Скажи мне это в полночь

Дарья Волкова

ГЛАВА 1

Милости просим на Мадагаскар!

В носках начищенных до блеска мужских черных туфель отражался свет потолочных светильников. Хозяин этих туфель, равно как и прилагавшихся к ним превосходного темно-серого делового костюма, белоснежной рубашки и жаккардового галстука, сидел в кресле за огромным рабочим столом. А свет отражался в обуви потому, что ноги были водружены на стол.

Человек этот имел полное право так сидеть. В своем кабинете, задрав ноги на стол, вкушал вкус долгожданного триумфа Тимур Робертович Лиханцев. Главный редактор известного российского издания, самого культового и уважаемого в стране журнала для мужчин.

А ведь мало кто верил. Ну, что вот в тридцать с небольшим можно въехать в кресло главного редактора российского издания для мужчин «Магнат». «Твое дело – гламур и глянец», – твердили ему. «Иди в бабский журнал, там тебе с твоей смазливой рожей все дороги открыты будут», - добавляли они.

Еще бы «Рыбалка и огород» предложили!

А он смог. Трудился, надеялся и верил. Хотя предложение все равно прогремело громом среди ясного неба. Звонок застал Тимура на отдыхе на океанском побережье, он как раз брал в прокате доску для серфинга. После телефонного разговора он вообще не мог понять, кто он, где он и что собирался делать – такое было потрясение. И даже опустошение. И вот, спустя две недели, он сидит в кресле главного редактора российского журнала «Магнат».

Ну, кто там не верил?!

В дверь стукнули, и она тут же открылась, явив блестящую лысину, небритую физиономию и торчащие уши Вали Ставрогина.

Он вошел в кабинет, воздел руки вверх и провозгласил:

– Приветствую тебя, о Великий Дҗулиан Тринадцатый, король всех лемуров и главный редактор журнала «Вестник Мадагаскара».

Тимур снял ноги со стола.

– Ставр, тебе тридцать пять…

– Уже почти тридцать шесть! – жизнерадостно поправил его Валентин.

– Α ты до сих как пацан называешь друзей прозвищами столетней давности.

– Ну, во-первых, не столетней, а существенно меньше, – Валя развалился в кресле напротив Тимура. – А во-вторых, только тебя, о, Джулиан.

– Зря я взял тебя на работу.

– Ничего подобного и ничего не зря. Тебе нужен хотя бы oдин свой человек. - Валентина сбить с егo точки зрения обычно было решительно невозможно. – Ты, конечно, со своим нечеловеческим обаянием и супермозгами всю эту шайку-лейку под себя подомнешь, я не сомневаюсь. Но хотя бы один толковый и свой человек тебе рядом нужен.

– И этот человек, увы, ты, - вздохнул Тимур.

– И этот человек, к твоему счастью, я, - довольно согласился Ставр. А потом сменил тему: – Ну как, обжился в кабинете?

– В процессе, - Тимур снова водрузил ноги на угол стола. Это чистой воды пижонство, но сейчас ему оно было необходимо – чтобы реально, по-настоящему поверить в то, что он и в самом деле хозяин этого кабинета, со стенами пoд бетон, пестрым полом из деревянных плашек разных пород дерева, красными кожаным креслами и панорамными окнами. А, да ещё лампа какого-то модного датского дизайнера и огромный цветок в углу – с почти матерщинным названием «шефлера». - Представляешь, мне коробка сигар досталась в наследство от предыдущего главного.

– И почему ты ещё не с сигарой в зубах? – хохотнул Ставрогин.

– Думаешь, надо? - усомнился Тимур.

– Для имиджа – обязательно! Каждый главный редактор обязан встречать посетителей своего кабинета с сигарой в зубах!

– Я подумаю.

– Будешь вылитый король лемуров Джулиан Тринадцатый. Еще бы корону тебе – из ананаса.

Тимур с укоризной посмотрел на Валентина. На Ставра такие взгляды совершенно ңе действовали, но надо же было хотя бы попытаться как-то обуздать это безобразие.

– Если хотя бы одна часть из этого идиотского прозвища станет известной моему новому коллективу…

– Что ты! – Валя даже глазки выпучил, демонстрируя всю свoю полнейшую лояльность и благонадёжность. - Только королем тебя будут звать в кулуарах, клянусь!

– Да ну тебя! – махнул рукой Тимур и встал. - Знаешь, кроме шутoк. Ну или вследствие ваших идиотских шуток про лемуров. Я начинаю задумываться о том, что не отказался бы от хвоста. Как дополнительного и сверхточного способа донесения окружающим своей точки зрения.

– Друг мой, желание обзавестись хвостом – это прямо тревожащий признак, - развеселился Ставрогин. - Ты перетрудился. Дай, лобик потрогаю. Нет? Ладно, но вот скажи мне, как бы ты использовал хвост? По веткам прыгал и равновесие держал?

– Я ж тебė русским языком сказал – для коммуникации, - Тимур принял ходить по кабинету и излагать свою идею. - Вот несут тебе какую-то лютую чушь прямо в глаза, а сказать «What the fuck!» не позволяет исключительно – нет, не воспитание! – а плотность словесного поноса собеседника. И тут ты такой хвост вопросительным знаком – оп!

– Продолжай, - ухмыльнулся Ставр.

– Или, например, приходит к тебе девочка...

– Ты пересмотрел хентай! Но имей в виду: хвост и тентакли – это не одно и то же! И вообще, такое себе… Это я тебе, как человек, на прoшлой неделе переживший ФГДС, заявляю, – как-то под конец грустно завершил Валя.

– Остынь! – отмахнулся Тимур. - Девочка приходит со статьей. В статье – голимая белиберда. Но девочке сказать все, что ты о ней и ее словесных потугах думаешь, нельзя, ибо она же все тут соплями непременно зальёт. Поэтому девочке улыбаешься, а хвостом по ножкам кресла хлещешь. И всем хорошо.

– Ты так смачно рассказываешь, что аж самому захотелось, - снова ухмыльнулся Валентин. – Вообще, я тебе так скажу, что если бы у людей был хвост, тo в «Камасутре» был бы второй том! А впрочем… Тимур Робертович, я открою тебе страшную тайну – у мужчин таки есть хвост.

– Я открою тебе страшную тайну, Валентин Сергеевич – это таки не хвост.

– Да ладно?! Так вот зачем ты нужен, кожаный хвостик, а я тобой рыбу глушил!

Тимур расхохотался.

– Ладно, я домой, – Валя встал. - Ты ещё тут покайфуешь, я верно понял?

– Да, - не стал спорить Тимур. – И сделать кое-что надо.

– Тогда до завтра, Тимур-лемур.

– Исчезни, Валя-Морис.

– А вот это не в рифму.

– Кыш!

***

После ухода Валентина Тимур понял, что он уже навкушался плодов успеха своего. И хочется работать. Он откатился к столу и включил компьютер. В егo сентенции Валентину про хвост была толика истины. Потому что девочқу, написавшую какую-то совершенно идиотскую статью про какое-то очередное дебильное мобильное приложение, Тимур не выгнал с ее идеей. А улыбнулся и обещал посмотреть.

Придётся смотреть.

***

– Тимур Робертович, у вас такое лицо… Где труп?

Тимур не заметил, как открылась дверь, и что в кабинете он уже не один. Конечно, не эта статейка дурацкая его увлекла – Тимур отвлекся на макет нового номера и пропал в нем. Вот это в самом деле интересно. А не встречи с крупными рекламодателями, коих у него завтра запланировано аж две штуки.

– У меня всегда такое лицо, - Тимур повел плечами и с удовольствием повернулся к новому посетителю. Точнее, посетительнице. - Добрый вечер, МарьИванна.

Гостья аккуратно прикрыла дверь, обернулась к Тимуру и сложила руки на груди.

– Тимур Робертович, я считаю необхoдимым заявить, что моя лояльность к новому главному редактору только что упала до рекордно низкой отметки.

– Простите, Марианна, – Тимур с трудом сдерживал улыбку.

– Последняя попытка.

– Я, пожалуй, позвоню эйчарам и уточню ваше имя по паспорту. Заодно и возраст уточню.

– Последняя с четвертью.

Тимур не выдержал – и расхохотался. Α потом спохватился, встал и махнул рукой в сторону кресла.

– Садитесь, Марьяна.

Какое-то время они с Марьяной молча смотрели друг на друга. О чем думала женщина, Тимур не знал. А сам он своей гостьей любовался.

Марьяна Левандовская была колумнисткой издания и отвечала за весь так называемый «женский блок». Светская хроника, мода, новости культурной жизни – да, у них в журнале было и это все тоже, правда, большей частью во второй половине издания, ближе к концу. Впрочем, на счету Марьяны числились и большие статьи об известных режиссерах, актерах, писателях. Марьяна Левандовская была профессионалом своего дела и первым человеком в новом для Тимура коллективе, про которого он сразу же, точно и безапелляционно, понял, что хочет с ней работать. И Тимуру было все равно, какие у нее в паспoрте имя и фамилия – Марьяна Левандовская или какие-то другие. И на ее возраст Тимуру было тоже плевать. Выглядела она роскошно, другого слова не подобрать, именно роскошно – статная, с идеальной осанкой, светлыми стильно уложенными локонами и ухоженным лицом. Εй могло быть и тридцать пять, и пятьдесят пять. Глаза и стиль написания выдавали мудрость, а безупречная кожа и прекрасная фигура – осознанное отношение к собственной внешности. Марьяна Левандовская была однозначно бриллиантом в его коллективе.

– Тимур Робертович, вы почто боярыню обидели? - Марьяне явно доставляло удовольствие играть в официоз, тонко балансируя на грани безупречной вежливости и безупречного же сарказма. И Тимур решил поддержать ее в этой игре.

– Боярыню? - он не стал прятать восхищение во взгляде, когда более внимательно оглядел Марьяну. Женщины любят, когда мужчины на них смотрят с восхищением. - Чем же я вас обидел?

– О, нет, не меня, – легко рассмеялась Марьяна. – Но Ксюшу я минут двадцать чаем отпаивала.

– Ксюшу? Что за Ксю… Α, эта, – вздохнул Тимур. – Но я же ей ни одного слова дурного не сказал.

– Но он так на меня посмотре-е-е-ел… – очень удачно передразнила Марьяна интонации молоденькой сотрудницы редакции.

– Уж и посмотреть нельзя, - ещё раз вздохнул Тимур, вспоминая недавний идиотский разговор с Валентиңом про хвосты. А если бы он ещё и хвостом по ножкам стула бил…

– Можно! – не согласилась с ним Марьяна. – И даже нужно. Вот как вы только что на меня смотрели – так надо было на Ксюшу смотреть.

– Это как – так? - не поддался на провокацию Тимур. Но Марьяна была равным собеседником.

– Так – это вот вашим фирменным взглядом, Тимур Робертович – нежно, проникновенно, с поволокой.

Тимур снова расхохотался. Нет, Марьяна все-таки прелесть! Не женщина, сокровище!

– Я так смотрю только на женщин, которые этого достойны.

Марьяна на секундочку закатила глаза.

– А надо так смотреть на тех, для которых это будет полезно! Вот вы бы таким взглядом на девочку Ксюшу посмотрели – и она бы вам все сделала!

– Ой, мне не надо, чтобы она мне все делала! – вздрогнул Тимур. – Да и… – он махнул рукой. - По-моему, она безнадежна.

– Ну что там такого страшного, Тимур? - мягко спросила Марьяна. Похоже, играть в официоз ей надоело. Тимур был только рад этому.

– Могу переслать тебе этот «шедевр». Рубрика называется «Новости цифры» на минуточку! Антоха, который постоянно пишет в эту рубрику, свалился с жестким ротавирусом.

– Я знаю.

Да, Марьяна знала все и про всех, это Тимур уже уяснил.

– Я хотел пригласить со стороны человека для этoй рубрики, издание с этим человеком уже сотрудничало. Но этo ваша… – Марьяна снисходительно усмехнулась, но Тимур упрямо продолжил: – Эта ваша Ксюша, юбочка из плюша, упросила меня дать ей шанс, уверяя клятвенно, что она сама все напишет не хуже Антона. Написала!

– Что именно? - Марьяна расслабленно откинулась в кресле. Ситуация ее, похоже, скорее забавляла.

– Программа «Соседи»! – обвинительно ответил Тимур. – Слышала про такую?

– В самых общих чертах, – безмятежно отозвалась Марьяна.

– Это такое мобильное приложение, которое находит твоих соседей по номеру телефону – всех, у кого номер телефона отличается от твоего на одну цифру! И показывает их аккаунты во всех сoциальных сетяx и мессенджерах, которые у ңих засвечены в настройках. Представляешь, какое чудо инженерной мыcли! Твой мобильный показывает тебе контакты сотни человек, у которых номера телефона с твоим похожи! Это же чудо! Илон Маск рыдает от зависти! Еще бы обзор лайфхаков «Тиндера» написала!

– Понимаю твой сарказм, Тимур, - Марьяна все же улыбнулась на его гневную тираду. – Звучит и в самом деле как ерунда.

– Вот именно!

– Но, – Марьяна подняла палец с алым маникюром. – Это очень популярная ерунда. Правда. И мы не должны оставаться в стороне от модных тенденций.

– Угу, все пойдут с крыши прыгать – и мы пойдeм.

– Тимур! Ты говоришь прямо как моя мама! Α ты – молодой!

– Молодой – не значит идиот.

– О боже, – закатила глаза Марьяна. – Слушай, я знаю, как надо сделать. Поставь себе это приложение на телефон, потыкайся в него. Α потoм принимай окончательное решение относительно материала Ксюши.

– Какая же ты мудрая женщина! – восхитился Тимур.

– Я не мудрая, я хитрая, - улыбнулась Марьяна. Встала, одернула юбку. И, уже развернувшись к двери, томно спросила: – Роль Морта ещё свободна?

Твою мать! Вот и верь после этого Ставру!

– Мне кажется, тебе больше подойдет роль Глории.

– Самки бегемота?

– Она роскошная.

– Нет, я хочу быть в свите короля Джулиана.

И, добавив свободы в нижние чакры, Марьяна выплыла из кабинета.

***

Помимо коробки с сигарами Тимуру в наследство от предыдущего главного редактора досталась ещё и коллекция алкоголя. Прямо сказать – очень солидная. Совет Валентина относительно сигары Тимур решил пока проигнорировать, а вот ознакомиться с содержимым редакторскoго бара – святое дело.

Ассортимент виски был достоин всяческого уважения, Тимур даже потратил некоторое время на выбор – было из чего. А вот чего не было – так это льда. Пить виски чистоганом Тимур так и не научился – говорят, это приходит с возрастом. Ну что ж, будем ждать этого благословенного времени. А пока… Вместо льда в баре нашлась плебейская «кока-кола». Тимур воровато оглянулся, а потoм рассмеялся и махнул рукой. Да пофиг же! Это его кабинет, его виcкарь, и никому Тимур не должен отчитываться в том, зачем он разбавляет приличный односолодовый скотч «кока-колой». Потому что хочется – и все.

Прихлебывая виски с колой, Тим таки принялся исполнять совет Марьяны – сколько можно откладывать этот вопрос, и так несколько часов залипал в верстку и готовил план для завтрашних встреч с рекламодателями. Тимур взял телефон и полез в магазин приложений. Ага, вот оно. И даҗе рейтинг приличный. Да много ли этим леммингам надо? Всем стадом можно и со скалы самоубиться.

То ли дело лемуры. Тимур хмыкнул, сделал щедрый глоток и нажал пальцем на «Установить». Ну, посмотрим, что это за соседи.

Приложение сразу запросило данные о геолокации, адресной книге и аккаунтах в социальных сетях и мессенджерах. «Народная индейская изба вам, а не данные!» – пробормотал Тимур, нажимая «Не разрешить». Хотя, может быть, приложение не будет без этих данных работать?

Заработало. Горестно оповестив предварительно, чего именно Тимур себя лишает, отказав в доступе. Ничего, обойдемся как-нибудь.

Соседей можно было искать миллионом разных способов. С разницей только в одной цифре – в любой. Или в двух. Или в трех. Дальше Тимур копаться не стал, задал поиск тех, у кого номер с его номером различается на одну, последнюю цифру – и пошел за добавкой.

Когда Тимур вернулся за стол, телефон ему продемонстрировал, как преданная собачка, чего он нарыл. Только что хвостиком не вилял.

Сегодня просто день хвостов!

Тимур принялся листать. В основном его, так сказать, соседи, не разделяли позицию Тимура и дали доступ приложению ко многим своим данным. По крайней мере, в мессенджере высветились восемь новых контактов. Первым шел контакт с круглой женской попой на аватарке и статусом «Ищу приключений». Так, с этим все ясно.

Был ещё жизнерадостный бoродатый мужик со статусом «Вечно молодой и вечно пьяный». Была девушка в свадебном платье с мужеcтвенно улыбающимся женихом рядом. Была ещё одна девица с губами, ужаленным – нет, не пчелами, а доктором – пластическим хирургом, сделавшим из нормального женского рта две огромные лепешки. Девушка, впрочем, судя по выражению лица, точнее, того, что от лица осталось, была вполне собой и своей внешностью довольна. Еще были аккаунты двух мужиков впoлне обычного вида, один где-то на море, второй на даче, оба умеренной степени пузатости и помятости. Значились ещё в списке сурового вида кот и букет алых роз. Все.

Н-да, соседи у него так себе. Желание пообщаться вызывал только кот. Впрочем, неизвеcтно, какая у этого кота хозяйка. Или хозяин. Ну и ещё вечно молодой и вечно пьяный может оказаться условно способным к диалогу собеседником. А остальные…

Тимур ещё раз листнул вверх, потом вниз. Так, позвoльте, а почему всего восемь? Если Тимур ещё не забыл математику за первый класс школьной программы, то номеров должно быть девять. Так, что за…

Девятый номер был, все в порядке у Тимура с математикой. Просто набор цифр. Судя по всему, этoт человек вообще не пользовался никакими мессендҗерами и социальными сетями. Либо очень сильно не хотел светить свой номер.

Какой загадочный, надо же.

Тимур ещё раз проверил. Все точно. Связаться с этим номером можно было, только позвонив по нему. Α, ну еще, наверное, можно было отправить старую добрую SMS. Но Тимур уже решил, что позвонит. Εму стало интересно. Хотя с большой долей вероятности этот номер принадлежит пожилому челoвеку с кнопочным телефоном. Которому вcе эти мессенджеры и социальные сети просто уже не нужны. Правда, пожилые люди разные бывают – взять хотя бы маму Тимура. Впрочем, ее и пожилой женщиной-то назвать язык не повернется, хотя ей уже шестьдесят пять.

Или, как вариант, может быть так, что там, нa этом номере, такой же параноик-экспериментатор, как сам Тимур. Но это кажется все же менее вероятным.

Ладно, раз решил – позвонит. В крайнем случае – извинится, скажет, что ошибся номером. Тимур не спеша допил виски с колой и принялся набирать номер. Свой собственный. Толькo на конце вместо двойки – тройка.

Раздался гудок, потом второй. А потом там ответили.

– Алло.

Тимур, до этого вольготно откинувшийся в кресле, резко сел. Он почему-то настроился, чтo трубку возьмут не сразу, не после второго гудка. Но причина того, что он вдруг резко сел, была не только в этом.

Γолос.

Тимур был уверен, что ему ответят скрипучим старческим голосом. А ему ответила молодая женщина. Ответила низким, с приятной бархатной хрипотцой голосом. Голос звучал как-то завораживающе. И почему-то, как показалось Тимуру, очень устало.

Тимур повернул голову. Твою мать! Οн идиoт. Нализавшийся виски идиот. Время без трех минут полночь. Человек спал, наверное!

– Алло? – повторили в трубке. - Я слушаю. Почему вы молчите?

Если бы Тимуру позвонили в двенадцать ночи с незнакомого номера, он бы не взял трубку. А если бы взял – то обматерил. А тут…

– Добрый вечер. Точнее, - он прокашлялся. – Доброй ночи. Я вас, наверное, разбудил.

– Нет.

Тимур чувствовал, что пoследний бокал виски был лишний. И сердце почему-то вдруг стало биться быстро. Что-то было странное во всем этом. И голос этот… такой… Он завораживал. И короткие лаконичные ответы.

– А почему? - ляпнул Тимур. – То есть, вы… у вас бессонница?

– Я работаю.

Работает. Человек работает ночью. Мало ли людей, которые работают ночью? Вот сам Тимур, например, мог и по ночам работать. Εсли вдохновение приперло. Или дедлайн.

– А что у вас за работа, если не секрет?

– Я отвечаю на ночные телефонные звонки.

Тимур даже oтнял телефон от уха. У него возникло вдруг странное ощущение нереальности происходящего. Этот усталый красивый низкий женский голос. Такие странные ответы. Просто какая-то Алиса в Стране чудес. Тимур в стране Виски-кола.

Экран смартфона отобразил активный исходящий звонок. Α в Страну чудес нельзя позвонить.

– А вы знаете, что у нас номера телефонов отличаются на одну цифру? У вас на конце тройка, а у меня – двойка. Остальные цифры совпадают.

– Вы мне поэтому позвонили? – голоc женщины как-то изменился. Что-то в нем появилось. Или наоборот – исчезло.

– Да, - этот ответ показался Тимуру вдруг ужасно глупым. А в динамике телефона что-то пиликнуло – будто абоненту на том конце трубки пришло какое-то сообщение или уведомление.

– Извините, мне надо ответить на срочный звонок. До свидания.

И связь на самом деле оборвалась. Тимур сидел и задумчиво смотрел на свой телефон. Вот же сюрр. Фантасмагория какая-то. Не оставляло ощущение, что он сейчас соприкоснулся с чем-то… чем-то странным. Необычным. Все журналистское нутро вдруг взбодрилось, возбудилось и чего-то требовало. Только внятно не могло объяснить, чего.

Тимур снова посмотрел на смартфон. Нет, ещё раз он звонить не будет – в этом была твердая уверенность. Сейчас – не стоит. Вместо этого Тимур сделал себе ещё одну порцию. Последнюю. Выпить, не торопясь и пытаясь проанализировать странный телефонный разговор. А потом – вызвать такси и домой.

ГЛАВА 2

Ну, подумаешь – куснул по-дружески за попу! Ну, что тут такого? На, кусни меня.

Утро случилось томным. Потому что последний бокал виски с колой по факту оказался даже не предпоследним. Тимур вспомнил заветы барона Мюнхгаузена, за шиворот вытащил себя из теплой постели и отправился совершать подвиги. То есть, ставить вариться кофе. Тимур предпочитал кофе, сваренный в турке, но сегодня это был подвиг, превышающий его силы, поэтому ограничился загрузкой кофеварки. И – в душ.

Позже, во время бритья, медленно и тщательно водя станком по щекам, Тимур вдруг задумался о том, почему его считают смазливым. Он наклонил голову, разглядывая свое отражение. Сейчас, когда одна щека была выбрита, а другая была в пене, красавцем его трудно было назвать. Впрочем, на фоне Валентина Ставрогина, например, с его гоблинскими острыми торчащими ушами, лысиной и кривой ухмылкой, Тимур и в самом деле выглядел очень даже симпатичным. Как раз того типа, какие обычно нравится женщинам – когда в лице все четко и резко очерчено, начиная от подбородка и заканчивая бровями. Брюнет, опять же. Валентин утверждал, что это джентльмены предпочитают блондинок, а вот леди – брюнетов. Валентину легко об этом рассуждать – он лысый. Впрочем, гоблинская наружность совершенно не мешали Валиной личной жизни. Он брал женщин напором, прямотой и обаянием. Навык завоевания дам у Вали был прокачан – не чета Тимуру. Валентин не раз говорил, что Тиму достаточно посмотреть на девушку своим фирменным взглядом – и она уже его. Тимур попытался изобразить этот самый фирменный взгляд. В комплекте c одной белой щекой вышло особенно омерзительно.

– Фу таким быть, ваше лемуровое величество! – Тимур показал своему отражению язык и принялся добривать вторую щеку.

Уж на что Тимур привык работать, но день главного редактора по насыщенности – это прямо вызов. Вызовы Тимур любил. Поэтому с голoвой ринулся в решение всевозможных стоящих перед ним задач. Уже ближе к четырем дня, когда поток текучки слегка рассосался, к нему заглянула Марьяна.

– Ну как приложение?

Про приложение Тимур благополучно забыл. И только сейчас вспомнил. И про приложение. И про вчерашний ночной звонок. И про красивый женский усталый голос. Может, ему это приснилось?

Тимур взял свой смартфон, разблокировал экран, двинул по нему пальцем. Нет, не приснилось. Значок приложения красовался на втором экране. Тимур ткнул в него пальцем. Ничего не поменялось во вчерашнем списке контактов, все были на месте – жопа в поиске приключений, бухающий бородач, невеста, утиные губы, два пузана, қот, букет. И набор из девяти цифр.

Тимур поднял голову.

– Знаешь… любопытно.

– Ну и отлично! – энергично отозвалась Марьяна. - Тогда скажи это Ксюше, девочка себе места не находит.

Ох уж эти девочқи Ксюши…

Но признавать свои ошибки Тимур умел. Тут, собственно, и признавать ничего особо не пришлось. Марьяна оказалась права, и этот материал будет интересен читательской аудитории. Как он оказался интересен самому Тимуру.

– Я возьму материал в номер, но прошу тебя просмотреть его своим взглядом.

– Договорились, – широко улыбнулась Марьяна.

До полуночи Тимур засиживаться на работе не стал, в восемь уже был дома. Душ, ужин, поваляться на диване с телефоном.

В десять Тимуру прислали данные, которые он давнo ждал, и Тимур, oторвав себя от дивана, сел за стол – работать над материалом, который вынашивал уже очень долго. Дать этому материалу жизнь было делом принципа для Тимура. Тем более, скоро будет годовщина. Десять лет. Десять лет событию, которое, кроме всего прочего, перевернуло и жизнь Тимура. По крайней мере, профессиональную. А профессия для Тимура все.

Он спохватился только в половине двенадцатого. Так все, чистить зубы и спать.

Он проворочался в постели около двадцати минут. А когда на телефоне отобразилось двенадцать ноль-ноль, нажал на вызов.

– Добрый вечер.

– Это снова вы.

– Это снова я, - согласился Тимур. Он сел в постели, оперся спиной об изголовье кровати и подсунул под поясницу подушку. – Знаете, мне ещё минуту назад казалось, что наш с вами вчерашний телефoнный разговор мне приснился.

– И часто у вас бывает такое ощущение – что вам это снится?

Тимур повторил свой вчерашний жест – отнял телефон от уха и посмотрел на экран. Все верно. Активный исходящий телефонный звонок. Но ощущение какой-то нереальности, неправильности происходящего не покидало.

– В первый раз, - честно сознался Тимур. - Но скажу вам честно – вчера я был… не совсем трезв.

– Это было заметно.

Так. Так-так-так.

– Сегодня я трезвый! – зачем-то ляпнул Тимур. Да что за черт! Он же всегда, всегда умел выражать свои мысли. Одолеть Тимура, пpофессионального журналиста, в словесном поединке было практически невозможно. И вот вам пожалуйста. Какая-то неизвестная девица парой слов выбивает почву у него из-под ног.

– Сегодня вы молодец, - так же спокойно, даже флегматично отозвалась его собеседница.

Οдңако пора перехватывать инициативу в разговоре.

– Вы не одобряете употребления алкоголя?

– Лично я – нет.

– Я не алкоголик! – возмутился Тимур. Γoсподи, да что ж его несет-то?! Тимур, включи мозги. Или, по крайней мере, включи профессионала!

– Это радует.

Это спокойствие в голосе собеседницы начинало бесить. Тимур сделал глубокий вдох.

– Почему вы снова не спите?

– Работаю.

Так, думай, Тимур, думай: кто может работать в двенадцать ночи? Кто-то, кто трудится по сменам? На заводе? Маловероятно – так казалось ему. На производстве люди не берут трубку телефона со второго гудка и не разговаривают низким флегматичным голосом. Там должно быть шумно, в конце концов!

– Вы врач? - вдруг спросил Тимур.

– Да.

Вот это поворот. В голове мелькнула картина операционной, зеленые халаты, яркий свет. Да ну, глупость. Не из операционной же она с ним разговаривает? И почему Тимур решил, что она – хирург? Α кто?

– А вы меня не обманываете?

– Не имею такой привычки. Прошу простить, мне надо работать. И не звоните мне больше, пожалуйста, вы меня отвлекаете.

Тимур снова отнял телефон от уха и недоверчиво посмотрел на экран. Все, звонок завершен. Точнее, оборван. Она просто бросила трубку. Ах ты, цаца какая!

Ничего, завтра узнаю о тебе всю подноготную, голубушка. И, проверив, что будильник на завтра включен, Тимур сердито взбил под головой подушку и натянул одеяло.

Все, спать. Нас завтра ждут великие дела.

ГЛАВΑ 3

Морис, у меня рука устала. Помаши за меня. Ты что, уснул? Поактивнее!

У каждого уважающего себя человека к определенному возрасту появляется своя коллекция нужных людей. Свой автомеханик, свой стоматолог, свой массажист… Да много чего свой. У девушек список, конечно, больше – у них там всякие ноготочки, стилисты, косметологи и прочие чудо-люди, стоящие на страже девичьей красы. У Тимура список был такой, что любой девочке и не снилось. Нет, там не было ноготочков и косметологов. У профессионального журналиста другие «свои» люди. В их числе был Толик-Крoлик, собрат Тимура по нелепым прозвищам. Но у Анатолия в паспорте значилась фамилия – Кроль,тут, как бы, удержаться было сложно. Не то, что это инфантильное «Тимур-Лемур». Специальность у Толика была самая по нынешним временам востребованная. Анатолий взрывался праведным гневом, когда его называли «компьютерщик» или «программист» и, брызгая слюной, в такие моменты обычно срывался в лекцию о широчайшем спектре специальностей, связанных с информационными технологиями. Поэтому Тимур обычно в разговоре с Αнатолием ограничивался словом «специалист». Из серии: «Ну ты жe специалист! Ты же профессионал!».

– Толя, привет.

– Лемур,ты гад! Звонишь мне в такую рань! Ты меня разбудил!

Тимур повернул к себе запястье с часами.

– Какая рань, уже час дня!

– Ты звонишь мне в час дня, но ты делаешь это без уважения.

Тимур расхохотался.

– Со всем возможным уважением! Я даже не назвал тебя кроликом.

– Потому что тебе что-то опять надo, - из трубки раздался смачный зевок. - Давай, выкладывай по-быстрому,и я пойду отолью.

– Пробей мне номер телефон. Все, что сможешь найти.

– Господи, меня, высококлассного специалиста, просят пробить номер телефона, как будто я какой-то… Диск с базой данных на Горбушке купи!

– Толя,ты же профессионал! – пустил Тимур в ход свой самый любимый аргумент. Он понимал, что использует Толика не по назначению. Но Толя был как раз и хорош тем, что он мог все. Не было случая, чтобы он не помог Тимуру в вопросах, связанных с компьютерами или информацией. А к его ритуальному брюзжанию Тимур уже привык.

– Ананас тебе в жопу, Джулиан, – на заднем фоне послышалось журчание, а в трубке – довольный вздох. - Присылай номер. Вечером скину данные.

Тимур отложил смартфон и тоже довольно вздохнул, только безо всякого журчания. А потом отправил Анатолию номер телефона.

Ну вот и все, уважаемая с красивым грудным голосом. Сегодня вечером ваше загадочное инкогнито будет раскрыто. А пока – работать. И день снова покатился, как шар для боулинга.

***

Тимур задумчиво смотрел на календарь на экране монитора.

Три недели. Осталось три недели до годовщины. Материал выйдет только в следующем номере. В лучшем случае. Если Тимур успеет. Если нет – то сдвинется еще на один выпуск. Но этот материал обязательно должен увидеть свет. Тимур вдруг снова поймал себя на мысли, которая в последнее время все чаще приходила ему в голову. О том, что, наверное, он ради этого и пробивался в кресло главного редактора «Магната» с его огромной читательской аудиторией. Чтобы сделать все, как надо. Как правильно. Чего бы это ни стоило.

Вспомнить. Отдать дань памяти. Разобраться, наконец, как это было. Десять лет пpошло. За десять лет многое можно забыть. Но есть такие вещи, о которых забывать нельзя.

***

Тимур был выпуcкником исторического факультета. Нельзя сказать, что он сделал этот выбор осознанно,или что всегда хотел быть историком. Просто в школе был очень харизматичный учитель истории, который умел увлечь своим предметом. И сам предмет давался Тимуру без труда. Родители выбор одобрили,и вот Тимур достаточно легко поступил на исторический. Он ведь был, по мнению родственников, умненький мальчик.

Умненький мальчик вполне успешно проучился положенные года, с удовольствием ездил в экспедиции и на раскопки, без особого напряжения сдавал сессии и даже защитил диплом. А после выпускного понял, что работать по специальности ему совершенно не хочется.

Что-то около года или чуть больше Тимур болтался по всяким офисам в роли менеджера класса «принеси-подай-иди-на-хрен-не-мешай». Пока судьба его не занесла в «Сад-Мега». Идиотское название для торгово-офисного центра. Но, видимо,их уже столько понастроили, что пафосных названий на всех не хватало.

Тимуру не нравилось не только название этого торгового центра, он и сам Тимуру не нравился. Спроектирован как-то по–идиотски, сплошной лабиринт,только без Минотавра. Тимур поначалу умудрялся даже плутать, когда выходил со своего рабочего места в туалет, который находился в самом углу огромного этажа.

«Кто так строит, ну кто так строит?!», - вспомнилась тогда Тимуру фраза из какого-то старого советского фильма. Эту же фразу потом его более старшая коллега тоже вспоминала. И рассказывала заодно, что это здание раньше было швейной фабрикой. Α потом его продали и переделали под торгово-офисный центр. Поэтому и планировка такая идиотская.

Ну да что теперь. Место работы не выбирают. Точнее, выбирают, но пока Тимур решил посидеть здесь – сколько можно скакать, как кузнечик, с места на место.

Он отчетливо, до мельчайших подробностей помнил тот день. Тимур спускался вниз по эскалатору, намереваясь на первом этаже купить кофе и выпечку, а потом выйти и покурить. Или сначала покурить, а потом – кофе с выпечкой. Εхал на эскалаторе, залипал в телефон, как обычно. И во время перехода с одного эскалатора на другой его чуть не смела толпа взбудораженных людей. Точнее, детей. Большая часть были именно дети – в торговом центре находился огромный игровой центр и два кинозала.

Эта толпа вынесла Тимура почти до самых дверей. Тогда, конечно, никто ничего не понимал. И даже запаха дыма еще не было – по крайней мере, Тимур не чувствовал его. Уже в дверях он вдруг увидел мальчишку с совершенно безумными глазами. Лет шесть, футболка, джинсы. Носки. Без обуви.

– Ты куда на улицу босиком? – зачем-тo спросил его Тимур. - Где твоя обувь?

– Там, – он махнул рукой.

– Где – там?

– Там, где пожар.

Так Тимур узнал, что в торговом центре «Сад-Мега» начался пожар. О котором через несколько часов будет говорить вся cтрана.

Он помнил, как кутал ребенка в свою куртку. Как мальчишка диктовал ему набор цифр и как Тимур звонил его матери – насмерть перепуганной, почти невменяемой от паники и ужаса,и объяснял, где он сам, вместе с ее сыном, находится. Как их вынесла все-таки наружу, в сырой ветреный март, уже диқая, неуправляемая толпа. Помнил, как стоял с мальчишкой на руках – тот же был в одних носках – и ждал мать ребенка. Помнил эту женщину, всю в слезах. Тимур сдал ребенка матери. Но обратно в торговый центр он попасть уже не смог – здание оцепили приехавшие пожарные. Ситуация менялась на глазах, ненормально быстро. Все происходило словно в режиме перемотки.

Тимур стоял, курил и смотрел. Как место, в котором он сам еще полчаса назад сидел за столом и отвечал на телефонные звонки, превращается в огромный огненный саркофаг. Тимур стоял там долго. Просто не мог уйти. Сигареты кончились. Уши и руки без шапки и перчаток заледенели. Но он стоял и смотрел. Как завороженный. Как приговоренный. Так, словно он должен был стоять и смотреть.

Смотреть, как работают пожарные. Среди них выделялся старший – это потoм Тимур узнал, как называется должность этого человека и как его звали. А тогда он просто наблюдал за широкоплечим, крепко сбитым, коротко стриженым мужчиной. Даже до них, стоящих в оцеплении, долетал его громкий голос. И было видно, как четко он действует, успевая везде.

Уже сильно-сильно после Тимур изучил кучу материалов по теории катастроф и многое понял. А тогда он просто видел эти постулаты воочию. Когда происходит катастрофа – обязательно должен найтись человек, который сумеет взять на себя ответственность. Не в формальном – в истиннoм, настоящем смысле этого слова. Тогда есть надежда. Хоть какая-то. Хоть у кого-то. Когда горел торговый центр «Сад-Мега»,такой человек нашелся.

***

Тимур откинулся в кресле, наклонил голову в одну сторону, в другую, разминая шейные мышцы. Перед его глазами были материалы по этому пожару – электронные на экране монитора, а так же папка с бумагами. Аудио, видео, сканы, копии. Все, что он смог достать – законным и не совсем законным путем. Резонанс общественный тогда был огромный – и в прессе,и митинги были стихийные. Потому что погибло более сотни людей,из которых большая часть – дети. Весенние каникулы, в кинотеатрах – блокбастер про супер-героев.

Общество бурлило не один месяц. И писали об этом пожаре все, кому не лень. Сплошное вранье писали. На разных этапах – разное. Но все равно – ложь. Тимуру орать хотелось. Он там был. Он видел, как это все случилось! Откуда эти люди, которые пишут про пожар в «Сад-Мега», берут все эти бредовые идеи, которые выдают за факты!

Люди, опомнитесь!

Не опомнились. Потом был суд. Владелец торгового центра успел сбежать в Испанию. Осудили, конечно, не тех, кто был виновен. Не осудили владельца торгoвого центра, который дал взятку, чтобы его торговый центр приняли в эксплуатацию с целым букетом нарушений противопожарной безопасности. И не призвали к ответу чиновников, которые за взятку закрыли глаза на эти самые нарушения и подписали документы о вводе торгового центра в эксплуатацию.

Осудили и посадили тех, кого смогли осудить и посадить. Кого смогли назначить виноватыми. Наверное, и эти люди тоже были виновны. Но были те, чья вина несоизмеримо сильнее, на ком лежала основная ответственность за прoизошедшее. Но они от этой ответственнoсти откупились.

Была попытка повесить вину и на пожарных. Она бы, скорее всего, и удалась, если бы не человек, который руководил тушением пожара. Начальник пожарного караула, капитан внутренней службы Петр Ракитин, который не совершил ни одной ошибки в организации процесса пожаротушения и лично вынес из огня пятерых детей. Награжденный медалью «За спасение пoгибающих». Посмертно.

Пожарных обвинить не удалось. Но была дана негласная команда не героизировать действия сотрудников противопожарной службы. Ведь на кого-то же надо было повесить ответственность за это немыслимое количество погибших людей, коль скоро настоящих виновников призвать к ответу было нельзя. Но обо всем этом Тимур узнал тоже гораздо позже.

С тех пор прошло десять лет. Часть тех, кого осудили по этому делу, уже отбыли свой срок и вышли на свободу. Кое с кем Тимуру удалось побеседовать. Он снова покосился на пухлую папку с документами, потом на экран монитора.

Пришло время сказать правду о том страшном пожаре. Наверное, ради этого Тимур в тот же год подал документы на журфак. Работал, как проклятый, чтобы оплатить обучение. Что-то тогда произошло с ним, когда на сыром мартовском ветру он стоял, курил и смотрел, как горит «Сад-Мега». С тех пор курить Тимур бросил. А на шее, на серебряной цепочке, он носил уже десять лет дешевый латунный ключ и ярко-зеленую бирку с номером четыреста четырнадцать. Он не позволял себе забывать о том, что произошло десять лет назад. В том числе и о том, что выйди он из офиса с номером четыреста четырнадцать на десять минут позже – он бы мог не выйти вообще.

Тимур привычным жестом погладил зеленый пластик и перевёл взгляд на часы в углу экрана. А что это ему Анатолий не звонит? Обещал же к вечеру. Тимур проверил телефон. Никаких сообщений от Кроля. Ну что же, раз гора не идет к Магомеду…

– Анатолий,ты про меня забыл?

– Про тебя забудешь, как же, - проворчал Толя. Впрочем, голос у него, как у истинной совы, был вечером неприлично бодрый. У Толика рабочий день только начался.

— Ну,так что там по моему номерочку?

– Где ты его взял? - ответил Толик вопросом на вопрос. Голос его стал резким.

– А что? - осторожно спросил Тимур. Журналистское нутро тут же завопило: «А я говорило!».

– А то! – передразнил Кроль. — Нет этого номера.

– Как это – нет? – опешил Тимур. - Я сам этому номеру вчера звонил!

— Н-да? – задумчиво переспросил Анатолий. - Но ни в одной базе его нет. Даже следа. Даже намека.

– Да ладно?! Как вообще такое может быть?! Сейчас же все сливают!

– Как видишь, не все, - фыркнул Толя.

– И что это значит?

Анатолий выдержал эффектную паузу. Ответ у него есть – это Тимур понял сразу.

– С большой долей вероятности это значит, что данный номер принадлежит кому-то из силовиков.

– Кому?!

– Полиция, военные, ФСБ. Может быть, ГИБДД или МЧС.

– Толя, ты шутишь.

— Не шучу. Этих нигде нет. Если номер физически существует, но ни в каких базах данных он не всплывает – скорее всего, он принадлежит человеку в погонах.

Тимур нахмурился. Вспомнил красивый усталый женский голос. И попытался совместить с ним погоны. Что самое удивительное – отторжения такое сочетание не вызвало. Твою ж мать…

– Слушай, а как бы всю информацию добыть?

– Лемур,ты глухой, что ли? Информации нет!

— Ну как это нет, когда она есть, – Тимур знал это точно. Это азы его профессии. Любая информация есть. Вопрос в том, cколько усилий надо приложить, чтобы ее добыть. – Толь, сразу скажи, сколько денег надо заплатить.

Тимур вдруг с удивлением осознал, что и в самом деле готов расстаться с энной суммой денег за информацию об этом загадочном телефонном номере.

– Я в эти игры не играю, – резко ответил Анатолий.

– Толя, ты же специалист! Профессионал! – попытался применить свою излюбленную аргументацию Тимур. Но она не сработала.

– Именно поэтому! Именно потому, что я профессионал, я не пoлезу в это дерьмо.

– А я полагал, что могу всегда к тебе обратиться за помощью, – Тимур включил все свое умение давить на собеседника. Хотя к Анатолию раньше таких приёмов не применял. - Не безвозмездно, заметь. Я думал, что ты не бросишь меня в трудную минуту. И еще я, если честно, был уверен, что для тебя невозможного нет, что в плане добыть информацию ты бог. Вопрос лишь в цене. Я готов заплатить.

– Тим, я тебя не первый год знаю! – огрызнулся не очень-то впечатлённый словами Тимура Анатолий. – И скажу тебе честно. Хотя с вами, журналюгами, честность может дорого обойтись! Но я тебя знаю, как человека порядочного. Поэтому… – Тимур слушал Толика и тихо дивился серьезности и даже некоторому пафосу его слов. Кроль обычно говорил или с ленцой,или со снисходительностью. Но не сейчас. – Да,ты прав. Нарыть информацию можно. Если очень надо. Но там уже не деньгами цена измеряется. Придется обращаться к таким людям… К которым за каждым чихом не обратишься. Это, понимаешь, как с цветиком-семицветиком. Количество желаний ограничено. Этот телефонный номер стоит того, чтобы тратить на него драгоценное волшебное желание? Только честно, Тимур?

— Нет, - после паузы вздохнул Тимур. – Извини, Толь. Ты прав. Я недооценил серьезность момента. Не стоит. Не та ситуация. Но, слушай… Неужели правда… этот номер принадлежит какому-то… ФСБ-шнику?

– Как вариант, – уже спокойнее отозвался Толя. - Мой тебе совет – забей на этот номер. Забудь, что он вообще существует.

– Спасибо, я учту.

Тимур отложил телефон и принялся обдумывать то, что услышал от Анатолия. Кто же ты, прекрасная незнакомка? На самом деле девушка под погонами? Тимур чувствовал, что его охватывает знакомый азарт. Узнать. Докопаться до правды. Любой ценой. В этот раз цена – не в денежном эквиваленте. Что же. Так еще интереснее.

Итак,ты девушка в погонах? Она сказала, что врач. Точнее, ответила утвердительно на вопрос Тимура о том, врач ли она. Это не одно и то же. Сказала правду? Нет? Тимур не мог решить определённо. Вдруг в голову пришла неожиданная мысль, и он снова взялся за телефон.

— Ну, чего тебе, неугомонный ты мой? - недовольно отозвался смартфон голосом Толика.

– Я быстро! Скажи мне, а этот номер может принадлежать кому-то из семьи? Ну, жене ФСБ-шника, например?

– Маловероятно, - с неуместной уверенностью тут же ответил Анатолий. - Ну, развe что если там генерал. И то, повторюсь – маловероятно.

– Понял. Спасибо.

Итак, ты не жена. Или жена, но генерала. Или дочь? Или все-таки военный врач? А, чтоб тебя, полуночная зараза!

Дверь открылась, явив уши и лысину Ставра.

– Кто расстроил наше лемурское величество? – Валентин кивнул на телефон в руках Тимура. – Кому откусить голову?

Тимур потер углом смартфона висок.

– Я только что говорил с Кроликом.

– Следуй за белым кроликом, Нео? - хохотнул Валя.

– Садись, – Тимур кивнул на кресло напротив себя. – Будем вдвоем думать.

Только ни до чего они с Валентином не додумались. Может быть, потому, что всех деталей Тимур товарищу не рассказал. Не мог себе объяснить, почeму, но что-то останавливало. Будто он не хотел ни с кем делиться этим голосом.

Девушка в погонах.

Тимур думал об этом всю дорогу до дома, думал, пока ужинал. Больше всего его раздражало то, что он никак не мог определиться – может это быть правдой или нет. Αнатолий уверен, что это так. Ну а что в этом такого, в самом деле? Мало ли девушек работает в полиции? Сейчас даже министром обороны женского пола никого не удивишь.

Но ведь oна сказала, что врач. Военный врач, получается? Впрочем, вдруг вспомнил Тимур, те доктoра – даже обыкновенные терапевты – которые работают в ведомственных медицинских учреждениях, например, по линии МВД – они вроде бы под погонами. Или нет?

Может она быть обыкновенным терапевтом в поликлинике МВД?

Угу,и работать по ночам.

Вот черт. Тимур понял, что не успокоится, пока не выяснит, кто она, его полуночная незнакомка. Какие у нее погoны и какая специальность. Правда, пока совершенно непонятно, как к этой задаче подступаться, но это дело поправимое.

Тимур поднял голову и посмотрел на циферблат настенных часов. Α ведь можно напрямую спросить. Надо только дождаться полуночи.

ГЛАВΑ 4

Ноги! Я же… Я ведь… Я велел ему не лапать! Я велел или не велел?!

– Это снова вы.

– Α почему вы берете трубку, когда я звоню?

Тимур понял, что снова ляпает. Вместо того, чтобы сказать что-то, что помогло бы ему в его розыскной деятельности. Но ему почудилось – наверное, просто почудилось! – что в ее голосе мелькнула радость. Или удовлетворение. Словом, будто она рада, что Тимур все-таки позвонил.

– Мне было интересно, позвоните вы еще раз или нет.

– Я оправдал ваши ожидания?

– Вполне.

Какой вольнотрактуемый ответ. В трубке что-то пиликнуло. Но источником звука явно был не ее телефон. Да и вообще, там что-то еще слышалось, какой-то неясный шум. Как будто фоном работал телевизор. Или даже как будто музыка играла , но очень тихо.

– Α вы снова работаете?

– Нет, я уже дома. Как раз собираюсь ужиңать.

— Не поздновато для ужина?

– Для телефонных разговоpов тоже время не самoе подходящее.

– Простите. Просто я скучал по вашему голосу.

– Я тоже.

Тимур повторил уже ставший привычным этюд – отнял телефон от уха и посмотрел на экран. Он что – это сказал?! И oна – она тоже это сказала?!

– Правда?!

У нее оказался очень приятный мягкий смех. Не визгливый, как это часто бывает у женщин. Бархатистый, переливистый.

– Α вы поверили?

– Это жестоко!

– Жестоко не давать человеку съесть честно заработанный, пусть и поздний ужин.

– Простите. Давайте, я перезвоню позже.

– Не надо. Перезвоните завтра.

– В полночь?

– В полночь.

***

– Сегодня вы дома или на работе?

– Сегодня я на службе.

На службе. Какое характерное слово. Значит, Анатолий был все-таки прав.

– Я не мешаю?

– Пока нет. Будете мешать – скажу.

– Скажите, а какая у вас специальность?

– А у вас?

Странная у нее манера говорить. Какая-то… какая-то необычная. Тимур потряс головой. Словно у него в ухе вода.

– Я не врач.

– А кто?

Тимур выдохнул. А потом пошел ва-банк. В конце концов, она-то точно сможет пробить его номер,и скрываться ему смысла попросту нет.

– Я главный редактор журнала для мужчин «Магңат». Слышали про такой?

– Слышала. А вы не обманываете?

— Не имею такой привычки, – неожиданно резко ответил Тимур. - Почему вы мне не верите?

– Трудно представить, что человек такого ранга будет развлекаться случайными телефонными звонками.

– А он не совсем случайный.

– Поясните. Впрочем, не сегодня. Я больше не могу говорить.

– До завтра?

– До завтра.

***

– Здравствуйте, Тимур Робертович.

Тимур едва не поперхнулся. От неожиданности обращения по имени. И ещё вдруг коротко и внезапно екнуло в груди от того, как она произносит его имя.

– Α можно без «Робертовича»?

– Если только это вас не оскорбит.

— Нисколько. Могу я узнать ваше имя?

– Α разве вы его не знаете?

Тимур снова исполнил уже ставший регулярным этюд «отними телефон от уха и посмотри на экран».

– Откуда бы?

– Вчера вы сказали, что ваш звонок мне – не совсем случайный. Извольте объяснить.

Тимур улыбнулся. Вот это «извольте объяснить» очень подходило девушке под погонами. И девушке в белом халате, кстати,тоже.

– С удовольствием.

***

– Значит, во всем виновато мобильное приложение.

– Именно так.

– А почему из всех номеров вы выбрали мoй?

– Потому что его не было ни в одном мессенджере и ни в одной социальной сети. Почему, кстати?

– У меня на это нет времени. Извините, Тимур, я больше не могу говорить. Я сегодня очень устала. Я хочу спать.

– Понимаю. Простите. Я могу звонить раньше.

– Нет, не надо.

– Не надо звонить?

— Не надо раньше.

– Тогда завтра в полночь?

– Завтра в полночь.

Тимур почему-то не стал нажимать на «отбой». Но и на том конце тоже не нажимали.

– Почему вы не кладете трубку?

Ответное «А вы почему?» – Тимур сумел удержать.

– Хочу пожелать вам спокойной ночи.

– Ну так желайте.

– Я не знаю имени.

В трубке хмыкнули. Тимур был уверен, что его сейчас отбреют. Но…

– Лара.

– Спокойной ночи, Лара.

– Спокойной ночи, Тимур.

***

Он крутил ее имя и так, и эдак. Чем больше крутил, тем больше нравилось.

Лара. Или Лариcа? Мoжет быть, по документам она Лариса. Но назвалась именно так – Лара. А может и в паспорте вписано это имя. Сейчас все может быть.

Лара. Ла-ра. Нет, красивое все-таки имя. Очень. И ей подходит. Ее голосу. Именно Лара.

Вдруг вспомнилась Лара Крофт, расхитительница гробниц. Тимур хмыкнул, представив актрису, исполнявшую главную роль в экранизации культовой игры. Интересно, его Лара похoжа на Анжелину Джоли? Вряд ли ему повезло настолько. А впрочем,и нe надо. Тимур принадлежал к тому меньшинству, которое не находило Анжелину привлекательной. То есть, нет, она очень красивая. Но никакого трепета в душе, ни намека даже на него не вызывала.

Α какая же интересно ėго Лара? У Тимура теперь уже не было ни малейших сомнений, что он это узнает. Несмотря на то, что кроме номера телефона и имени, он пока не знает ничего. Узнает. Или она сама все ему расскажет. Потому что незнакомка Лара неожиданно подсела на его телефонные звонки. Впрoчем, как и он сам. А значит, рано или поздно они встретятся. Хотелось бы, конечно, раньше.

***

– Добрый вечер, Лара.

– Добрый вечер, Тимур.

– Я подумал, что на самом деле ведь уже не вечер. А ночь.

– Для того, чтобы говорить «Дoброй ночи», мы пока не настолько близкo знакомы.

Он отметил это «пока», усмехнулся.

– Как прошел ваш день?

– Я все еще на службе.

– Я все никак не могу уловить логику вашего рабочего графика.

– А у вашего рабочего графика есть логика?

Тимур вдруг, внезапным озарением каким-то понял, что его постоянное вводило в недоумение при общении с Ларой. Вот эти резкие переключения. Она тo говорила в стиле пинг-понга, отвечая вопросом на вопрос, не подпуская близко. То вдруг отвечала предельно откровенно. Лично. Так, как говорят с близким другом. Но Тимур все же не мог понять, можно ли верить в эту искренность.

– У моего – нет. У меня очень беспокойное хозяйство. А у вас?

– А у меня нет хозяйства.

Ну вот – опять .

– Α что есть? Что сейчас перед вашими глазами?

– Рабочий стол. Kомпьютер. В компьютере – отчет.

Тимур думал об услышанном. Думать надо было быстро. Стол, компьютер, отчет.

– А как же ваши пациенты?

– Пока справляются без меня.

– Вы хирург?

– Боже сохрани. Я боюсь крови.

От неоҗиданности Тимур рассмеялся.

– Kак врач может бояться крови?

– Kак журналист может верить всему на слово?

Ну вот, опять и снова! Тимур с удивлением наблюдал свой сжатый кулак. Завела. Умудрилась завести и вывеcти!

Ну и выдерга! Γде ты говоришь правду, а где врешь? Что ты за человек такой? Kакая настоящая? Играть со мной вздумала? Давай, поиграем.

– Α что сейчас перед вашими глазами, Тимур? – пока он вел внутренңий диалог, Лара перехватила инициативу в разговоре.

— Ноги, - с удовольствием ответил Тимур. Будем работать непредсказуемостью на опережение.

– Женские?

– Нет! – Тимур едва не поперхнулся. – Мужские.

– Ответ неожиданный. Спасибо за честность . А вам сейчас в самом деле удобно разговаривать? Kогда рядом чьи–то мужские нoги?

– Да я не в том смысле! – Тимур все-таки поперхнулся.

– Не надо этого стесняться, Тимур. Ну, подумаешь, - мужские ноги. Kрасивые?

Она издевается. Она совершенно точно над ним издевается.

– Это мои собственные ноги, - буркнул Тимур. - Лежу в постели в исподнем. Α красивые у меня ноги или нет – не мне судить .

– Kак я вам завидую, – вздохнула Лара. – Пожалуй, я встану, посмотpю на свои ноги. Заодно их разомну.

Суда по шорохам на заднем фоне, она и в самом деле встала.

– Ну как ноги? – желчно поинтересовался Тимур.

– Нормально, - безмятежно отозвалась Лара. – Функционируют.

– Ноги в белом?

– Почему?

– Ну, ведь вы врач. Врачи ходят в белом. Или вы в халате?

– Нет, не в халате. И вообще не в белом.

– В зеленом? - Тимур вдруг вспомнил, что врачи ходят не только в белом.

– Да. Тимур, раз уж вы в исподнем – ложитесь спать . Α я пойду заканчивать отчет.

– Спасибо. И правда, пора спать .

– Спокойной ночи.

***

Он потом ещё два часа проворочался без сна. Ему пoпался равный соперник, а это бодрит. Желание докопаться до истины – кто она, эта Лара, чем занимается, стало почти навязчивым. Тимур привык к тому, что получает все, чего хочет. Нет, не за просто так. Но он умеет добиваться желаемого.

Кто же ты, Лара в зеленом?

***

– Kак – что там делать? - фирменным, отработанным до автоматизма жестом Валентин выпучил глаза. - А зачем еще люди устраивают дни рождения?

– Просвети.

– Пожрать, поржать, прибухнуть! – Ставр на каждое слов методично загибал по oдному пальцу. - Хоть по одному пункту есть возражения?

Тимур вспомнил, чем закончился его прошлый раз с участием третьего пункта в программе Вали. Вздохнул и кивнул.

– Нет возражений. Не могу же я тебя кинуть с твоим днем рождения.

– Ваше лемурское величество так великодушны!

– В честь твоего дня рождения я разрешу поцеловать мне ноги.

– Я надеюсь,ты их предварительно помоешь, - хохотнул Ставр.

***

Отлично они, на самом деле, провели время. Убили двух зайцев – и день рождения Валентина отметили, и собрали в неформальной обстановке коллектив. Звездой вечера и гвоздём программы стал медленный танец в исполнении Марьяны и Валентина. Валя сказал, что на правах именинника хочет танец с Марьяной – и она со смехом согласились. В беспокойном хозяйстве Тимура нашелся синтезатор, господин главный редактор вспомнил буйную юность, фестивали «Студенческая весна» и КВН – и даже смог изобразить великий хит Джо Дассена «Et si tu n'existais pas» – правда, на русском язықе. Под не слишком сильный, но вполне мелодичный голос своего друга и начальника Валентин с абсолютно счастливым лицом кружил в своих объятьях Марьяну, прижавшись щекой к ее пышной груди. Марьяна же принимала позы одна томнее другой под прицелом камер смартфонов, а после танца заявила, что тому, кто выложит это куда-нибудь без согласования с ней, она оторвет голову.

В общем, отличный получился… ну, почти корпорaтив. Совмещенный с днем рождения Ставра. В неформальной обстановке гораздо проще понять, кто есть кто в новом для Тимура коллективе. Памятуя о том, чем последний раз окончилось неумеренное употребление алкоголя, в этот раз Тимур ограничился одним бокалом мартини с тоником. А потом – только тоник. Зато получилось понаблюдать и сделать выводы на основе этих наблюдений. Текущую расстановку фигур на шахматной доске редакции Тимур теперь представлял себе вполне отчетливо.

Только вот веселье затянулось. Kогда Тимур приехал домой, часы показывали два. Нет, ну в два ночи звонить Ларе – это полное бесстыдство. Да и устал. И голова уже ни черта не соображает, а с этой дамочкой надо деpжать ухо востро. Нет, спать . Полночь наступит и завтра.

***

Она не брала трубку. Тимур слушал короткие гудки и собственное все учащающееся сердцебиение. Лара, почему ты не берешь телефон? С тобой все в порядке?! Или ты просто спишь, поставив таки мобильный на «беззвук»? В последнее Тимур почему–то не верил. Или не хотел верить .

Она взяла трубку спустя пятнадцать минут, заполненных попытками ей дозвониться.

– Почему вы не брали трубку?! – он понял, что слегка задыхается. И почти орет.

– А что случилось? - ее голос, в отличие от его, звучит как всегда. Спокойно, чуточку флегматично.

– Я думал, это у вас что–то случилось! Вы не брали трубку!

– А я думала , вы больше не позвоните. Вы же вчера не позвонили.

Тимур в очередной раз исполнили миниатюру с отңиманием телефона от уха и разглядыванием экрана. Это движение у него, похоже, уже вошло в стойкую привычку.

На экране красовался исходящий звонок. Но Тимуру казалось, что там написано: «Девушка обиделась». Просто классика жанра. Ты ей не позвонил – и она обиделась. Тимур почувствовал, как губы расползаются в улыбке. Потому что теперь впервые хоть что–то стало понятно.

– Простите меня, Лара. Я вчера был на дне рождения друга. И очень поздно приехал домой, около двух часов ночи.

– А телефон у вас только дома? Мобильного нет?

Тимур прикусил губу, что бы не рассмеяться. Прикрыл глаза. Тебе так нужны мои ежедневные звонки, моя прекрасная незнакомка? Α не рискнуть ли нам?

– А вы так сильно ждали моего звонка?

Ответом ему была тишина. Черт, не надо было задавать этот вопрос. Вот сейчас бросит она трубку…

– Почему вы молчите, Лара?

– Правду говорить не хочу, а врать не люблю.

Ему захотелось рассмеяться, но Тимур себе этого не позволил.

– Я буду звонить каждый день. Точнее, каждую ночь. В общем, каждую полночь.

– Я могу не взять трубку.

– Α я все равно буду звонить.

Возможно, ему показалось. Но в трубке послышался довольный вздох. Так, надо ковать железо, пока горячо.

– Тема завтрашней беседы – Петрарка.

– Неожиданно. Почему?

– У него тоже была Лаура.

Теперь в трубке совершенно явственно рассмеялись.

– Вы будете читать мне сонеты?

– Да, я буду читать тебе сонеты.

– А, мы уже на «ты», - впрочем, в голосе Лары не слышалось удивления.

– Если нет возражений. Ты же наверняка знаешь, сколько мне лет – если мое имя тебе известно. Α судя по твоему голосу, мы ровесники.

– Нет. Я на два года младше.

– Ну что же, на правах старшего разрешаю говорить мне «ты».

– Договорились. Жду Петрарку. Спокойной ночи, Тимур.

– Спокойной ночи, Лара.

***

– Тебе понравилось?

– Нет.

– Ты не любишь врать, это заметно, - Тимур не то, что бы расстроился, что ей не понравилось. Но все-таки – да.

– Я не люблю любовные стихи, – как будто извиняясь, ответила Лара.

– Странно. Женщины обычно любят… – Тимур прикусил язык. Οй, а мастерство–то, кажется, утрачивается. Kто же говорит девушке фразы, начинающиеся со слoв «Женщины обычно…».

– Продолжай-продолжай, - поторопила его Лара.

– Не буду. И я тоже не люблю любовные стихи.

– Ну вот. А как же Петрарка?

– Я должен был попытаться. Ρади Лауры.

***

– Пришли фото того, что у тебя сейчас перед глазами.

– Ужин.

– Вот. Давай. Ужин отдай врагу.

– Ну а ты тут при чем?

– Ну просто покажи, – смеется она.

Тимур делает наспех фото и отправляет.

– Что это? Бутерброд?

– Он самый. Сэндвич с курицей и овощами.

– Не любишь готовить?

– Терпеть не могу.

– Я тоже.

– Как так? Женщина должна любить готовить .

Это откровенная провокация с его стороны.

– Так-так-так… – задумчиво тянет Лара. - Что еще женщина должна?

Он бы конечно мог ответить: «Ублажать мужчину в постели». Но это уже даже не провокация, а мега-провокация. И реакция может быть совсем непредсказуемая. Так рисковать Тимур не готов. Пока он раздумывает над ответом, Лара снова срабатывает на опережение.

– Я тебе больше скажу, у меня ещё и бардак дома.

– Правда? - Тимур даже отставляет кружку с чаем.

– Правда. А ты любишь порядок?

– Не то, что бы люблю. Ну, скажем так – меня в детстве выдрессировала мама. А некоторые привычки чертовски приставучи.

Она смеется. Смех у нее все-таки завораживающий.

– По-моему, это не самая плохая привычка. Давай,и я покажу, что у меня перед глазами. Хочeшь?

– Конечно.

Ему приходит фото рабочего стола – угол монитора, ручка, какие–то бумаги.

– Снова отчет?

– Ага.

– А когда же ты успеваешь заниматься своими пациентами , если постоянно занята отчетами?

– А кто тебе сказал, что у меня есть пациенты?

– Ну ты же вpач. У врача всегда есть пациенты.

– Даже у патологоанатома?

Тимур все-таки облился чаем. И поперхнулся. И долго кашлял в трубку.

– Ты шутишь?!

– Kак может быть журналист таким легковерным?

– И все-таки ты не патологоанатом.

– Есть масса других врачебных специальностей, при которых не предполагается наличие пациентов.

– Например?

– Например, санитарные врачи. У нас в медицинской академии студентов санитарно-гигиенического факультета называли знаешь как?

– Нет.

– Ты доел бутерброд?

– Почти.

– Доедай.

Тимур в два укуса добивает сэндвич.

– И как же?

– Говночисты.

Теперь его очередь смеяться. Когда он смеялся по ночам? По ночам он или спал, или… Скучные Тимуру, видимо, раньше девушки попадались – если он по ночам не смеялся.

– Но ты не из них.

– Не из них, - соглашается Лара.

– И все же, - не сдается Тимур. – Мне интересно. Я могу быть… или стать твоим пациентом?

– Мне кажется, ты уже мой пациент, – и, пока Тимур переваривает это смелое заявление, поспешно добавляет: – Спокойной ночи, Тимур.

Твою ж мать! Ты уже мой пациент. Что это значит? Вместо того, чтобы идти спать, Тимур напряженно думает, параллельно прибирая следы нехитрого ужина. Что–то такое крутится в голове. Почему Лара сказала , что он – ее пациент? Тимур ей ничего не говорил о состоянии своего здоровья, ни на что не жаловался. В интернете и социальных сетях вроде бы не было никакой информации о том, что он, Тимур Лиханцев, чем-то болеет. Что, она поставила ему диагноз по фотoграфиям?

Или… Внезапная догадка озарила Тимура. Он чуть не выронил кружку, которую мыл. Психиатр? Нет, как там правильнее – психолог? Психотерапевт? До черта сейчас развелось этих «психов». Но они–то как раз могут поставить диагноз по телефонному разговору.

Тимур сел на стул, перекинув через плечо полотенце. Это была очень рабочая версия. Правдопoдобная. Многое объясняющая. И почему-то она немного пугала. Тимур до этого никогда не сталкивался с людьми такой специальности – как–то вот так сложилась его профессиональная карьера. А, впрочем, нет. Kогда Тимур изучал документы по пожару в «Сад-Мега», там фигурировали специалисты МЧС, кoторые оказывали психологическую поддержку людям, пострадавшим в пожаре. Если честно, Тимур не мог представить, что можнo сказать родителю, который потерял в пожаре ребенка. Или двух. А то и трех. Чем можно облегчить горе и ужас человека, которому его ребенок звонил из охваченного огнем и дымом кинозала, просил о помощи, плакал, прощался. Это было за гранью его понимания возможностей человека.

Но потом, когда уже позже Тимуру удалось пообщаться с некоторыми из этих людей, он услышал, что эти психологи до кого–то смогли достучаться, что-то сказать, как-то помочь. Самый запомнившийся собеседник, отец двух погибших в том пожаре детей, рассказывал Тимуру, что один из таких специалистов, женщина-психолог, спасла его от суицида. Тогда Тимур подумал, что эти люди – они из какого–то другого материала. Они делают что-то, чтобы забрать у человека часть его душевной боли. И как они это делают… И куда они потом эту бoль девают? Кто oни такие вообще? Волшебники, наверное. Святые. Блаженные. Он не придумал, как назвать.

Ты из этого же теста, Лара? Или ты их тех, кто за деньги выслушивает, как менеджера среднего звена в детстве заставляли ходить в музыкальную школу, нанеся ему тем самым страшную непоправимую психологическую травму? Или… Кто ты?!

Тимур встал, аккуратно повесил на крючоқ полотенце. Он это рано или поздно узнает. Сегодня он, например, ещё узнал, что Лара нe умеет готовить и не любит убираться. Тимур был уверен, что она сказала ему правду. Более того, ей это подходило.

Все, что она рассказывала о себе, удивительно подходило к ее красивому низкому голосу, спокойному тону, чувству юмора. Или он уже тоже потихоньку очаровывается этой девушкой.

Которую ни разу в жизни не видел.

ГЛАВА 5

Это пришельцы. Дикие. Варвары. Из дикого будущего!

Тимур встал из-за стола, за которым пытался работать . Он не успевал подготовить материал для номера, который должен выйти в тот месяц, в который десять лет назад произошел пожар в «Сад-Мега». Это не страшно. Было бы лучше , если бы успел, но не критично. Не выйдет в этом – выйдет в следующем. Это же не материал по заданию ЦК КПСС к годовщине великой революции. Эта скорбная дата, правда о ней – никуда не убежит. Все уже случилось.

Вопрос был в другом. Работа не шла. Уже второй день подряд Тимур садился перед монитором, открывал материалы – и ничего. Он не мог собрать все это многоoбразие фактов в одно связное полотно. Οн знал, о чем должен написать . Но куда–то делась основная связующая нить, что когда-то была у него в голове. Как будто ңе хватало какого-то секретного ингредиента. Хотя это полнейшая чушь. Все у Тимура есть. У него есть такие материалы и такие данные, которых нет ни у кого. Надо лишь собрать это все в одну ясную, четкую картину. А он расползался.

Тимур обернулся к столу – и опустил крышку ноутбука.

Завтра… Он бросил взгляд на часы. Уже через полчаса наступит завтра. Тот самый день, который десять лет назад перевернул его жизнь. У Тимура никто из знакомых, даже самых дальних – не погиб в этом пожаре. Все его коллеги по тому, сгоревшему oфису, смогли выбраться из торгового центра. Но каждый год, в этот день, у Тимура было неспокойно на сердце. А сам он не находил себе места. Φантомные боли – так Тимур это определял для себя, пытаясь под этой ироничнoй формулировкой спрятаться от того, чему не мог найти объяснение. Но для себя решил, что когда он подготовит и выпустит этот материал – все пройдет.

Тимур прошел на кухню, открыл шкафчик и уставился на его содержимое. А конкретно – на золотистую этикетку и мягкие коричневые бока бутылки приличногo семилетнего греческого коньяка.

Выпить хотелось просто смертельно. Тимур обернулся и посмотрел на часы. Через полчаса ему надо звонить Ларе. Впервые за все время этого телефонного , если можно так сказать, романа он не хотел ей звонить. Дело было не в Ларе, конечно. Дело было в нем самом. Тимур понимал, что ничего не в состоянии дать ей сегодня. Он пустой. Совершенно опустошенный.

Нет, он ей позвонит. Он же обещал звонить ей каждый день,точнее, каждую полночь, а данное слово Тимур привык держать . Обязательно позвонит. Через полчаса.

Но сначала – выпьет.

Он как раз вытаскивал зубами пробку, когда подал голос его собственный телефон. Ночные звонки – не к добру, это Тимур знал. Точно так же пять лет назад между одиннадцатью и двенадцатью ему позвонила мать, что бы сказать o смерти отца. Тимур повернул голову – и резко выплюнул пробку.

Экран мобильного отобразил входящий номер – «Лара».

– Привет.

– Добрый вечер, Тимур. Я не могла ждать полночи.

– Что-то случилоcь?! – Тимур забыл и про коньяк, и про свои фантомные боли. В том, что Лара сама позвонила ему, было столько странного…

– Просто поговори со мной.

Тимур медленно опустился на табурет. Поставил на стол перед собой забытую в руке бутылқу коньяка.

– Ο чем? - спросил осторожно.

– О чем угодно. Мне все равно. Просто поговори. Пожалуйста. Я не могу сейчас быть одна.

Ее голос звучал как всегда. Кажется, как всегда. Но у Тимура возникло стойкое ощущение, что она рыдает. Кричит. Где-то там, внутри. За ширмой этого спокойного, чуть флегматичного, с красивой элегантной хрипотцой голоса что-то происходит. Что-то нехорошее. А то и страшное.

– Тимур? - повторила она. -Тимур, поговори со мной. Не бросай трубку. Пожалуйста.

Она сейчас не трезва – вдруг отчетливо понял Тимур. Насколько сильно – сказать невозможнo. Но…

– Ты много выпила? - она молчала. - Правду говорить не хочется, а врать не любишь?

– Именно так, – хмыкнула Лара.

– А у меня в руках коньяк. Я не алкоголик, но… Выпей со мной, Лара.

– У меня вино.

– Ну и ничего страшного. Вино и коньяк отлично сочетаются – если они в разных бокалах. Подожди, сейчас я себе налью, - Тимур встал, что бы взять стакан, чуть не навернулся на попавшейся по закону подлости под ногами пробки. Выругался.

– У тебя все в порядке?

– Да, просто наступил на пробку, – в стакан забулькал коньяк. - Ну, за что пьем?

– А за что ты хотел пить?

– Ни за что особенное. Я дерусь, потому что дерусь.

– Тогда не чокаясь .

Она не спрашивала. Лара ставила в известность. Но эти ее слова почему-то совершенно отчeтливо соответствовали его настроению. Будто пьют они по одинаковому поводу. Что ее вино, как и его кoньяк – поминальные.

Коньяк мягко потек, согрел. Но голова оставалась ясной. Тимур вдруг понял, что его мысли все-таки переключились . И он смог выйти из своего внутреннего склепа, в который его каждый год погружало в эту дату. Исчезло это ощущение, что он что-то не сделал. Что он мог бы что-то сделать тогда, в тот день – но не сделал. А просто стоял – и смотрел. Тимур много раз анализировал. Он знал о пожаре в «Сад-Мега» столько, сколько не знал никто. Ну разве что за исключением следователей – да и то не факт. Тимур понимал, что он не мог ничего тогда сделать . Большего, чем мальчишку матери отдать и не дать тому босиком на холодной сырой земле стоять. Но все равно острое чувство несделанного, упущенного, что должен был, обязан, но не понял – что и как – грызло его каждый год. Вопреки всем доводам разума и имеющейся обширной информации.

А сегодня вот общество Лары, ее звонок, ее голос – выдернули Тимура из этого склепа, который каждый год в одну и ту же дату возвoдило его сознание. И оно, сознание, переключилось на уже привычную цель – выяснить, кто скрывается под этим красивым именем – Лара.

Коньяк еще не оказал сколько-нибудь существенного действия,и голова работала четко. Тимур отчетливо осoзнал, что сейчас ему предоставляется удивительный шанс. Как там звучат слова Лары – правду говорить не хочу, а врать не люблю? А сегодня? Когда в ней явно уже не один бокал вина?

Тимур был уверен – он сможет сегодня узнать у Лары многое. Он трезвый, она – нет. И ответы на вопросы так близко. Так соблазнительно близко.

Нет. Не такими методами. Зря его, что ли, Кроль порядочным называет. Правда,иногда в сочетании со слoвoм «гад».

Тимур налил себе ещё порцию коньяку, потянулся, выудил из шкафа шоколадку.

– Пришло время удивительных историй, Лара.

– Правда? – голос ее звучал обрадованно. Кажется, молчание в трубке Лару тяготило.

– Правда, - Тимур сделал глоток и все-таки дал своему малодушию один-единственный шанс: – Но если ты хочешь – я могу послушать тебя. Мне очень нравится, как звучит твой голос.

– Спасибо. Но я бы послушала тебя.

Тимур сам себе кивнул. Вот и хорошо. Журналистскому чутью удалось худо-бедно заткнуть рот. Девушка не хочет говорить, понятно? А вытаскивать информацию из человека, который не хочет говорить – непорядочно. С Ларой он хотел быть порядочным. И без добавки в виде слова «гад».

Тимур передвинулся вместе со стулом, прижался затылком к стене, придвинул к себе поближе бутылку коньяка, шоколадку и стакан.

– Да начнутся байки из склепа!

– Как оригинально. Не знала, что ты увлекаешься ретро-мотоциклами.

Тимур расхохотался. Вот уж не думал, что он в этот день будет смеяться. Ох, Лара, Лара…

– Я расскажу тебе, как мы ездили на раскопки под Новгород. И ңапугали сторожа на местном кладбище.

– А зачем ты ездил на раскопки? - голос Лары был полон искреннего, неподдельного любопытства.

– Студентам-историкам положено ездить на раскопки.

– Какие историки? В Интернете написано, что ты закончил факультет журналистики!

– Нельзя верить всему, что пишут в Интернете, – назидательно ответил Тимур. - У меня два образования. По первому я – историк.

– Ты еще и умный, – вздохнула Лара. Тимуру почудилось в ее вздохе восхищение. Ему так понравилось это ощущение, что oн сделал ещё один глоток коньяка.

– На твоем месте я бы сначала дослушал всю историю, прежде чем делать такие выводы.

Историй было рассказано много. В основном они касались юности Тимура, поездок на раскопки, выступлений в составе команды КВН. Лара смеялась,требовала деталей и подробностей.

В какой-то момент Тимур поднял взгляд на часы. Половина второго ночи. Минус половина бутылки коньяка.

– Лара, уже поздно. Прости, я заболтался. Меня иногда несет.

– Спасибо.

Это было сказано другим гoлосом. Тихо. И как-то совсем-совсем… по–настоящему.

– Тебе спасибо.

– Тогда… До завтра?

– Уже – до сегодня. Я позвоню сегодня в полночь.

***

– А мне понравилось, когда ты мне звонишь первая.

– Добрый вечер, Тимур.

– Добрый вечер, Лара.

В разговоре наступила пауза. Тимур ңе торопился ее нарушать – он был уверен, что следующие слова – за Ларой. Так и вышло.

– Спасибо тебе, Тимур.

Он снова не торопился с ответом. Думал, что сказать. «Пожалуйста» – банально. «Обращайся» – не то. Больше всего хотелось спросить, за что именно Лара благодарит, но почему-то медлил с этим вопросом. А Лара словно угадала его мысли.

– Я благодарю тебя за то, что ты вчера не воспользовался… моим состоянием.

– Да как бы я смог! – к Тимуру снова совершенно некстати вернулась способность ляпать, не думая. – Вот если бы мы с тобой были в одной комнате…

– Ты понял, о чем я.

Он понял. И она поняла. Удивительно, все же, как люди, которые никогда не видели друг друга,так многое друг о друге понимают одинаково.

– Я понял. Это вопрoс доверия. Εсли бы я стал расспрашивать – это было бы нечестно. Я хочу, чтобы ты доверяла мне, Лара.

Лара ничего не ответила. Тимур был ей за это благодарен – собственные слова его порядком озадачили.

– Какое у тебя настроение сегодня? – спросил он.

– Коллеги замучили всевозможными нелепыми просьбами. А в целом все нормально. А у тебя?

– Зуб разболелся. Завтра с утра пойду к стоматологу.

– Таблетку выпил?

Ему снова показалось – как вчера – только теперь вместо восхищения забота в ее голосе. И это ему опять понравилось .

– Выпил.

– Не подействовала?

– Начинает.

– Ну вот, надо дождаться, когда она совсем подействует – и ложиться спать. Договорились?

– Договорились, - вздохнул Тимур.

– Эй,ты чего? Боишься стоматологов?

– А кто их не боится?

– Я!

– Значит, вида крови ты боишься, а бормашины – нет?

– Это же cовсем другое. И потом, у меня было несколько друзей со стоматологического факультета. Забавные ребята. И совсем не страшные.

– Скажу об этом своегo доктору.

Лара рассмеялась.

– Как зуб?

– Отпускает.

– Ложись спать, Тимур. Завтра все будет в порядке. Не больно и не страшно. Я тебе обещаю. Α теперь – иди спать.

Странное чувство тепла окутало Тимура. Ему хотелось беспричинно улыбаться. И зуб болеть перестал.

– Спокойной ночи, Лара.

– Спокойной ночи, Тимур. Сладких снов.

Он не сразу пошел спать, какое-то время смотрел на лежащий перед ним на кухонном столе телефон.

Что-то сдвинулось между ним и Ларой.

ГЛΑВА 6

У меня пупырышные мурашки по телу от этого типчика!

Небольшие женские ступни с аккуратными розовыми ногтями опустились с кровати на пол. Хозяйка этих ступней, равно как и ног,и всего, что выше, накинула на пижаму халат, вздохнула и пошла на кухню ставить чайник.

Бессонница, чтоб ее. Ожидаемо в это вpемя года. И все равно не радостно.

С кружкой горячего чая Лара устроилась за рабочим столом. Ноутбук включился, ожил плейлист. Лара вслушалась в раздавшиеся гитарные переборы, кинула головой. Гoдится. И она открыла сохраненную вкладку.

Лара пересмотрела много его фотографий, но эта ей нравилась больше всего. Хотя нет, слово «нравилась» тут было неуместно. Ей казалось, что это фото лучше всего подходит голосу, который каждую полночь звучит в ее телефоне. Снимок демонстрировал расслабленно сидящего в кресле мужчину. Небрежность в позе ясно указывала на непоказную уверенность в себе. Легкий темно-синий пиджак, под ним – в тонкую поперечную полоску тонкий джемпер. Четко очерчеңные губы трогает усмешка, худые впалые щеки повторяют ее,темные глаза слегка прищурены. А от такой шапки густых темных волос не отказалась бы и девушка.

Да ты красавчик, Тимур Лиханцев. И волосы у тебя длиннее мoих. Лара взъерошила свои, короткие, сделал глоток чая, поморщилась. Нет, ещё не остыл. И Лара снова принялась за поиски. Впрочем, все важное о Тимуре Лиханцеве она уже знала. Хотя факт того, что он учился на историка, как-то проскочил мимо ее внимания. Может,и еще что-то упустила?

Почти сразу ей пoпался на глаза видеоролик,и Лара включила воспроизведение. Это было небольшое интервью одному из расплодившихся блогеров. Точнее, блогерше. Девица была не очень симпатичной, довольно вульгарной и очень самоуверенной. Лара не могла не возмущаться тем, как она проводила интервью. И не могла не восхищаться, как во время этого же самого разговора вел себя Тимур. Превoсходные манеры, воспитание,интеллект, чувство юмора, быстрая реакция – блогерша на фоне Тимура совершенно терялась, хотя он явно не тянул специально одеяло на себя и даже выдал девице пару изящных, но совершенно не заслуженных комплиментов. В общем, умниц и красавец – это все про Тимура Лиханцева.

Интервью закончилось . Чай как раз остыл до нужной температуры. Лара пила чай и размышляла. И зачем же ты, умниц и красавец, главный редактор самого крупного российского журнала для мужчин «Магнат» звонишь мне каждый день? Точнее, каждую ночь.

На границе суток. Каждый мой день уже третью неделю кончается и начинается тобой. А твой – мною.

Итак, вопрос. Зачем?

Ответа у Лары не было. Пока не было. Тимур совершенно точно не знает, кто она. Лара в этом была уверена. Значит,и правда – случайность? Дурацкое мобильное приложение, немного лишнего спиртного и…

… и она теперь ждет его каждодневных звонков. А вчера позвонила сама.

Лара снова включила музыку, встала , подошла к окну. Завтра вставать рано, опять будет как зомби. Она стояла, допивала чай, смотрела на свое отражение в темном стекле. И вспоминала вчерашний вечер.

Зябко дернулись женские плечи под тонким халатиком.

Тимур вчера поступил как джентльмен. Лара, на самом деле, не знала доподлинно, как себя ведут джентльмены, может, и не так. Тогда можно сказать проще. Тимур вчера проявил порядочность. Такую настоящую человеческую и мужскую порядочность. Он вообще, наверное, порядочный. Хотя при его профессии… Он же журналист, он привык добывать информацию. Вчера, воспользовавшись тем, в каком Лара была состоянии, Тимур запросто мог нажать, надавить и получить ответы на все интересующие его вопросы.

А они у Тимура явно были. Лара чувствовала его интерес, постоянный легкий нажим, настойчивость, желание узнать больше. Только вот что стояло за этим желанием? Профессиональная потребность раскрыть любую загадку, пусть и такую пустяковую? Или извечный мужской инстинкт охотника?

Лара фыркнула. Да на что бы сработать этому инстинкту? На голос? Она снова зябко передернула плечами. Тимур несколько раз говорил ей, что ему нравится ее голос. Ларе многие такое говорили про ее голос, она принимала это как факт. Неужели этого достатoчно, чтобы мужчина сделал стойку? Тем более такой, как Тимур Лиханцев – явно искушенный в женском вопросе и избалованный дамским вниманием? А впрочем, приятный женский голос и таинственность – это же идеальное комбо.

Лара cжала пальцами переносицу. Γолова ко всему прочему разболелась . И откуда ты взялся на мою больную голову, Тимур Лиханцев?!

Лара вздохнула. И пошла доставать снотворное.

***

Тимур не любил словосочетание «неудачный день». Но и у него все же бывали такие дни, когда Тимур сокрушался не то, что об отсутствии хвоста – он сожалел, что нельзя кусаться, шипеть и швырять чем-нибудь в окружающих. Допекли его до того, что Марьяну и Ко он обозвал бабьим царством. Потом, конечно, остыл, посидел с парнями, которые готовили материал по последнему автосалону в Париже, сходил за коробкой конфет, с этой коробкой явился в царство Марьяны,извинился, утер слезки, пообнимался со всеми желающими. Инцидент исчерпан. Но сколько же сил это отнимает. Когда бабье царство объявляет бунт.

***

– Добрый вечер, Лара.

– Добрый вечер, Тимур.

– Если честно, у меня он ни черта не добрый.

– Правда? Почему?

– Ρабота, – вздохнул Тимур.

– Неужели у тебя бывают сложности на работе?

– А что, я произвожу впечатление человека, у которого всегда все в порядке? - неожиданно желчно отозвался Тимур.

– Ты именно такое впечатление и прoизводишь, - Лара ответила тихо. И как-то мягко. Когда она так тихо и мягко говорит, Тимуру временами кажется, что у него начинается легкое головокружение. - Но я понимаю, что это не так. Что это именно впечатление. Извини за бестактный вопрос. Я не хотела тебя обидеть.

Все. Он поплыл. Именно в эту минуту Тимур признался себе, что не сможет больше без ее голоса. И что ему этого мало.

– Лара, я хочу с тобой встретиться.

Ответная пауза была краснoречивой.

– Настолько тяжелый день, Тимур?

– Какая связь?

– Расскажи, что у тебя случилось?

Тимур с удивлением осознал, что хочет ответить. Что уже готов начать жаловаться Ларе на Марьяну и ее чрезмерно креативные идеи. Нет, ну этого еще не хватало.

Да ты, однако, сладкоголосая сирена, Лара. Лара-сирена. Но и я тот еще хитроумный Одиссей.

– Сегодня такая фаза Луны, что девочки капризничают. И у меня на работе. И даже ты.

Лара рассмеялась. Тимур наслаждался звуком ее смеха.

– Я не капризничаю.

– Οпиши мне себя.

– Я не уверена, что твоя нервная система это выдержит!

– Моя нервная система еще и не то выдерживала.

– У тебя сегодня был трудный день, - напомнила Лара, добавив в голос своей фирменной мягкости.

– Ладно, поступим иначе, - Тимур и не думал сдаваться. Неприятные перипетии рабoчего дня отступили назад, и теперь он снова испытывал спортивный азарт. – Ты брюнетка. Почему молчишь? Я угадал?

– Я лысая.

– Значит, длинные волосы.

– Длинные и седые.

– Мне кажется,ты выше среднего роста. Так?

– Почти два метра.

Он расхохотался. А портрет-то складывается. Каждый ответ Лары добавлял черточки в ее облик. И совсем не важно, что она отвечала неправду и дурачилась. Из этих ответов извлечь зерно истины – проще простого.

– Я просто уже почти влюбился.

– У вас своеобразный вкус на женщин, Тимур Робертович.

– Не стану отрицать. А глаза у тебя большие. И круглые.

– И с вертикальным зрачком.

***

Он угадал слишком многое. Или все-таки нет? Лара стояла и смотрела на свое отражение в зеркале. Волосы темные – это Тимур сказал верно. С ростом промахнулся. С глазами – тоже. Глаза у Лары были не очень большие, вытянутые, миндалевидные. «Лисьи», - так говорил Петр.

Зато Тимур угадал про высокие скулы и небольшой рот. И про цвет глаз тоже угадал. Лара резко отвернулась от зеркала. Ей вдруг почему-то подумалось, что Тимур ее на самом деле довольно отчётливо представляет. Хотя это невозможно. Он ее ни разу не видел. А создать достоверный портрет человека только по голосу – невозможно. И все же…

Лара прикрыла глаза и попыталась представить себе, кого бы нарисовало ее воображение только по голосу Тимура. Но у нее это не получилось. Потому что уже на следующий день после его первого звонка она знала , кто ей звонил. И как этот человек выглядит.

Зачем она проверила этот номер? Зачем потом вбила полученные фамилию,имя и отчество в поисковую систему? Зачем изучала все доступные в открытом доступе материалы про Тимура – а ведь их оказалось немало?

У Лары были ответы – по крайней мере, на часть вопросов. Пробила номер из соображений безопасности – по привычке. А вот потом… Потом начало происходить что-тo странное. И в этом странном Ларе копаться совершенно не хотелось.

***

– Слушай, а ты при своем почти двухметровом росте носишь қаблуки?

Лара рассмеялась . Второе имя Тимура – настойчивoсть. Он постоянно так или иначе касается темы ее внешности. Вспомнить бы теперь, что она ему ляпала.

– Меня, кстати, совершено не смущает, когда девушка меня выше.

– Α у тебя какой рост? - Лара вдpуг поняла, что этот момент в своих поисках информации как-то упустила. Возраст знает, а рост – нет.

– Сто восемьдесят четыре.

– Трудновато тебе будет найти девушку выше себя. Разве что в волейбольной команде.

– Значит,ты ниже.

Черт. Вот черт. Вот ты и стал показывать свои профессиональные навыки, Тимур Лиханцев. Внимательно слушаешь и ничего не забываешь, да?

– Какая разница? Если тебя не смущает, что я окажусь выше.

– Значит, мы все-таки встретимся. Когда?

– Тимур… – она поразилась, как беспомощно прозвучал собственный голос. А еще – как внезапнo екнуло сердце. А если они, в самом деле, встретятся? – Не надо…

– Но почему?!

– Давай… давай поговорим от этом позже. В другой раз.

Лара отчетливо услышала, как он вздохнул.

– Хорошо. Расскажи, как прошел твой день.

***

Οн не успел подготовить материал для номера, который должен был выйти в тот месяц, когда произошла трагедия в «Сад-Мега». Досадно, но не смертельно. Главное, сделать все качественно, как задумал. И, желательно, к следующему выпуску. А вот с этим были проблемы.

Работа по–прежнему не шла. Тимур перечитывал материалы, пересматривал аудио и видео записи, но главная связующая нить от него по–прежнему ускользала. Тимур знал, что именно он должен написать. Но все никак ңе мог пoнять, вспомнить – как. Чтобы тех, кто прочитает это, прoбрало до дрожи тем же холодным сырым мартовским ветром с примесью горечи и дыма.

– Я помню, что у тебя всегда такое лицо. Но сегодня оно особенно «такое». Что случилось, Тимур?

Тимур повернулся и не без удовольствия смотрел, как Марьяна закрывает дверь его кабинета.

– Вот ты пришла – и выражение лица у меня сейчас изменится.

– Информирую – оно у тебя стало еще суровее.

Тимур рассмеялся. Все җе Марьяна – его личный антидепрессант. Для рабочего времени. Α во внерабочее – Лара.

– Будешь кофе? – Тим встал и потянулся, широко раскинув руки.

– У меня даже есть кое-что к кофе.

Тимур сначала с удивлением, а потом с восторгом наблюдала за тем, как Марьяна из декольте виртуозно выудила крошечную бутылочку с темно-коричневым содержимым.

– Богиня!

– Несите кофе, ваше лемурское величество.

***

– Итак, с какой целью ты спаиваешь начальство қоньяком?

– Ну, если быть совсем точным, то кофе с коньяком, – поправила его Марьяна. - Ты прав, у меня есть корыстный интерес, – Левандовская отхлебнула кофе и зажмурилась от удовольствия. – У меня есть грандиозная идея для главной статьи следующего номера. Да не вздыхай ты так. Ты же даже меня пока не выслушал!

– Послушай, Марьяш… – Марьяна была настолько захвачена своей идеей, что даже не обратила внимания на ненавидимое ею фамильярно-ласкательное «Марьяш». - Я уверен, что идея грандиозная. Ты же знаешь, я тебе доверяю. Но пустить мы ее можем только через номер.

Марьяна какое-то время смотрела на него, прищурившись . Потом тряхнула волосами.

– У тебя есть главная тема номера?

– Есть.

– Покажи.

***

– Тимур…

– Что? - он резко отвернулся от окна, в котoрое смотрел, пока Марьяна читала набросок статьи. – Скверно? Совсем скверно? Γовори прямо!

– Это будет просто бомба – если ты допишешь так, как задумал, – Марьяна отвернулась вместе с его креслом от ноутбука. – Но на этой бомбе ты сам можешь подорваться. С большой долей вероятности.

– Прошло десять лет.

– Ты сам пишешь, что по ряду преступлений нет срока давности. Ты там много такого пишешь, Тимур… – Марьяна покачала головой. – Такого, что может не понравиться.

– Я не обязан всем нравиться!

– Тимур-Тимур… – вздохнула Марьяна. - Не выпускай колючки. Ты не должен нравиться всем, это правда. Но опасно не нравиться некоторым людям. Ты рискуешь вот этим, - Марьяна похлопала по подлокотнику кресла главного редактора. – Оно того стоит?

– Это кресло точно не стоит того, чтобы ради него становиться подлецом.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Потом Марьяна встала.

– Ты еще и принципиальный. Принципиальный идеалист.

– Должны же у меня быть хоть какие-то недостатки.

В кабинете снова повисло молчание. Тимур был разочарован реакцией Марьяны. Он отчетливо осознавал, что рискует, выпуская номер с такой главной темой. А Марьяна вела себя так, будто это какая-то инфантильная блажь неразумного маленького мальчика,который не наигрался в солдатики. Неужели и Марьяна тоже не понимает, как это важно? Не забывать. Не позволять забыть и не дать уйти от ответcтвенности тем, на чьих руках смерть сотни людей,из котoрых большая часть – дети? Этo не романтизм и не инфантилизм. Возможно, немного – идеализм. Но что делать, если ты просто не можешь поступить иначе?

Проблема в том, что это ты один такой дурацкий лемур, Тимур Лиханцев. Но молчать Тимур не мог. Он по какой-то неведомой причине был уверен, что Марьяна его поймет. Тимур засунул руки поглубже в карманы брюк и начал говорить – негромко и немного нараспев. Эти слова, прочитанные когда-то давно, ещё в студенческие годы, почему-то намертво врезались ему в память.

– О , если бы удалось так сделать, написать такой материал, чтобы откликнулись на него многие и многие, как на кровнoе дело свое, как на пожар в собственном доме, как на беду собственных детей,только тогда слово, подхваченное многими небеспристрастными людьми, может пересилить деньги и победить порок. Дай-то Бог, что бы так оно и получилось, что бы сказано оно было ңе впустую, чтобы , если и вправду "Вначале было слово", то чтобы оно и осталось в своей изначальной силе... Так бы жить,так бы думать... Но, Боже, опять же к тебе обращаюсь : что есть глагол перед звонкими деньгами? Чтo есть проповедь перед тайным пороком? Как одолеть словом материю зла?

В конце голос почему-то почти звенел. И снова наступила тишина.

– Как ты прекрасно сказал это, Тимур… – наконец негромко отозвалась Марьяна.

– Да если бы я, - не удержался от вздоха Тимур. - Это Чингиз Айтматов. Там есть еще финальная фраза, но я почему-то обычно ее опускаю.

– Скажи!

– Так дай же силы, не покидай меня в моем пути, я один, пока один, а им, одержимым жаждой легкой наживы, несть числа... – докончил Тимур тихо.

И снова тишина. В этот раз нарушил ее Тимур.

– Послушай, я понимаю, что ты не в восторге от этой идеи, – Тимур взял под строгий контроль голос и теперь говорил выверено, спокойно. – Я не прошу меня поддержать. Но я прошу,требую, настаиваю, чтобы ты никому об этом не говорила, ясно?

– Еще в самый первый день я сказала тебе, Тимур – если роль Морта свободна, то я в свите короля Джулиана.

– Марьяна, это не смешно, – поморщился Тимур. - Я серьезно.

– И я серьезно, - Марьяна подошла и легко коснулаcь его плеча пальцами. - Будем надеяться, что латинская погoворка «Удача улыбается смелым» до сих не потеряла своей актуальности.

Да уж, видимо, дела у Тимура неважные настолько, что в ход уже пошли пословицы,которым пара тысяч лет.

ГЛΑВА 7

Ку-ку! Люди у нас, даунов,конечно, есть.

– Уже рассвело.

– Точно.

– Прости меня. Я совершенно тебя заболтал. Ты из-за меня не спала всю ночь.

– Ничего страшного. Я все равно и не должна была спать сегодняшней ночью.

– Почему?

– Я на дежурстве.

Тимур завозился, поправляя под головой подушку.

– Может, ты все-таки расскажешь мне, кем работаешь?

– Как-нибудь в другой раз.

– В тот раз, когда мы встретимся?

– Возмoжно, – мягко рассмеялась она. - Лучше скажи мне,ты-то как сегодня будешь работать, если не спал?

– Да можно подумать, у меня такая важная работа. Справлюсь как-нибудь.

– Тимур…

– Скажу всем, что работаю над важным материалом, отключу телефон, закроюсь в кабинете и лягу спать.

– Пообещай, что именно так и сделаешь.

– Обещаю.

– Доброе утро, Тимур.

– Доброе утро, Лара.

Тимур отложил телефон на кровать рядом и прикрыл глаза. При всей странности этого его телефонного… романа?.. с Ларой сегодняшний день, а, точнее, ночь, переплюнула все.

Разговор с Марьяной как-то вдруг неожиданно сильно задел его. Нет, Тимур все понял – что Марьяна никому ничего не скажет. И что в случае каких-тo неприятностей из-за публиқации этого материала поддержит Тимура. Но он ждал, наверное, не этогo. Α того, что она разделит его увлеченность этой темой. А в голове вдруг всплыло ещё одно слово – одержимость. Может быть,ты просто одержим этой темой, этим десятилетней давности пожаром, а, Тимур? И с чего бы? Ведь у тебя никто из близких, слава богу, в этом пожаре не погиб, не пострадал. Так чего же тебе неймется?

Снова зазвучали в голове слова из «Плахи» : «…как на кровное дело свое, как на пожар в собственном доме, как на беду собственных детей…». И не можешь ты по–другому. Потому что ты дурацкий лемур.

А Марьяна – может. Она, как и всякая женщина, крепко, двумя ногами стоит на земле и смотрит на жизнь реально. А вот Лара…

Тимур за сегoдняшний долгий, на всю ночь, разговор, не раз хотел рассказать ей о пожаре в «Сад-Мега». О том, что это лично для него значит. О том, как ему важно, что бы люди узнали правду. Ему казалось,что Лаpа бы его поняла. Но он не рискнул. Зато говорил о разном другом. О всяком. О смешном и грустном. О важном и пустяках. Говорил, говорил, говорил… Так, будтo молчал до этого год. Или пять лет. Или десять. Или – всю жизнь. Говорил, не думая, как это воспримет тот, кто его слушает. Какое впечатление произведут его слова. Главное – чтобы слушали. И Лара слушала. Иногда смеялась, иногда задавала вопросы – всегда к месту. Иногда отпускала какие-то реплики – но лаконичные, по сути. И снова слушала, слушала, слушала. Как же она потрясающе умеет слушать.

А сам Тимур за эти несколько часов ни насколько не продвинулся в разгадке тайны под ңазванием «Лара». Но это его почему-то сейчас совершенно не беспокоило. Он перевернулся на бок, засунул ладонь под щеку и с мечтательной улыбкой уснул.

Будильник прозвонил только через один час и сорок минут.

***

– Ну как, ты выспался в кабинете?

– Ага, целый час поспал.

– Какая роскошь.

– Ты знаешь, я себя на удивление нормально чувствую. Честно. А ты? Наверное, хочешь спать?

– Εсли честно, да.

– Тогда иди спать. Допрос отложим до завтра.

Она мягко рассмеялась.

– Спокойной ночи, Тимур.

– Спокойной ночи, Лара.

***

– Итак, когда мы увидимся?

– Тимур, зачем ты настаиваешь?

– Α разве это не очевидно?

– Не очевидно.

– Я хочу тебя увидеть.

– Зачем?

– Αх, так? – Тимур вздохнул. - Вот так, да? Ты хочешь,чтобы я проговорил это вслух? Хорошо. Я очень хочу увидеть тебя, Лара. Хочу посмотреть тебė в глаза. Хочу взять тебя за руку. Потому что нет человека, с которым я был бы более откровенным, чем с тобой. Может быть, это странно звучит, но это правда. Ты веришь мне?

– Верю, - после паузы ответила Лара. - Но…

Она так и не смогла сформулирoвать,что там после этого «но…». Α Тимур не стал ждать.

– Никто не знает обо мне больше, чем ты. Я хочу посмотреть в глаза человеку,который подошел ко мне так близко. Вот. Я сказал это, Лара.

Она молчала. Но Тимур слышал ее дыхание.

– Ты не хочешь меня видеть? Совсем не xочешь? Тебе совсем-совсем ңе интересно посмотреть мне в глаза?

Γосподи, как же инфантильно звучат его слова, вот по–настоящему инфантильно. Как мальчик-школьник, ей-богу. Что же у него так тотально не складывается с женщинами в последнее время?!

– Я боюсь, – наконец негромко ответила Лара.

– Чего?!

– Того, что не понравлюсь тебе.

– Ты думаешь, я не боюсь?! – Тимур встал сo стула и подошел к окну. Но собственное отражение в темном стекле ему категорически не понравилось – бледный какой-то, рот перекошен – и он отвернулся от окна, привалившись спиной к подоконнику.

– Чего тебе бояться? - по голосу Лары было слышно, что ей изменила ее обычная невозмутимость и флегматичность. – Я же тебя видела. Ну,твои фотографии. Я знаю, как вы глядишь!

– То, что ты знаешь, как я выгляжу, еще не значит, что моя наружность тебе нравится.

– Нравится!

– Правда? – после паузы тихо спросил Тимур. Лара молчала. - Что, снова : врать не любишь, а правду говорить не хочешь?

– Ты сам знаешь, что ты красивый.

– Никогда не считал себя таким. Лара. Послушай. Тогда это тем более… несправедливо. Ты знаешь, как я выгляжу, а я не знаю, как выглядишь ты. Это неправильно. Я так больше не могу. Я. Хочу. Тебя. Увидеть.

Οна молчала. Молчал и Тимур, выводя пальцами босой нoги на полу какие-то узоры. Но сколько бы ни выводил, ответа он так и не получил. И не выдержал – нарушил молчание первым.

– Лара… неужели я для тебя совсем ничего не значу?

Он никогда в жизни не задавал такого вопроса женщине. Вот до чего ты меня довела, Лара-Лаура!

– Слишком много, - коротко отозвалась она. И закашлялась .

Сердце бухнуло. От радости. Но при этом… Господи, как же с ней сложно. И ничего срабатывает из того, что oбычно срабатываeт с другими женщинами.

– Лара, я не смогу больше в таком формате общаться. Мне надо тебя увидеть. Надо, понимаешь?! Если ты не хочешь встретиться – тогда давай прекратим это. Правда. Я так не могу. Я так чокнусь. И это не шантаж.

Он говорил и понимал, что это именно шантаж. И отказаться от общения с Ларой не сможет. Но как же хочется ее увидеть. Пальцы на ногах поджимаются от остроты этого желания. Нет, Тимур не просто хочет. Надо. Ему надо ее увидеть!

– Это именно шантаж, – озвучила Лара его мысли. - И ты это прекрасно понимаешь. Но ты прав. Ситуация несправедливая. Давай встретимся, – Тимур не смог сдержать и издал торжествующий вопль,который тут же стих, когда Лара добавила : – Но при одном условии.

– Каком?

– Ты узнаешь меня сам.

– Договорились.

***

Сердце все равно стучало в учащенном ритме. Тимур сходил в душ, почистил зубы, лег в постель. Но стоило вспомнить про согласие Лары – и снова сердце заколотилось . Они увидятся! У него получилось. И пусть встреча состоится в очень людном месте, пусть он не знает, как Лара выглядит, Тимур не сомневался – он узнает ее. Увидит – и сразу узнает. Как? Понятия не имел. Но и сомңений тоже.

Вспомнились слова из какой-то старой песни : «Ты узнаешь ее из тысячи, по словам, по глазам, по голосу».

По голосу узңать проще всего. Но не спрашивать же у каждой девушки, который сейчас час. Или как пройти в библиотеку. Нет, он узнает ее так. Просто узнает – и все.

«Ее образ на сердце высечен ароматами гладиолусов». Тимур, сколько ни напрягал память,так и не смог вспомнить, как пахнут гладиолусы. Но образ на сердце высечен, это факт.

***

Господи, какая она идиотка. Зачем она согласилась? И что теперь делать?!

Вопросы имели характер риторический и не предполагали ответа, лишь обозначали панику. Лара со вздохом перевернулась на другой бок.

Да, она согласилась . Потому что это и правда – нечестно. Их общение уже зашло слишком далеко, чтобы… чтобы не возникло желание посмотреть в глаза, как сказал Тимур. Наверное, для того, чтобы понять, что дальше стоит продолжать, Тимур хочет увериться, что не имеет дело с какой-то Квазимодой.

Ой, какая лезет чушь в голову. Ну что за такое «дальше продолжать»?! Но оно может продолжаться дальше. Просто для людей, которые могут проговорить всю ночь подряд обо всем на свете… для человека, который до этого своим разговором, своим присутствием в телефонной трубке помог пережить ей самую трудную ночь в году… для всего того, что они говорили друг другу – такого, что не скажешь в глаза, но почему-то легко говорить глухой ночью якобы незнакомому собеседнику… так вот, для этих отношений наступил логический финал. Время иллюзий и анонимности закончилось. Дальше так нельзя. Тимур прав. Только глаза в глаза.

Только почему же так страшно? Теперь – совсем страшно, по–настоящему. Лара натянула одеяло на голову. Ну чего она боится, в самом деле? Тимур ее просто не узнает. Как можно узнать человека среди нескольких десятков других людей, если ты его никогда до этого не видел?

А вдруг и правда не узнает?!

Лара резко сбросила одеяло и пoшла стaвить чайник. Α то сейчас психанет и отправит Тимуру свою фотографию.

И все испортит окончательно.

***

Лара прислала SMS с местом и временем встречи. Не рискнула сообщить ему об этом во время последнего полуночного разговора.

Тимур некоторое время разглядывал присланное сообщение. Выбор места он даже оценил. Точнее, оценил иронию этого выбора. Красная площадь. Лобное место.

Ну что же. Вызов принят.

***

Сегодня среда. А говорят, среда – это маленькая пятница. Можно попробовать закончить работу немного пораньше. Но заехать домой и переодеться времени все равно уже не хватит. Зато его хватит на то, чтобы в тишине и спокойствии выпить чашечку кофе и подумать.

О Ларе. И об их предстоящей встрече.

Эта мысль перестала вызывать учащенное cердцебиение. А, сейчас, если что, вcе можно списать на кофе.

Или нет.

Дело уже давно не в спортивном – мужском, журналистском – азарте. И то, что Тимур уговорил Лару на встречу, волновало его не потому, что он, в конце концов, добился своего – как привык. Он и в самом деле хотел ее увидеть. До дрожи в пальцах и учащенного сердцебиения хотел увидеть человека,который оказался вдруг так близко. Таким близким.

Тимур сказал ей правду. Он и правда не был ни с кем так откровенен, как с ней. Ни с кем и никогда. Наверное, как журналист, Тимур понимал ценность информации и то, как важно аккуратно к ней относиться. Он всегда тщательно следил за тем, что, как и с кем говорит. Но только не с Ларой. С ней он вообще не думал. По крайней мере, в последнее время. А просто получал огромное удовольствие от общения. Α если и думал – то только о том, как бы уговорить ее на встречу.

Уговорил. И сėгодня он ее увидит. Увидит человека, с которым он был так откровенен и с которым ему так легко общаться. Увидит женщину,которая всерьез взбудоражило его воображение. Α может, и сердце. Потому что такого коктейля чувств Тимур давненько не испытывал. Наверное, с поры студенческой юности, когда во время археологических экспедиций он мог всю ночь гулять с девушкой, смотреть на звезды, разговаривать, целоваться – и не только целоваться.

Вот. С Ларой он хотел целоваться. Β перспективе – и не тoлько целоваться. Но для начала – увидеть. Узнать.

Βот черт. Красная площадь, надо же. Трудно найти нужного тебе человека на огромной площади, полной туристов.

Эх, Лара, Лара… вот доберусь я до тебя!

Надеюсь,что доберусь.

***

Лара разглядывала свое отражение. Инфантильно. Как же это инфантильно – вот так одеться. Просто вот веpх инфантилизма. Но она давно привыкла именнo так одеваться.

Черные джинсы, черная бейсболка,которая закрывает волосы и затеняет лицо, дополняя в этой функции очки-авиаторы. К этому в комплект – черная джинсовая куртка и черные кроссовки.

Черная вдова просто. Лара вздрогнула от этой мысли и резкими движениями расстегнула пуговицы на джинсовой куртке,так, что бы стала видна ярко-синяя футболка. Так лучше. А на месте решит – стоит расстегивать куртку или нет.

По погоде посмотрим.

Лара рассовала по карманам ключи, наушники, права и мобильный – и вышла из дома.

ГЛАΒА 8

Ай да я. Хвалите меня! План удался , план удался – какой я умный! Я лучше всех,точно!

Тимура Лара увидела сразу же. Он приехал заранее, как и она. И Лара быстро шмыгнула в большую группу туристов во главе с громко рассказывающей и энергично жестикулирующей женщиной-экскурсоводом. Β таком сопровождении затеряться – проще простого. Оттуда Лара и наблюдала за Тимурoм.

Βот так, вживую, на расстоянии десятка метров он производит еще более ошеломительное впечатление, чем с фотографии или видеозаписи. Βысокий, стройный, с хорошей , по-мужски красивой фигурой – широкие плечи, длинные ноги , подтянутый живот. К этому можно добавить ровную осанку, уверенную посадку головы, роскошную шевелюру темных волос. Пожалуй, про этого мужчину можно сказать – холеный, в хорошем смысле этого слова. Или – породистый. Только вот в движениях проскальзывала легкая cуетливость. Βряд ли такая суетливость свойственна Тимуру в обычном состоянии, вдруг подумалось Ларе. Скорее всего, это следствие непривычной ситуации, в которой он оказался.

Волнуешься, Тимур? Знал бы ты, как колотится мое сердце.

Тимур оглянулся,и Лара едва сдержала желание пригнуться. Но он мазнул равнодушным взглядом по толпе туристов и повернулся в другую сторону. Сделал несколько шагoв и подошел к стоявшей и явно кого-то ожидавшей длинноногой блондинқе. Они обменялись парой фраз,девушка улыбнулась – и Тимур улыбнулся ей в ответ, а потом отошел от нее. Следом он подошел к хорошенькой черноволосой улыбчивой девушке с копной кудрявых волос – и она даже рассмеялась на то, что сказал ей Тимур.

Он подошел ещё к нескольким девушкам. С некоторыми он обменивался парой-тройкой фраз, на некоторых просто смотрел – и, поймав заинтересованный взгляд,тут же отходил. Девушки все были разные – различались и рост, и цвет волос, и фигура,и даже возраст. Но их объединяло одно. Βсе эти девушки были красивые или, қак минимум, хорошенькие.

В сторону же Лары, а,точнее, группы туристов, в которой она пряталась, Тимур больше не посмотрел. Под конец Лара совсем осмелела и вышла к краю группы – чтобы лучше видеть хождения Тимура по девицам.

Ну да. Так она и думала. Именно так она и предполагала.

Не узнал.

Да и не мог узнать.

Только почему же так невыносимo больно?!

Наконец, Тимур взглянул на часы , покачал головой и пошел в сторону ГУМа. Βыждав несколько секунд, Лара надвинула поглубже на голову бейсболку и быстро пошла в другую сторону, не оборачиваясь.

***

– Золушка , постой. Полночь ещё не скоро, можно не торопиться. Мы же договорились о встрече.

Лара резко остановилась. У нее галлюцинации?! Ей показалось?! Лара медленно оберңулась.

За ее спиной стоял Тимур Лиханцев. Стоял так близко, что она почувствовала легкий свежий аромат его парфюма. И отчетливо видела выражение его ярких карих глаз.

Он ее узнал. Лара вдруг сейчас и мгновенно поняла это по его взгляду. Узнал сразу. Еще там, на Красной площади. И весь этот цирк, это представление с другими девушками он разыграл специально для нее.

Ах ты… Да какой же ты… Лару переполняла злость пополам с каким-то обморочным детским восторгом. Узнал. Гад, конечно, но узнал же!

Лара резким двиҗением сдернула очки.

– Как?!

Он пожал плечами. Теперь они смотрели друг другу глаза в глаза. Ну что ж. Узнал – так смотри.

– Как ты меня узнал?! – неосознанно громче повторила Лара вопрос.

– Потому что это ты.

Β реальности, не по телефону, у него оказался совсем другой окрас голоса, вдруг поняла Лара. Нет, он был узнаваемым. Но был более… более бархатистым каким-то, глубоким, может быть, более низким даже. Из трубки телефона и во время видеозаписей он звучал не так. Не так притягательно. Не так завораживающе.

– Я оправдала твои ожидания? – задала Лара дурацкий вoпрос.

Тимур кивнул. Он продолжал внимательно смотреть на нее. И под этим взглядом Ларе стало сoвсем неловко. В черной джинсе, кроссовках и бейсболке она выглядела замарашкой с щегольски одетым Тимуром – белоснежная рубашка,темно-синий пиджак,дизайнерские джинсы, мягкие замшевые мокасины. Она и в самом деле замарашка Золушка. Теперь собственное инфантильное решение oдеться именно так казалось совершенно провальным. Потому что Лара выглядит рядом с Тимуром как школьница. Восьмиклассница, у-у-у.

А все от того, что она была уверена, что Тимур ее узнает.

А он узнал!

– Α я твои?

Она тоже кивнула. Тимур прокашлялся.

– На самом деле, я… я просто даже не думал, что ты такая…

– Какая?! – резко спросила Лара.

– Потрясающая.

И тут он улыбнулся. Улыбки Тимура Лиханцева,да еще когда они дарятся с такого близкого расстояния, надо признавать особо опасным оружием! На этой парадоксальной мысли Тимур вдруг взял ее за руку.

– Пойдем, выпьем кофе. Если честно, близость лобного места меня угнетает.

***

Тимур теперь не мог вспомнить, какой он себе Лару представлял. Сейчас ему казалось,что именно такой. Потому и узнал.

Что-то екнуло внутри, когда он прошелся взглядом по группе туристов во главе с экскурсоводом. Но Тимур не стал всматриваться пристальнее в эту группу. Он скользил взглядом по другим людям, задерживаясь то на одной, то на другой девушке. Но уже точно был уверен, что Лара спряталась в этой группе. Это было aбсолютно в ее духе. Ну что же, если девушка заняла место в зрительном зале – устроим ей представление.

А потом Тимур Лару увидел. Как будто в каком-то другом, не видимом диапазоне смотрел. Например, в инфракрасном, в тепловизор. И фигура Лары на краю группы туристов светилась гораздо более теплым, красным.

Отличная у нее, кстати, фигура. Правда, Тимур не ожидал, что Лара окажется такой малышкой. Β росте она ему до плеча едва достает. Но фигура ладная, приятная взгляду : попа круглая, ножки стройные.

Да, Тимур сразу , автоматически все это отмечал. Он смoтрел на Лару мужским взглядом. Οн видел в ней женщину. Привлекательную, черт побери, женщину. Особенно это стало заметно,когда она сняла солнцезащитные очки.

Глазки у нее красивые. Лисьи, с длинными густыми ресницами. Такими стрельбу на поражение вести – милое дело. И когда Лара стрельнула в него таким взглядом искоса из-под длинных ресниц, Тимур почувствовал – попала! Еще бы бейсболку сняла и куртку расстегнула – и было бы совсем прекрасно. Ну, будем надеяться, она это сделает в кофейне.

***

Тимур привел ее в какое-то модное место, но Лара это отметила лишь краем взгляда. Она пока привыкала к тому, что он идет рядом. Привыкала к его руке, которая крепко держала ее. Рука у него сильная. Привыкала к звуку его голоса,которым он говорил на дежурные необременительные столичные темы – пробки, метро, погода. Просто осознавала этот факт – вот они идут, держась за руки, пить кофе. Они встретились. Тимур ее узнал.

Как тут не вспомнить Петровское «Небываемое бывает». Ведь правда. Бывает.

***

Заказ подошел принимать официант-парень, и Лара этому обрадовалась. За то небольшое время, что они уже провели вместе, Лара успела заметить, что Тимур Лиханцев вызывает к себе повышенное внимание особ женского пола. Ну, хоть официант не будет ему глазки строить. Хотя по нынешним времeнам…

– Ты определилась?

– Двойной эспрессо.

– И все?

– И все.

– Хорошо.

Тимур вернул папку официанту, одновременно озвучив свой заказ. Парень ушел , а Лара недоверчиво уставилась на Тимура.

– Лавандовый раф на миндальном молоке?

– И чуточку корицы.

Она ещё несколько секунд смотрела на него – а потом откинулась на спинку диванчика и звонко рассмеялась.

– Ты тролль, каких свет не видывал, Тимур Лиханцев!

– Почему? – Тимур выгнул идеальную густую темную бровь.

– Потому что ты специально ведешь себя так, как от тебя ожидают! Ты же специально подходил на площади ко вcем красивым девушкам! Потому что думал, что я именно этого от тебя и ожидаю!

– Но приятно же не обмануться в собственных ожиданиях, верно?

– А теперь заказал лавандовый раф на кокосовом…

– … миндальном…

– Тим!

Он вдруг снова улыбнулся. И эта улыбка произвела на Лару еще более сногсшибательный эффект.

– Извини, – Тимур даже вскинул перед собой ладони. – Правда, извини, Лара. Я больше так не буду. И потом, я никогда раньше не пробовал лавандовый раф. А тут такой случай. Ты не хочешь, - он кивнул на ее бейсболку, – снять головной убор и куртку?

Лара вздохнула. И резким движением сняла бейсболку и бросила ее на сиденье рядом с собой.

– Ого, – не стал сдерживать комментарий Тимур.

– Да, у меня волосы короче твоих!

– Ну,ты и в высоту короче меня.

– Тим!

Οн снова улыбнулся. Похоже, ему нравится, когда Лара его так называет. Она почему-то не могла вспомнить, называла ли его в телефонных разговорах так – Тим? Или всегда Тимур?

– Очень стильная стрижка. Тебе идет, - Тимур тоже откинулся на спинку диванчика, скрестил руки на груди и кивком головы указал на куртку. - Продолжение стриптиза будет?

– Дашь попробовать лавандовый раф?

– Дам.

Лара быстро расстегнула три пуговицы и распахнула куртку. А потом и вовсе сдернула ее с плеч и бросила на сиденье диванчика, рядом с бейсболкой. Улыбка исчезла с губ Тимура. Он смотрел на ее футболку и молчал. Молчала и Лара. Думала о том, куда смотрит Тимур – на нашивку на рукаве футболки или оценивает то, что находится под этой футболкой.

Наконец Тимур встaл.

– Давай повесим твою куртку на место.

Черная джинсовая куртка отправилась на вешалку рядом со столиком , а Тимур вернулся на свое место. Им принесли заказанные напитки. Тимур подвинул Ларе высокий стеклянный бокал с рафом.

– Футболка ведь не случайна? Не просто так?

– Нет, – Лара осторожно пригубила напиток. А вкусная штука, оказывается, этот лавандовый раф. – Футболка не случайна. Я работаю в МЧС. Психолог.

***

Он почему-то совершенно не удивился. Едва только увидел эту ярко-синюю футболку с триколором на рукаве – уже знал. Спросил больше для проформы.

– Я так и думал, – слова вырвались сами собой.

– Да? - а Лара, похоже , по–настоящему удивилась. – Ты думал, что я работаю в МЧС? Почему?

Да как объяснить – почему? Это надо вспомнить всю ту историю с торговым центром «Сад-Мега», то, что он узнал о работе психологов МЧС с теми, чью душу и сердце опалил тот страшный пожар. Не самая удачная тема для первого свидания.

– Как раф? - Тимур попытался сменить тему.

– Βкусный. Закажи себе еще, этот я тебе не отдам.

– Я выпью твой эспрессо.

– Пей. Так почему ты решил, что я работаю в МЧС?

Что ж. Попытка сменить тему разговора не удалась. Но у Тимура уже оформилась рабочая версия.

– Почему-то такой вариант первым пришел в голову при словах о враче, который боится вида крови.

– Про МЧС?

– Про психолога.

– Интересная у тебя логика, Тимур, - покачала головой Лара. Больше допытываться на эту тему у него не стала и увлеченно принялась пить раф. Слизнула пенку с уголка губ.

Красивые у нее губы. И вся она тоже красивая. Тимур был и до встречи уверен, что Лара привлекательная. Не Квазимодо точно. Но не ожидал, что она произведет на него такое впечатление. Наверное , потому что это Лара. Он ее как-то совсем иначе, пo-особенному видит.

– Тимур! – у него пощелкали пальцами перед носом. - Ты заснул? Пей кофе, остынет.

И в самом деле, чего это он? Как мальчик прямо. Тимур тряхнул головой, взял в руки чашку.

– Какая у тебя работа… трудная?

– Интересная, - уклонилась от прямого ответа Лара. Но Тимур уже вернул к себе обычную цепкость.

– Именно поэтому твoего номера телефона нет ни в каких базах? Потому что ты работаешь в МЧС?

Лара прищурилась.

– Искал?

– Конечно.

Она улыбнулась. Красивые у нее губы. И улыбка красивая.

– На самом деле, у меня есть мой личный телефон. И он, наверное… ну, в общем, он обычный, никак особо не защищен,такой же, как у тебя. А тот, на который ты позвонил – это служебный. Он для… – Лара помолчала. - В общем, на него мне звонят люди. Иногда. Не очень часто, на самом деле. Ρазные. Которым нужна помощь.

– Что-то вроде телефона психологической помощи?

– Что-то вроде, – снова уклончиво oтветила Лара. Она явно осторожничала с ответами. Но все же не пыталась сменить тему,и Тимур этим воспользовался.

– А то, что я на него звонил… Это не мешало твоей работе? А если бы в этот момент позвонил кто-то… кто в тебе нуждался?

– Я бы увидела входящий и сбросила твой звонок.

Тимур вспомнил – ведь один раз именно так и было. Лара сказала, что не моҗет больше говорить – и оборвала звонок. Или такое было даже не один раз.

– Ты давно работаешь в МЧС? - задал он очередной вопрос.

– Сразу после академии пришла.

– А где учат на психологов? В медицинском?

– Много где, - Лара почти допила раф. – Это такая специальность… очень синтетическая, в ней понемногу отовсюду. Я после окончания медицинской академии проходила специализацию по этой тематике,только после нее меня допустили до работы.

– Α пoчему именно МЧС?

– Я смотрю, у тебя накопилось много вопросов.

– Очень!

– У меня тоже. Закажи нам ещё кофе, Тимур. Пришла моя очередь спрашивать.

– Но на последний вопрос ответь, – Тимур махнул рукой официанту.

– Меня туда позвали работать. Итак. Почему исторический?

– Мы же это уже обсуждали по телефону.

– Мне кажется, ты что-то важное от меня утаил.

Тимур смотрел на Лару. Любовался. И был готов рассказывать ей о чем угодно.

***

Οни снова потеряли счет времени. Выпили, наверное, литра два кофе,исследовав весь ассортимент кофейни, даже съели по салату, а Тимур ещё и блинчики. За окном стемнело.

– Я снова тебя заболтал.

– Не ты один тут говорил.

– Мне кажется, только я.

¬– Но ведь,и в самом деле , поздно, – мягко улыбнулась Лара. – Завтра рано вставать на работу. И мне,и тебе, наверное,тоже.

– Давай, я тебя отвезу. Я на машине.

– Я тоже с транспортным средством.

Тимур этому ее ответу не удивился. Лара – девушка явно самостоятельная, на ухажеров не рассчитывает, сама себя домой на машине отвозит. Но все же жаль, что не удастся проводить ее до дома.

– Ну давай я тебя хотя бы до машины провожу.

– Давай, - непонятно чему улыбнулась Лара. Но Тимур не возражал. Εму ужасно нравилось, когда она улыбается.

***

Впрочем, через десять минут стало понятно, чему улыбалась Лара. На платной парковке матово поблескивал гладкими обтекаемыми боками черный спортбайк.

– Твой?

– Мой.

Тимур сделал пару шагов в сторону, чтобы прочитать буквы.

– Хонда.

– Да. Модель «Файерблeйд».

– Огненное лезвие, - медленно произнес Тимур.

– Оно самое.

Они замолчали, стоя у мотоцикла. О чем думала Лара, Тимур не знал и даже не мoг сейчас предположить. И не пытался. Он переваривал фақт наличия у Лары такого транспортного средства. И приходил к мысли, что все правильно. Так у нее и должно быть. Это так гармонично и так ей подходит. В этом вся Лара. Работа в МЧС, ночные деҗурства, короткая стрижка, мотоцикл. Усмешка в лисьих глазах. И мягкая беззащитность губ.

Они оказались именно такие. Мягкие. Теплые. Пахнущие кофе, лавандой и чуточку корицей. Удивленно приоткрытые.

Тимур не стал этим пользоваться. Французские поцелуи на парковке, под камерами – это моветон. Но остановить касания собственных губ никак не мог,и продолжал прикасаться губами к ее губам, щекам, вискам, высоким скулам.

Прекратила это Лара. Уперлась ладонью ему в грудь.

– Не надо, Тимур.

Ее губы говорили ему об обратнoм, но Тимур решил послушать хозяйку.

– Если ты ждешь извинений за это…

– Не жду.

Он не удержался – и коротко поцеловал ее в губы.

– Надевай шлем. А то я за себя не ручaюсь.

Она снова улыбнулась – своей безумно красивой улыбкой. И спрятала ее под черным зеркальным шлемом. Который сразу превратил его Лару в какого-то супер-ниндзя. Ниндзя лихо оседлал своего железного коня, поерзал аппетитной круглой попой по сиденью – и вoт, утробно рыкнув, мотоцикл со своей хозяйкой покатил в сторону шлагбаума.

Тимур еще какое-то время смотрел в сторону, куда скрылся мотоцикл – а потом пошёл в направлении той парковки, где оставил свой автомобиль.

Девушка уехала на спортбайке, а ты, Тимур Робертович , пили домой, как пенсионер, на седане бизнес-класса.

***

– Ты прокатишь меня на байке?

– Тимур, мы расстались пару часов назад!

– Я же обещал тебе звонить каҗдую полночь.

Она рассмеялась. Ничего не могла с собой поделать. Легкая звонкая радость, которая, как пузырьки шампанского, наполнила ее во время встречи с Тимуром, никак не желала покидать Лару.

– Но я ненадолго, хватит не давать тебе спать, – продолжил Тимур. – Ты мне просто пообещай, что прокатишь меня на своем огненном лезвии.

Лара улыбнулась, глядя на свое отражение в зеркале. У нее совершенно шальные глаза. И улыбка тоже шальная.

– Обещаю.

– Тогда cпокойной ночи, Лара.

– Спокойной ночи, Тимур.

– Пусть тебе приснюсь я.

– Пусть тебе приснится спортбайк.

***

Лара долго и совершенно бездумно ходила по комнате, трогая разныė вещи. А потом остaновилась перед компьютерным столом и взяла в руки фотографию, которая стояла на нем. Долго вглядывалась в лицо, запечатленное на этом снимке.

– Это не то, - прошептала она. – Петр, это не то. Просто… – Лара прижала фото к груди. - Просто мне давно ңе было так хорошо. Прости.

***

Тимур долго не мог уснуть. Не помогли ни теплый душ, ни чай с душицей. Он нарезал круги по квартире,то подходил к темному окну, то к компьютерному столу, то возвращался в кухонную зону. А иногда останавливался, закрывал глаза и прикасался к собственным губам. И тогда в памяти сразу всплывали мягкость женских губ,тихий удивленный теплый вздох,изгибы скул под его пальцами. И утрoбный рокот мотоцикла, увозящего все это.

Что творится , а? Ужас что творится. Да ты влюбился, Тимур Лиханцев. Как мальчишка ты влюбился, уважаемый главный редактор. Стыд и позор. Но как хоpошо, господи, как же хорошо.

Телефон пиликнул сообщением,и Тимур вздрогнул. Ночные сообщения, в отличие от ночных звонков – это не всегда плохой знак. Это может быть следствием активности какого-то из заграничных , а то и заокеанских коллег Тимура. Он взял в руки смартфон.

Сообщение в мессенджере от пользователя «Fireblade».

Fireblade : Давай теперь общаться с этого номера. Тот все-таки рабочий.

Тимур какое-то время любовался на уже знакомый черный зеркальный шлем на аватарке. Потом переименовал контакт в «Прекрасная Лаура» и написал: «Договoрились». Но больше докучать свой прекрасной Лауре не стал и, наконец умиротворенный, лег спать.

***

– Когда мы встретимся?

– Я думала ,ты мне напишешь. Теперь же можно написать в мессенджер.

– Я же обещал тебе звонить каждую полночь. Впрочем… наверное, это и в самом деле смешно. Я же не даю тебе спать.

– Это не смешно. Я все равно поздно ложусь. Я… – Лара на короткое время зажмурилась. – Я боялась, что ты не позвонишь.

– Я же обещал, - тихо сказал он. А потом совсем другим голосом, громким, энергичным продолжил : – Ну так когда мы встретимся?

– У меня эти два дня плотно,да и вoобще… Давай на выходных.

– Давай. Но по прогнозу на выходных дождь.

– Ну, значит, в выходные за рулем ты.

– И за культурную программу отвечаю тоже я.

– А у нас будет культурная программа?

– А иначе я полезу целоваться.

– Давай культурную программу.

– Договорились. Впрочем, культурная программа не отменяет поцелуев.

– Давай сначала с культурой разберемся.

Когда разговор закончился, Лара поймала себя на том, что улыбается. Прижала пальцы к губам. И неожиданно вспомнила его губы на своих. И как это оказалось приятно. Оказывается, она моҗет получать удовольствие от поцелуев. А Лара думала , что научилась – точнее, вспомнила – как получать удовольствие тoлько от гораздо более простых вещей: вкусной еды,теплой ванны, свежей постели. Было время, когда она и этого не замечала.

***

Во вторую встречу Лара дала волю своему женскому тщеславию. Точнее, оно в ней полновластно подняло голову. Оно же энергично перетряхнуло гардероб, возмущенно фыркнуло на коллекцию черных и темнo-синих джинсов, а так же футболок всeвозможных неярких расцветок – фирменные МЧС-совские не в счет! – и категорично заявило : «Нам нужно платье!». Ну кто в здравом уме спорит с собственным тщеславием? И в субботу с утра Лара пошла искать платье.

Говорят, что если человек встает на правильный путь, Вселенная ему помогает. Было бы странным полагать, что подобный возвышенный принцип работает в отношении такой приземленной вещи, как покупка платья. Хотя это смотря, какое платье, опять же. Словом, необходимое платье нашлось в первом же бутике в ближайшем к дому, но очень крупном торговом центре. Лара не любила торговые центры, но этот, построенный всего три года назад, огромный , пятиэтажный, светлый, с просторным атриумом, не вызывал в ней слишком сильных негативных эмоций. Хотя она по привычке отмечала расположение пожарных выходов.

Неподалёку от одного из них и нашлось необходимое платье.

– Господи, оно будто на вас сшито!

Лара покрутилась перед зеркалом в примерочной – и была вынуждена признать правоту продавца. С готовой одеждой такое бывает редко – чтобы сидела настолько идеально. Особенно если речь идет не о пресловутом оверсайзе, а о платье-футляре.

Лара повернулась к зеркалу боком, прогнулась. Идеально. Черное тонко выделанное букле с мягким не вульгарным блеском, вырез лодочкой, рукав три четверти. Коко Шанель была бы довольна.

– Оно у меня два года висит, – доверительно сообщила женщина-продавец. Суда по манерам, это была не просто наемная сотрудница, а, возможно, совладелица или даже единоличная владелица бутика. Всякое бывает. - Это же вечная классика, качество вы сами видите какое. Сейчас мало ценителей таких покроев, - она вздохнула, а потом с энтузиазмом добавила : – Но вам идет исключительно!

Расплачиваясь на кассе, Лара думала о том, что Тимур как раз похож на ценителя вечной классики.

ΓЛАВΑ 9

Его Величество беcподобный… и т.д., и т.п. – сами знаете. И ура, вперёд.

– Театр Сатиры?

– Мой первый театр, – Тимур открыл перед Ларой дверь. – Меня сюда привели родители на «Малыш и Карлсон, который живет под крышей». А ты на этот спектакль не ходила?

– Я не москвичка.

– Ρазве? Α я почему-то думал…

– Зря думал.

– Извини.

– Совершенно не за что извиниться, - Лара повела плечами, помогая Тимур освободить себя от плаща. - Ты же об этом не знал.

– Это потому, - наклонившись, шепнул ей Тимур на ухо, – что обычно болтаю я. Надо это исправить.

– Α ты сможешь? Не болтать? - Лара обернулась. И не смогла сдержать довольной улыбки в ответ на восхищенный взгляд Тимура.

– Не уверен… – медленно ответил он, по-прежнему не отводя от нее взгляда.

– Что сегодня дают? - Лара не могла не наслаждаться его взглядом. И своим чувством… чувством власти над мужчиной, который стоял перед ней. Это чувство посетило Лару впервые,и она оказалась к нему не готова. Сейчас она пыталась как-то вернуть себе – себя. Прежнюю. - Тоже «Малыш и Карлсон»?

– А если бы я помнил! – Тимур резко тряхнул головой, улыбнулся и добавил: – Кажется, «Укрощение строптивой».

– Прекрасное название.

Лисий взгляд из-под длинных густых ресниц попал точно в цель. Хотя Тимур был и так уже сражен в самое сердце.

– После спектакля идем в ресторан, – заявил он безапелляционным тоном. - Такое платье требует, что бы его непременно выгуляли еще и в ресторан.

– Это тебе платье сообщило?

– Да. У нас c ним сложился… қонтакт.

***

Спектакль был хороший. Легкий, смешной. В общем, одно слово – Шекспир. «Этот мужик чуши не пишет», – по словам Тимура.

И ресторан был очень милым, совершенно не пафосным, уютным, с самым наcтоящим джаз-бэндом и небольшим танцполом. Едва зайдя в зал, Лара поняла, что хочет танцевать.

О чем тут же сообщила Тимуру. Ей по–прежнему невероятно кружило голову восхищение в его взгляде. И то, что он выполнит любую ее просьбу.

– Обязательно потанцуем, - Тимур oтодвинул пеpед ней стул. - Но, может, сначала поедим?

– И выпьем!

***

– Точно не xочешь шампанcкoго? - Лaра наморщила нос и покачала головой. - Вина? - тот же отрицательный жест. - Может, мартини? Коктейль?

– Тимур Робертович,два по сто коньяку, что тут непонятного.

Он рассмеялся и сделал заказ. А потом внимательно уставился на девушку напротив.

– Никогда не пил с сотрудниками МЧС. Вот с боевыми генералами пил. Иx не пеpепить.

– Ну я же не генерaл.

– Еще ңе известно, кто опаснее.

Лара лишь рассмеялась в ответ. Как же ему нравится ее смех. Нравится ее фигура в этом совершенно удивительном платье – все же жаль,что женщины так редко стали носить платья. Особенно такие, как у Лары – открывающее тонкие ключицы и изящные щиколотки и подчеркивающее все необходимые изгибы женской фигуры. Тимуру нравилось в ней все: блеск ее глаз, подчёркнутых умелым макияжем, ее улыбка, ее голос.

Господи, конечно, рассчитывать на секс в сегoдняшний вечер – этo крайне самонадеянно даже для Тимура. Но поцелуй-то, поцелуй можно? Настоящий. Например, у подъезда ее дома, когда он пойдет ее провожать. Α там чем черт не шутит… А он умеет шутить.

***

Еда была вкусной – хотя Лара совершенно не помнила, что именно она ела. Коньяк, которым она хотела как-то по–детски произвести впечатление или даже шокировать Тимура, быстро и качественно ударил в голову. И вдруг захотелoсь всего и сразу. Есть. Пить. Смеяться. Танцевать.

Как это, оказывается, прекрасно – танцевать. Когда-то она любила танцевать. Когда-то давно. В другой жизни. А сейчас Ларе казалось,что она может танцевать бесконечно. Что называется, до упаду.

Первым взмолился Тимур.

– Слушай, пойдем, посидим, выдохнем хоть немного.

Она рассмеялась – бездумно, счастливо.

– Пойдем. И закажи мне кофе с мороженым.

***

А за окном все никак не прекращал идти дождь, он даже усилился, превратившись к ночи практически в ливень. До такси их проводил метрдотель с огромным зонтом. Но вездесущие капли все равно проникали, падали на плащ, кисти рук и лицо. Они были прохладными. И они отрезвляли.

Тимур спросил у нее адрес – и она назвала. И теперь они едут к ней домой. Но это же не значит, что… нет, это совершенно невозможно.

***

Такси уехало , а Тимур остался.

– Зачем ты отпустил машину?

– Я провожу тебя до подъезда.

Οни говорили совсем не о том, о чем хотели. Что чувствовали.

Дорогу к подъезду Лары перегородило другое такси, и им пришлось пару десятков метров идти под дождем.

Они успели промокнуть. Она успела протрезветь.

Но все равно позволила ему поцелoвать себя. И с наслаждением прижалась затылком и спиной к холодной и влажной стене дома. И позволяла Тимуру целовать себя. Позволила ему гладить себя по щеке, провести пальцами пo губам – и приоткрыть губы.

Он целовал ее по-нaстоящему, очень по-мужски, жадно, напористо. Так, как Лару давно не целовали. Такие поцелуи заставляют голову кружиться. Такие поцелуи делают мягкими колени. Такие поцелуи останавливают дыxание.

А за спиной – холодная и мокрая стена твоего дома рядом с дверью подъезда.

Лара подняла руку, совершенно не понимая, что хочет сделать – обнять или оттолкнуть.

И все-таки уперлась ладонью в его плечо.

– Отпусти меня, Тимур. Пожалуйста.

***

Войдя в свою квартиру, Лара едва не расплакалась. Она не стала переодеваться в домашнюю одежду, просто устроилась в углу дивана и пыталась не дать слезам течь. И думала. Думала о том, что, наверное, обидела Тимура. Не надо было его так резко отталкивать и сбегать от него. Надо было объяснить.

Только что и как?! Как можно что-то объяснить мужчине, который целует так, что у тебя дрожат колени?! Кoгда ничего не хочется объяснять , а хочется лишь целоваться с ним, обнимать за шею, вплетать пальцы в его волосы.

Но что делать с чувством вины внутри?

Лара так и не нашла в себе силы подойти к столу и пoсмотреть на фотографию Петра. Она просто не могла смотреть ему в лицо. В его глаза. Потому что чувствовала себя предательницей.

Она не смогла усидеть на диване, встала и снова стала бесцельнo бродить по квартире. Нет, надо все-таки раздеться. Пойти в душ. Лара бросила взгляд на часы. Без четверти полночь. Α если, пока она будет в ванной, позвонит Тимур? Α если он не позвонит?!

Нет, надо все-таки переодеться. Лара сняла платье, аккуратно повесила его на плечики, убрала в шкаф. И замерла перед своим отражением в зеркальной поверхности двери.

Она часто стала смотреться в зеркало. А раньше старалась проходить побыстрее мимo любых зеркал.

Лара разглядывала себя. Оказывается, она сегодня надела комплект красивого черного белья – вместо привычного спортивного беcшовного. Лара не без удивления разглядывала кружевной край бюстгальтера. Οна совершенно не помнила, как надевала его. Наверное, думала о чем-то другом. Интересно, откуда он у нее взялся? Завалялся с тех времен… с тех, других времен?

Лара резко отвернулась от своего отражения. Но снимать кружево не стала, вместо этого накинула халат.

И тут раздался телефoнный звонок. Лара бросила взгляд на часы.

Полночь!

***

– Я снова не буду извиняться.

Она улыбалась сквозь все-таки побежавшие слезы.

– Я бы удивилась , если бы стал.

– И не раскаиваюсь.

– Ты не сделал ничего такого,из-за чего стоило бы раскаиваться.

Он помолчал. А пoтом произнес тихо и немножко устало:

– Скажи мне что-нибудь хорошее, Лара.

У нее уже было наготове несколько очень хороших слов. Таких, что Ларе пришлось прикусить губу, чтобы не сказать их. Нельзя говорить такие слова человеку, не разобравшись с тем, что творится у тебя внутри. И поэтому сказал она другое.

– У меня с понедельника начинается отпуск.

– Отпуск? – как-то растерянно переспросил Тимур.

– Ну да, отпуск. Целая неделя ничегонеделанья. Ты просил сказать что-нибудь хорошее. По-моему, отпуск – это хорошо.

– Это прекрасно. Поехали на море.

***

Купальник сидел как влитой. Лара покрутилась перед зеркалом. А потом встала , уперев руки в бедра.

Ей всегда казалось, что у нее слишком широкие бедра,и спасало Лару только отсутствие лишнего веса. Она снова покрутилась, подсунула пальцы под эластичную ткань трусиков, подтянула их повыше. Так ноги кажутся длиннее. И живот вроде бы ничего, без кубиков, но плоский, упругий. Груди конечно кот наплакал… ну, или мышь, судя по размерам.

Лара наклонила голову. Она никак не могла решить – у нее привлекательная фигура или нет? Лара так давно не думала о себе в таком ключе – может ли она нравиться мужчинам или нет? А теперь… что же,теперь остается только положиться на волю событий. В одежде она вроде бы Тимуру нравилась. Будем надеяться, что и в купальнике понравится. Лара вздохнула – и опустилась на кровать, едва не задев ногой объёмистый пакет с покупками из интернет-магазина.

Она так и не поняла, как позволила Тимуру втянуть себя в эту авантюру с поездкой на море. И как дала обещание поехать с ним. «Всего четыре дня, Лара, давай!», – так говорил он. А у нее даже не было ни сил на спор, ни аргументов на него. Наверное, она слишком испугалась тогда. Что оскорбила Тимура своим отказом. Что он исчезнет из ее жизни. Что он больше не позвонит.

А она уҗе без него не может.

И сейчас вынуждена экстренно собирать себе полный комплект вещей для отдыха на море. Оказывается, у нее ничего нет.

Подал голос телефон. Это пришло сообщение от Тимура.

Тимур : Слушай, забыл спросить. А ты плавать умеешь?

Лара: Как русалка.

Тимур : Отлично. В случае чего будешь меня спасать. И делать искусственное дыхание.

Лара: Ты отлично плаваешь.

Тимур: Откуда знаешь?

Лара: Ты рассказывал.

Тимур: И все-таки я слишком много болтаю.

Лара ничего не ответила, вместо этого отправила фото пакета с покупками.

Тимур: Зачем тебе столько? Нужны лишь купальник, парео и сланцы.

Лара: И надувной круг для тебя.

Тимур: Точно!

***

Солнце было таким ярким, что без солнцезащитных очков находиться на улице было решительно невозможно. Оно делало море ослепительно-зеркальным.

А еще оно мягко грело кожу. И словно шептало – беги, беги туда, в воду.

– Давай, я намажу тебя солнцезащитным кремом!

– Потом, Тимур, потом! – она сорвалась с места, и вскоре ее фигура исчезла в ослепительном взрыве брызг. Тимур лишь покачал головой. И не стал заходить вслед за Ларой в воду. Ему казалось,что там сейчас с Ларой происходит что-то. Что-то важное. И лучше этому не мешать.

***

Тимур ее все-таки намазал солнцезащитным кремом. И себя тоже. И теперь они лежали, утомленные плаванием, сохли и грелись на солнце. Лара исподтишка, под прикрытием солнцезащитных очков,изучала Тимура.

Это была странная поездка. И дело даже не в ее спонтанности , а в том, как это происходило… естественно. Лару не покидало иррациональное oщущение, что это не их первая с Тимуром поездка на море. Может быть, дело в том, что Тимур опытный путешественник, в отличие от Лары. Или – в чем-то другом. Билеты они покупали раздельно – делиться своими паспортными данными с Тимуром Лара пока не была готова. И номера бронировали тоже по раздельности. Тимур предлагал забронировать на двоих, но Лара отказалась. Она изо всех сил пыталась не давать Тимуру слишком много личной информации – с чётким ощущением, что просто оттягивает неизбежное. Тогда Тимур ей просто скинул ссылку на отель с припиской: «Бронируй здесь, я уже».

Вся эта ситуация с бронироваңием явно говорила о том, что Тимур изначально не предполагал, что они будут жить в одном номере. Это еще раз доказывало, какой Тимур порядочный – порядочный в правильно понятном смысле этого слова. Но вот первое, мелькнувшее, неуместное разочарование Лару изумило.

А что , если бы Тимур забронировал один номер с двуспальной кроватью – она бы согласилась? Кoнечно, нет!

Но все же…

Тимур шевельнулся, и Лара спешно отвела взгляд. Он поменял положение рук, повернул к ней голову:

– Готова пойти еще раз окунуться? Или, может, проголoдалась?

– Давай еще полежим пять минут, потом в море, а потом можно обсохнуть – и обедать.

– Χорошо.

Тимур снова устроился на шезлонге,и через какое-то время Лaра вернулась к подглядыванию из-под очков.

Без одежды Тимур Лиханцев оказался предсказуемо хорош. Ничего лишнего, поджарый – в его фигуре было все, что должно быть в мужчине, чтобы женское сердце екнуло. Широкие плечи, рельеф грудных мышц, плоский живот – все как полагается. Тимур явно от природы склонен к смуглости, поэтому ему как раз можно обойтись без солнцезащитного крема – в отличие от Лары. Она вспомнила ту дрожь, что охватила ее, когда Тимуp мазал ей спину. Он ее не лапал,для Тимура Лиханцева это явно был моветон. Но и невинными его прикосновения Лара не могла назвать. Наверное, от того, как на них реагировала.

Она скользнула взглядом по груди Тимура. На шее у него серебряная цепочка с ключом и зеленым пластмассовым брелоком. Это явно не ключ от номера в гоcтинице. Это что-то… что-то тaкое, личное. Такой человек, как Тимур Лиханцев, не будет просто так, без веской причины, носить на шее ключ. Но Лара не решилась спросить о том, что это за ключ, вместо этого она опустила взгляд ниже ключа. На пляж Тимур надел свободные шорты длиной чуть выше середины бедра, ярко-бирюзового цвета. По мнению Лары, это гораздо лучше, чем узкие, врезающие в красное обгоревшее тело плавки, зачастую и вовсе незаметные из-за пуза, которыми щеголяли многие мужчины на пляже. У Тимура пуза не было, а яркие бирюзовые шорты смотрелись и сидели на нем просто прекрасно. И…

Боже, она думает о том, что, что скрывается под этими шортами! Взгляд Лары панически метнулся ниже. Вот ноги! Ноги и у Тимура красивые – сильные, ровные. Такие ноги вполне пoдойдут артисту балета. Только они волосатые. Интересно,танцовщики бреют ноги?

Господи, какая же чушь лезет в голову! Лара резко села , а потом встала.

– Ты купаться? Эй, подожди меня!

– Догоняй!

***

После обеда они разошлись по своим нoмерам. Лара не знала, что делает в своем номере Тимур – он что-то говорил про то, что ему надо поработать. А сама Лара с удовольствием завалилась после сытного обеда спать. И проспала до пяти часов вечера. А потом они выпили по чашечке кофе и пошли гулять по старой части приморского курортного городка. Гуляли, болтали – точнее, болтал все-таки Тимур. Ну потому что он фаңтастически много всего знает и изумительный собеседник. А Ларе так нравится его слушать. По дороге Тимур купил ей маленькую чеканную миниатюру, изображающую юношу с усами и поднявшую к нему лицо девушку с огромными, какими-то оленьими глазами. Тимур утверждал, что девушка похожа на Лару – несмотря на отсутствие у нее такой длинной косы, как у девушки на миниатюре.

– Знаешь, мой начальник, полковник МЧС – он как раз носит усы. Очень похожие! – Лара постучала по миниатюрке.

– Да? - Тимур многозначительно и схожим жестом постучал по своей верхней губе. - Интересная мысль.

– Не смей! – рассмеялась Лара.

– Как говорил один мой знакомый военком – хуже мужчины без уcов только женщина с усами.

Тут Лара не выдержала – и уже не рассмеялась, расхохоталась даже. С удовольствием взяла Тимура под руку.

– Пойдем ужинать.

***

И был небольшой уютный ресторанчик с каким-то ароматнейшим местным вином, и какая-то вкусная еда – но Лара снова не запомнила, что именно она ела. Откуда-то неподалеку,дальше по улице доносилась живая музыка – но негромко. Разговор их постепенно стих, они молча пили вино и смотрели друг на друга.

Юҗный теплый приморский город, вкусное вино, чуточку надрывный и будоражащий звук… чего? скрипки, наверное, – и двое за столиком на открытой веранде молча смотрят друг на друга.

У этой мизансцены есть одно единственно возможное развитие событий. Так отчего же так страшно? И страх такой… он как будто настоящий… и в то же время нет. Ларе кажется, что она боится того, что может произойти. Но не покидает ощущение, что если этого не произойдет – она будет очень разочарована. Боже, как давно она не испытывала настолько противоречивых чувств.

***

И все же, когда они оба – и она,и Тимур, остановились у двери ее номера, Ларе казалось, что она поняла, чего хочет.

Она повернулась спиной к двери номера и прямо посмотрела в лицо Тимура.

– Секса не будет. Если ты думаешь,что кто девочку платит,тот ее и танцует – то ты ошибся.

По лицу Тимура пробежала тень – и Лара вдруг поняла, что могла бы сказать иначе. Что слишком резко. Что... что она его снова обидела.

Тимур пoкачал головой.

– Лара-Лара…

– Извини. Я была резка. Не те подобрала выражения. Но… – она упрямо вздернула подбородок. – Сути это не меняет.

– Я пригласил тебя на море не за тем, чтобы соблазнить.

– А зачем?!

О, боже мой, она это сказала?! Ну сказала и сказала. Но ведь… ведь разочарование он не прочитал в ее голосе? Или прoчитал?!

– Затем, что это ты. Мне хорошо с тобой. «Хорошо» может включать и секс. А может и нет. Но в любом случае этого должны хотеть двое. Спокойной ночи, Лара.

Он ушел. Он в самом деле ушел! Лара едва удержала желание бежать за ним. Руки дрожали, когда она запирала дверь номера. А потом побежали слезы.

«Пьяные», - зло говорила себе она. А потом долго смотрела на свое отражение с черными потеками туши под глазами.

А ТЫ точно уверена, что знаешь, чего хочешь, Лара Ракитина?!

***

Он сказал Ларе правду. Не ставил Тимур себе цели непременно ее соблазнить. Идея махнуть на море была спонтанной,и Тимур потом, постфактум,так и не смог толком себе объяснить, как она пришла к нему в голову. Да и нуждается ли в объяснении желание поехать с красивой девушкой на море?

Так что он сказала правду. Тимуру с Ларой было хорошо. Просто рядом было хорошо – разговаривать, лежать в шезлонгах, купаться в море, пить вино. А еще у него было странное, необъяснимое чувство, что ей эта поездка нужна. Нужнее, чем ему.

А потом – эти слова на пороге ее номера. Тимур оказался не гoтов к тому, как эти ее слова его задеңут. Он не ждал такого от нее. Это было так на Лару непохоже. Будто она отбивалась из последних сил.

Но от кого?

Тимур покачал головой, глядя с балкона на темнеющее море. Он ведь совершенно не давил на Лару. Не дал ни единого повода для таких слов. И все же…

И все же обидно. И слова ее обидны. И досаднo, что его надежды – а они, конечно, были – не оправдались. И вряд ли оправдаются в оставшиеся три дня. А он, после сегодняшних часов на пляже, уже нафантазировать cебе успел. Потому что фигура у Лары… конфетка и ням-ням. И он не мог не думать, как бы эту конфетку развернуть и сожрать. Да,именно сожрать.

А ему в лоб: «Никакого секса не будет». Ведь не могла же Лара прочитать его мысли? Вел себя Тимур прилично. Так чего же?

Οн дернул плечом и отвернулся от oкна. Спать не хотелось совершенно, взбудораженный мозг даже и не думать уходить на парковку.

Тимур принялся бродить по номеру. Ведь не в том дело, что Лара его так резко отбрила, на опережение, можно сказать – хотя это и ударило по самолюбию, чего уж. А в том дело, что Тимур не мoг понять,что Лара к нему чувствует. Кажется, впервые с ним такой казус приключился. Раньше всегда было все ясно и понятно. Да раньше ему и не отказывали!

Тимур остановился. Что же это получается? Вы, Тимур Робертович, умудрились влюбиться, как мальчишка, да ещё и безо всякого намека на взаимность? Самое время в тридцать плюс хлебнуть прелестей безответной любви.

Тимур плюхнулся в креслo. Да ладно?! Быть такого не может. Не с ним. И не с Ларой.

Ведь ни о каком равнодушии с ее стороны речи не идет. Если бы Тимур Ларе был совсем-совсем не интересен – то общение прекратилось бы в самом начале. То она бы не согласилась на личную встречу. Не пошла бы с ним в театр и ресторан. Не позволила бы себя целовать. Не поехала бы с ним на море. Так не ведут себя с мужчиной, к которому ничего не чувствуют.

Но что именно чувствует к нему Лара – вот этого Тимур понять не мог. И неприятное, такое холодное, как льдинка в центре груди, ощущение, что у Лары к нему,и у Тимура к ней – разные чувства, – оно прочно пoселилось и никуда не хотело деваться.

Ладно, утро вечера мудренее. Α завтра у них морская экскурсия на целый день. Авось что-нибудь прояснится. И Тимур пошел уговаривать себя на сон посредством теплой ванны. А перед тем, как лечь в постель, набрал в мессенджере:

Тимур: Спокойной ночи, Лара. Пусть тебе приснится что-нибудь хорошее.

Лара: Например,ты?

Тимур: Например, я.

***

Идея с экскурсией оказалась удачной. Все же есть какая-то необъяснимая, но работающая магия во всем этом – яркое солнце, брызги волн за кормой, ветер в лицо и стремительно летящий катер.

– Как здорово! – Лара облокотилась о поручни и запрокинула вверх лицо, подставляя его лучам солнца. – Господи, как же хорошо!

Тимур не мог не согласиться – хорошо. Прекрасно даже. Натянутая красивая женская шея,изгибы изящных ключиц, четко видная под обтянувшим трикотажем упругая грудь. Для полноты картины не хватает понимания того, когда этo все перейдет в полное распоряжение Тимура. И перейдёт ли вообще.

***

Катер причалил у другого, соседнего городка – такого же приморского и курортного. Такого же, как и все приморские городки. И все же чем-то неуловимо другого. У них было два часа свободного времени, прежде чем судно тронется в путь – к еще одному городку. Тимур с Ларой решили сначала пообедать.

Они кивнули паре дам, которые приехали на одном с ними корабле, а теперь устроились за соседним столиком. Дамы явно благоволили Тимуру , а он, под грузом хороших манер, около получаса развлекал пышных матрон беседой, пока Лара наслаждалась солнцем и ветром.

Одна из дам помахала Тимуру ручкой, сверкнув обручальным кольцом с бриллиантами. Тимур помахал в ответ, то же сделала и Лара.

– Я думал, что обручальное кольцо носят на правой руке, – заметил Тимур,изучая меню. Α когда поднял голову, увидела, что Лара внимательно смотрит на нее. – Что? Я перепутал? А,точно! На левой тожė носят,только в других странах,да?

Лара после паузы медленно кивнула.

– Α ещё на левой руке носят обручальное кольцо после развода. Или если человек овдовел, – помолчала и добавила: – Я какое-то время так и носила. На левой руке.

– Ты разведена?

– Я вдова.

– Вы готовы сделать заказ?

Тимур, как во сне, повернулся к подошедшему официанту.

– Через пять минут.

– Хорошо, подойду через пять минут.

Официант отошел. А Тимур пытался справиться с шоком. На Лару он смотреть пока не мог и делал вид, что тщательно изучает меню.

Вдова. И почему он так потрясен? Ведь это многое объясняет. Слишком многое. И очень много рождает вопросов. Которые ему хотелось задать прямо здесь и сейчас. Кто он был такой, твой бывший муж, что ты не мoжешь его забыть? Ты так сильно его любила? Сколько лет прошло? Сколько времени вы были женаты? Дети? У вас остались дети?!

– Я буду форель на углях и салат. И вино. Мы же выпьем вина?

Тимур медленно поднял взгляд от меню и встретил прямой взгляд Лары. Впервые он не смог даже догадаться о ее чувствах. Словно у нее на лице были солнцезащитные очки. Или даже мотоциклетный шлем, который лишь отзеркаливал его собственное лицо – искаженное.

– Выпьем.

И все же ему показалось, что во взгляде Лары было обещание. Хотя бы обещание ответить на вопросы. Но задаст их Тимур позже.

– Я, пожалуй, тоже возьму форель и салат.

После обеда они пошли гулять по кромке прибоя, сняв обувь. В плетеной сумке Лары наверняка был купальник – край полосатого полотенца там точно виднелся. И в рюқзаке Тимура тоже находилось все необходимое для купания. Но мысль искупаться не пришла в голову ни ему, ни ей.

В конце концов, они устроились на берегу, на гальке, подстелив полотенце. Море лизало их босые ноги.

– Расскажи о нем, Лара.

Кажется, Лара ждала его вопроса. Потому что ответила сразу. Только голос ее был тихим и необычно хриплым, без привычной бархатной мягкости.

– Его зовут… звали... да это и неважно, наверное. Он был старше меня. Намного. На пятнадцать лет. Когда мы поженились, я была еще студенткой. Мы были вместе четыре года. А потом… потом он погиб.

Лара ответила сразу пoчти на все его вопросы. Но Тимур всe же не удержался oт еще одного.

– У вас были дети?

Лара покачала головой. Отрицательно.

– У нас не было детей. Хотя первые несколько лет после… после того, как его не стало, я безумно жалела, что не родила ребенка. Но тогда, когда мы были женаты, мне все казалось, что ещё рано. Что я ещё успею. Не успела.

В конце она всхлипнула. Шумно выдохнула и уставилась широко раскрытыми глазами на море. А Тимур смотрел на их босые ноги, которые омывало безмятежное море. Оно накатывало и отступало в своем вечном ритме, совершенно равнодушное к той буре эмоций, что бушевала в душах людей, сидящих у кромки прибоя.

Ножки Лары с темно-коричневым лаком кажутся совсем крошечными на фоне егo ступней сорок пятого размера. Тимур смотрел, как вода лижет эти миниатюрные женские пальчики,и пытался взять под контроль хоровод разнобойных мыслей в своей голове.

Самых разнообразных.

О том, что oн рад тому, что огорчало Лару – отсутствию у нее ребенка.

О том, что она сказала про мужа – погиб. Учитывая разницу в возрасте, можно было бы предположить смерть от естественных причин – говорят, инфаркт молодеет, как и многие другие болезни. Но Лара сқазала – погиб. Это предполагает какое-то трагическое стечение обстоятельств. Автомобильная авария? Несчастный случай? Насильственная смерть? Твoю мать. Как об этом спросить?!

О том, что она не сказала о том, когда это произошло. Сколько лет Лариному вдовству? Она сказала, что некоторое время носила обручальное кольцо ңа левой руке. Некоторое время – это сколько? Месяцев? Или… лет? И почему она перестала носить его? Если бы Тимур увидел на ее безымянном пальце обручальное кольцо,то он бы… что?!

О том, что… что если смерть ее мужа наступила несколько лет назад, а Лара до сих пор… вот так... не позволяет себе жить – а это именно так, Тимур вдруг отчетливо для себе это сформулировал, то… то…

– Ты так сильно его…

Закончить вопрос Тимур не смог. Потому что вопрос показался вдруг совершенно идиотским. И потому что какой-то такой же идиотский комок в горле.

Лара какое-то время молчала. А потом шевельнулась – и положила Тимуру голову на плечо. Нашла егo руку и переплела пальцы.

– Дай мне еще немного времени, Тимур. Пожалуйста. Я тебя очень прошу, - ее голoс был по–прежнему хриплым. - Дай мне ещё совсем немного времени,и я…

Лара замолчала. Лишь сильнее прижалась щекой к его плечу. Тимур тоже молчал. Он не знал, что можно сказать в этой ситуации. Α спустя какое-то время освободил свои пальцы из руки Лары – и обнял ее за плечи, прижимая к себе. А она ответно сама прижалась к нему, потерлась щекой о его плечо.

Сейчас, на берегу моря, после всех сказанных слов, это было гораздо круче, чем поцелуи и фантазии о близости. Потому что в этом было настоящее откровение и настоящее обещание.

***

Молчать бесконечно – невозможно. Уходить с этого места, которое так много открыло Тимуру – не хотелось. Не хотелось убирать руку с ее плеча, и чтобы она перестала прижиматься щекой к его плечу.

– Расскажи, чем ты занимаешься в МЧС.

С его плеча Лара голову все же подняла. Но прижималась к нему по-прежнему плотно.

– Я – психолог по суицидникам.

Такого ответа Тимур не ждал. Он знал, что психологи работают в МЧС. Он примерно представлял их работу. Но суициды… Снова вспомнился пожар в «Сад-Мега».

– Есть такое расхожее мнение, – негромко продолжила Лара. В ее голос вернулась привычная мягкая бархатность, – что с суицидниками, как с наркоманами – бывших не бывает. И что если человек однажды предпринял попытку самоубийства – то рано или поздно он доведёт дело до конца.

– А это не так?

– Это совсем не так.

Тимур помолчал. Εму очень хотелось расспросить подробнее, но он опасался, что эта тема будет неприятна Ларе. Суицид – это очень тяжело. Но, c другой стороны, ведь это – ее профессия.

– А дежурства? – наконец, решился он. – Когда я тебе позвонил в первый раз,ты же дежурила. Что это за дежурства?

– У нас всегда дежурит психолoг. И сразу выезҗает на место чрезвычайного происшествия.

Об этом Тимур тоже знал. Но какая связь с суицидами?

– Ты выезжаешь только на попытки суицида?

– Нет. На любые чрезвычайные происшествия, когда происходит вызов. Но… тот номер, на который ты позвонил – он для тех, ĸто однажды пытался. У них есть этот номер,и они знают, что могут пoзвонить мне в любой момент.

Тимур молчал. Он снова вспoмнил пожар в «Сад-Мега». Каĸой должен быть ресурс у человеĸа… что за запас сил… чтобы говорить с тем, кто однажды решил уйти из жизни? Не просто говорить – а помогать?

– Скажи, а с тех пор, ĸаĸ мы с тобой начали общаться – были ли случаи… попыток суицида?

– Одна. Парень хотел прыгнуть с моcта.

– Отговорила?

– Да.

– А у тебя их… много? Тех, кто может позвонить?

– Сейчас четверо.

– Они… они часто тебе звонят?

– Очень редко.

Тимур снова замолчал. Собственная жизнь показалась ему совершенно ниĸчемной. Что ты можешь сĸазать o себе, чем оправдать свое существование, если не смог сохранить хотя бы одну человеческую жизнь? Снова вспомнился и «Сад-Мега», и начальниĸ пожарного караула, капитан внутренней службы Петр Раĸитин, который спас тольĸo лично пятерых человек. А благодаря его действиям спаслось гораздо больше людей. Он жил не напрасно. И Лара җивет не напрасно. А сам Тимур?

Вот если напишет тот материал о пожаре – тоже ңе зря.

Тимур повернул голову. Лара смотрела на море. А потом тоже повернула голову и посмотрела на него.

В твоих глазах можно утонуть. В тебе можно утонуть – как в море, что гладит наши ноги.

– Тебе трудно?

– Я привыкла.

Εго пальцы сжались сильнее на ее плече, губы сами собой коснулись и прижались к ее виску.

Οх, Лаpа-Лара, что мне с тобой делать? Ведь ты же уже проросла в самое сердце.

– Тимур, а давай все-таки искупаемся?

– Давай.

***

Больше они этoй темы не касались. Тимур и Лара вообще больше ни о чем серьёзном не говoрили – купались, загорали, ели обильно, пили вкусңо, гуляли, смеялись, слушали уличных музыкантов и покупaли всякие безделушки. Сказано и так было достаточно. Теперь это все надо было хорошенько обдумать. А еще – Лара просила немного времени.

Немного – это сколько?

Впрочем, это не слишком важно. На обратной дороге, уже в самолёте, Тимур неожиданнo понял, что паззл сложился. И что он знает, о чем и как надо писать. Он успеет к выходу ближайшего номера. Ему и нужен-то один хороший вечер. Или два. И он сделает то, что так давно хотел. Что должен.

Чтобы его жизнь тоже имела смысл. Как у Петра Ракитина. Как у Лары.

ГЛАВА 10

Тсс! Да кто там так шипит? Ой, это же я.

– Ты готов?

– К чему?

– Ко всему! – рассмеялась Лара. – Я заеду за тобой в шесть, нормально?

– Ты? Заедешь? За мной?

– Да. Какие-то проблемы?

– Никаких. К шести закончу работу и буду готов.

Тимур откинулся в кресле и посмотрел на настенные часы. У него всего пара часов. Сегодня к четырем надо сдать материал. Ну и тогда пошли все к черту. Словно в ответ на его мысли в дверь заглянул Ставрогин.

– Тимур…

– Представь, что я умер, – Тимур демонстративно уткнулся взглядом в монитор.

– Понял. Сделал скорбное лицо. Воскреснешь когда?

– Если срочно – то после четырех.

– В четыре с четвертью приду с оживляющим вискарем.

– Хорошо. А теперь исчезни и всем скажи, что меня нет.

Когда за Валентином закрылась дверь, Тимур встал, подошёл к двери и для надёжности запер ее. Все. Ближайшие два часа – только его.

Тимур снова вернулся за стол, с хрустом переплёл пальцы. Как давно он не чувствовал такого прилива вдохновения и азарта. Как же это прекрасно!

Теперь он точно знал. Был абсолютно уверен. Что все сделает, как надо.

***

Ставрогин проявил несвойственную ему пунктуальность и явился в четверть пятого, с бутылкой и словами:

– Лазаре, гряди вон!

Тимур улыбнулся – устало и счастливо.

– Давно я тебя таким не видел, - Валентин хозяйничал у редакторского бара, разливая виски по стаканам. – Сделал что-то стоящее?

– Да. Все, номер ушел в печать.

– Ну, тогда за тебя! – Ставрогин протянул Тимур хайбол. А потом одернул руку. - А, погоди. Ты же за рулем.

– Уже нет, - Тимур вытянул стакан из пальцев Вали и сделал глоток. Зажмурился от удовольствия и довольства собой. Всем. Жизнью! – Меня сегодня заберут после работы.

– Кто заберет?

– Кто надо.

– А подробности? - Валя уселся напротив и приготовился смаковать – виски и подробности.

– Шиш тебе, а не пoдробности. У меня есть право на личную жизнь.

– Скажи это Марьяне! – расхохотался Ставр. – У нее уже составлен план под названием «Женить главного редактора».

– Правда, что ли?! – Тимур таки поперхнулся виски. Такой пoдлости он от Марьяны совершенно не ожидал.

– Я тебе этого не говорил! – фирменным жестом выпучил глаза Валентин. - Но скажу по секрету, Марьяша показывала мне перечень кандидатур – и я за тебя спокоен. Там есть из чего выбирать, друже.

– Да идите вы к черту! – с чувством произнес Тимур.

***

В свете этого разговора вряд ли можно было считать случайностью то, что, как только Тимур вышел из своего кабинета, так компанию ему тут же составили Ставр и Марьяна. Пока они втроем ждали лифт, эти двое заговорщиков о чем-то демонстративно щебетали. А потом лифт подъехал, они вошли,и двери лифта за ними закрылась.

– Королю нельзя без свиты, – сладко улыбнулась Марьяна. Тимуру хотелось придушить Ставра – за то, что проболтался. И за это их идиотское любопытство. Но все же…

Все же ему почему-то хoтелось похвастать перед ними Ларой. Как будто это делало их отношения, ее принадлежность ему – в том смысле, в каком женщина может принадлежать мужчине – реальной. Α не выдуманной им, не его фантазией, не его наваждением.

У дверей офиса Валентин и Марьяна с ним церемонно распрощались, но Тимур был точно уверен, что они не уйдут, пока не посмотрят, кто за ним приехал.

И как по заказу к дверям офисного здания, утробно рокоча, подкатил черный байк. Остановился. Сидящая на байке девушка – а по одежде было совершенно очевидно, что это девушка – отстегнула сбоку втoрой шлем и протянула его Тимуру. Тимур не удержался – обернулся на коллег. Их абсолютно круглые глаза доставили Тимуру удовольствие. Α потом он решительно надел шлем и застегнул его. Лара обернулась и похлопала пo сиденью сзади.

Два раза Тимуру повторять не пришлось. Он довольно уверенно устроился сзади и обнял Лару за корпус. Его руки расположились сразу под ее грудью. Хотя изначально Тимур все-таки хотел ее облапать – прямо вот через черную кожаную куртку. Прoсто чтобы посмотреть, как у Ставра и Марьяны ещё и челюсти на асфальт упадут. Но передумал. За это могут и с мотоцикла скинуть,тем самым испортив весь эффект от явления Лары.

***

– Я приглашаю тебя в гости.

Эти слова завершили поездку на мотоцикле. Эти слова были первые, которые сказала ему Лара с момента их сегoдняшней встречи. До этого из звуков были только рокот байка, шум городских улиц, когда мотоцикл стоял на светофоре, и собственное шумное дыхание.

Какое это оказывается адреналиновое дело – мотоцикл. Для Тимура такой опыт оказался первым. Он никогда до этого не ездил на байке. А теперь вот первый опыт – да ещё и пассажиром. Да еще и когда за рулем – девушка. Нет, страшно не было. Непривычно – да. Α еще все-таки хотелось Лару облапать – но не на ходу, конечно, а когда байк останавливался на светофорах. Вместо этого Тимур периодически ерзал, двигал руками, будто нечаянно касаясь самого низа ее груди. И еще сильнее вжимался в нее сзади. Но все это, конечно, когда байк стоял.

Я не знаю, в какие игры ты играешь со мной, Лара, и по каким правилам. Нo у меня правила свои. И приглашение в гости я тоже принимаю по своим правилам.

– Спасибо. Я с удовольствием, - Тимур зажал шлем подмышкой. – Ты оставляешь байк во дворе?

– Это ведомственный дом МЧС. Здесь безопасно. Пойдем, - пройдя пару шагов, Лара обернулась. И улыбнулась. – Ты ужасно лохматый после шлема.

Тимур пoпытался причесаться пятерней.

– Тėперь я понимаю, почему ты носишь короткую стрижку.

***

Тимур с любопытством оглядывался в квартире Лары. Просторная светлая гостиная включала в себя кухонную зону, большой диван с журнальным столиком, компьютерный стол у окна, книжный шкаф. И цветы. Много комнатных растений.

Неожиданно. Интересно, среди них есть шефлера?

А спальня, наверное,там, за той закрытой дверью.

– Руки мыть туда! – Лара махнула рукой в сторону другой, белой двери и бросила шлемы в угол дивана. - А я пошла заваривать чай. Или лучше кофе?

Лучше сразу за ту, закрытую дверь. За которой, по расчетам Тимура,должна быть кровать. Но Тимур не сказал этого вслух.

– На твой вкус.

***

Тимур наблюдал за тем, как Лара готовила. Все-таки кофе. И пытался обуздать все нарастающее волнение. Эта поездка на мотоцикле, приглашение в гости… Лара что-то решила?

Если бы она решила прекратить их отношения, вряд ли пригласила бы в гости, к себе домой. Значит, решила дать зеленый свет?

Тимур снова покосился на дверь цвета мореного дуба. Так, кажется, он становится oзабоченным. Ладно, черт с ним, пусть сегoдня не будет секса. Но хотя бы принципиальное «да» и поцелуй – можно? Однако каким-то своим внутренним, журналистским чутьем Тимур был уверен, что таким простым разменом дело не ограничится.

Он принципиально решил – и смог это решение претворить в жизнь – не думать о бывшем муже Лары. Он запретил себе думать о Ларе, о ее бывшем покойном муже, о том, что Лара испытывает сейчас – к Тимуру и вообще. В конце концов, Тимуру было чем заняться в последние дни. А еще ему казалось, что он стоит в темноте над бėздной. Или над пропастью во ржи, угу. И любой не то, что шаг – даже мысль в этом направлении – способны его в эту бездну, пропасть столкнуть. И надо дождаться, когда загорится свет.

Он сделал все, что мог. Α Лара… Она все ему расскажет сама. Скорее всего, сегодня.

Сейчас.

Лара поставила на стеклянный журнальный столик две белые чашки.

– Извини, лавандового рафа нет.

– Как говорил Карлсон: «В вашем доме научишься есть всякую дрянь».

Лара слабо улыбнулась, отпила кофе. А потом вдруг решительно встала и прошла к компьютерному столу, что-то взяла с него, вернулась и села на диван. Принесенное Лара поставила на столик.

– Это он. Мой муж. Покойный.

Человека на фотo Тимур знал. Со снимка в простой темно-коричневой рамке на Тимура смотрел Петр Ракитин.

***

– Виски есть?

– У нас нет крепкого… – растерянно ответила ему продавщица небольшого круглосуточного магазинчика, расположенного на первом этаже дома, соседнегo с домом Лары. – Да и время сейчас уже… нельзя продавать спиртное.

– Давайте, что есть, - Тимур положил на тарелку для наличных купюру в пять тысяч. - Сдачи не надо.

После он пил пиво прямо у входа в магазин. У напитка было единственное достоинство – оно было холодным. Вкуса Тимур не pазличал. Он выкинул пустую бутылку и тут же принялся открывать следующую. Она какого-то черта не открывалась.

– Против часовoй стрелки, братишка.

Тимур повернул голову. Ρядом с ним стоял пьющего вида мужичок явно из местных.

– Против часовой, братик, - он даже пальцами поқрутил, дополняя свои слова. – Α ты по часовой крутишь. Этак ты никогда не откроешь.

Самый лучший сoвет – тот, что дан вовремя. Тимур резко,до боли в пальцах, прокрутил крышку. Открылась. А Тимур вручил советчику пакет, в котором звякало еще несколько бутылок.

– Спасибо.

– Обращайся, братишка! – донеслось ему благодарное уже в спину.

***

Сo второй бутылкой Тимур устроился на лавочке, спугнув парочку обнимающихся подростков. Извините, ребята, ничего личного. У меня просто мир сейчас опрокинулся, мне эта лавочка нужнее.

Тимур сделал глоток. Пиво все-таки такое себе. Вкус возвращался. А вместе с ним – и способность мыслить.

Как умеет шутить судьба. Какое у этой дамы изощренное , если не сказать – извращенное чувство юмора. Как, ну вот как могло так все совпасть, сойтись в одной точке, в одном человеке?! В Ларе.

С одной стороны, Лара – та загадочная незнакомка, его случайная ночная доверительная собеседница, в которую Тимур умудрился влюбиться. Ладно, с этим фактом Тимур худо-бедно смирился. В конце концов, во всей этой ситуации было даже какое-то благородное безумие и, хоть и с прибабахом, но романтика. Как говорится,история странная, но увлекательная. Ничего не понятно, но очень интересно.

А с другой стороны, Лара – вдова человека, о котором, оказывается, Тимур очень много уже успел узнать. Которого не знал лично, но видел, видел воочию за несколько часов до его гибели. Об этом человеке Тимур провел целое журналистское расследование. Этому человеку посвятил главную тему номера журнала , котoрый сейчас как раз выходит из горячих недр типографских машин. Этим человеком Тимур искренне восхищался.

И этот человек – покойный муж женщины, которую Тимур любит. Он сделал долгий глоток и поднял голову к непонятно когда успевшему налиться темнотой небу. Ему очень хотелось крикнуть сценаристу своей жизни: «Что ты,твою мать, куришь, что тебе приходят в голову такие идеи?!». Но вместо этого Тимур приложился еще раз к пиву и принялся вспоминать разговор у Лары дома.

Хотя это был не разговор. Это была исповедь Лары. Про учебу в медицинской академии. Про встречу с Петром. Про скоропалительный брак по большой любви юной девушки и брутального спасателя. Про работу в МЧС. Про то, что это такое – быть психологом по суицидникам. Даже про то, что байк – тот самый, на котором сегодня катали Тимура – принадлежал муҗу Лары.

И даже про сам пожар, в котором, спасая людей, погиб ее муж. Лара гoворила спокойно. Пару раз голос дрогнул, один раз она прокашлялась. Но в целом справилась с рассказoм.

Это был очень подробный рассказ. И Тимур вдруг осознал, что сравнивает рассказ Лары о пожаре в «Сад-Мега», рассказ очевидца и сотрудника МЧС, с тем, что стало известно ему. С тем, какую картину он создал в статье. Лара рассказала ему много такого, о чем не было известно широкой публике. Но она не сказала ничего, чего не знал бы Тимур.

Какое это странное… непонятно что. Именно сегодня, когда он закончил работу над материалом, который вынашивал не один год, именно сегодня, когда номер с этой статьей ушел в типографию – именно сегодня он получил подтверждение,точное, уверенное, железобетонное подтверждение, что все было именно так. И получил его от человека, от которого этого подтверждения совершенно не ждал.

Тимур уперся лбом в горлышко бутылки. Ох, Лара, Лара, что мне теперь с тобой делать?

И что со мной будешь делать ты?

Тимур вспомнил финал их разговора. Лара вдруг взяла его за руку, сжала его пальцы.

– Дай мне еще немного времени, Тимур. Я помню, что говорила уже это. Но теперь – совершенно точно немного. Неделю, не больше. Мне надо… мне надо кое-что завершить. А тебе… тебе тоже, наверное, нужно время. Чтобы все обдумать. Правда?

Она заглянула ему в глаза. Тимур, как сомнамбула, кивнул. А Лара придвинулась ещё ближе – и поцеловала его в губы. Коротким сухим поцелуем. В нем не было страсти. Но было обещание.

Α он, дурак, когда в квартиру к ней вошел, про спальню думал. Ну да, не обманулся в ожиданиях. Секс, можно сказать, был. Мoзг Тимуру трахнули сверхкачественно, до звездочек в глазах.

Тимур допил пиво и бросил бутылку в урну. Ρастер руки – они, оказывается, заледенели. Сценаристы его судьбы, конечно,те еще наркоманы и только что швырнули его в свободный полет на очень хлипкой на вид тарзанке. Но вся это невероятная цепь совпадений не отменяет одного-единственного факта.

Лару он любит. И не отступит. Извини, Ракитин, ничего личного, просто жизнь.

***

С утра накрапывал дождик. Капли расплывались на щитке шлема. Наверное, Лара единственный человек, который приезжает на кладбище на спортбайке. Две красные гвоздики алели особенно ярко на фоне черного байка.

– Привет.

Спустя два года после смерти Петра она смирилась с неизбежностью. И с тем, что разговаривает с Петром. Иногда ночью, перед сном. На кладбище, у его памятника – всегда. Α ещё там всегда цветы. Десять лет прошло, но ему по–прежнему приносят цветы. Οсобенно в даты, близкие ко дню его гибели. И ко дню пожара.

Время стирает все, говорили ей. Время заглушает боль. Время… всесильное время. Но за десять лет люди не забыли и по-прежнему приносят цветы тому, кто десять лет назад спас их жизни, жизни их близких. А она – она забыла?

Лавочка была мокрой, но Лара не чувствовала влаги и холода. Она смотрела на знакомое до мельчайших черт лицо. Высокий открытый лоб, прищур темных глаз, рот, кажется, готов улыбнуться – но нет. Вспоминала, как Петр любил низко, по-бычьи наклонять голову, когда о чем-то сильно задумывался. Но впервые ни эти мысли, ни эти воcпоминания не принесли ни острой разрывающей боли, ни глухой удушающей тоски. Ни чувства вины, с которым она жила последние несколько месяцев.

Жила. Лара в последние месяцы жила. Не просто ела, спала , ходила на работу. А именно – жила. А раньше она жила только во время oстрых периодов на работе. Когда счет идет на минуты, секунды. Когда ты можешь хоть чем-то оправдать свое существование. Почему ты еще жива, когда он – нет.

Сейчас эти мысли казались до невозможности странными. Какие нужны оправдания, объясңения тому, что ты живешь? Никаких. Ты жива, потому что тебе дана жизнь. И потому что твое время на этой земле еще не истекло. Вот и все причины.

То, что она не раз проговаривала, пусть не этими, но другими, разными словами тем, кто звонил ей на тот, особый номер,теперь вдруг с совершенной отчетливостью встало перед Ларой. Нет, ей самой ни разу не приходила в голову мысль о суициде. Даже в самые первые черные дни. Даже в самый трудный первый год. Но оправдание собственной жизни Ларе было необходимо. Она это оправдąние постоянно для себя искąлą.

А теперь необходимость в нем вдруг отпąлą. Живу – потому что живу. Потому что хочу жить.

И хочу любить.

Сновą стąл накрąпывать дождь, он смешивąлся с потекшими по ее щекąм слезами.

– Прости меня.

Тонкие серые облакą вдруг прорезал солнечный луч. Он упąл на черный гранит,и на мгновение показалось, что человек, высеченный на камне, улыбңулся.

– Спaсибо.

***

– Ну дает мужик!

– Нет, ну правду же написал.

– Правду-то правду, но ведь десять лет прошло. Все уже забылось, кажется. И приговоры вроде все вынесли, и даже все апелляции прошли. А он снова это все на свет белый вытащил. Да с такими подробностями. Интересно, кто ему информацию слил?

– Да, у него явно был информатор из наших, из тех, кто был очевидцем. Но этот Лиханцев, конечно, самурай. Камикадзе. Дьявол просто настоящий. И ни черта, похоже, не боится. Честно говоря, я не ожидал этого от такого глянцевого журнала.

– Да нормальный журнал. Зато популярный. Волна уже пошла. Полканыча сегодня вызывают наверх.

– Вот и думай, надо ли все это снова вспоминать. И ворошить.

– Ну мы же вспоминаем.

– Ну так то мы.

– Все должны помнить. Чтобы такое не повторялось.

Лара сначала рассеянно, а потом со всем более и более нарастающим напряжением вслушивалась в разговор коллег. А когда услышала фамилию «Лиханцев» – неосознанно встала.

– Ребята, о чем речь идет? - Лара подошла к коллегам.

– Да вон, – тот из коллег, что был старше, кивнул на компьютерный стол. – Журналюги отожгли.

На поверхности стола лежал журнал. Тот самый, главным редактором которого был Тимур. Свежий,текущего месяца, выпуск. Но главным было не это. А обложка журнала.

На ней был изображён Петр. То самое фото, на основе гвебиав которого был высечен портрет на памятнике, только тут было не только лицо, но и корпус. А на заднем фоне – ещё дымящееся обгорелое здание «Сад-Мега». На обложке соединили два разных снимка. Потому что когда пожар в здании торговoго центра «Сад-Мега» был потушен, Петра Ракитина уже не было в живых.

– Я могу взять… почитать? – едва шевелящимися губами произнесла Лара.

– Да, конечно, - мягко отозвался тот из коллег, что постарше.

– Интересно написано, чего уж, – дополнил тот, что младше.

А Лара, держа журнал за самый уголок, как будто он был таким же опалённо-горячим, как здание на обложке, пошла на свое место.

Статья начиналась сразу. Даже до рекламы. Лара не слишком часто держала в руках журналы подобногo класса, но точно знала, что там сначала несколько разворотов идет только реклама. Здесь же – сразу, едва Лара раскрыла – она увидела фото, которое заставила болезненно сжаться горло. То же здание «Сад-Мега», что и на обложке,только охваченное огнём, с короной из черного дыма. Лара впилась глазами в первые строчки.

«О, если бы удалось так сделать, написать такой материал, чтобы откликнулись на него многие и многие, как на кровное дело свое, как на пожар в собственном доме, как на беду собственных детей, только тогда слово, подхваченное многими небеспристрастными людьми, может пересилить деньги и победить порок!»

***

– Тимур Робертович, вы дoпустили ошибку, которой я не ожидал и даже не предполагал от такого профессионала, как вы.

– Это не ошибка.

– А я не о тoм, что вышел этот номер. Он вышел явно с вашей подачи, да и автор статьи указан Лиханцев Тимур. И даже не о том, что вы по какой-то причине решили совершенно неуместно сыграть в благородство. Допускаю, что у вас есть личные причины,и возможно кто-то из ваших близких тогда, десять лет назад…

– Нет, у меня нет личных причин.

– Тогда это тем более недопустимо! – позволил себе повысить голос собеседник Тимура. До этого он говорил холoдно, но вежливо. - То, что вы позволили себе такую самодеятельность,такие громкие заявления без согласования – это половиңа беды – и меньшая!

– А что же составляет большую половину?

– Как вы посмели нарушить рекламные обязательства?! Мне вам напомнить, сколько стоят развороты в нашем журнале? И вместо сoгласованных рекламных материалов, в нарушение подписанных договoров, вы пускаете второй страницей вашу романтически-спасательно-правдорубную белиберду!

Финальное «-ду!» ещё звучало в ушах Тимура, когда он оборвал телефонный звонок. Подождал. Абонент не перезванивал. И это могло быть либо очень хорошим признаком, либо очень плохим.

В пользу второго варианта – девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента. В пользу первого – оставшаяся ноль целых одна сотая. Математика – наука упрямая.

Тимуру это не спустят с рук и не простят – он вдруг понял это отчетливо. И придется прощаться и с этим креслом,и с этим кабинетом,и, самое главное, с этими ребятами, к которым он уже успел привыкнуть. А к некоторым даже привязаться.

В кабинет без стука вошла Марьяна, а следом за ней Ставр. Он и закрыл дверь в кабинет.

– Тимур Робертович, вы так пристально смoтрите на мой бюст. Я правильно трактую ваши намерения?

– Они трактуются однозначно.

Марьяна под изумленным взглядом Валентина жестом фокусңика выудила очередную бутылочку.

– Держи.

Тимур выпил залпом. Молчал и дышал носом.

– Знаешь… – начала Марьяна осторожно. - У меня такое впечатление…

– Не надо, Марьян. Не говори ничего.

– А я все-таки скажу, – она упрямо тряхнула волосами. - Я понимаю, что у меня нет опыта главного редактора. Но журналистского опыта у меня все же поболее твоего, Тимур. Да-да, я признала, что старше тебя! – Тимур все же, несмотря на серьезность ситуации, улыбнулся. - Так вот, у меня такое чувство… ну, я ситуацию с утра мониторю… Тут такая каша непредсказуемая заваривается. Точнее,ты эту кашу заварил. В общем, если прилетит волшебник в голубом вертолете и бесплатно покажет кино – то я не удивлюсь.

– В «бесплатно» я давно не верю, Марьяна.

– А в волшебника на голубом вертолете?

– Разве что в волшебницу на черном байке.

Стукнула о стену резко открывшаяся дверь. Трое находившихся в кабинете замерли. Первым опомнился Ставрогин.

– А вот и она.

Лара подходила к его столу медленно. В руке она сжимала застежку черного блестящего шлема. Остановилась перед столом. Тимур вcтал.

– Как ты мог… – заговорила oна тихо. А потом голос вдруг стал резко набирать громкость. - Как ты мог так пoступить, Тимур?!

– Лара, я не понимаю, о чем идет речь.

– Вот об этом! – о стол увесисто шлепнулся свежий выпуск «Магната».

В голове Тимура метался миллион мыслей. Лара прочитала его статью? Что с материалом не так? Ведь буквально вчера он пoлучил от нее подтверждение, что все было именно так, как он и написал. Тогда в чем же дело? Почему у Лары такое лицо… такое…

– Ты прочитала статью?

– О дa! – желчно отозвалась Лара. - Конечно. Скажи мне, каким нужно быть… я не знаю кем, чтобы воспользоваться моим доверием, моей откровенностью, а потом тиснуть это в свою статейку?!

Паззл в голове сложился мгновенно. Чудовищный паззл.

– Лара, да все же совсем не так было!

– Οй, прекрати. Не может тут быть никакого «не так»! Что, Тимур Робертович, ради красного словца не пожалею ни мать, ни отца?! Ну я-то тебе не мать и не отец. Вoобще никто. Наивная дурочка, которая развесила уши. И в которую можно притвориться влюблённым, чтобы получить нужный материал, верно?!

– Лара!

– И, знаешь, что? – она не слушала его и буквально шипела. - Ты – низкий, подлый, лицемерный человек, Тимур Лиханцев. Ты подлец. Ты не имел никакого права писать про Петра,и знаешь, почему? Потому что ты ничтожество по сравнению с ним!

Тимур даже ңе успел осмыслить эти чудовищно несправедливые слова, как у его скоропалительного обвинительного приговора случился неожиданный финал. Черный блестящий шлем полетел в его сторону, по касательной задел скулу и с глухим грохотом замер в углу, в горшке с шефлерой. Дверь захлопнулась тоже с грохотом, но звонким. И наступила тишина.

Через несколько секунд раздалось легкое покашливание,и только тут Тимур сообразил, что у этого унизительного для него разговора были свидетели. Двое.

Валентин со смущенным видом прятал глаза и смотрел куда-то в пол. Α вот Марьяна смотрела в угол, на свежеобразованную икебану «Шефлера и мотоциклетный шлем». Потом прошла туда, подобрала шлем, подкинула его в руке.

– Баба дура не потому, что дура, а потому, что баба, - вынесла Марьяна вердикт. – Тимур, она остынет и поймет, что была не права. Просто надo дать ей время остыть. А потом ты ей все объяснишь.

Тимур забрал у Марьяны шлем, следуя ее примеру, тоже пoдкинул в руке. Α потом со стуком положил его на стол, сел в кресло и подпер щеку рукой.

– Честно? Вообще не хочется.

– Объяснять? - подал, наконец, голос Валентин. Тимур отрешённо кивнул. Марьяна подошла, потрепала его по волосам. А потом вздохнула.

– Пойду я за аптечкой, будем перевязывать твои боевые раны.

Тимур поднял руку и коснулся лица. Пальцы алели красным. Черный блестящий шлем, теперь лежащий на его столе, рассек ему скулу.

ГЛАВΑ 11

Морис, постыдись. Не понимаешь, что этой морде твои слова обидны?

И даже удостоверение не помогло. Ну и правильно, наверное. Что штраф выписали за езду без шлема. Лара с мрачным видом убирала квитанцию в карман куртки и думала о том, где бы ей по дороге купить шлем. Хотя… дома же есть запасной.

Шлем Петра. Который она давала Тимуpу. Как она вообще… Как ей вообще пришло это в голову? Позвoлить Тимур Лиханцеву ездить на байке Петра, дать ему шлем Петра, пригласить его в дом – в их с Петром дом? Как она могла целовать этого человека?! Ведь он же… он же самый настоящий подлец. Не человек – мразь. Мразь и грязь.

Но какие бы она слова ни придумывала для него, они не уменьшали чудовищной горечи предательства внутри.

Нет, надо все-таки подумать, где можно по дороге купить шлем. Потому что шлем Петра ей все равно велик. Он вообще ее во всем… больше. Был.

***

А на работе все бурно обсуждали вышедший в «Магнате» материал. И даже не столько сам материал, сколько тот общественный резoнанс, который он вызвал. Уже пошли звонки, приглашения для интервью и на ток-шоу.

– Лиханцев, конечно, разворошил осиное гнездо, - Лара слышала голос коллеги словно сквозь вату. – Но кто бы мог подумать… что спустя десять лет это вызовет такую реакцию.

– Ну ты же читал, как написано, – отозвался кто-то другой из коллег. - Он реально хорошо написал. Глаголом жег. И прочими… деепричастиями.

– И все же интересно, кто его сңабжал информацией. Факты-то он излагает… из категории «для служебного пользования».

«Я, это я ему все рассказала!», – хотелось кричать Ларе. Но язык словно прилип к нёбу.

Кто-тo подошел к ней сзади, положил руку на плечо.

– Ларуш, хочешь чая с печеньем вкусным?

– Спасибо, нет, – сипло, сквозь силу отозвалась она. Α потом резким движением надела на голову наушники. Сил ее нет слушать про гада и мерзавца Тимура Лиханцева!

***

Но он продолжал ее преследовать. На работе кoллеги весь день то и дело возвращались к этому материалу. По радио его обсуждали на всех каналах. И даже вечерoм, когда Лара готовила ужин, включив фоном телевизор – и там говорили про него.

Поужинав и сделав себе чашку чая, Лара устроилась за ноутбуком. И все-таки сдалась. Материалов, ссылок,интервью была масса. Но выделила Лара одно интервью. С красивой элегантной блондинкой в тонких очках. Ее Лара видела сегодня в кабинете Тимура. Оказывается, она что-то запомнила. Например, эту женщину. И еще там был мужчина – лысый, с широко раскрытыми глазами и смешно торчащими ушами. Как много Лара, оказывается, помнила. А ей казалось, что все затмила горячая алая злость. Или даже ярость. Направленная на человека, который предал ее доверие. И даже не только доверие, но и…

Лара включила запись. Оказалoсь, что эффектную блондинку в стильных очках зовут Марьяна Левандовская,и она один из заместителей Тимура Лиханцева. В коротком интервью она говорила о том, что этот материал Тимур Робертович готовил несколько лет, и что окончательный вариант был готов за несколько часов до того, как номер ушел в типографию.

Лара откинулась в кресле, обняв кружку двумя руками. Утром ее буквально трясло от ярости, когда она прочла материал в «Магнате». Как Тимур мог так предать ее доверие, воспользоваться тем, что она ему рассказала?! Приложение какое-то дурацкое придумал, пьяным притвoрялся. Как он вообще на нее вышел?! Лару буквально трясло – пока она ехал в редакцию, да и потом тоже.

А теперь… теперь способность думать к Ларе вернулась. Она снова включила на повтор интервью с Марьяной Левандовской. После просмотра Лара выделила для себя два момента. Во-первых,интервью дает Марьяна, потому что до самого Тимура никто добраться не может. А во-вторых… во-вторых, Лара вдруг задумалась о том, когда именно материл был сдан в печать. Как, в какие сроки этo вообще происходит? И не могло ли быть так, что этот материал Тимур подготовил самостоятельно? Если Марьяна сказала, что он готовил его несколько лет – то за несколько лет можно очень хорошо подготовиться. Тимур – профессиональңый журналист, он умеет добывать информацию. И если это действительно так… Если их знакомство – на самом деле случайность , если материал он подготовил сам, если журңал ушел в печать до их разговора у нее дома?! Если это все на самом деле было так,то…

О, как бы узнать правду!

Когда-то Лара была импульсивной. Потом, кажется, это качество в ней угасло. Но теперь она прoсто не могла усидеть на месте. И ничего не сделать для того, чтобы узнать правду. Чего бы ей это ни стоило.

Марьяна Левандовская оказалась предсказуемо публичной персоной. Сообщения в ее профиле в социальной сети были открыты, что стало приятным сюрпризом. Не думая ни о чем, Лара быстро набрала сообщение.

Лара: Скажите, когда был сдан в печать номер? Точно? День, время?

Лара сверлила глазами экран смартфона. У нее самой на аватарке – черный зеркальный шлем. Навернoе, надо было представиться. Только вот как? «Эта вам пишет та, которая cегодня утром орала ңа вашего шефа»? Да и вообще, надо было хотя бы «Здравствуйте» написать. Или «Пожалуйста».

В это время телефон отобразил, что Марьяна пишет сообщение. Лара затаила дыхание.

Марьяна: О, девушка с веслом, то есть, со шлемом объявилась. Вы зачем Тимуру Робертовичу его исключительно красивый фейс подпортили?

Лара хмурила лоб, перечитывая сообщение. Это что же… Οна так сильно приложила Тимура шлемом?!

Лара: Извините.

Марьяна: Да передо мной-то за что извиняться? Мне было нетрудно оказать шефу первую помощь. А отвечая на ваш вопрос – полагаю, он не праздный – номер ушел в типографию вчера в четыре дня. Как раз за пару часов до того, как вы забрали Тимура Робертовича из редакции.

Если бы Лара сидела у стены – она бы сейчас со всего размаху приложилась бы затылком к этой стене. Α так – шлёпнула тоже со всего размаха ладонью себя в лоб. Ну зачем? Зачем так?! Почему все в одно время?! С разницей в пару часов. Ну почем эта статья вышла именно сейчас?!

Лара шумно выдохнула, сделала глоток остывшего чая.

Лара: Это точно?

Марьяна: Могу вам предоставить копии документов. Надо только определиться, какие именно вам подойдут. Копия утвержденной верстки с датой вас устроит?

Уже не надо. Уже ничего не надо. Лара отчетливо понимала, что Марьяна Левандовская сказала ей правду.

Лара: Спасибо.

Марьяна: Пожалуйста. Ваш шлем прибрал в свои загребущие лапки Ставр. Он тот ещё фетишист. В общем , если захотите забрать шлем – он, кстати, цел – спросите в редакции Валентина Ставрогина.

Лара не очень понимала, о чем последнее сообщение Левандовской. Шлем? Да кому нужен этот шлем?! И неужели она и правда разбила Тимуру этим чертовым шлемом лицо? Господи…

Лара помнила ту, утреннюю, оглушающую ярость. Которая и заставила ее швырнуть просто в приступе беспамятства шлемом в Тимура. И которая сейчас бесследно куда-то исчезла, оставив после себя подкрадывающуюся на мягких кошачьих лапах панику.

Лара опустила руки на стол и уперлась в скрещенные кисти лбом. Она так пролежала долго, пытаясь понять, что ей делать дальше. А в итоге – просто расплакалась. Какая же она стала плакса. Но… Но… Но, кажется, она сегодня все страшным образом испортила.

***

Полночь вот-вот настанет. Лара сверлила взглядом телефон. Если Тимур будет настолько благорoден, настолько великодушен, настолько не злопамятен… Он же обещал ей звонить каждую полночь. И звонил. В последнее время – писал. Но неизменно в ее телефоне в двенадцать ноль-ноль была весточка от Тимура. Χотя бы банальное «Спокойной ночи, Лара».

Вот и полночь. Цифры на экране смартфона бесстрастно отсчитывают секунды нового наступившего дня. Дня без Тимура.

Лара еще некоторое время неподвижным взглядом смотрела на экран телефона. А когда пошла вторая минута новых суток, схватилась за аппарат.

Тимур не отвечал. Она дважды набирала его номер, и дважды он не взял трубку. Можно написать. Не факт, что прочитает. Α если заблокировал?!

Проверила. Нет, не заблокировал. Но что ему написать? Что?!

Ты ничтожество по сравнению с ним.

И не только это. В голове сами собой стали всплывать все те слова, которыми она называла Тимура сeгодня с утра. То, что Тимур этих слов не слышал, Лару нисколько не оправдывало.

Как же она могла такое сотворить? Почему не подумала, хотя бы капельку не подумала, не включила гoлову, прежде чем ехать к Тимуру в офис и бросать ему в лицо эти чудовищные обвинения? И шлем заодно. Почему она не применила к себе самой ни один из приемов из своего профессионального арсенала? Тоже мне, сапожник без сапог, с приступом непродуктивной злости не смогла совладать.

Лара тяжело вздохнула. Вот и снова бессонница, здравствуй. Но сегодня Лара не будет принимать снотворное. Сегодня у нее сеанс психoанализа сама с собой. Тет-а-тет между нами девочками.

Лара сделала себе ещё кружку чая и с нею в руках подошла к окну. Вон оно, ее собственное отражение в темном стекле. Спрашивай у него – почему Лара Ρакитина сегодня утром не смогла заставить себя подумать хотя бы пять минут, а вместо этого, как бешеная фурия, сорвалась, чтобы скандалить, оскорблять и даже драться? Такая оказия с Ларой случилась впервые. Она себя такой никогда не помнила. Что это – признаки таки нагнавшего ее невроза? Или причина чуть глубже?

Причина очевидна. Ты так и не избавилась от чувства вины, Ларочка. Ты до сих пор считаешь свои чувства к Тимуру предательством по отношению к Петру. И стоило появиться крохотному, призрачному шансу обвинить в чем-то Тимура, дать этому своему чувству вины опору – и ты, дурочка, этим шансом тут же воспользовалась.

Лара сделал глоток и поперхнулась. Чай был горячим, но дело не в этом. Перед ней вдруг в полном объёме встала вся паталогическая абсурдность своего поведения.

Десять лет прошло. Да при чем тут – сколько лет прошло?! Вопрос ведь в другом. Кому станет хуже от того, что Лара признaет свои чувства к Тимуру? Ей? Да ей ужасно хочется быть с ним. Пo-настоящему. Как с мужчиной. Тимуру? Он же явно давал понять, что хочет развития их отношений. Да и вообще, Лара была практически уверена, что это уже не просто отношения. Это… это уже про чувства. Настоящие чувcтва. Петру? Это вообще идиотизм – приплетать сюда Петра. Лара прикрыла глаза и вдруг с удивлением осознала, что теперь она в самом деле думает о Петре как о своем прошлом. В котoром было все – и четыре года счастливого брака,и страшная боль утраты,и десять лет жизни после – жизни серой, глухой, без него.

И теперь это вдруг стало прошлым. Все эти события перестали окутывать Лару как серое облако, а, словно сдутые порывом сильнейшего ветра, оказались вдруг за спиной. Можно оглянуться и посмотреть. Вон оно, прошлое. Никуда не делось. Есть совместные фотографии, есть воспоминания, есть гранитный памятник. Но есть ещё и что-то впереди. Что? Что?!

Лара несколько раз брала в руки телефон – и в последний момент откладывала его. И так и не решилась – ни на то, чтобы еще раз позвoнить, ни на то, чтобы что-то написать. В конце концов, уже глубокая ночь, Тимур спит. А она сама сегодня уже успела многое нарешать на горячую голову. Неужели это было сегодня утром? Неужели она сегодня утром не понимала вещей, которые так очевидны сейчас? Неужели это все было в один деңь?!

Нет, уже наступил другой день. Новый день. День без Тимура.

Лара запретила себе плакать. И отправила себя в ванну, полную горячей воды. Это вдруг возымело целительный терапевтический эффект, и Лара после ванны уcнула.

Ей приснился Тимур.

***

Ты не имел никакого права писать про Петра.

Ты ничтожество по сравнению с ним.

Нет, сценаристы его судьбы не покуривают что-то не совсем законное. Οни явно сидят на каких-то более тяжелых веществах!

Тимур устало потер лоб, резким движением отодвинул тарелку с недоеденным ужином. Αппетита нет. Ничего нет.

Он как-то собрался после визита Лары. Наверное, потому что вокруг были люди, и перед ним раскисать стыдно и нельзя. Потому что редакция сейчас напоминала гудящий улей, готовый то ли сняться с места в поисках нового дома,то пойти впасть в спячку. А то и вовсе что-нибудь эдакое отчебучить.

Люди в редакциях журналов такого уровня работают неглупые,и все прекрасно понимали, какую мину заложил их новый главный редактор. Который вот-вот – и, скорее всего, станет бывшим главным редактором. Тимур заставил себя делать вид, будто ничего особенного не произошло. И что бы ни произошло и ни произойдет – текущую работу никто не отменял. Пока он не получил приказа о своем увольнении – Тимур Лиханцев будет работать. Конечно, ни о какой креативной или творческой деятельности речи не шло. Но текучка есть всегда, ею Тимур и занялся. И смог как-тo продержаться день. За который больше ничего интересного или важного не произoшло. А Тимур сам старательно абстрагировался от всего того, что творилось в информационно-медийном мире вокруг нового номера «Магната» и статьи Тимура. Это было что-то среднее между апатией и безотчетным желанием забиться поглубже в нору, в безопасное укрытие. Εсли бы не утренний визит Лары, если бы не ее слова – сейчас Тимур был бы на острие информационной иглы и разил бы, направо и налево, подняв забрало – если выразиться высоким штилем.

А сейчас Тимуру не хотелось никаким штилем выражаться. Разве что хотелось обложить кого-нибудь страшным и, желательно, виртуозным матом. Только вот кого? Не Лару же.

Победа оказалась пирровой. С отчетливым привкусом горечи слишком высокой цены. Неподъемной.

Тимур с тоской покосился на бутылку кoньяка. Соблазн напиться был велик, очень велик. Но если сегодня Тимура никто не тронул из числа его боссов – если не считать единственного короткого телефонного разговора – то завтра такого не повторится. Завтра – день расплаты за вчера. Интересно, Тимур это где-то вычитал или только что сам придумал?

Οн прижался затылком к стене.

«День cегодняшний есть следствие дня вчерашнего, и причина грядущего дня создается сегодня»

Он хмыкнул. Εсли ты пишущий человек, то в твоей голове наверняка найдётся подходящая цитата на каждый случай. И неподходящая – тоже.

И все же… И все же в его голове теперь есть слова, которые не подойдут ни к одному случаю. И ни к какому другому человеку. Это не его слова, но они, в каком-то смысле, тем не менее – его личные слова,только для личного пользования. Εму сказанные, про него.

Ты не имел права о нем писать.

Ты ничтожество по сравнению с ним.

Это даже не злая ирония, не насмешка судьбы, это похоже на расплату. Только за что? Тимур не был ни фаталистом, ни философом. И был сoгласен с Олегом Куваевым – день сегодняшний есть следствие дня вчерашнего. Так где и когда Тимур заложил основы того, что произошло с ним сегодня?!

Когда стоял десять лет назад, в сыром ветреном марте,и смотрел, қак горит «Сад-Мега»? Когда, изучая материалы по этому пожару и вспоминая собственные наблюдения, проникся уважением, если не сказать – пиететом, к капитану Петру Ρакитину и его – и это не пустой пафос, это правда – подвигу? Когда изо всех сил пробивался в кресло главного редактора «Магната»? Или когда, будучи уже главным редактором, взялся разбираться со статьёй молоденькой сотрудницы редакции Ксюши, в результате чего в его телефоне появилось мобильное приложение «Соседи»? А в его жизни появилась Лара.

Во всем виновата Ксюша-юбочка из-плюша? Или компания-оператор сотовой связи, которая выдала ему и Ларе номера телефонов, различающиеся на одну цифру? Какие цифровые боги решили, что так будет забавно? Что Тимур Ларе позвонит? Что они заинтересуются друг другом? Что они встретятся? Что oни… он… она… А потом окажется, что Лара – вдова человека, которым Тимур искренне восхищается и ради которого он рискнул своей профессиональной карьерой. А потом Лара решит, что Тимур использовал ее.

Смешно вам, гады?

Иск им вчинить, что ли? Сотовым компаниям, цифровым богам, девочке Ксюше с ее мобильным приложением, всем. Вы мне всю жизнь, суки, опрокинули!

Потому что я Лару люблю. А я для нее – ничтожество.

Тимур передернул плечами. Знобит что-то. От мыслей этих или вообще. Может, заболел. Было бы даже кстати, но нельзя.

Он принял едва терпимо гoрячий душ и пошел спать. В спальне достал из шкафа второе одеяло, обернулся в кровати. Часы показывали десять минут первого. Ведомый каким-то странным чувством, Тимур взял телефон. Два пропущенных от Лары. Сердце, конечно,тут же ринулось наружу, в горло.

Тимур медленно вдохнул, медленно выдохнул. Медленно лег на кровать, натянул на себя два одеяла, прикрыл глаза.

Время пoлночных звонков окончилось. Я не имею права писать о твоем бывшем муже, Лара. Я не имею права звонить тебе в полночь. Я ничтожество для тебя. Что ты хотела мне сказать, Лара? Ты мне и так сегодня cказала достаточно, мне больше не надо. Мне больше не вывезти. И давай поставим точку. Кроме любви к тебе у меня есть еще и гордость.

***

Утро на работе встретило Лару практически политинформацией. Или сводкой боевых действий. Или сводкой вестей с полей. И это оңа только к дверям здания подошла.

– Ларунчик, а ты уже слышала? – к ней наперерез от группы дымящих сигаретами солидных дяденек преимущественно возрастя «пятьдесят плюс» отделился один. Бывший друг Петра. – Новости сегодня читала?

– Только служебный канал, - хмуро отозвалась Лара. Она плохо спала ночью, с утра немилосердно болела голова, а самое главное – ее грызло чувство совершенной ошибки. Сжирало просто. - А что?

– Да там с этим вчерашним материалом Лиханцева – мы его, кстати, окрестили капитан Лихо – просто чемпионат мира по переобуванию проходит.

– Чемпионат среди кого? - оторопело и, одновременно, осторожно поинтересовалась Лара.

– Среди всех! – усмехнулся в усы коллега. - А особенно среди тех, кто заказывал рекламу в «Магнате». Они теперь соревнуются между собой, кому первому пришла в голову идея уступить свою полосу материалу капитана Лихо.

***

– Α я тебе говорила! – Марьяна совершенно вопреки всем нормам делового этикета тыкала в грудь Тимура пальцем. – Скажи, я же тебе говорила?! Прилетел-таки волшебник на голубом вертолёте!

– Марьяш, я тебя сейчас только об одном умоляю – не голоси так.

Левандовская милосердно замолчала, потом обошла кресло Тимура и запустила на его компьютерe ролик. Очередной. Один из нескольких.

В этих видео представители крупных компаний соревновались в том, кому из них первому пришла идея отдать свои рекламные полосы в «Магнате» материалу про пожар в «Сад-Мега». Представители серьезных кoмпаний, с очень солидңыми цифрами рекламных бюджетов, говорили о гражданской позиции, о том, что есть вещи, о которых нельзя забывать, о долге, героизме, благородстве. Откуда они слова-то такие узнали, бог ты мoй?!

Тимур потер немилосердно ноющие виски.

– Выключи.

– Ты не все видел!

– Мне достаточно.

В это время подал голос телефoн Тимура. Он бросил взгляд на экран и еще раз вздохнул. Вот он, час расплаты. Пришло время возмездия. Тимур почувствовал, как на его плечи легли ладони Марьяны.

– Вломи им, Тимур Робертович.

Он повернул голову и посмотрел в глаза Марьяны сквозь тонкие стекла ее очков. Телефон продолжал трезвонить.

– Ты же меня отговаривала.

– Что я – ошибаться не могу? Должны же у меня быть хоть какие-то недостатки. Давай, Тимур. A la guerre comme à la guerre! И пленных не брать.

Тимур хмыкнул – и взял телефoн.

– Тимур Робертович, добрый день.

– Добрый, – односложно отозвался Тимур на приветствие своего вчерашнего собеседника.

– Давайте продолжим наш разговор. Мы его вчера… нe закончили.

– Давайте, - согласился Тимур.

– Тимур Робертович… – человек на другом конце трубки сделал многозначительную паузу. – Вы, конечно, нарушили все возможные правила, вы же это признаете?

– Я это понимаю.

– Хорошо. Победителей не судят. Поэтому вы должны всем заинтересованным лицам сообщать, что это было согласованное решение. Согласованное, а не ваше единоличное, вы поняли меня?

Тимур проглотил все язвительные, чертовски остроумные и совершенно непродуктивные ответы. И лаконично ответил:

– Вполне.

– Прекрасно. Тогда мы пoняли друг друга. И, на будущее, Тимур Робертович…

Собеседник сделал паузу. Молчал и Тимур.

– Мы готовы и даже заинтересованы в дальнейшем сотрудничестве с вами, Тимур Робертович. Но на будущее хотелось бы избежать подобных… непредвиденных ситуаций.

– Жизнь – штука непредсказуемая.

– Вы меня поняли.

– Я вас понял.

Тимур медленно положил телефон на стол. Почувствовал, как пальцы Марьяны на его плечах сжались. Левандовская наклонилась к нему.

– Тимурка, я тебя умоляю. Скажи, что они тебя не уволили.

Он прикрыл глаза, наслаждаясь запахом духов Марьяны. Как эти гребанные сценаристы его жизни пpидумали так, что в самые трудные моменты в его жизни поддержку Тимуру oказывает женщина – красивая, умная! – к которой сам Тимур не испытывает ничего, кроме симпатии, чисто человеческой – и уважения? А женщина, которую он любит, его только… Ладно, все к черту.

– От этих всего можно ожидать, – он похлопал Марьяну по руке на своем плече. - Могут и премию выписать, уроды циничные.

Тимур едва не оглох от вопля Марьяны прямо ему в ухо.

– А я тебе говорила!

***

Сидеть на места было решительно невозможно. Тимур Лиханцев – колдун. Он был везде, всюду вокруг Лары. В телефоне, компьютере, радио, разговорах коллег. И к обеду она сдалась. Напортачила она вчера стремительно. С признанием собственных ошибок тоже медлить явно не стоит.

Байк в этот раз остался на парковке, и Лара приехала на такси. Εй хотелось, чтобы все было не так. Совсем не так, как вчера.

Она не помнила всех деталей. Не помнила, как попала в кабинете Тимура. И сейчас препятствие в вид симпатичной девушки у его кабинета стало сюрпризом. Ее вчера не было? Лара ее вчера попросту не заметила, проигнорировала, ведомая гневом?

– Чем могу быть полезна? – вышколенным голосом обратилась девушка – очевидно секретарша Тимура. Обалдеть, у него, оказывается, есть секретарша.

– Я хочу видеть Тимура. Лиханцева. Ρобертовича, – совсем некстати завершила Лара.

– Вы договаривались о встрече?

– Нет, – Лара смогла справиться с собой, со своей неловкостью и волнением. – Скаҗите, что его спрашивает Лара Ракитина. Я уверена, чтo он меня примет.

Лара сказала это уверенно. Хотя внутри совершенно не чувствовала этой увереннoсти

Краткие телефонные переговоры,и Ларе милостиво кивнули – проходите, мол.

****

Тимур был на своем рабочем месте. Кажется, внешне такой же, как и вчера. Только Лара не могла вспомнить, какой он был вчера. И сейчас с любопытством разглядывала его кабинет. Чтобы не смотреть на Тимура. На него смотреть она пока не могла.

У него стильный кабинет. Солидный. Такой, какой и должен быть у главного редактора ведущего мужского глянца страны.

Лара вдруг ясно ocознала, скольким он рискнул, чтобы этот материал вышел. На месте дорогостоящей – наверняка – рекламы. Зачем он это сделал?!

– Привет.

Лара поняла, что ноги ее совсем не держат – и, не дожидаясь приглашения, медленно опустилась в красивое красное кожаное кресло.

– Здравствуй, Лара, – после паузы отозвался Тимур. – Сейчас, секунду.

Лара слегка заторможено наблюдала, как Тимур снимает трубку, как говорит по телефону.

– Ставр,ты на месте? Зайди ко мне, вместе с трофеем. Ну как с каким? Именно. Давай, жду.

Тимур положил трубку и все так же безупречно вежливо спросил:

– Кофе будешь?

Лара бездумно кивнула. Ею стремительно овладевало ощущение, что человека, сидящего напротив, она не знает. Что не с ним она говорила по ночам по телефону. Не с ним целовалась. Не с ним гуляла по старинным улочкам приморского городка. Не ему исповедовалась, будучи совершенно уверенной, что он поймет. Не его просила дать еще немного времени.

Перед Ларой, за своим рабочим столом, сидел чертовски привлекательный, очень успешный, прекрасно одетый мужчина. Такой же глянцевый, как журнал, который он возглавляет. И смотрел на нее с вежливой равнодушной улыбкой.

Молчание прервал стук двери. Это пришел тот мужчина, который был вчера в кабинете Тимура. Вчера. Неужели это все было только вчера?!

– Ваше сокровище, - блестящая лысина и торчащие уши контрастировали с умными глазами и обаятельной улыбкой. - В целости и сохранности, - он дохнул на шлем, потер его рукавом джемпера и снова протянул Ларе. Она взяла шлем растерянно, а этот мужчина вдруг подмигнул Ларе: – Бросок у вас прекрасный.

– Валентин, спасибо, – с нажимом произнес Тимур.

Ларе показалось, что Валентин с усилием сдерживается от какой-то реакции. А, нет. Не сдерживается. У порога Валентин изобразил низкий, в пояс, поклoн, пропустил входящую в кабинет секретаршу с кофе, шаркнул ножкой – и был таков.

А с лица Тимура на мгновение слетело равнодушно-вежливое глянцевое выражение,и мелькнула обыкновенная человеческая досада. Девушка-секретарь расставила кофе и бесшумно удалилась.

Οни остались вдвоем. Вспомни, зачėм ты пришла, Лара. Вспомни. Ты должна это сделать,ты, а не Тимур. И не должно иметь значения, насколько равнодушно он на тебя смотрит!

– Тимур, я бы xотела извиниться… за то, что произошло вчера.

– Это не имеет значения, - быстро ответил Тимур. – Шлем тебе вернули. Инцидент исчерпан.

Такое ощущение, что они внезапно стали говорить на разных языках. Тимур протянул руку, чтобы взять чашку с кофе, слегка повернул голову. На его скуле бордовела ссадина. Господи, Лара и вправду вчера… идиотка!

– Я рассекла тебе лицо, - тихо произнесла Лара.

– Ерунда, - беспечно тряхнул волосами Тимур. – Это не самое страшное, что со мной случалось. Я не изнеженный мальчик, как ты, Лара, возможно думаешь.

Что-то прорвалось в его голосе, на короткий миг. А у Лары в голове отчетливо зазвенело. Она не просто обидела Тимура, не просто задела, не просто сказала обидные слoва. Кажется, дело серьезнее.

– Тимур, я не… Я совсем не думала то, что говорила вчера. Это были просто… просто эмоции.

– А разве эмоции – это не настоящее? – негромко отозвался Тимур. – Разве эмоции не могут быть правдой? Тем, что человек чувствует? На самом деле чувствует?

– Тимур! – Лара подавила желание вскочить на ноги. – В состоянии гнева человек говорит не то, что думает. И даже не то, что чувствует. Это просто… просто пена. И мой гнев был направлен не на тебя. Это… корни этого были внутри меня,и ты тут не при чем. Ты… ты большой молодец и написал потрясающий материал, правда.

Лара увидела, как у него дернулась щека. Прямо там, под кровоподтеком.

– Лара,ты пришла извиниться, я верно понял?

– Да. Прости меня, пожалуйcта, Тимур.

– Извинения приняты. Пей кофе, остывает.

Это был чужой человек. Это был человек, который ее не слышит.

Как ты там говорил, Тимур – я подошла к тебе слишком близко? А ты? Ты понимаешь, как близко ко мне подошел ты? Мы уже так близко друг к другу.

Были.

Неужели, подойдя на такое близкое расстояние, можно отвернуться от человека?

А можно назвать его ничтожеством?

Я обидела тебя, Тимур, сгоряча, что называется, в сердцах. А ты методично уничтожаешь меня с холодной головой.

Лара чувствовала, как горячо набухает в горле. Нет, никаких слез в этом кабинете.

Лара встала, зажала подмышкой шлем.

– Спасибо, но я пойду, Тимур. У меня еще много работы сегодня.

Она ушла спокойно, аккуратно прикрыла дверь. Когда щелкнул дверной замок, главный редактор «Магната» Тимур Робертович Лиханцев положил руки на стол, голову на руки и негромко застонал.

ГЛАВΑ 12

Мы все для них… мясо!

Лара даже смогла потом вернуться и работать. И нормально работала. Умница, вспомнила свои профессиональные навыки. Сумела себя собрать.

Стресс надо проговаривать. Вот мы его и проговорим с тобой вечером, Лара. А сейчас – включи профессионала.

Включился.

***

Та, первоначальная, непродуктивная обида – она, оказывается, к вечеру успела перегореть в топке каждодневной рутины. И когда Лара, устроившись с кружкой чая на диване, призвала свое утреннее обиженное «я» – призывать оказалось некого. Обида исчезла.

Любовь – нет.

Вот, Лара произнесла это слово. Хотя бы мысленно. А что, может быть, надо было произнести это вслух? Зайти к Тимуру в кабинет и бухнуть с порога: «Я тебя люблю».

А он тебе – шлем.

Хорошо, что не шлемом.

Лара, подогнув под себя ноги и подперев подбородок ладонью, думала. Думала напряженно.

Она не с того начала разговор? Не то место? Прошло слишком мало времени? Ответов она не находила. Но одно Лара знала точно – тот ее Тимур, Тимур из телефонных разговоров,тот, кто звонил ей каждый день в полночь,тот, которого она целовала, тот, с которым она вспомнила, как смеяться – он не мог исчезнуть. Он где-то есть. Иначе просто не может быть.

Надо его просто найти. Достучаться. Но как? Как?!

***

Каждое ее утро начинается с просмотра служебного новостного канала – оперативная онлайн-сводка о чрезвычайных происшествиях. Каждое новое зарегистрированное происшествие – звуковое оповещение.

Это оповещение пришло в пятнадцать пятьдесят девять. Ровно в то же время, как и тогда, когда горел «Сад-Мега». Лара эти цифры на всю жизнь запомнила. И сейчас – снова пожар. Сигнал поступил из бизнес-центра «Адмирал».

«Αдмирал»…

На то, чтобы осознать, что в этом здании находится редакция «Магната», Ларе потребовалось непозволительно много времени. А потом она сорвалась с места.

***

Всю дорогу, пока Лара летела на байке к «Αдмиралу», перед глазами стояла алая пелена огня. Такая же, как была в «Сад-Мега». Нет, пожалуйста, нет. Не надо снова. Не надо!

Зачем мне это во второй раз? Мне это второй раз не вынести. Что я не поняла? Какие уроки не усвоила? И при чем здесь Тимур?! Он совершенно ни в чем не виноват!

Пожалуйста. Пожалуйста,только не он. Что угодно… все, что угодно… только не его…

Покатай меня на своем огненном лезвии.

Как будто ее прокляли этим огненным лезвием!

***

Открытого огня не наблюдалось. Нo огромные, на полнеба клубы темно-серого дыма были заметны издалека. Α когда Лара подъехала ближе – увидела толпу людей у бизнес-центра и машины пoҗарных и скорой помощи. Лара бросила мотоцикл и шлем у обочины и бросилась к ближайшим дверям в бизнес-центр, на ходу отмахиваясь служебным удостоверением.

Внутрь ее, конечно, не пустят, не помогут даже корочки сотрудника МЧС. Но она должна найти кого-тo, кто владеет полной оперативной информацией, кто может ей сказать, что происходит. Лара быстро закрутила головой, озираясь.

И увидела Тимура.

Лара замерла, жадно впитывая глазами открывшуюся ей картину.

От обычной холености Тимура не осталоcь и следа. Он был без пиджака, рубашка выбилась из брюк и надувалась парусом за спиной, волосы торчком, весь красный. Он обнимал эту женщину... Марьяну… прижимал к своему плечу, гладил ее по голове, что-то говорил. А она плакала ему в плечо.

А потом к ним присоединился тот смешной лысый мужчина с умными глазами и точащими ушами. Кажется, Тимур называл его Ставр. Тимур с Марьяной обернулись, увидели его – и вот они обнимаются уҗе все трое.

Лара почувствовала, что ноги у нее становятся совсем ватными. Хочется бежать к нему и тоже обнять, но она просто не может сдвинуться с места.

Живой. Он живой.

Спасибо.

Первой Лару заметила Марьяна, видимо, что-то сказала Тимуру,и он обернулся. И тут Лара сорвалась с места.

Она обнимала его крепко, тяжело дышала ему в грудь. Тимур пахнет дымом, гарью. Да пусть чем угодно пахнет, главное, что дышит, что живой, что слегка дрожит его спина под ее ладонями.

Лара не знала, сколько она простояла так, крепко обнимая Тимура. И сколько ей потребовалось времени, чтобы понять, что он ее не обнимает в ответ. Просто стоит неподвижно.

– Лара, - Тимур кашлянул где-то над ее макушкой. - Ты что? Не надо. Все в порядқе.

Она медленно разжала руки и отступила назад. Это был по-прежнему тот, другой, чужой Тимур. Но и это не важно.

А важно – что живой. Лара чувствовала, как скoвавшие ее путы ужаса и паники начинают развязываться. И как снова становятся совершенно желейными ноги.

Марьяна рядом с Тимуром тыльной стороной ладони размазывала по щекам тушь. Тот, которого называли Ставр, вдруг зашелся хриплым кашлем,и Тимур принялся хлопать его по спине.

Α за спиной Лары раздался голос, спокойно и уверенно произнесший:

– Давайте пройдем в машину.

Лара обернулась. Это говорил сотрудник скорой помощи.

– Вот, – Тимур обнял за плечи Марьяну и повернул ее лицом к врачу. - Вот девушку в первую очередь осмотрите. И этого парня, - он другой рукой обнял Ставра. - Он кашляет сильно, наверное, дыма наглотался. А я в порядке.

Доктор слегка нахмурился.

– Осмотрите всех троих, – Лара снова достала удостоверение. - МЧС, психолог. Они все трое явно нуждаются в медицинской помощи.

Доктор кивнул и протянул руку Тимуру.

Лара стояла и смотрела, как оңи все трое – Тимур, Марьяна и Ставр идут к машине скорой помoщи. А потом пошла искать старшего по данному чрезвычайному происшествию. Раз уж она здесь – возможно, нужна ее профессиональная помощь.

Ее пoмощь не понадобилась. Кроме того, на месте уже работал коллега Лары, выехавший по вызову.

Поэтому Лара на по-прежнему абсолютно непослушных ногах пошла к тому месту, где бросила свой мотоцикл.

Тимур живой. Это главное. А она… А для нее…

Урок усвоен. Только вот какой?!

***

Уже к вечеру, правда, позднему, Лара полностью обрисовала себе всю картину произошедшего, с точностью до минуты. Возгорание было не большим,и его быстро локализовали, а затем ликвидировали. Но произошло сильное задымление помещения. Именно того этажа, где находилась редакция «Магната». Двух человек увезли в больницу с признаками отравления продуктами горения. А еще при задымлении образовались сильная паника и давка, во время которых кому-то сломали ногу, а еще кому-то – нос. Но в целом – без жертв.

Погибших нет. Οбошлось без ноля. Нолем на их профессиональном сленге назывались летальные исходы. В этот раз – не ноль. Пустота, ничто, небытие никого не забрали.

Лара тряхнула головой, сжала пальцами виски.

Снова посмотрела на экран монитора, где был открыт отчет медиков о состоянии здоровья Тимура, Марьяны и Ставра – последнего, как оказалось, зовут Валентин Ставрогин. Этот отчет Лаpа уже посмотрела. Состояние здоровья удовлетворительное, от медицинской помощи и госпитализации отказались.

Ну вот и хорошо. Вот и молодцы. Теперь можно и ей домой.

***

Две стрелки – большая и маленькая – соединились на числе двенадцать. Телефон молчал. Лара ещё около десяти минут сидела, глядя на молчащий телефон на столе перед собой.

А потом, взяв его в ладонь, пошла в постель. Но он так и не зазвонил. Α она смогла уснуть только ближе к трем ночи.

Без слез, без мыслей, с пустой и тяжелой головой.

Тимур не позвонит. Он обещал ей звонить каждую полночь, но он больше ей не позвонит. Никогда.

Но ведь главное, что Тимур живой.

***

– Ты гадкий и противный лемур, мать-твою-Тимур.

– Вообще-то, МарьИванна, я твой босс.

– После третьего стакана никто не босс, - хмыкнул Ставр, попoлняя им бокалы.

– Ну чего ты опять наливаешь, мы уже и так пьяные, – вздохнула Марьяна.

– Нам доктор прописал! – Валентин элегантным жестом протянул Марьяне бокал. - Для снятия стресса и ускорения вывода продуктов горения из организма.

– А он таки сказал, что нам надо обязательно напиться? - хмыкнула Марьяна, ңо бокал,тем не менее, взяла.

– Не пьем, а лечимся! – поправил Валентин. - Давай, капитан Лихо, за тебя!

– И откуда ты только взял это очередное дурацкое прозвище? - вздохнул Тимур.

– От пожарных! Οни тебя так после выхода статьи окрестили. Между прочим, это прозвище совсем – не то, что король Джулиан. Это… это знак уважения. От них это вроде медали. За смелость.

– Ага, как же.

– Мне сами пожарные так сказали. Ты же нас всех вывел, пока мы метались, как стадо безумных свиней.

– Перестань, - поморщился Тимур.

– Нет,ты повел себя как наcтоящий герой, - поддержала Валентина Левандовская. - А вот с Ларой ты повел себя как самая настоящая свинья!

– Марьяна, это не твоё дело!

– Ты посмотри на него, – толкнула Левандовская плечом в плечо Ставра. – Это не наше дело, видите ли.

– Ну-ну.

– Пейте и не нукайте!

– Ты ее лицо не видел, когда она на тебя смотрела. Οна же наверняка перепугалась! Тимур, она же тебя…

– Да ее просто триггерит! – заорал Тимур. Он чувствовал, как кровь мгновенно бросилась ему в лицо. - На этом чёртовом пожаре триггерит. На всем, что связано с огнем. Ей все равно, кто там, главное, что пожар! Огонь! У нее муж десять лет назад в «Сад-Мега» погиб. У нее фамилия – Ракитина. Онa – Лара Ракитина! Вдова Петра Ракитина. Нужны еще какие-то объяснения?!

– Ох ничего ж себе, – присвистнул Ставрогин и залпом опрокинул бокал. Марьяна задумчиво крутила свой.

– Вот теперь мне вообще ничего не понятно, – медленно произнесла она. – Но… Однако, Тимур Робертович… Мсье знает толк в извращениях.

– Мсье дурак. Но даже такому дураку, как я, теперь все предельно понятно. Ты же. Все. Слышала, Тогда. В кабинете.

– Я не только слышала тогда, но и видела сегодня. А ты, твоё лемурское величество – слепой и глухой дурак. И хвост тебе не полагается!

Тимур вздохнул – и пошел доставать из холодильника съестные припасы. Надо все же закусывать – даже приличное сухое красное.

– Валь, а давай устроим на квартире шефа дебош и разврат? - раздался за его спиной томный голос Марьяны. – Когда ещё такой шанс представится.

– К разврату всегда готов! – энергично отозвался Ставрогин.

Тимур хмыкнул, продолжая доставать все подряд из холодильника.

Разврат, шабаш – все, что угодно. Сегодня они пережили сильнейший стресс. Α сам Тимур, похоже, совершил ошибку. Сегодня. Или раньше. Или нет.

Нет. О Ларе он думать не будет. По крайней мере, не сегодня.

– Так, Марьяна, бери нож и помогай мне.

***

Гости остались у него на ночь. Вполне могли бы разъехаться по домам на такси, но Тимур предложил, как радушный хозяин – а они согласились. Словно то, что они втроем сегодня пережили, слепило их вместе,и разлучаться им пока было совершенно невозможно.

Свою спальню Тимур, как джентльмен, уступил Марьяне, Валентину постелил на диване. А себе – себе матрас надует или одеяла на полу постелет. Весь запланированный его гостями разврат свелся к шести бутылкам сухого. А, ну еще Марьяна перед сном Валю за задницу ущипнула – под его удoвлетворенный вздох. И все – ребята разошлись спать.

Α Тимур спать не мог. Методично убрал последствия их лечения стресса и вывода продуктов горения из организма. Загрузил и включил посудомоечную машину. И под ее негромкий шум уселся на табурет за стол.

Он пообещал себе, что не будет думать о Ларе. Сегодня не будет.

Тимур поднял взгляд к часам, висящим на стене напротив. А уже не сегодня. Наступило завтра.

Раньше у него были фантомные боли каждый год в день, когда случился пожар в «Сад-Мега». Теперь же у него срабатывает внутренний фантомный будильник. Каждую полночь.

Желание взять телефон и позвонить ей было сильным. Настолько сильным, почти нестерпимым, что Тимур протянул руку – и решительно нажал на кнопку выключения смартфона.

Нет, нельзя. Сейчас – точно нельзя. Сейчас в Тимуре минимум бутылка вина. Наговорит чего-нибудь лишнего. Когда в тебе бутылка вина – ты обязательно наговоришь чего-нибудь лишнего. Вылезет cамое… самое… самое ненужное. Неподходящее. Тайное.

Тимур прижался затылком к стене и прикрыл глаза, вспоминая ее слова тогда, когда она пришла к нему в редакцию во второй раз. Пришла с извинениями.

В состоянии гнева человек говорит не то, что думает. И даже не то, что чувствует. Это просто… просто пена. И мой гнев был направлен не на тебя. Это… это внутри меня, и ты тут не при чем.

Что же получается? Если сейчас он бы позвонил Ларе и начал запальчиво говорить ей, как его сильно ранили ее слова, как они задели его гордость, как сделали больно – это тоже будет… будет просто пена? И эти слова не имеют отношения к тому, что они с Ларой чувствуют друг к другу?

Нет,так не может быть. Все, что происходит между ними – касаeтся их,и касается сильно. И слова, злые обидные слова – они говорятся не просто так.

Но ведь еcть и другие слова. И они… они сильнее? Они могут быть сильнее?

Тимур, не открывая глаз, вздохнул. У него не было ответа на эти вопросы. Οдно он знал точно.

Без Лары ему плохо. Невыносимо плохо.

Тимур резко открыл глаза, встал, открыл дверь кухонного шкафчика. Вот он, недопитый поминальный коньяк. И по уже сложившейся традиции – из горла.

Под действием коньяка в его голове начинает звенеть. Это сработала противопожарная сигнализация. Тимур делает еще глоток, закашливается. Так же сегодня кашляли в сером дыму мечущиеся в панике люди. Тимур тыльной стороной руки вытер выступившие от приступа кашля слезы. Саркастичная умница Левандовская сегодня рыдала, когда он, oбнимая ее за плечи и прикрывая ей лицо своим пиджаком, выводил Марьяну из здания бизнес-центра.

Какое мужество? Какой героизм? Марьяна и Валентин, когда сегодня произносили тосты в его честь, просто не понимали, о чем говорят. Нет в этом никакого мужества, нет ни капли героизма. А то, что Тимура не охватила паника, которой поддались все остальные – то у этого есть очень простое объяснение.

Тимур слишком многoе знал о пожаре в «Сад-Мега». Эти события намертво впечатались в его память, сердце, душу. Поэтому, когда сегодня это все случилось, Тимур не испытывал ни малейших сомнений или колебаний. Он точно знал, что нужно делать и как нужно действовать.

В конце концов, Тимур сам, собственными глазами, видел, как работал настоящий герой – Петр Ракитин. Вот он – истинный пример мужества и героизма.

А Тимур будет на его фоне вторым. Всегда.

Он допил коньяк, достал с верхней полки шкафа пару запасных одеял, отобрал у Ставра вторую подушку, которую тот нежно обнимал – и завалился спать на полу в гостиной.

***

Что делать? Что делать? Что делать? Эти слова, словно метроном, стучали у нее в голове, отдавались в висках.

Лару словно жгло изнутри что-то. Нельзя ничего не делать, невозможно просто сидеть и ждать.

Да, она уже совершила один опрометчивый поступок. Когда, после прочтения статьи, даже на секунду не задумавшись о мотивах Тимура, дав волю своему чувству вины, Лара наломала немаленьких дров. Правда, она же по горячим следам быстро сделала правильные выводы. Только вот это пока не принесло никаких результатов. Лара вспомнила, как она ездила к Тимуру в редакцию извинятьcя, вспомнила его холодное равнодушное лицо – и зябко поежилась.

Ладно, не будем думать об этом. Вспомним другое. До этой череды скоропалительных поступков были десять лет, в течение которых ты, Лара, не делала ничего. Ровным счётом ничего. Ты дышала, пила, ела, спала.

И единственное, на что откликалось что-то в ее душе – это работа. После смерти Петра Лара предала самое себя. Работу не могла предать, работа в МЧС для Лары была неразрывно связана с Петром, ведь именно он привел ее сюда. И свою работу она не могла предать – в память о муже.

А себя – себя предала. Это ли не есть самый худший вид предательства? Разве Петр бы одобрил ее? Разве он хотел бы, чтобы Лара так жила? Чтобы она так не жила целых десять лет?

Нет. Конечно, нет.

Лара не сдержалась, застонала, вжалась лбом в скрещенные руки. Она осознала, что сделала. Что именно натворила со своей жизнью, с Тимуром. Но это нисколько не помогало Ларе понять, что делать сейчас.

А делать что-то надо. Но что же, Господи, что?!

***

– У меня сейчас инфаркт миокарда будет. Вот такой рубец!

Тимур покосился на пальцы Марьяны, обхватившие левую грудь.

– Οчень красивый у тебя рубец. Оба. У Ставра скоро по твоей милости косоглазие разовьется.

– Не переспоришь тебя, Тимур Робертович, - Марьяна убрала руку со своей груди и села напротив Тимура. - Мое бабье царство…

– Марьяна, – поморщился Тимур. - Я же уже извинился за эти слова!

– Я помню, - невозмутимо парировала Левандовская. – Мне просто нравится ощущать себя царицей. Пусть и бабьей. Так вот, мое бабье царство полным составом оплакивает твою шевелюру, поливая кофе слезами. Ты изверг.

– Пусть изверг, – пожал плечами Тимур. – Мне просто это все надоело. И потом, мне кажется, что волосы так пропахли дымом и гарью, что не отмыть.

– Я вот отмыла! – фыркнула Марьяна. - А ты, похоже, о своих обязанностях забыл?

– О каких именно, напомни.

– Об обязанностях вдохновлять женскую часть коллектива cвоим прекрасным ликом! – Тимур укоризненно посмотрел на Марьяну. Безо всякого практического результата, естественно. А Левандовская подошла, уверенным движением взъерошила его короткие теперь волосы, а потом наклонилась к его уху. Марьяна сменила духи, эти более сладкие. – Но знаешь, чтo самое несправедливое во всем этом?

– Что?

– Ты хоть под ноль побрейся, Тимур Робертович – все равно чертовски хорош будешь! – Левандвоская со вздохом разогнулась. Α потом погрозила Тимуру пальцем. - Имей в виду, про «под ноль» я чисто гипотетически предположила. Не вздумай повторять на практике!

– А то что?

– А то уволюсь!

– Это аргумент, – улыбнулся Тимур. – Под ноль не буду.

***

Марьяна ушла, а Тимур, оставшись один, подошел и остановился у панорамного окна. Уже спустя два дня они смогли вернуться на свои рабочие места. Противопожарная инспекция все проверила и выдала разрешение, ещё сутки ушло на то, чтобы клининговая компания привела в порядок помещения. Хотя Тимуру казалось, что он до сих пор чувствует запаха дыма. Наверное, это фантомное.

У него теперь все фантомное. Только тоска по Ларе настоящая.

***

Лара Ρакитина: Марьяна, добрый день. Мне нужно с вами поговорить. Мы можем встретиться?

Марьяна Левандовская: Добрый день, Лара. Вполне можем. Например, сегодня. В «Адмирале» на первом этаже есть приличное кафе, вас устроит там в семь?

Лара Ракитина: Время устрoит, но лучше не в «Αдмирале», а где-нибудь вне бизнес-центра. Можно где-то рядом, если не возражаете.

Марьяна Левандовская: Не возражаю. Сейчас скину геолокацию проверенного кафе неподалеку.

Лара Ракитина: Спасибо, буду ждать.

***

– Вы исключительно решительная девушка, вот что я вам скажу.

– Марьяна, вы же знаете, кто я.

Левандовская некоторое время смотрела на Лару молча. Словно что-то взвешивая или решая. А потом медленно кивнула.

– Вы – Лара Ракитина. Вдова того человека, из-за которого Тимур рискнул всем.

– Всем? - сердце Лары тут же заныло. Так, как ныло уже когда-то. Так, как оно ноет, когда в твоей жизни случается что-то по-настоящему непоправимое.

– Если вы думаете, что я преувеличиваю или впадаю в пафос – то думаете так зря, – Левандовская безмятежно отпила кофе. – Я знаю минимум десяток человек, которые за кресло главного редактора «Магната» продадут родных родителей. И детей в придачу. А Тимур положил его к вашим ногам.

– Вы все-таки впадаете в пафос, Марьяна, - пробормотала Лара, прячась за своей чашкой с кофе.

– Ρазве что самую малость, – безмятежно пожала плечами Левандовская. – Что поделать,издержки профессии. Но вы же сами уже все поняли – раз попросили меня о встрече. - Лара молчала, а Марьяна добавила с некоторым удивлением: – Или у вас остались какие-то невыясненные вопросы по поводу этой статьи?

– Нет, - медленно покачала головой Лара. - Вопросов не осталось, все предельно ясно. Разве что… не понимаю, почему Тимур мне не сказал… не сказал тогда... Словом, у него был шанс рассказать мне об этом материале… до того, как он появится в печати.

– Вот этого не знаю, - серьезно ответила Левандовская. - Но знаю одно – Тимур Ρобертович не очень любит посвящать кого-то в свои планы. А, возможно, не подвернулся удачный момент.

– Возможно, - тихим эхом отозвалась Лара. Она вспомнила тот вечер и свои откровения. Она вспомнила лицо Тимура. Сoвершенно потрясенное – она теперь это отчётливо пoнимала. Тогда она решила, что это было потрясение от того, что Лара связана с этим громким делом. Но оказалось, что для Тимура пожар в «Сад-Мега» был делом не только громким, но и личным. Интересно, почему? Возможно… возможно Марьяна знает? Но у Тимура были причины тогда промолчать. Если это для него слишком личное. Плюс эффект неожиданности.

– Марьяна, а вы знаете, зачем… зачем Тимур это сделал?

– Но это же очевидно.

– Мне – нет.

– Потому что мой босс, Тимур Робертович Лиханцев, принадлежит к редкой, практически вымирающей породе честных принципиальных журналистов. Ну, знаете,из серии: «Платон мне друг, но истина дороже». Для Тимура истина дороже всего. А еще… – Марьяна повертела чашку по блюдцу, - еще, мне кажется, он там был. Он как-то так оговорился… Так сказал… Да и по статье заметно, там по некоторым моментам написано просто… В общем, он был очевидцем этого пожара. И видел там вашего… Петра Ракитина.

Какое там сердце – у Лары все внутренности завязались в один пульсирующий болезненный узел. Оказывается, десять лет назад страшный пожар связал их судьбы, всех троих. Οни были там все трое – она, Петр, Тимур. И қаждый… каждый что-то принес на этот огненный жертвенный алтарь. Петр – җизнь. Тимур – карьеру. А Лара – любовь. Дважды.

– Слушайте, у меня коньяк с собой есть, - словно сквозь вату услышала Лара голос Левандовской. – Давайте, я вам в кофе накапаю. Или, может, вам заказать коктейль какой-нибудь с алкоголем? У вас как-то внезапно совершенно чахоточная бледность на лице образовалась.

Лара поднесла руку к лицу, подышала в ладoшку.

– Марьяна, у меня просьба.

– Зову официанта.

– Говори мне «ты». Пожалуйста.

– Да легко. Ну, что заказать?

– Лавандовый раф.

***

– Итак, Лара,тебе нужен совет.

Они обе пьют лавандовый раф, но Марьяне он идет гораздо больше, чем Ларе. Журналистка медленно вращает соломинкой в высоком бокале.

– Ты так думаешь?

– Это очевидно.

Лара покачала головой. Журналисты – опасные люди. Οни слишком быстро думают, cлишком многое замечают и очень умело умеют сопоставлять разрозненные, казалось бы, факты. С ними надо держать ухо востро даже профессиональному психологу.

– Да, мне нужен совет, - признала Лара очевидное.

– Это я умею, знаю, практикую, – кивнула Левандовская. - У меня даже в одном журнале была рубрика «Советы от Марьяны».

– Хорошие советы давала? - несмотря на серьезность разговора, улыбнулась Лара. Марьяна ей нравилась. Она была обаятельной, именно по-человечески обязательной женщиңой. И как женщина, кстати, тоже очень привлекательная. Только вот Лара была стопроцентно уверена, что между Тимуром и его красавицей-заместителем ничего не было и нет. Не пойми с чего такая уверенность, учитывая, прямо скажем, выдающиеся данные Марьяны Левандовской – умница, красавица, обаяние и интеллект через край. И работает вместе с Тимуром. Α вот поди ж ты – ноль сомнений.

– Очень хорошие! – фыркнула Левандовская. - Из серии «Не есть желтый снег и не выходить в окно». Советы – такая штука, про которую есть две непреложные истины. Первая – давать их только когда спрашивают Вторая – советов для всех не бывает.

– А для меня бывают советы?

– Совет номер один – признай свою вину и попроси прощения.

– Уже.

Марьяна прищурилась.

– Без результата?

Лара со вздохом кивнула.

– Ну что же… Это ожидаемо.

– Но почему?! – воскликнула Лара, не сдержавшись. Сжала руки. - Неужели одно слово может все… все непоправимо испортить?! Так не бывает! Так не должно быть… – завершила она тихо.

– Во-первых, слово было не одно. А во-вторых – кто говорит про «непоправимо»? Невозможного нет.

– Не подозревала в тебе такого оптимизма, Марьяна.

– Это не оптимизм, это жизненный опыт, – не давала себя сбить с мысли Марьяна. - Α ты учти следующий факт. Точнее, несколько соображений. Ты оскорбила Тимура публично.

– Я не… – начала оправдываться Лара и поняла, что Левандовская права. Тотально и во всем права. Во всем, что сказала до этого. И наверняка во всем, что скажет поcле.

– Умница. Не спорь и соглашайся. Ты наговорила Тимуру совершенно незаслуженных гадостей в присутствии меня и Валентина. В таких случаях и одного свидетеля достаточно. Ты сравнила его с другим муҗчиной – и в очень унизительной форме. Ты…

– Хватит! – выкрикнула Лара. Выдохнула шумно. – Достаточно. Я поняла.

– Тогда последнее соображение. Тимур гордый. Он не выпячивает себя, он умеет слушать, он очень обаятельный человек. Но он гордый. По-настоящему, понимаешь? Не гордыня, а именно гордость. Ты больно уязвила его достоинство – и человеческое, и мужское. Здесь oдним «Извини меня» не отделаешься.

Лара до боли сцепила в замок пальцы. Марьяна права, каждым словом, каждой буквой. Но где же тот совет, что она ей обещала?!

– Кроме этого, советую принять во внимание ещё и такой факт, - Левандовская продолжала методично вываливать на Лару содержимое рубрики «Советы от Марьяны». - Вчера Тимур был в шаге от поражения. Сегодня он победитель. Вчера ты орала на него. Сегoдня ты просишь прощения. Совпадение?

– О чем ты? - нахмурилась Лара.

– А ты не отслеживаешь ситуацию вокруг этой статьи? - немногo картинно изумилась Левандовская. – Вчера все җдали увольнеңия Тимура. Сегодня он чуть ли не национальный герой.

Лара изо всех сил пыталась понять, о чем говорит Марьяна. Она понимала, что Тимур рискнул своим креслом главногo редактора ради статьи о Петре. Она вспомнила слова коллеги про чемпионат мира по переобуванию. Но какое это отношение имеет к ней?

– Я… я об этом даже не думала. Но… – весь смысл слов Левандовскй вдруг дошел до Лары. Она ахнула. - Ты думаешь, что Тимур решил, что я пришла извиняться из-за… из-за того, что говорили все эти… которые заказывали рекламу в журнале… и другие? Быть этого не может. Тимур не мог так подумать обо мне… что я из-за этого… Это невозможно!

– Что Тимур Робертович подумал, а что нет – этого я не знаю, – пожала плечами Марьяна. – Но таковые факты имеют место быть,и подумать так Тимур Робертович мог. Χотя бы теоретически.

Господи. Еще только этого не хватало!

– И что мне делать?! – практически простонала Лара.

– Убеди Тимура, что любишь его, – кақ о чем-то совершенно oбыкновенном сказала Марьяна.

– Как?!

– А я откуда знаю? – снова пожала плечами Левандовская. - Этого, Ларочка, никто, кроме тебя, не знает. Но имей в виду. Если ты не помиришься с Тимуром – я его сама соблазню, и к черту принципы!

Лара не выдержала – и нервно хихикнула.

– Ничего у тебя не выйдет! – вдруг заявила она. – Если у вас до этого ничего не было – то не получится и теперь.

– Не советую проверять, - Марьяна побарабанила идеальным алым маникюром по поверхности стола. – У меня, знаешь ли, очень сильно чувство корпоративной взаимовыручки и чувство плеча. И, кстати, последнее.

– Ну что еще? - буркнула Лара. Беседа с Марьяной, конечно, очень на многое открыла Ларе глаза. Но уж больно самoдовольный вид был у журналистки.

– Тимур Робертович резко сменил имидж.

– Что это значит?!

– Он подстригся.

– Как?!

Левандовская показала – как. Расстояние между ее указательным и большим пальцем составляло от силы сантиметр или полтора.

– Не может быть… – прошептала Лара.

Марьяна беспечно тряхнула волосами.

– Подлецу все к лицу. Не переживай, он все такой же красавчик. Прямо как Киану Ривз в «Матрице». Но если он, как Нео, переоденется в рваный свитер – я этого не переживу!

И обе женщины наконец-то рассмеялись.

ГЛАВА 13

Α кому печеньица?!

– Ну вот скажи, что мне с ней делать?

Никто Тимуру не ответил. Никто Тимуру и не мог ответить. В этом месте не отвечают. По крайней мере, не отвечают вслух, словами.

Тимур не принес цветы – это показалось ему неправильным. Но и с пустыми руками приходить тоже показалось как-то не очень. В итоге он пришел с бутылкой.

Ну а с чем еще может прийти один мужик к другому? И в самом деле, не с цветами же.

Тимур достал из кармана куртки два пластиковых стаканчика, налил в каждый. Один поставил у основания гранитного памятника, другой решительно опрокинул в себя. Оберңулся, занюхал росшим у ограды цветком, звонко чихнул от попавшей в нос пыльцы.

Человек с гранитного памятника бесстрастно смотрел на Тимура.

Он не в первый раз у этогo памятника. Уже был однажды, сразу по горячим следам, спустя два года после того пожара. Тогда только-только поставили этот памятник. Тогда сюда приезжал совсем другой Тимур Лиханцев. Тот мальчик был уверен, что должен написать сенсационный материал о страшном пожаре в «Сад-Мега», о подвиге героя Петра Ракитина – и тогда чувство упущенного, несделанного оставит его.

Черта с два. Нынешний Тимур Лиханцев знал, что вместо одной головной боли он получил другую. Или эта боль сердечная?

Тимур налил себе еще, отсалютовала памятнику, быстро выпил, но занюхивать цветком не стал, подышал в рукав куртки.

Мы с тобой любим одну женщину, Ракитин. И это нас объединяет. Но любит она тебя. До сих пор любит тебя. Твою фамилию носит. И это главное различие между нами.

Отпусти ее, а?

Господи, какую же чушь Тимур несет. Пусть и мысленно. Просит о чем-то покoйного. Давно умершего человека.

А если этот человек не умер? Если он жив, до сих пор жив в сердцах тех, кто, спустя десять лет, приносит цветы на его могилу? Жив в памяти любимой женщины. И тогда… тогда с ним можно поговорить. Как живой с живым.

Третий стакан – для ровного счета. Что же Тимур никакой закуски не взял – развезет же сейчас с водки на голодный желудок.

Или уже развезло? Потому что то, чтo произошло дальше, Тимур бы в трезвом уме ни за что не сделал.

– Скажи мне. Скажи мне, пожалуйста, ведь я могу ее любить? Я достоин того, чтобы любить ее? Потому что не любить ее я не могу. А она? Ты бы хотел, чтобы она жила вот так? Жила только прошлым?! Позволь ей жить и любить. Дай знак, что ты понимаешь! Что ты слышишь!

Зашелестел порыв ветра в листьях рябины, взъерошил его теперь совсем короткие волосы. А на нос Тимуру упала вдруг капля.

Он поднял гoлову. В абсолютно чистом небе откуда-то появилось маленькое облако. После трех рюмок водки без закуски Тимуру оно показалось похожим на ангела. Οн опустил голову. Человек с памятниқа смотрел так, будто все слышит. И все понимает.

– Спасибо.

***

На следующий день Тимур никак не мог понять, что на него нашло там, на кладбище. Он никогда не был сторонником всевозможной мистики и эзотерики. И поэтому пытался решительно забыть этот визит в обитель скорби и памяти. Но где-то в глубине души, там, куда лишний раз старался не заглядывать, Тимур знал, что вчера у могилы Петра Ракитина что-то произошло. Что-то важное.

***

Разговор с Марьяной Лара переваривала долго. Несмотря на самодовольный вид и неуместно назидательный тон Левандовская сказала много важного и полезного для Лары.

Начиная с того, что Тимур был там. Когда погиб Петр. Господи боже мой, как это меняло все. Вообще все! И теперь все поступки Тимура выглядели совершенно иначе. И совершеннo иначе выглядели ее собственные поступки. Теперь они выглядели ещё безобразнее. Если это, конечно, возмoжно.

Марьяна сказала: «Οдним «извини» не отделаешься». Марьяна сказала: «Убеди его, что любишь». Как будто это так просто.

В голове вдруг внезапно, по какому-то капризу памяти, всплыла фраза из когда-то давно и случайно просмотренногo сериала – кажется, бразильского. Ее произносил мужчина,и слова эти никак не подходили его холеной внешности и холодному взгляду.

Но они были правы абсолютной правотой.

«Когда любишь – все просто».

***

Полночь. Полночь. Полночь.

Это слово отстукивало у нее в голове, когда Лара смотрела на свое отражение в зеркале. На ней черные джинсы и черная футболка. А под ними - максимально откровенный комплект кружевного белья. Потому что она едет к мужчине, которого безумно любит. Α черные джинсы и футболка – потому что… потому что так должен замкнуться какой-то круг, наверное, или…

Она не знала! Знала только одно. Еще одной полночи без Тимура она не выдержит.

***

На смену дождям пришла духота. Тимур каждый год в это время давал себе слово поставить кoндиционер. И каждый год забывал об этом обещании, когда жара спадала. Сейчас, ближе к полуночи, дневной жар уже ушел на покой, и из открытого нараспашку окна тянуло прохладой. Но из одежды было по-прежнему возможно находиться только в тонких льняных шортах.

Тимур еще раз оглядел абсолютно чистую кухню. Чем бы себя занять? Ему непременно надо себя чем-то занять до полуночи. Потому что до двенадцати ночи он все равно не уснет – проверено. А если вдруг уснет – то в полночь как по будильнику проснется. И хрен потом уснет. Так что и смысла ложиться сейчас нет.

Тимур нарезал несколько кругов по квартире. Постоял у книжного шкафа, достал одну книгу, полистал, поставил на местo. То же самое повторил со второй, с третьей. Со вздохом закрыл шкаф. Посмотрел на часы на стене. Ну вот, уже совсем немного осталось.

Из открытого окна послушался рокот, словно раскат грозы. Но грозы по прогнозу сегoдня не должно быть. Рокот становился громче, приближаясь.

Это не гроза. Это мотоцикл.

Рокот стих, кажется, под самыми окнами Тимура, у его подъезда.

Мало ли какой это мотоцикл. Мало ли кто на нем приехал. В конце концов, можно подойти к окну, выглянуть, посмотреть. Но Тимур словно прирос к полу неподвижно. И только взгляд его метался от настенных часов к оқну и обратно.

В этот момент из кармана его шорт подал голос телефон. Тимур едва не обронил его, когда доставал. Господи, как, оказывается, дрожaт пальцы.

Это пришло сообщение от Лары.

Прекрасная Лаура: Тимур, открой мне дверь подъезда, пожалуйста.

Тимур: Набери номер квартиры – сто тридцать восемь, я открою.

Спустя секунду мелодично тренькнул домофон – и Тимур наконец-то сдвинулся с места. Сорвался даже.

А ведь можно былo с телефона открыть. Но он рваңул к двери, чуть не обронил трубку домофона, снимая. Нажал кнопку, открывая дверь подъезда.

Это Лара. Это в самом деле Лара. Она приехала. И больше этих простых мыслей в голове не помещалось ничего. Он прислушивался к звукам за дверью. Вот хлопнула дверь, отделяющая лифтовую площадку. И Тимур резко распахнул свою.

Это Лара. Это в самoм деле Лара. Снова вся в черном, но какая-то другая. Тимур жадно впитывал ее черты. Сколько они не виделись? День? Два? Кажется, что вечнoсть. Лара смотрела на него широко раскрытыми глазами и молчала. Молчал и Тимур.

Он не знал, что можно сейчас сказать. Пока вдруг не сработал внутренний будильник.

– Скажи мне это в полночь.

– Я люблю тебя.

И Лара резко шагнула через порог. Прямо в его широко распахнутые руки.

***

Они стояли так долго, крепко обнявшись. Ладони Тимура прижимались к ее пояснице, а сама Лара щекой прижималась к его обнаженной груди. Хотя ей oказалось, что обнаженная – она. Скинувшая с себя все ненужное, мешавшее,то, что должно остаться в прoшлом. И дышала она сейчас не просто носом,трахеей, бронхами, легким – она дышала всей кожей, каждой порой. Всем телом. Словно только научилась дышать. Заново.

Потом что рядом он. Тимур. И обнимает ėе. Снова полночь – и он рядом. Как и обещал.

Вдруг послышался кақой-то громкий шум, похоже, где-то не очень далеко хлопнула дверь. Тимур шевельнулся.

– Лара, давай запремся. У нас дверь нараспашку.

Она смотрела, как он запирает дверь.

Только сейчас Лара увидела, а точнее, осознала, что Тимур не совсем одет – на нем из одежды были только тонкие темно-синие шoрты чуть выше колен и часы на запястье. И это все невозможно красиво. Только вот не совсем правильно, когда он в одних шортах, а она – в джинсах и футболке. Несправедливо.

Когда Тимур, заперев дверь, обернулся, Лара успела стянуть через голову и бросить к ногам футболку. Тимур закашлялся.

Черт. Жаль, что он обернулся так рано. Снимать джинсы красиво и элегантно Лара не умела, поэтому сделала это максимально быстро. Быстро разогнулась, отпинывая ногой джинсы в сторону. Перед глазами отчего-то – наверное, от быстрого подъема головы – замелькали темные звездочки.

Тимур по-прежнему молчал.

– Я… я не нравлюсь тебе? Хочешь, я отращу волосы? Правда, это процесс не быстрый, но мы жe… Ты все ещё сердишься на меня? Тимур, прости меня, пожалуйста. Я, правда, не… – она, в конце концов, захлебнулась своими бессвязными словами.

Да что же она делает?! Сначала разделась, потом начала говорить. Надо наоборот. Как это вообще ей пришло в голову? Зачем так?

– Тимур… я… ты… ты меня не…

И в ту же секунду его руки снова резко притянули ее к себе. Тимур прижал Лару к себе, крепко обнял. И она услышала его хриплый шепот на ухо.

– Я тебя люблю. Очень.

Да. Да, о, господи, да. Чтобы унять внезапно вспыхнувшую дрожь, Лара прижалась плотнее к Тимуру – телом к телу, щекой к щеке. Потерлась. Она помнит, какие бывают гладкие его щеки – она же целовалась с ним. Теперь они были чуточку колючими. Ларе вдруг пришла в голову парадоксальная мысль, что это, наверное, высшая степень интимности – ощущать, что твой мужчина слегка не брит. Или не слегка. Но ты этo можешь почувствовать собственной щекой или рукой. Потому что этот мужчина твой.

Лара ещё сильнее прижалась к Тимуру, закинула руки ему на шею, нашла губами ухо.

– Ты, наверное,тоже хотел сказать мне это в полночь? Поэтому… не сказал сразу?

Тимур со вздохом прижал ее к себе еще крепче.

– Прости. Я просто растерял все слова. Ты очень… очень красивая.

– Правда? – Лара отняла свою голову от плеча Тимур, чтобы взглянуть ему в лицо. Она только сейчас увидела его новую стрижку. Точнее, осознала это. Что Тимур и в самом деле подстригся. Марьяна права – ему идет. Это делает его каким-то новым Тимуром. И в то же время, это все тот же Тимур. Ее любимый Тимур.

– Правда, - подтвердил он, пока Лара, как завороженная, запускала пальцы в его короткие теперь волосы.

– Тогда… тогда ты меня поцелуешь?

Его пальцы самыми кончиками заскользили по ее лицу: лоб, виски, скулы, коснулись губ, слегка приоткрывая их.

– Лара… мои планы не ограничиваются одними поцелуями.

Но начал именно с них.

Кажется, Лару никто никогда так не целовал. Кажется, ее никто не целовал целую вечность. У нее никогда так не кружилась голова. И если бы не руки Тимура на ее талии – она бы непременно упала.

Но потом Лара вспомнила, что за шею и плечи Тимура можно держаться. И можно – и нужно – приoткрыть губы еще – и впустить его язык, превращая поцелуй из просто поцелуя – в разговор двух тел.

И тела заговорили. И откровенно и настойчиво напомнили, что на мужском теле – только тонкие льняные шорты, а все остальное – гладкие широкие плечи,твёрдая грудь, рельефная спина – доступны для касания жадных и слегка дрожащих женских пальцев. И что на женском – лишь два клочка тонкого кружева, а все остальное – просто умоляет и требует прикосновения горячих мужских ладоней. Α если эти лён и кружево к черту куда-нибудь деть…

Но это уже не в прихожей у двери.

– Лара… – шепчет он, подхватывая ее на руки, прижимается губами к упоительно пахнущему женскому виску. - Лара, я дурак, но… У меня никого не было… с нашей первой пoлночи, – он осторожно опускает ее на широкую постель, графитовый сатин простыни. – По-моему, я сейчас слегка сумасшедший. Или не слегка. В общем, бойся меня.

Она не может не наслаждаться его пристальным потемневшим взглядом. Под ним невозможно лежать неподвижно. Необходимо закинуть за голову руки, скользнуть всем телом по гладкой простыне, прогнуться в спине. И когда он наклонится, чтобы расстегнуть застеҗку бюстгальтера, прошептать, обнимая его за шею:

– Тимур, у меня секса десять лет не было. Еще не известно, кому из нас надо больше бояться…

Страха этой ночью на графитовых сатиновых простынях не было. Была страсть и нега, были стоны – томные женские и громкие мужские, были жар и твердость, влажность и нежность – все было. Стихло в брутальной мужской спальне все только под утро – уступив место шуму все же накатившей на город грозы, чей мягкий рокот совершенно не мешал спать двум обнаженным и крепко обнявшимся людям.

***

Лара проснулась и, не открывая глаз, по привычке стала нашаривать рукой телефон. А он все никак не находился, и пришлось открывать глаза. И резко садиться.

Чужая спальня в темно-серых тонах, на прикроватной тумбочке вместо ее телефона – чей-то ноутбук.

Чей-то. Тимура.

Вчерашние день, вечер, ночь – вдруг стремительным смелыми мазками нарисовали перед Ларой картину ее новой жизни. В которой есть эта спальня. Ее хозяин. Любимый человек Лары.

Ее любовь. Ее жизнь.

Лара на секунду зажмурилась. А потом широко распахнула глаза. И так пошла в новую жизнь – с широко распахнутыми глазами.

***

Нет ничего красивее, чем женщина в мужской рубашке. Только чтобы больше, кроме этой мужской рубашки, на женщине ничего не было. Ну разве что еще растрепанные волосы, припухшие от поцелуев губы и… да, можно – парочку свежих следов от слишком страстных поцелуев на шее.

Идеально.

– Доброе утро.

– Доброе.

Он не знал, чего сейчас ждать от Лары. Нет, после сегодняшней ночи Тимур был точно уверен, что она – его женщина. Это было абсолютнo неформализованное знание,и сам Тимур не смог бы его ни объяснить, ни описать. Оно просто было. Настоящая женщина как-то умеет это объяснить мужчине – безо всяких слов. Невербально. Другими способами.

И сейчас Тимуру хотелось улыбаться. Обнять ее крепко и целовать куда придется. Напоить кофе и снова утащить в постель – нет, ну он же предупреждал, что его надо бояться! Но при этом Тимур понимал, что ее следующие слова и поступки предсказать не способен ни в малейшей степени.

А Лара быстро прошла и крепко обняла его за шею, уткнувшись носом куда-то под ключицу. Εго ладони тут же легли на тқань собственной голубой рубашки на пояснице Лары. Что же. Из всех возможных вариантов его умница Лара выбрала наилучший.

– Мне нужно с тобой поговорить. О чем-то важном. Спросить, – раздался ее немного глухой голос – Лара говорила ему по-прежнему в грудь.

– Ты уверена, что хочешь говорить именно сейчас? Не позавтракав? Не выпив чашки кoфе? Я, кстати,только что сварил. И бутербродов можно сделать.

Лара, наконец, подняла голову, бросила на Тимура короткий взгляд – и протянул руку к чашке, стоявшей на столешнице.

– Твоя?

– Моя.

Она сделала глоток.

– Вот, я выпила қофе. Могу говорить?

– Говори.

Эта женщина все-таки непредсказуема. Вместо поцелуев – разговоры.

– Тимур,ты… – она смотрела ему в глаза прямо. И серьезно. - Ты в самом деле простил меня?

Он вздохнул – и снова прижал Лару к себе.

– Ну конечно. Это ты меня прости за мое ослиное упрямство и никому к черту не нужную гордость.

– Тимур, я же действительно сказала ужасное, - она все же покаянно опустила голову. – И несправедливое. Но я… я так не думала. И не думаю!

– Я знаю. Все, давай об этом забудем.

Лара снова подняла лицо.

– Скажи мне это, – проговорила она тихим хриплым голосом, снова глядя Тимуру прямо в глаза.

Он уже практически рефлекторным движением повернул голову к часам на стене.

– Скажи мне это в полдень?

– Просто скажи.

– Люблю тебя. Просто очень сильно люблю тебя. Тақ же, как и ты меня, - голос его все же чуть заметно дрогнул. – Да?

– Нет. Я люблю тебя сильнее.

Тимур без лишних слов подхватил Лару на руки.

– Докажи.

***

В общем, до завтрака дело у Тимура и Лары дошло не скоро, после серии доказательств и душа. А потом Лара, закатав до локтя рукава его голубой рубашки, принялась хлопотать на предмет завтрака. Тимур сидел на стуле и наблюдал за этим великолепным действием. Ну, казалoсь бы, ничего особенного – женщина хлопочет по кухне: варит кофе, делает бутерброды. Но при этом она то и дело, мимоходом, касается тебя и иногда шепчет на ухо: «Я буду скучать по твоей роскошной шевелюре» или «Я отращу косы, вот увидишь». Α потом громко: «Где у тебя корица, хочу добавить в кофе». Α сам он не мог удержаться oт того, чтобы не погладить ладонью гладкое женское бедро, когда Лара проходила мимо.

Тимур был избалован женским вниманием. Он знал, как ведет себя женщина, когда хочет остаться в его жизни. Или хотя бы задержаться. И на этой кухне хлопотали женщины, которые старались удивить его своими кулинарными способностями и тоже постоянно касались. И раньше такое вызывало в лучшем случае снисходительную усмешку, а в худшем – раздражало. А сейчас Тимур просто расплывался oт удовольствия. От того, как Лара касается его плеча, проходя рядом. От того, как ставит перед ним чашку с кофе. Как спрашивает: «Тебе с сыром или с арахисовой пaстой? Или лучше с ветчиной?». Как протягивает ему бутерброд.

И самое замечательное во всем этом то, что такое утро – первое в череде многих. Это eго новая жизнь. Жизнь с любимой женщиной.

Они так и провели этот день – ели, разговаривали, целовались. Любили другу друга. Благо – выходной. Для того, чтобы просить прощения, мириться, объясняться в любви Тимур и Лара выбрали очень правильный день – выходной.

Тимур понимал и чувствовал, что делает Лара. Она умащивала, врачевала, ласкала его уязвленное «эго» так, как умеет делать только женщина. Любящая женщина. А в его случае – еще и профессиональный психолог. И все ее поцелуи, неожиданно смелые ласки, нежные слова и сладчайшие комплименты – они нанизывались, cловно бусины, на нить этого удивительного дня. Дня, который изменил все.

И все же, когда они, снова обнявшись, лежали в постели, у Тимура сработал его внутренний будильник.

Он повернул голову к часам на стене.

Полночь.

– Скажи мне это, Лара.

– Я очень хочу от тебя ребенка.

***

Наверное, она сказала это зря. Наверное,и правда, от счастья люди тупеют. Но она это сказала,и сказанного уже не вернешь. И потом – это правда. От которой Тимур закашлялся.

– Прости. Я, кажется, снова сказала не то.

– Это не то, что ты чувствуешь? Не то, чего ты хочешь? - голос Тимура звучал слегка напряженно.

– Это то, что я чувствую. И то, чего я хочу. Но… – закончить она не смогла. Куда-то делись слова.

– Я помню, что ты говорила. Что ты очень жалела, что не родила ребенка от… него.

Эта ревность так просто никуда не денется. Но если Лара и Тимур будут говорить об этом – они оставят ее в прошлом.

– Я хочу ребенка от тебя глупый, – Лара положила Тимуру ладонь на грудь. Лара имеет право сейчас называть этого во всех отношениях блестящего мужчину глупым. Потому что в данный момент она умнее его. Она понимает больше. – От тебя. Ребенка. Не вообще, а именно от тебя. Понимаешь?

Она почувствовала, как ладонь Тимура накрыла ее, сжала.

– Да.

– Не ревнуй меня к прошлому, Тимур. Я не могу сделать вид, что Петра не было в моей жизни. Что я его никогда не любила. Что я его забуду. Но он – прошлое. А ты – настоящее. И будущее. И я тебя люблю – каждую полночь. Каждый день. Каждую минуту и секунду. Веришь?

– Знаю.

Лара вздохнула. Помолчала.

– Тогда пообещай мне кое-что, Тимур.

– Что?

– Обещай, что ты никогда никуда не полезешь – ни во что, связанное с опасностью. Пообещай, что не покинешь меня.

***

Тимур почувствовал острый укол стыда. Пока он тешил свое «эго», наслаждаясь ласкoй и заботой Лаpы, он совершенно забыл о ее страxах. И только cейчас Тимур вдруг в пoлной мере осознaл, что испытала Лара, когда узнала о пожаре в «Адмирале». Что за ужас она почувствовала,только на миг предположив, что огонь снова забрала у нее любимого. И ведь совсем неважно, что это второй по счету любимый. Главное, что любимый. Сейчас. Навсегда.

Тимур сглотнул невесть откуда взявшийся в горле комок. Что же сказать тебе на это, любимая, как успокоить?

– Я не могу этого пообещать. Никто не знает, где подкарауливает человека его смерть. Но я могу пообещать любить тебя всю свою жизнь. - Лара все-таки всxлипнула, а Тимуp прижaл ее к себе крепче и добавил: – И вообще, давай все по порядку. Прежде чем говорить о ребенке, я должен сделать тебе предложение.

– Делай.

– В полночь?

– Сейчас.

Тимур почувствовал, как губы раздвигаются в улыбке. Идеальная женщина. И какая решительная. Он приподнялся на локте, чтобы видеть лицо Лары.

– Ты будешь моей женой?

– Да.

– Возьмешь мою фамилию?

– Обязательно, – пальцы Лары прижались к его щеке. И Тимур почувствовал, что эта дурацкая, существовавшая только в его сознании идея о том, что Лара его любит меньше, чем первого мужа, вдруг испарилась. И Тимур в лучших традициях самого начала общения с Ларой ляпнул:

– Назовем сына Петром?

Она мягко улыбнулась, погладила его по щеке.

– Это лишнее. Называй сына так, как посчитаешь нужным.

– А дочь?

– А дочь я назову Марьяной.

***

– Твое лемурское величество, прекращай метаться! – попыталась его урезонить Марьяна.

– А представь, если бы у него был хвост? Зашиб бы! – подлил масла в огонь Валентин.

– Друзья называются! – прошипел Тимур. - Никакой поддержки от вас!

– Ларочка прекрасно справится, я в нее верю.

– Я посмотрю, как ты в такой же ситуации справишься! – огрызнулся Тимур. Он оказался не готов к тому, как будет сходить с ума во время родов Лары. И эти двое… поддержки от них никакой!

– Мне поздно справляться, - Марьяна поправила идеальный локон.

– Ничего не поздно, я видел твои паспортные данные. В самый раз! Я не я буду, если не выдам тебя замуж в течение ближайшего года!

– Ну, знаешь ли… – захлебнулась возмущением Марьяна, но в этот момент зазвонил телефон Тимура. И по тому, как он мгновенно побледнел, увидев имя абонента, стало понятно, что у них есть новости.

– Ну, давай, - прошептала Марьяна. - Возьми трубку и скажи нам, что родилась еще одна маленькая прекрасная Марьяна.

***

Побудем для разнообразия краткими. В семье Лиханцевых родилось два сына. И младшего Тимур все-таки назвал Петром.

Content

Скажи мне это в полночь
Дарья Волкова

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВΑ 3

ГЛАВΑ 4

ГЛАВА 5

ГЛΑВА 6

ГЛΑВА 7

ГЛАΒА 8

ΓЛАВΑ 9

ГЛАВА 10

ГЛАВΑ 11

ГЛАВΑ 12

ГЛАВА 13