нас, братух! — Валерка, расчувствовавшись, даже пихнул меня в плечо. — Вот голова так голова!

— Два уха! — отшутился я. А потом добавил уже серьезно. — Голова у нас у каждого есть, надо только не забывать пользоваться. Вас двоих, Саня, Илюха, это особенно касается.

— Блин, Камень, вот ты!.. — Саня расчувствовался. — Задолбал, с одной стороны, а с другой… И вправду ведь соображаешь, это я лоханулся, причем уже несколько раз.

— Ладно тебе, — приободрил я его. — Главное, чтобы понял и сделал выводы.

— Слушай, Вадим, да ведь это же… — начал Илюха.

— Золотая жила! — закончил за него Дюс. — Блин, да так я потом и машину куплю, Лизку буду катать!

— Все будет, — пообещал я. — Надо только работать.

До вокзала мы опять же доехали на такси, не рискнув добираться с таким грузом на общественном транспорте. Пусть и переплатили, потому что машин пришлось заказывать две, зато были уверены, что нас вряд ли кто-то будет преследовать — слишком накладно. Или нет…

— Вадик, там какие-то парни трутся, — негромко сказал Саня, когда мы, купив билеты, двинулись на перрон. — Не нравятся они мне, надо быть осторожней.

— Мне кажется, я их видел рядом с магазином! — воскликнул вдруг Илюха и осекся, поняв, что сделал это слишком громко. — Да, точно! Один в «Адидасе», другой в черных джинсах и майке. Они!

— Так… — я принялся думать вслух. — Вспоминайте, парни, не видел ли кто какой-нибудь подозрительной машины? Если это не совпадение, то они все-таки ехали за нами. Впрочем, это уже ничего не меняет…

— Наверное, все-таки надо было ехать на тралике, — покачал головой Дюс. — Сразу два такси… Да еще мы с сумками. Пожалуй, внимание привлекли, хотя думали, что наоборот.

— Да тут, если честно, еще один вариант есть, — я недобро посмотрел на Илюху. — Кое-кто в сауне хвастался, что у него бизнес скоро появится. Жрицы любви, если что, тоже информацию собирают и передают заинтересованным лицам.

Компьютерный гений покраснел и забормотал извинения.

— А вообще, нас могли и мелкие заложить, — сказал я. — Там же целая куча детей и подростков трется постоянно, рядом с магазином. Если бы я держал район, то там бы точно был кто-то из скорлупы.

— Или Герман, сука!.. — Валерка сплюнул.

— Тоже вариант, — я не стал спорить. — В любом случае: держимся вместе и не выпускаем сумки из виду. Вперед.

Саня с Валеркой тут же подобрались, словно опять ощутили себя в армии. Вот есть в этом все же определенная польза, не только минусы. Дюс напрягся, но в целом держался уверенно. А Илюха… вот он растерялся, зато хоть сообразил, что здесь лучше без импровизаций, и просто засеменил следом.

Мы проходили мимо одного из самых злачных мест в здании вокзала — кафетерия, где не только перекусывали обычные пассажиры, но и выпивали мрачного вида личности. Парочка уже даже валялись в беспамятстве прямо на полу. Их обходили, а кто-то и вовсе перешагивал. Милиция смотрела на все это безучастно.

— Вон те парни, — я подошел к патрульным и указал на подозрительных типов, которые едва заметно теперь точно шли за нами, — крутились у касс и что-то говорили про взрывчатку.

— И что? — лениво спросил один из милиционеров.

— Как что? — я вытаращил глаза. — Вы разве не слышали, как под Вологдой поезд взорвали?

Да простят меня вологжане, эту историю я сейчас просто выдумал на ходу. Просто надо было как-то расшевелить этих увальней в форме.

— Ты слышал? — милиционеры переглянулись.

— Нет. Хотя… Что-то такое было. Пойдем-ка проверим!

Как это называется у психологов? Ложное воспоминание? Не суть важно, главное, сработало. А у нас появилась фора — патрульные подошли к нашим преследователям, откозыряли и потребовали документы. А мы проскользнули за турникет и ускоренным шагом двинулись к платформе. Электричка отходила по расписанию через семь минут, может, еще успеем.

— Быстрей, быстрей! — поторапливал я друзей.

Как назло, время подходило к вечернему часу пик, и народ прибывал. Все-таки Ярик — это ключевая транспортная точка, народ ездит в Москву и обратно, особенно сейчас, когда там проще заработать. Максимально повезло, говорят, в этом плане тверским, потому что они чуть ли не ближе всех к столице. Они и еще тульские с рязанскими.

Мы уже подходили к электричке, а я радовался, что, пусть и не без потерь, но поездка состоялась: оборудование купили, от бандитов удрать получилось, никого из наших не потеряли. Еще немного — и старт! Да, будет сложно, ведь бизнес и в будущем занятие непростое, а сейчас, в этом времени, и подавно. Но я справлюсь, обязательно справлюсь. Обязан справиться! Ради себя и людей, которых потерял в прошлой жизни.

— Сумка! — внезапно воскликнул Илюха. — Парни, у меня сумка пропала!

Черт, ну вот как так можно! Оторвались от преследователей, затерялись в толпе на перроне, вдали виднеется силуэт электрички — и тут на тебе.

— Где умудрился? — Дюс не скрывал раздражение.

Я тоже, говоря откровенно, еле сдержался, чтобы не наорать на Илюху. Вот только на самом деле мне пятьдесят два, я опытный дядька, вернувшийся в бурную молодость. А остальные — фактически дети детьми. Надо это учитывать.

— Не знаю! — съежился Илюха, сдернув очки и сразу став похожим на сощуренного крота. — Может, вырвали! Не помню!

— Так, давай разбираться! — я оттеснил парня, который от волнения стал задыхаться, в сторону от толпы.

— Пойдем искать, — предложил Валерка. — Их всего двое, мы им наваляем. Ну, опоздаем на поезд, и фиг-то с ним!

Он прав, принять бой, если вдруг понадобится, мы сможем. Вот только не исключаю, что у тех двоих могут быть сообщники. И что важнее? Одна сумка с приставками? Или наше здоровье и несколько таких сумок? Мы можем быстро найти сумку и уехать, сохранив все, что купили, или… у бандитов есть сообщники, и тогда нас разуют по полной, вдобавок еще и наваляют сильно, так как свое без драки мы им не отдадим.

Так и не приняв решение, я сказал Илюхе:

— Вспоминай, что случилось.

— Когда последний раз ее чувствовал на плече там или в руках? — вклинился Валерка.

— Так, разделяться нам нельзя, — Дюс тем временем тоже рассуждал вслух. — По одному выловят, наваляют и отнимут оставшееся.

— Ты прав, — я покачал головой, а потом опять повернулся к Илюхе. — Вспомнил хоть что-то?

Людское море пришло в движение. Электричка, дав длинный гудок, приближалась к платформе. Если пропустим, следующая лишь через полтора часа, да и вопрос наличия сообщников у бандитов не выяснен.

— Я… я… — беспомощно начал Илюха, потом постарался собраться. — Вспомнил! Я ее там оставил, где мы бандитов увидели. Ты еще, Вадик, к ментам подходил. На пол сумку поставил, потом ты… мы побежали, чтобы успеть. Вот я ее и оставил, блин!

Выдав эту сумбурную речь, Илья совсем расстроился, глядя на нас исподлобья. Видимо опасался, что друзья, столь неожиданно им обретенные, после его нескольких промахов за одну поездку испарятся. А он снова останется один со своими играми.

— Главное, чтоб никто не спер, — я покачал головой. — Идем.

Двигаться против течения взволнованной толпы было трудно. Люди спешили на электричку с острым желанием занять козырные места, а тут какие-то парни мешают, болтаясь как известная субстанция в проруби. Кто-то молча нас обходил, другие отпихивали локтями, а третьи добавляли сочный матерок.

— Вон! Вон! — вдруг закричал Илюха. — Бомж с моей сумкой!

Это было точно лучше, чем если бы груз приставок просто исчез, но и вернуть его будет не так просто, как может показаться. Вокзальные бомжи никогда не держатся одни и свою добычу просто так не отпустят.

— Эй, да это же наш знакомый! — осенило Валерку, и я, присмотревшись, узнал псевдо-нищего, что отказался от хлеба. — А ну, иди сюда!

Кузен, ретиво расталкивая людей локтями, рванул к бомжу. Тот узнал его, да и всех нас, и так же бодро зашагал прочь.

— Давай его в клещи, — предложил Саня, отметив, по какой траектории движется наша цель. — Дюс, останься с Илюхой!

Мысль хорошая. Я кивнул, встроился Сане в кильватер, а парни остались вдвоем, охраняя остальной багаж.

— Оп, здорово, братуха! — мы как раз обошли бомжа с илюхиной сумкой слева со спины, когда Валерка выскочил из толпы ему прямо в лоб.

И ведь удачное место выбрал. Здесь, кстати, уже не так людно, бомж суетливо заозирался. Немногочисленные пассажиры, ждущие дальняк, старательно отводили взгляды. Милиции рядом не было.

— Вы что, совсем попутали, черти? — хрипло прорычал вокзальный попрошайка, явив нам свое истинное лицо. — Ничего, Лимон вас научит манерам. Можете уже на больничку откладывать.

— Это наша сумка, — объяснил я бомжу причину погони. — Отдай.

— Чем докажешь? — нагло оскалился бомж. — Моя сумка, я в ней хабар таскаю.

— Слишком приличная для тебя, — усмехнулся Саня. — Отдай по-хорошему.

— А то что?

— А то заявим как кражу, — сказал Валерка. — Я уже без пяти минут и сам милиционер.

— А я без двух минут Борис Ельцин, — довольно осклабился бомж. — Что, не похож?

Да ведь он время тянет, догадался я. Одновременно накрыло чувство гадливости, словно мы какая-то вокзальная шпана, решившая ограбить несчастного мужика. Впрочем, такие благородные мотивы будут совершенно не важны для местной милиции, учитывая, что у них с бомжом общий бизнес. Надо бы поторапливаться, пока на наше богатство не появилось уж слишком много охотников… Тут я заметил, что бомж еще не открывал сумку, и в голове выстроился план.

— Договоримся? — предложил я, достав из кармана долларовую купюру.

Глаза бомжа загорелись, он дернул было рукой, но потом опомнился. Осклабился, подбоченился и вдруг выдал.

— А вдруг мало? — он скинул илюхину сумку с плеча. — Там же явно ценное что-то…

Эх, а ведь почти сработало.

— Вот ты ж скотина! — возмутился Валерка. — Ты же сказал, твоя сумка?

Мужик и сам понял, что ляпнул, не подумав, и еще крепче вцепился в трофей. Сделал шаг назад, еще один, озираясь в поисках путей отхода. Стоявшие поблизости муж с женой и двумя детьми-школьниками поспешно отошли в сторону. На нас они даже не посмотрели. Только женщина закрыла своим плотным телом ребят.

— Б**дь! — выругался Саня, и я, быстро повернув голову, понял, в чем дело.

Электричка раскрыла двери, туда ринулся народ, но не это было хуже всего. Заметив нас и узнав, к нам приближались два парня — один в темно-синем «Адидасе», другой в черных джинсах и белой майке. Оба поджарые, мускулистые.

— Твои? — я посмотрел на бомжа, кивнув в их сторону.

— Не-а, — тот вновь осклабился и даже хрюкнул от раздиравшего его смеха. — Мои вон идут. Готовь задницу, придурок!

Бам! Саня зарядил бомжу сочную плюху — отслужив в армии, он не приветствовал столь сомнительные угрозы. А вот мой кузен, воспользовавшись суматохой, вырвал сумку у мужика и с криком «Погнали!» побежал в сторону конца платформы. Бомж взвыл, держась грязной ладонью за разбитый нос.

— На, остынь, — вырвалось у меня, и я все-таки сунул ему купюру, чтобы избавиться от преследования его защитников.

Не сразу поняв, что произошло, бомж хотел было врезать мне, но я среагировал и увернулся, а он успокоился и даже чуть ли не деловито убрал бумажку с портретом Джорджа Вашингтона в карман засаленной куртки. Кажется, решили вопрос. Одно дело преследовать кого-то из принципа, а другое дело, когда можно разойтись бортами без урона чести.

— Стой, сука! — раздался окрик, вот только совсем не с той стороны, откуда я ждал.

Кажется, нас зажимают в клещи! Кузен тоже это понял, мгновенно развернулся на месте и побежал к нам. А следом за ним уже мчались давешние братки — те самые, что сегодня на нас наехали из-за попрошайки. Как быть?

— Давай обратно к нашим! — скомандовал я. — С разбегу, не останавливаемся!

Меня поняли с полуслова. И Валерка, и Саня. Попадаться вокзальным браткам точно не нужно, милиция не поможет, а то и, наоборот, наваляет не меньше. Значит, идем на прорыв!

— С дороги! — гаркнул Валерка, неожиданно четко выговорив букву Р.

Если до этого мы убегали, то теперь понеслись бешеными носорогами прямо на наших преследователей — и те опешили. Один, в «Адидасе», успел отскочить. Второго, как паровой каток, сшиб с ног Саня. Я перепрыгнул через упавшего парня и побежал дальше, слыша, как позади матерятся и выкрикивают угрозы.

— Че как, пацаны? — раздался знакомый голос. — От кого убегаем?

Из электрички прямо перед нами выпрыгнул наш новый знакомый Вадян в своих зеленых штанах с красными лампасами. Состав, натужно гудя, начал набирать скорость, закрывая на ходу двери — привет, безопасность.

— От проблем, — бросил я, заметив Дюса с Илюхой, спешащих к нам.

— Херово, — покачал головой Вадян. — Ладно, потом расскажете.

— А Лариска твоя где? — спросил я, приняв у Дюса свою сумку.

— Уехала, — махнул рукой наш знакомый. — А сейчас, значит, меня слушайте и не п**дите. На рельсы!

— Чего? — испуганно спросил Илюха, но я схватил его за руку и потащил за собой.

Оглушительно свистнуло — к платформе подходила еще одна электричка. Мозг работал на пределе возможностей, и я на ходу уловил мысль Вадяна. А вот другим пришлось повторить. Хорошо, что не стали спорить. Помогли крики братков, которые чуть задержались, зачем-то повалив наших первых преследователей. Впрочем, их непонятки нам только на руку. Главное, успеть пробежать перед тормозящим составом, чтобы тот отрезал нас от преследователей, и тогда появится шанс оторваться.

Я прыгнул первым, совсем чуть-чуть опередив Вадяна. Илюха, набравшись храбрости, свалился следом тяжелым кулем — из-за короткой ноги не удержался, но, слава богу, сумел сгруппироваться. Видно, не в первый раз, опытный. Я помог ему подняться с путей, вдыхая позабытый аромат креозота. Слева летит электричка, грохот колес оглушает… Вперед!

Глава 2

Дюс, Валерка и Саня тоже спрыгнули на пути. Вадян нетерпеливо махал нам рукой, от перевозбуждения матерясь в адрес обалдевшего от такой наглости машиниста электровоза. Мы бросились за нашим провожатым, пересекая раскинувшуюся на десятки метров паутину рельсов. Успели! Поезд позади нас, оттормаживаясь, перегородил платформу, дав нам тем самым хорошую фору. Вот только Илюха по-прежнему не самый быстрый из нас. Захотят — догонят.

— Бегом! Бегом! — командовал Вадян, загибая крюк.

Мы и бежали, таща для ускорения за руки нашего несчастного толстяка, несущегося вприпрыжку. Еще и сумки с приставками внезапно отяжелели. К счастью, пустое пространство, на котором мы были как на ладони, сменилось рядами длинных товарных составов. Вот там было совсем просто затеряться, что мы и сделали. Помогла физподготовка — не зря пыхтели и потели по утрам. Вот только… бедный Илюха.

Толстяк, совершивший для себя невозможное, с протяжным стоном упал прямо на землю, тяжело дыша и слегка подвывая. Я подошел к нему, подал руку и помог подняться. Он привстал, опираясь на меня, потом отпустил руку и сел. Но хотя бы точно получше стало. Пусть отдышится.

Я огляделся по сторонам. Вокруг облезлые корпуса — то ли склады, то ли еще советские позабытые конторы. Бетон, силикатный кирпич, все серое и унылое. Но, вообще, место не назовешь пустым, это все-таки железка, и она работает. А еще здесь своя шпана, так что не нарваться бы снова. Но пока тихо…

— Спасибо, Вадян, — я кивнул нашему знакомому. — Ситуация, конечно, так себе… Но ты выручил.

— Да ладно, — махнул он рукой, хотя я все же не расслаблялся. — Расскажите-ка лучше, чем вы лимоновских разозлили?

— Это еще что за черти? — ввернул Валерка.

— Черти, — хмыкнул, кивнув, Вадян. — Бригадир местный, за вокзальными побирушками следит и коммерсов прессует.

— А вторые? — поинтересовался Саня.

— Этих не знаю, — Вадян помотал головой. — Мелочь какая-то… Так что между вами за непонятки?

Вообще, интересно, откуда нашему попутчику известны такие детали. Он же из Семибратова, а не из Ярика. Хотя криминальный мир — система замкнутая, все так или иначе знакомы. Но тогда так ли случайно нам решили помочь?

— Ограбить нас хотели, — осторожно сказал я. — Мы же с подарками для родных возвращаемся, сумки полные. А эти нас срисовали и решили за наш счет карманы набить.

— Большой город, — Вадян довольно ровно дышал после такого марафона, — большие проблемы. А с лимоновскими-то что не поделили?

Пахнуло перегаром, и стало понятно, что наш спутник успел выпить. И как в нем все это сочетается? Еще и закурил, присев на груду железа.

Я пожал плечами, сразу отвечая на все вопросы. И себе, и Вадяну.

— Нам бы тут не задерживаться, — тихонько сказал Дюс, чтобы услышал только я.

— Какие-то секреты? — мой тезка недобро зыркнул на нас, словно решая, стоит ли уже обижаться или дать нам шанс.

— Говорю, это же склады, и вряд ли здесь только железка свое хранит, — Дюс решил не обострять. — Еще, не дай бог, бандитская территория, где порядка нет.

— Андрюха, ты по ходу фильмов американских насмотрелся, — Вадян расслабился, затянулся и выпустил тугую струю дыма. — Порядка нет… Его нигде сейчас нет, а тут хотя бы менты редко ходят. Охрана только с железки, но с ними договориться проще.

На первый взгляд, Вадян рассуждал как типичный гопник. Казалось бы, порядок как раз и должен быть там, где милиция, а не наоборот. Но в девяностые многие считали иначе. Я сам, если честно, нередко переходил дорогу, завидев патрульных. И вовсе не потому, что был в чем-то замешан. Просто в милиции разные люди служили — хватало и тех, кто использовал форму как способ обогащения. Или тех, кто ради заветной палочки в отчете мог с легкостью подкинуть запрещенное вещество незадачливому прохожему.

— Короче, пацаны, пойдемте, — Вадян выбросил догоревшую сигарету в траву и решительно поднялся. — К автобусу надо выбираться. Лариска моя нас на Которосли ждет, ближайшая станция в нашу сторону. Там на «собаку» сядем и двинем по домам. Вы же к себе, в Новокаменск?

— Ага, — кивнул я. — Илюха, ты как? Идти можешь?

Саня с Дюсом бережно подняли толстяка на ноги. Он все еще тяжело дышал, краснота с лица так и не спала, но тут Илюха вдруг улыбнулся.

— Я столько пробежал, — прерывисто сказал он, — что пройти точно теперь не проблема…

И все же Илюха бравировал. Не знаю, на каких внутренних ресурсах он пересек широченные ярославские пути, но сейчас ему явно было очень плохо. Парень хромал сильней, чем обычно, и скорость его была чуть выше черепашьей.

— Ты че припадаешь? — подозрительно посмотрел на него Вадян. — Вывихнул, что ли?

— У меня одна нога короче другой, — пояснил Илюха. — И болит, если перенапрячь… Нормально, дойду.

Я быстро сориентировался: не так далеко отсюда протекает река Которосль, по которой назвали станцию. До нее самой еще нужно добраться на общественном транспорте, и рядом как раз Магистральная улица — вполне оживленная, потому что на ней завод топливной аппаратуры, и там ходят автобусы. Пока все, что говорил Вадян, походило на правду. Может, и зря я его подозревал.

— Да, Илюха, родоки твои нас убьют, — констатировал Дюс.

— Я им не дам, — усмехнулся Илюха, продолжая храбриться, но опирался на Дюса и едва наступал на короткую ногу. — И, вообще, парни, спасибо, что не бросили после моих косяков за весь день…

Похоже, Илюха потихоньку начал расслабляться. Я было выдохнул, но куда там, с такой-то компанией.

— Спасибо? — с неожиданным возмущением переспросил Валерка.

— Спасибо, — растерянно пискнул в ответ Илюха.

— Да если бы не брат, я бы тебя точно оставил самому все расхлебывать! — кипятился кузен. — Сколько из-за тебя сегодня херни всякой случилось! Молчал бы в тряпочку!..

— Э, ты чего? — оторопел Дюс. — Валер, успокойся!

— Да какое спокойствие! — кузен даже глаза выпучил. — Не по-людски так себя вести: пока все были делом заняты, он к проститутке смотался, еще и деньги на шмару эту потратил!

— Она не шмара! — Илюха сначала вскинулся, но потом стыдливо отвел взгляд.

— Да хоть кто! — кузен отмахнулся от Дюса, который положил руку ему на плечо, и вновь принялся орать на Илюху. — Ты же общие деньги просрал! А потом еще из-за тебя с теми бандосами порамсили! Ты хоть понимаешь, что мы вообще все могли потерять?

Илюха сжался в комочек, как будто бы в ожидании удара, и снова тяжело задышал. Резко снял очки, выронил, всхлипнул и, присев на корточки, принялся их искать. Как назло, сам же отбил их ногой в траву.

И что с ними со всеми делать?

— На, держи, — сказал я, подняв очки и протянув Илюхе. Потом повернулся к брату. — Выговорился? А теперь ответь мне: ты не согласен с моим решением и той ценой, что я выставил парням?

— Братуха, ты чего? — Валерка опешил.

— Еще раз спрошу, — в глазах кузена я видел непонимание и даже обиду, но такое спускать нельзя никому. — Ты считаешь, что мы не договорились? Что наказание за косяки недостаточное? Или, может, ты сам хочешь рулить процессом?

— Нет, просто…

— Валера, мы разобрались, — перебил я его. — Решение окончательное, все его приняли, и не надо размахивать кулаками задним числом. Мы друг друга поняли?

Последняя фраза предназначалась уже не только Валерке. Я обвел глазами всю свою команду, чтобы каждый понял, каждый проникся.

— Если есть вопросы — задаем сразу. Есть сомнения — озвучиваем сразу. Только так. Не нравится — вспоминайте, о чем уже говорили. Никого не держу.

Жестковато получилось, но по-другому уже никак. Не поймут — еще раз подставят, причем не со зла, а по собственной наивности. Значит, выжигаем каленым железом…

— А вы, пацаны, по ходу не просто так в Ярик ездили, — Вадян перегнал зубочистку в другой уголок рта, прищурился. — Но это ваши дела, я в них не лезу.

Вот еще, кстати, хреновый момент — разборки при чужаке. Да, он помог, но это не повод посвящать его в наши проблемы.

— И правильно, — я посмотрел на Вадяна, показывая своей фразой, что не оставил его реакцию без внимания. — Теперь можем идти?

Я мельком окинул взглядом нашу компанию. Илюха потеет от волнения, Валерка расстроен, Саня присматривается ко мне, причем как-то… по-другому, что ли. И только Дюс, кажется, просто возмущен.

— Устроили тут детский сад, — наконец, выдал он. — Давно бы уже отсюда выбрались.

— Дело говоришь, — улыбнулся я и первым пошел дальше, увлекая за собой остальных.

Мельком посмотрел на Вадяна, тот в ответ на меня. Но, кажется, без угрозы — надеюсь, принял не только мое лидерство в собственной команде, но и границы уже между ним с нами.

Ладно, сейчас главное — поскорее со всем этим закончить и добраться до станции. Я посмотрел на часы, время неуловимо бежало вперед. Сплошное расстройство… Хорошо еще, что Колян Макаров и Макс встретят девушек. А вообще, все наперекосяк. Съездили, называется… А с другой стороны, пусть лучше сейчас все сложности вылезут. Я ведь дал парням выбор, готовы они ко всему или решат соскочить. И без обид — личное не должно мешать делу.

Что-то загрохотало в пустой кирпичной двухэтажной коробке, мимо которой мы как раз шли. Саня от неожиданности выругался, а Дюс отскочил от выбегающих из здания малолеток. Парни лет по десять-одиннадцать, чумазые, рваные, все в царапинах и кровоподтеках.

Трое со всех ног припустили прочь, не оборачиваясь, еще один замер в проеме двери, как вкопанный. Увидел шестерых взрослых парней, испугался и теперь не знал, как быть дальше.

— Ты чего? — спросил Вадян. — Что натворили?

— Дядь, дядь! — пацан сбросил оцепенение. — Там Ромик, похоже, умер!

Я думал всего секунду, которая почему-то показалась мне вечностью. Странно это все. Может, засада? А с другой стороны, вдруг на самом деле кому-то плохо. Время сейчас такое, что даже дети чем только ни занимаются… Потом коротко бросил шпаненку:

— Показывай.

Мальчишка нырнул в темный проем, я за ним. Чувствовал, что происходит какая-то очередная дичь, но пройти мимо не мог. Парни зашли следом. Тоже все понимают.

Внутри было темно, воняло котами и человеческими экскрементами. А еще сыростью, гнилой древесиной и еще бог весть чем — тот самый непередаваемый аромат заброшек. Шпаненок взлетел по бетонной лестнице, от которой уже отпилили перила с балясинами, обернулся, показал, что надо идти направо, и скрылся в коридоре.

— Вадик, смотри — шприцы! — меня догнал Дюс и указал на десятки, если не сотни пластмассовых тюбиков и иголок, аккуратно сметенных по углам.

Нет, что-то валялось и просто так, но было видно, что тут убираются. Слишком серьезные развлечения и подход для обычной шпаны. Правильнее было бы развернуться и уйти, но слова о мертвом ребенке продолжали бить в голове.

— Дюс, Саня, Илюха, присмотрите за ситуацией снаружи и будьте готовы ко всему. Можете даже арматуру на всякий случай подобрать… Валерка, а ты за мной.

Кузен будто того и ждал. Отправился за мной с заметным облегчением на лице, даже улыбнулся, несмотря на гнетущую атмосферу. А вот парни-то заметно нервничают…

— Я тоже с тобой, — хрустнув шейными позвонками, сказал Вадян и привычным движением перекинул зубочистку на другую сторону.

— Не стоит, — я остановил его, и мой тезка подозрительно прищурился. — Вдруг ловушка? Будет лучше, если снаружи людей останется больше…

Момент истины. Если это и вправду западня, и Вадян в ней замешан, он может себя выдать.

— Разумно, — секунду помедлив, тот все же согласно кивнул. — Вы поаккуратней там.

Честно, прям от сердца отлегло. Я выдохнул и пошел наверх, Валерка не отставал. Вновь показалась всклокоченная голова взволнованного шпаненка — он ждал нас, боясь, что мы передумаем, выглядывал из дверного проема, будто кукушка в часах.

— Слышь, пацанчик! — окликнул его Валерка. — Вы че там делали хоть?

— Клей нюхали, — выдал тот и мгновенно зажал себе рот ладонью.

— Понятно, — помрачнел кузен.

А у меня внутри все похолодело — неужели и вправду неизвестный мне Ромик отправился к праотцам, переборщив с дозой? Я бросился за шпаненком, повернул в коридор. Электричества давно не было, от лампочек остались замотанные паутиной патроны, зато света вполне хватало от выбитых окон. Дверей, разумеется, тоже не было, как и мебели — вынесли все, что можно, и даже то, что не нужно.

— Сюда! — крикнул мальчишка и нырнул в одну из пустых комнат. Или, скорее, кабинетов, где раньше сидели служащие.

Ощущение ловушки усилилось. Почему-то подумалось, что я бы на месте токсикоманов прятался на втором этаже. Меньше шансов, что засекут, а потом легче скрыться, выпрыгнув с не такой уж большой высоты. А тут… Как назло, довольно большой кабинет оказался перегорожен полусгнившей деревянной стеной — видимо, в свое время обитателей уплотнили и сделали из одного помещения два.

— Давай-ка я первый, братуха, — Валерка решительно шагнул вперед.

Я не собирался отсиживаться за его спиной и двинулся следом.

— Вот он! — раздался испуганный голос мальчишки.

Остро воняло «Моментом», знаменитым немецким суперклеем. Этот запах я хорошо помнил не только из-за того, что использовал по назначению. Шевельнулись воспоминания детства, когда дворовая шпана повадилась нюхать ацетон или клей с бензином в подвалах домов. Токсикомания — вот как это называется. В то время это был настоящий бич, пик детской зависимости. И ничего не поделать, «Момент» продавался в каждом ларьке. Дешево и сердито.

В пустой оконный проем без стекол и даже рамы бил уличный свет. Пусть небо и затянуто тучами, но сейчас день, и все видно. На заплеванном и загаженном полу среди каких-то полусгнивших бумаг и тряпок, в куче песка лежал, скрючившись, мелкий мальчишка. Еще меньше того, кто нас сюда привел. Лет восемь на вид. Его вырвало, темная лужа рядом с лицом нещадно воняла, но это давало шанс — организм попытался избавиться от яда.

— Реально умер? — Валерка испуганно склонился над ребенком, а потом от неожиданности отдернулся, когда парнишка со всхлипом вздрогнул.

— Живой, — выдохнул я и шагнул ближе. — Только его все равно в скорую надо. Валерка, вызовешь?

— Ага, — с готовностью отозвался кузен, а потом смутился. — А где вызывать?

— Б**! — выругался я. — Автомат если только на ближайшей нормальной улице. Тогда понесли!

Я наклонился, аккуратно подхватил мальчика за руки, легко поднял его. Развернулся, потащил прочь из каморы. Несло кислятиной, видимо, он испачкался собственной рвотой. Я старался дышать через рот и не часто.

Вынес мальчишку из загаженной людьми и кошками кирпичной коробки под эмоциональные возгласы парней. Следом вышел Валерка, порывавшийся было перехватить мою ношу, но махнувший в итоге рукой. Рядом неотступно шагал, шмыгая носом, тот самый шпаненок.

— Как зовут? — спросил его мой кузен.

— Сашка, — ответил тот. — Суворов.

— Как полководца! — улыбнулся Валерка. — Позоришь фамилию, шкет!

Мальчишка ничего не ответил, лишь сильней запыхтел носом.

— А с руками что? — спросил я, внезапно заметив бурые вспухшие шрамы.

— Ну, это… — Сашка Суворов смущенно опустил глаза.

— Да эта тупая мелочь себя так разукрашивает, — пояснил Вадян, бесцеремонно схватив пацаненка за руку и вывернув ее, чтобы внимательно рассмотреть. — Головку спички слюнями смочат и кожу трут. Типа шрамы бывалые получаются. Тьфу, бля!

Он смачно выругался. А я, кажется, вспомнил и это действительно безумное увлечение девяностых. В нашем дворе тоже многие одно время так щеголяли. Например, братья Кировские, известные хулиганы из проблемной семьи. Потом они, вроде бы, куда-то съехали, и жители окрестных домов выдохнули с облегчением.

Мы шли в сторону Магистральной, причем почти наугад, потому что в этих чертовых лабиринтах было легко запутаться. Как назло, нам не попалось ни одного человека, я уж молчу про телефоны. Легкий мальчишка по имени Ромик, которого я нес на руках, стал вдруг тяжелым, буквально оттягивая мне руки. Он открыл глаза, посмотрел на меня тупым взглядом.

— У меня земной шар… — прохрипел он, с трудом разлепив губы. — Она в коробочке. И все вертится, вертится…

Лицо его исказило судорогой, он побледнел, и я едва успел повернуть его, чтобы не запачкался сам и не заляпал меня. Мальчишку рвало, буквально выворачивало наизнанку. Рядом выматерился Вадян. Хорошо, что хоть мы к заводскому забору выбрались и сейчас шли вдоль него. Еще чуть-чуть, и очутимся на улице, где есть люди и ходят автобусы…

— Тебе сколько лет? — Валерка опять обратился к Сашке Суворову.

— Мне? Десять.

— А ему? — он показал кивком на корчащегося Ромика.

— Восемь, — однофамилец великого полководца потупил взор.

— Дебилы, — припечатал Дюс.

Саня, заметив, что мне уже стало труднее нести мальчишку, дождался, пока его перестанет рвать, и молча показал, что готов сменить. Я не спорил. Ромик опять потерял сознание, голова его бессильно свесилась. Представляю, о чем подумали пассажиры на остановке, когда мы наконец-то до нее добрались.

Мы уложили мальчишку на асфальт, благо было тепло, и дождь пока только грозился, но не начинался. Нас обступили сердобольные женщины, Дюс побежал искать телефон-автомат.

— Твою мать! — раздался его громкий, полный отчаянья голос. — Трубка оторвана!

— Вон там еще один есть! — показал худощавый парень в линялой застиранной футболке.

— Так сбегай, на! — гаркнул на него Вадян, и худощавого словно ветром сдуло.

Кто-то подложил под голову Ромика портфель, какая-то бабушка вытерла ему рот своим носовым платочком. А я думал: может, еще не все так плохо, если люди так взбудоражились? Подспудно я понимал, конечно, что дело в ребенке. Был бы взрослый, и все бы нашли кучу причин, чтобы не помогать. Наркоман, нажрался, гребаный алкаш… А тут все же цинизм не настолько проник в души.

— Едут! — с облегчением воскликнул кто-то.

Но скорая с включенной мигалкой проехала мимо, сирену заглушил подъехавший к остановке старый автобус, ревущий прогоревшим резонатором.

Глава 3

Кабинет следователя Ерохина

— Давайте его сюда, — усталость Олега Дмитриевича будто рукой сняло.

Он не верил в удачу, но сегодня она им все-таки улыбнулась. Еще одна жертва, уже третья за неделю — это все-таки перебор, и преступник должен был попасться. Так и получилось. Убил очередную девчонку рано поутру, в зарослях на берегу Каменки. Изуродовал и буквально выпотрошил.

А потом спокойно вернулся домой. Весь город стоял на ушах, им уже обзвонились из Ярославля — областное начальство получило нагоняй от министерства, и дальше по нисходящей… Естественно, что вся милиция Новокаменска отрабатывала целый день одно только это убийство. К вечеру нашли парня, которого ранние прохожие видели с окровавленным ножом неподалеку от места преступления, еще и голым, а в его загаженной квартире при поверхностном осмотре обнаружили женские вещи. Целую кучу обуви разных фасонов, размеров и степени изношенности. В том числе черные замшевые туфли, предположительно принадлежавшие убитой. А ту как раз нашли босиком. Впрочем, уверенно говорить пока рано, и как раз именно сейчас в берлоге проводят тщательный обыск — прокурор быстро выдал нужную санкцию. Дело-то громкое.

— Давай, заходи, уродец! — Рогов, опер с обгорелым лицом, с силой втолкнул подозреваемого в кабинет.

— Так, Миша, спокойней! — Ерохин слегка приподнялся. — Он еще свое получит…

Задержанный сел напротив, закованные в «браслеты» руки положил на колени. Сам держался спокойно, как будто не осознал серьезности положения. Или, что хуже, был уверен в своей невиновности — стопроцентных доказательств у сыщиков не было, но это лишь дело времени…

Маша Терешенко, сидевшая неподалеку от Ерохина, слегка дернулась от неожиданности — Рогов чересчур громко придвинул еще один стул, разместился позади пойманного парня. Следом зашел Борисов, следак из районного отдела, он сел в уголке, наблюдая сразу за всеми.

— Ну, рассказывай, — следователь Ерохин чиркнул спичкой, прикурил, затянулся дымом. — Как убивал, кто помогал…

— Никого я не убивал, и никто мне не помогал, — медленно, словно заторможенно, ответил задержанный.

— Так не убивал или не помогал? — с трудом держа себя в руках, спросил Рогов.

Ерохин строго посмотрел на Рогова и покачал головой. Опер с обгорелым лицом нахмурился, но жестами показал начальнику, что сейчас возьмет себя в руки.

— Давай так, Володя — следователь перевел взгляд на задержанного. — Ты сотрудничаешь со следствием и отвечаешь на мои вопросы. Тебе это зачтется. Но для начала представлюсь. Олег Дмитриевич Ерохин, старший следователь по особо важным делам. — А теперь, Увальцев Владимир Петрович шестьдесят седьмого года рождения, спрошу еще раз. Как убивал, кто помогал?

Задержанный молчал, неспешно обдумывая слова следователя. Неприятный тип, подумала Маша. Старик Ломброзо, как бы его ни ругали, во многом был прав. Неопрятный, под носом гаденькие усики, бегающие мышиные глазки. Штаны из непонятного материала, все в катышках, зато свитер модный, турецкий. Из тех, что с узорами «под ковер».

В этот момент парень мазнул по ней влажными глазами, задержал взгляд, словно ощупывал ноги, отчего Маше тут же захотелось помыться, и потом как-то странно съежился — как будто хотел скрыть естественную мужскую реакцию.

— Ты чего там делаешь? — с подозрением спросил Рогов, привстал и хорошенько встряхнул задержанного Увальцева. — А ну, выпрямись и сядь нормально!

— Не надо, — жалобно попросил тот. — Не надо, пожалуйста!

Маша отвела взгляд, когда Увальцев под напором бывалого опера все-таки распрямился, и стало ясно, что смотрел он в ее сторону не просто так…

— Тьфу! — от души сплюнул Рогов и вернулся на свой стул.

Ерохин молча наблюдал за происходящим, но не останавливал подчиненного. Затушил сигарету в давно заваленной и нечищеной пепельнице.

— Молчишь? — он смерил взглядом задержанного. — Ничего, это бывает. Волнение, знаешь ли. Но я тебе помогу. Утром тебя видели рядом с местом преступления, причем при появлении людей ты почему-то побежал. А еще держал в руке нож…

Маша внимательно наблюдала за поведением подозреваемого. Ерохина тот слушал отстраненно, как будто следователь говорил не о нем, а о каком-то другом человеке. Ни бровью, ни ухом не повел.

— Я рыбу ловил, — наконец-то ответил Увальцев. — Люблю рыбу ловить. Лучше всего это как раз поутру делать, клев самый хороший. А ножом я улов разделываю…

— Прямо на месте? — уточнил Ерохин.

— Да, — кивнул задержанный. — Что-то кошкам отдаю, они всегда рядом трутся. А иногда и прямо на месте уху варю. Очень вкусно.

— Допустим, — следователь кивнул и прикурил еще одну сигарету. — А почему побежал? Еще и ножом размахивал… Напугал женщину.

На этом моменте Увальцев все же разволновался. Он заерзал на стуле и попытался вытереть о штаны вспотевшие ладони, вот только в наручниках это было не очень удобно.

— Так это… — подозреваемый начал торопиться, его голос вдруг задрожал. — Они зачем-то на берег спускаться начали, меня увидели. А я как раз из воды вылез, купался… Женщина закричала, мужчина на меня матом начал орать, извращенцем обозвал.

— А ты? — сощурился Ерохин.

— А я ему сказал, что он сам извращенец! — осмелел Увальцев, даже спину выпрямил. — Ну, тот полез на меня с кулаками, я нож и схватил… Но я попугать его только хотел!

— И потом ты вдруг побежал?

— Потом еще кто-то сверху выглянул, я и побежал, подумал, что меня сейчас будут бить, — парень словно переживал заново эти моменты. — Все бросил. А у меня, между прочим, удочка, ведро с уловом.

— Прям так голый и побежал? — вставил Рогов.

— Так не до одежды было, — смущенно улыбнулся задержанный. — Лучше голым пробежать, чем по лицу получить. Хорошо, что живу неподалеку. Потом вернулся, а ни одежды, ни удочки уже нет… Все утащили.

— Жалко-то как, — с притворным сочувствием произнес Рогов, и Ерохин вновь подал ему едва заметный знак.

— А вот теперь скажи мне, Володя, — Ерохин наклонился вперед, глядя в глаза Увальцеву, — зачем в твоей квартире столько женских вещей?

Судя по реакции парня, эта тема была для него неприятной. Или как минимум деликатной. Он сглотнул, покраснел, заерзал на стуле, но в итоге все же нашелся.

— У меня сестра есть, — ответил Увальцев. — Это ее туфли.

— Черные замшевые? — быстро уточнил Ерохин.

Маша напряглась. Ее начальник спросил обобщенно про «вещи», а не про конкретные туфли. Неужели это и вправду тот самый неуловимый маньяк? Как же глупо тогда он попался…

— Ну, — Увальцев еще сильнее покраснел и часто-часто задышал. — Ну… и такие у нее тоже есть.

— Она разве с тобой живет? — продолжал давить Ерохин.

— Нет, они с матерью отдельно, — задержанный помотал головой. — Заходят только, навещают меня. Вот сестра и оставляет обувь… У нее много всяких туфель, только новых мало, в основном еще при Союзе купленные.

— И ноги раздвижные, — сказал вдруг Ерохин.

— Что-что? — удивился Увальцев.

— Ноги, говорю, у твоей сестры раздвижные. Патрульные сказали, там даже на глаз разные размеры.

Задержанный хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Здесь его уверенности уже не хватило. Еще чуть-чуть, подумала Маша, и он все выложит. А еще эксперты проверят нож, разберутся с вещами — не исключено, что они принадлежали другим жертвам маньяка. И, судя по количеству найденного, их может быть гораздо больше. Но главное, что он пойман, попался, а доказать все его эпизоды — уже дело техники.

— Ладно… — Увальцев набрался смелости. — Только не смейтесь, пожалуйста.

— Да тут ничего смешного, — подал голос молчавший до этого районный следак Борисов. — Убийство с особой жестокостью…

— Я обувь женскую на помойках собираю, — залившись краской, выдал Увальцев. — Девушки у меня нет… Кто же на простого дворника-то позарится? Вы же меня теперь отпустите, да? — Увальцев с надеждой посмотрел на Ерохина. — Я же никому вреда не причинил, живу себе спокойно, никого не трогаю… А обувь собирать — разве это преступление?

— Сержант! — крикнул Ерохин, и в дверь тут же заглянул рослый милиционер в форме. — Уведите его.

— Так, а теперь обсудим, коллеги, — Ерохин затушил очередную сигарету, встал и щелкнул раздолбанный электрический чайник, загремевший от плохой воды и загаженной известью спирали. — У кого какие мысли?

— Да мразь он, — припечатал Рогов, наливая темно-коричневую заварку в помятую железную кружку. — Попался, теперь овечку из себя строит. Такие обычно, когда их за жопу берут, невменяемых из себя корчат.

— Нужно пробить его в целом по нашей линии, по врачебной, опросить родственников, соседей… Странный тип, надо бы побольше о нем прояснить. И с вещами вопрос ускорь. Кто знает, сколько он уже девчонок покрошил. Не исключено, что какой-то висяк всплывет.

— Сделаю, — кивнул Борисов. — Найдем, на что надавить, быстро поплывет.

— А вы, Мария, что думаете? — следователь повернулся к девушке.

— Надо поговорить с соседями, — голос Маши от долгого молчания охрип, она откашлялась. — Сестру найти, мать, с ними пообщаться, на работу к нему сходить. И… я бы еще раз поговорила с теми свидетелями, что его утром видели. Насколько я помню, они встречу совсем по-другому описывали.

— Улицы подметать — для него самое раздолье, — сказал Ерохин задумчиво. — Утро, нет никого. Подмел — и на речку с удочкой. Голый купается. А тут молодая девчонка откуда-то подшофе идет. Бери тепленькой…

— Жаль, что пятница, короткий день, и ЖЭК наверняка уже закрыт, — Маша, рассеянно кивнув начальнику, продолжила сосредоточенно рассуждать. — Но для опроса свидетелей самое то, все уже дома.

— Бабушек у подъезда обязательно расспросите, — заметил Ерохин. — И Рогова возьмите для подстраховки.

— Миша, поможешь? — девушка повернулась к оперативнику с обгорелым лицом.

— Не вопрос, — кивнул тот.

Хорошо, что маньяка схватили, подумала Маша. Теперь весь город вздохнет спокойно, и можно не переживать за сестру. Ну, а ей с коллегами нужно найти железобетонные доказательства, чтобы этот гад уже не отмазался.

Ярославль, все тот же вечер пятницы

«Рафик» скорой помощи с воем пронесся мимо, а часть людей, стоящих на остановке, погрузились в подошедший автобус. Кто-то побежал за машиной, размахивая руками — кажется, это тот парень, кого Вадян отправил звонить.

— Почему же он проехал? — растерянно протянул Илюха.

— Твари! — крикнул вдогонку Валерка. — Неоказание помощи!

Скорая скрылась вдали, старый грязно-желтый «ЛиАЗ» закрыл двери и, взревев двигателем, размеренно покатил прочь. Рядом остались лишь тот самый парень и пара старушек, которые продолжали причитать, охать и ахать.

— Вадик, я, знаешь, что думаю? — ко мне подошел Дюс.

— Что?

— Экипажам ведь вызовы распределяют, помнишь, Ника нам говорила? Это в Америке едут парамедики, видят, что плохо кому-то, и останавливаются… Как в этой передаче…

— «Спасение 911»?

— Ага. Так что тот «рафик» на другой вызов ехал, наши еще в пути, получается.

Я действительно вспомнил ту старую передачу, которая била рекорды популярности в самом начале девяностых. В какой-то момент ее стали показывать поздно вечером, но мы терпеливо ждали, чтобы посмотреть очередной выпуск. Красивая тревожная музыка, бравые американские парамедики, полицейские и пожарные — все четко и слаженно, не как у нас… И просто потрясающие для нас, неискушенных, реконструкции происшествий.

— Ох, главное, чтобы у них бензина хватило, — посетовала одна из старушек, по-прежнему протирая мальчишке лицо.

Тот мужественно держался, хотя его все еще клинило на тему «планеты в коробочке». Но главное, что он был в сознании, а значит, отравление не настолько серьезное, как нам показалось вначале. С другой стороны, среди нас нет медиков, откуда нам знать…

— Помню, соседке, Семеновне, тоже скорую вызывали, — сказала вторая старушка. — А диспетчер так и сказала… Мол, топлива нет, не на чем ехать. Доктора пешком ходють. Два часа ждали.

Меня даже передернуло, когда я это услышал. Действительно же, были времена, когда у милиции и даже медицинских бригад просто не было возможности приехать на вызов. Проклятое время.

— Хватит, — тем временем покачал головой парень, который тоже остался. — Ребенок же, найдут для него бензин…

— Ох, до чего дожили, — со слезами в голосе вздохнула первая старушка. — Уж доктора не едут на вызов! Бензина не хватает на деточек!..

— Соберись, мать! — скомандовал Вадян. — Только что же сказали — найдут.

— Звони, — я повернулся к парню в застиранной линялой футболке. — Напомни, что мы вызвали бригаду к заводу топливной аппаратуры, ждем их.

— А че я-то опять? — запротестовал было тот, но мой тезка так на него посмотрел, что желание спорить у парня пропало.

— Постой! — крикнул я. — Скажи, что мальчишке резко хуже стало, вот-вот концы отдаст…

— А зачем врать-то? — парень вытаращил глаза.

— Чтоб быстрей приехали! Поживей давай!

Пожалел уже наверняка, что связался, но что поделать. Не развлекаемся же, а ребенка спасаем. Так, а где…

— Куда второй мелкий скрылся? — Саня тоже заметил неладное.

— Сбежал, — Вадян сплюнул. — Увидел, что дружок его очнулся, и утек.

— Ну да, на фига ему лишняя ответственность, — согласился я. — Ну, что там?

Сразу забыв про шпаненка, я посмотрел на вернувшегося от телефона-автомата парня.

— Машина у них сломалась, говорят, — тот развел руками. — Чуть-чуть не доехали, на Мышкинском проезде стоят. Диспетчер предложила самим довезти…

— Да твою ж-то мать! — выругался Саня. — На чем?

— Ничего себе, чуть-чуть! — в тон ему возмутилась одна из старушек. — Ой, что же делать-то⁈ Далеко ведь, не донести на руках вам, ребятки!..

Я быстро прикинул расстояние — сильно дальше, чем мы уже прошли, и непонятно, выдержит ли парнишка… Да мы и сами уже, честно говоря, готовы на землю сесть от усталости.

— Попутку надо ловить, — предложил Дюс. — И пацаненка этого к скорой везти. Они там хоть как-то его взбодрят…

— Точно, — кивнул Вадян. — Наверняка вторую бригаду уже подняли, им будет проще друг с другом по рации согласоваться. Ребенок все-таки, не оставят же его помирать!..

Сухощавый парень, выслушав нас, уже сам побежал снова звонить — выяснять, где конкретно они стоят — уже принял на себя роль связиста. А мы с парнями начали ловить машину. Движение было не ахти какое, но мертвой улицу точно не назвать. Правда, и желающих остановиться немного — точнее, нисколько. Водители легковушек шарахались в стороны, едва завидев размахивающих руками парней.

— Ну, хоть бы кто-нибудь остановился! — с возмущением воскликнул Валерка, когда его чуть не сбила какая-то «Волга».

— Так, пацаны, «Кавказскую пленницу» все смотрели? — мне пришла в голову сумасшедшая мысль.

В двух словах объяснил идею, напомнив сцену, где Вицин, Моргунов и Никулин перегораживают дорогу, взявшись за руку.

— Мля, тезка, ну ты и беспредельщик! — воскликнул Вадян. — Давай, че!

— Я не буду! — побледнел Илюха.

— Да и черт с тобой! — плюнул Валерка. — Сами!

Но вроде беззлобно. Конфликт исчерпан, и это уже так, переругивание от волнения. Да и не нужно нам всей толпой дорогу перекрывать. Хотя для надежности…

— Я с вами, — неожиданно предложил сухощавый парень, который как раз вернулся с точным местоположением скорой.

Мы вытянулись поперек дороги, взявшись за руки. Страшно!

— Вашу мать, придурки! — водитель бортового «газона», подав длинный гудок, затормозил, высунулся из кабины и, плюясь во все стороны, обложил нас многоэтажным матом.

Все наши попытки объяснить, что нужно довезти пострадавшего мальчишку до скорой помощи, он даже не слушал. Лишь газанул, твердо намереваясь кого-то из нас показательно покалечить, запрыгнул колесом на тротуар, заставив старушек заголосить, и уехал, от злости сжигая сцепление.

— Вот идиот! — выдохнул Саня.

Все были с ним солидарны. А вот шофер за баранкой белого с синей полосой «рафика», напротив, затормозил, мягко подкатил к нам и спросил, высунувшись из окна с монтировкой наперевес:

— Кому первому надавать?

— Никому не надо, — я подскочил к нему. — Вон там мальчик лежит, ему восемь. Отравился, мы вызвали скорую, но она не доехала.

— Бензина нет? — мужик тотчас же убрал монтировку.

— Сломались. Подкинешь, бать? Тут недалеко — на Мышкинский.

— Грузи, — шофер думал не больше секунды.

Проезжающие мимо машины теперь замедлялись, водители и пассажиры с любопытством разглядывали, как Саня заносит слабо шевелящегося мальчишку в салон «рафика». Потом загрузились мы всей компанией… едва уместившись среди деревянных ящиков, занимавших почти все свободное пространство.

— Чем занят, отец? — спросил Вадян, занявший переднее кресло рядом с водителем.

— С моей урожаем торгуем, — мужик неопределенно махнул рукой. — У нас дача, у тестя с тещей тоже дача. Надо на что-то жить, вот и возим. Вишь, вон — ни одного полного ящика, все разбирают.

— Магаз? — с любопытством уточнил Валерка, примостившийся на краю ближайшего к водителю пассажирского диванчика. — Мои вот родоки тоже выращивают, еще скотина есть, на охоту ходят. Но не продают, все своим родственникам отдают. Вон, кстати, братан мой. Он деловой у меня, а я так, в милиции работать буду…

— Хорошее дело, — кивнул водитель. — Здесь, в Ярике?

— Не, в Новокаменске.

— Так, посмотрите — они? Ваши?

Мужик показал на «рафик» с красной полоской и проблесковым маячком. В двигателе ковырялся совсем молодой парень, полная женщина-врач и тоненькая медсестра, полная ее противоположность, бестолково стояли рядом. Сломалась машина, кстати, на съезде с моста через Которосль. Совсем не ближний свет, пешком бы мы точно не дошли.

— Спасибо тебе, бать! — Валерка полез пожимать руку водителю.

Мы выгрузились, вытащив уже почти полностью пришедшего в себя Ромика, малолетнего токсикомана, затем помогли Илюхе с его ногой.

— Так, это кто у нас? — деловито осведомилась женщина-врач с короткой, как у мужчины, стрижкой под ежика.

— Звать Роман, фамилию не знаем, — сказал я. — Нашли рядом с железкой, клей нюхал.

— И этот туда же… — покачала головой медичка. — Щас, тут второй экипаж как раз едет, нам обещали.

— А что тут ехать? — поинтересовался наш водитель, который вылез из своего «рафика» и подошел к своему молодому коллеге, явно отчаявшемуся реанимировать двигатель. — До Семашки рукой подать, вон ее даже отсюда видно.

— Ой, мужчина, не сыпьте соль на рану, — скривилась врачиха, одновременно осматривая шатающегося мальчишку. — Еще хорошо, что хоть кто-то работает.

— И хоть что-то ездит, — буркнула медсестра.

— А меня Валера зовут, — брат не преминул к ней подкатить.

— Тамара, — холодно ответила девушка. — Не мешайте работать.

— Парни, я тут Пете ихнему подмогну, — повернулся к нам водитель. — Я эти «рафики» еще по Союзу знаю, раньше тоже на скорой работал. Вы же сами доедете?

— Спасибо вам, — я подошел к нему и пожал сухую мозолистую ладонь. — И вы уж извините, что мы вас так остановили.

— Ради доброго дела же, — улыбнулся мужик. — Бывайте.

— А вас не Анатолий Геннадьевич, случайно, зовут? — прищурилась врачиха. — Говорите, на скорой работали — я, мне кажется, вас вспомнила…

— И я вас, Людмила Васильевна, — отозвался водитель «рафика». — Вот так встреча…

Они принялись оживленно болтать, а у меня камень с души свалился. Мальчишку этого, Ромика, мы в беде не бросили, а до этого сумку отбили и от бандитов сумели скрыться. И даже терки внутри компании вроде как тоже разрулили. Жаль только, что дома все пошло не так, как планировалось. Нет, я не сомневался, что Колька и Макс все сделают. Но встречать наших девушек мы с Дюсом хотели бы сами. Если честно, еще бы прогуляться перед сном, потому что завтра непростой день. Но тут уже как получится, а бизнес-задачи сами себя не решат. Надо встретиться с Жогиным, заглянуть к Папе Карло — наверняка тот уже сделал пару-тройку столов. Чем раньше запустимся, тем лучше. А потом у меня еще дежурство на АРПе, я ведь обещал Утюганову не бросать работу. Хотя очень скоро мне уже будет не до нее, придется уходить, но кого-то поставить вместо себя.

Впрочем, это текучка, это решаемо. А вот что меня по-настоящему беспокоит, так это очередное убийство, о котором сказала Маша по телефону. Уже третье, получается, за неделю! В моей прошлой жизни такого не было. Жертва того вечера, когда я очутился здесь, в этом времени, должна была стать последней. И тут вдруг — раз, и девушка с раскопок, потом еще одна. Что же я изменил и когда? Явно ведь реальность стала другой из-за моего вмешательства. Надо бы поговорить с Машей, узнать подробности.

— Это просто какой-то кабздец, — сетовал между тем Саня, пока мы шли по мосту. — Далеко хоть идти еще? Где тут станция Которосль?

— Вон там конечная, — я показал вперед, где маячил ДК «Красный Перекоп». — Сядем на трамвай и доедем. Не помню только, какой туда ходит, но спросим…

— Второй и четверка, — подсказал Вадян. — Нам оба подходит. Блин, а моя Киса-Лариса уже заждалась, бедолага, хе! Злится, наверное.

— Что поделать, — устало пробормотал Дюс.

Помню, когда я учился в универе еще в прошлой жизни и жил с сентября по май в ярославской общаге, то город узнал неплохо. Рядом, если еще пройти, были знаменитые казармы завода «Красный Перекоп», бывшей Большой мануфактуры. Их начали расселять еще в шестидесятых, окончательно оттуда народ уехал уже в следующем десятилетии. Квартиры жильцам давали в Брагине или за Волгой, казармы же постепенно сыпались. Похожие я, кстати, видел потом в Твери и подмосковном Орехове-Зуеве. И везде в девяностых, да даже в двухтысячных, подобные кварталы были средоточием преступности и наркотрафика.

— Поднажали, пацаны, — бодро сказал Вадян и ускорился. — Не знаю, как вы, а я поскорей ноги вытянуть хочу. Только это… По дороге давайте зайдем кое-куда, подождет Лариска.

* * *

Где-то в Новокаменске

Девушка-сказка разочаровала его. Он не хотел это признавать, не хотел верить, но реальность его заставила. Выследив, где она работает, он увидел, что за ней зашли трое — та, что ему не нравилась, и двое парней. Еще одно двойное свидание? Он усмехнулся.

Теперь можно расслабиться. Плюнуть и забыть эту, бросив все силы на поиски настоящей. А эту он даже пощадит. Ей повезло, что не дошло до знакомства. Иначе он был бы взбешен по-настоящему. А так… Никто никому ничего не обещал.

Он зашел домой, захватил удочку и пошел ловить рыбу на Каменку. Рыбалка его расслабляла, а улов он чаще всего отдавал кошкам. Хотя, бывало, и уху варил у себя на участке. Угощать только пока было некого…

— Клюет? — он поинтересовался у белокурой девушки, которая неумело насаживала червяка на крючок. Когда он пришел, она уже была там.

Удочка у нее старая, но из бамбука. А вот снасти ни к черту… Интересно, что заставило эту особу увлечься рыбалкой?

— А? — девушка повернулась и робко улыбнулась, смущенно заведя за ухо прядь светлых волос. — Здравствуйте. Я… Я не знаю.

— Только пришли?

— Нет, я уже давно тут. Но я не рыбак… не рыбачка, простите.

— Что же заставило прекрасную девушку взять удочку и пойти на реку?

Он окинул ее внимательным взглядом. Старая маечка, сверху явно мужская фланелевая рубашка. Шорты из очень дешевой ткани, вероятно, еще и сшитые самостоятельно. На ногах почти развалившиеся кроссовки. Девушка, поняв, что он ее осматривает, засмущалась.

— Отец пьет, — ее прекрасные глаза наполнились глубокой печалью. — Его сократили. А мама на почте работает, там не платят почти… Вот, дедушкины снасти нашла, хотела хотя бы что-то наловить. Но, похоже, это не так просто. Жаль.

— Не расстраивайтесь, — он улыбнулся. — Хотите, я вас научу?

— А вам не трудно? — вновь смутилась девушка, одновременно глядя на него с надеждой. — Я бы очень, конечно, хотела… Но не хочу отвлекать вас. Вы очень добры, но не нужно, если вам некогда.

Ему захотелось обнять ее, чтобы защитить от всего мира, и чтобы никто больше не мог обидеть этот прекрасный цветок…

— Когда-то и я не умел, — он требовательно протянул руку к ее удочке. — Как вас зовут?

— Таня.

— Прекрасное русское имя. Очень приятно, Таня.

Он представился ей в ответ. Его наполняла уверенность, что с ней точно повезет. Те, другие девушки, были слишком испорчены жизнью. Даже та, кого он спутал с мечтой. А эта — непорочная, настоящая и застенчивая. Ловит рыбу, чтобы хоть как-то помочь семье. И еще они чем-то похожи с ней…

Да, он присмотрится к этой Тане.

Глава 4

— Тут близко, — сказал Вадян. — Мухой, одна нога здесь, другая там.

— Времени нет, — я покачал головой, подспудно чувствуя какую-то скрытую угрозу.

Меня по-прежнему не покидала мысль, что слишком удачно мы снова встретились. Вот как по заказу. С другой стороны, если бы он готовил для нас западню, самый удачный момент был в районе вокзала.

— Ссышь? — насмешливо уточнил Вадян, гоняя по челюсти зубочистку.

— Ссу, — улыбнувшись, ответил я, глядя прямо ему в глаза. — И так уже приключений на год хватило, а мы даже еще не на станции.

— Да тут рядом совсем, — его взгляд словно бы смягчился. — Вон, трехэтажка из красного кирпича. Проведаю кой-кого, раз уж задержался здесь… Никакой подставы, слово пацана даю.

Ага, помню я, что это слово легко можно назад взять. Но вроде плохого ничего не просматривается. И потом — нас пятеро. А вокруг не полупустые окрестности завода топливной аппаратуры и не заброшенные казармы «Красного Перекопа». Здесь оживленные улицы и Комсомольская площадь с трамвайным кольцом.

— Во сколько электрон? — я повернулся к Илюхе.

— В шесть пятнадцать, — мгновенно ответил тот.

— Успеем, — терпеливо сказал Вадян. — Только перед этим в ларек надо. Хлеба там купить, то-се…

— Давай так, — я посмотрел ему в глаза. — Без интриг. Просто расскажешь, в чем дело, и мы уже примем решение. Спасибо тебе, конечно, за помощь, но добраться до станции мы можем и отдельно.

— Родственница у меня там пожилая, — тезка поиграл желваками. — Давно не заглядывал, да и сегодня не собирался… Но передумал.

— А почему передумал? — что-то меня смущало в его словах или в том, как он их произносил.

— Во-первых, рядом сейчас, повод есть и возможность, — Вадян, тем не менее, не собирался юлить, и это немного расслабляло. — А во-вторых… Пацан этот, которого мы спасли, напомнил — малые и старые, они ведь одинаково беззащитны.

Он не врал. Я, конечно, не ходячий детектор лжи, особенно это показало то, как закончилась моя прошлая жизнь… Но замешательство Вадяна, его заметно скрываемое смущение — это подкупало. И потом он все-таки вписывался за нас дважды с начала знакомства: в электричке, перед скинхедами, и на вокзале, когда мы оказались зажаты между Сциллой и Харибдой… То есть двумя преступными компаниями.

— А мы тебе зачем? — я все же решил во всем разобраться.

— Очково мне, — буркнул Вадян. И куда только обычная бравада делась? — Один появлюсь — придется по душам говорить. А я не готов. А с кем-то — оно легче будет, и хоть проведаю.

Почему-то от таких простых слов защипало где-то внутри.

— Ладно, — сказал я. — Идем, только быстро.

— Вадик, а если все же подстава? — Дюс взял меня за локоть, недобро поглядывая на моего тезку.

— Тогда без обид, — хмыкнул Саня, демонстративно разминая кулаки, но спорить не стал.

Неплохое напоминание на всякий случай. Я кивнул ему, и мы двинулись вслед за нашим знакомым. Дом, к которому так спешил Вадян, выглядел довольно обшарпано, однако построен был из красного кирпича. Стены добротные, толстые. На первом этаже располагался продуктовый «комок», мы зашли туда, и Вадян купил черного хлеба, масла и молока. Потом подумал и взял еще самых простых конфет, которых в моем времени уже почти не было. Старые советские карамельки на развес.

— Могу один сходить, — буркнул Вадян перед самым подъездом, словно и не очень ему нужна моя помощь. Потом вспомнил, что уже рассказал, и добавил уже более искренне. — Но лучше вдвоем.

— Парни, подождете? — я повернулся к своим. — Всей толпой-то, наверное, и вправду не стоит идти…

— Если что, кричи, прибежим, — Валерка слишком уж бодро хлопнул меня по плечу, красноречиво поглядывая на моего тезку.

Вадян хмыкнул и проскользнул в подъезд. Я за ним. Сразу же на первом этаже мы повернули налево к двери, обтянутой продранным в нескольких местах дерматином, из которого клоками лез поролон. Звонок был сорван, номерная табличка тоже.

— Суки, — неожиданно пробормотал Вадян и просто распахнул дверь. Она оказалась не заперта.

В нос шибануло странной смесью коммунальных нечистот, старой пищи и почему-то стройматериалов. Узкая прихожая была завалена пыльными мешками и какими-то железными банками. Из-под ног порскнул кот невнятной расцветки.

— Это еще что за хрень? — удивился Вадян и резко прошел в комнату, бросив мне на ходу. — Можешь не разуваться…

Да он в шоке! А я тем более не понимал, что тут происходит, и даже когда очутился в большой гостиной, не сразу осознал, в чем дело. Что-то плохое, неправильное… Пространство было большим, метров двадцать минимум. В середине стоял старый диван, напротив него пыльный телевизор, накрытый пожухлой кружевной салфеткой. Один угол комнаты был занят шкафом, почти что сгнившим и развалившимся, я похожие только в кино про послевоенные годы видел. На полу маленькая электрическая плитка с двумя конфорками, закопченным чайником и большой, но мятой алюминиевой кастрюлей.

А все остальное пространство было заполнено мешками, досками, банками с краской, фанерой и оргалитом. Яснее не стало, даже наоборот. Пытаясь понять, что здесь все-таки происходит, я не сразу заметил одинокую сгорбившуюся фигурку на промятом диване. Маленькая старушка в застиранном цветастом халате и стоптанных тапках.

— Баб Лид, — тихо позвал Вадян, и та повернулась.

На моих глазах высушенная мумия с опустошенным бессмысленным взглядом в один миг расцвела и попыталась вскочить с дивана.

— Сиди-сиди! — парень метнулся к ней, обнял и усадил обратно. — Я тебе поесть принес. Хлеб вот, молоко, масло. И конфет, баб Лид, ты такие любишь.

— Вадик! — тихо прошептала старушка, но столько в ее голосе было теплоты, что я вздрогнул.

— Как ты? — наш попутчик, на которого я теперь смотрел совсем другим взглядом, суетился и болтал, напоминая родителя смертельно больного ребенка. — А я вот тут в Ярике по делам, дай, думаю, к бабе Лиде зайду. Не сильно тебя обижают тут?

— Нет, Вадик, меня даже тут угостили! — с улыбкой сказала старушка. — И Ваське объедков дали.

— Да выбросила бы ты уже этого кота! Самой есть нечего, а дармоеда хвостатого кормишь!

— Не говори так, Вадюша. Это же Васька мой. Мы с ним договорились, что вместе умрем. Он меня поддерживает, а я его.

— Ты мне смотри тут, баб Лид! — актер из Вадяна был никакой, он слишком фальшиво бодрился, и только эта одинокая бабушка в странной квартире наивно велась на его спектакль. — Еще нас всех переживешь, хе!

Скрипнула дверь, открываясь, хлопнула с размаху о стену. В квартире моментально стало шумно, затопало множество ног, раздался гогот. Кто-то громко рассказывал матерный анекдот, захлебываясь от смеха, да так, что сюжет можно было разобрать с трудом.

А потом в комнату ввалились трое парней в трениках и майках, на которые были накинуты разноцветные вьетнамские олимпийки. Жарковато, наверное, но подобные личности одежду носят не просто так. Видимо, что-то прячут. Сами стриженные под полубокс, похожие друг на друга и одновременно на Вадяна. Мазнув ленивыми взглядами, они даже не удостоили нас приветствием, принявшись деловито рассматривать штабеля стройматериалов.

Я быстро посмотрел на Вадяна. Ожидал, специально взял нас как прикрытие? Вроде нет… И тогда удивился, еще на входе, а сейчас тем более.

— Что за херня тут творится? — еле слышно вырвалось у него, а вены на шее вздулись словно канаты. — Какого…

Я только и успел перехватить его за руку — рано. Тут если и вписываться, то не сразу же в лоб. Сначала хоть что-то выяснить…

— Че, бабуль, внуки приехали? — спросил один из парней, отпихнув кота и насмешливо посмотрев на нас. — Ты это… чаем их угости, что ли.

Он заметил движение Вадяна, но ни капли не испугался. Только противно заржал, лузгая семечки и сплевывая шелуху прямо на пол.

— Слышь, Паха, давай не бренчи, — недовольно сказал другой, поднимая на плечи тяжелый пыльный мешок. — Помогай лучше.

— Вадюша, не связывайся, — тихо пробормотала старушка. — Меня просто попросили выделить немного места. А мне не сложно, в войну и не так жили.

Парень с семечками ухмыльнулся, демонстративно харкнул на пол, похлопал ладонями друг о друга, стряхивая шелуху, и взял еще один цементный мешок. И если в прошлый раз Вадян почти сам остановился, то сейчас уже у меня взбухли вены, пока пытался удержать его на месте. И все равно не помогло.

— Слышь? — Вадян снова держался уверенно, как тогда в электричке с бритоголовыми. — А ты чего в хате сорить удумал? Ты здесь подметаешь? Кто такой, вообще?

— Да забей, братан, — добродушно подал голос третий парень, который все это время молчал. — Тут один хер свинарник.

— Взял веник и подмел, — тихо, но твердо сказал Вадян.

— Чего? — протянул любитель семечек, которого назвали Пахой, и быстренько скинул мешок с плеч, подняв тучу пыли. — Ты на кого хавальник свой раззявил? Ты откуда такой взялся?

— Остынь, — бросил ему второй, более рассудительный. — Может, он не в курсе…

— Постой, Костян, — мотнул головой Паха. — Спросить надо за такое поведение. Слышь, ты кто?

— Прут, — представился Вадян. — Из Семибратова. Веник, говорю тебе, взял и подмел за собой, помоечник.

Паха оказался из тех, кто долго не рассуждает. Вот только он не налетел на своего обидчика с кулаками, а вытащил, грязно матерясь, складной ножик-бабочку. Помню такие, даже у школьников были. Очень опасные в умелых руках.

— Паха, Паха, осади! — заголосили оба его дружка. — Хорош! Убери перо!

Но тот, не слушая, пошел в атаку, разрубая пространство перед собой. Замах, удар — лезвие просвистело в считанных сантиметрах от горла Вадяна, тот уклонился и попытался перехватить руку с ножом. И у него это даже получилось, но тут вдруг испуганно охнула старушка, и мой тезка сбился. Его противник, воспользовавшись этим, сделал подсечку под коленку, и Вадян, охнув, осел. Паха тут же добавил второй ногой, повалив его на пол. Как же быстро все это случилось! Вот нас было двое, а вот мой напарник растерянно трясет головой, и трое бандитов теперь идут на меня.

— Убью на хер! — заорав, чтобы выиграть себе драгоценные мгновения, я подскочил к плитке, схватил чайник и ощутил в руке приятную тяжесть. С водой по крышечку — самое то…

Бамс!

Наверное, беспредельщиком мне не стать, но это, пожалуй, и хорошо. В последний момент я взял размах чуть пониже и вместо челюсти ударил ближайшего гопника по плечу, мгновенно отсушив ему руку. Тот завопил, схватившись здоровой за предплечье, и отбежал в сторону.

В этот момент Вадян вскочил на ноги, прыгнул со спины на Паху с ножом и опрокинул его через себя. Еще лучше! Не успел я порадоваться, как третий резким движением выхватил из-под олимпийки нунчаки — два отрезка трубы и стальная цепь. Гребаный Микеланджело! И что с ним делать?

Парень размахивал своими железками по какой-то хитрой системе. Не просто понтовался оружием, но действовал со знанием дела. Эта уверенность его и подвела. Пока он медленно загонял меня в угол, я успел приметить новое оружие — банки с краской. А там и Вадян опять проявил себя, заломав неугомонного Паху, и тот заорал что-то нечленораздельное. Микеланджело не удержался и посмотрел в ту сторону. Отвлекся!

Я метнулся к нему, на ходу выхватывая банку с эмалью, и швырнул в его сторону. Нет, метатель из меня отвратительный — гопник успел увернуться, еще и нунчаками мой снаряд отбил. А потом просто пошел на меня, накручивая железками, словно безумная мельница. Я снова принялся отходить назад, пока не уткнулся спиной в стену. Твою ж мать! Сам себя в ловушку загнал.

Спас меня Вадян, который бросился на поклонника черепашек-ниндзя со спины, еще и надел ему на голову кастрюлю. Тот выпустил от неожиданности нунчаки, Вадян подхватил их и с силой ударил по алюминию. Стук почему-то раздался глухой — черт, алюминий же мягкий. Как бы Вадян заодно не пробил этому гопнику череп. Но, кажется, обошлось. Противник выругался, попытался снять с головы кастрюлю и… у него ни фига это не получилось!

Наверное, со стороны это могло показаться смешным. Вот только мне точно не хотелось смеяться, потому что ситуация зашла слишком далеко. Закончиться она могла чем угодно, в том числе трупами, причем нашими, или внезапным приездом милицейского наряда, вызванного соседями. Гопник, застрявший головой в кастрюле, орал, матерился и грозил нам всяческими карами, пока Вадян окончательно не оглушил его еще одним ударом его же нунчаками. Парень свалился на пол кулем, и тут внезапно заорала старушка. Все это время, пока мы дрались, она в молчаливой панике наблюдала за потасовкой, бессильно разводя руками и лишь изредка охая. А тут вдруг ее проняло…

Второй гопник, который, как нам сперва показалось, был безоружным, из положения лежа целился в Вадяна из пистолета.

* * *

Где-то в Новокаменске

— Здравствуйте, вы сестра Владимира Увальцева? — спросила Маша, показывая удостоверение.

— Ну, я, — ответила хмурая женщина неопределенного возраста. — А че такое?

— Нам нужно задать вам несколько вопросов, — Маша услышала в квартире какой-то шорох и насторожилась. — Позволите войти?

Миша Рогов, суровый опер с обожженным лицом, был рядом, так что бояться нечего. Вот только и приятного мало.

— Входите, — равнодушно пожала плечами женщина. — Можете не разуваться, я сегодня не мыла…

Да и вчера явно тоже, подумала Маша, едва ступив за порог. Пол был в чем-то липком, остро воняло кошачьей мочой. Обои драные, кое-где проступает бетон. В квартире две комнаты — слева большая, зал, прямо напротив входной двери маленькая, она же спальня. И справа вторая прихожая с проходом на кухню.

— Пойдемте, — проговорила сестра Увальцева.

На кухне за грязным столом сидела старая женщина. Впрочем, здесь опять было непонятно — одновременно ей можно дать как все семьдесят, так и не больше пятидесяти пяти. Люди, которые за собой не следят, а вдобавок еще и пьют, выглядят значительно старше.

— Добрый вечер, — Маша кивнула женщине, та вежливо улыбнулась и что-то прошамкала полубеззубым ртом.

— Мать, это из милиции, по поводу нашего Вовика хотят чего-то узнать, — чуть громче, чем нужно, сказала сестра задержанного.

Лицо матери изменилось, превратившись из добродушного во встревоженное.

— Что с ним? — четко спросила она севшим голосом. — С ним все в порядке, с Володенькой?

— Смотря с какой стороны, — грубо ответил Рогов, но Маша знаком попросила его не вмешиваться.

Рогов ее слушался, хотя был старше и опытнее. Уважал, а скорее даже берег как дочь. У сурового опера была семья, но он потерял ее в прошлом году. Подробности мало кто знал, а кто знал — не распространялся. Было известно только, что дочь погибла, жена не выдержала и ушла, а лицо у Михаила Рогова пострадало в то же самое время.

— Его убили? — продолжала расспросы мать Увальцева. — Кто? Кто это сделал? Вы его нашли?

— С Владимиром все в порядке, — ответила Маша, покачав головой в ответ на предложение сестры подозреваемого присесть. — Сейчас он сам задержан по подозрению в убийстве…

— А-а-а-а! — крик пожилой женщины ударил им по ушам.

Маша отпрянула, Рогов загородил ее своим мощным телом, но что интересно — сестра Увальцева тоже отошла подальше от собственной матери, спрятавшись за холодильником.

— А-а-а-а! — та продолжала надсадно выть. — Что вы с ним сделали, кровопийцы? Он же мухи не обидит! Он такой добрый! Так нас с Леськой любит! А-а-а-а! Твари, проститутки! Он ни в чем не виноват! Он абсолютно нормальный!

Женщина вдруг схватила сковороду и, размахнувшись, попыталась зарядить ею Маше в лицо. Но Рогов был начеку — он перехватил руку, и в девушку полетела только застывшая жареная картошка, запутавшись в волосах и испачкав китель.

— А ну, успокоилась! — гаркнул Рогов, рывком усадив женщину на стул.

— Думаю, мы не с того начали, — неожиданно спокойно, даже для самой себя, сказала Маша, очистившись от остатков картошки. — Я могу вызвать наряд с психбригадой, и разговора у нас с вами вообще не получится. Но можем поступить по-другому.

— Мать, — сестра Увальцева подошла к женщине, лицо которой стало напоминать мертвую маску, и осторожно погладила ее по плечу. — Давай спокойно узнаем, что там с Володькой.

— Давай, — ответила та, глядя в пустоту.

— Итак, вас зовут Олеся? — Маша повернулась к сестре задержанного.

— Да. Увальцева Олеся Петровна, шестьдесят пятого года рождения.

Двадцать восемь лет, на автомате посчитала Маша. Всего на несколько лет старше нее, а выглядит, будто стареющая тетка.

— А вас? — вслух помощница следователя сказала другое, повернувшись к матери Увальцева.

— Аделаида Павловна, — все тем же бесцветным голосом ответила та, по-прежнему смотря в пустоту. — Год рождения сорок девятый.

Шестнадцать лет, вновь подсчитала про себя Маша. Сестра Увальцева родилась в шестьдесят пятом, получается, их матери было в этот момент всего лишь шестнадцать. А самого Увальцева она родила в восемнадцать. Это еще ничего не значило, но…

— Мой Володенька не в ее папашку, — неожиданно зло прошипела Аделаида Павловна, повернувшись к своей дочери. — Он и мухи не обидит! Понятно вам?

— Это я уже поняла, — медленно кивнула Маша. — Скажите… А есть ли у Володеньки девушка?

Глава 5

— Порешу, сука! — глаза гопника, казалось, вот-вот выскочат из орбит.

Неожиданно хлопнула входная дверь, и это подарило нам лишнюю секунду. Противник отвлекся, и мы с Вадяном одновременно напрыгнули на него. Тезка схватил его за руку с пистолетом, попытался выкрутить, я заломил левую.

Выстрел!

В квартире грохнуло так, что я чуть не оглох. Послышался звон стекла — пуля ушла в окно. Завоняло порохом. Я непонимающе огляделся вокруг, соображалось туго. Увидел, как Вадян отбросил ногой пистолет в угол и теперь метелит обмякшего гопника по лицу. В комнату влетели Валерка с Саней, за ними Дюс. Замерли, увидев побоище.

— Вадян, у дивана! — я успел заметить, как неугомонный Паха, с которого все началось, поднялся и пошел, держа в руке свою «бабочку».

Первым среагировал Саня, сделав бандиту подсечку и одновременно выкрутив ему руку. Тот вскрикнул, выронил нож, и Саня повалил противника на пол. Теперь валялись все трое, причем один до сих пор с кастрюлей на голове.

— Задохнется еще!.. — пробормотал я, шагнув к нему.

Потянул за ручки, снял «шлем». Гопник застонал, но глаза не открыл. Ладно, главное, что живой. Не хотелось бы стать участником разборки с трупами. И так уже выше крыши наворотили.

— Лежать! — Вадян тем временем отправил в нокаут Паху, словно чувствуя, что именно от него исходит больше угрозы.

— Ребят, — проговорил Дюс, к которому наконец-то вернулся дар речи. — Ребят, что здесь произошло? Кто это?

— Твари, — процедил Вадян и сплюнул.

— Бандиты? — спросил Валерка. — Надо в милицию позвонить. Тем более что они с оружием, — он показал на валяющийся в углу пистолет. — Грабить пришли?

— Что там Илюха? — тем временем я уточнил у Сани, тот отмахнулся.

— Нормально все с ним.

— Собирайся, баб Лид! — решительно заявил Вадян, убедившись, что все трое гопников нейтрализованы.

— Куда, Вадик? — испуганно проговорила старушка. — В милицию?

— Во-во! — подхватил Валерка. — И я о чем!

— Да какая, на хер, милиция! — выругался Вадян. — Документы бери, одежду. И поехали! Здесь я тебя не оставлю.

Пахло какой-то мутной историей, сейчас, когда схлынул адреналин, я окончательно понял, что дело дрянь. Но своего тезку я понимал — не знаю, почему в квартире его бабушки склад, однако жить ей здесь дальше точно нельзя. Особенно после того, как мы избили троих быков, явно не простых грузчиков.

— Ох! — запричитала старушка, но довольно проворно метнулась в сторону шкафа, достала пожелтевший целлофановый пакет с документами, накинула старую вытянутую кофту. — Васеньку надо найти! Вася, Вася, кис-кис-кис!

— Баб Лид, плевать на кота! — не выдержал Вадян. — Быстрей, а то сейчас или менты на стрельбу примчат, или сообщники этих!

— Не поеду без Васьки! — в глазах старушки блеснули слезы, но голос звучал решительно.

Повисла секундная пауза, и тут появился тот самый кот. Мяукнул, посмотрев на хозяйку, и вдруг его неожиданно подхватил Саня.

— Коробка есть? — отрывисто спросил он.

— Корзинка, — выдохнула старушка.

Атмосфера как-то резко стала расслабленной, сборы заняли минуты две. Саня взялся нести корзинку с котом, живность не спорила, покорно свернувшись на подстеленной салфетке, снятой с телевизора. Вадян бережно вел старушку, у которой кроме той растянутой кофты и стоптанных ботинок «прощай, молодость» не оказалось больше вещей. Покидая загаженную квартиру, она на секунду задержалась, потом решительно вышла прочь. Под стоны приходящих в себя гопников хлопнула дверь.

Я опасался, что все соседи сейчас повыскакивают на лестничную площадку, но позабыл, в каком времени оказался. На улицах взрывают машины, стреляют из гранатометов, сжигают кафе бутылками с коктейлем Молотова — какой там, к чертям, одинокий выстрел! Кому он интересен! Хотя, конечно, кто-то наверняка смотрел в дверной глазок, да и в окно кто-то тоже попытается выглянуть… И то вряд ли — бывали случаи, что по таким любопытным стреляли, не церемонясь.

Илюха выдохнул с облегчением, когда мы вышли из подъезда. А перед этим ковылял, припадая на короткую ногу, вокруг сумок с приставками. Опасно, конечно, было его оставлять одного, но парни, понятно, перепугались и поспешили на помощь.

— Что там случилось? — на нашем компьютерном гении лица не было, нижняя губа заметно дрожала.

— Потом, все потом, — отмахнулся я. — Идем быстрей.

Процессия у нас, конечно, заметная — шестеро парней с сумками, кот в корзинке и старушка. И все равно я почему-то уверен, что всем вокруг глубоко плевать. Если нас кто-то и будет искать, то разве что эти трое, оставшиеся в квартире, и их сообщники. Впрочем, и с этим мы разберемся.

Мы прошли мимо белого «Форда Транзит» с открытой боковой дверью. На нем, похоже, и приехала эта троица. На борту надпись: «СК СтройИнвест, коттеджи под ключ». Косят под приличную контору? А впрочем, владельцы компании могут быть и не в курсе всех дел — рулят процессами наверняка теневые «партнеры».

— Быстрей, быстрей! — подгонял нас Вадян.

К трамвайному кольцу с грохотом подъезжала желто-красная «Татра», под стеклом ободранная картонка с цифрой 4. Сам трамвай перекрашен, причем не один раз, но отвратительного качества краской, еще и поверх старой.

— Надо в милицию! — не унимался Валерка. — Их надо посадить! И квартиру бабе Лиде вернуть!

— Не помогут твои менты, — бросил, не оборачиваясь, Вадян. — Квартира по закону отписана… Мразотой одной.

В словах тезки звучало столько ненависти, что ее, казалось, можно потрогать. Я не был силен в риэлторских делах, у меня не возникало подобной необходимости — в прошлой жизни я прибегал к специально обученным людям… Однако я помнил, что в девяностых одинокие старики десятками, сотнями, тысячами оказывались на улице. Удивительно, что родственница Вадяна хотя бы с диваном, плиткой и телевизором под крышей осталась. А могла ночевать под мостом на картонке.

— У меня будешь жить, — отрывисто говорил Вадян, пока мы забирались в трамвай. — С матерью поговорю. Помогать ей будешь по хозяйству.

— Вадюша, но у меня же здесь, в Ярославле пенсия, — попробовала возразить баба Лида.

— Уймись, — мой тезка махнул рукой. — Пенсия, скажешь тоже…

Салон был почти пустой, народу не так много, так что мы спокойно расположились на старых пластиковых сиденьях. Или это не пластик, а крашенная фанера? Постучал по сиденью костяшками пальцев — нет, все-таки химволокно. Старое, поцарапанное. Резиновый пол в вагоне затерли до дыр сотни тысяч ног пассажиров.

— Мы бесплатно проедем, — улыбка Вадяна, адресованная хлипкому мужичку-кондуктору, была из тех, что называют обезоруживающей.

Кондуктор отвел взгляд и прошел мимо, собираясь как ни в чем не бывало «обилечивать» других пассажиров. И ведь никто не роптал! Честно, сейчас это не было такой уж проблемой, и я хотел было махнуть рукой… Но нет. Раз уж собираюсь менять судьбы людей, начинать нужно с себя самого. Иначе все эти пафосные разговоры гроша ломаного не стоят.

— Постойте, уважаемый! — требовательно позвал я, и кондуктор, вздрогнув, медленно обернулся.

Он только что выдал билет мужчине в очках и шляпе, похожему на одного известного маньяка, а теперь на его лице медленно начинало отражаться отчаяние.

— Мы нашли размен, — нарочито громко сказал я, чтобы, во-первых, самим выйти красиво из ситуации, и, во-вторых, дать такую возможность этому мужику.

Кондуктор, особенно не скрываясь, выдохнул и уже спокойно подошел к нам. Я отсчитал нужную сумму, мужик выдал сдачу и шесть билетов.

— У бабушки ведь проездной? — уточнил он, кивнув на бабу Лиду.

— Ой, где-то тут был, — засуетилась она, но кондуктор махнул рукой.

Верю, мол. А сама бабушка, видно, только что наконец-то пришла в себя. Вадян все это время внимательно наблюдал за моими действиями, но ничего не сказал.

— Так что там было-то, пацаны? — не выдержал Саня, когда кондуктор вновь отошел.

Мы заняли всю заднюю часть, оккупировав восемь сидячих мест. Восемь — потому что одно отвели под корзинку с котом Васькой. Мурлыка, похоже, решил отоспаться после пережитого стресса, и теперь даже грохот колес в неизолированном от шума вагоне его не тревожил. Спит себе котейка и спит.

— Батя, сучара, — проговорил Вадян, чем заслужил укоризненный взгляд старушки. — От нас с мамкой и братаном ушел, поехал в Ярик бизнес мутить. Баба Лида — это его тетка, моя двоюродная бабушка, получается. Единственная из всех родственников, у кого в Ярике своя хата. А она, добрая душа, его еще у себя прописала…

— Вадюша, не надо так про отца, — попросила старушка. — Какой-никакой, а отец все-таки…

— Никакой, — пробурчал Вадян. — Никакой он отец, ноль без палочки. А ты, баб Лид, не защищай его. Прогорел, квартиру твою заложил, гад. Так ведь было? А где он сейчас, хоть знаешь?

— Так они это… — пенсионерка взволнованно теребила наполовину оторвавшуюся пуговицу. — С Элечкой куда-то уехали. Ну, жена его вторая… Ты уж прости, Вадюша, но ты большой уже.

— Зато ты, баб Лид, как ребенок, — Вадян покачал головой.

Парни принялись наперебой обсуждать ситуацию. Валерка по-прежнему стоял на своем — мол, надо было сразу обратиться в милицию, в городскую управу, Ельцину написать. Илюха предлагал по газетам и телеканалам пройтись. Саня качал головой, гладил кота и говорил, что кроме других бандитов с той строительной фирмой никто не справится. А Дюс все никак не мог поверить, что отец Вадяна всерьез мог так поступить сначала с детьми, затем с пожилой тетей. Последнее, кстати, его даже сильнее задело — из-за того, что его родители-геологи не вылезали из экспедиций, воспитывала Дюса бабушка Ираида. И к ней он был привязан, пожалуй, сильней, чем к матери и отцу.

— Ну, может, его обманули? — он задумчиво чесал висок. — Заставили что-то подписать, например.

— А зачем он подписывал? — возразил Илюха. — Читать не умел?

— Надавили, — не унимался Дюс. — Угрожали чем-нибудь. А если у него долги были…

— Хватит, — оборвал всех Вадян. — Что бы у него там ни было, поступила эта тварь как последнее мудло. Вы видели, во что квартира превратилась? Как над старой бабкой издевались? А он сам, видите ли, с этой шмарой Элькой куда-то уехал!..

— Вадюша! — снова расстроилась баба Лида.

— Сама наивность, — пробормотал он, но в голосе не было осуждения в адрес старушки. Только горькая жалость.

А у меня вот были вопросы к нему самому. Во-первых, как он узнал о судьбе отца в Ярославле и о том, что случилось с двоюродной бабушкой. И во-вторых, где он сам был раньше? Навещал ли старушку хоть раз до этого? И, самое главное, почему вдруг решил к ней заехать именно сегодня, еще и так неожиданно? Он ведь явно до истории со скорой и токсикоманами не планировал этого делать! Да и вообще, с электрички соскочил в последний момент, когда увидел, что нас преследуют. Значит, и до этого не собирался, пофигу ему было.

Пока что эта история не налезала на голову, и я по-прежнему не понимал Вадяна до конца. Каким-то странным было его поведение в целом, только я никак не мог ухватить суть.

— Выходим, — он как раз прервал мои размышления.

До станции от остановки трамвая было недалеко, но мы все равно добирались довольно долго — баба Лида заметно уступала в скорости даже нашему Илюхе. Город уже погружался в вечерние сумерки, когда мы вышли на платформу Которосль. С другой стороны, это был даже плюс — основной поток пассажиров остался позади. Калымщики, работавшие в Ярославле, уже разъехались по домам, в Москву под вечер никто не ездит, это завтра с утра несчастные «электроны» будут штурмовать толпами.

— Чего вы так долго? — раздался расстроенно-гнусавый голос.

Из дальнего конца старого облупившегося навеса поднялась фигурка в леопардовой мини-юбке и с яркими пергидрольными локонами. Лариса, девушка Вадяна, промыкалась на платформе несколько часов, но все-таки дождалась.

— Здравствуйте, — блондинка, наверняка вознамерившаяся устроить своему парню головомойку, наткнулась взглядом на бабу Лиду и машинально подтянула вниз чересчур короткую юбку.

— Знакомься, Киса, — хмыкнул Вадян. — Это моя двоюродная бабулька, баб Лида. В гости к нам едет.

— Надолго? — ляпнула Лариса, и старушка вздохнула.

— Вадюш, может, я все-таки домой?

— Нет у тебя больше дома в Ярике, — набычился тезка. — В Семибратове теперь жить будешь. И не обсуждается.

Как раз подошла электричка, обдав нас горячим воздухом и заурчав. Зашипели, открываясь, побитые двери. Пахнуло тем самым непередаваемым ароматом старых пригородных поездов — смазка, резина, пластмасса и множество других составляющих, соединившихся в безумный коктейль.

— Давай, бабуль, помогу, — Лариса неожиданно прониклась симпатией к пожилой женщине и теперь, оттерев Вадяна, сопровождала ее. — Сюда вот, сюда давай. Пойдем место искать.

— Спасибо вам, пацаны, — тезка слегка задержал нас в тамбуре. — Мое слово в силе. Будете в Семибратове — спросите за Вадяна Прута. Я такое не забываю.

— И тебе спасибо, — я протянул руку. — За приключение на вокзале.

— Обращайся, — хмыкнул Вадян, ответив на мой жест.

Народу в электричку все-таки набилось прилично. Во-первых, не все же работают четко с девяти до шести, есть и те, у кого смена длится, как говорят в армии, от забора до обеда, а то и до ужина. А во-вторых, не одни мы такие «умные», что пытаются проехать в полупустом вагоне и желательно на сидячем месте. Вот нам и пришлось пройтись почти по всему составу, пока не остановились ближе к голове, где было много свободных скамей.

Бабу Лиду с котовьей корзиной посадили на параллельный ряд, Вадян и Лариса вытянули уставшие ноги. А мы разместились своей компанией, хотя мой тезка сидел вполоборота и участвовал в беседе.

— Как хорошо, — простонал Илюха, прикрыв глаза. — Домой… Наконец-то.

— Загулялись, — хохотнул Саня.

— Братан, нас родоки твои не потеряют? — обеспокоенно спросил у меня Валерка.

— Беспокоятся наверняка, — я пожал плечами. — Но я предупредил, что поездка может затянуться. А вот девчонки меня по-настоящему волнуют…

— Блин, я вот хотел с Лизой еще перед сном прогуляться, — расстроенно выдохнул Дюс. — Столько новостей, столько всего рассказать нужно!.. И спросить!

— Сразу домой мчи, — заметил я. — А то у бабушки Ираиды сердечный приступ будет, если ты еще шляться пойдешь. Предупреди хотя бы.

— Само собой, — важно кивнул Дюс.

— Так, а теперь, пацаны, повторим важный разговор, — я решил не затягивать. — Сегодняшний день показал, что мы не все обсудили: кто в лес, кто по дрова, никакой согласованности. А дело у нас, между тем, серьезное. Если будем вести себя так, как бог на душу положит, далеко не уедем. Не будем друг с другом честны — тем более. Поэтому все, что касается общего дела, сначала обсуждаем. И только потом делаем. И вот еще, — я обвел всех внимательным взглядом. — Завтра встречаемся с Жогиным. Перед этим сбор в девять утра на спортивной площадке. У всех по-прежнему есть время подумать: надо оно вам или нет. Если кто-то решит, что поторопился, не рассчитал, поймет, что не тянет… то может не приходить. Никаких обид, никаких претензий. По-прежнему остаемся друзьями, общаемся. Но без участия в общем деле. А если придете, то должны быть твердо уверены в своих силах и решимости. Договорились?

— Я буду, Вадик… — попытался было сказать Илюха, но я прервал его.

— Думаешь до утра и окончательное решение сообщаешь завтра.

— Хорошо, — он вздохнул. Было видно, что Илюхе хочется оправдаться, может, даже поспорить, но он держится.

— Принято, Камень, — с обычным своим суровым видом кивнул Саня.

— Договорились, — Дюс, прищурившись, посмотрел на меня. Тоже явно хочет что-то сказать, но понимает, момент неподходящий.

— А я всегда тебя поддержу, братуха, — улыбнулся Валерка. — Мне даже думать не надо.

— А ты все равно подумай, — я посмотрел на него. — Обо всем сразу.

Повисла пауза, все и вправду задумались. Не знаю, честно говоря, кто о чем, да меня это и не волновало сейчас. Слишком многое произошло за эти несколько дней, и мне самому нужно настроиться не только на то, что судьба дала второй шанс, но и на то, что меня окружают вчерашние школьники.

В прошлой жизни я привык полагаться на того же Дюса, который тоже обладал неким опытом. Да, он в итоге меня предал, но дело не в этом. Он был взрослым сформировавшимся мужиком, и все мои бизнес-партнеры, конкуренты, да даже бандосы Бархана и он сам — все были серьезными людьми. И дела я вел с расчетом на этот факт. Сейчас же мне нужно учитывать, что мои враги будут взрослыми и опытными, а друзья… скорее детьми или младшими братьями.

— А ты все же не так прост, — тихо ухмыльнулся Вадян. — Пойдем покурим?

Я не курил, но мой тезка точно использовал это как повод поговорить. Такие вещи считываются предельно легко.

— Знаешь, — сказал Вадян уже в тамбуре, прикурив, — я тебе, тезка, отдельно хотел сказать… Хм, за бабу Лиду.

— Уже обсуждали, — я пожал плечами. — Но принимается.

— Да ты не понял, — хмыкнул тот. — Я же до этого знал про батю и всю эту хрень… но ничего не делал, проще мне так было. А сегодня вот на тебя посмотрел. Обратил внимание, потому что вы за ту девчонку в электричке впряглись. За своих ты тоже впрягался, хоть они и косячили сами на каждом шагу, потом за того мелкого, вообще левого. И мне, знаешь, за себя стремно стало. Решил заглянуть, раз уж в Ярике… А тут такое! Она ведь, бабка, одна совсем, ей за семьдесят, и издевательства каждый день терпеть. Вот она в кота этого и вцепилась. Потому что больше никого не было у нее.

— Но теперь есть.

— Да, — кивнул Вадян. — Теперь со мной будет. Да и кота этого драного, хер с ним, возьму. Так что вот так, тезка. Получается, без друзей и родных мы никто, и звать нас никак.

— Ты прав, — я многозначительно посмотрел на него, подумав еще и о своей жизни, и мы снова пожали друг другу руки.

От авторов. Друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они бодрят и помогают писать больше и лучше! А пока вы ждете новую главу «Камня», советуем почитать приключения журналиста-попаданца из нашего времени в теле редактора районки в разгаре перестройки. Ссылка на серию — https://author.today/work/281924

А еще у нас есть мистический детектив в атмосфере позднего СССР — https://author.today/work/201141

Глава 6

Маша уже устала стоять, но садиться на грязные табуретки по-прежнему не хотелось. И вообще, в квартире Увальцевых как будто не убирались годами, а запах буквально впитывался в одежду, стремясь обосноваться там навсегда.

— Он встречается с кем-нибудь? — девушка повторила вопрос.

— У Володеньки была девушка, — Аделаида Павловна склонила голову набок и смотрела куда-то в пустоту. — Лилечка.

Сестра Увальцева оперлась о старую газовую плиту, залитую жиром и еще бог весть чем, внимательно слушая мать. Странно, запоздало подумала Маша, она говорит, что у них разные отцы, но фамилия и отчество у Олеси и задержанного Владимира одинаковые.

— Почему была? — помощница следователя продолжала опрос. — Что-то случилось?

Оперативник Рогов, поняв, что опасность Маше больше не угрожает, решился присесть на одну из табуреток, предусмотрительно подстелив полотенце, взятое со стола. Олеся заметила это, но виду не подала, а Увальцева-старшая и вовсе как будто была не здесь.

— Тварью Лилечка оказалась, — Аделаида Павловна поджала губы. — Володенька за ней так ухаживал, жить вместе предлагал. Они ведь даже жениться могли!

— А что помешало?

Глаза Олеси забегали, но Маша решила, что это могло быть и случайностью… Пока.

— Крутила она им, как хотела, — наконец, ответила мать Увальцева. — То ближе подпускала, то дистанцию держала. Знаете, как говорят, мозги… ложечкой ела.

— И Володя не выдержал? — понимающе уточнила Маша.

— Да нет, он-то как раз хотел с нею остаться, — лицо старшей Увальцевой скривилось. — Бросила она его, нашего Володеньку. А он все пытался вернуть ее, у дома встречал, у работы. Но она такая неблагодарная оказалась, что даже в милицию на него заявление накатала. Тварь!

Аделаида Павловна всплакнула, предавшись воспоминаниям, а Маша сделала себе мысленную пометку. Сам Владимир Увальцев ни о какой Лилечке не говорил, наоборот, всячески подчеркивал свое одиночество и ненужность. Даже туфли женские собирал, чтобы на душе теплее было… Тьфу, вот ведь извращенец!

— Скажите, пожалуйста, а у них с Лилей не было скандалов? — осторожно поинтересовалась девушка. — Ссор, ругани?

— Брат рассказывал, что Лилька над ним смеялась, — после длительного молчания вставила свои пять копеек Олеся. — Да и не встречались они, это он за ней таскался.

— Что ты наговариваешь! Она ему нервы трепала! — наклонившись в сторону дочери, но не глядя на нее, с нажимом сказала Аделаида Павловна. — Изводила его. Хвостом крутила, до срыва парня бедного доводила…

— И в чем проявлялся срыв? — Маша ухватилась за формулировку.

— Ну как, — Увальцева-старшая пожала плечами. — В себя уходил. Руки хотел даже наложить, успокоили, уговорили.

— А вы знаете, как найти эту Лилечку? — поинтересовалась Маша, оставляя пометки в блокноте. Делать это стоя было ужасно неудобно, но девушка так и не смогла заставить себя присесть.

В кухню вошел драный кот, который деловито обнюхал ей ноги, почему-то облизнулся и стал тереться. Маша испугалась, что он порвет колготки, придется заштопывать, потому что на новые пока не было лишних денег.

— А ну, брысь! — Олеся заметила мучения гостьи в синем мундире и прогнала кота.

Тот недовольно мяукнул и подошел к давно немытой плошке с неаппетитной подсохшей массой, принялся шумно есть.

— Леська, ты помнишь, куда она переехала? — мать наконец-то повернулась к дочери и посмотрела на нее.

— На Рикорда, — сразу же отозвалась та. — Общага «холодильника».

Совсем другой конец города, поняла вдруг Маша. За Каменкой, на северо-восточном выезде. Интересная деталь…

— А раньше она жила где-то здесь? — уточнила девушка.

— Да в этом же доме и жила, — ответила Олеся, и мать подтвердила молчаливым кивком. — Они так и познакомились, когда мы все вместе жили. Потом-то Володенька в свою квартиру въехал, что от отцовских родителей досталась. Они ему еще при жизни ее отписали.

— И еще вопрос, — Маша уже понимала, каким будет ответ, но не спросить не могла. — У Владимира были конфликты? Не обязательно с девушками. С соседями, на работе… Просто с кем угодно.

— Да ну, что вы! — Аделаида Павловна, вытаращив глаза, замахала руками. — И мухи никогда не обидит! Плакал даже, когда его самого обижали! Но потом возмужал наш Володенька!..

— Спасибо, — кивнула Маша и перевела взгляд на Рогова, одними глазами показывая, что можно уходить. — Если понадобится, мы вас вызовем.

— Так это… — неожиданно засуетилась мать. — А увидеть-то его можно? Передачку принести! Он ведь голодный, небось!

— Нормально их там кормят, — мрачно сказал Рогов. — Не помрет с голоду…

— Михаил!.. — тихонько одернула его Маша, а потом повернулась к родственницам Увальцева, переводя взгляд с одной на другую. — Пока его увидеть нельзя… Но! — едва завидев готовящуюся истерику, тут же добавила. — Потом, когда его переведут из КПЗ в СИЗО, свидания уже разрешат. Вам объяснят порядок и правила передач, встреч и так далее.

— Так, а если он все же не виноват? — Аделаида Павловна просительно заглянула в глаза девушке в форме — Его же тогда отпустят? Сразу отпустят?

— Если, — Маша с нажимом произнесла это слово, — ваш сын невиновен, следственные действия в его отношении, разумеется, прекратятся.

— Разберемся, — коротко резюмировал Рогов, и это оказалось более доходчивым для пожилой женщины.

— И разберитесь, — требовательно сказала Аделаида Павловна. — Поклеп кто-то на Володеньку нашего возводит. Не мог он никому вреда причинить.

— Разберемся, — сухо повторил Рогов. — До свиданья.

Уже в дверях Маша услышала обрывки шепота Увальцевой-старшей:

— Ишь, вырядилась. Прокурорша! Юбка, как у путаны, а в голове пусто. Затопит она Володьку…

* * *

В родной Новокаменск мы приехали уже ближе к одиннадцати часам. Прошли мимо привокзальных таксистов, игнорируя их увещевания, будто автобусы больше не ходят. Одному, особенно ушлому, даже пришлось сказать, что мы местные, и обмануть не получится. Тот сразу отстал. Их контингент — это богатые командировочные, которые сразу ведутся на таксистские сказочки. На самом же деле последний автобус отходил от вокзала аккурат за последней же электричкой, все же в автотранспортном предприятии не всегда дураки сидели.

— Братуха, засыпаю, — Валерку даже шатало, когда мы сдали по очереди Саню и Дюса, благо жили они оба в нашем подъезде. Илюха побрел один, так как его квартира была в соседнем. А вот сумки с приставками мы все забрали к себе, нагрузившись оба как вьючные верблюды. Но так мне было спокойнее.

Нас уже почти потеряли, и к этому я оказался морально не готов. Все-таки мой истинный возраст никуда не делся, я давно не привык отчитываться, а потому взволнованные лица родителей и их требовательный тон стали холодным душем.

— Вы почему так долго? — строго спросил отец и, не скрывая, принюхался к нам с Валеркой. Кажется, дома уже были готовы к скандалу, однако не на того напали. — Что-то случилось?

— Пап, мам, все в порядке, — я сразу ответил на главный вопрос, невольно представляя, как начал бы суетиться, будь мне на самом деле двадцать. — Пришлось ждать, пока нам привезут нужные приставки, они там их по всему Ярику собирали. А потом, — я оглядел их обоих по очереди, — вы же знаете, как электрички ходят. В час по чайной ложке. Вот сдам на права, куплю машину, и будет проще. Кстати, пап…

Я хитро посмотрел на него. Валерка молчал, понимая, что я лучше выкручусь и его отмазать смогу заодно.

— Неужели и впрямь в автошколу надумал? — с недоверием уточнил отец.

— Да, сразу на категории B и A, — кивнул я. — M ведь и так откроют автоматом…

— Ты что, сын, нет такой категории, — улыбнулся папа.

— Точно, — я вспомнил, что в девяностых все было проще. — Это я перепутал. В общем, надо в ДОСААФ записаться.

— О-о-о, — отец добродушно рассмеялся, мама тоже расслабилась и улыбнулась. — Как все плохо. ДОСААФ, Вадик, уже два года как нет. Теперь РОСТО — Российская оборонная спортивно-техническая организация.

— Потом опять переименуют, — я беспечно махнул рукой. — Как ГИБДД обратно в ГАИ…

— Да ладно⁈ — Валерка наконец-то нарушил молчание. — А давно так стало? У нас в Балашутине все еще ГАИ!

Ну вот, опять я что-то напутал. Точно ведь помню, что в будущем РОСТО опять переименовали в ДОСААФ, да и с ГИБДД такая же ситуация вроде как. Блин, точно! В начале девяностых ГАИ так и будет ГАИ, переименуют структуру уже к концу десятилетия. Надо бы мне поосторожней со всем этим, а то в рептилоиды запишут. Иногда и впрямь лучше жевать, чем говорить.

— Да ладно вам, шутка! — я попытался вывернуться. — Слышал где-то, может, в КВНе… Или в «Городке». Гони инспектору бабки и дуй дальше. ГИБДД.

Родители расслабились и даже посмеялись, причем вроде бы искренне. Но скорее всего просто были рады, что с нами все в порядке. А мне впредь опять наука — начинал ведь штудировать местную прессу, и надо бы к этой практике вернуться. Названия ведомств проверить, фамилии должностных лиц и так далее. А то еще президента в разговоре не того упомяну…

— Извините меня, мама и папа, — я решил закруглить разговор. — Понимаю, вам сложно поверить в то, что я стал гораздо серьезней. Но в бизнесе иначе никак.

— Иди спать, бизнесмен, — улыбнулась мама. — Не забудь, что тебе завтра на смену к Утюганову. А в воскресенье на дачу бы съездить, а то перед бабой Клавой уже неудобно. Она там и за своим участком следит, и наш еще в довесок…

Эх, только я расслабился на эту тему! Но придется мне родителям отказать, иначе просто ничего не успеем с открытием.

— Мама и папа, — решительно начал я. — Прошу освободить меня в эти выходные от дачной повинности. В понедельник планируем открываться, два дня на подготовку, а делаем пока все сами. Обещаю, что потом обязательно помогу. Друзей попрошу, Саню того же… Выкопаем мы всю картошку, причем за один день!

Лица родителей погрустнели. И опять всему виной мое поведение в прошлой жизни — я тупо манкировал своими обязанностями, всеми правдами и неправдами стараясь увильнуть от работы на двенадцати сотках. Почему на двенадцати? Потому что папа еще при советской власти решил перекупить соседский участок, соединив оба в нашу одну большую фазенду.

— Простите меня, пожалуйста, за все, — в какой раз я сегодня уже извиняюсь? Но что поделать, это необходимо. — Я все осознал, поверьте, и не хочу вас больше расстраивать. Дайте мне, пожалуйста, эти два дня на подготовку. Если все получится, как задумано, дача нам больше не понадобится. Разве что тебе, мам, цветочки выращивать.

— Ну, я бы все равно что-нибудь тоже для души разводил, — улыбнулся папа, и напряжение тут же спало. — Кабачки, огурцы, помидоры тепличные… Или кроликов, кстати! Ведь это…

— … не только ценный мех, — подхватил я, — но и три-четыре килограмма диетического легко усвояемого мяса!

— Усваиваемого! — с шутливой строгостью поправил меня отец. — Помнишь, по какому это?

— По-правильному, — на этом знаменитая эстрадная сценка в нашем исполнении завершилась.

— Ладно, — сказала мама. — Мне кажется, Вадику можно верить. Что думаешь, Стас?

— Давай дадим парню шанс, — резюмировал папа. — Все, спать! А то рот до ушей сразу. И ты, Валера, давай укладывайся.

Кузен кивнул и быстро проскользнул на кухню, где была его временная спальня. Сразу выключил свет, раздевался уже в темноте.

— Андрей тоже дома? — уточнил отец, когда я принялся поворачивать ручку нашей с Серегой комнаты. — А то баба Ираида звонила очень взволнованная… Вы, конечно, дали сегодня. Людмила Константиновна Сашку чуть не похоронила заочно.

— Вот вы вроде взрослые люди, — я вздохнул. — А всякую ересь… Впрочем, вы правы. Времена такие, что без переживаний не обойтись. Еще раз простите меня. А Андрея с Сашкой я тоже от гнева родных спасу. Спокойной ночи!

Надо же, а Илюхины родители почему-то моим не звонили. Не волновались или сам он им не сказал, с кем и куда поедет? Впрочем, ладно, завтрашнее утро покажет, кто останется в команде. А до сентября будет ясно, насколько и вправду прибыльна моя задумка.

* * *

Центральный городской рынок, ресторан «Кавказ»

Старший сержант Алексей Комаров кивнул двум громилам на входе, те едва заметно ответили тем же. Оба хорошо его знали и знали, что он вхож к Вано. Званием Комаров, он же просто Комар, не отличался, зато он давно служил в органах и имел кучу нужных знакомств. Как сказал в свое время отец Комара, сын при любой власти будет как у Христа за пазухой.

А ведь хозяин рынка все же опасается нападения, подумал Комар, когда заметил еще двоих вооруженных людей за дальним столиком. С виду тоже грузины, совсем молодые парни, но явно подготовленные — это видно по осанке, принятым позам, да и место выбрано правильно. Сидят там, откуда все хорошо просматривается, лицами ко входу. Даже если кто-то ворвется, смяв охрану у входа, у этих парней будет достаточно времени, чтобы дать отпор. А там, Комар был уверен, и еще охранники есть.

Точно — рядом с дверью, ведущей в кабинет Вано, дежурили еще двое, причем с «калашами», что по закону было запрещено. Впрочем, кого из авторитетных бандитов это останавливало? У каждого был свой ЧОП, а порой даже не один, эдакая легальная лазейка, чтобы пехотинцы могли носить оружие — ослабленные ИЖи, копии пистолета Макарова, и «Сайги», охотничьи карабины, для профана выглядящие как те же АКМы. Но Комар в оружии разбирался. В армии он успел побывать в рядах ограниченного контингента Советской Армии в ДРА, воевал с душманами, да и в милиции не только алкашей собирал на «луноходе». Нет, у этих точно никакая не «Сайга», эти готовы вступить в серьезный бой.

— Оружие вынимай, — с легким акцентом потребовал один из охранников.

Светловолосый, голубоглазый — если бы по-русски говорил чисто, то и не отличить от Васи либо Димы.

— Я, вообще-то, при исполнении, — Комар попытался сохранить остатки достоинства.

— Да мы тоже, — блондин повернулся к своему напарнику, и тот усмехнулся, блеснув золотым зубом. — Вообще-то!

Грузины рассмеялись, но беззлобно, даже как-то дружелюбно. И все равно Комар еле сдержался. Слишком уж много возомнили о себе обычные бандиты, фактически объявив рынок своей независимой от российских законов территорией. Говорят, сам Вано на короткой ноге с начальником всей милиции Новокаменска, да еще с прокурором района.

— Смотри мне только, — с шутливой угрозой произнес Комар, вынимая из кобуры табельный пистолет. — Патроны пересчитаю, и если что, должен будешь.

— Я тебе еще сверху дам, — пошутил светловолосый. — Нам-то не надо перед начальством отчитываться.

Грузины вновь засмеялись и пропустили Комара в кабинет Вано. Авторитет, как обычно, сидел за столом и потягивал красное вино. Со стороны могло показаться, что Вано круглосуточно пьет, даже бухает, но на самом деле никто и никогда не видел его в состоянии опьянения. То ли хорошо держится, то ли просто эстетствует малыми дозами.

— О-о, — улыбнулся Вано, когда Комар зашел и затворил за собой дверь. — Смотри, кто пришел, Биджо. Это же наш Леша, командир шпаны и серый кардинал центрального районного отдела.

— Признателен твоей лести, Вано, — натянуто улыбнулся Комар. — Привет, Биджо.

Он поздоровался за руку с ближайшим доверенным лицом хозяина рынка. Тот вежливо привстал, но только чуть-чуть, исключительно чтобы продемонстрировать вежливость.

— Присаживайся, дорогой, в ногах правды нет, — это была любимая присказка Вано. — Рассказывай, с чем пожаловал.

— Помнишь, говорил тебе про парней? — Комар уселся на удобный стул, с благодарным кивком принял угощение от Вано, плеснув и себе в бокал красного «Киндзмараули». Или «Ркацители», старший сержант не особенно разбирался в винах. — Те, которые с каталой говорили…

— Ну-ну? — вопросительно блеснул очками Вано.

— Похоже, они под Севером, но это пока не точно, — Комар отхлебнул терпкой ароматной жижи. И что в ней такого? — Видели их с Жогиным, владельцем видеосалона на набережной. Мой брательник младший с его племянником водится, Данькой. Так тот рассказывал, что к его дяде приходили два парня, предлагали совместное дело. Какая-то ерунда, тоже с видиками что-то связано, Даня так себе объясняет. Но Жогин почему-то заинтересовался. Явно без лишних ушей обсуждали еще что-то.

— Ладно, продолжай следить, — Вано не заинтересовался. — А к Северу они каким боком?

— Тоже видели их вместе, — пояснил Комар. — Вроде как с его торпедами они порамсили, но Север с Жогиным их разняли, и Север им даже денег дал. А сегодня, как мне доложили, они зачем-то в Ярик поехали.

— Ерунда, — поморщился Вано. — Мало ли, что шпана в Ярике забыла. Пока не на что обращать внимание. А что по взрыву?

— Мой человек сказал, что делом заинтересовались в области, — старший сержант вновь отпил вина. А сейчас вроде бы уже и вкусно. — Там, конечно, тоже сейчас бардак, но у ментов позиции прочнее, чем у братвы. А тут такое месиво — у двоих авторитетов точки атаковали, еще одного чуть самого на тот свет не отправили. Есть мнение, что готовится новый передел города, причем проворачивать это все будут гастролеры. С такой наглостью местные действовать точно не будут, разве что отморозки. Но таких в Новокаменске давно не водилось. С тех пор, как ты Игната… ликвидировал. В общем, с тебя, Корейца и Севера только начали, и нужно ждать продолжения. На Черепа с Бешеным скоро тоже должны напасть. Потом кого-то перетянут на свою сторону, но ослабят в итоге все равно каждого.

— Я лишился восьмерых хороших парней, — покачал головой Вано. — И сам бы точно погиб, если бы не хитрость от Иосифа Виссарионовича. Так что не очень-то похоже, будто охота идет на всех. Лично у меня ощущение, что остальных атаковали для виду. Чтобы подозрения отвести. Ты вот, Леша, лучше в этом деле копайся, а не парней с видиками раскручивай.

— Вано, я вот что думаю, — подал голос Биджо. — Алексей-то на самом деле хорошую тему приметил. Если это просто шкеты лет по двадцать или даже восемнадцать, зачем Серому с ними связываться? Вдруг они переговорщики, а на самом деле он мутит с кем-то посерьезнее? И, может, как раз тут есть связь с поездкой в Ярик. Лишь бы не наркота. Но если они курьеры…

— А ты прав, дорогой, — признал Вано. — Ладно, Леша, и это дело не выпускай. Может, и есть смысл в твоих словах про силу неизвестную со стороны. Еще что-то или все?

— Пока все, — с сожалением ответил Комар.

— Слушай, ты вот скажи мне, — Вано, несмотря на недавнее покушение, явно был в веселом расположении духа. — Как ты с такими связями и талантами до сих пор в старших сержантах ходишь? Давно бы в РУОП перевелся оперативником, дали бы лейтеху. Или как вы там говорите?..

— Во-первых, у меня вышки нет, — покачал головой старший сержант. — А во-вторых… Я за славой не гонюсь. Знаешь, Вано, я и на своем месте неплохо живу. Ведь если что — какие претензии к старшему сержанту?

— Далеко пойдешь, — прищурился авторитет. — Значит, у тебя и среди жогинских стукачи есть… А за парнями-то теми есть кому присматривать, когда они не в салоне?

— Есть один, — хмыкнул Комар. — Даже двое.

Глава 7

Этой ночью я спал плохо. Казалось бы, все позади — нападение гопников, терки с вокзальными бандитами, спасение бабы Лиды… Не говоря уже о походе Илюхи с Саней в сауну к проституткам. Вот только к самому делу-то мы еще не приступили.

Подготовка помещения, установка теликов и приставок, организация работы и текучка. Финансы опять же — да, денег нам хватило, даже осталось, хоть и немного. Но я знаю по прошлой жизни, что в расчетах всегда нужно прикидывать непредвиденные траты. Никогда не знаешь, на что могут внезапно понадобиться деньги, и подушка безопасности всегда кстати. А еще всегда можно сэкономить, главное — понять, как и где. Например, телики сейчас стоят дорого, но в «Руси» есть комиссионка, а еще можно вообще купить неисправные. Руки у того же Дюса из правильного места растут, он из любого говна сделает конфетку.

Так что я ворочался, подбивал доходы с расходами, рассчитывал дельту и, конечно же, прорабатывал возможные эксцессы. А ну как Серега Жогин решит все оставить себе? Он, конечно, с виду порядочный парень, еще и сын маминой одноклассницы… Вот только кого это останавливало! Ничего личного, просто бизнес… Я-то, конечно, потом еще раз попробую, и еще — в любом случае добьюсь своего, но не хотелось бы зря тратить время.

Так я и провалялся в раздумьях часов до шести утра, окончательно осознав, что сон не придет. А значит, стоит провести время с пользой. Пойти прогуляться! В прошлой жизни я не раз совмещал так приятное с полезным — и легкая нагрузка, и тяжелый мыслительный процесс. Встал аккуратно, чтобы не разбудить мирно сопящего Серегу и не споткнуться о сумки с приставками, взял со стула одежду… Заскочил в ванную и вышел в прихожую, аккуратно затворив за собой дверь.

Голод заставил меня заглянуть на кухню в поисках хотя бы какого-то перекуса, передвигался я по наитию и мышечной памяти. Тихо, практически без единого звука, достал батон из хлебницы, нащупал нож и чайник с остывшим кипятком — фильтров не было, разве что еще советский «Родничок», который забивался чаще, чем его успевали прочищать…

Бамс!

Я все-таки задел головой о раскрытую дверцу шкафчика, еще и зашипел от неожиданности. Этого хватило, чтобы Валерка проснулся и мгновенно принял вертикальное положение.

— Братуха, ты чего не спишь? — в темноте его силуэт был размытым, лицо как гипсовая маска.

— Бессонница. Извини, что разбудил. Я пойду прогуляюсь, голову проветрю…

— Я с тобой!

— Валер, не обязательно, — я покачал головой. — Я не девочка, маньяк на меня не позарится.

— Маньяк-то, может, и нет, а вот хулиганье или гоп-стопщики запросто, — резонно заметил кузен.

А ведь и правда. Расслабился я опять, забыл, в каком времени нахожусь. Напасть могут и ради пары десятков рублей, а то и штаны с рубашкой заставят снять.

— Ладно, идем.

Мы на ходу съели по куску батона, максимально бесшумно собрались, набросав на клочке бумаги записку родителям, и вышли в темный подъезд. Разбитую лампочку так никто и не поменял, идти приходилось наощупь. Пахло кошачьими экскрементами и перегаром. Зато на улице было свежо от ранней утренней прохлады, и я сразу почувствовал приятную бодрость.

— Куда пойдем? — глаза у Валерки слегка заплыли от раннего пробуждения, но ему это никак не мешало. Вообще, он наверняка привык рано вставать в деревне.

— Просто пройдемся по набережной.

Кузен кивнул, зябко поежился, встряхнулся. Мы прошли мимо спящих многоэтажек, миновали частный сектор Роговика. Город постепенно оживал. Проехала поливалка, шелестели редкие легковушки.

— Как думаешь, все придут? — Валерке надоело молчать.

— Не знаю, — я пожал плечами. — Хотелось бы, чтобы все. Но почему-то мне кажется, что соскочит Илюха.

— Мне вот он тоже не понравился, — легко припечатал кузен. — Бабки потратил, всего боится… Ненадежный он, братух. Вот Саня и Дюс — это глыбы. А я, Вадюха, всегда с тобой буду, всегда поддержку. Мы с тобой хоть и двоюродные, но ты мне это… как родной.

Голос Валерки дрогнул, и у меня по коже будто наждаком провели. Неужели я настолько беспамятным стал в будущем? У дяди Максима и тети Нины было двое детей. Валерка и Лешка. Второй был старше, я его особо не видел в детстве — он ушел в армию и не вернулся. Афган…

— Я рад, Валерка, — я приобнял кузена за плечо. — Очень рад, что ты приехал. Спасибо, у меня и сомнений не было, что ты в деле.

— Леху-то помнишь моего? — двоюродный брат словно каким-то образом прочитал мои мысли. — Хотя, наверное, нет. Ты совсем мелкий был, когда его призвали. А потом… Хоронили его в закрытом гробу, он же бензовоз водил. Духи на колонну напали, много ребят молодых погибло. Лешку только по жетону и опознали.

— Мне жаль, Валер, — хотелось сказать что-то менее банальное, но в голову, как назло, ничего не лезло. — Жаль, что он сейчас не с нами.

— Да, он бы вчера этим гаврикам дал просраться, — неожиданно улыбнулся кузен. — На себе бы весь груз тащили…

А может, подумал я, вернувшийся из Афгана Лешка Каменев примкнул бы к одной из криминальных группировок нашего города. Или махнул бы в Ярик. Людей с боевым опытом, которых родная страна оставила на обочине жизни, быстро прибирали к рукам бандиты. И кто знает, как бы сложилась на самом деле судьба моего второго кузена.

Мы просто гуляли по утреннему городу. Мрачному, темному, неухоженному. Таким он был в девяностых и таким я его запомнил. Тогда, в детстве и юности, мне казалось, что это только у нас так. Что это родной Новокаменск вдруг стал черной дырой. А стоит уехать в Москву или в Петербург, как жизнь моментально изменится. Многие тогда так думали. И скольких потом переварили большие города. Меня вот — нет. А значит, сейчас все должно пойти еще круче!

— Пойдем уже на площадку, — я посмотрел на часы. — Пока ждем остальных, позанимаемся.

— Давай, — согласился Валерка.

Уже давно рассвело, на улицах появились и обычные пешеходы, потянувшиеся в сторону рынка и «блошиных толкучек», где торговали всем тем, что потом массово начнут скупать музеи. Причем за бешеные деньги. Самовары, патефоны, часы с кукушкой, вышитые бабульками скатерти. И, конечно, урожай с собственных огородов. Одним хоть какие-то деньги, другим — бюджетное пропитание.

— А дядя Стас все так же рыбачит? — вдруг спросил кузен.

— Ага, — моя «местная» память быстро выудила нужную информацию.

Точно, папа же заядлый рыбак. Поэтому у нас в доме и рыба водилась, а еще лишние деньги — он иногда уходил рано утром на промысел и потом продавал улов на городском базаре. Было так, видимо, и в прошлую субботу, когда я вновь оказался в своем молодом теле. Только мне не до того было, во-первых, и «прилетел» я сюда уже под вечер — и сразу с корабля на бал. Блин, вот как они у меня оба пахали! И рыбалка, и дача.

— Ого, смотри, там уже Саня! — я задумался и не заметил, что наш друг и впрямь энергично крутится на турнике, хотя время на часах еще только начало девятого.

— Здорово, пацаны, — увидев нас, он лихо спрыгнул и подошел поздороваться.

— Привет, — кивнул я, ответив на рукопожатие. — Тоже не спалось ночью?

— Да вот, — Саня неопределенно махнул рукой, — подумал, что лучше пораньше позаниматься. Форму подрастерял, пока пил… А еще, Камень, — он пристально посмотрел на меня, — я вписываюсь в твое дело. И раньше тебе говорил, и сейчас скажу. Я с тобой. А про деньги Невмержицкому… Я, наверное, и правда поторопился — взял их, а с тобой… с вами всеми не обсудил. В общем, хотел как круче…

— А получилось как всегда, — я покачал головой. — Впрочем, деньги твои в дело пошли, а из задницы, которая с ними пришла, выбираться будем уже сообща. В этот раз… Про будущее повторять не буду, ты вчера сам все слышал.

Саня молча кивнул. А что тут еще скажешь? Никому сейчас не нужны слова, нужны действия. И Саня свои намерения подтвердил.

— Ребята, привет, — раздался еще один голос.

Илюха. Пришел, хоть мы с Валеркой и сомневались. Бочком-бочком подобрался к нам, застенчиво протянул потную ладошку.

— Я тут подумал, Вадик… — начал он, а потом его словно бы прорвало. — В общем, я хотел бы вам объяснить… У меня же настоящих друзей никогда не было. Я и не знаю, как надо дружить, тем более в компании. И вы когда предложили с вами поехать закупаться, а потом бизнес мутить, я сначала и не поверил, подумал, кинете меня, когда я вам помогу. Как это обычно все делают…

Он вдруг помрачнел, но потом вновь оживился, блеснул стеклами очков.

— Вчера, когда мы в Ярике были, у меня башню снесло, — продолжил Илюха. — Я подумал, что это все равно все в последний раз, больше не будет… И нужно взять от ситуации по максимуму. Тем более, когда я еще смогу с такой девушкой познакомиться? Да меня в подобное заведение без Сани вообще бы не пустили. Вот и получилось то, что получилось. В общем, зря я о вас плохо подумал. Если все в силе, то я с вами и больше постараюсь не косячить.

От такой искренней речи даже Валерку проняло, он уже не смотрел на Илюху исподлобья. Напротив, даже с каким-то пониманием начал приглядываться.

— Все в силе, — кивнул я. — Рад, что ты с нами.

— А где Дюс? — заметно расслабившись, наш компьютерный гений начал крутить головой.

— Придет, — уверенно кивнул я. — Время-то еще… Половина девятого только.

В желудке бушевал ураган. По-хорошему сейчас время для плотного завтрака, особенно это чувствовалось на фоне нагрузок. Но я упорно подтягивался на турнике, потом прошелся на рукоходах… Саня с Валеркой не отставали, Илюха только смотрел.

— Так, ладно, — в голову мне пришла идея. — Давай сюда.

— Я? — удивился толстяк.

— Ты, ты. Подойди ближе, не бойся.

Остальные закончили упражняться, с интересом посмотрели на нас. Илюха же шел к турнику как на гильотину. Я похлопал рукой по самому низкому, для детей.

— Хватайся руками, — сказал я Илюхе. — Вот так встань.

Толстяк покорно, будто овца на заклании, подошел к турнику, взялся за отполированную десятками рук перекладину.

— Вот так, — одобрительно кивнул я. — Теперь поджимай ноги и виси.

И Илюха повис. Обливаясь потом, пыхтя, словно паровоз.

— Теперь руки давай напрягай, — к нему подошел Саня. — Подтягивайся.

— Я не могу! — запротестовал Илюха.

— Можешь, — сказал я и, подхватив его, начал поднимать.

Толстяк болтался, как мешок с некой субстанцией, но искренне в то же время пытался согнуть руки в локтях, приподнявшись хотя бы немного. Саня тоже схватил его, помогая мне, с другой стороны встал Валерка.

— Р-раз, два! — энергично произнес я. — Взяли!

Илюха извивался, кряхтел, даже похрюкивал и постанывал, но все же благодаря нам приподнялся, коснувшись перекладины подбородком.

— Отпускай! — крикнул я, когда мы осторожно вернули Илюху на место, и он встал ногами на твердую почву.

— А теперь давай сам, — Саня ободряюще похлопал его по плечу, толстяк быстро-быстро закивал.

Естественно, он по-прежнему висел, словно сосиска. Но теперь я буквально видел загоревшуюся в нем уверенность. Не в себе, нет. Точнее, не сразу. Сначала в нас, в нашу поддержку. И лишь потом Илюха ощутил в себе силу хотя бы попробовать.

Никто не смеялся. Не потешался, не сравнивал его с кулем навоза. Не называл Тихоходом-Коротконожкой. Он был частью мужской компании — не жирдяй с компом и приставкой, к которому можно заломиться в квартиру, если захочется поиграть. А друг, которого принимают на равных.

— Худеть надо! — смущенно хихикнул Илюха, разминая непривычные к нагрузкам руки.

Потный, растрепанный, пыхтящий кузнечным горном. Но довольный!

— Что-то Дюса-то так и нет, — спохватился Саня, мельком взглянув на отцовские «Командирские».

— Девять двадцать, — я удивленно всматривался в цифры на экранчике «Монтаны».

Дюс и вправду не пришел.

* * *

Накануне вечером

— Да чудной он всегда был, — доверительно понизив голос, сказала одна из старушек, сидящих на лавочке перед подъездом. — Тихий, замкнутый, всегда с мамкой.

И без того длинный рабочий день Маши продолжался. Неутомимый Рогов был рядом, внушая своей фигурой и обгоревшим лицом благоговейный ужас. Спорить с ним никто не хотел, поэтому сразу несколько соседей по очереди легко открыли им двери и поведали о семье Увальцевых. И все словно бы под копирку — скромный, малообщительный, нелюдимый. Спросом среди девчонок не пользовался, да и сам не особо стремился с ними сходиться. Кроме Ростковой Лилечки.

— Провожал ее, — вспоминал, прищурившись, пожилой сосед-ветеран. — Цветы вроде даже дарил. А так… Не скажу, что они вместе были.

— Лилечка его избегала, — уверяла женщина в бигуди, перейдя на шепот из страха быть услышанной другими соседями.

— А что так? — зацепилась за этот факт Маша.

— Так он это… — женщина выразительно покрутила пальцем у виска. — Ну, ненормальный.

— Прям на учете стоял? — уточнил Рогов.

— Ну… — смутилась соседка, запахивая драный цветастый халат. — Я свечку-то не держала, но с ним мой Игнат учился. Так Володька ни с кем не общался, после уроков его мать забирала, даже в восьмом классе.

— А успеваемость у него какая была? — Маша делала пометки в блокноте. — Двоечник?

— Серединка на половинку, — ответила женщина. — На троечный аттестат ему натянули, а потом он, насколько я знаю, пошел в дворники. Ни в технарь, ни в путягу его не взяли.

— А уехал давно? — спросила девушка, не отводя взгляда от записей.

— Пару лет назад где-то, — соседка в бигуди закатила глаза, вспоминая. — У него дед умер, и Володька в освободившуюся квартиру перебрался. Все еще удивлялись, как мать-то его отпустила.

— Строгая была? — Маша взглянула в глаза женщине. — Или чересчур заботливая?

— Скорее второе, — хмыкнула соседка. — Понимала же, что у Володьки жизнь не складывается… Вот и носилась с ним, как курица с яйцом. Да, в принципе, и потом, говорят, ходила к нему чуть не каждый день. Сестра его, Олеська, так та нормальная, но маманька ее со свету сживает. Видимо, не может простить, что у сына с башкой не очень, а Олеську бог миловал.

— Мне кажется, они таким образом пытались его социализировать, — этажом ниже, как оказалось, жила учительница русского языка, преподававшая в средней школе Увальцеву.

Почтенной даме было уже за восемьдесят, однако выглядела она гораздо бодрей и моложе матери подозреваемого, которая в свои сорок четыре превратилась в уродливую старуху. На пенсии ей было скучно, и гости из органов оживили серую пятницу.

— Как это? — Маша с удовольствием потянула из аккуратной маленькой чашечки ароматный чай.

Учительница не просто пустила их, но и усадила за стол, не принимая возражений. Хотя было видно, что зажиточной ее назвать трудно. Старые потертые обои, заботливо прикрытый ковровыми дорожками разваливающийся паркет, стандартная мебель из ДСП. Из нового в квартире был разве что настенный календарь с яркой фотографией петуха — символа года.

— Видите ли, — хозяйка говорила четко, словно читала новости на телевидении, — Володя рос замкнутым ребенком. Хотя и мать, и отец души в нем не чаяли. Даже потом, когда у родителей что-то разладилось, Петр всегда навещал сына. Да и дед с бабушкой по отцовской линии тоже хорошо к нему относились. Собственно, почему квартиру ему и отписали. И вот, как мне кажется, мать хотела помочь Володе наверстать упущенное, в жизни устроиться. Знаете, все-таки мать не вечная, парню нужна жена, чтобы о нем заботилась. А для этого надо, чтобы было ее куда привести, согласитесь.

— А сестра на что? — удивленно уточнил Рогов.

— Вы знаете, — пожилая учительница смутилась, — соседи считают, что Олеся у Аделаиды Павловны как обслуга, она ее поэтому будто бы подле себя держит. И не станет матери, сестра тут же от Володи отвернется. Сама я этого не могу утверждать, давно с ними не общалась… Но дыма, как говорится, без огня не бывает. Олеся же и сама еще совсем молодая, да и симпатичная. Ей ведь тоже женского счастья хочется. А не за братом всю жизнь ухаживать…

— А почему, кстати, они разошлись? — уточнила Маша. — Их родители?

— Видите ли, — со вздохом произнесла хозяйка квартиры, — у матери Володи в какой-то момент начались проблемы с алкоголем. Аделаида вообще довольно нестабильна, но тогда все дошло до того, что она, будучи под градусом, что-то совершила… Отсидела в тюрьме, потом вышла, и Петр подал на развод. Вообще, о нем все отзывались как о достойном человеке, он искренне пытался помочь. И Олесю воспитывал как родную, даже дал ей не только свою фамилию, но и отчество.

Вот почему Увальцева говорила о детях так, будто у них разные отцы, поняла Маша. Так и было. Интересная деталь, как, впрочем, и отсидка Аделаиды Павловны. Надо бы сделать запрос по ней, решила девушка и сделала в блокноте пометку. И вот теперь, после восьмерых опрошенных соседей, каждый из которых, кроме учительницы, доверительно сообщал, что у Володи Увальцева не все дома, помощница следователя едва успевала записывать за бойкой пенсионеркой на лавочке у подъезда.

— Адка откуда-то из-под Вологды, — рассказывала она. — Говорят, по молодости ее снасильничал кто-то, от него и Олеська родилась. А Петя Увальцев, светлая ему память…

— Он умер? — нахмурилась Маша.

— Разбился, — со вздохом покачала головой старушка. — На цементовозе работал, не справился с управлением на скользкой дороге.

— Так…

— Человек золотой был!..

— Да! Да! — подтвердили еще две пенсионерки, сидящие рядом с рассказчицей.

— Петька Аделаиду пригрел, с дочкой ее взял, как родную принял. Потом Володька родился.

— А сидела она за что? — поинтересовалась Маша, надеясь, что всезнающая бабулька в курсе и этого.

— А за убийство, — ответила та.

— Ну, ни хрена себе, — покачал головой Рогов.

На город уже опускались сумерки, но погода стояла не по-августовски теплая, и двор был полон людьми. Дети ползали по облезлой «паутинке», скрипели несмазанными качелями и ковырялись в грязном песке. Взрослые, поглядывая на девушку в форме, опасливо прятали сигареты и бутылки с пивом. Кто-то возвращался с работы и проходил мимо, старательно не замечая помощницу следователя и мрачного оперативника. Другие, напротив, останавливались и вносили свою лепту.

— Насильника она своего на работе увидела, — остановившись, добавила полная женщина в очках и с короткой стрижкой. Ее руки оттягивала авоська с молочными бутылками. — На стройкомбинате она трудилась, а тот командировочный был. Она мне сама рассказывала. Увидела, и как, говорит, помутнение случилось. Самогонки прям там, на месте, тяпнула для храбрости и арматурой его забила.

— Она на работе пила? — удивилась Маша.

— А кто не пил? — усмехнулась соседка. — Михал Сергеич же отрезвить всех хотел, так самогон в итоге чуть не в цехах гнали. Или пиво с дихлофосом пили… Так что спиртное найти Адка точно легко могла.

— Надо будет проверить, — девушка повернулась к Рогову, тот кивнул.

— А вы что расследуете? — вдруг опомнилась женщина. — Адка что-то опять натворила? Или это Вовик еенный?

— Почему она должна была что-то натворить? — удивилась Маша.

— Ну, мало ли, — пожала плечами старушка на лавочке. — Жажда крови, может, взыграла. Убийство-то просто так не проходит бесследно…

— Да ну тебя, Валентиновна! — огрызнулась короткостриженая с авоськой. — Сейчас наговоришь бочку арестантов.

— А что с Вовиком не так? — невинно похлопала глазами Маша, отметив, что многие почему-то считали Увальцева ненормальным.

— Да девку он однажды чуть не прибил, — насупилась женщина с авоськой. — Жила тут, в нашем доме. Лилией звали. Ростова, кажется.

— Росткова, — поправила активная бабулька. — Да-да, помню ее, не так давно съехала. Володька все за ней ухлестывал, она, бедная, не знала, куда деться. Потом в квартиру ее затащить пытался…

— Да нет, — возразила третья пенсионерка, в основном до этого молчавшая. — Никуда он ее не затаскивал. Угрожал ей, что из окна выбросится, если она с ним гулять не станет.

— А она что? — постепенно в голове Маши начала складываться картина.

— Она сначала решила миром дело решить, — оживилась старушка. — Сходила с ним куда-то. Может, в кино, а может, еще куда. Он и решил, что все. Дело в шляпе. Лилька от него — он за ней. Сцены ревности устраивал, а она девчонка-то видная, кавалеры за ней ухаживали. И вот Володька однажды ее увидел с парнем. Орать стал, как сумасшедший, оскорблять ее. Ну, парень тот и двинул ему в ухо.

— Правильно сделал, — кивнул Рогов. — И что дальше?

— А дальше Володька ей пощечину залепил. Парень его отмутузить за это хотел, но Лилька не дала. Он, говорит, больной, не надо связываться.

— Прям так и сказала? — прищурилась Маша.

— Я сама слышала, — гордо приосанилась старушка, постукивая по растрескавшемуся асфальту исцарапанной деревянной тростью. — Ну, тот парнишка Володьку толкнул просто, он в клумбу упал. А Володька потом у Лилечки в ногах валялся…

— Она же вроде как на него в милицию заявление подала, — закинула удочку помощница следователя.

— Так он у нее одежду украл, — раздался новый голос, и Маша, обернувшись, увидела хорошо одетую молодую женщину. Темные волосы убраны под легкую косынку, слегка раскосые карие глаза обрамлены густыми ресницами. — Платье и босоножки.

Рогов выругался и сплюнул. Пенсионерки загалдели, а новая свидетельница, воспользовавшись суматохой, попыталась проскользнуть в подъезд. Маша это заметила и уверенно преградила ей путь.

— Расскажете подробно? — попросила она.

Девушка попыталась обойти Машу, но та выставила заблокировала входную дверь. Плевать, думала она. Пусть потом говорит что хочет, но сейчас нужны подробности.

— Видите ли, — уверенно начала помощница следователя. — Владимира подозревают в серии убийств, и вы бы нам очень помогли…

— Убийств? — девушка отшатнулась, закрыв себе рот ладонью. — Не надо, пожалуйста! Я все перепутала! Пустите!

С неожиданной силой она отодвинула Машу и скрылась в подъезде, захлопнув за собой кодовую дверь.

Глава 8

Это полный крах! Даже песец… Так, наверное, сказал бы молодой я, случись это все в моей прошлой жизни. Только я начал верить, что могу рассчитывать на Дюса и на его таланты, и что в этот раз мы сохраним нашу дружбу, а тут вдруг такая подстава.

С другой стороны, может, это и к лучшему — он будет заниматься своими делами, а я своими. Закончит свой техникум, найдет дело по душе, где все будет зависеть только от него. И уж точно не приложит руку к моей смерти спустя тридцать два года… Или нет? Пусть в прошлой жизни случилась дрянь, но сейчас, в этом времени, он мой лучший друг. Вот почему мне обидно.

— Я думал, уж кто-кто, но Дюс!.. — Илюха растерянно чесал лоб. — Как же так?

— А ты на что? — с вызовом посмотрел на него Саня.

— А ведь правда, — медленно проговорил я, оценивая перспективы.

— Вы о чем, ребят? — Илюха все еще не понимал.

— Как о чем? — усмехнулся я. — Мы сейчас будем открывать первый игровой зал, нам нужен технарь. А ты в этом шаришь. Придется тебе занять место Дюса.

— Но… — Илюха, наконец, осознал, вот только рад точно не был. — Я ведь разбираюсь в компах, приставках. В играх, в конце концов. Но я не электрик! И не ремонтник!

— Придется им стать, — твердо сказал я. — И электриком, и ремонтником… В общем, мастером на все руки. Однако ты прав, ключевая роль не должна быть замкнута на одном человеке. Давайте думать, друзья-партнеры. Кто может так же заменить Дюса и стать для Илюхи второй рукой?

— Ну, ты задал задачку, — покачал головой Саня. — Я вот не знаю… В принципе, в армии мы провода крутили, я даже заглохшую БМП заводил.

— Тут компьютеры, — Илюха неожиданно задрал нос и поправил очки. — Это тебе не гроб на гусеницах, здесь все тоньше гораздо…

— Ну, это ты зря, — усмехнулся Саня. — В компьютерах я, может быть, и не силен, но синий проводок с красным не перепутаю.

— Отставить, — я все еще кипел от поступка Дюса, и любые перепалки сейчас раздражали особенно. — У нас задача не размерами Фаберже мериться, а решить проблему. Есть кто на примете?

Нет, не стану говорить, будто мне плевать. Его решение стало для меня неожиданностью, ударило по моим планам, но больше того обидело. Неужели он не хочет вместе со мной создавать бизнес? Почему? Не доверяет? Почувствовал слишком большой напор? Осознал после вчерашней поездки все риски? А может?.. Может, я слишком смягчился после той своей смерти в будущем?

Что, если я, осознав прошлые ошибки, решил дуть на воду? Перестраховываться, мягко стелить, чересчур верить людям? Все же не просто так мой былой подход привел меня к успеху. Когда я не рассусоливал, как бы кого не обидеть и найти бы правильное применение, а просто решал и делал. Жестко, порой даже чрезмерно, переступал через поверженных противников, взбирался вверх по головам…

— Есть одна девчонка, — вдруг произнес Илюха, залившись краской. — Гайка… Ну, то есть она Юля, а это прозвище — как в «Спасателях», помните?

Точно, в эти годы по телику крутят диснеевские мультсериалы: началось все с «Утиных историй», а еще с «Чипа и Дейла». Которые спешат на помощь. Их друг за другом показывали, по одной серии в выходные. И мышка по имени Гайка из мультика про спасателей была символом крутой независимой девушки. Гаджет, если в оригинальной озвучке. Вот только есть у меня сомнения, что девушка будет лучше парней — жизнь не мультфильм. Или у Илюхи опять либидо мозгами правит?

— Знаю, Серега у меня смотрит, ему как раз десять, — кивнул я и смерил нового технаря взглядом. — А что за девчонка? Я же правильно понимаю, что она в компьютерах и технике разбирается?

— Ну да, — толстяк успокоился и продолжил более уверенно. — Мы с ней в кружок судомоделизма вместе ходили. И в клуб радиолюбителей.

Здесь Илюха почему-то опять покраснел. Наше детство пришлось на семидесятые и восьмидесятые, когда каждый посещал кучу кружков и секций. Я вот, к примеру, занимался в бассейне, еще в начальной школе на лепку и рисование ходил. А в старших классах участвовал в создании школьной газеты и ходил в литературный кружок. Правда, причина была не в любви к книгам, а в наивной попытке склеить девчонок — там их много было, и я думал, что в привычной среде будет проще. Как бы не так… Странно, кстати, что туда не ходила Лиза со своим поэтическим талантом, она ведь как раз к нам перевелась. Но это ладно, все лирика — забавно, что я не стеснялся литературы, а Илюха сборку моделей катеров считает чем-то зазорным.

— Понятно, — сказал я вслух, одновременно размышляя над всем этим. — А что, кроме девчонки там никого толковее не было?

— Ну… — Илюха еще больше покраснел. — Она правда разбиралась во всем лучше нас, парней. В нее даже все влюблены были…

— Вот это мне уже не интересно, — остановил я нашего толстяка.

— Да ладно тебе, братуха, — Валерка вдруг положил мне на плечо свою руку. — Понимаю, тебя Дюс расстроил, но ты успокойся. Может, и вправду девчонка-то профи.

Я посмотрел на кузена и понял, что действительно стоит сбавить обороты. Нужно обдумать все в одиночку и ехать дальше.

— Ты прав, Валер, — я кивнул. — Илюха, разрешаю тебе отныне болтать о своих любовных интересах сколько угодно.

— Эээ… Спасибо, — неловко улыбнулся тот, но было видно, что наш компьютерный гений даже не смутился, а испугался. Надо вывести из него эту забитость.

— Что ж, — я похрустел пальцами и покрутил головой, словно перед боем. — Где живет эта Гайка, помнишь? Или телефон, что еще лучше?

— Те… те… телефон должен быть записан, — вот чудак-человек, заикаться начал. Как Инессу в Ярославле клеить, так никакого стеснения не было. — Дома, в к… к… книжке.

— Отлично, — одобрительно кивнул я. — Звони, договаривайся о встрече, скажем… На четырнадцать часов у видеосалона Жогина на набережной. Сразу проверим ее в деле. А перед этим еще совершим покупку нескольких теликов, это на тебе, Илюха, как ты понимаешь. И надо будет заглянуть к Папе Карло, забрать у него готовую мебель, здесь уже я сам. Если все удачно пройдет, сегодня-завтра подключим по максимуму, и в понедельник можно будет стартовать.

Я с некоторой ностальгией погрузился в привычную организаторскую рутину. Впрочем, ненадолго…

— Братуха, — вновь подал голос Валерка. — Мы ведь с тобой так и не завтракали. У меня тот кусок батона уже давно провалился. Как говорится, война войной, а еда…

— По расписанию, — кивнул я. — Сань, если хочешь, давай с нами. Илюх, ты тоже. Договоришься с Гаджет… С Гайкой, тьфу, с Юлей! И давай сразу ко мне. Быстро закинем калорий в желудок, а заодно подумаем, на чем нам все возить.

— Такси? — Саня развел руками.

Да уж, к хорошему быстро привыкаешь. Но тут и вправду без транспорта не обойтись — на себе же аппаратуру не потащишь через несколько кварталов. А мебель тем более. Так что легковушки не вариант.

— Телики и столы со стульями, — напомнил я уже вслух. — Надо что-то побольше. С отцом бы поговорить, может, кто из его знакомых захочет подхалтурить.

— На автобусе? — удивился Илюха.

— На грузовике, — я покачал головой. — Он же водила, у них свое тайное общество…

Илюха вытаращил глаза, а я просто махнул рукой. Не вышло шутки, да и черт с ним. Мы двинулись к подъездам, Саня признался, что еще бы позавтракал, потому что дома шаром покати… Моя семья, конечно, не из богатых, но вопрос, делиться или не делиться, перед моими родителями не стоял. Все, кто гостил у нас, могли рассчитывать хотя бы на чай с печеньем. Да и вообще, в девяностых люди старались держаться друг друга.

— Кажется, есть еще один вариант, — повернув голову в сторону дома, я наткнулся на окно дяди Гоши.

«Бомбила» сейчас отсыпался после ночной смены, его «Волжанка» стояла правыми колесами на тротуаре. Его и подтянем хотя бы для теликов, а по поводу мебели у меня тоже мысль имеется — в виде польского фургончика Nysa, она же «Нюша», как звали ее советские шофера. Старенькая машинка цвета детской неожиданности принадлежала Ваньке Слюсареву, еще одному моему однокласснику, с которым мы почти не общались. После школы он сразу же перешел в категорию молодых отцов и был вынужден вместо универа заниматься перевозками. Собственно, у них со Слюсаревым-старшим был семейный подряд грузчиков-доставщиков. И как я об этом забыл? Впрочем, ничего удивительного — в моей первой версии жизни в этом возрасте меня интересовало другое. Выпить и полоботрясничать.

— Значит, так, — у меня в голове окончательно созрел план действий. — Илюха, напомню, твоя задача после того, как ты договоришься с девчонкой-технарем: закупить провода, прочую нужную электрическую лабуду и телики на все, что осталось.

— Вадик, у нас же их тогда только на половину приставок хватит… — ну вот, наконец-то он сообразил.

— Знаю, — я интригующе улыбнулся, потому что и это предусмотрел. — Покупать будете в комиссионном. Не стесняйтесь, раскручивайте все, смотрите на месте и ищите, что Дюс сможет перепаять… А точнее, что ты, Илюха, сможешь починить. Или твоя Гайка. Чем больше сэкономите, тем больше игровых мест запустим еще до первой прибыли, а потом… Будут еще деньги. С тобой для безопасности идут Саня и Валера.

— Братух, а можно, я с тобой?

— Не сейчас, Валер. Ты нужен Илюхе и Сане, у вас троих важная задача с теликами. Нужна охрана, сами понимаете. Ворам и наркоманам плевать, новые они или бэ-у. Да и таскать же их тоже придется, а Илюха у нас не атлет… В общем, к двум часам все должно быть в салоне Жогина, я до этого времени обеспечу доступность. С мебелью от Папы Карло разберусь сам. Да, Илюха, задача для Гайки — сопровождать тебя, быть на подхвате. Уверен, что-нибудь обязательно пойдет не так, вот и проверим вас в деле.

— Вот так сразу? — толстяк поправил очки.

— А чего тянуть? В общем, разбегаемся и собираемся уже во всеоружии — с техникой, мебелью и готовностью все максимально быстро установить. Это еще раз подчеркнет серьезность наших намерений. Всем все понятно? Задача ясна?

Яснее некуда. Обсудили только пару общих моментов, и я пошел к балкону дяди Гоши, который как раз выглянул на утренний перекур, с интересом глядя на нас.

— О, привет, Вадик! — он заулыбался и протянул мне сверху свою крепкую ладонь с вытатуированным морским якорем. — Держи краба! Завтра идешь со мной на ипподром?

— Привет, дядь Гош. Конечно, иду. Все, как договаривались. А сейчас подкалымить не хочешь? Один знакомый бизнесмен попросил помочь, бюджет выделил…

Сосед, конечно, мужик хороший, но лишний раз бренчать об открытии бизнеса все же не стоит. Так что используем легенду номер два: сестра мужа маминой подруги… Ну, или любая другая комбинация родственников и знакомых.

— А что, маза серьезная? — мгновенно заинтересовался дядя Гоша. — Сам понимаешь, мне только подпоясаться, а корабль вон он стоит.

Он кивнул на покоцанную «Волжанку». А я достал из кармана пачку купюр, показал ему.

— Все, как в банке, — главное, спокойная уверенность. — Парней отвезти в «Русь» и помочь перевезти телики куда скажут. И там по тарифу, дядь Гош, а от заказчика еще бонус сверху. Будет на что завтра ставки делать.

— Вот это деловой разговор, Вадик, — засобирался сосед. — Только это… авансом немного выдай, на заправку надо заехать. А то ночью почти все выкатал, заказов тьма была. И масла долить надо, а то поджирает последнее время.

— Без проблем, держи. Столько хватит?

Дядя Гоша жадно пересчитал купюры, удовлетворенно кивнул.

— Нормально. Сейчас ехать?

— Давай минут через тридцать. У нас тут еще пара вопросов, а ты как раз масло дольешь и заправиться съездишь на «Молнию».

Память снова услужливо вытолкнула наружу необходимую информацию — неподалеку от нас, по пути к гребной базе, стояла заправка, переходившая из рук в руки все девяностые годы. Название менялось всякий раз, поэтому в обиходе она просто была «Молнией», по первому логотипу, который новые владельцы ленились сдирать.

— Ну, Вадик, уважил! — довольно крякнул дядя Гоша и скрылся в недрах квартиры.

Так, а теперь еще один житель первого этажа. Саня, похоже, уловил мою мысль и подошел ближе. Валерка, всюду старавшийся сопровождать меня, тоже. Илюха подумал и, не захотев оставаться в стороне, присоединился к нам.

— Ваня! — крикнул я и дополнительно постучал в окно маленькой комнаты.

Раздался крик… Заплакал ребенок, и в моей голове запоздало сработало понимание. Не помню, кто у Ваньки, дочь или сын, но ему или ей сейчас от силы года два — и я это маленькое существо сейчас напугал своим ором и стуком.

— Что случилось? — со скрипом открылась старая деревянная рама, детский плач усилился.

В окне появился растрепанный парень с огромными мешками под глазами и постаревшей кожей. Вот ведь блин, а ведь он — мой ровесник.

— Привет, — сказал я. — Извини, я не рассчитал. Не хотел напугать ребенка. Подзаработать хочешь?

Иван, уже мысленно меня расчленивший, тут же поменялся в лице. Еще бы — когда тебе едва двадцать, у тебя жена с маленьким ребенком, и живешь ты в квартире с родителями, любая возможность прибавить денег в кармане воспринимается как манна небесная.

— Мебель перевезти? — Ванька включил делового человека и сразу предположил самый популярный вариант.

— Угадал, — хмыкнул я. — Погрузить от Папы Карло и выгрузить в видеосалоне на набережной. Сегодня и, скорее всего, еще на днях. Плачу сразу.

— Ты к Жогину, что ли, устроился, Вадик? — заинтересовался Ваня, заодно обратив внимание и на остальную компанию. — О, привет, ребят!

— Вань, что там за разговоры? — раздался раздраженный женский голос. — Никитку напугали, гони их!

— Дашуль, это по работе, — Ванька обернулся и бросил в глубину комнаты. — Заказ намечается, даже не один.

Недовольство его супруги моментально улетучилось, раздражение сменилось ласковым воркованием. Но я не винил ни в чем эту забытую мной Дашулю — у меня самого, конечно, подобного опыта нет, и все же нетрудно представить, когда к отцу семейства приходят какие-то забулдыги, отвлекают его и пугают ребенка. И потом забулдыги оказываются клиентами — это совсем другой разговор. Не понимаю только, почему они не снимут квартиру, чтобы съехать от родителей Ваньки? Впрочем, я наверняка не знаю всей ситуации. А еще… Легко сказать — снимите квартиру, а жить-то потом на что?

— В общем, будь наготове минут через тридцать, — я проигнорировал его вопрос про работу на Жогина и сунул купюру в пятьсот рублей. — Это аванс, чтобы тебя никто не перебил. Батьку возьми, чтобы грузить помогал, одному не справиться.

— Естественно, — Ванька просиял, даже мешки, казалось, немного разгладились.

Он скрылся, прикрыв окно, а я повернулся к парням. Ну вот, теперь осталось быстро позавтракать, и можно идти по плану. Илюха, блин, только мог бы уже сбегать договориться со своей Юлькой вместо того, чтобы рядом стоять. Но это и мое упущение — озадачил и не проконтролировал. А ну, соберись, тряпка!

— Вадим! — раздался сверху встревоженный голос мамы. — Наконец-то! Давай домой, беда приключилась!

* * *

Кодовая дверь захлопнулась прямо перед Машиным носом, она едва успела отскочить. Неизвестная девушка скрылась, из-за толстой двери раздался торопливый цокот каблуков.

— Подождите! — запоздало крикнула Маша.

— Это Раиля! — пояснила одна из старушек.

— Рэлька Сябитова из пятнадцатой, — подтвердила вторая.

— Подруга Лилькина, — добавила третья.

— Можете открыть дверь? — попросила Маша, и полная женщина с авоськой с готовностью зажала нужные кнопки.

Замок щелкнул, дверь приоткрылась, и девушка решительно зашла в подъезд. Рогов прошел следом за ней. Вызвали лифт, приехали на нужный этаж, нашли дверь с табличкой «15».

— Она не откроет, — тихо сказал Маше оперативник после четвертой трели звонка. — Пойдем.

— Не понимаю таких людей, — сказала помощница следователя уже в «Волге». — Что-то брякнула и побежала. Зачем так делать?

— Люди вообще странные, — флегматично пожал плечами Рогов.

— Согласен, — присоединился к разговору водитель Палыч, даже не собираясь разбираться, о чем речь. А то ведь следователи ходят, а он сидит — скучно.

— Ладно, если что, вызовем ее повесткой, — решительно заявила Маша. — Теперь подведем итоги. Мать Увальцева предположительно оказалась жертвой изнасилования и потом отсидела за убийство своего мучителя. Это нужно проверить по линии МВД. И по поводу психического состояния самого Увальцева — подключим медиков. Сделаете, Михаил?

— Конечно, — кивнул Рогов. — Думаешь, у него крыша протекла, когда родители разошлись? А потом еще эта Лилечка, к которой он цеплялся?

— Есть у меня предположение, что он мог наказывать девушек за Лилию, — отозвалась Маша. — А туфли… Надо, конечно, дождаться результатов обыска, но эта история с кражей одежды весьма любопытна.

— Да он это, — махнул рукой, нахмурившись, Рогов. — Все на него указывает. Дурак, девки не дают, мать насильника грохнула, отец разбился. От такого любой свихнется.

— Меня смущает только одно, — покачала головой Маша. — Почему он с первых жертв ничего не снимал?

— Так это у него, сволочи эдакой, спросить надо, — снова влез Палыч, и снова угадал.

— Спросим, — кивнул Рогов. — Сейчас-то он в отказе, а потом, как прижмем, само из него польется.

— Думаю, нам сейчас стоит прокатиться до проезда Рикорда, — сказала Маша. — К общаге хладокомбината. Найдем эту Лилю Росткову и пообщаемся с ней. Наверняка у нее есть что нам рассказать.

Глава 9

К себе на второй этаж мы с Валеркой буквально взлетели. Саня не отставал, сказал, что поможет. Илюха тоже сначала рвался, но я отправил его вызванивать Юлю.

— Что случилось? — я ворвался в квартиру и чуть было не наткнулся на маму, которая стояла одетая и готовая к выходу.

— Здравствуйте, Ольга Борисовна, — пробурчал Саня, а Валерка потянулся к огромной клетчатой сумке, которую мама держала в руках.

— Давай помогу, тетя Оль!

— Спасибо, Валер, — ответила мама. — Съездишь со мной в больницу? Вадик, а ты посиди, пожалуйста, с Серегой.

— Да что случилось-то⁈ — не выдержал я. — Папа?

Младший брат, как услышал это, сразу расплакался, и мама укоризненно посмотрела на меня.

— Бабушка Ираида, — наконец-то объяснила она. — Переволновалась, наверное, за Андрея вчера, а может, магнитные бури — говорят, их сейчас много стало — и утром сердечный приступ…

— Да блин! — я воскликнул в сердцах.

— Я пока не знаю, как ее здоровье, но скорая вовремя приехала, успели. Сейчас вот иду к ней, Тамара Ефремовна посодействовала, сказала, что пустят.

Тамара Ефремовна — это уже бабушка сестер Терешенко. Старенькая, но все еще тянущая лямку врача с кучей знакомых во всех медучреждениях города. Неудивительно, что к ней сразу обратились.

— Так… — я быстро укладывал в голове новости. — Валер, давай вы с Саней и Илюхой маму до больницы отвезете с дядей Гошей, поможете с сумкой. А когда маму высадите, дуйте к «Руси» за теликами. А я со Слюсаревым поеду за мебелью к Папе Карло. Мам, только нужно дядю Гошу подождать, он на заправку поехал.

— Вадим! — строго сказала мама, глазами указав на Серегу, настороженно следящего за разговором своими огромными детскими глазищами.

— С собой возьму, — успокоил я ее. — Серенька, иди пока в нашу комнату поиграй. Я тебя позову. А Дюс с бабушкой в больницу поехал?

Мама кивнула и принялась рассказывать, как он в панике прибежал утром, потому что не знал, как быть и что делать. Как ждали скорую, как грузили бабушку, а Дюс метался, пытаясь хоть чем-то помочь, но только мешал. Хорошо еще, что бригаде пришлось его взять, так как он единственный родственник в пределах досягаемости. А то бы скорую, наверное, пешком догонял — медики паникеров не любят…

И я не люблю, особенно когда паникуешь сам и своими же руками рушишь то, что до этого мог строить годами. Вот почему я сейчас не поеду с мамой, а сначала доведу до конца наше. А там и Дюса найду. Ничего, он сильный, продержится! Мелькнула мысль: пропустил бы Дюс нашу встречу, если бы не беда с бабушкой? И тут же пропала — чего гадать, сам все расскажет, когда придет. Если придет.

За разговором я сунул Валерке еще несколько купюр, чтобы добавил дяде Гоше за изменение маршрута, и махнул Сане, чтобы раскладывал по тарелкам остывшую кашу. Микроволновки нет, и плевать. На конфорке греть не будем, времени мало. Хорошо, что мама не стала спорить по этому поводу, а еще не отказалась от услуг дяди Гоши. Даже с учетом ожидания получится быстрее, чем на автобусе с этим огромным котулем. И уж тем более пешком.

Когда мы начали поглощать завтрак, в дверь позвонили. Серега деловито прошел в прихожую, спросил «кто» и, услышав сбивчивые объяснения гостя, открыл. Это оказался Илюха — однако быстро он.

— Блин, вот как же так-то! — посетовал Илюха на новость о бабушке Ираиде, когда прошел в кухню, и мама быстро ввела его в курс дела.

— Увы, — она развела руками, успевая еще покачать головой, посмотрев на наш липкий холодный завтрак. — И ведь, как назло, Зиновьевы только в сентябре приедут. Бедный парень, родителей видит от случая к случаю.

— Сейчас у многих так, — я хорошо помнил, как жилось Дюсу, но объективно родителей почти не видели все дети девяностых. — В геологической разведке хоть что-то платят, они же нефть ищут вроде бы… Да и вы с папой, прямо скажем, не домоседы ни разу.

— Детям нужны родители, — наставительно сказала мама. — А не только бабушки с дедушками. Саш, как твой?..

— Да все так же, Ольга Борисовна, — громадный Саня неловко потупился. — Лежит, под себя ходит…

Со стороны могло показаться, будто бы он так прямолинеен, потому что ему все равно, но на самом деле Саня так говорил безо всякой задней мысли. Как есть. Такой вот он человек.

— Может, помочь чем-нибудь? — мама насела на него, еще сильнее смутив. Естественно, хотела помочь, но Саня понимал, что наша семья ни разу не Абрамовичи. — С Тамарой Ефремовной договориться пробовали? Она же и тебя знает, и маму твою…

— Спасибо, Ольга Борисовна, — покачал головой Саня. — Но он уже овощ, сказали. Доживает.

Повисла тяжелая пауза, мама едва слышно вздохнула. Вот чудак-человек она у нас — всем хочет помочь, все решить. Ей бы депутатом быть. А еще… я и забыл уже, насколько обыденными в девяностых были тяжелые разговоры. И неважно — за столом, не за столом.

— Илюха, что там с твоей Юлькой? — доскребывая остатки каши с тарелки, я переключил разговор в деловое русло.

Илюха слегка покраснел, но собрался с духом и сбивчиво отрапортовал.

— Я нашел ее номер, набрал… Узнала меня сразу, — тут он даже гордо улыбнулся. — Сначала, правда, не поверила, когда я ей предложение сделал… Ну, в смысле деловое предложение. А потом вроде как заинтересовалась и даже согласилась прийти посмотреть.

— Отлично, — сказал я. — Только имей в виду, что не столько она на нас придет посмотреть, сколько мы на нее. И работать придется сразу, ты ведь ей объяснил? Обязанности рассказал?

— Да, Вадик, — подтвердил толстяк. — Все, как ты и сказал. Оборудование, провода и все остальное. Трудно, серьезно, ответственно, но интересно.

— Отлично. Она готова?

— Да, — уверенно ответил Илюха. — Сто процентов, она втянется. А за ее способности я ручаюсь.

Я кивнул ему и посмотрел на Саню, уже почти доевшего манную кашу. Валерка-то уже давно все сметелил и смущенно оглядывался в поисках добавки, но заметил мой взгляд и сосредоточился.

— Вы все слышали, — сказал я, и оба согласно затрясли головами, причем Саня не забывал при этом жевать. — Теперь коротко проговорим действия. Я еду со Слюсаревыми за мебелью. Вы с дядей Гошей завозите в больницу маму, потом едете в «Русь». Саня, Валерка, за Илюхой смотрите в оба, чтобы его там никто не отоварил. Да и дядя Гоша, если что, поможет. Сумку с приставками одну возьмите сразу, подвезете вместе с теликами. Я вторую возьму, все равно сегодня только часть сможем подключить — Папа Карло отдаст сегодня половину столов со стульями. Завтра второй заход, заключительный.

— Принято, Камень, — Саня как раз успел закончить трапезу и понес посуду в мойку.

Я посмотрел на часы — уложились даже в двадцать пять минут. Успеваем.

— По коням, ребят!

Максимально короткие сборы, и вот мы уже направились к выходу. Прошли мимо поцарапанной тамбурной двери, ведущей к квартире Дюса… Я не выдержал, позвонил — вдруг он уже дома. Затем постучал. Тишина.

— Вадик, он еще в больнице наверняка, — заметила мама. — Если увижу его, передам, что вы будете на набережной.

— Хорошо, мам, спасибо, — кивнул я.

Действительно, пусть знает, где мы. И пусть знает, что мы его ждем. Я жду. А не придет, сам его разыщу, как планировал.

Спустившись, увидели, как паркуется дядя Гоша — и он прям вовремя, как договаривались.

— Ого, какая делегация! — улыбнулся он. — Привет, Борисовна!

— Привет, Георгий, — кивнула мама и уже хотела что-то добавить, но я перехватил инициативу.

— Дядь Гош, непредвиденные обстоятельства. Подбросишь маму до больницы? Денег добавим, не вопрос. А потом — в «Русь», как и договаривались.

— Базара нет! — тут же засуетился таксист и, выбравшись из машины, перехватил у Валерки большую клетчатую сумку. — А что случилось-то, Оль?

— Ираиде утром плохо стало… — мама в очередной раз коротко поведала о происшествии, дядя Гоша выругался, извинился, затем принялся сетовать на криминогенную обстановку, жаркое лето, провал в экономике и чуть ли не на мировой заговор.

Все это я уже не слушал, пусть в дороге обсуждают, чтобы веселее было. Так что я постучал по крыше «Волжанки», помахал всем ручкой, и машина, надсадно взревев разболтанным газовским движком, поползла со двора.

— Вадик, а куда мы идем? — Серега наконец-то не вытерпел, а то я уж было испугался, куда делось его детское любопытство, молчал весь наш завтрак. Наверное, постеснялся такого количества народу на кухне. — И что за дело? Это с приставками? Они у тебя в сумке, да? А я смогу поиграть? А Ромку, Лешку Суворова и Диню с собой можно взять?

— Тебе можно, ты мой брат, — кивнул я. — И то без перегибов, лучше на свежем воздухе погулять с друзьями. А остальные, даже если они хорошие парни, могут поиграть и за деньги. Это бизнес, Серега, мы так деньги планируем зарабатывать. Чтобы ни ты, ни я, ни наши родители ни в чем не нуждались. Понял?

— Понял, — сказал Серега, потупившись, и вздохнул.

Ничего удивительного, он же ребенок, и ему, конечно, обидно. Перед друзьями ведь не похвастаешься. А с другой стороны, даже в их возрасте уже именно так познаются друзья — не тот товарищ, у кого приставка и велосипед красивый… Пусть с детства фильтрует свое окружение, потому что во многом желание поразить и сыграет потом против него. Вот только на сей раз я этого не допущу.

— Вадик! Вадик! — я повернулся на звук и увидел Ваньку Слюсарева, переодевшегося в выцветшую рабочую робу и машущего мне грязной тряпкой. — Пять минут еще, ладно? Я салон дочищу, а то вчера фрукты возили азербайджанцам, засрано все… Думал, успею. Извини, дружище.

Я кивнул — мне это даже на руку. Успею заскочить к Нике и извиниться, что не встретил ее вчера. Она, конечно, уверен, и так все хорошо понимает, но… Просто хотелось ее увидеть, а тут возможность нарисовалась.

— Пойдем, Серега, проведаем Нику и сразу назад, дела делать.

Брат понимающе улыбнулся и захихикал, я сделал вид, будто этого не заметил. Пускай веселится. Мы зашли в соседний подъезд. Странное чувство — с каждым метром до квартиры Ники я словно бы замедлялся. Как будто не хотел говорить прямо сейчас. Впрочем, я понял. Раньше, в той жизни, я не объяснялся с женщинами. Я с ними попросту не считался — снял в клубе, развлекся, и никто никому ничего не должен. Да и с постоянными так же было. Я их спонсирую, а они не выпендриваются. Так что теперь у меня своего рода дебют.

— Привет, — младшая Катька, открывшая дверь, раздувалась от осознания, что к ее сестре пришел парень. Серега улыбнулся однокласснице, но та гордо его проигнорировала. — А Ника дома!

— А это хорошо! — в тон ей ответил я, улыбнувшись.

— Я рада, что ты пришел, — сказала Ника, появившись из своей комнаты, которую она делила Машей. Катька, насколько я знаю, жила в родительской комнате. Плотненько у них было.

— Сразу хочу извиниться… — начал я, и Ника меня перебила.

— Может, зайдете на чай? Расскажешь, как съездили. А у меня тоже новости есть, — и она интригующе улыбнулась.

— Слушай, сейчас не могу, — решительно сказал я. — Надо все сделать, ковать, пока горячо. Еще и у Дюса бабушка в больницу попала…

— Знаю, — кивнула девушка. — Нам наша бабушка рассказала. Ужасно как… Бедный Дюша. Вы только поддержите его.

На душе у меня что-то скребнуло.

— Он справится, — сказал я. — Ну и мы, конечно, поможем. Извини, побегу. А вот вечером, перед моим дежурством, обязательно нужно встретиться. Я сегодня поговорю с Утюгановым, хочу вместо себя Саню порекомендовать.

— А у меня хорошая новость, — видно было, что Нике не терпится рассказать, и она выдохнула с облегчением, хоть и попыталась это скрыть. — Маньяка поймали!

Она шепотом выпалила эти слова, поглядывая на Серегу, который что-то рассказывал Катьке, пока та притворялась, будто не слушает. А я… я просто дар речи потерял. Что-то все-таки я изменил в этом времени, раз история пошла по-другому. Громко, может быть, сказано, но в рамках нашего города это действительно история. Целая маленькая вселенная.

— Отлично, — только и смог выдавить я. — Кто это оказался?

— Я точно не знаю, — Ника прямо-таки светилась, настолько огромным было ее облегчение. — Маша сказала, что задержали подозреваемого, против него есть улики. Она даже сейчас ездит по городу, что-то выясняет. Но говорит, что вроде как это он. Ну, тот, кого взяли… Вчера свою последнюю жертву убил, девочку откуда-то из нашего микрорайона. А уже вечером его и схватили. Кстати, спасибо, что ты обо мне позаботился… Я сначала обиделась, что ты не приехал, что Колю с Максимом прислал. Но потом поняла, что ты даже в Ярославле обо мне думал.

— Я не мог по-другому, — и все-таки я смутился. Правда, немного. — А теперь…

Она быстро поцеловала меня в губы, пока не смотрят Серега и ее младшая сестра, но Катька как чувствовала! Разом подняла взгляд, тут же вытаращив глаза!

— Ника, пригласи уже парня с братом в дом! — раздался рокочущий бас главы семейства. — Что вы там в дверях жметесь?

— Мы уже ушли, — шепнул я и отступил назад. — До встречи!

— Они уже ушли! — повторила Ника и, улыбнувшись, закрыла дверь.

Ванька уже отмыл машину от фруктов, и оба Слюсарева меня как раз ждали в заведенной «Нюше». За рулем был старший, Виталий Егорович. Иван оперся о короткий капот фургончика, увидел меня, сразу подался вперед, неловко позвал в машину.

— Здравствуйте. Нам к школе, от Папы Карло мебель заберем, — я пожал мозолистую ладонь старшего Слюсарева, умостившись на пассажирском сиденье рядом с Серегой, а Ванька отправился в грузовой отсек, где оставались еще два продранных кресла. Раньше это была пассажирская модификация, но ее превратили в грузовик.

Виталий Егорыч плавно тронул машину. У «Нюши» был весьма характерный звук двигателя, в салоне пахло по-особому, как это было в старых машинах. Дерматином, смазкой, выгоревшей пластмассой — и ко всему этому подмешивался аромат азербайджанских фруктов.

— Ну и как, — почему-то недовольно и как-то с вызовом спросил Слюсарев-старший, — хорошо платит Жогин?

— Смотря как договориться, — уклончиво ответил я. — Пока нормально, а дальше видно будет.

— Вон, взял бы еще Ваньку лучше своим водителем, — покачал головой Виталий Егорович. — А то полячка наша совсем разваливается уже. Надо бы новое что-то брать, «Транзит» какой-нибудь. Да вот где денег таких взять? Прогорим, чувствую, скоро, на что Никитку растить будем — хер его знает.

— «Газель» можно, — на автомате сказал я. — То же самое, что «Транзит», только наше.

— Это что за зверь? — удивился Слюсарев. — Ни разу не слышал.

Кажется, я ошибся, и в Нижнем Новгороде пока еще не начали выпускать самый популярный отечественный фургон. Вот только вряд ли сильно промахнулся — к середине десятилетия они уже точно начнут бегать по улицам.

— Новая газовская разработка, — я махнул рукой. — Скоро пойдет в серию, я в «За рулем» читал.

— Пойдет она, как же, — процедил Виталий Егорович сквозь зубы. — Как и новая «Нива», наверное. Много грузить-то надо?

— В пару-тройку заходов должны справиться, — я оценил объем грузового салона. — И завтра еще нужно будет оставшееся забрать, я Ване сказал уже.

— Жируют, *б твою мать! — выругался Слюсарев-старший.

— Виталий Егорович, здесь ребенок, — я взглядом указал на вытаращившего глаза Серегу. — Давайте без боцманских загибов, пожалуйста.

— А я не просил его брать, — сварливо ответил Слюсарев. — С гаишниками сам будешь, если что, расплачиваться?

— Легко, — я пожал плечами. — Но если вам что-то не нравится, можете остановить машину, мы выйдем. Желающих подзаработать в достатке, найдем, к кому обратиться.

— Бать, давай и вправду осади лошадей, — сзади высунулся красный, как рак, Ванька. — Вадик не виноват, что у нас жопа с деньгами. И Серега мелкий тем более. Не хами. У самого внук еще меньше.

Виталий Егорович хмыкнул, ударил по тормозам, машина остановилась. Собственно, вот и школа, отдельный вход в мануфактуру предприимчивого физрука. Раз… Два…

— Выходите, я сейчас задом сдам, — буркнул Слюсарев-старший, но уже более покладисто. — Удобней грузить будет.

Мы выбрались из машины, я ободряюще похлопал Серегу по плечу, приобнял его. Ванька, бормоча извинения, развел руками. Черт с ними, пусть дома сами разбираются. Но если Егорыч опять материться станет, пошлю его тоже в пешее эротическое. Ему помочь хотят, а он злобу свою вымещает.

— Пойдем, — я кивнул одновременно брату и Ваньке.

В маленьком цехе Папы Карло и сейчас было шумно. Хочешь жить, умей вертеться — таков был девиз нашего трудовика. Вот он и вертелся, подтягивая к своему маленькому бизнесу таких же парней.

— Валентин Лукьянович! — позвал я, и Фокин, оторвавшись от очередной испорченной одним из учеников деталей, радостно замахал мне в ответ.

— Здравствуй, Вадим! — он подошел и пожал мне руку. — О, и ты здесь, Сергей? Растешь, смотрю, скоро брата обгонишь! Здравствуй, здравствуй! О-о, да вы никак все меня проведать решили! Приветствую, Ваня!

— День добрый, — процедил мрачный Виталий Егорович, зашедший следом.

— Половина уже почти готова, Вадим, — Папа Карло мазнул по недовольному Слюсареву беглым взглядом и сразу переключился на меня. — Осталось один стол до ума довести и стулья собрать, чтобы сегодня как раз пять комплектов получилось. Проверять будешь?

— Я вам доверяю, Валентин Лукьянович, — я улыбнулся. — Но все равно проверю!

— Деловой подход, — довольно кивнул трудовик, а Слюсарев-старший опять скорчил недовольную физиономию. — Пойдем, показывать буду.

— Он что у тебя сегодня, не с той ноги встал? — спросил я Ваню, который шел за мной следом. Виталий Егорович остался у входа, видимо, решил подождать, точно ли мы будем забирать заказ. Чтобы, как говорится, два раза не ходить.

— Да он вечно в последнее время всем недоволен, — вздохнул Слюсарев-младший. — Денег в семье нет ни хрена, большую часть в этот гроб на колесиках вкладываем. Дашулька уже работать пошла, подъезды моет. Мать сверхурочные берет, только вот деньги им там задерживают. А я жопу рву, ему объясняю, что жизнь сейчас такая…

— А он?

— Да у него вечно все виноваты! При Союзе евреи, сейчас азербайджанцы и такие «новые русские», как Жогин! Демократы все разворовали, а так бы он ух! Ах! Эх! Тьфу ты! Всегда побрюзжать любил, а в последние годы это совсем усугубилось.

— Вот, полюбуйся! — Папа Карло привел нас к выделенной площадке с готовой продукцией, и я тут же отвлекся от горестных рассуждений Ваньки. — Ну, как? Годится?

Четыре стола и пять стульев. Из дерева, и все равно удобные. Я ведь не просто смотрел — я посидел за каждым комплектом, прикинул, каково будет игрокам. Фокин работал на совесть и подмастерьев своих точно драл за каждый брак, так что эти столы я одобрил. И пять стульев тоже… Жаль, не все. И надеюсь, что трудовик все правильно рассчитал, не затянет.

— Спасибо, Валентин Лукьянович! Мы тогда прямо сейчас заберем. Успеете остальное собрать, пока мы эти возим? А то сегодня хотелось бы половину уже поставить.

— Будем стараться, ну, может, только чуть-чуть подождать придется, но после обеда точно управимся. Парни как раз оставшееся собирают. А оставшиеся пять комплектов полностью уже завтра к вечеру, как договаривались, — обрадовал трудовик. — Часов в пять-шесть можешь смело приезжать. У нас тут стахановское движение ради твоего заказа, можно сказать, образовалось.

— Отлично! — сказал я. — Вань, грузим!

— Пап! — Слюсарев-младший передал эстафету отцу.

— Серега, давай пока на улицу, к машине, — я повернулся к брату. — Мне тут еще кое-что уладить нужно, все равно два стола со стульями еще грузить будут. И потом сразу поедем.

— Вадик, а можно я посмотрю, как ребята работают? — неожиданно спросил он.

Я даже опешил, а потом одобрительно кивнул. Действительно, пусть посмотрит.

* * *

Накануне вечером, окраина Новокаменска, проезд Рикорда

Общага хладокомбината была стандартной — кирпичная пятиэтажка с большим центральным вестибюлем. По расположению было заметно, что появилась она гораздо раньше соседних панелек. Потому что стояла под углом, резко выделяясь на местности. Маши в то время еще, конечно, в проекте не было, но кое-что она знала по рассказам родителей.

— А раньше тут пруды были, — заметил Палыч. — И улица Зарайская, теперь это дорога на территории «холодильника».

— Точно, и общага долгое время по этой Зарайской числилась, — подтвердил Рогов. — В прошлом году ее, кажется, ликвидировали.

— Не-а, в восемьдесят девятом, — покачал головой водитель.

— Идемте, — Маше было интересно, но она все же прервала краеведческую дискуссию.

Двор был таким же типичным, как и сама общага. Пожухлый газон, облупившиеся перекладины для ковров, ржавые паутинки с лестничками для детских игр. И самодельные клумбы жильцов, высаженные в лысых автомобильных покрышках.

На площадке в куче песка возились детишки, несколько молодых мам катали взад-вперед коляски с совсем уже малышами. На Машу с Роговым они взглянули с испуганным любопытством, стараясь слишком уж открыто не пялиться. У крыльца стоял припаркованный «Москвич-2140», единственная машина во всем дворе. А вдоль кустов, будто обломанные зубы древнего чудища, белели бетонные опоры скамеек. Доски с них давно сняли и пустили в хозяйство.

— Да уж, загнал сука девчонку в гадюшник, — покачал головой Рогов, открывая массивную дверь, обитую продольными вертикальными рейками, и пропуская Машу.

— Ладно вам, Михаил, — ответила девушка, хотя внутренне была с ним согласна. — Тут всякие люди живут…

Не успела она договорить, как из глубин общаги раздался женский визг, потом с оглушительным звоном лопнуло оконное стекло, осыпая дождем осколков асфальт снаружи.

Глава 10

Загрохотали двери. Рогов среагировал мгновенно — отодвинул Машу и побежал на звук все еще осыпающегося стекла, на ходу расстегивая кобуру.

— Где? — на ходу бросил он испуганной вахтерше.

— Там! Там! — от страха женщина не могла сказать ничего внятного, и оперативник побежал дальше, уже на крик женщины, которая, похоже, впала в истерику.

Маша выскочила на улицу, чтобы предупредить Палыча — пусть по рации вызовет наряд ППС… И тут же увидела, как с общего балкона первого этажа выпрыгивает небритый парень с мешками под глазами.

— Стоять! — крикнула она, и тот припустил как заяц, не разбирая дороги.

Расчет неизвестного злоумышленника был простой — разбил стекло, отвлекая внимание, и планировал сбежать уже в другом месте. И сбежал бы, потому что на каблуках Маша бы точно его не догнала, а Рогов еще не успел разобраться. Вот только Палыч умел не только машину водить.

— Ай! — раздался короткий вопль, затем звук смачного шлепка об асфальт.

Когда Маша с Роговым подоспели к месту короткой схватки, водитель уже сидел верхом на беглеце, больно выкручивая тому руку.

— Все, все! Отпусти! — орал он, и Палыч слегка ослабил хватку.

Маша обернулась. Мамочки с колясками и не думали прятаться, наоборот, они сгрудились рядом и о чем-то оживленно переговаривались. Дети оседлали «паутинку», наблюдая за тем, как прокурорские вяжут неизвестного парня. Рогов с Палычем рывком подняли того с земли и поставили на ноги. Щелкнули наручники, опер с обгорелым лицом крепко держал задержанного, а водитель бросился в «Волгу» — вызвать патруль.

— Куда бежал? — спросила Маша парня, заметив у того характерный мечущийся взгляд.

Круги под глазами были синюшными, губы растрескавшиеся, в уголках рта «звездочки». Щетина, хоть и была многодневной, не могла скрыть гноящихся ран и прыщей. Несмотря на приятное вечернее тепло, рукава фланелевой рубашки были опущены и плотно застегнуты на запястьях.

— По делам, — дернулся парень и захихикал.

— Через балкон? — усмехнулась Маша.

— Вон, смотри, — Рогов думал о том же, потому-то и задрал задержанному рукав.

Тот было пытался извернуться, но опер с силой тряхнул его, а потом просто дернул, оторвав пуговицу. Так и есть — рука от кисти до локтя вся в мелких ранках и темных, почти черных синяках.

— Понятно, — кивнула Маша. — Кто еще с тобой был?

— Никого не было, — быстро ответил парень.

— Врет, как дышит, — усмехнулся Рогов и тут вдруг отвлекся, посмотрев на проезжую часть.

Скрипнули тормоза, рядом с ними остановился мышиного цвета «уазик» с синей полосой вдоль борта и видавшей виды мигалкой на крыше. Захлопали дверцы — из машины неспешно выгрузились ППС-ники. Худые, форма болтается мешками, зато один с автоматом.

— Здорово, бойцы, — поприветствовал их Рогов. — Принимайте болезного. Стекла бил и по балконам скакал.

— Нарик, что ли? — поморщился лопоухий сержант со шрамом на щеке. — Тьфу, вот задрали! Диман, оповести ОБНОН. А у вас тут че?

Диман, как назвал коллегу сержант, залез в кабину и принялся говорит по рации. Та шипела и звенела, отвечая густым неразборчивым басом. Рогов завел беседу с патрульными, к ним присоединился вернувшийся Палыч. Маша стояла в сторонке, специально выдерживая не только физическую, но и психологическую дистанцию. Патрульные, по ее мнению, были люди своеобразные, особенно это проявлялось при виде ее синей формы.

Вот и сейчас.

— Посиди, короче, с этим! — сержант помахал рукой Диману. — А мы пойдем протокол составим.

Они быстро погрузили задержанного в «собачник», заперли и, оставив водителя ждать и охранять, пошли следом за прокурорскими в общагу. Палыч тоже ушел в «Волгу», читать «Комсомолку».

— Че, вы маньяка, говорят, поймали? — голубоглазый парень с улыбающимся деревенским лицом все же заговорил с Машей, пока сержант что-то обсуждал с Роговым.

— Да, поймали, — уклончиво ответила девушка. — Собираем материалы.

— Да надо было грохнуть этого маньяка при задержании! — без стеснения громко сказал сержант, догнав их. — Оформили бы как при сопротивлении, весь город бы уже выдохнул. А вы возитесь!..

— Нет, нужно по закону судить, — Машу опять пропустили вперед, галантно открыв дверь, причем теперь это как раз был командир ППС-ников. — Хотя он, конечно, чудовище и заслуживает худшего.

— Ну, это ваше дело, — неожиданно пожал плечами сержант. — Главное, чтобы не отпустили потом, как того же Чикатилу.

По спине Маши пробежали мурашки. Дело ростовского потрошителя, как и многие другие, она изучала в деталях. И тоже знала, что ожидающего сейчас своей участи Чикатило могли посадить еще в восемьдесят четвертом, когда задержали на вокзале с ножом, вазелином и веревкой. А потом отпустили за недостаточностью улик, и маньяк убивал еще целых шесть лет.

— В общем, ладно, пацаны, — сказал Рогов, когда они все оказались перед столом вахтерши. — Ни пуха вам, как говорится. А мы по своим делам.

— Лилия Росткова сейчас дома? — спросила Маша перепуганную старушку, которая металась между ними и патрульными, которые должны были опросить свидетелей и потерпевших, связанных с беглецом.

— В двадцатой! — трясущимся голосом ответила вахтерша. — У себя сейчас!

— А что случилось-то? — спросила какая-то горластая женщина, которая вышла из ближайшей комнаты.

Вестибюль постепенно заполнялся людьми, которые наперебой обсуждали инцидент, традиционно выдвигая собственные версии.

— К Лильке зачем-то пошли, — услышала Маша чей-то сочащийся любопытством голос, но даже не обернулась, уверенно повернув налево и к лестнице. Рогов шел следом, напугав своим обгорелым лицом парочку любопытных девиц.

Вскоре шум остался позади, опер и помощница следователя поднялись на второй этаж, привычно не замечая выдолбленные ножами надписи на стене, подошли к ободранной двери с полустертым номером «20». Маша уверенно постучала кулаком по тонкой фанере. С той стороны раздались быстрые мягкие шаги.

— Кто там?

Голос встревоженный, наверняка Лилию напугал шум внизу и патрульный «уазик» на площадке перед общагой.

— Прокуратура, — представилась Маша. — Вы Лилия Росткова?

Торопливо защелкал замок, дверь приоткрылась, и на пороге предстала хрупкая девушка. Волнистые светлые локоны, серо-голубые глаза — как куколка, подумала Маша. И типичная жертва маньяка, если сравнивать ее внешность с описаниями убитых.

* * *

Оставив Серегу наблюдать, как его ровесник вытачивает на станке ножку для очередной табуретки, я вернулся к Папе Карло. Слюсаревым я помогать решительно не собирался. Если бы Виталий Егорович не повел себя как завистливый баран, можно было и вправду вместе с кем-то из старших подмастерьев второй комплект вытащить, и как раз бы поехали. Но раз уж он начал, пусть отрабатывает все полученные деньги сполна. Вон, опять расшипелся, что-то бубнит, и бедный Ванька за ним ходит красный как помидор.

— Валентин Лукьянович, у вас телефон тут имеется? — спросил я трудовика.

— А как же! — блеснул очками и парой золотых зубов тот. — Вон там, в моей бывшей каморке.

— Почему бывшей? — удивился я.

— Потому что сейчас это уже кабинет, — довольно ответил Папа Карло. — Я вон там мебель себе полностью сменил, даже женщину привести не стыдно.

— Ох, Валентин Лукьяныч, ходок вы! — шутливо поддел я трудовика, и тот довольно крякнул.

Помещение, куда «женщину привести не стыдно», и впрямь выглядело достойно. Изначально это было что-то вроде подсобки при кабинете труда, но Папа Карло вложился и полностью сменил обстановку. Добротный стол с дисковым телефоном, заваленный папками и журналами, стилизованный под венский стиль стул, даже низкий топчан под стеллажами для инструментов.

Я набрал номер, указанный на визитке Жогина, услышал ровно два гудка, после чего хозяин видеосалона ответил.

— Да, слушаю.

— Доброго дня, Сергей. Это Вадим Каменев. Звоню с приятной новостью, что у нас готова первая партия мебели и оборудования. К двум часам будем на месте и начнем установку. А мебель уже через полчаса подвезут, выгрузят. Я тоже сразу подъеду, введу вас в курс дела. И потом как раз остальные подтянутся.

— Эм… Однако, Вадим, я не ожидал, что ты справишься так быстро. Признаю, был не прав. А еще, если честно, я опасался, что ты воспользуешься моим советом, и вы сводите с другом девчонок в ресторан. К счастью, мое первое впечатление о тебе оказалось правильным.

— Предпочитаю тратить деньги на перспективу, — ответил я, и Жогин хмыкнул.

Я не просто так не стал спрашивать, «можно ли мы приедем» и «удобно ли вам». Договоренность есть? Есть. Так чего тянуть! Купили, забрали, поставили, запустили.

— Давай, перспективный, жду тебя с мебелью, охрану предупрежу, — услышал я в трубке, и Жогин сбросил звонок.

Получается, он после той перестрелки охрану нанял? Решение правильное, да и нам тоже спокойней. Но главное, что настрой у него точно хороший, и это радует. А когда мы все подключим, еще лучше будет. Я улыбнулся, чувствуя предвкушение и подъем — как это было раньше от каждого нового и успешного проекта.

— Ну что ж, вперед, — довольно произнес я самому себе. — Игровой зал сам не откроется.

В голове вновь мелькнула настойчивая мысль: если бы у бабушки Дюса не случилось инфаркта, пришел бы он на нашу встречу? Понятно, что позвонить и предупредить у него возможности не было… И тут я вдруг понял, что беспокоило меня сильнее.

А вдруг, не случись беды, он бы все равно не пришел?

* * *

У видеосалона по-прежнему терлись те самые двое из «Пассата», с которыми у нас тогда возникло недопонимание, чуть было не переросшее в поножовщину со стрельбой — видимо, это и есть та самая охрана. Они нас тоже узнали, порадовали злобными взглядами, но даже не подумали приближаться. Тут даже не столько предупреждение Жогина, сколько нагоняй от Севера хорошо сработал. Но что мне особенно понравилось, заведение снова работало. Такой уж у нас народ — повздыхали пару дней, поперемывали происшествие и снова пошли фильмы смотреть, позабыв о перестрелке и лежащих ничком в лужах крови трупах.

— Вот сюда, — Жогин, встретив нас, проводил меня в одну из свободных комнат. — Пойдет? И рядом как раз каморочка, которую можно как подсобку или кабинет использовать.

Слюсаревы терпеливо ждали внизу в ожидании команды на разгрузку. Серегу, чтобы не скучал, я отправил в зал, где крутили «Тома и Джерри» перед маленькой премьерой «Дня сурка». Я еще в электричке оценил иронию, ведь там герой тоже попал во временной парадокс, вот и купил вместе с парой других кассет этот фильм. Озвучка, конечно, кривая, гнусавая, но другой аж до следующего года не будет.

— Нормально, — ответил я, осматриваясь. — Для старта точно пойдет, а потом будем думать по наполняемости.

Помещение было скромным. Квадратов тридцать примерно, может, чуть больше. Тесновато, конечно, но сидеть будут точно не друг на друге. Тут не компы с наушниками, расстояние между столами надо побольше сделать. И комфортнее, и администраторам будет удобней ходить, игры менять. Да, только так — чтобы не лапали лишний раз и не ломали. Так что четыре стола вдоль одной стены, еще четыре вдоль другой — по самым широким, но в одной еще дверь в «каморочку», о которой говорил Жогин, там чуть теснее придется ставить. Еще два как раз уместятся возле окна, на них сейчас дешевые мощные шторы, потом нужно будет озаботиться жалюзи. И один можно поставить у входа, там будет место администратора. А по соседству и вправду сделаем офис. Должны же мы сами где-то с комфортом сидеть.

— И все-таки до сих пор не верится, — покачал головой владелец салона. — Прям действительно все купили и сможете подключить?

Он как будто бы изменился — то ли его гложет что-то, то ли стал сомневаться, хотя до этого сам говорил, что ему нравится мой подход. Не иначе как возрастные стереотипы сработали. Мол, двадцатилетний шкет — что он может?

— В любом случае это займет пару дней, — я пожал плечами. — Мебель расставить, которая пока только частично готова. А подключение… Итого у нас на первое время десять теликов и столько же приставок — всего десять приборов. Чисто теоретически можно хоть сегодня все запитать от удлинителей, но я хотел бы кинуть несколько линий от щитка, чтобы точно ничего не сжечь.

— Разумно. За сегодня-завтра уложитесь? — спросил Жогин. — От меня что-то еще будет требоваться? Помочь, может, людей выделить? По расходам решим, общее дело ведь…

Все-таки сомневается. Мягко, но настойчиво предлагает помощь, причем так, что мы ему еще должны можем остаться.

— Сергей, как и обсуждали, обслуживание зала на нас, — спокойно и уверенно ответил я. — И дополнительный персонал тоже наша забота.

— Это хорошо, — кивнул тот, еле заметно расслабившись. — А то у меня тут помимо внезапных затрат из-за нападения средств с трудом хватает на кафе, я его все-таки открываю, как ты посоветовал. Но, сам понимаешь, санэпидстанция, пожнадзор… И всех нужно прикормить.

С этим я тоже был хорошо знаком еще с прошлой жизни. Многочисленные проверяющие, у которых огромные рычаги влияния, и ссориться с ними нельзя. Тут 2025-й и 1993-й мало чем отличаются.

— Серый… — в зал заглянул любопытный Озик, которого мы не видели, когда приехали. Вместо него на входе был другой парень, с длинными сальными волосами, обесцвеченными перекисью, и клочкастой бородой. Он и посадил в зал Серегу. А наш знакомый, наверное, бродил по зданию или бегал куда-то, а потом засел смотреть «День сурка». — О, привет, мужик! Как сам? Нормас? Ну, супер! Серый, в общем… Там это, фургон какой-то, я спрашивал — сказали, к тебе.

— Да, это мебель привезли в новый игровой зал, — ответил Жогин, потом повернулся ко мне. — Ну что, наверное, пусть заносят? Все устраивает?

— Пускай, — кивнул я.

— Слышал? — Сергей посмотрел на племянника. — Дай им отмашку.

— И передай, чтобы потом сразу за остальным ехали, они в курсе, — добавил я. — Будут про деньги спрашивать, ко мне отправляй, мы с ними договаривались. На всякий случай: окончательный расчет после того, как все привезут и сюда поднимут, но это после обеда уже. Когда пятый комплект доставят.

— Понял, — осклабился Озик. — Это самое… Дио! А мне можно будет поучаствовать?

Сперва был «мужик», теперь вот… Ну, конечно, он тупо забыл, как меня зовут. А про новый альбом «Блэк Саббат» с участием Джеймса Дио, разумеется, помнил. И о том, что мне такую кликуху дал, тоже.

— Нужно! — с широкой улыбкой ответил я. — Если Сергей, конечно, позволит, а то у тебя же там зрители, все такое.

— Дядь Сереж, — Озик перешел на семейный стиль общения, — можно я с Дио? А на входе пусть Курт постоит, я с ним договорюсь.

— Немец, что ли? — спросил я, а Жогин с интересом прислушивался к нашему чудноватому диалогу.

— Да не, — осклабился Озик, блеснув своими круглыми темными очками и тряхнув патлами. — Он «Нирвану» слушает, Курта Кобаэна, вот и кликуха такая.

— Он Кобейн, — поправил я. — Американец же.

— Ну да, — беспечно махнул рукой Озик. — А ты, дружище, смотрю, в английском-то тоже шаришь? Не только в музыке?

— Чуть-чуть, — уклончиво ответил я, помня, что в школе с английским у меня так себе складывалось, да и в универе не лучше. Изучил я его как следует уже потом.

— Ладно, Даня, помогай Вадиму, пока его друзья не приехали, — Жогин как будто специально назвал нас по именам. — Если буду нужен, я у себя в кабинете.

— О’кей, я мухой! — обрадовался Озик и умчался вниз.

Жогин кивнул, улыбнувшись, и вышел за дверь. Со стороны зала доносился гнусавый голос переводчика и хохот зрителей. Народу однозначно зашла история про временную петлю. Знали бы они, что это отнюдь не фантастика…

— Сюда, сюда! — услышав пыхтение, я выглянул из будущего зала, махнул рукой Слюсаревым.

Шумно отдуваясь, они занесли первый стол. Причем конструкция-то на самом деле совсем не тяжелая, это Егорыч, по-видимому, вновь цену набивает. Мол, тяжко, муторно, надо добавить, начальник… Разве он таким был раньше? Не помню. Но оно и понятно, ведь в прошлой жизни у меня не было со Слюсаревым-старшим рабочих отношений. Знал бы, лучше с папой договорился, один фиг они с другими автобусниками обедать на вверенном им транспорте ездят… Пожалуй, оставшуюся партию завтра так привезем — с кем-то из отцовских коллег. А вообще, не хватает «Икеи» с ее простыми сборно-разборными мебельными конструкциями.

— Вот сюда, к стене, — показал я, и Слюсаревы опустили ношу, причем Ванька, бедный, даже сам, в одиночку, выровнял стол по уровню.

— Да, кстати, там еще одна машина приехала, — сказал Озик, поднявшийся следом с двумя стульями в руках. — Я так понимаю, что тоже наши. «Волга», а там мужик и трое парней. С теликами.

Быстро они, подумал я, пока мы уже вчетвером спускались по лестнице, минуя зал, где молодцеватый Билл Мюррей ухлестывал за пока еще молоденькой Энди Макдауэлл. А впрочем, с острым глазом Илюхи неудивительно, что парни уже приехали — с теликами определиться гораздо проще, чем с приставками.

— Слышь, Вадимыч? — встревоженно обернулся ко мне Озик. — Что там такое?

С улицы доносились громкие выкрики, перемежающиеся отчетливым матом. Зрители в зале продолжали хохотать над «Днем сурка», и поэтому я даже не сразу понял, откуда шум. Слюсаревы осторожно замедлились, выжидая.

— Ну-ка, давай глянем! — скомандовал я, и мы вдвоем понеслись вниз.

— Блин, может, это опять бандосы напали? — Озик вдруг резко остановился. Вспомнил, похоже, о перестрелке.

— Не думаю, — я покачал головой, узнав голос как минимум одного матерящегося, а потом и второго.

Мы вышли из здания и застали разворачивающуюся на улице драму. К борту «Волги» привалился бочком дядя Гоша, прижимая к носу окровавленный клетчатый платок, а вот на асфальте перед ступеньками лежали два парня, на которых сверху сидели Валерка и Саня.

Глава 11

Общежитие хладокомбината, накануне вечером

— Мы зайдем? — вежливо, но требовательно попросила Маша, и Лилия, быстро-быстро закивав, сделала шаг в сторону, пропуская их с Роговым внутрь.

— А… что случилось?

Общага, как выяснилось, была квартирного типа — даже с крошечной кухонькой, на которой с трудом можно было развернуться максимум вдвоем. Маша привычно бросила короткий оценивающий взгляд: летние босоножки и строгие туфли «на выход», одинокий бежевый плащ на старой вешалке с тремя крючками. Стенной шкаф, оклеенный обоями, узкая кровать, столик и тумбочка с крохотным телевизором.

— Мы хотим поговорить с вами о Владимире Увальцеве, — помощница следователя посмотрела на Лилию, та моментально поменялась в лице. — Вы только, пожалуйста, не волнуйтесь.

Хозяйка комнаты закрылась ладонями, всхлипнула и села на застеленную кровать. Та скрипнула. Рогов деликатно кашлянул, и Маша согласно кивнула, когда коллега указал на дверь.

— Пойду у парней узнаю, как дела, — сказал он. — Один там этот нарик был или, может, целый притон накрыли.

Опер быстро вышел, и Маша аккуратно присела рядом с Лилией. По-женски она даже понимала несчастную девушку. Из-за странного и весьма настойчивого ухажера уехать на другой конец города, считай, в недавнюю деревню, еще и в загаженную общагу — нет, такое не проходит бесследно.

— Он задержан, — Маша сразу перешла к делу, тем более что такая новость наверняка должна была приободрить Лилию. — Его подозревают в убийстве, как минимум в одном, а то и в серии…

— О боже! — девушка даже подскочила и зарыдала еще сильнее.

Пришлось сбегать в общий санузел за водой, схватив со столика скромную чашку с отбитым краем. За дверями соседних комнат притаились жильцы, Маша это и чувствовала, и знала. Естественно, соседи слышали, что к Лильке пришла милиция. И теперь всеми клетками своих любопытных тел пытались подслушать и подсмотреть хоть что-нибудь.

— Выпейте, — вернувшись, Маша протянула девушке чашку, та схватила ее обеими руками, словно ребенок, и шумными глотками опустошила ее.

— Спасибо, — лицо Лилии порозовело. — Значит, Володя убил кого-то…

— Пока он только подозреваемый, — подчеркнула Маша, присаживаясь на колченогий стул рядом с крохотным столиком. — И от вас, в том числе, будут зависеть наши дальнейшие шаги. Расскажите, какие у вас были отношения. Почему вы в итоге съехали. В общем, все, что может помочь следствию.

— Он говорил, что любит… — Лилия была похожа на привидение, губы растрескались.

Наркотики? Маша пригляделась к рисунку и глубине ран — никакого изменения цвета, значит, все проще. Бабушка-врач рассказывала, как к ней приходили с подобными трещинами на приемы, а причина проста — плохое питание. А Лилия тем временем продолжала свою исповедь.

— Но он не понимал, что это вовсе не обязательно должно быть взаимно, понимаете?

— Понимаю, — кивнула Маша. — Вы замечали в нем тягу к насилию? Он бил вас?

— Нет.

Слишком короткий ответ и, пожалуй, слишком уверенный, подумала Маша. Часто люди не могут признаться, что им причинили боль, особенно женщины. Боятся, что их самих осудят, перевернут все с ног на голову, сделают виноватыми. Или выставят на посмешище. Вот только тело не молчит, оно словно кричит о пережитом ужасе.

— Пытался удерживать?

— Нет.

— Может быть, угрожал?

— Нет!

Снова нет. И все же что-то мелькнуло в глазах Лилии, в ее подрагивающих руках, нервном ерзании. Что ж, есть и другой вариант.

— Угрожал, но не вам, а себе, — вдруг осенило Машу, и она угадала.

— Он угрожал мне, что повесится или из окна выбросится, — губы Лилии задрожали, ее прорвало. — Говорил, что жить без меня не может… Пытался остановить, если я уходила, и тогда я кричала, он тут же отскакивал. Мне подруга потом посоветовала сходить с ним куда-нибудь, просто поговорить. Ну, мы в кино с ним были, я пыталась объяснить, он ни в какую. Как будто не слышал. Или не хотел слышать, гнал от себя эту мысль. В итоге я только хуже сделала, он почему-то решил, что мы стали встречаться…

— А у вас есть молодой человек? Или тогда был?

— А, вы о Лёне, наверное, — закивала девушка. — Он за мной ухаживал, но потом мы расстались. Впрочем, неважно… Вова увидел нас вместе, набросился, меня помоями поливал, называл проституткой, изменницей… Ударил даже, пощечину залепил. Ну, Лёня ему наподдал, я еле остановила, чтобы его не покалечил.

— В квартиру он вас не пытался затащить? — Маша вспомнила слова одной из соседок.

— К счастью, нет, — Лилия грустно усмехнулась. — Хотя, может, было бы лучше, если бы попытался. Можно было бы в милицию заявление подать.

— Но вы не стали этого делать, даже когда он ударил вас, — заметила Маша. — А еще… когда он украл одежду.

Ерунда полная с точки зрения права, подумала помощница следователя. Плащ и старые босоножки, видимо, те же самые — не повод открывать уголовное дело. Но напугать Увальцева можно было, это точно. Хотя бы пригласить участкового, чтобы тот провел разговор, приструнил странного жильца. Впрочем, сейчас Маша просто хотела вывести Лилию на нужный разговор.

— Вам Рэлька рассказала? — покачала головой Лилия.

— Это которая Раиля? — Маша дождалась подтверждающего кивка. — Да, значит, она.

— Я даже не знаю, как это можно описать… — девушка снова вздрогнула. — Он… Вообще, странный какой-то. Я поначалу его и жалела, понимала, что что-то не так. Просто чудной парень, но безобидный. Пока он, конечно, не стал угрожать самоубийством. Потом… Вот! Вспомнила!

Лилия заерзала на кровати, словно ей пришло в голову что-то по-настоящему важное, что-то такое, от чего зависело ее спокойствие. Или то, что могло помочь засадить Увальцева, отомстить ему за тревоги и вынужденный переезд.

— Он, мне кажется, не только у меня обувь украл, — девушка даже выпрямилась и порозовела, куда-то ушла болезненная бледность. — Мы как-то с Рэлькой видели его с утра, он же дворником работает, ходит рано. Так вот, он откуда-то шел и прижимал к груди женские туфли. Я еще подумала сначала, что сестре, может, Лильке купил в подарок. Потом смотрю, а они грязные все, вытертые. Как будто на помойке нашел.

«Или снял с кого-то», — вдруг подумала Маша, но вслух этого не сказала, чтобы не сбивать Лилию.

— В общем, с того момента он меня не то, чтобы пугать начал, — тем временем та продолжала, уже успокоившись и приняв даже какую-то боевитость. — Нет, брезгливость у меня появилась к нему. А меня он как обокрал… Я просто прихожую мыла, вещи в коридор выставила. Босоножки на коврик поставила, а плащ на крючок, знаете, маленький такой, родители в свое время зачем-то повесили у входа. Потом слышу, кто-то шуршит — думаю, неужели вот так сразу кто-то украсть решил? Дверь испугалась открывать, но в глазок посмотрела.

— А там?..

— А там Вова, — кивнула Лилия. — Взял мои вещи и уйти уже захотел, а меня вдруг злость такая взяла, я дверь открываю и на него всех собак!.. Даже стыдно потом немного стало. Он извинялся, говорил, что почистить хотел. А потом…

Лицо девушки опять побледнело и вытянулось.

— Потом он вдруг разозлился, бросил мне все это под ноги и сказал, что другую найдет. Я только обрадовалась, а он уже на следующий день опять у меня прощения просил и… замуж звал. Я и съехала оттуда. Квартиру сдуру продала, а тут инфляция такая бешеная… Сколько выручила, столько и хватило потом на эту вот комнату, — она обвела рукой крохотное помещение, — ну и на жизнь оставила, конечно.

— А родители у вас где? — уточнила Маша.

— Папа пропал без вести, — пожала плечами Лилия и тяжело вздохнула. — Уехал в Москву на заработки и пропал. А мама не выдержала и умерла через полгода. Так что никого у меня не осталось, некому было защитить. В итоге я здесь. В заднице и с вымотанными нервами. Хорошо еще, что работа на комбинате пока есть. Деньги бы только еще платили вовремя, и даже жить как-то можно…

— А теперь, Лилия, — мягко прервала ее Маша, — я попрошу вас подробно все изложить в письменном виде. С максимумом деталей. И не забудьте, пожалуйста, про те туфли еще написать, с которыми Увальцев вам утром попался.

— Хорошо, — девушка заметно удивилась, но не стала спорить.

А Маша решила потратить субботу и, может быть, даже воскресенье на работу в архиве. С предыдущих жертв маньяк обувь не снимал, но есть ведь и другие убийства, не объединенные в эту же серию. Старые «висяки», просто текущие дела, в которых могли фигурировать сходные обстоятельства.

В общем, подумать теперь точно есть над чем. И Увальцев, если убийца действительно он, поплатится за каждую свою жертву. Уж Маша постарается, чтобы так получилось!

* * *

Суббота, видеосалон на набережной

— И что здесь происходит? — на ходу спросил я, услышав, как одновременно со мной ту же фразу произнес Жогин.

— Лежать, мля! — Саня приложил одного из парней, попытавшегося было дернуться, и тот покорно замер.

— О, братан! — обрадованно воскликнул Валерка. — А мы тут приехали с теликами, выходим такие… И эти на нас, представляешь, как налетят! Орут, спрашивают, мол, кто такие!..

— Да ты знаешь, колхозник, на кого грабли свои поднял? — угрожающе проговорил тот, кого удерживал мой кузен. Краснорожий с исцарапанной шрамами бритой башкой. — Да я!..

— Клюв от воробья! — усмехнулся Валерка, и Озик, не выдержав, прыснул от смеха, заглушая отборный мат поверженных охранников.

— Вадим, убери своих, — Сергей Жогин не сдвинулся с места, говорил вежливо, но спорить с ним не хотелось. — Пусть отпустят парней.

— Камень, они нас от**дить хотели! — возмущенно проговорил Саня.

— Камень? — презрительно проговорил самый борзый, которого держал Валерка. — Всякое лошье погоняла себе напридумывают, и уже типа авторитеты!..

— А ты бы помалкивал лучше, — спокойно ответил я. — Пацаны, отпустите их. Порешаем.

— Только попробуй рыпнуться, — прорычал Саня, и я, посмотрев на медленно поднимающегося парня, узнал того, кто в прошлый раз угрожал пистолетом. Похоже, мой друг отыгрался.

— Ствол отдай, — мрачно, но не агрессивно потребовал тот.

Я усмехнулся. Похоже, Саня в своей армейке не только табуреткой по голове получал, но и все же чему-то научился. Второй гопник из «Пассата» матерился и в то же время благоразумно не делал попыток врезать Валерке. Прохожие поглядывали на происходящее, но торопились прочь, стараясь как можно быстрее скрыться за углом ближайшего дома.

— Ты посмотри, какие суки! — дядя Гоша, про которого несправедливо забыли, выпрямился и, придерживая у носа платок, подошел ко мне. — Вадик, это так нельзя оставлять! Если бы не твой брат с Саньком…

— Разберемся, — прервал его Жогин. — Примите мои извинения за действия охраны. Недавно была перестрелка, слышали наверняка. Вот они и… перебдели. Нервничают.

— А я-то при чем? — таксист искренне возмутился. — Машину еще мне помяли…

— Вот, возьмите, — Жогин без предисловий достал из кармана бумажник, отсчитал несколько купюр и протянул дяде Гоше. — Столько на жестянщика хватит?

— Вполне! — довольно сбавил обороты мой пострадавший сосед. — Мне бы вот только умыться еще…

— Даня, отведи товарища в туалет, покажи, где что, — распорядился Жогин, а я тем временем подошел к «Волжанке», заметив испуганно таращившего глаза Илюху.

Саня разрядил пистолет, отдал мрачному гопнику отдельно сам ствол, отдельно обойму, тот молча забрал свое, демонстративно вернул обойму и убрал оружие в карман.

— Яйца себе так отстрелишь, — услышал я уже за спиной голос Сани, пока стучал в стекло нашему компьютерному гению, который заперся изнутри. Кто-то хохотнул, вроде бы Озик, двое же из «Пассата», шипя, выматерились.

— Илюх, выходи давай.

Толстяк, увидев меня, пришел в себя, открыл дверь и выбрался на улицу. Он был бледен, трясся и, видимо, решив сразу же реабилитироваться, доложился:

— Вадим, первая партия телевизоров приобретена, — как-то он даже переборщил, словно солдат на плацу перед командиром. — Нашли подешевле, потому что старенькие и царапанные… Один даже немного перегорел, зато кинескоп целый, остальное можно починить, мне его почти даром отдали. Итого в первой партии: один Funai, это который сгоревший, второй и третий — Aiwa. Недорогие и надежные, даже если бэ-у. Остальное пока не взяли, заранее рассчитали, что за один раз не увезти…

— А провода купил?

— Да, все ровно так, как мы обсуждали…

— Ладно, молодец, Илюха, — я ободряюще хлопнул его по плечу. — Спасибо. И не бзди.

Последнее я добавил уже шепотом, чтобы услышал только он. А потом повернулся к остальным — о, компания разрослась, Слюсаревы тоже спустились. И еще тот самый патлатый Курт, сменщик Озика.

— Я Северу расскажу, вас обоих раскатают, — борзый продолжал угрожать, и я поспешил остудить пыл Валерки с Саней, которые было снова рванули в бой.

— Так, а теперь давайте по делу, — я подошел ближе и встал рядом с Жогиным, показывая, что тоже являюсь тем, кто решает, и одновременно рядом со своими. Это уже для солидарности. — Почему напали на моих людей?

— С Севером базарить будешь… — сплюнул борзый.

Выглядел он дерзко, причем я еще помню, что он кикбоксер — отдельный респект Валерке, что сумел его заломать. С ним, пожалуй, будет посложнее, если конфликт продолжится. А вот второй, хоть и достает ствол при малейшей возможности, более трусливый. Наверное, поэтому-то и с огнестрелом ходит.

— Север на такую мелочь не разменивается, — вместо меня ответил Жогин. — Тем более что он лично вам приказал этих парней не трогать. А вот с бригадиром твоим, Башка, надо бы пообщаться.

Башка, ну надо же!.. Вот я и узнал его кличку — кажется, в прошлой жизни я ее не раз слышал, когда начались процессы над участниками ОПГ девяностых. Он вроде бы сам потом дослужится до бригадира, станет не последним человеком в банде Севера, но пока он просто рядовой пехотинец, «торпеда» или «бык». Тут я уже не особо разбирался.

— Так я этого не сразу узнал, — Башка ткнул в Саню, все-таки заметно сбавив обороты. — Приехали на «барже», вышли все разом с какими-то коробками, багажник начали открывать… Ну, я и подумал, что сейчас опять шмалять начнут, как недавно было. Про тех-то ты нам сказал, Серый, — тут он кивнул на старавшихся не отсвечивать Слюсаревых. — А насчет этих разговора не было.

Он вызывающе посмотрел на меня. В какой-то степени этот Башка был прав — в его картине мира все могло закончиться так, что мои парни вытащат из багажника «Волги» стволы или даже вообще гранатометы, а может, коктейли Молотова. Подобное в девяностых творилось сплошь и рядом. Я слышал, какие-то бандосы даже хотели пассажирский самолет из ПЗРК сбить. Там вроде бы их конкурент был. Вот только в нашем случае спускать такое нельзя. Приедет их бригадир — поговорим, порешаем.

— Порешаем, — повторил я уже вслух.

— Заодно обсудить нужно с вашим начальством, что охрану менять пора. Если мы вас уложили, то что будет, когда кто-то серьезный завалится? — сказал Валерка. Все та же сама простота!

И без того краснорожий Башка стал вовсе малиновым, но смолчал. Соображает, далеко не дурак. Хреново только, что явно затаил на нас злобу. Это нужно держать в уме.

— Ладно, разошлись, — Жогин закруглил инцидент. — «Волгу» и тот фургон пропускайте. Люди работают, салон обновляют.

— Да без базара, — примирительно сказал трусливый любитель размахивать пистолетом.

— А вы предупреждайте на будущее, — стальным голосом добавил Башка.

— Справедливо, — кивнул Жогин. — Но это мы еще с Кабаном обсудим. Я сам ему позвоню.

Он развернулся и пошел в здание, Слюсаревы посторонились, пропуская его. Двое из «Пассата», позыркивая в нашу сторону, удалились в сторону своей машины. Ну, а нам теперь снова можно спокойно продолжить дело.

— Ваня, Виталий Егорыч, давайте следующий заносите, — попросил я, потом повернулся к парням. — Так, а мы с вами давайте с теликами разберемся.

Зомбоящиков было пока только три, еще парочку должны были подвезти вторым заходом, но и то я удивился, как они уместились в салон и багажник упакованными в коробки. Еще ведь и громоздкая туристическая сумка с приставками! Однако и у «Волги» не просто так было прозвище «баржа» — груз можно было и на руках держать, места хватало. Жаль только, что их в итоге так мало — меньше даже, чем я рассчитывал, причем с учетом состояния б/у. Вот только еще не вечер, а точнее не завтра, и к понедельнику у нас должен быть весь комплект телевизоров. Десять штук и ни на один меньше.

В итоге мы разобрали всю скромную партию, даже Илюха, силясь доказать, что от него польза не только в технике, пыхтел паровозом и тоже тащил коробку. И все же его испуганное отсиживание в машине не прошло незамеченным.

— Илюха, вот что ты за ссаный пес? — сетовал Валерка. — Дернулся, как только этих увидел, они и решили, что мы бандиты какие-нибудь. Хорошо еще, что телики успели обратно покидать…

— Да ладно тебе, — пробурчал Саня. — Илюха не боец, так зачем подставляться? И сам получил бы, и нам бы только мешал.

— Это верно, — заметил я. — Если бы он тоже на них полез, то было бы как санинструктор на танк с аптечкой…

Все посмеялись, даже сам Илюха, и обстановка как-то сама собой разрядилась.

Мы сгрузили коробки в игровой зал, как раз туда подошли Озик с дядей Гошей, который после инцидента с парнями из «Пассата» ощутил с нами небывалое единение. Болтал без умолку, костерил гопников и заодно, конечно, правительство, что допустило такой бардак.

— Нет, ну это никуда не годится! — кипятился таксист, помогая нам распаковывать телики, двигать столы и стулья. — И выйти не успел, а на тебя уже — херак! — и с кулаками. Ни тебе спросить, ни объяснить. Вот черти морские, в Союзе бы такие очередной Беломорканал рыли! Вадим, а ты их не знал, что ли? Я думал, раз ты у Жогина трудишься, с ними корефаниться должен. А вообще, смотрю, молодцы вы, парни. Всех своих подтягиваете, вон Слюсаревых даже. Виталик-Педалик, конечно, та еще заноза в жопе, но сын у него правильный растет, вы уж его не кидайте. А ты, Вадим, и родственника тоже к делу пристроил…

— Не, дядь Гош, я просто помогаю, — замотал головой Валерка. — Так-то я в милицию приехал устраиваться, в понедельник в роту нужно явиться. Ну и братухе помочь, ха-ха, при погонах-то проще будет. Тех же чертей, как вы говорите, морских гонять!

— Вот это дело, — одобрительно заулыбался сосед. — Правильный ты пацан, Валерка, так держать. Ну и брату помогать — это по-мужски. Ты где служил, кстати? Не на флоте?

— Мотострелки мы. Сухопутные крысы!

— Ха-ха! Молодца, парень! Саня, ты ведь у нас тоже мотострелок?

— Да-да…

А ведь Саня заметно поморщился. Все же какая разница у них с Валеркой — кузена, видать, миновала дедовщина или же прошла легче. Да и сам он армию с теплотой, что ли, вспоминает.

— Ого! — в комнату вбежал Серега в сопровождении Озика, на ходу жуя какой-то бутер. — Вы уже распаковываете? Уже можно играть?

— Да не торопись ты, — засмеялся я, ловя брата и поднимая его в воздух, и тот завизжал. — Еще подключить все надо, проводку поменять…

Блин, вот сказал это и опять вспомнил Дюса. Он бы сто процентов все сделал быстро и качественно. А вот Илюха у нас больше теоретик… Есть, конечно, надежда на эту его Юльку, и все же не стоит ориентироваться на нее, как на последний шанс.

— Парни, помочь надо? — Озик довольно потер ладонями, потом перешел на заговорщицкий шепот. — Если что, говорите Курту, что я п***ец как занят, пусть поработает.

Он захихикал, а я махнул рукой в его сторону, отпустив Серегу.

— А ты и вправду занят, — улыбнулся я. — Мужики на «Нюше» вторым заходом поехали, еще два стола привезут. А дело, между тем, к обеду идет. Дядь Гош, с вас еще один рейс, парни не все привезли.

— Точно, пацаны! — мгновенно отозвался таксист. — Нехрен жопы отсиживать, поехали за телевизорами! Илюха, Валерка, Санек!

— Блин, вот когда еще Серый кафешку откроет, — почесал голову Озик. — Но так, вообще, я бутеров могу настрогать. У нас тут, хе-хе, свои стратегические запасы. Ну, для Серого самого, для нас с Куртом и других сотрудников. Башку с Еремой тоже, блин, подкармливать приходится.

— Ерема? — вскинулся Саня. — Это который ствол в штанах таскает?

— Ну да, — пожал плечами Озик. — Еремин его фамилия вроде, вот и Ерема поэтому.

— Понятно, — кивнул я, проводив взглядом парней с дядей Гошей. — Надо тогда сообразить на всех… Может, в чебуречной закупимся? Тут вроде бы недалеко есть.

— Тогда денег накинь, Дио, — моментально сориентировался Озик. — На нас-то с Куртом и охранниками Серый дает, а вы, вроде как, на самообеспечении.

— Легко, — сказал я. — Давай тогда еще купи газировки, что ли, и пару батонов с тушенкой. Сделаем походные бутеры.

Не самый бюджетный выбор, конечно, вот только даже самая дорогая тушенка стоит сейчас раз в десять дешевле плохонькой колбасы. Я еще помню по прошлой жизни, что к зиме девяносто третьего палка полукопченой по стоимости доходила до четверти средней зарплаты. Поэтому у нас дома ее не было, наверное, до девяносто пятого. И то не уверен. Ливерная зато вместо нее иногда была. А в основном, конечно, посылки от родственников — низкий поклон им, понимаю только сейчас.

— А мы с тобой, Серега, займемся распаковкой…

— Ура!

— … и сортировкой. Только будь аккуратен, пожалуйста.

— Конечно, Вадик, конечно! — брат чуть ли не до потолка подпрыгивал.

Мы остались с Серегой вдвоем, я ему рассказывал, как будет строиться наш бизнес, как нужно правильно зарабатывать, не распыляться на всех и на все подряд… Он слушал и — действительно, как обещал — максимально аккуратно распаковывал и расставлял приставки, как будто это были живые существа, трогательные и беззащитные.

— Ого, тут даже пистолеты есть! — от восторга братишка чуть было не подавился. — Охренеть!

— Сергей, — строго одернул я. — Не выражайся, ты не в порту!

— А дядя Гоша постоянно выражается, потому что моряк? — мгновенно сориентировался Серега.

— Наверное, — я улыбнулся, пожав плечами. — У них это вроде бы называется малый боцманский загиб…

Вернулся из магазина Озик, припер два пакета с тушенкой, хлебом, напитками и чебуреками — сразу видно, что в зажиточной семье живет, и все равно изображения полуголых девиц на полиэтилене уже заметно потертые, местами даже до дыр.

Затем практически одновременно прибыли Слюсаревы с еще двумя столами и экипаж «Волжанки» с последними двумя теликами. Мало, но завтра скачки, и деньги на все остальное как раз появятся после выигрыша. Дело верное, здесь я был спокоен. А парням, чтобы тоже не волновались, сказал, что оставшееся скоро докупим. Попросил довериться, намекнув на пару вариантов, а то Илюха уже предложил свой телик из дома привезти, да и Озик грозился попросить дядю на время выделить видеодвойку. Но я отказался, твердо заверив, что все продумано. Про скачки и особняк с кладом я парням потом расскажу, не хотелось при Озике… Не так хорошо я его знаю, а со стороны мои способы обогащения выглядят сомнительно. Фантастикой в лучшем случае.

— Некогда нам, — схватив два любезно предложенных Озиком бутера, Виталий Егорович кивнул сыну, и оба заторопились к выходу. — Лукьяныч сказал, что через два часа только пятый комплект будет готов. Так что мы пока с Ванькой еще по одному заказу сгоняем, новым соседям с переездом поможем.

Кто там тогда въехал к нам в дом, я уже давно позабыл, да и неважно. А вот то, что у нас из-за отсутствия Дюса некоторые пертурбации — вот это первостепенно. Сейчас поедим и приступим: Илюха на месте, инструменты в наличии, так как у Жогина время от времени тоже электронику чинить приходится. Ну, а тянуть провода и подай-принеси каждый из нас может, справимся. Еще и Озик, между прочим, в проводах и схемах прошаренным оказался, как и его дружок Курт. За что респект Жогину — что племянник, что другие сотрудники хлеб свой не просто так ели. Живем!

— Вы, кстати, слышали? — я решил ненадолго переключить собственное внимание, тем более что и Юлька пока что не подошла, есть время. — Я сегодня виделся со своей девушкой, у нее сестра в прокуратуре служит. Говорят, маньяка вчера задержали.

— Да ладно⁈ — воскликнул Озик, даже очки свои круглые снял. — Гонишь?

— Ни капли, — я покачал головой. — Вроде как доказательства еще собирают, но Ника говорила, что он. Остались формальности.

— Наконец-то, — смущенно проговорил Илюха. — Столько девчонок убил, да еще так жестоко…

Я моментально шикнул, выразительно посмотрев на Серегу, который слушал этот разговор с расширившимися от ужаса глазами, толстяк тут же осекся и замолчал. Вовремя я!

— Ладно, кто как, а я предлагаю не тянуть и пожрать, — Саня, недолго думая, схватил тоненький чебурек, который даже просвечивался. — Ум-м, вкуснятина! Давно ничего такого не ел!

— А я, пожалуй, поехал, — засобирался дядя Гоша, отказавшись от угощения. — Надо бы еще побомбить перед завтрашними скачками, денег побольше заработать. Пока, пацаны! Зовите, если что! Старый морской волк еще в фарватере!

И в этот момент ввалился уставший Дюс.

Глава 12

Вид у блудного друга был как у уставшего грузчика, еще и кровь от лица отлила. Я молча смотрел на него, остальные тоже уставились будто на привидение. И только таксист дядя Гоша бросил на прощание веселую фразу:

— О, вот и Андрюха пришел! Вовремя ты, а то бы сейчас все съели, тебе не оставили бы.

Сосед, хохотнув, скрылся за дверью, а я просто подошел к Дюсу и пожал ему руку.

— Привет. Ты как? — спросил я.

— Привет. Хреново, — честно ответил Дюс. — Спасибо твоей маме, с бабушкой помогла… А я… я впервые с таким столкнулся, в ступоре был. Не знал, что делать, позвонил вам. Жаль, вы с Валеркой уже ушли куда-то.

— Не спалось, — просто ответил я.

— Как бабушка? — поинтересовался Валерка.

— Дроныч, сочувствую, — сказал Саня, протягивая Дюсу кулебяку, на которую сначала нацелился сам. — Подкрепись.

— Спасибо, — рассеянно кивнул Дюс. — Спасибо, ребят. Я вот тут тоже немного принес… Бабуля вчера напекла к нашему возвращению, хотела всех угостить, в гости позвать, а мы ведь поздно приехали… — он помолчал немного. — Вадик, а я сначала в больнице сидел, ждал, когда что-то скажут, потом бегал на почту — телеграмму родителям отправлять, очередина там была… Как будто всем срочно понадобилось с родственниками переписываться, — тут он уже улыбнулся. — В общем, Вадик, я потом к тебе домой пошел, как-то растерялся и забыл, что вы здесь… Вечером к бабушке опять пойду, а сейчас давайте обживаться!

Последнюю часть фразы он произнес нарочито бравурным голосом, как тамада на свадьбе после чьих-то похорон. И это он явно не меня или других, он себя так пытается подбодрить.

— То есть ты все-таки с нами? — мягко спросил я.

Саня с Илюхой переводили взгляды с меня на него, Валерка молча поглощал бутерброд с тушенкой, но тоже внимательно наблюдал, и только Серега с Озиком не понимали, в чем дело. Первый в силу возраста, а второй — потому что вообще не был в курсе.

— Ну, конечно! Вот ты даешь, Вадик, ты что, подумал, я слился? — изумленно спросил Дюс.

Мне вдруг не по себе стало, как плохо я знаю своего друга. А еще — потому что всерьез думал, будто здесь даже может быть что-то положительное. Мол, разойдемся, как в море корабли, и не случится в будущем его предательство с моим убийством. Мелко получилось, даже стыдно сейчас.

— Извини, поторопился с выводами, — кивнул я, признавая ошибку и удивляясь, насколько это дается легко. — Теперь выяснили, что ты все-таки из-за бабушки не пришел. А мы тебе даже помощницу почти подобрали, будет с кем вместе проводку тянуть.

Не знаю, как я понял, что именно ему сейчас хотелось услышать, но угадал. Дюс не собирался отказываться. Просто бабушка была для него одним из самых важных людей в жизни. И вот эта его готовность бросить все ради нее всколыхнула во мне что-то новое. Зависть? Что ради меня так никто ничего и не бросил. Гордость? За то, что друг оказался человеком. Злость? На себя… Почему? Да потому что едва не совершил ту же ошибку, что в прошлой жизни! Поставил дела выше человеческих отношений.

— О, так вы уже мебель привезли и телики купили? — рот Дюса растянулся в улыбке. — Так, а что за помощница?

— Ты смотри, Дюха, у тебя Лиза, — сразу напомнил Валерка, который, по моим ощущениям, тоже к ней неровно дышал. Надеюсь, что дело не дойдет потом до разборок.

— Кстати, тебе бы увидеться с ней, — сказал я. — Или ты уже?..

Не нужно было ничего объяснять, заново договариваться и заключать соглашения. Мы команда, это было понятно. А значит, все, как и прежде. Как и вчера. И слава богу, или кто там у нас наверху занимается вторыми шансами.

— Еще нет, — Дюс помотал головой, смутившись. — Наверное, обиделись наши девчонки.

— Я к Нике уже заскочил, все объяснил, — сказал я, взяв по примеру Валерки бутер с тушенкой. — Я, кстати, парням рассказывал, что маньяка поймали.

— Да? — Дюс как будто бы находился где-то очень далеко. — Хорошо… Я как вспомню твой рассказ о том, как ты его жертву увидел. До сих пор дрожь пробирает.

— Меня, если честно, тоже, — я покачал головой, отгоняя вставшее перед глазами видение. — Так, ладно, давайте займемся делом! Еще успеем все обсудить, тем более что подробностей пока нет. Дюс, как лучше? Тройники поставить или дополнительные розетки сделать?

— Ну, перекрытия здесь кирпичные, мощные, — принялся рассуждать тот. — По-хорошему бы штробить надо…

— Слушай, а если без этого обойтись? — предложил я. — Пустить заизолированные провода по стенам, штукатурку эту дурацкую ободрать… В Европе и Америке сейчас такой стиль в моде, лофт называется. Старые кирпичи напоказ выставляют, все железяки и провода тоже. Как будто бы бункер.

— Нормальная тема, братух! — засмеялся Валерка. — Комнату раздолбал, а всем говоришь, что это модный стиль из Америки! Может, и вправду так сделать?

— Дык я же на полном серьезе! — улыбнулся я. — Дюс? Так проще будет?

— Намного! — ответил тот. — Слушай, а мне даже нравится. А по электрике… Вывести по розетке на две машины, разветвители поставить. И я бы, конечно, Вадик, не поскупился на предохранитель в щиток. Керамические пробки — это, конечно, хорошо, но эти штуки более чувствительные, а нам это важно, чтобы схемы не пострадали в случае чего. А то дом старый, техники много… Но я это я сам все сделаю, тебе даже париться не нужно. Илюха поможет…

— Да уж, ты его, пожалуй, поднатаскай получше, — предложил я, с улыбкой поглядывая на смущенного компьютерного гения. — Есть в нем отличные задатки, не хочется, чтобы пропали. А то, смотри, и тебя обгонит!

Илюха на этих моих словах покраснел и немного съежился. Скромный. Но знания есть и работать умеет, главное, задать ему правильное направление. А мы заодно потестим оборудование для будущего контакт-центра и серваков. Там ведь вопрос бесперебойной работы чуть ли не самый главный.

— Я тебя научу, азы ты наверняка уже и так знаешь, просто нужно попрактиковаться, — уверенно кивнул ему Дюс. — И, хорошо, кстати, что еще один техник будет. Странно только, что девушка.

— Ну, при Сталине девчонки в сварщицы и крановщицы шли, — усмехнулся я.

— И не только при Сталине, — покачал головой Дюс, хохотнув. — Помнишь фильм «Большая перемена»? Там девчонка вообще на катке работала, а он годов шестидесятых или семидесятых.

— Здравствуйте! — раздался от двери женский голос. — Это сюда на собеседование по работе? О, Илья, и ты здесь! Привет, не сразу узнала!

Все присутствовавшие в будущем игровом зале мгновенно завершили поднявшийся треп и уставились во все глаза на нового человека. Только Серега мазнул по девушке взглядом и тут же вернулся к изучению приставок.

— Добрый день, — кивнул я, отложил недоеденный бутерброд и подошел к гостье. — Вы Юля? Очень приятно, я Вадим. Главный… по тарелочкам.

— «Блондинка за углом», — рассмеялась девушка, считав мою отсылку. — Очень приятно, Вадим, я действительно Юлия. Что нужно делать? Я, если что, с инструментами пришла, меня Илья предупредил. А вы его помощник?

На мгновение в зале воцарилась плотная тишина, а потом раздался громовой хохот. Причем с каждой секундой Илюха превращался из раскрасневшегося помидора в налившуюся спелую свеклу. Понятно…

— Братуха у нас начальник, — единственными, кто не смеялся, были Серега и вот Валерка. — Это мы все его помощники.

— Да? — Юля взмахнула ресницами. — Ой, неудобно получилось…

— Вадим Станиславович у нас мозговой центр, основатель и руководитель, — Илюха очнулся и принялся исправлять ситуацию, но я отмахнулся. Расслабься, мол.

— Можно просто Вадим, — предложил я девушке. — А теперь расскажите, что вы умеете и чем сможете быть нам полезной.

— Хм, — Юля наморщила носик, задумавшись. Видать, и вправду не ожидала, что здесь все серьезно.

Вообще, она чем-то действительно смахивала на Гаечку из «Чипа и Дейла». Ярко-рыжая, одетая в джинсовый комбез мужского покроя и светло-голубую клетчатую рубашку с закатанными рукавами. Немного, правда, широковата — но не жирная от переедания, а именно что плотная, хорошо сбитая, как пишут в художественной литературе. При этом фигура вполне что надо — с женскими округлостями там, где они должны быть, без смещений в живот и на ляжки. Косметики ни грамма, но глаза выразительные, ресницы длинные. Про таких обычно говорят: папа хотел мальчика, но родилась Юля.

— Могу провести электропроводку, собираю-разбираю радиоаппаратуру, умею паять, — чуть помедлив, бойко принялась перечислять девушка. — Разбираюсь в электросхемах, помогала отцу разбираться в проводке на легковушке, он автослесарь, но в электрике тоже понимает. Сама чиню телевизоры, способна собрать работающую модель самолета или корабля, если есть чертежи.

— Настоящий самолет? — изумился Валерка.

— Модель, — повторила Юля, все же довольно по-женски тряхнув медно-золотистыми локонами. — А вам, — она смерила меня любопытным взглядом, — Вадим Станиславович, я буду полезна тем, что сижу над любой задачей до тех пор, пока не решу ее. Могу не спать и не есть, это для меня уже не так важно.

— Хорошо, Юля, — одобрительно кивнул я, краем глаза заметив, что Илюха почему-то злится. Неужели ревнует? Боже, дай мне сил… — Тогда вы прямо сейчас поступаете в распоряжение Андрея, это наш технический директор, и его заместителя Ильи. Справляетесь с поставленными на сегодня задачами, остаетесь в команде. Не справляетесь, и оказывается, что все вами сказанное — туфта, в этом случае идете домой.

— Заплатите? — набычилась девушка.

— Если проявите себя, — с нажимом ответил я, — поступаете на постоянную работу. Начнем со ста тысяч в месяц, потом будем смотреть по нагрузке и вашей инициативе. Ну, а нет, завалитесь — за что вам платить? За красивые глаза? Или просто за то, что пришли и потратили время, как свое, так и мое? Может, вы не уверены в себе, и тогда лучше сразу не испытывать судьбу?

— Что нужно делать? — спросила Юля с вызовом. Злится, это хорошо, но не отступает, это еще лучше.

— Дюс, Илюха. Настало ваше время.

Вообще, конечно, дела нашлись всем, даже Сереге. Когда он распаковал все приставки, я поручил ему проверить каждую на работоспособность. Задачка муторная, конечно, нужно было подключать каждую по очереди к одному из телевизоров и запускать игры. И вот тут началось настоящее испытание — Серега должен был отводить на каждую игру не более пяти минут, для этого я отстегнул свою «Монтану» и протянул ему. А еще все остальные, в том числе Озик, постоянно отвлекались, и в этом тоже была моя задумка. Пусть учатся работать в любых условия, как в самых некомфортных, так и в поистине фаустовских, когда призывно звучит мелодия «Супербратьев Марио» или «танчиков», и важно продолжать работу, не поддавшись соблазну…

Озик похвастался, что знаком с теми, у кого можно достать нужную фурнитуру, причем подешевле, и его быстро спровадили, выдав подробный список, что нужно докупить. Новоиспеченный «технический отдел» в лице Дюса, Илюхи и Юли принялся размечать будущую проводку, а Саня с Валеркой пока принялись разгребать каморку, чтобы привести ее в божеский вид. Потом вернулся Озик, и уже все оказались втянуты в прокладывание коммуникаций. Пару раз заходил Жогин, удовлетворенно кивал, снова уходил. Заглядывал и любопытный Курт, которого на самом деле звали Денис, но Жогин лично прогнал его, наорав, что люди в видеозал проходят просто так, без билетов.

Деньги истаивали на глазах, мне даже пришлось принять непростое решение — вытащить из «НЗ», отложенного на завтрашнюю ставку, еще сто баксов, потому что дисбаланс цен в девяносто третьем оказался слишком непредсказуемым. Если коротко, большинство людей, кто жил на зарплату, фактически работали за еду, потому что вещи и техника стоили просто космических денег. Как, собственно, и комплектующие. А интернет пока что распространение, как в двадцать первом столетии, не получил, данные не посмотришь, выборку не сделаешь.

Пока все были при деле, я попросил у Озика ручку с бумагой, начал рассчитывать расходы и доходы. Было гораздо сложней, чем в будущем, потому как и цены другие, и нет опять же под рукой интернета. Зато есть Озик, который был в теме — не просто же так помогал дяде в бизнесе. С его помощью стало проще, и я стал накидывать цифры. Электроэнергия, ЖКХ, доля Жогина, в том числе расходы на «крышу»… Средняя заработная плата, которая влияет на платежеспособность клиентов, система скидок. Еще немаловажный момент — инфляция и скачки курса доллара. Есть смысл воспользоваться позабытой в моей прошлой жизни аббревиатурой «у. е.», она же «условная единица». Тогда, в девяностых, все понимали, что привязана она к курсу доллара, и если привязку эту сохранять, то и в трубу не вылетим при любой инфляции. Подобную практику, насколько я помню, запретят лишь в 2005-м, а до этого времени еще столько всего случится…

По всему выходило, что стоимость часа должна быть примерно 500 рублей. По курсу доллара это примерно 0,5 у.е., причем мне никто не мешает ввести внутренний курс — так тоже делали. Не буду же я писать «1 у.е. равна 987 ₽», проще округлить. И потом, когда доллар попрет, делать так же. Парным игрокам можно сделать скидку — 50% от стоимости второго места, то есть за двоих получится 750 рублей в час. Или 0,75 у.е. Пистолеты… Добавим по сотне без скидок, сейчас это примерно половина буханки хлеба. Оставил на подумать ночные скидки — расчет на тех, кто готов сидеть с полуночи до утра. Тут уже оптом и сильно дешевле, зато общая прибыль выше.

Берем приблизительно, пока без нюансов… Минимум — 500 рублей в час, без партнера и без аренды пистолета. Максимум — 950 рублей на двоих с пистолетами. Суточные с приставки: от 12 тысяч рублей. Со всего зала: от 120 тысяч. Это при максимальной загрузке, нужно учитывать. В отсутствие конкурентов, конечно, можно и 100% закладывать, но реалистичнее будет 80. Так что от 9600 с машины и от 96 000 от всего зала. Усредненный оборот в сутки, если будут парные игроки с пистолетами, закладываем в районе 180–190 тысяч. Пять миллионов семьсот в месяц, то есть меньше шести тысяч долларов по ближайшему курсу. Маловато с учетом уже вложенного и ожидаемых затрат, но повышать цены точно не вариант, народ отпугнем. Лучше расшириться и начать, как и планировал, с 16-биток — за них можно смело ломить 1 у.е. в час. Может, кстати, и полторы.

Так, по-любому игровой зал должен работать в режиме 24/7, понадобятся администраторы посменно и еще охрана. Братки, поставленные Севером, стерегут клуб снаружи, но буянить-то могут и посетители. Как минимум три вышибалы и столько же админов, чтобы работали сутки через двое. Где-то, конечно, и сами будем подстраховывать, но это просто подспорье, должен быть народ на конкретные должности. Одно хорошо — от желающих отбоя не будет. Теперь посчитать зарплаты…

Сейчас, по прошествии недели в этом времени, я уже накопил статистику, которой мне не хватало по воспоминаниям из прошлой жизни. Еще в январе люди получали в среднем 15–20 тысяч рублей, из-за инфляции зарплаты росли, вот только все равно недостаточно, и сейчас месячный доход в 50–60 тысяч считается очень даже приличным. Среди большинства людей, разумеется, обычных трудяг. К концу года, если выполнить экстраполяцию, зарплаты вырастут до 150–180 тысяч [1]. Сыграем на опережение, но оставим возможность для постепенного увеличения оплаты труда. Сто тысяч в месяц Юльке — более чем достойно, а дальше, как я уже ей сказал, в зависимости от качества работы.

Но в штате у нас будет не только она, еще нужно обеспечить игровой зал админами, которые будут следить за порядком, помогать неопытным игрокам и считать часы. Посуточно люди сидеть не смогут, надо разбивать смены. Дневная и ночная — по 12 часов. «Дневников» поставим в график 2/2, начнем тоже как раз с двух человек. Плюс один на подхвате, если кто заболеет или еще какая холера случится… Ночь тяжелее, там лучше одну через две, и админов уже нужно троих. И запасной четвертый — опять же на случай холеры. Итого семь человек, наберем в процессе и будем двигать смены. У каждого получится в месяц по 15–16, каждая за пятерку, в итоге это 75–80 тысяч на руки. Тоже вполне конкурентоспособно. Ночным придется добавлять сверху, например, по три тысячи. В месяц десять смен, это полтинник и плюс тридцатка «ночных». Потом, с ростом доходов, можно будет расширить штат и скорректировать смены, особенно когда увеличим количество мест.

Теперь охранники. Их можно на сутки через трое, как сейчас это практически повсеместно. В идеале по двое, потому как времена неспокойные. Один отошел пописать или поспать, второй начеку. Итого получается четыре смены — по-хорошему человек восемь. Парочку тоже в резерве придется держать, но с ними проще, вышибалами сейчас многие крепкие парни идут работать. В ночной клуб, в казино, ресторан — вариантов много. А платить — я пробивал информацию — нормально по десятке-пятнашке за смену. По деньгам это от семидесяти-восьмидесяти по минимуму и от ста пяти до ста двадцати по максимуму. Теперь считаем все вместе. Сто тысяч Юльке, 160 двум дневным админам, 240 трем ночным и 960 восьмерым охранникам. Итого только на зарплаты будет уходить миллион и 360 тысяч. Меньше четверти от потенциального банка — вроде как норм. Но сюда еще траты на электричество, ЖКХ — это напополам с Жогиным. На «крышу» — тоже напополам. Север, как объяснял мой партнер, считался вполне лояльным. В денежном эквиваленте это составляло 20% доходов. У других, я знаю, бывало и 25, и 30. И это, между прочим, не от прибыли, а от оборота! То есть миллион — миллион сто пятьдесят тысяч. Половину, как мы и договаривались, отдает Жогин. То есть 575 тысяч. Остается 3 миллиона 765 тысяч. Откидываем прочие расходы, включая возможный простой из-за неполадок или прочей чумы, и оставляем три с половиной. При плохих вводных — просто три.

И еще важный момент. Доля Жогина пятьдесят процентов, тут все понятно, а вот оставшуюся прибыль, то есть полтора миллиона, нужно делить по акционерам. Нас четверо, кто активно вкладывался, но у меня должен быть контрольный пакет — моя идея, моя головная боль, моя общая координация. Однако решать подобные вещи, разумеется, нужно сообща.

— Парни, на совещание! — позвал я. — Дюс, Илюха, Саня!

Остальные участники подготовки клуба к работе посмотрели на нас с любопытством, но тут же вернулись к работе. Вернее, это только Юлька с Валеркой и Озиком, не так уж и много пока. Партнеры расположились рядом, и я быстро ввел их в курс дела, объяснив разницу прибыли и оборота. Делим чистый доход за минусом доли Жогина, причем последнее — это наши с ним заморочки и моя головная боль. Так я и объяснил парням. Потом предложил раскладку на 60% нам с Дюсом как сооснователям и оставшиеся 40% Сане с Илюхой. Против никто не был, еще я сразу же поставил вопрос, что первое время вкладываем всю прибыль в развитие. Пока не выйдем в уверенный плюс. А потом уже показал всю раскладку по штату и заработной плате, проговорил все расчеты и напомнил, что нам еще нужно отдать 2400 долларов Невмержицкому, причем как можно скорее.

И нет — не приуныл никто. Даже наоборот, потому что при средних зарплатах, не дотягивавших даже до сотки, озвученные доходы казались парням космосом. Хотя с учетом долгов Невмержицкому и других моментов пока выходило негусто — первые месяцы будем посасывать. Зато в перспективе маячил приличный доход, это я тоже всем обрисовал. Но подчеркнул, что придется впахивать. Потом снова разошлись — телики паять и провода тянуть. А я погрузился дальше…

— Братуха, а тебе ведь сегодня еще на дежурство? — заботливо уточнил Валерка, подойдя во время одного из перерывов.

— Слушай, да, — я спохватился. — С Вагитычем скоро поговорить нужно будет. Так как я сам к нему пришел, еще и по договоренности, кидать не хочется. Думал Саню вместо себя поставить, но он у нас тоже в партнерстве. Еще и спец по безопасности, планирую на него потом охрану зала перекинуть. С последующим расширением, будет СБ формировать… Службу безопасности. Ты у себя в милиции, кстати, тоже темы попробивай — с разрешительной системой в частности. Законодательство в сфере ЧОПов пока лояльное, надо ловить момент. Потом сложней будет. Так что пару смен я на АРПе еще отработаю.

— А может, как прикрытие его использовать? — Саня словно бы из стены вырос. — Ну, ты же вроде как помощник у Жогина, не сам бизнес ведешь… Если уж я спец по безопасности, то советую тебе лучше лишний раз не светиться. А так типа у тебя легальная работа есть.

— На первое время я и сам так планировал сделать, — я кивнул, хотя мой «безопасник», конечно, слегка перегнул. — Но занятость здесь такая будет, что не разорваться… Придется Вагитыча расстроить. А ты, Сань, по своим знакомым, кто понадежней, пройдись — надо будет, чтобы на АРП вместо меня пошел, и чтобы кто-то у нас «на воротах» стоял.

Кажется, так в то время называли труд вышибал, и Саня меня понял. Пусть и вправду поищет знакомых, надо бы и мне потом вспомнить, кого можно подтянуть. Эх, жалко, что мы с Дюсом в это время не ходили ни в какие секции — так бы точно знакомые спортсмены были. Но уж как есть.

— Ладно, идите дальше техникам помогайте. И Дюса ко мне позовите, пожалуйста, — попросил я.

Друг не заставил себя долго ждать — спокойно делегировал все Юле с Илюхой, и, кажется, они оба справляются.

— Как там наша Гайка? — поинтересовался я. — Не тупит?

— Да ты что! — хмыкнул Дюс. — Она реально поумнее Илюхи во многих делах будет. Надо брать, Вадимыч, Юлька эта — просто находка. Я ведь проверил, она реально сидит и решает, пока не поймет, в чем проблема. И провода чуть ли не пальцами прозванивает.

— Смотри, Лизка ревновать будет, — пошутил я, но он только рукой махнул, улыбнувшись.

— Да ну, я ж не в этом смысле. А у тебя что? — он кивнул на исписанный лист бумаги. — Очередная бизнес-идея?

А Дюс уже схватывает на лету, это радует.

— Именно, — подтвердил я. — Сейчас пока с минимумом подробностей, самая суть, на подумать. Сначала этот проект запустим, но уже скоро будем и расширяться.

— Так, — он присел на один из стульев, заодно примеряя его под себя.

А мне чего теряться? Я отодвинулся от стола и пересел на свой стул верхом — привычка еще с прошлой жизни, так я обычно проводил летучки с руководителями проектов и лучшими «продаванами», которых порой собирал, чтобы мотивировать лично. Бизнес-тренеры мне говорили, что это закрытая поза, что я словно бы отгораживаюсь от остальных… Но так и не смог я себя пересилить, вот удобно мне, и все тут.

— Так вот, Дюс. Помнишь, я вчера нашим донжуанам проекты определил?

— Помню, конечно. Мы еще начали обсуждать, что нужно найти производство… И можно начать собственную сборку.

— Именно. Обороты у нас большие ожидаются, сам помнишь, но для прибыли понадобится расширение. И хорошо, если новые машины нам будут обходиться сильно дешевле. Вот прям по бросовым ценам. Для этого проще самим их делать. Иначе не вывезем с учетом инфляции.

— Я вот думал об этом. Теоретически это несложно, тем более что, как ты сказал, одну-две приставки на донорство пустим. Как раз осенью техникум с каникул выйдет, и можно будет ребят припрячь в платах разбираться.

— А если раньше? — я внимательно посмотрел на него. — Сможешь толковых ребят собрать уже после выходных? На тебя я все не хочу вешать, и даже Илюха с новенькой девочкой уже не смогут справляться со всеми объемами. Будешь на полном серьезе руководить настоящей технической службой. А не двумя друзьями-подругами.

— Да… я… — Дюс даже смутился. — Если ты считаешь, что справлюсь… Да, конечно!

В этот момент Слюсаревы занесли еще один стол, последний, следом Озик притащил подмышкой и стулья. Вот блин, оказывается, уже два часа прошло, а я и не заметил! Еще столько же, и мне к Вагитычу нужно будет.

— Вадим! — позвал меня старший Слюсарев. — Мы все сделали, давай рассчитываться. И тут это… добавить нужно. Мы бензина много потратили.

— Погоди, Дюс, сейчас разберемся с доставкой и продолжим с тобой, — сказал я. — Да, в принципе, ты и так все уже знаешь. А теперь с вами, Виталий Егорыч…

Слюсарев-старший, как я и предполагал, и вправду решил качнуть права, затребовав больше, чем договаривались. Спорить и отказываться я не стал — просто демонстративно накинул сверху лично Ваньке. За то, что старался не просто сгружать, но и расставлять. Виталий Егорович покраснел, подергал губами, но ничего не сказал, пошел вниз, не попрощавшись.

— Вадик, тут такое дело… — Ванька оглянулся на отца, нервно теребя воротник на выгоревшей футболке, убедился, что тот уже скрылся. — Батя сказал, что завтра с тобой не поедет. Как с цепи сорвался, надоел уже…

— И чем же я ему так не понравился? — усмехнулся я.

— Да ему этот парень, Даня, — Слюсарев-младший неопределенно махнул рукой, — разболтал, что ты у Жогина не работник, а бизнес-партнер. Что это твой зал по факту.

А Озик-то на меня зла не держит, подумал я. Это хорошо, нам с ним еще дальше вместе работать.

— И что в этом плохого? — удивился я уже вслух.

— Да ну его, — горько покачал головой Ваня. — Жизнь свою просрал, только и ноет, какое вокруг мудачье и воры. Что если бы у него богатые родственнички были, ух как бы он поднялся… И тебе завидует, что ты такой молодой, а уже бизнесом занимаешься. Хоть каким-то.

— Слушай, зря ты так говоришь, — помрачнел Дюс. — Не просрал твой отец жизнь. Тебя вот вырастил. Внука дождался. И еще дождется!

— Да ему внук уже поперек горла, — Ваня скрежетнул зубами. — Когда Дашуля залетела… В общем, я думал, он меня убьет. Говорил, чтобы мы аборт сделали. А я его послал и сказал, что не буду ребенка своего убивать. Руки-ноги есть, голова на плечах. Вывезу! А в итоге… Похоже, он прав оказался.

— Чего-о? — протянул Дюс, а я, нахмурившись, склонил голову набок.

— А что? — Ванька обреченно взмахнул руками. — Что у меня есть? Комната на троих в родительской квартире? Сраная «Нюша», которая еще даже и не моя? И денег с гулькин хер! А мне двадцать, Вадик, как и тебе! Только я уже к ребенку привязан и от него завишу, а у тебя еще все впереди! Любых баб трахать, работать в удовольствие и жить в удовольствие!

Шлеп!

Я даже вздрогнул от неожиданности. Дюс от души смачно зарядил Ваньке пощечину, да так, что у того голова задергалась, как у игрушечной собачки — таких как раз в девяностых на приборную панель ставили, чтобы качались при движении. Хорошо еще, что никто на это внимания, кажется, не обратил, все настолько увлечены, еще и Серега экспериментировал с громкостью звука.

— Ты что несешь? — Дюс нависал над Ванькой и был страшен. — Ты только что сам говорил, как с отцом поругался из-за ребенка! Как хотел его оставить! А сейчас вдруг привязан и зависишь? Как ты там выдал? Комната у тебя на троих? «Нюша» сраная? Денег нет? А кто тебе мешает их зарабатывать? Батя? Ельцин? Или, может быть, Клинтон?

Глаза Дюса метали молнии, впервые я видел его таким жестким.

— Полегче, Дюс, — я тронул его за плечо. — Остынь. А ты, Иван, и вправду задумайся. Андрей прав. Не Клинтон в подъездах ссыт, а мы сами.

— Да при чем тут Клинтон? — Ванька сглотнул.

— Не в нем дело, забей, — я покачал головой. — Пока вы с батей другим завидуете и виноватых ищете, так и жизнь проходит. Бери ее в свои руки и меняй. Меняй, пока есть возможность!

— Это батя виноватых ищет!..

— Замолчи! — в голосе Дюса сквозил металл, и Ванька опять вжал голову в плечи. — У Егорыча все кругом виноваты и ты, а у тебя — он. Так и ходите по кругу. Взяли бы вторую машину в лизинг и занимались бы перевозками. Или договорились бы с кем-нибудь, у кого такой же фургон, организовали бы артель. Да на худой конец, Ваня, нашел бы ты себе работу, если бизнес не прет, и съехал бы с Дашкой и Никитой от родоков! На север бы даже подался, как мои родители! Там и сейчас работы полно! И платят больше, и стаж идет год за два! А ты ноешь, как тряпка!

Слюсарев-младший не ожидал такого исхода своих жалоб и переводил взгляд с одного из нас на другого, заморгал часто-часто, а потом вдруг разозлился и плюнул на пол.

— Да пошли вы! Я думал, вы в мое положение войдете, работу предложите, а вы поучать меня начали!..

Развернулся и вышел прочь, чуть не сбив по дороге улыбавшегося от уха до уха Озика, который как раз поднимался по лестнице.

— Чего это он?

— Не обращай внимание, — я махнул рукой. — На человека откровение снизошло. И сейчас у него два пути. Решить, что все вокруг мужеложцы, а он один д’Артаньян, и ничего не менять. Или взять свои яйца в руки и начать жизнь исправлять.

— Дело говоришь, — усмехнулся Озик, который незаметно подошел и встал рядом. — Надо бы и мне чем-то серьезным заняться… И, кстати! Тебя Серый просил зайти, если ты не занят.

[1] Тут наш герой ошибается, но ненамного. По статистике, нам известной, средняя зарплата на конец 1993 года составляла примерно 141 000 рублей.

Глава 13

Главная забота руководителя — не мешать специалистам работать. Сорганизовал, замотивировал, проконтролировал и… Мог уделить некоторое время одному из своих ключевых партнеров. Причем, как я понял, Жогин хотел разговора без лишних ушей, в том числе его собственного племянника.

— Дюс, ты за старшего! — я передал командование и направился в кабинет своего бизнес-партнера.

— О, Вадим, заходи! — Жогин сидел в своем кресле и курил, на столе валялись стопки журналов.

Отечественные «Экран» и «Искусство кино», а еще буржуйские Empire, Variety и The Hollywood Reporter, плюс неизвестный мне Sight Sound. Интересная подборка, и откуда он только зарубежку берет?

— Знакомые присылают по моей просьбе, — он заметил мой интерес и предвосхитил вопросы. — Точнее даже университетские друзья. Лыжи навострили, как только Союз распался… Парочка в Нью-Йорке, на Брайтоне, еще один в Лондоне, в Танбридж Веллс.

— А вы почему не навострили? — я присел на стул, отметив про себя, что Жогину удалось меня удивить. — С теми, кого знаешь и кто уже там, гораздо ведь удобнее…

— Я решил, что здесь будет проще заработать, — улыбнулся предприниматель. — Да, Америка — страна возможностей, все такое. Да и Британия, кажется, не отстает. Но на Родине проще. Взять хотя бы этот вот дом, — он обвел руками кривую дугу. — Я его взял за копейки, хотя это в прошлом памятник архитектуры. Шепнул в мэрии, что лучше мне отдать, чем его по кирпичикам разберут бесплатно. Так что я в итоге еще немножечко меценат. И, поверь, обманывать я не собираюсь. Я этот дом люблю и в конце концов сделаю из него конфетку. У меня же тут склад еще, это также деньги приносит. Плюс доля в другой недвижке, которая тоже ушла на городских торгах за копейки. Скажи, в Лондоне или Нью-Йорке такое возможно?

Определенно, нравится он мне. Я все ждал, что он начнет с пафосом лепить про патриотизм, про то, что по березкам скучать не хотел… А Жогин сказал честно. Как оценивать — это уже другой вопрос. И потом, как я помню по прошлой жизни, он ведь и вправду серьезно зацепится в Новокаменске, став одним из «отцов» города со своей сетью кинотеатров и еще несколькими параллельными бизнесами. И дом этот он и вправду полностью восстановит. Но… Почему он вдруг решил со мной поговорить? Уже воспринимает всерьез? Или просто необходима компания?

— Согласен, сейчас в России время возможностей, — кивнул я, не показывая своего любопытства. — Правда, не столь долго это продлится…

— Почему ты так думаешь? — оживился Жогин.

— Хоть Союз и распался, мы все еще существуем в нем, — я пожал плечами. — Те же привычки, тот же менталитет. Кто-то, как вы или я, уловил тренд, начал зарабатывать, пока здесь поле непаханое… Но люди меняются, в том числе общность — народ.

— Хочешь сказать, что все спустя какое-то время займутся бизнесом? — предприниматель прищурился и даже на автомате прикурил вторую сигарету.

Похоже, я своим игровым залом заставил его шевелиться и думать. Думать, как вырваться вперед уже сейчас. По крайней мере, иных вариантов, почему Серого вдруг проперло на беседу, я пока что не вижу.

— Нет, — я покачал головой. — То есть в целом, конечно, деловых людей станет больше. Но вот окно возможностей открывается не навечно. Вы же помните НЭП?

— Конечно, — он улыбнулся. — Кстати, давай уже на «ты».

— Легко, — кивнул я. — Так вот. Параллель не стопроцентная, но все же общее есть. В тот раз государство приоткрыло окно возможностей, чтобы починить экономику. Военный коммунизм с ней не справился, но сумел справиться частный капитал, пусть и мелкий. А потом, когда государство оправилось, не без помощи тех же нэпманов, оно полностью взяло под контроль страну.

— Люблю страну, но ненавижу государство, — задумчиво процитировал Жогин. — Думаешь, в этот раз будет так же?

В колонках слегка пыльного двухкассетника, стоящего на стенной полочке, надрывался Dr. Alban, поющий про свою жизнь. Тихонько, разговору он не мешал, но заставлял вслушиваться.

— Не совсем, — я покачал головой. — Отличие номер раз — это крупный бизнес, олигархи. Те, кто выехал на советской промышленности. Сначала они будут править бал. А потом государство вытеснит их, подчинит или уничтожит, с кем как. Точнее, кто как договорится. Гайки закрутят, и это коснется уже всех уровней бизнеса, мелкого тоже. Частная собственность, разумеется, сохранится, просто контроля будет больше. Соответственно, станет сложнее.

— А отличие номер два? — Жогин выдохнул дым и затушил сигарету в пепельнице, не докурив и половины.

— Постепенное заполнение ниш.

— То есть?

— Что-то само отвалится, со временем устарев. А чего-то, наоборот, станет так много, что пролезть будет все сложней и накладней. При НЭПе до этого не дошли, саму политику отменили, экономика перешла на плановые рельсы с пятилетками и полной гегемонией государства. Хотя в определенном смысле заполнение ниш все-таки было и в СССР — в теневом секторе…

— Фарца, — понимающе закивал Жогин, — если говорить о первом случае. Устарела и отпала. Потому что никому уже не нужно ничего доставать, — он выделил интонацией это слово, — все можно купить легально, были бы деньги.

— Ну да, — улыбнулся я. — А второй случай — это, например, продуктовые магазины или кафе. Когда на районе пять супермаркетов, нет смысла открывать шестой. Разве что сможешь чем-то удивить или просто у тебя огромная торговая империя, и тебе просто пофиг. Берешь и строишь, давя конкурентов количеством.

— До супермаркетов, как в Америке, нам пока далеко, — Жогин мечтательно покачал головой. — Но если пофантазировать… Давай возьмем твой пример. На весь, скажем, Девятый микрорайон работают пять магазинов. Ты говоришь, что нет смысла открывать шестой, но… Что, если взять не количеством, а качеством? Или удивить чем-то?

— Например? — я прищурился.

— Не знаю, — Жогин пожал плечами, — экзотические фрукты возить. Пакеты бесплатно выдавать. Расширить товарные позиции, добавить то, чего нет у конкурентов.

— Рано или поздно все так сделают, и снова упрешься в потолок.

— Ладно, — Жогин поскреб ногтями ладони, по его лицу было видно, что он увлекся. — А если мы обратимся к опыту тех же американцев с их давней историей бизнеса… Вот те же «Макдоналдсы». Ты был там?

Был, пока они не ушли из России в 2022-м. Так хотелось ответить, но, разумеется, я не стал. Просто кивнул.

— Вот! — воскликнул Жогин. — И ведь понравилось наверняка. Да, вкусно. Да, необычно. Для нас, бывшего СССР, вообще до сих пор космос. Но по факту ничего особенного — просто хорошая столовка со своими стандартами.

— И? — мне стало искренне интересно, как Жогин пришел к этому выводу. А еще любопытно, к чему он сейчас ведет.

— И! — он ответил мне эхом. — Известная контора, с кучей денег. Узнаваемое название, логотип. Работает рядом хоть пятьдесят кафешек, но народ валом пойдет туда.

— Справедливо, — я улыбнулся. — Но разве это не ниша? Ниша ресторанов быстрого питания. У американцев же не только «Макдоналдс». «Бургер Кинг» еще есть, KFC. Вытеснит поначалу «Макдак» обычные кафешки, но потом людям приестся, и захочется обычной домашней еды. Не гамбургер, а пюре с мясом. Не куриные наггетсы, а курочку, запеченную в рукаве в духовке. И тогда налетят новые бистро, на которые народ первое время будет клевать. Но потом все в итоге опять придет в равновесие.

— Да, но в движении и есть развитие, разве нет? — Жогин победно посмотрел на меня чуть свысока.

— Так и есть, — согласился я. — Задача только ловить момент. И удачно попадать в струю. Гибкость — наше все.

На последних словах я улыбнулся. И решил кое-что добавить.

— И хорошо бы еще уметь заглядывать в будущее.

— Да, — медленно проговорил Жогин, словно представляя себе машину времени, чтобы воровать идеи из двадцать первого века. — Было бы неплохо. Но имеем то, что имеем, верно?

— Все так.

— Хорошо, — он побарабанил пальцами по столу. — Ладно, Вадим, хватка в тебе деловая есть, а то я, извини, все-таки сомневался долгое время. Но идеи у тебя неплохие, поэтому я тебя и позвал — так сказать, мозговой штурм устроить. И разговор у нас с тобой именно в том направлении пошел, которое я хотел предложить…

— Так? — я насторожился, одновременно испытывая жгучий интерес.

— Ты говорил про ниши… Видеопрокат — это тоже одна из них. И я, Вадим, не собираюсь быть человеком, бизнес которого устареет.

— Вы… ты о том, что нужно переквалифицироваться? — подход Жогина мне тоже понравился. Причем это я знаю, что видеосалоны уже скоро вымрут. А Серый наверняка изучает рынок, действует по ситуации и в какой-то мере по наитию там, где не хватает знаний.

— Именно, — подтвердил тот. — Нет, спрос пока еще сохраняется, но это у нас, в провинции, так скажем, в глубинке. В Ярославле и уж тем более в Москве с Питером их уже не осталось. В кино, конечно, тоже мало кто ходит… Все на домашние видики переходят, здесь вопрос исключительно в средствах.

Я напряг прошлую память. Вообще, эпоха видеосалонов у нас в Новокаменске закончилась где-то году в девяносто пятом. Где-то они стали закрываться чуть раньше, уже как раз с этого года, девяносто третьего. Но где-то, особенно в маленьких поселках и деревнях, прекрасно проработали аж до девяносто восьмого. И это только то, что я знаю.

— Насчет кино, Серый, ты зря, — я вспомнил кое-что и про моего собеседника. — Традиционные кинотеатры вернутся, и народ туда будет ходить.

— Да ну, — беспечно отмахнулся Жогин. — На что ходить? На те же фильмы, что можно дома на кассете глянуть?

— Это сейчас так, — я покачал головой. — Но если с умом подойти… Сейчас студии постепенно оправятся, зарубежные фильмы начнут одновременно со всем миром показывать. Сразу с нормальной озвучкой, до которой подпольщикам с прищепкой на носу как до Луны на тракторе. Плюс, извини меня, огромный экран, качественный звук, сиденья нормальные, а не венские стулья…

— Исправим, — наверное, Жогин слегка обиделся, приняв это за камень в свой огород. — А вообще, дело говоришь. Но пока студии, как ты сказал, не оправились, надо еще что-то придумать. Есть мысли?

Вот так вот, сразу с места в карьер. И что вот ты, Серый, даже ни одной своей идеи не выскажешь? Сначала решил меня выслушать? Так я подумал, но вслух не сказал.

— Что сразу в голову приходит, так это видеопрокат, — начал рассуждать Жогин. — Не только кассеты на время давать или сами видики, как вы с Андреем предлагали, но и продавать их. А еще… Я вот читал, — он ткнул в первый попавшийся номер Empire, — у них там уже на компакт-диски планируют переходить. Но это ладно… Вот ты игровой зал открываешь, эти свои приставки. Может, в кафе парочку еще установим, чтоб люди играли? Что-то вроде вип-зала. Сидишь себе, сок попиваешь или чай с кофе… Не в общей комнате с кучей народу.

— Не очень денежно будет, — я покачал головой, вспоминая вип-кинозалы из своей прошлой жизни, суть-то примерно такая же. — Кто-то придет, конечно, но лучше ставить на массовость.

— Справедливо, — кивнул Жогин. — Тогда вот еще… Я в Москве был недавно, там в кафе одном MTV крутили, клипы западные. Кабельное ТВ, понимаешь?

— Спортивные каналы, — я понял, куда он ведет, и решил подкинуть ему более интересную идею. — Прямые трансляции футбола, хоккея, бокса и прочего со всего мира. На Западе такое уже давно есть. Вот и ты сделай, в Новокаменске точно первым станешь. И будут приходить к тебе болельщики пиво пить с орешками. Много пива, очень! Еще и ставки на спорт потом начнешь принимать.

— А ведь это дело, Вадим, — улыбнулся Жогин, оценив задумку. — Точно лучше, чем MTV крутить.

— Да можно и MTV, — я махнул рукой, — и концерт Венской оперы. Только массово ходить будут именно на футбол. И на бокс. Рой Джонс, Холифилд, Леннокс Льюис… Еще, кстати, у америкосов рестлинг прикольный — настоящее шоу. И еще…

Здесь я решил не рисковать, потому что не помнил, когда запустили оригинальные «Бои гладиаторов», российское телевидение начало их крутить уже в середине девяностых, тогда-то и наши, отечественные, появились вроде Динамита-Турчинского. А вот рестлинг с тем же молодым Дуэйном Скалой Джонсоном — вещица старая и проверенная.

— Слушай, а ведь хорошая мысль, — к счастью, Жогину оказалось достаточно, и он уже принялся раскручивать дальше. — Тянем кабельное ТВ, запускаем в кафе и баре — народ подтянется. Кто-то и к тебе будет заходить, и наоборот. Кстати, Андрей твой поможет, если что?

— Конечно, — я улыбнулся. — Вместе работаем, друг друга поддерживаем. Так что там у тебя с кафе?

— Сегодня идем со знакомым в сауну, — словно бы невпопад ответил Жогин. — С девчонками, конечно, как полагается. И там еще как раз люди будут с выходом на санэпидстанцию, пожарных и прочих дармоедов… Понимаешь, о чем я?

— Естественно, — усмехнулся я. — Удачи!

* * *

В игровом зале, на первый взгляд, уже все было готово. Четыре стола с теликами и приставками, за каждым по два стула. Осталось дело за малым — довести до конца дела с проводкой, да еще «зомбоящики» допаять, чтобы полностью в рабочее состояние перешли. Тут я уже полностью полагался на Дюса, тем более что у него было как минимум два помощника. Да и Саня, как оказалось, какие-то несложные манипуляции с электричеством умел выполнять. Хорошо еще, что комнату можно было обесточить отдельно, не затрагивая видеозал. Вот только я сразу решил не размениваться по мелочам — в клубе должно быть не только приятно играть, но и находиться. Поэтому за оставшееся время перед открытием нужно превратить унылые старые стены в лофт. Заходишь ты внутрь и понимаешь: не в шарашку попал, а в приличное заведение. Можно кирпичи не везде обнажать, оставить оштукатуренные участки и разукрасить их. Как в будущем, например, на тех же лазертаг-аренах — космические пейзажи или постап. Впрочем, для начала можно хотя бы в порядок зал привести, подготовив его на минималках, а покрасить можно в два контрастных цвета. Материалы и все остальное тоже завтра закупим, на деньги от выигрыша, а сегодня все те, кто не был занят в технических делах, обдирали стены. Шумно было немного, но телевизор в видеосалоне так орал, что мы точно никому не мешали.

— Ну, как дела, бойцы? — я картинно упер руки в боки и оглядел свое первое детище в этом мире.

— Отлично, Вадик! — Серега соскочил со стула и подбежал ко мне. — Мы уже первую приставку подключили и даже сыграли! Недолго! — тут же добавил он, заметив мой строгий взгляд. — Я помню, что ты говорил, все по-честному!

— Нормально! — помахал мне рукой Валерка и тут же расчихался от облака штукатурки.

— А неплохо у вас тут, Вадим Станиславович, — раскрасневшаяся Юлька откинула со лба прядь волос. — Чуть-чуть подкрасить, и просто класс. В понедельник уже открываетесь?

— Открываемся, — улыбнулся я. — Ты тоже в штате. Добро пожаловать в команду. Зарплата, как и договорились. Сотка.

Я протянул ей ладонь, и она ответила вполне себе мужским рукопожатием. Ей-богу, папа точно воспитывал будущую бой-бабу.

— Спасибо! — ответила Юлька. — Ценю оказанное доверие.

Сказала так и улыбнулась хитро-прехитро. А я вот подумал, что есть еще две проблемы, отвлекся от «инженерки», и та очень быстро вернулась к работе. Поискал глазами, куда присесть, разместился, Серега умчался помогать Озику собирать мусор — что интересно, племянник Жогина сам вызвался навести порядок. Хорошая черта.

А пока меня никто не отвлекает, и все при деле, подумаю, как привлечь клиентуру. Это была первая проблема по важности, со второй попрошу помощи от отца — раз уж Слюсаревы соскочили, надо искать транспорт. С рекламой сложнее. Бюджет у нас ограничен, а бегущая строка на местном ТВ и полминутки на радио стоят дорого. Но потом нужно будет обязательно использовать! Сейчас нет никаких стримингов и онлайн-кинотеатров, большинство людей смотрят одни и те же телеканалы — и взрослые, и дети. А радио так вообще проводное, о котором в моей прошлой жизни уже все позабыли, но тут оно играет в каждой квартире чуть ли не круглосуточно. Кому надо, тот увидит и услышит, заинтересуется сам, если взрослый, или подтянет родителей, если развлекается на карманные деньги. Тем более что сама тема с приставками детям знакома — по телику постоянно гоняют рекламу со слоником и запоминающейся короткой песенкой, где «играют все». Штука дорогая, не все могут позволить, но тут, считай, как прокат или библиотека, если совсем уж грубо…

Но это потом, когда еще деньги будут. А пока… Что у нас дальше? На типографию тоже лимит исчерпан, но я договорился без предоплаты — достаточно было один раз быстро рассчитаться, и я уже надежный клиент. Так что листовки мне напечатают, это ладно. Дяде Гоше дам пачку, пусть пассажирам в своей «Волжанке» дает. В местной газете объявления и в субботу готовы принять, только плати, и на анонс в номере за понедельник мне хватит. А еще в тот же понедельник с утра займемся обзвоном базы — продолжим тестировать основы для контакт-центра. Но нужно еще что-то репутационное, имиджевое — как минимум, яркую афишу на входе. А знакомых художников у меня вроде бы нет.

— Парни, кто рисовать умеет? — я задал вопрос в зал. — Девушек тоже касается.

Мои слова оказались настолько неожиданными, что все, будто по команде, недоуменно уставились на меня. Потом почти что синхронно покачали головами, вразнобой ответив: «Никто».

— Дюс, а Лиза не рисует? — мне пришла в голову еще одна мысль.

— Не-а, — отозвался тот. — Стихи написать — это да… А может, Ника умеет? У нее вроде по рисованию пятерки в школе были.

— Да там посерьезней бы уровень, — я покачал головой. — Афишу на входе… Надо же нам проанонсировать мероприятие.

Никто не знал, как выяснилось, никаких художников. Махнуть бы на это рукой, но… Имиджевые вещи нельзя игнорировать. Начнем с простого, а придем к нужному — узнаваемому лейблу. Чтобы мелькал потом в местной прессе и на ТВ.

— Ладно, Дюс, продолжай нести бремя командования. А я обеспечу нам психологическую поддержку.

* * *

Мысль, возникшая у меня, в теории должна была убить сразу нескольких зайцев. Во-первых, я внезапно почувствовал, что соскучился по Нике. Правда, мы ведь нормально не виделись и не общались аж с позавчера. Короткие встречи перед Ярославлем и сегодня перед работой — не в счет. А тут еще парни, включая не только Илюху, но и мрачного Саню с балагуром Валеркой, из кожи вон лезли, чтобы проявить себя перед Юлькой. Такова уж наша мужская натура — женщины сподвигают нас проявлять лучшие качества. В идеале, конечно, а так-то бывает по-разному… В общем, я понял, что мне прямо сейчас тоже хочется видеть рядом с собой кое-кого симпатичного. Теперь во-вторых. Серега, которого я взял с собой, уже заметно скучал, а озадачить его было нечем. Вот и пусть играют с Катькой, младшей сестренкой Ники. Та хоть и выпендривается, но девчонка добрая и общительная. В-третьих… Я чувствовал, что Дюсу тоже не помешает поддержка — он ведь нырнул в работу не только из уважения ко мне, но и для того, чтобы отвлечься от беды с бабушкой. А Лиза сейчас поможет ему всяко лучше меня.

— Озик, откуда здесь можно позвонить? — я позвал племянника Жогина, который как раз закончил прибираться. — Только от Серого?

— Ага, — кивнул тот. — Второй аппарат пока не ставили.

Что ж, от Серого так от Серого. Постараюсь быстро и не особо его отвлекая. Дошел до кабинета, увидел чинно сидящих на стульях двух девушек и одного парня. Хотел было выйти, но Жогин приветливо замахал рукой. Коротко объяснил ему ситуацию, ко мне пододвинули звякнувший телефон.

— Так вот, — продолжил Серый, пока я нажимал заветные кнопочки. Да-да, не диск пальцем накручивал, тут дорого-богато. — Составляете меню, рассчитываете… Вот, кстати, Вадим, у него своя… кхм, отрасль бизнеса. С ним тоже работать будете.

— Сергей, а что насчет бара? — подал голос парень, курчавый, словно овечка. — Какие напитки нужны?

Ого, а Серый-то тоже времени зря не теряет. Уже набрал персонал? Или пока собеседует?

— Алло, — пришлось отвлечься, потому что в трубке ответил знакомый голос.

— Ника, привет, это Вадим. Слушай, у нас тут все затянулось, конечно же… Но мы с Дюсом хотим увидеть тебя и Лизу. Хватай ее, Катьку — с Серегой пусть посидят, а то он меня скоро съест. И к нам на набережную. Да, и вот еще что: ты рисовать хорошо умеешь?

— В школе пятерка была, — засмеялась девушка. — Ты меня запутал… А что нужно-то?

Я объяснил в двух словах, уже не надеясь на успех, и тут Ника меня обрадовала.

— Слушай, так это Танюшка Маслова может помочь. Ты ее не знаешь, она из другой школы, мы с ней на танцы вместе ходили, пока это бесплатно было… И дачи у нас по соседству, мы там каждое лето с ней.

— Она дизайнер?

— Не знаю, кем она сейчас работает, но учится в нашей художке. То ли оформитель, то ли… Слушай, не буду врать.

— Вы-таки наша спасительница, Вероника! — пафосно изрек я. — Бери свою Танюшку и веди к нам.

— Хорошо, — было слышно, как девушка улыбается. — Только скажи Валерке, чтобы к ней не приставал. И это… Вадим, у нее все как-то не очень в семье, денег нет совсем. Ты же ей заплатишь хотя бы немного? Она и бесплатно нарисует, если я попрошу, наверное… Но хочется как-то помочь.

— Изыщем средства, — пообещал я и, попрощавшись, положил трубку.

Жогин продолжал обсуждать вопросы кафе с этой троицей и на меня перестал обращать внимание. Что ж, я все равно постараюсь не сильно наглеть. Следующий звонок был в редакцию городской газеты, где я заказал рекламный анонс на понедельник, пообещав завезти деньги до конца их рабочего дня. Как раз перед моей сменой на АРПе. И, наконец, еще один номер был уже мой домашний. Трубку взяла мама, у которой я узнал, как дела у бабушки Дюса.

— Пока не очень, Вадим, — я услышал в ответ. — Не говори Андрею пока.

Перед моими глазами как будто бы промелькнула туча. Этого не было в моей прошлой жизни. Была другая беда. Неужели бабушка Ираида уйдет раньше его родителей?..

Глава 14

К приходу девчонок у нас уже фактически был готовый зал, хоть сейчас запускай. А что, четыре полноценных места на двух геймеров каждое, набор картриджей — разве этого мало? Искушение велико, но зал еще в целом «сырой». Тем более что завтра придется его закрывать на время, потому что будем расставлять остальные игровые места, а еще параллельно красить. И какой смысл? Нет, стартовать будем в понедельник, в обед.

— А почему не с утра? — удивился Илюха, когда я все это рассказал нашей разросшейся компании.

Серега с Катькой рубились в «Чипа и Дейла», сидели как приклеенные, так что мы могли спокойно поговорить, рассевшись полукругом. Стульев только не всем хватило, и Озик повел Саню с Валеркой за запасными — правда, ободранными и опасно раскачивающимися, но все же лучше, чем ничего. Ника села рядом со мной, Таня, ее подруга, смущенно разместилась поближе к ней, теребя в руках сумочку — как недавно Лиза. Симпатичная, кстати, тоже девчонка, ее бы приодеть нормально, и хоть для журнала снимай.

— Открываться будем чуть позже, чтобы все успеть подготовить, — принялся объяснять я. — Исключительно по этой причине. Так бы, конечно, с утра лучше, но не хочется откладывать еще на день или приглашать клиентов на открытие наполовину готовой конторы. Так что… два часа дня. Основной контингент — школьники, подростки. Да, кто-то шатается на каникулах без дела, а кто-то и работает, я сейчас о студентах. Они тоже наши клиенты, тем более с собственными, в отличие от большинства школьников, финансами. Однако их сильно меньше, на них не стоит рассчитывать.

— Я вообще не понимаю, зачем это работающим, — пожала плечами Ника.

— Как тебе сказать, — улыбнулся я. — У всех время от времени детство в попе играет… А кому-то захочется в выдуманном мире игры уйти от жестокой реальности с инфляцией, маньяками и политической нестабильностью. Ну, и к тому же это снятие стресса вдобавок. Пришел злой с работы, сразился с кем-нибудь в «танчики», негатив вылил, еще и дофамином зарядился.

— Чем? — удивился Валерка. — Наркота, что ли?

— Гормон счастья, — пояснила Ника. — И все равно, мне кажется, глупости это. В двадцать и тем более в тридцать-сорок лет играть — это полный инфантилизм.

— По большей степени да, — дипломатично возразил я. — Да, наша основная аудитория — школьники, причем в основном младшие и средние классы. Меньшая, но тоже активная часть, это старшеклассники и студенты. В том числе, повторюсь, работающие. Однако посмотрим немного дальше. В нашу страну индустрия игр, по сути, только пришла. На Западе это уже давно часть культуры… Впрочем, не это важно, а то, что новые технологии, в том числе видеоигры, очень быстро совершенствуются уже сейчас. И пока мы внедряем 8-битные «Денди» с «Лифами», в Японии и США уже рубятся в 16-битки. Следом — 32, 64, 128… Игры усложняются, привлекают все более взрослых и состоятельных людей.

Тут я, конечно, немного хитрил, используя воспоминания из прошлой жизни, так как 32-битками здесь пока даже не пахнет. В остальном же… Я ведь прекрасно помнил легендарные игры вроде Worldof Warcraft и Lineage II, где крутились реальные деньги, а отдельные геймеры покупали внутриигровую валюту за миллионы. Или условно-бесплатные «Танки», которые World of Tanks, в которые рубились отцы семейств и международные бизнесмены — хочешь крутую технику и ускоренную прокачку, плати! И я не просто уверен, что так будет, я знаю. Потому готовлюсь уже сейчас. Ведь сегодня «Денди», завтра «Сега» и сексуальная принцесса Китана из «Мортал Комбат», а послезавтра и вовсе «Сони Плейстейшн» с невероятной графикой, на которую можно залипнуть в любом возрасте.

— А еще, — решил добавить Илюха, — кто-то ведь и игру в футбол считает детским развлечением, но есть люди, которые на этом зарабатывают.

— Вот-вот, — Ника поняла меня по-своему. — Ты, Вадим, как раз и собираешься зарабатывать. А те, кто играть будет в эти ваши стрелялочки, — она кивнула в сторону Сереги с Катькой, — они-то как раз будут деньги спускать.

— Но в футболе же не так, — смущенно проговорила Лиза, и все с интересом посмотрели на нее. — Илья же имел в виду, что спортсмены играют и получают за это деньги…

— А тут-то наоборот! — Ника даже руками всплеснула. — И потом, футбол — это спорт. А игры на «Денди»? Что это?

— Ну, там ведь тоже можно соревноваться, — попытался возразить Илюха.

— Дети тоже соревнуются в догонялках, — парировала Ника. — А толку-то?

— Устроить соревнования по «танчикам», — усмехнувшись, проговорил Саня. — С призовым фондом…

Девушки засмеялись, даже Таня, которая вела себя еще более скромно, чем Лиза, наконец-то широко улыбнулась. Валерка, кстати, хохотал громче всех — он воспринял слова Сани как шутку. А вот я кое-что помнил из прошлой жизни, ту же Федерацию киберспорта России.

— Кстати, а почему нет? — Озик даже свои очки а-ля кот Базилио снял, явив миру свои маленькие слезящиеся глазки. — Давайте и вправду чемпионат устроим! А, Дио? Только со вступительными взносами! Еще больше можно заработать!

— У тебя что, конъюнктивит? — неожиданно выдала Ника, даже встала со стула и подошла ближе к Озику, чем сильно его смутила. — Дай посмотрю!

— Да не, просто глаза чешутся, — попытался отбиться тот.

— Так это и есть конъюнктивит, — резонно возразила девушка, улыбнувшись. — Тебе бы в глаза закапать… Но лучше сходи к окулисту.

— А… — Озик еще больше смутился. — Ладно, спасибо. Может, ты знаешь, какие капли лучше?

— Так не делается, — покачала головой Ника, возвращаясь на свое место рядом со мной. — Мало ли, может, у тебя аллергия на что-то, а я как раз это и посоветую. К врачу сходи, только не тяни. И очки темные не носи постоянно, вот тут я смело могу сказать.

Племянник Жогина что-то пробормотал, одновременно с благодарностью и с недоумением. Ну да, Ника у нас девушка принципиальная. Как говорил один мой знакомый врач из будущего, без анализов и осмотра нет правильного лечения.

— Ладно, этим мы тоже потом займемся, — я вернул разговор в деловое русло. — В конце концов, школьники точно заинтересуются соревнованиями, а потом еще, может, и кружок откроем по киберспорту…

— Киберспорт? — удивился Саня, услышав незнакомое слово из будущего. — Как кибер… киборг! Соревнования киборгов! Ай нид е клоуз!

Он нахмурил брови, с типичным отечественным акцентом процитировав старика Арни из «Терминатора».

— Сань, давай посерьезней, — я решил сразу прикрутить это раздолбайство.

— Блин, Катька! — вдруг возмущенно крикнул Серега. — Уворачивайся от шариков!

— Я и уворачиваюсь! — на повышенной громкости ответила девочка. — Твой Чип мне мешает!

— Как он мешает? Мы же заодно! Отходи!

— Так, дети, а ну, потише! — скомандовал я.

На экране «Фуняя», как в шутку называли тогда эту марку теликов, катался взад-вперед робот на танковых гусеницах, и Чип с Дейлом должны были его победить. Боже мой, даже под ложечкой засосало от ностальгии — мы ведь тоже в это рубились в гостях у Илюхи. В той, прошлой жизни…

— Мне Сережка не дает играть! — возмутилась девчонка и отложила джойстик.

— Блин, блин! — мой младший брат заерзал на стуле. — Катя, дерись! Он же тебя сейчас раздавит! А-а-а! Ну, кто так играет!

Кажется, придется вмешаться, а то эта детвора не даст нам спокойно дела обсудить. И в этот момент Лиза неожиданно встала, подошла к Сереге с Катькой и что-то начала им тихонько говорить. Я с интересом смотрел на все это, прислушиваясь…

— Катя, Сереже нужна твоя помощь, чтобы победить это механическое чудовище, — голос девушки успокаивал сам по себе, более того, в нем не было ни тени смущения, как в обычной беседе. — Вы же команда? Чип не может без Дейла, а Дейл без Чипа. Ты ведь не за этого робота?

— Я против! — воскликнула девочка.

— Вот и сражайся! — мягко сказала Лиза. — А ты, Сергей, как сильный мужчина…

— Я уже хотела было вмешаться, — покачала головой Ника. — Но тут, я смотрю, все в порядке.

— Ну, все-таки не зря она в детском саду работает, — негромко, чтобы не смущать девушку, но гордо сказал Дюс.

Определенно Лиза с детьми на своем месте. Если я, разумеется, в этом хоть что-то смыслю. Но Катька с Серегой, по крайней мере, закончили споры и теперь спокойно наказывали мультяшного робота. А Лиза осталась с ними, задавая, по мнению взрослых, несерьезные вопросы про сюжет, героев и злодеев, зато дети с готовностью отвечали, наперебой вспоминали сюжет диснеевского сериала. И даже здесь девушка быстренько разрулила, заставив их говорить по очереди, ни о чем при этом не подозревая.

— Прекрасно, — резюмировал я. — Давайте уже вернемся к обсуждению. Итак, открытие в понедельник, в два часа дня. Чтобы, во-первых, все успеть, а во-вторых, чтобы по максимуму народ собрать. И тех, кто бездельничает, и тех, кто трудится. В городской прессе выйдет рекламное объявление, причем как раз с утра в понедельник. Еще я хочу парочку журналистов пригласить, чтобы потестили и «джинсу» написали…

— Что за «джинса»? — смущенно спросила Лиза, однако и остальные тут же уставились на меня с удивленными выражениями.

— Заказные статьи, — пояснил я, мысленно усмехнувшись от воспоминаний, как я это делал в прошлой жизни. Причем не всегда тратил на это деньги, молодых журналисток легко можно было уговорить по-другому…

— Еще есть рекламные листовки, — откашлявшись, я продолжил вслух, — часть будет у нашего знакомого таксиста — как говорил персонаж одного мультфильма, у пассажиров тоже есть дети, которые любят цирк… То есть игры. Еще предлагаю раскидать в нашем микрорайоне по почтовым ящикам. Готовы они будут уже завтра, так что народ узнает заранее, перед рабочей неделей.

— А не много ли людей тогда придет? — испуганно спросил Илюха. — У нас ведь всего пять мест. Ну, десять будет… А если хотя бы один из ста заинтересуется, то это же целая толпа наберется.

— Именно, толпа! — я поднял палец. — И пусть из нее поиграет лишь часть, но слухи о том, что где-то собралось столько людей, еще долго будут ходить по городу. В итоге о нас не просто наш район узнает, а весь Новокаменск, а то и до соседей долетит. И эта репутация нам очень сильно пригодится, когда появятся конкуренты.

На слове «конкуренты» все опять напряглись и сосредоточились, а я вернулся к плану мероприятий:

— Далее, мы с Вероникой уже опробовали обзвон организаций с рекламой видеосалона. То же самое предлагаю сделать с игровым залом. Еще нам потребуется свой телефонный номер, отдельный от салона, и человек, который будет сидеть на вызовах… — я сделал вид, что задумался, потом как бы неожиданно посмотрел на Таню. — Что скажешь?

— А что сказать? — она все же собралась с духом. — Если нужно, я могу… Только объясните мне, что нужно делать.

— Отлично, — кивнул я. — Но это чуть позже, когда мы проведем линию. Технический отдел, это к вам, кстати. Займитесь. Средства найдем, только рассчитайте, что нужно и почем.

— Задачу поняли! — улыбнулся Дюс. Ну вот, кажется, он отвлекся. Только он пока не знает, что у бабушки Ираиды пока все так себе…

Я вспомнил, что мне рассказала мама, и почувствовал, будто делаю что-то неправильное. Может, все-таки выложить Дюсу как есть? С другой стороны, если здоровье бабушки все-таки наладится, то зачем его зазря расстраивать? А если нет… Не хочу думать, что подготовлю его тем самым к худшему… Помочь он все равно сейчас ничем не может, к бабушке его обещали пустить вечером только на пять минут. Но знать он, пожалуй, должен. В конце концов, нестабильное состояние всегда может перейти к стабильному. Не сразу же после приступа человек вскакивает словно огурчик. Надо пролечиться, побыть в покое…

— Но к тебе, Таня, у меня будет еще одна просьба, Ника тебе уже рассказала? — внутри во мне все клокотало, но снаружи я сохранял спокойствие.

— Да, нужно нарисовать афишу… или плакат, — закивала девушка, с готовностью доставая из сумки потрепанный блокнот и простой карандаш. — Какие пожелания? Что там должно быть?

— Рисунок на ватмане, — начал я. — Чтобы побольше был, и чтобы повесить на стенд. Полноцвет, яркий, с кучей деталей, чтобы хотелось разглядывать. В центре рисунка — приставка. А вокруг — известные персонажи. Чип с Дейлом, — я кивнул на притихших детей, — «Утиные истории», черепашки-ниндзя… Танчики те же можно нарисовать.

— Поняла, — не глядя на меня, Таня застрочила в блокноте. — А еще дату и время, да?

— Да, двадцать третье августа, — подтвердил я. — Девятнадцать ноль-ноль. Но их нужно нарисовать внизу, чтобы потом можно было эту часть или отрезать, или закрасить и оставить афишу на постоянку.

— Вадик, еще бы, наверное, какое-то название придумать, — подал голос Илюха. — Не просто же «игровой зал»?

— Дельная мысль, — кивнул я. — Идеи?

Разумеется, я над этим тоже думал. И даже пару вариантов накидал. Но мне хотелось максимального вовлечения всех, кто так или иначе связан с проектом. Мозговой штурм еще никогда никому не мешал. Потом, конечно, надо будет заморочиться с нормальной вывеской — неоновой, как в голливудском киберпанке. А вот кое-что еще — простое, но эффектное — сделать можно уже сейчас, и после того, как утвердим название, я эту идею озвучу.

— Игродром, — тут же предложил Илюха, как будто все это время лелеял такой вариант.

— Киберспорт, — включилась Юлька, до этого внимательно слушавшая остальных.

— О! — вдруг подскочил Озик. — Кибер-арена! Ну, как на гладиаторских боях! Вроде и спорт, и бои, и в то же время для киборгов!

— Кибер-трон! — выдал Саня. — Как «электрон».

— А я думал, как царский трон, — добавил Валерка.

— Может, «Кибер-игра»? — нехотя подключилась и Ника.

— Или тогда уж «Кибергейм», — я оттолкнулся от ее варианта. — Сейчас у нас мода на англицизмы, надо это использовать.

— «Кибергейт»! — воскликнул Илюха. — Ну, как «киберврата». Типа у нас врата в мир игр.

— Немного похоже на «Уотергейт», — обернулась Лиза. — Тот самый политический скандал в Америке…

Ага, подумал я, а скоро — лет через пять — появится выражение «зиппергейт», когда президента США Клинтона будут разносить за порочные связи с Моникой Левински. И если у Никсона хотя бы прослушка конкурентов велась, то один из его будущих коллег прославился как «ширинка». Такое себе.

— А мне нравится «Кибертрон», — вдруг сказала Юлька, глядя на довольно улыбнувшегося Саню. — Есть что-то такое в нем… фантастическое. Как от боевиков.

— Мне тоже, — уступил Илюха. — Тут, и правда, как будто «электрон» и одновременно кибернетический царский трон.

— Дорого-элитно, — усмехнулся я. — А впрочем, и мне тоже нравится.

Была, правда, одна неоднозначная деталь — Саня совершенно случайно «придумал» название планеты трансформеров. Сейчас они в нашей стране известны лишь как дорогие игрушки, мечта каждого постсоветского ребенка, причем в большинстве случаев несбыточная — из-за несоответствия цены и средних российских доходов. Хотя мультики в США еще в восьмидесятых снимали на эту тему. Но тут даже не в этом нюанс. Не выйдут ли потом на меня ушлые адвокаты фирмы Hasbro?

— Только придется другое выбрать, — прокрутив это у себя в голове, я выдал вердикт, вызвав расстроенные возгласы. — У америкосов с этими трансформерами огромная корпорация завязана. Игрушки, мультики, потом кино снимут… наверняка должны снять. И Кибертрон — это планета злых роботов.

— Но по-английски же она по-другому звучит! — Илюха вдруг принялся защищать идею Сани. — Сайбер-трон!

Он именно так это и произнес — «сайбер-трон», раздельно, чтобы подчеркнуть разницу. Но у меня уже был компромиссный вариант.

— «Кибертроник», — сказал я вслух. — Или «Кибертроникс».

— О! — снова возник Озик. — А может, Кибертроникс — это будет девушка-киборг? Такая, как в аниме… Можно ее и на плакате нарисовать.

Ого, да у нас тут ценитель японской массовой культуры! Впрочем, в это время многие начали интересоваться мультиками с большеглазыми персонажами. И в идее Озика, к слову, был толк с точки зрения маркетинга.

— Тань, нарисуешь красотку, как в аниме? — переадресовал я идею Озика.

— Ну… — подруга Ники задумалась, потом вдруг начала что-то набрасывать в своем блокноте.

Это было настолько интригующе, что мы все замолчали, а потом потихоньку сгрудились вокруг Тани. Рисовала она, вернее набрасывала, быстро, и у нас на глазах на обычной белой бумаге появлялась симпатичная девчонка-маскот, похожая на Армитаж, персонажа еще не снятого аниме про полицейскую-киборга. Не вызывающая, с расчетом на детскую аудиторию, но и притягивающая взгляд. А еще… Таня фактически рисовала саму себя, только улучшенную версию. И я бы не сказал, что это было проявлением гордыни. Скорее несбыточной мечтой.

— Мне эта идея все-таки не нравится, — безапелляционно заявила Ника. — Нет, нарисовано красиво, но девушка на плакате — слишком фривольно, что ли… Как будто бордель открываете, а не игровой зал.

— Увы, но так работает маркетинг, — улыбнулся я, приобняв девушку. — Даже в Советском Союзе «Жигули» рекламировали в кадре с красотками-манекенщицами. Я за!

— Офигенно! — резюмировал Саня, заглянув Тане через плечо.

— Класс! — благоговейно выдохнул Илюха.

— Ничего такая, сочная, — выдал вердикт мой кузен.

— Отвечаю, парни повалят! — Озик опять снял очки, повращав глазами от избытка эмоций.

— Мне без разницы, — пожала плечами Юлька. — Если вам нравится, оставляйте… Мое дело — технику настраивать и чинить.

— Можно? — Лиза, оставив заигравшихся малышей, тоже подошла ближе, протянула руку к блокноту Тани.

Художница бережно передала ей рисунок, Лиза несколько долгих секунд молча вглядывалась в него. Все затихло, лишь негромко пиликал телевизор, где спасатели-бурундуки наконец-то добрались до главного босса — Толстопуза.

— Мне она нравится, — заговорила Лиза после паузы. — Сильная и одновременно хрупкая. Я бы, наверное, посвятила такой стихи… Кибертроникс. Это как воплощение игровой приставки. А вот вокруг, Таня, наверное, можно нарисовать тех персонажей, о которых сказал Вадим.

Она повернулась ко мне, вопросительно посмотрела. А я представил, что такой плакат и впрямь будет смотреться эффектно. Самому мне не было столь трепетно, как остальным — от аниме и рисованных девчонок я откипел в прошлой жизни еще после универа. Когда понял, что все это лишь образы, и нужно реально воспринимать мир. Да, красиво, да, интересно, если говорить о сюжетах тех же японских мультиков. Но жить нужно настоящим, а не придуманным.

— Уверен, получится офигенно, — решительно кивнул я, приняв Кибертроникс как удачный маркетинговый и пиар-ход. — Таня, успеешь нарисовать хотя бы до обеда завтра? Надо чтобы он повисел минимум сутки, пусть народ слюни глотает.

— Я очень постараюсь, — художница была довольна, это было хорошо видно по ее порозовевшему лицу. — Только… надо купить красок.

Ее голос дрогнул, и довольный румянец сменился стыдливой краснотой. Черт, я ведь тут сетую на нехватку теликов, а у человека даже на краски нет денег. Понятно, что у нас разные задачи и масштабы этих задач, но все же…

— Тогда не теряй времени, — я покопался в карманах, достал одну из последних пятисоток, которые наменял с полтинника зелени от Севера. — Столько должно хватить? Я просто не в курсе цен на художественные принадлежности…

— Спасибо, достаточно, — Таня приняла купюру и бережно спрятала ее между страничками блокнота.

— Так, и еще, — сейчас был самый подходящий момент для идеи бюджетного украшательства. — Нужны фигуры игровых персонажей. Основа — картон. Вырезаем по контуру и разукрашиваем…

— Расписываем, — поправила меня Таня и вновь от смущения покраснела.

Ну да, у художников так. Моряки вот не плавают, а ходят, и здесь та же логика примерно. Но я спорить не буду, в чужой монастырь со своим уставом… Известно что.

— Да, расписываем, — кивнул я. — Кого-то из черепашек можно, девчонок из «Стрит Файтера». Примеры можно на картриджах посмотреть, там картинки в хорошем качестве.

— Если на материалы уйдет больше, завтра компенсирую, — я предполагал, что Таня вряд ли планировала обойтись акварельками для детского изо. — Ну и, разумеется, полная оплата работы. Сколько возьмешь?

— Эм… — Таня замялась. — Еще пятьсот?

Она именно что спросила, а не озвучила свои пожелания. Либо искренне не знала, сколько нужно брать за свой труд, либо стеснялась до умопомрачения, боясь заломить высокую цену. Я видел, что ее работа всем ребятам понравилась, и все мы ей искренне сопереживали. Девчонка отличная, хочется ей помочь.

— Пятьсот рублей — это у нас сколько? — я посмотрел на Дюса. — Десяток яиц? Буханка хлеба? И, кажется, килограмм сахара?

— Сахар подорожал, — вздохнула Ника. — Недавно брала в нашем тринадцатом по 650.

— Тогда, Таня, давай договоримся так. Я твою цену услышал, мы в любом случае заплатим тебе не меньше пятисот рублей, — решительно сказал я. На мой взгляд, пять тысяч за такую быструю и качественную работу — разумный гонорар. Но нужно обсудить его с парнями, и деньги будут только завтра после скачек. — Идет?

— Спасибо, — девушка потупила взор. — И вот еще… Можно я из училища однокурсниц помочь попрошу? Так быстрей будет и качественней.

— Нужно, — кивнул я. — С ними тоже рассчитаемся по окончании работы. В общем, с тебя плакат и две картонные фигуры. Давай остановимся на Микеланджело из «Черепашек-ниндзя» и Чун Ли из «Стрит Файтера». Возьми пару картриджей, чтобы примеры картинок были…

— А я могу вместе с тобой сходить в магазин, помогу донести покупки. Все равно в салоне я сегодня не нужен, — а Озику Таня, похоже, приглянулась.

Он повернулся ко мне, опустил очки на нос и смешно принялся подмигивать.

— Спасибо, не надо, — смущенно улыбнулась Таня. — Со мной сходят, там человек тоже разбирается.

— Ого, у тебя парень появился? — чисто по-женски изумилась Ника. — Давай-ка рассказывай!

Озик моментально откатил с грустным видом, остальные за исключением Лизы, решили не участвовать в дамских сплетнях. Даже Юлька, хоть и была девочкой, но старалась держаться мужчин и наших взрослых игрушек вроде бизнеса, техники и всего остального.

— Так, а мы тогда, друзья, на время расходимся, — объявил я. — Мне еще нужно заехать в редакцию, в типографию и потом на дежурство. Дюс, какова степень готовности?

— Смеешься, что ли? — добродушно ответил тот. — Тут еще работать и работать. Я бы только вот к бабушке съездил, и сразу назад.

— Конечно, — кивнул я. — Вообще никаких вопросов. А здесь тогда командуй помощниками, тебе каждые руки понадобятся. Озика напрягай тоже, этого Курта еще. А завтра в девять утра на спортплощадке. Всех, кого касается, жду.

Повернулся к Нике, которая болтала с Лизой и Таней, и до меня донеслись обрывки смущенных фраз:

— … серьезный, постарше.

— И что ему от тебя надо?.. Не думаешь, что…

— Нет, он… добрый, у нас все по-другому…

— Да конечно! Что может быть нужно взрослому мужику от молоденькой девочки? — видимо, Ника увидела, что я поблизости и могу услышать, поспешно замолчала. — Ну что, Вадик, идем?

Глава 15

Весь оставшийся день пролетел в делах. Пока я сгонял до редакции и типографии — расплатился за объявление и забрал отпечатанные листовки, пока договорился с отцом, который вернулся с рынка, насчет помощи с транспортом. Но сперва мы с Валеркой проводили домой Нику с ее сестрой и моим младшим Серегой. Лиза осталась с с Дюсом. Я предлагал проводить и Таню, но она отказалась, сказала, что не стоит беспокоиться. А Ника потом говорила о каком-то «взрослом покровителе», и что это странно. Беспокоилась о подруге.

И я ее мысли разделял. Интерес к молоденькой девушке со стороны взрослого мужчины вызывает вопросы, это я как минимум на своем прошлом опыте основываюсь. Возможно, речь идет о каком-то предпринимателе, который решил найти себе Золушку, чтобы привязать к себе чувством благодарности. Таню понять можно — в семье разлад из-за пьющего отца, как меня просветила Ника, денег не видать, перспектив мало. Посмотрим, конечно, как она себя покажет, но думается мне, что «продаван» из Тани не очень. Художник вот она классный, но была бы более пробивной… А так грустно, что девчонкам приходится наступать на горло собственной песне и связываться со «взрослыми покровителями». Хотя… уж чья бы корова мычала, я ведь в будущем сам был таким, только до постоянных отношений особо не доходило. Девчонок бы покрасивее да помоложе, и еще чтобы без обязательств.

Сказал об этом Нике, утаив, разумеется, подробности прошлой жизни — просто как солидарность выразил. Слова мои были восприняты с энтузиазмом, и Ника ответила, что жалко хорошую девчонку — пропадает, вот и клюет на сомнительные обещания ушлых ухажеров. Сказала, что она пыталась Тане высказать свои опасения, но подруга говорит о нем не как о кошельке, а как о друге. Как о близком человеке, который ее поддерживает. Вот тут у меня тоже кое-что щелкнуло из глубин памяти.

— Погоди, а он, этот «покровитель», о господе боге ей не рассказывает? — с подозрением осведомился я.

— А что плохого? — вклинился Валерка.

— Ничего, — я покачал головой, и по случайному совпадению нам навстречу как раз двигались два парня в строгих черных костюмчиках и белых рубашках. — Только верить можно по-разному и рассказывать тоже…

— Здравствуйте, — с широкой улыбкой обратился к нам один из парней. — У вас есть минутка?

Говорил он с характерным акцентом, по которому можно было легко узнать англосакса. Причем не выходца с Туманного Альбиона, а с берегов благословенной Америки. Но русская речь, надо сказать, была у него на хорошем уровне. Второй молчал, но о том, что они в одной лодке, красноречиво свидетельствовала аккуратная табличка-бейджик с надписью: «Старейшина Боб». А тот, что заговорил с нами, был «Старейшиной Джеймсом».

— Покупать ничего не будем, — с ходу заявил я, хотя прекрасно понял, что это отнюдь не коммивояжеры.

— Оу! — на лице «старейшины» Джеймса расплылась улыбка облегчения. — Нет-нет, мы не хотим ничего продать. Скажите, только один вопрос: вы хорошо знаете английский? Doyou speak English?

— Yes, I do, — сказал я. — I speak English very well. CanI help you?

В прошлой жизни я несколько раз ездил в Лондон — на международную конференцию контакт-центров. Общался там с зарубежными коллегами без переводчика, это я для себя поставил такую цель, занимался интенсивно несколько лет. Планировал еще начать изучать китайский, что было в тренде в 2020-х, вот только… Ладно, это все в прошлом, хоть и формально в будущем.

— Оу! — снова воскликнул Джеймс. — Я вижу, у вас была неплохая школа! Но все-таки не помешало бы и развить, isn’t it?

— Shakespear’s language is no secret to me, — я решил отбрить настойчивого «старейшину» максимально эффектно и вежливо. — And I’m reading the original The Lord of the Rings right now. By the way, what do you think about The Hobbit? Is ita baby book or not?

Я мельком глянул на Нику с Валеркой — у обоих глаза были размером с советские пять копеек. Но если Валерка воспринял это как должное, просто открыл для себя еще одно умение дорогого кузена, то Ника была в неподдельном шоке. Английский в то время у меня был исключительно на школьном уровне, а в универе я и вовсе скатился. Винил во всем преподавательницу, которая больше приторговывала собственными методичками, и отчасти проблема была в этом. Но учить самостоятельно мне помешало стремление к гедонизму… Жрал, в общем, я много, из-за чего в итоге и вылетел в академ.

— Sorry, — болтливый Джеймс был сбит с толку, но не унимался. — К сожалению, это не самая любимая для меня литература… Однако у нас вы сможете найти себе собеседника и на такую тему. Причем носителя языка!

— У вас курсы? — я заинтересовался, ведь этот подход для сектантов-старейшин, был весьма нестандартным.

— О, да! — с еще более широченной улыбкой ответил Джеймс, а Боб продолжал молчать. Ну, прям Молчаливый Боб из фильмов Кевина Смита. — Да, курсы, that’s right! Free education, бесплатно. Хотите?

И он с готовностью выудил из внутреннего кармана пиджака аккуратно сложенный буклет. На красивой бумаге, финская полиграфия, что считалась тогда верхом качества. Я взял протянутый мне рекламный проспект, рассмотрел. Серега, увидев, как что-то вызвало мой интерес, мгновенно сориентировался и тоже сунул свой нос.

Хитро! Проспект был составлен таким образом, что ни о каких духовных практиках речи не шло. Английский язык, клуб по интересам. Изучение по западной литературе и — ага, вот! — по Библии. Ничего не имею против, однако здесь вопрос в интерпретации. А их в девяностые в нашей стране были десятки, если не сотни. Действовали «толкователи» и в Новокаменске, только меня это не коснулось. А вот пара моих одноклассников пошли к адвентистам, еще один тоже куда-то влез. Отдавал десятину и даже переписал родительское наследство общине.

— Спасибо, подумаем, — тем не менее, я улыбнулся. — А вы к нам приходите, у нас тоже клуб по интересам. Видеосалон на набережной, movie house. В понедельник, в два часа дня, у нас интересное мероприятие. Народу ожидается много, но гостям будем рады в любом количестве. И… так скажу, английский там пригодится, переводить элементы западной культуры. Придете?

— Оу! — это короткое междометие «старейшина» Джеймс произносил с разными интонациями, вкладывая широченную палитру эмоций. — Это интересно!.. A lot of thanks! And have a nice day! Glad to meet you! Bye!

— Bye! — впервые за все это время произнес Молчаливый Боб.

«Старейшины», о чем-то оживленно переговариваясь на английском, двинулись дальше своей дорогой. А мы еще какое-то время стояли, обмениваясь многозначительными взглядами.

— И давно ты знаешь английский? — наконец-то спросила Ника, удивленно и в то же время заинтересованно.

— Братуха, нормально ты с ними балакал! — добавил Валерка. — Только я не понял, почему они старейшины? Хотел сам спросить, но заслушался…

— Сохранились неплохо, — пошутил я. — А так это просто сектанты. Американские проповедники.

— Блин! — стушевался кузен. — А я думаю, почему такие молодые старейшины…

— А что касается английского, — я вновь повернулся к Нике, — я просто понял, что надо его подтягивать, теперь книжки читаю, фильмы смотрю…

— Вадик, ты на английском читаешь? — удивился Серега. — А почему я не видел?

— Я по ночам, — блин, младшего не проведешь. — Особенно на дежурствах у Утюганова. Ну, в общем, подтягиваю язык потихоньку. А ты, Ника, поинтересуйся у Тани — вдруг ее «взрослый покровитель» из этих. Они такие персонажи, ушлые. Не увидишь как, и уже полностью в их сетях. Ловцы человеков.

— Поняла тебя, Вадик, — задумалась Ника. — Честно, мне и в голову такое не приходило… Блин, точно — надо с ней встретиться, обсудить все еще раз.

— Вот и правильно, — кивнул я. — Ладно, пойдемте домой. Мне еще по делам надо будет побегать, чтобы до дежурства успеть.

* * *

На проходной АРПа меня встретил не только Пал Саныч, старик-вахтер, но и крепкий парень в десантном тельнике. Грубо остановил, загородив мускулистым телом дверной проем. За спиной масляно поблескивал ствол «калаша».

— Куда, на?

— Работать, на, — спокойно ответил я. — Сторож я, хозяйство Михаила Вагитовича охраняю. Каменев моя фамилия, в журнале должно быть указано.

Я кивнул в сторону напуганного и по-прежнему глуховатого Пал Саныча, который меня узнал и теперь дрожащими ручками прислонял к мутному пластику своего «аквариума» пожухлые страницы амбарной книги.

— Каменев Вадик, — надтреснутым голосом сообщил он, подслеповато заглядывая в косые чернильные строчки и, найдя мою фамилию, потыкал заскорузлым пальцем. — Он у Михаила Утюганова сторожем числится.

— А-а, — уже спокойно протянул молодой десантник и протянул мне крепкую и широкую, как лопата, ладонь. — Кирюха.

— Вадим, — представился я в ответ.

— Извиняй, Вадик, — десантник отступил в сторону, уступая мне дорогу на предприятие. — Слыхал ведь, наверное, что случилось?

— В курсе.

— Вот меня и поставили на усиление, — Кирюха поиграл мускулами. — Так что не ссы там, если че.

— Не буду, — я улыбнулся. — А тебя одного, извини, конечно, не маловато?

— Так на территории еще пацаны, — сначала я подумал, что Кирюха для воина дяди Васи слишком болтлив и беспечен, но потом понял. Ему и незачем скрывать, что на АРПе вооруженные люди. Наоборот, все они намеренно демонстрируют силу.

— Понял, — сказал я и пошел дальше. — Бывай, Кирюха.

— Ага, давай.

У входа тоскливо смотрел в пустоту Сигнал, его бок был перевязан потемневшим бинтом. Увидев меня, он поднял глаза и еле заметно шевельнул челюстями. Мне стало жалко пса, я подошел поближе, аккуратно и плавно протянул руку, погладил за ухом. Сигнал неожиданно лизнул мне ладонь, потом снова уткнулся в землю.

Самого Утюганова в цехе не было, поговорить с ним не удалось. Плохо, конечно, но что поделать. Мой напарник, дед Виктор Иваныч, поспешил рассказать, что у Вагитыча после той перестрелки возникли сложности. Днем был, потом торопился куда-то, и мы даже, оказывается, чуть-чуть разминулись.

Представляю, конечно, как ему сейчас тяжело. Его напарника, Степку Григорьева, еще не выписали из больницы, как и Толика Щербака, которого предприниматель планировал переманить к себе. Сам же Вагитыч, хоть и был работящим дядькой, все же очевидно имел какой-то предел выносливости.

Зато к ночи опять приперся Жека Петров — тот самый вороватый токарь, который после того раза, когда мы познакомились, при мне не отсвечивал. Но сегодня вдруг осмелел, пришел даже в выходной. И вел себя, на мой взгляд, как-то странно — широко улыбался, не хамил и не угрожал. Словно даже в приятели набивался.

— На вот, студент, — говорил он. — Яблок принес, с собственного сада. Ты, небось, не видел таких давно.

Запустил его, как и в тот раз, Виктор Иваныч, так как Петров был не из утюгановских, а в штате АРПа. Соответственно, и спрос был с него.

— Спасибо, — ответил я вежливо, внутри тем временем злясь, что теперь из-за токаря не получится спать. Мало ли, что он опять задумал. — У меня куча родственников в деревне. И яблоки тоже шлют.

— Да ладно тебе, — старательно добродушно заулыбался Жека. — Мне ж не жалко, я от чистого сердца. Неправильно мы с тобой, студент, тогда начали. Считай, что это мои извинения. Девчонку свою угостишь, если что. Ну или родителей, друзей там.

Воротить нос уже было неприлично, и я согласился, еще раз поблагодарив, когда токарь сунул мне целый драный пакет, доверху наполненный румяными плодами. Ручки у него были разорваны и перевязаны для надежности в несколько крепких узлов.

— А что у нас, Иваныч, — закурив прямо в цехе, Жека повернулся к пожилому сторожу, — у Вагитыча уже никто не работает? Я слышал от мужиков, что он даже закрываться удумал.

— Ну, за это не знаю, — по-южнорусски ответил Виктор Иваныч, почесав седые редкие волосы под пожелтевшей кепкой. — Так-то после той перестрелки он один остался на производстве. Степка в больнице, из наших, ты знаешь наверняка, Толик Щербак. Егорыч тоже, вахтер наш, на бюллетене. Может, и не вернется уже после того случая.

— П**дец! — помотал головой Петров. — Там ведь и жмур тоже вроде был?

— Ага, — с готовностью закивал Виктор Иваныч. — Одного парня, из тех, кто под Корейцем, убили, второй весь посеченный осколками в городской лежит.

Все это мне уже было известно, однако я не уходил, только поставил тяжелый пакет с яблоками на пол. Если эти двое и дальше будут болтать, могу что-то услышать. Потому как криминальные разборки на время затихли, но вряд ли надолго. И меня с моим бизнесом, хоть я и в связке с Серегой Жогиным, это тоже может коснуться.

— Дядя Жора что-то волнуется, — разоткровенничался Петров. — Кореец к нему сам заезжал на днях, о чем-то терли.

Дядей Жорой, я так понимаю, он называл директора АРПа, Георгия Геслера.

— Да, Владиленыча тоже опрашивали, — Виктор Иваныч подтвердил, что речь идет именно о том человеке. — Из милиции, прокурорские тоже, говорят, были. А так-то ущерб заводик понес. Стекла очередями побили, ворота вот недавно на место поставили, а то они из пазов вышли.

— По ходу, народ сейчас не шибко сюда стремиться будет, — покачал головой Жека Петров. — А ты, студент, чего думаешь?

— Да не сказал бы, — я пожал плечами. — Работы особо нигде нет, производства на ладан дышат. А у того же Утюганова заказы есть, руки нужны, да и деньги он не задерживает. Не знаю, конечно, как у Владиленыча…

— Не, дядя Жора мужик тоже порядочный, — Петров достал из кармана яблоко, потер его о спецовку, надкусил с хрустом, брызгая соком. — Дает простому народу подзаработать. С машинами подшабашить завсегда можно, особенно если со Ржева…

Он замолчал, посмотрел на меня, словно чего-то выжидая. И я, кажется, понял, что его смутило. Ржев, небольшой городок в Тверской области, вроде нашего Новокаменска, в девяностых и даже в нулевых считался криминальной столицей Центральной России. Специализировались там на угонах, причем с легкостью вычисляли иногородних, и те могли лишиться машины, просто зайдя в магазин за сигаретами. Возвращались — а транспорта нет.

— Далековато на ремонт ездить, — я притворился, будто не понял, при чем тут Ржев, и в глазах токаря Петрова что-то промелькнуло. Облегчение? Или, напротив, разочарование?

— Да не скажи, — почесал он затылок. — Там же М-9, тачки везут из Прибалтики. И к нам, в Ярик да в Новокаменск, оттуда потом тоже идут.

Ага, знаю я, откуда там что идет. Ворованные машины, которые сложнее найти в другом регионе, тем более с перебитыми номерами. Я плохо помнил, чем знаменит Кореец, крышующий АРП, но об огромном отстойнике на металлобазе, где парковали уже перебитые автомобили, тогда знал весь город.

— Тогда да, выгодно, — я пожал плечами, соглашаясь. — Но у меня своей машины пока нет, так что не особо интересуюсь…

— А на кого учишься-то, вообще? — вдруг поинтересовался Петров.

— Пойдемте, может, ко мне в каморку? — предложил Виктор Иваныч. — Что стоять-то тут, ноги портить. А я вареньицем вас угощу, моя старуха из черной смороды делает. С чайком да с печеньицем.

— О, нормальная маза! — обрадовался токарь.

Мне по-прежнему очень хотелось спать, но раз этот ушлый мужик так активно ко мне в друзья набивается, пусть лучше у меня на глазах побудет. А там что-нибудь придумаю. Хреново, конечно, что выспаться не получится… И завтра с утра еще на спортплощадку, потом скачки с дядей Гошей. В особняк с кладом, думаю, наведаемся вместе с Дюсом в понедельник, но только если по финансам где-то просядем. А так до открытия зала точно не буду отвлекаться, еще будет время. Блин, а ведь еще к Папе Карло тоже завтра — отец обещал с приятелем приехать на «пазике». Автобус универсальный, мебели туда при желании на маленький школьный класс можно напихать. Ладно, справимся.

— Так что там? — Петров развалился на топчане в каморке Иваныча, откинулся спиной на стенку. — Инженером будешь потом?

— Учителем, — ответил я, присев на отдельный стульчик, пока старик организовывал чай с ништяками. — Русский и литература.

— У-у-у! — разочарованно протянул токарь. — Бабская работа. Тем более не платят нихера.

— А платят не за диплом, — я не отреагировал на выпад Петрова. — Платят за мозги и умение ими пользоваться.

— Это, погодь, погодь! — заерзал тот. — Анекдот вспомнил. Что можно сказать при встрече гуманитарию? Слышь, слышь, Иваныч? — он чуть не давился от предвкушения знакомой мне дебильнейшей шутки. — Официант, кофе и поскорее! А-ха-ха-ха, бля!

— Я тоже гуманитарий, — вдруг срезал его мой напарник. — Учитель истории, в школе преподавал и в техникумах. В Ярославле учился. А сейчас вот на пенсии, но на заднице сидеть не привык, вот и работаю здесь, совмещая приятное с полезным. Рефераты за студентов пописываю за отдельную плату… Неплохую, так я тебе скажу.

— Уа-уа-уа-уаа! — я изобразил «грустный тромбон», и Жека Петров проглотил язык. А Виктор-то наш Иваныч, оказывается, непрост!

— Хер с вами, — спустя небольшую паузу произнес токарь. — Давайте чай пить. А слыхали, что маньяка поймали?

Топорно он вывернулся, конечно, но лучше обсудить криминогенную ситуацию в городе, чем выслушивать упражнения в петросянстве. Да простит меня Евгений Ваганыч, который пока что вроде как на коне.

— Парень молодой, — закивал Виктор Иваныч. — Один эпизод вроде как уже доказали, сейчас остальные шьют…

— Не, ну вот сука! — взбудоражился токарь, с шумом хлебнув из кружки обжигающий чай. — Я бы таких вешал! Или расстреливал!

— Я причем его знаю, — тем временем закончил свою мысль мой напарник.

Опа! Вот что значит маленький город. Сестра твоей девушки расследует дело о серийных убийствах, а твой коллега по ночному «директорству», оказывается, знаком с выродком.

— Вовка Увальцев, — продолжил Виктор Иваныч в звенящей тишине, мы с токарем оба затаили дыхание. — Дурачок местный, к девкам приставал. Потом переехал в отцовскую квартиру. В общем-то, оно и сразу понятно было — в детстве кошек во дворе мучил, а однажды сарай деревянный поджег.

Старик рассказывал и рассказывал, а мне почему-то было не по себе. Маньяка поймали, но жертв после моего возвращения в эту реальность стало на несколько больше. Теперь еще бабушка Дюса в больнице при смерти.

А не имеет ли все, что я здесь меняю, двойную цену?

* * *

Ночь на АРПе прошла спокойно, мы допили чай и разбрелись по своим делам. Токарь Петров — халтурить, а мы с Виктором Иванычем спать. Вопрос с наблюдением я решил так: поставил на часах будильник, осматривал утюгановское хозяйство, снова ставил время на час вперед — и так до утра. Засыпать потом было легко — после полуночи пошел дождь и лил до утра, не переставая. Для меня лучше снотворного нет. В итоге вроде ничего не пропало, а Жека Петров продолжил политику вежливости. Пожелал доброго утра и руку пожал на прощание. Чего он хотел, я так и не понял. Да и черт с ним, и без него дел полно.

Серега носился электровеником — сегодня воскресенье, в садик не нужно, а значит, энергии выше краев. Странные существа эти дети. Какая разница, где играть? В садике или дома? Как по мне, так в компании лучше. Но подобное понимание приходит с возрастом, у Сереги все впереди.

— Доброе утро, Вадик! — улыбнулась мама, папа приветливо кивнул, отвлекшись от газеты.

На столе была просто гора всего. Балашутинская родня передала с Валеркой столько еды, что можно было накормить целый подъезд. До сих пор, хотя с его приезда прошло уже несколько дней!

Настоящие деревенские яички, которые не разбились тогда просто чудом, молоко, пирожки и масло! Черт подери, настоящее масло, лично сбитое тетей Ниной!

— Ух!.. — я покачал головой. — Вызов принят!

Говорили за завтраком обо всем подряд. Чемпионат мира по легкой атлетике, события на Балканах и, конечно же, грядущий путч, о котором знал только я. Пока что все это выглядело как политическое противостояние Ельцина и Верховного Совета, а вовсе не предпосылки к короткой гражданской войне. Хотя 1 мая этого года такие слова уже прозвучали. В Москве, когда демонстрация переросла в настоящую битву между милицией и гражданскими. Помню, что погиб тогда один человек, боец ОМОНа, и пара сотен получили разного рода травмы. Догадывался ли кто-то, что это была репетиция кровавого октября?

— Надо такое сказать, — папа, со вздохом отложив газету, покачал головой. — Угроза безопасности России!.. Чем он думает?

— Ты про Ельцина? — спросил я. — Так известно же. Сейчас в стране двоевластие, как после Февраля семнадцатого. Тогда были Временное правительство и Петросовет, а сегодня президент и парламент.

Серега вздохнул. Он был ребенком, и ему эти разговоры сродни пыткам. Но делать нечего — нас взрослых, четверо, придется терпеть. Зато какао вкуснейшее на деревенском-то молоке.

— Ну, что было в семнадцатом, мы все знаем, — заметила мама. — Думаешь, дойдет до нового октября?

Если бы ты знала, насколько права! Но говорить об этом нужно осторожно.

— Скорее всего, — кивнул я, прожевав сочный пирожок с яблоками и запив его молоком. — Должен остаться кто-то один. И сейчас у Б. Н. выбор: оставить все, как есть, и его в итоге сметут, или бить первым. Я думаю, он ударит.

— Почему ты так думаешь? — отец с интересом смотрел на меня.

— Ты сам его процитировал. Мол, Верховный Совет угрожает государственной безопасности. Сейчас это кажется просто словами, на самом же деле это разогрев публики. Нам внушают, что Руцкой и компания — опасные люди, преступники, их надо нейтрализовать. Уверен, сейчас ведутся переговоры, но никто уступать не собирается, и тогда Ельцину останется только убрать Верховный Совет указом.

— Он его не подпишет, — уверенно заявила мама.

— Ельцин-то что угодно подпишет, — возразил папа.

— Ну, не что угодно… — заметил я. — Но Совет распустить — на его месте самое логичное.

— Не будет он этого делать, — мама покачала головой. — В Совет депутатов люди выбирали. Как их можно разогнать? Народ же сразу поднимется.

— Поднимется, — согласился я. — Пока что все помнят август девяносто первого. Кто-то за коммунистов, и хочет вернуть все, как было. А другие — за Ельцина и демократию. Так что у тех и у тех будут сторонники, которые будут готовы доказывать свою правоту с кулаками.

— Милиция разберется, — вставил свои пять копеек Валерка. — Если у нас тут кто-то будет отношения выяснять, мы их быстренько упакуем.

— А у нас никто и не будет, братуха, — я посмотрел на него. — Все дела будут в Москве решаться. И потом… как ты думаешь, за кого милиция?

— Ну… — кузен почесался затылок. — За народ.

— А вот и неправильно, — я покачал головой. — Милиция, полиция, жандармерия — неважно, как назвать — призвана защищать государство. Власть. И реальная власть сейчас в руках президента. Сторонники Белого дома обречены. Ну… на мой взгляд.

Поняв, что увлекся, я смазал свое утверждение, превратив его в смелое предположение.

— Если поднимутся офицеры, — заметил папа, — еще неизвестно, кто обречен. Армия-то ведь как раз и может нарушить баланс сил, выбрав правильную сторону.

— А какая сторона правильная? — вдруг спросил Серега, и в кухне воцарилась неловкая тишина.

— Сторона правды, — я взъерошил младшему брату волосы. — Потому-то она так и называется.

Я-то думал, что этого окажется достаточно, но педагог из меня пока так себе. Ребенок любого взрослого в тупик может поставить! Одними только вопросами.

— А где правда? — тут же спросил Серега. — У президента? Или у Совета?

Правда всегда одна, всплыла в голове строчка еще не вышедшей песни. Но вслух я сказал другое.

— А это уж как договорятся.

— Не договорятся они, — вздохнул папа.

Как же он прав…

— Ладно, оставим политику, — отец перевел тему. — Мы с Афоней вас будем ждать в пять, нормально?

Афоней звали его коллегу, с которым я тоже был немного знаком — в детстве папа нередко брал меня с собой в рейс, когда не с кем было оставить дома.

— Нормально, пап, — кивнул я. — Как раз столы уже можно будет забрать. Спасибо, мам, очень вкусный завтрак. Валерка, пойдем. В зале еще конь не валялся.

Уходя, я прямо-таки спиной чувствовал, что родители насторожились. Вот вроде бы верят, а с другой стороны, сомневаются. Ладно, скоро запустится зал, и волнений у них станет меньше.

А на площадке нас уже ждали. Дюс, Саня, Илюха — все наши. И еще кое-кто.

Глава 16

— Здоров, Камень, — на лице Тонны расплылась довольная улыбка, словно он увидел старого друга.

Ну, надо же, как порой неожиданно меняются люди. Вот только что ему нужно?

— И тебе привет, Кирилл, — я пожал протянутую ладонь. — Тоже с нами позаниматься решил?

Я быстро окинул взглядом своих. Никто тренировку не начинал, ждали, как разговор пойдет.

— Да можно, — Кирилл демонстративно похрустел шейными позвонками, крутанув головой. — Но так-то я по-другому вопросу. Говорят, ты с Серым нормально живешь?

Уже позабытое мной выражение. Если что, оно означает наличие дружеских, а чаще деловых отношений.

— Работаем вместе, — подтвердил я. — Ты же в курсе про зал.

— А че как там у вас с охраной? — Тонна сразу взял быка за рога. — Мне тут птичка на хвосте принесла, что люди нужны.

А вот это уже интересно. За то, что Кирилл организовал наружное наблюдение, я обещал ему проход в день открытия. Ему и его «скорлупе». Но про поиск охранников я с ним не откровенничал. Может, Саня?

— Вадик, Кирюха тоже из наших, армейских, — вступил тот, словно бы в подтверждение моих подозрений. — Всякую шушеру одним своим видом распугает.

Ну, точно… Пусть и хлебнул в армии лиха, но деление на своих, кто отслужил, и гражданских накрепко засело в подкорку. И вот — пригласил «своего», а о последствиях не подумал. Что ж, я босс, мне и разруливать.

— Люди нужны, Кирилл, — я смотрел Тонне прямо в глаза. — Вот только, боюсь, не для тебя эта работа.

— А че так? — тот криво усмехнулся.

Роста мы с ним примерно одного, только он еще вдобавок и сильно шире в плечах. Но не комплекцией Тонна опасен, а своей своими криминальными наклонностями и жаждой легкого заработка. А еще не любит оказываться в проигрыше. С таким только товарно-денежные отношения и только с большой осторожностью при сильной необходимости.

— Да потому что мне нужны простые вышибалы, — я продолжил играть в гляделки. — Ты же сам на воротах стоять не будешь, правильно? Подо мной ходить тоже не станешь? Мог бы стать крышей, вот только насчет этого у Жогина уже с Севером договоренности, а это уже не твой уровень. Или потянешь?

Тонна прищурился, продолжая буравить меня глазами, словно хотел просверлить дыру. Еще и не моргать старался, анаконду из себя строил.

— Складно базаришь, — наконец, сказал он. — С Севером мне, конечно, связываться незачем, он человек уважаемый. Только это ведь Жогин под ним ходит, а у тебя все же свой зал. Собственный.

— Может, и так, — я пожал плечами. — Только вся точка под Севером, без исключения. Так что не срастется у нас, Кирюха. А про свое обещание я не забыл. Ты мне помог, я отвечу. Завтра в семь часов вечера приходи на открытие. И своих мелких, кто в выслеживании маньяка участвовал, приводи. Все в силе. И да, вот еще…

— Ну? — мрачно спросил Тонна.

— Есть у меня для тебя и твоей «скорлупы» еще одно интересное предложение. Нам сегодня билеты распечатают на открытие. Надо бы их распространить по соточке…

Бугай посмотрел на меня с интересом, а вот мои парни — в недоумении. Мы же не про какие билеты не говорили. Вот только их и нет на самом-то деле, это я своим потом объясню, сейчас надо Тонну завлечь. А то задумает хрень какую-нибудь из-за обиды.

— По соточке, говоришь, — задумчиво проговорил дворовый «авторитет».

— Ну да, — подтвердил я. — Это нужно мне отдать с каждого билета, так что можете накинуть немного сверху, чтобы самим заработать. Твои пацаны как раз могут среди таких же шкетов распространить — им-то проходка за ту помощь с выслеживанием маньяка, но другие будут проходить по билетам. У кого они будут, тех в первую очередь. И потом уже остальные.

Пока нес эту околесицу, понял, что идея на самом деле рабочая. Сейчас у нас всего десять игровых мест, и народ будет толпиться в ожидании, причем большинство тупо смотреть, как другие играют. Сразу вспомнился Ярик и магазин Германа. А так — в качестве «билетов» используем рекламные листовки, они как раз маленькие, аккуратненькие, минималистичные. Пусть «скорлупа» Тонны думает, что это элитный клуб, на детей и подростков такое хорошо действует, они и других так заинтересуют.

— Деловой разговор, — бугай заинтересовался, даже улыбку растянул до ушей. — Когда забирать?

— Ближе к вечеру, — сказал я. — Из типографии заберу и тебя найду. Ты же во дворе где-то будешь?

— Ага, — довольно кивнул Тонна. — Ладно, тогда давайте, пацаны. А тебя, Вадик, жду. Увидимся.

Он с размаху ударил своей ладонью по моей, потом так же по очереди распрощался с остальными парнями. Сплюнул сквозь зубы, сунул руки в карманы и пошел прочь, насвистывая какую-то блатную мелодию.

— Саня, вот ты нашел, конечно, кого советовать, — я повернулся к другу, покачивая головой. — Он, может, и из армейских, вот только помню я, как весь двор выдохнул на два года, когда он служить ушел. Зачем нам такой? Ты чем думал, когда его привел?

— Не приводил я его, — вдруг помрачнел Саня. — Сам пришел, сказал, что дело к тебе есть. А я просто напомнил, что он служивший…

— Ладно, проехали, — я махнул рукой. — Извини, Саня, погорячился.

— Серега сказать мог, — предположил Дюс. — Он же общается во дворе с другой мелочью, а они почти все под Тонной. Поделился с кем-то, брякнул, не подумав, о подслушанном разговоре насчет охраны, а тот уже Кириллу передал.

— Наверное, ты прав, — согласился я. — Ладно, теперь нам даже лучше, что о клубе говорить будут. И…

— Вадик, а что все-таки за билеты? — озвучил общий вопрос Илюха.

— Обычная реклама, — улыбнулся я. — Листовки, которые кирюхина «скорлупа» распродаст среди своих за один вечер.

— Так они же не за сотку их отдавать будут! — заявил Саня.

— Естественно, — я кивнул. — Пусть хоть за пятихатку. А нам, главное, не столько расходы отбить, сколько заинтригованных малолеток привлечь. Так что пусть поработают ходячей рекламой.

— Ха! — усмехнулся Дюс под одобрительные возгласы остальных. — Ничего так идейка! Надеюсь, сработает.

— И я надеюсь. А теперь ты скажи, как бабушка? Пустили тебя вчера?

— Пустили, — вздохнул Дюс. — Фигово она себя чувствует. Пять минут дали и выгнали сразу. Но она бодрится, притворяется, что все не так плохо… Вечером снова пойду.

— Прорвемся, — я крепко стиснул его плечо. — Если что надо будет, скажи. Не держи в себе, мы поможем.

— Поможем, — добавил Илюха. — Ведь так, парни?

— Если братуха сказал, так и будет, — это уже Валерка.

— Ты, главное, не раскисай, Дроныч, — глухо сказал Саня. — Они это чувствуют…

Повисла пауза. Кажется, не только я понял, что он имел в виду. Парализованный дед, которого Санина мать продолжает упорно тянуть дальше.

— Спасибо, парни, — тихо проговорил Дюс. — Ладно, давайте к делу. Вадик, какие у нас на сегодня планы? Как действуем?

— Работаем, — улыбнулся я. — Вы дальше пойдете в зал, доводить его до ума. А я кое-какие дела проверну и потом сразу к вам. Но для начала спорт.

* * *

В своей первой жизни я ни разу не был на скачках. Да и вообще, старательно обходил все азартные развлечения, в том числе игровые автоматы. Последних в Новокаменске одно время было как грязи, павильоны даже на автобусных остановках ставили. И лишь навскидку я мог назвать штук двадцать адресов, и это с учетом того, что сам я туда не ходил.

Дядя Гоша заметно удивился, узнав, что я буду не только смотреть, но и тоже собираюсь поставить. Вернее, выиграть… Правда, придется использовать «долговые» от Невмержицкого, которые я отложил. Этот момент немного жег мою совесть, но я был уверен в победе благодаря проверенному инсайду из будущего. Так что деньги эти я не потрачу, наоборот, преумножу. И лучше один, чтобы не было соблазна для остальных. Слишком уж сомнительно выглядит со стороны схема обогащения.

— В общем, так, Вадюха, — таксист все больше нервничал, пока мы подходили к ипподрому. Начал вводить меня в курс дела. — Есть несколько фаворитов, но основным считается Вавилон. На него коэффициент маленький, так как он практически всегда выигрывает. Еще парочка — Рубин и Марсель — дышат ему в затылок. На них выгодно ставить как на призеров или кто выше.

— Кто выше? — эхом переспросил я.

— Ну да, — дядя Гоша занял место в длинной очереди, я встал рядом. — Это когда две конкретные лошади сравниваются. Например, Спирит и Марсель — кто кого обгонит. Но там коэффициенты слабенькие. Выгоднее всего ставить на призеров. Я обычно беру два купона и меняю скакунов на вторых и третьих местах. Иногда, если в такси много набрал, могу три ставки сделать, так вообще шансы хорошие.

— То есть можно взять сколько хочешь купонов, были бы деньги? — уточнил я и, дождавшись подтверждающего кивка, погрузился в раздумья. Не был бы я уверен, перестраховался бы, сделав несколько ставок. Может, так и поступить, чтобы не привлекать внимания? Парочку ставок проиграть, чтобы победа не вызвала подозрений… Пожалуй, да.

— Слышь, друг! — дядя Гоша требовательно постучал по плечу мужика впереди нас. — А сегодня у нас в гладких гонках шоу или плейс?

— Плейс вроде, — пожал тот плечами.

— Нормально, — таксист довольно крякнул, а потом, посмотрев на мое непонимающее лицо, объяснил. — Гладкие гонки — это по ровной трассе. Проще и больше предсказуемости, чем, например, в барьерных. Ну, когда эти… хердели ставят, препятствия то есть.

— А что за «шоу» и «плейс»? — поинтересовался я.

— Шоу — это когда три места. Ну, как обычно, золото, серебро и бронза. А плейс — это когда больше. У нас, как правило, пять.

— А после дерева что идет? — ляпнул какой-то парень в очереди.

— Какого еще дерева? — недоуменно уставился на него дядя Гоша.

— Ну, четвертое место — это же деревянная медаль, — пояснил тот под добродушные смешки остальных. — А пятое — это что?

— Медь, — предположил мужик перед нами, и очередь опять засмеялась, причем гораздо увереннее и громче.

— Вообще, тогда логичнее четвертое место назвать железным, например, — не унимался парень. — Почему дерево?

— Тьфу ты! — выругался дядя Гоша, потом тоже хохотнул. — Деревянная медаль — это шутка такая! Понял, пацан?

— Я-то думал! — тот сконфуженно почесал затылок. — Вот блин!

Опять посмеялись, причем женщина, которая заняла очередь следом, как мне показалось, сама не особо все поняла. Потом дядя Гоша продолжил рассказывать про лошадей, советовал, кого лучше выбрать, сыпал словечками вроде «стипль-чез» или «гандикап». Наш сосед по очереди тоже оказался словоохотливым, вставил своих пару баек про «черных лошадок». Я слушал внимательно, потому что ставки планировал делать с умом. И чтобы выиграть, и чтобы излишнее внимание не привлечь.

Ипподром в нашем городе был старым, построили его еще в тридцатых годах. По всем правилам того времени — с помпезной входной группой в виде арки с шестью колоннами и башенкой над трибунами. Вот только следить за ним после распада Союза практически перестали, и покрытие корта оставляло желать лучшего. Раньше его хоть укрепляли, чтобы не расплывался в болото, как после сегодняшнего ночного дождя. Это обстоятельство в прошлый раз и привело к огромному проигрышу дяди Гоши. А меня оно приведет к выигрышу.

— Ладно, давай, Глебка! — таксист попрощался со своим новым знакомым, когда тот купил себе билет, и подошла наша очередь. — Так, барышня! Нам два! На хрен ты мне деньги суешь, Вадька? За мой счет гуляем сегодня! Ставки только на свои делай, ха-ха! А билеты с меня. Так, теперь вон туда.

Павильон, где принимали ставки, внутри походил на сберкассу задолго до ребрендинга нашего самого старого банка. Несколько окошек в толстенной решетке, горластые посетители и не менее громкие сотрудники. Народ волновался, делая ставки, советовались друг с другом. А потом вдруг затихли, когда внутрь зашел очередной посетитель.

— Ох ты ж! — прошептал дядя Гоша. — Я думал, перед ним проскочим, но ладно.

Я повернул голову и увидел мрачного лысого мужика без бровей и ресниц. Север, тот самый авторитет, о котором я вспоминал утром при разговоре с Тонной. Он что, тоже играет?

— Сюда, пожалуйста! — от закрытого прежде окошка отняли картонку, и какого-то парня, ретиво бросившегося к нему, тут же задержали, что-то прошипев.

— Ой, бля!.. — тот сказал это шепотом, но услышал, наверное, каждый.

Север проследовал к специально открытому для него окошку, у дверей остался один из его охранников. Похожие друг на друга, как близнецы-братья, оба короткостриженые и в одинаковых черных рубахах. Сам бандитский авторитет, заметив меня, узнал. Мимоходом кивнул, слегка скривив губы в ухмылке. Окружающие зашептались. Наверное, гадали, каким боком я отношусь к Северу.

— А ты что, его знаешь? — вот и дядя Гоша удивился.

— Они с Жогиным вместе работают, — тихо ответил я. — У него и виделись.

Бандит же тем временем подошел к своему личному окошку, скептически прищурился и посмотрел на опрятную девушку, готовую принять его ставку.

— Привет, Варя. Вот по этой схеме мне выдай.

И он протянул ей листок бумаги с пометками. Загодя приготовился, надо же. И озвучивать не хотел, кого видел победителем.

— Здравствуйте, — нам в отличие от Севера «досталась» пожилая дама с «химией» на голове, подкрашенной фиолетовым, по моде молодящихся бабушек. — На что ставим?

— Так, мне на Вавилона одну, — начал дядя Гоша. — На первый заезд. Потом вторая на призеров. Вавилон, Марсель, Рубин. Второй заезд. Третья — Вавилон, Рубин, Марсель. Третий заезд. И четвертая — Марсель, Вавилон, Рубин, тоже на третий, — потом помешкал пару секунд, задумался. — Ай, была не была! Давайте пятую: Рубин, Марсель, Вавилон! На третий заезд!

Фиолетовая бабушка, хмыкнув, оформила нашему соседу пять купонов, и он отошел в сторону, уступив мне место. А меня так и тянуло сказать дяде Гоше, что он жестоко ошибся… Но нельзя, я же новичок и совсем-совсем не знаю будущее.

— На победителя, — сказал я. — Третий заезд. Скарлет.

— Уверены? — старушка удивленно посмотрела на меня поверх очков.

— Вадюха, ты чего? — возмутился дядя Гоша. — Это дрянная лошадь! Там даже деревянной медалью не пахнет, там говняная в лучшем случае!

В очереди засмеялись, видимо, отношение к Скарлет было примерно как к куче мусора. И громче всего почему-то смеялся парень, который тупил с «деревянной медалью».

— Мой каприз, — улыбнулся я. — Сто тысяч.

Постарался произнести это шепотом, еще и купюры не показывать, но таксист навострил уши и опять попытался меня отговорить.

— Пацан, да ты что ж делаешь! Тебе денег не жалко? Так мне их отдай!

— Нормально, дядь Гош, — я покачал головой. — Мне сегодня сон хороший приснился. Лошадь красная победит, а Скарлет — это и есть по-английски «алый»…

— Да чтоб тебя! — таксист развел руками и с силой хлопнул ладонями по ногам. — Делай, как хошь! Твои деньги!

— И теперь на призеров, — добавил я, не обращая внимания на стенания дяди Гоши. — В первом, втором и третьем. Спирит, Марсель, Алтай. По тысяче.

Таксист, расстроенный моим невежеством, вышел прочь.

— Ох, парниш, — фиолетовая бабушка вздохнула и покачала головой. — Уговаривать не буду, сам взрослый уже.

В очереди зашушукались, в основном опытные игроки смеялись над «наивным дурачком», за которого меня точно считали. А вообще, конечно, фантастического в таком поведении ничего не было — еще в прошлой жизни я слышал о «темных лошадках» и везунчиках. Да и дядя Гоша о таком говорил, пусть и со скепсисом.

Со стороны все это должно было выглядеть так: пришел новичок, охочий до легких денег, и позарился на высокий коэффициент. Главное, чтобы меня потом за жопу не взяли. Но для этого я и взял второй купон, со стороны более выигрышный. Типа подстраховался, чтобы совсем уже без штанов не уйти.

Всю дорогу до трибун дядя Гоша посматривал на меня как на ударившегося головой и что-то расстроенно бормотал. А я делал вид, будто нервничаю — чтобы не было как в анекдоте про довольную жену и лимон.

— Начинается, — увидев выстроившихся лошадей с жокеями в седлах, дядя Гоша тут же забыл о моей придури и стал потирать руки.

Выстрел! Грохнул стартовый пистолет, и лошади помчались по кругу. Оказывается, интересное зрелище, зря я в прошлой жизни даже ни разу не сходил. Лошади несутся, уже на первых же секундах ты тупо теряешься, кто где и на каком месте, но как интересно! Всего две минуты каждый заезд, а кажется, будто вечность!

— Нормально, — проговорил дядя Гоша, когда одна из его ставок сработала в первом заезде.

— Блин, похоже, просру я все деньги, — обреченно вздохнул я, стараясь не переигрывать, когда и первый, и второй заезды сработали вхолостую.

Дядя Гоша крякнул, посмотрел на меня сочувственно… Потом наступило время последнего заезда, третьего. И вот она, Скарлет, которая принесет мне огромные деньги. На сухой дистанции в отличие от фаворитов. То, что не мог учесть в прошлый раз дядя Гоша. Как и в этот.

— Да ну! Да ну на хер! — заорал кто-то, когда признанная вечным аутсайдером лошадь вырвалась вперед, пока Рубин с Вавилоном потеряли драгоценные секунды в грязи. — Мля-я!

Трибуны охнули, когда комментатор, до этого неразборчиво что-то бубнивший, объявил неожиданно четко.

— Победитель третьего заезда — Скарлет! Жокей — Дмитрий Коренев!

Раздались жиденькие аплодисменты и крики «ура». А кто-то ведь надрывается прям… Как будто родственник или друг пришел к финишу. Я посмотрел в ту сторону, откуда доносился звук, и точно: женщина лет сорока, точнее не вижу издалека, долговязый парень и девочка возраста как мой брат Серега.

— Ко-ре-нев! Ко-ре-нев! Чем-пи-он! Чем-пи-он!

Женщина — судя по всему, супруга жокея — кричала из последних сил, и тут вдруг ее поддержали. Скорее всего, это были просто любители, которые не делали ставки, а просто смотрели на гонки. Хотя, как рассуждали дядя Гоша и его новый знакомый Глебка, играть на тотализаторе — это традиция. И ходить на ипподром просто так — все равно что на рыбалку без водки… Я про себя хмыкнул: знатоком скачек никогда не был, но знаю, что женщины традиционно в шляпках приходят. Эдакий ипподромный дресс-код. Вот только я что-то ни одной тут не вижу.

— Ты… ты… — дядя Гоша смотрел на меня круглыми глазами, будто увидел привидение. — Ты что, знал?

— Откуда? — я пожал плечами. — Просто приснилось же… А что, большой выигрыш-то? Раза в два?

— Э-э-э, — у таксиста даже челюсть отвисла.

— В три? — я продолжал играть наивного дурачка.

Надо было глянуть в павильоне коэффициент, но думаю, что не меньше одного к двадцати. Итого мой выигрыш — миллиона два за вычетом «косячного» купона. Неплохо. На телики, краску, работу художницы хватит, даже останется. Или все-таки надо было побольше ставить?

— Коэффициент на Скарлет — один к ста пятидесяти, — просветила меня кругленькая дама в шарфике и не идущих ей квадратных очках.

— Твою ж мать! — выругался дядя Гоша.

— Вам очень повезло, молодой человек, — возмущенно посмотрев на таксиста, квадратно-круглая дама вновь повернулась ко мне. — Редкий аутсайдер долетает первым до финиша…

— Что? — я словно очнулся. — Сколько, вы сказали? Один к ста пятидесяти? Это сколько?.. Так… Да ети твою душу!..

«Пятнадцать миллионов», — число загорелось в мозгах красным неоном.

— Так… — дядя Гоша, к его чести, взял себя в руки, хотя сам профукал, насколько я помнил, под сотню тысяч. Не очень вроде бы много, однако по нынешним деньгам это где-то полторы средней зарплаты. — Сейчас быстро и тихо, не привлекая к себе внимание, идем к кассе, и получаешь свой выигрыш. Потом так же быстро ко мне в машину!..

— На барьерные с колесницами не останетесь? — квадратно-круглая пенсионерка не отводила от меня своего завидущего взгляда.

— Хорошенького понемножку, — я улыбнулся. — До свиданья!

Объявили перерыв, народ потянулся за пивом, которое у павильона разливали бойкие продавщицы. Странно, что они сразу товар не выставили. Может, так и задумано? Первые соревнования — на трезвую голову, а уж потом!.. Гуляй, как говорится, рванина!

— Вот них*я себе! — не выдержал дядя Гоша, уверенно идя к дверям в павильон. — И вот почему я тоже не поставил? Хотя бы тыщонку, и сейчас бы у меня их сто пятьдесят было! И проигрыш бы покрыл, и еще бы полтинник остался. Слушай, Вадюх, а ты что, знал, получается? Колись, паря!

— Да если бы, — я твердо держал свою линию. — Говорю же, сон, яркий такой… Ну и решил рискнуть.

— Так, тихо! — вдруг зашептал таксист. — Цыц, Вадик! В машине обсудим!

Поначалу в павильоне никого не было, но слухи распространились прямо-таки с космической скоростью, и следом за нами ввалилась толпа любопытных.

— Ну, вы даете, ребята! — бабушка с фиолетовыми волосами аж привстала, едва мы вошли. — Гена, освободи помещение!

От стены отделился суровый охранник с комплекцией шкафа. Одет он был в камуфляж, голова шириной чуть ли не с телевизор и взгляд такой, что как будто убить всех желает — исподлобья, еще и оскал кривой.

— Граждане, на выход! — голос у него, что удивительно, оказался вполне себе мягкий, даже бархатистый. Но вот тон не предвещал ничего хорошего тем, кто решит поспорить с этой ходячей машиной для физических замечаний. — В павильоне остаются только те, кто получает выигрыш…

— Скарлет! Скарлет! — гости ипподрома что-то обсуждали, но до меня доносилась лишь кличка победившей лошади.

Шкафообразный Гена буквально выдавил всех любопытных своей харизмой, потом оглядел нас хищными кривыми глазками.

— У кого выигрышные купоны? — осведомился он.

— У нас! У меня! — одновременно отозвались несколько человек вместе со мной.

— Вы остаетесь, остальные — на выход, — Гена потянул носом, как разозленный бык.

Дядя Гоша, взволнованно поглядев на меня, вышел вслед за торопливо покидавшими павильон людьми. Стало тихо, остались всего человек десять, чьи выигрыши, как я понял, были сильно меньше моего, а потом в дверях появился Север. Он обвел помещение взглядом, задержался на одном, потом на втором… И, наконец, добрался до меня.

— Ну, здорово, пацанчик, — неожиданно по-доброму сказал он. — Точно, помню же, что где-то виделись… У Серого в салоне?

— У него, — подтвердил я. — Мы еще с вашими там… познакомились.

— Ха-ха, помню, — засмеялся бандит. — Интересное знакомство вышло… Вадим?

Я кивнул.

— Повезло, — заговорил он вдруг с непонятной интонацией. — Один к ста пятидесяти… Это же прям из грязи в князи. На что бабки потратишь, Вадим?

— В дело пущу, — я знал, что таким людям нельзя показывать страх. Ни при каких обстоятельствах. Считывают моментально.

— Это правильно, — одобрительно кивнул бандит. — Только расскажи-ка мне, в чем на*бка?

— Не понял, — спокойно возразил я.

— Че ты тут мне лепишь? — грозно надвинулся на меня Север. — За лоха держишь? Отвечай быстро! Подкупил жокеев? На лапу дал? С кем договорился?

М-да… Я, разумеется, понимал, что меня очень быстро попытаются «разуть». Но не столь же нагло.

— Ну? — Север навис надо мной, приблизив свое страшное полностью безволосое лицо. — Ща как заберу все, и полетишь отсюда в одних трусах! Понял?

Рядом пытался прикинуться ветошью парень, к которому в очереди прилипла кличка Деревянная Медаль. Какой-то дедок замер от неожиданности. А сотрудники ипподрома, включая ту самую девушку, которая обслуживала авторитета в индивидуальном порядке, и фиолетовую бабулю, делали вид, будто ничего особенного не происходит.

Я набрал в грудь побольше воздуха.

Глава 17

Вот что можно ответить лысому бандосу, угрожающе нависающему над тобой, словно скала? Нет, не отдам? Милицию позову? В морду дам? Все это — полная чушь.

— Я и так в одних трусах, вторые не ношу, — совершенно неожиданно вырвалась из меня старая студенческая шутка.

Север побагровел, но скорее на автомате, а потом на секунду завис. Еще мгновение, и притихший павильон громыхнул раскатистым хохотом. Смеялся бандит от души, словно услышал невероятно смешной анекдот или шутку из пока еще не скатившегося в юмористический междусобойчик «Аншлага».

— Твою мать! — Север отсмеялся, мне даже показалось, будто в уголках его страшных змеиных глаз блеснули капельки слез. — Смотри, братва, молодежь-то какая у нас растет! Вроде борзый, а не подкопаешься. А, пацаны?

Авторитет оглянулся вокруг, посмотрел на своих телохранителей, на местного вышибалу Гену, на Деревянную Медаль с остальными победителями. Его сопровождающие весело улыбались, но видно было, что скорее из вежливости перед боссом. Обычные игроки стояли как будто в обмороке, а вот на Гену было смотреть страшно — так, наверное, мог улыбаться какой-нибудь фэнтезийный огр.

— Ладно, Вадим, — Север повернулся ко мне, поиграл желваками, потом сграбастал своей мощной рукой за плечо и отвел в сторону. — Колись давай, как узнал? Да не ссы, я тебя на понт брал. Ясен пень, что у студента нет никаких связей… Ну, разве что кроме Жогина, да только он в лошадях ни хрена не понимает.

— Да повезло просто, — я пожал плечами. — Деньги были нужны на запуск дела, а тут сон приснился, словно кто-то сверху решил помочь. Ну а мне нужно было решать, верить или не верить. Я и подумал, была не была! А еще дождичек прошел, он многих уравнял…

Удивительно, но даже с моим ростом я чувствовал себя в объятиях Севера карликом. Страшный мужик, ему ведь и вышибалы фактически не нужны. Сам кого хочешь поколотит и скажет, что так и было. Но тут ведь как — такие люди не любят страх. Боишься, лебезишь, хочешь угодить — сядут на шею. А не струсишь, будешь играть в благородство, опять проиграл, потому что доброту такие, как он, видят слабостью.

— Дуракам везет, — понимающе сказал Север.

— Умным тоже, — я не собирался давать себя унижать.

— Ладно, умник, — хмыкнул бандит, явно оценив мои слова по достоинству. — Далеко пойдешь, я смотрю. Куда, говоришь, деньги пустишь?

— На салон и еще пара идей есть, — уклончиво ответил я.

— Да ладно тебе, не выделывайся, — беззлобно сказал Север. Мы встали там, где нас вряд ли кто-то мог слышать, и теперь смотрели друг на друга. — Говорил ведь, на дело? В Серегу вложиться хочешь? В эти его финтифлюшки новые? Нормальная тема-то? Азартная?

— Посмотрим. Играть у нас народ любит, — несмотря на изменившийся тон беседы, я ни на мгновение не забывал, кто передо мной. — А вы, если увлекаетесь, заходите к нам. Ставки делать не нужно, однако азарт гарантирую.

— Да у меня сын этим увлекается, я-то по серьезным делам, сам понимаешь, — Север махнул рукой, будто вертолетной лопастью. Потом задумался, как будто о чем-то своем. — Кстати, как у вас там дела? Никто ничего странного не говорил? Крутился, может, кто? А то мои остолопы ведь на таксиста с твоими парнями кидались, черти, вдруг кого пропустили. Заменю их, пожалуй.

Тут можно было бы и промолчать, заканчивая разговор. Но можно и попытаться выжать что-то для себя.

— Мы тоже набираем охрану, — заметил я. — Людей, которые будут стоять «на воротах», однако при этом не цепляться к посетителям. И вашим парням бы не помешало немного… клиентоориентированности.

— Клиентоориентированности, — Север распробовал слово на вкус, погонял его туда-сюда, будто дегустационный коньяк, а потом хмыкнул. — Ладно, поговорю с ними. А ты, Вадим, если будут что предлагать… Ну, разные люди ходят, сам понимаешь, нелегкие времена сейчас. Ты на все подряд сразу не соглашайся, можешь ко мне подойти за советом.

Север полез во внутренний карман своего малинового пиджака, достал пухлое кожаное портмоне, раскрыл, будто бы невзначай продемонстрировав толстую пачку долларовых купюр. Достал из отдельного кармашка картонный прямоугольничек, протянул мне.

— Держи.

Я взял визитку, кивнул, поблагодарив. Надо мне, кстати, и самому такими обзавестись. В этом времени визитки в тренде, без них тебя за серьезного человека не примут. Что ж, деньги появились, а типография меня снова встретит как близкого родственника.

«Северов Григорий Андреевич, — было написано на визитке. — Общественная организация „Новокаменский районный союз чернобыльцев“, председатель».

Ого! А Гриша Север у нас, оказывается, серьезный человек, общественник. Я знаю, что в девяностых очень много чего проворачивалось через союзы афганцев, не исключаю, что и с чернобыльцами было что-то подобное. Впрочем, для меня в этом времени не было, а есть. Грустно, что для своих махинаций братва прикрывается благими делами.

— И вот еще что, — Север пожал мне руку и вдруг сжал, чтобы я не смог ее выпустить, пока он не договорит. — Ты сюда больше не ходи играть. Сам понимаешь… Люди за удовольствием приходят, за адреналином. А деньги, Вадим, это так, приятное дополнение.

— Как в казино, — понимающе кивнул я, старательно сдерживая Северовскую медвежью хватку. Вот что у них за привычка такая?

Бандит стиснул мою руку еще сильнее, напоминая гидравлические ножницы, а потом отпустил. Сначала Тонна, потом этот Жека Петров с АРПа, и вот теперь уважаемый человек Григорий Андреевич…

— Соображаешь, Вадим, — с легкой ухмылкой ответил Север и отпустил руку. — Давай, забирай бабки. И обращайся, если что…

Захотелось вдруг процитировать Волка из мультика «Жил-был пес», но взрослое сознание перехватило юношеский порыв. Хватит на сегодня шуток, а то неизвестно, к чему приведет передозировка юмора в этом лысом черепе.

Север отошел и направился к своему окошку, где дожидавшаяся его одного девушка с готовностью вскочила со стула, мгновенно поправив прическу, юбку и декольте на блузке. А я прошел к фиолетовой бабушке, которая как ни в чем не бывало отсчитала мне пятнадцать миллионов рублей. Три пачки пятидесятитысячных купюр. Получив выигрыш, я поблагодарил кассиршу и направился к дверям.

Выходил я из павильона под таким пристальным вниманием, что даже как-то неловко стало. Тетенька в квадратных очках и еще парочка интеллигентного вида мужичков, пыхая ароматами туалетной воды «Пьер Ригар», подошли и поздравили с выигрышем, кто-то жиденько похлопал, но в основной массе люди сверлили меня мрачными взглядами, в которых смешались зависть, отчаяние и крохотный отблеск надежды.

Блин, а многие искренне, как тот же наш дядя Гоша, мечтали поправить свое финансовое положение при помощи скачек! У кого-то получалось, но не так, как у меня. Потому-то нескладного студента в моем лице одновременно видели сказочным счастливчиком и… тайно хотели, чтобы со мной что-то случилось.

Счастье, когда у соседа корова сдохла — как долго это еще будет отравлять мозги наших соотечественников.

* * *

Остаток дня прошел в невероятной суете. На вырученные деньги мы докупили теликов, краски и прочие расходники для ремонта помещения — если уж открываться, то сразу в приличном виде. Еще я отложил на типографию и последующие рекламные объявления в городских СМИ. На колл-центр замахиваться по-прежнему рано, однако подготовка может вестись параллельно. Проложить пару линий, чтобы была выделенка на входящие и исходящие — для начала этого хватит как для клиентской службы. Причем звонки обрабатывать будем как для себя, так и для Жогина. Фактически первый в нашем маленьком городе аутсорсинг.

А вот потом… Нормальная IP-телефония появится только лет через пять, и этим займется Дюс. Как и тогда, я в технические дебри не лезу, но начать можно и с обычных аналоговых телефонов. Да, придется платить за каждую линию по обычным коммунальным тарифам, но это временно. Результата же можно добиться и так — это уже моя забота. Поиск клиентов, привлечение мейджоров и ЛОМов, как это называется у журналистов. Собственно, с одной фирмой мы точно сможем сдружиться, и это Steepler, отечественный производитель приставок «Денди». Но на них нужно выходить уже после того, как мы запустим игровой зал и заодно сделаем неплохую рекламу их же продукции. Потом закупим телефонию, сервак, найдем толковых программистов, чтобы обеспечили нам ПО. А следующий шаг — это портфолио в нашем родном городе и в паре соседних. Желательно и на столицу выйти, но тут у меня тоже есть пара мыслей. Плюс с иностранцами нужно связаться — как говорится, заграница нам поможет. Подвинем индусов на мировом рынке, пока он еще не поделен. Время есть, и оно работает на меня.

Дядя Гоша не унывал — проиграл в пух и прах, но тут же предложил мне свои услуги по перевозке новых телевизоров, и я согласился. Отправил парней в том же составе, по-прежнему дав указание экономить. Да, я выиграл пятнадцать миллионов, но это не та сумма, которая дает право пускаться во все тяжкие. Как только начнем зарабатывать хотя бы больше, чем тратим, тогда и разрешу подумать о понтах. А пока обходимся малой кровью. У парней, кстати, глаза полезли на лоб, когда я рассказал про деньги — факт выигрыша скрывать уже было нельзя. Правда, решил приврать. Сказал, что ставку делал только потому, что подкупил сотрудников ипподрома — спасибо Северу за идею. Надеюсь, этого окажется достаточно, чтобы мои не решились повторять заход на скользкую дорожку, а еще… Если кто-то решит предать, и информация уйдет на сторону — пусть лучше я об этом узнаю как можно раньше.

Отец с Афоней приехали ровно в пять — люди старой закалки, водилы-автобусники, они не могли себе позволить опоздать даже на шабашку. «Пазик» гораздо вместительнее польской «Нюши», поэтому за мебелью мы помчали в полном составе, только не взяли Озика с Юлькой, обошлись собственной компанией. А те пусть следят за порядком в зале, столы натирают да рассказывают редеющим посетителям видеосалона о скором открытии нового развлекательного зала. Чую, завтра будет аншлаг. Уверенности мне прибавил довольно сияющий Тонна, когда я выдал ему сотню рекламных листовок, названных мной «билетами». Пусть барыжит, все равно десятку штук он со своей «скорлупой» должен будет отдать. Затраты окупятся, еще и останется, лишним не будет. Но главное — ажиотаж.

Честно, мне очень хотелось разделить вечер с Никой, но я не загадывал — это только так кажется, что расставить столы, помыть стены, местами подштукатурить и подключить телики с приставками, а потом новый замок в дверь врезать, раз плюнуть. На деле же все это растянулось на несколько часов, и большую часть мы закончили только к восьми вечера с урчащими желудками, прилипшими к спинам. До кучи съездили в банк, разменяли крупные купюры, чтобы было чем сдачу завтра давать, и часть сбережений обменяли на доллары как более надежную валюту. А еще по пути после Папы Карло заехали в «Русь» и купили там кроме канцелярщины еще две раскладушки с четырьмя комплектами постельного белья, подушками и одеялами. Ночевать там время от времени тоже придется, особенно на первых порах, на сегодня я техотделу я тоже задачи поставил, так что озаботиться нужно сразу. Да, и еще, конечно, закинули Дюса в больницу — снова проведать бабушку. Состояние стабильно тяжелое, но хотя бы без ухудшения… Теперь, кажется, все. Завтра Ника и Лиза пойдут работать на целый день и придут уже в работающий клуб, еще у Валерки пока непонятно с его приемом в милицию, но насколько я помню по прошлой жизни, его возьмут сразу, но всю неделю он будет бегать по медкомиссиям и покупать за свой счет форму. Так что его тоже можно будет брать на подхват. А еще…

— Саня, Валера, — я обвел взглядом обоих парней. — К вам будет отдельная важная просьба. Здание, конечно же, охраняют — эти, как их там, Башка с его корешем. Еремой, вот! Но сами понимаете, что люди они чужие, им до наших теликов и приставок как до одного места.

— Я готов там заночевать, — сразу же догадался Саня. — Мы же не зря раскладушки-то покупали! Только мать нужно предупредить…

— Братуха, так и я тоже! — поддержал мой кузен. — Я хоть на полу могу спать, мне только перекусить перед этим.

— Сделаем, — улыбнулся я. — Спасибо, ребят. И, так как деньги у нас теперь имеются, можем смело купить пайки для охраны.

— Слышь, Камень, а поиграть-то хоть можно будет? — Саня едва кивнул, услышав про еду, и решил поинтересоваться наличием не только хлеба, но и зрелищ. — Ну, немножко хотя бы, чтоб бодрствовать было легче.

— Конечно, — подтвердил я. — Тем более что и Дюс вместе с Илюхой тоже там будут, помните? И неизвестно еще, насколько оно все затянется… Перед запуском нужно все вылизать и отладить так, чтобы комар носа не подточил. Работать все должно лучше атомных часов! Помогайте парням, как раз они нагрузку на сеть проверять будут. Только сильно не увлекайтесь, будьте начеку, чтобы вас, если что, тепленькими не взяли. И, главное, меняйтесь, давайте друг другу поспать, вы мне оба завтра нужны бодрыми и отдохнувшими! А тебе, Валерка, не забудь, утром в милицию нужно. Ты же не передумал, надеюсь, туда устраиваться?

— Никак нет, братуха, — рот кузена растянулся почти до ушей. — Все будет пучком, не волнуйся.

— И еще вот что, — я посерьезнел. — Ночью видеосалон тоже работает, там фильмы всякие интересные крутят… Гм, пооткровеннее «Эммануэль». И посетители тоже бывают разные. Так что максимально внимательны будьте. Не поленитесь изнутри запираться. И за Дюсом с Илюхой присматривайте.

— Не вопрос, — покладисто ответил Саня. — Я и с парнями, которые в нашей охране, тоже смогу посидеть. Помочь, подсказать, че как.

— И это тоже, — подтвердил я. — Поначалу тебе вообще с ними часто сидеть придется. Пока они испытательный срок пройдут, будет нелегко. Зато потом сможешь помощников выбрать, чтобы на них часть нагрузки спихнуть. Те же журналы регистрации смен, например.

— Помню, — Саня кивнул. — Как раз время будет все расписать, как ты говорил. С нас и начну.

— Дело говоришь, — я кивнул. — Сегодня себя и Валерку вписывай, и чтобы всерьез. Сразу на всю неделю распредели смены, завтра уже первых людей поставим, кого ты позвал. Потом у тебя самого головная боль появится, если журнал кое-как вестись будет. Доверяй, но проверяй, знаешь ли… Теперь с вами, ребят.

Я повернулся к техническому отделу. С ними мы уже все обсудили, но повторить и напомнить лишним не будет. Тем более что и сами парни немного на взводе, все же такая ответственность…

— Аппаратуру сегодня гоняйте нещадно, — Дюс и Илюха кивали с серьезными лицами. — Чтобы завтра у нас ничего не заискрило, не загорелось, не завоняло вдруг. Отработайте пару нештатных ситуаций с внезапными выключениями.

— Это легко, — улыбнулся Дюс. — Не переживай, Вадик. Еще раз все перепроверим, настроим, пистолеты с джойстиками отладим. Картриджи еще раз отфильтруем.

— Отлично, — одобрил я. — Опять же не мне вас учить технике… Но про отчетность тоже не забывайте. Амбарных тетрадей мы закупили, Илюха, журналы учета работы машиномест на тебе. Чтобы у нас все и по времени потом сходилось, и по деньгам. Подготовь тоже сразу на завтра, как мы обсуждали.

— Да не волнуйся ты так, Вадим, — немного смущенно ответил толстяк. — Все готово будет. Только вот я уточнить хотел… Что с ценами делаем? Все, как ты говорил, ничего не меняем?

— Все так и оставляем, — кивнул я. — Хотел завтра как раз все подробно еще раз обсудить и прописать, но инициативу твою поддерживаю. Итак, напомню. Ставим час игры по пятьсот рублей с человека, если с 6 утра и до 22 часов. В оставшийся ночной промежуток оставляем 100 рублей, но с условием выкупа мест до утра.

— А почему так жестко? — удивился Саня. — Думаешь, найдутся желающие всю ночь сидеть? Пусть и с такой скидкой.

— Найдутся, — вместо меня с улыбкой ответил Илюха. — Вот представь, что ты пришел поздно вечером, поиграл два часа. А на автобусе уже домой не уехать. И что делать? Пешком по темному городу идти? Или в безопасности посидеть и поиграть? Причем столько, сколько днем никогда не получится даже со своей приставкой — родители не дадут! А тут — целое приключение.

— Разумно, — одобрил Саня. — Хе!

— Потом можно будет подумать о собственном микроавтобусе, — добавил я. — Сделать, например, рейсы раз в час или в два. Полуночников развозить. Но это пока на будущее, сейчас нам это не потянуть.

— Мне нравится! — улыбнулся Илюха, Саня с Дюсом одобрительно закивали. — Так, а в итоге, если у нас ночные берут пистолеты? И если народ тоже парами будет приходить?

— С пары берем по 750 днем и по 450 ночью, — ответил я. — Пистолеты даем по сотне за штуку уже без скидки. Тоже в час.

— Получается, максимальная стоимость часа у нас получится, — Илюха быстро посчитал в уме, — девятьсот пятьдесят рублей, это если оба игрока пистолеты берут. Может, дневной тариф округлим до тысячи?

— Ровней будет, — поддержал Саня.

— Не будем, — я покачал головой. — Это психологический момент. Пятьдесят рублей — сумма не очень большая, прямо скажем. А из-за того, что в итоге получится меньше тысячи, людям проще будет. Скидки и правильно составленная цена — слагаемые успеха. Так что не ленимся. Тем более что пистолеты не все брать будут, сами понимаете. На двоих стрелков игр не так много, да и в целом не стоит на них рассчитывать, как на беспроигрышный вариант. А вот работа в режиме 24/7 — это точно верная ставка. Поэтому я и переживаю так за нагрузку. Чтобы все выдержало.

— Тогда давай, Сань, ты до дома дойдешь, маму предупредишь, — Валерка тоже выступил с инициативой. — Книг возьми, еды, а я в зале засяду пока. Ну, чтобы и сейчас всегда кто-то был.

— Отличная мысль, Валер, — сказал я. — Моим я тоже скажу, что ты сегодня не дома ночуешь. Документы с собой?

— А как же, — рот кузена растянулся до ушей. — Всегда с собой ношу! И завтра сразу в милицию.

— Добро, — я тоже улыбнулся. — Ну, что? Кажется, все предусмотрели?

* * *

Новокаменск, база отдыха «Оникс», 22 августа, воскресенье

В просторной комнате сидели двое: пожилой вор Сева Купол, смотрящий за городом, и местный авторитет Север. Оба были завернуты в белые простыни и наслаждались ледяным пивом, особенно вкусным после мощного пара.

— Рассказывай, Гриша, удалось что-то выяснить? — спросил Купол, отламывая кусочек огромного лобстера.

— Этот Вадик сегодня выиграл кучу денег на скачках, — ответил Север, шумно выпустив лишний воздух после опрокинутой кружки. — Свистит, что случайность, про сон плел… Чушь полнейшая, такое не предсказать! Кто-то явно дела проворачивает за моей спиной. И пацан этот может быть в курсе. Мои сейчас потихоньку трясут жокеев и конюхов, но пока чисто.

— Правильно сделал, что ничего ему не сказал, — одобрительно закивал старый вор. — Ты знаешь, ко мне тут Кореец заглядывал давеча…

— Ну-ну? — с интересом посмотрел на Купола Север.

— У него пока ничего, но паренек этот пока что на АРПе. Странно, если он дело какое мутит, зачем на заводе трудится?

— Алиби себе создает, как менты говорят, — пожал плечами лысый бандит, вцепившись золотыми зубами в клешню.

— Посмотрим, — многозначительно сказал старый вор. — Наркоты в городе не прибавилось, так что тут дело в другом. Или все-таки выжидают. Потому что ни Бешеного, ни Черепа до сих пор не кошмарили.

— А Вано? — Север посмотрел на Купола помутившимся от парилки взглядом.

Но тот лишь пожал плечами. От хозяина рынка пока вестей не было.

— Ладно, придет — сам расскажет, — пробурчал Север. — Бляха, как все невовремя! Еще эти альпинисты долбаные опять объявились!

— Об этом тоже поговорим, — Купол остановил его успокаивающим жестом, ни на тон не повысив голос, и огромный лысый авторитет тут же замолк. — Мочить их надо. А то менты из-за этих тварей на всех ополчились, слишком много развелось беспредельщиков.

* * *

Чуть раньше, ресторан «Кавказ»

Вано откинулся на спинку кресла, поднял правой рукой бокал с новым «Цинандали», присланным братом из Кахетии, прищурился, глядя на светло-золотистое вино. Оно играло в стекле, словно бы даже перекатывалось от движения. Но мысли хозяина рынка были далеки от идеальной смеси ркацители и мцване. Он размышлял о том, что сказал его человек, бывший сегодня на ипподроме.

Вадим, который все чаще называл себя Камнем, сегодня тоже был там. Выиграл на скачках, поставив на самую дрянную лошадь, а потом говорил о чем-то наедине с Севером. Который потом просто его отпустил, хотя обычно обыграть лысого чернобыльца на скачках — сильно того обидеть.

Но если этот парнишка, Камень, чей-то шпион, не под ударом ли Север, с которым его теперь часто видят? Или тот не так прост и мутит свою игру?

Глава 18

К вечеру погода разгулялась, даря горожанам последние мгновения уходящего лета. Осень девяносто третьего будет мрачной, очень скоро в Москве начнутся волнения, которые в начале октября перерастут в вооруженные столкновения. Прольется кровь. Об этом никто в мире не знает, кроме меня, что немного пугает. Ведь я не могу изменить ход истории всей страны. По крайней мере пока…

Зато я могу подготовить нашу пока что небольшую компанию к будущим финансовым потрясениям. И начну это делать уже в ближайшее время. К октябрю нужно будет рассчитаться с Невмержицким, отдав 2400 долларов, впрочем, этот вопрос можно закрыть и пораньше. И скупить валюту нужно как можно скорей, пока еще выгодный курс. Сейчас, в конце августа, доллар стоит меньше тысячи, но уже в сентябре начнет резко расти. Естественно, я не помню точные суммы, но помню, что к Новому году за доллар будут давать около 1300 рублей, в январе и того больше — полторы тысячи. Кажется, что фигня, вот только это верхушка айсберга.

До «черного вторника» еще больше года, и все это время нам нужно будет вкладываться в валюту. Потому что 11 октября 1994-го рубль резко обесценится, подешевев в один день почти на 30%. На 27, если быть точным, это я помнил по прошлой жизни, когда «поумнел» к концу десятилетия и изучал динамику. Я же не просто так говорил родителям, что не нужно нести деньги в «Прогресс», а стоит вложить их в валюту — наша семья потеряла все сбережения в девяносто восьмом, когда случился очередной дефолт. Вот тогда-то я запоздало и начал интересоваться финансами.

— Как ощущения, ребят? — вдохнув прохладного вечернего воздуха, спросила Лиза. — Вы же запускаете завтра свой бизнес, это наверняка волнительно…

В прошлой жизни я бы ни за что не пошел ни на какое свидание накануне большого старта. Но, во-первых, тогда любые встречи заканчивались попойкой, а сейчас мне это неинтересно… Во-вторых, все равно нам нужна была пауза, чтобы выдохнуть. Всего час, не больше, но мы решили не игнорировать девушек. И теперь мы шли по набережной Каменки, где еще неделю назад встретили сестру Ники — Машу, когда она и ее коллеги работали на месте преступления. Ездили редкие машины, из ресторана неподалеку доносились девичьи голоса, нестройно подпевающие «Комбинации» про два кусочека колбаски. Из промчавшейся кофейной BMW на пару секунд прогремел Газманов со своим «Есаулом» — черт, как же я скучаю без музыки. Ничего, скоро с первой реальной прибыли куплю себе стереопроигрыватель «Квазар», а там и до новинок от японцев из Sony недалеко. В прошлой жизни я покупал себе только «Волкманы», пока не перешел сначала на mp3-плееры, а потом и на музыкальные стриминги.

— Волнительно, конечно же, — улыбнулся я.

— Но мы держимся, — деловито добавил Дюс, чтобы не ударить перед своей девушкой в грязь лицом. — Завтра ответственный день, а сегодня можно расслабиться в обществе милых дам. Кстати, Ника, ты виделась с Таней? Как у нее дела? Продвигается с плакатом?

Ого, как Дюс осмелел! Но я этому только рад. Или он таким образом маскирует свое волнение из-за бабушки? Если так, то…

— Нет, не виделись, — покачала головой Ника, крепко держась за мою руку. — Но можете не волноваться, ребята, она не подведет. Таня очень порядочная. Если сказала, сделает. Тем более ей ведь однокурсницы помогают, так что справятся вместе…

Девушка была одета в свое любимое легкое платье в горошек и в босоножки от старшей сестры, все то же самое, как в мой «прилет» сюда, в прошлую жизнь. Так просто и так в то же время эффектно — во мне снова шевельнулись те самые ощущения, как я смотрел на нее тогда, что чувствовал. Кроме шока, конечно же, когда понял, что попал в прошлое. Да, именно сейчас, когда я проживаю жизнь заново, это все равно по-другому из-за былого опыта, но в душе… в душе я как будто снова помолодел на эти минуты, пока мы шли по набережной под дробный неспешный стук каблучков. По-настоящему, а не только телом.

— Это радует, — кивнул я. — А еще, девушки… Вы же завтра работаете, но вечером-то мы сможем рассчитывать на вашу поддержку? Придете посмотреть, как оно все получится? И Тане бы, кстати, тоже стоило бы заглянуть. У нее есть телефон?

— Нет, — покачала головой Ника. — То есть… это я про телефон у Тани. А насчет поддержки наших мужчин — разумеется, мы с Лизой придем. Сразу же после работы и заглянем, если будет куда. А то вдруг школьники вам все разгромят к этому моменту.

Обе легко посмеялись над незатейливой шуткой — суета вокруг открытия игрового зала явно сгладила противоречия в характерах девчонок. Сейчас они прежде всего хотели помочь нам, правда, Никин скепсис нет-нет, да и проскакивал.

Мы с Дюсом сделали вид, будто шумно выдохнули — как в старые добрые времена, когда мы с ним действительно думали и действовали одинаково. Потом он ушел в себя, когда в мае девяносто пятого его родители погибли во время землетрясения в Нефтегорске. Зачем их понесло из Ярославской области на Сахалин? Трудно сказать, но ведь наверняка дело в заработке — в итоге они и сына почти не видели, и ушли оба из жизни в один день, 28 мая 1995 года. А я что? Предложил ему нажраться…

— А знаете, что мне сейчас пришло в голову? — Лиза вдруг остановилась, отстранилась от Дюса и закружилась, как барышня на балу. — Это ведь так хорошо, Ника, что твоя сестра и ее коллеги поймали того маньяка! Мне почему-то кажется, будто я могла стать следующей жертвой… Боже, как хорошо!.. Как хорошо, что этого не случится!

* * *

Утром я вскочил ни свет ни заря, схватил пакет со сменной одеждой и помчался на спортплощадку. Место встречи изменить нельзя. Исключение сегодня только для Сани, который охранял зал, и для Валерки, умчавшегося устраиваться в милицию. А вот для меня, Дюса и Илюхи — никаких послаблений!

С девчонками мы вчера распрощались на легкой ноте. Маньяк задержан, город спокойно выдохнул, и теперь не нужно вздрагивать каждый раз, когда твоя девушка не где-то рядом. Вот только вчерашние слова Лизы заставили меня задуматься… Понятно, она поэтическая натура, но в мыслях ее имеется истина. Если бы не поймали злодея, она могла быть следующей жертвой. Почему нет? В моей прошлой жизни она просто исчезла. Бесследно. И никто не мог ее найти, во всяком случае мне ничего об этом не известно. Возможно, конечно, что спустя пару десятилетий кто-то наткнулся на ее скелет. Но дело-то не в этом — Лиза ведь могла не просто пропасть, а стать жертвой серийного убийцы. Которого, судя по всему, мы спугнули, и тот переключил свое внимание на кого-то другого. При этой мысли я поежился и постарался сосредоточиться исключительно на упражнениях. И на деле!

— Фух! — я шумно выдохнул, спрыгнув с перекладины. — Ну что, парни, пора приступать к работе. Одежду парадную захватили?

— Естественно! — Дюс, улыбаясь, потряс пакетом. — Я еще к Саниной матери заглянул, ему тоже взял во что переодеться.

— Отлично, — кивнул я, когда и толстяк показал на потертую спортивную сумку. — Илюха, ты знаешь, что делать. Мы с Дюсом идем на набережную, ты тоже потом сразу подтягивайся.

Илюха, который сегодня сумел целый раз подтянуться без посторонней помощи, махнув нам рукой, довольно бодро, зашагал в сторону ближайшего магазина радиодеталей — выяснилось, что совсем без аварий не выйдет, и парни за ночь составили список самых ходовых запчастей для теликов. Я думал сначала, что мы успеем заглянуть в старый особняк, но лучше не распыляться в день старта. Всего несколько часов осталось, нужно доделать оставшиеся висяки и встречать гостей с хлебом-солью. А вот шкатулка в стене старой купеческой заброшки не денется никуда, это я по той жизни помню.

— Как-то очково мне, Вадик, — признался Дюс по дороге, едва мы покинули двор.

Идти было недалеко, поэтому мы решили прогуляться пешком. Особенно приятно это было после физнагрузок, да и денек выдался удачным. Солнечно, ветер слабый.

— Понимаю тебя, — сказал я. — Мне и самому немного не по себе. Но это нормально. Странно было бы без волнения. Получилось бы, что нам пофигу. Что мы еще не доросли до своего бизнеса. А так — все правильно, переживаем, сжимаем кулаки.

— А вдруг не получится? — Дюс все еще сомневался. — Вдруг мы не справимся?

— Мы, — я резко остановился и посмотрел на него, — мы справимся. Будем впахивать, как рабы на галерах. Будем держать носы по ветру и ловить тренды. Будем работать над ошибками, корректировать стратегию. Сначала запустим этот проект, отладим его и перейдем к новым. И ты мне в этом поможешь. Ты, Саня и Илюха.

— И Валерка, — вдруг улыбнулся Дюс. — Хороший у тебя кузен. У меня такое чувство, что он за тебя в огонь и воду…

Он неожиданно помрачнел, и меня это слегка напрягло. Волнение — это понятно, но вот такие скачки настроения уже тревожно.

— Бабушка? — спросил я, догадываясь о причине.

— И она тоже, — подтвердил Дюс, махнув рукой, мол, пойдем дальше, не будем стоять. — А вообще… Ты знаешь, я задумался. Вот у тебя есть Серега, Валерка есть… Родной брат и двоюродный. У Илюхи сеструха. У Ники твоей вообще в семье трое. У Матвейчика сестра тоже. А я один.

— Такое бывает, — ответил я. — Понимаю, что звучит, будто мне все равно. Но это не так. Ты знаешь, скажу по секрету, я сам до недавнего времени не понимал, насколько ценными могут быть люди рядом с тобой. Для меня это мама, папа, Серега с Валеркой. Еще целая толпа наших родственников. Но вдобавок я понял, что нужно ценить и друзей. Пусть в семье ты один, но у тебя есть я, есть такой же одинокий Саня, есть Илюха. Все мы.

— Ты прав, — рассеянно кивнул Дюс, продолжая думать о чем-то не очень приятном.

— Смотри, — асфальт под ногами сменился обнажившимся грунтом, тротуары в этих местах не ремонтировали со времен перестройки. — Ты не пришел на сбор вчера, и я подумал, будто ты слился, помнишь? А на самом-то деле что?..

— Что? — непонимающе поморщился Дюс. — Ты же знаешь, что бабушка… Я подумал, что ты поймешь. Потому что люди важнее.

— Вот именно! Люди важнее, — эхом повторил я, вспоминая, как игнорировал эту простую истину десятки лет прошлой жизни. — И пока мы об этом помним, мы пройдем через все, что угодно. Вместе. Ты понял меня? И что бы ни случилось, мы должны помогать друг другу, поддерживать в трудную минуту! Слышишь? Чтобы никому и в голову не пришло потом нанимать киллера!..

На меня вдруг нахлынуло, и я не смог удержаться. Поздно спохватился. Дюс словно бы споткнулся, остановившись и повернув ко мне изумленное лицо. Какие-то парни в вареных джинсовках с длинными патлами а-ля группа «Ария» шарахнулись в сторону, обойдя нас по широкой дуге и поспешив прочь с большим ускорением.

— Ты что несешь, Вадик? — Дюс наконец-то очнулся. — Какого киллера? Зачем? Почему?

— Глупость сморозил, — признался я, готовый прикусить себе язык. — Тоже волнуюсь. Вот и несу. Несу разные вещи.

— Там арка нарисована? — тут же подхватил Дюс, узнав нашу любимую миниатюру, которую мы разбирали в школе на русском. Про нарисованную Тамарку и несуразные вещи. — Да, Вадимыч… Крутую тему ты замутил, вижу, аж самому страшно. Но ты прав, — он неожиданно протянул руки, взял меня за плечи и хорошенечко так тряхнул. — Мы прорвемся! Все вместе! А ты… знаешь, я вот понял сейчас, что ты мне как брат!

Он сгреб меня в охапку, стиснув и от души похлопав по спине. От неожиданности я даже не сразу осознал, что именно он произнес. «Ты мне как брат»…

— Пойдем работать! — я улыбнулся, чтобы скрыть неловкость.

И мы пошли. Дюс уже опомнился, довольно сиял и говорил, что грустно будет без девушек. Они ведь у нас обе работают и придут позже. А у меня на душе скребла чудовищная Харибда. Почему, чтобы понять что-то, порой нужно умереть? Почему мне не пришло все это в голову раньше? А еще… вдруг все, что сейчас со мной происходит, не перенос сознания в прошлое, а галлюцинаторный бред? И я на самом деле лежу сейчас на холодной больничной койке, подключенный к аппаратуре жизнеобеспечения. Тупым бревном, овощем.

Я с силой затряс головой, отгоняя предательские мысли. Мы еще повоюем!

* * *

В 13:45 игровой зал был готов полностью. Все телевизоры и приставки подключены, слегка пахло краской, торчащие красные кирпичи покрыты прозрачным защитным лаком. Комнату прямо-таки не узнать — мы еще добавили несколько маленьких разноцветных ламп, найденных и тут же купленных Илюхой в том самом радиомагазине, и теперь это помещение было действительно чем-то похожим на компьютерный клуб из двадцать первого века. И даже скромные столы от Папы Карло смотрелись в тему. Минималистский лофт, мать его! А вот еще важная деталь — картонные фигурки Чун Ли и улыбающегося Микеланджело стояли по сторонам, поглядывая на дверь. Красиво!

— Вам нравится? — с надеждой в голосе спросила Таня, разглядывая фигурки. — Или фигня получилась?

Эти вопросы она задавала уже раз четвертый. Хотя и Кибертроникс, сорвавшая восхищенные возгласы посетителей видеосалона, едва мы только закрепили плакат на запасном стенде, и обе фигурки, на мой взгляд, были выполнены на пять с плюсом. Остальные причастные к созданию игрового клуба были со мной солидарны.

И если что, на пять с плюсом — я имею в виду рубли. Тысячи рублей.

— Таня, получилось отлично, — ответил за меня Дюс, потому что я замешкался, подбирая такие слова, чтобы эта скромная художница наконец-то стала ценить свой талант. — Озик с Куртом почти сразу сказали, что народ интересуется. На «Терминатора» уже всем плевать, людям подавай Кибертроникс!

Он добродушно хохотнул, окинув прищуренным взглядом проводку и готовые к работе машины. Илюха суетился, ровняя приставки по углам столов — будь у него строительный уровень или штангенциркуль, он бы по миллиметрам и градусам все корректировал.

— Илюха, бросай это дело! — весело окликнул его Валерка. — Один хер потом все снесут!

— Так че там? — подошел Саня, помятый после проведенного в зале времени и небритый, но переодевшийся в свежий спортивный костюм. — Взяли тебя в ментовку? Я думал, ты только вечером придешь.

Мне, кстати, тоже это было интересно. Кузен пришел всего пять или десять минут назад и сразу принялся оглядывать помещение, оказывая знаки внимания Юльке, которая в ответ дипломатично просила его помочь с какой-нибудь ерундой. Наивный Валерка не понимал, что его таким образом отшивают, и с утроенным усердием подносил девушке то мультиметр, то отвертку, а то и вовсе обычную тряпку.

— Да я все утро по врачам бегал, — ответил кузен. — Думал, что после армейки вообще вопросов не возникает, а они говорят, мол, давай к окулисту, вдруг ты у нас близорукий. К наркологу еще, к психиатру, а я им — меня батя ремнем от дурости отучил, только справку не дал. Ха-ха! Я, кстати, у пацанов там спросил — че, мол, всегда так? А они говорят, задолбали, людей и так нет. Просто цену набивают. Но на этой неделе уже в форме в патруль пойду, прикиньте?

— Поздравляю, — я улыбнулся, дождавшись паузы в потоке Валеркиной болтовни.

— Платить сколько будут? — поинтересовался Саня.

— Сказали, что начну с сороковника, — ответил Валерка. — А там 50–60 может быть. Нормально так!

Жесть… Так я подумал, но не сказал вслух. Сорок тысяч рублей — это половина китайской приставки. А для паренька из деревни без образования и только с армией в резюме это казалось приличной суммой. Вот только не знает еще Валерка, что это копейки. Издевательские копейки для людей в форме, которые защищали в это нелегкое время покой граждан.

— Ничего, Валерка, — я приобнял кузена за плечо. — Вот станешь генералом, и зарплата твоя вырастет. Так что не стой на месте, делай карьеру.

— Слышь, парни? — внутрь влетел Озик. — Там такая толпень на улице! Че делать-то с ними?

— Сколько там? — повернулся к нему Саня. — Человек двадцать-то есть? Или тридцатник?

— Да ты что! — брови Озика моментально взлетели вверх, даже очки сдвинулись к переносице. — Там человек двести!

Ого! Я, конечно, ожидал, что будет ажиотаж, и все равно сердце в груди взволнованно застучало. У нас всего десять машин, это же громадная очередь! Маловато приставок взяли, с одной стороны, а с другой — нагнетание интереса, искусственный дефицит, некая элитарность. Все, как доктор прописал!

— Тогда начинаем, — я выпрямился, расправил плечи и улыбнулся. — Даня, там с кофейком все готово?

— Ага, вот только, боюсь, не хватит на всю ораву! — Озик нервно рассмеялся.

Жогин таки договорился с сильными града сего, и в его видеосалоне уже потихоньку начали готовить напитки. Черный нал мимо кассы — в лучших традициях девяностых. А мы еще договорились, что первым посетителям подарим welcome drink. Стакан «Кока-колы»! Настоящей, от официального дилера, с которым по моей просьбе договорился Жогин. А еще я уболтал его на установку автомата, и теперь мы еще в числе первых по использованию вендинга. Кофе, правда, тоже в ассортимент добавили, и плевать, что растворимый, к зерновому мы еще придем. Да и школьники со студентами, если не брать хитовую «Колу», больше как-то к чаю предрасположены. Роскошь вроде латте и фраппучино еще не в почете. А для бережливых Жогин изначально закупил «Инвайт» — тот самый порошковый напиток, куда нужно было «просто добавить воды».

— Нормально, — я успокоил Озика, вспомнив все это великолепие. — «Кола» закончится, дилер еще подвезет. А для остального главное, чтобы воды было достаточно, всякой такой бурды мы еще купим.

Эх, не получили еще в этом времени кулеры и доставка воды! Тоже бы этим заняться, ниша простаивает, но распыляться не нужно.

— Лимоны, кстати, есть для чая? — добавил я. — Сахар? Сливки? Молоко?

— Должно хватить, — в зал как раз заглянула девушка-администратор, которую я пару раз видел, но не запомнил, как зовут. — Сергей привез несколько упаковок всего. С водой тоже проблем не ожидается, греть в титанике будем, там объем большой.

«Елена», — прочитал я на бейджике девушки, одетой по случаю открытия в брючный костюм стиля «белый верх, черный низ». Молодец Жогин, не теряет зря времени. Вот, кстати, и он. Снова.

— Ну, что, парни? — он держался достойно, однако то, что он уже раз десять заглянул, говорит о его волнении. — Час икс наступил! Народ там беснуется.

— Прекрасно, — кивнул я. — Тогда я пошел… Дюс, давай со мной.

Он встрепенулся, расправил плечи, улыбнулся. А я повернулся к остальным.

— Друзья-коллеги! — обратился я к ним. — Встречайте гостей! Ни пуха!

— Иди к черту! — беззлобно проворчал Саня, и все засмеялись.

Шум толпы я услышал еще изнутри, в зале, однако на лестнице стало понятно, что там просто Содом и Гоморра. Настоящее море людских голосов, мне даже в какой-то момент показалось, будто они как волны ударяются в стены.

— Вадик? — позвал меня Дюс.

— Да?

— А… куда мы их всех денем?

— Как и говорили. Очереди, ажиотаж — это нам на руку. Кто-то может занять очередь и кино посмотреть. Или чай-кофе попить. Давай, не ссы!

На этих словах мы вышли на крыльцо и тут же были встречены… нет, не толпой. Это было людское цунами, чуть откатившееся назад и готовое в любой момент броситься на нас, закружить в своем водовороте, смыть, растоптать, расплющить. Затечь бурным потоком в игровой зал, потопив заодно все помещения, снести мощным ударом видеосалон.

Глава 19

— Ну, скоро уже? — крикнул какой-то малец в каскетке «USA».

В руках он держал смятый рекламный буклет, который предприимчивые парни Тонны продавали в качестве «входных билетов». И таких «членов закрытого клуба» перед нами стояло не меньше сорока человек. Это только те, кто пришел к открытию, но будут и другие — кто разведал обстановку, увидел массу людей и решил отложить свой поход. Наивные.

Я и сам, честно говоря, ожидал меньшего! Но пришел если не весь Новокаменск, то как минимум Восьмой и Девятый микрорайоны. Двое из «Пассата», Башка и Ерема, злобно позыркивали на всех для острастки, но было видно, что их напрягает людское море. Школьники, студенты и даже пара десятков взрослых. Значит, мой расчет оказался верен. Или же это просто любопытные, такое тоже возможно.

— Здравствуйте, уважаемые гости! — начал я, наслаждаясь ситуацией. — Добро пожаловать на открытие первого игрового зала «Кибертроникс»! Первого не только у нас, в Новокаменске, но и, не побоюсь этого сказать, в стране!

— У-хуу! — завопила толпа.

— Мы рады, что вы пришли разделить с нами это замечательное событие! — продолжил я. — И рады сообщить вам, что зал будет работать круглосуточно, в режиме 24/7! Приходите и приводите друзей!

— А как же закрытый клуб? — возмутился еще один парень, тоже в каскетке, но с эмблемой команды Chicago Bulls. — Я за что деньги отдал? Меня же родоки повесят!

— Ты отдал деньги, парень, за возможность поиграть одним из первых, — я смотрел на него, но говорил громко, для всех. — Те из вас, кто успел, — я выделил это слово, — приобрести промобилеты, испытают на себе новую реальность одними из первых! Итак, поднимите руки и покажите ваши промобилеты!

Всегда наши люди падки на красивую мишуру. Скажи что-нибудь заумное и желательно иностранное, и все моментально прочувствуют, насколько крутую вещь им предлагают. «Промобилеты», «велком дринк»! И даже если обманывают, то ведь красиво же! Мы, конечно, никого обманывать не собирались, однако почему не сыграть на подобных тонкостях?

— Я! Я! У меня! — взмыли вверх руки, сжимающие заветные бумажки.

— Первые десять человек!.. — я на секунду завис, понимая, что сейчас может быть драка. — Первые десять человек в каскетках «USA» и с промобилетами! Если вдруг кто-то хочет играть вдвоем, найдите себе партнеров и — вперед!

Под собственный довольный мяв вперед пробились полтора десятка парней возрастом от десяти до пятнадцати, все в этих ужасных, но модных в то время кепках, каждый размахивал «промобилетом», у некоторых бумажки уже превратились в мочалки.

— Давайте наверх, там вас встретят, — я собрал листочки и пропустил первых игроков внутрь.

По толпе прошелся затейливый гул, выражающий одновременно зависть, радость и одобрение. Потом прибежали еще несколько человек в таких же каскетках, одного пришлось завернуть, он оказался лишним.

— А можно хотя бы посмотреть? — раздался чей-то писклявый голос, когда мы с ошарашенным Дюсом, который не произнес ни слова, развернулись и хотели было идти.

— Конечно, можно. Но места платные, — я быстро сориентировался. Есть спрос, будет и предложение. — Подучитесь, наблюдая, а потом и сами поиграете. Полтинник с одного в час. И не больше двадцати человек за раз! Засекайте десять минут и потом поднимайтесь.

С одной стороны, дилемма. Брать деньги за то, чтобы люди смотрели, как играют другие, это что-то вроде зрителей в кафе… Так может показаться. Но нет — тут либо изначально людей не пускать и точка, либо пускать, но с эдаким финансовым фильтром. Потому что человек, который заплатил, будет стараться вести себя адекватно. А в следующий раз точно станет твоим клиентом, потому что просмотра ему будет мало.

Подростки заволновались, кто-то тут же начал «скидываться на камень-ножницы», чтобы определить очередность. Но больше, конечно же, было тех, кто не хотел смотреть, а хотел играть. Их тоже нужно приободрить, а то некоторые могут и отвалиться, пока ждут в очереди.

— Хочу вас сразу обрадовать, скоро мы планируем расширение. Следите за анонсами! Обо всем будем рассказывать на доске информации, — я махнул рукой в сторону стенда, — и в самом клубе.

Потом сделал вид, будто еще кое-что забыл сказать. Поднял вверх руку, привлекая всеобщее внимание. Е-мое… Да тут реально как настоящий митинг. Всю часть набережной, где стояло здание, перекрыли, пешеходы по другой стороне улицы обходят, а некоторые по проезжей части.

— Уважаемые гости, не забывайте, что у нас по-прежнему работает видеосалон. Также вы можете в ожидании своей очереди выпить стаканчик чая или кофе. Добро пожаловать!

Толпа опять загудела, кто-то потянулся ко входу, где как раз вовремя материализовался Озик, почувствовавший себя в родной стихии.

— «День сурка» есть, ага, — услышал я, уже заходя внутрь. — «Терминатор» вечером будет, на стенде написано. «Эммануэль» больше не крутим…

— Вадик, слушай, — меня догнал Дюс, который наконец-то вернул себя дар речи. — Ну, ты прям как по писанному говоришь! Это точно ты?

— Обижаешь, дружище, — улыбнулся я, поднимаясь и думая, что хорошо все-таки не взял Серегу. Договорились с ним на вечер, когда схлынут первые «счастливчики с промобилетами». А он должен был со своей стороны весь день примерно вести себя в садике.

— Извини, — нервно хохотнул Дюс. — У меня все-таки возникает в последнее время чувство, будто в твоей голове кто-то сидит.

— Чужой? — пошутил я. — Или Нечто? А может, мной завладел хайнлайновский кукловод?

— Да как будто тебя… не знаю, подменили, — покачал головой Дюс. — Нет, не подумай, я это не всерьез. Просто, наверное, завидую, что ты так быстро сумел взять себя в кулак.

— И тебе никто не мешает, — я положил руку ему на плечо. — А сейчас давай погрузимся в работу.

В зале царил оглушительный гвалт. Первые ребята не стали жлобствовать, и каждый обзавелся напарником, чтобы было повеселей. И теперь двадцать парней, рассевшись по местам, открывали в нашем маленьком городе новую реальность. Кто-то уже рубился в DuckHunt, расстреливая из пистолетов пиксельных уток, которыми управляли напарники. Промахивались, вызывая появление на экранах смущенного охотничьего пса, менялись местами. Другие расстреливали виртуальных врагов в «Контре» — я усмехнулся, вспомнив, как мои бывшие сотрудники обсуждали игру в Counter Strike, он же «контра́» с ударением на последнем слоге. А здесь, в девяностых, это именно «Ко́нтра», на «О». Супербоевик от японцев из Konami.

— Ой-е! — воскликнул Дюс, и я еле-еле его услышал.

Вопли парней, чьи танки подбивали в BattleCity, сотрясали стены. На них оборачивались те, кто управлял боевыми жабами из Battle Toads, и те, кто разносил Черных Воинов во втором DoubleDragon. Саня с Валеркой расхаживали по залу, гася намечающиеся конфликты — причем кузен старался снизить градус шутками-прибаутками, а вот друг включил режим «бык-охранник». Ему достаточно было подойти и грозно нахмурить брови, и любые споры заканчивались.

Я усмехнулся. Подростки, конечно, боятся взрослых, но у нас еще шпана Тонны ожидается — я же обещал им бесплатную пару часов. И вот тем палец в рот не клади, откусят, еще и руку по локоть отхватят. Так, что у нас тут еще?.. Илюха, весь в мыле, строчил в амбарной тетради — фиксировал время. Белая рубашка выбилась из брюк, галстук съехал набок. Тоже ведь парень принарядился, и вот уже как будто менеджер после корпоратива. Такой же красный, помятый, но… не потерянный!

— Вадик! Вадик! Дио! — я еле услышал Озика, повернулся к нему.

— А ты чего тут? — спросил я. — Как же зал?

— Да там Ленка с Куртом! — он сверкнул своими круглыми очками. — Мне тут интересней. Надо помочь?

— Еще как! Сейчас, — я посмотрел на часы, — начнут подходить те, кто планирует просто посмотреть. Их можно пускать, но за полтинник с человека. И не больше двадцати сразу, а то тесно будет. Через час вежливо отправляем или… Продлеваем, если у клиента возникнет желание еще посмотреть. Следи за этим, помогай Илюхе фиксировать и за временем следи. Ну, и за порядком тоже. Чтобы ничего не разгромили и не сперли.

— Понял, Дио, — Озик ухмыльнулся и растворился.

Первый час пролетел словно на космической скорости. Все же подростки — люди плохо управляемые, и много сил уходило на поддержание порядка в зале. Да, правильно я решил, что охранников должно быть двое. Да и админам, пожалуй, не помешают помощники. А то, глядя на Илюху, я его даже пожалел — просто зашивается человек. Но у меня уже есть кое-какие мысли.

Помню, уже на закате своего студенчества в прошлой жизни я застал компьютерные «игровухи», причем как в Москве, где они в принципе появились раньше остальных городов, так и в Ярике. И потом бывало, что туда заглядывал где-то до конца девяностых. Так вот местные админы не гнушались использовать труд тех посетителей, у кого было туго с деньгами. Пол подмести, компы протереть, других игроков на входе встретить и к свободной машине сопроводить. Кому-то деньги платили, но чаще давали поиграть нахаляву. А я вот хочу использовать посетителей как кадровый резерв — понаблюдаю за теми, кто поадекватней, предложу подработать. С желанием у ребят точно все в порядке, все сейчас бедствуют.

— Вадик, тут тебя ищут, — меня подергал за рукав Дюс, когда я присматривался к какому-то парнишке, который вел себя тихо и еще помогал соседям включить игру, перезагрузить картридж, если кто-то из наших не успевал.

— Кто? — обернулся я и увидел девушку.

— Здравствуйте, я из газеты «Толки», — тут же сказала она, по-мужски протянув мне руку. — София Нестерова. Вы уделите мне минут тридцать своего времени?

Отлично, не зря я обзванивал местные редакции с приглашениями — вот и первая акула пера подоспела. Джинсы-мальвины, как русский человек называл в девяностые бюджетную марку Mawin, кимрские кроссовки, черная, обтягивающая соблазнительную грудь, блузка. Маленький дамский ридикюль и, словно бы в противовес, тяжелый отечественный «Зенит» в кофре. Темные распущенные волосы, красивое овальное лицо со слегка подкрашенными губами — издалека студентка-первокурсница, если не школьница, а вблизи видно, что сильно старше. Годам к тридцати, наверное, или даже чуть больше. Но и то — не по внешним данным это понятно, с ними у Нестеровой все хорошо, а по глазам. Не блестящие и наивные, наоборот, внимательные и оценивающие. Словно сканеры. Она улыбнулась, как будто предвкушая что-то интересное.

— Конечно, — кивнул я, вежливо улыбнувшись. — Если, конечно, от этого будет толк. И я не про название вашего издания.

— Круто, — хмыкнула девушка. — Сергей мне сказал, что лучше найти вас, и теперь я понимаю почему.

— У меня мало времени, — я демонстративно посмотрел на экранчик «Монтаны». — Что вы можете мне предложить?

— Материал, — коротко ответила Нестерова. — Это и вам интересно, и мне. Хороший материал, который прочитает полгорода. Не знаю, известна ли вам была до этого моя фамилия, но в редакции я на хорошем счету. И подписчики газеты меня ценят.

Понятно, местный человек-бренд. И я вроде что-то из-под ее пера тоже читал… Жаль, она не из «Коммерсанта» или «Огонька». Но тем уже мне в самом начале нечего предложить. Вот сейчас раскрутимся, и столичные акулы пера сами на меня выйдут. Особенно после парочки статей в местных изданиях.

— Что ж, — я сделал вид, что колеблюсь. — Я найду для вас двадцать минут.

— Отлично, — кивнула девушка. — Где мы с вами можем побеседовать?

— Может, по кофе? Или вы предпочитаете «Колу»? — предложил я, кивком указав туда, где располагалась комната с баром. Мне бы не помешал перерыв от стоявшей в игровом зале суматохи. — Там потише, сможем поговорить.

— Пойдемте.

Я пропустил девушку вперед. От нее пахло недорогими, но приятными духами. Какое-нибудь контрафактное Kenzo, если я не путаю. Фигурка ничего такая, ладная. Однако впечатление симпатичной дурочки она не производит. «Ой, а расскажите, как вы стали таким богатым! Хи-хи!» Нет, вот это не про нее. Изысканная сдержанность в движениях, как и в словах.

— Сюда, — я указал в сторону двери.

А Жогин действительно не терял времени даром. Он тоже все выходные оборудовал очередную пустую комнату. И теперь там стояли несколько дешевых столов из ДСП на железных ножках с фанерными стульчиками вокруг. А вот барная стойка была и вправду добротной — не знаю, сколько за нее отвалил Серый, но она была деревянной, покрытой темным лаком, и видно было, что это авторская работа. Может быть, даже что-то старое, отреставрированное. И среди всего этого противоречивого убранства футуристической скалой возвышался вендинговый автомат «Кока-колы».

— О, а вы не шутили, — оценила новшество Нестерова. — Пожалуй, можно и «Колы».

— Позвольте, я вас угощу, — предложил я. — А сам побалуюсь кофейком.

О представительских расходах мы тоже договорились с Жогиным, так что платить не нужно, просто бармен Эдик запишет на счет, и потом мы учтем это в конце месяца. И так же дальше.

— Эдуард, нам есть куда приземлиться?

Бармен кивнул, позвал какого-то парня из подсобки, и вдвоем они вынесли небольшой дополнительный столик.

— Присаживайтесь, — пригласил я Софию.

Я отодвинул для нее стул, сел напротив. Девушка осматривала переполненный кафетерий, где не было ни одного свободного столика и даже стула. Все уже оккупировали горластые школьники и хмурые ребята постарше — то ли старшеклассники, то ли учащиеся одного из городских ПТУ. И это еще тут более-менее спокойно, но скоро кому-то надоест играть, кто-то захочет попить… Ждать тут народ пока не привык, в игровом зале значительно интереснее, так что засиживаться никто не будет. Да и не дадут, потому что тех, кто долго ничего не будет заказывать, вежливо попросят на выход охранники моего партнера. Но скоро Жогин протянет кабель, и тут появятся свои завсегдатаи, которые будут платить за еду и напитки ради западного ТВ.

— Ну что, Эдуард, идет клиентура? — спросил я пухлого парня, пока он наливал в белую чашку с гранулированным кофе крутой кипяток. Баночку «Колы» он достал из отдельного холодильника, открыл вставил трубочку.

— Идут, — деланно флегматично ответил тот, но довольная улыбка выдала радость. — Сейчас сеанс закончится, еще попрут. Из вашего зала в основном за приветственной «Колой» приходили, но я так понимаю, что им пока особо не до чего.

— Еще подойдут, — улыбнулся я. — Ночью. Когда организм спать потребует. Кстати, ты бы звук чуть убавил, — я показал на работающий телевизор, стоящий на баре. — Слишком громко, говорить мешает. Сделай так, чтобы и слышно было, и не орал бы над ухом.

— Вода была без вкуса, без вкуса, без цвета, без запаха… Пока не появился «Юпи»! — надрывалась реклама очередного сухого сока.

Эдик с подозрением посмотрел на меня, но звук все же отрегулировал. Ролик про «Юпи» как раз сменился видеорядом с ковбоем и индейцем, которые продвигали печеньки Wagon Wills. Я мельком взглянул на пульт в прозрачном полиэтилене и улыбнулся, не выдержав. В моем времени так только бабушки делали.

— Что такое? — нахмурился парень.

— Да это я так, о своем, — я кивнул в благодарность, схватил обе чашки с кофе и пошел к столику, где уже разложилась Нестерова.

— Хорошая у вас техника, — я показал взглядом на миниатюрный «Панасоник», лежащий рядом с блокнотом.

— Подарок, — лаконично ответила София. — Спасибо за «Колу». Итак, Вадим, могу вас поздравить с открытием нового интересного заведения. Расскажете, как вам пришла в голову такая идея?

— Легко, — улыбнулся я.

— И еще, — девушка нажала на кнопку записи. — Каково наживаться на детях?

Глава 20

Сижу с чашкой кофе в руках, смотрю на журналистку и улыбаюсь. Разумеется, я не мальчик-колокольчик, ни разу не динь-динь — мне и не такие вопросы в лоб задавали. А нередко и напрямую обвиняли — жлоб, ворюга, скряга. Еще сволочь, это я часто от девушек слышал. В целом Соня меня не удивила. Обычная тактика: никаких тебе предисловий, просто — раз, и на тебе.

— А с чего вы решили, что я наживаюсь на детях? — я спокойно поставил чашку на стол, решив, что пусть кофе лучше остынет.

С журналистами нельзя ссориться, это непреложная истина для политиков и бизнесменов. Особенно с теми, кто настолько талантлив, что может тебя как возвысить, так и уничтожить. Вряд ли, конечно, меня раскатает уездная репортерша, но геморроя точно добавит… И тут важно сразу не сплоховать. Барышня передо мной выбрала до боли знакомую тактику: подумала, что молодой паренек при виде красотки растеряется и не сможет среагировать на провокационные вопросы. И сейчас меня явно прощупывает, соблазнительно улыбаясь — играет, как кошка с мышкой. Только откуда ей знать, что меня таким уже давно не проймешь.

— Я специально пришла пораньше инкогнито, походила в толпе, позадавала вопросы, — девушка сделала глубокий глоток, и я невольно подумал, что она так могла обжечь себе пищевод. Эдик не пожалел кипятка. — В принципе присмотрелась к людям. Ваша клиентура — это как раз школьники и студенты. Причем первых в разы больше. Там даже младшеклассники есть. А вы с них берете деньги за развлечения. Разве это не нажива? И разве не на детях? С каким утверждением вы больше всего не согласны?

— Кажется, наш разговор пошел не туда, — я покачал головой и вновь демонстративно посмотрел на часы. — Извините, но у нас запуск бизнеса, и мне сейчас не до ваших нападок. И если вам больше не о чем спросить…

— Постойте! — журналистка примирительно выставила вперед открытые ладони. — Не подумайте, я не хочу вас топить… Но наши читатели, среди которых точно будут родители ваших клиентов, такой вопрос обязательно зададут.

Надо же, как легко она дала заднюю. Впрочем, умело выкрутилась, надо признать. Так что теперь уже мне нужно ее дожать.

— А разве не наживаются на детях кондитеры? — я все же сделал глоток, подавая знак, что готов выделить журналистке еще какое-то время. — И не наживаются ли на них фармацевты? Ах да, может, еще кино и театры наживаются на юных зрителях? А цирки?

— Вы передергиваете, — София пристально посмотрела на меня. — Лекарства нужны, чтобы вылечить заболевших детей. Конфеты и шоколад — пусть с натяжкой, но это продукты питания. Десерт. Сахар человеку необходим. А театр, цирк и кино — извините, но это целая индустрия развлечений.

— К которой относится и индустрия игр. А еще это возможность для ребят, у кого нет больших денег, провести время не в загаженных подъездах и не дыша бензином в пакете. Естественно, я понимаю, к чему вы клоните, — я развел руками. — Но мы занимаемся бизнесом. И люди имеют право тратить заработанные деньги так, как им хочется. Я не могу заглянуть в душу каждого школьника или студента. Они уже достаточно взрослые, чтобы сделать выбор. Кроме того, я еще и даю им работу. Если у кого-то нет денег, он может получить бонусные часы игры за небольшую услугу. Помощь в уборке, к примеру. Разве это не лучше, чем стоять на ветру с мокрой тряпкой и намывать грязные машины?

— Возможно, — уклончиво ответила Соня. — Я бы сказала, что детский труд изначально порочная практика. Но вынуждена признать, что сейчас время такое, без этого не обойтись. С другой стороны, ты же сам ничего не производишь, Вадим, — она резко перешла на «ты». — Приводишь в пример цирк и театр? Вот только там люди готовятся, репетируют. А киносъемки — еще более сложная и трудоемкая работа. Работа! А ты выбрал простой вариант: поставил телики с приставками, нацелившись на самую беззащитную часть общества. Деньги, которые несут тебе дети, они берут у родителей. Которые вкалывают на производстве за гроши, что вдобавок еще и не платят вовремя. Ты выдаиваешь людей, используя их детей как прокладку.

— Громкие слова, — я вновь улыбнулся. — Или вы опять репетируете вопросы читателей?

— Лучше сразу обозначить проблемные точки, не так ли? — девушка прищурилась. — Чем больше мы обговорим заранее, тем меньше будет причин для нападок со стороны влиятельных людей.

О, а вот это уже интересно! Мне угрожают?

— Давайте начистоту, София, — я облокотился о стол и слегка приблизился к ней, внимательно глядя в глаза. — Вы пришли готовить материал или передать условия от кого-то, с кем вы и ваше издание связаны?

Нет, никаких бегающих глаз, внезапной дрожи или заикания. Нестерова, кто бы ее ни послал, держалась уверенно и не собиралась выдавать своих истинных целей. Я мог ее, разумеется, выгнать. Сказать «пока-пока». Но мне было интересно.

— Материал, — коротко ответила София. — Вот только не думай, Вадим, что ты останешься без внимания. Я не угрожаю и ничего не передаю. Просто предупреждаю. Помимо бандитов, о которых ты наверняка имеешь представление, есть и другие структуры, которым будет интересен любой новый бизнес.

— Милиция? — я поднял бровь. — ФСБ?

— Администрация города, — подхватила мой тон девушка. — Губернатор. Или… твои будущие конкуренты.

— Понимаю, о чем вы. И знаю, что конкуренты очень скоро появятся. Вот только они лишь повторят мой путь. А я буду всегда на шаг впереди.

— Самоуверенно, — улыбнулась София.

— Увидите, что так и будет, — я развел руками. — И вот что. Если ваша статья мне понравится, то… можете рассчитывать на эксклюзив в будущем. А если очень понравится, — я выделил слово «очень», — то я помогу появиться вашей фамилии где-нибудь не в «Толках», а в более известных изданиях.

В каких именно, я не сказал намеренно. Пусть сама придумает. В будущем у меня были знакомства и «Коммерсанте», и в «Огоньке», и в российском «Эсквайре», которым потом стал журналом «Правила жизни». Но в этой жизни я планирую познакомиться с ними пораньше. И кое-кто мне в этом поможет — своими стараниями.

— Кот в мешке, — хмыкнула девушка, чуть задумавшись. — Впрочем, учитывая твою хватку, это может и не быть блефом. Давай так. Ты мне сольешь эксклюзив, а я сделаю материал, который тебе точно понравится.

— Наоборот, — я покачал головой. — Утром стулья, вечером деньги. Если мне понравится, то я готов устроить лично для вас встречу с одним очень интересным человеком, который скоро заглянет в наш Новокаменск. На одно мое новое мероприятие.

— Кто это будет? — быстро спросила София, но я усмехнулся.

— Утром стулья, — повторил я. — Можете отказаться, но потом локти кусать будете. Подумайте. И… будьте объективной, даже если не примете мое предложение.

— Хорошая журналистика всегда объективна, — возразила девушка. — Иначе это заказуха или пропаганда.

— И пропаганда бывает талантливой, — я покачал головой. — Хотя, конечно же, она все равно не объективна. Я о другом. Мне не нужна «джинса», не нужна реклама, притворяющаяся статьей. В идеале я вижу материал о своем деле, как оно есть. Поэтому я могу выделить вам место, чтобы оценить систему работы зала. Походите, поговорите с персоналом, с клиентами — не теми, кто стоит в ожидании, а кто уже играет. Впрочем, не мне вас учить, правда?

Девушка проигнорировала мой вопрос, но меня и этим не собьешь с толку.

— Если мы закончили, — вежливо сказал я, — предлагаю пройти в зал.

— Пожалуй, пока достаточно, — Соня потянулась к кнопке диктофона, однако я заметил, что она просто коснулась ее, но не нажала. Интересно. — Признаюсь, ты меня удивил. Не зря Жогин сразу отправил меня к тебе, сославшись на занятость. Но откуда, скажи, такая подкованность у студента в академе?

Девушка встала, засунула все еще работающий диктофон в карман джинсов. Не дождавшись моего ответа, продолжила:

— Насколько я знаю, до этого времени ты звезд с неба не хватал. Студент, причем не самый успевающий. А потом вдруг — раз! — и партнер Жогина. Шатался без дела и неожиданно скооперировался с действующим бизнесменом. Кто ты, Вадим? Наглый везунчик? Или за тобой стоит кто-то взрослее, умнее и опытнее? Тот, кто тобой управляет, словно умелый кукловод? Это Жогин? Или он тоже ширма?

— Между нами? — я тоже встал, длинным глотком допив кофе, пропустил Соню вперед, на выход из кафетерия. — Я просто много думал, как можно заработать. И решил попробовать. Живем, знаешь ли, один раз.

И тут же мысленно хмыкнул.

— Звучит интересно, — на ходу ответила девушка. — И все же… Кто твой хозяин, Вадим?

Она намеренно подошла поближе и остановилась, пристально посмотрев мне в глаза.

— Хозяева у собак, — сдержанно сказал я. — А здесь, в нашем игровом зале, есть деловые партнеры и коллеги. Так ты пойдешь говорить с клиентами? Готовить тебе место, чтобы ты прочувствовала драйв на себе? Или мне попросить охрану, что тебя вежливо вывели и никогда больше сюда не пускали?

— Хорошо, — она отступила чуть назад, чтобы не перегораживать выход, я шагнул следом. — Я подготовлю репортаж про твой зал. Не «джинсу» и не, как ты говоришь, рекламу, притворяющуюся статьей. Но у меня условие: никаких предсогласований. Что увижу, то и напишу в материале. Как увижу, так и подам. Все по-честному.

— Именно это меня и интересует, — я улыбнулся. — А сейчас предлагаю пройти наконец-то в зал. Нам обоим надо работать.

— По рукам, — уголки рта Сони слегка поднялись, она протянула раскрытую ладонь, которую я пожал.

Пятерня у нее была тонкая, изящная, но довольно крепкая. Интересная особа. Думала воспользоваться своей женственностью и неожиданными вопросами, чтобы разговорить меня. Решила, будто я не замечу продолжающий записывать диктофон. Ну да мне и скрывать нечего. А вот присмотреться к ней можно. Мало ли, на кого она работает и кто под меня копает.

* * *

В зале творилось нечто странное, и я даже отвлекся от Сони, которая прохаживалась вдоль рядов, фотографируя и время от времени заговаривая с игроками. За одним из столов сидел сам Илюха, который рубился в «танчики» с каким-то школьником. На миг у меня даже сердце упало — пока на улице очередь, и народ томится в предвкушении, оплачивая возможность хотя бы просто постоять и посмотреть, дефицитное место бесплатно занимает один из владельцев зала! Но потом я прислушался к живо обсуждавшим происходящее зрителям и расслабился.

Оказалось, что парень, с которым схлестнулся Илюха, оплатил джойстик случайному напарнику из толпы, раскатал того в блин… Еще раз и еще. И настолько эффектно, что моментально собрал зевак. Кинул желающим вызов на следующий час игры — мол, хочешь показать себя, оплачивай второй джойстик и вперед. Кто-то заинтересовался, но чемпион и его слил вчистую. А тут как раз подошел наш игровой гений…

И это, надо сказать, была битва титанов! Парень выкручивал джойстик, нервничал, однако играл отменно — ловко уходил с линии атаки, пользовался особенностями местности и даже чуть не подловил нашего Илюху на обманном маневре. Но тот очень быстро реабилитировался, пойдя в психическую атаку в лоб, и школьник, заметавшись, глупо подставил корму.

— Капец тебе, Васек! — радостно пропищал кто-то.

Побежденный, краснея лицом, потребовал сатисфакции, вот только Илюха наотрез отказался, предоставив возможность другим бросить вызов посрамленному чемпиону. Парни тут же забились в очередь, и вакантное место занял следующий претендент на звание лучшего. Кажется, один этот товарищ с его умениями задержит у нас игроков с амбициями. А постоянные клиенты — неплохой ускоритель выручки.

— Слушай, а он неплохо одет, — я аккуратно показал Илюхе на чемпиона, который и вправду производил впечатление парня из обеспеченной семьи. Хорошие джинсы, американская толстовка и кепка из ткани, а не дешевого поролона. — Интересно, зачем он сюда пришел? Наверняка ведь дома своя приставка.

— А ему скучно, — улыбнулся Илюха. — Он мне сам так сказал. Говорит, друзей всех своих уже обыграл, пришел из любопытства. Вот и мне предложил зарубиться.

— На что поспорили? — я прищурился, но толстяк ответил абсолютно спокойно.

— Ни на что, — он пожал плечами. — Разве что на звание чемпиона. Зато теперь ему нужно срочно реабилитироваться, и он будет сидеть тут до посинения.

— А я вот думаю, что мы найдем другое применение его талантам, — ответил я, мельком поглядывая на Саню, который угрожающе наклонился над парочкой, играющей в «Черепашек-ниндзя». А, нет, ложная тревога, он просто помог им сменить картридж. — Слушай, потом выдели минут десять этой журналистке. Пусть поиграет, напишет потом про нас интересно. На час ей точно не стоит машину занимать, жирно будет. Поставь ей «Русалочку», что ли.

Илюха кивнул, мельком присмотревшись к Соне.

— Других не было? — уточнил я.

— Во всяком случае никто не подходил, — покачал головой толстяк.

— Ну и ладно. Если что, денег никому не давать, всех отправляй ко мне.

Похоже, другие районные журналисты проигнорировали мое приглашение. Наверняка ждали предложения оплатить публикации. Что ж, нам достаточно будет Сони из «Толков». А потом и остальные подтянутся, перед этим искусав себе локти, потому что уже будут не первыми.

— Хорошо идем, — Дюс, придирчиво до этого осмотревший один из кабелей, подошел к нам и тоже вступил в разговор. — Никто в одиночку играть не хочет, все заказывают парные игры. Вот только что дальше-то делать будем, Вадик? Озик сказал, там люди внизу уже тетрадку ведут, кто за кем занимал…

— Ну и отлично, — одобрительно кивнул я, улыбнувшись. — Еще Тонна со своими рано или поздно подойдет, надо будет их рассадить. Всех сразу не будем, придется чередовать, чтобы платные игроки не отваливались. А вот потом… Думаю, у нас уже есть парочка кандидатов на позиции админов.

И я показал на того самого Васька, потом на аккуратного парня. Он, по словам Илюхи, оплатил несколько часов вперед, и к нему время от времени подсаживались желающие поиграть за компанию.

— Вы тоже присматривайтесь, — сказал я Дюсу с Илюхой. — Сначала придется с ними повозиться, но потом будем уже одних оставлять. Надо будет потом еще камеру повесить.

— Дорого, — покачал головой Дюс.

— Зато эффективно, — возразил я. — Илюха, внеси это в список для покупок в Китае. Обсудите техническую сторону вопроса — куда подключать, куда записывать, где хранить… Впрочем, зачем я вам это говорю, вы сами молодцы, справитесь. Так, Дюс, у тебя что там с твоими ребятами из технаря?

— Договорился, — порадовал меня друг. — Как только будут схемы, они сразу готовы приступить. Обзвонил всех, кого знал, выбрал пятерых, которым доверяю.

— Супер, — я даже ему руку пожал. — По деньгам сказал, что от объемов зависеть будет?

— Сказал. Все устраивает.

— Ладно, парни, работаем дальше.

Я отошел от них, поймал Саню, дефилирующего вдоль игровых мест.

— Когда твои подойдут?

— Сегодня вечером, — наш начальник охраны тоже не подкачал. — Парочку ты знаешь, Антоха Сорокин и Юрец из параллельного класса. Они как раз работу искали, их из клуба выперли.

— Так, может, нам их не надо? — я насторожился. — Если их выперли, Сань, я понимаю, что ты помочь хочешь…

— Да не, Камень, — Саня помотал головой. — Их не за косяки выперли. Владельцы клуба с ЧОПом договорились, который Бешеный держит. А эти сами по себе.

— Ладно, поговорим. Если нормальные парни, их в ЧОП как раз тоже могут взять. Надо перехватить.

— Нормальные, Вадик, головой отвечаю!

— Ладно, ладно, Сань! Остальные двое кто?

— Да это… Я в качалку когда пробовал ходить, там познакомился. Армейские тоже, Игнат и Валек. Меня потом прогнали, когда я забухал, а эти парни надежные, они там постоянно. Тоже мое тело пьяное выручали, пытались в чувство привести. Но только у тебя получилось, хех!

Черт возьми, какое простое, но такое важное для меня признание!

p.s. Друзья, если вам нравится книга, будем рады лайкам — они мотивируют нас писать чаще, больше и лучше. А еще они помогают узнать о книге другим читателям. Вам не сложно, а нам приятно:) Спасибо! А новая глава, как обычно, будет ждать нас всех в понедельник!

Глава 21

Время в зале по ощущениям разгонялось, потому что схлынуло первое волнение и первый ажиотаж с нашей стороны. Тонновскую «скорлупу» мы встретили, рассадили по очереди. Потеряли, конечно, немного из-за халявных двух часов, обещанных каждому. Но бугай, за что ему отдельное спасибо, не стал нас обманывать, приведя кучу мелких. Наверняка, конечно, кого-то лишнего протащил, но в целом мы не сильно просели. К тому же он честно отслюнявил выручку, заработанную от продажи «промобилетов».

— Привет, Василий, — оставив Тонну и его миньонов на парней, я подошел к мажорчику, который пришел в наш клуб от скуки. — Ну, что, всех обыграл?

— И вам здравствуйте, — пробубнил тот, даже не обернувшись, потому что был целиком погружен в прохождение BatmanReturns. Рядом сидел бритый худой пацан в дырявой застиранной футболке, он играл за Флэша Гордона. — Нет, вашего сотрудника только не обыграл. Он у вас что, вместо работы в «танчики» рубится?

— Может, и рубится, — я не стал спорить. — Только не вместо работы, а вместе с работой. Мы же сами должны быть не промах, сам понимаешь. Плох тот пекарь, что свои плюшки не ест.

— Ну да, нормальную вы тему замутили, — грохнув очередного прихвостня Пингвина, ответил тот. — Тесновато только. И народу много, еще бы приставок добавить.

— Добавим, — заверил я. — Но нам не только приставки нужны, а еще и люди надежные. Кто играть умеет и кого можно уверенно поставить за процессом следить.

— Я могу! — повернулся бритоголовый в дырявой футболке. — Возьмите меня! Возьмите, пожалуйста!

— А ты чем хорош? — уточнил я. — Почему мне нужно тебя взять? Просто потому что хочешь?

— Я работать могу столько, сколько нужно! Мне деньги нужны! — выпалил парень. — И в играх я разбираюсь, могу весь сюжет пересказать… Вот, например, Бэтмен — там нужно потом с Пингвином сражаться, он зонтиком стрелять будет.

— Скоро учеба, — я покачал головой. — Сможешь совмещать?

— Смогу!

— И я не против с вами потусоваться, — вальяжно добавил Васек. — Интересно тут, да и подработать, пожалуй, можно. Хотя бабок мне родоки нормально подкидывают. Слышь, корешок, ты давай не отвлекайся. Извините, он просто завис, а у нас тут игра….

— Пять штук за смену, — сказал я парню в дырявой футболке. — Двенадцать часов, если днем, столько же ночью, но оплата уже десятка. Дневные смены два через два, ночные — одна через две. Если будешь нам помогать, других организовывать, отдельно доплату обговорим. А на тебя, Василий у меня другие планы. Позже расскажу.

У меня в голове уже сформировалась идея: подставной игрок, который будет привлекать тех, кто считает себя профи и захочет его обыграть. В дальнейшем можно вообще соревнования замутить, как Саня предлагал, но это на перспективу, потом подумаем. А брать Ваську на постоянное место я не собирался. Хорошим работником будет тот, кто заинтересован финансово и сам упрашивает его нанять, а не мажор, который скучает.

— Пойдет, — флегматично ответил Васек. — А то мне батя все уши прожужжал, чтобы я сам чем-то занимался. А я и занимаюсь — играми, мне это интересно.

Я понаблюдал за бритым Лешкой, как он представился, дал ему тестовое задание, когда его время вышло. Тот старался изо всех сил, менял картриджи, советовал игры, подсказывал с прохождением и чуть что руководил процессом, если вдруг кто-то внезапно тупил. Ладно, нормальный парнишка. Умение определить перспективного работника всегда облегчает жизнь бизнесмена в будущем. Васька, заметив, что парень в дырявой футболке с большим рвением втягивается в процесс, тоже подключился.

Потом я поговорил с аккуратным, которого звали Толик, он мне тоже понравился — серьезный, звезд с неба не хватал, но спокойный и въедливый. В итоге я набрал семерых админов, которые могли меняться и перехватывать друг друга. Как раз в соответствии с планами — дневных и вечерних плюс одного резервного. Поставил на испытательный срок, чтобы проявили себя в течение трех недель. Кто не справится — до свиданья, на вакансии очередь выстроится. Васька в качестве завсегдатая будет сидеть и завлекать других на дуэли — нет ничего лучше желания показать себя и потешить амбиции. Старшего я пока не определил, сказав, что выберу по результатам испытательного срока.

Потом пришли кандидаты в охранники. Пока четверо из нужных мне восьми, но парни из качалки, про которых говорил Саня, пообещали подобрать надежных ребят из своих. Самого Саню я, кстати, тоже взял собеседовать будущих вышибал. Пусть учится, чтобы потом набирать людей не по знакомству, а по качествам. В любом случае нам всем придется ближайшие недели постоянно находиться в игровухе, персонал еще не скомпонован, доверия пока ни к кому нет. Поэтому будем за всеми наблюдать, делать выводы, чтобы в итоге оставить только самых толковых и надежных ребят.

— Что делать будешь, если кто-то джойстик бросил и на второго полез? — спрашивал я у новых соискателей, которые нарисовались уже через час.

Слухи о том, что в открывшийся развлекательный комплекс требуются работники, разнеслись быстро, и приятели наших новичков не стали тянуть. Просто взяли и пришли сразу.

— В репу дам обоим!

— Свободен.

Парень обиделся, но спорить не стал. Потом, если поумнеет, попробует еще заход сделать, послушаю. А пока — безмозглые гопники, готовые чуть что сразу морды бить, мне точно не нужны.

— А если девчонка буянит?

— Вежливо попрошу выйти.

— Плюнет в лицо тебе и матом обложит, что тогда?

— Ментов вызову, — хмыкнул Артем, интеллигентного вида парень в очках, но поигрывающий мощными бицепсами. — Пусть разбираются, а у нас в «Кибертрониксе» женщин не трогают.

— А пока они едут, как быть?

— Так необязательно же сразу вызывать, — тот пожал плечами. — Главное, предупредить, и человек либо сам успокоится, либо… По обстоятельствам.

— Ладно, иди к Сане, он в смену поставит.

К шести часам вечера ажиотаж не спадал, игроки мужественно торчали в очередях, Илюха даже сбегал домой, передав Лехе журнал учета, и приволок собственную приставку. Поставили временно в подсобке, подключили к полуразобранному телику, который оживили Дюс с Юлькой, и запустили одиннадцатое игровое место. Как мертвому припарки, конечно, но народ это оценил.

А потом…

— Привет, бизнесмены! — даже через птичий гвалт, царивший в зале, я услышал звонкий голос Ники.

Обернувшись, я понял, что имеют в виду писатели, когда используют в книгах фразы вроде «ослепительная красота». Нужно ли объяснять?

Не знаю, о чем в этот момент думал Дюс, когда увидел рядом с моей девушкой Лизу, но, наверное, о чем-то подобном.

— Привет, девчонки — улыбнулся я, глядя на непривычно высокую Нику на каблуках с уложенными лаком волосами и ярко-алыми губами. — А у нас тут, как видите, все полным ходом…

Потом, слегка наклонившись к уху Ники, шепнул уже только ей:

— Ты прекрасно выглядишь.

Простые слова, но именно их мне хотелось произнести сейчас больше всего.

* * *

Следующие несколько дней пролетели словно в тумане. Нет, разумеется, я все понимал, никакой отстраненности. Вот только из зала мы практически не вылезали. Одиннадцать мест были заняты постоянно, и мы выкачивали из них максимум. Так будет еще долго, и даже 1 сентября, когда наш основной контингент уйдет на учебу, спада не ожидается. Другой вопрос, как скоро появятся конкуренты. И здесь нужно всегда быть на шаг впереди, создавать себе репутацию, задавать высокую планку. Чтоб переплюнуть нас было как можно сложнее, будем с самого начала брать качеством!

С отчетностью Илюха поднавтырялся, Леха, как и ожидалось, оказался толковым парнем. Пару раз у нас чуть не сгорели приставки, все-таки в этом времени Китай еще не самая продвинутая в плане технологий страна. Хорошо еще, что за технический отдел я испытывал обоснованную гордость — починили все быстро, мы даже не особо просели. Заодно отработали форс-мажорную ситуацию и вышли из нее достойно, теперь есть кейс на будущее.

С Вагитычем я встретился, поговорил, объяснил все как есть. Сразу предложил ему кандидатуру Юрца — знакомого Сани, который и на меня произвел хорошее впечатление. Подстроили с ним смены так, чтобы он мог совмещать работу на АРПе и у нас, Утюганов меня еще даже поблагодарил. Но самое главное — мы рассчитались с Невмержицким, причем полностью. Зачем ждать два месяца, если все равно одинаково выходит в процентах? Льву Кирилловичу все равно, главное, бабло получить на своих условиях. Помогли выигранные на скачках деньги, а так бы мы влетели по полной программе. Все-таки по текущему курсу возвращать надо было больше двух миллионов. Старый ростовщик удивился, когда мы пришли к нему с Саней и все вернули, включая проценты, и даже предложил расширить кредитный лимит. Причем сразу же.

— Спасибо, пока не нужно, — я вежливо отказался, но не закрыл тему. Мало ли, как жизнь повернется. С такими, как этот Лев Кириллович, лишний раз не хочется связываться, однако про запас его держать можно.

— Ну, как хотите, парни, — хмыкнул тот и захлопнул дверь.

Мы, как и раньше, по-прежнему собирались на спортплощадке и после этого вместе шли на набережную. В наш игровой салон. Я, Дюс, Илюха и Саня — Валерку уже приняли в роту, и он теперь начинал свой день рано утром, уходя на службу. Удивительно, но именно в этот момент я понял, как к нему привязался. Простой, как пять копеек, но искренний и преданный.

— Эдик, сделай нам, пожалуйста, по крепкому черному кофе, — попросил я рано утром в четверг. — Только Илье с молоком и с сахаром.

— Понял, Вадим, я принесу, — кивнул тот и принялся насыпать в чашки гранулы, чтобы потом залить их водой. Эх, не хватает здесь хорошего зернового!

— Ну, что, парни? — спросил я, когда мы уселись за столик у окна. — Как настроение? Какие впечатления от первых дней работы?

— А что? — Саня схватил кружку, поставленную подоспевшим Эдиком с подносом. — Все за**ись!

— Это на первый взгляд, — важно заметил Илюха. — Ты же помнишь, о чем говорил Вадик? Уже меньше чем через неделю у нас будет резкий спад, потому что клиенты пойдут на учебу.

— Не совсем так, Илюха, — я покачал головой. — При малом количестве мест загрузка нам обеспечена даже с учетом начала учебного года. Тем более что в школах разные смены есть, не забывайте. Многие вообще по ночам зависать будут. А вот появление конкурентов — это реальная проблема. Сейчас пока никто не прочухался, но это дело считанных недель. Так что надо расти, работать на опережение… Дюс?

Дюс клевал носом, причем морило его еще утром, но на площадке это быстро проходит. А тут, в помещении да за столом, опять начал моргать и тереть глаза. Та-ак…

— Дюс, как бабушка? — спросил я. — Утром ты нам не рассказал…

— Лучше, — он улыбнулся, став похожим на корейца. — Как говорят врачи, состояние стабилизировалось, но неделю или две она еще там полежит. Родителям я звонил, успокоил, чтобы они не дергались. Сказал, что сам справлюсь. А то им с вахты никак не сорваться…

— Может, лекарства какие нужны? — уточнил я. — Ты говори, не стесняйся, врачей поспрашивай. Бесплатными-то ее обеспечат, но есть и кое-что получше. Или через Нику давай к Тамаре Ефремовне обратимся, она доктор с большим опытом.

— Да мне сказали уже, — покачал головой Дюс. — Этот, забыл, как называется… Замена нитратов. И еще кучу всего, я список накатал.

— То есть все нормально? — вкрадчиво спросил я. — И поводов для бессонницы нет?

Вот тут Дюс радостно заулыбался.

— Случилось? — смущенно проговорил Илюха.

— Да нет, вы чего подумали-то? — возмутился Дюс. — Мы каждую ночь по телефону разговариваем. Обсуждаем, кто что любит, рассказываем какие-то истории. Ну, вы даете, блин!

— Извини, Андрей, — совсем смутился Илюха. — Прости, я без задней мысли.

Я наблюдал за происходящим с легкой завистью и надеялся, что это не слишком заметно. Парни еще так молоды, все у них впервые. И как бы мне ни хотелось влюбиться снова так же ярко и без головы, как Дюс, но первые чувства, когда начинаешь по-настоящему взахлеб общаться с девушкой, узнавать ее, терять голову опять и опять, у меня уже в прошлом. А в эту реку не зайти дважды, и сейчас даже с Никой у меня получается скорее работа над ошибками…

Впрочем, ладно, это уже мои внутренние тараканы. Главное, что мы с парнями за это время выросли, и теперь я видел, что могу на них положиться.

— Слушай, Камень, — Саня повернулся ко мне. — Если я тебя попрошу меня сегодня отпустить на часик-другой, можно будет?

— Если у тебя по работе все хорошо, то конечно, — ответил я. — Твое дело — чтобы ничего не случилось, и если придраться не к чему, можешь у меня не отпрашиваться. Ты — мой зам по безопасности, фактически глава нашей будущей СБ. Но как друг, извини, поинтересуюсь: тоже, что ли, на свидание?

— Да ну, Камень, какое свидание! — здоровяк махнул рукой. — С дедом посидеть, пока мать на работе. Покормить его с ложечки, помыть, прости господи… Вот такое свидание. Это у вас с Дронычем девушки есть, а мы-то с Илюхой одни…

Наш компьютерный гений тут же в подтверждение тяжко вздохнул. На больную мозоль сейчас наступил Саня.

— Ладно, давайте о делах, — прервал я затянувшуюся неловкость. — На данный момент мы с вами вытягиваем за счет резервов. Всего у нас в кассе с начала работы набралось около 700 тысяч…

Парни одобрительно загудели.

— Вроде бы много, — я жестом попросил их не торопиться с выводами. — Точная сумма, без округлений, это 680 тысяч. 460 нам принесли все 11 работающих машин. Еще 220 — это наблюдатели, которые не играют, а смотрят. Пока их поток не иссяк, но не думаю, что это надолго. Всем хочется самим подавить на кнопки. Впрочем, наблюдатели — это тоже отдельная категория, — я вспомнил таких людей в компьютерных клубах будущего. — Так, дальше… Курс доллара чуть просел, за один сейчас просят 985 наших. Так что в зелени у нас примерно 690, если не трогать резервы. Даже без учета затрат, которые мы подобьем в начале сентября, этого недостаточно. Мы с вами одному только Невмержицкому 2400 отдали из наших запасов… И это еще опять-таки без учета долей с Жогиным и «крыши» Севера. Говорю вам, чтобы понимали и не забывали. Отличайте оборот от прибыли. Прибыли у нас пока с гулькин хер.

— Еще ведь зарплаты сотрудникам, — напомнил Илюха. — Нам бы бухгалтера в штат… А то скоро сами зашиваться начнем со всеми расчетами.

— У Жогина есть, — сказал Саня.

— Это его бухгалтер, — покачал головой Дюс, чем заслужил мой одобрительный кивок. — А нам нужен свой.

— Именно, — подтвердил я. — Саня, Людмила Константиновна горазда, как думаешь?

— Слушай, Камень, — он смутился. — Она же из-за деда уволилась… Ну, и из-за меня, если честно. В бухгалтерии ее не отпускали. Пришлось на уборку переходить.

— Мы отпускать будем, — улыбнулся я. — Поговори с ней сегодня, с 1 сентября хорошо бы уже начать. До этого момента пока сами.

— Блин, Вадик, она знаешь как рада будет! — Саня разволновался и начал разминать вспотевшие кулаки. — Ты же… Мы же не обидим по деньгам?

— Сколько у нее было на старом месте?

— Не помню… — задумался Саня. — Вроде бы восемьдесят.

— Столько потянем, — заверил я. — Дальше будем пересматривать, все по-честному. Но пусть учитывает, что потом мы на нее повесим и новые проекты. Придется работать, много, так что это не благотворительность, а аванс.

Саня согласно закивал, не обратив особого внимания на мои слова. Ну да потом я сам в любом случае поговорю с Людмилой Константиновной — бухгалтерия дело тонкое.

— Резюмирую, — продолжил я обсуждать текущую обстановку. — Положительного сальдо пока не наблюдается, но это вполне укладывается в наши расчеты. Вопрос в другом. Готовы ли мы потянуть расширение в ближайшее время?

— Что нам для этого нужно? — Дюс моментально переключился, достал блокнот, которым успел обзавестись после дня открытия.

— Прежде всего помещение, — ответил я. — Здесь, у Серого, осталось одно свободное, как раз арендаторы съехали, остальные уже все заняты. Площадь такая же. Разместить сможем так же десять машин, итого у нас будет двадцать. И сорок мест.

— Сорок два, — добавил Илюха. — Мне приставка больше не нужна, я готов ее оставить на развитие.

— Каморка нам, коллеги, понадобится, — я покачал головой. — Бухгалтера посадить, самим тоже место нужно вне игрового помещения. Так что одиннадцатую машину и все последующие перекинем во второй зал. Начать предлагаю сразу же, с Серым я парой слов на днях обмолвился, он не против выделить нам еще одну комнату. Так как он в доле, это и в его интересах.

— Так давай ему скажем, что мы готовы! — ввернул Илюха.

— Голосуем, — предложил я. — Берем еще одно помещение, товарищи акционеры?

— Камень, может, без этого? — поморщился Саня. — Все же свои.

— Да, свои, — кивнул я. — И решаем вместе. Каждый должен быть четко уверен в том, что его интересы соблюдены. Итак?

— Берем. За. Согласен, — ответили все по очереди.

— Отлично, тогда я договариваюсь с Серым. Мебель заказываем у Папы Карло, получится тоже в районе трехсот тысяч, как в прошлый раз. С транспортом я решу через отца, доставим. Телики и приставки — это следующий шаг. Первое возьмем в «Руси», опять же в комиссионке. Второе придется опять брать у Германа. Либо… — я внимательно посмотрел на каждого. — Даем объявление в газете, что покупаем неисправную технику. Дюс, Илюха — на вас реанимация.

— Естественно, — уверенно улыбнулись оба.

— А Шуньдэ? — спросил Саня. — Или как там эту китайскую задницу…

— Туда тоже едете, не рассчитывайте соскочить, — я похрустел позвонками. — С Германом я созвонился, все в силе, он ждет. Документы, билеты, все остальное — на нем. Денег я вам выделю дополнительно, ближе к делу оговорим сумму…

— А почему не сразу? — удивился Дюс.

— Потому что скоро еще кое-что подтяну, станет больше, — пояснил я. — И отталкиваться будем уже от этого.

— Блин, Камень, откуда? — Саня вроде бы и обрадовался, и напрягся. — Ты там, надеюсь, не с Севером мутишь? Смотри, они такие, эти бандосы. Дадут тыщу, а взад потребуют миллион. С ними еще хуже, чем со Львом Кирилловичем, связываться!

— Парни, доверьтесь. Бандиты здесь точно ни при чем. А если я чем-то и рискую, то не нашими общими деньгами, а своей задницей, — вроде бы и ничего конкретного не сказал, а все как-то сразу выдохнули.

Верят в меня. И все-таки переживают. Непривычные ощущения…

— Это-то и беспокоит, — хмыкнул Саня. — Ты смотри там! Без тебя все в тартарары полетит сразу же. Не рискуй.

— Правда, Вадим, — добавил Илюха. — Лучше медленно, но верно.

— Обещай, что расскажешь, если возникнут проблемы, — а вот Дюс выбрал самую верную тактику.

— Обещаю, — я оглядел их всех, потом на меня нахлынуло. — Один за всех, парни!

«Мушкетеров» с Боярским смотрели все, это один из любимейших фильмов детства. Он и еще «Гардемарины». Я протянул руку, сверху ее своей накрыл Дюс, потом Саня и, наконец, Илюха.

— И все за одного!

Глава 22

Мы засмеялись, одновременно смущаясь и гордясь моментом. Не знаю, что думали в этот момент парни, но меня снова неприятно кольнуло — почему нельзя было сразу так?.. А ну не раскисай, Камень, ты снова в деле!

— Продолжим, ребят, — я вернулся к разговору. — Китай. Саня, Илюха, вспоминаем основные задачи. Во-первых, 16-битка. В зависимости от прихода средств берем не одну, а две, может, и три. Конкурентов разом на несколько шагов обскачем. И помните про комплектующие. Они нам пригодятся для ремонта и… попробуем собирать сами, этим руководит Дюс. Во-вторых, присмотрите там всякие свистелки и перделки вроде красивых пистолетов и прочей бурды. Я знаю, что педали есть для автогонок, вот это пойдет.

— Мне отец привозил журналы, — сказал Илюха, — еще Артем рассказывал. Ну, тот мой друг из Ярославля. У «Нинтендо» уже есть устройство для четырех джойстиков, типа разветвителя. В «Бомбермена» можно играть.

— Нифига себе! — присвистнул Саня.

— Вот-вот! — я одобрительно кивнул. — Ищите что-то подобное. Кстати, по 16-биткам можно тоже рассмотреть варианты. Илюха, это к тебе.

— Понял, Вадик.

— И в-третьих, парни, — я вновь обвел всех внимательным взглядом. Смотрят, сосредоточены, почти не дышат. — В Шуньдэ есть производитель приставок. Илюха, я прав?

— Ксинксин, — толстяк закивал. — Или как-то так.

— Синь-синь, — на автомате поправил я. — Как «Сяоми».

— Как что? — Илюха с Дюсом одновременно вытаращили глаза, Саня нахмурился, не понимая.

— Тоже китайцы, — я нарочито беспечно махнул рукой. — Телефоны собирают, потом, может, японцев с корейцами потеснят в технике. Но я не об этом…

— Да-да, — улыбнулся Дюс. — Давно ты китайским увлекся?

Я мысленно хмыкнул. С китайцами мы пробовали договариваться незадолго до моей смерти в 2025-м. Даже на курсы пришлось пойти, чтобы различать все эти тоны и не путать «дедушку» с «листочком». В той жизни не пригодилось, а вот в этой…

— Нет, просто в газете недавно попалось. Или в журнале «Техника молодежи». Не помню уже. Так вот. Нужно выйти на эту фирму — телефоны, адреса, другие контакты.

— А зачем? — удивился Илюха.

А вот Дюс знакомо прищурился.

— Оборудование у них потом купим, — понизив голос, ответил я. — Составим конкуренцию «Стиплеру». Но сначала — мосты нужно навести. Поняли, парни?

— Ого! — Илюха даже руками потер. — Вадик, да это же… Это!..

— Да, — кивнул я. — К этому идем. Так что закупайтесь платами, и приступим к собственному производству. Зал нужно будет расширять, и чем больше, тем лучше, а потом прикинем по обстоятельствам и, может быть, откроем франшизу.

— А это что? — уточнил Саня.

— Это типа «Макдональдса», — пояснил я. — Продаем право пользоваться брендом, а сами лишь контролируем и стрижем купоны. Но на это быстро губу не раскатывайте. Эх, была бы возможность, я бы прямо сейчас вас отправил в Китай, вот только рук не хватает, каждый из нас на счету. А сентябрь уже близко, там и поездка Германа не за горами. Кстати, Илюха, теперь это к тебе — подключайся к процессу. Набери его, напомни о себе и дальше веди проект.

— Сделаю.

— Отлично. Определимся с датой и объемом закупок, еще раз все проговорим. А сейчас начинаем готовить вторую площадку. Не забываем следить за работниками, отмечать слабые места нашей организации и корректировать их. Теперь второй пункт повестки дня. Эдик, будь добр, еще кофейку!

Бармен кивнул и принялся готовить бодрящую бурду, а я только решил перейти к озвучиванию следующего этапа, как меня прервал Озик.

— О, Дио, ты здесь! — он заглянул в кафе, покрутил головой, заметил нас и направился к нашему столику, размахивая скрученными в рулон газетами. — Ты смотри, че происходит! Про нас написали в «Горожанине»! И в «Толках» тоже!

Ох ты ж. Нет, я не забыл про Соню и наш разговор, просто как-то не до нее было. Теперь как раз вот статья вышла, надо почитать, что у нее за впечатления от зала остались. Интересно еще, как в «Горожанине» про нас материал появился — от них же никто так и не приходил…

Озик протянул мне газеты, я отодвинул кофе и разложил их на столе. Так, вот Сонькины «Толки», аккуратный яркий таблоид. Парни вскочили с мест, сгрудились вокруг, чтобы лучше видеть. Я полистал газету — ага, третья полоса, ближайший разворот после главной. Можно гордиться. Мой скромный фейс в небольшом кружочке — как там у них это называется? Кажется, фотомордочка. И парочка общих кадров, сделанных в зале. Один так вообще удачный: какой-то парень, вскинув победно руки, кричит во весь голос. Второй — наша сексуальная Кибертроникс во всей красе.

Новая реальность… Спорно, однако нельзя не отметить, что дети туда потянулись. Недорогая альтернатива покупке. Досуг… Смелая идея. Посмотрим, что будет дальше… Общие, ни о чем особо не говорящие фразы. Зато все в целом — приятнейшее чтиво. То, что нужно и что мне лично нравится. Коротко, рублено, по делу. Написано в настоящем времени, полное ощущение присутствия: «беру джойстик, сотрудник запускает игру, на экране мечется залихватская Ариэль из диснеевского мультфильма, вокруг сгрудились любопытные, но скорее потому что я единственная девушка в зале…» Ага, вот еще: «фигурка подтянутой китаянки, встречающая гостей внутри, продолжает дразнить пубертатных парней за компанию с нарисованным символом зала, девушкой-роботом Кибертроникс». Определенно, статья зачетная. Сдержала Нестерова свое слово — не похвалила и не отругала, написала как есть. Так, а теперь вторая газета. И тут, чую, какая-то хрень должна быть.

Сложенный в несколько раз выпуск формата А2, огромный по меркам моей прошлой жизни, а в девяностых еще были популярны такие вот «простыни». Не полноцвет, черно-белый с голубыми вставками — вроде бы в типографии это зовется «циан». И… нет, мое детище не на первой полосе и даже не на третьей, как в «Толках». Передовицу отдали какому-то городскому депутату, которого видели в ярославской сауне в компании девушек с низкой социальной ответственностью. А вот и статья, подписанная какой-то Ириной Мейер, на восьмой полосе. Вернее, на ее половине. Вот только написано-то, похоже, и правда без посещения клуба. Я же точно помню, что говорил только с Нестеровой. Да и парни не видели никого, хотя бы отдаленно ведущего себя как журналиста. Ну-ка…

— «Ловушка для потерянного поколения», — прочитал Дюс заголовок.

— Какой текст, — процитировал я один старый фильм, погрузившись в статью, — какие слова! Прям соловьем разливается!

Слова, надо отметить, Ирина Мейер складывать в предложения умела. Стройно, в меру витиевато и при этом щедро сдобрено смачными эпитетами вроде «черная дыра», «выжигание мозгов» и «денежный пылесос». Складывалось впечатление, что автор не совсем понимает, о чем пишет. Либо, напротив, понимает более чем, но хочет вывернуть наизнанку смысл происходящего. Направить читательскую мысль в правильном для журналистки и ее возможного заказчика направлении. И ведь как ярко описано: жуткие очереди на входе, давка, кто-то не выдерживает и уходит, другие предприимчиво ведут что-то типа журнала, кто за кем занимал… Ощущение, что прям наркоманская точка, настолько подростки готовы на все, чтобы получить вожделенную «дозу». Оказывается, если это не выдумка, кто-то даже подрался, не желая пропустить другого — перепутали очередь и не нашли ничего лучше, чем решить вопрос кулаками. Впрочем, я не удивлюсь, что так получилось на самом деле. Только с учетом того, что никто не забил тревогу, закончилась драка быстро. Или победили чьи-то кулаки, или спорщиков просто разняли.

Удивительно, но общий посыл, на мой взгляд, был бы понятен, если бы писал кто-то кондовый на пенсии — мол, эти ваши игрища, опасные для молодежи. Вот только эта Ирина, судя по фотке, выглядит вполне юной. Нескромные они в этом «Горожанине» — клуб поснимать поленились, а портреты корреспондентов красуются в каждой статье. Тоже в стиле фотомордочек. Но откуда тогда информация о толпах и драке? Получается, либо корреспонденты ходили вокруг, не желая заходить внутрь, либо поговорили с недовольными, которые не дождались своей очереди. А недовольных в любом деле всегда хватает — обязательно должен найтись кто-то, считающий себя обделенным. Вполне вероятно даже, что денег попросту не хватило. Ни на поиграть, ни на посмотреть. Кстати, финансовый вопрос тоже проработан, причем весьма хлестко, надо отметить.

«И вот вопрос, — писала Мейер, — на что идут эти деньги, путем обмана и манипуляций полученные у живущих впроголодь семей? Может быть, на поддержку детских домов или приютов для стариков-инвалидов? О нет, пока одни гибнут за металл, другие стоят в очереди за дорогими автомобилями немецкого производства…»

— Да мы прям злодеи мирового масштаба, — я покачал головой, дочитав. — Хочется взять и… пристрелить самого себя.

— Как будто зеркальное отражение, — задумчиво произнес Илюха. — Только зеркало получилось кривое… У Нестеровой просто описано, что и как происходит, в итоге становится любопытно. А тут — как будто притон, где всех мучают, еще и здоровья лишают. Прям черная дыра, жуткий контраст. Словно все, что есть, наизнанку вывернули.

О как, толстяк словно бы мои мысли прочитал. Вот только мне все это привычно, я грязи не боюсь, умею отмыться. А вот парни с таким не сталкивались, вон даже поникли.

— Что будем делать? — уточнил Дюс, единственный попытавшийся выйти к решению.

Что ж, оно у меня есть.

— Класть болт, — улыбнулся я. — Это Мейер нас так на бабло разводит. Чтобы мы начали в испуге звонить и просить имиджевую статью. Типа не так все и плохо, наоборот, игры мозг развивают, ведите своих детей в «Кибертроникс». Однако возьмут с нас за это втридорога. Если не вчетыредорога. Причем с минимальным выхлопом. Так что лучшая реклама на данный момент — это репортаж Нестеровой. И сарафанное радио. А скандалы, я вам так скажу, тоже неплохо двигают интерес.

— И как же? — скептически усмехнулся Саня.

— Если хочешь, чтобы тебя обсуждали, — я процитировал одного своего знакомого пиарщика из прошлой жизни, — будь готов, что могут и обосрать. Так что спокойно делаем дела и наращиваем клиентуру.

— Слушай, а нас это точно не потопит? — нахмурился Озик. — «Горожанина» многие читают, вдруг народ перестанет идти. Испугаются еще!

— Я тебя умоляю! Кто в теме, просто посмеются, а другие из любопытства придут посмотреть. Покажите нам, мол, этот притон с выжигателями мозгов. Эти же, из «Горожанина», еще потом сами звонить будут, упрашивать, чтобы мы у них заказали рекламу. Причем со скидкой и на год вперед. Они пока сами не поняли, что сработали в нашу пользу. А сейчас извини, Озик, нам нужно закончить совещание.

— Ноу проблем, Дио, — осклабился тот и, прихватив газеты, удалился.

— Так, парни, а мы с вами вернемся к нашей повестке, — обратился я к остальным. — Помните, я говорил о подключении телефонных линий? Так вот, в той каморке, где стоит сейчас одиннадцатое игровое место, у нас будет абонентский отдел. Или клиентская служба, если хотите.

— Это типа справки? — со знанием дела спросил Илюха.

— Круче, — улыбнулся я. — У нас будет лучшая служба клиентской поддержки в городе. И это как минимум. Не девочка-секретарь, которая будет отвечать на вопросы о времени работы зала, а полноценные сотрудники, способные проконсультировать по всем вопросам. Какие игры есть, например. Можно ли забронировать место заранее — и сразу скажу, мы это сделаем. Будем принимать пожелания, что добавить в игровое меню. В общем, развернемся лицом к клиентам. А еще, — я многозначительно поднял палец, — будем общаться с тревожными личностями, которые прочитают статью Ирины Мейер и, вероятно, будут звонить, выяснять, ругаться…

— А мы? — заинтересовался Дюс.

— А мы будем приглашать заглянуть к нам и все увидеть собственными глазами. Тем более что в «Толках» статья гораздо более содержательная, а еще с фотографиями. И кому больше поверят? Тому, кто в редакции написал на коленке, или тому, кто с нами пару часов провел? Так что вперед, парни!

Илюха и Дюс с Саней ушли в зал, а я направился к Жогину. Обсудим с ним материалы и повышенное внимание к нашему делу со стороны продажных писак.

— О, Вадик! — партнер встретил меня в хорошем настроении. — Читал этот высер в «Горожанине»?

— С огромным наслаждением, — я присел на гостевой стул. — Но после статьи от Нестеровой бояться нечего. Кстати, ты с ней знаком?

— Доводилось общаться, — ответил Жогин. — И не только в день открытия, когда она к нам приходила. Отважная девка, ее даже бандосы уважают. И есть у меня подозрение, что она с кем-то из них завязана.

— С кем, как думаешь? — я заинтересовался. Если при помощи Нестеровой меня прощупывает братва, нужно быть начеку.

— Хрен ее знает, — Серый пожал плечами. — Может, с Вано, а может, и с Бешеным.

— Север? — уточнил я.

— Если и да, то это тоже не обсуждается, — он покачал головой. — Но с ней точно лучше не ссориться, так что я к тебе ее и отправил. Очень въедливая, как раз в твоем вкусе.

— Спасибо за доверие, — усмехнулся я. — Слушай, а давай-ка мы этой Мейер сейчас наберем?

— Зачем? — удивился Жогин. — Ты же сам сказал, что после статьи Нестеровой бояться нам нечего… В «Горожанине», кстати, про меня уже несколько раз писали. Мол, в видеосалоне на набережной крутят запрещенные фильмы. Хотя у нас уже давно такой категории нет. Ах да, я еще и порнуху продвигаю. Это тоже Мейер писала, она у них так клиентуру разводит.

— Тоже отважная, — усмехнулся я. — Только не в ту сторону.

Вообще, я смотрю, непуганые журналисты сейчас, в девяностые. Ничего не боятся. Вот только потом их бандосы начнут убивать, причем под прицел возьмут действительно профессионалов вроде Влада Листьева и Дмитрия Холодова из «МК».

— Так зачем ты ей позвонить хочешь? — напомнил Жогин. — Чтобы поугрожать? Не стоит, Вадим, проблем потом не оберешься, а Север не впишется. Еще и добавит. Вот ему, кстати, можно сказать, чтобы поговорил с редактором, уладил вопрос.

— Отнюдь, — я покачал головой. — Угрожать я не собираюсь, а Севера давай отвлекать не будем. Сам знаешь, попросишь бандита о помощи, потом из долгов не вылезешь.

— И то правда, — согласно кивнул Жогин и придвинул мне телефон.

Я взял с края стола номер «Горожанина», нашел номер редакции, набрал.

— Здравствуйте, — поприветствовал я того, кто взял трубку. — Это Вадим Каменев, игровой зал «Кибертроникс». Мейер Ирина на месте? Хочу обсудить с ней статью.

— Минуту, — голос невидимого собеседника лучился сарказмом, как будто бы моего звонка ждали. Причем звонка покаянного.

— Алло, Вадим? — после неразборчивого шушуканья трубку взяла Ирина. — Здравствуйте. Что вы хотели?

— Хотел вас поздравить с отличной статьей! — я вложил в свою речь максимум обаяния. — И поблагодарить! Спасибо вам, Ирина!

— Спасибо? — Мейер смутилась. — За что?

— Как за что? За отличную бесплатную рекламу! Вы даже не представляете, сколько народу пришло к нам после вашей статьи! Каждый держит в руках газету, трясет ею и просит показать, где у нас ловушка для потерянного поколения! Пожалуй, нам нужно бы сделать скидку для тех, кто будет приходить с экземпляром «Горожанина»! Как думаете?

В трубке зашуршало.

— Эм… Подождите, я посоветуюсь с редактором.

— Да сколько угодно, — благодушно ответил я. — А теперь извините, мне нужно позвонить вашим коллегам из «Толков», пригласить их на эксклюзивное мероприятие… Эм-м, с участием известных людей. Всего доброго!

— Постойте! — пискнула Ирина, но я положил трубку.

Жогин посмотрел на меня и расхохотался.

Глава 23

— Слушай, неплохо ты ее уел, — отсмеявшись, Жогин щелкнул зажигалкой и закурил. — Они же теперь всей редакцией будут гадать, кто из нас кому заплатил — то ли мы «Толкам», то ли они нам.

— И пусть гадают, — я улыбнулся.

В будущем мне доводилось участвовать в медиавойнах. И я не про «джинсу», когда журналист всего лишь договаривается с тобой за спиной редактора. Нет, я про настоящие схватки — с заказухами, стоп-листами, масштабными кампаниями очернения по указкам местечковых царьков. А то, видите ли, не всем «региональным элитам» нравится, когда к ним приходит очередной крупный столичный бизнес. Чего стоила одна только попытка рейдерского захвата моих офисов в Твери. И что мне после этого статья в безызвестной районке? Смех один.

— Насчет мероприятия с известными людьми ты тоже хорошо придумал, — Жогин продолжал веселиться. — Кого позовем? Гришу Севера?

— Его не зовут, он сам приходит. А пригласим мы действительно парочку интересных людей. Только не сразу. Откроем второй зал, проработаем все как следует, и можно будет народ из Москвы и Питера принимать.

— То есть ты серьезно? — Жогин склонил голову набок, забыв, как всегда в такие моменты, про сигарету.

— Серега! — предостерегающе сказал я, показав пальцем на грозящий осыпаться пепел, и Жогин поспешно стряхнул его в стеклянную фигурку изгибающейся женщины.

— И кого приглашать будем?

— Тех, кто потом прославится на этой теме. Супонева, например.

— Это который «Джунгли зовут»? — поднял брови Жогин. — И это, как его… «Звездный час»! А игры тут при чем? Думаешь, его заинтересует?

— Запросто, — улыбнулся я. — Это же его тема. Игры, дети.

Жаль, что тезка Жогина потом так нелепо погибнет, отдыхая в соседней Тверской области. Не сомневаюсь, что он бы сделал еще много действительно крутых передач для подростков. Но сейчас он жив, и у меня есть шанс заинтересовать его раньше того же «Стиплера».

— Ну, — партнер многозначительно пожал плечами, выпустил дым и затушил сигарету в пошляцкой пепельнице. — Что-то мне подсказывает, ты не просто так сотрясаешь воздух.

* * *

В особняк на берегу Каменки я твердо решил пойти в одиночку. Здесь как со скачками — замучаешься объяснять, проще потом предъявить результат. Тем более что опасности в отличие от крышуемого Севером ипподрома заброшенный дом не представляет. Засыпать меня не может, я помню по прошлой жизни, что его, хоть он и деревянный, бульдозерами долго ломали. А перед этим он якобы случайно сгорел, чудом сохранив форму.

Пошел рано утром в пятницу, сразу после встречи на спортплощадке. Парням сказал, что по делу, и им было этого достаточно. Д — доверие. И я его планирую в очередной раз оправдать. Вернулся домой, захватил отцовские инструменты и уже спокойно направился к берегу реки. Усадьба была огорожена, так как формально за нее отвечала администрация города, и чиновники вроде как озаботились. Вот только проникнуть на территорию было легче легкого, так как забор зиял дырами, а на охрану, даже в лице дедушки вроде Иваныча с АРПа, пожадничали.

Впрочем, это мне на руку. Пролез в щель, просто отодвинув одну из выломанных досок, распугал местных кошек. Мрачное место, кстати, эта усадьба. Будь я маньяком, обязательно бы присмотрелся. Надеюсь, что парень, которого задержали милиционеры, не устроил здесь адский паноптикум. Подумав так, я даже поежился, но потом вспомнил, что старый купеческий особняк снесли и нашли в куче строительного мусора шкатулку с драгоценностями, но никак не трупы и не высушенные мумии.

А большой домик. Формально одноэтажный, на деле же там все три — полуподвальный, основной и мезонин. Помню, читал, что раньше и до пяти фактических этажей могло доходить. Потому что из дерева разрешали строить только один уровень, а хочешь выше, используй камень. Чтобы минимизировать ущерб от возможных пожаров. Но когда это останавливало русского человека! Полуподвал, затем главное помещение с максимально высокими потолками, в нем же антресоли, причем с окнами, выходящими исключительно во двор, мезонин и чердак. Вот вам и одноэтажная пятиэтажка. Или пятиэтажная одноэтажка, это уже дело вкуса. Хорошо, что здесь не так наворочено, и еще я знаю, где нужно искать.

Мне нужен мезонин, то есть небольшая надстройка над средней частью. С низеньким потолком и… тайником в одной из стен. В какой именно, непонятно, но все равно проще, чем обстукивать весь дом. Я подошел по заросшей тропинке поближе — на старой двери с облупившейся краской висел огромный амбарный замок. Вот только его наличие компенсировалось проломом в стене сбоку. Наркоманы его проделали, которые тут зависали, или бомжи, что использовали дом как ночлежку — кто знает. Вот это уже точно не помню, потому что родной Новокаменск стал для меня прежнего тухлым болотом, новостями которого я мало интересовался. Про клад — да, это было громко, я как раз заехал тогда к своим, все вокруг живо обсуждали. Повезло, а так бы тоже пропустил.

Пришлось согнуться в три погибели, чтобы протиснуться внутрь. В нос моментально шибануло гниющим деревом, кошачьим дерьмом и… немытыми человеческими телами. Бомжей не было, они все в городе «на заработках» и придут только ближе к ночи. Пробухивать собранное подаяние, чтобы утром, проспавшись, снова отправиться заниматься отхожим промыслом.

Банки с мерзкого цвета содержимым, что-то разлили на пол. Рваные грязные тряпки — лежанка. Слева лестница в мезонин, она-то мне и нужна. Поднялся по скрипящим ступеням, прислушиваясь. Никого. Странно, что дверь в единственную комнату уцелела, даже с петель не сорвана. Тьфу ты, и здесь лежанки — у кого-то из бродяжек отличный вид из окна на пока еще летнюю Каменку. Пустая консервная банка, которую, как в песне «Чайфов», наполняли вином. Чувствовалось соответствующее амбре.

Стараясь дышать ртом, я принялся обстукивать стены. Черт, а не так это оказалось просто. Вроде бы маленький мезонин, но попробуй обшарить все подозрительные поверхности. Особенно ближе к полу, где был особенно мерзкий запах… Еще хорошо, что под потолок лезть не надо — тайники обычно устраивают плюс-минус на уровне роста. Чтобы удобнее было доставать. Хотя всякое может быть, не просто же так ценности так долго не находили. Еще странно, что их не забрали хозяева. Верили, что смогут вернуться? Были и такие в революционную пору, но подробности, увы, мне неизвестны.

Оп! Вот оно — звук изменился, да и стена даже прогнулась. Точно здесь. Достал из отцовской сумки молоток, треснул. Тонкое дерево лопнуло, обдав меня запахом прелых опилок. Ударил еще раз, другой. Звонко отозвался металл шкатулки — я пассатижами доломал рассохшееся дерево и вытащил маленький плоский ящичек. Тоже деревянный, но отделанный серебром. По нему-то я и засандалил молотком, хорошо еще, по касательной, не повредил. Увы, все же придется ломать, потому что ключика нет.

Хрусь! Что-то отчетливо треснуло внизу, послышалась возня. Я похолодел — неужели пришли местные обитатели? Тогда без боя не прорваться. Вопреки расхожим стереотипам бомжи далеко не всегда тихие дедушки, боящиеся собственной тени. Тот хмырь на ярославском вокзале типичный пример. А если еще под действием алкоголя или чего посерьезней… У меня, конечно, рефлексы из прошлой жизни остались, могу побоксировать. Но в ограниченном пространстве, с сумкой, куда успеть бы еще убрать эту шкатулку…

Мяу!

Тьфу ты, блин… Кошки. Тоже ходят тут, как у себя дома. Еще и бомжи наверняка их прикармливают. Помню, на первом этаже что-то разлито было, воняло — для человека это, может, и дрянь, а вот животному вполне покажется деликатесом. Поначалу-то я кошаков спугнул своим появлением, но теперь они осмелели и в дом вернулись. Фух!

Ладно, попробую тут открыть — вдруг обманка. Такое, насколько я знаю, тоже бывало. Повозился еще минут десять, пытаясь понять, можно ли расковырять замок и максимально сохранить старый ящичек. А потом мне стало немного стыдно. За свою пещерность и несообразительность, которые чуть было не привели к порче будущего музейного экспоната. Присмотрелся и понял — замок липовый! А на крышке шкатулки изображена речка Каменка с рядом домов. Ну, очевидно же!

Нащупал указательным пальцем усадьбу со знакомыми очертаниями, нажал… И ничего не произошло. Выдохнул, присмотрелся к рисунку и рассмеялся. Неизвестный мастер водил меня за нос, выведя на передний план другой берег. Дома-то на самом деле похожие, да не те. А вот и нужный мне…

Щелк!

Шкатулка открылась, я, затаив дыхание, приподнял крышечку… Жеванный крот! Монеты, перстни, ожерелья, камешки россыпью… Я не очень силен в ювелирке, в магазинах всегда продавщиц просил помочь. Но тут, к гадалке не ходи, пара сотен миллионов как минимум. Если не… больше! Опять же я плохо помню подробности, в газетах писали о сумме, но мне было неинтересно. Знать бы, конечно, тогда, а впрочем, неважно. Все равно сейчас я нашел, и мне даже по закону причитается четверть.

Я закрыл шкатулку, бережно завернул ее в захваченную с собой тряпку и спрятал в сумку с инструментами. Осмотрел пристанище бомжей, проломанную в стене дыру. А ведь они ночевали здесь, пьянствовали и не знали, что в стене спрятано целое состояние.

Теперь пора уходить. Нет у меня желания оставаться здесь дольше, чем нужно. Спустился по лестнице, протиснулся через пролом в стене, опять распугал кошек. А когда вылез через дырявый забор на пустынную набережную, послышалось, будто в пустом доме что-то скрипнуло. И вроде бы кто-то коротко кашлянул, резко подавив приступ. Опять кошка?

Обернулся, но ничего не увидел. И поспешил прочь.

* * *

— Офигеть! — после почти минутного молчания первым очнулся Илюха.

— Блин, Камень, вот ты как это делаешь? — покачал головой Саня.

Я направился в клуб сразу же, как только нашел шкатулку, и собрал всех акционеров в каморке, предварительно закрыв дверь. Стало тесновато и душновато, но в целях конспирации можно и потерпеть.

— Везение, — сказал я. — И острое желание добиться успеха. Ну, а если серьезно, то вспомнил старые слухи про эмигрантов, которые что-то оставили, убежав из города.

— Демидовы? — осенило Илюху, и я сделал вид, будто он угадал.

На самом-то деле я о них даже не знал, а слухи о всяких эмигрантских сокровищах циркулируют чуть ли не в каждом городе. У нас тоже постоянно болтали, и это оказалось мне на руку.

— Они самые, — кивнул я. — Вот я и подумал, а вдруг это правда? Пошел в нашу библиотеку, в архив записался… В общем, долго рассказывать, но смысл в том, что в одном из дневников, которые чудом сохранились, была отсылка к «Графу Монте-Кристо» Дюма.

— Сокровища в пещере! — снова добавил Илюха, довольный тем, что попал в цель.

Отлично, он сейчас фактически и сам себя, и других убедит, что так и должно быть. За меня расскажет эту удивительную историю, так что сомнений останется минимум.

— Да, — согласился я. — И вот там девушка… ну, Демидова, как ее?

— Екатерина, — опять подсказал Илюха.

— Точно, она. Писала, как они с матерью играли в «Графа Монте-Кристо», и пещерой был мезонин. Вот я и подумал, что можно проверить. Оказалось, не зря.

— Круто! — отреагировал Саня.

— Блин, и ведь все равно, — покачал головой Дюс. — Настолько все просто кажется, а вот должно было тебе в голову это прийти… Все согласовать, свести воедино. Не знаю, Вадимыч, кто тебе подсказывает, может, инопланетяне, но это действительно круто.

— Ха-ха! — засмеялся Илюха. — А может, Вадим как раз сам инопланетянин?

— Слышь, Камень? — подыграл Саня. — Как там на Альфе Центавра?

— На Альфе Центавра нет жизни, — я подмигнул. — А вот на Проксиме, вернее, на одной из планет в этой системе — вполне.

— Мне кажется, Вадик на самом деле из будущего, — выдал новую идею Илюха, и я даже слегка напрягся. — Как Терминатор, только добрый.

— Скажи, ты с Алисой Селезневой знаком? — теперь засмеялся Дюс. — А с Пашкой Гераскиным?

— С ними нет, а вот с Марти МакФлаем да, — я сделал серьезное лицо. — И немного с Доком. Ладно, пошутили и хватит. Вернемся к делам.

— Да дела теперь хорошо пойдут! — радостно сказал Саня. — Мы же приставок накупим, теликов и еще на микроавтобус для клиентов останется…

— Не торопись, — я покачал головой. — Тратим с умом и вкладываемся в развитие. И не забывайте, парни, что на нас еще люди работают, с ними нужно вовремя рассчитываться, не задерживать и не обманывать.

— Естественно, Вадимыч! — Дюс даже немного обиделся. — Но вот ты скажи, как с этим дальше быть?

Он указал на шкатулку. А я задумался, но лишь на мгновение, потому что мысленно уже все прокрутил, и не раз. Сейчас за находку дают четверть, и это довольно приличная сумма. Но все же не 100%. А потому существует соблазн распродать все на черном рынке, наплевав на возможные риски. Однако вещи с историей всплывут обязательно, и можно за них пострадать, анонимно разбогатеть не получится. Надежных каналов у меня нет, с бандитами связываться не с руки. Да и, сказать по правде, не хочется мне, чтобы ценности оказались в частной коллекции, а то и распилены да переплавлены. Тогда как быть? Я все про себя взвесил и принял Соломоново решение: саму шкатулку, ожерелья и кольца с камнями отдать, чтобы это пошло в музеи, а монеты продать коллекционерам. Вот с этим в девяностых было довольно просто. Например, нашему мэру можно загнать, который их очень любит. И который потом попадется, насколько я помню, на связях с криминалитетом… Поэтому старинные монеты я припрятал, оставив действительно ценные с художественной точки зрения вещи.

— По закону шкатулку нужно сдать в милицию, — сказал я. — Илюха, у тебя ведь есть «Полароид», я помню? Отлично, он нам пригодится. Надо сделать несколько снимков, на всякий случай. Потом два свидетеля, что я именно нашел, а не спер. Плюс сообщим нашей новой знакомой, Софии Нестеровой. Если будут знать журналисты, будет огласка, никто не станет тянуть и тем более жилить. Вот, собственно, и весь план. А потом государство нам выплатит четверть стоимости.

— Тогда чего сидим? — Дюс вскочил первым.

* * *

В клубе мы оставили за старших Саню и Юльку. Да, у нас уже вовсю дежурили новые охранники — сегодня это были Юрец и интеллигентный Артем — и деловито сновали админы, Толик и Леха, которому мы сразу выдали денег на новую футболку. И все равно должен быть кто-то из основного состава, мало ли какой оборот дела примут.

Так что пошли мы втроем. Сначала к Илюхе, фотографировать клад. А потом и в милицию, причем предварительно я позвонил в редакцию «Толков» и пригласил Софью. Пусть сразу сделает репортаж для своей газеты. И надо сказать, что она откликнулась быстро — едва мы подошли к отделению, девушка уже ждала нас, перекидываясь о чем-то словечками с парой милиционеров.

— О, а вот и наш везунчик! — воскликнула Соня, завидев меня с парнями и сумкой. — Давай-ка сразу фото на память.

Отлично, все рядом видели, что мы пришли сдавать клад государству. Теперь можно и внутрь. Я открыл тяжелую дверь, обитую продольными деревянными рейками, галантно пропустил журналистку. Во двор заведения въехал «уазик», скрипнул старыми тормозами, звук полоснул по ушам. Я машинально оглянулся и увидел старого знакомого.

— Каменев, опять ты? — удивился следователь Арзамасцев. — Что на этот раз?

Павел Евгеньевич, сжимая подмышкой папку, деловито прошел к крыльцу, поздоровался за руку с постовыми, потом неожиданно протянул ладонь мне и моим друзьям.

— Да вот клад нашел, товарищ следователь, — улыбнулся я. — Сдавать иду в родную милицию.

— О, это правильно, — закивал Арзамасцев, пропустив нас вперед и заходя следом. — Расскажешь, где на самом деле взял? Чей-то коттедж обнес?

Дюс крякнул, задыхаясь от возмущения, Илюху же хватило только на то, чтобы замереть как вкопанному.

— Не смешно, Павел Евгеньевич, — я покачал головой, хотя так и подмывало высказаться в адрес юного следака менее дипломатично.

Просто направился к окошку дежурного, Арзамасцев тоже. Встал рядом, с любопытством ожидая, что будет дальше.

— Здравствуйте, — сказал я лениво поднявшему на меня взгляд милиционеру. — Я клад сдавать принес, обогащать малую родину.

И достал из сумки шкатулку, раскрыл. Глаза следователя, скептически сощуренные, тут же округлились, и Нестерова под победные возгласы Дюса с Илюхой моментально поймала эффектный кадр.

Глава 24

Дни мчались, сменяя друг друга с пугающей быстротой. Родители выдохнули, увидев, что я действительно занят делом, еще и друзей привлек, все в итоге довольны. Дюс заметно приободрился — состояние его бабушки стабилизировалось, правда, из больницы ее еще не выписывали, но то уже дело времени. Зато другу заметно легче стало, и это положительно отразилось на всех, потому что задач у нас было невпроворот, едва успевали. Как я и предполагал, сидеть в игровом зале нам фактически приходилось безвылазно. Ажиотаж не спадал, народ валил валом, и нам все же спалили два телевизора.

Катастрофы не произошло, техотдел справился, потому что был к этому готов, но на полдня мы просели. Потом, по издевательскому закону парных случаев, вышли из строя еще два телика. Как назло, перед ночью, и Дюсу с Илюхой пришлось засидеться, потому что припасенных ремкомплектов не хватило, а магазины уже были закрыты. Но ничего, вывезли — сами спаяли из того, что было под рукой. Зато наперед наука: не экономить на запчастях и лучше перебдеть…

Вторую комнату мы уже убрали и подготовили как раз за выходные. Заранее озадачили Папу Карло еще на десять комплектов, тот с радостью принялся за работу, еще и за срочность не взял, просто сделал все к понедельнику. Папа снова выручил со своим Афоней, привезли, помогли все расставить. Жаль, с премией за драгоценности быстро не вышло — Арзамасцев, который их в итоге и оформлял, сказал, что сперва будет экспертиза. А это всегда надолго. Зато уже точно не заиграют, все со свидетелями и официально, еще и Нестерова опять помогла с оглаской. С финансами пока вывозили — оставались деньги со скачек. Главное, было чем людям платить и что в развитие вкладывать.

Таня с подружками из училища нарисовали еще две фигурки — Зангиева из «Стрит Файтера» и Темную Королеву из «Боевых жаб». Раз уж мы пошли по скользкой дорожке эксплуатации штампов, то надо открутить на полную! Жгучая брюнетка в минималистичном наряде и в облегающих ботфортах на заоблачных шпильках — что может быть мощнее и привлекательнее? В моем времени все бы с этой фигуркой делали селфи, чую, скоро и здесь до этого дойдет.

Но главной деталью, конечно же, здесь была техника — телики мы закупили без проблем, причем экономии ради все равно взяли в комиссионке. С такими руками, как у Дюса, растущими из правильного места, нам смысла нет платить втридорога. Оставались только приставки, но поездка в Шуньдэ планировалась только в начале сентября, а машины нам требовались здесь и сейчас. Выручило объявление, которое мы дали в газету, что покупаем неисправные приставки — нам сдали пять штук, и мой техотдел теперь постепенно их реанимировал. Вот мы и запустили второй зал раньше запланированного! Добавили резервную машину, предоставленную Илюхой, освободив заодно кабинет, и в итоге в первом зале осталось десять приставок, а во втором появилось шесть. Сразу стало веселей, в том числе по живым деньгам.

А потом наступил новый учебный год. Но не для меня, как для «академика», а для Дюса и остальных. Правда, и это не стало проблемой — друг сразу перевелся на заочку, Илюха съездил в Ярик и сделал так же в своем универе. Саня нигде не учился и полностью погрузился в процесс, тем более что нам опять понадобились охранники — несколько человек, увы, даже не дотянули до конца испытательного срока. Один просто не пришел на смену, подведя остальных, еще двое несколько раз повздорили с посетителями. Да, вот так бывает, человек вроде подходит, а потом проявляются его скрытые черты.

С Никой и Таней было сложнее — на медсестер и художников заочно не обучают. А вот занятости у моей девушки прибавилось, потому что теперь она брала себе смены в больнице уже после учебы. Виделись мы в итоге урывками, и то не всегда. Похожая ситуация возникла у Дюса, потому что Лиза все так же работала в детском саду, а осенью многие повыходили из отпусков и за детьми теперь могли зайти и в семь вечера, и в восемь. Бывало так, что и в девять. Даже бабушки с дедушками работали, всем приходилось затягивать пояса.

Как там говорилось в одном фильме из будущего? Это были девяностые, мы выживали как могли? Да уж, насколько это выспренно звучало тогда, в прошлой жизни, и как явно чувствовалось сейчас. Я не жаловался, для меня ночевать на работе давно стало нормой. Ребятам поначалу было сложнее, но потом и они втянулись — все же, когда человек занят интересным делом, неудобства отходят на второй план. А главное, все видели, что это не зря, что результат есть.

— Я календарь переверну, и снова третье сентября, — пробормотал я, глядя на большой настенный плакат с датами. На картинке был изображен Стамбул, это чудо полиграфии привез отец Илюхи из очередной поездки. — Ну что, Дюс, готово?

— Заходите! — пригласил нас сияющий технический директор.

В зале, как обычно, стоял гвалт в лучших традициях птичьего базара, но мы привыкли. А уж когда в каморку зашли, то и вовсе как будто в комнате релакса оказались. Маленькая она, всего девять квадратов, однако хватило для места бухгалтера, нашего общего и еще одного. Вроде бы ничего особенного, кроме стоящих на столах телефонов. Современных, с клавишами вместо привычных дисков. Один так и вовсе совмещенный с факсом.

Мгновенно тут стало тесно. Я с Дюсом и Илюхой, Саня, его мама, которая теперь вела у нас бухгалтерию, и еще Юлька с Озиком, которые уже воспринимались в нашей компании органично. Жаль, Ники с Лизой не было, но что поделать. Вот наладим все окончательно, отработаем нужные механизмы, и можно будет позволить себе расслабиться.

— Ой, как здорово! — восхитилась Людмила Константиновна, которую на время перестановки попросили поработать из дома, а сегодня уже пригласили, как положено, в офис. — И у меня теперь тоже свой, отдельный?

— Именно, — улыбнулся Дюс. — Чтобы не было путаницы, кто по какому вопросу куда позвонил. И чтобы самим звонить можно было в любой момент, когда нужно. Три отдельных линии. Бухгалтерия, руководство и клиентский отдел.

— Дорого, наверное? — покачал головой Саня, но было видно, что он доволен.

— Терпимо, — ответил Дюс. — Сами аппараты, конечно, не из дешевых, зато за номера платим по обычному городскому тарифу, а это для фирмы вполне адекватно. В городской сети не стали тянуть, у них сейчас не так много клиентов. Особенно тех, кто сразу берет сами трубки у них же.

Я не особо проникся, но вот для той же Людмилы Константиновны и остальных это было еще непривычно. Все помнили СССР, когда была очередь на подключение к линии, да и в целом домашний телефон долгое время считался роскошью. Впрочем, в этой эпохе тоже, и будет так примерно до нулевых.

— Неплохо, — покивал Саня. — В тесноте, как говорится, да не в обиде. А это и есть наш клиентский отдел?

Он показал на дополнительное место, которое мы выделили и обустроили как раз для входящих звонков по вопросам игрового зала.

— Круглосуточную линию мы пока не потянем, — пояснил я, — хотя дежурных админов можно будет допустить. Из тех, кто понадежней. Леху с Толиком так точно, хорошо проявили себя.

— И как это все будет происходить? — поинтересовалась Юлька.

— Рассказывай, Дюс, — кивнул я.

— Все просто, — довольно сказал тот. — Поначалу звонков ожидается немного, и все же они будут. Узнать, какие игры есть, тарифы, разные другие подробности. Потом, возможно, бронирование подключим, но это скорее всего уже после того, как 16-битки поставим. Там ведь дополнительные услуги появятся — педали всякие, биты с клюшками, мультитапы…

— А надо ли? — Озик почесал затылок. — Ты же сам говорил, Дио, что лучшая реклама — это сарафанное радио…

— Все верно, — я улыбнулся. — Но есть такие люди, кому удобнее сначала позвонить. Да и в целом: хорошо, когда есть возможность все разузнать и только потом что-то делать. И потом — помнишь, мы говорили, что будут звонить всякие взволнованные личности, которые начитались про «выжигатели мозгов»? Ну и вот.

— Ха! — осклабился Озик. — Базаришь!

— То есть кто-то один будет все время в кабинете сидеть за телефоном? — уточнила Людмила Константиновна.

— К счастью, не придется, — я посмотрел на Дюса. — В зале на админовском столике релюха теперь стоит, соединенная с линией. Как параллельный телефон, только без самого аппарата. При звонке на нужный номер огонек будет светиться, и тот, кто посвободнее, пойдет звонок принимать. Все ведь в шаговой доступности.

— Класс! — улыбнулся Озик.

— Так, друзья-коллеги, расходимся по местам, — резюмировал я. — Админов я чуть попозже по одному выдергивать буду, сам им все объясню. А вас двоих, господа, — я интригующе посмотрел на Саню с Илюхой, — я попрошу остаться.

Пора было разыгрывать новую партию с высокими ставками. Риски большие. Но на кону кое-что еще большее. Не один, не два, а десяток шагов вперед.

* * *

6 сентября, понедельник. КНР, провинция Гуандун, городской округ Фошань, район Шуньдэ

Из-за дождя было промозгло и зябко, но Илюха приплясывал на своей короткой ноге не от холода. Его трясло от волнения, потому что идея казалась легкой ровно до того момента, как они с Саней подошли ко входу на предприятие. То самое, где производили приставки Interplanetary Soldier.

— Синь-Синь, откройся, — пробормотал Илюха, и его напарник со вздохом постучал по пластиковой двери.

— Надеюсь, мы сюда пришли, — покачал головой Саня. — В этих иероглифах хер разберешься.

— Суда, суда, — поджав губы и покосившись на него, подтвердил Вэнь, их сопровождающий, с которым они познакомились на рынке электроники. — Не лугайся, длуга. Нехолосо.

Дверь открылась, наружу выглянул хмурый китаец, что-то недовольно замурлыкавший на своем наречии.

— Нихао! — с жутким акцентом произнес Саня, осклабившись. — Русский с китайцем братья навек! На вот, братец, отнеси своему руководству. Или лучше нас проводи…

Он легонько пихнул Илюху под руку, и тот, достав заготовленную шпаргалку, начал объясняться на местном наречии. Поприветствовал, назвал их с Саней представителями известной российской корпорации, попросил познакомить с директором или с ответственным за международное сотрудничество. Видимо, сказалось волнение — китаец непонимающе прищурился, выдав что-то удивленного мычания.

Вэнь решительно заступил вперед и что-то начал быстро говорить на китайском. Хмурый сотрудник компании «Синь-Синь» слушал внимательно, изредка кивая, потом удивленно приподнял брови, посмотрел на Саню с Илюхой. Снисходительно улыбнулся, снова кивнул, потом что-то сказал Вэню.

— Он говолит, сто дилектол занят, но нас пловодить к помосник, — перевел Вэнь.

— Тоже пойдет, — важно ответил Саня. — Илюха, доставай те бумажки.

Толстяк засуетился, вынул из папки стопку листов коммерческого предложения на русском и на английском, потряс перед лицом хмурого китайца.

— Да не маши ты, — одернул его Саня. — Пойдем дальше обрабатывать этих Сунь Вынь…

Их пропустили внутрь, в теплое светлое помещение. Усадили на протертый диван, предложили чаю. Зеленого, разумеется. Вэнь и хмурый китаец о чем-то, посмеиваясь, разговаривали. Илюха крутил головой, но ничего особенного не замечал. Никакой роскоши, все довольно скромно. Как будто бы сделано наспех или… переживает не лучшие времена.

— Эй, длуга! — позвал их Вэнь. — Посли!

Он махнул рукой, показывая, что их уже ждут. Из приоткрытой двери вышла тоненькая девушка небольшого роста с аккуратно причесанными волосами. Типичная, по мнению Сани, китаянка из фильмов про карате. Увидев его с Илюхой, она улыбнулась и о чем-то мелодично заговорила.

— Зластвуйте, — перевел Вэнь. — Меня зовут Сунь Лэй, я помосник дилектола. Ласказывайте.

А ведь она даже их в кабинет не пригласила, отметил Илюха. Не воспринимает всерьез? Вадим и это предусмотрел. Главное, сказал он, бить сразу в лоб, чтобы обалдели и задумались!

— Заранее прошу прощения за мой акцент, я сейчас передаю слова своего директора, — Илюха собрался с силами и дальше перешел на тарабарщину, которую заучивал всю дорогу. Текст написал Вадим, потом они ездили в Москву, чтобы нанять переводчика и записать китайские звуки русскими буквами. И вот он, момент истины.

Парень говорил, мысленно переводя каждое произнесенное слово:

— Мы готовы открыть с вами совместное предприятие в России, чтобы сделать игровые приставки Interplanetary Soldier лидерами местного рынка. Сборкой и дистрибьюцией займемся сами, с нас же и рекламное продвижение. Подробности могу рассказать прямо сейчас, вот расчеты. За сколько вы готовы продать нам старое оборудование? И кто из представителей вашей компании поедет на открытие в Россию?

Закончив и не перепутав на сей раз ни звука, Илюха смело посмотрел в глаза девушке. И… ее лицо изменилось с вежливо-отстраненного на заинтересованное.

— Любис тяй? — хитро улыбнулся Вэнь.

— Мы все любим, — вместо Илюхи ответил Саня. — Главное, чтобы по делу.

Сунь Лэй, не поняв ни слова, улыбнулась. Ей нравился настрой этих странных русских, которые просто взяли и пришли вместо того, чтобы направлять рекламные предложения по почте или по факсу. А еще ей понравилась идея вывести «Синь-Синь» на русский рынок, да еще и с выкупом старого оборудования.

Им как раз требовалось обновление.

* * *

Тот же день, вечером. Новокаменск, строящийся коттедж мэра

Дмитрий Данилович любил приезжать в свое будущее жилище, строящееся на берегу Каменки. Вроде бы и в городе, но в то же самое время — почти на природе. В водоохранной зоне, но это не стало проблемой. Когда ты мэр, и через тебя решаются серьезные вопросы, а еще у тебя подвязки в криминальном мире, многое становится проще.

Ему нравился этот домик. Всего два этажа, не три, как у главного военкома или начальника городской пожарной охраны. Зато с нормальным дизайном, который готовил московский архитектор с дипломом МАРХИ. В духе старых купеческих домов Ярославской губернии с небольшими современными доработками. Сейчас это кирпичная неотделанная коробка, но потом здесь появятся раритетные вазы, роскошные гобелены и… В общем, все то, что можно будет показывать не всем подряд.

— Здравствуйте, Дмитрий Данилович.

Мэр вздрогнул. По вечерам здесь никого не должно быть, только охранник в будке при въезде на стройплощадку. Да и так весь город прекрасно знает, чья это стройка, и только дурак полезет сюда!

— Кто вы? — он повернулся на звук и увидел высокую фигуру в маске с прорезями для глаз и рта. Голос хриплый, как будто человек только что покурил. Вон, даже покашливает.

— Неважно, — ответил незнакомец. — Но советую вам не делать резких движений.

Щелкнул затвор, блеснула вороненая сталь. Кажется, все серьезно.

— Что вам нужно? — быстро спросил мэр. — Деньги? Сколько? Назовите сумму и место, мои люди привезут все что нужно. И когда скажете. Ментов не будет, обещаю.

— Спасибо, конечно, — усмехнулся неизвестный в маске. — Нет, я бы хотел с вами поговорить о другом.

— О чем же?

— О производственном помещении на АРПе. В авторемонтном цехе простои, а я знаю людей, готовых разместить там современное производство.

— Это слишком дорого, — усмехнулся мэр. — А потянете?

— Я думаю, вы не в том положении, Дмитрий Данилович, чтобы торговаться, — укоризненно покачал головой незнакомец.

— Вы правы, — мэр прожил гораздо дольше, чем нужно, потому что умел договариваться и вовремя включать заднюю. — Моя жизнь дороже. Но… Что кому-либо — теоретически! — помешает вернуть заводское помещение в собственность администрации?

— Я не требую передела собственности, — возразил незнакомец. — Вы сдадите в аренду на 25 лет, скажем… за рубль в год.

— Хорошо, — мэр сделал шажок в сторону окна, но его грозно окликнули.

— Я же просил, без резких движений. Чтобы мы поняли друг друга лучше, я вам кое-что скажу. Через десять минут вы отсюда выйдете, но о нашем разговоре никто не узнает, и обмануть меня вам не удастся. Помолчите и лучше послушайте! Если все пойдет не так, как надо, верные люди направят в региональные и федеральные структуры компромат на вас, Дмитрий Данилович. Например, как вы планируете сжечь дом на набережной, чтобы снести его и возвести в исторической зоне новострой. Дальше, вот этот коттеджик… Поправьте меня, если вдруг ошибаюсь, но ваше скромное жилище строится с нарушением водоохранной зоны? И насчет АРПа. Если с домами, Дмитрий Данилович, вы еще как-то отбрехаетесь, то от связей со ржевской автомобильной мафией — точно нет.

— Что?.. — мэр чуть не задохнулся. — Как? Кто?

— Геслер, — незнакомец назвал известную фамилию. — Георгий Владиленович. Он же дядя Гоша. Его вы покрываете через Корейца, который держит завод. Мы оба понимаем, что это значит. А в боксах для городской администрации, как вы прекрасно знаете, перебивают номера угнанных машин. Туда их привозят из Тверской области, у Корейца связи с ржевской братвой. Связь с ОПГ, Дмитрий Данилович, с вашим постом, увы, не сочетается. Ах да, чуть не забыл, ваши конкуренты на выборах тоже узнают об этих связях. Ну так что, Дмитрий Данилович, мы друг друга хорошо поняли?

— Хорошо, — мрачно ответил мэр, и теперь он уже не пытался заговорить незнакомца. — Но передать производственное помещение в аренду на таких условиях… Это будет сложно.

— Посмотрите вон в том ведре, — человек в маске ткнул стволом пистолета в сторону. — Там пакетик. Внутри кое-что за беспокойство.

Мэр несмело приблизился к ведру, задел его ногой, то загремело. Он с замиранием сердца поднял вывалившийся пакетик.

— Монеты петровской эпохи, Дмитрий Данилович, — подсказал незнакомец. — И еще екатерининские. Полагаю, вас они заинтересуют. Мы договорились?

— Я попробую… — замялся мэр. — Это нужно будет решать с губернатором, но шансы высоки, — он достал пару монет. — Очень высоки. Думаю, вопрос фактически решен. На кого оформлять аренду?

— К вам подойдет Вадим…

— Что за Вадим?

— Неважно. Он связан со мной, но ни о чем не знает. Подставное лицо. Но если вы его как-то тронете, я дам компромату ход. Вы меня поняли?

— Да.

Мэр ответил коротко. А что еще тут скажешь?

В это же самое время сторож в будке на въезде не верил своему счастью, гоняя по столу маленький бриллиант. Тот человек в маске обещал дать еще один, если он не будет звонить в милицию или звать водителя мэра. Да ему плевать было на этого мэра! Грохнут его и хрен с ним. Городу легче будет.

Водитель тоже был занят. Его отвлек милиционер, который спросил, не видел ли тот пропавшую девушку со светлыми волосами.

* * *

Бешеный сел в своего «кабана», откинулся на кожаное сиденье. Голова гудела от выпитого, но рядом хохотала длинноногая шмара, и ему если и захотелось лечь, то не одному.

— Сеня, давай к дому, — заплетающимся языком приказал Бешеный. — Слышь, Снежана?

— Эльвира, — поправила его проститутка.

— Да какая ты, на х*й, Эльвира! — заржал бандит. — Фроська, наверное! Или Дунька! А-ха-ха!

— Для тебя, милый, хоть Гликерья, — прошептала девушка, которая была бы, наверно, красивой, если бы не темные круги под глазами. Ее скоро начнет потряхивать без дозы, так что Алена, как звали ее на самом деле, не планировала долго гостить у Бешеного.

Говорили, что он слишком вспыльчивый, даже кого-то убил из девчонок в порыве гнева. Никто этого точно не видел, но ту проститутку тоже потом… не нашли. Словно и не было никогда.

«Шестисотый» тронулся, из динамиков магнитолы Михаил Шуфутинский тянул про Таганку и ночи, полные огня… Бешеный вырубился, потом сразу проснулся от резкого толчка и визга шмары. Водитель Сеня уткнулся в руль, зажав мертвой головой кнопку сигнала. Лобовое стекло походило на паутину, через него ничего не было видно. Но рваные дырки от пуль он ни с чем не спутает.

Бешеный мгновенно протрезвел, заревел раненым медведем и, отбросив от себя лезущую на шею проститутку, выскочил из машины, пригнувшись и на ходу доставая ТТ.

— А ну, суки, б**ди, выходите! — заорал он. — Порешу, твари! Вы на кого варежку свою раскрываете, мразота?

Выстрелом ему раздробило колено, и Бешеный захлебнулся криком. Вторым ударило в плечо, стукнуло о крыло машины. Пистолет вылетел из руки, бандит приземлился в пыль. Алкоголь выветрился полностью, пришло осознание, что его показная бравада в езде без охраны оказалась чертовой несусветной глупостью. Его мнение разделял и тот, кто стоял рядом.

— Вот что ты за человек, Бешеный, — покачал головой высокий парень в маске. В руке он сжимал ПМ. — Я столько народу собрал, чтобы тебя грохнуть, — незнакомец показал свободной рукой на подтянувшихся крепких парней с калашами, держащими его, Бешеного, под прицелом. Каждый из них тоже был в маске. — А ты даже без охраны, проще простого тебя оказалось взять.

— А ты кто такой, гнида? — сплюнул бандит, оставив на земле яркое блестящее пятно крови. — Пес е**ный!

Бешеный рванулся, чтобы подхватить ТТ левой рукой, но следующим выстрелом ему снесло череп.

— Кто там визжит? — поморщился парень в маске.

— Баба в машине, — ответил один из автоматчиков. — Шлюха, по ходу.

— Так убей ее, — раскрасневшиеся глаза еще одного нападавшего повернулись в сторону говорящего. — Хотя ладно, я сам. Ну-ка, открой дверь!

Тоненький крик, разносившийся далеко за пределы лесной дороги, ведущей к загородному комплексу «Оникс», оборвался как лопнувшая струна.

* * *

Центральный городской рынок, ресторан «Кавказ»

— Проходи, дорогой, — Вано улыбнулся, увидев своего верного мента. — Давно не заходил.

— Не было ничего интересного, — ответил старший сержант Алесей Комаров, он же просто Комар, прикрыв за собой дверь. — А где Биджо?

Верного помощника хозяина рынка на этот раз не было в кабинете.

— По делам ходит, — махнул рукой Вано. — Вино будешь?

— Спасибо, нет, — покачал головой Комар, присев на стул. — Тут мне бомжик один на хвосте принес… Парнишка тот в старый особняк зачем-то ходил. С инструментами, с сумкой. Стену в мезонине разломал.

— А что у них там, наркота была, что ли? — нахмурился хозяин рынка. — И что мне с того?

— Да не было там наркоты, — усмехнулся старший сержант. — Там ничего не было.

— И зачем тогда ты мое время тратишь, Леша? — Вано говорил спокойно, но взгляд при этом стал ледяным. — Шутки со мной шутить вздумал?

— Нет, Вано, — рот Комара вновь растянулся в усмешке, его буквально распирало, и хозяина рынка он уже не боялся. — Там УЖЕ ничего не было, а пацан потом принес в отделение моему следаку шкатулку с драгоценностями Демидовых! Причем я сам это видел, в машине сидел!

— Шкатулку, говоришь… — Вано серьезно задумался. — А вот это действительно интересно. То есть ее он оттуда взял, из особняка?

— О чем и речь! — закивал милиционер. — Только откуда он узнал?

— Молодец, Леша, — улыбнулся Вано. — Вот и копай дальше.

Комар ушел, подогретый несколькими крупными купюрами, оттягивающими карман. А потом Ваха, дежуривший в приемной, постучав, заглянул в приоткрытую дверь.

— Вано, к тебе твоя журналистка.

— Приглашай, дорогой. Пусть заходит. И проследи, чтобы нам подготовили вино, сыр. Ну, как обычно…

* * *

Маша сидела в кабинете одна. Сегодня суббота, а она снова на службе. Как и не уходила домой. Ерохина вызвали в главк, и судя по всему, из-за этого случая. Рогов и Борисов отрабатывали дела в поле, мужики тоже зашивались. Работать и так было некому, еще и началась череда увольнений. Что дальше? Кто и как будет ловить преступников?

«Указанные образцы биоматериалов, собранные на теле убитой Демешевой О. Г., не совпадают с образцами, указанными в приложениях…»

Увальцев убил ту девушку, Оксану. Отпечатки совпали, показания свидетелей, данные экспертизы. Но вот с другими все по нулям… Еще и этот вчерашний допрос, после которого захотелось сначала долго блевать в туалете, а потом мыться в душе не меньше двух или лучше трех часов.

— Я тоже хотел быть, как он! — заявил Увальцев, когда перед ним сначала выложили доказательства его вины в убийстве Демешевой.

Но сперва почему-то решил взять на себя и остальных жертв, посыпавшись тут же на мелочах.

— Зачем? — только и спросил Ерохин, когда Увальцева поймали на самооговоре. И хорошо, что следователь не повесил на него остальные убийства, потому что настоящий зверь по-прежнему на свободе.

— Потому что он смелый! — ответил Увальцев. — Он решил очистить наш город от разврата и похоти, наказать их! Перешагнул, понимаете, перешагнул! Он Раскольников, Раскольников! Не тварь дрожащая, а право имеет! И я хотел иметь право! Эти девки!..

Увальцев заплакал, и его увели. Потом повезут в институт Сербского, чтобы проверить на вменяемость. Хотя и так, судя по справке из областного психоневрологического диспансера, с головой у него плохо. Да и врачом быть не нужно.

— Кто же ты? — Маша заговорила вслух, испугавшись собственного голоса в пустом кабинете. — И где ты прячешься? Когда нанесешь свой следующий удар?

* * *

Таня смущенно оглядывала кухню. В гостях у него она была впервые — стеснялась. Но сегодня он настоял. Вежливо, с улыбкой. Попросил помочь по хозяйству, и Таня не смогла отказать.

— Слышала, опять эти альпинисты кого-то ограбили? — спросил он. — Снова спустились по веревкам с крыши, пролезли в окно. Убили двоих взрослых, жену с мужем. Детей, к счастью, не тронули. Нелюди.

— Ой, страшно, — покачала головой Таня. — Не хочу думать об этом… Ты просил приготовить ужин. Будешь картошку? Могу пожарить с лучком, очень вкусно получится!

— Конечно, — он улыбнулся. — Вот только… Ой, Танюш, а давай грибочки откроем? Маринованные, вкуснейшие. Знаешь, как с картошечкой залетают? М-м-м, не успеешь оглянуться, как тарелка пустая уже.

— С удовольствием, — девушка завела за ухо непослушную прядь. Подровнять бы, да не на что. Все, что заработала у Вадима, забрал отец. Как она плакала! А мама не защитила. — Где они стоят? В холодильнике?

— Нет, Танюш, в погребе. Вон там, под ковриком. Достанешь? Или мне?

— Да, конечно, достану! Сейчас, сейчас…

— Давай я коврик помогу оттащить.

— Ага, спасибо!

Он поднял тяжелый деревянный люк, усиленный снизу листьями жести и покрытый для звукоизоляции поролоном.

— Ого, вот это система! — удивилась Таня.

— Для лучшей сохранности, — улыбнулся он. — Американская система, вычитал где-то.

— Неплохо, — похвалила она.

— Давай руку, — предложил он. — Спускайся спиной, знаешь ведь?

— Конечно! И подниматься так же.

— Умничка!

Таня спустилась в погреб, где почему-то было не так уж и холодно, как она ожидала. Добралась до самого низа, оступилась, и старый кед предательски треснул, окончательно разорвавшись и отделив подошву.

— Блин! — тихо сказала она и чуть не заплакала. — Вот позор…

Эти кеды давно уже пора было выкинуть. Вот только в чем вместо них ходить? Босиком? Таня, давясь слезами, сняла остатки обуви с ноги… и только сейчас заметила, что вместо холодной земли под босой ступней мягкий ковер.

Она покрутила головой, привыкая к темноте и выхватывая взглядом полки с закатками, бутылками и коробками. Так, стоп! Не с коробками, с книжками. Рядом шкаф, старый, как в деревенском доме у бабушки. И застеленная кровать.

— Там, возле шкафа выключатель, — донесся сверху мягкий приглушенный голос. — А насчет обуви не волнуйся. У тебя будет все, что захочешь.

Таня, не понимая, что происходит, бросилась к лестнице, ее сильно напугала обстановка в погребе. До смерти напугала!

Глухо стукнула тяжелая крышка, перекрывая девушке путь на свободу. Лязгнул замок. Она закричала, принялась звать на помощь и кричала долго, пока не осталась без сил. Никто не придет… И искать не будут. Она никому не нужна. Мама работает и, вернувшись домой, падает без сил, они даже не всегда видятся перед сном. А папа… он только пьет и забирает у них с мамой деньги. Дома ее даже не хватятся, не заметят ее отсутствие.

Таня легла на мягкий ковер, свернулась калачиком и заплакала. Быть может, ее ищут друзья? Ника с Вадиком, Дюс, Саша, Илья… Тот деревенский добряк Валерка. Может, хоть кто-то из них ее хватится? Придет на помощь, освободит?

— Ребята, — прошептала она сквозь слезы. — Ника, Вадик, Андрей… Спасите меня… Я не хочу умирать!

Конец второй книги.

От авторов. Третьей книге быть! Удастся ли Вадиму завершить начатое? Спасется ли Таня? Кто и зачем убивает бандитов? Узнаем уже очень скоро. А пока, если книга вам нравится, поставьте ей лайк. Вам не сложно, а нам приятно.

И еще в ожидании проды рекомендуем вам почитать другие наши серии: «Главред» — о попаданце в тело редактора газеты во времена перестройки https://author.today/work/281924; «Русская война» — о нашем современнике, который перенесся в тело поручика Русской императорской армии в то время, как войска союзников осаждают Севастополь https://author.today/work/333911.

Content

Камень 1993. Книга 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24