Темный Охотник #5

Глава 1

Демоны

⊰──────⊱ ✿ ⊰──────⊱

Владимир Дмитриевич Голицын никогда ещё не чувствовал себя так паршиво. Даже глубокое похмелье, не раз им испытанное, не шло ни в какое сравнение с отходняком от муравьёв. И дело не только в физических ощущениях. Само возвращение в привычный трёхмерный мир из многомерного, воспринимаемого сразу всеми органами чувств, было мучительным.

— Ваше Высочество! — воскликнул звонкий девичий голосок прямо у него над ухом. — Вы пришли в себя! Какая радость!

— Да, — не мог не согласиться принц. — Действительно… Радость…

Мир обрёл свою прежнюю чёткость. Сознание прояснилось. Голицин-младший больше не думал о метафизике холодца и не хотел присосаться к камню на речной стремнине. Вместо этого мысли пошли по обычному, привычному для него маршруту.

Дело в том, что уже довольно длительное время Владимир Михайлович Голицын чувствовал себя в западне. И причиной тому была младшая сестрёнка. Аня.

После памятной ночи в охотничьем домике, его сестру не то, чтобы подменили, но что-то в её поведении явно изменилось. Она стала частенько впадать в задумчивость, могла сидеть подолгу, смотреть в одну точку и улыбаться собственным мыслям.

А потом вдруг наоборот! Срывалась в бурную деятельность.

Первый тревожный звоночек прозвучал в тот момент, когда сестра заявила Володе о том, что больше никогда не будет даже прикасаться к алкоголю. Мол, так и так, в этом нет никакого смысла, уж лучше сок.

Затем она непонятно с чего начала рано ложиться спать. Вместо того, чтобы позалипать в Сети, она ложилось в откровенно детское время. Усталость? Ну-ну…

Володю так просто не проведёшь.

Ну а самое страшное случилось сегодняшним утром, ещё до приключения с муравьями. По какой-то уже позабытой причине, Володя был неосторожен заглянуть в покои своей сестры и застал её за чисткой зубов. Ничего особенно, казалось бы, но в этот самый момент Аню начало тошнить.

«Вот же дерьмо собачье!» — взвыл тогда про себя Володя.

Последние его сомнения рассеялись.

Всё утро он гонял тревожные мысли по кругу и в итоге дошёл до одной, главной и основополагающей: «Главное, чтобы о беременности Ани не узнал отец, — решил принц. — Пусть пройдёт достаточно времени, а там, глядишь, он и не вспомнит, что я должен был за ней приглядывать».

Немного малодушно?

Да, и в этом принц тоже себе честно признался.

Но ему однажды уже довелось испытать на себе гнев отца, когда тот с трудом сдерживал ауру. И ладно бы его героизм мог что-то изменить, но нет. А раз так — то и подставляться смысла нет никакого.

А сестра сама пусть разбирается!

Принц повернул свой мутный взгляд на медсестру и понял, что та сидит на стульчике прямо рядом с его кроватью.

— Ка-тя, — по слогам прочитал он имя на бейджике.

— Катя, — обрадовалась та, будто Владимир был ребёнком, сказавшим своё первое слово. — Всё правильно! Катя!

Медсестра Екатерина была близко-близко. Как будто бы сиделка, но… нет. Она вовсе не караулила, когда же проснётся Голицын, а просто-напросто забирала кровь у него из вены. На анализы.

— Оп, — Катя выдернула иглу, тут же приложила ватку и не по-девичьи сильно согнула руку принца в локте. — И совсем ведь не больно, правда? — улыбнулась она.

— Да, — согласился принц. — Не больно.

Катя встала, отошла от кровати и тут Володя увидел, что на каталке стояла подставка с целым рядом пробирок. И каждая подписана. «ЧЕРНОВ А.», «ГОЛИЦЫНА А.», «НАГА» и «АРИЭЛЬ» — разглядел принц, проморгавшись.

— Что… что вы собираетесь делать? — спросил он.

— Всё хорошо, — ответила Катя, приклеивая наклейку на колбочку с Володиной кровью. — Наш главврач уже собрал анамнез и ему всё понятно.

— Что понятно?

— То, что с вами и вашей сестрой не произошло ничего страшного, — обворожительно улыбнулась Катя. — Яд муравьёв оказался не опасным, и никаких последствий для мозга и внутренних органов не будет. По дороге, ещё в машине скорой, с вами поработал наш целитель. Плюс коктейль из физраствора, налоксона, диазепама и галоперидола сотворил чудеса. Вы здоровы, Ваше Высочество.

— А кровь… кровь тогда зачем?

— На всякий случай, — ответила Катя. — Мы взяли на анализ кровь вашей сестры и ваших спутников, чтобы сделать расширенный анализ. Проверим всё вплоть до гормонов. В нашей клинике это стандартная процедура, ничего особенного.

— Так а…

— Не волнуйтесь, образцы муравьёв мы тоже получили.

Да срать мне на ваших муравьёв! — хотел было закричать принц, но сдержался. Его сейчас волновало совершенно другое.

Расширенный анализ крови. Проверят всё, вплоть до гормонов, ага… с-с-с-сука!

— Ох, — Володя откинулся на койке и сделал вид, что умирает. — Катя. Катенька. Ох…

— Что с вами, Ваше Высочество⁉

— Воды, Катенька… Воды… Прошу, скорее…

— Да-да, сейчас! — медсестра осмотрелась вокруг на предмет стакана или бутылки с водой, тихонечко выругалась себе под нос и: — Сию минуту! — пулей вылетела из палаты.

Так, где-то в мультике «Ломалкины» видел, что если этикетку нагреть, она должна отлипнуть… — вспомнил принц, у которого мозг вдруг заработал на запредельной скорости. — Главное не спалить всё!

Как только дверь за медсестрой захлопнулась, Володя отставил актёрскую игру, сел на койке и дотянулся до пробирок, схватив ту, что с кровью сестры. Буквально капля магии огня, и этикетка действительно легко поддалась манипуляциям. Подцепив ногтем стикер, он, недолго думая, взял вторую пробирку, на которой было написано «АРИЭЛЬ», и поменял наклейки.

— Вот ваша вода, Ваше Высочество! — вбежала в палату Катенька. — Ой, вы уже сели! Отлично! Давайте я вам помогу, у вас ещё руки дрожат…

Будут тут дрожать, — подумал принц, у которого сердце колотилось, как после спринта в полной выкладке.

— Сегодня всем пить почему-то хочется, — Катенька меж тем не торопилась уходить, — наверное, это яд так действует. Хотя мы и физраствор вам вводим, а всё равно мало. Ваше Высочество, а можно с вами сфотографироваться? Мы с моей подругой большие ваши поклонницы, она бы просто умерла от зависти!

Но Володя Голицын её уже не слушал. Ему в голову пришла запоздалая мысль, что Ариэль, вообще-то, инферна, и кто знает, как у них кровь отличается. Внешне вроде такая же, но мало ли что по составу!

Надо было со своей менять, — дошло до принца. — Максимально родственная, никто б и не заметил. А гормоны… он же мужчина, наверняка его на женские гормоны проверять бы не стали.

Но теперь уже поздно, остаётся только ждать.

Его Высочество прикрыл глаза и провалился в сон.

А в это время больница не спала. Одни медсёстры ухаживали за пациентами, другие брали анализы, третьи на специальном оборудовании проводили лабораторные исследования.

Высокопоставленными пациентами занимался лично главврач госпиталя, Ефим Ефимович. А вместе с ним — самые надёжные, многократно проверенные медсёстры. И когда Ефиму Ефимовичу принесли результаты анализов, где красной ручкой был обведён уровень ХГЧ одной из пациенток, он не усомнился. Надёжные медсёстры, надёжное оборудование.

Вот только верить в это всё равно не хотелось. Беременная незамужняя принцесса — это худший кошмар, который только можно представить. И сообщить об этом Его Величеству предстоит лично ему, главному врачу госпиталя.

А ведь возраст уже не тот.

И сердце пошаливает, бывает…

На то, чтобы решиться набрать прямой номер Императора, у Ефима Ефимовича ушло больше часа. И только когда он уже его почти набрал, оставалось только нажать кнопку вызова — в голову пришла неожиданная мысль.

А вдруг машина ошиблась?

Да, такого быть не должно, но вдруг?

И Ефим Ефимович приказал взять у Анны кровь по новой.

Вот только он не знал, что его слишком долгое молчание кое-кто из сотрудников расценил как малодушие, и позвонил куда надо вперёд начальства.

* * *

— Ты обрюхатил мою дочь!!! — орал Его Величество, брызгая слюной.

За конфиденциальность столь пикантных сведений можно было не беспокоиться. Подозреваю, все в радиусе полусотни метров уже валялись без сознания, а если даже ещё не отключились, им было не до того, кто кого обрюхатил.

— Да с чего вы взяли, что это я? — признаюсь, я тоже перешёл на повышенные тона, немного подзабыв, что ору на Императора.

— А что, по-твоему, у меня дочь девка гулящая⁉ — Голицын даже побагровел от ярости.

— Так может у неё и спросите? — я тоже перестал сдерживать свою ауру, как и напитку доспеха, который сейчас трещал по швам. — И кто вам вообще такое сказал⁉

— Ты ещё и споришь со мной! — Дмитрий Михайлович даванул в полную мощь, воздух вокруг начал ощутимо нагреваться, кажется, запахло дымом…

Я на мгновение отвлёкся, чтобы посмотреть чуть по сторонам. Вздыбленный концентрическими кругами паркет, разлетевшиеся панели подвесного потолка, осыпавшееся стекло в дверях. Да здесь как будто взрыв произошёл, и эпицентром стали мы двое.

— ХВАТИТ!!! — гаркнул я каким-то будто бы не своим голосом.

Сам от себя не ожидал, если честно.

Как и эффекта.

Давящая аура Императора пропала мгновенно, как не бывало. Чего нельзя сказать о моей. И в этот момент уже Голицын скривился от давления на него.

Но я, конечно, тут же взял себя в руки.

— Хм, и правда… — Дмитрий Михайлович тоже осмотрелся. — Кажется, я немного погорячился.

— Не то слово, Ваше Величество, — хмыкнул я.

Он как-то подозрительно на меня посмотрел, но ничего не сказал.

Тут из-за угла коридора нерешительно выглянул седовласый мужчина в костюме врача. Мы с Императором заметили его одновременно.

— Вот кто нам сейчас всё расскажет, — Голицын уставился на врача, а потом и вовсе пошёл к нему навстречу.

Я пошёл следом.

— Не велите казнить, Ваше Величество! — поклонился врач ещё издали. — Ошибка вышла! Мы всё перепроверили! Всё в порядке! Вы ведь из-за анализов здесь?

Император ещё раз огляделся кругом, сплюнул и негромко, но от чистого сердца выматерился.

— А чего ж сразу не перепроверили? — спросил он.

— Так ведь… это всё время, Ваше Величество, — ещё раз поклонился врач. — Пока осознал, хотел сразу вам звонить, но не решился. Приказал проверить. На два раза проверили. Первый раз какая-то ошибка аппаратуры. Всё чисто, никаких подозрений!

— Понятно… — Голицын повернулся ко мне. — Прости, Артём, не сдержался.

От этих слов челюсть врача упала на пол, а глаза увеличились и стали больше оправы очков.

— На вашем месте я бы сперва убил, а потом бы уже спрашивал, — улыбнулся я.

— Была такая мысль, — усмехнулся Император, — но с ходу не получилось, а потом уже расхотелось. Но теперь я хотя бы вижу, что мои дети действительно под надёжной защитой. Вы с Анькой точно не это?..

— Я бы запомнил, — отшутился я, хотя полной уверенности у меня всё же не было.

— Пациентов проверьте, особенно тяжёлых, — распорядился Голицын, обращаясь к врачу. — Ремонт я возмещу.

— Ваше Величество, — врач обошёлся на этот раз без поклонов, — позволено ли будет мне узнать, вам кто-то по долгу службы доложил, или из моих кто неуместное рвение проявил?

— По долгу службы, — махнул тот рукой. — Крыс у вас тут, Ефим Ефимович, не водится, мои люди проверяли. Так что не переживайте.

— А у нас, значит, всё по плану? — уточнил я.

— По плану, по плану, — уже миролюбиво отозвался Голицын, у которого отлегло, и маятник настроения резко качнулся в другую сторону. — На сегодня отдыхайте, а завтра отправляешься на лайнер.

— Я Ариэль с собой возьму, — добавил я. — И вот на неё бы такие документы выправить, чтобы ацтеки докопаться не могли.

— Хорошая идея, — кивнул Император. — Всё будет у Фирсова, он тоже едет. Ладно, развлекайтесь, только…

Он погрозил кулаком.

— Ваше Величество! — я развёл руки в стороны.

— Ничего, лишний раз предупредить не помешает! — хохотнул он.

Я широким жестом руки обвёл кругом. Голицын в ответ махнул рукой, мол, мелочи. И ушёл.

— Это что сейчас, папа приходил? — из дверей одной из палат показалась удивлённая Аня, оглянулась по сторонам. — Оу! Что здесь такое было-то? Я думала меня раздавит!

— Папа твой чуть-чуть погорячился, — хмыкнул я. — Но мы с ним всё обсудили и он успокоился.

— Просто жесть… — покачала головой Аня и обратилась к врачу. — Ефим Ефимович, с нами ведь всё в порядке, у нас нет причин задерживаться в госпитале?

— Да-да, конечно… Ваше Высочество, — часто закивал он. — И завтра вашу смену мы перенесём, в связи с воздействием на вас сегодня психоделиков. Всё же пациенты…

Однако прошло ещё часа два, прежде чем мы выехали, наконец, из больницы. На общем собрании решено было маршрут продолжить, то есть поехать к нам в поместье. Машину мою кто-то благополучно перегнал, от муравьёв её вычистили, а каменюку в багажнике оставили, не трогали.

«Как ты тут?» — мысленно обратился я к голему.

«ЦЕЕЕЕЕЛЛЛЛЬ! — у меня в голове опять что-то взорвалось. — ЖЖЖЖДУУУУ!»

«Да не ори ты, нормально же общались!»

Наконец, нас официально выписали, и даже проверили дополнительно, могу ли я садиться за руль. Могу-могу, ответственно заявляю. Со мной точно всё в порядке.

А вот Володя ехал как пыльным мешком пришибленный. Кажется, в момент батиного гнева он ближе всех находился, в палате напротив моей. Не повезло, что я ещё скажу.

— И что, и что? — не унималась Аня, которую, кажется, происшествие хоть и смущало, но при этом очень веселило. — Что он тебе сказал?

— Вразумительного? — усмехнулся я. — Что завтра на корабль, и что у нас всё по плану.

— Это я этикетки на анализах переклеил, — неожиданно признался принц. — Поменял твою и Ариэль.

— Тааак! — я обернулся с водительского места к инферне. — Мы про тебя чего-то не знаем?

— Ты фсё про меня знать, Артём, — пожала та плечиком. — Кто-то ошипиться.

— Да я ж шучу, Ариэль, — улыбнулся я ей в зеркало. — Понятно, что просто ошиблись люди. С кем не бывает.

— Погоди, — повернулась к брату Аня, — а зачем ты мою этикетку переклеил? Ты что, подумал?… Оооо!!!

Она залилась краской и закрыла лицо руками.

— Владимир, ты попал! — хохотнул я. — Как ты мог, о родной сестре?

— Да как… проехали, — махнул он рукой.

Какое-то время ехали в тишине. Нага была на удивление молчаливой и задумчивой, Володя сидел, уставившись куда-то в спинку сиденья, Ариэль разглядывала ландшафт за окном, а Аня тыкалась в своём телефоне.

— Да что такое, уже третий человек одну и ту же ссылку присылает! — возмутилась она. — Что хоть там… Ооо!!!

— Что-то интересное? — я скосил глаза на её телефон, принцесса снова ехала на переднем сидении.

— Более чем! — покивала та, погрузившись ненадолго в чтение. — Какие-то религиозные фанатики объявили священную войну демонам и всем, кто их укрывает. То есть вот буквально всем нам. Представляете?

Чуйка представила. Она заворочалась очень недовольно где-то в глубине души. Тем более сразу несколько человек ссылки принцессе кинули — значит это не просто какая-то доморощенная группа активистов.

И чем ближе мы подъезжали к дому, тем ворчливее становилась чуйка.

Когда впереди показался мост через Москву-реку, она уже не ворчала, она уже вовсю голосила. Я даже подумал было, не объехать ли мне другой дорогой, но решил, что просто буду на стороже. Очень всё это похоже на засаду. Ну пусть попробует кто-нибудь напасть на нас из засады. Да хоть даже из теней.

— О, смотрите, у них тут прямая трансляция началась! — обрадовалась Аня. — Сейчас посмотрим, кто это такие! А нет…

Она показала мне экран, на котором что-то вещал некто в дурацкой белой маске с усиками. Голос, похоже, тоже изменён.

— Каждый, кто пособничает демонам, — вещал меж тем замогильный голос, — суть есть враг человечества, и должен быть уничтожен! И мы начнём прямо сейчас!

Картинка на экране резко сменилась, и в то же время чуйка взвыла сиреной. Потому что на экране телефона, в прямой трансляции, было видно мост через реку, и одинокую машину, мчащуюся по нему. Этот самый мост. И наша машина.

— Держитесь! — успел предупредить я.

И в этот момент мощнейший взрыв превратил мост в месиво разлетающихся обломков.

Глава 2

След

Чуйка, хвала Кодексу, взвыла как пожарная сирена за пару секунд до взрыва. Разумеется, я не мог знать, что это будет именно взрыв. Но вот степень паршивости в плане угрозы для жизни чуйка передала весьма доходчиво.

Не зная, чего ждать, я сделал то единственное, что мне показалось уместным в данных обстоятельствах.

Я скользнул в тени сам и потащил туда машину. Целиком, вместе с пассажирами и каменюкой в багажнике. И белкусов не забыл, куда ж я без них.

Тонуть две тонны железа категорически не хотели, тем более так быстро. От усилия у меня даже перед глазами померкло, но я всё же сделал это.

И тут грянул взрыв.

Время как будто останавливается, позволяя заметить и осознать каждую деталь этого бесконечно долгого мгновения. Ударная волна проходит сквозь нас, словно лёгкий толчок, не причиняя вреда. Оглушительный грохот взрыва доносится до меня приглушенно, будто я нахожусь глубоко под водой.

Вокруг меня с замедленной плавностью разлетаются исполинские осколки бетона и металла. Как в замедленной съёмке расползаются по массивным плитам трещины, деформируя их на глазах. Сквозь разломы просачивается огонь, озаряя пространство нестерпимо ярким светом.

Владимир и Анна вжимаются в сиденья, их лица застыли в выражении ужаса. Инферняшки напряжённо замерли, готовые в любой момент телепортироваться из машины. Нага сжимает руку Володи, а Ариэль тянется к Ане, но в это мгновение вся конструкция моста содрогается от взрывной волны, и нашу машину подбрасывает вперёд и вверх, а нас самих откидывает на спинки сидений. Двигатель глохнет, но инерции хватает, чтобы мы продолжили движение по уже рушащемуся в реальном мире мосту. Здесь, в тенях, его «отсвет» ещё цел, и простоит какое-то время.

Мимо нас пролетают какие-то куски бетона, асфальта, металлические конструкции ограждения. Чувствую один за другим несколько толчков, и каждый сопровождается новыми разрушениями. Стометровый мост, похоже, не поленились заминировать по всей длине.

Постепенно грохот взрыва стихает, сменяясь нарастающим гулом рушащихся конструкций. Мы выкатываемся на берег, и я тяну на себя ручник, с визгом разворачиваюсь носом к реке. Облако пыли медленно расползается, открывая взгляду лишь руины там, где ещё недавно возвышался величественный мост.

Какое-то время мы просто сидим молча. Первым приходит в себя принц.

— Что. Блять. Сейчас. Было? — спросил он, требовательно положив руку мне на плечо.

— Я так понимаю, нас хотели убить в прямом эфире, — предположил я. — Напитайте доспехи, могут попробовать из снайперки с того берега отработать.

Убедившись, что меня услышали, я вынырнул из теней вместе с машиной и пассажирами. Всплыла, кстати, железяка куда охотнее. Мир снова заиграл привычными красками, наполнился звуками до сих пор рушащихся там и тут конструкций моста, всплесками воды, чьими-то криками. Ах да, охрана — вот кто сейчас знатно охренел, надо полагать.

— Мы ведь сейчас были в тенях, да? — повернулась ко мне Аня. — Как тогда, в пещере?

Она подняла руку с браслетом.

— Ага, — не стал я отрицать очевидное. — Попрошу, однако, не распространяться, тайны рода и всё такое.

Тут телефон Ани снова поймал сеть, которую в тенях, разумеется, терял, и мы услышали продолжение трансляции.

— Неужели опять этот шизик в маске? — возмутился Володя. — Аня, врубай погромче!

Принцесса ткнула пальцем в регулятор громкости, и жуткий замогильный голос продолжил вещать:

— Смотрите! Смотрите внимательно, братья и сёстры! Видите эту машину на том берегу? Она проехала сквозь взрыв невредимой! Демоны не только не пострадали, но даже не испугались! Эта нечисть прёт напролом, не ведая преград!

— Да что он себе позволяет⁉ — не сдержалась Нага. — Какая ещё нечисть?

Я заметил в зеркале заднего вида, как Володя успокаивающе сжал её ладонь, но сам побелел от ярости.

Камера тем временем приблизилась, демонстрируя наш бронированный внедорожник крупным планом. Террорист продолжал свою пламенную речь:

— Адские отродья заполонили наш мир! Они среди нас, притворяются людьми, соблазняют и развращают наших детей! Глядите, как бесстыдно эта рогатая тварь жмётся к принцу!

Объектив переместился, показывая заднее сиденье, где действительно сидели в обнимку Нага и Володя. Причём Нага сейчас выглядела испуганной и растерянной, а принц утешающе гладил её по спине.

— Мразь, — процедил Володя сквозь зубы. — Ничего святого.

Аня вскинулась было возмутиться, но террорист опередил её:

— А это — принцесса собственной персоной! И тоже запятнала себя общением с исчадием ада! Неужели и она теперь станет одной из них? Демоницей в человеческом обличье?

— Да как он смеет! — задохнулась от возмущения Аня. — Папа ему этого не спустит!

Между тем голос из динамика продолжал разоряться:

— Одумайтесь, люди! Неужели вы готовы мириться с подобным? Позволить поганым демонам втереться в доверие к сильным мира сего и развратить их чёрной похотью? Встанем единым фронтом против скверны! Очистим наш мир от этого богомерзкого племени! Огнём и мечом выжжем заразу!

По салону пронеслись возмущённые возгласы. Нет, ну каков наглец, а?

Я заскрипел зубами. Этот фанатик играет с огнём. Уж кто-кто, а лично я прекрасно знаю, насколько Император привязан к своим детям. Да он костьми ляжет, а достанет мерзавца из-под земли! И это не считая служб безопасности и тайной канцелярии, для которых подобное — как кость в горле.

А про скверну он особенно зря ляпнул.

— Подлые твари боятся света истины! — вдохновенно вещал меж тем фанатик. — Но мы принесём им очищение во имя Господне! Пусть трепещут перед лицом нашей священной войны!

Я завёл мотор и тронулся с места. Надо убираться с открытого пространства и звонить Фирсову.

Я набрал номер Фирсова и включил громкую связь, чтобы все в машине могли слышать разговор.

— Чернов, ты ведь только что из госпиталя выехал! — ворчливо ответил граф. — Только не говори, что уже успел чего натворить!

— И вам доброе утро, Василий Фёдорович! — бодро поприветствовал я. — Извините, но у нас ЧП.

— Опять? — обречённо простонал Фирсов. — Вот как знал, как только увидел твой номер на экране — всё, прощай покой и сладкие сны. Чёрт, как подумаю, что мне с тобой за атлантическую лужу плыть — так удавиться хочется, честное слово. Я кстати как раз вещи пакую, и думаю, писать ли завещание. Ну давай, удиви меня. Что на этот раз стряслось?

— Да так, сущие пустяки, — хмыкнул я. — На нас всего лишь опять покушались. Взорвали мост к нашему поместью, когда мы через него проезжали. Про то, что в машине Аня с Володей, полагаю, знали. И да, всё это показали в прямом эфире, ссылку вам Аня сейчас вышлет.

Аня понимающе кивнула и заклацала по экрану телефона.

— Твою же мать, Чернов!!! — граф переварил услышанное. — Это у тебя «сущие пустяки»⁉ Да ты издеваешься!

— Ах да, совсем забыл сказать, — вспомнил я, — сегодня в госпитале меня пытались отравить.

— Забыл??? — взвыл Фирсов. — Тебя пытались отравить в императорском крыле госпиталя, через стенку от их высочеств, и ты об этом просто забыл сказать???

— Да там Его Величество с некоторыми вопросами частного характера заходил, — краем глаза я заметил, как вспыхнула Аня, — в общем, в императорском крыле капитальный ремонт. Посмотрел бы я на вас, если б он на вас всей своей мощью надавил, что бы вы после этого забыли.

— Что, прямо вот всей мощью? — в голосе Фирсова послышалось сочувствие вперемешку с любопытством. — И как оно?

— Незабываемые ощущения, очень бодрит, — фыркнул я. — Потом как-нибудь могу продемонстрировать, каково это. Вы пока трансляцию посмотрите, а я припаркуюсь.

Аня меж тем переслала графу ссылку на трансляцию. Судя по доносящимся из динамика ругательствам вперемешку с цитатами террориста, граф как раз её запустил.

— Так, ну кому-то явно жить надоело, — подытожил Фирсов. — Я уже переслал и Императору, и Разумовскому. Если они хотели испытать на себе гнев Его Величества, то они на верном пути. Зная тебя, советовать тебе сидеть на жопе ровно не буду, бесполезно. Поэтому спрошу: что ты намерен со всем этим делать?

— Найду этого деятеля и камеру ему в жопу засуну, — пожал я плечами.

— Только не убивай, — хмыкнул граф. — Захвачу флюгегехаймен и выезжаю к тебе.

Он отключился.

— А граф знает толк в извращениях! — заметила Нага.

— Меня больше удивляет, откуда ты успела всё это узнать, — парировал я. — Так, друзья. Деду сами всё объясните, а я погнал. Белкусы, за мной!

— Пожалуйста, — Аня на секунду положила свою ладонь поверх моей руки, — будь осторожен.

— Придётся, — вздохнул я, — ты же слышала Фирсова — он попросил никого не убивать!

— Разреши поехать с тобой? — попросила Нага. — Он ведь и нас оскорблял. Имеем право поквитаться!

— Не в этот раз, — покачал я головой и вышел из машины.

Что ж, шоу начинается. Теперь моя очередь выступать.

И вместо машины я взял из гаража мотоцикл. Завёл мотор и помог белкусам устроиться на руле, сразу за ветрозащитным экраном. Взревев, мотоцикл рванул с места, но не успел я отъехать и десяти метров, как сзади ко мне на сиденье кто-то упал.

— Я с тобой, — раздался над ухом решительный голос Ариэль.

— Как скажешь, принцесса, — усмехнулся я. — Держись крепче!

Я пригнулся к рулю, переключил передачу, и байк выскочил за ворота поместья, к неудовольствию охранников. Ветер ударил в лицо, заставляя прищуриться. Дорога стремительно убегала под колёса, поместье скрылось за поворотом.

Уже через минуту мы были у моста. Точнее у того, что от него осталось — груды искорёженного металла и бетона, торчащие из воды.

— Держитесь! — крикнул я, даже не думая сбавлять скорость.

Вместо этого я поддал газу, а перед самым обрывом снова нырнул в тени, утягивая за собой мотоцикл, Ариэль и белкусов.

Байк взревел и заглох, лишившись искры. Я выжал сцепление, и инерции с лихвой хватило, чтобы преодолеть сотню метров через реку.

Вынырнув из теней, я бросил сцепление. Мотоцикл дёрнулся, я поддал газу, и движок заработал, взревел.

Не сбавляя газа, я погнал вдоль берега, сканируя окрестности астральным и теневым зрением. Ариэль тоже вертела головой, пытаясь высмотреть что-нибудь подозрительное. Но ничего, хоть сколько-нибудь похожего на точку, с которой велась трансляция, не попадалось.

Чип и Диля встрепенулись, о чём-то между собой попискивая. Потом Диля требовательно застучала лапкой по моей руке.

— Что там? — бросил я, не сводя взгляда с дороги.

«Покажи нам, как выглядело место, откуда снимали», — мысленно передала белка.

Я на миг сосредоточился, воскрешая в памяти кадры из трансляции. Ракурс, направление съёмки, какие-то детали заднего плана. Всё это я постарался передать белкусам.

«Ага! — оживилась Диля. — Кажется, я поняла, где это! Давай туда!»

Она ткнул лапкой куда-то в сторону от дороги. Я послушно свернул, сбросив скорость. Мы въехали под сень деревьев.

Белкусы сосредоточенно принюхивались и озирались. Чип первым спрыгнул с бака и рванул к одинокому дубу метрах в тридцати от берега. Диля сиганула за ним.

Я заглушил двигатель, прислонил байк к дереву и мы с Ариэль тоже подошли. Чип что-то возбуждённо стрекотал, тыча лапкой в дупло на высоте метров пяти.

В этот момент Диля взлетела по стволу дерева прямо к дуплу.

— Диля, стой! — скомандовал я, но мой окрик опоздал.

Раздался негромкий хлопок, полыхнула ослепительная вспышка.

— Пииии! — в ужасе закричал Чип, кидаясь вверх по стволу.

Я тоже рванулся вперёд, но Ариэль меня опередила. В мгновение ока телепортировавшись к дуплу, она успела сграбастать Дилю за шиворот и прыгнуть обратно до того, как из дупла вырвался поток пламени.

— Жива, — выдохнула принцесса, передавая мне оглушённую, но целую белку. — Успела её перехватить.

— Пушистая, — я тихонько постучал Дилю по голове, — должна будешь принцессе!

«Прости, не подумала, что там будет сигнализация! — виновато отозвалась та мыслено. — Но я успела поймать запах того, кто здесь был!»

Тем временем Чип, свирепо пища, что-то выговаривал сестре.

«Запах она успела поймать! — возбуждённо пояснил он для меня. — Здесь этот запах и тут, и здеся, и тама! Мужчина, молодой, глюпий!»

«А как ты узнал, что он глупый?» — улыбнулся я.

«Какой умный такая обувь лес надеть по деревьям ползать?» — фыркнул Чип, и, присмотревшись, я понял, что он прав.

На сыром участке почвы красовался чёткий отпечаток мужской туфли, размера так сорок третьего, с довольно высоким каблуком. Действительно, надо быть идиотом, чтобы отправиться в лес в такой обуви.

«Он ушёл к дороге!» — продолжал докладывать Чип, принюхиваясь.

— Дерьмо!— ругнулся я, доставая телефон. — Ну конечно, он был на машине. Надо звонить Фирсову.

Граф ответил почти сразу:

— Что у тебя, Чернов?

— Плохие новости, — мрачно сообщил я. — Мы нашли точку, откуда велась трансляция. Дуб у дороги, координаты скину. В дупле была установлена камера, но сработала система самоуничтожения, как только мы её обнаружили. Чип взял след того, кто её устанавливал, но он обрывается на дороге. Похоже, установивший камеру сел в машину и уехал.

В трубке повисла звенящая тишина. Потом Фирсов отрывисто бросил:

— Скидывай координаты и фотки. Я пришлю экспертов, пусть всё там прочешут. Может, хоть какие-то улики найдут. Блин, где же я так нагрешил, что на мою голову свалился Чернов с его талантом вечно вляпываться в дерьмо?

— Это у меня надо спросить, где я так нагрешил, что мне приходится расхлёбывать это дерьмо, — парировал я. — Спецов ждать не буду, у меня свои методы.

Рядом сочувственно вздохнула Ариэль.

— Потрясающе, — саркастично прокомментировала она на инфернском. — Очередной тупик? И что дальше?

— А дальше…

Договорить я не успел, потому что в этот момент мне позвонил сам Император.

— Давно не виделись, — голос Дмитрия Михайловича звучал устало, но собранно. — Что у вас там опять стряслось?

— Ваше Величество, — я постарался говорить как можно спокойнее, — похоже, у нас очередная попытка покушения. Но, полагаю, про взрыв моста вы уже в курсе, иначе не звонили бы. Мы с Ариэль обнаружили точку, откуда велась трансляция взрыва моста.

В трубке повисло напряжённое молчание. Я буквально кожей чувствовал, как закипает Император, сдерживая рвущуюся наружу ярость и тревогу за детей.

— До твоего появления, Артём, — процедил он сквозь зубы, — у меня таких проблем и в помине не было.

— Считаете, я должен был оставить инферн у ацтеков? — не удержался я. — Сами бы вы как поступили?

Император помолчал ещё немного, потом глубоко вздохнул.

— Дерзишь, Чернов, но ты прав. И я бы тоже их там не оставил. Да и с участием Ани с Володей уже не переиграешь без репутационных потерь. Анька, зараза, только что через свой блог с заявлением выступила. Про невежество и ксенофобию наговорила, а в конце и вовсе заявила, мол, «мы принимаем бой». Шкуру я с неё, конечно, спущу, но слово не воробей…

Я хотел было заметить, что спонтанное выступление Ани — не моя идея, но потом понял, что император и сам это прекрасно понимает. Зная дочурку. Всё же она явно в отца со своим взрывным характером.

— Ну да ладно, что сделано, то сделано, — продолжил меж тем Дмитрий Михайлович. — Если какая-то помощь нужна, тебе или роду — обращайся.

— Есть одна просьба, — быстро сказал я. — Можно нам разрешение на самостоятельную работу инферн в качестве егерей? Против нас же явно развернули информационную войну, так вот пусть это будет наш ответ — инферны на службе Империи.

— Хм, дельная мысль, — после короткой паузы одобрил Император. — Надо было сразу так сделать. Я дам указание подготовить все нужные бумаги в кратчайшие сроки. Пусть народ видит, что от наших гостей есть ощутимая польза.

Он сбросил вызов, и я убрал телефон в карман, после чего повернулся к Ариэль.

— Ты спрашивала, что дальше? Смотри!

Ариэль непонимающе уставилась на меня. Я в ответ только подмигнул и вытащил из Океана одну очень полезную душу. Их у меня имелся некоторый запас, так что не критично.

Тьма потекла с моих рук, заклубилась и приняла форму огромного пса. Поисковая гончая. Найдёт что угодно где угодно, по одной молекуле, независимо от расстояния.

Гончая чихнула и взглянула на меня, ожидая задания. Я послал ей образ мужчины, который крутился вокруг дуба и всё здесь истоптал, а потом пошёл к дороге.

Псина обошла дуб кругом, принюхиваясь, повела носом в нашу сторону, видимо, фильтруя лишние запахи, взрыкнула и сорвалась с места.

— За ней! — скомандовал я, вскакивая на мотоцикл.

Ариэль мигом оказалась позади меня, а белкусы заняли своё место на руле.

Взревел мотор, и мы сорвались с места, преследуя несущуюся впереди гончую. Она выскочила на дорогу, крутанулась и уверенно взяла курс на центр города.

Минут через пять бешеной гонки гончая вывела нас в какой-то жилой район Коломны. Здесь, среди облезлых пятиэтажек, втиснулась неприметная контора с кривой вывеской «Системы видеонаблюдения».

Гончая остановилась у двери, поскребла лапой и многозначительно оглянулась на меня.

— Прибыли, — прокомментировал я, глуша мотор.

— Ты уверен? — с сомнением спросила Ариэль, оглядывая унылое здание. — Может, твой пёс ошибся?

— Он не ошибается, — усмехнулся я, спрыгивая на землю. — Идём, посмотрим, кто там внутри.

Я отпустил гончую и пинком открыл дверь в контору.

Пыльное помещение с облезлыми стенами, заваленное деталями камер и проводами. За столом сидел щуплый паренёк лет тридцати, увлечённо листая каталог.

При нашем появлении он вздрогнул и вскинул голову. По мне он только скользнул взглядом, а вот при виде моей рогатой спутницы дёрнулся, и на лице отчётливо отразился страх.

Я бесцеремонно уселся напротив, закинув ногу на ногу.

— Как тебя зовут, умелец?

— К-константин, — заикаясь, ответил тот. — А вы, собственно, кто?

— Артём я, — усмехнулся я. — И у меня к тебе пара вопросов есть. Насчёт одной камеры, которую ты недавно в лесу ставил.

Константин резко побледнел и схватился за край стола.

— Н-не понимаю, о ч-чём вы…

Я наклонился вперёд, в упор глядя на него.

— Ты меня за идиота держишь? След от твоих расчудесных туфелек привёл прямиком сюда. При твоём участии на меня было совершено покушение, и если я тебе сейчас голову оторву — мне никто слова не скажет, я в своём праве.

«Это точно он, хойзяя, — Чип обежал кругом Костика. — Грязь на ногах принёс, и запах точно тот!»

— Н-не докажете! — набрался паразит смелости.

— Экспертиза докажет, по той грязи, которую ты на обуви притащил! — процедил я, теряя терпение. — И по отпечаткам пальцев. Так что сейчас ты мне всё как на духу выложишь. Кто тебя нанял? Зачем следить за принцессой?

— Да за какой ещё принцессой! — взвыл Константин, вжимаясь в спинку стула. — Мне заплатили, чтобы я установил камеру с онлайн доступом около того дуба, и всё! Мало ли зачем! Может для контроля дорожного движения! Я же не знал!

— И кто же заплатил? — прищурился я. — Имя, адрес?

— Да не знаю я! — взмолился Константин. — Правда не знаю! Мне по почте письмо пришло, там инструкции были и аванс. Я как увидел сумму — сразу согласился, не раздумывая. Дела в последнее время плохо идут, тут хоть за что ухватишься… Клянусь, про покушение я и не подозревал! Зачем мне вообще в это влезать?

Парень выглядел настолько жалко и подавлено, что я почти поверил в его искренность. Похоже, и правда не злоумышленник, а просто идиот.

Я откинулся на спинку стула, переглянулся с Ариэль. Та едва заметно кивнула, мол, похоже на правду.

— Ладно, допустим, ты не врёшь, — снизошёл я. — Но отвертеться тебе всё равно не удастся. Пособничество в покушении — это тебе не хухры-мухры.

Константин обречённо закрыл лицо руками.

— За что мне это? — простонал он. — Знал же, что нельзя в такие дела влезать… Мама меня предупреждала…

— Мама плохому не научит, — философски заметил я, набирая Фирсова. — Василий Фёдорович? Прихватили мы тут одного Кулибина, который камеру в лесу ставил. Сознался, теперь плачется, говорит, все инструкции по почте получал, как и деньги. Адрес… Какой у тебя тут адрес?

Константин назвал, я продублировал графу. Тот дал краткие указания и отключился. Я переглянулся с Ариэль.

— Придётся немного подождать, сейчас кто-нибудь приедет и нас отпустит. Нам здесь делать всё равно нечего.

— Согхласна, — кивнула Ариэль. — А у нас сефодня ещё фашное тело!

Глава 3

Нашли

Домой мы вернулись через другой мост, наплавной. Интересная такая конструкция: мост, по сути, плавает на поверхности воды, и когда надо пропустить корабль — целиком поворачивается боком к берегу. Этот мост ведёт от нашего поместья в Коломну, в то время как взорванный выходил на запад, в сторону Москвы. Теперь, пока не восстановим, придётся в объезд ездить.

Дед как будто ждал моего возвращения, встретил на входе.

— Я уже в курсе, — без предисловий начал он. — И вот что я тебе скажу, внук. Деваться нам теперь некуда. Отступить — потеря репутации. Продолжать — наживём новых врагов. Надеюсь, оно того стоит.

На последних словах он скользнул взглядом в сторону отошедшей в сторону лестницы на второй этаж Ариэль.

— Деда, — я ободряюще улыбнулся, — больше врагов — больше трофеев! В конце концов, я не виноват, они сами себе смертный приговор подписали!

— Ну-ну, — хмыкнул Патриарх. — Что там по казармам? Ты хотел по-своему придумать что-то? Завтра ведь уедешь уже.

— Как раз сейчас пойдём придумывать, — пообещал я. — Заодно пикник небольшой устроим на свежем воздухе.

— Вот ведь молодёжь, а! — восхитился дед. — Только что чуть не погибли, и хоть бы что, пикник им подавай!

Пикник, ага.

Кому пикник, а кому посевная сверхъестественных существ, — думал я, выкручивая руль вездехода.

«Хайзяя, пащади», — прозвучал умоляющий голос у меня в голове. Белкус, шатаясь, вылез на торпеду и вцепился обеими лапками в решётку печки. Однако как бы крепко он не держался, мохнатую задницу всё равно швыряло из стороны в сторону. За шерстью было не разглядеть цвет лица Чипа, но уверен, что сейчас оно приняло игривый зеленоватый оттенок.

«Пащады, хайзяя, — повторил белкус. — Выпусти, а?».

— Так и шли бы пешком сразу! — я остановил машину и открыл дверь.

Чип буквально вывалился из салона, будто алкаш из такси.

«Спась-си-ба», — простонал он и уполз в траву. Диля неторопливо выпрыгнула вслед за ним, а я захлопнул дверь и тронулся дальше.

Ну да, трясёт.

Так ведь бездорожье!

Наш пикник предполагался на вершине песчаного холма. Того самого, в котором я собирался вырастить чудо из чудес — живое здание, которое вместит в себя всю мою армию инферняшек. И это будет весьма кстати, если вдруг товарищу анониму удастся раскачать лодку и натравить часть общества на бедных иномирных амазонок.

Пускай они хоть где-то будут чувствовать себя, как дома.

А что до покушения на мосту. Думается мне, что это только начало. Не знаю, что за люди стоят за этим, но в цифровых технологиях они явно шарят. Сеть, конечно, подконтрольна государствам, но способы обойти контроль есть всегда. Да и за всем, как ни старайся, не углядишь.

Жаль, но на то, чтобы разобраться с этой сволочью в маске, у меня категорически нет времени. В ночь мы уже должны выплыть из Петербурга, так что ситуация может ухудшиться.

Для поездки на пикник я выбрал из автопарка рода проверенный вездеход «Лесник», и вдобавок джип. Да, они были старенькими и местами порядочно ушатанными, но всё-таки для бездорожья самое то. Со мной в машине ехали Варя, Нора, Ариэль и, — до недавних пор, — белкусы. Нага вместе с детьми императора ехали следом, с целым принцем в качестве водителя.

Голем трясся в багажнике.

«ЦЕЕЕ…» — заорал каменный болван, как только я о нём подумал.

«Не орать!» — перебил я его.

Цель.

Будет тебе цель, дружочек. Жаль только, что ты не понимаешь чертежи. Точнее… не понимаешь, как понимать чертежи, — так будет правильнее выразиться. Рассказывать чертёж на словах тоже так себе затея — всё равно что рифмовать химические формулы или рисовать песню. Да и потом, даже если подбирать слова максимально чётко, голем абсолютно не понимает метрическую систему; его ведь и этому обучать надо. Да и вообще, если подумать, его всему обучать надо. Дикий он, зараза. Не ручной.

Так что нет…

Чтобы голем всё сделал правильно, ему нужно передавать образы. И заняться этим должен маг земли. Эх. Было бы у меня в запасе чуть побольше времени, я бы поручил управление големом Ярозавру. Вот только времени на это нет, да и живой тиранозавр, бойко говорящий по-русски, окончательно уверил бы даже союзников, что у Черновых поселилась нечистая сила.

Так что надо обходиться тем, что есть. Поэтому ответственной за возведение инфернских казарм будет Её Высочество принцесса Анна.

Хорошо ещё, что голема не нужно запитывать. Он и так уже целый разломный кристалл сожрал, должно хватить с головой.

— Наконец-то мы доехали, — похоже, Ариэль в дороге тоже растрясло.

Укрытый клетчатым пледом, голем лежал в багажнике, а рядом с ним новенький блестящий мангал и сумка с продуктами, из которой торчал зелёный хвост лука-порея. Сумку в спешке собирали наши повара и, по всей видимости, напихали всего подряд. Потому что я не вижу ни единого применения луку-порею на пикнике. Что мы будем с ним делать?

— Володь, держи, — я передал сумку принцу, мангал девочкам, а сам взялся за каменюку.

Под настороженным взглядом товарищей, я напитал мышцы и потащил голема на самую вершину холма. Как только я положил его на песок, в голове раздался еле-еле слышный шёпоток.

«Чего?» — переспросил я, и тут же:

«ЦЕЕЕЕЕЛЬ!!!»

«Да твою же мать! — выругался я. — Можешь что-то среднее настроить?»

«Могу-у-у, — голем наконец-то начал разговаривать со мной с нормальной, человеческой громкостью. — Вот так?»

«Да-да, именно вот так. Запомни.»

«Це-е-е-е-ель! Хочу це-е-е-е-ель!»

«Да погоди ты, — попросил я. — Полежи тут немного, и я приведу к тебе девушку, с которой вы будете общаться в дальнейшем».

«Я не хочу общаться! Я хочу…»

«И цель она тоже тебе задаст».

«Хорошо-о-о-о», — протянул голем и настала полная тишина. Лишь еле слышный шелест песочка раздался — голем будто бы поёрзал на месте, прикопал себя, как рыбка на морском дне. Ну ладно… Посмотрим, что из этого выйдет.

Следующие полчаса, пока Его Высочество Дмитрий Голицын развлекал рогатых барышень, мы с Аней имели основательный и серьёзный разговор.

Причём ту часть разговора, которая по моим ожиданиям должна была быть самой длинной, принцесса пропустила, тупо кивая всем моим словам. В этой части я рассказывал ей о том, какой колоссальный опыт она получит от работы с големом, и о том, как она выручит меня, если не будет задавать лишних вопросов, ведь я всё равно ничего не скажу, секреты рода, бла-бла-бла, и о том, что лучше бы никому не знать, чем мы тут на землях Черновых занимаемся.

— Да-да, Артём, — в который раз согласилась Аня, неторопливо вышагивая из стороны в сторону. — Без проблем.

— Точно?

— Ну конечно.

— Хорошо.

А вот вторая часть разговора… со второй частью было тяжко. Прямо на капоте я расстелил чертежи казарм и спросил у Ани, понимает ли она что-нибудь. Принцесса честно ответила, что нет.

Далее я начал долго и упорно объяснять ей что к чему, и как оно должно выглядеть, и какими размерами обладать. В ход шло всё — слова, жесты, изысканные сравнения и весёлые пантомимы. В какой-то момент я уже готов был сдаться, прибегнуть к магии и сотворить из песка уменьшенную копию… ну потому что… потому что чуть больше вопросов к Артёму Чернову, чуть меньше вопросов. Кому уже какая разница, верно?

Но именно в этот самый момент принцесса вскрикнула:

— А-а-а-а! Поняла, — а затем опустилась на колени, положила руки на песок и…

Песок ожил, побежал тонкими струйками, и через пару минут перед взмокшей от усилий принцессой стояла грубая, но почти верная модель будущего строения.

— Да! — подбежавшая Ариэль захлопала в ладоши. — Фсё феррно!

Отлично. Главное, что Аня поняла и хорошенько представила себе здание, а именно это мне и было нужно. Теперь она сможет передать картинку голему. Ну а такие мелочи, как габариты отдельных комнат, мы и потом легко скорректируем.

— Ну что, пошли знакомиться? — улыбнулся я и мы зашагали к камню.

Тем временем Володя с инфернами уже разожгли огонь, собрали из доступных продуктов бутерброды и теперь решали, дождаться ли углей и жарить сосиски на решётках, или же нанизать их на шампуры и хотя бы подкрепиться, пока угли прогорают.

В конце концов сами сосиски определили выбор в пользу шампуров. Сочные. Ароматные. Сделанные заботливыми руками поваров нашего рода из мяса, шпика и настоящих кишок. Когда мы проходили мимо, Володя как раз пристраивал пару шампуров сбоку от полыхающего берёзового угля. Все инферны собрались вокруг него и наблюдали за тем, как первые капли жира начали шипеть на углях, и лишь Нага отбивалась от коллектива. Она стояла чуть позади и вертела в руках лук-порей. Судя по хитрой моське, явно что-то задумала.

Ну да…

Так и есть…

Нага проворачивала лук в руках, будто меч, и шлёпала им себя по свободной ладони. Шлёпала, задумчиво смотрела на лук, затем на задницу Володи, а затем снова на лук. И снова шлёпала.

Интересно, сколько терпения ещё осталось у сына Императора?

— Попробуй заговорить с ним, — сказал я Ане, когда мы подошли вплотную к камню.

— Как?

— Попробуй, говорю. Ты же маг земли.

— Хм-м-м, — Аня покрутилась вокруг голема, а затем положила на него руку и вслух сказала: — Здравствуй, камушек.

И судя по тому, как она зажмурилась в следующее же мгновение, камушек ей ответил. Опять орёт, падлюка такая?

— Ого, — сказала принцесса и поиграла мизинчиком в ухе, как если бы голос голема раздавался «вслух», и от него действительно могло заложить уши.

— Цель просит?

— Просит, — кивнула Аня.

— Ну так дай ему цель. Теперь ты знаешь не только что делать, но и как это делать.

— Угу. Сейчас попробую.

Я отошёл подальше и наблюдал за тем, как Её Высочество Анна Владимировна перетирает делишки с серым камнем непонятной породы. То хмурится, то улыбается, то глаза в изумлении пучит. Кто бы со стороны увидел — подумал бы, что мы приберегли себе для пикника пару разломных муравьёв.

Но…

Прошла пара минут, Аня вслух сказала:

— Спасибо, камушек, — и тоже отошла от голема на несколько метров.

Почти сразу же песок пришёл в движение, а сам голем начал прямо на глазах подрастать и увеличиваться в размерах. Пока по чуть-чуть, но, насколько я помню, ему тоже нужен контакт с песком, чтобы впитать его и переработать. А значит, чем больше будет становиться голем, тем быстрее пойдёт строительство.

Что ж…

Зрелище на сегодня мы уже получили, настала очередь хлеба. Ну а тем более, что ветер донёс до нас чарующие ароматы жаренных на огне сосисок.

— Пойдём? — спросил я у Ани.

— Пойдём, — кивнула та и в этот самый момент…

Взз! Взз! — раздался звонок Патриарха.

— Артём, ты далеко?

Голос у деда был… непонятным. Очень и очень странным, в его исполнении я никогда не слышал ничего подобного. За этими надломленными модуляциями могло скрываться всё, что угодно, в нём как будто бы было по щепотке от различных эмоций. Хреновых эмоций, по правде говоря: злость, боль, гнев, разочарование, жалость…

Короче говоря, у меня не получилось понять настроение Патриарха. Но то, что что-то не так, я выкупил буквально сразу же.

— В десяти минутах езды, — ответил я деду. — Мы же на пикник уехали, ты забыл?

— Ай, точно…

Ну вот. Теперь ещё и какие-то провалы в памяти. Головой деда Миша будет здоровее нас всех вместе взятых, — уж в этом я уверен, — так что такое может быть… следствием шока?

— Артём, срочно приезжай домой, — сказал Патриарх. — У нас экстренное собрание рода.

— Что-то случилось?

— Что-то случилось, — подтвердил дед и повесил трубку.

Собрание Черновых — это собрание Черновых. Ни инфернам, ни тем более Голицынам там делать абсолютно нечего, а потому я оставил ребят на пикнике, а сам лосём помчался домой, и даже забыл попросить оставить мне парочку сосисок.

И вот…

Вроде бы стоит погожий осенний день. Вроде бы и солнышко светит, и птички поют, но я отчётливо почувствовал, как над нашим поместьем сгущаются метафорические тучи. Чёрные, мать их, как смоль. Или антрацит. Или вороново крыло. Или как сама Тьма.

Ну и, собственно говоря, чуйка меня не подвела. Мы с ней в последнее время вообще в какой-то необычайной гармонии живём.

Первые странности начались уже на пороге.

— Василий Фёдорович? — в дверях я чуть не врезался в графа Фирсова.

— Привет, Артём, — тот явно собирался уходить.

— Что случилось?

— Думаю, тебе об этом расскажет Патриарх, — Василий Фёдорович достал из кармана пальто кожаные перчатки и начал их натягивать. — Если сочтёт нужным. А я не могу.

— Василий Фёдорович, объясните, пожалуйста…

— Нет-нет-нет, — запротестовал Фирсов. — По службе я могу заниматься только конфронтацией между аристократическими родами, а внутренние дела — это внутренние дела. Я и так вмешался по своей личной инициативе, не как сотрудник.

— Василий Фёдорович, — поднажал я.

— Иди к деду, Артём, он всё объяснит, — граф похлопал меня по плечу, и шагнул вниз по ступеням к машине. — Увидимся вечером.

Дома царил настоящий переполох. Не паника, конечно, но около того. Атмосфера была максимально напряжённой, воздух как будто заряжен, вот-вот рванёт.

Вокруг суетились слуги, работники и, — внезапно! — гвардейцы рода Черновых. В гостиной я увидел Ратмира, который бойко инструктировал небольшой отряд из пяти человек. Из них я узнал одного мужика с КПП периметра и ещё парочку точно видел во время своего визита в артефакторные цеха. То есть… народ собрали буквально отовсюду!

Что именно говорит Ратмир я не слышал, но по обрывкам фраз понял, что мы прямо сейчас консервировали земли Черновых. Въезд и выезд перекрыть, никого не выпускать, впускать только по спискам, связь вырубить, интернет вырубить.

О-хо-хо, как интересно.

Я взглянул на свой телефон и понял, что сигнал уже заглушен.

Тут же мне на глаза попались и некоторые из моих родственников. Выглядели они так же обескуражено, как и я, и просто бродили по дому. Бродили и перешёптывались.

— Да что ж за ёптвою…

— Артём! — рядом со мной материализовалась баба Шура. — Тебя дед ждёт, иди скорее.

Под руку она держала моего семнадцатилетнего дядьку Ивана. Пацан был ещё мрачней, чет та самая метафорическая антрацитовая туча. Мрачный и… потерянный. Он даже не поздоровался со мной, не уверен, что вообще заметил.

— Ладно, — кивнул я и бегом направился в кабинет деда.

Понять что-то, култыхаясь среди ничего непонимающих людей было категорически невозможно. Что случилось? — как мантру повторял я про себя. — Что случилось? Что случилось?

— Что случилось⁉ — чуть не криком спросил я, ворвавшись в кабинет Патриарха.

Михаил Александрович стоял у открытого настежь окна и курил. Внешне он выглядел не так ошарашенно, как все остальные, но… последний раз я видел деда с сигаретой, когда мне было семь лет.

Что-то хреновое случилось. Что-то очень и очень хреновое.

Обернувшись, Патриарх кивнул мне, а потом стыдливо сбил с сигареты огонёк, вдавил бычок в переполненную пепельницу и велел мне присесть.

— Что случилось⁉ — повторил я.

— Нашли, Артём, — дед сел в своё кресло за стол, сложил пальцы домиком и тяжело вздохнул.

— Кого нашли, деда Миш?

— Того, кто покушался на тебя.

Ох нихрена себе, как оперативно сработали! Я и не думал даже, что СБшники Черновых могут так быстро пробить цифровой след. Я же только недавно думал о том, что за анонимом ещё придётся погоняться. Только… причём здесь Фирсов? И что значит «внутренние дела рода»?

— На корабле по пути в Ацтекскую Империю, — начал перечислять дед. — И в Ацтекской Империи, и сегодня утром в больнице…

Ах э-э-этот покуситель нашёлся! Ну и ладно! Ну и…

— Хорошо же! — я даже хохотнул. — Одной проблемой меньше!

— Ох, не знаю, Артём, — покачал головой Патриарх. — Не знаю. Скорее всего он же — убийца моего сына и твоего отца.

— Да в чём дело-то? — напрягся я. — Кто это?

— А ты ещё не догадался?

Дед слабо улыбнулся и уставился на меня усталым грустным взглядом, а я… я начал думать. Раз дед говорит так, как говорит, значит, у меня на руках есть вся информация, чтобы сделать выводы самостоятельно.

А что мы, собственно говоря, имеем?

Покушение. Фирсов. Внутренние дела рода. Больница… стоп… больница! Кто мог отравить меня сегодня, пока я был в больнице, где каждый второй сотрудник на полставки работает в Тайной Канцелярии, и камеры наверняка на каждом шагу? Неужели…

— Дядя Петя⁉ — вырвалось у меня.

Глава 4

Суд

Судилище было скорым и жёстким.

В нём не было ничего от медийной картинки, которую принято представлять в таком случае — зал заседаний, люди в смешных париках, стук молоточка, «введите в зал свидетеля», «зачитайте показания», «что вы можете сказать в своё оправдание»…

Нет.

Вообще мимо.

Но при всей своей неорганизованности, — хотя это скорее была организованность на скорую руку, — всё происходящее было абсолютно легитимным.

На своей земле и внутри своего рода Михаил Александрович Чернов был вправе делать всё, что угодно. Он был сам себе обвинитель, прокурор, судья и исполнитель.

В качестве места для действа деда Миша выбрал сигарную комнату. Думаю, из-за звукоизоляции. Хотя если бы я был уверен в виновности определённого человека в убийстве своих сыновей и покушении на внука, то я бы на его месте предпочёл кухню, — всё-таки на ней в полу был оборудован кровосток.

В сигарную были допущены не все.

Далеко не все.

Хотелось бы выделить первой группой «всех совершеннолетних мужчин рода», но это было далеко не так. Из озвученной выше группы здесь присутствовали только Патриарх, дед Константин Михайлович и я, то есть основной совет Черновых.

Все остальные мужчины рода, — которыми сейчас отчасти был заполнен весь дом, — тусовались внизу и ждали. Чего? Думаю, они ещё и сами не знали чего. А ещё я думаю, что всех их привезли сюда с одной-единственной целью. Если Петя… да хотя какой он мне теперь Петя? Если этот ублюдок расколется, начнёт давать показания, сдавать подельников и окажется, что ко всем его делишкам причастен ещё кто-то из рода, то… долго искать не придётся.

Да, определённо.

Патриарх перестраховался именно на этот случай.

Думаю, он был всерьёз решить всё одним днём и выжечь заразу из наших рядов разом. Ну а я в свою очередь был настроен ему в этом помочь. Время поджимало, и до моего отплытия оставалось всего-ничего, но, думаю, Фирсов подождёт.

Тем более, он понимает, что к чему.

Думаю, мы обязаны этим собранием именно его визиту. Именно он передал Патриарху какие-то сведения, после чего всё и завертелось.

Итак…

Помимо нас троих на судилище присутствовал сам виновник торжества и старшие женщины рода. Право голоса из всех имела только баба Шура. Ну а ещё бы. Всё-таки она у нас светская львица, которая наводила мосты между семьями, и в судьбе рода играла не последнюю роль.

Так же в сигарной комнате присутствовала тётя София, — вдова дяди Лёши, — и моя мать. Потерпевшая сторона, так сказать.

Кресла в сигарной комнате по такому случаю были составлены полукругом и образовывали что-то вроде… лобного места? Да, наверное, так. Не думаю, что дяде Пете будет выделено хоть какое-то сиденье, и стоять по центру комнаты ему будет ой как неуютно.

Ну и хорошо.

— Папа, ну зачем вы опять начали курить? — нахмурилась баба Шура, с укором глядя на Патриарха.

Дед в ответ лишь буркнул что-то невразумительное, и именно в этот момент в комнату под белы рученьки завели его. Два мужика с автоматами, — одного из которых прямо при мне инструктировал Ратмир, — затолкали Кривцова в комнату и, ровно как я и ожидал, поставили в центр импровизированного круга.

— Это не я! — с порога заорал Петя. — Это какое-то недоразумение! Михаил Александрович⁉ Что происходит⁉

А Михаил Александрович в ответ придавил Кривцова своей силой, да так, что тот зажал руками уши и припал на одно колено.

— Без истерик, — жёстко и рублено сказал Патриарх.

— Аый, — провыл дядя Петя и вновь встал в полный рост. — Я требую права оправдаться.

— Оправдывайся, — кивнул Михаил Александрович.

— Я не знаю, в чём вы меня обвиняете, — начал Кривцов; притом начал так страстно и вдохновенно, что мне аж захотелось ему поверить. — Но подозреваю, что во всех тех покушениях, которые случились с вашей семьёй за последние годы.

— Правильно подозреваешь, — и вновь кивок Патриарха.

— Так вот это! — Петя ударил себя кулаком в грудь. — Не! Я!

— Ну а кто же тогда?

— А сами не понимаете до сих пор⁉ Никаких совпадений в датах не улавливаете⁉

Деда Миша хмыкнул и прикурил очередную сигарету. Затем он сделал жест, мол, продолжай-продолжай, и с интересом уставился на Кривцова. Причём интерес его был… м-м-м… не показной, нет. И слово не то, и посыл у него не тот. Этот интерес был скорее похож на интерес сытой кошки, которая смотрит, как мышь извивается под пружиной мышеловки.

Наглая такая, вороватая мышь.

— Подумайте сами, Михаил Александрович! Кого вы приблизили к себе достаточно, чтобы он мог провернуть подобное злодейство⁉

— Тебя, — ни раздумывая ни секунды ответил Патриарх; прямо и просто.

— А ещё⁉

— Петя, — тут он скривился. — Не ходи вокруг да около. Если ты ещё не понял, ситуация не та.

— Ратмир! — закричал Кривцов.

— Вот как? — а вот это деда удивило и, кажется, даже немного позабавило. — Действительно?

— Да! Вспомните, где был Ратмир, когда случилась авиакатастрофа⁉

— Не помню, — честно ответил Патриарх.

— Провожал Алексея Михайловича и Кирилла Константиновича до аэропорта! А когда начались покушения на Артёма⁉ Думаете, он просто так взял себе отпуск⁉

— Я сам дал ему отпуск, — спокойно ответил деда Миша и глубоко-глубоко затянулся.

— И этот гад воспользовался вашей щедростью! — тут Кривцов вошёл в раж и начал загибать пальцы. — Покушение на лайнере! Где был Ратмир⁉ Неизвестно! Покушение в Ацтекской Империи! Где был Ратмир⁉ Неизвестно! Покушение…

— Я понял-понял, — кивнул Патриарх. — К сути.

— К сути? — дядя Петя состроил такую злобную рожу, что мне аж не по себе стало. — Вы что, правда не понимаете? Когда покушения на Артёма происходили где-то далеко, то и Ратмир был где-то далеко. Когда Артём вернулся, то какое-то время всё было спокойно. Но стоило лишь вернуться его драгоценному наставнику, как вот, пожалуйста! Два покушения за два дня⁉

— Два? — улыбнулся Патриарх.

— А-а-а, — протянул Петя. — Э-э-э…

— Если ты посчитал попытку отравления моего внука в Императорской больнице, то поздравляю тебя, Петя, ты балбес. Ты не мог о ней знать.

Какой же звериный страх появился в глазах Кривцова в этот момент. Он аж скукожился весь, аж постарел.

Жалко ли мне было в этот момент нашего семейного трудоголика дядю Петю? Пф-ф… С хера ли?

— К тому же, буквально пару часов назад ко мне зашёл сотрудник Тайной Канцелярии, небезызвестный тебе граф Фирсов, и привёз одно очень интересное кино.

Патриарх взял с небольшого журнального столика пульт и нажал на кнопку.

— Без звука, правда, — добавил деда Миша. — Зато цветное.

Ох уж этот его мрачный юморок. Вот в кого я пошёл, по ходу дела.

Свет в сигарной комнате погас и за нашими спинами из потолка выехало белое полотно. Над головой Кривцова зажёгся проектор и на экране мы увидели исчерпывающую картинку. На ней дядя Петя ждёт, когда медсестра принесёт ему кофе, и в этот момент вгоняет шприц с неизвестным содержимым в систему. В тот самый пакет с физраствором и витаминками, который был уготован бедному беззащитному мне.

— Петь, — в полной тишине сказал Патриарх, — мы с тобой уже разговаривали на эту тему, и не раз. Организатор ты отличный, но вот исполнитель из тебя никакой. За что не возьмёшься, всё обязательно через жопу.

Так…

Какие выводы могу сделать из ситуации лично я? Организатор и исполнитель… Исполнитель и организатор.

Да!

Дед прав. От первого слова и до последнего. Кривцов очень умный мужик, раз сумел дотянуться до меня и на лайнере, и в Арапахо, но вот именно сейчас он начал спешить и оступился. А почему начал спешить? Да потому что у него сегодня, по сути, последний шанс выпал от меня избавиться!

Мало того, что он последний, он ещё и случайный, — ну кто ж знал, что нас с императорскими детками ждёт муравьиный трип? Времени на подготовку у дяди Пети не было от слова «совсем».

А убить было надо.

Ведь после того, как я перевезу через Атлантику и расселю в Коломне четыре сотни разломных воинов, подобраться к роду Черновых будет попросту невозможно. Ни хитростью, ни нахрапом, никак! Даже изнутри!

Так что мой вывод таков: Кривцова сгубила суета и паника.

— Сука ты такая, — абсолютно спокойно сказал Патриарх, через нос выдохнул плотную струю дыма и затушил сигарету в пепельнице. — Ну и чем ты, скажи на милость, был недоволен?

Кривцов молчал.

— Работал ведь на нас, как проклятый. Я же сам видел, Петь. Столько, сколько ты, на моей памяти никто для фамильного бизнеса не сделал. И дочь ведь почти пристроил. А твои внуки, Петь, — Патриарх откинулся в кресле. — Твои внуки носили бы фамилию Черновых и состояли бы в баронском роде…

И тут Кривцова прорвало.

— В баронском! — выплюнул он, будто бы это было какое-то ругательство. — До сих пор в баронском! Учитывая весь тот потенциал, который заложен в этот род! При всём трудолюбии! При всей гениальности! — слово «гениальность» дядя Петя подчеркнул особенно. — При всём отношении к жизни, нежелании сидеть на жопе ровно в то время как другие аристократические рода не делают ровным счётом НИ-ЧЕ-ГО…

Тут Кривцов аж начал задыхаться от злости.

— При всём при этом, — продолжил он спустя короткую передышку, — твой род до сих пор баронский! Если бы ты послушал меня! Если бы сделал, как я говорю, то всё давным-давно было бы иначе! Если бы мы, как я и настаивал, вывели на рынок порта-а-а-А-АЙ! — волна силы накрыла Кривцова так, что он заорал раненым зверем, упал на пол и свернулся в позу эмбриона.

Так-так-так…

Кажется, дядя Петя ляпнул лишнего. А я это лишнее услышал. Порталы? Что за, мать его, порталы?

Если это именно то, о чём я думаю, — то бишь порталы в общепринятом значении этого слова, — тогда… тогда… Нет! Стоять! Одного случайного слова недостаточно, чтобы фантазировать и строить планы.

Кажется, по возвращении из Ацтекской Империи, нас с дедом ждёт интересный разговор.

— Ненавижу, с-с-с-с-сука, — стонал Кривцов, дёргаясь на полу. — Ненавижу, с-с-сука, магов!

Следующие пять минут ушли на то, чтобы привести дядю Петю в вертикальное положение. Бедняга вспотел так, будто бы его только что вытащили из бани. Да и в целом производил жалкое впечатление.

— Петь, на кого работаешь? — таким же ровным, безжизненным голосом, как у Патриарха, спросил деда Костя, глядя Кривцову прямо в глаза.

— Ни на кого я не работаю! — тот замотал головой. — Нравится вам или нет, но я всё сам организовал.

— Один? — недоверчиво переспросил Патриарх. — Ты хочешь сказать, что вот это всё провернул в одиночку? Без помощников в роду или на стороне?

— Ты же сам сказал, что я талантливый организатор… — вздохнул Кривцов.

— Ну хорошо, допустим, ты хотел возвышения рода, а мы мешались, — деда Миша затянулся очередной сигаретой, — убрал бы ты нас, а дальше? Как ты себе это представлял? Через трупы? Через предательство? Так ты мечтал привести род к величию?

Дядя Петя сник, плечи его поникли. В его голосе послышалась горечь.

— Танечка выходит за Ивана, а значит мои внуки будут Черновыми. Младшая ветвь, но я бы сделал старшей. Ваня стал бы главой рода… И я бы помог… направил бы в нужное русло… Если бы не эти ваши принципы, ваша «честь»!

Кривцов почти выплюнул последнее слово. Повисла тяжёлая пауза.

— Как-то так я и думал, — кивнул своим мыслям Патриарх.

— Дядь Петь, — не выдержал я, — а как же семья? Мы же родные все. Неужели ради призрачного «величия» ты готов убивать своих?

— Своих? — усмехнулся Кривцов. — Вы никогда не были мне семьёй. Ресурс, не более. Ценный, да. В который я вкладывался, не щадя себя. Но лишь ступенька для взлёта моих детей. Ничего личного.

Я слушал его и не мог поверить. Его слова наполняли сердце такой горечью, что я сходу даже не сказал бы, когда испытывал нечто подобное. Вот так, настолько цинично, меня ещё не предавали.

— Ты же меня на рыбалку возил мелкого! — вспомнил я.

— А куда было деваться? — пожал он плечами. — Надо же было отношения с родом выстраивать. С тобой, с Олей…

Его снова отшвырнуло к стене ударом силы, на этот раз нервы сдали у деды Кости, после упоминания об его дочери.

— Сука ты, Петя, — ещё раз тихо, но с чувством сказал Патриарх. — Использовал нас, значит? Доверие моё? Мразь неблагодарная.

— Зато честный, — огрызнулся Кривцов, с трудом вставая на ноги. — Вы же правду хотели? Вот она, голая правда. Я вам не родня и никогда ей не был. Но род ваш мог бы использовать с умом. Эх, мечты-мечты…

Он замолчал и обвёл нас тяжёлым взглядом. На лицах присутствующих читались гнев, брезгливость, недоумение. Но Кривцову, кажется, уже было всё равно. Он выпрямился и будто закаменел лицом, ожидая приговора.

— Последнее слово, перед тем как я оглашу свой вердикт? — спросил Патриарх.

Кривцов смолчал. Но стоит отдать ему должное, смолчал в какой-то степени учтиво. Не было ни этих каноничных плевков, ни фырканий, ни жестов.

— Ну смотри, Петь, — дед подался чуть вперёд. — Доказательств того, что ты приложил руку к авиакатастрофе и к другим покушениям у нас нет. Мы все всё понимаем, но тем не менее.

Кривцов шумно втянул носом.

— Я сейчас вижу два варианта, — продолжил Патриарх. — Мы можем сдать тебя властям, как неудачного отравителя. Покушение, кажется? — он повернулся к Константину Михайловичу; он у нас в роду отвечал за юридические аспекты.

— Покушение на жизнь с отягчающими обстоятельствами, — кивнул деда Костя. — Артём жив, так что лет десять, не больше.

— Во-о-о-от, — протянул Патриарх. — Но в таком случае нам придётся выгнать тебя из рода, как преступника. И твоя Таня в таком случае тоже лишится аристократического положения. Да только я не такая мразь, как ты, и не собираюсь бить по детям…

Тут эмоции прорвались, голос деда дрогнул, и он вновь потянулся за пачкой сигарет.

— Таня ни в чём не виновата, — сказал он, защёлкнув зажигалку. — Таня хорошая девочка и её может ждать большое будущее вне зависимости от того, что натворил её отец. Это я могу тебе гарантировать.

— Спасибо, — по лицу Кривцова покатились слёзы.

— Другой вариант, — продолжил Патриарх. — Ты покушался на Артёма, и поэтому Артём в полном своём праве вызвать тебя на дуэль. Думаю, что ты понимаешь, чем это для тебя закончится, но всё же…

— Понимаю, — кивнул дядя Петя и посмотрел мне прямо в глаза.

— Но, — внезапно продолжил дед. — За всё то хорошее, что ты сделал для рода, я даю тебе право самому решить свою судьбу. Только давай без последних шансов, Петь, ладно? Без ссылок в Сибирь и трёх желаний. Я тебе, блять, не сказочный джинн.

— Да, Михаил Александрович, — кое-как выдавил из себя Кривцов.

— Предложил сам, Петь. Что с тобой делать?

— Дайте уйти, не теряя лица, — сказал дядя Петя.

— Как скажешь, — Патриарх хлопнул в ладоши, мужики с автоматами вернулись и увели Кривцова навсегда…

* * *

Пётр Кривцов стоял у окна в своём рабочем кабинете. Ожидаемо, что на его столе лежал револьвер. Ожидаемо, что в револьвере был один патрон. Ожидаемо, что он медлил, ведь перед смертью не надышишься.

Неожиданно было лишь то, что одна из его жён, — Ольга, — не зашла к нему попрощаться. Не захотела.

А хотя… Впрочем… Её можно понять.

Всё-таки Кирилл был её братом, а тут вдруг вылезли такие подробности. Понимаю, — подумал про себя Пётр, — понимаю.

— Ну вот и всё, — он горько улыбнулся и взялся за револьвер.

Решение уйти из жизни было единственно верным.

Род Черновых для Кривцова был самым ценным ресурсом, и чтобы не потерять этот ресурс, ему было просто необходимо совершить самоубийство. Не теряя лица, как он сам и сказал немногим тому назад.

Так он оставит Танечку в баронском роду. Патриарх обещал, что не тронет её, а значит скоро-скоро будет свадьба и его дочь официально станет Черновой, как он того и хотел. А значит хотя бы задача минимум всё-таки будет выполнена.

Да…

Всю свою жизнь он всё делал для детей. И именно для того, чтобы обеспечить своих потомков, Кривцов решился пойти на все эти убийства и покушения. Для этого и только для этого. Ничего личного, — как говорят, — просто бизнес.

Правда.

Абсолютная и чистейшая правда.

Пётр не питал неприязни ни к кому из своих родственников со стороны жены. Даже к этому выскочке Артёму. И уж тем более к Михаилу Александровичу, которого он вообще мог назвать вторым отцом.

Жаль, конечно, что он связался не с теми людьми. Теперь-то он понимал, что можно было сделать всё немного иначе, но… что сделано, то сделано. Размышлять о вероятных исходах уже случившегося события было совсем не в расчётливом характере Кривцова.

Но!

Игра продолжается.

Даже после его смерти, грёбаная игра всё равно продолжается. Кривцов сумел не выдать своих подельников и более того, объяснил своей второй жене Евдокии, с кем ей нужно будет связаться и как.

Принадлежность к аристократии он за своей дочерью закрепил, но этого мало. Ведь на самом-то деле в правильных руках род Черновых может претендовать на…

— А-а-а-ай! — крикнул Кривцов и ударил кулаком по столу.

Сколько можно гонять по кругу одни и те же мысли?

— Хватит!

Спустя секунду в доме Черновых раздался выстрел…

Глава 5

Круиз

Что ж… дело сделано.

Через минуту после прозвучавшего выстрела в сигарную комнату зашёл Ратмир и молча кивнул головой.

Выкурив одну за другой ещё пару сигарет, деда Миша тяжело поднялся и также молча вышел вон. За ним следом, сохраняя мрачное молчание, потянулись остальные. Мама с тётей Олей вышли вместе со всеми и пошли наверх, а я вышел на крыльцо, проветриться. В голове роились мрачные мысли, а на душе было горько и противно. Предательство дяди Пети, его циничные признания — всё это никак не желало укладываться в сознании.

Оставшиеся на пикнике друзья напомнили о себе неожиданным звонком — наши отключили глушилку. Звонила Аня.

— Артём, ты где? — услышал я её взволнованный голос на фоне тарахтения, кажется, движка «Лесника».

— Дома, — ответил я. — Прости, но я наверное не вернусь на пикник.

— Да какой пикник, ты время видел? Мы уже к усадьбе подъезжаем!

И правда, вездеход как раз въехал на территорию. Володя, выбравшись с водительского места, просто бросил ключи первому попавшемуся гвардейцу, и пошёл в мою сторону. Остальные потянулись следом.

— Артём, что случилось? — Аня обогнала брата и первой подошла ко мне.

Я махнул рукой в сторону дверей.

— Давайте поднимемся ко мне.

Они переглянулись, но последовали за мной.

В нашей малой гостиной царил привычный уют, но сегодня он казался неуместным. Я тяжело опустился в кресло и обвёл друзей усталым взглядом.

— Ну же, Артём, не томи! — не выдержал Володя. — Что за срочное собрание, почему все такие мрачные?

Ариэль присела на подлокотник моего кресла и успокаивающе коснулась плеча.

— Расскаши, — мягко произнесла она. — Мы видеть, тебе плохо.

И я рассказал. О предательстве дяди Пети, о его признании в организации покушений, о приговоре Патриарха. С каждым моим словом лица друзей вытягивались всё сильнее. К концу рассказа повисла гнетущая тишина.

— Вот же гад! — выдохнула Аня, сжимая кулаки. — Как он мог? Родную семью…

— Сволочь, — процедила Нага. — Вы ещё мягко с ним. У нас за такое сжигают заживо. Медленно.

Я потёр ладонями лицо, чувствуя, как накатывает усталость.

— Простите, что вывалил на вас всё это.

— Ты пррафильно сделаль, што рассказать, — Ариэль погладила меня по голове, — Такое нелься быть один.

Я благодарно кивнул ей и поднялся с кресла.

— Мне нужно навестить маму. Она… в шоке от случившегося. Надо её проведать. Да и собираться пора! Из-за… — я вдруг понял, что не могу сказать «дядя Петя», как раньше, — всего этого лайнер задерживать никто не будет.

— Конечно, — Аня с пониманием посмотрела на меня. — Иди. А мы пока побудем здесь, если ты не против. Поможем Ариэль собраться.

— Спасибо, — я слабо улыбнулся. — Я в любом случае недолго.

И с тяжёлым сердцем направился в комнату матери, гадая, как смогу утешить её после такого потрясения.

Я постучал и, не дождавшись ответа, вошёл в комнату мамы. В нос сразу ударил запах коньяка и женских слёз. Мама и тётя Оля сидели на диване, обнявшись и всхлипывая. Перед ними на столике стояли ополовиненная бутылка коньяка и два бокала.

Увидев меня, мама попыталась встать, но покачнулась. Я бросился к ней и усадил обратно.

— Артёмушка, сынок, — пробормотала она, гладя меня по щеке. — Ты уже совсем взрослый стал. Мужчина.

Голос её дрожал, и было видно, что она едва сдерживает слёзы. Мне оставалось только улыбнуться. А что ещё тут скажешь? Как утешить женщину, потерявшую брата? А потерявшую мужа, которого любила, и который всех предал? Слова казались неуместными.

Тётя Оля тихонько всхлипнула и потянулась к бокалу.

— Это ведь не поможет, — заметил я.

Она посмотрела на меня мутным взглядом и кивнула.

— Ты прав, Тёма. Ни черта это не поможет. Но хоть не так больно, — и одним глотком закинула в себя коньяк, даже не поморщившись.

Я вздохнул и присел рядом с ними. Помолчали. Ну не буду же я мешать им напиваться. Да и, честно говоря, если бы не отъезд — может и присоединился бы. Тётя Оля права — помочь не поможет, но хоть не так паршиво.

Потом мама вдруг встрепенулась и посмотрела на меня почти трезвыми глазами.

— Сынок, ты ведь улетаешь сегодня?

— Да, мам. Через пару часов уже. Вернусь примерно через месяц, может, чуть раньше. К вам будет принцесса Анна заходить, у неё будут все новости, даже те, которые я по телефону не смогу рассказать.

Она схватила меня за руку и сжала с неожиданной силой.

— Ты береги себя там, слышишь?

— Обещаю, — улыбнулся я. — И вы носите те браслеты, что я подарил.

С браслетами я пошёл по пути наименьшего сопротивления, просто разместив на наше производство «внутренний» заказ на заготовки. На каждом браслете теперь красовался наш фамильный герб. И в каждом — свой теневой ёжик, которого я подселял в момент вручения.

Она кивнула и прижала меня к себе, а я обнял её в ответ. От неё пахло коньяком и горьким шоколадом.

Расцепив объятия, мама кивнула на дверь.

— Тебе пора собираться. Иди, сынок, не мешай нам тут… предаваться унынию, — она вздохнула. — Но я ещё приду тебя проводить!

Тётя Оля только молча махнула рукой.

Я вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь, и пошёл собираться.

В коридоре меня нагнал Володя.

— Как она? — спросил он, кивнув в сторону маминой комнаты.

— Там ещё и тётя Оля. Держатся, — вздохнул я. — Не лучшим образом, но что поделать.

Володя сочувственно похлопал меня по плечу и прошёл со мной в комнату. Пока я доставал чемодан и складывал вещи, он молча стоял у окна, глядя на улицу.

— Жаль, нельзя отложить отъезд, — вздохнул он наконец.

— Нельзя, — покачал я головой, не прерывая сборов. — Мы и так едва успеваем на лайнер.

— Да, конечно…

Он ещё что-то хотел сказать, но в этот момент в комнату влетела Нага, как всегда, без стука, а за ней зашли Ариэль и Аня.

— Ариэль готова! — громогласно сообщила Нага. — А ты чего, как вор на ярмарку собираешься?

Я невольно хохотнул. Вот как она это делает? Ведь ещё даже не видела, что такое ярмарка, а речевой оборот усвоила, и главное, к месту применила!

— Нага! — одёрнула подругу Ариэль.

— Артём, за голема можешь не беспокоиться, — Аня присела на край кровати. — Я за ним присмотрю, буду направлять процесс.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Так и думал, что тебе самой будет интересно.

— А я помогу, — встряла Нага. — Всё же я в такой казарме жила.

— Будет здорово, — серьёзно кивнул я.

— А я присмотрю, чтобы эти две красотки не переругались, — хохотнул Володя, приобнимая Нагу за талию.

В этот момент в дверь поскреблись. Я открыл — на пороге стояли Чип и Диля, неся в лапках какие-то свёртки.

«Мы ведь тоже с тобой, да, хайзяя?» — спросил Чип, с надеждой глядя на меня.

— А куда я денусь? — усмехнулся я, потрепав белкуса по голове. — Конечно, вы с нами. Что это у вас такое?

«Это гамаки! — гордо сообщила Диля. — Мы поплывём по большой воде, там будет качать, и в гамаке будет, как в лесу на дереве!»

«Ты сама сделала?» — удивился я.

«Артём, это же совсем несложно!» — белка хихикнула, но, кажется, моё удивление ей польстило.

— Представляете, — я забрал у белкусов свёртки и положил в свой чемодан, — Диля себе и брату сплела по гамаку. Чтобы в море чувствовать себя как на дереве.

— Ого! — Аня показала Дильке большой палец, окончательно её засмущав. — Ну что, ты готов?

— Зарядку для телефона взял… Заготовки на браслеты взял… Меч со мной.

— Ооо! — сорвалась с места Ариэль. — Посох!

Я не стал говорить вслух, но я также взял изрядный запас ядер. Мало ли.

Внизу уже собралась почти вся семья. Даже тётя Оля нашла в себе силы спуститься. Не хватало только Танечки и её мамы — но их можно понять. Но, с другой стороны, не я их обрёк на сомнительное положение внутри нашего рода, а Танькин папаша. Ладно, замуж за Ваньку выйдет — и всё наладится. Выгонять их на улицу дед точно не будет, чай не чужие.

Первой ко мне подошла Аня. Крепко обняв, она прошептала мне на ухо:

— Удачи вам. И возвращайтесь скорее!

Мама, явно приведя себя в порядок, тоже обняла меня на прощание.

— Будь осторожен, сынок, — прошептала она.

Остальные родные тоже подходили, желая доброго пути и скорейшего возвращения.

Последним пожал руку деда Миша.

— Помни, Артём, что ты будешь представлять там не только род Черновых, но и Империю. Мы все тобой гордимся, внук!

Я молча кивнул. Дед и без слов меня понял.

Ратмир и Ариэль уже ждали у машины. И через минуту водитель деда уже вёз нас в аэропорт.

Пока мы доехали, окончательно стемнело. Граф Фирсов уже ждал нас у трапа дирижабля. Как только мы поднялись на борт и расселись по местам, летательный аппарат мягко оторвался от земли и взял курс на Санкт-Петербург.

Я смотрел в иллюминатор, любуясь проплывающим внизу завораживающим видом сверкающей в темноте огнями столицы. Мысли невольно возвращались к предстоящей миссии — нужно будет не только переправить инфернов в Россию, но и заскочить в Арапахо, своих повидать, да и мифрил по возможности забрать.

Ариэль задремала в соседнем кресле, убаюканная мерным гудением двигателей. Ратмир и Фирсов негромко переговаривались о чём-то своём, время от времени бросая на меня задумчивые взгляды.

Вскоре я и сам заснул.

Ночной полёт прошёл спокойно, и спустя несколько часов дирижабль пошёл на снижение, заходя на посадку в порту Северной столицы. У трапа нас уже ждал автомобиль, который должен был доставить прямиком к лайнеру.

В морской порт приехали как раз на рассвете. Новенькое, недавно со стапелей, судно в лучах восходящего солнца смотрелось как с картинки. На палубе уже вовсю кипела жизнь — экипаж готовился к отплытию.

У трапа нас встречал лично капитан лайнера — статный мужчина с аккуратными седыми усами и цепким взглядом.

— Добро пожаловать на борт, господа… и дама! — приветствовал он нас. — Для нас большая честь принимать столь важных гостей!

Как оказалось, кроме нашей компании и парочки дипломатов с семьями, других пассажиров на лайнере не было. Но, как объяснил подошедший стюард, все службы и развлечения на корабле работают в штатном режиме.

— Понимаете, сейчас роль пассажиров выполняет сам экипаж — те, кто свободен от вахты, — пояснил он. — Экипаж новый, друг с другом ещё знакомы мало. Таким образом мы срабатываемся, тренируемся обслуживать гостей. Да и обратную связь от своих получить куда проще — коллеги не стесняются указать на ошибки.

Рационально, однако! Экипаж не расслабляется — экипаж работает. Даже когда пассажиров почти нет.

Нас поселили на верхней палубе, неподалёку друг от друга, ближе к носу судна. Нам с Ариэль вообще достался свит, и, насколько я понял стюарда, это самый роскошный люкс не только на этом лайнере, но и во всём флоте. Понятно, что приврал, но посыл понятен.

Надо полагать, что достался он в первую очередь всё же Ариэль… даже интересно, о чём думали те, кто распределял нас по номерам? О том, что у иномирянки могут быть сложности с русским? Или что ей в компании со мной будет привычнее?

Впрочем, что бы кто ни думал, а на фоне этой роскоши мы со своими скромными чемоданами с лишь самым необходимым смотрелись чужеродно. В такие каюты надо вселяться со стопками чемоданов, уложенных на две тележки, и чтобы слуги вокруг так и бегали. Покрутился я в аристократической среде и в прошлой жизни, и в этой. Доводилось видать таких напыщенных снобов, что у них даже у любимой собачки имелся личный слуга. Правда, при встрече с реальной опасностью они почему-то забывали и про собачек, и даже про жён с детьми…

— Ого! — Ариэль обвела не столько восхищённым, сколько удивлённым взглядом открывшуюся перед нами комнату. — Какие удобные диванчики! Жаль только, что окна нет.

Хорошо, что она перешла на инфернский, и провожающий нас стюард ничего не понял, потому что он спокойно прошёл свободный холл насквозь и открыл следующие двери.

— Оу! — инферняшка выглянула туда, оглянулась обратно и всё поняла. — А я думала…

— Привыкай, — улыбнулся я и прошёл в гостиную.

Вот по внутреннему убранству мне каюта понравилась. Добротный паркет, панорамные окна, выходящие на террасу в носовой части палубной надстройки. Диваны, стулья, кресла, есть бар, есть куда поставить выпивку перед большим диваном, есть большущая плазменная панель, большой шкаф с книгами и даже фонотека с виниловыми пластинками. А что ещё надо? Зачем-то в угол гостиной поставили настоящий рояль. Вот кто тут на нём, интересно, играть будет? Хотя места здесь столько, что можно хоть в каждый угол по роялю воткнуть, и ещё для танцпола свободного пространства хватит.

А ведь ещё есть спальные!

— Такая огромная кровать! — донёсся восторженный голос Ариэль из левой. — А какая удобная!

Мне досталась правая спальная, аккурат напротив принцессиной. Из спальни имелся свой выход на террасу, а панорамное остекление позволяло как любоваться видами по ходу движения лайнера и по борту. Или же плотно всё это завесить тяжёлыми портьерами. В остальном одна спальная уже тянула на отдельный номер. Всё как полагается, огромная, как и сказала принцесса, кровать, стол для работы, если вдруг понадобится, своя ванная комната и гардеробная, куда я, не разбирая, закинул чемодан. Меч я поставил в специально предназначенную для этого стойку. Надеюсь, он мне во время пребывания на судне не понадобится.

УУУУУУУУУУУУУУУУУУУВВВВВАААААААААА, — раздался громогласный гудок и лайнер отчалил.

Причём о том, что он отчалил, можно было понять лишь по панораме города, которая внезапно начала двигаться за окном. Ни шума моторов, ни тряски, ни даже лёгкого покачивания. Даже хрустальная люстра в гостиной, и та не выдала никакой реакции.

А хотя…

Быть может, она не на шнуре висит, а на какой-нибудь жёсткой сцепке? Может это такой специальный дизайнерский ход?

Н-да…

Жёсткая сцепка…

Чем только не начинаешь занимать мысли, лишь бы не думать о плохом. Ладно, чёрт с ним, всё наладится. К тому моменту, когда я вернусь из Ацтекской империи, жизнь в доме Черновых уже войдёт в какую-никакую колею. Которую мы, конечно, опять нарушим своим приездом.

Ну да ладно.

Я поставил чемодан и прогулялся по каюте, осмотрел внимательнее место, в котором мне доведётся провести ближайшие дни, а то и недели. Богато. Мордато. И стулья явно в стиле какого-нибудь Людовика, — иногда мне кажется, что они одними только стульями потомкам и запомнились.

Пока я осматривал спальную и гостиную, белкусы нашли ещё одну потайную комнату. Из холла одна дверь вела в мини-СПА, с парной, керамическими шезлонгами с подогревом и конечно такой огромной ванной, что впору было считать это бассейном. И вот в него-то белкусы и залезли. Чип натыкал все кнопки подряд — включил пузырьки, подсветку и музыку. Из угла белок, ясен хрен, сносило струёй и закрепиться именно там они не могли, а потому просто растянулись звездой по центру. Там, где сходились все течения.

Выглядели они при этом не совсем аппетитно; от некогда пушистых хвостов остались какие-то мокрые тонкие отростки.

«Ка-а-аеф, хайзяя, — протянул Чип, а затем доплыл до края и ухватился за ступеньку лестницы, так что массажная струя била ему прямо в пузо. — Ка-а-а-а-аеф».

Надеюсь только, что система очистки не забьётся от шерсти.

Дзынь-дзынь, — пока мы ещё толком не отплыли от питерских вышек, Император решил позвонить мне по видеосвязи. Любит он это дело почему-то.

— Доброе утро, Ваше Величество.

— Привет, Чернов, — не смотря на события вчерашнего дня, император пребывал в прекрасном расположении духа. — Ну как тебе каюта?

Тут его глаза забегали, — он явно начал рассматривать обстановку за моей спиной, — и почти заметил белкусов.

— Это что⁉ — заорал Дмитрий Михайлович. — У тебя в джакузи мёртвые крысы⁉

— Насчёт крыс не уверен, — я чуть не заржал. — но эти точно живые!

Я поднёс телефон поближе к джакузи, и Чип помахал Императору лапкой.

— А, — сказал Его Величество. — О.

Затем он лишний раз прогнал мне о важности и ответственности нашей миссии и пожелал удачного плавания.

— Не посрами отчизну, — сурово сказал Император. — Сейчас все взгляды на тебя.

— Я понимаю, Ваше Величество. Сделаю всё, что в моих силах.

— Верю. Ну всё тогда, давай. До связи. Если что, все бумаги у Фирсова. Ему же будут поступать все новости. По большинству вопросов он в вашей команде за главного. Ваша с Ариэль задача — взаимодействие с пленницами. С твоей рогатой принцессой я ещё поговорю.

И этот туда же! Когда она моей-то вдруг стала?

Хм, а может, нас поселили в один номер, потому что именно так все и думают?

После звонка императора я вышел на террасу, уселся в шезлонг и где-то с полчаса просто любовался, как огромный корабль, постепенно набирая ход, встаёт на курс. Проследил за тем, как огоньки города растворяются где-то вдалеке, тая в лучах восходящего солнца.

А затем осмотрел книжный шкаф на предмет чего-нибудь интересного.

Так…

Ну, в целом, в каюте была собрана хорошая коллекция как художки, так и всяческой исторической литературы. И чисто технически я мог бы скоротать долгие дни посередь Атлантики за чтением и медитациями. Мог бы спокойно и без спешки отрефлексировать всё, что случилось со мной за последнее время.

Вот только…

Да пошло оно в жопу!

Впереди десять с лихой дней на лайнере, который упакован по последнему слову техники и буквально создан для кутежа и гедонизма! При этом из пассажиров кроме меня на нём почти никого! Никакой давки, никаких очередей, никакого ожидания!

И всё, что нужно, чтобы уйти в отрыв — это хорошая компания! И как удачно, что она у меня есть!

— Ариэ-э-э-э-э-эль! — недолго думая, постучал я в дверь соседке. — Ариэ-э-э-эль! Открывай! Медведь пришёл!

И полетели дни.

Мы с рогатой облазали весь лайнер вдоль и поперёк и нашли буквально все ништяки, которые предлагались пассажирам в пути. Особенно ей полюбилась спа-зона. Отмокать в джакузи можно было и в номере, но Ариэль предпочитала более активный вид отдыха на воде.

Я толком не успевал следить за тем, как она шастает туда-сюда: из парилки в бассейн, из бассейна в хамам, оттуда в купель и обратно…

— Хорошо! — периодически вскрикивала она, подбегала к бару, жадными глотками прикладывалась к потной кружке кваса и убегала обратно. — Ух-х, хорошо!

Но не спа-зоной единой, как говорится.

На лайнере был оборудован маленький кинозал на пятьдесят мест. Притом антураж выдержали как надо: тяжёлые шторы при входе, стены покрыты чёрными акустическими панелями, сидячие места, обитые красным бархатом, подлокотники с подстаканниками и настоящий проектор вместо бездушной плазмы. Так ещё и при входе в кинотеатр имелся небольшой бар, в котором водился далеко не только попкорн.

А учитывая, что из зрителей были только мы с принцессой, то и фильмы мы выбирали самостоятельно.

Я воспользовался случаем и пересмотрел все свои любимые комедии, ну а Ариэль заодно подтянула русский — где она не понимала, я синхронно переводил на инфернский.

Что ещё?

На одной из нижних палуб, будто бы очередное заявление о самоуверенности лайнера, находилась бильярдная.

Я сначала глазам своим не поверил. Ну какой бильярд, ведь эта игра требует надёжного основания, массивного идеально ровного стола и не приемлет даже вибраций. А тут судно, и каким бы массивным оно ни было, но качка всё равно ощущалась, особенно на верхних палубах. И это при относительно спокойном море. А если будет сильное волнение? Или в бильярд можно играть только в портах?

Но нет. Шары не катались сами по себе, всё было отлично. Оказалось, что это специальный стол, который может качаться, компенсируя крен судна. А вот относительно горизонта он остаётся стабильным. Да, получалось, что пол качался относительно стола, но это уже проблемы игроков, а не шаров. Те катались как полагается, сталкивались и разбегались.

И таких столов было четыре.

Я всухую уделал Ариэль в русский бильярд, и она возмущалась тому, что это нечестно, шары слишком большие и еле-еле пролезают в лунку, а я, дескать, использую какое-то колдунство. А я в свою очередь возмущался, когда Ариэль выигрывала в американку, ведь выигрывала она на чистом везении! Шарашила наугад, чем сильней — тем лучше, авось что и залетит. И залетало ведь!

Внезапно на лайнере нашлась комната для фехтования со всем необходимым оборудованием. В ней мы побывали всего единожды. Я как джентльмен поддавался, Ариэль не будь тупицей понимала это, и вместо спарринга у нас получался какой-то обмен любезностями.

Забили.

С Ратмиром и Фирсовым мы встречались только во время приёма пищи и ежедневных рабочих совещаний. Граф не горел желанием проводить с нами время, ну а мой наставник во время первого же посещения спа откланялся и ушёл. Сказал, мол, не хочет быть третьим лишним.

Я было дело кинулся объяснять, что всё не так, как кажется, но Ратмир лишь ухмыльнулся в усы, похлопал меня по плечу и ушёл. Ну и… ну и ладно. Что мне теперь, бросаться вдогонку и умолять попариться со мной в бане? А спустя день я узнал, что Ратмир скооперировался с моим пушистым отморозком, и теперь они с Чипом сутки напролёт рубились в приставку.

Кстати!

Фирсов!

Ну точно же!

В очередной раз разведывая обстановку на лайнере и выискивая себе досуг, мы с Ариэль решили прогуляться по палубам и тут вдруг встретили Фирсова. В компании какого-то старичка, по локоть в краске, романтически настроенный граф стоял перед мольбертом и задумчиво глядел вдаль.

На его незаконченном рисунке было изображено море. И небо. Небо и море. Синяя мазня, короче говоря. Можно было бы предположить, что это просто набросок и сейчас граф умелыми мазками доведёт картину до реализма, но-о-о-о…

Вот эта четвертинка жёлтого круга в левом верхнем углу, которая изображала солнышко, оставляла желать лучшего. Помнится, примерно так мы рисовали в начальных классах школы.

Расстраивать Фирсова не хотелось, а потому мы просто тихонечко слиняли, оставив его в компании, видимо, учителя рисования. Из тех круизно-курортных учителей, которые обещают за неделю научить рисовать, танцевать или петь.

А с другой стороны, пусть граф хоть в компании жёлтых уточек время проводит, мне-то какое дело!

На третий день пути выяснилось, что не мы одним изучаем лайнер. Едва проснувшись, я сразу же стал свидетелем активного шушуканья белкусов. Любопытство взыграло, и я не смог удержаться, чтобы не расспросить.

«Я изучала, как работают котлы, — воодушевлённо затараторила Диля. — Как происходит подача топлива, как вращение передаётся на главный вал. Конечно, меня не везде пустили, и никто ничего не объяснил, но я что смогла, то сама поняла!»

«Ага, — Чип зевнул. — Очень интересно!»

Диля состроила недовольную гримасску, тяжко вздохнула и продолжила по существу, так чтобы брату тоже было понятно:

«Крысы, — коротко сказала она. — В трюме живут крысы. Жирные, огромные, как такса».

«Монстры⁉» — оживился белкус.

«Нет-нет, — пояснила Диля. — Обычные крысы, просто размером они…»

«Я поуничтожаю монстров! — Чип уже не слушал сестру, и заметался по каюте в поисках оружия. — Совсем поуничтожаю! Ани у меня жаловаться будут что понародились!»

«Чип, погоди!» — попыталась образумить своего брата Диля

Но потом вздохнула, махнула лапкой и ускакала по своим делам. Изучать котлы, по всей видимости.

На исходе четвёртого дня, когда всё, что можно было найти, казалось бы, уже найдено, нас с Ариэль ждал сюрприз.

— А это что? — нахмурился я, указывая на дверь с прибитым на неё спасательным кругом.

— Подсобное помещение, скорее всего, — инферна пожала плечами и уже собиралась пройти мимо. — Видишь, написано же: «ВАЯ».

— Стоять, — сказал я. — Это не «ВАЯ», а «БАР». Пошли…

На лайнере и без того было, где выпить. Рестораны, один с панорамным видом по ходу движения, другой ниже палубой с видом на кильватер, оформленный в стиле гавайской экзотики — и это то, что нам попалось. Плюс несколько кафе разной тематики. При желании можно было найти еду на любой вкус. И да, всё это работало — экипаж тренировался.

И поэтому, наверное, мы специально не искали бар, а потому даже не подозревали о его существовании. А стоило бы, блин, поискать!

Войдя внутрь, мы первым же делом спугнули явно скучающего бармена. Молодой парнишка сидел задницей прямо на барной стойке и залипал в телефон.

— Гхы-гха-гхэ, — вместо «Ой» он закашлялся, видать бедняга молчал уже несколько часов подряд, вот и подавился. — Добрый вечер, Ваше Благородие! Принцесса Ариэль!

Ого! Человечек тут же вырос в моих глазах от бездельника до глубокого профессионала. Знает всех пассажиров наизусть, и по именам. Хотя… оно и немудрено. Сколько нас всего? Четверо? Ну ещё дипломаты, которых мы, кстати, так и не видели, только слышали. Посмотрим, как он сломает язык об инфернские имена на обратном пути.

— Прошу простить, — бармен спрыгнул со стойки, вытянулся по стойке смирно и смотрел на нас взглядом, в котором в равных пропорциях смешалась вина и мольба. — У меня здесь нечасто бывают гости.

Затем он задумался и добавил:

— По правде говоря, вы первые.

— Да брось, — сказал я. — Не переживай, мы никому не скажем.

А сам взглянул на барные полки за его спиной и…

О-хо-хо!

Мама дорогая! Это же сколько всего вкусного! Половину названий я даже не знаю, но судя по внешнему виду бутылок, бурду здесь точно не наливали.

— Чем угощаете… Павел? — спросил я, помог Ариэль взобраться на парный стул, а потом запрыгнув на соседний.

Имя бармена я прочитал на бейджике.

— У нас довольно обширное меню.

С этими словами бармен положил на стойку меню формата А4, а затем развернул его вдвое… а затем ещё раз вдвое… и ещё… В конце концов меню превратилось в гармошку, которая едва поместилась на стойке.

Я мельком пробежался по нему, но почти сразу же всё понял.

Это был один из тех баров, где готовят слоёные шоты всех мастей, цветов и вкусов. И названия у коктейлей в таких заведениях… ну да, точно.

— «Скользкий сосок», — прочитал я вслух, улыбнулся и подмигнул Ариэль.

Рогатая в свою очередь тоже взялась за изучение меню, спасибо сериалам и субтитрам, с языком у неё стало куда лучше получаться.

— «Ры-жий пёс», — прочитала она вслух по слогам. — «Не-вин-ный… секс», «Се-реб-ря-ная пуля», «Рре-а-ни-ма-тор», «Го-ря-щий Фер-ра-ри», о… «Ангельские сиськи»?

— Ага, — хохотнул я. — Звучит заманчиво, правда? Слушай, Павел, дружище. Ты уж не серчай, но я тебя сегодня погоняю. Хочу попробовать всё. Вообще всё.

— Буду рад наконец-то размяться, — парнишка улыбнулся, кажется, он не воспринял мои слова всерьёз, то бишь буквально, и пока ещё не понял, как серьёзно влип. — С чего начнём?

— Две «ангельские сиськи», — заказал я.

— Одну, — вдруг встряла Ариэль. — Или… одни? Как правильно?

— Не знаю, как правильно, но… э-э-э-э… Почему? — не сразу понял я. — Ты не хочешь выпить?

— Нет, — покачала она рогатой головой. — Смысл?

Тут я заметил, что бармен застыл в ожидании и не понимает, что ему делать.

— Так. Две «ангельские сиськи», — поднажал я и проследил за тем, чтобы он начал смешивать коктейли, а сам вновь обратился к Ариэль. — Ничего страшного, я тебя научу.

И впрямь. Совсем вылетело из головы, что я отнял у принцессы одну из простых радостей жизни, а так ведь нельзя. Так что сегодня мы с ней будем учиться гасить печать регенерации.

— Слушай меня внимательно… — я перешёл на инфернский.

Глава 6

Ангельские сиськи

— Слушай меня внимательно, Ариэль, — начал я. — Сядь поудобнее, расслабься. Ты должна сейчас полностью мне открыться. Ты вряд ли сможешь увидеть саму печать, да это и ни к чему. Эта печать запитана через один из энергетических каналов, как…

— Как лампочка? — улыбнулась инферняшка.

— Скорее, как медицинский модуль, — я с некоторым трудом подыскал подходящую метафору, — но самое главное что да, питание идёт «по проводу». Тебе не надо лезть в работу печати, более того, это было бы просто опасно. Но ты можешь регулировать питание печати. Если к ней не будет поступать энергия — она не будет работать.

— Звучит очень просто! — Ариэль поудобнее устроилась на мягком стуле и закрыла глаза. — Что я должна делать?

Я перешёл на астральное зрение, чтобы видеть печать и энергетические каналы.

— Сейчас я волью в твою печать немного энергии, — предупредил я. — Один из энергетических каналов на это среагирует. Попробуй почувствовать это, примерно вот здесь или рядом, — я мягко коснулся её в районе солнечного сплетения. — Здесь находится узел, от которого запитана твоя печать регенерации.

Ариэль кивнула, а я направил немного энергии в печать.

— Что-то почувствовала, но не уверена, где и что именно.

— Повторим несколько раз, а чтобы тебе было проще… — я повернулся к слегка прифигевшему бармену и перешёл на русский: — Павел, будь другом, пару шотов абсента, чистого, неразбавленного. Поджигать не надо, нам для опытов.

Пока Паша выполнял мой заказ, я несколько раз влил в печать по чуть-чуть энергии. С каждым разом Ариэль всё лучше понимала, чего я от неё хочу и где это искать.

— Вы уверены насчёт абсента? — Паша, принеся две рюмки, не спешил уходить.

— А у тебя есть что-то крепче? — уточнил я. — Желательно что-то не только забористое, но и чтобы откровенная дрянь, не знаю, метиловый спирт с димедролом или ракетное топливо?

— Э-э-э… — бармен завис. — Ваше Благородие изволите шутить?

— Конечно, — кивнул я и снова перешёл на инфернский. — Пей, и прислушивайся к ощущениям.

Ариэль пожала плечами и намахнула один шот.

— Ох, ну и… интересная дрянь! — выдохнула она. — Ооо! Что-то чувствую! Определённо чувствую! Вот здесь!

Она схватила мою руку и прижала к себе чуть ниже груди, на этот раз точно попав в нужное место.

— Молодец! — похвалил я. — Запомни его, это и есть канал, питающий печать. Как только в организм попал яд, а печать воспринимает алкоголь именно так, она сразу начала работать, чтобы его нейтрализовать. Чувствуешь, с какой скоростью бежит энергия по каналу?

— Да-да, чувствую! — Ариэль радостно закивала рогатой головушкой. — Расход некритичный, но он чувствуется. И как мне это контролировать?

— О, тут ты можешь сама придумать! — рассмеялся я. — Ты же у нас механик-изобретатель. Представь в этом канале некое устройство, которое позволит тебе регулировать поток.

Ариэль задумалась на мгновение, а потом довольно ухмыльнулась:

— Есть идея! Вообразила что-то вроде клапана с предохранителем. Клапан нормально-открытый, и чтобы его прикрыть, надо на него сознательно нажать. Но при любом сбое он снова полностью откроется.

— Ты меня опередила! — развёл я руками. — Предохранитель должен был стать следующим уроком. А теперь нажми на этот клапан, и посмотри, что будет.

Следующие пять минут Ариэль, хихикая, проверяла свою новую суперспособность: специально замедляла регенерацию, позволяя хмелю ударить в голову, а потом открывала на полную и почти мгновенно трезвела. Под эксперименты благополучно ушёл второй шот абсента. Наконец она удовлетворённо кивнула.

— Работает как часы! — принцесса вскочила, совсем чуть-чуть пошатнувшись. — Ну что, продолжим вечеринку? Теперь я во всеоружии.

— Нууу-с-с, Паша! — я повернулся к бармену. — Приступим!

Парой часов позже…

— О-о-о-о, да-а-а! — я запрокинул в себя шот с названием «Моё Почтение», ударил пустой рюмкой о барную стойку и выдохнул, чуть не прослезившись. — Ху-х! Реально моё почтение.

Ариэль тем временем тянула через трубочку горящий слоёный коктейльчик. То ли «Зелёную Фею», то ли «Матушку Ветровоск», а то ли «Эвтаназию». Я уже запутался. Но судя по цвету одного из слоёв, абсент там был наверняка.

— Так! — я хлопнул в ладоши и заглянул в меню. — Дорогой мой друг Павел, а теперь давай вот этот столбец. От «Заботливых Отцовских Ног» и до «Посольства Ада».

— Будет сделано, — улыбнулся бармен, смахнув со лба пот, и в который раз взглянул на нас с неподдельным уважением.

По его понятиям, мы с рогатой уже давно должны были ползать по полу, мычать и ронять слюни, а скорее даже лежать в реанимации. Кажется, общее число выпитых нами шотов уже перевалило за сотню. Четверть меню сделали! Хех! А впереди ещё столько всего вкусного!

С печатью Ариэль разобралась на редкость быстро. Быстро и глубоко. Инферна смогла не вырубить, а именно что притушить печать так, чтобы организм воспринимал все плюсы алкоголя за здрасьте, а минусы сразу же нейтрализовывал.

В голове, как говорится, зашумело.

— А! — вспомнил я. — Паш! И себе чего-нибудь сделай, ладно?

— Гхым, — бармена аж передёрнуло, так что у него смазался коктейль, как раз бывший в производстве. Павел поднял на меня испуганные глаза. — Простите, но… но я с вами пить не буду.

— Не уважаешь⁉

— Нет, — Павел проглотил комок в горле. — Боюсь.

Вечер выдавался просто восхитительный. Сперва мы с Ариэль включили музыку, но… нет, не танцевальную. Дрыгаться вдвоём в пустом баре под взглядом охреневающего Павла было как-то некрасиво, а потому вместо этого я вызвался научить инферну вальсу.

Кружась вокруг столиков, мы изредка пританцовывали к стойке, опрокидывали ещё по одному коктейлю и снова уносились вдаль.

Ариэль смеялась.

Спустя полчаса вальс был освоен, я пообещал ей в следующий раз разучить танго, и мы переместились в дальний угол заведения. Инферну вдруг пробило на поговорить. Не то, чтобы Павел мог подслушать, — всё-таки мы говорили на языке рогатой принцессы, — просто разговор сразу же ушёл в откровенное русло.

— Знаешь, — начала рогатая, и видно было, что изнутри её что-то гложет. — Теперь, когда я получше узнала этот мир, то не уверена, что хочу возвращаться обратно.

— М-м-м? — я сперва не понял её настрой. — А в чём проблема?

— Мне кажется, что это неправильно, — помолчав, ответила она. — Как будто бы я этим своим выбором кого-то подставлю.

— Да брось ты. Ты никому ничего не должна.

— Наверное, — пожала плечами принцесса и грустно улыбнулась. — Скучаю по всем своим так, что описать не могу, но… мне ведь и здесь нравится. Как будто напополам рвусь.

Ох, как я тебя понимаю. Ты ведь по сути такая же попаданка, как и я.

— Так! Давай-ка ты не хандри. Лучше расскажи мне побольше о тех, по кому скучаешь…

Ариэль и рассказала.

Монолог, — почти монолог, всё же мне нужно изредка вставлять свои остроумные комментарии и направлять Ариэль вопросами, — выдался очень эмоциональным. И смех, и слёзы. Впервые на моей памяти рогатая вела себя по отношению ко мне так открыто. Не в том смысле, что она раньше что-то утаивала, а… по-человечески открыто.

Я бы даже сказал по-русски.

Она мне сейчас, по сути, душу распахнула.

И в какой-то момент ко мне пришло чёткое осознание того, что у нас тут вообще полным ходом идёт романтический вечер. Вот прям по всем канонам. И по всем канонам этот вечер просто обязан иметь продолжение. Переместиться в горизонтальное положение, так сказать.

Но!

Так же, как и Ариэль, я всего лишь притушил печать, а не выключил её совсем, а потому контролировал себя. И вспомнил, что обещал рогатой, что никогда её не обижу. А такое изменение повестки вечера она может воспринять именно так. Почему? Да хрен её знает, каких логических цепочек она может себе понастроить.

Тут в обычной-то женской голове демон крылья поломает, а что за тараканы обитают у иномирной инфернской принцессы, какие социальные нормы и установки, понятия что хорошо, что допустимо, какие табу — вот вообще нихрена непонятно.

Да, давненько у меня уже не было женщины. Найти-то не проблема — забегался просто. И как я уже однажды говорил Ариэль, «для здоровья» я найду ту, для кого секс — это просто секс.

Поэтому вечер закончился… э-э-э… обычно?

Да, наверное, так.

Чувство недосказанности осталось, но стоило мне вернуться в каюту, как я тут же о нём позабыл. За все эти спокойные часы и минуты в обществе Ариэль, жизнь тут же дала мне пощёчину и бросила новый вызов.

Ещё в коридоре перед каютой я почувствовал подозрительный запах. И стоило открыть дверь, как я сразу понял, что источник вони находится в нашей каюте.

— ЧИ-И-И-И-ИП! — в один голос заорали мы с принцессой, стоило нам включить свет.

«Да, хайзяя?»

— Какого хрена у нас в каюте делают мёртвые крысы⁉

«Так я это, хайзяя… хвастаюся».

«А я тебе говорила!» — прозвенел в голове торжествующий возглас Дили, обращённый, очевидно, к брату.

В те же дни, плюс-минус…

Начинался четвёртый день плавания. Сегодня наш лайнер миновал Северное море и обогнул Шотландию. Теперь впереди был только Атлантический океан, и следующая земля, которую мы увидим, будет канадской — я смотрел маршрут. Как и в предыдущие дни, с утра, сразу после завтрака, мы собрались на совещание в небольшом конференц-зале здесь же, на нашей палубе. Это уже стало традицией. Встретились, обсудили свои дела — и разбрелись по кораблю.

— О! — я приятно удивился, когда увидел на стене законченную картину кисти Фирсова. — Почему-то не замечал её здесь раньше!

Уж не знаю, что за магию использовал учитель рисования, с которым работал граф, но прогресс был налицо. Если в самом начале нашего путешествия картина походила на неудачный детский рисунок, то сейчас это уже было что-то вполне приличное. Полутона, блики, солнце было уже не просто кружочком — оно отражалось в океане десятками оттенков от бардового до рыжего.

— Э-э-э, — граф чуть потерялся. — Да. Садись уже за стол, нам нужно многое обсудить.

И ведь он не соврал.

Первым пунктом на повестке дня стояла обстановка в Ацтекской империи. А эта самая обстановка внезапно оказалась накалена. В порту, возле здания торгового посольства Российской Империи, внезапно появились какие-то фанатики.

Причём фанатики разбились на два лагеря. Одни оказались противниками рабства и очень громко негодовали насчёт поступков собственного правительства, — эти фанатки были за нас. Ну а другие наоборот были настроены патриотично: требовали не лезть во внутренние дела своей Империи, славили Бога Солнце и грозились показать русским Кукульканову мать.

— Этим сведениям уже двенадцать часов, — добавил Фирсов. — Ну а сегодня, насколько мне известно, бурления начались и в столице. Ночью в баре Теночтитлана одна подвыпившая компания начистила морду другой подвыпившей компании. Потасовка выплеснулась на улицы, в результате полиция арестовала несколько сот человек. И вроде как, одни были сторонниками одной точки зрения, а другие другой.

— Ну да, ну да, — ухмыльнулся я.

— Сам понимаешь, да? — Фирсов подхватил ухмылку. — Нашли, за что зацепиться. Додумали, раздули и вот. Из искры раздувают пламя.

— А нам разве не плевать? — спросил я.

— Пока не знаю, — граф на секунду задумался. — Их Император и Верхновный Жрец пока никак и ничего не комментировали. Думаю, что они в замешательстве и не знают, как им поступить.

— А нам разве не плевать? — повторил я.

— Да плевать-то плевать, но если до нашего прибытия вспыхнут восстания, то дело может усложниться.

— Будем решать проблемы по мере поступления, — пожал я плечами.

— Согласен. Так, — Фирсов взял телефон, свайпнул вверх и передал его мне. — Второй момент. Обсуждать нечего, просто делюсь информацией.

На экране я увидел профиль принцессы Анны.

— Её Высочество Анна Дмитриевна вытворяет что-то невообразимое. Из «выращивания» казарм для инфернов, она сумела сделать шоу всемирного масштаба. Охваты зашкаливают, пару раз даже сбои в работе приложения были, причем именно в тот момент, когда она выкладывала новые посты. Совпадение? — спросил Фирсов и сам же ответил. — Не думаю.

А я тем временем пролистал последние фотографии принцессы.

Поделиться успехами, не говоря, само собой, про голема, Её Высочеству предложил я на второй, кажется, день путешествия, когда понял, что процесс пошёл, и Аня справляется. Разумеется, настойчиво посоветовал согласовать с отцом.

И она согласовала.

Но я, блин, даже представить себе не мог, как она развернётся!

Сейчас по уровню популярности Анна Дмитриевна уделывала всех медийных персонажей, певцов, политиков, актёров и прочих инфлюенсеров вместе взятых. Не удивлюсь, если сейчас она самый популярный человек в мире. А вместе с ней чуть ли не на каждой второй фотографии светится Нага.

Так…

Фотографии.

Девки — это, конечно, хорошо. Но меня интересует другое. Судя по изображениям, голем реально растёт не по дням, а по часам. И я уже вижу контуры будущего здания. Н-да… Пущай мировое сообщество знает, на что способны русские маги земли! Величество наверняка похрюкивает от радости за свою доченьку. Ну и за престиж Империи, само собой.

— И на этом, собственно говоря, всё, — завершил летучку Фирсов.

Пожелав всем хорошего дня, он вышел. Мы тоже собрались расходиться, но тут мой телефон пиликнул — пришло сообщение. На судне имелась собственная сотовая связь, работающая через спутник. Медленная, нестабильная, слышно плохо, фотографии вообще минут по пять каждая скачивается, но главное, что связь есть.

«Дунька пока молчит», — сообщение пришло от деда Миши.

Да и хрен с ней пока, — подумалось мне. — Пускай молчит. Когда вернусь, сам разберусь. По-своему.

— Патриарх написал? — вытянул шею Ратмир.

— Э-э-э… да, — осторожно ответил я. — А ты на старости лет в гадалки заделался что ли?

— Да нет, — гыгыкнул мой наставник. — Просто у тебя на него отдельная мелодия стоит, я давно заметил.

— О, — действительно, вместо обычного «быз-быз» я поставил на сообщения Патриарха и Его Величества гулкий такой звонок. Ну… Чтобы случайно не просохатить что-то действительно важное.

— Что пишет-то? — спросил Ратмир. — У тебя выражение лица такое, что явно что-то серьёзное.

— Пишет, что Евдокия молчит.

— Ну а что ей ещё остаётся? — хмыкнул Ратмир. — Ей же куда не кинь — всюду клин.

— А вы сейчас о тщём? — вмешалась Ариэль.

— Да всё о том же, — уклончиво ответил я. — Про этого, который Пётр

— Ой, пррости… — принцесса сразу смутилась. — Не расскасыфай, если…

— Да не-не, — успокоил я рогатую. — Всё нормально. Расскажу, если интересно.

— Конетшно интерресно.

— У нас сейчас в поместье идёт реалити-шоу, — начал я. — Когда деда Миша позвал меня и рассказал про предательство Кривцова, мы с ним сразу решили, что делать дальше. Пытать самого Петю не стали. Во-первых, человек, которому терять нечего — не самый надёжный источник информации.

— Феррно, — кивнула Ариэль.

— Во-вторых, просто руки об него марать не хотелось, — продолжил я. — Столько лет бок о бок… в общем, мерзко всё это. Но самое главное, и это в третьих, зная про предательство, вычислить его подельников было как два пальца об асфальт.

— Затщем? — удивилась инферна.

— Что «зачем»?

— Затщем тфа палтса…

Ратмир сдержанно хрюкнул.

— Выражение такое, — отмахнулся я. — Так вот. Это вообще давняя история, которую я не помню, мелкий был. Первая жена Пети — урождённая Скёрст, и приходится их главе рода внучатой племянницей. Семейка та ещё.

— О, да, — улыбнулся Ратмир и побарабанил пальцами по столу. — Когда Петя ещё только на Ольге, тётке твоей, женился, Скерсты попытались через него секреты Черновых разнюхать, но были им посланы, громко и даже немного со скандалом. Чем с самого начала доверие нашего Патриарха и вызвал. Впоследствии это доверие только росло, пока вот…

— Так вот, — продолжил я. — Догадки догадками, а надо было убедиться. И вместо того, чтобы Пете ногти вырывать, во время судилища Ратмир установил у него в кабинете прослушку и несколько камер с разных ракурсов. И что ты думаешь? Перед тем, как пустить себе пулю в лоб, Кривцов дал своей жене, которая Евдокия, задание: связаться со своими и продолжить начатое им дело.

— С-с-сука, — не удержался Ратмир.

— И што теперь? — изумилась Ариэль. — У нас претателей сшигхают…

— Да у нас так же примерно, — согласился я. — Просто сейчас ситуация подвешенная. Евдокия видимо перепугалась и со страху не делает ни-че-го. Ни к нашему Патриарху не идёт, ни к Скёрстам. А разница, сама понимаешь…

— Большая, — подхватил Ратмир, сменив меня на ораторском поле. — Пойдёт к Скёрстам — предаст Черновых и начнётся между родами скрытая война, погибнут люди. А если к Михаилу Александровичу пойдёт и все свои слова засвидетельствует, то получается мужа предаст и кровную свою родню, и тоже начнётся война. Вот только повеселей и в открытую. Но опять же погибнут люди. А смолчит — так Скёрсты так и так продолжат козни Черновым строить, и опять же будут гибнуть люди. И во всех случаях речь о тех, кто ей близок и дорог. Как-то так она наверняка рассуждает. А зная её характер, она ещё и заранее себя во всём винит, и ищет такой выход, чтобы никто не пострадал.

— Вот, — кивнул я. — Так что ждём. Но только Евдокия не знает, что мы про всё это знаем, и война со Скёрстами всё равно будет. Вот только деды ни разу не боевики, да и гвардии у нас кот наплакал. Так что я уговорил деда подождать с объявлением войны до нашего возвращения.

— Сло-о-ошно, — протянула Ариэль. — Бес ангхелских сисек не расопрратся!

— Чего⁉ — Ратмир аж подавился.

Чуть менее недели спустя…

Так и проходили день за днём. Завтрак, летучка, и целый день праздного отдыха. Под конец я уже настолько устал отдыхать, что начал искать, чем бы заняться. Всерьёз начал подумывать, не напроситься ли в ученики к тому художнику, который за три дня подтянул Фирсова до вполне приличного уровня. Остановило лишь то, что до прибытия оставалось всего два дня, мы уже миновали всё восточное побережье США и подходили к самой южной точке нашего маршрута — Флориде, после которой мы прямой наводкой пойдём в порт прибытия, наискосок через Ацтекский залив.

Ариэль в первые дни нашего путешествия боялась нос на открытые палубы высунуть — мёрзла даже в тёплой одежде. Снег, который припорошил нас в Северном море, привёл её в детский восторг, но этого восторга хватило на пару минут, пока принцесса не замёрзла. Зато теперь, почти на четыре тысячи километров южнее, она не вылезала с нашей террасы. Жаловалась, что у неё кожа стала слишком светлой, и надо обязательно позагорать. Разумеется, обнажённой, чтобы никаких следов на теле не осталось.

— Я вообще-то не железный, — намекнул я, встретив её утром в шезлонге в таком виде.

— Расфе я тебе не нрафлюсь? — чертовка даже глаза не открыла, и не смутилась ни капли.

А впрочем, отличия в культурах. Инферны не стесняются однажённого тела, для них одежда носит скорее функциональный характер. Да и грех такого тела стесняться. Да, определённо отличия в культурах, иначе можно было бы подумать, что она меня соблазняет.

Чёрт, тяжело с принцессами. На нас ответственная миссия, и сорвать её только из-за того, что кто-то кого-то не так понял и что-то не то сделал…

— Нравишься, нравишься, — вздохнул я, погладил красотку между рожками, вызвав этим слабый стон, и поторопился выйти с террасы.

Весь день я старался не оставаться с Ариэль наедине. Хотя бы инферн от ацтеков забрать, а потом уже разбираться, кто кому и как именно симпатичен. Но куда ты денешься, когда живёшь с ней в одной каюте?

И вечером я решил с негодницей откровенно поговорить. Расставить, так сказать, все точки и прочие диакритические символы.

Похоже, о том же подумала и Ариэль, ибо вечером меня ждал сюрприз.

Решив, наконец, во всём разобраться, я пошёл искать Ариэль. Нашлась она на террасе — проходя мимо двери, я заметил её на фоне заката. Мы как раз максимально близко подошли к берегу, и по правому борту горизонт полыхал огнями Майами. Ариэль стояла и любовалась всем этим великолепием, одетая вместо обычных шорт и майки в короткий белый сарафан на бретельках, с полностью открытой спиной, частично прикрытой роскошной шевелюрой. Смотрелся контраст тёмной кожи и белой ткани, конечно, сногсшибательно и очень эротично. Стоит чуть сдвинуть эти бретельки — и платье упадёт к ногам. Уфф!

— Вот ты где! — я не стал ходить вокруг да около, а сразу перешёл к сути. — Хотел с тобой поговорить.

— Я тепе нрафлюсь, я знаю, — Ариэль перехватила инициативу. — Рогха не машают?

— Да нет вроде…

— Цвет коши? — продолжила принцесса, подходя ближе.

— Сама прекрасно знаешь, что мне нет дела до таких мелочей, — хмыкнул я.

— Тогта почему? — она остановилась, почти касаясь меня, и посмотрела в глаза снизу вверх.

— Потому что я обещал не обижать тебя, — напомнил я, — а ещё у нас ответственная миссия, и нам только поругаться не хватало. Как раз об этом…

Она прижала указательный палец к моим губам.

— Меня опишает, что мы рятом, но не фместе, понимаешь?

— Это серьёзная заявка, Ваше Высочество, — улыбнулся я, притягивая её за талию к себе.

— Принтцессу оттают самому силному фоину, — она продолжала смотреть мне в глаза, не мигая. — Если она не прротиф. И если фоин хочет её фзять.

На этих её словах я прислушался к себе. Хочу ли я её взять? Хм…

Да какого хрена? Конечно, хочу!

Видимо, Ариэль прочитала это в моём взгляде. Лёгкое движение плечиками — и сарафан, как я и думал, соскользнул на палубу.

Глава 7

Концлагерь

Ночь была…

Приятной? Бурной? Яркой? Да, да и да.

Да, она была невероятной. Волшебной, незабываемой, полной страсти и нежности одновременно. Казалось, само время остановилось, позволяя нам насладиться каждым мгновением, каждым прикосновением, каждым вздохом.

Я не помню, когда в последний раз испытывал нечто подобное. За тысячу лет прошлой жизни Охотника случалось всякое, и да, были женщины, к которым я испытывал сильные чувства. Но тогда мной руководил долг. Я принадлежал братству Ордена, и обет безбрачия не оставлял мне выбора. Да что там, даже в этой жизни я предпочитал лёгкие, ни к чему не обязывающие связи, в идеале — на одну ночь.

Но с Ариэль всё иначе. Слишком многое нас связывает, слишком многое мы пережили вместе.

И сама Ариэль… Она отдавалась мне с каким-то неистовым пылом, словно боялась, что эта ночь первая и последняя, и другой не будет. Мы потеряли счёт времени, забыли обо всём на свете. Весь мир сузился до размеров этой каюты, до этой разворошенной постели, где мы с Ариэль познавали друг друга заново. А она оказалась не только страстной, но и любопытной, жадной до нового опыта, благо, разогнанная регенерация позволяла.

А ещё за рожки оказалось очень удобно держаться.

Когда за окном забрезжил рассвет, я с удивлением понял, что мы так и не сомкнули глаз. Сейчас мы лежали на постели в моей каюте и… разговаривали об отношениях.

Наверное, это могло прозвучать сопливо и мелодраматично, но нет. Всё оказалось совсем не так. Было это следствием характера и личных качеств Ариэль или же того, что она родом из другого мира, где вообще всё по-другому, не знаю. Однако инферна оказалась совсем не такой.

Никаких клятв в вечной любви. Никаких фантазий о домике, где мы состаримся. Никакого инфантилизма и девчачьих капризок, которыми как правило прощупывают границы дозволенного.

О, нет!

Ариэль была удивительно серьёзна и собрана. Она просто приняла как факт то, что теперь мы вместе. Обсуждала это так же спокойно и деловито, как любой другой вопрос.

Меня поражала эта её рассудительность, такая неожиданная для юной инфернской принцессы. Но в то же время я чувствовал, как много значу для неё. Это читалось в её глазах, слышалось в каждом слове. И это оказалось… неожиданно важно.

— С точки зрэния наших тратиций, ты теперь высшая власть нат нашим наротом в этом мире, — объясняла инферна. — Наравне со мной. Я княжна по рожтению, и стесь, втали от тома, я старшая по титулу. Почти уверена в этом, не слышала о тругих таких как я, кто хотил бы в разломы. А ты, как мой мужчина, бутешь в их глазах почти князем.

— Здорово, — улыбнулся я. — Не из грязи, конечно, но рост ощутимый. От правнука барона сразу до почти князя. Класс.

Вот это уточнение «почти» я уловил сразу. Консорт это называется. Но это всё неважно. Максимум, для чего это нужно — чтобы сходу рогатых воительниц немного приструнить, особенно во время эвакуации. А потом мы с ними общий язык найдём безотносительно того, кто с кем спит.

— Не смейся, — Ариэль была серьёзна, как никогда. — Инфернам бутет плевать на то, кто ты в местной иерархии. Тля них бутет очевитно, что раз ты со мной, то ты главный. Плюс ко всему именно благотаря твоим тействиям они получат своботу. И поселятся на твоей земле. И попатут пот защиту императора тоже благотаря тебе. Та и с нашим языком у тебя всё хорошо.

В целом, звучит разумно.

Если разобраться, то я ведь действительно дохрена сделал для инферн. Причём начал действовать, — ещё там, в пирамиде Арапахо, — безо всякого корыстного умысла. Это уже потом мне карма начала присылать ништяки в виде знакомства с Императором, собственного небольшого войска и вот этой рогатой прелести, которая лежит рядом.

Нормально делай — нормально будет.

Что уж говорить, остаток пути по Ацтекскому заливу проходил гораздо более приятно. Ну а ещё бы! Ко всей моей и без того насыщенной культурной программе теперь добавились и плотские удовольствия.

И кстати!

Как мне кажется, больше всего от нашего с Ариэль нового статуса пары выиграли белкусы. Внезапно Чип и Диля заселились в свою собственную каюту. На минуточку, не плохо так… Пушистые ребята тоже повышали свой статус, как могли. Надеюсь только, что Чипу хватит мозгов не таскать туда крыс.

И хотя до прибытия оставалось всего ничего, я внезапно снова поймал атмосферу отпуска. Ту самую, из которой меня наглым образом выдернули ещё во время первой моей поездки в Арапахо.

Что ж…

История циклична.

Накануне прибытия в порт с непроизносимым ацтекским названием Чотилапаккен, за завтраком, я столкнулся у шведского стола с хмурым графом Фирсовым. На Василии Фёдоровиче лица не было. Я подождал, пока он обратит на меня внимание, но вместо этого он неподвижно застыл у линии раздачи с пустой тарелкой в руках, и сурово пялился на гарниры. Понятное дело, что сейчас он находился где-то глубоко-глубоко в собственных мыслях, но сперва мне даже показалось, что во всех его бедах виновата брокколи.

— Ваше Сиятельство? — я подошёл узнать в чём дело, но реакции на моё присутствие никакой не последовало.

Тогда я просто и без затей помахал перед графской мордой лица рукой.

— А? — тут Фирсов бросил гипнотизировать еду и встрепенулся, однако лицом не просветлел. — Что случилось?

— Так вот я и хотел у вас об этом узнать. Выглядите паршиво.

— А… Спал плохо. А точнее… не спал вообще, — Фирсов вздохнул. — На континенте всё жарче и жарче становится. Вчера ночью в Туле серьёзные погромы были. Погибли наши пацаны, некоторых я знал лично.

— В каком смысле наши? Завербованные или…

— Наши — в смысле наши, — перебил Фирсов. — Это внутренние дела Канцелярии.

— Василий Фёдорович, а не связано ли это с нападением на императорских детей? — помрачнев, спросил я.

Граф вздрогнул. Ну да, он может, и не в курсе, что император мне лично про эту «командировку» рассказал.

— Я и так уже сболтнул лишнего, — поджал он губы, явно сожалея о своей откровенности.

— Думаю, я свою преданность уже доказал, — я положил руку графу на плечо. — Так что, если вдруг захотите сболтнуть что-то ещё, я всегда к вашим услугам.

Фирсов не понял, к чему я клоню и уставился на меня в недоумении.

— Нажраться иногда полезно, — я слабо улыбнулся. — А бар здесь исключительно хорош.

Отойдя от Фирсова, я болезненно поморщился. Теперь мой личный счёт к клану Теней увеличился до дюжины. Нет, я не виноват в этих смертях, никоим образом. Я сделал то, что правильно. И парни исполняли свой долг. Просто такая работа. Просто не повезло встретить тех, кто сильнее.

Вина же лежит на том, кто разместил на меня заказ. Но до них ещё надо добраться.

А пока начнём с исполнителей.

День прибытия настал.

Мы с Ариэль и Ратмиром спустились на главную палубу поближе к трапу. Там нас ждал сюрприз — два десятка гвардейцев. Признаться честно, пока не зашли в порт, я даже не подозревал об их существовании. За время плавания мы с ними ни разу не пересеклись, у меня от этого даже подгорать начало… должностные инструкции должностными инструкциями, но когда бы ещё парни смогли почти две недели отдыхать, играть в пинг-понг и заливаться шотами за счёт короны⁉

А вот Ратмир с парнями успел, похоже, познакомиться, потому что сразу же направился к ним, обменяться приветствиями.

— Слушай, а где они всю дорогу прятались? — поинтересовался я у наставника, когда тот вернулся.

— В основном в зале для тренировок, — хмыкнул тот. — У них-то службу никто не отменял.

— А могли всё это время отдыхать, — покачал я головой.

— Ха! Так они и отдыхали! Просто вот именно отдыхать они шли не в форме, и на фоне отдыхающей части экипажа ты их и не замечал. А я с ними и поспарринговаться успел. Тебе-то понятно некогда было.

— Ладно, успокоил, — улыбнулся я. — А то я даже переживать начал.

— Кстати, ты ещё помнишь, что должен мне спарринг? — прищурился Ратмир.

— Прямо сейчас? — приподнял я бровь. — Давай на обратном пути хотя бы.

— Замётано! — Ратмир протянул мне пятерню.

Он что-то ещё хотел сказать, но я уже не услышал.

Не знаю, как и зачем капитаны кораблей пользуются гудками, но, судя по непрекращающемуся громогласному «ТУ-У-У-У-У-У!» через каждые несколько секунд, что-то пошло не по плану с самого начала.

Я посмотрел на землю, на постепенно приближающийся порт. Там не происходило ровным счётом ничего, но от этого становилось не менее напряжно. Точнее даже, именно от этого напряжно и становилось.

Это ведь, чёрт возьми, порт! А мы подходим на океанском лайнере! Нас встречать должны, если не с музыкой, то, как минимум, с буксирами. Или что, они ждут, что мы встанем на рейде и вышлем шлюпки?

Кораблей в порту почти не было, людей на пристани раз-два и обчёлся. Никакого движения. Никакого кипиша.

Затишье, мать его, перед бурей.

Кажется, Чип тоже уловил что-то такое и сегодня практически весь день не слезал с моего плеча.

«Верни нож», — приказал я.

«Но… хайзяя⁉»

«Верни где взял, говорю!»

«Харашо», — расстроился белкус и убежал прочь.

Пушистый думал, что я не замечу. Маленький такой ножичек для чистки овощей со стильной рукоятью из бамбука, кажется. Явно поварской. Наверняка спёр на кухне, а какого-нибудь поварёнка сейчас дрючат за пропажу.

Надо бы и впрямь придумать белкусу оружие, раз уж он проявляет такое рвение.

— Готовы? — внезапно рядом появился Фирсов.

— К чему? — уточнил я. — На вид всё тихо.

— Это здесь, — граф указал на город. — А вот там задница.

Тут я понял, что над Чотилапаккеном, — да будь он не ладен с таким названием, — то тут, то там поднимаются в небо столбики жидкого дыма. Признаться, поначалу я не придавал этому особо значения. Сам портовый городок выглядел экзотично, и мне просто подумалось, что местные таким образом отапливаются.

И только сейчас я догнал — какие, к чёрту, печи? Это у нас дома осень, а здесь, на широте Флориды, круглый год лето.

— Задница-задница, — нараспев и очень нервно повторил Фирсов. — Пойдём до капитана прогуляемся, узнаем, чего ждать.

Как оказалось, наш капитан гудел не из одной лишь любви к громким раздражающим звукам. Поднявшись на мостик, мы застали его за радиопереговорами.

— Да на х*ю я вертел ваши митинги! — орал капитан в микрофон на русском, багровый от ярости. — Ты мне швартовку обеспечь, а потом блять хоть до утра митингуй!

— Простите капитан, — донесся из динамика усталый и немного испуганный голос, причём, что характерно, на чистом ацтекском, — но рабочие порта объявили забастовку в связи с митингом протеста. Это всё из-за демонов, я ничего не могу сделать. Понимаете, религиозные убеждения…

— Да пох*й мне на ваши убеждения! — капитан ответил опять на русском, похоже, собеседники друг друга прекрасно понимали. — Нет рабочих — сам иди швартовые концы принимай! Хрен с ним, я и без буксиров пришвартуюсь! Но если меня блять никто не встретит…

— Я сейчас обязательно что-нибудь придумаю! Дайте мне пять минут! — ответил тот же голос по-ацтекски, и на этом наш капитан в сердцах оттолкнул от себя микрофон.

Обернувшись, он только сейчас заметил слегка охреневших от происходящего нас с Фирсовым.

— Ну вы всё сами слышали, Ваше Сиятельство, — ответил капитан на незаданный вопрос. — Эти уроды красножопые устроили там чёрти что, из-за того, что всех инферн к ним в порт свезли. А то, что мы за ними и прибыли — до них не доходит. А впрочем, откуда у портовых рабочих логика?

— Или им кто-то удачно промыл мозги, — нахмурился граф.

— Дайте мне полчаса, Ваше Сиятельство, и я так или иначе пришвартуюсь, — заверил капитан.

— Да нет у нас получаса, — вздохнул Фирсов. — Прикажи спустить шлюпку.

— Подождите, — вмешался я. — Возможно, получится быстрее. Пошли.

Фирсов молча кивнул. Мы вышли с мостика и бегом направились обратно к трапу, где остались Ариэль, Ратмир и гвардейцы.

— Ариэль, — я подбежал к принцессе, стоявшей у борта, — до берега дотянешься?

На глаз до него оставалось метров пятьдесят, не больше. Там, на берегу нас ждала группа ацтекских солдат. Стояли спокойно, без всяких агрессивных намерений, и с ними — несколько человек в костюмах. Встречающие. Которые тоже ровным счётом ничего не делали для наведения порядка.

— Тотянусь, — уверенно кивнула рогатая. — Но с собой смогу взять максимум отного.

— По одному переправить сил хватит? — уточнил я.

— Если ты тобавишь — точно хватит.

— Давай, — дал я отмашку.

Миг лёгкого головокружения — и я уже на берегу, а Ариэль исчезла, оставив после себя хлопья пепла. Ещё через пару секунд рядом со мной появился Фирсов, который с трудом удержался на ногах. Следующим — совершенно охреневший Ратмир. Вся переброска заняла около минуты, но под конец Ариэль стояла уже бледная и с трудом держалась на ногах, так что я не мешкая поделился с ней энергией.

К Фирсову сразу же выдвинулись двое: ацтек, и кто-то из наших. Кто из них кто было понятно сразу же.

Ацтек краснокожий и с национальными висюльками на шее поверх делового костюма, ну а наш… наш — это наш. Никакой загар не смог в достаточной степени камуфлировать нашего человека. Рязанская рожа расплылась в широченной улыбке, стоило ему пожать Фирсову руку и понять-таки, что всё! Наконец-то! Да-да-да! Всё это происходит не когда-нибудь в необозримом будущем, а сейчас. Люди государь-императора приехали навести порядок, спасти его от разгневанных местных и забрать этих чёртовых инферн, из-за которых его спокойная служба вдали от Родины превратилась в непрекращающийся ужас.

Ну а пока граф и встречающая делегация обменивались любезностями, я астральным зрениям пробежался по охране. Сплошь маги. Даже несколько ацтекских уников пожаловали — орёл и парочка ягуаров.

Наши гвардейцы выстроились в две шеренги, по бокам от них построились ацтеки, и мы наконец-то выдвинулись.

Фирсов с двумя местными впереди, мы с Ариэль и Ратмиром сразу же за ними.

Сразу взяли хороший темп, хоть и ходьбы, но достаточно быстро.

Город как будто вымер. Топот ног эхом гулял по пустым улицам. Ни прохожих, ни машин, ни даже зевак в окнах. Пока что за всё время я заметил лишь тощего бродячего пёселя, который ворошил мусорный бак и прыснул прочь при нашем приближении.

Однако стоило нам свернуть на первом же перекрёстке, как впереди отчётливо послышался гул.

Громкий, пёстрый, разноголосый.

В порту я думал, что это шумит море. И почти так и было.

Только море оказалось людским.

Мы вышли на городскую площадь. Торговый порт — и площадь тоже торговая. Судя по вывескам, на площадь выходили фасадами здание местной администрации, банк, управление портом, разные судоходства и самое главное — торговые представительства разных стран. В том числе и Российской Империи.

Которое и стало центром притяжения всего столпотворения. Такое впечатление, что на площади сейчас собрались все жители городка, все портовые рабочие. Огромная толпа орала, улюлюкала и что-то скандировала. Местами народ жарил мясо на мангалах. Тут же подвыпившие мужики горланили какую-то песню, подозрительно похожую на ритуальную накачку перед боем. В сотне метров от меня разгорячённая толпа перевернула и подожгла, облив бензином, автомобиль полиции, благо пустой. С другой стороны площади кто-то уже грабил магазин, решивший продавать бытовую технику прямо напротив ратуши — оттуда ручейком тянулись борзые типы с платками на мордах и с коробками в руках.

— Похоже, мы очень вовремя! — крикнул я Фирсову.

— Лишь бы не слишком поздно, — мрачно ответил он, обернувшись.

Ацтеки в армейском обмундировании держали оцепление, выставив вперёд ростовые щиты. Толпа орала, пёрла и наседала на них, выкрикивая что-то оскорбительное. Время от времени в щиты летели камни и бутылки из-под пива. Но пока что оцепление держалось.

Наши ацтеки перестроились свиньёй и попёрли через толпу, расчищая нам дорогу. Протестующие сопротивления не оказывали, расступались, и мы, почти не снижая темпа, пересекли площадь.

Переплывая людское море, я вглядывался в лица и никак не мог сообразить, что же это за нация такая странная. Ладно бы все поголовно освистывали нас, кидались помидорами и желали скорейшей мучительной смерти или наоборот поддерживали, так нет же. У толпы было сразу же два диаметрально противоположных настроения.

Бойцы из оцепления со щитами немного расступились, чтобы мы прошли, и тут же сомкнули щиты за нашими спинами.

Небольшой пятачок перед входом в наше торговое представительство, и тут же рядом — глухой забор, явно сколоченный на скорую руку из досок и обшитый профлистом. Такие заборы вокруг строек ставят.

Присмотревшись к единственному проходу внутрь, я понял, что забор — двойной! По сути, это два забора и узкий коридорчик между ними! Только второй забор вместо профлиста был обшит колючей проволокой. Как в грёбаной тюрьме!

Это, блин, не палаточный лагерь… а концентрационный…

Ариэль, глядя на всё это, сжимала кулаки и что-то бормотала себе под нос.

Наше участие или вмешательство до сих пор не требовалось, а потому я просто наблюдал за тем, что происходит.

Дружественные ацтеки, которые встретили нас по эту сторону оцепления, сразу же вручили Фирсову какие-то бумаги. Мельком их глянув, граф повернулся к нашем дипломату и что-то у него спросил, из-за криков толпы расслышать было невозможно. Тот уверенно закивал.

Фирсов вместе с нашим послом подошли к припаркованному автомобилю и прямо на капоте принялись вершить судьбы народов. Фирсов быстро прочитывал бумагу, ставил подпись и переворачивал лист.

— Что происходит? — спросил я, прикинув, что стопка приличной толщины, и это займёт явно не одну минуту.

— Передача товара, — недобро ухмыльнулся Фирсов. — Ты иди пока построй и пересчитай своих подопечных.

— Сделаю, Ваше Сиятельство, — сказал я и поманил Ариэль в сторону лагеря.

Зайдя в проход, мы сходу не увидели ни одну инферну. Палатки светло-песчаной камуфляжной раскраски стояли стеной, в два ряда, чуть ли не вплотную друг к другу, как будто бы… как будто бы ещё один ряд ограждений.

Мы с Ариэль аккуратно прошли между ними.

О-хо-хо…

Должно быть, я теперь никогда не забуду эту картину. Стоило нам миновать палатки, как мы вышли на небольшую площадку, сплошь усеянную рогатыми. Это четыре сотни девушек сидели на земле.

Измождённые, со спутанными волосами, одетые в какие-то грязные лохмотья, они сидели кто на пятках, кто по-турецки скрестив ноги, и что-то очень тихо пели. Кажется, ту самую песню, которую пела Ариэль, когда мы спускались к гоблинам. Что-то про «последний фонарик устал».

Это ж в насколько глубокой жопе у них мир, что вот такие тяжёлые песни вспоминают в трудную минуту и принцессы, и простые воины? Хотя, учитывая, что их мир, по сути, рушится под напором иномирных тварей… Мда, если б у нас мир рушился, у нас бы тоже… комья воспоминаний в горле сопели.

На меня накатила целая буря различных эмоций. Жалость, гордость, злость, радость… всё это замешалось в непонятный коктейль похлеще «Ангельских Сисек». И если уж я так резко сэмониционировал, то боюсь даже представить, что происходило в душе у Ариэль.

В первое мгновение моя рогатая принцесса даже отшатнулась, уперевшись мне в грудь.

Ну а головы инферн постепенно начали подниматься. Указывая в нашу сторону и хлопая друг друга по плечам, пленницы устремляли свой взор на нас и замолкали. И чёрт… они тоже были растеряны.

Они сейчас тоже переживали целую бурю чувств. На лицах одновременно читалась надежда, радость, страх, неверие, ярость и даже отвращение… Наверное, приняли Ариэль за коллаборационистку.

Так…

Пора брать всё в свои руки.

Обратившись к своей силе, я напитал ею голос, и чуть-чуть, совсем самую малость, выпустил ауру Охотника, от чего рогатые вздрогнули.

— Встаньте, дочери Инферны, — заговорил я негромко, но услышали меня все. — Принцесса Ариабраxсрезиел пришла за вами!

И дочери Инферны встали. Краем глаза я заметил, как Ариэль едва удерживает слёзы. Как может держится, но потихонечку сдаёт.

Тут мне пришла в голову отличная идея. Правда, не слишком гуманная по отношению к Ариэль, ей сейчас будет адски больно… как при постановке печати примерно. Но ничего, потерпит.

Я повернулся к принцессе и положил ладонь ей на грудь, в район солнечного сплетения.

— Что ты делаешь? — прошептала она одними губами по-русски.

— Короную тебя, — ответил я также шёпотом. — Держись!

И влил в переплетение линий татуировки немного энергии.

Зрачки Ариэль мгновенно расширились, но она вытерпела эту боль. А узор, который я мог до этого видеть лишь астральным зрением, чётко проступил на коже светящимися белым светом линиями, видимыми даже сквозь майку.

— Аааах! — вздох прокатился по толпе рогатых и они, как одна, упали на одно колено, склонив головы и прижав кулаки к груди.

— Обыщите палатки! — обратился я к ним снова усиленным голосом на инфернском. — Разбудите спящих и помогите выбраться раненным! В колонны по десять! У вас минута на построение! Мы покидаем эту чёртову землю и едем туда, где вы будете свободны!

Уф-ф-ф…

Этот крик я тоже никогда не забуду. Яростный, агрессивный, бьющий по нервам крик загнанного зверя, который выбрался из западни и готов обрушиться на своего обидчика, вот только… усиленный четырёхсоткратно.

На месте толпы за забором, я бы прямо сейчас наложил в штаны и поспешил убраться с дороги, пока ветер не подхватил кирпичи.

— Ваше Сиятельство! — я вернулся в тот момент, когда Фирсов ставил на бумагах последнюю подпись. — Мы готовы выдвигаться. Четыреста двадцать восемь, включая больных и раненых.

— Отлично, Чернов, — он едва взглянул в мою сторону. — Количество сходится, выдвигаемся. Надеюсь, капитан успел причалить.

Граф передал бумаги ацтекской стороне, а свой экземпляр скрутил трубочкой и засунул во внутренний карман пиджака. А затем… затем он посмотрел на толпу, которая снова начала шатать оцепление. Как грёбаные зомби.

— Не снимай с инферн ошейники, — напомнил он мне. — Прошу тебя, только не снимай с них ошейники. Три минуты до лайнера, и мы на свободе, но эти три минуты…

Тут граф то ли многозначительно замолчал, а то ли просто потерял дар речи на нервяках.

— Я понял, — ответил я.

Ариэль тем временем уже пришла в себя и вовсю командовала девками. Под её начальством они перегруппировались так, чтобы самые сильные были по краям, а те, кто послабее — в середине колонны. Очень многих приходилось держать под руки, а кого-то и вовсе положили на импровизированные носилки, наскоро сооружённые из палаточной ткани.

Что характерно, никто из девушек не задал ни одного вопроса. Вот что значит бойцы. Понимают ситуацию, слышат беснующуюся толпу, и молча, со всей доступной скоростью, выполняют приказы. Даже про ошейники не заикнулись.

Толпа ацтеков принялась орать с новой силой.

Оглянувшись назад, на это море обезумевших дикарей, моя рогатая принцесса ненадолго зависла а затем сделала такое… такое! Чёрт возьми, так ведь и влюбиться недолго!

Честно говоря, я бы и сам лучше не придумал.

Ариэль несколько раз топнула ногой, синхронно выкидывая вверх сжатый кулак, и запела в голос, только на этот раз другую песню. И её подхватили. Сперва первые ряды, а затем и все четыреста глоток в едином ритме:

— Свято место не бывает в пустоте!

Дипломаты смылись куда-то внутрь здания, как наши, так и ацтекские. На пяточке напротив входа в торговое представительство вместе с нами остались только военные. Прозвучали резкие команды на ацтекском, и сдерживавшее толпу протестующих оцепление начало стягиваться, отодвигая щитами людей и образуя утолщение напротив выхода из концлагеря. Не обращая уже внимания на конспирацию, я даванул барьерами и раздвинул ограждение лагеря, чтобы колонна инферн могла пройти разом, все десять человек.

Ариэль поняла мой манёвр и двинулась вперёд.

— Солдатами не рождаются!

Щитовики и остальные бойцы охранения, как наши, так и ацтекские, наконец выстроили коридор, и недавние рабыни устремились к свободе.

— Солдатами умирают!

Шаг — толчок. Шаг — толчок. Сомкнув щиты, ацтеки прокладывали путь через обезумевшую толпу.

И тут в нас полетели бутылки с зажигательной смесью… Говорите, не снимать ошейники?

Глава 8

Дорогу инфернам!

Толпа, казалось, обезумела. Лица людей исказились в звериных гримасах ненависти, глаза горели безумным огнём. Они орали, ревели, улюлюкали, скандируя какие-то лозунги на ацтекском, которые я не мог разобрать, но явно что-то про демонов и исчадий ада. В голосах сквозила откровенно животная ярость пополам с суеверным ужасом. То здесь, то там по всей площади раздавались надрывные выкрики-речёвки вперемешку с проклятиями.

Где-то звенело стекло — похоже, разбили ещё одну витрину. С треском полыхнула, взметнув к небу столб чёрного дыма, очередная машина. Горожане приветствовали это одобрительным рёвом. Периодически сквозь людское море прорывались фанатики, выкрикивая богохульства и потрясая самодельным оружием — дубинками, арматурой, булыжниками. Их глаза лихорадочно блестели, а с перекошенных лиц не сходили кровожадные ухмылки.

Подстрекатели постарались на славу, изрядно «накачав» людей религиозной истерией. Большинство протестующих составляли обычные работяги портового городка — грузчики, механики, водители. Мирные люди, которые вряд ли могли внятно объяснить, почему они здесь и что творят. Но сейчас ими владела тупая и слепая, неконтролируемая злоба. Жажда смести, растоптать ненавистных «демониц», линчевать на месте их, а заодно и тех, кто их защищает.

Конечно, ни сами «демоницы», ни их рога — хорошо хоть хвостов и крыльев у инферн нет — никакой опасности для простых ацтеков не представляли. Но страх и ксенофобия редко опираются на логику. Подстрекатели потрудились, подогрев дремучие суеверия и направив людское недовольство в нужное русло. И теперь потерявшая рассудок толпа качалась, как огромная человеческая волна, готовая обрушиться на нас и смести.

Нетрудно было догадаться, что у неведомых дирижёров не было намерения нанести нам хоть какой-то урон. И без предупреждения Фирсова я понял, что нас хотят именно что разозлить. Выбесить. Вынудить на ответный удар, после которого насилие выйдет на совершенно новый качественный уровень. Кровь рекой, кишки гирляндами.

Ну правда, где бутылки с бензином и где мы? Все как один маги. Оцепление из ацтекских людей — раз. Лучшие люди Фирсова — два. Иномирные разломщицы в количестве аж четыреста с лишним штук — три. Да, они в ошейниках и слабы физически, но они воины, и если дойдёт до драки, дадут сто очков вперёд местному портовому сброду. Даже без оружия и магии — хватит и старого доброго мордобоя. Да и рога — тоже оружие. Такими рогами в живот с разбега — и кишки придётся по всей улице собирать.

Ну и душелов с целой обоймой разломных тварей, как вишенка на торте. Да, про все мои способности они не знают, но кое-что видели.

Технически, я могу зачистить всю эту площадь за несколько минут. И технически, я могу прямо отсюда дойти пешком до самого Теночтитлана и снести к чёртовой матери дворец ацтекского Императора… ну или не дворец. Понятия не имею, где он там заседает.

Короче говоря, самым сложным сейчас было сохранить трезвую голову.

Просто уверен, что этих чертей специально подставляли под удар. Другого объяснения нет. А потом будут кричать, что «они же простые люди, неодарённые, а злые русские демоны мирных митингующих в фарш превратили!»

Как только мы вышли из ворот лагеря, на нас насели со всех сторон в попытке располовинить шеренгу инферн. Назад нельзя. Разделяться нельзя. Вперёд трудно. Однако пока что ребята из оцепления справлялись.

Но когда первые бутылки с «коктейлем Молотова» и камни полетели в строй измученных пленниц, у меня в глазах потемнело от гнева. Зачем, спрашивается, мы вытаскивали их из этого ада, если сейчас их просто растерзают на улицах? В рядах инферн началась лёгкая паника. Несколько девушек с криками рухнули наземь — то ли ранены, то ли от страха. Толпа взревела, почуяв слабину, и с новой силой ринулась на заграждения…

Да, наши гвардейцы перехватили большинство метательных снарядов. Но не все. Когда их настолько много, это не так просто.

А ещё — ни один даже мелкий камушек не прилетел в ацтекских бойцов. И те, хоть и были все как один одарёнными, просто молча держали ростовые щиты, не делая никаких попыток защитить инферн от града бутылок и камней.

— Ариэль! — мне пришлось наклониться к ней к самому уху, — сможешь перекинуть Фирсова, Ратмира и раненных вон туда?

Нужный нам выход с площади был свободен, и при этом дорога там шла немного в горку, прежде чем повернуть к причалу. И вот этот приподнятый перекрёсток как раз оказался в пределах видимости. Расстояние, правда, немаленькое…

— Смогу! — ответила она, прикинув расстояние.

— Действуй! — приказал я, одновременно вливая в неё дополнительную энергию «с горкой».

Не теряя ни секунды времени рогатая повернулась к шеренге инферн.

— Какого! — услышал я, как только моя принцесса заграбастала Василия Фёдоровича в объятия, ну а дальше раздался характерный хлопок.

Времени на обсуждения не было, но думаю, что Фирсов сам додумается бежать к лайнеру и готовиться к экстренной погрузке. Несколько лишних трапов сейчас не помешают. Из чего бы эти трапы не были сделаны, сойдёт всё. Главное побыстрее убраться отсюда.

— Ратмир, на тебе раненые! — крикнул я своему наставнику.

— Принял! — ответил он уже стоя на перекрёстке.

Его ответ я уже не услышал, конечно — прочитал по губам.

Хлоп! — Ариэль снова возникла рядом со мной.

— Я за ранеными! — крикнула она и нырнула в строй соотечественниц.

Ну а я ушёл в тени. Не до конспирации сейчас, да и, надо полагать, мои способности тенеходца давно уже секрет Полишинеля — все, кому интересно, знают.

И тут же заметил пару внимательных взглядов через тени. Ах да, ягуары. Осматривались по сторонам и меня заметили.

И при этом даже не удивились.

Так… держат каждый по щиту и сейчас заняты. Недолго думая, я подскочил к первому и рванул его на себя в тени, одновременно толкнув на его место одного из наших гвардейцев. Тот машинально подхватил щит, и… в общем, всё в порядке.

— Какого хрена? — замотал головой ацтек.

— ЖДЁШЬ, КОГДА ПО БАШКЕ БУТЫЛКОЙ С ОГОНЬКОМ ПРИЛЕТИТ? — заорал я, даже не думая сдерживаться. — ЖОПУ В РУКИ И ВПЕРЁД!

— Так точно, господин! — вытаращив глаза, ацтек щёлкнул каблуками.

— ДРУГАНА СВОЕГО ВОЗЬМИ! НИКОГО НЕ УБИВАТЬ, ТОЛЬКО ГАСИТЬ!

— Есть, господин! — боец опрометью ринулся к своему коллеге — ягуару.

Уже через пять секунд они, перекинувшись большими чёрными кошками, отправились выполнять приказ. Убедившись, что они занялись этим всерьёз, я скользнул ещё глубже в тени, и пошёл кругами вокруг инферн.

По дороге мне тоже попалось несколько особо рьяных демонофобов. Да и вычислить этих ублюдков, швырявшихся бутылками и камнями, было нетрудно.

Одно лёгкое касание тьмой — и их пыл сразу же сменялся на суеверный страх, а желание барагозить куда-то пропадало. Конечно же, я никого не убивал. Так чисто… погасить. Перестарался всего лишь раз — краснокожий бунтарь потух до отключки и свалился в обморок. Благо, его тут же подхватили свои.

Нет, мне их нисколько не было жалко. Просто не хотелось сыграть на руку провокаторам.

А ещё глядя на все эти озлобленные рожи, я сам начал заводиться.

От массовой казни сейчас меня удерживал разве что мой «дипломатический статус». Его Величество не обрадуется, если увидит в новостях полную площадь трупов, которую оставили после себя его парламентёры. Чтобы я себе сейчас не думал, внешняя политика не так работает.

Однако дальше — больше.

Пробираясь сквозь толпу и осаживая тьмой обычных рядовых бунтарей, и искал зачинщиков.

Как я и ожидал, ребята выглядели как… радикалы. Что футбольные ультрас, что лютые националисты, что оголтелые защитники природы выглядят плюс-минус одинаково. Куча символики, от висюлек до татуировок, готовое к драке подтянутое тело и безумный взгляд. И это я не про людей, которые просто отстаивают свою позицию. Это я именно про фанатиков.

Короче говоря, самая добрая и мирная идея превращается в полное дерьмо, стоит применить к ней приставку «радикальный».

Вот и наши подстрекатели оказались такими. Элементы национальных украшений, одинаковые кожаные куртки, хотя на улице жара несусветная, ботинки с железными вставками и очень-очень серьёзные морды.

Естественно, вычислил я их не по одному лишь внешнему виду. Эти ребятки стояли особняком от толпы и прямо из кузова небольшого фургончика подавали в толпу коробки с бутылками. Удобные такие коробки, с ручкой для переноски, в таких пиво ещё носят. И бутылки не заткнуты тряпками, а аккуратно обмотаны вокруг горлышка рогожей. Даже несколько охотничих спичек к каждой бутылке примотали резинкой. Ни разу не кустарщина — выглядит как серийная продукция!

Вот только если поджечь это всё здесь — тут всё нахрен взорвётся.

А хотя… да и пусть! Основная масса людей уже сдвинулись в сторону, а те немногие, что тусуются возле фургончика, успеют разбежаться.

Выйдя из теней, я спокойно подошёл к фургончику и протянул руку. Раздающий машинально подал мне коробку с тремя бутылками. А я также спокойно взял и отошёл на пару метров.

Как-то за спиной тихо стало.

Я повернулся обратно. Краснокожие во все глаза смотрели на меня, не понимая, кто я такой и что здесь делаю. Переводили глаза с моего лица на меч на бедре, потом на коробку с коктейлями, снова на лицо.

Щелчок пальцев, и на кончике указательного у меня заплясало пламя. Неторопливо поджёг фитили бутылок, дунул на палец, потушив огонь. За это время никто даже не шелохнулся, все смотрели на меня с каким-то обречённым ужасом в глазах.

— Бегите, выблядки, — посоветовал я им по-ацтекски.

Секундное замешательство…

Первым сообразил мужик в кузове фургончика. Выскочил на мостовую и припустил по прямой, не оглядываясь.

Следом и остальные бросились врассыпную.

Убедившись, что взрывом никого не убьёт, я швырнул свою коробку в кузов.

Е**нуло так, что в земле воронка осталась. А мне пришлось знатно напрячься, чтобы основная часть взрыва ушла вверх и в сторону, дабы разлетающимися осколками бутылок и самого фургончика никого не угандошило.

Сраный «дипломатический», мать его, статус! Насколько проще было бы призвать сюда парочку дракончиков из того разлома с гигантскими деревьями!

Я обернулся назад, на толпу.

Удивительно, но на мощный взрыв никто даже внимания не обратил. Интересно, а только ли религиозной шелухой им мозги набили? Не промыли ли случайно?

Дело явно усугублялось.

Ребята в оцеплении устали и начали потихоньку сдавать назад. Шаг за шагом, наши позиции уменьшались, того и гляди начнётся давка. Сквозь гул толпы я слышал знакомые хлопки — Ариэль без устали моталась туда-сюда и вытягивала раненых из эпицентра.

Однако… не всех же она вытащит, верно?

Надо что-то предпринимать, причём срочно.

Голоса толпы сливались в непрерывный рёв, подобный рёву морского прибоя во время шторма. Но штормовые волны не швыряют в людей булыжники и не пытаются их линчевать. Вот одна бутылка, которую пропустили и я, и ягуары, пролетев через строй уставших гвардейцев, разбилась, расплескав горящую жидкость. Душераздирающий женский крик подсказал мне, что кого-то из девушек всё-таки зацепило. Кто-то из гвардейцев, владеющий стихией то ли огня, то ли воды, тут же сбил пламя. Но это всё полумеры.

Толпа просто заблокировала проход. И как бы ацтекские щитовики и помогающие им гвардейцы не упирались, они были в меньшинстве. Массовый психоз, казалось, достиг апогея. Если сейчас заслон прорвётся…

Среди беснующейся толпы то тут, то там мелькали знакомые рожи радикалов. Похоже, мой недавний урок не пошёл им впрок, раз они снова здесь и снова раздувают пламя ненависти. Часть из них, как видно, припасла арматуру и обрезки цепей, явно вознамерившись пустить их в ход. Подстрекатели носились вдоль рядов протестующих, что-то выкрикивая и потрясая своим импровизированным оружием, видимо, пытаясь организовать прорыв. Толпа отзывалась, как единый организм, вторя их крикам и злобно шипя и улюлюкая.

Хаос нарастал. Кажется, не все ацтеки поддались ксенофобии. Где-то на периферии толпы слышались крики возмущения, призывы разойтись, не поддаваться на провокации. Несколько смельчаков даже пытались преградить путь самым рьяным погромщикам. Их тут же смяли. Инфернам же пока везло просто чудом. Но долго оно не продлится…

У отряда сопровождения чёткий приказ не применять силовые методы ни в каком случае. Фирсов, который мог бы отменить этот приказ, уже далеко. Всё, что они сейчас могли делать — так это держать щиты и огрызаться магией, но только лишь огрызаться.

Проредить толпу самому нельзя. Снять ошейники с инферн — всё равно что запустить пираний в аквариум с гуппи или адокуней в аквариум с пираньями.

Ситуация патовая.

Причём с хреновой динамикой.

Нырнув обратно в тени, я бегом вернулся в оцепление.

— Есть щитовики⁈ — усиленным голосом проорал я на инфернском.

— Есть! — то тут, то там зазвучало из поломанного строя. — Есть!

Ну а ещё бы. Даже не сомневался. Всё-таки ацтеки ловили разломщиц группами, в которых по канону просто обязан входить хоть один танк.

— Ко мне! — крикнул я. — Пропустите их!

Итого три девчонки.

Н-да…

Группы-то были смешанными, а танчить занятие не женское. При этом все их мужики погибли на алтаре. Плохо. Очень плохо. Очень-очень-очень плохо.

— Потом всё объясню, — сказал я инфернам, а затем через тени стянул с них антимагические ошейники. — Готово. Помогите ребятам в оцеплении. НО ТОЛЬКО ЩИТЫ, ЭТО ПРИКАЗ!

В первую секунду они даже не поняли. А потом ощупали свои шеи, заулыбались и разбежались в разные стороны. На пару секунд благодаря их помощи ацтеков удалось отбросить чуть назад и продвинуться по площади чуть вперёд.

Половина расстояния до узкого прохода пройдено. Дойти туда — и дальше дорога считай что свободна.

Однако…

Долго измождённые щитовички не продержались, и, отступив на шаг назад, ацтеки сделали два шага вперёд. Стало тесно.

Что ж… Как бы не хотелось обойтись без жертв, по всей видимости не получится. Нужно напугать их до усрачки и заставить бежать. А трупы затоптанных будут не на моей совести. Не я их сюда пригнал, не я их накрутил и не я заставил кидаться на толпу безоружных инферн.

— Лава! — позвал я, закрыв на мгновение глаза и оказавшись на берегу Океана.

— Здесь, — в ту же секунду вылезла виверна, будто уловила мой боевой настрой и лишь ждала приглашения.

— Есть предложение полетать над толпой. Жечь и убивать — нельзя. Справишься?

— Конечно же справлюсь, — ощерилась та.

Тут я поймал на себе тоскливый взгляд из Океана.

— Извини, Лунатыч, — сказал я. — Нам сегодня только попугать нужно, а ты… э-э-э… слишком внушительный товарищ. Ты так не сможешь.

— Ну ла-а-а-а-адно, — грустно протянул лунный пчёл.

Стартовать верхом на виверне прямо из толпы инферн — вообще не вариант, только ещё больше масла в огонь суеверий подолью. Поэтому я снова нырнул в тени с намерением отойти подальше, материализовать Лаву и начать наше шоу.

Но… что-то пошло не так.

Когда я уже почти нашёл подходящее место, я вдруг почувствовал, как вокруг меня всколыхнулось само пространство. Уверен, что другие — даже одарённые — этого не почувствовали, но конкретно я уловил изменения. Дрожь. Вибрации. Фон. Смену течений… называть можно, как угодно, но суть одна.

Что-то вокруг изменилось.

И причин этому может быть всего две. Либо где-то неподалёку брат Охотник воззвал к Кодексу, либо же этот мир почтила своим вниманием какая-то высшая сущность. Что ж… не могу сказать, что я сильно удивлён. Есть одна, преследует меня всю дорогу, я к ней уже в какой-то мере даже привык.

— Поглазеть пришла? — спросил я вслух.

— Да пошёл ты в жопу! — огрызнулась Тёмная.

Признаться, я аж поперхнулся. И даже остановился, забыв, куда иду.

Во-первых, как-то совсем не по-божественному так разговаривать. Боги должны либо пафоса нагонять, либо жути. А тут на тебе! В жопу, говорит, иди. Как будто я ей ногу в трамвае отдавил.

Ну а во-вторых, а чо я-то? Она же сама припёрлась!

— Думаешь, у меня других дел нет⁈ — на секунду мне показалось даже, что богиня всхлипнула.

— Э-э-э, — я призадумался, стоит ли пытаться проявить участие — никогда раньше не работал психотерапевтом, но вдруг это и есть моё настоящее призвание… — Что-то случилось?

— Случилось! — буркнула богиня.

— Хочешь это обсудить? — осторожно предложил я.

— Что-о-о-о⁈ — тут же взвилась она. — Да ты, да ты!!! В жопу, говорю, иди!

— Агрессией делу не поможешь, — я неожиданно для самого себя вошёл в образ мозгоправа. — Это говорят твои внутренние демоны. Сделай глубокий вдох, сосчитай до…

— Издеваешься⁈ — Тёмная вдруг даванула на меня с такой силой, что, казалось, вдавит в землю. — У меня сделка только что сорвалась, а ты издеваешься?

Похоже, то, что я ощутил как непомерный груз весом с египетскую пирамиду — это богиня просто невидимым пальчиком мне в грудь ткнула…

— Какая сделка? — через неимоверное усилие я заставил свой голос звучать ровно.

— Неважно! — отрезала богиня. — С вами, охотниками, связываться — себе дороже! Только портите всё!

Я уже хотел ответить, но захлопнул рот, обдумывая ситуацию.

В целом, у меня сложилось впечатление, что Тёмная не по своей воле на огонёк заглянула, а будто сбежав откуда-то. Причём позорно сбежав, обидно. И обидел её явно кто-то из братьев. Да так, что с неё весь этот божественный флёр слетел. Истерит, как сельская девка, которой обещали главную роль в кино, а вместо этого поставили раком.

Честно говоря, я в этот момент испытал даже гордость за неведомого брата-охотника. Нагнуть богиню — дорогого стоит!

— Так, — тут Тёмную, кажется, немного попустило и она сбавила тон. — Всё, отстань.

— Да я и не приставал. Ты вроде как сама…

— Отстань, говорю! Пользуешься моими дарами — вот и пользуйся, я у тебя пока что ничего взамен не требовала.

— Погоди-ка… Что значит «дарами»? — я уцепился за возможность узнать побольше и «включил дурачка». — Дар же был только один. Или…

— Или, — хмыкнула Тёмная. — А ты что, думал, что инферны пошли за тобой из-за твоей неземной харизмы и природной красоты? Не льсти себе, Артемис! Ты вообще себя в зеркале давно видел?

— Слышь, ты⁈ — начал было я, но богиня перебила.

— Рогов нет, кожа бледная, — хихикнула она. — Ещё и тугодум… хотя сходу это, конечно, не разглядишь. Это только я знаю, да ещё принцессы твои уже догадались.

— Погоди-погоди… — тут до меня начало доходить.

— Некогда мне годить, — вдруг спохватилась она. — Да и тебе тоже. Всё, не скучай! Забегу как-нибудь…

Уход богини я прочувствовал физически. Пространство вокруг меня наконец-то перестало лихорадить.

Я развернулся и бросился обратно к инфернам. Если Дар Тёмной Богини хотя бы примерно похож на то, о чём я сейчас подумал, то полёт на Лаве отменяется.

Выйдя из теней в самой середине нашей колонны, я выкрутил на полную катушку ауру Охотника, стараясь не зацепить своих, усилил голос до максимума и рявкнул:

— НИКОМУ НЕ ДВИГАТЬСЯ! ВСЕМ МОЛЧАТЬ!

И стоило мне закончить эту фразу, как на площади вдруг воцарилась такая тишина, что слышно было завывание ветра в ближайшей подворотне.

— ДОРОГУ ИНФЕРНАМ! — добавил я.

Несколько томительных секунд ничего не происходило. Но вот по толпе ацтеков прошла дрожь, один человек попытался сдвинуться в сторону, другой… и медленно, нехотя, но «мирные митингующие» начали расступаться перед нашим конвоем.

Глава 9

Гронхар

Фирсов сработал как надо. Ни секунды промедления — он сразу рванул к порту, организовывать экстренную погрузку. Когда мы, наконец, вырвались с площади, матросы и другие члены экипажа судна, видимо, добровольцы, уже заносили по трапам последних раненых инферн. Судя по нескольким стонущим на перекрёстке телам местных жителей, Ратмир тоже без дела не остался. Сломать ногу — это его стиль.

Ещё пятнадцать минут. Всего пятнадцать минут, и всё это закончится. Но как же тяжело давались эти минуты! Казалось, прошла целая вечность, пока инферны добрели до трапов. Многие едва держались на ногах. Видя это, наши гвардейцы и даже некоторые ацтеки поддерживали их.

Толпа митингующих больше не пыталась кидаться на конвой, но от этого легче не становилось. От людского моря тянуло чёрной ненавистью вперемешку со страхом. Они молча шли за нами и просто смотрели. Смотрели, как мы увозим их «демониц», их повод для самоутверждения.

И вот, когда уже началась погрузка, когда уже часть инферн скрылась в недрах судна, послышался множественный свист и тут же — металлический перестук, а чуть позже я расслышал и далёкие хлопки выстрелов. Кто-то открыл огонь по палубе и надстройкам, причём явно с большого расстояния.

Услышал не только я.

— Всем укрыться! — взревел в мегафон капитан судна. — Срочно внутрь! Щитовикам прикрыть трапы!

Очень разумные указания, надо признать. Действительно, трапы — очевидная и самая беззащитная цель. На пристани инферны скрыты толпой местных жителей, внутри судна, за его толстенными бортами, тоже никому ничего не угрожает. А вот трапы — это возвышение. Открытая цель, как на блюдечке.

Пули со звоном отскакивали от бортов, впивались в палубные надстройки, били стёкла. Вопль боли известил, что одна всё-таки нашла свою цель. Кого-то ранило. Но тут уже щитовики выставили прикрыли трапы щитами, и пули начали от одних отскакивать, в других вязнуть.

И снайперы перенесли огонь с трапов на толпу.

Я это понял по крикам боли и зарождающейся паники с пристани. И вот это уже совсем плохо. В новостях потом все трупы на нас ведь повесят, и хрен что докажешь.

Что ж, сами виноваты!

В этот момент со стороны судна послышались ответные выстрелы. Похоже, это гвардейцы, вооружившись винтовками с оптикой, вступили в контрснайперскую дуэль. И это не очень хорошо — ацтеки потом спокойно скажут, что мы первые начали.

Но мысль мелькнула и пропала, вытесненная куда более насущными проблемами. Я ушёл в тени, нырнув на этот раз так глубоко, что время почти остановилось.

По дороге я прихватил с головы одного из гвардейцев шлем вместе с камерой. Мне нужны доказательства причастности самих ацтеков.

Промчавшись сквозь толпу, я выскочил на свободное пространство. Здесь горожане, уже успевшие понять, что по ним ведётся стрельба, пытались спрятаться выстрелов. Только вот они, кажется, думали, что стрельба ведётся с судна, они просто не ожидали такой подставы от своих же. Поэтому прятались не с той стороны от укрытий.

Время настолько замедлилось, что я видел завихрения воздуха вокруг мчащихся мне навстречу пуль. Что смог — посшибал, конечно, но главное — они показали мне направление, так что вычислить стрелков оказалось несложно. Ублюдки, иначе не скажешь, засели на верхних этажах и чердаках портовых строений.

Жаль только, что камера в тенях бесполезна, разве что в самом верхнем слое…

У меня созрел план действий…

Перемещаясь в тенях, я вышел на позицию первого снайпера. Чердак какого-то склада, разбитое слуховое окно и оборудованная позиция. Чемоданчик для оружия, термокружка с кофе. Снайпер вёл стрельбу из полуавтоматической винтовкой, российского, между прочим, производства! Всё продумали!

Кроме моего появления.

«Всплыв» в пограничный слой теней, я включил погасшую камеру. Нехотя, но прибор заработал. Убедившись, что съёмка ведётся, я поставил шлем на пол, а сам вышел в привычный слой реальности.

— Кто?.. — начал было спрашивать ацтек, поворачиваясь на шум.

Но я с ним лясы точить не стал, просто и без затей ткнул мечом в глаз. Во-первых, нечего с ними церемониться, во-вторых, мне нужен «язык».

Душа снайпера исправно отправилась ко мне «на передержку». Там, на берегу океана, его встретит моя личная гвардия — Ярозавр, Лунатыч и Лава. Пусть пока помаринуется, потом время будет — допрошу, да и отправлю на перерождение.

Подхватив шлем, я максимально подробно, но очень быстро, отснял позицию, вид на причал, оружие, самого снайпера, даже пошарился у него в карманах, но, конечно, ничего не нашёл. Неодарённый, не слишком меткий стрелок — пушечное мясо, одним словом. Я торопился, ведь по соседству продолжали звучать выстрелы.

Та же история повторилась и на остальных позициях. Только здесь я не убивал — хватит мне и одного пленника. Глушил тьмой с расчётом на пару часов бессознательного состояния. Хотя пару снайперов уже до меня кто-то успел подстрелить, точным попаданием в лобешник.

Через пару минут стрельба прекратилась вовсе.

Я выглянул в окно. Причал оказался просто усеян ранеными. С одной стороны — да и хрен с вами, сдохните. А с другой…

А с другой это повод прокачать дипломатический статус.

Рывок через тени — и я снова среди инферн. На берегу их оставалось уже совсем немного.

— Целительницы есть? — спросил я на инфернском.

— Каждая третья, господин… — ответила мне одна из девушек.

— Надо подлечить нескольких раненых местных, — начал я объяснять, и тут же увидел, как скривились лица у девушек. — Вы не обязаны! Эти люди хотели вас растерзать, и я никого из них не оправдываю! Но они всего лишь жертвы предрассудков. И сейчас у нас с вами есть шанс эти предрассудки если не развеять, то пошатнуть.

Рогатые запереглядывались.

— Я согласна, — вышла вперёд одна девушка, судя по цвету кожи — соотечественница Ариэль. — Но хоть один косой взгляд…

— Косые взгляды наверняка будут, — покачал я головой.

— Хорошо, я потерплю, — закусила она губу.

— Я тоже согласна… и я… и я…

По итогу добровольцев набралось семеро… инферн, с которых я тут же, без всяких лишних рассуждений, снял ошейники.

— За мной! — приказал я, и кинулся сквозь толпу.

Гвардейцы молча расступились, а вот ацтеки хотели было остановить нас. Но увидев, что на рогатых нет ошейников, аж прыжком в стороны отскочили.

Рядом со мной из теней вышли два ягуара. Я их давно уже заметил, они стояли, мялись и явно выглядывали меня. Обратно людьми они не перекинулись, так что когда один из них заговорил, разобрать речь оказалось непросто.

— Р-р-ргоспод-д-дин сн-нает, што дел-лает?

— Знаю, знаю, не парьтесь. Лучше пройдитесь по верхним этажам тех зданий. Я вам там подарки оставил. Имейте в виду, я всё отснял, так что замять не получится. И тех, кто послал подстрекателей, я лично найду.

— Уд-д-дачи, — кажется, ягуар хмыкнул.

И оба оборотня нырнули в тени.

Ну хоть мешать не стали, и то ладно.

Меж тем горожане, из числа тех, кто так и не понял, что произошло, расступились сперва перед ягуарами, а потом и перед нами с инфернами. Что-то ворчали, шептали, только что не скалились, но аура Охотника не давала им даже приблизиться. Инферны тоже в долгу не оставались, сзади я слышал приглушённое, почти звериное, рычание. Но девки держались.

Мы вышли на открытое пространство, и перед нами открылась картина побоища. Два или три десятка раненых, которые громко стонали, лёжа на асфальте, или пытаясь отползти. Некоторые лежали неподвижно, и, переключившись на астральное зрение, я понял, что они всё. Готовенькие.

Сюр какой-то. Снайперы перестреляли кучу людей, а их соседи вот тут же рядом стоят, как ни в чём не бывало. Вот по-любому с их мозгами кто-то поработал. Найти бы…

— Тот, тот, вон тот, — начал я раздавать указания инфернам. — На этого не тратьте время, он лёгкий, просто притворяется. А вон тот сейчас сдохнет, ему в первую очередь.

— ЕСЛИ КТО-НИБУДЬ ХОТЬ ПИКНЕТ, — обратился я меж тем к толпе, — ПОЛОЖУ ВСЕХ НАХРЕН! ОНИ — ЦЕЛИТЕЛЬНИЦЫ! ОНИ ОКАЖУТ ПЕРВУЮ ПОМОЩЬ РАНЕНЫМ И ТОЛЬКО!

Горожане меж тем понемногу разворачивались, и как будто приходили в себя. Пошли шепотки, кто-то снимал видео на телефон, кто-то даже осмелился и, стянув с себя майку, протянул её одной из девчонок, чтобы было чем заткнуть особо кровоточащую рану.

— А откуда раненые-то? — удивился плюгавенький мужичок.

— Да здесь вообще много удивительного творится, — хмыкнул я.

Кстати, надо это удивительное заснять. Перехватив поудобнее гвардейский шлем, я принялся записывать детали. Почти у всех ранения в спину. Вот убитая женщина — пуля попала в голову, выбив мозги на дверь припаркованной машины, за которой она пряталась от русского судна. Общий план, направление, положение судна, положение позиций снайперов — чтобы даже слепой смог понять, откуда прилетела смерть.

— Я всё, — ко мне подошла одна из инферн. — Жить будет, а сильно стараться нет ни сил, ни желания.

— Этого достаточно, — одобрил я. — Вон они видели, поняли, и расскажут другим.

Меж тем горожане всё больше приходили в себя. К раненым и убитым подбегали знакомые и родственники, начались причитания и завывания… Но большинство просто стояли и смотрели. Не знаю, как много они поняли, и поняли ли вообще хоть что-то. Но они увидели. Увидели обычных девушек, которые хоть сами чуть с ног не валились — оказывали помощь людям. Тем самым людям, что четверть часа назад требовали их смерти.

— Кто-нибудь знает блогера Габи из Арапахо? — спросил я у толпы.

— Её все знают! — крикнули сразу несколько человек.

— Отправьте ей видео, — я показал на тех, кто снимал на телефоны. — Если захотите, конечно.

Больше никаких препятствий нам не чинили, и мы с целительницами спокойно погрузились на судно вместе с гвардейцами. Девчонок я успел немного «подзарядить», и теперь, попав в просторный холл, они тут же кинулись к теперь уже своим раненым. Над теми, впрочем, уже поработали целительницы из числа членов экипажа, но их не хватало на всех, так что легкораненые ещё ждали своей очереди.

— Что там такое было? — ко мне подошёл Фирсов.

— Держите, граф, — я отдал ему шлем с камерой. — Благодарности потом. Где Ариэль?

— Там, — он неопределённо махнул рукой, — ушла проследить за размещением тяжелораненых.

— Надо всех пересчитать, — заметил я.

— Уже всех пересчитали, — граф устало прислонился к спине. — Вроде обошлось без потерь.

— У ацтеков с десяток убитых среди горожан, — покачал я головой.

— Дерьмо, ох какое дерьмо! — Фирсов протяжно вздохнул, посмотрел на потолок. — И нас в этом дерьме искупают, а потом изваляют в перьях.

— Не изваляют, — я кивнул на шлем. — Всё зафиксировал на камеру. Позиции снайперов, разлёт крови и прочего при ранениях. Там чётко видно, откуда шла стрельба.

Граф недоверчиво на меня посмотрел. Потом заглянул внутрь шлема, как будто ожидал увидеть там экран с подтверждением моих слов.

— И когда только успел-то? — он, наконец, почти поверил. — Всё ведь за пять минут случилось, не больше?

— В детстве бегом занимался, — оскалился я.

— Вот вы где, — в холл заглянул капитан. — Мы отчаливаем, у вас всё?

— У нас всё, — подтвердил Фирсов.

— Должен поставить в известность, — мрачно продолжил капитан, — что у нас проблема. Мы должны были дозаправиться и пройти техобслуживание в этом чёртовом порту. Но из-за бунта рабочих — да и вообще из-за всего этого бурления — не сделали ни-че-го.

— Ну, без еды и воды мы не останемся, полагаю? — усмехнулся Фирсов. — А до заправки, как, дотянем?

— До заправки дотянем, конечно, — капитан тоже позволил себе полуулыбку. — Но снайперы прошлись по навигационному оборудованию. Как будто знали, куда стрелять.

— Может и знали, — заметил я. — Повредили?

— Больших повреждений нет, конечно, — капитан вздохнул. — Да даже не в них дело. У нас же это первый полноценный рейс. Многие механизмы ещё обкатку проходят. Если сейчас в обратный путь без техобслуживания рванём — потом месяц в доке стоять на ремонте будем. В общем, я хочу зайти на Кубу, не только на дозаправку, но и не техобслуживание. Прошу дать мне три дня.

— Мне кажется, капитан, у нас возникло недопонимание, — граф подошёл к капитану и положил руки ему на плечи, отчего тот чуть вздрогнул. — Наша с Черновым миссия — забрать инферн и обеспечить порядок во время транспортировки. А как транспортировать, куда заходить, что чинить и где менять масло — решать исключительно вам. И кто мы такие, чтобы указывать капитану на его корабле? Куба так Куба!

Польщённый капитан просветлел лицом, развернулся на каблуках и ушёл командовать отплытие.

А я задумался.

Куба, значит?

Открыв в телефоне карту, я прикинул расстояние. Так, от Флориды мы шли чуть больше тридцати часов. До Гаваны также примерно дойдём. Плюс трое суток капитан сказал простоит в порту. Итого четверо с половиной суток… И от материка до Кубы недалеко, при большом везении на лодке доплыть можно. Мне, конечно, лодка ни к чему. Флоридский пролив — полторы сотни километров, а Юкатанский и вовсе сотня. Долечу. Это через океан на Лаве лететь немного напряжно, а через пролив-то без проблем.

Итого у меня есть сто восемь часов, и отсчёт уже пошёл.

Подумав, я даже поставил в телефоне таймер обратного отсчёта. Так-то это даже больше, чем я рассчитывал выторговать у Фирсова во время предполагавшейся стоянки в порту Чотилапаккена. Но, с другой стороны, здесь у меня и на дорогу куда меньше времени бы ушло.

Жаль только, прямо сейчас спокойно сойти на берег не получится. Всё же я пообещал присмотреть за инфернами, а в холле уже назревал ропот, причиной которого было очень выборочное снятие ненавистных ошейников. Прислушавшись, я понял, что есть и общее непонимание, что происходит. И вообще.

Я уже собрался было выйти к инфернам с речью, но тут в дальнем углу холла, из служебного прохода, показалась Ариэль.

Все разговоры почти мгновенно стихли.

Моя принцесса, пройдя через весь холл, подошла ко мне и остановилась в паре шагов от нас с Фирсовым. После чего вдруг поклонилась — ритуальным поклоном, сложив ладони перед грудью и на пару секунд замерев, согнувшись.

— От всего своего народа я официально приношу глубокую благодарность за спасение, — выпрямившись, сказала она на инфернском очень громко, так, чтобы все слышали, — всей Российской империи и вам лично.

После чего она поклонилась ещё два раза, уже не так глубоко, но не менее почтительно — гвардейцам, расположившимся вдоль борта, и многочисленным членам экипажа, столпившимся с другой стороны.

А следом зашевелились и остальные инферны. Кто стоял — повернулись к нам, кто сидел — встали.

— Смысл в целом понятен, можешь не переводить, — шепнул мне граф, пока спасённые стояли, склонившись.

Выпрямились они, только когда, повернувшись к девушкам, заговорила Ариэль.

— Некоторые меня знали и раньше, а кто не знал — уже поняли, кто я такая. Но я представлюсь. Я — Ариабраxсрезиель, дочь князя Фаэбракса, Кнезарибротегара IV. И я очутилась в этом мире так же, как и вы все. Разлом, плен, ошейник. Мне повезло встретить Артёма, великого воина. Он спас меня и ещё четверых наших соотечественниц. А потом мы вместе отправились на родину Артёма, искать покровительства у их князя-над-князьями. И вот мы здесь. У нас ещё будет достаточно времени, и я всё расскажу подробно, а пока главное, что вы должны знать — именно Артёму в первую очередь мы обязаны тем, что живы и свободны.

— Ошейники сейчас снимем, — добавил я. — Не снимать их до выхода в море было одним из условий вашего освобождения. Те люди, на берегу — они вас боятся.

— Они охотились на нас! — не сдержалась одна из девушек.

— ПОСЛУШАЙТЕ! — сказал я усиленным голосом. — Вы оказались камнем преткновения двух огромных держав! Во всех ваших бедах и горестях виновата кучка жрецов, и те, кто выполнял их заказы. И они обязательно понесут наказание, каждый в своё время. Но мирная часть населения при этом вообще не при делах, понимаете⁈ До недавнего времени люди этого мира вообще про вас не знали! Я ни в коей мере не оправдываю тех идиотов в порту, но они все находятся во власти суеверий. Этим кто-то умело воспользовался, накачав их и раздув страхи. Но даже в этой стране немало людей встали на вашу сторону. Ответьте себе честно, что было бы, если бы мы сняли ошейники там, ещё в лагере? Да вы бы сровняли этот городок с пылью! И были бы в своём праве! Но если бы мы устроили кровавую баню здесь, то уже к концу дня всё могло бы вылиться в полномасштабную войну с миллионами погибших и раненных!

Рогатые головы закивали. Легче им от этого не стало, и воспоминания о всех тех ужасах, которые им пришлось пережить, никуда не делись. Но теперь они хотя бы понимали, что к чему.

— Мы сейчас уплывём отсюда очень далеко, — снова заговорила Ариэль, — в далёкую и холодную страну. Но там нас принимают как равных. И мы не будем обузой. Мы пока не можем вернуться в наш мир, и нам придётся пожить в этом. Здесь, как и у нас, хватает проблем с разломами, и мы вернёмся к тому, что умеем. Будем их закрывать. В этом мире, как и у нас, это почётная работа. Но мы обязательно найдём путь домой и вернёмся, рано или поздно!

— О чём хоть речь? — наклонился ко мне Фирсов.

— Свобода, равенство, разломное братство в холодной России, — перевёл я вкратце, — плохие жрецы и суеверия здесь.

— А, понятно, — кивнул граф.

Я оставил графа и подошёл к Ариэль.

— Вы полностью свободны. По приезду вы получите документы, с которыми сможете ехать куда захотите, и жить так, как захотите. Но, полагаю, вам будет куда комфортнее держаться всем вместе. От лица своего рода я приглашаю вас поселиться на наших землях. Сейчас к вашему приезду готовят всё необходимое. В первую очередь, конечно, жильё. Мой род занимается артефактами, так что оружием и бронёй также всех обеспечим. Вам потом Ариэль всё подробно расскажет, а сейчас давайте уже снимем эти сомнительные украшения.

Мои слова встретили одобрительными возгласами, но одна из девушек всё же задала ещё один вопрос.

— Принцесса Ариэль, — она уважительно наклонила голову, — а что скажете вы? Вы сами куда?

И вот тут Ариэль меня удивила. Взяла меня за руку, с нежностью посмотрела мне в глаза, а потом повернулась к своим соотечественницам.

— Артём — мой гронхар, — ответила она с улыбкой.

Девки дружно ахнули, а я чуть не поперхнулся. Не, я как бы уже догадался, что принцесса в меня влюбилась. Не тупой ведь, что бы там не думала себе Тёмная. Был бы тупым — не догадался. Но сказать об этом можно по-разному. Даже очень по-разному! Можно сказать «мы вместе», или «он мой парень». А вот так… Дело в том, что гронхар дословно можно перевести как «владелец рогов». Ну да, у инфернов всё на рогах замешано. И социальный статус, и признания в любви, и грязные ругательства. Так вот, в переносном смысле гронхар — это возлюбленный. Да, этот момент мы накануне прояснили. Но вот только у этого слова есть и прямое, вполне официальное значение, которое употребляется в официальной обстановке. А сейчас ведь вполне официальный момент, не так ли? И основное значение слова гронхар — сюзерен.

Вот только то, КАК Ариэль это сказала, дало понять инфернам, что принцесса имела в виду сразу оба значения.

Да уж, вот так и спасай принцесс! Не успеешь оглянуться, что называется…

Тем не менее, Ариэль сделала ровно то, что и собиралась — закрепила мой статус в глазах соотечественниц. А выполнять мои приказы им уже доводилось.

А уж когда мы прошлись по рядам и я снял ошейники… Да, это заняло немало времени, я снимал и отдавал принцессе, та складывала в коробку. А что, хорошие артефакты, полностью блокирующие магию и исключающие вскрытие без специального ключа. Подозреваю, если попытаться распилить или иным образом сломать — убьют носителя. А мы, Черновы, всё же артефакторы. Так что в хозяйстве пригодится. Наши спецы эти ошейники изучат, код подберут и откроют. А потом можно будет Тайной Канцелярии задорого продать. Так что нечего добру пропадать!

Освобождённые, пережив первый шок и справившись с эмоциями, отправлялись в столовую. Повара сегодня специально приготовили только самые лёгкие блюда, причём накануне шеф-повар даже советовался с Ариэль по поводу меню. Лёгкие блюда, маленькие порции — чтобы с голодухи плохо не стало. Успеют ещё отъесться.

А потом — размещение по каютам, подбор одежды. Оказывается, ещё дома об этом умные головы позаботились — подобрали подходящее обмундирование с военных складов. Не прямо военная форма, а повседневная одежда без опознавательных знаков.

Только часа через два, когда лайнер уже лёг на курс и на приличной скорости шёл к далёким берегам Кубы, нам с Ариэль наконец-то удалось самим сесть пообедать.

Уже под конец обеда, когда мы обменялись впечатлениями, я перешёл к главному.

— У меня остались дела у ацтеков, — напомнил я, глядя Ариэль в глаза.

Я хотел понять, какой будет её первая реакция. А то насмотрелся я, как девушки себя со своими избранниками порой ведут. Так вот мне такое не нужно и даром. Сама сказала, что я её гронхар, посмотрим, насколько это на деле, а не на словах.

И принцесса меня не разочаровала.

— Конечно, — кивнула она. — А как ты доберёшься до берега?

— Долечу, — улыбнулся я.

— Хочешь догнать нас во время стоянки? — предположила она. — Я слышала разговоры, что мы скоро остановимся на дозаправку и небольшой ремонт.

— Какая ты проницательная! — я рассмеялся. — К сожалению, мне придётся отключить телефон, чтобы у ацтеков не было доказательств моего пребывания на материке. Включу, когда доберусь до Кубы.

Ариэль помрачнела и посмотрела мне в глаза.

— Похоже, ты не просто в гости к друзьям собрался, — вздохнула она. — Пожалуйста, возвращайся скорее. Я буду ждать.

— Справишься здесь? — перевёл я тему разговора.

— Я какая-никакая, а принцесса, — улыбнулась она. — Меня иногда всё же вытаскивали из лаборатории и учили тому, что должна знать дочь князя.

Я наскоро собрал все необходимые вещи: комплект запасной одежды, ядра, бритву и зубную щётку. Документы, телефон и наличку, оставшуюся ещё с первого моего визита в Арапахо, я надёжно упаковал в целлофановый пакет. Теперь осталось только понять, что делать с белкусами.

Брать или не брать — вот в чём вопрос?

«Чип?»

«Да, хайзяя!»

«Есть вариант подраться. Покрошить в капусту плохих дядек. Обещаю тебя не сдерживать и не ругаться».

«О! О! О! — мохнатый аж задыхаться начал от восторга. — Крошить да! Подракиваться давно хотел! Хочу! Буду!»

«Есть только одно но».

«Да, хайзяя?»

«Тебе придётся слушаться меня безоговорочно, — сказал я. — Всё время поездки. Справишься?»

«Как скажешь, хайзяя! — ответил Чип и взобрался мне на плечо. — Сделаю всё как нада!»

«Диль?» — теперь я обратился ко второй своей подопечной.

«Да?»

«Тебе крошить дядек не предлагаю. Ты тут за главную остаёшься. Присматривай за Ариэль, хорошо?»

«Поняла».

Ну вот и всё…

Я вышел на нашу террасу, уже предвкушая что-то очень весёлое и авантюрное. Засиделся я, по правде говоря. То эти сраные дворцовые интриги, то наставничество. Не такая жизнь должна быть у Охотника.

Подойдя к ограждению, я призвал Лаву, которая тут же распахнула крылья и взмыла ввысь, подальше от такой большой и непонятной железной посудины.

«Наконец-то!!! Почему так долго?»

«Планы поменялись, — ответил я. — Видишь вдалеке полоска земли?»

«Вижу, и что ты хочешь?»

«Долететь туда хочу».

«Я тебе что, ездовая лошадь?» — возмутилась виверна.

«Что ты, Лава! Никакая лошадь с тобой не сравнится!»

Тут я услышал, как открывается дверь. Точно, Ариэль же хотела меня проводить!

«Ну-ка, полетай пока вокруг!» — приказал я Лаве, просто чтобы прекратить спор с нею. Всё равно полетит, куда она денется.

Ариэль пришла на удивление не одна, а с Фирсовым. Следом за ней и Диля выскочила, проводить брата.

— Граф тебя искал, я сказала, что ему лучше поторопиться, — объяснила принцесса, улыбаясь.

— Василий Фёдорович, — я галантно попавшемуся мне на открытой палубе Фирсову, кивнул и сделал вид, что снял шляпу. — Прошу меня простить, но я тороплюсь! Все вопросы решайте с Ариэль!

А затем шагнул на ограждение террасы.

— Стоять! — тут же заорал Фирсов. — Ты куда⁈

— Да я так, — улыбнулся я так доброжелательно, как только мог. — Прогуляться, вопросики порешать. Есть у ацтеков один клан…

— Что⁈ — граф вытянулся в лице. — Я запрещаю!

— При всём моём уважении, Василий Фёдорович, не можете. У меня личная договорённость с Императором, — парировал я и с тем прыгнул вниз.

Чем дольше я разговаривал, тем дальше лайнер увозил меня от берега. А мне и так уже прилично добираться.

Лава подхватила меня через каких-то пять метров свободного полёта, и я сразу увёл её в верхний слой теней. Незачем кому-то видеть меня верхом.

«Ну вот, дольше спорила! — хмыкнул я. — Молодец, Лава, хорошая девочка. Если будет время — мы с тобой даже поохотимся!»

«Да сиди уже, не ёрзай…» — проворчала виверна, поворачивая к далёкому берегу.

«На-ги-бать! — нараспев пел у меня в голове довольный белкус. — На-ги-бать! Мы спешим с хайзяей дядьков убивать! Хэй-хэй!»

Я переключил внимание на Дилю, и она показала мне Ариэль и Фирсова.

— Ты знаешь, что он задумал? — спросил граф у принцессы.

— Конечно же, убить всех, — пожала та плечами. — А что вы хотели Артёму сказать?

— До него император не смог дозвониться. Видимо, хотел лично поздравить с успешной операцией. Вот, кстати, — тут Фирсов вздохнул и поднёс телефон к уху. — Да, Ваше Величество. Никак нет, Ваше Величество… не успел!

— Что значит не успел? — чуткий белкусов слух позволил расслышать и возмущённый голос императора тоже.

— Чернов покинул судно, сославшись на личную договорённость с вами! — граф даже по стойке смирно вытянулся. — Позвольте спросить, о чём может идти речь? Чернов говорил про какой-то клан…

— Договорённость? — Диля подобралась поближе, и я теперь чётко слышал каждое слово. — Скорее, вовремя не запретил… В голову, знаешь ли, не пришло, что он всё же рванёт в эту Тулу! Проблема в том, что это чистой воды самоубийство… Чёрт… а кстати, на чём он покинул лайнер?

— Вы меня простите, возможно, сказалась усталость и возможно, меня просто подвели глаза…

— Фирсов, не тяни!

— Кажется, Ваше Величество, Чернов улетел к берегу на драконе!

Глава 10

Я успею!

— На-ги-бать! Хэй-хэй! На-ги-бать!

— Чип, завали!

Признаться, летать верхом на виверне не очень сподручно. Быстро? Да. Эффектно? Охренеть как. Но вот что до удобства, то это мимо. Возможно, могло бы выручить седло или хоть какая-нибудь сбруя, но откуда в жопе алмазы?

Это мне ещё повезло, что мы с Лавой вроде как компаньоны, и у нас вроде как налажена мысленная связь. Будь виверна дикой, хрен бы я на ней удержался, и ни одна магическая техника не спасла бы меня от смачного торможения пятой точкой о воду.

Зато Чип пристроился между рогов, как влитой.

Всадник хренов. Сперва комариный, а теперь ещё и вот, — пожалуйста! — драконий.

Что ни говори, а день выдался весьма и весьма насыщенным. Такое ощущение, что события, которые обычно размазывались о плоскость дней, за время моего отдыха на лайнере накопились и теперь разом вывалились на меня с горкой.

«Туда, — скомандовал я Лаве, как только вдали показалась прибрежная полоска суши. — Подальше от города».

Энергии хватало с головой, и при желании я мог бы поддерживать Лаву во плоти перманентно, однако виверна всё равно начала выдыхаться. Для бесплотного существа каждая вылазка — это событие, ну а тем более такое длительное.

Ну ничего…

— Отдыхай, — сказал я, спрыгнув на землю, похлопал виверну по морде и развоплотил её.

Вокруг меня сейчас было тотальное нихрена. Тонкая береговая линия без намёка на песчаный пляж, короткая зелёная травка до горизонта и океан. Внешне спокойный, но почему-то всё равно какой-то негостеприимный. Серый и мутный.

Как будто бы после шторма.

Ах-ха-ха!

Символизм! Он, блин, везде!

— Будь рядом, — рявкнул я на Чипа, а сам сел задницей прямо на траву, закрыл глаза и оказался на берегу своего Океана.

Было у меня здесь одно незаконченное дельце. Не уверен, что оно вообще стоит внимания, но чем чёрт не шутит.

— Привет, — поздоровался я на ацтекском.

— А⁈ Кто здесь⁈ Что⁈ Что происходит⁈

— РР-Р-Р-РАА-АААА!!!

По старой доброй традиции, всех моих пленников, — стоит отметить, виновно-убиенных пленников, — встречал Ярозавр. Причём не хлебом-солью, как того можно было бы ожидать от древнеславянского тираннозавра, а сурово. С рёвом и угрозами повторного истребления… как будто бы первого не хватило.

На самом деле Ярозавр не столько гнобил их, сколько оберегал — от таких обитателей Океана, что лучшемоим пленникам с ними и не сталкиваться, иначе всю следующую жизнь, если таковая случится, будут кошмарами мучиться.

Ацтекский снайпер лежал у ног ящера в позе эмбриона, жмурился и боялся пошевелиться. Что интересно, его душа визуализировалась в Океане вместе с винтовкой. Видать, парнишка был к ней привязан и дело своё очень любил.

Спортсмен-убийца, ага. Профдеформация на лицо.

Что ж… из-за этого даже та лёгкая тень жалости, которая возникла по отношению к нему вначале, развеялась без следа.

— Ярик, свободен, — сказал я и динозавр послушно отступил обратно в Океан. — А ты вставай! — рявкнул я.

Снайпер приоткрыл один глаз, осмотрелся вокруг, но вставать не спешил. А я… Я что-то сегодня подзае… устал. Не было желания ни хитрить, ни договариваться, ни повторно разыгрывать божественный спектакль с Ярозавром-Кецалькоатлем.

Ни тем более упрашивать, это вообще не обсуждается.

Так что я просто надавил на душу снайпера, да так чтобы сразу и побольней.

— Кто вас послал? — сходу спросил я о главном.

— А-а-а-а!

— Кто вас послал, чёрт тебя дери?

Хотелось бы вложить в эту фразу пару матерных междометий, да вот только ацтекской бранью на должном уровне я так и не овладел. А надо бы подучиться. Чует моё сердце, пригодится, и очень скоро.

— Я просто работал!

А парня опять потянуло к земельке; забившись в корчах он попытался упасть, да только хрен там. Я не разрешал.

— На кого ты «просто работал»?

— Мы частники! — понеслось чистосердечное признание. — У меня был приказ от начальства! Меня послали, и я пошёл!

— Начальство — это кто?

— «Рука Шолотля»! — крикнул парень. — Частная военная организация! Маленькая! — зачем-то добавил он. — Очень маленькая!

А я задумался…

Шолотль… Что-то знакомое…

— Ах, ну точно! — я себя аж по лбу стукнул. — Шолотль! Игра про выбор! Трамвай Шолотля!

— Рука, — поправил меня снайпер, за что получил болючий разряд силы.

— Ты давай не умничай, а на вопросы отвечай. Знаешь, кто заказчики?

— Не знаю!

— Может, слышал что-то от других? — спросил я и начал подкручивать гнёт.

— Что-то слыша-а-а-а-а-а-ааа!!!

Тут я, видать, перегнул палку, и тут же ослабил давление до нуля, чтобы парнишка кайфанул и проникся ко мне… ну… насколько вообще позволяет ситуция.

— Фу-у-ух.

— Что слышал-то?

— Ребята говорили, что заказчики из спецслужб.

— Из каких спецслужб? — ну вот опять. — Слушай, мать твою ети, я всё из тебя клещами вытягивать буду⁈

— Из наших! Из наших спецслужб! Я всё скажу, только не делай больше… ну… так, — парень выдохнул и осмотрелся. — А где мы? И кто ты?

— Я ужас, летящий на крыльях ночи, — похвастался я. — А большего тебе знать не надо. Давай уже поскорее закончим с этим, и пойдёшь на перерождение, ладно?

— На какое ещё перерождение?

— Так…

Ну реально впадлу мне сейчас играться. Моё физическое тело находится хрен знает где, а мне ведь ещё маршрут строить, и из этого самого «хрен знает где» выбираться.

— Смотри, короче, — сказал я. — Ты был так неосторожен умереть от моей руки и теперь находишься под моей властью.

— Я умер⁈ — парень вытаращил глаза и ещё раз огляделся вокруг. — А бабуля⁈

Вместо бабули из Океана выглянул Лунатыч.

— А-а-а-а!

— Да ты слушай лучше, придурок, а не головой верти.

— Кто ты⁈

— Во-о-о-от, — протянул я. — Правильный вопрос. Я не то, чтобы прямо вот полноценный бог, но по отношению к тебе так уж точно вершитель судеб. И сейчас от нашего с тобой взаимодействия зависит, в кого я тебя реинкарнирую. Скажешь всё, что знаешь, и заново родишься человеком. Соврёшь — быть тебе мадагаскарской руконожкой.

— Это кто? — нахмурился парень. — Что за руконожка?

— Не суть… тебе принцип понятен?

— Ага, — снайпер сглотнул подступивший к горлу комок и осторожно, без резких движений, указал пальцем на Лунатыча. — Это мадагаскарская руконожка?

— Нет, это лунная пчела.

— Уэ-э-э-э! — подтвердил Лунатыч.

— Короче! Есть что сказать или нет⁈ Кто заказчик⁈ Спецслужбы — это понятно, конкретика есть какая-то⁈

Судя по сосредоточенному лицу, парень наконец-то всё понял и всерьёз задумался.

— Нет, — наконец-то сказал он.

— Ну вот и всё!

С тем душа снайпера полетела на перерождение, а я открыл глаза и вновь увидел серый недружелюбный океан.

— Чии-и-и-ип-чип-чип, — от скуки мохнатый запел что-то вроде бельчачьего блюза, и даже отбивал себе о колено какую-то мелодию. — Чи-и-и-ип-чип-чип.

Так…

Ладно…

Я снял рюкзак и ещё раз проверил свои пожитки: кое-какая одежда на смену, зубная щётка, бритва, егерский телефон, кошелёк с наличкой и ядра. Но сейчас меня больше всего интересовала карта. Благо навигатор не требовал подключения к Сети, потому что я заранее закачал все нужные карты.

План перемещений у меня в голове уже был, но хотелось бы свериться с действительностью. Итак, я где-то здесь, чуть восточнее от Чотилапакена. Мне нужно добраться до Арапахо, забрать часть мифрила, на обратном пути заглянуть в Тулу и помножить на ноль Клан Теней, а затем по побережью и с ветерком добраться до Ках-Куна.

Там каким-то образом пересечь пролив, высадиться на западе Кубы, добраться до ближайшего населённого пункта и уже оттуда в Гавану, к своим.

Нашему лайнеру до Кубы звиздовать ещё сутки с лихуем, плюс три дня на стоянку и починку. Так… калькулируем. Итого: если я задержусь на сутки в Арапахо и на сутки в Туле, у меня есть плюс-минус два с половиной дня на то, чтобы покрыть шесть тысяч километров пути.

По охренительным ацтеским дорогам — это плюс. Практически без сна — это минус.

Так…

— Лава? — я вновь закрыл глаза и оказался на берегу Океана Душ.

— Да? — тут же отозвалась виверна.

Не сильно шарю в мимике рептилий, — тем более разломных, — но рожа у неё явно была недовольная. Хм-м… а кто-то ведь, если память не изменяет, планировал побег из Океана. А теперь вон, гляди-ка, пригрелась, вылезать не хочет.

— Скажи, пожалуйста, драгоценная моя огнедышащая, готова ли ты к перелёту в две тысячи километров?

— А может пешком?

— Это значит «нет»?

— Артемис…

Виверна вроде как нахмурилась, но затем внезапно её бровки, — точнее то место, где у виверны должны были бы быть бровки, — разъехались домиком.

— Ну пойми, я сделаю всё что ты скажешь, и полечу, куда прикажешь, но я ведь всё же ещё только подросток! Мне тяжело! Ты большой и тяжёлый! Я даже не говорю про то, как это унизительно, в конце концов, Ты — Охотник, и это даже наверное какая-то гордость возить Охотника… Но не две же тысячи километров! К тому же я видела здешние передвижные железные домики — они быстрее меня! Нет, я могу разогнаться гораздо быстрее, но на дистанции… Прошу, не мучай ты меня!

— Понятно…

Ладно. Пускай зверюшка отдыхает пока что. А вот через пролив точно ей меня нести, больше некому. Возиться с водным транспортом недосуг. Даже если я куплю себе катер с потрохами всей команды, то пока они соберутся, пока заправятся… да ещё и вдруг шторм.

— Ладно, — решил я. — Тогда до ближайшего города хотя бы подкинь.

— Роскошный выбор! Просто роскошный! — распинался передо мной пузатенький продавец, обмахиваясь промасленной тряпкой.

Чёрт… Мне, конечно, легко рассуждать о таких вещах, — мой метаболизм не даст мне располнеть даже если я этого очень захочу, — но для жизни в таких условиях ему бы похудеть, что ли. Задыхается ведь от жары, бедняга.

Серая безрукавка насквозь взмокла от пота, да ещё этот неаппетитный мокрый след сзади на шортах.

Того и гляди отъедет, бедолага.

— Выбор, достойный королей!

Нихрена себе он чешет, конечно…

— Выбор — это когда выбирают между чем-то и чем-то, — вздохнул я, глядя на ржавую колымагу.

Лава высадила меня неподалёку от придорожной деревушки на десять домов, а местные помогли добраться до этого… автосалона.

Как бы комично это не прозвучало.

Прямо посреди распаханных сельхозугодий стоял эдакий торговый комплекс — заправка с банкоматом, закусочная и вот это небольшое здание, больше похожее на будку. На довольно просторной парковке за покосившимся забором было много, реально много машин. Одни всмятку после аварии, другие на кирпичах, а у третьих на месте мотора в кузове зияла дыра.

И лишь вот этот красавец цвета полежавшей говяжьей котлеты был на ходу. Ну… если верить продавцу.

Зато кабриолет, ети его мать.

— Девушки будут выпрыгивать из штанов при виде этой крошки!

О, да. Так и вижу.

— Ладно, — сказал я, потому как другого выхода пока что не наблюдалось. — Сколько? Только документов у меня с собой нет.

Десять минут на оформление справки о покупке на предъявителя, и вот я гордый автовладелец. Честно говоря, я отнёсся к своей покупке заранее негативно и так зациклился на минусах, что когда ключ в замке зажигания впервые провернулся и я услышал этот рёв… настроение моё изменилось прямо-таки диаметрально.

Зверь-машина!

Неказистая, — я бы даже сказал «страшная», — зато реально мощная. Прям как Лунатыч.

Короче! Надеюсь, что до Арапахо она доберётся, а дальше уже и неважно. Обратно поеду на своей, — той, что вместе с домом оставил в пользование Габи.

Эх, а ведь заскучал я по всем! И так жаль, что на повидаться у меня совсем-совсем мало времени. Да и не со всеми получится, наверняка. У них ведь свои дела, размеренный быт, и тут я как гром средь ясного неба.

Всё-таки, надо бы предупредить о своём приезде.

Вот только звонить со своего телефона — не вариант. Мне ни в коем случае нельзя засветиться в Ацтекской империи, во избежание дипломатического скандала.

— Уважаемый, — обратился я к продавцу, — а не найдётся у вас здесь трубы с левым номером?

— О! Вы обратились по адресу! — толстяк отложил промасленную тряпку. — Друг одного хорошего знакомого моего брата может раздобыть всё что угодно! Может быть, у вас будут ещё какие-то пожелания?

— Выехать как можно скорее, — ухмыльнулся я и, подумав, добавил: — И чтобы за трубой слишком грязного хвоста не было.

Я многозначительно покосился на свой меч.

Ну да, благородный аристократ, предпочитающий путешествовать инкогнито, очевидно не местный. Может американец, может европеец, кто нас разберёт? Но одно любой бандит в этом мире знает наверняка: надо быть совсем на голову отмороженным, чтобы пытаться нагреть аристократа. Разве что за твоей спиной другой аристократ, побогаче и повлиятельнее.

Очень удивлюсь, если в этом захолустье бандитов крышуют аристократы.

— О, это чистая труба! А знаете что… — продавец вдруг задумался. — За тысячу я могу просто забыть свой телефон у вас в бардачке! Потом скажу, что потерял, скажем, через…

— Пять дней, — я не раздумывая согласился. — И постарайся не вспоминать об этом телефоне раньше этого срока. А ещё не стоит интересоваться распечаткой звонков.

Я вытащил из рюкзака две тысячи теоку.

— Это за неудобства, — я положил на капот первую тысячу, а за ней вторую, — а это на телефон закинь, не откладывая. И я очень расстроюсь, если мне не хватит. Лишнее оставлю на балансе.

— Господин, спасибо вам за щедрость! — залебезил толстяк, но я уже переключил передачу и вдавил педаль газа.

И тут же, отъехав метров триста, припарковался на обочине.

Все контакты в егерском телефоне были на своих местах. Первым делом я решил набрать с нового телефона того, по кому соскучился больше остальных.

— Алло? — ответил усталый голос.

— По лбу не дало? — хохотнул я. — Чего замученный такой, Евгеныч?

— Чернов⁈ — оживились на том конце провода. — Ты что ли?

— Я что ли.

— Ну охренеть теперь, — чувствовалось, что Жихарев неподдельно кайфует от разговора на родном языке и смакует каждое слово. — Не пишешь, зараза, не звонишь. Видели тут тебя в новостях с императорскими детишками. И то ли похвалить тебя теперь хочется, то ли под***ать, — Евгеныч поржал. — Ну давай, блин, рассказывай. Как ты там?

— Там — это где?

— В Коломне.

— А я не в Коломне, — я ощерился до ушей. — Я в Ацтекской Империи, Евгеныч! И уже на пути к тебе. Мчусь, как ветер, завтра к вечеру должен быть.

— А, — Жихарев потерялся. — О.

— Что такое?

— Узнал, что ли?

— О чём узнал? — искренне не понял я и напрягся. — Что-то случилось?

— Так… э-э-э… ну как сказать «случилось»?

— Евгеныч, не томи!

— Слушай… нехорошо, наверное, получилось, да? — в голосе Жихарева почему-то сквозила вина.

— Ты о чём вообще?

— Мы тебя специально не пригласили, — сказал он. — Потому что я ведь тебя знаю. Ты бы сорвался, похерил все свои дела дома и приплыл. А твои дела, насколько я могу судить, поважнее будут и…

— Да о чём речь-то вообще, Евгеныч⁈ Какие дела⁈ Куда меня не пригласили⁈

— На свадьбу, — коротко ответил Жихарев, мол, чего непонятного?

А для меня его слова всё так же оставались набором букв без смысла. Загадка на загадке и загадкой погоняет. На какую ещё, нахрен, свадьбу?

— Погоди-ка, — и тут до меня начало доходить. — Веневитина всё-таки окончательно под каблук загнали? Женится?

— Да причём тут Веневитин? Я женюсь.

— А, — ответил я. — О.

— Да, завтра в полдень церемония… А ты, говоришь, только завтра к вечеру будешь?

И столько в этом простом вопросе грусти!

— Нет, Евгеныч, ты ослышался! — я глянул на часы, вспомнил, сколько мне километров шуровать до Арапахо… — На церемонии буду! Только это… костюм мне приготовьте, а то я как Чацкий, с корабля на бал! Причём прямо в шортах!

Я положил трубку и надавил на газ. Налички на штрафы хватит. Если арестуют — сбегу. Если поломаюсь — дальше поскачу на носороге. Если… да не если, мать его так! Я успею!

Глава 11

Габериана Куэтцпальи

Одарённый ты или не одарённый, солнцу Центральной Америки на это наплевать. Уже спустя час пути я почувствовал характерный жар кожи и понял, что обгораю, как свин на вертеле.

Да, печать регенерации быстро поправит моё здоровьице, но что делать с кожей, которая лоскутами станет сходить с лица? Причём не где-то, а на свадьбе моего духовного наставника? Да ещё и автозагар прицепится по-любому. Не тот, что автоматический, а тот, что автомобильный, по контуру футболки. Буду похож на дальнобойщика…

Вот тебе и минусы кабриолета.

Ладно.

С загаром ничего не поделаешь, но минимизировать обгорание можно. Остановившись на заправке, я зашёл в магазин сопутствующих товаров и купил себе панаму. Почти такую же, как у Жихарева, только без блесны.

Чип в свою очередь домотался до мягкой игрушки — потешного такого бегемотика в гавайской рубашке. Купи, да купи. И зная противный норов своего питомца, я решил, что проще купить, чем объяснить, почему ему это не нужно. Во всяком случае, быстрее.

Иначе он её стащит, а мне придётся возвращаться и возмещать ущерб. А это время, так что…

«Спасибо, хайзяя!»

Пока я заправлял пистолет обратно в колонку, меховой говнюк запрыгнул в машину и пропал где-то за дверью пассажирского сиденья. И уже через несколько секунд из машины наружу вылетел бегемотик, вот только… голый.

Я-то уж, грешным делом, подумал, что у Чипа какой-то нездоровый фетиш развивается, а он просто захотел приодеться.

«Нрайца?» — спросил белкус, осматривая свою рубашонку.

«Очень, — ответил я. — Погнали дальше».

Выжимая максимум из машины, мы гнали весь день, весь вечер и всю ночь. Да, я мог вливать в себя силу и поддерживать организм без сна ещё долго, но что делать со скукой? Однообразные пейзажи, монотонные полосочки на асфальте и мерный свист ветра в ушах. Тяжкое испытание даже для Охотника.

Иногда спасал Чип — рассказывал о своём мире, о том, как у них в бельчачьем царстве всё устроено, да и в целом обо всём подряд.

И нужно сказать, что эта поездка довольно сильно сблизила меня с белкусом. Оказалось, что за кровожадностью и инфантилизмом скрывается настоящий романтик. Он мне даже свои стихи зачитывал:

«Ощень плоха, как рисавать веником, — с надрывом вещал Чип. — Неудобна, как мидитировать с насмарком. Так и мне биз тибя, моя белочка, быть нищясной любови пленником…»

«Глубоко».

«Эта пра учителку мою, — мечтательно вздыхал белкус. — Пра первую. Какой жы у неё был хвост. Пушыстый, длинный, сощный, так бы и… ухх!»

Ну а ночью, пока Чип спал, выручало радио. Я поймал волну, на которой шло что-то типа аудиоспектакля. Естественно, ацтекского. И естественно, про жертвоприношение. Вот только драма разворачивалась не вокруг того, что кто-то хочет спастись от незавидной участи, а наоборот. Два брата сражались за право подохнуть на алтаре бога-Солнце.

Пропаганда, как она есть.

Палящее солнце вновь поднялось над горизонтом. Ночь минула, и большая часть пути вместе с ней. До Арапахо оставалось всего ничего, но помимо того, что мы приближались к конечной точке нашего путешествия, мы приближались к эпицентру.

И вот, где-то на краю пустыни, случайности вновь овладели нами.

Вдруг вокруг нас всё страшно зашумело, а небо заполонили разломные летучие мыши, которые визжали и носились вокруг машины.

— Что за чертовы зверюги⁈ — не удержался и крикнул я. — Кыш! Кыш!

«Ты што-та сказал?» — спросил Чип, не размыкая глаз ото сна.

«Не важно».

Я решил, что не стоит упоминать о летучих мышах. Мохнатый ублюдок и сам их скоро увидит, если только мы не проскочим место прорыва.

На вид мышки были не опасными… размером с обычного домашнего кота, а может быть даже чуть меньше. Так что думаю, что разломные бригады ацтеков справятся тут и без нашей помощи. Спасать посреди пустыни некого, да и вообще, это проблема не масштаба душелова.

В конце концов, у меня в Океане прямо сейчас сидело два гигантских осьминога, семьдесят пять вулканических адокуней, пять песчаных червей размером с автобус, и целое море крылатых скорпиончиков всех цветов и оттенков. А также морское чудище, трёхголовая обезьяна, виверна, йети, страпони, славянский динозавр и лунная пчела, которая только и ждёт повода броситься в драку. И это только из свежепойманных, так сказать, точнее, пойманных уже в этом мире. И то, лишь те, что сходу пришли в голову. Не то, чтобы всё это было мне категорически необходимо, но если уж начал собирать коллекцию монстров, иди в своём увлечении до конца.

К чему это я?

А к тому, что тратить силы, время и кого-то из своей коллекции на разломных тварей новичкового уровня, мне совершенно не хотелось.

Единственное, что меня беспокоило — это Чип. Могу ответственно заявить, что в мире нет никого более беспощадного, безответственного и безнравственного, чем мой белкус верхом на огромном комаре. И я знал, что если он проснётся и заметит летучих мышей, то довольно скоро мы окунёмся в эту ненужную схватку.

Благо, пронесло. Мыши остались где-то позади, а до Арапахо оставалось всего несколько часов пути…

В прошлый раз я прибывал в Арапахо на поезде, а потому сразу же оказался в центре города. Теперь же я наблюдал, как точка на горизонте постепенно приобретает знакомые, — и как будто бы даже милые сердцу, — очертания.

Вот только…

Ещё издали я заметил кое-какие перемены.

Нет, понятное дело, что город не обязан был впасть в анабиоз из-за моего отсутствия, но такого я точно не ожидал. Прямо на въезде в Арапахо теперь стоял рекламный щит, а на щите…

— Не может быть, — вслух произнёс я и даже остановился на обочине.

— О! — Чип тоже понял, что к чему. — Это жы ета! Как её! Габя!

На щите действительно была изображена Габи. В деловом костюмчике и с невозможно-деловым выражением лица.

Слоган: «За сохранение культурного наследия без средневековой дикости», а чуть ниже и крупно: «Габериану Куэтцпальи в мэры!»

— Нихрена себе, — вырвалось у меня.

— Делавая из калбасы, — со знанием дела добавил Чип.

Лучше и не скажешь.

Габи… в мэры? Я даже головой потряс, прежде чем тронуться с места. Какого хрена здесь творится? С каких это пор в Ацтекской империи выбирают мэров? Да и вообще кого бы то ни было?

Ведь Ацтекская империя — это монархия с жёсткой вертикалью власти. Император, жрецы, магократия — вот и вся политическая система. Какие, нахрен, выборы? Разве мэров не назначает губернатор, или кто там у них заправляет провинциями?

Я попытался вспомнить всё, что знал о политическом устройстве ацтеков. Да там и вспоминать-то нечего, плюс-минус как у всех, если не считать восточных соседей ацтеков, Соединённые Штаты… ну и ещё пару-тройку, может десяток так называемых демократий. Так называемых — потому что на поверку под маской демократии скрывалась та же самая магократия. Вот и у ацетков главный — император, жрецы — его правая рука, социальные лифты только для одарённых… Как в эту систему вписываются выборы мэра? Бред какой-то!

С другой стороны… Арапахо ведь не совсем обычный город. Это часть особой зоны вокруг Йеллоустонского эпицентра. Тут многое работает не так, как в остальной империи, взять тот же запрет на рабство. Ну ладно, не самый удачный пример. Да чёрт, они вон, начальником базы егерей недавно Жихарева назначили — русского, на секундочку! А теперь ещё и мэра выбирают…

Может, выборность мэра — это часть особого статуса этих территорий? Какой-нибудь эксперимент имперских шишек? Или уступка международному сообществу, учитывая, что эпицентр — зона общей ответственности?

Но если так, то как это работает? Неужели император просто позволяет местным выбирать кого вздумается? Да ну, бред. Скорее всего, тут какая-то хитрая система. Может, жители выбирают из заранее одобренных кандидатур? Или выбирают, а потом император утверждает?

А может, это вообще не настоящие выборы, а какая-то показуха? Способ выпустить пар у местного населения, создать иллюзию участия в управлении?

Чем больше я об этом думал, тем больше вопросов у меня возникало. Как эта система вписывается в общую структуру империи? Кто на самом деле принимает решения? И главное — на кой чёрт это нужно имперским властям?

Может, это способ снять с себя ответственность за всё, что творится в этой неспокойной зоне? Типа «мы тут ни при чём, вы сами выбрали этого мэра». Удобно, чёрт возьми.

Или это часть какой-то более сложной политической игры? Способ манипулировать общественным мнением, стравливать разные группы населения?

Но самое главное — как император со жрецами умудрились допустить до выборов Габи, которую совсем ещё недавно откровенно заказали?

Надо будет расспросить об этом саму Габи при встрече. Уж она-то должна знать, как всё это работает на самом деле!

А пока что остаётся только гадать и удивляться. Выборы мэра в Ацтекской империи… Кто бы мог подумать? Похоже, моё отсутствие длилось дольше, чем я предполагал, раз я умудрился пропустить такие кардинальные перемены.

Так…

Время половина одиннадцатого, а значит я приехал с запасом. Свадебка состоится в полдень на военной базе, и, стало быть, я успеваю вообще везде… И начну я, пожалуй, с визита к потенциальному мэру Арапахо. Нужно же поздравить старую знакомую с политическим дебютом. Да и заодно выяснить, что за чертовщина тут творится.

* * *

В коттеджном посёлке возле Арапахо, в доме с бассейном на улице и с мифрилом в подполе царила суета.

— Да быстрее же! — уже в который раз рявкнула Габи на подругу. — Задолбала ты!

Сама госпожа кандидат в мэры была собрана уже давно и сейчас от непонятной смеси скуки с нервами, мыла посуду. Да, в платье. Да, с макияжем. И да, максимально осторожно, чтобы не заляпаться. Ну а Изель тем временем полчаса как оккупировала ванную комнату и красилась, красилась, красилась.

— Мы же едем на военную базу! — парировала она все нападки сквозь дверь. — Там будет куча мужиков! Холостых! Военных!

— Всралась ты холостым военным мужикам!

— А может и всралась!

— Неужели ты до сих пор не поняла, что стать содержанкой — не твой вариант⁈ — Габи выключила воду и теперь махала руками, взглядом выискивая и никак не находя полотенце.

— А чем я, по-твоему, не гожусь-то в содержанки⁈ — Изель наконец-то вышла из ванны при полном параде и покружилась вокруг своей оси. — Ну посмотри! Ну красотка же!

— Тебе учиться надо, а не…

Динь-диги-дон, — раздался дверной звонок. А следом утробный рёв мотора машины, которая катила где-то далеко по улице. Ещё неделю-другую назад на подобный звукоряд Габи среагировала бы тревожно. Как минимум проверила, на месте ли браслет с теневым ёжиком.

Но сейчас она действительно ожидала гостей.

— Это Гретта! — крикнула она, выхватила из кучи с бельём чистую футболку и досушила руки прямо об неё. — Старушка вперёд тебя собралась!

— Так чего ей там собираться-то⁈

— Помолчи лучше!

Габи метнулась к двери, открыла её и осторожно, чтобы не смазать косметику, приобняла фрау Лёвенштайн.

— Вы что, ещё не собраны? — всплеснула та руками.

— Собраны-собраны, — Габи обернулась внутрь дома. — Изель, твою мать! Изе-е-е-ель!

— Иду!

— Время, — фрау Гретта нахмурилась и постучала по циферблату наручных часов. — Девушки, я вас не прощу, если опоздаю на свадьбу. В моём возрасте меня чаще зовут на другие мероприятия, на погост или в крематорий. А тут вдруг…

— Едем, фрау Гретта, уже едем.

Изель наконец-таки удовлетворилась своим внешним видом и вышла из дома. Все вместе, троица проследовала к автомобилю Артёма. Военная машина для покорения эпицентров последнее время служила в качестве почти-семейного минивэна для поездок в супермаркет.

И в принципе, справлялась с этой функцией. Топливо жрала, правда. Да и дети постоянно норовили залезть на капот с тем, чтобы сфотографироваться, но…

Чернов разрешил. И мало того, что разрешил. Сам настоял на том, чтобы Габи пользовалась ей наравне с домом.

Хлоп-хлоп-хлоп, — закрылись двери. Габи за руль, Изель рядом, а престарелая магичка на заднее сиденье.

Мотор взревел, и машина выкатилась на улицу. Поворот, поворот, ещё поворот, и вот оно — шоссе. До базы всего ничего, вот только…

За последнее время подозрительность стала второй натурой Габи, и в окно заднего вида она заметила ржавую развалюху без верха, которая следовала за ними по пятам по всему коттеджному посёлку, и продолжила следовать здесь. За рулём был мутный обгоревший тип в панаме и… нет, ей не показалось.

Тип махал ей рукой и жестами показывал, мол, прижмитесь к обочине.

— Твою-то мать, — выругалась Габи. — Ну почему им припёрло активизироваться именно сегодня⁈

И она поднажала на педаль.

Машина преследователя тоже прибавила в скорости.

— Габи, у тебя телефон звонит, — Изель передала вибрирующий чёрный прямоугольник.

— Алло!

— Габи, привет, это…

— Артём, не сейчас! Я перезвоню! — крикнула девушка и сбросила вызов. — Ай-й-й, чёрт! Как невовремя! Держитесь!

Она вдавила газ до отказа.

— Что происходит⁈ — возмутилась Гретта, когда её вжало в кресло.

— За нами погоня!

Фрау Лёвенштайн обернулась и оценивающим взглядом окинула преследователя и его машину.

— Маньяк какой-то! А кто это может быть⁈

— Не знаю! — ответила Габи. — Правительство! Жречество! Бандиты правительства, бандиты жречества или бандиты моих конкурентов по предвыборной гонке! Да кто угодно это может быть!

— Во дела, — фрау развернулась бочком. — Скинуть его?

— Габи, Артём опять звонит!

— Дай-ка мне, — старушка пощёлкала пальцами, мол, давай сюда, и Изель безропотно отдала ей телефон.

— Артём! — крикнула фрау. — Всё нормально! Я с девочками! Не волнуйся, всё будет нормально!

После чего и она тоже скинула вызов.

Машина маньяка не отставала, но и не приближалась. Удивительным образом, максимальная скорость автомобилей оказалась плюс-минус равна.

— Ну сейчас я ему устрою… — заявила Гретта, которую внезапно охватил юношеский азарт.

Давненько в её жизни такого не было. Разумеется, она не боялась, да и у девочек, как она давно уже поняла, причин особо беспокоиться не было. Скорее они по привычке паниковали. А вот Гретта просто отрывалась! Свадьба, погоня — и всё в один день!

Она сконцентрировалась и взялась за волшбу. Быстро вырастить каменную стену на пути машины, которая несётся с такой скоростью, было непросто, однако и Лёвенштайн неспроста значилась великим магистром.

По её воле целый шмат асфальта оторвался от дороги и встал на пути маньяка, вот только…

— Ой-ой! — сказала фрау Гретта. — Да он, похоже, сильный одарённый.

…асфальт взорвался на тысячи мелких кусочков, и ржавый кабриолет не заметил преграду. Разве что чуть подпрыгнул, вырвавшись с бездорожья, вильнул из стороны в сторону, но тут же выровнялся.

— Главное дотянуть до базы! — крикнула Изель. — Там нам помогут!

— Точно помогут, — тайком улыбнулась фрау Лёвенштайн. — У русских даже поговорка есть… что-то вроде того, что свадьба без драки не свадьба. Вот и будет Евгению Евгеньевичу развлечение!

— Держитесь!

Чисто на инстинктах, Габи сумела трижды вывернуть в нужное время и промчаться меж попутных и встречных машин. Вдогонку ей тут же звучали недовольные гудки. А таинственный маньяк тем временем тоже был не промах…

— Не отстаёт!

— Гони, моя хорошая, гони!

— Артём опять звонит!

— Остань! И выруби телефон нахер!

И вдруг двигатель заглох. Смачно выматерившись, Габи вдавила кнопку старта, но машина и не думала оживать. А стрельнув глазами в зеркало заднего вида, она не обнаружила позади зловещий ржавый кабриолет.

— Какого?

— Осторожно! — заорала Изель и крепко схватила подругу за колено. — ОС-ТО-РОЖ-НО-О-О!!!

— А-а-а-а-а!

Волшебным образом, маньяк вместе со своей машиной оказался впереди! И более того — он перегородил дорогу!

— А-а-а-а!

Визг тормозов, чуть ли не космические перегрузки, — по бряканью сзади Габи поняла, что фрау Гретта крепко приложилась о водительское сиденье, — и тяжёлая военная машина начала изо всех сил останавливаться.

— А-а-а-а-а!

И остановилась-таки, буквально в метре от кабриолета.

— Моя причёска, — простонала Изель, как только свист торможения утих.

— Это самая незначительная из наших проблем, — проворчала Габи, уткнувшись носом в руль, но уже прекрасно сознавала, что у неё самой теперь на голове вместо укладки грёбаное гнездо.

Да и маньяк ещё этот… он ведь совсем близко! И даже фрау Гретта не смогла с ним справиться! Теперь остаётся лишь уповать на браслетики и ждать, что произойдёт дальше. Габи подняла голову и…

— О!

В кабриолете сидел злой как чёрт Артём Чернов. А на его плече стоял Чип в гавайской рубашке, протяжно свистел и водил пальцем у виска…

Глава 12

Свадьба

— Ты совсем сдурела, госпожа кандидат в мэры⁈ — возмутился я, выскакивая из машины.

— Это ты сдурел, Чернов! — парировала Габи, выбравшись из машины и хлопнув дверью. — Мы думали, что ты маньяк!

— Я⁈ Маньяк⁈ — я аж задохнулся от возмущения. — Да с хрена ли⁈

— Чип-чип-чип! — вторил мне белкус, забавно размахивая лапками.

— Артём, привет! — открылась задняя дверь.

— Здравствуйте, фрау Гретта! — я кивнул старушке и тут же вернулся к насущному вопросу. — Почему я маньяк-то⁈

— Так, а что же у тебя такая машина бедненькая? — развела руками старушка, оглядывая мой кабриолет. — И сам на бомжа похож.

— Чего⁈ — я опешил от такого поворота.

— Чип-чиииип⁈ — белкус, кажется, был не менее удивлён.

— Ну не обижайся, Артём, — примирительно сказала фрау Гретта. — Ты глянь на себя-то. А вот… а вот бельчонок у тебя нарядный!

— Чи-и-и-ип, — довольно протянул Чип, явно польщённый комплиментом.

— Так! — я решительно прервал этот балаган.

Пожалуй, стоит притормозить и успокоиться. Из-за этой странной погони все мы сейчас немножечко на нервах — кроме Гретты, та явно веселится. И кстати! Я до сих пор не понимаю, почему эта погоня вообще случилась.

— Так, — повторил я и сурово посмотрел на Габи. — Ты почему убегала?

— А ты почему догонял? — она ответила вопросом на вопрос, прищурившись.

— Да потому что ты убегала! — я вновь начал заводиться, и тут же притормозил. — Кхм… Так у нас конструктивный диалог не получится. Давай заново. Почему ты решила, что я за тобой гонюсь?

— Да потому что за мной последнее время постоянно кто-то гоняется, — выпалила ацтечка. — То убийцы, то жрецы, то репортёры!

— Хорошо, — сказал я, пытаясь сохранять спокойствие. — Ну то есть не очень хорошо, но допустим. Скажи тогда вот ещё что: почему ты не додумалась связать «маньяка» и звонки на телефон в день моего приезда?

— А я-то откуда знала, что ты приезжаешь? — Габи недоуменно пожала плечами.

— Погоди… — я нахмурился.

— Чип-чип… — белкус, похоже, тоже что-то заподозрил.

— … а Жихарев разве не говорил? — закончил я свою мысль.

— Нет, — покачала головой Габи. — Поверь, я бы запомнила!

— А вы давно общались? — я продолжил допрос.

— Да вот буквально вчера и общались, я уточняла кое-что насчёт свадьбы, — ответила она.

— И он тебе ничего не сказал про меня?

— Ничего, — подтвердила Габи. — И вообще, мог бы сам предупредить, не надеятся на Жихарева!

— Знаешь, немного не до того было, — честно ответил я.

— Ой, — Габи зажала рот, — и правда! Мне же прислали видео, сказали ты велел… я ещё так удивилась! И в новостях показывали, там такой ужас творился! А потом я у себя в блоге те видео выложила, и в новостях совсем другое начали говорить, потому что народ стал возмущаться… слушай, у меня столько вопросов!

— Потом, всё потом! — я жестом остановил этот поток сознания. — Всё хорошо, что хорошо закончилось, и ты в этой истории сыграла ключевую роль. Мы ещё обязательно поговорим, но позже!

Тут Габи немного успокоилась, вздохнула глубоко, как от души проревевшийся ребёнок, и посмотрела через лобовое стекло машины на свою подругу. А та сейчас молча сидела на своём месте и остекленевшими глазами пялилась в зеркальце. На голове у Изель сейчас была… м-м-м… назовём это «инсталляцией».

Произведением современного искусства, в который наверняка зашит какой-то глубокий смысл. Что-то такое абстрактное. И смелое. И ещё немного нелепое. Как будто бы в шар сладкой ваты засунули петарду.

— Чёрт, — выругалась Габи, смекнув, что выглядит не лучше. — Мы же теперь опоздаем! Ещё и машина сломалась!

— Так уж и сломалась? — хохотнул я. — Открой капот, посмотрю.

— Э-э-э… ладно, — неуверенно протянула Габи.

Госпожа кандидат в мэры вернулась за руль и потянула нужный рычажок. Капот лязгнул и чуть подпрыгнул. Да, было бы куда быстрее поставить реле зажигания на место тенями — так же, как я его и утащил — но я не смог удержаться от невинного розыгрыша. Девки ведь всё равно не полезут смотреть, что я там делаю.

— Заводи! — крикнул я, захлопнув капот.

И машина завелась…

Пускай ржавая тарантайка без крыши и стоила мне сущие копейки, бросить её посередь дороги я не смог. Быть может я сентиментален, — и вряд ли это возрастное, — но у нас с машиной появилась общая история. Так что теперь это не просто ведро с болтами, а мой четырёхколесный неодушевлённый друг.

Я даже подумывал над тем, чтобы дать ей имя. Кристина, например… или ещё как.

Короче… К чему это я?

К тому, что на базу Арапахо мы въехали кортежем из двух машин. Девчонки и Гретта на высокотехнологичном военном чуде позади, а я на ржавом облупленном кабриолете впереди. Как будто безумный дед, который ради праздника выгнал из гаража свою раритетную ласточку — не хватает только лент и шариков.

На базе всё было точно так же, как и в тот далёкий день, когда я попал на неё впервые. Ничего не изменилось. Вот прямо совсем ничего.

Разве что тогда, в день прибытия новобранцев, вокруг царил кипиш. Люди целыми толпами бегали туда-сюда по корпусам, заполняли формы, выбирали места для постоя и прочее-прочее. Ещё и врачи тогда, помнится, с моей лёгкой руки чуть не объявили карантин из-за Веневитина с его тропической гинекомастией, которую я диагностировал по дороге. Блаженные денёчки, когда у меня хватало сил и времени на шалости.

Сейчас же всё вокруг было тихо и спокойно.

Начало двенадцатого, все на занятиях, выездах и прочих весёлых мероприятиях.

Рядовой будний день для непричастных, а для причастных так вообще — нихрена себе. Свадьба начальника базы!

— Так. Ну и куда нам дальше? — спросил я, выпрыгнув из кабриолета по-крутому и дерзкому, не открывая двери.

— Евгений Евгеньевич сказал, что организовал торжество в столовой, — ответила Габи, оглядываясь по сторонам.

— О-о-о! — я не смог сдержать улыбку. — Это Евгений Евгеньевич по Родине тоскует.

— То есть? — недоуменно спросила Изель.

— Свадьба в столовой — старинная русская традиция, — пояснил я дремучим иностранцам. — Вот только по этой же традиции хотя бы один из молодожёнов должен быть несовершеннолетним и сочетаться сугубо по залё… э-э-э… не важно. Пойдёмте скорее!

По парковке, затем мимо казарм и корпусов, я сопроводил своих спутниц к столовой. Фрау Гретту я вёл под ручку, а Габи с Изель семенили чуть впереди. С причёсками у этих зассых всё было нормально.

Пускай девки и истерили, что мы опаздываем, однако нам хватило времени, чтобы заехать в город и привести их головы в порядок. Отчасти постарались местные стилисты, а отчасти, — внезапно! — флористы.

Все волосатые бреши и колтуны, которые не подлежали быстрому восстановлению, были на скорую руку прикрыты живыми цветами. В итоге причёски получились ещё лучше, чем были до погони. Что ацтечки, что фрау Гретта выглядели прямо-таки ослепительно.

Чего не скажешь обо мне…

— Так, — пробубнил я себе под нос, на ходу осматривая свой наряд.

Кажется, последний раз я принимал душ и переодевался… м-м-м… ещё до памятного шествия инферн по Чотилапаккену. И конечно же, с тех пор поизносился. Ещё и плечо насквозь провоняло белками.

Надо что-то предпринять по этому поводу, вот только что?

— Чернов! — раздалось из-за угла столовой.

Вот уж кого не ожидал увидеть в Арапахо в числе первых, так это его. Йохансон! Тот самый инструктор… уже не помню чего. Помню только его пунктик насчёт медведей. И о том, что хотел при случае познакомить его с Лунатычем.

Из интересного, — помимо того, что Йохансон прятался за углом, — так это его костюм. Плотный, твидовый, в светло-коричневую с тёмно-коричневой клеточкой. Старенький такой, потёртый, с заплатами на локтях. Глядя на него сейчас, у меня в голове почему-то заиграла песня про дядю Пашу, который по жизни два костюма износил и по свадьбам три баяна потерял.

Хм… Кстати… А как зовут Йохансона? Уж не Павел ли?

— Идите-идите, — инструктор махнул рукой моим спутницам. — А ты за мной.

— Куда? — я недоуменно уставился на него.

— К Евгению Евгеньевичу, — коротко бросил Йохансон.

Ну… ладно. По всей видимости, так и было задумано. Барышни проследовали в столовую, а я вслед за Йохансоном к административному корпусу.

— Всё, я обратно, — сказал Наверное-Павел. — Пока все закуски не сожрали.

И исчез…

* * *

Евгений Евгеньевич Жихарев стоял у окна и глядел вдаль, на саванну поверх забора с колючей проволокой. Саванна. Жаркая мякушка Северной Америки, так ещё и в считанных километрах от эпицентра. Чужбина. Негостеприимная, опасная земля.

Не так Жихарев представлял свою свадьбу, совсем не так.

По правде говоря, в свои сорок с гаком он себе уже никакую свадьбу не представлял, и без тени грустинки собирался доживать свой век развесёлым бобылём, но вот… случилась с Евгением Евгеньевичем любовь.

Взрослая, разумная, без сумасбродств и сопутствующих страданий, но всё-таки любовь.

И размышлять здесь было не о чем. Евгений Евгеньевич всё решил и ни разу не сомневался в своём выборе. И все его нынешние тяжкие думы были обращены лишь в сторону Российской Империи.

«Интересно, — вскользь подумал он. — А Линда сейчас думает об Ирландии?»

Затем он погонял немного эту мысль и решил, что наверняка не одинок в своих чувствах в этот день, и его невеста тоже хотела бы выйти замуж на родной земле. А после вновь мыслями вернулся к Отечеству. Душный ЗАГС, полудохлые голуби, традиционное катание по пробкам до Воробьёвых гор, а затем каравай, и оливьешечка, и конкурсы с карандашом, и тосты, и крики «Горько!», и гипс на ноге свидетельницы, и второй похмельный день…

— Отчего так в России, — вдруг услышал Евгений Евгеньевич за спиной тихий голос, — берёзы… шумят?

— Чернов, твою мать! — Жихарев резко обернулся, чуть не потеряв равновесие.

Светлую грусть как ветром сдуло. Вот он, недостающий кусочек Родины, который свалился на него буквально с неба!

— Здорова, Евгеныч! — улыбнулся Артём, стоя посреди кабинета.

Как всегда в хорошем настроении, и как всегда без стука, — эта его способность проходить сквозь закрытые двери уже устала удивлять, — в кабинете начальника базы появился Чернов.

— Ать-ыыть-ы-ых-ах-ха-хай-мля! — примерно такой звук издал Жихарев, бросившись обниматься со своим бывшим учеником. — Ну что ты⁈ Как ты⁈ Как добрался⁈ А что с мордой-то⁈

— А что у меня с мордой? — Артём недоуменно уставился на Жихарева.

— Чёрный, как негр. На пляже уснул? — Евгений Евгеньевич критически оглядел лицо Чернова.

— Да что вы все заладили⁈ — возмутился Артём. — Евгеныч, слушай, а у тебя…

— Есть! — на опережение ответил Евгений Евгеньевич. — Есть у меня для тебя костюм. Вон, на диване лежит. Давай одевайся и погнали.

— О как, — ухмыльнулся Чернов. — А-а-а…

— А душ вон там, — Жихарев махнул рукой в сторону нужной двери.

— Роскошно! — просиял Артём и направился в указанном направлении.

Жихарев покачал головой, глядя вслед Чернову. Вот уж действительно, недостающий кусочек Родины. С его появлением даже чужбина стала казаться чуточку роднее.

* * *

— Слушай, — спросил я по пути к столовой. — А ты чего Габи не сказал, что я приеду?

— Да я-я-я, — Евгеныч явно замялся. — Да забей…

— Чего «забей-то»? Я чуть ДТП на трассе не устроил из-за этого! — возмутился я.

— Да блин, — в голосе друга я уловил нотки провинившегося школьника. — Линда попросила никому не говорить. Мол, так и так, твоего приезда будут ждать больше, чем самой свадьбы.

— С хера ли⁈ — я аж остановился от удивления.

— Ты же у нас теперь типа звезда. С императорскими детьми тусуешься, иномирные расы спасаешь из-под гнёта. Герой, — сказал Жихарев и не смог удержаться: — В жопе с дырой.

— Так и что теперь-то? — я всё ещё не мог понять логику.

— Вот и я ей говорю: «и что теперь-то»? А она, мол: «ну, пожалуйста!» И смотрит на меня глазищами своими. Нак тут отказать?

— Бабы, — в один голос сказали мы с Евгенычем и заржали.

— Стой, — Жихарев остановился у входа в столовую и серьёзно так заглянул мне прямо в глаза. — Пообещай мне, что всё пройдёт спокойно. Без наёмных убийц, погонь и разломных тварей.

Я изобразил уязвлённую невинность, но отвечать ничего не стал. Ну а потом… потом началась свадьба.

Сколько же знакомых рож!

Сколько, мать его, дружеских объятий! Чёрт! Я подозревал, что меня здесь ждут, но не подозревал насколько!

Конечно же, первым обниматься кинулся Веневитин. Мия, Нецали, Стефан с Юргеном, майянки, — с ними мы потом побеседуем отдельно, если успеем, — кое-кто из инструкторов и студентов. Были в толпе и новые лица, которые оказались уже знакомы со мной заочно. К возгоранию милых краснокожих пердачков Иси и Миси, среди этих самых новых лиц было много симпатичных девушек.

Внезапно каждый захотел урвать себе кусочек Чернова и… да… Тут я, кажется, понял, чего так опасалась Линда.

Так что, наскоро перекинувшись со всеми парой слов, я попросил не обращать на меня внимания.

— А ещё я тут как бы… немножечко нелегально, — добавил я. — И никто за пределами этой свадьбы не должен знать, что я вообще появлялся в Арапахо. Иначе будут проблемы, притом не только у меня.

— Да без бэ, — ответили гости, каждый на свой лад.

Как бы не тосковал Евгеныч по матёрой русской свадьбе, столы в столовой были размазаны по правилам европейской рассадки. Милую сердцу буковку «П» Линда, по всей видимости, отвергла.

Сами столы ломились от разнообразной снеди и крепкой алкашки. Хотелось бы сказать, что ассортимент выпивки поражал воображение, однако нет. Ирландский виски и русская водка. Строго. По всей видимости затем, чтобы гости этой интернациональной свадьбы всё-таки не забывали, кто тут хозяин.

Помимо прочего за каждым местом каждого столика были карточки с именами гостей. Я узнал себя в загадочных инициалах «А. Ч.», написанных кириллицей, и с удовольствием присоседился на этом празднике жизни к компании Веневитина, Мии и Стефана с Юргеном.

Гвалт потихонечку стих, гости расселись, и началась непосредственно сама церемония.

И это надо было видеть.

Как я узнал позже, в особой правовой зоне Арапахо для бракосочетания достаточно обоюдного волеизъявления молодых… а переводя с чиновничьего на русский это можно трактовать как: «Чо хочу, то и ворочу».

То есть…

Здесь можно было устроить любой ритуал, — хоть танцы с бубнами, хоть жертвоприношение макаронному монстру, хоть пенную вечеринку, — и чтобы ты ни сделал, это будет котироваться как роспись.

Для регистрации же достаточно корявой подписи на салфетке, которая будет прилюдно заверена учеником семинарии или первокурсником юридического ВУЗа. Причём, этот самый первокурсник может быть хоть местным, хоть прибалтом, хоть белозубым папуасом с Берега Слоновой Кости, вообще плевать. Главное, что потом это свидетельство со всеми необходимыми бланками пойдёт по инстанциям, и в конечном итоге брак будет признан по законам соответствующих стран.

А поскольку у Жихарева с недавних пор выработалась аллергия на Ацтекскую Империю и всё, что с ней связано, в особенности на жречество, он не стал обращаться в официальные инстанции, и выбрал для регистрации брака человека, в надёжности которого ни у кого не было никаких сомнений.

— Сегодня мы собрались здесь, — начал свою речь мистер Ух…

Как и всегда, риэлтор-нотариус выглядел эксцентрично. Человек, который побоялся бы ранить его чувства, описал бы его наряд как сочетающий в себе элементы ацтекской традиции и европейской моды. Проще говоря, мистера Уха будто бы нарядили в старомодный фрак, а потом выстрелили в него перьями из корабельной пушки.

— … чтобы соединить два любящих сердца…

Ну и так далее.

Признаться честно, я не сильно растрогался. Всё-таки это союз двух взрослых людей, которые знают, чего хотят. Да плюс ко всему у них нет драматической предыстории. Ни лишений каких-то, ни перипетий, ни-че-го. Да ещё плюс на свадьбе совсем не наблюдалось родственников, а ведь именно они, как правило, первыми начинают слезоточить и задают мероприятию меланхоличный тон.

Так что… это был праздник жизни!

Весёлый и хмельной!

И после обмена кольцами и поцелуя молодых, — когда все формальности остались позади, — он сразу же набрал такие обороты, что пьяные позавидовали трезвым!

Притушив печать регенерации, я кинулся в этот омут с головой. Да, позади у меня были полторы недели на борту трансатлантического лайнера по программе всё включено, и уж кто бы жаловался на лишения, а я бы промолчал, но… здесь, в большой дружеской компании, всё было совсем по-другому.

О, как же я пил! О, как же я ел! Как же феерично я отплясывал под ритмы современной и не очень музыки! И сколько же я ржал! Искренне и звонко, до боли в диафрагме!

В перерывах я ходил от одного столика к другому, с тем чтобы остограмиться и справиться о судьбе каждого из моих друзей.

Веневитин взял 4-й класс, и теперь красуется оранжевым кольцом, Мия в качестве лекаря теперь ходит в разломы со старшими разломными группами, Нецали рискнул разок выступить на арене и на призовые бабки купил машину, Иси с Миси посрались по какому-то глупому поводу, не разговаривали месяц, и только недавно помирились.

Короче говоря, мир не стоял на месте и люди в нём жили каждый свою жизнь. И прогрессировали, чёрт возьми! К моей великой-превеликой радости!

— Над нами… ик… шумные мосты, — то ли сказал, а то ли пропел Веневитин ближе к полуночи, когда мы ненадолго своровали Жихарева у жены и нашей русской троицей оккупировали один из столов.

— Чего это он? — толкнул меня локтем Жихарев.

— А хрен его знает, — честно признался я, на козлиный манер дожёвывая пучок петрушки.

Сейчас мы наглядно представляли собой три стадии опьянения. Евгений Евгеньевич, — как и подобает жениху, — слегка подшофе, я под лёгкой ситцевой вуалью алкоголя и Веневитин, как всегда отличившись и чуть ли не в слюни.

— С бальшими… ик… буквами щиты, — продолжил Егорка. — Подпевайте, ну чо вы?

— Что подпевать-то?

— В тваей руке мая рука…

— А-а-а, — я хлопнул себя по лбу. — Как будто было так всегда?

— Ага.

— Попрошу тебя! — в три глотки затянули мы. — Чтобы солнце грело! Попрошу тебя, чтобы море пело! Попрошу о том, о чём не просила…

— Так, лять, — тут Веневитин посерьёзнел и резко встал из-за стола. — А спорим, я сичас Мие предложению сделаю?

— Егор, стой!

— Ининадо меня астанавливать!

— Егор, ты в говно!

С горем пополам остановили. К чести Веневитина, делать предложение он надумал не прямо сейчас, по синей лавочке. Внезапно, в кармане у него затесалось обручальное кольцо. Стало быть, готовился заранее.

— Кольца! Ну точно! — осенило меня!

Между официальной частью и пьянкой был ещё один ритуал. Без показухи и тамады, гости по одному подходили к молодым и дарили подарки. Тут я испытал резкий приступ стыда. Конечно, Жихарев постарался меня убедить, что я сам — лучший подарок, но, как говорится, осадочек остался. Если не у молодожёнов, то у меня.

И вот теперь я точно знал, какой подарок сделать. Евгеныч, может, и не поймёт, а вот Линда должна — она всё же далеко не последняя артефакторша!

— Евгеныч, дай лапу, — потянулся я к Жихареву.

— Держи, — машинально ответил он.

Уговаривать очередного теневого ёжика не пришлось. Наоборот, пришлось попросить Лунатыча выцепить парочку из Океана так, чтобы остальные бунт не устроили. И первый, кого он отловил, отправился на постоянное место жительства в обручальное кольцо Евгения Евгеныча.

Колебание энергии тот, разумеется, заметил, несмотря на выпитое.

— Что это? — уставился он на кольцо.

— Подарок, — подмигнал я. — Только не трепись, тебе жена потом объяснит. Пойду ей вторую часть вручу. А кстати, из чего у вас кольца? Как-то легко пошло…

— Из золотой монеты… — задумчиво ответил Жихарев. — В разломе как-то нашёл.

— Оооо! — я показал ему большой палец. — Отличный выбор! Одобряю!

Вот почему так легко оказалось заселить ёжика! Кольцо само по себе хранило остаточные следы разломной энергии!

Реакция Линды оказалась куда более бурной.

— Чернов! — сделала она квадратные глаза размером с блюдце и перешла на испуганный шёпот. — Ты совсем с ума сошёл??? Это же… это же… целое состояние!

— Да ладно? — удивился я. — Во сколько оценишь?

— Кхм… это ведь подарок, да? — на всякий случай уточнила артефакторша.

— Само собой, и для тебя, и для твоего мужа, — я перешёл на серьёзный тон. — Но у меня есть несколько заказов, и я бы хотел независимую оценку.

— А что он может?

Подумав, я позвал Линду выйти прогуляться, и, убедившись, что никто не подслушивает, объяснил про теневых ёжиков.

— Так вот откуда у Габи столько трупов… — сообразила Линда. — А я давно заподозрила охранный артефакт, но никак её на откровенность развести не получалось. В общем, я бы оценила примерно от пяти до двадцати миллионов ваших рублей.

— Ого! — искренне удивился я. — Хороший разбег! И от чего зависит цена?

— От покупателя, конечно, — улыбнулась Линда.

Расходились уже за полночь. Немного взгрустнулось, конечно, тем более, что я сразу предупредил, что на второй день не приду. Мне пора возвращаться, меня ещё ждут великие дела.

Уехали также как и приехали, на двух машинах. Но свой кабриолет я оставил, не доезжая до дома, в нескольких кварталах, и пересел вместе с белкусом в машину Габи.

Уставшая Гретта подрёмывала на заднем сидении, напившаяся в зюзю Изель сопела там же.

— Ну что, госпожа Куэтцпальи, — ухмыльнулся я, садясь на переднее пассажирское, — рассказывай, как ты докатилась до жизни такой.

— А вот это, Артём, самое интересное, — Габи пила мало, и сейчас оставалась почти трезвой. — После всей этой истории с инфернами старый мэр подал в отставку, и сам же выдвинул меня в качестве кандидатуры.

— Ииии? — выжидательно уставился я на неё.

— Мэра в Йеллоустонской специальной зоне избирают жители городка, включая тех егерей, что по международным договорам, — Габи очень серьёзно посмотрела на меня. — Но прежде чем пройдут выборы, кандидатуры должен одобрить император.

— И император одобрил?

— Ага, — кивнула ацтечка.

— После всего… — я покрутил рукой в воздухе, — и вот даже ещё после свежих записей в блоге?

— Именно, Артём, — ещё раз кивнула Габи.

— Подставой за километр несёт, — сделал я очевидный вывод.

— Понятное дело, — вздохнула госпожа кандидат в мэры. — Сама прекрасно понимаю это. Но хоть убей, совершенно без фантазии, с какой стороны!

— Но хотя бы покушения прекратились? — уточнил я.

— Да прекратились, но ты сам видел, всё ещё на улицу выходить страшно. Я же не как ты… ну, не такая крутая.

— Оооо, Габи, ты сама не представляешь, какая ты крутая! — расхохотался я. — Легко быть крутым, когда можешь утопить в магме целый город. А вот когда ты самый обычный человек, и у тебя единственная жизнь…

Мы проводили фрау Лёвенштайн до дома, и с нею я тоже простился. Потом я отнёс Изель в её комнату и закинул на кровать. И мы ещё часа два проговорили с Габи. Я ввёл её в курс последних событий вокруг инферн, рассказал, что происходит в Российской Империи. Она в свою очередь поведала про события в Арапахо. Впрочем, нового я ничего не узнал, и в чём местному императору корысть одобрять кандидатуру Габи — тоже не понял. Ну да война план покажет!

С такими мыслями я отправился в свою комнату.

Оказалось, что её девушки не только не использовали, но даже регулярно прибирали. Ну там пыль протирали… В отличие от остального дома, которому явно требовалась женская рука. Какая-нибудь другая, а не руки этих двух нерях. Вот насколько у Габи шурупила голова — настолько же она оказалась беспомощной в простейших бытовых вопросах. Ну да её дело, собственно.

Я даже немного вздремнул, наметив себе время подъёма на три часа ночи. Печать регенерации, в которую я щедро влил энергию, за это время привела организм в полный порядок.

Убедившись, что в доме все спят, я ушёл в тени и выбрался на улицу. Проверил окрестности дома, но никаких соглядатаев, к своему удивлению, не нашёл. И только после этого отправился к своему кабриолету.

Интересно, новый жрец пирамиды уже спит?

Глава 13

Личный враг Императора

Не думаю, что история прям уж таки циклична, но сегодня я путешествовал по уже знакомым местам, чтобы сделать то же, что уже делал раньше. А именно использовал круглосуточное кафе с пончиками в качестве прикрытия.

Вот только кабриолет — вообще ни разу не военная машина с глухой тонировкой. Так что пришлось поиграться.

Закладывая по парковке виражи, я примерялся остановиться так, чтобы городские камеры видеонаблюдения видели машину, но не видели водителя. Естественно, угадать такой угол практически невозможно. В итоге я припарковался к оку Большого Брата задом; с прицелом на то, что откину сиденье и сделаю вид, что сплю. Человека в таком случае должно быть не видно.

Надвинув на лицо панаму, я неспеша пересёк парковку и зашёл в кафе. Продавщицу я узнал ещё издалека, сквозь стеклянные двери — это именно её мы с Жихаревым спасли от ограбления малолетними гангстерами.

Какова вероятность того, что и она узнает меня?

Думаю, стопроцентная. Так что я постарался оттянуть этот момент.

— Заварите пока что кофе, пожалуйста! — крикнул я с порога, и лосём ломанулся в сортир.

Зашёл в кабинку, провалился в тени и пробрался в подсобку. Безо всякого вандализма, аккуратно, выключил сервер внутреннего видеонаблюдения кафе, и вернулся в исходную точку.

— О! — улыбнулась продавщица. — Так это же вы!

— А это вы, — ответил я первое, что пришло в голову. — Можно мне пончиков? Дюжину. Во-о-он тех.

Вспомнить барышня меня, конечно же, вспомнила, и даже персональскую скидку дала, но былых восторгов уже не испытывала. В ноги не бросалась, и покрывать поцелуями мою задницу не спешила. А мне того и не надо, если уж честно. Вполне хватит спокойной умеренной благодарности.

Так что мы просто по-свойски поболтали несколько минут, пока она готовила мой заказ, с которым я и направился к выходу.

— Если вдруг будут спрашивать, то вы меня не видели. И не вспомнили, — подмигнул я ей.

— Поняла, — кивнула продавщица.

Поставив пакет с заказом на крайний столик, я ещё раз заглянул в туалет. Включил сервер, натянул панаму поглубже на глаза, и, прихватив пончики, покинул кафе. Для приличия чуть посидел в машине, поедая горячие вкусняшки под кофеюху, а затем, как и планировал, откинул спинку сиденья и улёгся поудобнее. Мол, так и так, приехал человек, закинулся быстрыми углеводами на ночь глядя и спать лёг. И даже тент у машины поднял, чтобы если дождик пойдёт, не промокнуть.

Со стороны всё так и выглядело.

По факту же я снова занырнул в тени и отправился в Пирамиду.

По дороге у меня возникло стойкое ощущение, что никто не догадался о том, что прошлый жрец не совсем по собственной инициативе сам себя в жертву принёс. Ничего нового для себя я в Пирамиде не обнаружил, и просто обошёл уже знакомые ловушки старой системы безопасности. Никакой модернизацией здесь даже не пахло.

Для меня оно и к лучшему, конечно.

Известной дорогой я поднялся в покои жреца, прошёл сквозь дверь в алтарную комнату и дальше, в жилую зону.

Итак, будем знакомы. Новый жрец оказался чуточку ниже, немножко моложе и гораздо жирнее Чипахуа. Проверив его астральным зрением, я понял, что он ко всему прочему ещё и слабак, и по магической мощи даже близко не стоял рядом со своим предшественником. Но что не менее важно, в отличие от Чипахуа, он вовсе не показался мне фанатиком.

Вёл он себя совсем не религиозно.

Я застал нового жреца в тот момент, когда он готовил себе коктейль, точнее, дубасил формочкой для льда о столешницу. Рядом стоял высокий бокал, бутылка белого рома, ананасовый сок и банка засахаренных коктейльных вишенок. Что бы он там ни собирался изобразить, на кагор это ни капельки не походило.

Сам жрец был одет в пушистые тапки-кролики и толстый плюшевый халат, который топорщился на изрядных размеров пивном брюшке. На пухлых ухоженных ручонках был идеальный маникюр, а под глазами эти… как их? Патчи, кажется.

В комнате царила уютная полутьма. На широченной плазме стоял на паузе какой-то фильм; судя по стоп-кадру, далеко не богобоязненного содержания.

Я сразу же понял, что допрос будет лёгким и безболезненным. Новый жрец — явно не тот человек, который ради своей службы готов стерпеть что-то более или менее серьёзное.

— ГОВОРИ ПРАВДУ, — я сразу же решил использовать дар Тёмной.

Раз уж дала, то почему бы не пользоваться?

— А-а-а-а! — жрец тоненько взвизгнул и, не оборачиваясь, поднял руки вверх вместе с формочкой для льда.

— Как тебя зовут? — спросил я для начала.

— Толтекатл, — не в силах врать, сразу же ответил жрец.

— Отлично, — сказал я. — Но я буду называть тебя Толей. Тебе нравится имя Толя?

— Нет, — немного растерянно отозвался жрец.

— Нравится, не нравится, терпи… — по-русски произнёс я. — Впрочем, на красавицу ты не тянешь.

— Э-э-э… что?

— ПОВЕРНИСЬ, — приказал я.

Не опуская рук, Толясик медленно и неохотно повернулся ко мне лицом. Тут лёд в формочке наконец-то подтаял и один из кубиков упал ему прямо на голову.

— Кто ты? — спросил жрец.

— Не важно, — ответил я. — Важно, что вопросы тут задаю я. Так что давай сразу к главному. Где ключ от мира инфернов?

— У меня его нет…

— Вопрос был не в том, есть он у тебя или нет. ГДЕ КЛЮЧ ОТ МИРА ИНФЕРНОВ? — я надавил посильнее.

— Я не знаю! — кажется, Толян вот-вот разрыдается.

Видать, даже та хреновенькая оценка, что я дал ему прежде, оказалась сильно завышена. И, похоже, мои эмоции отразились у меня на лице.

— Я правда не знаю, господин!— затараторил он. — Нам было приказано сдать все ключи, не только мне, а всем пирамидам! А взамен нам выдали новый. Говорят, старый вернут потом, когда вся суета вокруг инфернов уляжется.

Новый? — подумал я.

— Что за «новый» ключ?

— От другого мира, — Толясик шумно сглотнул, — с другими разумными.

— Чего⁈ — я не смог сдержаться от крика. — Вы продолжаете что ли⁈

— Бог-Солнце голоден, — губёха жреца затряслась. — Ему нужны жертвы. А пускать под нож ацтеков сейчас, пока вокруг всё бурлит, нельзя. Император злой. Верховный Жрец тоже очень злой. И всё из-за…

Тут Толясик широко-широко распахнул глаза. Видимо, узнал. Или дошло. Но попытался скрыть, зараза такая.

— … из-за того плохого русского, — добавил он. — И Куэтцпальи.

— Узнал меня? ОТВЕЧАЙ ПРАВДУ!

— Да, — выпалил жрец и испугался пуще прежнего.

— Что ещё знаешь обо мне?

— Знаю, что ты пособник демонов. И знаю, что Император внёс тебя и Куэтцпальи в список личных врагов. И горе тому, кто окажет вам поддержку, — Толясик чуть подумал и завыл: — Горе мне-е-е-е!

— А ну заткнулся, если хочешь дожить до рассвета! — одёрнул его я.

Так… Не зря зашёл. Уже столько всего интересного узнал, а допрос ведь ещё только-только начался. Что ж, продолжим по списку самых животрепещущих вопросов.

— Почему ваш Император одобрил кандидатуру Габи в мэры?

— Не знаю! Клянусь, не знаю! Но так надо, ведь мудрость Императора простирается далеко за грань понимания простых смертных! Император отмечен покровительством самого Бога-Солнца! Императору виднее!

Жаль, но мимо… тут я больше ничего не узнаю. Едем дальше:

— Ты сказал про новый ключ от другого мира с другими разумными.

— Ага, — кивнул Толясик.

— Чего «ага»⁈ Давай подробности!

— Мы ещё не успели его испытать! — бам-бам-бам, один за другим посыпались на голову жреца кубики льда. — Клянусь! Инструкция от Верховного Жреца пришла только сегодня днём!

— Что в инструкции⁈

— Рекомендации по поимке разумных!

— Что за разумных вы собрались там ловить⁈ — мне даже не приходилось прибегать к дару Тёмной, жрец сам себя успел накрутить так, что отвечал без всякого принуждения.

— Белки! — от накала страстей Толян зажмурил глаза. — Там какие-то разумные белки!

— О-хо-хо, — только и смог вымолвить я, глядя на то, как жреца пронимает крупная дрожь. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло.

— Повезло? Что? Почему?

— Потому что один мой мохнатый друг остался дома и не слышал, что ты только что сказал. Иначе, боюсь, он отделал бы тебя похлеще, чем вашу сторожевую собаку.

— Ш-ш-што? — не понял Толян. — Какую ещё собаку?

— ОТДАЙ МНЕ КЛЮЧ.

Жрец наконец-то опустил руки и двинулся в сторону небольшого сейфа, вмонтированного в стену. Набрал четырёхзначный код.

— Один, два, три, четыре? — уточнил я. — Ты серьёзно?

— Я не знал, что кто-то может сюда проникнуть! — Толясик шмыгнул носом, открыл сейф и тут вдруг догнал весь звиздец происходящего с ним.

— А что же я буду делать без ключа⁈ — завопил он, вручая мне ключ.

— Не мои проблемы, — пожал я плечами.

— А кого же тогда мне приносить в жертву?

— Не знаю. Вон, разломных тварей полно, на них пока тренируйся. Заодно и военным поможешь. И ИНСТРУКЦИЮ ДАВАЙ СЮДА!

Так. С одной стороны, на этом нам настала пора прощаться. С другой стороны, нужно узнать что-то ещё, пока есть такая возможность. Жаль только, что мой собеседник не знает всё, что мне нужно. А хотя-я-я… попытка не пытка.

— Бог-Солнце, — произнёс я. — Кто это?

— Это Бог, — тут Толясик неподдельно удивился.

— А где он обитает?

— Так… на небе…

— То есть ты реально думаешь, что звезда нашей системы хочет, чтобы вы резали на алтарях разумных в его славу?

— Ну… да, — ответил Толян и, к моему немалому удивлению, задумался.

И тут я понял, что пришло время для серьезного разговора. Ведь дар Тёмной действует сравнительно недолго. Да, сейчас я могу приказать жрецу что угодно –и он исполнит. Но стоит мне покинуть пирамиду, и он очухается, придёт в себя и всё вернётся на круги своя. Напишет Верховному Жрецу, получит выволочку — но моё инкогнито уже будет раскрыто. А мне надо, чтобы он и после моего ухода придерживался политики партии… моей, короче говоря.

Почему я вообще понадеялся на этот дар? Да убивать лишний раз не хочется, чего уж там. Не должны Охотники себе подобных убивать, разве только в самом крайнем случае.

Так что следующий час мы провели за беседой. Я напомнил Толтекатлу о достижениях современного мира, о том, что люди, на секундочку, спутники в космос запускают! Объяснил ему истинную природу жертвоприношений, что души жертв при этом развоплощаются, превращаются в чистую энергию. И куда она идёт? Даже если какому-то богу, что я вовсе не исключал, кстати, то что это за бог такой, который пожирает души?

Своими догадками со жрецом я предпочёл не делиться. Уж слишком это похоже на Неназываемого и ему подобных «божков» помельче. Это для Вселенной души бесценны, и развоплощение души — крайняя и крайне неприятная мера. А вот для всяких божественных ушлёпков они что нектар. Живут по принципу «после нас хоть трава не расти!»

По мере нашего разговора я видел, как меняется выражение лица Толтекатла. От страха и непонимания оно постепенно переходило к задумчивости, а затем к осознанию. К концу нашей беседы жрец выглядел потрясенным, но решительным.

— Я… я не могу больше этого делать, — произнес он. — Ты открыл мне глаза на многое. Не знаю, чего мне это будет стоить, но я поддержу Габи в её борьбе против использования разумных существ в жертвоприношениях!

— Это правильное решение, Толтекатл, — одобрительно кивнул я.

— Но я боюсь, что могу сойти с этого пути, — продолжил жрец. — Прошу тебя, забери с собой божественный артефакт!

Я мысленно хлопнул себя ладонью по лицу. Как я мог забыть? Предыдущая команда, подчинявшаяся Лагранжу, пролюбила этот артефакт в разломе, потому что не хотела таскаться с ним туда-сюда. Всё же под двести килограмм гранита — не шутки! Но мне-то не один ключ нужен! Тот артефакт заперт в разломе, и когда я до него смогу в следующий раз добраться — одному Кодексу ведомо.

Но чёрт, на чём я его попру-то? В багажник кабриолета он даже не войдёт, а если войдёт — это ведро с болтами развалится на том же месте!

— Хорошо, — я сделал вид, что нехотя согласился. — Я заберу артефакт. Но помни, что теперь ты сам отвечаешь за свои решения и поступки!

Переть кусок гранита на своём горбу, к счастью, не пришлось. Он оказался вполне цивилизованно упакован в деревянный ящик, набитый соломой, с поддоном снизу. Так что я спокойно вывез его рохлей. Тенями, но тем не менее.

А вот дальше задумался. Машину надо менять, это понятно. Ладно, рохля с артефактом пока постоят в тенях, в закуточке. Подумать, что делать с машиной, я успею по дороге.

И нет, я не настолько привязался к кабриолету, что не смогу с ним расстаться. Чушь. Это всего лишь транспорт, конечно смогу. Вот только открытый кабриолет — явно не та машина, которая нужна сейчас Габи. Как и её собственная развалюха. Моя полувоенная машина выглядела достаточно воинственно, чтобы остудить пыл. Хоть ёжики Габи и защищают — куда лучше, чтобы нападений вовсе не было. Тем более, что я совсем не уверен, что ёжик защитит от, к примеру, снайперской пули.

А значит, ей нужна бронированная машина. Сколько времени понадобится, чтобы такую купить?

Я глянул на часы. Три ночи. Наверное, если я наберу мистера Уха, он не слишком обрадуется. Но что делать…

— С чем бы вы ни звонили, вы попали правильно! — раздался в трубке бодрый голос.

— Прости за поздний звонок… — начал было я, но ацтек меня тут же прервал.

— О, мой любимый клиент! — очевидно, он узнал мой голос. И, кажется, запомнил, что меня официально здесь нет, так что имя лучше не называть. — Чего изволите?

— Мне нужна бронированная машина, — обозначил я свой интерес. — Желательно, вчера.

— Это будет сложно… — мистер Ух, судя по звукам, полез в одному ему ведомые закутки Сети. — Похоже, самое быстрое — это неделя. И то артефактная защита там так себе.

— Понял… принял… осознал… — протянул я.

Да уж! Неделя — совсем не подходящий срок.

Простившись с ацтеком, я задумался.

И тут я вспомнил ёжиков, браслеты и кольца. А ведь чем, по идее, машина от них отличается? Большая? Ну да. Ёжики уже точно не подходят. Нужно что-то посерьёзнее… помощнее… желательно бронированное при жизни и ездовое. Потому что с сильной душой мне пока сложно договориться будет — взбрыкнёт, передумает… да мало ли подлян. А со слабенькой нет смысла связываться.

А значит, мне нужна тварь, которая ещё при жизни привыкла перевозить людей.

Поэтому, всякие там единороги и драконы сразу же отпадают. Некоторые саму идею кого-то возить могут счесть оскорбительной.

Задумавшись, я погрузился в Океан душ. Даже попросил Ярозавра помочь с поиском. И тот не подвёл. Через какие-то секунды привёл за собой одну душу.

— Носорог??? — удивился я.

А впрочем, почему бы и да? Тварь спокойная, ездовая, объезженная. Обретёт новую жизнь, чем плохо?

Переговоры длились недолго. Да и как переговоры… Носороги, встретившиеся нам в Ирландии, оказались тяжело бронированными, устойчивыми к магии, но не сказать, чтобы слишком умными. Зато послушными. Кто кормит — тот и хозяин. На свободу носорожка — это оказалась самочка — не рвалась, жизнь под седлом её вполне устраивала.

Я постарался объяснить суть автомобиля, но не преуспел. Что ж… Не получилось с теорией — получится с практикой!

Наверное…

Я остановился на обочине. Выйдя на всякий случай, я положил руку на капот и призвал душу носорога. Почувствовал, как она неуклюже, но послушно устремилась в металл. На мгновение мне показалось, что кабриолет слегка задрожал.

— Ну как тебе? — спросил я вслух.

Ответа, конечно, не последовало, но я ощутил волну удивления и любопытства, исходящую от машины. Носорог явно пытался освоиться в новом «теле».

Внезапно кузов начал меняться. Металл словно поплыл. Выправились вмятины, без следов исчезла ржавчина. Цвет сменился с потрепанного грязно-бурого на глубокий серый с металлическим отливом. Колеса стали шире, а диски массивнее. Крыша, прежде складная, теперь намертво приросла к корпусу, став частью усиленного каркаса, и явно нарастила толщину.

Я обошел машину, любуясь переменами. Такое впечатление, что легкомысленный кабриолет, призванный покорять сердца девушек, прошёл глубокий тюнинг. Вроде и модель та же, но её будто листами брони обшили. Даже стекла стали толще!

— Отлично, девочка, — похлопал я по капоту. — Ты прекрасно справилась!

В ответ машина издала низкое урчание. Я открыл дверь и заглянул внутрь. Салон тоже преобразился: сиденья стали кожаными, на вид шире и удобнее, панель приборов тоже покрылась шероховатой кожей.

Рычаг переключения передач же подозрительно напоминал бивень. А пепельница — приоткрытую зубастую пасть.

Прислушавшись к ощущениям, я понял, что душа носорожки изрядно потратилась на вселение и трансформацию, и теперь ей нужна была энергия. Недолго думая, я скормил ей несколько красных ядрышек из заначки. Положил в приоткрывшуюся пасть, и их как корова языком слизала.

А машина довольно заурчала.

— Ну что, прокатимся? — спросил я, захлопнул дверь и провёл руками по шершавому рулю.

Как бы ни была носорожка приучена к седлу при жизни, а объездить всё равно надо самому.

Машина завелась с пол-оборота, издав рык, больше подходящий танку, чем легковому автомобилю. Я плавно тронулся с места, чувствуя, как уверенно машина держит дорогу. Мощь и защищенность носорога прекрасно воплотились в этом новом обличье.

— Габи упадёт в обморок, — улыбнулся я, направляясь обратно к дому.

— Эй, — я ткнул госпожу Куэтцпальи ложкой для обуви в бочину. — Вставай давай.

— М-м-м-м? — та кое-как продрала глаза и первым же делом схватилась за телефон, чтобы проверить, сколько сейчас времени. — Ты совсем что ли?

— Поговорить надо, — я расплылся в доброй улыбке.

— А утром никак? — нухмурилась Габи.

— Никак, — пожал я плечами. — Я уезжаю прямо сейчас.

— А… Ым… Гхым, — ото сна кашлянула ацтечка и таки вылезла из постели. — Я слушаю.

Ну хоть кто-то спит в пижаме, причём вполне способной сойти за домашнюю одежду. Не о том думаю…

— Горько! — громко, внятно, с лёгким акцентом крикнула Изель по-русски, а потом снова захрапела.

Её проспиртованная тушка валялась на соседнем диване. Как пришла, точнее, как я её занёс, — в праздничном платье и с живыми цветами в волосах, — она рухнула туда сразу же, да так и не вставала.

— Лунатит, — пояснила Габи.

— Я так и понял, — кивнул я, вспоминая, что вроде уже ловил на лунатизме саму Габи.

Похоже, подружки отлично спелись!

— Так о чём ты хотел поговорить? — Габи прошла на кухню и налила себе воды.

— Во-первых, поздравляю. Ты в личном списке врагов Императора, — огорошил я её.

— Нашего? — приподняла она бровь.

— Ну не нашего же! — хмыкнул я.

— Угу, — госпожа кандидат в мэры потёрла глаза и, кажется, вполне стоически перенесла эту новость.

— Но ты не переживай… — начал было я.

— Да я и не переживаю, — вздохнула Габи. — Хотя… знай я заранее, как всё обернётся, может, и не полезла бы во всё это. Да вот только поздно плакать по ягнёнку, сердце которого уже дымится на алтаре.

— Фу, — поморщился я. — У вас даже пословицы кровожадные. У нас в языке есть аналог, но он почти безобидный; про почки и минеральную воду, а вы…

— Артём, ты сейчас хочешь обсуждать пословицы? — Габи ещё разок сверилась со временем.

— Н-да, — остановился я. — Ладно. Вторая новость заключается в том, что я забираю машину.

— Угу, — кивнула Габи, изо всех сил делая вид, что ей ни капельки не обидно.

— Но взамен дарю тебе другую, — я достал из кармана ключи от кабриолета. — Вот. От чистого сердца.

— М-м-м-м, — Габи натянула дежурную улыбку, будто бы только заглянула в переполненный памперс чужого ребёнка. — Спаси-и-ибо.

— Да ты погоди нос воротить, — рассмеялся я. — Утром глянешь на ласточку, не узнаешь. Документы в бардачке, обратись к мистеру Уху, он поможет всё правильно переоформить. Только имей в виду, машина с норовом, с ней надо построже. Кормить не забывай… Только если решишь дать имя, не называй Кристиной. Думаю, не подойдёт.

Габи только глазами хлопала, слушая моё описание. Но хотя бы не пыталась вызвать санитаров — и то хорошо. Привыкла, что от меня можно ожидать чего угодно. Кормить машину и не называть Кристиной? Да после ёжиков…

— И последнее. Сюрприз…

Тут я вынужден был сделать театральную паузу. Вынужден — потому что сюрприз зависел не от меня. То есть… не только от меня.

Дело в том, что по пути из Пирамиды до дома я уже созвонился с дедом, — у них-то уже утро, — и попросил помочь с переводом. Внезапно оказалось, что моя личная доля в полученных заказах семейного предприятия уже перевалила за пять миллионов рублей. И один из них я решил пожертвовать на предвыборную кампанию Габриэль Куэтцпальи.

Император что-то задумал?

Туда ему и дорога! Интриган хренов. Мы сперва попрём до конца, а там посмотрим, с чем придётся разбираться.

Итак…

Пауза немножечко затянулась, но в конце концов.

Ту-дун! — раздался звуковой сигнал на телефоне Габи. Это ей на счёт упали денежки.

— Охренеть, — сон ацтечки как рукой сдуло. — Артём, ты… Это… Это что? Это зачем⁈

— Ни-арити, — сквозь сон пробубнила Изель и перевернулась на другой бок.

— Ты совсем сдурел⁈

— Это не на шампанское с икрой, — сказал я. — Пусти в дело. Дело-то у нас всё-таки правое. И дело-то у нас всё-таки общее.

— Я… Я пришлю тебе отчёт… — до Габи, кажется, начало доходить.

— Не стоит, — улыбнулся я. — Я тебе верю, ты всё сделаешь правильно. Разумеется, представительские расходы тоже потребуются, но там уже сама сообразишь.

— Подумать только, что при первой встречи я пыталась тебя убить, — невпопад напомнила мне госпожа Куэтцпальи.

— Ах, да, — кивнул я. — Точно. Что тебе ещё сказать? Если что, не удивляйся поведению жреца.

И я вкратце рассказал Габи о результатах своей вылазки. Та, впрочем, даже не удивилась.

Пришло время собираться. Раз уж я забираю свою машину — то почему бы не забрать с нею вместе и мифрил? Нырнув в тени, я по-быстрому перетаскал остатки брусков. Машина, благо, здоровенная и бронированная. Так что полостей, в которых можно что-то спрятать, да так что без рентгена не найдёшь — море.

Затем я растолкал Чипа, спустился вниз и ещё раз попрощался с ацтечками. Изель кое-как махнула мне рукой, а вот Габи теперь было не до сна — она включила свет и суетилась, то расхаживая по дому взад-вперёд, а то бросаясь к записной книжке и яростно орудуя ручкой.

— Когда вернёшься? — спросила она.

— Не знаю, — честно ответила я. — Но может статься так, что быстрее, чем мне того хотелось бы…

Ночь и жирная жёлтая луна Ацтекской Империи. И мы с Чипом снова в пути, — правда, на сей раз с кондеем, что не может не радовать, и двигаемся в обратном направлении, на юг и в Тулу. Под бронеплитами уютно спрятался мифрил, а в грузовом отделении, в коробке с соломой — «божественный» артефакт, ключ от которого я небрежно закинул в бардчок.

Если так подумать, то машина сейчас стоила, как парочка крупных европейских стран со всеми потрохами.

«Ну а теперь-то? — зевая, спросил белкус. — Теперь-то мы едем дядьков убивать?»

— Едем, — кивнул я.

Глава 14

Дорогой дневник

«Дядьков убивать! Хэй! Дядьков убивать! Хой! Дядько-о-о-О-о-о-О-ов! Тру-ту-ту-туц! — Чип отбил о колено короткий проигрыш. — У-би-вать!»

Здравствуй, дорогой дневник! Давненько мы с тобой не виделись…

Шёл второй час моего путешествия из Арапахо-Сити в Тулу. И я уже раз пятьдесят успел пожалеть, что взял с собой в путешествие этого воинственного белкуса. А ведь впереди ещё сутки пути и две с половиной тысячи километров!

Выехал из Арапахо в четыре утра. Что удивительно, — и чего я не замечал ранее, когда гостил здесь в первый раз, — улицы уже начали оживать. Народу — почти как днём. Должно быть, дело здесь в том, что температура не опускалась ниже двадцати пяти градусов даже ночью, и местные привыкли вставать рано, чтобы решать свои бытовые вопросики по ночной прохладе. Относительной.

В 6:30, ровнёхонько под начало рассвета, добрался до Чейенн-Уэлс. Городок, застроенный типовыми панельками, точная копия Малиналько, в котором я покупал дирижабль. Только тот был к востоку от Арапахо, а этот к югу.

Всего-то пара часов пути, а Чип уже разнылся насчёт завтрака. Останавливаться я не стал, а вместо этого нашёл в бардачке шоколадный батончик, оставшийся от Габи с Изель.

Охотнику на заметку: не кормить белкусов сладким. Особенно, если у вас с белкусом налажена мыслесвязь. Дуреют и несут скоростную чушь.

Хотя-я-я-я-я…

Никоторые размышления Чипа мне даже понравились. Об относительности времени, например. Не то, чтобы они что-то изменили в моём восприятии мира, но мысль прикольная. Такая… как будто бы вырванная из диалога двух гиков, повёрнутых на научной фантастике.

«А вот, хайзяя, если времечко сущиствует всё и сразу, то есть пластом, — тараторил Чип, — то ниабизательно жы все должны его проживать одновременно. Тоисть, например, вот ты сичас проживаешь момент, в который мы едем в машыне дядьков убивать, а я, например, только-только родился и прожываю децтво, но паскоку времечко пластом, то всё сущиствует сразу и целиком, но каждый праживает жысь в своём темпе, сваим сазнанием, в сваём моменте, панимаешь, хайзяя? Ты тогда, а я тогда. Я тут, ты там. Думаю аб этом и чота даже одинока становится, — вздохнул белкус, и сразу же сменил тему. — А вот ещё! Бельчачье регби! О-о-о-о, хайзяя, это нада видеть…»

Ну и так далее…

То ли остановиться на заправке чаю попить, то ли повеситься?

К девяти утра были в Тепейоллотли. И это был последний дорожный знак, который я попытался прочитать вслух. В жопу. Дальше даже не пытался ориентироваться по населённым пунктам, и тупо пёр по дороге, которую проложил навигатор.

Ландшафт потихонечку начал меняться. Появились скалы и небольшие каньоны, а и без того скудная растительность пропала почти совсем. Вокруг теперь были кактусы, кактусы и ещё что-то, похожее на кактусы.

Примерно в это время мне позвонила Габи.

— Это не машина! — визжала госпожа кандидат в мэры. — Это восторг!

— Рад, что тебе понравилось, — я невольно улыбнулся.

— Понравилось? ПОНРАВИЛОСЬ⁈ — Габи заорала так, что даже помехи в связи начались. — Да это лучшая машина в мире! Я её, правда, поначалу боялась…

— Та-а-а-ак, — тут я немножечко напрягся.

Может статься так, что носорожка только изобразила из себя тупую покорность, а на деле затаилась, выждала пока я уеду и вытащила наружу свой монструозный нрав. Всё-таки разломная тварь, а не котёнок.

На несколько секунд я даже успел расстроиться и поругать себя за то, что сам себе устроил очередной геморрой. И мыслями уже возвращался в Арапахо, где внезапно появилась одушевлённая машина-маньяк, которая воет на луну, давит детей и старушек, и паркуется на инвалидных местах.

Но, к счастью, Габи поспешила развеять все мои сомнения.

— Мотор когда завёлся, меня аж пробрало! УР-Р-РРР-Р-Р-РР! — взрослая девка, вроде бы, а от восторга ударилась в звукоподражание. — Прямо вот уважение какое-то появилось… я бы даже сказала «трепет»! Я ещё подумала, что мне с такой мощью не совладать. Занесёт на ровном месте и с дороги нахрен вынесет, но на деле… Артём… она как будто бы живая!

— Правда? — по-доброму хмыкнул я.

— Да-а-а-а! — восторженно подтвердила Габи. — Не просто руля слушается, а как будто даже подруливает, когда надо!

— Чудеса! — воскликнул я, похихикивая.

— Да-а-а-а-а! — выдохнула девушка с явным наслаждением.

— Ты только кормить её не забывай, — напомнил я. — Красными ядрышками вполне нормально будет. Ты почувствуешь, когда она проголодается. Просто держи при себе, как сахарок для лошади.

— Поняла… — Габи, кажется, и правда что-то смекнула. — А бензин-то надо заливать?

— Само собой! — рассмеялся я. — Это всё же машина! И двигатель у неё работает на бензине.

Короче говоря, госпожа Куэтцпальи теперь стала самой упакованной в магические артефакты в мире. Из неодарённых. А может быть и нет. А может быть и да. Не суть, главное, что теперь к ней так просто будет не подобраться.

К полудню температура за бортом достигла чуть ли не сорока градусов. Над раскалённым асфальтом висело жаркое колеблющееся марево, создавая на горизонте иллюзию водной глади. Чипа перестал торкать сахар, он наконец-то заткнулся и уснул.

Спал, правда, тревожно, лапой дрыгал.

А пока мохнатый вырубился, у меня появилось время на подумать. А думал я о ночной беседе со жрецом и даре Тёмной.

Я ведь с самого начала понял, что Толясик, — настоящее имя жреца я теперь уже вряд ли когда-нибудь вспомню, — не слишком-то религиозен. Впору было спросить у него: «Вы утратили веру, прочитав Алису в зазеркалье?»

Но! Это ведь не мешало ему выполнять свои функции! Служить службу, или что там у ацтеков, приносить жертвы… И не испытывать при этом никаких угрызений совести от того, что эти жертвы могут быть не слишком добровольными. И бежать из Пирамиды в страхе от того, что немного погодя снова начнутся поставки инферн для жертвоприношений, он не собирался!

Отнюдь!

Он выглядел вполне довольным жизнью, и явно не собирался ничего менять!

И неужели часик наедине со мной, — как бы убедителен и красноречив я ни был, — могли настолько изменить его мысли?

И мысли, и настрой, и всю побудительную систему…

Вот живёт себе Толясик. Живёт, не тужит, бодяжит коктейль на роме и собирается хорошо провести вечер. И тут вдруг, — р-р-р-раз! — и решает кардинально изменить свою жизнь. И поддержать опальную журналистку из списка личных врагов Императора, во вред себе и под вполне реальной угрозой в са-а-а-амом лучшем случае увольнения.

Что это? Сюжет для поучительного детского мультфильма, где злодей получает урок и решает впредь «жить дружно»?

Хм-м-м… Не верю!

Люди, конечно, меняются. Это вообще в их природе. И в худшую сторону меняются, и в лучшую. И резко меняются, попав под жернова какого-нибудь лютого жизненного катарсиса. И плавно меняются, постепенно, будто подточенный водой камушек.

Но вот конкретно здесь: не верю!

Стало быть, это сработал дар Тёмной.

И стало быть, у него есть градации использования.

Либо быстрое и резкое воздействие, как тогда, на площади Чотилапаккена, да будь они неладны, местные названия. При этом цель… или жертва? Чувствует, а то и умом понимает, что её прямо сейчас натягивают помимо её воли, как перчатку, по самый локоть, но сделать ничего не может. Это, получается, такой… напроломистый метод.

Либо же воздействие другое, гораздо более мягкое. Оно занимает больше времени, но заменяет базовые установки жертвы на ту мысль, которую я ей внушаю. И это коварно. Коварно, немножечко подло, а в неправильных руках так вообще разрушительно.

Как раз в стиле Тёмной суки.

И как бы оно мне не вышло боком…

«А теперь-то, хайзяя? — проснулся Чип. — Теперь-то пожрём?»

— Пожрём, — пообещал я.

В два часа дня, когда от непрерывного десятичасового сидения у меня начало сводить задницу, мы и впрямь остановились перекусить на заправке неподалёку от города Тонкауа. До сих пор, направляясь на юг, я ехал по той же дороге, по которой ехал днём раньше в Арапахо. И вот только теперь мне предстояло от этого направления отклониться, взяв чуть западнее, а точнее, строго на юг.

Хозяин заведения — лысый усатый дядька с дублёной от загара кожей — принёс мой заказ.

— Ох, парень, — покачал он головой, морщась и потирая колено. — Не советую я вам сейчас в дорогу. Буря надвигается, да такая, что костям моим больно становится.

Я внимательно посмотрел на него. Действительно, выглядел он неважно.

— Ревматизм? — предположил я.

— Он самый, — кивнул хозяин. — Как погода меняется, так все суставы ломит. А сейчас прям адово пекло в костях.

— И что, всегда угадываете? — поинтересовался я, невольно поглядывая в окно.

— Безошибочно, — хмыкнул он. — Лучше любого метеоролога. Так что, парень, послушай старика, пережди бурю у меня. Комнаты наверху есть, недорого возьму.

Я задумался. С одной стороны, время у меня ещё в запасе есть. А с другой — мало ли где этот запас понадобится?

— А долго ждать придётся? — спросил я, взвешивая все за и против.

— Часов пять-шесть, не больше, — ответил хозяин. — Зато потом дорога чистая будет, без этой пыли проклятой.

Я ещё раз посмотрел в окно. Ветер уже загнал во двор перекати-поле и теперь гонял его по кругу, словно в какой-то безумной карусели.

— Спасибо, — вежливо кивнул я, — но, пожалуй, поеду. Меня ждут.

Охотнику на заметку номер два: надо почаще слушать лысых усатых дядек с ревматизмом. Как показала практика, они херни не скажут.

Спустя полчаса езды мы с Чипом ворвались в настоящую песчаную бурю. Я бы сказал, что мы шли по приборам, но в реальности единственное, что оставалось — это смотреть, куда прёшь. Вот только нихрена не было видно. Видимость упала практически до нуля, стало темно, почти как ночью. Пыль, песок, небольшие камни и ошмётки перекати-поле — всё это великолепие со всей дури хреначило по лобовому стеклу. И как же всё-таки хорошо, что сейчас мы были не в кабриолете.

Мне, с теневым и астральным зрением, было легче. Теневым я высматривал дорогу, а астральным — людей. Как оказалось, не я один такой отчаянный… ну или не слишком умный, отправился в путь несмотря на бурю.

Из интересного: я вдосталь натренировался утаскивать в тени машину со всем её содержимым. А бронированная военная машина — это не мотоцикл и даже не легковушка!

Дело в том, что даже несмотря на бурю за окном, сбрасывать скорость до аварийных двадцати километров в час я не стал. Не нёсся, конечно, но и не осторожничал. А вот другие участники движения старались двигаться настолько медленно, насколько это возможно, а то и вовсе замирали на трассе, обрастая целыми песчаными барханами. И возникали эти препятствия очень внезапно. Как-то же их надо было проскакивать, верно? Вот и наловчился.

Вишенкой на торте стал смерч, некоторое время двигавшийся параллельно с дорогой почти на одной скорости со мной. Но, к счастью для смерча, он решил свернуть в сторону от моего пути.

Через три часа напряга и концентрации, песчаная буря резко сменилась проливным дождём. Тут уже стало полегче. Ливень — не песок, видимость хоть и низкая, но не нулевая, и машины худо-бедно двигались по трассе в надежде доехать до какого-нибудь укрытия.

Ещё через два часа дождь прекратился.

Тут мы последний раз остановились на заправку, втарились водичкой, и дальше гнали до Тулы без остановок.

Сраная пустыня осталась позади и ландшафт снова претерпел изменения. Каньоны сменились горами, а природа потихонечку начала оживать.

Закат мы с Чипом встретили на мосту через охрененных размеров водохранилище, а вскоре начался серпантин. Само дорожное полотно было роскошным, — ничего не скажешь, — но с освещением на этом отрезке пути ацтеки явно подкачали. Так что следующие несколько часов, пока дорога не вышла на плоскогорье, внезапно вылетающие из-за угла встречные машины бесяче слепили меня дальним светом.

Велико было искушение врубить прожектора на крыше военной машины и слепить мерзавцев в ответ, но… я же хороший.

Около трёх часов ночи мы с Чипом не смогли удержаться от победного крика — количество оставшихся километров на экране навигатора наконец-таки сократилось до двухзначного числа. Так что ещё часик и… всё.

Ровно сутки в пути, и две с половиной тысячи километров позади. Тур «железная задница», блин.

В ночи и с кондиционером, Тула произвела на меня впечатление чего-то родного. Если закрыть глаза на местную растительность и рельеф местности, то можно было подумать, что находишься где-то в ближайшем Подмосковье.

Лабиринт панельных многоэтажек для тех, кто штурмует Столицу, либо же устал от её суеты, но при этом не прочь и дальше пользоваться такими ништяками, как метро, стадионы и торговые центры.

Город-спутник, короче говоря.

Один большой спальный район, выстроенный вокруг исторического центра. И потому-то, наверное, без особого местного колорита — разве что зубодробительные названия улиц не давали забыть, что я до сих пор в Ацтекской Империи.

— Чип-чип-чип, — вслух пробормотал белкус, залез на торпеду и теперь глазел на огоньки ночных магазинов.

Хорошая новость: искать Клан Теней долго не придётся. Судя по навигатору, многоэтажная гостиница, которая заменяет им базу, находится всего-то через пару поворотов.

Плохая новость: плотность населения в Туле соответствующая, и мне надо быть осторожным, чтобы избежать жертв среди мирного населения. А ведь в моей ситуации сложно быть осторожным!

Это слабенького противника можно тихонько придушить в углу, а здесь… здесь будет шумно, жарко и весело. Взрывы, крики, фейерверки. Кровавый дождь и град из зубов. Возможно даже, что ублюдки попытаются взять заложников. Почему бы и нет? Судя по их смелым действиям на территории другой Империи, которая вообще-то и войска ввести может, на собственных сограждан им глубоко насрать.

— Вот мы и на месте, — пробубнил я, проезжая неподалёку от парадного входа в гостиницу.

А гостиница, признаться, оказалась мордатой.

Стеклянные крутящиеся двери, красная ковровая дорожка и оградка из толстых шнуров — такую можно увидеть на кинофестивалях. Швейцар, опять-таки. Стоит на посту, даже не смотря на четыре часа утра.

И парнишка-парковщик лет восемнадцати, который тут же ломанулся ко мне, как только понял, что машина замедляет ход.

— Вы к нам, господин? — спросил парнишка и горящими глазами осмотрел мою ласточку.

Уже наверняка нафантазировал, как завтра будет рассказывать пацанам на чём катался.

— Не-не-не, — ответил я и покатил дальше.

Сервис — это классно, но светить разломную бронемашину, существующую в единственном экземпляре и зарегистрированную на моё имя, на парковке гостиницы, в которой вот-вот произойдёт локальное светопреставление не стоит. После нашей встречи Клан Теней в обиде не останется, — хотя бы потому, что обижаться впредь станет некому, — а вот люди ацтекского Императора в любом случае будут меня подозревать. Так пусть у них будет чуть меньше доказательств, — подумал я и свернул в ближайший двор.

Припарковался рядом с детской площадкой и заглушил мотор.

Итак…

Клан Теней занимает этажи с седьмого по двенадцатый. Попасть туда — не проблема. Всё же я и сам тенеходец. Умею, как говорится, практикую.

Но есть загвоздка.

В Россию по мою душу прибыла целая звезда Магистров. И если у них Магистры — это рядовые исполнители, то кто обитает в «главном гнезде»? Великие Магистры? Маги вне категорий? Те, кто давно перешагнул все обычные мерки? И сколько их?

Всё же об них убились десять магов вне категорий, посланных Императором. Очень серьёзная потеря для Российской Империи!

А я туда пру в одну каску.

— Чип-чип-чии-И-и-Ип! — белкус затанцевал на пассажирском сидении в эдаком подобии боксёрской стойки.

— Да подожди ты, отморозок…

Ладно, в две каски.

Главная засада сейчас заключается даже не в рангах противников. Кем бы они ни были, против почти безграничной энергии Океана душ… В самом крайнем случае призову какую-нибудь хтонь, а потом добью.

Самая главная засада сейчас в том, что этажи с шестого по первый полны людей. Непричастных, мирных, а возможно даже добропорядочных. И вероятность того, что их зацепит во время разговора с Тенями, стремится к ста сорока трём процентам.

Так что же делать?

Устроить эвакуацию?

Звонок о том, что в гостинице заложена бомба — это, может, и действенно, но ведь Клан Теней в таком случае тоже получит предупреждение. И, полагаю, свяжет это с недавней атакой моих соотечественников!

Нужно что-то, что вызовет настоящую панику у обычных людей, но ради чего серьёзные одарённые даже с боку на бок не повернутся. Что-то, что с точки зрения тех же Магистров и Великих Магов, яйца выеденного не стоит.

Я залез в сеть, чтобы посмотреть, какая опасная живность водится в местных краях. И не смог удержаться от улыбки. Потому что в изрядной длины перечне смертельно опасных тварей, обитающих в окрестностях столицы Ацтекской Империи, первое место занимали ядовитые пауки.

Что ж! Их есть у меня!

Дорогой дневник, я ведь уже говорил, что обожаю пауков?

Глава 15

Не бывает теней без Солнца

— Ну Лунатыч! Ну ёптвою!

— Што-о-о-о?

— Ну куда ты мне таких больших прёшь⁈

— А што-о-о?

— Что «што»⁈ — я вырвал паука прямо из руколап Лунатыча и зашвырнул обратно в Океан. — Он размером с поросёнка, а мне маленькие нужны!

— Маленькие зако-о-о-ончились, — лунный пчёл тяжко вздохнул.

А я обернулся и осмотрел то, что удалось наловить. Нельзя сказать, чтобы вот прям «негусто», но хотелось бы побольше. На стихийное бедствие не очень тянет. Так что тут нужно либо размазать пауков по всей гостинице, либо же пускай бегают табуном из комнаты в комнату.

Хотя…

Паника случится в любом случае. Потому что «маленькие» в моём пониманиии пауки были по факту размером с хорошего такого домашнего кошака. Жители Тулы наверняка привыкли ко всяческим гадам и их обилию, но это даже для них перебор.

Я мысленно объяснил своей паучьей армии задачу. А именно: всех пугать, никого не кусать, выше шестого этажа не подниматься. С последним было сложнее всего, потому как монстрики не понимали саму концепцию чисел и счёта. Но на мою удачу на фасаде гостиницы, аккурат между шестым этажом и седьмым, висела неоновая вывеска, опоясывающая здание вкруговую. Так что мы договорились, что пауки не будут подниматься выше большой светящейся штуки.

Да, от пауков не требовалось ломиться в двери парадного входа, мимо паренька-парковщика, швейцара, администратора и кто там ещё может в фойе гостиницы встретиться. Представляю картину: заходят пауки дружною толпою и спрашивают, как им подняться на верхние этажи, к номерам постояльца. Портье: «А вам, простите, зачем?» В общем, бред. Тем более там везде двери… Хотя замки наверняка электронные, кто в наше время ставит механические, правда? и по идее один маленький разряд электричества — и замок открылся… Но вдруг там не так?

Так что нет, моя паучья армия полезет, как и полагается нормальным паукам, по стенам. Даже издалека я отлично видел, что редкие светящиеся окна номеров светятся неравномерно. Одна половина поярче, а вторая потусклее. Москитные сетки. Да, климат жаркий, и в гостинице совершенно определённо есть кондиционеры, наверное, даже центральная система кондиционирования. Но ночи довольно прохладные, и почему бы не сэкономить?

К тому же, — я посмотрел на хелицеры пуков, — этих и стёкла не остановят. И одно дело, когда ты просыпаешься и видишь в углу здорового паука. Думаю, ацтеки к такому привыкли. Ты его не трогаешь — и он тебя не трогает. Неуютно, но не страшно, даже можно спать дальше. И совсем другая история, когда окно взрывается осколками, и к тебе в комнату, искря электрическими разрядами, вламывается огромный паук…

Представив такую картину, я даже сам поёжился. Боюсь, если бы я от такого проснулся, паук перестал бы существовать вместе с большей частью стены!

Всего паучьих диверсантов набралось, не соврать, штук двести. И что немаловажно, они не требовали перерождения за простенькую службу — после задания все они вернутся ко мне в Океан. Почему так? А потому что здесь их королева!

Вынырнув в реальный мир, я начал шустро воплощать паучат одного за другим, и вскоре по улице в направлении гостиницы шуровала целая вереница мохнатых разломных тварей. Прохожих в этот поздний час не было совсем, но надо было видеть глаза бродячего пса, который от страха аж на дерево попытался залезть!

Что сказать? Простите, дорогие постояльцы и работники гостиницы! Но лучше вы два года потратите на психолога, лечась от арахнофобии, чем проститесь с жизнью, нечаянно оказавшись в эпицентре боя могущественных магов.

Я закинул в рот с десяток красных ядрышек, чтобы восстановиться после «переброски войск», прихватил родовой меч и отправился за диверсантами следом.

Конечно же, не один.

Чип так долго ждал этого дня, что обломать его сейчас было бы просто бесчеловечно.

Никем не замеченные, мы с белкусом прошли мимо парковщика и швейцара, миновали стеклянные крутящиеся двери насквозь, и оказались в холле. Описать его можно в трёх словах — большой, просторный и дорого-богатый.

Кругом ковры, позолота и тяжёлые шторы. И люстра ещё хрустальная размером со смарткар. Жду не дождусь, когда её оккупируют мои пауки.

Подниматься сразу наверх я не стал и чуть задержался в зоне ресепшн. Хорошенько рассмотрел её изнутри, со стороны персонала то есть. И вот что интересное высмотрел: на экранах дежурного администратора отображалась вся гостиница вплоть до шестого этажа. Не включая гостевые номера, само собой. Но не в этом суть! Суть в том, что камер в том же холле висело гораздо больше! Вывод напрашивался сам собой: часть из них принадлежит Клану, а стало быть, наверху всё равно узнают о нашествии пауков.

Впрочем, когда какая операция шла по плану? Как говорится, в бою первым гибнет план…

А раз система безопасности Клана начинается прямо здесь, с самого входа в гостиницу, значит, ловушки и сигналки, в том числе против тенеходцев, могут быть на каждом шагу.

«Держись», — мысленно обратился я к белкусу.

«Держуся», — ответил Чип, и мы занырнули в тени ещё глубже. На такое экстремальное погружение их приблуды по любому не рассчитаны.

— Ре-с-с-сеее-пшн, — будто в замедленной съёмке произнёс портье, сняв телефонную трубку. — Слу-у-ушаю вас. Пау-у-ки? Ка-а-ки-и-е пау-ки?

Понеслась, стало быть.

По пути наверх я ощутил себя зрителем какого-то модного иммерсивного представления. Вот только это была не андеграундная арт-хаусная хренотень, а старая добрая комедия времён чёрно-белого кино.

Весёлая такая паника.

Вот пухлый мужичок бежит вдоль по коридору и верещит, как маленькая девочка. Из одежды на мужичке лишь трусы, носки и галстук.

Другой мужичок, копия первого, не суетится — он степенно вышагивает по коридору с дипломатом в руках. И его, кажется, совершенно не волнует, что трусы на нём — женские.

Вот три бабульки в чудных пижамах скучковались в углу с клюками наголо — по всей видимости, не собираются отдавать свои жизни так просто и уже морально готовы к драке с разломными пауками.

Из одного из номеров выскакивает и вовсе голая девица. На руках у неё наручники с разорванными цепочками, — и как только умудрилась! — во рту круглый шарик, из-за которого девица не орёт, а только мычит с вытаращенными глазами. Впрочем, огромный паук, нежно перебирающий ей волосы, всё объясняет.

«Брысь! — приказываю я ему. — Эта уже достаточно напугана!»

Вот толпа возле лифта: десяток сонных полуголых людей орут друг на друга и решают, кто же из них поедет первым и почему. Но лифт останавливается, двери открываются, и оказывается, что внутри и без них не протолкнуться. Все посылают друг друга нахер и ор продолжается. Ровно до тех пор, пока из-под потолочной панели кабины не показывается мохнатая лапа.

А вот те, кто в страхе перед пауками всё-таки поборол лень и спускается пешком. Супружеская пара лет сорока позади и две невероятно привлекательные ацтечки в кружевном бельишке впереди. Муж не в силах оторвать взгляд от аппетитных задниц, за что каждые несколько ступенек получает от жены подзатыльник.

Ну…

Тут и я подзалип.

Закаты, восходы и прочие всякие радуги — это, конечно, прекрасно. Но настоящее джакузи для глаз — это девушки в прозрачном, которые спешат вниз по ступеням. Да ещё и в слегка замедленной съёмке.

«Чо такое⁈ — белкус обратил внимание на то, что я замедлился. — Эта враги⁈»

«Нет, Чип, — ответил я. — Это сиськи!»

«Если они такая важные, — задумчиво спросил тот, — тахда защем их прячут?»

«И не говори, Чип, и не говори!»

С трудом, но я нашёл в себе силы двинуться дальше.

Не обошлось и без жертв со стороны пауков. Среди постояльцев оказалось несколько одарённых, и они-таки дали паукам бой. И пауки, связанные моим приказом никого не кусать, погибли смертью храбрых.

Но в целом план сработал на отлично. Разбуженные постояльцы толпой покидали гостиницу…

* * *

В это самое время несколькими этажами выше…

Алехандро стоял у открытого окна, курил и глядел на ночную Тулу. Молодой стажёр Клана Теней вспоминал о том, как оказался здесь. И пытался убедить самого себя в том, что «здесь» — звучит как «среди лучших». Но… пока что получалось не очень.

Дар воина-ягуара проявился у него ещё в дошкольном возрасте, так что Алехандро с самого детства знал, что его ждет особая судьба. Интересная. Достойная. Героическая.

Однако жизнь распорядилась по-своему…

Его отец, — тоже теневик, от него-то дар и передался, — служил егерем близ Эпицентра. Погиб в разломе. Но нет, это не стало для Алехандро поводом испугаться и не пойти по его стопам. Поводом стало совсем другое, очень бытовое и прозаическое.

Долги.

На подготовку рейда, который сулил какую-то фантастическую прибыль, отец назанимал фантастических долгов. Увы и ах, из-за особого правового статуса Эпицентра, ни о какой страховке речи не шло, а банкротство лишило бы семью Алехандро последнего имущества.

Мать даже подумывала о том, чтобы отправиться в Пирамиду, но кто бы тогда взял на себя заботу о детях?

Так что, едва достигнув совершеннолетия, Алехандро оказался перед выбором: либо до седых тестикул выплачивать долги отца, либо же принять предложение Клана Теней.

«Мы поможем твоей семье, — сказали ему тогда. — А ты поможешь нам».

И вот он здесь.

Долги погашены, мать обеспечена до конца жизни, а младшие сёстры получают очень достойное образование, ну а сам он… здесь.

Да, он вроде как часть чего-то большего, чем просто отряд разломщиков. Ведь Клан Теней — это не рядовая контора наёмных убийц. По сути, это карающая длань самого Бога-Солнца, который вроде как следит с их помощью за порядком в этом мире…

«По сути» и «вроде как», ага.

— … ведь теней не бывает без Солнца, — пробубнил он вслух один из постулатов Клана, который вдалбывают в голову всем новичкам. Пробубнил, а потом вместо тяжкого вздоха крепко затянулся сигаретой.

В своём выборе Алехандро не сомневался, но иногда всё-таки накатывало. Он очень скучал по старой, обычной жизни. И именно в такие моменты приходилось напоминать себе, что пути назад нет. Да и вообще, именно здесь, в Клане, он может наилучшим способом реализовать свой потенциал, стать сильнее, а то и изменить мир. Может быть даже, что к лучшему…

Глубоко вздохнув, он выстрелил бычок на улицу.

Затем помахал руками, чтобы выгнать дым на улицу, — поступок, скажем прямо, наивный, — и закрыл окно. Курить в комнатах запрещалось, но если не нарываться… То есть если повезёт, то никто не обратит внимание на табачный смрад, но если случится косяк… говорят, одного новобранца заставили сожрать пачку сигарет.

Алехандро не спалось. Да и до подъёма оставался какой-то час, ложиться уже нет смысла. Подумав, он решил отправиться на пост дежурного. Тот тоже не спит, так почему бы не скоротать этот час за кружечкой кофе?

Вот только зайдя на пост, он сразу понял, что внизу, в гостинице, происходит что-то неладное. Дежурный переключал камеры на главном мониторе, внимательно вглядывался, и переключал дальше.

И на каждой картинке, в каждом квадратике дополнительных мониторов отображались полуголые люди. На его памяти был случай, когда группа свингеров сняла под свою вечеринку целый этаж, и вот тогда он стал свидетелем чего-то подобного, но… чтобы вся гостиница внезапно решила побегать голяком?

Дежурный снял трубку и набрал номер.

— Что у вас там происходит? — вместо «здрасьте» сразу же спросил он. — Пауки? Серьёзно? Хм-м-м…

Алехандро прекрасно знал, что в Туле этих пауков больше, чем звёзд на небе и волос у цыганки, но глубже не копал и с их биоритмами, предпочтениями и брачными ритуалами не знакомился.

Так что почему бы паукам не устроить гнездо именно здесь и сейчас?

— Дезинсекторы? — переспросил дежурный у портье. — А почему не частные? Понятно. Уже едут?

Портье что-то ответил, но Алехандро не расслышал.

— Жалкие людишки, — брезгливо бросил дежурный, бросив трубку. — Испугались каких-то жуков! Думаю, это не тот уровень угрозы, ради которого стоит будить главных. Пауки. Просто пауки. Очень кстати, что ты зашёл!

— Я? — удивился Алехандро.

— Ты, ты, — кивнул дежурный. — Хрен с ними с пауками. Эти придурки вызвали городских дезинсекторов, которые наверняка начнут совать свой нос куда не надо. Буди Рамона, надо присмотреть за ними.

— О! Я понял! — обрадовался Алехандро.

Бессонная ночь обернулась небольшим, но приключением — чего ещё желать новобранцу?

— Иди сам, — сказал сонный Рамон, выслушав подробный отчёт.

— Но я же…

— Если что, — судя по голосу, Рамон был не совсем трезв, — звони!

Повод выпить у Рамона был самый что ни на есть серьёзный. Их звезда проштрафилась, потеряв одного человека на пустяковом задании, и теперь они вынуждены сидеть здесь, нянчиться с молодняком, и даже потерянного бойца им заменили новобранцем.

Зато Алехандро впервые за своё пребывание в клане получил хоть какое-то задание. Вроде как даже важное. Всё-таки придётся с людьми договариваться!

Карьерный рост! Стремительный и неудержимый!

А заодно можно будет спокойно покурить на улице…

Спустившись на шестой этаж, Алехандро вызвал лифт, но так и не дождавшись его, решил пойти пешком. Уворачиваясь от пробегающих мимо людей, спокойной уверенной походкой он спустился на пятый, четвёртый, третий и тут…

Тут он ощутил эдакое беспокойство, объяснения которому откровенно не было. Эдакую тревогу. Наитие.

А чуйке надо доверять, — подумал про себя Алехандро, дождался, когда мимо него пройдут две соблазнительные полуголые девицы и супружеская пара лет сорока, а после скользнул в тени. И как выяснилось, очень и очень зря…

Едва оглядевшись на теневом плане, парень почувствовал, как чья-то сильная рука легла ему на плечо, ну а потом произошло что-то уж совсем из ряда вон. Таинственный незнакомец потащил его на глубину, в тени, да притом так глубоко, что аж опасно.

Его как будто бы… топили⁈

Попытки сопротивления оказались бессмысленны — противник был слишком силён. Извернувшись, Алехандро увидел две пары светящихся в темноте глаз. Одни человеческие, холодные и безразличные, а вот вторые… маленькие безумные точки, горящие яростью.

— Чип-чип-чип! — услышал он.

— Нет! Этого дядьку убивать не будем!

— Чип-чип-чип⁈

— Да потому что это не дядька, а совсем пацан ещё.

— Чип-чип-чи-и-ип…

— Слышь, салага, — успел услышать Алехандро, — если выберешься — найди себе нормальную работу.

Молодой воин-ягуар вдруг остался один-одинёшенек глубоко в тенях. И никаким Солнцем здесь даже не пахло.

Глава 16

Дрим-тим

Да уж! Парнишка хоть и совсем зелёный, а брыкался как необъезженный мустанг! Я всё равно утащил его на глубину, но, скажем так: «не без усилий».

А если их там таких человек сто или больше?

И они, судя по всему, уже с какого-то хрена решили прочёсывать теневой план.

Короче говоря, мне срочно нужна поддержка.

После небольшой стычки на лестничном пролёте, я дал задание Лунатычу собрать мне всех теневых существ, что он только сможет найти, кроме самых крутых — тех я и так знал и прекрасно помнил. Но не призывать же мне Теневого Дракона, который для начала попробует сожрать меня самого — и не факт, что в моём теперешнем состоянии я затащу.

Поднявшись на шестой этаж, я зашёл в первый попавшийся номер, — думается мне, что здесь меня будут искать в последнюю очередь, — и отправился посмотреть, кого получится подобрать.

— Это что, всё?

— Всё-ё-ё, — проревел Михаил Лунатыч.

И вот тут уж точно негусто.

Итого: одна шипастая хренатовина, похожая на помесь кенгуру, гиены и сельскохозяйственного комбайна. На вид опасная, но как она здесь оказалась — хоть убей, не помню. Может, нечаянно зашиб. Явно ещё в прошлой жизни. Судя по настроению твари, которые я, как хозяин Океана, угадывал сразу же, от длительного сидения в заточении монстр стал покладистым и согласным помогать.

Ещё пяток красноглазых теней, с названием которых мы с братьями по Ордену так и не смогли определиться. В шутку звали их «бабайками». Эти ребята смышлёные и заточенные на убийство теневиков, да вот засада — не умеют подниматься в реальный мир. Так что воину-яугару достаточно вынырнуть из тени, чтобы спастись от них.

Ну и-и-и-и… ёжики. Непосредственно сам Лунатыч, ёжики, ёжики и ещё раз ёжики. Штук пятнадцать.

И этих товарищей в расход пускать как-то не хочется. Очень уж мне понравилось встраивать их в артефакты и дистанционно прикрывать неприкрытые жопы вместо того, чтобы носиться сломя голову по миру и лично вытаскивать из очередных проблем очередной субъект моего протектората. К тому же Линда эти спонтанно сделанные на коленке артефакты оценила в очень некислые суммы… А деньги мне нужны!

Да и толку-то с ежей…

В разломе у Плещеева озера они уже встречались с Кланом Теней. Потрепали их, конечно, знатно, но убить не убили. А ведь сейчас у нас операция по зачистке!

Короче говоря, я уже успел слегонца расстроиться, как вдруг в моей голове прозвучал голос:

— Охотник…

Что интересно, по модуляциям голос казался будто бы старушечьим, а никаких старушек я не убивал… наверное.

— Мы хотим помочь, — продолжил голос и тут из Океана на берег высыпала целая стая ежей.

— А… Э-э-э-э, — протянул Лунатыч, виновато глядя на меня. — Не заме-е-етил. Соря-я-я-ян.

Диво дивное, чудо чудное. Ежи передо мной вдруг начали строиться ровными аккуратными рядами, а затем из глубин Океана появилась… м-м-м… мама-ежиха? Ежиха-матриарх? Крупная, больше метра ростом, седая, и древняя даже на вид. Да о чём говорить, если она умела общаться словами⁈

— Охотник, — промолвила ежиха, подойдя ко мне поближе. — Мой народ хочет служить тебе.

— Вот как? Прямо-таки и хочет? — спросил я, а про себя подумал, что сейчас начнутся торги.

— В обмен на обещание, — уточнила она.

Ну вот! Угадал!

— Что за обещание?

— До меня дошли слухи, что ты даруешь новую жизнь в артефактах. Много вкусной энергии, и делать ничего не надо, только охранять хозяина?

— Допустим…

— Мы все хотим переселиться в артефакты. Обещай, что переселишь нас. Здесь… неприятно, и энергия невкусная.

— А-а-а-а, — глубокомысленно протянул я. — Согласен. Кто будет лучше служить — первым получит новую жизнь!

— Мой народ слышал твоё Слово, Охотник, — ежиха сказала это так, будто со своей стороны договор подписала.

А впрочем, она права. Слово Охотника — нерушимо.

— Да не за что, — пожал я плечами.

Разговор, вроде бы, исчерпал себя, но ежиха всё стояла и пялилась на меня, будто я ей денег должен.

— Чего?

— Мы начали служить, — пояснила ежиха. — У тебя впереди бой с тенеходцами и мы можем быть полезными. Мы можем утаскивать других существ в тени, или наоборот, вытаскивать.

И нахрена мне утаскивать в тени тенеходцев? — хотел было уже спросить я, а потом вдруг ка-а-а-ак понял. Ежиха вела не к этому. Ежиха вела к тому, что её фырчащий народец может утащить в тень не только моих противников, но и моих союзников!

Ведь именно так и работают охранные браслеты!

Если гора не идёт к Магомету…

Пусть я не могу заставить Клан Теней драться на материальном плане! Вместо этого я приведу в тени всю свою армию. Каждому по ёжику и вперёд!

— Я-я-яри-и-ик! — заорал я, и Ярозавр тут же послушно выбрался на берег. — Хочешь подраться?

Не уверен, что динозавры умеют улыбаться, но рожа у него сейчас была довольная. Чёрт! Охеревших размеров хищный ящер, который владеет магией земли на уровне Ордена Архитекторов, да к тому же может настигнуть тебя на любом плане бытия. Ещё и славянских корней до кучи: вообще бомба.

— Ла-а-а-ава!

Внезапно я стал неограничен в выборе существ, которые пойдут со мной в бой и… о-хо-хо… Клану Теней звиздец…

Команда мечты, — хмыкнул я, глядя на существ, которые выстроились на берегу. В числе добровольцев — ежи, Лунатыч, Лава и Ярик, а в числе рекрутов… Кого там только нет.

Например, двухголовая обезьяна. Дождалась паскудина своего часа, заодно и избавлюсь наконец-то от этой мерзости. Не хочу, чтобы она и дальше чалилась у меня в Океане. Неуютно с ней как-то, право слово.

Плюс бабайки, плюс та когтистая кенгуроподобная хрень, да плюс ещё десяток существ разной степени разумности.

И пауки! Когда по Океану был кинут клич о сборах, тут же вылезли старшие пауки и прямо с порога начали качать о том, что весь их молодняк угнали непонятно куда и непонятно зачем. Ну и вот, слово за слово, паучихи-нянечки тоже решили присоединиться к веселью с тем, чтобы присмотреть за своими паучатами.

Не забыл я и про Чипа. Договориться с белкусами по-хорошему не вышло, а потому я просто даванул их силой. Ну а потом ещё пообещал перерождение, чтобы уж наверняка. Так что пушистый отморозок сегодня будет руководить своим собственным отрядом.

Дюжина белкусов верхом на гигантских комарах, так ещё и при поддержке теневых ёжиков, которые вообще-то умеют стрелять иглами. Прям лёгкая авиация, с белкусами в качестве пилота и ёжиками в роли стрелков-наводчиков.

В конце концов все разбились на пары с ёжиками, которые послужат для остальных существ в качестве буксировщиков для погружения в тени.

Энергии на всю эту операцию уйдёт, конечно, прорва. Но, клянусь, оно того стоит. Это будет шумно и весело. И ещё охренеть как эффектно.

Вернувшись в действительность, я оглядел номер и потихонечку начал призывать существ. Сперва тех, кто поменьше. Проверим, всё ли сработает правильно. Потому что в противном случае мой добрый друг Ярозавр просто-напросто застрянет ко всем херам в первом же дверном проёме…

Загадка века: каким образом динозавр попал в гостиничный номер? Что-то из разряда негра с аквалангом посередь сгоревшего леса. Если будут выжившие, смогут потом в данетки играть.

* * *

В это самое время несколькими этажами выше…

До поры до времени, Рамон решил притормозить с алкашкой.

Мало ли что.

Вдруг дезинсекторы окажутся слишком принципиальными и ему придётся разбираться самому. И вдруг он не сможет этого сделать, и вот тогда…

Рамон мог разобраться с любыми неприятностями в любом состоянии, но вот попасть на глаза вышестоящему руководству в поддатом состоянии — это залёт. Серьёзный залёт. Непростительный.

Потому-то он на всякий случай пару раз отжался до отказа, принял холодный душ, почистил зубы и теперь сидел, потягивая кофеёк. Сидел и ждал вестей снизу.

— Ну что там? — позвонил ему дежурный.

— Да пока ничего, — пожал Рамон плечами. — Послал Алехандро, надо же парню учиться решать конфликты.

— Рамон, — в голосе дежурного промелькнула тревога, — Алехандро спустился вниз, но сейчас я его нигде на камерах не вижу. Как сквозь землю провалился.

— Твою ж… — выругался Рамон. — Ты б так не шутил.

Наверное, Алехандро по пути вниз решил снова задержаться в номере какой-нибудь сисястой барышни и подсмотреть за тем, как она принимает душ… — подумал Рамон.

Водился за парнем такой грешок. Такое бы либидо, как у Алехандро, да каждому, планета была бы уже перенаселена.

Но!

Какая, к чёрту, барышня? — поправил себя Рамон. — Какой душ? В гостинице эвакуация полным ходом.

— Я возьму парней и сам проверю, — сказал он дежурному. — Смотри там по камерам внимательно. Если что — буди офицеров!

* * *

А вот и первые гости!

Должно быть, пошли проверить, куда подевался их малой. А заметил я их в тот самый момент, когда они тенями перебирались с седьмого этажа на шестой. Несколько секунд, но мне хватило, чтобы заметить их.

А вот меня хрен заметишь.

Я сейчас как старый усатый сом засел в тенях на такой глубине, из которой мне видно всех, но никому не видно меня. Удобно!

Палить тяжёлую кавалерию рано, — а себя так тем более, — и потому я отправил на встречу теневикам парочку паучих, а сам просто пронаблюдал за боем со стороны.

Хотя…

Всё-таки назвать случившееся «боем» трудно. Это было что-то среднее между потасовкой и казнью. А случилось всё в пустом гостиничном коридоре на теневом плане, вне поля зрения простых смертных и камер. Скооперировавшись с ёжиками, паучихи мгновенно утащили двоих клановцев на глубину, так что те даже понять толком не успели, что же с ними произошло.

Секунда неловкой возни, а потом:

Хрясь! — голова одного из воинов-ягуаров проломилась под напором монструозных хелицеров.

Хрусть! — а у второго чуть ли не все кости разом оказались переломаны — так сильно сжала свою жертву нянечка.

Третий, видимо, их командир, оказал весьма достойное сопротивление. Но что он мог противопоставить двум паучихам размером с легковушку, обладающих нечеловеческой реакцией и скоростью, и при этом не отстающих от него в тенях? Это ещё ёжики иглами не стреляли, чтобы не попасть ненароком в четвёртого, последнего.

Что до него, то его я сразу приказал не трогать.

Когда парень понял, что внезапно оказался в коридоре один, он тоже занырнул в тени, но застал там лишь трупы своих соклановцев и убегающих прочь гигантских паучих.

Следить за ним дальше было одно удовольствие.

Хватая ртом воздух, он рванул обратно.

— Дезинсекторов они вызвали, ага! — ворчал он на бегу. — Тут, похоже, егерей вызывать надо!

Он бежал наверх. То есть туда, откуда и появился. Туда, где есть ведомый только членам Клана проход в системе безопасности.

А я в свою очередь прогулочным шагом шёл прямо у него за спиной.

— Пауки! — заорал парнишка, ворвавшись в комнату с кучей мониторов. — Там пауки!

— Ну да, — кивнул ему, по всей видимости, дежурный. — Я знаю.

— Да нет же! Там! Там огромные пауки! По ходу дела разломные! Ещё и теневые! Они на нас напали! Наверное, где-нибудь в подвале блуждающий разлом открылся!

А кстати неплохая версия, — отметил я про себя.

Дежурный смерил своего парня взглядом и сказал, что тот не производит впечатление человека, который только что побывал в бою с теневым разломным монстром.

— Так они от меня убежали! — возразил боец.

— Ага, — хмыкнул дежурный. — Парней сожрали, а тебя не иначе как испугались.

— Слушай! Ты! Если не веришь, то иди и сам проверь!

— Ну ладно-ладно, — такой расклад дежурного совсем не устраивал. — Тормози. Допустим, ты ничего не перепутал. И что ты теперь предлагаешь делать?

— Будить всех!

— Прямо-таки всех? — дежурный взялся за телефон. — Отзвонюсь сначала Папану и Ксоко, они оба егеря первого класса, вот пускай двумя звёздами гостиницу прочешут. А там и ясно будет.

Не будет тебе ничего ясно, — подумал я.

Затем чуть подождал, пока дежурный свяжется со своими и отправит их вниз, прямиком в заботливые лапы Ярозавра и Лунатыча. Разделить клан, пусть и частично, лишним не будет.

— Давай-ка, знаешь что? — спросил дежурный. — Давай-ка мы на всякий случай отчёт для Фламинго писать начнём. Кто, куда и когда пошёл…

Ага… Фламинго — это их босс, видимо.

— Отчёт⁈ — завопил второй. — Ты… Ты херли такой спокойный-то⁈ Там наших убивают!

И вот это вот: «там наших убивают» — сработало для меня внезапным триггером. Я вдруг вспомнил почему я вообще здесь нахожусь и зачем. И наших убитых ребят тоже вспомнил. Что на Плещеево, что здесь… Фирсов ведь говорил, что его знакомых из Канцелярии убили как раз-таки в Туле.

Так что… дальше я уже не церемонился.

Положив ладонь на плечо дежурному, второго схватил под руку и потянул их на такую глубину, на какую и сам опасался заглядывать. Испуганные, потерянные и дезориентированные к чёртовой матери, убийцы, — да-да, убийцы, как-то я об этом подзабыл, — были не в силах даже пошевелиться.

Добивать не стал.

Просто выкинул ублюдков в закрытое окно.

Расстояния на этой глубине теней сжались до каких-то абсурдных значений. В теории, мне кажется, что будучи здесь, я мог бы дотянуться рукой до летящего в небе самолёта. Вот и с убийцами произошло что-то… непонятное.

Знаю, прозвучит странно, но рухнув с седьмого этажа они не разбились, а увязли в асфальте. То есть… если они попытаются «всплыть», им тут же настанет борода на молекулярном уровне. Но и здесь они вряд ли протянут долго, так что…

Минус два.

Вынырнув в привычный мир, я сел в кресло дежурного и приготовился смотреть интересный фильм. Жаль только, что через монитор нельзя посмотреть, что происходит в тенях…

Глава 17

Фламинго

Ярозавру было тесно. К счастью, клаустрофобией он не страдал — сказались столетия, проведённые в пещерах, но передвигаться это не очень помогало. Хорошо хотя бы, что передвигались они в тенях — и поэтому можно было спокойно крушить хлипкие стены.

И вот, наконец-то, свободное пространство — есть где развернуться.

Древний ящер остановился. Его массивная голова едва не касалась потолка, а хвост то и дело задевал пол, оставляя в нём глубокие борозды. Следом за ним остановились и паучихи-няньки. Их размеры, которые в обычном мире впечатлили бы любого человека, здесь казались несерьёзными по сравнению с габаритами Ярозавра.

Лава, молодая виверна, неуклюже переваливалась на своих лапах, время от времени расправляя крылья, словно пытаясь взлететь, но тут же складывая их обратно. Ярозавр понимал её — в этих узких коридорах летать было невозможно.

Лунатыч, огромный лунный пчёло-медведь, выглядел наиболее комфортно из всей команды.

Двухголовая обезьяна замыкала их маленький отряд. Она постоянно вертела обеими головами, высматривая потенциальную опасность и постоянно пыталась что-нибудь отломить от стен, вертела в руках свою добычу и потом бросала. Похоже, искала что-то конкретное. Но с обезьяной у Ярозавра отношения не сложились, так что он не спрашивал. К их команде она единственная примкнула ради перерождения, остальные же по разным причинам покидать Охотника не собирались.

Внезапно «глубина» погружения в тени резко изменилась, они «всплыли» в поверхностные слои — этот скачок ящер уже научился чувствовать. Коридоры гостиницы снова стали целыми и невридимыми — и в ту же секунду Ярозавр почуял движение впереди. Его ноздри расширились, улавливая запах человеческого пота и адреналина. Он издал низкий рык, предупреждая своих товарищей.

Из-за угла показались фигуры теневиков. Их было десять — две полные звезды. Они двигались быстро и слаженно, явно готовые к бою. Благодаря огромному боевому опыту они были готовы к чему угодно. Но даже их глаза расширились от удивления при виде столь необычной компании.

Ярозавр не стал медлить. Он рванулся вперёд, вспахивая огромными когтями пол и обдирая спиной подвесной потолок. Тяжёлая поступь разгоняющегося ящера дрожью отдалась по всему зданию.

Теневики рассредоточились, пытаясь использовать своё преимущество в маневренности. Двое из них скользнули глубже в тени, очевидно, намереваясь зайти с фланга.

Но Ярозавр был готов к этому. Он сконцентрировался, используя магию земли. Пол под ногами теневиков вдруг ожил, превратившись в зыбучий песок. Двое мгновенно увязли по пояс, их крики эхом разнеслись по коридору. А ещё одного, решившегося на молниеносный рывок, ящер перехватил огромной пастью.

Лава, опасаясь даже расправлять крылья, решила действовать иначе. Она выпустила струю пламени, заполнившую весь холл. Теневики отпрянули, но один не успел — его одежда вспыхнула, и он с криком покатился по полу.

Краем глаза Ярозавр заметил, как растворился в тенях Лунатыч. Пошёл за теми, что тоже решили нырнуть, — догадался ящер. И угадал. Воспользовавшись замешательством врагов, пчеловедведь метнулся вперёд и вглубь с невероятной для его размеров скоростью. Через пару секунд он вынырнул с добычей — огромные лапы сомкнулись вокруг одного из теневиков, сжимая его в смертельных объятиях. Послышался хруст костей, и безжизненное тело упало на пол.

Паучихи не отставали. Запрыгнув в тыл теневикам, они закружились там в смертоносном танце.

И даже двухголовая макака нашла, наконец, что искала — толстенную железную дверь с удобной ручкой посередине. Ярозавр сам чуть пасть от удивления не разинул, когда эта дверь неожиданно выдержала мощнейшую магическую атаку одного из теневиков. Похоже, макака успела превратить кусок простого железа в действенный артефакт! И теперь она прикрывала щитами не только себя, но и других челов их отряда.

Да, теневики огрызались, и огрызались очень больно. Подавив первый шок, они оказали очень серьёзное сопротивление. Действовали слаженно, рассредотачиваясь не только в пространстве, но и на разных глубинах. У них было численное преимущество, и сейчас они старались максимально его реализовать. Вот только ёжики, для которых тени были родной средой обитания, им этого не позволяли. Ежиха-матриарх, лично составившая пару огромному ящеру, быстро разгадала манёвр противника, и приказала своим собраться ещё глубже самых отчаянных теневиков. И тем ничего не оставалось, как занырнуть следом, ведь кто глубже, у того и преимущество.

Бой снова перешёл в трёхмерное пространство, только глубоко в тенях.

Ярозавр рванулся вперёд. Его огромные челюсти сомкнулись на теле одного из врагов, легко разрывая плоть и кости. Он отбросил безжизненное тело в сторону и повернулся к следующему противнику, попутно сбивая нескольких ударом хвоста.

Теневики, несмотря на свою подготовку, явно не ожидали столкнуться с подобным противником. Егеря в прошлом, они впервые видели, чтобы столь разные монстры, которые в принципе не должны были никогда пересечься, действовали столь слаженной командой.

Да ладно монстры! Но теневые твари! Чтобы жители глубин добровольно помогали монстрам с поверхности? А ёжиков они разглядели. На каждом из монстров, на спине, сидела эта теневая тварь. И вот это выбивало из привычной картины мира почище командных действий ящера, виверны, обезьяны, медведя и двух гигантских пауков.

Ярозавр, никогда не обладавший телепатическими способностями, шкурой чувствовал глубокую растерянность теневиков, и про себя улыбался. Славная битва, достойная памяти Предков! Клан Теней — убийцы по найму, и что может быть благороднее, чем избавить мир от их присутствия?

«Сбегает… — услышал Ярозавр в голове голос ежихи-матриарха. — Догнать?»

«Пусть пауки догоняют», — решил ящер.

Он прекрасно помнил предостережение Артёма: до поры до времени «на поверхности», то есть в реальном мире, не появляться. Но паукам можно — их там и так полное здание. Мелкие, большие — какая разница. Важнее сейчас, чтобы попытавшийся сбежать воин не поднял тревогу.

* * *

— Подкрепление! — в панике орал командир одной из звёзд в рацию.

— Чего? — переспросил я.

— Подкрепление!

— Что «подкрепление»?

— Нам нужно подкрепление, твою мать!

— В каком смысле?

— В прямом, б***ь!

— Что «в прямом»?

— Ты совсем идиот⁉ Нас тут рвут на ча-а-ААА-ААА-ААА!!! — ну а дальше связь прервалась.

Улыбнувшись, я проверил на месте ли Чип со своим летучим отрядом.

«Я гатовый, хайзяя! — проорал белкус. — Я такой гатовый, какой никогда в жызни не был!»

Затем я скоренько проверил все камеры на предмет чего-то странного или опасного, но ничего не обнаружил. Подавляющее большинство убийц спали. Кто-то просто отдыхал, залипая в телефон, кто-то тренировался, некоторые молились или может медитировали в местном мини-храме.

Запоминать расположение всех помещений аж на шести этажах было в лом, а потому я выдернул из теней одного из белкусов Чипа и усадил его перед мониторами. Мохнатый недоумённо похлопал глазами, но сопротивляться не стал. И даже уточнять что к чему побоялся… видал я, как Чип задрючил их всех перед выходом.

Орал прямо.

Ногами топал.

Зверюга…

Ну да ладно. Короче говоря, оставив себе парочку глаз перед мониторами, я вышел в коридор и… пошёл по комнатам.

Заходил, с порога гасил тьмой сонных и зазевавшихся, а с остальными разбирался уже на теневом плане. Если успевал, конечно, потому что… ну это жесть. Стоило убийце лишь на полшишечки погрузиться в тени, как на него тут же набрасывалась кровожадная толпа теневых белкусов.

Простите, поправлюсь: теневых белкусов верхом на комарах.

Набрасывались на дезориентированных теневиков, как стая пираний на кусок свежего мяса.

А когда белкусы были заняты — их охотно подменяли бабайки и та кенгуроподобная теневая хрень.

Пока монстры посерьёзней отдыхали после боя внизу, мы вполне себе справлялись своими силами.

Комната за комнатой, мы с белкусами и теневыми тварями прошли по седьмому этажу, поднялись на восьмой и повторили всё то же самое. Что забавно — откровенное вырезание целого клана происходило практически в полной, чуть ли не звенящей тишине.

Я даже начал себе под нос песенку мурлыкать, чтобы уж совсем не заскучать. Та ещё со свадьбы Жихарева ко мне прицепилась.

— Большие города, — тихонечко пел я, вламываясь в очередную комнату. — Пустые поезда. Ни берега, ни дна…

* * *

Непроизносимому имени Тлазохтлалони, глава Клана Теней предпочёл кличку «Фламинго». Выбрал он её самостоятельно, и руководствовался, — внезапно! — мрачным юмором, присущим подавляющей части наёмных убийц.

В то время как сильные, но более тупые боевики пытались заслужить себе какое-то суровое маскулинное погоняло типа «Крушителя» или «Гробовщика», самый мощный человек в клане назвался в честь безобидной птицы легкомысленного оттенка розовенького.

Ну смешно же…

Правда, никто не смеялся.

Не смели.

Со временем кличка начала прорастать в привычки, и этот длинный тощий степенный дядечка теперь нет-нет, да и украшал себя розовыми перьями. То в головной убор воткнёт, то на шею повесит, то приколет на ворот делового костюма. Даже сейчас, наедине с собой, у Фламинго на левом запястье висели чётки, к которым была приделана парочка перьев.

Стоит отметить, что для уважающих свою культуру ацтеков это не было чем-то эксцентричным и из ряда вон. И ещё стоит отметить, — обязательно! — что со временем розовое перо стало знаком качества для главы Клана Теней.

То бишь если он выполнял заказ самостоятельно, — а такое бывало нечасто и только за очень большие деньги, — то оставлял не месте преступления пёрышко. В назидание тем, кто понимал о чём речь.

Ну да не суть. Суть в том, что Фламинго был реально силён. Могущественный воин, который уже давно перешагнул все существующие шкалы силы и не поддавался классификации. Уже не маг вне категорий, а гораздо выше и дальше.

Само собой, такая силища прилетела Фламинго не за красивые глаза и не по стечению каких-то там обстоятельств.

Просто он пахал.

Работал над собой и развивался всё своё свободное и несвободное время. И к слову, нехватка этого самого времени раздражала Фламинго хуже треснувшей пятки. И потому-то вот уже как десять лет он практиковал полифазный сон. Поначалу, как и в любом деле, было сложно, но к нынешнему моменту Фламинго довольствовался двадцатью минутами сна через каждые три-четыре часа.

При этом своим подчинённым он ничего не объяснял, и эта его привычка быть бодрым и собранным в любое время дня и ночи вызывала у них суеверный трепет. И это было хорошо. Не только стильно, но ещё и правильно по всем учебникам для руководства ОПГ.

Однако беспокоить себя ночью Фламинго всё равно не разрешал.

Ибо нехрен.

Чуйка начала беспокоить его под утро, но Фламинго принципиально на неё не реагировал. Если есть какая-то угроза, Клан должен разобраться с ней самостоятельно. Не дело, если карающая длань самого бога-Солнца без няньки даже себя защитить не сможет. Такая длань богу не нужна, и лучше отсечь её и отрастить новую…

Но когда он почувствовал, что неизвестная угроза появилась непосредственно на его, самом верхнем, этаже — дальше выжидать глава клана не стал, и для начала глянул по камерам.

Вот так сюрприз!

Человек, за которым Клан гонялся по всему миру, сам пришёл в гости!. Воистину, сервисы доставки в последнее время развились до каких-то небывалых высот.

Артём Чернов.

Подробное досье на него глава Клана Теней выучил чуть ли не наизусть. Русский аристократ, внук барона, вроде как даже наследник. Мажорик восемнадцати лет отроду, который знается с детьми Самодержца Российского, и не стесняется при каждом удобном случае светить это знакомство в социальных сетях.

Магически одарён. Внезапно теневик, что для уроженца далёкой холодной страны очень и очень нехарактерно. И да, теневик сильный, потому как смог справиться с воином-ягуаром на арене в пирамиде Арапахо-Сити, а это всё-таки показатель…

Правда вот о том, что Артём сыграл ключевую роль в бою у Плещеева озера, Фламинго не знал. Аналитики, разбиравшие этот случай, сошлись на том, что звезда Клана нечаянно напоролась на личную охрану Его Величества, которую по случаю приставили к детям, вот и полегла в полном составе. Хотя и это — оглушительный провал, и повод усилить подготовку.

Что ещё?

С недавних пор личный враг Императора Ацтекской Империи, а стало быть, цена за его голову возросла в разы. Убить такого не только почётно, но и выгодно. Хорошо, что заказ Клан взял уже после этого примечательного события, ибо не в их правилах пересматривать условия контракта. Что цена — даже воля заказчика после заключения договора не имела значения. Передумай сейчас Император и назови Чернова своим братом — и Клан всё равно выполнит заказ. Все это знают… кто в теме, конечно.

Разведка сообщила, что Чернова видели в Арапахо, он там гулял на свадьбе своего земляка. Зная размах русской души, это обычно надолго. Встретить его должны были на выезде из города, туда как раз отправилась одна из звёзд.

И вот сюрприз!

Чернов, оказывается, уже здесь!

И, на минуточку, не на первом, не на шестом, и даже не на седьмом, а на самом двенадцатом этаже. И что бы это могло значить?

Первый вариант таков: Чернов куда сильней, чем это предполагалось ранее. Тогда значительная часть Клана Теней уже прекратила своё существование. Но! В таком случае мальчишка должен быть измождён битвой, просто не показывает этого.

Второй же, более прозаичный и вероятный вариант заключается в том, что подчинённые Фламинго просохатили появление незваного гостя и просто-напросто спят.

Глянув на камеру, показывающую дежурку, он обнаружил там вместо своего воина какого-то белкуса, с умным видом изучающего пульт охранной системы. И, судя по мигающей сигнальной лампочке, этот зверёк умудрился-таки отключить все защитные системы здания.

Ах да. Белкусы. Чернов каким-то образом сумел договорить с двумя представителями этой расы. Говорят, именно поэтому Император выбрал именно белкусов следующей жертвой, вместо инфернов.

Отсутствие на месте дежурного объясняет отсутствие тревоги, но всё равно. Как ни крути, а любой из вариантов подразумевает серёзные кадровые перестановки. Кто-то обязательно поплатится за то, что Чернов до Тулы-то сумел добраться, не то что до этажа главы Клана.

А ещё Фламинго придётся самостоятельно встретиться с Черновым и дать показательное выступление.

Во славу Солнца, конечно же. И денег… которым бог-Солнце так удачно покровительствует.

* * *

— … разломщику никто не пи-и-и-шет, — продолжал я тихонько петь. — Разломщика никто не ждё-ё-ё… О!

Я аж остановился.

Прямо как в аркадной игре, противники на каждом следующем этаже становились всё сильнее и сильнее, а стало быть здесь, — в этих ваших пентхаусах, — просто обязан был обитать босс. А остановился я, собственно говоря, потому что увидел его.

Пока что лишь астральным зрением, но мне и этого хватило.

Силён, паскудник.

Да простит меня Его Величество Дмитрий Михайлович, но он по сравнению с боссом Клана он если слепой котёнок, то так, дворняжка по сравнению с матёрым волком. Аура, которую я видел сейчас сквозь стены, — и которая стремительно приближалась ко мне, — вполне могла принадлежать кому-нибудь из братьев Охотников… в период ученичества.

И, раз аура активировалась — моё присутствие более не тайна.

«Не торопись», — послал я мысленный приказ Чипу, который по собственной дурости чуть было не повёл свой отряд комариных всадников вперёд. А сам продолжил наблюдать.

Внезапно астральное зрение высветило ещё четверых одарённых. Чуть послабее, но тоже извини меня. По всей видимости, члены звезды Главы Клана и сам главгад собственной персоной. Их бы силищу, да на закрытие Эпицентра, может ацтеки и жить получше бы стали.

Очень кстати одинокая дверь вела в просторное помещение, в котором не было никакой мебели, кроме стоек с разнообразным оружием вдоль одной из стен. Зал для тренировок? Отлично!

Пройдя на середину зала, я сел прямо на пол. Кинул клич Ярозавру и Лаве, которые уже успели порядочно отдохнуть и восстановиться. А сам закрыл глаза и погрузился в медитацию. Кажется, для этого боя мне понадобится очень много энергии. Очень-очень много! А значит, нелишне будет подготовить тело и энергоканалы к перегрузкам.

А убийцы тем временем были всё ближе и ближе. Ближе и ближе и вот, дверь в зал распахнулась.

Первым вошёл худой, высокий и жилистый старик из той породы стариков, которые в своём почтенном возрасте дадут форы молодым. Внезапно, на запястье у него висели чётки, бусины которых перемежались розовыми перьями. Эдакий гламурный урка.

Судя по перьям, это и есть Фламинго.

Который ни разу не удивился и двинулся мне навстречу.

Следом за ним вошли четверо.

— Мальчик, который так долго убегал от нас, — произнёс дед в перьях на хорошем русском, — сам пришёл умереть. Не вмешивайтесь, — жестом повелел он остальным остаться позади. — Лишь смотрите и учитесь.

И он даванул меня аурой с такой силой, что даже его собственные соратники присели от напора.

Ха! Учитель нашёлся, — улыбнулся я и поднялся на ноги, преодолевая давление.

— Твой клан мёртв, дед, — сообщил я ему. — Твоя звезда — последние. Так что давай уже начнём!

Глава 18

Командная работа

Должно быть, он ожидал диалога или хотя бы обмена крутыми репликами, как в файтинге перед началом раунда. Вот только мне это совершенно не нужно. Мы ещё успеем вдоволь наговориться потом, когда его душонка будет ждать своей участи на берегу Океана.

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как энергия Океана переполняет меня. Она переплетается с энергией, собранной Тьмой во время зачистки, объединяется с мырой разломной энергией поглощённых ядер, и буквально переполняет меня. Подозреваю, со стороны я сейчас сверкаю, как новогодняя ёлка. Ещё мгновение — и я бросаюсь на главу клана.

Фламинго явно не ожидал такой прыти — ведь он изрядно постарался прижать меня своей аурой. Но что она по сравнению с аурой Охотника? Его глаза расширяются от удивления, когда я оказываюсь прямо перед ним. Мой кулак, окутанный чёрной дымкой, летит прямо в его лицо. В последний момент он успевает уклониться, отпрыгивая назад и вглубь теней.

— Какая прыть, мальчишка, — цедит он сквозь зубы.

Я не отвечаю. Вместо этого я концентрируюсь на потоках энергии вокруг нас. Воздух вокруг моих рук начинает темнеть, сгущаясь в подобие боксёрских перчаток. Фламинго тоже не теряет времени даром — его тело окутывается едва заметным сиянием.

Мы сходимся снова и обмениваемся серией молниеносных ударов в лучших традициях восточных единоборств. Мои окутанные тьмой ладони встречаются с его усиленными, — неожиданно! — светом ударами. Каждое столкновение отдаётся, как удар в колокол, заставляя вибрировать само пространство вокруг нас. Я чувствую, как мои мышцы гудят от напряжения — этот старик действительно силён.

Внезапно Фламинго делает шаг назад и… исчезает. Нет, не исчезает — ныряет в тени. Я едва успеваю среагировать, когда чувствую движение за спиной. Инстинктивно ухожу в сторону, и клинок Фламинго лишь слегка задевает мой бок.

— Неплохо для новичка, — хмыкает он, снова растворяясь в тенях.

Я стискиваю зубы. Так дело не пойдёт — нужно выманить его на свет. Закрываю глаза, сосредотачиваясь на потоках энергии вокруг. Вот оно — едва заметное колебание теней слева от меня.

Резко выбрасываю руку в ту сторону, посылая импульс тьмы в сторону и вглубь. Фламинго вылетает из теней, явно не ожидав такого. Не теряя ни секунды, бросаюсь на него. Мой кулак врезается в его челюсть, отправляя старика в полёт через всю комнату.

Фламинго ударяется о стену, оставляя в ней глубокую вмятину, но тут же снова вскакивает на ноги. Его глаза горят яростью.

— Ты полон сюрпризов, мальчишка, — шипит он, вытирая кровь с разбитой губы. — Но это только начало!

Воздух вокруг него начинает искажаться, наполняясь свечением. Я чувствую, как волосы на затылке встают дыбом от концентрации энергии. Что бы он ни готовил, это будет мощно.

Внезапно комната наполняется ослепительным светом. Я инстинктивно зажмуриваюсь, но даже сквозь закрытые веки чувствую исходящий от старика жар. Когда я снова открываю глаза, Фламинго стоит в центре комнаты, окружённый сиянием, напоминающим солнечную корону.

— Узри силу бога-Солнца, демон! — рычит он, и в меня устремляется поток жаркого пламени.

Я едва успеваю активировать астральное зрение. Мир вокруг меня меняется, становясь более чётким и ясным. Я вижу потоки энергии, струящиеся вокруг Фламинго, и понимаю, как избежать его атаки.

Уворачиваюсь в последний момент, чувствуя, как жар опаляет мою кожу. А вот стена позади меня увернуться не может, и в ней остаётся дыра с оплавленными краями, такая, что автобус проедет.

В зал для тренировок врывается ветер, неся с собой прохладу ночи и вопли сотен зевак. Надеюсь, постояльцы догадались прихватить с собой телефоны, когда убегали от пауков?

А Фламинго не теряет времени даром. Его руки и меч окутывает такой же жаркий огонь, и он бросается на меня, нанося серию молниеносных ударов.

Я выставляю щит, усиленный тьмой, и поглощающий большую часть атак. По крайней мере те удары, которые старик наносит руками и чистой энергией, лишь добавляют энергии мне. Но Фламинго силён, некоторые его удары пробивают мою защиту, оставляя болезненные порезы на руках и груди.

— Что, уже выдохся? — насмешливо спрашивает он, отпрыгивая назад.

«Хайзяя!!! Я ИДУ!!!» — слышу я вопль Чипа.

Какой храбрец! Поди решил, что меня ранили, что меня надо защищать? Слабоумие и отвага!

«ОТСТАВИТЬ! — приказываю я. — Держись подальше, дружище. Это не твой бой! А вот теневым можно».

— Чииип-чип-чип-чип-чип!!! — доносится из теней обиженное.

Меч старика не только заряжен магией огня — полыхающее пламя лишь завеса, скрывающая главное: яд, и яд очень хороший. Сейчас меня должно парализовать, и я стану лёгкой добычей.

Да щас!

Вливаю энергию в печать регенерации, и яд нейтрализуется, порезы зарастают.

— Слабенький яд, — смеюсь я в лицо противнику. — Я такой вместо приправы использую.

Фламинго хмыкает и делает сложный жест руками. Воздух вокруг него начинает плыть, и внезапно я оказываюсь в окружении десятка его копий.

— Попробуй угадай, где настоящий, — смеются они хором.

Подоспевшие бабайки бросаются в атаку, пытаясь разобраться с иллюзиями. Теневое кенгуру прыгает вокруг, пытаясь затянуть копии в тени. Я же закрываю глаза, полностью полагаясь на астральное зрение.

Внезапно чувствую всплеск энергии справа от себя. Резко разворачиваюсь и посылаю поток тьмы в эту сторону. Слышу удивлённый возглас Фламинго — попал!

Но он быстро приходит в себя. Его руки загораются ослепительным светом, и он встаёт в позу, как будто из его ладони должна вылететь змея. Но вместо змеи он выстреливает в меня лучом чистой энергии. Я пытаюсь уклониться, но луч пробивает мою защиту, обжигая плечо.

Боль ослепляет на мгновение, но я заставляю себя сосредоточиться. Собираю тьму в плотный сгусток, и выпускаю её в старика мощным ударом.

Фламинго отбрасывает к стене. Он тяжело дышит, но в его глазах я вижу только ярость.

— Неплохо, мальчишка, — хрипит он. — Но это ещё не конец!

Он водит руками, и вокруг него формируется мерцающий барьер. Я бросаюсь вперёд, пытаясь пробить его защиту, но безуспешно.

Фламинго пользуется моментом и контратакует. В его руке формируется копьё из чистого света. Он бросает его с невероятной скоростью.

Я едва успеваю уйти в тени, чувствуя, как копьё проходит в миллиметре от моего лица. Выныриваю сбоку от Фламинго, готовясь нанести удар.

Но он каким-то образом чувствует моё присутствие и разворачивается, выставляя руку. Поток света вырывается из его ладони, отбрасывая меня назад.

— Ты не сможешь победить меня, мальчишка, — рычит он. — Пора положить этому конец!

Фламинго поднимает руки, и я чувствую, как энергия вокруг него начинает сгущаться. Он готовит что-то действительно мощное.

В этот момент члены его звезды не выдерживают просто стоять и смотреть.

— Господин! — кричит они. — Мы поможем!

Фламинго на мгновение отвлекается, и я использую этот шанс.

— СТОЯТЬ! — рявкаю я, вкладывая в голос всю силу Повеления.

Теневики застывают на месте, их глаза расширяются от ужаса. Они явно пытаются двигаться, но не могут преодолеть мой приказ.

Фламинго в ярости оборачивается ко мне, но тут происходит нечто неожиданное. Стена зала рядом со входом внезапно обрушивается, и в образовавшийся проём врываются мои союзники.

Ярозавр первым влетает в комнату, сотрясая пол мощными шагами. За ним следует пышущая пламенем Лава. Лунатыч, две паучихи-няньки и двухголовая обезьяна с каким-то щитом наперевес замыкают эту необычную процессию.

— Займитесь теневиками! — кричу я, указывая на застывших гвардейцев Фламинго.

Мои союзники без колебаний бросаются в бой. Ярозавр ударяет лапой по полу, вызывая локальное землетрясение. Теневики теряют равновесие, их концентрация нарушается, и мой приказ перестаёт действовать.

Лава выпускает поток пламени, заставляя противников отступить. Лунатыч использует свою невероятную скорость, нанося серию сокрушительных ударов когтями.

Обезьяна создаёт мощный щит, прикрывая остальных от ответных атак теневиков. Паучихи-няньки плетут сеть из электризованной паутины, ограничивая подвижность врагов.

Бабайки и теневое кенгуру, воодушевлённые прибытием подкрепления, с новыми силами бросаются в атаку.

Я наблюдаю за этим хаосом, продолжая своё противостояние с Фламинго. Он явно растерян, не ожидав такого поворота событий.

— Что это за твари? — рычит он, глядя на моих союзников.

— Просто друзья заглянули на огонёк, — усмехаюсь я.

Фламинго издаёт яростный вопль и окутывает себя сиянием, которое становится настолько ярким, что на него больно смотреть.

— А как тебе благословение Солнца? — кричит он.

Я чувствую, как его сила возрастает многократно. Каменный пол вокруг него начинает плавиться от жара. Но я не собираюсь отступать. Погружаюсь глубже в себя, призывая на помощь Тьму. Она откликается, окутывая меня чёрным пламенем.

Мы сходимся в центре комнаты, два воплощения противоборствующих сил — Света и Тьмы. Наши удары сотрясают здание, волны энергии расходятся во все стороны. Такими темпами гостиница долго не протянет! С потолка летят уже целые куски бетона, открывая проплешины из звёздного неба, а дыра в стене пошла крупными трещинами. Здание вибрирует целиком, как камертон, и с земли доносятся вопли ужаса. Можно себе представить, как вся эта цветомузыка от выплеском самых разных энергий смотрится снизу!

Краем глаза я замечаю, что мои союзники теснят теневиков. Но Фламинго тоже это видит. Он делает витиеватый жест рукой в их сторону, и вокруг его соратников формируется сияющая корона, усиливая их.

Я понимаю, что нужно что-то менять. Собравшись с силами, мысленно тянусь к Океану душ.

«Мне нужна твоя помощь», — обращаюсь я к паучихе-матке.

Мгновение тишины, а затем: «Согласна. Моим детям нужна моя помощь. Я приду не одна».

Я выпускаю целое облако Тьмы. Да, сейчас эти пять теневиков наблюдают самую большую мою тайну. Но это не имеет значения. Или я, или они, третьего не дано. Или они погибнут, или мне будет уже всё равно.

В следующий момент огромная паучиха материализуется посреди зала. Вместе с ней появляется отряд пауков-воинов.

Фламинго застывает от удивления, и я пользуюсь этим моментом. Бросаюсь вперёд, нанося серию ударов. Он пытается защититься, но я чувствую, как его силы начинают иссякать.

Паучиха-матка выпускает струю кислоты, разъедая защиту теневиков. Пауки-воины атакуют молниями, координируя удары с паучихами-няньками. Преимущество окончательно переходит на нашу сторону.

Я вижу, как один за другим падают гвардейцы Фламинго. Он тоже это видит, и в его глазах появляется нечто, чего я ещё не видел — страх.

— Нет! — кричит он. — Я не могу проиграть! Я — карающая длань бога-Солнца!

С этими словами он начинает светиться так ярко, что я вынужден отвернуться. Когда я снова смотрю на него, то вижу уже не человека, а сияющую фигуру, на голову выше старика.

— Узри истинную силу бога! — гремит голос, и комната наполняется ослепительным сиянием.

Меня отбрасывает назад с такой силой, что я пробиваю стену и вылетаю в соседнее помещение. Приземление выходит жёстким, в глазах темнеет от боли. Но я заставляю себя подняться.

Фламинго медленно идёт ко мне, окружённый аурой чистого света. Каждый его шаг оставляет на полу выжженный след. Я понимаю, что обычными методами его теперь не одолеть.

И это нихрена не голос Фламинго! Похоже, старик не врал, говоря по карающую длань — то, что я вижу, очень уж похоже на слияние с аватарой бога. Ну или просто достаточно сильной сущности, могущей позволить себе миньонов вроде перешагнувшего шкалу силы старика.

Такое я, конечно, терпеть не собираюсь! Нормально, да? Беседовали тут с человеком по-людски, и вдруг какая-то аватара светящаяся подваливает. Типа, третьим буду. Нифига! Ты будешь пятым! Четверых мы уже послали!

В мгновение ока, быстрее, чем мелькают калейдоскопом мысли, стягиваю все, абсолютно все, без остатка, силы. Моя ладонь сжимается в кулак, а губы сами собой проговаривают могущественное заклинание.

— Пошёл…

Подлетаю к противнику, скользя через такие глубокие слои теней, что время сжимается до каких-то наносекунд. Кулак, окутанная тьмой, врезается в сияющее лицо божества.

— … нах*й отсюда! — рычу я, вкладывая в удар всю свою ярость.

И чувствую, как что-то ломается под моим кулаком. Сияние гаснет, и передо мной снова стоит обычный старик, потрясённый и сломленный.

Не давая ему опомниться, я одним движением сношу ему голову.

Тело Фламинго падает на пол, и в зале воцаряется тишина.

Я чувствую, как его душа отделяется от тела, готовая отправиться в Океан Душ.

«Всем огромное спасибо за поддержку! — обращаюсь я к своей команде. — С меня — самые лучшие условия, которые смогу создать, кому что персонально обещал — всё выполню! Это была отличная командная работа! Вы все большие молодцы!»

Кто-то отвечает, кто-то нет — это неважно, своё слово им я уже сказал, и от него не отступлю.

Внезапно я ощущаю присутствие чего-то… большего. Тёмная. Она здесь, наблюдает за мной.

«Неплохо, мой Охотник, — слышу я её голос в своей голове. — Ты наконец-то начал пользоваться моими дарами, и смотри-ка, даже надавал по морде местному божку!»

По залу разливается мелодичный до омерзения смех.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я вслух, зная, что она услышит.

«О, ты знаешь, чего я хочу! — смеётся она. — Но пока что… наслаждайся своей победой. Мы ещё встретимся!»

Вот да, прям мечтаю! Ночами не сплю, всё думаю, как бы нам увидеться! Тыщу лет не виделись, и ещё бы столько же не встречаться!

«Чип, — мысленно зову я. — Организуй разведку и окончательную зачистку. Нам пора уходить отсюда».

Ну что ж…

Говорят, когда-то на просторах Ацтекской Империи существовал некий Клан Теней. Досуществовался, чо?

Глянув глазами белкуса-дозорного на мониторы, я оценил обстановку в гостинице. Постояльцы и персонал только-только свалили, но вместо них в гостиницу теперь заходили дезинсекторы в глухих костюмах химзащиты. О них я, право слово, как-то не подумал.

«Сделайте так, чтобы их не было, — приказал я паучихам-нянькам, чуть подумал и добавил: — В гостинице. Напугайте, выгоните, а если понадобится, то заверните в кокон и оттащите тенями подальше от этого здания. Только аккуратно, эти люди ни в чём не виноваты».

«Чип, когда проверите этажи Клана, убедись, что в гостинице тоже никого не осталось», — отдал я новый приказ. А то мало ли. Спящие. Больные. Или арахнофилы, которым шествие пауков было лишь в кайф. Или вообще спящие больные арахнофилы — мало ли какие люди на свете живут.

Ну а у меня пока что появилось время на то, чтобы спокойно прогуляться и выгрести всё ценное. Залутать этажи, так сказать.

И начать, конечно же, стоит с двенадцатого. Где-то тут должна быть норка деда в перьях, в которую он за всю свою жизнь натаскал много полезного. Эх… с одной стороны, прогресс — это здорово. Но как же гадко становится на душе в тот момент, когда ты выхлопал злодея, а у него все активы на счетах в банках или того хуже, в крипте. А в логове на предмет ценностей хоть шаром покати — ни злата, ни наличности.

А трофеи — это святое, Кодекс мне в свидетели!

Ну да ничего.

Мне всё сгодится.

Описывать то, как я гонял из комнаты в комнату и потрошил нычки — безумно скучно, а потому я выделю главное. Самое ценное. Причём ценное не только лишь со шкурной точки зрения…

В одной из комнат, похожей на склад, я нашёл кольца наших ребят, погибших в Туле, и их оружие. Почему я так думаю? Коробка была подписана. Забрал всё, чтобы потом через Фирсова передать родственникам. Вернуть самих парней, конечно, не верну, но пускай хотя бы дома знают, что они отомщены.

Но самой главной находкой для моего, так сказать, развития и планомерного обогащения, стал предмет, снятый с трупа. Чётки с розовыми перьями, на минуточку, оказались артефактом пространственного хранилища. У главы Клана Теней не было никакой норки, всё своё он носил с собой.

И как же вовремя мне подвернулась эта штуковина! Не придётся тащить на горбу всё, что хочется забрать. Да и выбирать теперь не придётся: возьму всё!

Вообще всё!

Загвоздка лишь в том, что хранилище оказалось запароленным, а единственный человек, у которого можно было узнать пароль, уже мёртв. Не будь я душеловом, это могло бы стать неразрешимой задачей, ну а так…

— Эй! — крикнул я, оказавшись на берегу Океана. — Чудо в перьях! Выходи, перетрём…

Глава 19

Помянем…

Океан душ, вместе с песчаным бережком — место не материальное. Оно существует… да хрен его знает, где оно существует, и можно ли его называть вообще местом. Тем не менее, это и не плод одной лишь фантазии, как те же сны, к примеру. Поглощённые души, сдерживающие печати, энергия — вполне реальны.

Однако и элемент фантазии здесь тоже присутствует. Я могу сделать с этим местом что угодно. Песчаный берег — это так, настройки «по умолчанию». Могу представить поляну в лесу, или уютный домик в горах. Это моя душа, а конце концов, что хочу, то и делаю.

Но некоторые вольности позволены и пленным душам. В частности, их внешний вид, то, как я их вижу, когда хочу видеть перед собой «прижизненный» образ, формируется на основе их собственного представления о себе. То есть не я их как-то представляю, а они мне «показываются».

По всей видимости, дед в перьях редко пользовался зеркалами последние лет сто-двести, да и фотографий избегал, а потому считал себя куда моложе, чем был на самом деле. В гостинице я дрался со стариком, а тут передо мной явился мужчина лет сорока. В самом, как говорится, расцвете сил. В лучших гангстерских традициях, одетый в чёрный костюм. Ещё и в туфлях из чего-то разломно-земноводного.

Но это не самое интересное.

Самое интересное заключалось в том, что он был подозрительно спокоен. Обычно разумные хоть немножечко, да паникуют, когда оказываются в Океане, который с их точки зрения представляет собой неведомое метафизическое Хрен-Знает-Что-В-Душе-Не-Чаю-Где.

— Уютно у тебя тут, — улыбнулся убийца, оглядываясь. — Вот значит, как это выглядит изнутри.

— Знаешь про душеловов? — удивился я.

— Знаю… — помолодевший старик сделал театральную паузу.

Ага.

Одной загадкой меньше. Стало быть, душеловы в этом мире всё-таки засветились. Я, конечно, подозревал, но при всём желании не сообразил бы, у кого об этом спрашивать.

— И даже немного жалею теперь, что с тобой связался, — закончил свою мысль убийца.

— Поздно плакать по ягнёнку, когда… ну да ты в курсе. Как звать-то тебя, старче? — спросил я на всякий случай.

А то вдруг насчёт клички я неправильно понял?

— Можешь звать меня Фламинго, — пожал он плечами. — Имя, данное мне при рождении, умерло вместе с моими родителями.

— Хозяин-барин, — хмыкнул я. — Итак…

— Ты же понимаешь, что это не конец? — перебил Фламинго. — Клан Теней никогда не отказывается от принятых заказов.

Я чуть было не заржал.

— У тебя фантомные боли что ли? Нет больше никакого клана. Вон он, твой клан, — я широко повёл рукой.

Повинуясь моей воле, позади главы клана появились его подчинённые. Наверное, около сотни человек. Вот они-то были испуганны, хоть и старались не подавать виду.

Фламинго медленно повернулся, оглядел своих. Помрачнел. Потом с видимым спокойствием повернулся ко мне.

— Что ж… поздравляю, душелов, — и он сплюнул себе под ноги.

Его ответ и реакция сразу мне не понравились. Темнит, зараза.

— Это не весь клан, верно? — прищурился я.

— Практически весь, — вздохнул Фламинго.

— Сколько ещё человек оставались вне здания? — задал я уточняющий вопрос.

— Пошёл ты в бездну! — ухмыльнулся говнюк.

Мол, я уже умер, что ещё ты мне сделаешь?

Оооо!!! Много чего!

Пускай моё шествие по гостинице и сожрало целую прорву энергии, едва не выжгло энергоканалы да и вообще, стоило мне как-то уж слишком дорого. Пожалуй, ради допроса одного наглого бандита я сдюжу зачерпнуть из Океана ещё немножечко.

И я даванул силой так, что Фламинго аж к песочку потянуло. Ещё и дар Тёмной подключил. Раз конструктивного разговора с этим упёртым у нас пока что не получилось, будем считать, что он сам напросился.

— СКОЛЬКО ЕЩЁ В ЖИВЫХ⁉

— Достаточно, чтобы убрать цель номер один! — взвился Фламинго. И вот, опять эта его мерзкая ухмылка. — Только теперь, когда клану известно о твоих силах, они объединятся и подготовятся получше. И вот тогда-то, ублюдок, тебе не сдобровать! Мне даже немного завидно, что это не я убью тебя во имя Солнца! Такой щедрый дар, как душа душелова, да к тому же тёмного, не пройдёт незамеченным!

— Вот ты фанатик, конечно! — мне оставалось только развести руками. Ну не понимает если человек с первого раза. — СКОЛЬКО НЕДОБИТКОВ ЕЩЁ ПО МИРУ⁉ В ШТУКАХ⁉

— Ещё столько же примерно! — Фламинго упал под моим давлением на колени, улыбочка наконец-то слетела с его рожи. — Будь ты проклят!

— Да я уже проклят, придурок! — заржал я в голос. Тёмная называет это Дарами, но мне виднее, чем её «дары» являются. — Ладно… давай к делу. Расскажи-ка мне, кто именно меня заказал?

— Отсо…

— КТО СДЕЛАЛ ЗАКАЗ⁉

— Верховный Жрец… — прохрипел Фламинго.

— КУЭТЦПАЛЬИ ТОЖЕ В ВАШЕМ СПИСКЕ? — я немного ослабил давление.

Второго полицейского у меня нет, так что я побуду то плохим, то хорошим, по очереди.

— Нет… — слова всё ещё давались ему с трудом. — Её заказывали, но деньги предложили настолько смешные, что мы не стали браться.

— КТО ЕЁ ЗАКАЗЫВАЛ?

— Верховный Жрец… — едва слышный выдох.

Хм… Это что же, на Габи пытаются сэкономить? Не всё так гладко у ацтеков, раз уж они жмутся на устранении такой занозы. Или решили, что справиться с неодарённой будет легко?

Ладно, погнали дальше. Я почти убрал давление и присел рядом с Фламинго на корточки.

— Вот видишь, можешь ведь, когда хочешь. Ты пойми, это вот — мой мир, я здесь полновластный хозяин. Я могу не спрашивать тебя, а разобрать твою душу на воспоминания. Я всё равно узнаю всё, что мне нужно. Но только тогда у тебя не будет шанса на перерождение. А ты хоть и ублюдок, но не настолько, чтобы тебя такого шанса лишать. Вдруг в следующей жизни тебе повезёт? Встретишь любимую женщину, нарожает она тебе кучу детей… — судя по тому, как дёрнулся убийца, я задел что-то очень личное. — Откуда пространственное хранилище?

— Криптор, — поправил меня Фламинго. — Не знаю, что это слово значит, никогда в жизни его не слышал, кроме как от прошлого владельца. Это трофей. Мой. Личный.

— Расскажи-ка поподробнее?

О-о-о! Вот тут-то Фламинго разговорился так, что не заткнёшь. Видать, очень гордился этой историей.

Если коротко, то он залутал артефакт с одного из старых императоров. Оказывается, с лёгкой руки Фламинго больше века назад у ацтеков сменилась правящая династия. Точнее, формально осталась та же, но так как новый император был результатом грехопадения предыдущей императрицы… в общем, история тёмная, да и не суть. Заказчик, — новый император, — вроде как хотел присвоить криптор себе, но тут был один нюанс. Даже два.

Артефакт привязывается к душе хозяина, и перед смертью жертва, — то есть старый император, — собственноручно перепривязал его к Фламинго. В качестве платы за лёгкую смерть для себя и своей семьи. Тогда-то он и объяснил, как эта штука называется. А вот как она к нему попала — не объяснил. Вроде как семейная реликвия, передавалась от отца наследнику.

Впрочем, заказчик особо не возбухал. Он-то думал, что в крипторе хранится казна, но когда узнал про его «особенность», то потерял всякий интерес.

А особенность была в том, что криптор не отдавал обратно золотые монеты. Обычное золото — без проблем. Да что золото — даже мифрил. Но стоило положить в него золотую монету, которая имела хождение по рукам, как она бесследно исчезала.

Вообще-то, артефакты пространственного хранения — вещь не сказать чтобы такая уж уникальная. Очень редкая, да. И те поделки, которые встречаются в этом мире — детский лепет по сравнению с теми, что я знал по прошлой жизни. У меня самого было экстрамерное хранилище стоимостью в пару замков, в которое помещалось… хороший такой обоз, пожалуй. Да у каждого уважающего себя Охотника такое имелось.

Но эти чётки дали бы фору даже известным мне артефактам из прошлой жизни. Какой на самом деле была ёмкость криптора — никто не знал. По рассказу Фламиного, он как-то попробовал спрятать туда железнодорожный вагон. И не смог, не хватило сил. Но не ёмкости!

— Привязка к душе, говоришь? — выделил я главное во всём рассказе. — Как удачно, что у меня как раз-таки есть твоя душа, правда?

— Твой законный трофей, — внезапно очень легко согласился Фламинго.

— Вот и пошли, привяжем, — махнул я рукой.

Я вышел в реальный мир и потянул душу Фламинго за собой, давая ему возможность манипулировать криптором через меня.

Ох как хорошо, что я не призвал его, как сначала собирался!

Потому что это подлец решил вместо перепривязки сжечь предохранитель!

Есть такая особенность у любого криптора. Его можно обнулить — тогда пропадает всё в нём сохранённое, но зато можно перепривязать к новому владельцу. И Фламинго, ублюдок, решил этот трюк провернуть!

Хорошо, что я успел перехватить это воздействие!

— Ещё раз попробуешь так сделать, — предупредил я, — и мне придётся выпотрошить твою душу. Нормально отвязывай, со всем содержимым.

«Падаль чумной крысы, отрыжка койота, помёт обезьяны! Чтоб твои яйца…»

«СЛЫШЬ, ЧЕПУШИЛО! — рявкнул я. — ГДЕ ТВОИ ЯЙЦА, ТЕБЕ НАПОМНИТЬ⁉»

«Будь ты проклят!!!»

И он таки отвязал криптор.

Что именно хранил в крипторе Фламинго, я ещё узнаю чуть позже, когда будет время на инвентаризацию лута. А пока мне надо поскорее избавиться от балласта человеческих душ. А вопросы у меня ещё остались.

Так что я вернулся на берег Океана.

— И стоило сопротивляться, — пожал я плечами, глядя на совсем поникшего, и постаревшего даже против своего настоящего возраста, бывшего главу бывшего клана. — Давай мы с тобой проведём блиц. Напоминаю, условия очень простые. Отвечаешь честно на все мои вопросы — и вместе со своими товарищами отправляетесь на перерождение. Новая жизнь, новые мечты, и никаких тягостных воспоминаний. Начинаешь кочевряжиться — и я распускаю тебя на лоскутки, а всё что мне нужно, нахожу сам. Тебе понятно?

— Понятно…

Когда-то гордый, а теперь сломленный, Фламинго производил жалкое зрелище. Да уж, «дар» Тёмной — чудовищная вещь. Чтобы вот так сломать человека, нужны недели пыток, чередующихся с исцелением и блаженным отдыхом. А тут… сколько мы с ним беседовали? Правда, не на каждого можно так надавить — кто-то и не выдержит. С другой стороны, кто не выдержит — тот и сломается раньше.

И да, я понимаю, чего Тёмная хочет. Она ждёт, когда я начну получать удовольствие от применения тёмных сил.

Не дождётся!

Всегда буду помнить, что это лишь инструмент. Опасный, даже страшный. Но инструмент.

— Кто изготовил артефакт, открывающий портал из разлома в иные миры? — начал я свой блиц.

— Это дар бога-Солнца, — пожал плечами Фламинго. — Во всяком случае, насколько мне известно. Я наводил справки. Он просто появляется на алтаре после обильной жертвы. И всё.

— А ключи к нему? — не сдавался я.

— Я же не верховный жрец, — удивлённо воззрился на меня Фламинго. — Я понимаю твой интерес, но даже если ты разберёшь мою душу на части, ты не найдёшь этих ответом. Допроси верховного жреца.

На этот раз уже без ухмылки. Кажется, хорошо его проняло!

— Кто такой бог-Солнце и где его найти?

На этот раз Фламинго ответил не сразу.

— Я понимаю, что светило на небе не имеет к богу отношения, — начал он издалека, — и понимаю, что вы, европейцы, не разделяете нашей веры. Но и на этот вопрос мне нечего тебе ответить. Бог-Солнце он бог и есть.

— Знавал я богов, — вздохнул я, — которые поглощают души своих последователей. Если он один из них, то ничего хорошего этот мир не ждёт.

— Бог-Солнце защищает нас от тварей Эпицентра, — мягко, как упрямому ребёнку, принялся объяснять Фламинго. — Без него опорные пункты давно бы пали! Если не веришь мне — почитай учебник истории.

— Почитаю, — кивнул я. — А скажи-ка, откуда ты про душеловов знаешь?

Тут Фламинго почему-то очень удивлённо на меня посмотрел.

— Это все знают, — развёл он руками. — Демоны пожирают души людей и удерживают их, чтобы они не воссоединились с богом-Солнцем… Ты хоть раз в храме бывал?

— На арене только, — отмахнулся я. — То есть ты правда веришь, что когда я тебя отпущу, твоя душа отправится прямиком к богу-Солнцу?

— А куда ещё? — захлопал Фламинго глазами. — Я же его карающая длань. Буду молить его о прощении, и может статься, он простит меня и даст новую жизнь, чтобы я снова был его карающей дланью. Ну или хотя бы помогал тому, кто более достоин.

Я хлопнул себя ладонью по лицу. Кодекс свидетель, как же тяжело говорить с фанатиком! Ты ему про Фому, он тебе про Ерёму!

У меня накопилось ещё много вопросов, и на этот раз Фламинго отвечал чётко и по делу. Хоть и морщился.

В общем, заказ на меня поступил напрямую от Верховного жреца. Стоял ли за этим только жрец, или ещё и Император? Фламинго не знал и не спрашивал. Но скорее всего — да. Потому что на момент заказа я уже числился у него во врагах.

Когда поступил заказ? Мы ещё в Арапахо с инфернами были. Минирование дирижабля как раз и стало первым покушением Клана на меня. Почему не напали? Поначалу была установка избавиться максимально тихо, чтобы не осталось следов.

И на последний мой вопрос, есть ли у него планы дворца Императора и главного храма Верховного Жреца, Фламинго вдруг помрачнел чернее тучи.

— Что, они в крипторе? — догадался я.

— Будь ты…

— Уже, уже проклят! — прервал я его. — Дыши глубже. В общем, встречу Верховного Жреца — передам ему от тебя привет. Ну и богу-Солнцу тоже передам, похоже, с ним тоже придётся встретиться.

— Очень на это надеюсь! — с жаром воскликнул Фламинго.

Проклятый дар Тёмной! Каждый раз, чтоб её, такой соблазн оставить душу очередного ублюдка погостить подольше, да допросить как следует! Но нельзя. Нельзя, Артемис, нельзя.

Нельзя.

Нельзя!

Закрыв глаза, я махнул рукой, пропуская души теневиков через очистительный огонь. Удачи вам с новой жизнью. И постарайтесь не попадаться.

Закончив с этим, я просто-напросто сгрёб в криптор всё, что плохо лежало и хорошо выглядело. Мои подопечные натаскали всё в кучи, по одной куче на этаж. На этажах теневиков — оружие, артефакты, амуниция, даже компьютеры и бухгалтерия Клана. А на этажах гостиной — имущество постояльцев. Сама гостиница меня особо не интересовала, так что хрен на них.

Покинув гостиницу глубоко в тенях, я выгрузил из криптора барахло с гостиничных этажей на парковку, прямо перед замершими в изумлении полуголыми людьми. Сюда к тому времени уже и полиция съехалась, и храмовники заявились, но вот теневиков я не видел, по крайней мере в тенях. Если они даже и были здесь и меня видели — хрен на них.

«Ярик, — я обратился к своему личному архитектору. — Сноси всё нахер. Только аккуратно! И так, чтобы через мелкое сито просеять можно было».

«Энергии много потребуется… — предупредил меня Ярозавр. — Надо ли?»

«Надо, дорогой друг, надо. В назидание!»

И я открыл Ярику почти безлимитный канал энергии. Пусть берёт сколько надо. У меня после отправки на перерождение сотни душ всё равно даже избыток.

Всех призванных существ я развоплотил. Чуть позже отпущу тех, кому обещал перерождение.

Перед тем, как сесть в машину и поставить последнюю точку в этой миссии, я не смог удержаться от соблазна пронаблюдать за работой Ярозавра.

Чёрт!

Зрелище было похоже на какой-то химический эксперимент типа игрищ с неньютоновской жидкостью. Двенадцатиэтажное здание начало мерно таять, складываясь внутрь себя. Хрустели стёкла, искрила проводка, а и без того до усрачки напуганные постояльцы раскрыли рты и, — ну конечно же! — схватились за телефоны.

К утру в мире будет очередная новость номер один.

«Ну что, командир летучего отряда, ты доволен?» — спросил я, захлопнув за собой автомобильную дверь.

«Оч даволен, хайзяя, оч даволен, — отозвался Чип. — Качественное убивание плохих дядьков есть путь к ментальнаму здаровию. Вот только…»

Белкус тяжко вздохнул, а значит, хотел, чтобы я услышал, как он тяжко вздохнул, потому что мыслесвязь есть средство обмена информацией, и всяких разных охов-вздохов не подразумевает.

«Что ещё?» — спросил я.

«Раны ты маи разпидорил, хайзяя».

«Разбередил?»

«И это тоже, — согласился Чип. — Эти рибята, каторых ты мне на помощь дал, я жы их при жызни знал, панемаешь?»

О… Как-то, признаться, не подумал об этом. В пылу азарта подобные нюансы как-то даже в голову не пришли.

«Атправь их на перераждение уже, а? Пажалуста».

«Ты чего, дружище? — удивился я. — Обещал же! Вот из города выедем и всех отправлю, кто захочет. Заслужили!»

Фу-х… обошлось малой кровью. Я-то уж думал, что мне сейчас срочно придётся искать белкусу психотерапевта для проработки всяческих ментальных травм, а по факту нужно всего лишь побыстрее отпустить души соратников Чипа. Сделаем, не вопрос.

Ну а потом снова в путь. Следующая остановка — Ках-Кун…

Уже выезжая из города на трассу, я достал из кармана небольшой мешочек. Внутри тихо звякнули кольца — всё, что осталось от русских парней, погибших в Туле. Я на мгновение прикрыл глаза, отдавая дань памяти павшим, а затем спрятал мешочек в криптор. Пусть полежат там, пока я не смогу передать их семьям погибших. Только тогда эту миссию можно будет считать полностью завершённой.

Я гнал в Ках-Кун на предельной скорости, благо трасса оказалась почти пустой. В лучах рассвета мы обогнули по кольцевой столицу Ацтекской Империи, подавив соблазн завернуть в гости к одной монаршей заднице. Не сейчас. Надо восстановиться — бой с Фламинго не прошёл безнаказанно. Тело, мышцы, энергетические каналы — всё жгло раскалённым железом, и управление автомобилем отнимало последние силы. Чип то и дело комментировал проносящиеся мимо пейзажи, но в основном болтал о том, как здорово мы «надавали плахим дядькам».

После обеда, приближаясь к пограничному мосту в Нанчитале, отделяющему Империю Ацтеков от Империи Майя, я вынужден был ещё раз провернуть манёвр с тенями. Ведь меня на территории Империи нет — а значит, светиться на границе империй мне точно не стоит.

Я сосредоточился, погружаясь в тени ровно настолько, чтобы камеры машину уже не видели, но двигатель ещё продолжал работать. По сути, машина превратилась в призрак, оставляя за собой лишь столб пыли и рёв мотора. Но здесь это не было проблемой — на мосту было достаточно шумно и без нас.

Мы пронеслись через пограничный пост, оставаясь невидимыми для всех приборов и людей. Я чувствовал, как по спине стекает холодный пот: достаточно одного внимательного теневика, или охранного артефакта — и придётся вступать в бой. А мне этого сейчас очень не хотелось. Нет, конечно, я затащу, как обычно. Но вот не люблю я превозмогать. Хватит с меня на сегодня!

К счастью, всё прошло гладко, и вскоре мы оказались на другой стороне.

Дорога до восточной оконечности Юкатана заняла весь остаток дня и половину ночи. А всё потому, что четвёртые сутки без сна, с пьянкой и дракой, за которые мы сперва вытащили из плена инферняшек, а потом я преодолел около шести тысяч километров, свадьбу и Клан Теней, начали давать о себе знать. Да, до прежней формы мне ещё далеко… Когда дорога перед глазами начинала сливаться в сплошное серое пятно, а сбоку испуганно верещал Чип, я всё-таки останавливался на четверть часа передохнуть.

На берегу моря я призвал Лаву, а потом минут десять собирался с силами, чтобы засунуть в криптор машину со всем содержимым.

«Неважно выглядишь, — не преминула заметить виверна. — Сейчас даже я могла бы тебя убить».

«Надеюсь, ты не собираешься этого делать?» — спросил я, забираясь к ней на спину.

«Чтобы лишиться таких развлечений? Ха, не дождёшься!»

Чип пристроился у неё на голове, и Лава, взмахнув крыльями и резко оттолкнувшись от земли, взмыла в воздух.

«Куда летим-то?» — уточнила она уже в воздухе.

«Туда! — неопределённо махнул я рукой на восток, где далеко впереди, едва видимые с высоты нашего полёта, светились на кубинском побережье одиночные огни. — Куда-нибудь где нет людей».

Проснулся я от бившего в глаза солнца. Я лежал на земле, привалившись к чему-то тёплому и шершавому.

«О, проснулся!» — прокомментировала моё пробуждение Лава.

«Хайзяя, мы не смогли тебя будить! — объяснил Чип. — Эта ящерица предлагала откусить тебе ногу, но я не дал!»

«Не дал он! — хмыкнула Лава. — Скажи спасибо, что не чихнула на тебя!»

«Так, отставить! Отдохнула?» — спросил я у «ящерицы».

«Пожрать бы… Уже подумывала белкой позавтракать, но шерстю кашлять не хочу».

Я достал свой, родной, телефон. Включил мобильную связь и охренел. Сообщения сыпались одно за другим. Уведомления о десятках пропущенных…

Смахнув все сообщения, я набрал Ариэль.

— Ты жив! — раздался в трубке вместо приветствия вздох. — Я знала, но всё равно волновалась! Как ты? И где?

— Всё хорошо, Ари, всё хорошо, — заверил я, поняв вдруг, что успел соскучиться. — Я уже здесь, на Кубе. До порта часа два или три езды.

Она не ответила.

— Ариэль?

— Артём, мы уже выходим в море. Я говорила графу, что надо тебя подождать, но он сказал, что у него приказ Императора нигде не задерживаться, а ты и сам доберёшься, не маленький. Слово в слово это сказал.

Я не удержался и рассмеялся.

— Узнаю графа! Всё нормально, и он прав! Скоро буду, не переживай!

— Хорошо! — тут Ариэль перешла на русский. — Шту тебя!

Я сбросил вызов.

«Лава, ты к морской рыбалке как относишься? Ну там нырять за рыбой, потом взлетать с воды? Можешь такое?»

«Пффф! Конечно!» — виверна повернула ко мне голову и посмотрела очень заинтересованно.

«Тогда давай вместо охоты ты порыбачишь. Корабль отходит, придётся догонять!»

«Слово Охотника?» — прищурилась Лава.

«Не наглей! — улыбнулся я. — Хорошо, слово Охотника. При первой же возможности обеспечу тебе или охоту, или рыбалку, по обстоятельствам».

«Я готова. Что надо делать?»

«Полетим глубоко в тенях, чтобы срезать», — предупредил я, взбираясь на спину к виверне.

Вот ведь угораздило же уснуть! — вздохнул я про себя.

Отдохнувшим я себя, впрочем, не чувствовал. Просто организм получил возможность функционировать, не теряя сознание, ещё один небольшой займ у выносливости и печати регенерации. На том свете отоспимся! — шутили наши старейшины. Врали. Вот он я, на том свете. Ну и где тут отсыпаться подают?

Сквозь дымку облаков я увидел лайнер, набирающий ход по направлению в открытое море. Недалеко, кстати, ушёл. Но если бы не позвонил Ариэль — мог бы и не догнать уже.

«Лава, узнаёшь посудину?»

«Конечно узнаю. Сейчас догоним, эти большие лодки — очень тихоходные, не то что твой железный дом!»

Виверна ещё сильнее ускорилась, а я утащил её поглубже в тени. Расстояние до лайнера начало стремительно сокращаться, и вскоре я увидел на балконе вип-каюты одинокую рогатую фигуру в развевающемся белом платье.

Ариэль ждала меня.

«Вон туда, — указал я Лаве. — Подлетай аккуратно, я спрыгну!»

«Как скажешь, Охотник! Только знаешь… с рыбалкой всё же наверное в другой раз, ладно?»

«Я помню, что ты ещё пока почти ребёнок», — с усмешкой ответил я.

«Сам ты ребёнок! — возмутилась Лава. — А я почти взрослая! Ну… почти. И теперь это почти — навсегда, между прочим!»

«Да половина девушек душу бы за такое продали!» — рассмеялся я.

«Так я вроде как и так, получается», — парировала Лава.

Она начала снижаться, рассчитывая траекторию. Я приготовился к прыжку, одновременно «всплывая» в пограничный слой теней. А то не хватало ещё сквозь лайнер провалиться. У него-то в тенях тень совсем коротенькая! Новенький же!

«Сейчас!» — скомандовал я, отталкиваясь от спины виверны.

Я приземлился на балкон и перекатился, гася инерцию. Рядом грациозно, по-кошачьи, приземлился Чип, одновременно вываливаясь из теней.

Поднявшись, я увидел Ариэль. Она обернулась на звук, и теперь стояла, прислонившись спиной к перилам, с улыбкой наблюдая за моим эффектным появлением.

— Ты всё же успел, — в её глазах плясали весёлые искорки.

— Немного задержался в пути, — я подошёл, обнял её за талию, прижав к себе и, наклонившись, крепко поцеловал. — Но не мог же я свалить всю эту толпу воительниц на тебя на всё время обратного пути! Как тут, кстати?

— Оооо! Это длинная история! Я тебе всё обязательно расскажу, но пока что, как бы мне ни хотелось побыть с тобой, тебе лучше встретиться с графом и позвонить Императору.

Ариэль прильнула ко мне, и я почувствовал тепло её тела, аромат её волос. Напряжение последних дней начало отступать.

— Кхм-кхм, — раздалось от двери каюты. — Не помешал?

Мы с Ариэль обернулись. В дверях стоял Фирсов, с привычным невозмутимым выражением лица.

— Граф, — кивнул я. — Рад вас видеть.

— Взаимно, — ответил он. — Как прошла… прогулка?

Я на мгновение задумался. Как описать то, что произошло в Туле? Уничтожение целого клана наёмных убийц, эпическая битва с их лидером, обретение могущественного артефакта… Всё это казалось таким далёким сейчас, на борту круизного лайнера.

— Продуктивно, — наконец ответил я. — Кстати, у меня кое-что есть для вас.

Я достал из криптора мешочек с кольцами погибших бойцов и отдал графу.

— Это… — начал он, заглянув внутрь.

— Да, — кивнул я.

На его графа отразилась целая гамма эмоций — скорбь, гнев, благодарность.

— Спасибо, — тихо произнёс он. — Это… это многое значит.

Мы стояли какое-то время молча. Наконец Фирсов встряхнулся и посмотрел на меня.

— Пошли, помянем парней, — сказал он.

Я кивнул и повернулся к Ариэль:

— Ты с нами?

— Это как тохта, кохта мы вышли из разлома? — спросила она.

А я сразу вспомнил вытянувшиеся лица Жихарева и остальных, когда они увидели сперва живого меня, а потом и рогатую Ариэль.

— Да, — невольно улыбнулся я. — А граф нам про них расскажет. Он их знал.

— Тогта та, конешно, — Ариэль повернулась к Фирсову. — У нас тоше есть похошие тратиции.

Мы спустились в корабельный бар. Раннее утро, в баре никого.

— Чего изволите? — знакомый бармен лично встретил нас.

Фирсов посмотрел на него, не сразу сообразив, о чём его спрашивают.

— Паша, — негромко ответил он, — водочки нам принеси.

Глава 20

Кругом враги

Водочка стала последней каплей, — точнее поллитрой, — после которой я наконец-то позволил себе заслуженный отдых.

Бессонный путь в Арапахо, свадьба Жихарева, допрос жреца Толясика, битва с Фламинго, одновременное поддержание на яву более сотни разумных и не очень существ, снос целой гостиницы и спринт за лайнером — всё это жрало энергию. И проблема состояла не столько в её нехватке, сколько в неготовности моих энергоканалов прокачивать её в таких промышленных объёмах.

Энергоканалы эти самые сейчас выглядели, как старая ободранная проводка в деревенском доме, после попадания в него молнии. И серии коротких замыканий в придачу.

Хреново, короче, выглядели.

Мне чисто физически необходим был сон.

И да, живу я не первый день, и даже не первую жизнь, а потому сразу понимал — обычными восемью часами дело тут не обойдётся. Теперь, когда можно, наконец, расслабиться в условно-безопасной обстановке — вся эта беготня надолго уложит меня в постель.

Правда, когда я зашёл в нашу каюту вместе с Ариэль, и она скинула с себя всю одежду… я понял, что просто не прощу себе, если вот так сразу завалюсь спать. На поминки же силы нашёл? Нашёл. Ну и на остальное ещё чуть-чуть найду…

Так что да, напоследок я вымотал Ариэль.

— Спокойной ночи, — прошептал ей на ухо, заграбастав взмокшее краснокожее тельце в объятия. — Не пугайся, если вдруг просплю несколько суток. Так надо…

И пофиг, что время ещё утро, и даже до обеда ещё далеко. Я спать — значит, ночь.

* * *

Очень давно Нарена не чувствовала к себе такого отношения. Хотя… чего уж там? С ней так не носились никогда!

Даже до той подлой засады ацтекских воинов в разломе. Даже там, дома, её никогда не окружали такой заботой и, — внезапно! — пониманием. Эти бледные безрогие макаки следили не только за удовлетворением её основных потребностей, но и смотрели гораздо-гораздо глубже.

Никаких допросов.

Никаких нравоучений.

Никакой муштры и повелительных интонаций.

И уж тем более ничего такого, что с ней творили в пирамиде.

Нужна тишина и уединение — пожалуйста. Хочешь расслабиться, отпустить голову и повеселиться — легко, все развлечения мира к твоим услугам. Хочешь поговорить? И такая опция тебе тоже доступна! Несколько девочек уже ходили в комнату с загадочной надписью «Лекарь души», — причём, внезапно, на инфернском, — и уверяли, что им стало полегче.

Хочешь мужика?

Хм-м-м…

Опять-таки, не такая уж проблема. Со слов соратниц Нарена узнала, что русские моряки не прочь помочь инфернам и тут. Ведут они себя достойно, проявляют недюжинный пыл и стойкость, а физиологически ничем не отличны от мужиков-инфернов.

Ну… отсутствием рогов разве что.

Так что тут небольшая лотерея получается, поскольку предугадать размеры достоинства никак нельзя. С инфернами оно, конечно, попроще. Большие рога — большой…

По крайней мере, все так говорят.

Суть в том, что несмотря на царящую вокруг долгожданную благодать Нарена терзала саму себя.

В голове у Нарены сейчас творилась настоящая каша. Мысли путались, чувства переплетались, и она никак не могла разобраться в этом клубке. Хуже всего было то, что она не могла решить, что ей думать, — а это пугало её больше всего.

Нарена родилась в княжестве, которое соседствовало с родиной Ариэль. Той самой Ариэль, которая вытащила их из этого ужасного плена. И вот что интересно — их княжества вовсе не враждовали, как можно было бы подумать.

Наоборот!

В ближайшем будущем, которое для Нарены так и не наступило, эти два княжества должны были объединиться. Обычное дело, если подумать. Ведь Эпицентр в их мире постоянно рос, отнимая всё больше земли и ресурсов. В таких условиях маленькие независимые княжества просто не могли выжить.

Всё вокруг менялось так быстро…

По крайней мере, это объединение должно было пройти традиционно. Принцессу Ариэль обещали сыну князя Нарены. По праву обещали, как самому сильному воину десятки княжеств вокруг. После свадьбы молодые должны были встать во главе нового, объединенного княжества, а старшие князья собирались отойти от дел, стать советниками.

Но не вышло…

Раз Ариэль здесь, значит, отношения между княжествами уже испортились. Да, они наверняка заключат военный и экономический союз, но разве это то же самое, что родство? Какая-то бумажка с подписями — ничто по сравнению с общими внуками.

Ариэль постоянно говорит о будущем возвращении домой. Но вот сама, похоже, возвращаться не собирается. Ведь если она должна была выйти замуж там, а сама спуталась с этим Черновым… Получается, Ариэль предала свой народ?

А ещё Нарена до сих пор не могла понять, чем этот безрогий заслужил право стать гронхаром принцессы.

Только тем, что спас её? Это великая заслуга, конечно. Но не повод разрывать помолвку!

А она… она… она просто взяла и наплевала на своего отца, на князя Нарены, на все обычаи инфернов, на всё, что было важно для их народа…

Неужели это значит, что Ариэль теперь враг?

В системе ценностей инфернов ведь всё чётко и прямолинейно. Накосячил — исправляй. Обещал — делай. Обидел — можешь засунь себе в жопу свои извинения, а вину надлежит заглаживать поступками. Взял нож — режь, взял мяч — фигачь. Ну а если предал, то уж извини…

И получается, что Чернов тоже враг. Монстр безрогий! Взял и увёл принцессу, которая была обещана другому! И не кому-нибудь, а сыну князя!

Нарена почувствовала, как внизу живот становится горячо. Сын князя… Она вспомнила его гордую осанку, мощные рога, уверенный взгляд. Как Ариэль могла предать такого? Вот такого!.. Это было просто немыслимо!

Но при всём при этом Ариэль и Чернов враги того, кто для Нарены куда страшнее. Ведь это они вытащили её из того кошмара, где творились такие вещи, о которых Нарена даже думать боялась. И вот это всё вместе…

Нарена чувствовала, что ей не хватает сил разобраться во всём этом. После всего пережитого за последний год, её измученный разум просто не справлялся. Может, другим повезло больше? Или они тоже молчат о своих кошмарах?

Она не знала.

Знала только, что в её голове сейчас творится что-то невообразимое. Как будто кто-то взял и перемешал всё, во что она верила. Ариэль предательница. Ариэль спасительница. Чернов — монстр безрогий. Чернов — герой, вытащивший Нарену из рабства. Нужно быть верной своему князю и его сыну… Нужно быть благодарной своим спасителям…

Может, стоит сходить в ту комнату с надписью «Лекарь души»? А то её собственная душа уже начинала искрить от творившегося в ней раздрая.

— Сложно, — прошептала Нарена, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. То ли от злости, то ли от обиды, а то ли от бессилия что-то изменить. — Как же сложно…

* * *

Каким же приятным было моё пробуждение!

Свежо, тепло и сухо. Солнышко светит в окно… ну… в иллюминатор то бишь. Не хватало только певчих птичек, которые будто в мультике стянули бы с меня одеяло, а взамен принесли рубашку и зубную щётку.

Сам я свежий, здоровый и полный сил.

Да ещё и рядом, — будто бы никуда не уходила, — сопит сисястенькая прелесть с рожками. Это сколько же я, получается, проспал?

Вряд ли до утра.

Либо сутки и одну ночь, либо двое суток и одну ночь. Ну да ладно… это мне предстоит выяснить чуть позже, ну а пока я как будто бы случайно растолкал Ариэль.

— М-м-м?

Удивлённо сощурившись ото сна, — да, бывает и такое, — рогатая повернулась ко мне лицом, внимательно рассмотрела и улыбнулась.

— Доброе утро.

— Доброе, — ответил я и без лишних слов набросился на Ариэль. Как бы не хотелось мне сейчас есть, другая потребность взяла верх…

Ариэль умоляла не тащить её с собой и осталась досыпать. Ну а я в прекрасном расположении духа вышел из своей каюты и спустился на уровень ниже.

— Доброе утро! — тут же поздоровался со мной бегущий мимо матрос.

Улыбчивый такой, довольный. Кивнул ему.

— Доброе утро! — будто нараспев прощебетали мне две инферняшки на ацтекском, шурующие по коридору в другую сторону.

Им тоже кивнул.

Складывалось чёткое ощущение, что я сейчас нахожусь в каком-то мюзикле, и вот-вот начнётся заглавная тема про доброе утро. И все вокруг начнут танцевать, и петь, и всячески источать неуёмный оптимизм.

И, признаться, я бы в таком случае не отбился от коллектива.

— Гуд монин, гуд мо-о-о-онин, — насвистывая себе под нос я пошёл прямиком в столову. — Ту-ту, ту-ру-ту-ту…

Повара на линии раздачи соответствовали всем моим требованиям к людям на это утро. Такие же довольные и улыбчивые, как и все вокруг. И пухлые, что я особенно ценю в поварах.

Набрав себе целый поднос разной еды, я заметил, что традиционные блины-яичницы-омлеты пополнились несколькими инфернскими блюдами.

Иногда мне кажется, что стоит перегружать энергоканалы хотя бы из-за тех ништяков, которые ждут тебя по выздоровлению.

Один завтрак чего стоит!

После тарелки блинчиков со слабосолёной сёмгой и перед омлетом с беконом, я решил чуть притормозить и прочувствовать момент.

Хотел прочувствовать момент, а в итоге подслушал нечто странное. Вайб мюзикла тут же улетучился, и надо мной нависла эдакая тень тревоги. Дело в том, что все вокруг, — а на слух я не жалуюсь, — внезапно обсуждали вещи, которые просто не могли знать…

Сперва моё ухо зацепилось за «целую сотню тенеходцев», ну а дальше пошло-поехало. Чуть ли не каждая фраза, сказанная вокруг, начала укреплять мои сомнения. Люди беседовали про свадьбу Жихарева, и про события в Туле, и про, — вообще немыслимо! — ржавый кабриолет…

Неужели я всё это вывалил Фирсову? Ну… Когда наших ребят поминали.

Да нет вроде…

Не так уж я тогда набрался, чтобы потерять контроль над балаболкой. Да и печать не тушил, не хватало мне тогда только этого…

— О-а-а-ам, — это Ариэль, сладко потягиваясь, присоединилась ко мне за столом.

— Доспала? — прищурился я.

Как-то очень уж быстро. Такое впечатление, что просто стеснялась при мне в туалет сходить, вот и выдумала.

— Доспала, — инферна положила голову мне на плечо и оглядела стол. — Ничего себе ты ешь.

— Ага, —кивнул я. — Слушай, душа моя рогатая, а ты не в курсе, что вообще происходит?

— Ты о чём? — встрепенулась Ари.

— Почему все вокруг в курсе моих приключений? — я повёл вилкой вокруг. — Я же, вроде, не успел никому ничего рассказать.

— Ах, это, —заулыбалась принцесса. — Секунду!

С тем Ариэль отпрянула от меня, встала из-за стола и подошла к соседнему. Перекинулась с парочкой инферн дежурными фразами, а затем взяла у них со стола какую-то книжицу и принесла мне.

— Вот, — подала она её мне.

— Это, — признаться, я не сразу понял. — Это что?

В руках у меня была стопочка листов, сшитых степлером. С картинками. Причём с чёрно-белыми картинками, явно растиражированными на копире.

На титульном листе, под надписью «ЧИПЧИПЧИП» был нарисован белкус. Чем-то неуловимо похожий на Чипа, вот только с идеальными кубиками пресса и прямо-таки трёхлитровыми банками вместо бицепсов.

Белкус стоял на крыше здания, героически смотрел куда-то вдаль, и ветер развивал повязку на его голове. В одной руке у белкуса была катана, а в другой какая-то хренатовина, напоминающая гранатомёт.

— Это что? — повторил я свой вопрос.

— Это Чип нарисовал, — пожала Ариэль плечиками.

«Хайзяя, ниари, ниари, я больше не бу-у-удуу-у-у!» — белкус залез на шкаф, будто бы это могло стать для меня помехой.

«Кто тебе разрешал⁈» — не мог успокоиться я.

«Так мне никто и низаприщал! — оправдывался Чип. — Я ни знал, што есть цензура на маё творчество!»

«Ты призванная Тьмой, говорящая иномирная белка! Какое ещё, к херам, творчество⁈»

— А-а-а-ай, твою мать, — вслух выругался я и ещё разок перелистал комикс.

Стоит отдать пушистому должное, рисовать он и вправду умел. Все герои и события были узнаваемы. Да, сильно искажены, но узнаваемы…

Про мускулатуру Чипа я уже говорил.

Что до меня самого… я в этом рисованном нарративе всегда улыбался нелепой волнистой улыбкой, делал бровки домиком и разводил руками, в то время как белкус разрывал толпы врагов.

Да я там вообще мало что делал, если разобраться.

Машину до Арапахо, кстати вот, тоже вёл Чип.

Я же в это время свернулся в клубок на пассажирском сидении и спал. А Чип гранатомётом, — да-да, это всё-таки был гранатомёт, — отстреливался от преследователей.

На свадьбе Чип что-то трогательно вещал в микрофон, а толпа людей плакала и обнималась. А ещё на одном рисунке белкус стоял на одном колене, оскалив зубы, и прижимал к груди жетончик одного из погибших под Тулой парней.

И всё бы ничего…

Я мог бы отнестись ко всему этому с юмором, если бы Чип не изобразил во всех подробностях призванных мной существ! Вот он что-то приказывает Ярозавру, вот хлопает по плечу и подбадривает фиолетовое чучело, похожее на Лунатыча, а вот летит верхом на Лаве.

Писать Чип не умел, это сделал за него кто-то другой. Подозреваю, что кто-то из девчонок-морячек, которые этого засранца просто обожают.

— Не ругайся на пушистика, — попросила меня Ариэль.

— Да как не ругаться⁈ Тут же… Тут же…

— Твои секреты рода, да? — улыбнулась понятливая инферна. — Не переживай. Все вокруг просто думают, что у твоего питомца очень богатое воображение.

— Чип-чип-чип!

Хм…

Ну… В целом… Чтобы черпать достоверную информацию из комикса, нарисованного белкой, нужно самому быть альтернативно смышлёным. Но среди наших таких нет, тут все нормальные ребята. К Фирсову на службу просто так не попадёшь.

— Ладно, — сменил я гнев на милость. — Но чтобы больше без рисунков!

— Чип-чип-чип, — белкус кивнул и таки спрыгнул со шкафа…

— Армия демонов прямо сейчас плывёт в Российскую Империю! — верещала бабка с экрана. — Остановите это! Спасите нас!

На экране была рябь, а в руках у бабки картонка с перечёркнутой надписью «ИНФЕРНЫ». Вот они, стало быть, новости с Родины.

Оказывается, тот психованный фанатик в маске с изрядной регулярностью выходил в эфир и продолжал гнуть свою линию. А за время моего плавания туда-обратно, он умудрился нарастить себе паству из таких же, как и он сам, повёрнутых.

До забастовок и маршей было ещё далеко, но вот такие одиночные пикеты неподалёку от Кремля уже начались.

К моему удовольствию, затевали их в основном такие вот старушки, которым промыть голову как два пальца об асфальт. Старушки, да ещё те самые даже на вид альтернативно-одарённые ребята, которые могли уверовать даже в комиксы Чипа.

Одним словом, фрики и одинокие психи.

И если так поразмышлять, то это было антирекламой идеи о том, что инферны — демоны. Подавляющая часть жителей Российской Империи, — разумная часть, как я могу предположить, — при просмотре подобных истерик навряд ли станет ассоциировать себя с героями видео и уж тем более вряд ли бегом побегут разделять их ценности.

Так…

Это новость номер два.

А новость номер один, — что для меня, что в мире, — это принцесса Анна и её казармы. Всё так же освещая свои практики в режиме онлайн, принцесса почти окончательно вырастила здание. А попутно стала медийной персоной номер один, обогнав всех певцов ртом и футболистов ногами вместе взятых. И даже Габи, повестка которой стала с отъездом инферн уходить на второй план.

Кстати, мы с Аней созвонились.

— У меня уже почти всё готово! — принцесс явно зафанатела своим делом, с таким задором рассказывала. — Жду тебя… э-э-э, — тут она немножечко смутилась. — Вас жду. Приезжайте скорее. Не терпится уже возобновить тренировки!

— Мне тоже, — сказал я на автомате, а сам вдруг вспомнил про тренировки…

Блин…

Это мне что же, получается? Опять их по разломам таскать? Официально заявляю, что затея — говно! У нас ведь что ни вылазка, то покушение!

Ну да ладно, разберёмся.

В отличии от приятного разговора с принцессой Анной, разговор с её драгоценным папенькой сразу же начался с претензий. Его возмущало то, что его дочь с головой ушла в работу с големом и теперь даже дома не появляется.

— То есть?

— То и есть, — нахмурился Император. — Она к вам в поместье переселилась. Со своей гувернанткой, конечно…

Помнится мне, что гувернантку ей подбирал лично граф Фирсов. Из своих собственных кадров, ага.

— … но всё равно! Нехорошо это, Чернов, чтобы принцессы где попало жили.

— Согласен, Ваше Величество. И понимаю, что вы не хотите на неё давить. Я обязательно поговорю с ней.

Увы и ах, упрёки на этом не закончились.

— Чернов! — Император опять предпочёл говорить по видеосвязи. — Что с лицом?

— Загорел, Ваше Величество.

— Хреново, что ты загорел, Чернов, — нахмурился самодержец. — Народ не поймёт. Что там с… с тем самым, за чем ты ездил?

— Так везу же, — я сперва не догнал о чём речь. — Четыреста тридцать боевых магов на лайнере Вашего Величества. Вам разве Фирсов не передавал?

— Да я не об этом! — Император раздражённо махнул рукой. — Я про другое… Про это самое… Ну же, Чернов⁈ Думай!

Во как!

Неужели сам Император Российский сомневается в надёжности своих каналов связи. Каким-то образом я сразу же связал это с тем уродом в маске, которому никак не могут заткнуть рот. Супер-хакер?

Беда, если так…

Разные у меня противники бывали, но с таким я ещё не сталкивался. Мелкий пакостник, которого хрен найдёшь. Ох, чует моё сердце, намучаюсь я с ним…

— Всё прошло идеально, — сказал я, смекнув что Император справляется о Клане Теней. — Подробности лично.

— Хорошо. До встречи, стало быть.

— Всего хорошего, Ваше Величество!

День после пробуждения выдался реально насыщенным.

Белкусу звиздюлей прописал, Фирсову свою, — отличную от комикса, — историю поведал. И да, как и говорила Ариэль, призванных существ все вокруг сочли плодом буйного воображения Чипа. Я же эпичность выкрутил на минимум и расписал Клан Теней гораздо более слабым, чем то было на самом деле.

Что ещё?

С Императором и его доченькой созвонился, последние новости узнал.

Настала пора перейти к тому, от чего во многом зависит моя судьба на ближайшие полгода-год. Знакомство с инферняхами. Не со всеми четырьмя сотнями, само собой, а с офицерским составом. Ну… это если переводить на нашинский, потому как по-ихнему язык поломаешь.

Так вот… знакомство и предложение стать личной армией Черновых.

— А почему в бассейне? — по пути к месту переговоров уточнил я у Ариэль.

— Понимаешь, Артём… в нашем мире с открытыми пресными водоёмами всё очень и очень плохо, — пояснила рогатая. — Особенно после того, как Эпицентр сожрал столько земли. Так что бассейн — это предмет максимальной роскоши, и офицеры решили, что именно там место для важных встреч.

— Угу, — кивнул я. — Вот почему ты так до хамама домоталась?

— Отчасти, — покраснела Ариэль, хотя… казалось бы, куда ей дальше краснеть-то?

А я задумался над другими, уже известными мне традициями инферн.

— А они хотя бы не голые будут? — спросил я.

— Не знаю, Артём, не знаю…

Н-да…

Вряд ли я смогу настроиться на деловой лад, если придётся тереть о важном в парилке с десятком голых потных молодых девах. С другой стороны, многие за шанс просто побывать там отдали бы левое яичко.

— Сколько их, кстати?

— Одиннадцать, — ответила Ариэль.

За тот день, что я спал, они как раз успели разрешить между собой, кто под кем приседает, кто кого слушается и на каких условиях всё это происходит. Статус Ариэль был неоспорим изначально, — она принцесса всё-таки, — а вот этих одиннадцать девчат, стало быть, определили как офицеров. И теперь уже неважно, за какие заслуги. Может кто-то в родном мире и правда был офицером, а кто-то отличился уже в этом.

Для мено важно, чон они, стало быть, представляют интересы всего… э-э-э… чуть было не сказал «моего войска». Рановато ещё, рановато.

— Добрый день, девушки! — с порога разулыбался я, а про себя восславил Кодекс за то, что они в одежде и не в воде. Кто бы там что ни говорил, но худший враг дипломатии — это неуместная эрекция.

А вот насчёт благоговейного трепета перед пресной водой Ариэль не соврала. Рогатые действительно перетащили столы и стулья прямо к краю бассейна. Там и сидели.

Минуты две было отведено на церемонии и представления, а затем мы перешли сразу к делу. И да, мне пришлось выдавить из себя всё обаяние, на которое я только был способен. Я объяснил инфернам, что они застряли в этом мире надолго. Объяснил, что ни я, ни команда лайнера, ни жители далёкой холодной страны, в которую мы плывём, не имеем никакого отношения к тем ублюдкам, которые издевались над ними.

Затем объяснил девушкам их правовой статус на территории той самой далёкой холодной страны, и рассказал, как тяжело было его добиться.

Всё это было сдобрено дюжиной острот, — во всяком случае, я на это очень надеюсь, — чарующих улыбок и комплиментов. Не только красоте воительниц, само собой, но и несокрушимой воле всего инфернского народа.

Ну и, наконец, предложение:

— Неподалёку от поместья Черновых мы возвели казармы. Удобные и комфортабельные, всё по чертежам принцессы Ариэль. И я предлагаю вам в них заселиться. Пока мы будем искать способ отправить вас обратно в родной мир… а такой способ должен быть…

— Да! — поддержали меня довольными криками.

— Так вот… пока мы ищем способ отправить вас домой, вы можете оставаться под покровительством моего рода. Вы получите крышу над головой, еду, одежду, оружие… короче говоря, всё что нужно. И не просто так, я понимаю, что это для вас неприемлемо. У нас тоже хватает разломов, и я предлагаю вам вернуться к вашей обычной работе.

— У людей есть чему поучиться, — подхватила мою мысль Ариэль. — Так же, как и нам есть чему научить их.

Предложение было вынесено. Далее начались недолгие прения, с которых меня попросили удалиться.

Знаю лишь результат.

Приятный результат.

— Клятву верности инферны не принесут, — сказала не очень довольная Ариэль. — Но готовы рассматривать Черновых в качестве покровителей, и установить деловые отношения вроде работник-работодатель.

— Ах-ха-ха! — я не удержался и поцеловал рогатую. — А больше и не нужно! Вспомни-ка! У нас ведь с тобой тоже были деловые отношения! Так! Это стоит обмыть!

* * *

Никаких сложностей…

Всё стало просто и понятно, стоило Нарене хлебнуть этой прозрачной, резкой на вкус и запах воды, которую все вокруг называли «водка».

И чем больше она пила, тем проще ей становилось думать. Сомнения улетали прочь, и перед Нареной постепенно проявлялась истина. Одна-единственная, простая как камень и прямая, как полёт стрелы.

А заключается она в том, что Чернов — враг.

И да, — действительно! — искуситель.

Враг, который предложил гордым воительницам расы инферн служить ему, будто комнатным собачкам. Враги те, что согласились и устроили по этому поводу весёлую гулярку, позабыв о тех, кто погиб в пирамидах. В пирамидах враги. На корабле враги. В «далёкой холодной стране с кучей озёр» тоже враги.

Все враги!

Но самый главный враг…

Самый подлый враг из всех врагов… это Ариэль!

Надёжно припрятав украденный кинжал в рукаве, Нарена поднималась на верхнюю палубу. Это не водка, — уверяла она себя, оступаясь через каждые несколько ступенек, — это всё чёртова качка.

— Пф-ф-ф, — брезгливо фыркнула Нарена, заметив невдалеке кружок новоиспечённого «офицерского состава».

Тех самых инферн, которые продали свои принципы и её, — Нарену, — со всеми потрохами. И за что? За еду и постель?

— Пф-ф-ф, — повторила она и решила, что разберётся с ними позже.

Сперва нужно выдернуть корень зла. Уничтожить очаг инфекции, устранить первоисточник. А кстати! Вот и он! Точнее, они… Ариэль и этот её Чернов. Стоят, смеются, обсуждают что-то. Должно быть то, как ловко они надурили пленниц, которые по наивности своей оказались благодарны им за спасение…

Молча, как и подобает воину, Нарена выхватила кинжал, телепортировалась вплотную к принцессе и ударила той прямо в сердце…

Глава 21

Гости

О, Кодекс⁈

Скажи, откуда что берётся…

Магия, печати, энергия, Океан душ, и даже проклятые дары Тёмной — это всё понятно. Но откуда у меня эта сверхъестественная чуйка?

За пару секунд до нападения на Ариэль на меня вдруг накатило почти осязаемое чувство опасности, по спине пробежали мураши размером с домашнюю кошку, резко подскочил пульс и пошёл «прогрев» энергоканалов.

Тело без малейшего участия с моей стороны перешло в боевой режим.

Мы, Охотники, называем это просто — чуйка пискнула. И всегда обращаем на неё внимание — без толку чуйка срабатывает редко.

Продолжая улыбаться и потягивать игристое, я оглядел палубу и праздных воительниц, но так и не понял, что же может быть не так на этом празднике жизни.

И вот…

Уже привычный хлопок инфернской телепортации, и между нами с Ариэль появилась деваха с кинжалом в руке. Рогатая, как и все вокруг. Своя вроде как.

Благо, что она чуть не рассчитала и появилась не с ножом внутри тела принцессы, а просто очень-очень рядом. Била она при этом без показушного замаха, и не била даже, а тыкала. Пыряла то есть, если по-простому.

Я среагировал за какие-то сотые доли секунды.

Схватив инферну за запястье, я сумел ослабить удар и отвести его чуть ниже, прочь от сердца. Однако… однако Ариэль всё равно ранило! И её всё равно ранило в опасное место — согласно физиологии, туда не стоит тыкать ножиком!

И куда, мать его, подевался теневой ёж⁈

Ещё один хлопок — принцесса тоже среагировала и телепортировалась на несколько шагов назад. На лице застыло не то удивление, не то испуг, не то обида. Рану ладошкой зажала, сквозь которую приличным ручейком полилась кровь. И браслета на руке почему-то нет…

Ариэль по инерции отшатнулась ещё на пару шагов, а потом…

Моё почтение, Ариабрaxтрeзиэль!

Принцесса смекнула, что прямо сейчас на неё смотрит весь офицерский состав инферн. И соглашение, которого мы вот только что достигли, хоть и имело силу, но было писано вилами по воде…

Моя рогатая ведь прекрасно понимала, кто ОНА и кто ОНИ.

ОНА в их глазах — аристократическая неженка, папенькина дочка, да ещё и книжный червь в придачу. ОНИ — побывавшие в плену матёрые вояки, каждая из которых потеряла свой отряд и перенесла свои собственные ужасы.

И вот ОНИ пообещали подчиняться ЕЙ.

Ну да, ну да…

Сколько протянет договор в таком случае? Неделю? Месяц? Пока не пройдёт шок от плена и не настигнет осознание свободы — и равенства перед местными законами? До первого разногласия? Сердцем инферны всё равно не станут её уважать… точнее станут, но… уважение уважению рознь. Не за каждого, кого уважаешь, пойдёшь на смерть!

Какой выход?

Да простой: чтобы инферны понимали кто тут папочка и мамочка, им нужно продемонстрировать силу.

Вот Ариэль и продемонстрировала. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Убрав с лица всякие эмоции, она крепко встала на ноги, выпрямилась, расправила плечи, отняла ладонь от раны на животе и врубила печать регенерации на полную катушку. Довольно глубокая рана начала зарастать и рубцеваться прямо на глазах — Ариэль сегодня щеголяла в коротком топике, так что всё было прекрасно видно. Сперва кровь прекратила течь, потом края раны сомкнулись, срослись — и вот уже ничего не напоминало о ранении.

Тем временем инферна, которую я держал за руку, отчаянно пыталась телепортироваться. Само собой, эту способность я подавил, и получил брыкающуюся бешеную кошку. Ещё и пьяную вдрызг — от девушки разило не перегаром, а прямо вот свежатинкой.

Сперва она грязно ругалась на инфернском и пыталась достать меня кинжалом. Подержав её немного, я сжал запястье так, что она взвизгнула и выронила оружие. Ударом ноги отправил его по направлению офицерского состава инферн, — ещё один маленький театральный штришок, который мне обязательно зачтётся.

Ну а дальше… дальше инферна совсем обесенела. Пыталась царапаться, кусаться и со всей дури дрыгалась мне по ногам. Никакого урона она нанести, конечно же, не могла. Скорее зубы о доспех поломает…

— Нарена! — раздался крик.

Остальные инферны меж тем потрясённо пялились на Ариэль. И вот, видимо, поняв, что помирать прямо сейчас та не собирается, да и вообще в помощи не нуждается, от офицерской тусовочки отделилась одна из девушек. По всей видимости, командир этой придурочной и ответственная за неё.

Она подошла, забрала у меня Нарену, — хоть имя её теперь знаю, — и бесцеремонно швырнула так, что та покатилась по палубе.

— Это предательство, Нарена! — прошипела инферна-офицер, а потом повернулась к остальным. — Трибунал! Немедленно!

Нарена же сейчас стояла на четырёх костях, озираясь как затравленный зверёк. В глазах пьяная злоба, зубы оскалены, ногти царапают палубу. Дышит так, будто у неё вот-вот сердце взорвётся. Но что характерно — телепортироваться даже не пытается. Видимо, понимает, что бежать некуда.

— Казнь! — послышалось от бассейна тут же.

— Казнь! — поддержал другой голос.

— Казнь! Казнь!

О как! А девчата скоры на расправу! Может в их понимании это и «трибунал», а как по мне — какой-то очень шустрый самосуд. А как же узнать мотивы? У такого идиотского нападения ведь должны быть причины? Неужели не интересно? Или… или они их знают?

А вот теперь уже мне интересно!

— Казнь! Казнь! — инферны начали окружать Нарену.

А я быстренько переглянулся с Ариэль. Кажется, у нас с рогатой начала вырабатываться какая-то невербальная связь… не мысленная конечно, но уж считывание микромимики наверняка. Я понял, что рогатая сейчас обескуражена, и совершенно не понимает, что делать дальше. И уж точно в её квадратных от происходящего глазах не было ни намёка на злорадство. Начинать своё «правление» с казни одной из тех, кого с такими усилиями освобождали, в её планы точно не входило!

Но и остановить сейчас происходящее — значит потерять авторитет в глазах инферн. В их обществе признают только силу. Что они подумают, если сейчас Ариэль скажет «стойте»?

Что ж, силу Ариэль продемонстрировала.

А что дальше?

А дальше я разберусь…

Собрав энергию, я принялся ждать. Инферны окружили Нарену плотным кольцом. И вот, одна за другой, вытянули в её направлении руки, продолжая при этом то ли скандировать, то ли накачивать себя:

— Казнь! Казнь! Казнь!

— Что происходит⁈ — на шум прибежал чуть подвыпивший Фирсов.

— Всё нормально, — пожал я плечами.

— Казнь! Казнь! Казнь!

— Чернов, Ариэль в крови, вон кинжал валяется, и эти рогатые явно не хоровод водить собрались. Я напряжение их аур отсюда чувствую!

— Доверьтесь мне, Василий Фёдорович, — попросил я.

А сам не сводил с девок взгляда, переключившись на астральное зрение. Вот потекли потоки, сконцентрировались…

— Казнь! Казнь! Казнь!

Нетрудно догадаться, что произошло в следующий момент. Ариэль ведь говорила, что у них предателей сжигают. Похоже, это происходит не так уж редко — очень уж слаженно вели себя рогатые, никто не уточнял, где ему встать и что делать…

Потоки огня одновременно вырвались из двух дюжин рук и устремились к Нарене. И тут же разбились о силовой щит…

— ПРЕКРАТИТЬ! — да, я использовал дар Тёмной, но в данном конкретном случае это пройдёт незамеченным.

Все взгляды устремились на меня. Эх… жаль, что я не пират и не умею эффектно лазать по такелажу. Забрался бы сейчас повыше, и оттуда бы вещал, прищурив глаз и с Чипом на плече. Впрочем, такелажа у этой железной посудины нет никакого.

Вместо эффектного ползанья по вантам я просто пошёл к инфернам прогулочным шагом.

— Никакой жалости к врагам и предателям! — вышла из круга мне навстречу та самая зачинщица трибунала.

— Никакой жалости к врагам и предателям! — согласно кивнул я в образовавшейся тишине. — Да только здесь нет ни тех, ни других!

По толпе поползли шепотки. Пока что просто удивлённые, без отрицательной или положительной интонации.

— Я вижу лишь испуганную девчонку, у которой от всего пережитого поехала крыша! — я показал взглядом на Нарену. — Сама себе что-то придумала, и сама в это что-то поверила! Её не казнить, а лечить надо!

И снова шепотки, на сей раз погромче.

— Возможно изгнать, если уж вы так настроены её наказать! — добавил я.

Кстати, есть у меня на примете одно местечко, где она будет под присмотром. Там хорошие люди живут, быстренько помогут ей в себя прийти.

Больше от меня сейчас ничего и не требовалось. Не тот момент, чтобы распыляться на длинный спич. Держим в уме, что имеем дело с военными. А многословность и витиеватость языка для них совсем не добродетель.

— Я всё сказал! — закончил я краткую речь.

— Лгунья, лгунья, лгунья… — будто в бреду повторяла Нарена, всё так же стоя на карачках.

Видать, в момент приведения приговора в исполнение чердак не просто потёк, а провалился внутрь. Ну да ничего, починим.

На палубе тем временем шло бурное, но эмоционально-сдержанное обсуждение.

— Принцесса Ариэль, вы согласны? — наконец подала голос всё та же офицерша.

Принцесса с достоинством кивнула.

— Только по-настоящему сильный способен на милосердие, — офицерша покачала головой. — Потому что не боится, что милосердие примут за слабость.

Вот и молодец! Всё правильно девка поняла, сам бы лучше не сказал!

А ещё я не столько заметил, сколько почувствовал — огромное облегчение со стороны приготовившихся казнить свою соотечественницу рогатых барышень. Такое впечатление, что не так уж они и удивлены поступку Нарены… И что же такое они знают, чего не знаю я?

Неожиданно заговорила сама виновница переполоха, глядя снизу вверх через спутавшиеся волосы.

— Принцессу отдают самому сильному воину… — просипела она. — Теперь я понимаю…

— Нарена, — вдруг хлопнула себя по лбу Ариэль. — Да чтоб у тебя рога отвалились! Я же не давала своего согласия! Сколько ты здесь, в этом мире?

— Полгода… — Нарена поднялась на ноги, и ей никто не препятствовал, наоборот, офицерши расступились перед подошедшей Ариэль.

— Три месяца назад ваш князь приезжал в гости к моему отцу, — принялась терпеливо рассказывать та. — Вместе со своим сыном, разумеется. Вот только обратно он увёз не меня, а мою сестру! Они друг другу сразу приглянулись, что всех вполне устроило. Меня так особенно!

Нарена стояла какое-то время, как громом поражённая, а потом опустилась обратно на колени, да так низко склонила голову, что едва не воткнулась рогами в палубу.

— Я не знала… —едва слышно прошептала она. — Прости… прости… прости…

Так вот в чём дело! В этот момент я едва не расхохотался, несмотря на весь трагизм происходящего. Вот что значит преданность своему князю, несмотря ни на какие обстоятельства!

И, похоже, не я один. Офицерши тоже старательно прятали улыбки, поглядывая то на Ариэль, то на меня.

Что ж! Отношения с фракцией «инферны», полагаю, улучшены!

Гулянка пусть и была омрачена, но ненадолго. Гораздо хуже, если бы прямо посередь обсуждения условий сотрудничества Нарену превратили в кучку пепла — тогда уж вернуться к выпивке точно бы не удалось.

А так на крамольную инферну надели антимагические браслеты, — не ошейник ни в коем случае! — и увели под замок в её же каюту. Дальнейшую её судьбу решит протрезвевший офицерский состав инферн, ну а пока что за ней присмотрят люди Фирсова.

Дальнейшее плавание, слава тебе Кодекс, обошлось без приключений…

В Петербург прибыли, так получилось, уже ночью.

Судя по спокойному, как обдолбанный седатиками слон, Фирсову, здесь, на родной земле он полностью контролировал ситуацию, и сумел сделать так, чтобы ни один репортёр не подошёл к порту на пушечный выстрел.

На стоянке перед морским вокзалом нас ждала вереница самых обычных городских автобусов, с зевающими водителями, покуривающими в ожидании пассажиров. Бедолаг, похоже, выгнали на сверхурочные, да ещё и по сотруднику Канцелярии к каждому приставили.

Впрочем, ехали мы недолго, до ближайшей железнодорожной станции, — даже не вокзала, — где нас ждала обычная пригородная электричка. Современная, с мягкими сиденьями и приличными туалетами — и на том спасибо. И даже кормёжкой в процессе поездки!

Надо отдать инфернам должное, вели себя они очень организованно. Не суетились, не толпились, все указания выполняли чётко. Так что погрузка-выгрузка каждый раз занимала считанные минуты.

Время в пути от Питера до Коломны и вовсе пробежало незаметно. Большинство, включая и нас с Ариэль, и даже нахмуренного Фирсова, в дороге дремали, и проснулись, только когда улыбчивые проводницы начали разносить завтраки.

Помотавшись по крайностям — от жаркой ацтекской пустыни до суровых северных широт Атлантики — я от всей души радовался возвращению в родной климат.

А вот Ариэль ёжилась, когда утром пересаживались из электрички в очередные автобусы. На этот раз мелкие, и какие-то военные, что ли. Окна небольшие, зарешёченные, да ещё и стекло какое-то подозрительное. Вроде как пластиковое. А между окнами — натуральные бойницы, закрытые крышками, чтоб не дуло. Колёса повышенной проходимости, большой дорожный просвет и вместительное багажное отделение в задней части салона, с открывающимися, как ворота, задними дверями.

И самое интересное — все автобусы новенькие, с иголочки, муха не сидела!

Ехать по холодку и смотреть в окошко на родную природу. Сосны, ели… На полях тут и там лежали рулоны соломы, а сквозь опушку кое-где можно было разглядеть малинники, превратившиеся до следующего года в хворост.

Клёны, дубы, рябины и берёзы уже вовсю щеголяли осенним убранством, от золотого до багряного, а запах…

Грибной землистый запах, который обрушился на нас через приоткрытые окна, стоило автобусам проехать мост через реку и свернуть под сень деревьев. А плюс всё это ещё в лёгкой влажной дымке, да при свете рассветного жидкого солнышка!

Обожаю осень.

— П**дато-то как, — не удержался я от комментария.

Водила молча улыбнулся, а вот Ариэль нахохлилась, безуспешно пытаясь поплотнее закутаться в лёгкую куртку. Не разделяет она пока что моего оптимизма. Ну да ничего, привыкнет.

Вскоре показалось и наше поместье.

Нда, я, конечно, предполагал, что нас будут встречать… но чтобы так!

Проехав мимо поместья, мы свернули в сторону производственных корпусов и через пару километров по свежей асфальтированной дороге, — интересно, откуда она здесь взялась? — добрались до казармы.

Если, конечно, её можно так назвать!

Увидели мы результат совместного творчества Ани и голема издалека. Сфера песчаного цвета возвышалась над лесом так, что высоченные сосны ей были «по пояс». Аккуратные ряды круглых окошек визуально дополняли ровную монотонную поверхность, превращая каменную глыбу в подобие спустившегося на землю космического корабля одной из тех технически продвинутых рас, которые перемещениям через порталы предпочитали межзвёздные перелёты. Да-да, есть несколько таких в Многомерной вселенной. А впрочем, кого в ней только нет!

До казармы мы не доехали всего ничего. Машины остановилась на вместительной парковке, и я чуть было не заржал. Между парковкой и казармой имелся поднятый шлагбаум, от столба до столба перетянутый жирной такой красной лента. Но комичней всего на всём этом фоне смотрелся Его Величество собственной персоной с огромными ножницами. Оказывается, Император не только решил почтить своим вниманием наш приезд, но ещё и торжественно открыть казармы.

Рядом дед, Аня и Володя с Нагой, — а я ведь уже почти забыл про эту чокнутую. Ну и ещё человек десять охраны. Из числа тех, что на виду — астральным зрением я увидел ещё десятки одарённых, рассредоточенных в по лесу.

И вот здесь уже камеры присутствовали. Правда, на фургончике и куртках операторов красовались не эмблемы телевизионных каналов, а строгая надпись «пресс-служба Кремля».

Впрочем, это вполне логично.

— Князь над князьями… — пошёл гулять шепоток, пока инферны выгружались из автобусов и строились.

Похоже, кто-то зря время на корабле не терял и успел нахвататься знаний по текущей политической ситуации в Империи.

— Приветствую вас на русской земле, — начал Его Величество на русском, когда инферны построились почти квадратом, и глянул на Нагу.

— Я буду переводить, — пояснила непривычно серьёзная оторва на инфернском, и повторила за императором его слова.

— Вы прошли через тяжелые испытания, и теперь мы рады предложить вам безопасное убежище и новый дом. Наша Империя всегда была открыта для тех, кто готов жить в мире и трудиться на благо общества. И язык, цвет кожи, раса, кто в каких богов верит — никогда не являлись препятствием для сотрудничества и взаимопонимания.

… Уверен, у нас найдётся куда больше общего, чем отличий. И вернётесь вы в скором времени в свой родной мир, или наш мир надолго станет для вас пристанищем — знайте, на русской земле вам всегда будут рады.

… А теперь я хочу обратиться к своим подданным, — Император повернулся лицом к камерам. — Я в курсе, что среди вас есть те, кто прислушивается к речам про нашествие демонов. Прошу вас, не позорьте Империю этими дремучими суевериями, распространяемыми ацтеками. А наши гостьи, уверен, ещё покажут себя с лучшей стороны. Не забывайте, что все они в своём мире были егерями. И большинство, насколько мне известно, хотели бы вернуться к этому занятию и в нашем. Я подписал указ, разрешающий инфернам доступ в разломы на общих основаниях. Также на инферн распространяются все законы Империи, и наши специалисты по вопросам миграционной политики обязательно ознакомят с ними девушек.

… Я, ваш Император, прошу вас помочь нашим гостьям влиться в российское общество. Покажите, что слова о широте русской души — не пустой звук.

Его Величество сделал паузу, чтобы Нага успела всё перевести, и снова повернулся к инфернам.

— Это здание, по чертежам, сделанным принцессой Ариэль, возвела для вас моя дочь, принцесса Анна, — на этих словах Аня величественно кивнула головой. — Дизайном помещений занимались Нагаферисска и другие девушки, оказавшиеся здесь раньше вас, а практическую реализацию взял на себя род Черновых, — Император положил руку деду на плечо, — во главе с Михаилом Александровичем. С представителем этого рода, Артёмом, вы уже знакомы. Так пусть этот необычный во всех отношениях дом послужит символом дружбы между нашими народами. Добро пожаловать!

— Ура! — крикнул я, ткнув Ариэль в бок.

— Ура! — подхватили инферны незнакомый клич. — Ура!

— Вот и ладушки, — кивнул довольный Император и перерезал ленточку.

На этом официальная часть закончилась, началась самая суетная часть сегодняшнего дня — расселение. Дед с Императором благополучно свалили куда-то в сторону, а вот Нага осталась, и принялась обсуждать с соотечественницами-офицершами принцип расселения. Какая-то у неё там гениальная идея появилась, связанная с лотереей.

Пока офицеры на повышенных тонах спорили между собой, бегали вдоль строя, что-то кому-то объясняя и доказывая, а потом пытались организовать справедливое, с точки зрения Наги, расселение, Аня поманила нас с Ариэль внутрь. Хвастаться.

— Наконец-то вы вернулись!

Оказавшись внутри казармы, Аня вместо объяснений накинулась на нас с обнимашками. Досталось сперва Ариэль, а потом чуть порозовевшая принцесса обняла и меня.

— Мы тоже скучали! — ответила за нас двоих Ариэль.

— Вы ведь это… — Аня поводила пальцем между мной и Ариэль.

— Это, это, — кивнул я. — Ещё обсудите, а пока показывай, чего вы тут настроили.

Н-да…

Работа над големом была проделана колоссальная, но не големом единым, как говорится. Вместе с Нагой, — а ведь эта сучка ещё с Арапахо привыкла к премиальному комфорту и растрате чужих денег! — принцесса Анна меблировала всё здание не хуже какого-нибудь дизайнера. Просто, добротно и со вкусом.

— Между прочим, вся мебель изготовлена на фабрике Юли Гранатовой! — заметила Аня.

И тут я выдохнул.

Да всё девчонки сделали правильно! И пиар для Голицыных вообще и Ани в частности, и про Юлю не забыли. И в целом всё сделано без показной роскоши, как можно было бы ожидать от урождённой принцессы в компании Наги с её заведущими глазками и загребущими лапками. И Черновых пропиарили, и даже расходы…

Ну да, они обставили почти полтысячи квартир.

Ещё и электроникой нафаршировали!

— В каждой комнате плазма с подключенным сетевым телевидением для обучающих программ, — рассказывала принцесса. — В каждой комнате система климат-контроля. Свет, подключение к сети — это само собой.

С сортирами и душевыми разве что засада — их удалось пристроить только на первом этаже. Но так ведь… они хотя бы есть!

Да нормальные условия! Не курорт, конечно, но и далеко не армейская казарма!

Ну а расходы… я прикинул, что вряд ли сумма получилась больше той, что я пожертвовал в избирательный фонд Габи. Будем считать это не расходами, а инвестициями!

Инферны заходили внутрь по одной. Заходили насторженными, но затем оглядывались и тут же таяли. По всей видимости, сразу же понимали, что здание действительно строилось специально для них. Хотя бы потому, что в этой высоченной полупустой махине не было ни единой лестницы. Абсолютно всё здесь было рассчитано на телепортацию.

Стены опоясывали кольцевые балкончики, за которыми, словно пчелиные соты, находились отдельные комнаты. Их количество в зависимости от высоты разнилось, от почти сорока до пятидесяти, с таким расчётом, что все комнаты имели одинаковую площадь.

И только самый верхний ярус, предназначенный для офицеров, имел увеличенную площадь комнат. Но и то не сильно. Причём, как объяснила Аня, увеличенная площадь была единственным отличием.

Что характерно — дверей в комнатах не имелось, вместо двери — плотная занавеска, да и ту инферны опускают, только когда хотят уединения. Традиции! При объявлении тревоги воины должны одеться и вооружиться у себя в комнате, выйти на балкон и оттуда телепортироваться прямо на плац, на своё отдельное место.

Плац разместился на первом уровне, по центру огромной площадки. Причём, что характерно, места здесь было столько, что плац, рассчитанный на такую казалось бы огромную толпу, занимал далеко не всё свободное место. Вокруг него размещались зонированные помещения: кухня, столовая, душевые, арсенал с оборудованием для ухода за оружием и даже спортзал… с бассейном! Думаю, по поводу последнего очень многие инферны ссыкнут от счастья.

— Им нравится? — каждые несколько секунд спрашивала Анна, хотя ведь сама видела, что нравится, но хотела лишний раз услышать подтверждение.

— Нравится, — кивал я, и принцесса хлопала в ладоши.

И пока безрогая принцесса радовалась результатам своего труда, рогатая принцесса покинула меня и тоже включилась в расселение. По задумке, чем выше статус инферны, тем выше ей полагалась ячейка.

С офицерами всё понятно, им в «пентхаус», а вот с остальными четырьмя с гаком сотнями девушек предстояло повозиться.

И тут я понял задумку Наги. Ладно, признаю, она придумала действительно элегантное решение!

Она устроила настоящую лотерею!

Все комнаты были пронумерованы, номер написали на шарике, как в спортлото, и все эти номера перемешали в большой бочке. Девушки подходили, наугад вытаскивали номерок и шли искать свою комнату! Вот почему они заходили по одной!

Кстати, номера этажей и комнат были написаны на стенах как арабскими цифрами, так и инфернскими. Разные надписи вроде «столовая», «душевые» — тоже дублировались.

— Артём, — подошёл ко мне Фирсов. — Тебя Его Величество вызывает.

— Конечно.

Заходить в инфернский улей Император не стал и ждал в машине — помеси боевой машины пехоты с лимузином.

— Залезай на пару слов, — сказал он. — Переговорим быстренько, да я поеду. Не сидеть же мне здесь весь день.

— Да, Ваше Величество.

Я сел в машину, а вот водитель, наоборот, вышел и тут же профессионально потерялся.

— Давай, — сказал Император. — Сперва про Тулу. Как там Клан Теней поживает?

— Клан Теней больше не поживает, — ответил я и вкратце рассказал всё то же самое, что уже рассказывал Фирсову.

Не утаил, конечно, и о том, что ещё сотня теневиков бродит где-то по миру и замышляет мне отомстить.

— То есть ты их сюда приведёшь? — нахмурился Император. — К нам?

— Ко мне, — я имел дерзость поправить Его Величество. — Вас это никоим боком не коснётся.

— А если…

— А если коснётся, — я всем своим видом постарался показать, что в такое «если» ни капельки не верю, — то вы мне голову оторвёте, я в курсе как что работает. Но вообще-то это не я начал.

— Допустим, — Его Величество чуть помолчал. — Давай дальше. Про Аньку. Работу она свою доделала, и теперь я её наконец-то забираю домой. А то совсем со своим блогом с ума сошла, и даже на назначенное ей наказание забила… но речь сейчас не об этом.

— А о чём же?

— О том, что у Ани как-то подозрительно быстро раскачивается магический дар, — Император пристально уставился мне прямо в глаза. — Я хоть и люблю дочь, как и любой отец, но всё-таки человек вменяемый и трезвые выводы делать могу. И кажется мне, что тут что-то нечисто…

О-хо-хо…

И что мне на такое отвечать?

— Я, Чернов, живу подольше тебя, — выдал Император, после чего я с трудом сдержал смешок, — и много сильных магов повидал. Но чтобы в её возрасте такие масштабные штуки воротить, — он кивнул на казарму за окном, — это, знаешь ли, перебор. И думается мне, Чернов, что ты в этом как-то замешан…

— Конечно замешан, Ваше Величество, — кивнул я. — Но это, простите…

Тук-тук-тук! — от ответа меня спас стук в окно.

— Ваше Величество! — донёсся глухой крик за бронированным стеклом. — Ваше Величество, это срочно!

— Входи, — рявкнул Император, нажав какую-то кнопку, от чего дверь приоткрылась.

— Беда, Ваше Величество, — не слишком информативно сообщил Фирсов, пока забирался в лимузин.

— И что он уже успел сделать⁈ — кивнул Величество в мою сторону.

— Я⁈ — признаться, стало чуточку обидно.

— Ничего, Ваше Величество, — сверкнул в мою сторону глазами граф. — Он тут не причём… но его тоже касается, так что я бы рекомендовал… В общем вот, смотрите…

С тем Фирсов передал Самодержцу Российскому планшет и тыкнул на кнопку воспроизведения. Ну а там… там было крайне занятное видео. Император, переглянувшись с графом, всё же повернул экран так, чтобы и я тоже видел.

Тот же самый уродец в маске, который месяц назад взял на себя ответственность за подрыв моста, наклепал целое расследование. Естественно, вырвал из контекста нужные обрывки аудио и видео, и склеил так, чтобы доказать свою правду.

И выходило у него, что правящая династия Голицыных, притащившая в Империю толпу демонов, — морально разложилась и потому не в состоянии управлять страной. Например, кумир молодёжи принц Владимир, внезапно зависим от порнографии и секс-игрушек…

— Чего⁈ — у Его Величества упала челюсть.

В доказательство своих слов, Аноним привёл скрины с чеками. Согласно им, с карточки принца Владимира улетали баснословные суммы на так называемый «платный контент» тематических сайтов и альтернативный спортинвентарь из магазина «Биовульв».

Хм…

Тут я, наверное, Володю оправдаю. Уверен, что за растратами на сисько-писечный кинематограф стоит Нага, — очень уж она у нас любопытная барышня. Другое дело, что принц додумался доверить свою карту инферне, которая в ценообразовании не шарит от слова совсем, и с трудом понимает, что такое «рубль».

Но это всё мелочи.

Самая жесть была дальше. Грехопадение сестры принца Владимира оказалось куда более серьёзным, да и представлено куда доказательнее.

Склепав из обрывков видео, диктофонной записи прослушки и телефонных разговоров то, что ему было нужно, Аноним выставил всё так, будто бы принцесса Анна сама, лично, признаётся в собственной беременности. Общается она при этом со своей фрейлиной Викой.

Затем начался сдобренный либеральными шутками-прибаутками разбор фотографий из её соцсетей. Аноним прогнал какую-то пургу про геолокацию и заявил, что живёт беременная принцесса в поместье Черновых. А что более важно, сожительствует… со мной и принцессой Ариэль.

И ребёнок, стало быть, мой.

— Думайте сами, стоит ли доверять вашу судьбу в руки извращенцев и демонопоклонников, — подвёл итог Аноним. — А про отца семейства, так называемого Императора Всея Руси, я расскажу в следующий раз. Берегите себя!

На этом видео закончилось.

— Трансляцию прибили сразу же, но запись успела разлететься, — на опережение начал говорить Фирсов. — Работаем в этом направлении, чистим, но, боюсь, что-то всё равно останется…

В машине повисла тишина. Не звенящая, а прямо-таки вибрирующая от силы Императора, который потихонечку впадал в ярость.

— Позор, — тихонечко произнёс он, прежде чем взорваться. — Какой же позор…

⊰──────⊱ ✿ ⊰──────⊱

Друзья, спасибо, что вы с нами!

Пятый том — всё! Продолжение в шестом томе:

https://author.today/reader/366617/3389009

Не забывайте ставить лайки и подписываться!

Content

Темный Охотник #5

Глава 1 Демоны

Глава 2 След

Глава 3 Нашли

Глава 4 Суд

Глава 5 Круиз

Глава 6 Ангельские сиськи

Глава 7 Концлагерь

Глава 8 Дорогу инфернам!

Глава 9 Гронхар

Глава 10 Я успею!

Глава 11 Габериана Куэтцпальи

Глава 12 Свадьба

Глава 13 Личный враг Императора

Глава 14 Дорогой дневник

Глава 15 Не бывает теней без Солнца

Глава 16 Дрим-тим

Глава 17 Фламинго

Глава 18 Командная работа

Глава 19 Помянем…

Глава 20 Кругом враги

Глава 21 Гости