Кит Тата

Лаврушка

Глава 1

Что может быть приятнее, чем проснуться утром с отличным настроением и не чувствовать давление этого мира в висках?

Только утренний горячий душ, а после него неторопливое смакование свежесваренного кофе на балконе, с которого открывается прекрасный вид на город.

Зеленый парк у дома расслабляюще шумит кронами деревьев под бесконечным чистым небосводом. Офисные здания на другом берегу реки сверкают начищенными до блеска окнами в лучах июньского солнца. А с соседнего балкона неторопливо спускаются чьи-то ступни. Мужские ступни.

Какого…?!

Чем ниже опускались ступни, тем длиннее и волосатее ноги мне являлись. Ноги, между которыми без труда можно было заметить, что тот, кто не носит плащи, еще и о трусах ничего не слышал.

– Оп-оп, – приговаривал тихий голос, которому принадлежали ноги, что сейчас пытались нащупать кончиками пальцев металлическую балюстраду моего балкона.

– Лавров, ты совсем охренел?! – шипела я, не зная, куда деть свои глаза.

– О, соседка, привет! – прошипел мужчина в ответ, но с большим позитивом. – Не подскажешь, далеко мне еще до твоего балкона?

– Не подскажешь, где ты свои трусы оставил, экстремал чертов? – стянула с головы полотенце, которым были обмотаны влажные после душа волосы и, не глядя, вытянула перед собой.

– Шестой этаж, Шуня, – напомнил Лавров высоту локации, с которой свисал.

– Во-первых, не называй меня Шуней, Лаврушка. Во-вторых, немного вперед ногами пощупай, – ворчала я, бросая на его ноги брезгливый взгляд, вместе с тем до чертиков боясь, что он, в самом деле, может свалиться вниз.

– Приятно знать, что ты меня узнаешь не по лицу, – ехидно проговорил Лавров, когда спрыгнул на мой балкон.

– Прикройся, придурок! – швырнула в него полотенце, которым тот не очень торопливо обмотал бедра. – Просто, вряд ли на всей планете найдется второй такой идиот, который перекроет шрам от аппендицита надписью «Здесь был аппендицит. Нашедшему – вернуть».

– Это же гениально, Шуня, – возмутился Лавров и нагло схватил мою чашку с кофе. Сделал уверенный глоток и поморщился. – Ты же в курсе, что человечество производит сахар?

– А ты в курсе, что та дама, с балкона которой ты сейчас свешивал свои причиндалы, замужем? – ткнула я пальцем вверх, прямо туда, где был расположен тот самый балкон.

– Ей было так одиноко вчера вечером, – состроил он грустную рожицу и выпятил нижнюю губу.

– Ну, да, – закивала я активно и направилась в квартиру, выхватив у самовлюбленного индюка свою чашку с недопитым кофе. – Ей было одиноко, а твоя утешалка как раз без дела висела.

– Эй! Моя утешалка очень редко висит, между прочим… – следовал он за мной в квартиру.

– Не хочу ничего знать, – остановила его взмахом руки. – Хотя, нет. Кое-что хочу знать. А чего ты не через дверь свою утешалку вынес?

– У нее муж, просто, неожиданно свою привез, – пожал он плечами. – А я красивый, меня бить нельзя.

– Ну-у, тут я бы поспорила. И насчет красоты и насчет того, что бить нельзя.

– Камон, Шуня, – подошел он ближе, и мне пришлось задрать подбородок, чтобы не разорвать контакт глаз. – Признайся, что ты меня тайно хочешь. Я всё пойму.

Положила ладони на крепкую широкую грудь и заглянула с поволокой в зеленые глаза мужчины.

– Хочу, Лаврушка, – выдохнула ему в губы, почти испустив стон. – Очень хочу, – огладила его грудные мышцы, прошлась ноготками и резко ущипнула за самые чувствительные места. – Зад тебе надрать хочу!

– Ай! – взревел он и отпрыгнул от меня, хватаясь за поврежденные места. – Соски в тиски! Так нечестно!

– А мне понравилось, – ехидно улыбнулась, и сложила руки под грудью, с нескрываемым наслаждением наблюдая за тем, как Лавров скакал по моей гостиной, пытаясь унять боль.

– Всегда знал, что женщины коварные существа, – пыхтел он, чуть ли не плача.

Вгляделась в красные следы, оставленные на его груди, и поняла, что переборщила с мощностью «тисков».

– Андрей, сильно больно? – с опаской приблизилась к мужчине, который даже не обратил внимание на мой вопрос, продолжая морщится и пыхтеть от боли. – Прости! Я не думала, что так сожму.

– Больно мне, больно! – продолжал страдать Лавров, раскачиваясь на месте. – Всё болит. Ничего не помогает.

– Ну, прости. Правда… – состроила сочувствующую рожицу. Докоснулась кончиками пальцев до алеющего участка кожи и вздрогнула, когда Андрей зашипел. – Может, лёд приложить?

– Может, тебя на лопатки приложить и сверху лечь? – неожиданно крепко прижал он меня к себе.

В изумрудных глазах горел озорной огонек. На лице с легкой темной щетиной не осталось ни капли страдания и боли. Вместо этого его губы изогнулись в плутовской улыбке и потянулись к моим.

– Говоришь, женщины – коварные существа? – подыграла его извечной любимой игре.

– Ты даже не представляешь, насколько, – вторил он мне, продолжая тянуться к моим губам.

– Смелее, Лавруш, – шептала я. – Еще смелее.

Когда между нашими губами осталось не больше пары сантиметров, резко поднялась на носочки и укусила его за нос.

– Исаева! Чтоб тебя! – отпрянул он от меня, теперь уже хватаясь за нос.

– Перестань баловаться и помни, что ты – мой фиктивный парень. Фиктивный, Лаврушка, – повторила с нажимом. – У нас взаимовыгодное сотрудничество.

– Открывай, урод! – прогремел на лестничной площадке мужской голос и послышался сильный стук в дверь. Не в мою. – Я знаю, что ты там!

На цыпочках подошла к глазку и вгляделась. В дверь квартиры напротив, которая принадлежала Лаврову, стучал огромный лысый мужик.

Стучал весьма настойчиво. Еще немного и он попросту снесет ее с петель.

– Черт! Это муж твоей соседки сверху! – прошептал Андрей, тоже взглянув в глазок. – Так, Шуня, пора вспомнить о нашем договоре.

– Что ты предлагаешь? – прошипела я.

– Секс.

– Лавров, блин! – ткнула кулаком ему в плечо.

– Изобразить, развратница, – едва сдержал он смех.

– Ненавижу тебя.

Растрепала волосы. Спустила халат с одного плеча. Побила себя немного по щекам и начала шумно дышать, словно только что с марафона.

– Оу! – присвистнул Лавров, оглядев меня. – А я хорош!

– Открывай, придурок, пока я сознание не потеряла от гипервентиляции.

Приобняв меня за талию, Андрей распахнул дверь моей квартиры и нарочито строго спросил у лысого мужика:

– Тебе чё надо?

– Ты!… тут?! – нахмурился мужик, поняв по нашему внешнему виду, что Лаврову, явно было некогда ублажать еще и его жену.

Всеми силами, почти повиснув на руке Андрея, изображала блаженство на своем лице. Дышала так громко и глубоко, что голова немного закружилась.

– А где я должен быть? – еще строже спросил Лавров, и тут даже мне стало немного страшно.

– Я… – растерялся лысый сосед. – Не парься, короче, мужик, – махнул он рукой и направился к лестнице, ведущей наверх. – Показалось.

Лавров не сводил взгляд с лестничной площадки до тех пор, пока этажом выше не хлопнула входная дверь, свидетельствующая о том, что сосед вошел в свою квартиру.

Рука на талии ожила и притянула меня ближе к литому торсу.

– Ну, ты, Шуня, и актриса, – выдохнул он восхищенно, глядя в глаза. – Не хочешь лизнуть мой оскар?

– Иди в задницу, Лавров, – толкнула соседа в грудь и закрыла перед его носом дверь своей квартиры.

– Шунь, а как я к себе без ключа попаду?

– В карманах ключик поищи, – злорадствовала через дверь.

– А я без карманов, – нарочито разочаровано произнес Андрей и, зная, что я смотрю в глазок, для большей убедительности сорвал с себя полотенце, под которым не было ничего, кроме голого бесстыдника.

Глава 2

– Александра Юрьевна!

Резко подняла голову и ударилась затылком об стол.

– Чего тебе, Бабин? – растирая ушибленное место, снова вернула пятую точку на мягкий стул и подкатила его к столу. Положила упавший степлер на место и вопросительно воззрилась на парня, который продолжал мяться у порога лаборатории, видимо, ожидая особого приглашения. – Бабин, чего тебе?

– Проверьте мою курсовую, Александра Юрьевна, – сделал он несколько шагов к моему столу и положил на его край тонкую стопку листов А4.

– Бабин, – сняла очки и сжала переносицу. Устало вздохнув, закрыла на мгновение глаза. – Твоя курсовая должна прорастать в чашке Петри, а не в слизанной с интернета курсовой.

– Она прорастает, – пробубнил парень, выпучив глаза.

– Да? Ну-ка, покажи, что там у тебя прорастает?

– Ну-у, – возвел он глаза к потолку, словно ища там подсказки. Типичный студент с бесконечным ворохом хвостов. – Там это…

–Активнее, Бабин. Шевели извилиной. Что у тебя прорастает?

– Прыщи у него прорастают, – ворвалась в кабинет Кристина. – Да, Бабин?

Шлейф приторно сладких духов промчался по кабинету вслед за девушкой и застрял в горле комком липкой ваты. В срочном порядке захотелось открыть окно и высунуться из него по пояс, чтобы вспомнить, чем пахнет чистый ничем не подслащенный городской смог.

– Так, Бабин, – всунула бумаги ему обратно в руки. – Копипаст ты освоил. Теперь попробуй вспомнить, в какой степи находится твоя лабораторная, а потом приходи.

– Ну, Александра Юрьевна! – загнусавил парень, нехотя собирая свои бумажки. – Я всю ночь не спал – готовился.

– Сомневаюсь, что твоя бессонница была связана с подготовкой курсовой, – бросила многозначительный взгляд на его руки. – След от джойстика от игровой приставки еще не остыл, Бабин.

– Прям-таки, от джойстика, ага, – съехидничала Кристина, когда парень покинул кабинет.

– Не лупить же ему в лоб про рукоблудие в свете монитора компьютера? – откинулась на спинку стула и начала слегка раскачиваться. Хотя, стул был настолько жестким, что со стороны казалось, что я к нему пришита и пытаюсь саму себя отодрать.

– Думаю, вы бы нашли в этой теме общие… жесты, – двусмысленно пошутила Кристина, в очередной раз намекая на то, что я единственная из нашего НИИ, кто не обременен отношениями.

– Крис, – философски выдохнула я. – Я отдана науке. Целиком и полностью.

– Лучше бы отдалась крепкому мужскому телу, а не науке, – цокнула она. – Ты, вообще, кому-нибудь отдаешься? Хоть иногда?

– Естественно, – обижено закатила глаза. – Каждый вечер. Дивану. Знала бы ты, что я на нем вытворяю. И сидя, и лежа, и даже иногда стоя. Ух! Аж, дух захватывает!

– Саш, тебе уже тридцать два года…

– Двадцать семь, – поправила я ее.

– Еще немного и к тебе начнут магнититься коты.

– Максимум, что мне грозит от котов, это удар статическим электричеством. Но и его можно назвать приятным, – держала я оборону.

– Да у нас Форсаж быстрее сбежит из лаборатории, чем ты добежишь до загса, – кивнула Крис в сторону аквариума, в котором у нас жила улитка ахатина, основное развлечение которого было – прилипнуть к стеклу и с плюхом упасть в ванночку с водой.

В некотором роде я ему завидовала: мне бы такую беззаботную жизнь, в которой прижатое сейчас к стулу место, не находится постоянно в мыле и не подгорает каждый раз, когда звонит зав.лабораторией с просьбой взять под крыло еще одного студентика, который не отличает пробирку от колбы и не пытается пожарить яйцо в чашке Петри.

– Мне нравится то, чем я занимаюсь, – сложила руки на столе и уронила на них голову, которая уже начинала кружиться от приторного запаха духов Крис. – Ты сегодня в чан с духами опять упала?

– Опять переборщила? – скуксилась она.

– У меня во рту распустились цветы.

– Черт! – прошипела девушка и обошла стол. Подошла к окну и открыла его нараспашку, впуская летнюю свежесть. – И всё-таки, Саш, – хитро начала она.

– Мне уже не нравится этот разговор, – пробубнила, не поднимая головы.

– Давай, в эти выходные мотнемся с девчонками в клуб. Наташка недавно рассталась со своим. Ей нужно развеяться, заодно и тебе кого-нибудь подыщем.

– Кого?

– Прокладку между диваном и тобой, блин! Исаева, не тупи! Тебе уже сорок восемь.

– Двадцать семь, – рефлекторно поправляю ее.

– Тем более! Пока еще можешь смазывать рельсы, а не сыпать песок на дорожки, нужно давить газ в пол и отрываться до смущения чертей в Аду.

– Я подумаю, – нехотя ответила я и оторвала голову от рук. – Разложу сегодня вечером крошки, застрявшие в тайниках дивана, и погадаю на суженого.

– И расширенного тоже, – съёрничала Крис. – В жизни все нужно попробовать.

– Я, пожалуй, останусь дома.

– Я пошутила. И только попробуй отказаться, – пригрозила она мне пальцем.

– Угу, – кивнула ей, отвлекаясь на работу.

Вернула очки на переносицу и снова погрузилась в таблицы и графики лабораторных работ студентов.

Для того, чтобы меня перестали пристраивать замуж коллеги, можно было бы призвать Лаврушку. Но мы с ним договорились только на то, что он будет моим женихом исключительно перед моими родителями, а не перед каждым чихнувшим на мой безымянный неокольцованный палец.

И, если родители больше не докучают меня вопросами замужества, то от коллег спасу нет.

А обратиться к Лаврову, чтобы он послужил оберегом еще и от назойливых коллег, для меня значило, размашисто расписаться в том, что я неудачница, которую к сорока годам убьет статическим электричеством, когда я поглажу с утра будущую армию своих котов.

Глава 3

Что может быть прекраснее, чем прошвырнуться после бесконечно долгого рабочего дня по гипермаркету близ дома и запастись продуктами до конца недели?

Только дотащить пакеты с этими продуктами до двери квартиры, пыхтя как старый паровоз.

Лифт, как и всегда, сказал, что устал кататься. Это он говорит еще со дня основания этого дома, так что могу сказать ему в ответ: «Спасибо за накаченные ноги и крючковатые после тяжелых пакетов пальцы».

Оставив поклажу у двери квартиры, стала рыться в сумочке, в поисках ключей. Как всегда в моей сумочке можно найти всё, что угодно, кроме того, что ищешь. Тут тебе и аккумуляторная отвертка, которой очень удобно прикручивать стенды с информацией; тут тебе и фитнес-браслет, который следит за моей активностью прямо со дна сумочки; тут тебе и пустые упаковки от жевательной резинки, чеки из магазинов, использованные ватные палочки, которыми собирала потеки туши в уголках глаз, и просроченные скидочные купоны, перемешанные с ненужными визитками. В общем, я ежедневно ношу с собой кожаный мусорный пакет, с которым всё никак не дойду до урны.

– Есть! – порадовалась сама с собой, когда пальцы нащупали холодный металл ключей. Потянула их из сумки и поняла, что они запутались в проводе от зарядки. – Да, чтоб вас!

Со стороны лестницы послышался женский смех. Знаете, такой смех – как бисер, который рассыпается по мужскому эго, служа ему самым любимым массажем.

– Ой, Андрюш, – вздохнула девушка, голос которой был всё ближе. – У меня уже живот болит. Я столько не смеялась с самого садика.

– Это я еще даже не пытался тебя рассмешить, – мурлыкал сладко Лавров, подводя одноразовую пассию к двери своей квартиры.

– Я в предвкушении, – томно выдохнула девица.

А Андрюшка развесил свою лаврушку и рад стараться сыпать шутками налево и направо, считая себя самым сексуальным стоячим пупком влажного девичьего мира.

– Думаю, сегодня ночью нам будет не до смеха… – подыграл ей Лавров, и я звучно изобразила рвотный позыв. – …И не до сна.

Снова делаю вид, что мне плохо. Едва могу попасть в замочную скважину, сотрясаясь от сдерживаемого смеха. Я бы с радостью повернулась заглянуть в глаза дамочке, которая наверняка кривит напомаженные губы, но, скорее всего, завтра с самого раннего утра мне придется изображать внезапно вернувшуюся из командировки жену Лаврова, поэтому сегодня будет лучше, не светить лицом, чтобы завтра это лицо, действительно, испугались.

– Детка, заходи в мою берлогу, полижем мёд, – щебечет альфач Андрюха, а я снова едва сдерживаю «рвоту», эхо которой разносится по лестничной площадке. – Проходи и чувствуй себя как дома, – говорит Лавров и дверь за моей спиной тихо закрывается.

С чувством выполненного долга открываю дверь своей квартиры и подпрыгиваю на месте, когда в ребра впиваются твердые пальцы.

– Язва ты кучерявая! – шипит Андрей мне в затылок, продолжая щекотать.

– Лавров, блин! А ну, убери свои лапы! – задыхаюсь от смеха, не зная, как отделаться от него.

Хватаюсь за дверной косяк обеими руками и толкаю соседа задницей в область паха.

– Ау! – взвывает он, и пальцы исчезают с ребер.

– Я предупреждала, – поворачиваюсь к нему лицом и выставляю вперед руку, как бы устанавливая между нами дистанцию. – Когда меня щекочут, я перестаю быть адекватной.

– Ты и без щекотки не очень-то в себе, – находится он с ответом, продолжая придерживать ушибленное место.

– Что там? – спрашиваю нарочито сочувствующе. Даже глаза округлила для большей достоверности. – Мёд расплескался? Беги скорее домой, а то твоей подруге лизать ничего не останется.

– Вот ты… – грозит он мне пальцем, но нужного слова подобрать не может. – Я еще займусь тобой, поняла?

– Как нам страшно! – притворно хватаюсь за сердце и начинаю раскачиваться из стороны в сторону. – Ой, как нам страшно!

– Бойся-бойся, – произносит он и наклоняется к моим пакетам. Хватает их одной рукой за ручки и молча проносит в кухню, оставляя на барной стойке. – Видишь, какой я молодец? Помогаю старушке пакеты домой заносить.

– Ладно, молодец, – соглашаюсь с ним и бросаю многозначительный взгляд на его ширинку. – Можешь медка своего лизнуть в качестве поощрения.

– Я тебя запомнил, – указывает он пальцами от своих глаз к моим, и выходит из квартиры.

– Надеюсь, ты меня запомнил лучше, чем свою новую бывшую, – шепотом кричу ему в спину.

– Черт, точно! Детка! – корчит он рожицу и почти бегом исчезает в своей квартире.

Ветреный он, всё-таки, Лаврушка.

Глава 4

– Шуня! Шунечка! Шуняра! – шуршал над ухом мужской голос, пока его руки наглейшим образом трясли меня за плечо.

– Лавров, твою маму в бабушку! – выругалась и спрятала голову под одеяло. – Я заберу у тебя дубликат ключей от своей квартиры. Достал!

– Шуня, выручай! – не унимался он. – У нас договор.

Прохладные пальцы забрались ко мне под одеяло и коснулись шеи, затем поднялись выше, словно нащупывая лицо.

– Подотрись своим договором и подожди, когда я высплюсь.

– Шуня, я на грани отчаяния! – почти хныкал этот балбес.

Закатила глаза и выставила руку из-под одеяла ладонью вверх. В нее тут же легли мои очки, так как Лавров безошибочно знал, что без них с утра я не увижу даже его местоположение в своей квартиры.

Высунулась из-под одеяла, надела очки и пригляделась к часам.

– Без пятнадцати шесть?! – повернулась к соседу. – Ты опух?! Тебе что от меня в такое время надо?

– Там вообще пиндык! – указал он испугано большим пальцем себе за спину.

– Что там? С прекрасной принцессы к утру отлетела вся штукатурка, и ты проснулся с сантехником Валерой?

– Так в том-то и дело, что она проснулась час назад. Накрасилась, надушилась и опять спать легла, – активно жестикулировал Андрей. – Она не уйдет просто так. Спасай, Шуня!

– Что ж ты за человек-то такой, Лаврушка? – вопрошала я, нащупывая ногами домашние тапочки, которые, точно помню, оставляла у постели. – Баб ты, значит, склеить сам можешь, а отклеить – нет.

– Я даже и не стараюсь их клеить. К этому телу самочки саму липнут намертво, – самодовольно провел по обнаженному торсу ладонями и для наглядности продемонстрировал пресс, немного поднатужившись.

– Всё! Мои глаза! Мне плохо. Я теряю сознание, – попыталась завалиться обратно в постель, но Лавров поймал за руку и потянул на себя.

– Э, нет, красотка. Нас ждет ролевая игра, в которой тебе отведена главная роль.

– Как ты мне дорог, Лавров, – прохныкала я и, нехотя прошуршала тапками до входной двери. – И я должна играть ревнивую жену прям в пижаме и с лохматой головой?

– Ты прекрасна, Шуня, – врал наглец и не краснел. – Особенно эти инфузории на твоей пижамке.

– Инфузория у нас ты. А на пижамке у меня авокадо.

Криво-косо поправила взлохмаченные волосы. Челка стояла дыбом и пригладить ее возможно только с помощью магии, которой я не владею.

– Да, оставь ты ее, – Лавров прервал мои попытки прижать челку ко лбу. – Пусть торчит. Будто ты с самолёта бежала. Ветер дул, скальп соскальзывал. Пошли. Мне тоже надо сыграть спящую красавицу.

– Больше похоже, что я с психушки сбежала, чем с командировки.

– Просто, ты любишь меня до безумия, – съехидничал Андрей и неслышно открыл дверь своей квартиры. – Значит так. Сначала я ложусь в постель и принимаю позу невинного юнца, а через пару минут врываешься ты и машешь своей ведьминской метлой. Ок?

– Лобок, – щелкнула его пальцами по лбу и развернула лицом к комнате, в которой сейчас спит, ни о чем не подозревающая жертва моего будущего театра. – Шуруй!

Показав мне напоследок два больших пальца вверх, Лавров на цыпочках вошел в свою комнату, и наступила тишина.

Выждала около минуты и тоже на цыпочках вошла в комнату.

Сосед принял самую невинную позу, сложив ладони и запрятав их под свою небритую щеку. Приоткрыл один глаз и хитро подмигнул мне.

В ответ тоже показала ему два больших пальца вверх в качестве оценки внешности его будущей бывшей пассии. Она, действительно была недурна и больше походила на ангелочка, чем тот бородатый чертила рядом с ней.

Даже как-то жалко пугать ее своей истерикой.

Но договор, есть договор и нужно соблюдать его условия, потому что мне тоже может пригодиться помощь Лаврова.

Сделала большой вдох. Андрей улыбнулся, предвкушая феерию.

– Как ты мог?! – завопила я, и глаза незнакомки распахнулись так резко, что если бы не пышные ресницы, то они выскочили бы из её головы и проскакали по комнате, как шарики для пинг-понга. – Андрей! – не сбавляла я градус истерики, пока девчушка смотрела на меня испуганной ланью.

– Это не то, о чем ты подумала, дорогая! – всполошился Лавров, подыгрывая мне. – Это просто ошибка!

Выскочил из-под одеяла и, прикрывая руками своего «нашкодившего пса», стал метаться по комнате в поисках одежды.

Не своей. Находил вещи девушки и швырял их ей по одной в лицо.

Когда он, вообще, и для чего успел раздеться?

– Ошибка?! – продолжала я вопить так, что виски закололо и в ушах зазвенело. – А наш пудель Аркадий – для тебя тоже ошибка?

У Лаврова чуть голова не лопнула от вовремя пойманного смешка.

Для большей грозности схватила какую-то невнятную фигурку с комода и разбила её об пол.

Очень надеясь на то, что на лбу у меня светится бегущая строка: «Неадекватная баба в квартире! Спасайся, кто может!», продолжала крушить комнату Лаврова, уничтожая всё до состояния мелкой крошки.

Краем глаза следила за тем, как испугано блондинистая лань надевала лифчик поверх блузки, бросая на меня шокированный взгляд.

– Родная, успокойся. Она уже уходит, – елейным голоском приговаривал Лавров.

Мог бы и трусы хоть натянуть, приличия ради, а не только виноватую маску.

– Простите, пожалуйста, – тряслась девушка, надевая юбку задом-наперед. – Я не знала, что он женат. Честно.

– Молчи… плутовка! – единственное слово, что я смогла подобрать так быстро.

Лавров, таки, не выдержал и заржал, аки конь, но вовремя сообразил сделать вид, что закашлялся.

– Извините, – шептала девушка, удаляясь из комнаты спиной вперед. Ей было совсем не до шуток, а на полном серьезе – страшно. Того и гляди, заплачет.

Чтобы придать девушке ускорения, снова завопила:

– Ненавижу! – хлопнула в ладоши, чтобы казалось, что я бью Лаврушку по морде.

Хотя, не мешало бы ему двинуть пару раз по-настоящему, так как этот балбес упал на кровать и ржал, прикрывая рот подушкой.

– Урод! – кричала я и хлопала в ладоши, ожидая, когда уже закроется входная дверь и мне можно будет перестать надрывать горло.

– Аркашу я тебе не отдам! – снова хлопок в ладоши и, наконец, входная дверь квартиры Лаврова закрылась.

Опустила руки и расслабленно выдохнула. Рухнула на кровать рядом с Андреем и прикрыла глаза, чувствуя некоторое моральное опустошение.

– Если бы ты хлопала чуть чаще, то можно было бы подумать, что мы уже миримся, – задыхался от смеха сосед и плавно придвигался ко мне.

– Ты бы портки надел, Лавров. В военкомате столько задниц за день не видят, сколько ты мне свою демонстрируешь.

– Не хочешь помять мое большое спасибо? – томно спросил сосед, касаясь дыханием виска.

– Фу, Лаврушка! – вскочила я на ноги. – Я сейчас так неожиданно вспомнила, сколько вот таких вот ланей, как та блонди, мяли твоё «спасибо», что мне срочно нужна дезинфекция всего тела. Буэ! – морщилась я брезгливо и стряхивала невидимые организмы с плеч. – Я чувствую топот маленьких хламидий на себе.

– Ладно, язва, – обернулся он одеялом. – Давай, покормлю тебя, что ли? Это-то я могу для тебя сделать?

– Завтракать? У тебя? – выпучила глаза. – Да в твоей кухне голодные тараканы тащат мышь в холодильник на повешение, чтобы хоть какая-то еда была в доме. Пошли ко мне. Всё равно теперь не усну.

– Раз ты так настаиваешь, – поиграл он густыми бровями и направился к выходу из квартиры.

– Трусы, Лавров! Трусы!

– Боишься, что яишенка в кофе попадет?

– Двое! Двое трусов надень, Лавров. От греха подальше, – едва сдержала я смех.

Глава 5

– Сыр добавлять? – спросил Андрей, умело орудуя ножом.

Колбаса, помидоры и зелень уже пали жертвой его лезвия и ждали своего часа на разделочной доске, пока Лавров взбивал яйца в миске.

– Добавляй всё, – коротко скомандовала. – Я никогда не пойму, как из хаотичного набора продуктов у тебя всегда выходит вкусная яичницы. Ты же просто как в мусорное ведро кидаешь в сковородку все, что рука зацепила в холодильнике.

– Всё дело в колбасе. Разве с ней может быть хоть что-то невкусным? С ней даже хлеб вкуснее.

– Значит, твой секрет в колбасе? – вскинула я брови и взяла один ломтик сакрального ингредиента, отправляя его в рот.

– Да, все дело в моей колбасе, – резюмировал Лавров в своем озабоченном репертуаре.

– Еще пара лет вот таких вот сношений, – указала большим пальцем себе за спину, намекая на девиц, что часто гостят в его квартире. – И от твоей гордой колбасы останется шнурочек, за который колбаску подвешивают.

– Я всегда знал, что ты тайно волнуешься за мою колбаску.

Молча закатила глаза.

Лавров закинул всё, что было на разделочной доске в сковородку, перемешал, залил сверху взбитыми яйцами и накрыл крышкой. С тщательностью опытного бармена протер барную стойку полотенцем и сполоснул разделочную доску, отправив ее на сушилку вместе с ножом. Снова перемешал содержимое сковородки и посыпал сверху тертым сыром.

– Меня даже совесть немного грызет, что я спугнула ту прелестницу, – протянула задумчиво. – Симпатичная девчонка, кстати. Мог бы и попытаться с ней хотя бы позавтракать. Может, всё не так плохо?

– Да, брось, – усмехнулся Лавров и поставил передо мной сковородку с шипящей маслом яичницей. Рядом положил вилку и поставил кружку, наполненную горячим кофе. – Таких прелестниц с пустой головой под красивой прической, что рыб в океане: бери любую, даже если будет брыкаться, всё равно, пожаришь. А вот таких странных, как ты, я видел только одну, и та сейчас сидит передо мной в пижаме с неправильно застегнутыми пуговицами.

– Фигасе! – выдохнула в кофе, и очки затянуло поднявшимся паром. – И после этого тебе дают?

– Без колебаний, – самоуверенно ответил Лавров и пафосно поправил темные волосы, убирая их ото лба. – И не делай вид, будто тебе не понравилось изображать истеричку. Видел же как глазки горели.

Сказав это, Андрей протер очки полотенцем, не снимая их с моего лица.

Когда иллюминаторы оказались очищены, лукавая улыбка на лице с темной щетиной стала видна гораздо четче.

– Понравилось же? – подтолкнул он меня к откровению.

Опустила взгляд на широкие обнаженные плечи и, таки, призналась:

– Да! – лицо озарила столь же лукавая улыбка, как и у Лаврушки. – Но это плохо. И я, наверняка, буду гореть за это в аду. Но весело было, да.

– Не благодари, – Андрей подцепил вилкой кусок яичницы и отправил в рот. – Какие планы на выходные? Родственники звонить не будут, а то я хочу сгонять в горы с корешами.

– Сгоняй, – дернула плечами и последовала его аппетитному примеру, уплетая яичницу. – Если родители позвонят, то скажу им, что ты на работе или спишь. Всё равно весь разговор сводится к тому, как там у Андрюшеньки дела. В общем, придумаю. Если сама в эти выходные смогу отвечать на звонки.

– Ампутация рук на выходные назначена?

– Ха-ха, – выдавила без капли улыбки. – Девчонки зовут в какой-то клуб. Пристроить незамужнюю меня в накаченные руки неженатого самца. Заодно тряхну стариной, а то она у меня уже плесенью поросла.

– Отличный план на выходные, – одобрительно кивнул Лавров и заинтересовано заглянул в глаза. – А что за клуб?

– В душе не ведаю, – задумчиво посмотрела над его плечом в окно и сыронизировала. – Надеюсь, смогу отбиться от толпы женихов.

– Только не ходи в клуб в этой пижаме, иначе точно не удастся отбиться. Я сам едва держуся, – подтрунил сосед и указал взглядом на грудь.

Проследив за его взглядом, опустила свой и поняла, что пуговицы застегнуты коряво. Одна полочка была выше другой.

– И я в таком виде орала на бедную блонди?

– Угу.

– Даже страшно подумать, чего она больше испугалась: моей истерики или внешнего вида.

– Думаю, сработала совокупность, – с набитым ртом проговорил Лавров. И, словно между делом, добавил. – Из клуба сама домой попасть сможешь? Или как полгода назад заночуешь на скамейке у подъезда.

– Я тогда не пыталась заночевать на скамейке, а просто немного прилегла, дожидаясь того, кто владеет магией открывания тяжелой подъездной двери, – обижено скуксилась.

– Хорошо, что я с работы раньше вернулся, иначе бы окоченела моя Шунька.

– Я не твоя и не Шунька, – пригрозила ему пальцем.

– Ага, конечно, – кивнул он лениво. – Но название клуба, на всякий случай, сообщи мне. Либо домой доставлю, если у тебя сил не останется после сватовства, либо женихов твоих раскидаю.

– Прям, женихов, – фыркнула я. – Один подойдет и тот хромой.

– Так, светило научное, – отряхнул Андрей руки от крошек хлеба. – Я в душ и на работку. Твой арбузный гель для душа еще живой?

– Это мой арбузный гель для душа, – проворчала я. – И мойся у себя, Лавров!

– У тебя столько прикольных штучек в душе. Девчонкам нравится, как я пахну после них.

Вещал он, скрываясь в моей ванной комнате.

– Лавров, блин! – гаркнула ему вслед.

– Полотенце потом принесешь? – крикнул он из глубин комнаты, а затем выглянул, ехидно ухмыляясь. – Или я сам дойду до твоего шкафа: мокренький, голенький и весь такой блестящий?

– Принесу! Мне твоя срамота уже сниться скоро будет.

– Счастливая, – протянул Лавров мечтательно.

Глава 6

Эпилепсия. Коллективная эпилепсия, не иначе.

Сложно охарактеризовать иными словами то, что происходило на танцполе. Складывалось полное ощущение того, что всех танцующих хаотично било током, но, по каким-то неведомым мне причинам, им это несказанно нравилось.

Я же чувствовала, как нещадно громкая музыка вколачивалась мне в барабанные перепонки и лопала сосуды. Даже глаза пошире открыть было невозможно, потому что они рефлекторно щурились под оглушающий бит, как происходит тогда, когда рядом с тобой забивают гвоздь в стену. Еще немного и на линзах очков образуются трещины.

– Круто! – визжала Крис, пританцовывая в сторону барной стойки, за которой нас должны ждать Наташа и Аленка.

– Это пытка какая-то! – не согласилась я с ней и тут же почувствовала удар локтем в спину от кого-то их танцующих. – Эй! – рявкнула на тощего парня, который болтал головой как собачка на панели в танке.

– Сорян! – крикнул тот и продолжил махать тощими конечностями, но уже в другую сторону.

– Расслабься, Саш, – вела меня за локоть Крис, умело лавирую между трясущимися телами. – Вечер только начался.

– А я уже хочу домой, – закатила глаза и мне их тут же вернуло на места новым ударом в спину. – Ну, это уже слишком!

Развернулась на месте, приготовившись покрошить в фарш возмутителя моих личных границ.

– Упс! – произнес парень немного нахальной наружности и поднял руки вверх, ладонями ко мне. – Не хотел обидеть, но меня тоже толкнули.

– Живи пока, – резюмировала угрожающе, поправила средним пальцем очки на переносице и поймала его усмешку.

Развернулась на пятках и Кристина снова потянула меня за локоть в сторону барной стойки.

Наташа и Алена уже отплясывали рядом с ней, размахивая прямыми длинными волосами как дворник метлами в осенний сезон.

– Ого! – выпучила глаза Наташка. – Сашка в платье выше колена. Только ради этого мне стоило расстаться с этим козлиной, за которого чуть замуж не вышла.

– Не большая ли жертва ради того, чтобы полюбоваться на мои костлявые коленочки? – кокетничала я, стараясь одернуть край платья.

Длина была относительно приличной, но ощущение гуляющих ветров под подолом мешало чувствовать себя комфортно в этом платье.

– Большая жертва была бы – родить ему детей, – отчеканила Наташа, которая, судя по голосу, была уже довольно захмелевшей.

– Так, и что мы отмечаем? – оглядела девчонок по очереди. – Несостоявшееся зачатие? Счастливый разрыв с козлом? Или начало новой бабской депрессии?

– Начало новой холостой бабской жизни! – всучила мне Аленка в руки шот текилы. – Пьём до дна!

– До дна! – поддержали ее девчонки, подняв стопки вверх. С ловкостью заправских пьянчуг осушили их содержимое и взмахом рук призвали бармена повторить.

Выдохнула, помолилась о том, чтобы сегодняшний вечер мне завтра не аукнулся, и повторила за ними. Добавку просить не стала, ибо мне еще нужно время, чтобы потушить пожар, разгоревшийся в пищеводе. А после лайма не мешало бы еще и лицо поправить.

– Я так рада, что этот козлина сгинул в туман, – жестикулировала Наташка. – Даже дышать свободнее стало. Саш, теперь я тебя понимаю как никогда. Это же такой кайф! Не нужно вставать с утра пораньше и готовить ему завтрак. Не нужно бежать с работы, чтобы приготовить ему ужин. Не нужно тащиться из магазина с пакетами продуктов…

– Чтобы приготовить ему обед, – продолжила Крис, и мы дружно рассмеялись. – Он чем-нибудь, кроме еды занимался?

– Если бы занимался, я бы его не бросила, – буркнула обижено Наташка и поднесла очередной шот к губам. – За тебя, Саш!

– За заразный венец безбрачия, – поддержала я подругу и тоже осушила стопку.

В этот раз организм оказал меньше сопротивления, но приятнее от этого не стало.

– А теперь танцы! – завопила Аленка и потянула меня на танцпол.

Если бы я двигалась ровно так же, как это делали девчонки во власти градусов, что подогревали их изнутри, то могу сказать совершенно точно, что в первые минут пять у меня бы уже был вывих голеностопных суставов, перелом позвоночника и немного сотрясение. А это, на секундочку, они сексуально виляли бедрами в то время, пока я раскачивалась на месте, как ребенок во время утренника.

– Фух! – обмахиваясь ладонями, делая вид, что утанцевалась до седьмого пота, приблизилась к танцующим подругам. – Что-то мне жарко, пойду немного освежусь.

– Хорошо! – крикнула Крис, цепляя какого-то мужика.

– Возвращайся скорее, – кивнула Аленка, которая была самой трезвой из них.

Наташка ничего не ответила, так ее язык находился во рту неизвестного нам парня.

Ну, ее тоже можно понять: бабе сложно – её козлина бросил, рогами больно зацепил…

Отойдя подальше от танцующих, устроилась у самого края барной стойки, где даже музыка казалась тише.

Бармен тут же, словно по рефлексу, пустил ко мне шот текилы, прокатив его по стойке.

– Нет, – покачала я головой. – Мне просто стакан воды.

– Это от него, – крикнул мне широкоплечий бармен и кивком головы указал в сторону, где человек через восемь от меня сидел тот нахальный парень, который толкнул меня локтем в спину еще в самом начале вечера.

Жалко, нельзя регулировать четкость зрения в очках. Так бы я смогла разглядеть его получше в огнях стробоскопов.

Хотя, что там разглядывать? Все они, засранцы-сердцееды, красивые. Иначе бы у них не было шанса ни на одно девичье сердце. Взять, хотя бы, того же Лаврушку. Если бы не его внешность, наглость и харизма, то трогать ему округлости компьютерной мышки, а не девичьи, до конца своих дней.

Демонстративно схватила стакан воды, проигнорировав текилу и отвернулась от стойки, чтобы не видеть того парня.

Боже! Насколько же вкусной бывает вода, когда ею жизненно необходимо утолить жажду.

Пробежалась взглядом по танцующим, но своих девчонок в толпе не распознала. Еще один минус ухудшенного работой за компьютером зрения.

– Я знал, что ты откажешься от текилы, – возник у самого моего уха парень, который решил не отступать.

– А еще что ты знал? – спросила без особого интереса и немного отклонилась назад.

– Что ты невнимательна, – ответил он и положил мне на колени мой клатч.

– Где ты его взял? – выпучила глаза и, на всякий случай, проверила содержимое сумочки. Всё на месте.

– Ты забыла его на барке, а один идиот решил им поживиться, – повел плечом парень и сел на соседний со мной стул.

– Уж не тот ли это идиот, что мне его сейчас вернул? – спросила без интереса, продолжая разглядывать танцующих.

– Я был бы идиотом, если бы не подрался за него, – ухмыльнулся парниша и чуть подался ко мне, чтобы сказать на ухо загадочную тайну. – Ты забавная.

– Опять платье в трусы заправила?

– В таком случае, я бы без разговоров закинул тебя на плечо и унес бы отсюда подальше.

Чтобы его слышать приходилось к нему наклоняться. Наши носы почти соприкасались, и с этого расстояния можно было без труда заметить, что он очень даже симпатичный, но, абсолютно точно, моложе меня на пару-тройку лет.

– Позволишь угостить тебя? – повел он слегка бровью.

– Имя своё назовешь?

– Макар, – ответил парень и протянул мне ладонь для дружеского пожатия.

– Александра, – вложила свои пальцы в его ладонь и он их тут же мягко пожал.

– Коктейль?

– Нет, – поморщилась я, вспомнив приторность таких напитков. – Что-нибудь менее гадкое. Красное вино, например.

– Понял.

Макар взмахом руки подозвал к нам бармена, сделал заказ и сразу его оплатил, опередив меня.

– За себя я могу заплатить сама, – заглянула ему осуждающе в глаза.

– Можешь, – кивнул он согласно. – Но не сегодня.

– А когда? – не унималась я, отпивая содержимое высокого бокала.

– Предлагаю обсудить это через пару дней, – сделал он вид, что задумался.

– Через пару дней? А что будет через пару дней?

– Наше с тобой первое свидание, – обольстительно улыбнулся парень, и тут-то я почувствовала себя на месте всех тех девушек, которых кадрит Лавров.

Перед таким обаянием и приемами действительно сложно устоять.

А я устою.

Хотя бы потому, что не хочу быть одноразовым вариантом. А с этим парнем именно так и будет.

– Что-то не припомню, чтобы такой пункт был в моих планах, – продолжила я его игру.

Флиртовать же никто не запрещает. Это только постель – табу.

– Так загляни в свой ежедневник, – ухмыльнулся он. – Может, ты просто не помнишь об этом пункте. В среду, например.

Сузив глаза, излучая подозрение, открыла свой клатч. Ежедневник всегда был со мной, потому что новое дельце могло возникнуть очень внезапно, а у меня была слабая память на даты и время.

Достала ежедневник, пролистала его до ближайшей среды и чуть не выронила его, когда сразу после пункта о покупке прокладок и крема для депиляции стоял пункт «Свидание с Макаром. 20:00, набережное кафе».

– Ты рылся в моих вещах?

– Он торчал из сумки. Рыться не было нужды.

– Еще где ты оставил свой след? – поправила я очки на переносице.

– В твоем сердце? – предположил он, состроив хитрую мордашку.

– Мечтай, – фыркнула и осушила бокал красного. Со стуком поставила пустую тару на барку и спрыгнула со стула, чтобы злобно топая каблуками, покинуть клуб.

– Я позвоню тебе, – донеслось мне в спину от этого наглеца.

– Ага, конечно, – буркнула себе под нос.

Окинула танцплощадку хмурым взором и увидела, что девчонкам совсем не до меня. Они фундаментально заняты латанием разбитого сердца Наташки новыми парнями.

Что ж, тем лучше. Не придется оправдываться и придумывать причины для того, чтобы слинять из неинтересного мне заведения.

Такси, ночной город и я, чувствующая как алкоголь постепенно туманит рассудок. Жутко хотелось спать, танцевать и есть. Сочетание несочетаемого. Но спать и есть всё же хотелось больше.

Такси затормозило у подъезда. Расплатилась с водителем и потянулась к дверной ручке, желая скорее окинуть авто и, наконец, избавиться от туфлей на беспощадном каблуке. По мере того как я тянулась к ручке, она становилась все дальше от меня. Решила напасть на нее рывком и руку ухнула в пропасть, а следом за ней и я, когда дверца открылась сама.

– Ого! – насмешливый голос Лаврова прошуршал над головой в момент, когда он поймал меня под локоть. – А кто это у нас тут такая пьяненькая?

– Я не пьяненькая! – заерепенилась и выдернула свою руку из его захвата.

– Ну, да, – едва сдерживал он смех, сверкая огоньком зеленых глаз. – А бусы у тебя на ушах и очки на губе только потому, что такси везло тебя в режиме отжима.

– Почему из твоего рта слово «бусы» звучит как бабкин атрибут? – поинтересовалась у соседа, который уже помогал снять мне их с уха.

– Ну, тебе же уже не шестнадцать, – неопределенно мотнул он головой.

– Но и не шестьдесят один, – выдохнула, опустила руки. – Я так устала.

– Точно не шестьдесят один? – ехидно спросил Лавров.

– Ха-ха, – сгримасничала и обошла его по дуге. – А ты чего не в горах с корешами? Собирался же.

– Вернулся. К тому же, у нас сегодня вечер кино, если ты забыла.

– Точно! Суббота же! – хлопнула себя по лбу и поковыляла к двери подъезда. – Нет. Это пытка какая-то.

Скинула туфли и взяла их в руку. Босыми ногами прошлепала до первых ступенек на лестничной площадке и тут же оказалась поднята в воздух.

– Я уже почти дошла, – пробухтела, свесив руки.

– Ага, босыми ногами по грязным ступенькам. Гепатит хочешь попробовать? – ворчал Андрей, неся меня на плече, как мешок картошки.

– Гепатит – нет, а вот свой желудочный сок в таком положении я вполне рискую попробовать.

– Потерпи, не пробуй. Еще четыре этажа ничего там не глотай.

– Почему женщинам нужно соблюсти столько условностей, чтобы быть и казаться привлекательной, а мужчинам достаточно только принять душ и трусы поменять?

– Иногда можно обойтись только первым и отказаться от второго, – хитро заметил Лавров.

– Ну, это ты постоянно обходишься без второго. Задрал уже, кстати, – шлепнула его по спине, скрытой джинсовой курткой. – А я сегодня часа полтора собиралась в этот чертов клуб, чтобы пробыть там час. Почему нельзя везде ходить в пижамке? Представляешь, как жизнь бы тогда краше стала?

– Для этого существуют пижамные вечеринки. Могу разок тебя сводить.

– Ага, и смотреть на твои случки?

– Чего это?

– Потому что там, где ты, обязательно происходит нечто подобное с вовлечением нескольких баб, – пыхтела я, соскальзывая с его плеча, когда он донес меня до двери квартиры. – Ты помнишь, чем закончился твой день рождения в этом году?

– Мы поели с тобой тортик.

– Ох, ты! Святоша, ё-моё! Ты, поди, лампочками в своей квартире не пользуешься только потому, что тебе от нимба светло?

– Нет, – усмехнулся Андрей и помог мне попасть ключом в замочную скважину. – У меня очень ослепительная улыбка.

– Скромняга такой, – сыронизировала и прошла в свою квартиру, машинально включая свет в прихожей и в гостиной с кухней. – А я помню, что в твой день рождения две какие-то курицы подрались за тебя на лестничной площадке между нашими квартирами.

– А то тебе было не в кайф вылить на них ведро воды, чтобы разогнать? – ёрничал Лавров, доставая продукты из холодильника.

Кое-как сняла с шеи бусы, выпутала их из волос и убрала в ящик туалетного столика.

– Не-а, – крикнула ему из комнаты, в которую скрылась, чтобы переодеться. – Самый кайф был, когда ты прошел мимо них в мою квартиру, неся в руке тортик. Это было эпично. Мне кажется, они в тот вечер обтекали во всех смыслах.

– Видишь, Шунь? Со мной не соскучишься. Таких, как я, больше нет.

– Как знать… – выглянула из комнаты и хитро улыбнулась.

– Ну-ку, ну-ка, – грозно потопал в мою сторону Лавров.

Быстро надела низ от пижамы и выскочила к нему, изображая кунг-фу, айкидо и легкий приступ неадекватности. Взмахнула ладонью, подобно мечу и цаплей согнула ногу.

– Это что? – указал он на всю меня рукой.

– Это древняя техника бесконтактного боя, – не останавливала своих манипуляций руками. – Тебе кажется, что ничего не происходит, но на самом деле я прямо сейчас рву твои сухожилия, оставляю тысячи мелких ран на коже, чтобы ты был обманчиво готов к атаке. Один шаг и ты рассыпишься на составляющие.

– Шунь? – повел Лавров бровью. – Может, врача тебе вызовем?

– Может, просто поедим?

– Если закончишь вот это вот всё, – обвел меня взглядом, – То можно и поесть.

– Класс! Тогда я успокоилась. И, кстати, – вспомнила я, когда рухнула на диван перед телевизором. – Я не шутила о том, что ты такой не один.

– В смысле? – Андрей составил на журнальный столик передо мной курицу-гриль, какой-то салат из магазина, пачки чипсов, газировку и мармеладных червячков.

– Я чувствую, как холестериновая армия начищает свои копья, – глядя на арсенал для кино, сообщила я.

– Что ты там говорила про такого же как я? – сел рядом Лавров.

– Ну, не совсем такой же, но общее что-то есть. Он сегодня пытался меня склеить.

– Да? – вскинул Лавров брови, прекратив щелкать по списку фильмов. – И как успехи?

– Пригласил на свидание. Прикинь? – поправила очки на переносице. – Какой наивный малыш. Сейчас покажу.

Вспомнив о ежедневнике в клатче, быстро потопала в прихожую и вернулась с точным числом, датой и именем того парня.

– Вот, смотри, – раскрыла для Лаврова страницу, в которой несостоявшийся поклонник оставил свой след. – Макар.

– Ты дала ему свой ежедневник? – забрал он у меня его из рук.

– Нет, он сам взял.

– Он рылся в твоих вещах?

– Не рылся, а искал особый путь подхода ко мне, – поиграла бровками и взяла со стола салат, который поспешила попробовать. – О, цезарь!

– Макар, – протянул Лавров задумчиво и потер щетинистый подбородок кончиками пальцев. – Улыбок тебе, дед Макар.

– Почему дед? Он, кстати, мне кажется, немного младше меня.

Андрей тяжело вздохнул и рядом с датой и местом предстоящего свидания написал «Улыбок тебе дед Макар».

– Задом наперед прочитай.

Поправила очки и вчиталась во фразу:

– Ракам дед… Лаврушка, блин! – шлепнула его по плечу и отобрала блокнот у смеющегося соседа, который нисколько не пытался скрыть своего злорадства.

– Теперь ты будешь видеть его иначе, – подхихикивал он. – Задом наперед.

– Злой ты, – делано обиделась и пошарила руками в поисках пледа, которым всегда укрываюсь во время просмотров фильмов.

– Я – душка, – накрыл он меня пледом и даже подоткнул его края мне под зад.

– Лаврушка ты, Андрюшка, – легла головой на подлокотник и попыталась куда-нибудь устроить ноги, чтобы не складывать их на соседа. Неприлично как-то.

– Давай уже, – выдохнул сосед и схватил мои ноги за лодыжки, положив их на свои колени.

– А пледиком накрыть? – пошевелила пальчиками ног, которым требовалось укрытие.

– Понапьются тут всякие и капризничают, – притворно пыхтел Лавров, натягивая на мои ноги плед. – Всё? Теперь можно включать фильм?

– Валяй. Что выбрал?

– Призрачная шестерка – боевик, немного триллер.

– Кровь, мясо, пули, тёлки?

– Дыа, – довольно ухмыльнулся Андрей.

– Я смотрю, особенно последнее тебя очень радует, – поморщилась, готовясь большую часть фильма прятать глаза под пледом.

– Там еще есть Райан Рейнольдс, – игриво повел он бровками.

– Что ты медлишь?! Включай, давай!

Глава 7

Приятное чувство легкости царит в организме, когда он в воскресенье на добровольных началах – без будильников и подсказок – просыпается в семь утра. В рабочие будни так не получается, и каждый раз, просыпаясь, я обещаю себе, что в выходные буду спать до обеда. Но организм путает все мои сигналы, и вместо того, чтобы безудержно спать в выходной до обеда, решает, что мне пора бы очнуться едва солнышко расправит свои лучики, а спать до обеда я и в будний день могу… продолжать хотеть.

Я, как это всегда со мной случается, уснула во время просмотра очередного фильма. Точно помню, что два из них я посмотрела полностью, а вот с третьим как-то не срослось.

От Лаврушки не осталось и следа, кроме того, что мне до ужаса жарко и душно под пледом и одеялом, которым он всегда меня накрывает, когда я вырубаюсь.

Очки аккуратно сложены на краю журнального столика, за что я могу поставить Андрею большой «лайк». Однажды я уснула в очках, и ночью меня разбудило щекотание одного из заушников, что вошел в нос. Не самое приятное пробуждение и, более того, граничащее со смертью, если бы заушник зашел поглубже в ноздрю.

Скинула с себя одеяло и забросила одну ногу на спинку дивана. Взяла со столика очки и, водрузив их на нос, привычным, отлаженным жестом взяла телефон, чтобы пролистать ленту соцсетей и потупить так с полчаса.

Помимо того, что завлаб в ночи накидал мне на электронную почту сто пятьсот сообщений с поручениями на ближайшую неделю, висело еще и непрочитанное смс от Лаврушки. Три смс, отправленных еще в три часа ночи.

Открыла нашу переписку и повела бровью, прочитав:

«Люблю слушать, как ты спишь…»

Голосовое сообщение

«Тигрица!»

Нажала голосовое и закрыла глаза рукой, услышав сопение большее схожее с храпом.

Говорят, леди могут контролировать свой организм даже во сне, но, видимо, мой храп уничтожил во мне зачатки робкой леди.

Покачав головой, отправила Лаврушке в ответ стикер с кошачьей попкой и подписала:

«Мур, блин!»

Листая ленту соцсетей, добралась до кухни, включила кофеварку. Дождалась наполнения чашки и в том же режиме зомби, воткнутого глазами в телефон, устроилась в плетеном кресле на балконе.

Тепло, свежо, птички поют, и я пропадаю в ленте новостей до полного остывания кофе. Странное чувство: с одной стороны я понимаю, что впустую трачу время, читая то, что, по большому счету, не имеет для меня никакого значения, но в то же время не могу остановиться. Пустая зависимость от гаджетов, но и без них теперь никак.

Решив, что на первую половину дня с меня достаточно пустого время препровождения, решаюсь взяться за генеральную уборку, которую откладывала уже добрых полтора месяца. Еще немного и от меня переедут пауки, забрав свои паутины, чтобы можно было в более чистом месте их постирать и высушить, не боясь, что их захватит пыль, которая уже начала обретать некоторые формы жизни.

Переоделась в старые джинсовые шорты, которые когда-то были джинсами. Влезла в топ на тонких бретельках, собрала волосы в микровзрыв на макушке и, надев резиновые перчатки, приступила к уборке, приплясывая и подпевая музыке в наушниках.

Ровно одну комнату мне удалось довести до кристального блеска, когда музыка в наушниках резко оборвалась и на смену ей пришла вибрация, сотрясающая мою пятую точку.

Видео-вызов от родителей.

Вот, чёрт!

Стянула перчатки, размашистыми движениями убрала выбившиеся пряди со лба и глаз. Натянула милейшую улыбку и ответила на звонок:

– Привет, мам! Привет, пап!

– Нас видно или нет? – спрашивал папа у мамы.

– Так ты не на меня смотри, а в телефон, – ворчала мама, стуча ногтем по экрану телефона, тем самым сотрясая для меня картинку.

– Да я, что, понимаю в этих ваших нано-технологиях?! – привычно ворчал папа. – Сидишь целыми днями в «свет мой зеркальце» что-то бубнишь, а я гадай: умом моя бабка тронулась или прогресс догоняет.

– Вот из-за таких как ты слово «старый» очень скоро станет синонимом к слову «тупой», – не осталась мама в долгу.

– Вы не забыли, что мне позвонили? – напомнила о себе, вклиниваясь в их спор.

– Ой, Шунечка, прости! – спохватилась мама и навела фронтальную камеру на своё лицо. – Ты же знаешь нашего папу: чтобы он что-то запомнил, ему надо это напрямую в мозг втирать.

– Не делай вид, что проела мне плешь из добрых побуждений, – донесся голос папы, заставивший меня рассмеяться.

– Отстань! – проворчала мама, демонстрируя потолок родительской квартиры. – Не мешай мне с ребенком разговаривать! – затем, снова наведя камеру на своё лицо, поинтересовалась у меня. – Как твои дела? Как работа?

– Нормально, – неопределенно пожала плечами. – Ничего нового. Без изменений.

– Диссертацию написала?

– Нет, – покачала головой, сдерживая закатывание глаз. – Я же тебе говорила, что она быстро не пишется.

– Хоть как-то она пишется?

– Хоть как-то она пишется, – отозвалась я эхом.

– Надо Андрюше сказать, чтобы он взялся за тебя, – ехидно поддела меня мама. – Кстати, а где мой зятёк?

– Мам, он тебе еще не зятек, – нахмурилась я, в этот раз, не сдержав закатывания глаз. – Мы просто живем вместе.

– Во времена пошли, отец! – мне снова стал виден потолок родительской квартиры. – Значит, жить вместе и делать всё то, что должны делать только женатые, они могут, а нам Андрюшу зятем называть нельзя.

– Андрюха-то сам где? – услышала я голос папы и теперь камера навелась на обоих родителей.

– Да, Шунь, а где Андрюша? – поддержала его мама. – Что-то мы давно с ним не говорили.

– Неделю назад. Как и со мной.

– Позови его, – настойчиво просила родительница. – Пусть хоть поздоровается со стариками.

– Он… – в панике обвела гостиную, ища пути возможного выхода из сложившейся ситуации. – Он в душе. Да! В душе.

– Так пусть хоть голос подаст, чтобы мы были уверены, что наша дочка там не одна в большом городе, а под надежным мужским крылом, – басил папа.

– Эм… сейчас. Секундочку, – напоследок улыбнулась на камеру и, прижав телефон к груди, ринулась из своей квартиры, прихватив ключи от Лаврушкиной.

Трясущейся рукой, в спешке, кое-как попала в замочную скважину и вихрем пронеслась по квартире соседа. В комнате его не оказалось, в туалете тоже. Зато он оказался на кухне, стоя у раковины в серых спортивных штанах, потягивая воду из стакана.

– О, фурия! Ты чего? – улыбнулся он мне сонной улыбкой.

Выхватила стакан из его рук и плеснула ему в лицо остатками воды. Растерла влагу ладонью по шокированному лицу, лохматым волосам и гладкой груди. Накинула ему на плечи первое попавшееся под руку полотенце и с шипящим шепотом произнесла:

– Родители!

– Ох, блин! – выдохнул Лавров. Не мешкая, обеими руками схватил меня за талию, развернул на сто восемьдесят градусов и прижал спиной к своему торсу. Щетинистым подбородком уткнулся мне в ложбинку между плечом и шеей и, приобняв за талию, шепотом скомандовал. – Погнали!

Навела фронтальную камеру на манер селфи-съемки и прижалась щекой к щетинистой скуле своего псевдо-жениха.

– Алла Петровна! Тещенька, привет! – восторженно заголосил Лавров, глядя в камеру.

– О, зятёк! – не менее радостно ответила ему мама. – Вырвали тебя из душа, прости, родной. Давно, просто, не разговаривали.

– Да, ничего, – дернул плечами Андрей и немного покачнулся вместе со мной. – Я тоже уже соскучился по дивному голосу любимой тёщи.

– Ой, перестань, Андрюша, – махнула рукой мама, немного смутившись.

– Как ваши дела? Что-то тестя рядом не видно.

– Тесто набухает, – засмеялся за кадром папа и послышался звук шипения открываемой банки пива.

– Рыбалка сегодня сорвалась, а снасти я забыла спрятать, – немного поворчала мама и обратилась к отцу. – Придвинься ближе. Ты в кадр не влезаешь.

– С тобой, пожалуй, влезешь, ага, – басил папа. – Отъела лицо во весь кадр, у меня и глаз рядом не поместиться.

Родители всегда любили друг друга шуточно подкалывать. Порой даже я не понимала, где они шутят, а где уже ссорятся. Но, судя по улыбкам, сейчас они очень даже мило ворковали, пока Лавров самым бессовестным образом обнимал меня за талию и слегка поглаживал подушечками пальцев кожу между задравшимся топом и поясом шорт.

– Говори уже, для чего позвонили, – подтолкнул папа маму, чтобы та перестала на него ворчать и тыкать ногтем в плечо. – А то молодым больше делать нечего в выходной, кроме как на стариков смотреть.

– Ах, да! – опомнилась мама и приблизила лицо к камере. – А у нас новости.

– Какие? – спросила я, незаметно ущипнув Лаврова за руку, чтобы он перестал меня лапать.

– Светочка замуж выходит! – почти визжала мама. – Представляешь?! Тимоша ей предложение сделал!

– Класс! – нервно улыбнулась и немного напряглась.

Этого-то мне и не хватало, ага… Младшая сестра выходит замуж раньше старшей. То еще событие. Еще пара месяцев и меня принудительно потащат в загс на вилах, потому что негоже отставать от младшенькой сестренки.

– Так вот, – продолжила мама, угомонив волну своего восторга. – Если не ошибаюсь, эта неделя у тебя последняя рабочая перед отпуском?

– Не ошибаешься, – покачала я головой, понимая к чему всё идет.

– Отработаешь, хватай Андрюху и давай к нам, – перехватил инициативу папа. – Устроим встречу зятьков, а то Светкиного-то я видел вживую и самогонкой поил, а Андрюху еще нет. Посидим – погудим.

– Тебе лишь бы посидеть-погудеть, – забрала мама у него телефон. – Забор бы на даче лучше покрасил.

– Так ты думаешь, для чего я двух зятьёв зову-то? – рассмеялся папа. – Андрюха, поможешь?

– Да, без проблем, – отозвался Лавров и слегка потерся щетиной о моё плечо. – Если вырвусь, конечно.

– Из Шунькиных объятий, что ли? – игриво спросила мама.

– Да разве из них возможно вырваться? – руки Лаврова на моей талии ожили. Дыхание коснулось щеки, а затем и виска, в который последовал невесомый поцелуй. – Как тигрица вцепится…

Локтем влепила ему под дых и чуть сама не задохнулась, когда Андрей рефлекторно сжал свои руки, выбив кислород и из моих легких.

– Ну, ладно, молодые, – махнула мама рукой. – Вижу, что вам уже не до нас. Не будем мешать. Потом еще перед приездом вашим созвонимся. Пока, ребятки!

– Пока! – синхронно с Лавровым ответили в камеру, и я сразу сбросила вызов.

– Черт! – шумно выдохнула и уронила затылок на плечо Лаврова. Глядя в потолок, вполголоса, скорее самой себе, добавила. – Теперь мне будут выедать мозг не чайной, а столовой ложкой.

– Угу, – протянул Лаврушка и прошелся носом по шее. – От тебя так классно лимоном пахнет.

– Это стеклоочиститель, – уперлась пальцами ему в лоб и отвела его голову в сторону. – И хорош об меня тереться!

– Я отыгрываю свою роль на все сто процентов, – тряхнул он головой и театрально поправил влажные волосы.

– Ага, конечно, – фыркнула и сорвала с его плеча полотенце, чтобы втереть его ему в лицо.

– Кстати, насчет поездки, – перехватил Лавров полотенце и накинул мне его на шею, чтобы резко потянуть на себя и впечатать меня носом в свою грудь. – Я через неделю не смогу, Шунь. Меня, скорее всего, даже в городе не будет. Я, конечно, постараюсь выбраться, но ничего не обещаю.

– Да, не заморачивайся ты так, – отмахнулась, растирая ушибленный нос, и отбирая у Андрея полотенце. – Скажу, что не смог выбраться. Или, вообще, испугался знакомства с родителями, приняв это за новый этап отношений, и из-за этого мы расстались. А там мне еще полгода можно скорбеть по несостоявшимся отношениям. Брошенке никто не станет навязывать женихов. Так что полгода оберега мне будет гарантировано. О, как я придумала!

– Гениально, – делано похлопал Лавров в ладоши. – Не так гениально, как я играю твоего парня, но тоже неплохо.

– Ха! – изрекла я и отодвинула пустой стакан от края столешницы. – Как я его не разбила?

– Об лицо-то мне? – усмехнулся Лавров, скрестив руки на обнаженной груди. – Я уж было подумал, что ты меня в штанишках не узнала и поэтому водой в лицо плеснула.

– Ты бы, кстати, почаще свои штанишки носил, а то ж ведь, и правда, скоро в одежде узнавать перестану.

– Чтоб тебе было привычнее… – потянул он за шнурок на поясе своих спортивных трико, словно намереваясь их снять.

– Так, всё! Пока! – развернулась на пятках и быстрым шагом направилась к выходу из его квартиры, услышав напоследок, как он щелкнул резинкой… штанов, надеюсь.

Глава 8

– Форсаж сбежал! – Бабин ворвался в мой кабинет, как обычно, без стука. – Александра Юрьевна!

– Бабин, – выдохнула я, убрав руки с клавиатуры. – Форсаж? Сбежал? Ты опять в лаборатории экспериментировал с веществами? Как он мог сбежать, если он – улитка?

– Я не знаю, Александра Юрьевна, – развел он руками. – Но аквариум разбит, а Форсажа в нем и рядом с ним нет. И окно открыто.

– Ах, он проказник, этот Форсаж, – иронизировала, вставая с мягкого кресла, в котором так удобно работалось. – Он, наверное, долго думал над этим планом побега? Набрался сил, разбил аквариум, открыл окно, позвонил Вину Дизелю, чтобы тот встал под окнами нашего НИИ. Спрыгнул к нему на капот и умчал к океану. Так?

– Я не знаю, – на полном серьёзе ответил парень.

– Пойдем расследовать побег, Бабин, – покачала головой и вышла первой из кабинета.

Пройдя по узком коридору, и миновав два поворота направо, оказались у двери лаборатории.

– Смотри, Бабин, – пригрозила ему пальцем. – Если я не увижу состава преступления, то ты у меня курсовую еще год будешь сдавать безуспешно.

– Да я честно говорю, что Форсаж сбежал! – возмущался парень моему неверию в возможность грандиозного улиточного побега.

Навалилась на ручку, потянула дверь на себя и вошла в лабораторию. Бабин следом. Пройдя между рабочими столами к окну, обнаружила, что аквариум и в самом деле разбит, окно открыто, а Форсажа нигде не видно.

– Вот видите! – тыкал пальцем студент на осколки. – А вы мне не верили.

– Так, спокойно! – всплеснула я руками и тщательно оглядела пространство вокруг себя. На потолок тоже посмотрела: мало ли какие еще есть супер-способности у этой улитки. – Он не должен был далеко уйти. Тщательно всё посмотри.

Почти синхронно упали с Бабиным на колени, чтобы заглянуть под радиаторы, столы и стулья.

Ничего. Нигде не видно даже следа Форсажа.

– О, народ! Вы чего тут ползаете? – стук каблуков и фумигаторный запах духов Кристины заполнили лабораторию.

– Форсаж сбежал! – шокировано оповестил Бабин, не поднимая головы.

А вот я соизволила поднять взгляд и увидеть, что Кристина держала в руках Форсажа в новом террариуме для него.

– Сбежал?! – выпучила она глаза и обратилась ко мне. – Ладно, Бабин мог решить, что улитка вдруг решила соответствовать своему имени и развить небывалую скорость, но ты-то, Александра Юрьевна! Ты-то как в это поверила?

– Конец рабочего дня, – развела я руками и устало рухнула в ближайшее кресло. Остатки мозга облучены компьютером и уже не фурычат. – Бабин, встань уже. Прибежал Форсаж твой.

– Да?! – с облегчением выдохнул парень. – Ой, точно!

– Так, Бабин, – взяла его сразу в оборот Кристина. – Раз ты здесь, то помоги слабым дамам справиться со зверем.

– Что нужно делать? – парень напустил на себя маску мужественности. Того и гляди прыщи на юном лбу полопаются от внезапного скачка тестостерона.

– Держи Форсажа, а я пока ему нормально террариум подготовлю. А то ты ж его знаешь: сейчас как начнет под рукой бегать – мешать.

Сдерживая злорадную улыбку, Кристина вложила в ладони Бабину улитку, длина подошвы которой была около восемнадцати сантиметров.

Любимое развлечение Кристины – доводить студентов до немой истерики при помощи Форсажа. Мало кому будет приятно нахождение шевелящегося слизня на ладони.

Вот и Бабин краснел, пыхтел и едва сдерживал тошноту, боясь даже посмотреть на руки, в которых довольно-таки удобно обосновался Форсажик.

– А чего аквариум-то разбит? – поинтересовалась я.

– Да, – отмахнулась Кристина. – Я с кружкой чая раскачивалась на стуле, балансирую на задних ножках, не удержала равновесие, упала назад, а кружкой случайно залепила по стеклу. Хорошо, что Форсаж к другой стенке прилип.

– Кристина Михайловна, а можно побыстрее? – почти хныкал студент, по лбу которого стекали капли пота. – Я на пары опоздаю.

– Скажешь, что был в лаборатории, – дернула плечом Крис. – Мы подтвердим. Да, Александра Юрьевна?

– Да, – деловито кивнула я и обратилась к Бабину. – Погладь Форсажа, мне кажется, он немного волнуется.

С самым неподдельным отвращением парень переложил улитку на кисть одной руки, чтобы кончиками пальцев другой погладить раковину.

– А теперь можно я пойду? – почти взмолился он.

– Ладно, Бабин, иди, – выдохнула Кристина. – Но чтобы лабораторную к пятнице принес, или я заставлю тебя выгуливать Форсажа на руках каждый день по этажам универа. Понял?

– Понял-понял, – закивал он активно, почти перекинув в руки Кристине улитку. – До свидания!

– Бедолага, – усмехнулась я, откинувшись на спинку стула.

– А ты, я смотрю, довольная, – хитро так, и немножко гаденько улыбалась девушка.

– И чем я довольная?

– Такого красавчика подцепила в субботу, – поиграла она тонкими бровками. – Я бы тоже после такого к понедельнику без сил на работу приползла.

– Никого я не подцепила, – поморщилась, тряхнув челкой. – Что это, вообще, за выражение такое – подцепила? Будто болезнь какую-то нашла. Венерическую.

– А то он случайно следом за тобой из клуба исчез? Сначала ты ушла, виляя бедрами перед ним, а потом через минутку и он. Ну, как? Ты оставила ему свой номерок?

– Нет. Он сам его взял, – вспомнила я слова парня, который обещал, что позвонит мне.

На тапочек, наверное.

– Ммм, – протянула Крис мечтательно. – Счастливая. Иногда так не хватает в отношениях этой романтики, которая бывает только в самом начале. Хоть каждый месяц новым парнем обзаводись.

– И таким путем ты точно подцепишь… Венерическое что-то. И оно через месяц от тебя просто так не отвалится.

– Умеешь ты испортить момент, Саш, – закатила глаза девушка и выпрямилась рядом со мной, оглаживая бедра в юбке-карандаш ладонями. – Но ты не динамь того парня. Вроде, прикольный.

– Ты когда успела его разглядеть, вообще?

– Странно, что ты в очках видишь меньше, чем я, – повела она тонкой бровью. – Я красавчиков и издалека, и в темноте увижу. У меня глаз наметан.

– Еще немного и твой глаз будет смозолен, – улыбнулась ей натянуто, на что в ответ получила цоканье языком и закатывание наметанных глаз.

Глава 9

Случился вечер среды.

Весь рабочий день я думала о том, стоит ли идти на свидание или не стоит предавать родной и горячо любимый диван, с которым мы живем вместе уже три года. Пройдя сквозь тонну сомнений, страхов, лени и желания ничего не делать, потому что я женщина и пусть всё само идет ко мне в руки, решила, всё-таки, сходить.

Чем черт не шутит? Может, парень, и правда хороший и в скором времени я вместо фиктивного жениха обзаведусь настоящим. Когда-то же должно это произойти, не?

Даже рабочий день, который был окончен на полтора часа раньше, говорил о том, что у меня освободилось времечко для того, чтобы привести себя в свиданческий вид.

Зачем терять такой отличный шанс за продавливанием дивана?

Вернувшись домой, обнаружила, что ключей от квартиры в сумочке нет. Просто фантастика! Видимо, я их оставила в кабинете вместе с ключами от лаборатории и сейфа.

Ай, да, Шуня! Ай, да, молодец!

Дубликат есть у Лаврова, но его самого, судя по отсутствующей реакции на стук и звонок в дверь, дома не было.

Из бесконечных просторов сумочки выудило мобильник и набрала Лаврушку.

Гудок, третий, пятый… И, когда я уже мысленно попрощалась с побритыми ногами, а вместе с ними и со свиданием, Андрей, наконец, соизволил поднять трубку.

– Да, – ответил он, тяжело дыша.

– Только не говори, что я сняла тебя с девицы, – скуксилась виновато, словно он мог меня видеть.

– Малышка, – включил он альфа-самца. – Ради тебя я готов спрыгнуть с любой девицы по твоему первому же требованию.

Посмотрела в потолок, покачала головой и неслышно шлепнула себя по лбу.

– Чего затихла? – спросил Лавров.

– Блевала.

– Так и думал, – усмехнулся он и глубоко вдохнул, восстанавливая дыхание. – Чего звонишь-то? Соскучилась?

– Не дождешься, – фыркнула в ответ. – Дубликат ключей от моей квартиры у тебя далеко?

– Как и всегда – в одной связке с ключами от моей квартиры, а что?

– А ты далеко? – теряла я последнюю надежду.

– На скалодроме. Часа через полтора закончу.

Так… Время почти пять часов вечера. Мне еще надо приготовить себя к свиданию: душ, масочки, нарисовать лицо…

– Я сейчас приеду. До тебя, всё равно, в три раза ближе ехать, чем в лабку возвращаться. Жди.

– А ты куда-то торопишься? – ехидно спросил Лавров.

– Так я тебе и рассказала.

– Ну, приезжай. Пытать буду.

Всего четыре остановки на автобусе, и я на скалодроме, в котором кажется холодно круглый год. Хотя, стоить увидеть, какие мужчины висят на стенах, обнажая взгляду наимощнейшие бицепсы, становится уже не так холодно, а даже немного жарко.

Прошла немного вглубь, глядя по стенам, где именно мог бы висеть Лавров. Но при моем зрении: чем выше я смотрела, тем меньше видела.

– Здорова, Саня! – крикнул мне один из друзей Андрея. – Давно тебя здесь не было.

– Привет, Матвей, – посмотрела вверх, примерно ориентируясь по звуку его голоса. – Работы много. Некогда.

– Заходи, как-нибудь, позаниматься. Лаврову зад надерешь, а то он в себя поверил последнее время.

– Иди в песочнице играй, Мотя, – словно человек-паук, Лаврушка спускался по отвесной стене, держась за страховочные тросы.

Чем ниже он спускался, тем лучше я различала его фигуру и плутовскую полуулыбку на тонких губах. И отсутствие футболки на торсе тоже.

Как всегда, как всегда…

– Эта неприступная скала – моя, – пафосно произнес Лавров и, приземлившись рядом, приобнял меня за плечи.

– Ты потный, грязный и вонючий, – оттолкнула его, брезгливо отряхиваясь.

– Я оставлю тебе пару куличиков, лузер, – рассмеялся Матвей, отстегивая себя от ремней.

– Ключи, – выставила руку ладонью вверх, повернувшись к Андрею.

– Ух, какая нетерпеливая, – нарочито нахмурился он. – Торопишься куда?

– На свидание, – хитро улыбнулась и даже поиграла бровками, надеясь на то, что это не выглядит как симптом внезапно начавшегося инсульта.

– Да? – выдохнул он удивленно и смахнул влажные пряди темных волос со лба. – И с кем?

– С тем парнем, который пригласил меня через блокнот. Помнишь?

– Который кобылу возлюбил? – рассмеялся Лавров.

– Точно, Макар! – вспомнила имя парня, поставив себе мысленно галочку, что нужно каким-то иным образом запомнить, как его зовут. – Ключи.

– Раз ты так настаиваешь, то пойдем со мной в раздевалку, – приблизился ко мне Андрей и чуть склонившись, выдохнул в самое ухо. – В мужскую.

– Мог бы меньше пафоса в это приглашение вложить, будто я тебя голым не видела ни разу.

– Ооо! – загудели мужики вокруг, тем самым отвешивая негласные комплименты Лаврову.

Я бы ему тоже отвесила, но подзатыльник. Но только ради того, чтобы он не потерял всеобщий респект, сдержалась.

– Вы бы лучше на портки этому Маугли скинулись, – перекричала общий гул голосов.

– Зачем портки, когда рядом столько красоток, – гортанно смеялся Матвей. – Только время тратить на их снимание.

– Теперь понятно, какой философией ты руководствуешься, – прошептала я Лаврову.

В мужской раздевалке никого не было, что значительно упрощало мое в ней нахождение.

– Держи свой ключик, целуй меня в щечку и обязательно звони, если любитель лошадей позволит себе лишнее, – наставлял меня Андрей.

– Лишнее он еще должен заслужить, – резко потянула ключ из его пальцев, но не смогла его выдернуть. – Ты как так крепко держишь? – удивилась я, дергая снова и снова.

– У нас, у альпинистов, пальцы крепкие и могут многое, – улыбка чеширского кота украсила красивые губы.

Это тот человек, который из любой мелочи может раздуть повод для сексуального подтекста.

– О, боже! – закатила глаза и дернула еще раз. Безуспешно. – Отдай!

– Сначала… – проговорил он и подался ко мне, подставляя щетинистую щеку. – Целуй.

– Еще чего?! – поморщилась я.

– Иначе не отдам, – хитро улыбался он.

– Я не буду тебя целовать.

– Значит, и на свидание не пойдешь.

– Вот ты… – сощурила глаза и внезапно показала рукой ему за спину. – Смотри, какая грудь!

Лавров резко повернул голову, и этим моментом я и воспользовалась, чтобы выдернуть ключ из его пальцев.

– Как легко тебя отвлечь, – злорадствовала, тряся ключиком. – Пока, Лаврушка.

– Звони, Шунь, – крикнул он мне в спину последнее наставление.

Глава 10

Я так давно не была на свидании, что пока собиралась на это – устала. Поэтому уже минут пять сидела на диванчике в прихожей и тупила в стену, пытаясь решить, а так ли сильно я хочу на какое-то там свидание? Может, меня там ждет одно разочарование и впустую потраченный вечер?

Встала перед зеркалом, чтобы снова оценить свой внешний вид: легкое голубое платье, которое я купила еще в прошлом году и белые туфли-лодочки, которые я купила в этом, но поводов для того, чтобы выгулять обе эти покупки так и не нашла.

На свидание решила пойти без очков. Толстая черная оправа к легкому романтическому образу не очень подходила, а вот линзы – вполне себе. Правда, руки так и тянулись к глазам, чтобы их почесать и выдернуть из них лишний объект, но… красота требует жертв, безжалостная гадина!

Снова сомнение и чувство того, что от волнения скрутило живот.

Может, и правда, ну его?

Внезапно раздавшийся звонок мобильника, заставил меня вздрогнуть. В этот раз у меня под рукой маленькая сумочка, в которую помещались только телефон, кошелек и ключи от квартиры.

На дисплее светился незнакомый номер. Нерешительно нажала на зеленый значок и приложила телефон к уху.

– Да?

– Я знаю, что прямо сейчас ты сомневаешься, насчет того идти на свидание со мной или не идти, – прозвучал в трубке приятный мужской голос.

Ого! А он хорошо!

– И каково моё конечное решение? – спросила кокетливо.

– Идти, – ответил он уверенно.

Повисла пауза, во время которой я поняла, что он не собирается передо мной расшаркиваться, сыпя аргументами в пользу того, почему я должна идти. Видимо, достаточно того, что меня будет ждать он.

– Жди, – бросила ему столь же коротко и даже немного с эротичным придыханием, чтобы ждал меня полностью стоя и никак иначе.

Еще один взгляд в зеркало, еще один пыщ-пыщ духами, и я без малейшего сомнения покидаю квартиру, чтобы, миную восемь остановок на автобусе, оказаться на вечерней набережной, близ самого популярного и красивого кафе нашего города.

Вечер в самом разгаре. Солнце разлило последние краски по горизонту, отправляясь на другую сторону света. Воды реки отражают бледный свет уже зажженных фонарей, в то время как ветер приятно щекочет теплом обнаженные ноги.

Даже непривычно оказаться на улице не в джинсах.

Кто-то из прохожих спешит домой после долгого рабочего дня, и им нет никакого дела до тех, кто как я ловит романтичный флер, стуча каблучками по мостовой.

Неуверенно приближалась к кафе, до конца не веря в то, что тот парень, все же, придет. И неожиданно поймала себя на мысли о том, что даже если он не придет, то я не расстроюсь. Когда еще я смогу позволить себе в красивом платье отдохнуть у берега реки, неторопливо попивая кофе, да еще в таком кафе, интерьер которого напоминает прованс?

Никогда, в общем-то.

Я постоянно в суете, постоянно в работе, не считая тех вечеров, когда мы с Лаврушкой смотрим фильмы. В остальном же, моя жизнь не богата на события, и не отличается разнообразием. Думаю, как и у большинства тех, кто приближается к отметке в тридцать лет.

Кризис среднего возраста, я близко…

Взглядом обвожу террасу кафе, вместе с тем, пытаясь хоть примерно вспомнить, как выглядит мой новый знакомый из клуба. Если бы тут долбила музыка напрямую в мозг и был приглушенный свет, то, возможно, я смогла бы узнать его по силуэту. Но тщетно.

Немного щурюсь, фокусируя зрение, то на одном одиноком парне, то на другом. Всё не то.

– До последнего не верил, что ты решишься, – раздался за спиной голос моего нового знакомого.

Прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы спрятать довольную улыбку, повернулась к парню и обомлела, увидев в его руке одинокую розу на длинном стебле.

Я уже говорила, что он хорош?

Никогда не любила цветы в какой-либо обертке. Иногда букет в цветном целлофане вовсе не хотелось принимать, или же почти сразу срывала с него упаковку. На мой взгляд, для цветов нет лучше обертки, чем той, что дала им природа. И я приятно удивлена, что парень не стал заворачивать ее в целлофан или не пришел на первое свидание с большим букетом, что, на мой взгляд, выглядит пошло и как дешевый понт.

Небрежно зажатая в его пальцах роза выглядела дорого. А в сочетании с серебренными, почти рокерскими кольцами на его пальцах и кожаной куртке на широких плечах и вовсе казалась атрибутом готики.

– Думаю, один шанс тебе не повредит, – улыбнулась парню, принимая цветок. – Спасибо.

– За столик? – указал он рукой в сторону ряда столиков, которые были ближе всего к реке. Только два из них были свободными.

– Если нас не выгонят за то, что мы не заказали их заранее, то можно, – согласилась я.

– Не волнуйся. Мы уйдем, не заплатив, – ухмыльнулся он заговорщически.

– Мне уже нравится этот вечер, – одобрительно кивнула и села на стул, который он любезно для меня выдвинул.

Надо же! Еще десять баллов накину ему в рейтинг.

– Хорошо, что вечер может длиться до самого утра, – ответил он, присаживаясь напротив.

– Ну, – повела я неуверенно плечом. – Длительность нашего с тобой вечера целиком и полностью зависит от твоего поведения.

– И от твоего тоже, – хитро прищурился парень.

– Постараюсь быть хорошей девочкой, но ничего не обещаю.

– Отлично, а то я почти разочаровался.

– Разочаровался? – вскинула брови.

– Да, – кивнул он неопределенно и оперся локтями о стол, чуть подавшись ко мне. – С хорошими девочками бывает скучно.

– Я думала, с ними бывает романтично, – повторила его жест, тоже оперевшись локтями о стол.

– Минут десять, – чуть прищурился он, задумавшись. – Потом приходит чувство тошноты от приторности. А вот когда в девушке есть перец, то это придает драйва вечеру.

Ага, и прямо перед тобой сейчас сидит старая перечница, мой юный друг.

Светлые волосы, голубые глаза, гладко выбритый подбородок. На вид ему не больше двадцати пяти, а то и меньше на пару лет, но тем не менее он держится весьма неплохо.

Высокий рост, широкие плечи, обаятельная улыбка уверенность в каждом слове – соблазнительное комбо, перед которым, уверена, не устоит ни одна из его ровесниц и тем более тех, кто младше. Видимо, именно поэтому он и замахнулся на ту, что постарше.

Не ищет легких путей, а это уже заслуживает некоторого уважения.

– Драйв? – повела я бровью. – И что мы будем делать после кафе? Угоним лодку? Заплывем за буйки?

– Не спойлери, – прижал он палец к своим губам.

Еще десять баллов, малыш.

Краем уха, улавливала женский смех, который становился всё ближе и громче, обретая поистине лошадиную силу.

– Может, закажем что-нибудь, – предложил Макар.

– Кофе, – быстро ответила, понимая, что смеющаяся девушка обосновалась за свободным столиком, который был за моей спиной, через один такой же столик.

Интересно, она знает, что в общественных местах так громко смеяться – не совсем прилично.

– Может, вина? – предложил парень. – Чтобы лодки угонять было не так страшно и холодно.

Неожиданно дернулась как от громкого хлопка, когда девушку за мной разорвало новой порцией смеха. Даже Макар немного офигел, бросив взгляд мне за плечо. И мне стало любопытно, чему можно так громко смеяться. Щекотке пяток рыбками из местной реки?

Решив повесить сумочку на спинку стула, заодно бросила взгляд туда, где, запрокинув голову, смеялась рыжая девочка-огонек.

Громко, заливисто, почти до слез. Так еще смеются перед кавалером, когда хотят показать ему, что он грандиозно хорош в любом своем проявлении.

Или при психическом расстройстве…

Вот только ее кавалером и моей неожиданностью оказался Лавров, собственной персоной. Улыбаясь уголками губ, сосед салютовал мне бокалом красного вина.

От возмущения и шока из глаз чуть не выпали линзы.

– Вина, – коротко бросила Макару, натянуто улыбнувшись Лаврову.

Глава 11

– О чем думаешь? – спросил Макар, вероятно, заметив, что я немного напряжена.

– Существует ли скорая ветеринарная помощь? – заглянула ему прямо в светлые глаза.

Уголки его губ медленно поползли вверх, когда за моей спиной хлынула новая волна лошадиного смеха от рыжей девицы.

– Теперь мне тоже стало интересно, – ответил парень, хитро улыбаясь. – Предлагаю передислоцироваться.

– Да? – повела я бровью, пригубив вино. – И куда же?

– Есть одно место, – произнес он таинственно. – Рискнешь?

Телефон в сумочке издал короткий сигнал о входящем смс.

– Секунду, – извинилась перед Макаром и достала мобильник из маленькой сумочки. – По работе.

«Это и есть тот любитель лошадей?», – писал мне Лавров.

Прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не выдать своего раздражения и не обернуться к их парочке, желая показать средний палец.

Я: «А кобылу ты для теста привёл?»

Л: «Боишься, что Макарка не устоит?»

Я: «Боюсь, что твоя кобыла навалит, если продолжит так ржать»

– Андрюш, ты чего смеешься? – послышался писклявый голосок пассии моего соседа.

– Да, так… По работе, – ответил он расплывчато, и мне пришел ответ.

Л: «Максимум – сделает лужу. Это я так сейчас мокрые трусики завуалировал, чтоб ты знала…»

Я: «Тогда сбавь градус юмора, иначе трусики будут с рисунком»

– Ну, так что? – напомнил о себе Макар. – Рискнешь поехать со мной?

– Я? – положила телефон на столик экраном вниз. – Почему бы и нет? Поехали.

– Тогда, поехали, – произнес он решительно и жестом подозвал официанта, чтобы заплатить по счету.

Привычным жестом потянулась за кошельком в сумочке, но Макар меня опередил, заплатив и за мой бокал вина тоже.

– Я могла бы и сама за себя заплатить, – повела бровью и нехотя вернула кошелек на место.

– Нет, – уверенно ответил парень. – У нас свидание и платить должен мужчина. Или ты считаешь, что я не в состоянии заплатить за себя и свою девушку?

Свою девушку? Вау, парень!

На секунду к щекам прилил жар. Я по-настоящему смутилась этой его уверенности. Приятно, чёрт возьми.

– Хорошо, – кивнула согласно. – Один раз можно.

– Ты больше не планируешь со мной встречаться? – хитро улыбнулся он.

– Зависит от того, чем закончится этот вечер, – ответила в тон ему.

– Никаких гарантий давать не могу, – произнес он задумчиво. – Возможно, тебе понравится. Возможно, – очень понравится.

– Ммм. Хороший выбор.

– Едем? – спросил он, решительно встав из-за стола, и подав мне руку.

– А, едем! – бойко поддержала его инициативу и вложила пальцы в теплую ладонь.

Спинным мозгом чувствовала на себе взгляд Лаврова. Даже хотелось тряхнуть плечами, чтобы скинуть его внимание.

– Официант! – послышался голос соседа.

Напряглась. Может, он решил сопровождать нас с Макаром всё свидание? Этого-то мне и не хватало…

– Ты на машине? – спросила у Макара, который всё ещё мягко держал меня за руку.

Приятно так. Уютно.

– На мотоцикле, – мальчишески улыбнулся он. – Не боишься?

– Если ты знаешь, где у этой штуковины руль, то мне не страшно.

– Только вчера узнал, – рассмеялся парень.

– Значит, всё будет хорошо.

На парковке близ кафе среди вереницы машин был только один мотоцикл. Черный, сверкающий, как сама ночь под звездным небом.

И рядом с ним, как назло, стоял джип Лаврова в камуфляжной расцветке. Такой, наверное, один на всю область.

Макар сел на мотоцикл, задником берца пнул подножку, убирая ее. Не заводя, пятясь назад, выехал с парковочного места и развернул мотоцикл мордой к выезду с парковки.

– Держи, – протянул мне черный шлем.

– Секунду, – перекинула пояс сумочки через голову, чтобы та не соскользнула с плеча на скорости. Собрала волосы в подобие косички и приняла шлем из руки парня.

– Шуня! – позвал меня знакомый голос, от которого захотелось закатить глаза.

– Саша, – выдохнула я и повернулась к Лаврову, на локте которого висела рыжая девица.

– Телефон, – потряс он рукой, в которой находился мой телефон.

– Ой! – округлила глаза и рефлекторно схватилась за сумочку. – Спасибо, Андрей.

Схватила и почти со скрипом выдернула свой мобильник из его пальцев, пока он мне хитро улыбался.

Да-да, я помню: альпинистские пальцы и всё такое…

Вернула телефон в сумочку.

– Андрей, – протянул руку для знакомства мой сосед.

– Макар, – ответил ему доброжелательно мой кавалер. – А с Сашей, я вижу, ты уже знаком.

– Да, – ответил загадочно Лавров, но пояснять, кто мы друг другу не стал.

– Он мой сосед, – пояснила я за него.

Как величать рыжую дамочку, никто не заморачивался.

Надела шлем и строго зыркнула на Лаврова, когда тот прыснул со смеху.

Подозреваю, что я похожа на леденец на палочке.

– Ни звука, – процедила сквозь стиснутые зубы, пытаясь испепелить соседа одним строгим взглядом.

Невольно заметила, что Макар и Лавров очень похоже одеты: берцы, рваные свободные джинсы, футболки, обтягивающие их крепкие торсы и кожанки на плечах. Отличие только в цветах.

Они ходят в один магазин? Кобель-шоп?

– Прыгай, – Макар кивком головы указал себе за спину. Оперся ногой об асфальт и протянул руку, придерживая меня, пока я устраивалась за ним.

– А за что тут держаться? – поинтересовалась у парня.

– Зубами за воздух, – заржал Лавров.

– Можешь за меня или за ручку за своей спиной.

Провокационно глядя в глаза Лаврову, обхватила Макара руками за торс.

Какой он, однако, удобненький.

– Готова? – спросил меня парень.

– Абсолютно, – ответила, чувствуя, как в крови закипает адреналин. Я еще ни разу не ездила на мотоцикле.

Мотор взревел. Мощная вибрация прокатилась волной по всему телу, вызывая неподдельный детский восторг. Захотелось отпустить руки, раскинуть их в стороны и запищать. А это мы еще даже с места не съехали!

– Пока, – довольно ухмыляясь, бросила Лаврову, который смотрел на меня с кривой усмешкой.

Глава 12

Поток теплого ветра, не помня о приличиях, задирал платье. Еще немного и оно попросту наденется мне на уши, пока мы мчим по вечернему городу, а вернее, уже за город.

Чем дальше за спиной город, тем больше я начинаю сомневаться в искренности своей улыбки. То ли ее ветром натянуло, то ли это спазм лицевых мышц. В любом случае, детский восторг постепенно сменился недетским страхом.

Я поехала с, по сути, совершенно незнакомым мне парнем, не спрашивая, куда, зачем и почему и что меня там, вообще, может ждать. Просто прыгнула на мопед, широко расставив ноги, и довольная умчала в закат. Мне кажется, я не была столь безрассудна даже моложе двадцати. Видимо, юношеский идиотизм догнал меня только сейчас. Но Макар ведь знает «одно место». Теперь я тоже знаю одно место, на которое нашла себе приключение. Будет большой удачей, если я не сломаю ноги на каблуках, пока буду бежать от него обратно в город.

Многоэтажки сменились небольшой лесополосой, среди которой обосновался довольно-таки приятный трактир. Надеюсь, мой кавалер не планирует в нем заночевать? Не хотелось бы…

Но наш мотоцикл резво проскочил двухэтажное строение и углубился в лес. Лучше бы мы переночевали в трактире, честное слово. Оказаться в лесной глуши, не зная, как из нее выбраться – не то времяпрепровождения, на которое я рассчитывала, идя на свидание.

Нужно, наверное, Лаврушке скинуть геолокацию, пока есть хоть какой-то намек на связь. Или его уже нет? И шанса на спасение тоже нет?

Неожиданно лес и бездорожье, вытряхивающее мозги и меня из сидения, закончилось. По узкой гравийной дороге мы приближались к некой акватории. Сказать, что это, было сложно. Возможно, пруд, озеро или, вообще, болото. Ладно, тут не воняло, лягушек не квакало, значит, точно не болото.

Мотоцикл заглох, а я так и осталась прилипшей к спине парня. Интересно, маньяк сможет меня убить, если я буду висеть на его спине, прицепившись как пиявка?

– Не подумай, что мне не нравится, – приятно вибрировал под моей щекой Макар. – Но ты можешь меня отпустить. Мы приехали.

– А, да?! – сделав вид, что не заметила остановки, отлипла от парня и спрыгнула с мотоцикла, сразу установив между нами дистанцию.

– Шлем снять не хочешь? – указал он кивком мне на голову.

Взглядом проследила его взгляд и скосила глаза у лба, прямо там, где был виден край защиты.

– Ой, я забыла, что он на мне есть, – притворилась дурочкой и неуклюже расстегнула фастекс под подбородком.

Можно было бы оставить шлем на голове, чтобы в случае опасности проломить своей защищенной бестолковкой путь к свободе, но, думаю, его наличие будет трудно списать на элемент флирта. Вряд ли Макар поверит, что от его обаяния у меня кружится голова настолько, что без шлема не обойтись.

– Держи, – протянула ему черный блестящий шлем и тут же, словно обжегшись, отступила на шаг, тем самым установив между нами дистанцию.

– Еще немного и я заподозрю, что ты меня боишься, – прищурился Макар, слегка наклонив голову набок.

От внимательного взгляда голубых глаз, казалось, не ускользнула ни одна деталь моего зажатого поведения.

Конечно, я боюсь! Тот факт, что я до сих пор не пытаюсь бежать или вопить как истеричка, удивляет даже меня.

Есть что-то в этом парне такое… цепляющее, что хочется изучить внимательнее.

– Я не боюсь, – попыталась оправдаться. Неловко переминаясь с ноги на ногу, старалась подобрать такие слова, которые не обидят, возможно, хорошего парня или, на крайний случай, не разбудят в нем хладнокровного убийцу. – Просто не каждый день выбираюсь загород с малознакомым парнем. Ну, ты понимаешь…

– Можешь скинуть своим друзьям геолокацию, если тебе от этого станет спокойнее, – повел он плечом, ничуть не обидевшись. – Тогда они будут знать, где находятся кусты, под которыми скрыто твое хладное тело.

Второй раз за вечер линзы чуть не выпали из глаз.

Макар сохранял серьёзность, но мальчишеская улыбка, заигравшая на губах уже через несколько секунд, испортила ему всю игру.

– Да шучу я, – парень выставил подножку мотоцикла и опер его на одну сторону. Стянул с плеч кожаную куртку и накинул на меня, укутав не только в своё тепло, но и в приятный фруктовый аромат. Что-то напоминающее ананас и яблоко.

Вкусно и совсем не по девчачьи. Еще десять баллов, парниша.

– Никаких хладных тел, – произнес он спокойно, глядя мне прямо в глаза. – Я согрею, если ты попросишь.

«Согрею, если ты попросишь» – пронеслось эхом в голове.

Вот так, одной фразой Макарик лишил себя половины заработанных баллов.

Во-первых, что за Морозко? Неужели по человеку не видно, когда он замёрз? Видишь, что баба синеет, – значит, пора её чем-то согреть. Курткой, вином, трением… Повторить трижды. Перевернуть и еще раз повторить.

Во-вторых, серьёзно?! «Если ты попросишь»?! Не хватает только добавить – «детка» и пафосно запустить пятерню в волосы, как в рекламе шампуня.

Возможно, эта фраза коленно-дрожательно действует на двадцатилеток и тех, кто помоложе, но на меня, девушку, которой уже двадцать семь с хвостиком, тянущимся к тридцатилетию и климаксу, этим уже не пронять. Здесь нужно брать и делать, потому что если я до своего возраста не нашла достойного согревателя, который бы меня сгреб в охапку и заставил бы вспотеть, то просто разговорами со мной уже не прокатит. Тут нужно брать и делать.

Брать, Макар!

Но… это всего лишь мысли, которые высказать вслух не представляется возможным, если я, конечно, не хочу прослыть неудовлетворенной истеричкой.

Интересно, а Вселенная слышит мои запросы? «Брать, Макар!» – ею было услышано?

Судя по тому, что он всё еще стоит и молча пускают сексуальные флюиды, можно понять, что Вселенная повернулась ко мне задом и активно занялась выполнением хотелок Лаврова. Должно быть, он её любимчик, если ему покоряются даже… кобылы.

С одной стороны, матушку Вселенную можно понять – мне хрен угодишь, а вот Лавров в этом плане особо не притязателен, но, блин, Вселенная, ау! Дай бабе счастье хоть на один короткий вечер.

– Пройдём? – подал мне руку парень.

– Куда? – неловко вложила пальцы в его ладонь и слегка сжала, аккуратно ступая по неровной почве в туфлях.

– Сейчас увидишь, – ответил Макар таинственно, увлекая меня за собой всё ближе к акватории.

Пройдя парочку кустов, где я едва не получила ветками по лицу, мы, наконец, вышли к месту, с которого озерце казалось небольшой лужицей. У самых ног находилось, что-то смутно напоминающее деревянную горку, с которых мы с сестрой катались в детстве на куске картонки или линолеума.

– Зимой здесь не так красиво, как сейчас, – стал объяснять Макар. – Но зато зимой озеро замерзает, а горку заливают водой и можно с этой точки, на которой мы стоим, уехать на своей пятой точке до противоположного берега.

Ты же ж мой малыш! На горочке любит кататься… Забавно даже.

– А сейчас мы что тут будем делать? – повела бровью. – Занозы собирать?

– Почему же? – усмехнулся парень. – Для лета здесь есть своё развлечение. Пойдём.

Он снова потянул меня за руку. Периодически поглядывал мне под ноги, чтобы я не наступила туда, где мои ноги и останутся в вывернутом состоянии.

Еще несколько кустов позади, и мы оказались лицом к лицу перед медведями. Вырезанными из дерева медведями, которые были значительно выше меня и держали на своих плечах толстенное бревно. А на бревне том висели качели. Вернее, не совсем качели, а резная скамейка с высокой спинкой тонкой ручной работы. Даже страшно представить, сколько часов и дней было потрачено на то, чтобы выполнить каждый завиток.

– Присядем? – указал Макар жестом на мирно покачивающиеся качели. – Обещаю, занозок не будет.

– Ну, раз ты обещаешь, – заправила прядь волос за ухо почти женственно шлепнулась на деревянную скамью. – Вау!

С такого ракурса вид на озеро под звездным небом был невероятным. Водная гладь казалась темным зеркалом, в котором отражались звезды и серп луны. Даже легкий ветерок, пускающий рябь, не портил картины. Наоборот, Ван Гог мог писать свою «Звездную ночь» именно с этого места.

– Очень красиво! – выдохнула изумленно.

Знала бы, что окажусь в столь живописном месте, – надела бы очки. В линзах ощущения не те.

– Я знал, что ты оценишь, – чуть смущенно произнес Макар и откинулся спиной на спинку скамейки-качели.

– И давно ты знаешь это место?

– Нет, в общем-то, – повел он плечом. – Около двух лет. С парнями сюда случайно попали и, как-то, запомнилось.

– Еще бы! Такое место не забудешь.

– Ну, да, – медленно кивнул, повернул голову и заглянул мне в глаза. – Тебя тоже не забудешь. Особенно после знакомства в клубе, когда ты мне чуть не наваляла.

– Это произошло сразу после того, когда ты мне чуть хребет не сломал во время танцев.

– Это я еще смягчил удар, – улыбнулся он уголком губ. – Так бы и себе что-нибудь сломал.

– Драка в танце? Не думала, что попаду в такой молодежный замес.

– Так говоришь, будто ты уже в почтенном возрасте, – произнес парень и изучающе посмотрел мне в лицо. Скользнул взглядом по губам и остановился на глазах.

– Мне двадцать семь, – сказала, глядя ему прямо в глаза, чтобы поймать реакцию.

– Мне двадцать два, – произнес он просто и ничего не изменилось в его привлекательном лице.

Малыш совсем. В студенты мне годится. То-то подбородок гладкий.

– Я смотрю, ты немного разочарована, – сощурил Макар глаза и слегка подался ко мне. Не хватало только лампы, которой можно было слепить меня, вымогая информацию.

– Нет. Просто немного удивлена. Я думала, тебе хотя бы двадцать пять.

– Это проблема? – повел он бровью так, что мне захотелось, чтобы он её опустил и снова повторил это действие. Черт! Как же сексуально он это сделал!

– Для меня – нет, – качнула головой. – А для тебя?

– Для меня – тем более, – произнёс он уверенно.

Повисло неловкое молчание, во время которого мы оба повернулись, чтобы взглянуть на водную гладь.

Существует молчание, в котором комфортно пребывать обоим. Так происходит у нас с Лавровым. В основном, я бываю даже рада, что он, наконец, заглох. Но бывает молчание, в котором неловко. Так происходило сейчас со мной и Макаром. Видимо, поэтому я не люблю новые знакомства, когда не знаешь, что бы такое сказать, чтобы не показаться идиоткой и не отпугнуть нового собеседника.

Неожиданно моего колена коснулось колено Макара. Вроде бы случайно, но что-то мне подсказывало, что нет. Парень аккуратно искал пути физического контакта, пока духовный у нас немного застопорился.

Сделав вид, что плотнее укутываюсь в его куртка, слегка отодвинула колени в сторону. Не сильно, но достаточно для того, чтобы понять, что он поторопился.

Рано, парень.

– Кхм, – прочистил он горло и вполоборота повернулся ко мне. – Расскажи мне что-нибудь о себе.

– Что именно? – слегка нахмурилась.

– Всё, что посчитаешь нужным, – пожал он плечами. – Хоть гороскоп на сегодня. Должен же я хоть что-то узнать о тебе, прежде чем, ты полезешь ко мне в трусы.

Мои глаза округлились.

Эй, так нечестно! Нельзя поворачивать своё же оружие против себя!

Но что-то в этом есть…

Верну-ка ему пару десятков баллов.

– Ну, если только ради этого, – протянула я игриво и получила в ответ мальчишескую улыбку, от которой не смогла сдержать собственной. – Наглец.

– Хитрец.

– Молодец.

– Тунец, – произнёс Макар и рассмеялся. – Я больше не знаю слов, заканчивающихся на «ец».

– Ты бы мне и в города проиграл, – ответила самоуверенно.

– Не сомневаюсь.

После того, как контакт был налажен и мы проболтали у озеро около полутора часов, я попросила Макара вернуть меня в город. Потому что взрослой тёте нужно подниматься завтра на работу и постараться не выглядеть мумией в глазах студентов и завлаборатории.

Макар оказался вполне приятным парнем, особенно в те моменты, когда не строил из себя альфача. Все эти приемы я повидала еще у Лаврова, поэтому видеть их в исполнении молодого Казановы было разочаровательно.

Мотоцикл затормозил напротив двери моего подъезда. Перекинула ногу через стального коня и встала на асфальт, ощущая дрожь коленей после всплеска адреналина.

– Держи, – протянула ему шлем и поправила волосы, словно прилипшие к голове. – Спасибо за вечер. Было… хорошо.

– Я немного напрягся во время паузы, – улыбнулся он застенчиво.

– Я так и хотела, – рассмеялась и отступила на шаг, когда он выпрямился рядом со мной, оставив мотоцикл на подножке. – Тебя проводить до двери квартиры?

– Нет, Макар, – покачала головой и стянула со своих плеч его куртку, которой эгоистично грелась весь вечер – Уже поздно и мне пора. Тебе, думаю, тоже.

– В выходные встретимся? – спросил он и накинул куртку на одно свое плечо.

– Если ты знаешь еще одно такое же живописное место, то я только «за».

– В таком случае, мы будем видеться часто.

– Даже так? – вскинула я брови, смущаясь и немного боясь того, как его взгляд то и дело падал на мои губы.

– Даже так, – повторил он эхом, и я поняла, что расстояние между нашими лицами медленно, но сокращалось.

Сейчас он пройдет девяносто процентов своего предпоцелуйного пути, а потом мне нужно будет добить оставшиеся десять?

А надо ли? Хочу ли?

А почему бы и нет…

Привстала на цыпочках и мягко коснулась его губ своими. И сразу отпрянула, почуяв, что он был готов вложить мне в рот язык.

Нет, парень. Не так быстро.

– До выходных, – ступая спиной к двери подъезда, махнула ему рукой и, получив в ответ немного укоризненную улыбку, развернулась на пятках и скрылась в подъезде.

Улыбаясь своей непревзойдённой женской хитрости, тихо открыла дверь своей квартиры. Не включая свет, скинула с ног туфли и прошла в гостиную, где чуть не закричала, увидев светящийся в темноте телефон.

– Придурок! – зашипела и ударила Лаврова диванной подушкой по наглой морде. – Зачем так делать?!

– Да! – делано возмутился он и включил фонарик на телефоне. – Зачем так делать? У нас вечер ужастиков, а рядом никто не боится больше, чем я.

– А что твоя рыжая кобыла? – выгнула я брови.

– А что твой прыщавый скотоложец? – парировал Лавров.

– Ах, ты! – начала сыпать хаотичные удары подушкой, но в ответ получала лишь приглушенный смех откровенного веселья.

Глава 13

– Тебе помочь? А то я могу, – послышался голос Лаврова за закрытой дверью ванной комнаты, в которой я смывала с лица остатки макияжа.

– Губу себе ножом не попорти, помощник, – выбросила почерневший от туши ватный диск в урну, набрала пригоршню теплой воды из-под крана и смыла последние капли косметики.

Кожа, наконец, начала дышать и перестала чесаться от непривычного мне слоя тонального крема.

– Хотя, знаешь… – крикнула соседу. Выключила воду и вышла из ванной комнаты, завернутая в полотенце. – Ты можешь мне помочь.

– О! Мне уже начинает нравиться эта ночь, – губы Андрея растянулись в хитрой самоуверенной улыбке. Наспех обтёр ладони о светлые спортивные штаны и приблизился ко мне. – Ты сверху или я?

– Ты, конечно, – фыркнула и подошла поближе, заглядывая в изумрудные глаза с расширяющимися зрачками. Томным голоском, предвкушая последующую реакцию, добавила. – Иначе тебе будет неудобно доставать из моих глаз линзы.

Хлоп-хлоп глазками.

– Фу, Шуня! – передернулся Лавров и даже отпрыгнул от меня на почтительное расстояние. – Что ты мне такое предлагаешь? Я не такой!

– Ох, ты как заверещал, – злорадствовала я. – Значит, как пихать девкам пальцы, куда не просят, так ты первый, а как я попросила сунуть, куда мне надо, так ты сразу не такой. Я думала, мы друзья.

– Друзья, – почти фальцетом выдал Андрей. – Но это же глаза! Как в них, вообще, можно хоть что-то пихать?

– Сейчас я тебе покажу, – с видом знатока и злого гения подошла к нему поближе и слегка подняла верхнее веко и оттянула нижнее. – Смотришь?

– Нет! – разве что не плакал Лавров. – Я сделаю всё, что ты хочешь, только уйди, Шуня!

– Не называй меня Шуней.

– Саша! Александра! Александра, этот горд наш с тобою… – прижимался он к плите бедрами и пел, глядя на мои манипуляции с линзами и глазами с нескрываемым отвращением.

– Надо твоим девушкам давать на входе памятку, – смеялась, придерживая полотенце на груди рукой. – Если они хотят избежать с тобой телесного контакта, то нужно просто начинать вытаскивать из глаза линзу. Или роговицу, если линз нет.

– Ты не забывай, что у меня на этот случай тоже есть козырь, – интонация и взгляд соседа мне сразу не понравились.

– И какой же? – спросила с опаской.

– А вот такой, – бросил он и, наклонившись, подался вперед, как делает квотербек в американском футболе. Забросил меня на плечо так, что я рисковала потерять полотенце и обрести постыдную историю на всю оставшуюся жизнь.

– Лавров, блин! – верещала, стараясь хоть как-то удержать на себе полотенце, пока он нес меня в неизвестном мне направлении. – Верни меня на землю.

В одно мгновение пол с потолком поменялись местами и вернулись каждый на свои места, когда стопы коснулись прохладной плитки пола в ванной комнате.

– Сначала ты выдернешь мерзость из своих глаз так, чтобы я не видел этой пытки, а потом можешь выходить отсюда, – пригрозил Андрей мне пальцем и захлопнул перед носом дверь.

– И как ты такой нежный собрался ужастики смотреть? – крикнула в дверное полотно и подошла к зеркалу, чтобы вытащить из уставших глаз контактные линзы.

– На вспоротые кишки смотреть не так омерзительно, чем на то, как ты ковыряешься в глазах.

– Какие мы нежные, – пробубнила сама себе в отражение, хорошенько зажмурилась и проморгалась, когда в глазах не осталось ничего инородного.

Вышла из ванной комнаты и хитро улыбнулась, когда Лавров выставил нож в мою сторону, заходя за барную стойку.

Оставив его немножко пожить, скрылась в своей комнате и быстро переоделась в чистую пижаму, состоящую из простых шортов и топа. Сверху накинула балахонистый пуловер, так как на дворе июнь – отопления в доме нет, но ночами бывает прохладно.

Вышла к Лаврову в кухню-студию. Взлохматила влажные после душа волосы и принюхалась к тому, что он там готовил.

– Чем пахнет? – сощурилась, чтобы разглядеть содержимое блюда. – Шаурма?

– Сам делал, – самодовольно ответил Андрей. Обошел барку, потянулся к книжной полке и взял с нее очки, которые водрузил мне на переносицу. – Вот так-то лучше. Так и выглядит моя Шуня.

– Не называй меня Шуней, – шлепнула его по плечу и поправила очки.

– И что ты мне сделаешь? – подразнил меня Лавров.

– Хочешь, роговицу достану?

– Я не смотрю, – развернулся на пятках и схватил блюда с шаурмой, которое поставил на журнальный столик перед телевизором. Вернулся в кухню, прихватил две кружки с горячим чаем и небольшие контейнеры с салатами из гипермаркета у нашего дома.

– Ты знаешь, что столько есть на ночь, вернее, даже уже ночью, – вредно? – спросила у него, завязывая ноги узлом для позы лотоса.

– Мы никому не скажем о нашем ночном дожоре, – подмигнул он мне заговорщически. – Не выходи жующей из сумрака.

– Кстати! – спохватилась я и поправила очки на переносице. – А ты как в моей квартире очутился? Я же забрала у тебя дубликат. Только не ври, что ты попал в мою квартиру от соседки сверху. Ты же говорил, что одни тити дважды не мнёшь.

– Всё-то ты помнишь.

– Ну, так. И?

– А ты думаешь, я сделал только одну копию твоего ключа? – повел Андрей бровью, устраиваясь рядом со мной.

– И сколько ты их сделал? – подозрительно сощурилась.

– Небольшая коллекция, – дернул он плечами. – Я постоянно теряю ключи, от своей квартиры в том числе, так что дубликатов у меня хватает.

– А если бы я пришла не одна? Завалилась бы в пылу страстей с Макаром, а тут ты… не к месту на диване лежишь.

– Не завалилась бы, – знающе ответил Андрей. – Тому парню на первый поцелуй еще даже рассчитывать не стоит. Я же тебя зануду знаю.

– Вообще-то, – деловито скрестила руки под грудью. – Он уже получил свой первый поцелуй.

– Да? – повернулся он ко мне, выпучив глаза. – И лежит там, поди, бедолага, у подъезда с проломленной головой за непозволительную наглость?

– Я была не против, – довольно улыбнулась, вспоминая мягкое прикосновение губ парня.

– Да? – повторил Лавров и на мгновение нахмурился. – Интересно…

– Хороший парень, – откинулась на спинку дивана. – Вот только ты виноват в том, что его приемы мне известны и уже не действуют так как должны.

– Я?! А я-то причем? Мной там и не пахло, где вы были.

– Пахло, вообще-то. Такой специфический запах потёртой лаврушки, когда она подкатывает свои… листочки. Очень знакомый и уже приевшийся запашок.

– Просто скажи, что думала обо мне всё свидание, – толкнул он меня плечом в плечо и подал маленькую шаурму, завернутую в салфетку. Себе взял большую. – Я же всё понимаю.

– Не льсти себе, Лавруш, – фыркнула и откусила кусочек приготовленной соседом шаурмы. – Ммм! Терияки!

– Нравится? – улыбнулся он, точно зная, что такое я люблю.

– Еще бы! – откусила в два раза больше, чем до этого и с полным ртом проговорила. – Еще немного, Андрюш, и ты проложишь мне путь от желудка к сердцу. Честное слово.

– Так! – произнес он притворно строго и мягко шлепнул меня по затылку. – Ну-ка, выплёвывай! Не надо мне тут угрожать.

– Простите-простите, – отмахнулась от него, смеясь. – Не хотела посягнуть на святое, кольцом обручальным нетронутое.

– То-то же.

– М! – вспомнила я. – А рыжая где? Не получилось?

– Вот сейчас обидно было, – почти хныкнул Андрей. – Мы посмотрели коллекцию дубликатов ключей от твоей квартиры, а потом…

– А потом ты подобрал к её вратам рая особый ключик, и они отворились, не издав ни единого скрипа на зависть смазанными петлями, – завершила я за него.

– Не совсем, – хитро улыбнулся. – Особый ключ подбирать не было нужды. У меня всегда с собой тот, что отворяет любые врата, – поиграл он густыми бровками.

– Вот так и закончился у меня аппетит, товарищ слесарь, – отложила шаурму на блюдо и вытерла уголки рта салфеткой. – Умеешь же ты…

– Слесарь действует грубо, а я мягко, плавно, чтобы материал разогрелся и стал податливым, – объяснял Андрей вкрадчиво.

– Сейчас из меня полезет всё то, что разогрелось в моём желудке.

– Держи себя в руках, – усмехнулся сосед. Отпил чая и, словно между делом, спросил. – Еще встречаться с тем парнишей планируешь?

– Думаю, да, – кивнула сама себе и поправила очки на переносице мизинцем. – Думаю, можно дать ему небольшой шанс подобрать ко мне уникальный ключик, потому что универсальный мне явно не подошёл. Да и парень он неплохой.

– Ясно, – хмыкнул Лавров и потянулся к пульту, включая фильм ужасов, который ждал своего часа. – Может, сразу сбегаешь на горшок, чтобы меня кипяточком не окатить?

– Может, ты тоже сбегаешь, чтобы пьедестал себе не воздвигнуть?

– Ничья, – уголки его губ дернулись в веселой ухмылке.

Фильм был снят с паузы и уже в следующую секунду я впечаталась лбом Лаврову в плечо.

– Серьёзно? – вещала оттуда. – Кишки с первых секунд?

– Ужас, – активно кивал Андрей, продолжая есть как ни в чем не бывало. – Мерзко-то как.

– Долго там еще? – спросила, не поднимая глаз. Вцепилась ногтями в рукав его футболки, приготовившись натянуть его себе на голову, если придется.

– Сейчас он ей второй глаз выдавит, – шепнул он мне, касаясь дыханием макушки и через секунду рассмеялся.

– Что там?

– Глаз смешно по ступенькам пропрыгал.

– Я отказываюсь это смотреть.

– Шучу. Уже закончилось всё. Сейчас семейная пара въезжает в новый дом.

– Ну, хоть что-то я в этом фильме посмотрю, – выдохнула с облегчением и с легкой опаской взглянула на экран.

Лаврушка не обманул – молодая семейная пара и правда осматривала свой новый будущий дом, в котором им совсем скоро пустят кишки и выдавят глаза.

Что в таких фильмах расслабляющего, я не знаю.

Когда с шаурмой домашнего приготовления было покончено, остывший чай допит, а все страшные моменты фильма были пережиты мной в плече Андрея, я поняла, что начинаю мёрзнуть.

Словно по взмаху волшебной палочки Андрей укрыл меня мягким пледом, который лежал с его стороны. Подоткнул мне под ноги уголок и продолжил смотреть фильм, словно ничего и не сделал.

– Я же не просила, – произнесла немного ядовито, прокручивая в голове слова Макара.

– Ты меня сосками поцарапала. Грейся, – буркнул Андрей, не отрываясь от экрана.

– Дурак, – смеясь, шлёпнула его по плечу, в которое сразу же и уткнулась, когда в актрису попал осколок зеркала.

Переждав истошный крик, укуталась удобнее в плед. Коленками уперлась в Лаврова и коснулась щекой его плеча, чувствуя, что усталость берет своё.

– Если я усну, ты знаешь, что делать, – предупредила Андрея, понимая, что веки становятся всё тяжелее.

– Конечно, – кивнул он коротко. – Вытру твой подбородок от слюней, застегну ширинку и пойду домой.

– Балбес, – произнесла беззлобно, чувствуя, как его плечо трясется от сдерживаемого смеха.

Глава 14

Нацарапала в комоде ящика в прихожей два черных маленьких крабика. Собрала одним из них волосы над левым ухом, и тут же приложила к нему телефон, чтобы повторить то же самое над правым ухом.

– Мам, – едва сдержала тяжелый вздох. – Ну, не получается у Андрея приехать. Отпуск-то только у меня, а у него работу никто не отменял.

– Ну, так пусть возьмет дня три в счет отпуска, – неуемная женщина. – Я хочу увидеть обоих зятей сразу. Тем более одного мы с отцом уже видели вживую, а второго только по видеозвонку. Ты его прячешь от нас, что ли?

– Мам, – тяжелый вздох, всё-таки, покинул легкие. – Никого я не прячу. Я же объясняю, что у Андрея работа. У промышленных альпинистов сейчас самый чёс. Ближе к осени приедем вдвоем.

– Жалко, – искренно огорчилась мама. – Я думала, все, наконец, по парам будут сидеть за столом, а ты опять одна будешь.

– Не привыкать, – попыталась поддать я градус веселья, параллельно с тем, бесшумно открывая дверь квартиры, чтобы пойти на свидание с Макаром, который уже ждал меня у подъезда.

Я буду гореть в аду за свою ветреность: говорю маме о том, как мне жаль, что Лавров не поедет со мной на знакомство с родителями, а сама в этот момент сбегаю на цыпочках на свидание с другим.

Распутная девка. Фу!

– Может, до завтра, что-нибудь изменится, – проговорила мама с надеждой. – Ладно, Шуня. Ждём тебя завтра домой. Света с Тимошей уже на подъезде. Сейчас салат дорежу да встречать буду.

– Мне тоже салатик оставьте, – улыбнулась, спускаясь беззвучно по лестнице.

– Да мы новый тебе порубим, – заверила мама. – Ладно, Шуня, скоро молодые приедут, а я еще бигуди из волос не выпутала. Андрюше приветы от нас с папой передавай.

– Хорошо, мам. Передам, – замерла у подъездной двери. – Ему от вас тоже приветы.

– Ну, пока.

– Пока, – взглянула на экран, убедилась в том, что разговор окончен и убрала телефон в карман кожаной куртки.

Да, я сегодня девочка-байкер. Опыт прошлого свидания показал, что ехать на байке в платье – не совсем разумно. Всё задирается, дует и грозит вылиться в какую-нибудь болезнь мочевыделительной системы.

Поэтому сегодня на мне джинсы, кеды, футболка и косуха, которая пылится в шкафу еще со времен студенческих гулянок.

И да, я опять в линзах. Очки на байке и в шлеме тоже не к месту. Да и без них я не выгляжу очкастым динозавром, рискуя спугнуть парня.

Навалилась на дверь и аккуратно открыла ее, придерживая, чтобы она не ударилась о стену, гонимая подхватившим ее порывом ветра.

Всё-таки, хорошо, что я не в платье и относительно тепло одета – погода буйствовала. Ветер трепал кроны тополей у подъезда, гудел в проводах и свистел, пролетая мимо.

Макар смотрел в сторону, не заметив того, что я вышла. Сидя на байке, одной ногой опирался о землю, а другой о подножку. Сосредоточенно глядел прямо перед собой. Не профиль, а загляденье. Острый нос, немного пухлые губы и подбородок, которому я бы добавила щетину для большей брутальности, но и так ему очень даже хорошо.

Словно почувствовав мой взгляд, парень отмер и повернулся лицом ко мне. Серьёзные черты тут же тронула легкая улыбка.

– Привет, – произнесла робко и, убрав руки в карманы куртки, сделала несколько шагов к нему.

– Привет, – вторил мне Макар и сошел с мотоцикла, держа в руках подготовленный для меня шлем. – Отлично выглядишь.

– Спасибо, – смущенно опустила глаза и, покачиваясь с носков на пятки, пыталась подобрать тему для короткого разговора. – Ты тоже ничего.

– Совсем ничего? – улыбнулся он шире.

– Не в том смысле, – покачала головой и мысленно ударила себя по лбу. – Я хотела сказать…

– Не парься, – перебил меня и подошел ближе. – Я понял.

– С комплиментами я не дружу.

– Подружим, – кивнул Макар уверенно и занес шлем над моей головой. – Поедем?

– Конечно, – чуть вскинула подбородок и напрягла шею, чтобы парень мне ее не сломал, пока натягивает на голову шлем. – Я бы и сама могла.

– Я хочу помочь, – ответил он с каплей вредности и под подбородком щелкнул фастекс. – Так-то лучше.

Тяжесть мужских ладоней на плечах казалась приятной и уместной.

Дистанция между нами сокращалась по воле Макара. Я понимала, чего он хочет прямо сейчас, и не была против. Один невесомый поцелуй перед началом, надеюсь, хорошего вечера не будет лишним.

Уголок губ приподнят, взгляд голубых глаз горит не по-детски. Привстала на цыпочки и потянулась к губам, которые столь же стремительно тянулись к моим.

Но протяжный сигнал клаксона сбил настрой на трепетную романтику.

Резко повернула голову и увидела, как за рулем своего камуфляжного джипа Лавров махнул нам рукой.

Сузив глаза, испепелила его взглядом. Но улыбка на щетинистом лице стала только шире и достигла своего максимума, когда он вышел из машины, захлопнув за собой дверь. Немного щурясь от порыва ветра накинул куртку на плечо и направился к нам.

Макар протянул руку, чтобы поздороваться, вероятно, помня о том, что этот лохматый хам в обтягивающей майке и потертых джинсах – мой сосед.

– Здорова, – бросил ему Лавров и пожал руку в ответ, почти не удостоив взглядом парня.

Потому что весь его взгляд и сосредоточенное в нем веселье были направлены на меня. Я же не видела ничего смешного в том, как выгляжу в шлеме.

– Можно тебя похитить на секунду? – улыбнулся мне Андрей.

– Макар, я сейчас, – сказала парню и отошла к двери подъезда вслед за Лавровым. – Чего тебе?

– Как дела? – протянул сосед, хитро глядя мне в глаза.

– Ты ради этого меня подозвал? – приподнятые от возмущения брови уперлись в шлем. – Если ради этого, то мне некогда.

– Ты когда уезжаешь к родителям? – стал он чуть серьёзнее.

– Завтра утром. Маршрутка в десять. Такси до автовокзала в девять.

– Прости, что нарушаю договор, но, правда, никак не получается поехать, – говорил он искренно и это подкупало.

– Не парься, – смягчилась я. – Я только что разговаривала с мамой и сказала, что у тебя много работы и на несколько дней ты вырваться не сможешь. Так что всё нормально.

– Точно? Не обижаешься? – заглянул мне в глаза и запахнул края куртки.

– Если ты перестанешь меня лапать при моем, возможно, будущем женихе, который придет тебе на замену, то я даже перестану хотеть тебя придушить.

– «Хотеть тебя» было бы достаточно, – поправил Лавров с хитрой полуулыбкой.

Цокнула и закатила глаза, вырвала из его рук края куртки и строго проговорила:

– Пока меня не будет, баб в мою квартиру не водить. Цветы поливать. Продукты из холодильника можешь брать. Понял?

– Постараюсь ничего не перепутать, – нахмурился он, прикидывая что-то в своей голове. – Баб в твоей квартире брать, цветы в холодильнике поливать. Всё правильно?

– Лавров, – пригрозила ему пальцем, которым затем указал на шлем. – Я вернусь быстро и, если что-то будет не так, то я буду с тобой драться вот с этой штукой на голове. Усёк?

– И на камне высек, – произнес он бесконечно мужественно.

– Тогда встретимся дня через четыре, – помахала ему ручкой. – Сегодня вернусь поздно, так что сеанс кино отменяется, а завтра я с утра уезжаю.

– Иди уже, – хмыкнул Андрей. – А то пацана с велика скоро сдует.

– Я, всё-таки, подерусь с тобой в этой штуке, – пригрозила ему напоследок и направилась к Макару, который снова подарил мне легкую улыбку, едва я к нему приблизилась. – Прости, небольшие формальности с соседом.

– Ничего, – ответил он по-доброму и помог мне устроиться за его спиной. – Держишься?

Обхватила его торс кольцом рук, прижалась к широкой спине и насладилась волной мурашек, пробежавших по спине, в момент, когда мотор зарычал.

Бросила взгляд на Лаврова, который не спешил заходить в подъезд, продолжая смотреть на нас или вовсе на меня одну с нагловатой ухмылкой, скрытой в приподнятых уголках губ.

Глава 15

В этот раз маршрут и место нашего свидания мне были знакомы. С этой стороны загорода я была неоднократно и каждый раз обещала себе, что больше сюда ни за что не вернусь. Потому что отдых с Лаврушкой и его друзьями в этой местности мало напоминал отдых. Скорее – остаться в живых, пройдя полосу препятствий, желательно в подгузник, надетых в шесть слоёв.

– Не нравится? – спросил Макар, заметив моё замешательство и хмурый вид, которым я окинула знакомую скалу.

– Нравится, – натянуто улыбнулась. – Просто погода не очень располагает к скалолазанию.

Ветер усиливался и небо стремительно затягивало тяжелыми свинцовыми тучами. Того и гляди, с минуты на минуту с неба обрушится водопад, который смоет нас вместе со скалой.

– Идём? Или передумала? – Макар протянул мне руку ладонью вверх, ожидая, когда я вложу в нее свои заледеневшие от волнения и легкой паники пальцы.

– Надеюсь, нам не придется забираться на эту скалу? – вопросила с надеждой и спрятала кисть в широкой ладони парня. – Снова я это не переживу.

– Снова? Ты здесь уже была?

– Ага, с тем соседом, которого ты уже видел, и его компанией.

– Черт! – с досадой произнес Макар. – Я был уверен, что ты здесь еще не была, а ты, оказывается, даже на самой скале побывала.

– А ты нет?

– Нет, – покачал головой. – Мы с пацанами ограничиваемся костром и гитарой у подножия. Для того, чтобы взобраться на скалу нужно иметь навык и снаряжение, а у нас ни того, ни другого. Только гитара.

А я без каких-либо навыков карабкалась на эту скалу дважды. Снаряжение и поддержку мне предоставлял Лаврушка. Ну как, поддержку? Так… Ограничивался фразой: «Чё, сцышь? Не сцы!» и посмеивался над тем, как я вопила, поднявшись на пять метров над землей, о том, что не хочу умирать предварительно обделавшись.

Боже! От воспоминаний даже затошнило.

Не знаю, зачем я пёрлась каждый раз за ним на эту скалу, но когда оказываешься на вершине, то все страхи и сожаления остаются где-то внизу и не напоминают о себе. Довольно увлекательно, находясь на самом верху, чувствовать, что с этого самого момента тебе всё по плечу и горы по колено.

– А мы что тут будем делать? – спросила кокетливо. – Ты позвал пацанов? Припрятал где-то здесь гитару?

– Честно говоря, планировал сыграть тебе, но тогда ты сбежишь, не дослушав, – улыбался он застенчиво. – Играю я на редкость стрёмно.

– А поёшь как?

– Еще хуже, – рассмеялся Макар.

– Тогда зачем мы здесь?

– Думал, удивлю тебя, но ты, наверняка в курсе того, что здесь есть висячее кафе.

– Висячее кафе? – округлила глаза. – Это как?

– Не бывала? – удивился парень и взгляд его загорелся энтузиазмом.

– Сосед говорил, что здесь нет специальных мест для перекуса, поэтому мы и поднимались на вершину, чтобы там с комфортом, обдуваемые всеми ветрами, поесть.

– Ну, это кафе оборудовали месяц назад. Возможно, поэтому ты его не застала. Или тебе о нем не сказали.

– Не застала. Но теперь мне вдвойне любопытно, что это за висячее кафе такое.

Зашли с противоположной стороны скалы. На одном из участков, которые мы проходили, вскинула голову вверх и увидела, оставленную мной в прошлом году надпись «Лавру», буква «у» которой была написана так, словно я в процессе написания свалилась с этой высоты.

Что могу сказать? Я угрожала Лаврову как могла, чтобы в случае трагедии в моей смерти винили его. Это, на мой взгляд, давало ему неподдельный стимул страховать меня в разы надежнее.

– Сейчас узнаешь, – таинственно улыбнулся Макар и повел меня вверх по небольшому выступу близ скалы Метров через триста перед нами появилось здание кафе и оно не было похоже ни на висячее, ни на лежачее, так как вполне надежно стояло на земле.

Странно всё это…

– Оно стоит, – скептически повела бровью. – Только не говори, что в нем подвешивают за шею качественно намыленной веревкой и только потом принимают заказ.

– Тогда сюда стоит ходить на последнее свидание, чтобы «они умерли в один день», а не на второе, – бросил он на меня взгляд сверху вниз и крепче сжал пальцы, согревая их своим теплом. – Надеюсь, тебе понравится, и мы останемся живы.

– Что?! – остановилась. – Можно я домой пойду?

– В кафе, – сдерживал Макар веселье. – Только вперед, только в кафе.

– Ой, божечки! – прохныкала себе под нос и вошла в открытые для меня Макаром двери.

– О, Макарыч! – поприветствовал моего будущего парня какой-то другой парень, который был не сильно старше Макара. – Что-то вы долго. Погода вообще не летная становится. Сможем выпустить ненадолго и недалеко. Уверены, что хотите?

Парень, который не мог ровно устоять на одно месте, словно его ноги просились в пляс, очень быстро говорил. И то, что он говорил мне совсем не нравилось. Еще больше мне это не нравилось оттого, что на его плечах и в руках находились страховочная система, карабины и веревки.

Мы всё-таки полезем на скалу? Сейчас? Серьёзно?

Где тут выход?

– Ну что? – потряс парень веревками в руках. – Прыгаем?

– Прыгаем, – уверенно ответил Макар.

– Так! – оживился наш, видимо, инструктор. – Делайте заказ, наши ребята сейчас всё устроят, а вы пока в снаряжение и на тросы.

– Что будешь? – спросил Макар и присел рядом со мной на корточки, помогая надеть страховочную систему.

– Водку и огурец, – выдала трясущимся голосом. – И лучше прямо сейчас. И побольше. И можно без огурца.

– Не бойся, – издал он тихий смешок и ремни страховки надежно опоясали моё щупленькое тельце. – Это не так страшно.

– Тогда кофе и пирожное. Большое пирожное. Сладкое, говорят, успокаивает.

– Дюша, слышал? – крикнул Макар куда-то себе за спину.

– Слышал, – последовал ответ. – Ты что будешь?

– То же самое, – не оборачиваясь, ответил парень, еще на раз проверив все крепления. – Вот так. Отлично.

За считанные секунды сам облачился в страховку и, повел меня в сторону открытой террасы, что скрывалась за стеклянной дверью кафе.

– Проходите за столик, – крикнул всё тот же танцующий парень. – Через минуту всё будет готово.

– И часто ты пьёшь кофе в полной экипировке? – с опаской вышла вслед за Макаром за стеклянную дверь.

– Только в этом месте, – ответил он. – И оно того стоит.

– Надеюсь, – сказала сама себе и последовала его примеру, присев напротив него за один столиков.

Вокруг не было ни души. Такое чувство, что об этом месте знаем только мы двое. И еще двое ребят, которые крепили нас страховочными веревками к куполу столика.

Страх размером с планету подкатывал к горлу.

Что сейчас будет? Нас катапультируют вместе с пироженками и кофе?

И чего мне дома не сиделось.

– Вам повезло, – подошла к нам девушка с подносом и поставила перед нами заказ.

– В чем? – спросила я севшим голосом.

– Ветер затих, – пояснила она. – Есть шанс повисеть подольше.

– Повисеть? – выдавила в нарастающей панике. – Нас, всё-таки, катапультируют?

– Почти, – таинственно ответила девушка и отошла от столика на почтительное расстояние. Остановилась и, глядя на нас, крикнула куда-то себе через плечо. – Отпускай!

И в эту же секунду над нашими голова загудела крыша столика, а моя поехала окончательно, потому ты начали плавно отдаляться от здания кафе и от девушки, которая смеялась над тем, как я беззвучно кричу и держусь обеими руками за столешницу.

– Что происходит? – боясь шевелиться, смотрела в поверхность стола. – Мы падаем?

– Мы едем, – ответил Макар, откровенно веселясь. – Посмотри по сторонам.

– Не буду.

– Тут не страшно.

– Не буду, – настаивала на своем. – Мы уже очень высоко?

– Метров двадцать над рекой.

– Над рекой? – вскинула взгляд в его голубые глаза и сразу решилась посмотреть вниз, после чего вцепилась в столешницу еще крепче. – Мы погибнем! Сейчас вся эта махина вместе с нами упадет в реку, а там удар об воду, на дне камни, и нас еще этим столиком сверху придавит.

– Не паникуй, – ладони Макара легли на мои пальцы и мягко погладили. – Оборудование новое, веревки еще не стерлись, я хорошо плаваю.

– Ха-ха, – только и смогла я произнести, глядя на его пальцы с серебряными кольцами.

– Может, пирожное? Помнишь, что сладкое успокаивает?

– С нами точно ничего не будет?

– Обещаю.

С огромным усилием отпустила столешницу, палец за пальцем. Дрожа от легкого ветра и страха, подняла взгляд на лицо парня и немного успокоилась, видя, что он выражает абсолютное спокойствие. Словно мы находимся не в подвешенном состоянии, а сидим в самом обычном кафе, похожее на то, в котором были в среду.

– Вот видишь, – кивнул он одобрительно. – И совсем не страшно.

– Просто тебе не видно, как я задницей в скамейку вцепилась.

Парень резко рассмеялся и столик немного качнуло. Я напряглась.

– Не смейся, – почти взмолилась я.

– Хорошо, – тихо посмеивался он.

– И как здесь можно есть? Горшок здесь был бы уместнее пирожного.

– Посиди еще немного, посмотри по сторонам и привыкнешь.

Что ж, попробуем. Всё равно, никуда не денусь с воздушной, чтоб её, лодки.

Медленно повернула голову туда, где минуту назад была стена кафе. Сейчас кафе находилось метрах в десяти от нас. Вроде бы не так далеко, но всё равно страшно. Беглый взгляд показал, что вместе с нами могут быть в подвешенном состоянии еще два столика.

Неужели в этом мире есть еще две такие же ненормальные пары, которые готовы повернуть любое свидание так, чтобы оно рискнуло стать последним?

Под нами шумела река, которая казалась столь же серой, что и небо над нашими головами. Ветер, действительно, стал слабее, но всё же его шум был слышен в шорохе деревьев по берегам реки.

– А если дождь? – спросила и потянулась трясущейся рукой к чашке кофе. Макар уже давно спокойно попивал свой.

– Мы под крышей.

– Сомневаюсь, что она спасет нас от косого дождя, если ветер усилиться.

– Лишь бы тросы смогли нас вернуть обратно, а остальное пустяк, – повел он плечом и снова отпил кофе.

– Макар! – пискнула я, чувствуя, как паника снова подступала.

– Шучу, – улыбнулся он. – Всё будет хорошо. Не думай о том, что это опасно.

– Ну, да, – нервно хмыкнула. – Просто прогулка на веревках над пропастью. Пустячок. На диване и то опаснее сидеть. Там и плед может придавить и голова в подушку глубоко провалиться. А тут всего-то можно рухнуть в реку, когда тросы оборвутся от дождя и ветра.

– Ты забавная, когда паникуешь, – Макар смотрел на меня расслабленно и в целом вел себя так, будто ему страх неведом.

Сама невозмутимость и уверенность в тех тонких веревках, на которых мы висим.

– Это я пытаюсь бабке с косой зубы заговорить.

– Я бы не стал звать сюда бабку с косой, – протянул он задумчиво. – Она же может этой самой косой зацепить тросы и случайно их обрезать.

– Макар! – снова сдавленно крикнула и напряглась. – Я и так не могу чашкой в рот попасть, а ты тут еще… шутишь.

– Прости, – произнес он, ни капли не сожалея о сказанном. – Давай, я тебя покормлю пирожным, потому что сама ты, видимо, не поешь.

– Отличная идея! А я пока подержу стол, если ты не против.

– Подержи, если тебя это успокоит.

Макар придвинул к себе тарелку с моим пирожным и подхватил ложечкой немного крема и ягодку сверху.

В этот момент я с завидной самоотдачей держалась за столешницу.

– М? – изогнул он вопросительно бровь, поднеся ложечку к моему рту.

Разомкнула губы и подалась немного вперед, с благодарностью принимая угощение.

– Знаешь, что было бы совсем идеально? – спросила, перекатывая сладко-кислый вкус во рту.

– Что? – поинтересовался Макар и поднес к губам новую порцию пирожного.

– Если бы ногам была хоть какая-то опора. А-то ж они болтаются как сосиски.

– Так и поболтаем ими, – уголки его губ не переставали улыбаться. – Не отказывай себе в удовольствии.

– Удовольствие я испытаю только тогда, когда мои ноги коснуться твердой земли.

– Или крепких плеч, – словно сам себе добавил Макар.

Я оказалась настолько обескуражена, что забыла о страхе высоты. Рефлекторно обхватила губами ложку, вложенную мне в приоткрытый рот. Собрала с нее сладость и зависла, глядя в светлые глаза парня, который, не отводя от меня взгляда, наполненного тем, о чем нельзя говорить при свете солнца, облизал ложечку, которой только что кормил меня.

Мне всё чаще начинает казаться, что в этого парнишу, что развит физически не по годам, иногда вселяется маленький демон и на долю секунды делает его истинным плохишом. И что-то мне подсказывает, что с годами демон будет отвоевывать всё больше времени, пока вовсе не возглавит его светлую голову и мысли.

– Уже не боишься? – спросил Макар, хитро улыбаясь.

– Сладкое, – неловко кашлянула. – Я же говорила, что сладкое успокаивает. Вот… успокоило.

– Ну, да, – кивнул он сдержано, но глаза выдавали, что он прекрасно всё понимает.

– А ты здесь уже бывал?

– Бывал. И первый раз боялся больше, чем ты.

– Если бы я раньше не взбиралась на вершину скалы, то я бы уже висела на страховочных тросах без сознания.

– Я восхищаюсь твоей смелостью, – заглянул мне в глаза. – И мне нравится, что на наши свидания ты не надеваешь очки. Без них тебе гораздо лучше.

А мне вот в них гораздо лучше и спокойнее, чем в линзах. Я бы даже сказала – уютнее. Но пару свиданий можно и потерпеть перед тем, как являть ему себя без прикрас и тюнинга.

– Ты тоже мне нравишься. Полностью, – поддержала его признание. – Иначе на второе свидание я бы не пришла.

– Рад слышать, – ответил Макар, словно немного смущаясь.

Милота. Видимо, тот маленький демон отступил.

Внезапный телефонный звонок пускает сердце биться о грудную клетку. Барабанная вакханалия напоминает мне о том, что я на высоте на одной веревочке.

– Прости, – Макар нахмурился и достал из внутреннего кармана куртки телефон. Посмотрел на экран, что-то нажал и звук пропал. – Не срочно. Позже перезвоню.

Вернув телефон в куртку, снова заглянул мне в глаза, но магия момента тут же разрушилась тем же барабанным сумасшествием.

– Прости, видимо, придется ответить, – виновато улыбнулся и нервно ответил на звонок. – Да? – угукнул, кивнул, еще сильнее нахмурился. – Понял. Через полчаса буду.

– Что-то случилось? – озадаченно посмотрела на его лицо.

– Да… – махнул рукой в неопределенном жесте. – Грузчики привезли родителям мебель раньше договоренного срока и сейчас нужно помочь отцу убрать старую и поставить новую. Бытовуха, в общем.

– А, – протянула понимающе. – Тогда давай как-нибудь отсюда выбираться.

– Сейчас, – Макар поднял руку куда-то под купол нашего столика и дернул за небольшой рычаг. Столик немного дернулся и медленно поехал обратно в кафе, возвращаясь в родное стойло.

– Так мы могли просто дернуть за эту штуку и вернуться обратно? – выпучила я глаза. – Ты раньше сказать не мог?

– Чтобы ты дернула за эту штуку и мы вернулись раньше? – смеялся Макар. – Не-а, не мог.

– Я тебя запомнила, – сузила глаза и с большим облегчением выдохнула, когда ноги коснулись твердого пола.

До мотоцикла добрались почти бегом, потому что Макар явно спешил, а задерживать мне его не хотелось.

Приняла из его руки шлем, сама надела и почти с прыжка села ему за спину.

– Держишься? – спросил он меня.

– Да, – сильнее сжала кольцо рук вокруг торса и мотоцикл сорвался места, разметав камни гравийной дороги по сторонам.

Всё было просто волшебно: мы едем, я обнимаю Макара, лыблясь в шлем, пока он излучает мужество и тепло, управляя необузданной силой ревущего под нами мотора. Но при въезде в город начался ливень, в который мы и попали. За считанные минуты я промокла до нитки. Замерзла, продрогла и с завистью смотрела на тех, кто теснился в автобусах или просто стоял под крышей остановки.

Макар остановил мотоцикл почти у самого подъезда. Быстро спешилась с него, сняла шлем и протянула, явно спешащему и не меньше моего продрогшему парню.

– Надень, – выхватила из его руки шлем, который он собрался прикрепить за своей спиной. – Дождь и скользко. Не рискуй.

Занесла шлем над его головой и забыла, как дышать, когда Макар сильной рукой обхватил меня за талию и резко притянул к себе.

С жадностью напал на губы, запечатляя на них поцелуй, наполненный страстью и желанием.

Ноги задрожали уже совсем не от холода.

В этом парне точно живет порочный демон. И как я рада, что он дает ему свободу вот такими маленькими, но очень к месту, порциями.

– Я позвоню тебе, – выдохнул он мне в губы теплым дыханием.

С потемневших от влаги волос вниз ползли капли и стекали по скулам, затем падая на широкую грудь.

– Звони, – только и смогла я сказать, прежде чем испытать на своих губах еще один крышесносный поцелуй, после которого мне захотелось запрыгнуть к нему на колени и поехать к его родителям, чтобы собрать вместе с ним… кровать.

Но у нас лишь второе свидание и приличия ради нужно дотерпеть хотя бы до третьего.

– Пока, – чмокнул напоследок невесомо в губы и, надев шлем, исчез за стеной дождя.

Выйдя из сладкого оцепенения, поправила лифчик и вошла в подъезд, поднялась в квартиру и, улыбаясь своей легкости и некоторой наивности, скинула мокрую одежду, приняла душ и в сухой и чистой пижамке завалилась на диван – помечтать и побредить.

Глава 16

«Вас ожидает такси марки ***, цвет белый, номер Н119АТ. Водитель: Сергей»

Угу, ясно. Буду подходить к водителям белых машин близ дома и звать Серёгу.

Закинула телефон в небольшой рюкзак, окинула квартиру еще раз на предмет того, не забыла ли чего выключить и, убедившись в том, что я молодец, покинула свою квартиру, закрыв за собой дверь.

Чемодан на колесиках несла на руках, потому что ломать эти самые колесики до автовокзала не хотелось бы. Еще неизвестно, сколько мне придется пошататься по парковке, чтобы найти свою маршрутку.

Подъездная дверь со скрипом открылась и яркое летнее солнце на мгновение ослепило. Приставила ладонь ко лбу козырьком и брови сами собой поползли вверх, когда у подъезда вместо белого такси меня ждал камуфлированный джип, у которого лениво нежась под солнышком, стоял Лавров во всей красе. Любимые потертые джинсы, облегающая крепкий торс майка и, конечно же, солнцезащитные очки-авиаторы на кончике носа.

– Ты чего здесь? – спросила не очень любезно.

– Тебя жду, – улыбнулся он самодовольно.

– Решил помахать мне вслед платочком?

– Решил, что не могу бросить тебя один на один с твоими родственниками, – произнес Андрей и открыл для меня дверцу джипа. – Прыгай.

– Ты же понимаешь, что это не на один день? – нерешительно подошла ближе. – Дня три-четыре, не меньше. Ты уверен?

– Ты долго ломаться будешь? Меня тёща ждёт, – поиграл бровями, сверкая изумрудом глаз.

– Посмотрим, как ты от нее уезжать будешь, – теперь моя очередь самоуверенно улыбаться.

– В машину-то сядешь или за ней побежишь? – густая бровь Лаврова вопросительно изогнулась. – Потому что чемодан твой уже занял своё место.

– Я даю тебе последний шанс передумать, – сложила руки под грудью и вопросительно и недоверчиво заглянула в зеленые глаза. – Андрей, ты уверен? Три дня, может, даже четыре. Ты уверен, что сможешь так долго выдержать с одной и той же девушкой под боком?

– Ну, – мечтательно зыркнул в небо, а потом опустил взгляд на меня и уголок губ обольстительно пополз вверх. – Я могу и не только под боком. Я по-всякому могу.

– Да, – вскинула я указательный палец. – И попытайся прожить эти дни без шуточек подобного формата. Хорошо?

– Это что? – вскинул он брови. – Мне три дня молчать?

– Было бы идеально. Молчишь и киваешь – мужчина мечты. Понял?

Кивнул.

– Ты уже начал входить в роль?

Снова кивнул.

– Мне нравится, – довольно усмехнулась. – Надо было раньше предложить тебе эту игру. Года два назад.

Андрей начал кивок, но не закончил его, сорвавшись.

– Чёрт! – выплюнул он. – Я не для того рот почти тридцать лет отращивал, чтобы молчать в него.

– Ты отращивал рот? – с трудом сдержала улыбку. – Я думала, мужчина усилено занимаются отращиванием другого органа.

– Куда еще больше? – самоуверенно парировал Лавров. – Я же не хочу об него запинаться.

– А то тебе привыкать пинать…

– Мы едем или нет? – оборвал меня бойкий голосок из машины.

Вопросительно и немного ошарашено посмотрела на Лаврова.

– Да, забыл, – спохватился он. – Нужно мелкого в лагерь закинуть.

– Мелкого? – прошипела я. – Твоё лавровое семя где-то дало росток?

– Сплюнь! Племянник это.

– Егор, – снова донесся голос из машины. – Вы долго там будете? Меня автобус, вообще-то, ждёт.

– Племянник? – удивленно бросила взгляд через плечо на Андрея, который помогал мне, придерживая за талию, взобраться в его камуфлированный танк.

– Не только у тебя есть родственники, – ответил он и закрыл за мной дверь.

Повернулась на сиденье и посмотрела назад, где сидел паренек лет десяти, излучающий тинейджерское недовольство всем, что происходит вокруг.

– Привет, Егор. Я Саша, – протянула ему руку, которую он тут же крепко пожал. Тонкие губы парня подернулись в характерной улыбке, которую я часто наблюдала у Лаврова.

Видимо, кобелизм и харизма – это что-то кровное.

Русоволосый, лопоухий пацан был мало похож на Андрея, но вот улыбка и зеленые глаза со скрытым в них замыслом не самого святого характера, ярко свидетельствовали о их родстве.

– Пристегнись, прыщ, – бросил Андрей в зеркало заднего вида, когда уселся за руль.

– Сам ты прыщ, – буркнул Егор, но, всё-таки, пристегнулся.

– Шуня, а ты чего застыла? – взглянул на меня Лавров и лукаво улыбнулся. – Хочешь, чтобы я сам тебя пристегнул, да покрепче?

– Шуня? – подал голос паренек. – Она же Саша.

– Это для тебя она Саша, а для меня – Шуня.

– Я и для тебя Саша, – приземлила Андрея и пристегнулась ремнем безопасности, пока кое-чьи ручонки до меня не добрались.

– Ха, лох! – прыснул Егор.

– Подожди-ка, – заботливо произнес сосед и повернулся к племяннику, протягивая руку. – У тебя ремень сполз.

– Ничего он не сполз! Нормально всё, – нахмурился и опустил взгляд туда, где дядька поправлял ему ремень.

– Сполз. Вот здесь должен быть, – одним движением Андрей подтянул ремень к губам парня и оба засмеялись, начав шуточную драку.

На всякий случай прижалась к двери, чтобы не отхватить с локтя от широких взмахов рук Андрея.

– Всё? Все на месте? Никого не забыли? – спросил сосед, пристегиваясь ремнем.

– Все здесь, – бодро ответил племянник.

– Едем?

– Едем.

Джип с рычанием породистого зверя тронулся с места, выехал с нашей улицы и влился в поток едущих машин.

– А ты куда уезжаешь, дядя Андрей?

Так необычно слышать, что к Лаврову кто-то может обращаться с приставкой «дядя».

– У нас с Шуней есть кое-какие дела, – расплывчато ответил сосед.

– Она Саша, – поправил его Егор.

– Спасибо, – улыбнулась парню и едва сдержалась, чтобы не показать Андрею язык.

– А ты всё в очках делаешь? – неожиданно спросил малой. – И телевизор смотришь?

– Без очков я не увижу, где телевизор, – отшутилась.

– Кое-что без очков ты делаешь, – протянул сосед.

– Сплю, например.

– Угу, – уголок губ Андрея дернулся, но больше ничего не сказал.

– Так, – спохватилась я и достала из рюкзака телефон. – Надо позвонить и отменить место в маршрутке.

– Ага, такси мы уже отменили, – довольно отозвался Егор.

– Надеюсь, за ложный вызов мне ничего не будет?

– Мы ему денег дали, – деловито заверил меня малой.

– Ремень, Егорка. Ремень, – сквозь стиснутые зубы предупредил Андрей.

– А, это секрет?

– Уже нет, – вздохнул сосед.

– Скажешь потом, сколько вы ему дали? Я тебе за такси и за бензин за эту поездку отдам.

– Исаева, отвали, – буркнул Андрей и ловко завернул на кольцевую. – Еще хоть одна буква о чем-то подобном и ты побежишь за машиной. И платить не надо, и мне нервы делать не будешь.

– Он всегда так говорит, но я еще ни разу не бежал за машиной. Он папу моего боится.

– И моего тоже.

– Вы что, спелись уже? – глянул на меня Андрей.

– Нет, что ты?! – невинно поморгала глазками и протянула руку Егору для звонкой пятюни.

– Спелись, – ухмыльнулся Лавров и тепло посмотрел на меня над оправой авиаторов. – Ну ничего. Сейчас мелкого в автобус перекинем, и я покажу тебе, кто тут главный.

У самой окраины города джип заехал на широкую парковку, где в ряд были выставлены около десяти новеньких сверкающих автобусов. Рядом с ними толпились дети, примерно, ровесники Егора, и их родители или просто провожающие.

На лицах молодежи было предвкушение скорого балдежа без родительского контроля. Пара-тройка недель независимости в компании таких же сорванцов – то, о чем мечтает каждый подросток. По крайней мере, я и в их возрасте точно обожала такие поездки.

– Ну, что, мелкий, – Андрей потрепал светлую голову племянника и протянул рюкзак, который был в половину мальчишеского роста. – Вот твои засушенные сухари и вязаные носки.

– А носки зачем? – нахмурился парень. – Лето же.

– А в тайге на лесоповале и летом бывает прохладно.

– Где? – не понял Егор.

– Дядя пытается шутить, – вклинилась я. – Сделай вид, что тебе смешно. Он же старался.

Фальшивая улыбка отобразилась на лице малого, и мне стало действительно смешно.

– Вот так? – спросил он у меня, продолжая растягивать губы.

– Ладно, прыщ, – распахнул Андрей объятия. – Иди обниму.

– Фу! Зачем? – даже шаг назад сделал и посмотрел на компанию ребят, которые уже махали ему руками.

– Чтобы скучалось без тебя лучше.

– Не буду я тебя обнимать, дядя Андрей.

– Тогда я обиделся, – Лавров скрестил руки на широкой груди и повернулся ко мне лицом, а к Егору спиной. Хитро подмигнул мне, сдерживая улыбку.

Малой надел рюкзак на плечи, поморщился, задумчиво покусал губы и быстро, как кидается змея, обнял дядю за пояс и тут же отпустил, чтобы без оглядки быстрым шагом уйти к автобусу и друзьям.

– Эй! – окликнул его Андрей. – Ты кое-что забыл, – сказав это он потянулся в карман, чтобы что-то достать.

– Что я забыл? – чуть нервно спросил паренек, подбежав к нам.

Сжав что-то в кулаке, Лавров жестом велел племяннику повернуться к нему спиной, чтобы запрятать что-то в рюкзак.

– Поджопник ты забыл, – рассмеялся Андрей, слабо пнув коленом родственника куда-то под рюкзак.

– Дядя Андрей, блин! – вспылил пацан, но улыбку тоже не смог сдержать.

– Шучу, – задобрил его тут же дядька. – Держи тыщенку на мороженку. Девчонок угостишь. Особенно вон ту блондиночку, что сейчас на тебя смотрит.

– От души, дядя Андрей, – широко улыбнулся Егорка и, спрятав купюру в карман, побежал к своим.

– Не дай Бог, – протянула я, глядя ему вслед.

– Что? – не понял сосед.

– Не дай Бог он вырастет таким же как ты. Это уже можно будет считать террористической атакой не только на город, но и на целую область. Это же ни одна юбка не останется не помятой. Ужас.

– Это поэтому ты юбок почти не носишь?

– И поэтому тоже.

– Теперь мы, – открыл для меня дверцу джипа. – Едем?

– Если ты еще не передумал, – подошла к нему почти вплотную и пальцем приспустила очки на переносице, чтобы видеть его глаза, что при свете солнца имели сочный зеленый оттенок. – Едем?

– Ты и я в одной машине… – произнес он низким хриплым голосом.

– Почти четыре часа пути.

– За четыре часа я сотру язык.

– Что ты им собрался делать? Колеса крутить?

– Разговаривать, проказница.

– Что-то я перехотела ехать с тобой, – состроила рожицу полную страдания. – Можно я с Егоркой в лагерь?

– На ближайшие три дня ты только моя, Шуня.

Глава 17

– Заправляемся и мчим в твой городок? – повернулся ко мне Лавров, остановившись на заправке близ одной из колонок.

– И, давай, что-нибудь прикупим перекусить, а то четыре часа в пути, а у меня с собой только одно яблоко, – отстегнула ремень безопасности.

– Ты хочешь сказать, что тебе хватило бы одного яблока на четыре часа пути? – брови Андрея изумленно поползли вверх.

– В маршрутке я бы все четыре часа сидела и читала, и даже не вспомнила бы о еде, а с тобой же фиг тишину поймаешь. Ты же и мертвого заговоришь.

– Зачем мне разговаривать с мертвым? Он же мне не ответит.

– Он воскреснет только ради того, чтобы сказать тебе «заткнись!», – поправила лямки рюкзачка, открыла дверцу и выпрыгнула из джипа, придерживая подол легкого летнего платья.

За спиной хлопнула водительская дверь и Андрей нагнал меня в несколько шагов.

– Предлагаю купить здесь только бензин и воду.

– А на перекус что? Мы дотерпим до моих родителей?

– Мы не дотерпим, если что-то купим на заправке. Так и обдрищем всю дорогу прямо до твоих родителей. Ты уверена, что им нужны такие пахучие гости?

– И что ты предлагаешь?

Андрей выставил руку вперед моей и открыл для меня дверь в магазинчик.

– Перекусим часа через полтора в одном проверенном местечке. Отличное место: кормят много и вкусно, берут мало.

– В придорожном кафе? Ты все же решил дристать, но меньшую дистанцию? – вошла в магазинчик и направилась к шкафам с водой.

– Тебе понравится, – подмигнул мне и отправился на кассу.

С первой же полки холодильника взяла две литровые бутылки воды без газа и почти бегом ринулась к кассе, где Лавров уже доставал из кошелька карточку, чтобы оплатить бензин.

– Я за все заплачу! – оттеснила его бедром, поставила бутылки перед кассиром и в панике начала рыться в рюкзаке, чтобы достать кошелек.

– Простите, – коротко усмехнулся Лавров и, обняв меня за талию, приподнял над полом и поставил себе за спину. – Моя девушка вчера какую-то феминистку в автобусе лизнула. Подхватила что-то, видимо.

– Ничего я не лизала, – ущипнула его за обнаженную лопатку, не прикрытую майкой. – Шкаф, блин! Ничего за тобой не видно.

– Очки над головой подними и всё увидишь, – подколол меня сосед, отчего кассирша не смогла сдержать смешок.

Мало того, что глазки ему строит под своими налепленными в три ряда ресницами, так еще и смеется надо мной.

– Дорогой, – притворно сладко промурлыкала и скользнула руками по торсу Андрея, чувствуя ладонями, как он напрягся, пока я подбиралась к его груди. – Купи мне шоколадку. Самую большую.

– Шоколадку с орехом и соленой карамелью, – сразу отчеканил Лавров, зная о моих гастрономических предпочтениях.

Выглянула из-за его руки и, убедившись в том, что кассирша отвернулась, с силой скрутила кожу на широкой груди.

Андрей дернулся и впечатался ногой в прилавок. Кассирша, испугавшись, повернулась к нам, глядя во все тюнингованные глаза.

– Самую большую! – командным голосом бросил Андрей, пряча мои пальцы в своих ладонях, и более мягко добавил. – Всё для тебя, дорогая.

Смилостивившись, отпустила его из своего когтистого плена и встала рядом плечом к плечу. Сосед строго зыркнул на меня сверху вниз, но затаившаяся в уголках губ улыбка говорила о том, что не так уж он и зол и возмездие скоро меня настигнет.

– Ладно, – выдохнул он неожиданно снисходительно. – Заплати за воду, а то ты ж мне всю кровь вместо неё выпьешь.

– То-то же! – расплылась я в улыбке и к недоумению кассирши расплатилась отдельно за воду.

– Это скоро пройдет, – заверил её Андрей и схватил бутылки с водой, сунув мне шоколадку.

– Это не пройдет, – в тон ему бросила я девушке и потопала следом в двери, которые он уже для меня придерживал открытыми.

– Кинь всё это назад, а я пока заправлюсь, – Лавров всучил мне в руки бутылки с водой и свой кошелек.

Послушно забросила всё на задние сидения и, придерживая подол легкого платья, чтобы никто не увидел то, что я показывать не планировала, подняла ногу на высокую подножку и вскарабкалась в салон машины, заняв место пассажира.

Не спеша распаковала шоколадку и отломила маленькую дольку, отправив ее в рот. Затаила дыхание, чувствуя, как сладость тает на языке и смешивается с солью карамели. Вкусовое удовольствие для гастрономического извращенца, коим являюсь я.

Бросила взгляд в зеркало заднего вида и заметила, как мимо Лаврова, вихляя бедрами в коротких шортах, прошла девица с пышной гривой светлых волос. Бросила на него взгляд из-под опущенных ресниц и, собрав губы в подобие обольстительной улыбки, повела бедрами так, что даже в моем позвоночнике что-то прохрустело.

Так кошки, наверное, перед котами не выгибаются, как она перед Лаврушкой.

Но на все ее выгибоны Андрей лишь мазнул по ее фигуре безразличным взглядом над оправой очков и вернул заправочный пистолет на место. Закрыл бак и широкой поступью обошел машину, устраиваясь за рулем.

– Черт! Пистолет в какой-то мазуте, – брезгливо потряс руками и швырнул солнцезащитные очки на приборную панель. – Польешь мне водой, чтобы я руки немного всполоснул?

– У меня есть влажные салфетки, – открыла рюкзак и достала ему целую пачку, выудив из нее несколько салфеток. – Держи.

Андрей стал обтирать пальцы от темных жирных разводов. Бросил взгляд мне на руки, в которых я держала начатую шоколадку.

– Ам? – открыл рот, ожидая, что я в него вложу шоколадную дольку.

– Вот ты, конечно, пися важная, Лавруш, – покачала головой, отломив ему дольку. Аккуратно положила ему на язык лакомство, боясь, что он может оттяпать мне пальцы. – И салфетки ему дай, и шоколадку ему в рот положи… Может, тебе ее еще и разжевать?

– Если только после этого ты мне ее изо рта в рот переложишь, – обольстительно улыбнулся мой невыносимый компаньон.

– Всё-таки, хорошо, что ты у меня самостоятельный.

– Ну, погнали! Тебе предстоит целых четыре незабываемых часа вариться в одном бульоне с самостоятельным Лаврушкой.

– Я хочу в тесную маршрутку, – притворно прохныкала и снова вложила Андрею в рот шоколадную дольку, пока он сворачивал с парковки на федеральную трассу.

Глава 18

– Мне кажется, скоро твое чрево порвет от червей, – не морщиться не получалось.

Глядя на то, как Андрей поедает за обе щеки лагман под навесом придорожного кафе, я думала только о том, через какое отверстие это блюдо, рожденное в антисанитарии, покинет его организм прямо в машине.

– Да, ты попробуй! – подбадривал меня Андрей. – Потом сама будешь умолять меня, чтобы я вместо ресторанов водил тебя в это кафе.

– Я только что видела, как бездомная собака отказалась есть пирожок, который купили в этом кафе. Сомневаюсь, что она гурман, который без первого, второго и английского чая, пирожки не ест.

– Так это же Кишка, – мотнул сосед головой. – Она, в принципе, выпечку ест только после супа.

– Кишка? – поморщилась я.

– Собаку так зовут. Классное имя, да?

– И отлично выражает всю суть этой собаки, – вклинился в наш разговор мужчина, который, как я успела понять, являлся хозяином этого кафе. – Она только ест и ест. Не собака, а кишка. А ты что, красавица, не ешь? Не нравится?

– Я… эм… – почесала за ухом, подбирая слова, которые не смогли бы оскорбить хозяина этого заведения.

– Ждёт, когда я её покормлю, – «помог» мне Лавров. – Да, красавица? – хитрый прищур зеленых глаз не сулил для меня ничего хорошего.

В следующую секунду у моих губ оказалась ложка, наполненная лагманом со свисающей с неё лапшой.

Зрительно пообещав Андрею скорую расправу в виде утопления в этой же ложке, приоткрыла рот, задержала дыхание, очистила разум от брезгливых мыслей и приняла с фальшивой благодарностью всё то, что мне было вложено. С опаской, стараясь, чтобы вкус не добрался до рецепторов, начала жевать под пристальными взглядами мужчин. Даже Кишка подтянулась посмотреть, как меня травят.

– Ну, как? – губы Лаврова дрогнули в легкой улыбке.

Вкус, таки, не просто добрался до мозга, а буквально взорвал его. В меру острый мясной бульон, лапшичка, тающая во рту и пряность трав сотворили невероятную магию, развернув в одну секунду мнение о придорожных кафе на сто восемьдесят градусов.

– Вкусно! – выпучила я глаза и поймала одобрение в глазах мужчин.

– Вот видишь, красавица? У Камиля иначе и быть не может! – восторженно вещал хозяин кафе.

– А кто это – Камиль? – вопросила у него и пододвинула к себе порцию лагмана, от которой ранее отказалась.

– Эй, ты что?! Это же я! – возмутился мужчина и отобрал у меня тарелку.

В смысле? За что?! Отдай!

– У тебя уже всё остыло, – махнул он свободной рукой на моё немое возмущение. – Я тебе сейчас самый свежий принесу, красавица.

Сказав это, Камиль поспешил скрыться внутри основного здания кафе, а я так и осталась с ложкой на весу.

– Ну, что, красавица? – вопросил Андрей с акцентом, которым разговаривал хозяин. – Оживились черви в чреве?

– Мог бы сразу впихнуть в меня ложку, чтобы я поняла, что это вкусно.

– Ага, – рассмеялся он. – Я в тебя столько лет пытаюсь что-нибудь впихнуть и всё никак.

– Дурак, – замахнулась на него ложкой, но он лишь уклонился, продолжая веселиться.

– Вот, красавица, – почти подбежал к нам Камиль и поставил передо мной тарелку с горячим лагманом. – Кушай.

– Спасибо, – придвинула к себе блюдо и зачерпнула ложку, содержимое которой тут же отправила в рот. – Да, вы правы. Горячее гораздо вкуснее.

– Разве я стал бы обманывать такую прелестницу? – закачал он головой, активно жестикулируя. – Небеса бы меня разразили молнией в ту же секунду.

– Хватит клеиться к моей красавице, старый, – нарочито строго произнес сосед.

– А я что могу сделать? Разве возможно не заметить такую шикарную девушку?

– Я её первый заметил.

Пока шёл шуточный спор за прелестницу в моем лице, я поняла, что в это кафе можно вернуться не только за вкусным обедом, но я для того чтобы поднять самооценку, когда та достигнет минимума. Здесь, под куполом из брезента, её в две секунды поднимут до максимума.

Когда с блюдами было покончено, а мои очки запотели от острого и горячего, нам принесли десерт в виде мороженого с россыпью ягод.

– Идеально, – выдохнула я, чувствуя, как сливочная прохлада растворяется на языке и обволакивает всё моё существо неземным удовольствием.

– Я же говорил, что тебе понравится, – ухмыльнулся Андрей и откинулся в стуле, попивая холодный чай с лимоном. – Пацан-то твой ревновать не будет?

– Почему он должен ревновать?

– Ты с таким красавчиком уехала на три дня, – поиграл он бровями.

– Красавчиком? – нахмурилась и посмотрела в сторону, где мы оставили джип. – Ты еще кого-то с нами взял?

– Ха-ха, – притворно засмеялся Андрей. – И всё-таки?

– Не знаю, – повела плечом. – Я ему не говорила о том, что уезжаю. Как-то не до того было.

– И чем вы таким занимались, что тебе не до того было? – заглянул мне в глаза, слегка щурясь от палящего солнца.

– Ой! – вспомнила я. – Я же хотела тебе по тыкве постучать за то, что ты мне не сказал, что у той горы, на которую ты меня постоянно таскаешь, открылось кафе.

– Во-первых, не гора, а Совиная скала, – поправил меня Андрей. – А во-вторых, весь эффект от их необычного антуража портиться тем, что тебя практически приматывают к столику сотней верёвок, а потом кормят сухими безвкусными булыжниками. Поэтому, я лучше и дальше буду таскать тебя на вершину скалы, чем заставлю висеть спеленатой на пяти метрах над уровнем реки.

На секунду задумалась и поняла, что вкуса того пирожного, и правда, не почувствовала, но, возможно, это было связано со страхом от подвешенного состояния, а не потому что там невкусно кормят. Да и вряд ли кто-то будет заботиться вкусом еды в момент, когда думает о том, как бы не умереть.

– А мне понравилось, – мечтательно возвела глаза к брезенту, который служил нам крышей, и облизала ложку.

– Ну, что? – Андрей залпом осушил кружку с чаем, схватил со стола солнцезащитные очки и достал кошелек из заднего кармана джинсов. – Едем?

– Угу, – кивнула и обтерла губы салфеткой. Сняла со спинки рюкзак и тоже потянулась за кошельком. – Сколько там за сё это?

– Я заплачу, – буркнул Лавров и достал тысячную купюру.

– Ты же знаешь, что я не отстану.

– Отстань.

– Уже уходите? – вышел из кафе хозяин.

– Да, Кам, пора ехать, – кивнул Андрей и протянул ему купюру, от которой мужчина тут же отказался.

– Зачем обижаешь? – возмутился хозяин.

– Мало дал? – злорадно усмехнулась и тоже протянула ему купюру.

– Да как я могу брать с друзей деньги? – возмущался Камиль, тряся руками. – Ты же спас меня, родной! Разве после этого я могу с тебя хоть что-то взять? Это я тебе должен, а не ты мне!

– Спас? – свела я брови.

– Милая Шуня, – едва сдержала смех, услышав, как мое имя звучит с кавказским акцентом. – Твой жених спас моё кафе от пожара. Если бы не он, то здесь, вообще, ничего бы не осталось.

– Кам, прекращай, – ворчал за его спиной Андрей, отводя от меня взгляд.

– К осени ремонт закончим и такую свадьбу вам устроим! Вся область гудеть будет!

– Кама! – гаркнул на него Лавров, пока мои брови ползли к макушке.

– Да, дорогой! Что желаешь? – повернулся к нему наш эмоциональный знакомый.

– Мы не собираемся жениться, – умерил его пыл сосед.

– Ты хочешь эту красавицу отдать кому-то другому?! Ты в своем уме?! – еще немного и у мужчины случится сердечный приступ. Настолько он был возмущен. – Тогда я тем более не возьму денег у такого ишака!

Камиль обиделся вполне серьёзно. Всплеснув напоследок руками, он зашел в кафе и громко хлопнул стеклянной дверью.

– Пиндык, – выронил на выдохе Лавров и подложил купюру под опустошенную тарелку.

– Он же обидеться еще сильнее, если увидит, что ты оставил ему деньги.

– Пусть обижается, – буркнул Андрей. – Ему кафе надо отстраивать, а не друзей ублажать.

Откровенно говоря, не ожидала такой рациональности от вечно взбалмошного соседа. Мгновение подумав, тоже подложила тысячную купюру под тарелку и, закинув лямку рюкзака на плечо, спросила:

– Ну, что, ишак? Тыгы-дык?

– Тыгы-дык, зараза!

Глава 19

– Где иконка? – отогнула солнцезащитный козырек, пошарила на приборной панели между мной и Лавровым.

Нигде нет.

– Зачем она тебе? – Андрей безуспешно прятал улыбку, бросая мажущие взгляды в зеркало заднего вида.

– Вы с тем мужиком на легковушке уже дважды обогнали друг друга через сплошную, – указала большим пальцем себе за плечо, где за нашим джипом ехала та самая машина, которая не собиралась уступать нам первенство. – А я, знаешь ли, хочу доехать до родителей целой и невредимой, а не в мешке для трупов.

– Шунька ты, Шунька, – покачал он головой, смеясь. – В бардачке посмотри.

– А бардачок твой открывать еще страшнее, чем участвовать в этой гонке. Уверена, как только я его открою, на меня вывалится куча бабских трусов и мистер Сифилис в обнимку Лидией Хламидией.

– Эй! – нарочито обижено возмутился сосед. – Я такое в бардачке не вожу. Там же иконка.

– Ну, смотри, Лавруш, – с грозным видом, на всякий случай, задержав дыхание, открыла бардачок и не обнаружила в нем ничего кроме щетки, старого полотенца и какого-то средства для очистки стекол. Немного пошарив, всё же нашла миниатюрную иконку и сжала ее в руках, прикрыв на мгновение глаза.

– Серьёзно? – прыснул Андрей. – Ты настолько мне не доверяешь?

– Я жить хочу, Андрей! А с тобой лучше не с иконкой ездить, а прям в церкви, чтоб наверняка.

– Опять обгоняет, – мой сумасшедший водитель бросил взгляд в зеркало заднего вида и сразу откинулся в сидении, немного повернувшись лицом к своему окну. – Сейчас он охренеет.

– Что ты удумал?

Сердце упало в пятки, когда я увидела, как Андрей прикрыл глаза, сделав вид, что спит.

Обгонявший нас водитель легковушки, офигел не меньше моего. С видом бескомпромиссного убийцы мужчина поравнялся с нами, чтобы показать, кто здесь главный, но увидев «спящего» Лаврова, явно намочил штанишки.

Как я его понимаю…

Бросил вопросительный взгляд огромных глаз на меня и… А я что? А у меня иконка.

Мой водила ничего не видит, но зато Бог видит всё.

– Лавров, если мы умрем, я тебя убью, – процедила сквозь стиснутые зубы и с облегчением увидела, как водитель легковушки решил, что обгонять такого идиота, который умудряется спать во время гонки, не стоит.

– Ссыт? – самоуверенно поинтересовался Андрей.

– Навалил и свалил, – сердце вернулось на место, когда Андрей открыл оба глаза и выпрямился в сидении. – Ненавижу, когда ты так делаешь.

– Ты же знаешь, что я всё вижу, – сжал он мою руку в попытке успокоить.

– Домой я поеду на своем старом трехколесном велосипеде.

– Я его подцеплю к джипу, чтобы ты мчала с ветерком.

– Ага. И чтобы его колеса стерлись до моего зада, – обреченно выдохнула. – Ты вообще меня не бережешь.

– Я-то тебя, как раз, берегу, – заверил меня Андрей и поправил ремень безопасности на животе. – Ну, Шуня. Въезжаем в твой городок.

– Наконец-то! – всплеснула руками, глядя на знакомую вывеску «Добро пожаловать!». – Так. Теперь нам нужно выехать на кольцевую и от нее направо. А там я тебе покажу, куда ехать.

– А цветочные магазины тут имеются?

– Да. Тебе зачем?

– Как это? – дернул Андрей бровями. – Я еду к любимой теще и без цветов. Что ж я за зять такой?

– Вау, Лавруш! Еще немного и я начну в тебя влюбляться.

– Не ври, – тряхнул он челкой. – Я знаю, что ты шепчешь моё имя, когда…

– Когда варю борщ, – оборвала его альфа-монолог. – Так и шепчу: «Где эта вонючая лаврушка?»

– Это удар в самое сердце! – притворно схватился за грудь. – Только поцелуй, со вложенным мне в рот языком, сможет спасти меня.

– Значит, тебя спасу точно не я, – фыркнула и указала пальцем через лобовое стекло. – Вот цветочный хороший. Пойдём.

– Сиди! – остановил мои руки, чтобы я не отстегивала ремень безопасности. – Сам схожу. Оставь шипы и розы мужчине.

– Мама любит ромашки.

– Понял, – кивнул Андрей и захлопнул дверцу, спрыгнув с подножки джипа. Быстрыми шагом вошел в магазинчик и через пару минут вышел с тремя букетами.

– А не слишком ли золотая у тебя тёща, что ты ей аж три букета даришь? – вопросила, когда он укладывал букеты на заднем сидении.

– Так у тебя ж еще сестра есть, если ты забыла.

– А третий кому?

– Про себя ты тоже забыла? – черные брови насмешливо поползли вверх.

Андрей вложил мне в руки роскошный букет нежнейших розовых пионов.

– Ох, Лаврушка! – вдохнула их запах, блаженно прикрыв глаза. – Не знала бы, какой ты бабник, отдалась бы тебе без остатка за этот букет.

– Мне срочно нужна эта вспышка, как у «Людей в черном»!

– Не поможет, – рассмеялась я.

– Вот черт! – досадливо шлепнул себе по колену. – А если второй такой же букет, то получится?

– Поехали уже, деятель!

Кольцевая, поворот за поворотом и мы остановились у пятиэтажного дома номер семь, в котором проходила моё беззаботное детство и почти такая же юность.

– Ну, – выдохнул Андрей, глядя на дом через лобовое стекло. – Приехали.

– Ага.

– Готова?

– Нет, но пошли.

– Пошли.

Почти синхронно хлопнули дверцами. Обошла машину и остановилась перед Андреем, который разминал затекшие мышцы спины после долгого сидения за рулем.

– Черт! – чертыхнулась я. – Надо было тебе какую-нибудь рубашку прихватить.

Смотреть на мышцы, которые красиво перекатывались под загорелой кожей, было интересно, но вряд ли родители это оценят.

– Я всё предусмотрел, – подмигнул Андрей, обошел машину, открыл багажник и достал оттуда рубашку.

– Гавайка?! Серьёзно? – выпучила глаза, глядя на пеструю вакханалию.

– Это чтобы никто от меня глаз отодрать не смог.

Глава 20

Второй этаж, шестая квартира, коричневая металлическая дверь. На всю лестничную площадку запах запеченной в духовке курицы. Папа готовил. Это единственное блюдо, которое у него получается лучше всего.

– Шунь? – позвал меня Андрей.

– А? – вскинула подбородок и остановила взгляд на зеленых глазах, в которых, как и всегда, плескалось спокойствие вперемешку с мальчишеским озорством.

– Открывай, – качнул головой в сторону двери. – Там твои родители.

– А, да! Сейчас.

Мне не было страшно. Мне было некомфортно от воспоминаний о том, что мама или любые другие родственники могут начать старую песню о том, что мне давно пора замуж или лечиться, раз я к своим годам не обзавелась ни мужем, ни бывшим мужем.

– Я с тобой, – шепнул мне в висок Андрей и приобнял за плечи свободной рукой. В другой руке он удерживал букеты для мамы и сестры. – Открывай. Мне пора блистать.

– Ты хоть что-нибудь боишься? – посмотрела на него снизу вверх.

– Тебя без очков, – поправил он мне их на переносице. – Это значит, что ты, либо в линзах, либо мне скоро надерут зад. Открывать-то будем? А то у меня уже кишка кишке бьёт по башке. Здесь, явно, покормят чем-то вкусненьким.

– Ладно, – глубокий вдох, позволивший мне набраться решимости и, наконец, открыть дверь в родительское гнездо.

– Ой, приехали! – мама выскочила из кухни и приложила ладони к щекам. – Вдвоём! Юра, Андрюша тоже приехал!

– Как я мог пропустить знакомство с родителями Шуни? – подхалимничал Андрей и протянул большой букет ромашек, от которого у мамы едва сдержались глаза в глазницах. – Рад встречи, Алла Петровна.

– Ох, Андрюша! – выдохнула мама и с самой счастливой улыбкой бросилась мне на шею. – Шуня, ты почему такая худая?

Ну, вот. Андрею у нас – Андрюша, а я тощая кляча. Мама как всегда.

Когда Лавров перестал быть прикрытым букетом, его гавайка стала максимально видна чувствительному маминому взгляду.

– Юра! – крикнула она себе за спину, продолжая внимательно изучать моего псевдо-жениха. – Я думала ты такой один, но Шуня привела второго.

– В смысле? – не поняла я, снимая обувь.

– Сейчас поймёшь, – деловито заверила меня мама и громче крикнула себе за спину. – Юра, тебя долго ждать? Дети на пороге голодают!

– Иду я, иду, – ворчал папа, выходя из комнаты.

Статный, высокий, с густыми уложенными волосами и небольшим пузиком, скрытым… гавайкой.

– Вы с зятем одного клоуна раздели? – не удержалась от колкости мама, любящая строгость и сдержанность во внешнем виде.

– Чёй это, клоуна?! – прыснул папа. – Директора цирка. Зато сразу видно, чей Андрюха зять, – подмигнул нам папа. – Шунька-шпунька моя!

Папины объятия почти сломали мне рёбра, когда он поднял меня над полом, но я была счастлива. В отличие от мамы, он никогда не стеснялся проявлять своих чувств и распахивать душу на максимум. Открытый и простой во всём.

– Привет, пап, – поцеловала его в щёку и разомкнула объятия, чтобы он смог поздороваться с Андреем, который ждал своей минуты внимания, или славы. Это же Андрей.

– Андрюха! – пробасил папа.

– Юрий Иванович! – не отставал от него Лавров.

Звонкое рукопожатие и глухие шлепки по спинам. Медведи умеют здороваться еще и так.

– Рубаха – огонь, – хвалил папа и шепотом, чтобы мама не слышала, добавил. – Мне потом такую же привези.

– Будет сделано, – заверил его Андрей. – К ней ещё шорты есть. Потом покажу.

– Да ладно! – обрадовался папа. – Тогда точно мне такую же надо. Слыхала, мать? Это костюм.

– О, боже! – закатила она глаза и направилась в кухню. – Пойдёмте, там молодые салаты дорезают.

– Андрюх, – заговорщически обратился к нему папа. – Коньяк или дядюшка Сэм моего приготовления?

– Тут лишнее, либо «или», либо «коньяк», – не думая ответил тот.

– Молодец, Андрюха! – родитель ободряюще потрепал его по плечу и приобнял меня за шею, целуя в макушку. Вполголоса произнёс. – Я знал, что ты-то мне точно нормального зятя привезешь.

– А со вторым что? – не удержалась от любопытства.

– А второму галстук пить мешает.

– Это как это?

– За него Светка постоянно дёргает.

Злорадно хихикая, вошли в кухню.

– Саша, привет! – взвизгнула сестренка и с ножом в руке бросилась меня обнимать.

Папа аккуратно изъял у нее нож и отложил его на разделочную доску, чтобы встреча сестер не закончилась поминками одной из них.

– Привет, Светик, – обняла сестру в ответ и немного покачалась с ней.

– А я думала, ты одна приедешь, – сестринские объятия закончились, потому что Лавров перетянул на себя всё внимание.

– Знакомьтесь, – отошла я к нему и ощутила, как теплая рука уверенно легла мне на талию. – Андрей – мой… парень.

– Очень рад, – не глядя на него, я могла с точностью сказать, что один уголок его губ приподнят больше, чем другой. Это его особая обольстительная улыбка, после которой любая девушка-женщина-бабушка в радиусе двух километров будет грезить только о нем.

– Светлана, – взмахнула сестрица ресницами и пожала в ответ его руку. – Младшая сестра Саши.

Она никогда не называла меня Шуней. Возможно, ей не нравилось, что моё имя можно было исковеркать сотней разных вариантов, и каждый из них будет запоминающимся.

– А это мой жених – Тимофей, – указала она себе за спину на парня, который казался примерно моим ровесником.

Ничего особенного я в нем не разглядела. Русые волосы, светлые глаза, то ли серые, то ли голубые. Высокий, но на фоне Лаврова показался худоватым. И, конечно же, в костюме. На другого Света бы даже не посмотрела. Мама еще с самого детства хорошо втёрла ей в мозг, что самые удачные и перспективные женихи носят костюмы.

– Приятно познакомится, – подал он голос, который показался весьма приятным. – Тимофей, Светлана.

– Андрюшка, Шунька, – не остался в долгу мой гавайский кавалер, тем самым разрядив обстановку.

Напряжение, всё же, витало между нами всеми, утяжеляя воздух.

– Тимоша, а ты пюре сделал? – обратилась к нему мама.

– Да, Алла Петровна, – с гордостью заявил Тимоша и поправил галстук.

Галстук на кухне?

Не сговариваясь, переглянулись с папой, и он насмешливо показала мне жестом подергивание за галстук.

Мда, Светка дрессирует отменно.

– Что-то, Тимоша, пюре какое-то не пюре, – разочаровано выдала мама.

– Оставьте это мне, – отозвался Андрей и быстро помыл руки под краном в раковине. Забрал из маминой руки картофелемялку, которую она гордо называла толкушкой, и приступил к тому, что стал доводить пюре до идеальной, нежной консистенции без единого комочка.

– Ты такой сильный! – хвалила его мама и похлопала по плечу. – Шунь, твой жених умеет готовить?

– Это моё хобби, – самодовольно отозвался Лавров, быстрыми движениями разминая картошку в кастрюле.

– Надо же! – родительница восхищенно покачала головой и жестом поставила мне материнский лайк.

Жених одобрен, можно разъезжаться по домам.

– Так, – хлопнула в ладоши и оглядела кухню. – А мне что делать?

– Можно начать всё уносить в гостиную, – Тимоша с папой поставили стол. Так что пора его накрывать.

– Хорошо, – кивнула я и помыла руки под краном. Обсушила руки полотенцем, которое Лавров по привычке закинул себе на плечо, как делает у меня дома, и понесла парочку салатников в гостиную, в которой не была с прошлого года.

– Света, бокалы расставь, – командовала мама из кухни.

Поставила салатники в центр круглого стола, выпрямилась и огляделась вокруг. Всё-таки, в родительском доме царит особая атмосфера: в нем ты всегда ребенок, не взирая на то, сколько научных статей и степеней ты имеешь в своем жизненном багаже. Здесь, в месте, где тобой были пережиты миллионы эмоций во время становления тебя как личности, ты вновь можешь почувствовать себя уязвимым, и не бояться, что взрослые дяди-тёти над тобой посмеются. Не посмеются. Потому что для родителей ты – всегда ребенок. И как бы не был ты крут и опытен в какой-либо сфере, с высоты прожитых ими лет ты лишь начинаешь свой путь. Будь то в работе, любви или разочарованиях. На каждый из этих этапов у них найдется своя жизненная мудрость, которая послужит самой лучшей опорой для твоего внутреннего стержня.

– Ты чего там застыла? – Светкин голос вырвал из приятной ностальгии. Отвернулась от серванта и заглянула сестре в глаза.

Ей повезло. Она не носит очки, имея отличное зрение, не испорченное ночным чтением с фонариком под одеялом. Высокая, с прямой осанкой, лебединой шеей и всегда в строгих платьях. Как мама учила. В общем-то, она всегда была маминой гордостью и любимицей. Просто потому что мне были неинтересны все эти женские премудрости. В то время, как моя сестра плела косы, я плела с папой рыболовные сети.

– Андрей какой-то спортсмен, да? – выронила как бы случайно. Поправила салатники и вернула вопросительный взгляд к моему лицу.

– Твой вопрос звучит так, словно ты хотела сказать, что он тупой качок, а не какой-то спортсмен.

Судя по похолодевшему взгляду, я угадала.

– Нет, – улыбнулась она натянуто. – Просто он такой большой и жутко болтливый. И он занял всю кухню.

– Ну, это же Лаврушка, – развела я руками, искренне улыбнувшись. – Подожди еще пару дней и придется постараться, чтобы родители добровольно его отпустили.

– Лаврушка? – нахмурила она тонкие бровки.

– У него фамилия Лавров. Я иногда называю его Лаврушкой.

– Забавно.

– Шуня! – впорхнула мама в гостиную. – Такого пюре в нашем доме не было никогда! Ты посмотри, какие барханы Андрюша сотворил! А какое оно воздушное!

– Я же говорила, – ухмыльнулась я сестре. – Они его добровольно не отпустят.

Следом за мамой в гостиную вошли и наши мужчины. Папа с Андреем о чем-то перешептывались, улыбаясь как нашкодившие школьники. У каждого в руке было по блюду с аппетитным содержимым. За ними шел Тимофей, руки которого были заполнены самыми большими блюдами, на локте висело кухонное полотенце, а между подбородком и шеей была зажата пачка бумажных салфеток.

– Тимоха, – повернулся к нему папа, плохо маскируя веселье. – А вилки-то кто должен принести? Я, что ли? У меня не десять рук.

– Да, Юрий Иванович. Сейчас, – пропыхтел парень, на лбу которого уже появилась испарина.

– Не издевайся! – проворчала мама и обратилась к будущему зятю. – Тимоша, не волнуйся. Я сейчас всё сама принесу. А вы пока присаживайтесь все за стол. Открывайте вино, сок…

– …Самогон, соляру… – продолжил папа.

– Юра! – цокнула мама презрительно.

– Ладно, соляру откроем, когда закончится всё остальное. Да, Андрюха?

– У меня еще незамерзайка с собой есть, – поддержал он тестя, отодвигая стул, чтобы я села.

– Вещь! – прилетел нам папин лайк одобрения.

Всё, теперь жених точно нотариально заверен, одобрен и подходит по ГОСТу.

Глава 21

– Долго бокалы греть будем? – пробасил папа, оглядывая всех сидящих за столом.

– Так ты тост скажи, – выгнула мама бровь и смахнула со лба пушистую челку.

– Тост, говоришь? – папа медленно поднялся со стула. Держа бокал напротив солнечного сплетения, тепло всем улыбнулся. – Я тот еще мастер говорить, конечно. Но сегодня, прямо здесь и сейчас напрашивается тост-мечта, мои дорогие. Я хочу, чтобы таким составом мы собирались как можно чаще. Мои пташки уже выросли и прекрасными птицами выпорхнули из родительского гнезда. И нам с мамой радостно наблюдать, что каждая из вас начинает выстраивать своё собственное гнездышко. По веточке, по прутику. И я верю и вижу прямо сейчас, что каждая из вас, мои дорогие, находится под надёжным крылом достойных вас орлов, – перевела смущенный взгляд на Андрея и поймала его лёгкую улыбку и быстрое подмигивание. – И мы хотим, чтобы эта надежность была с вами и оберегала на протяжении всей вашей долгой жизни. А мы с мамой будем счастливы, если вы не забудете о родительском гнезде, и будете иногда подкидывать в него своих птенцов. За вас, дорогие!

– Ох, Юра! – мама протёрла уголки глаз салфеткой и ею же обмахнулась.

Все пригубили вино и отставили бокалы в стороны. Вилки зазвенели о тарелки. Каждый задумался о смысле слов сказанных папой. Они были правильными, они были к месту и произнесены им от души. Вот только мне маленький укол совести не позволял принять их в полной мере на свой счет. Ведь мой «орёл» был фальшивым и крыло, прикрывающее меня от бурей и невзгод, висело надо мной временно и было изготовлено из ненадежного материала.

– Я надеюсь, орлы поняли, что в случае чего, старый орёл повыщипывает им пёрышки и пустит на суп? – словно между делом поинтересовался папа, разбирая запеченную им курицу на части.

– Как-то быстро орлы стали петухами, – прыснула я, стараясь громко не смеяться оттого, как побледнел Тимофей.

– Еще нет, Шуня, – взмахнул папа пальцем в воздухе и положил мне в тарелку куриную ножку. – Но один неверный взмах крылом и тогда гордый орел будет петухом плавать в моём супе.

– Не пугай парней, Юра! – остановила его мама. – На Тимоше лица уже нет.

– Андрюха, а ты как? – обратился папа к моему жениху.

– Не опуская крыла, – твердо сказал Андрей и мягко приобнял меня за плечи, прислонившись губами к виску.

Смущенно улыбнулась и поправила очки на переносице. Теплый отцовский взгляд был полон одобрения.

– Ой, Шуня! – покачала мама головой. – Наконец-то ты поняла, что в жизни главное не наука и работа, а семья. Хорошо, что Светочка это поняла гораздо раньше тебя и уже строит настоящую семью с Тимошей. Теперь вам с Андрюшей пора догонять их.

При слове «настоящую» по спине пробежал холодок, словно мама раскусила нашу с Андреем игру и сейчас пытается вывести нас на чистую воду.

Папина улыбка немного померкла. Света гордо расправила плечи и демонстративно чмокнула Тимофея в губы, словно ставя печать под каждым маминым словом. Ведь мама снова выделила её, а не меня. Ведь это у нее всё строиться так, как хотелось бы маме, согласно ее представлениям: состоятельный жених и минимум хлопот для дочери.

Я же прочистила горло и выпрямилась, приготовившись держать оборону до последнего.

Неожиданно под столом пальцы утонули в мягком пожатии теплой ладони Андрея. Он уверено улыбнулся мне одними глазами, словно обещая, что рядом с ним всё будет хорошо и нас никто не раскусит.

Яркий гавайский островок надежности в океане консервативных взглядов моих родных.

– Вы, должно быть, очень горды, Алла Петровна, что ваша старшая дочь успела многого достичь к своим годам в науке и повидать мир не только из кухонного окна? – от неожиданного вопроса Андрея в воздухе повисла мертвая тишина. Вилки перестали стучать о тарелки и даже тиканье старых настенных часов стало неслышимым.

На мамином лице отразилась растерянность. На Светином – возмущение и обида. Тимофей ничего не понял, разглядывая поочередно всех собравшихся.

И лишь папа гордо улыбнулся и одобрительно кивнул:

– Орёл!

– Конечно, я горжусь, – немного нервно ответила мама и пригубила бокал вина. – Я горжусь обеими своими дочерями. Каждая из них добилась всего, чего хотела и это, конечно же, является родительской гордостью.

Мамина речь больше походила на оправдание, но я знаю, что она не врала. Она хоть и мало понимала в той сфере, в которой я работаю еще со студенческих времен, но всегда с радостью рассказывала, если в каком-нибудь научном журнале в конце статьи видела моё имя.

– Даже удивительно, – поддержал ее отец. – Они обе воспитывались в одной семье, но абсолютно разные: по характеру, по интересам, даже внешне.

– Это вы дали каждой из нас максимум индивидуальности, – постаралась я несколько разгрузить застрявшее в воздухе напряжение.

– За родителей! Спасибо вам за прекрасных дочерей, в руках которых надежно спрятаны наши сердца. И не только сердца, – подмигнул мне Андрей.

Едва сдержала глаза от эпичного закатывания.

Андрей поднял бокал и встал сам. Его примеру последовал Тимофей. Следом я и Света.

– Ну, перестаньте, – засмущалась мама, снова утирая уголки глаз салфеткой.

– Не перестанем, – приобняла ее Света за плечи. – Мы вам, действительно, благодарны.

– Вы для нас столько всего сделали, что и за всю жизнь не перечислишь. Так что, сказать «спасибо» – это меньшее, что мы можем для вас сделать, но это абсолютно искренне, – поддержала я общую волну.

– Пить-то будем или нет? У меня рука устала, бокал держать просто так, – вклинился папа, тем самым насмешив нас всех.

Звонкий стук бокалов, улыбки, ободряющий шепот и вполне закономерная пауза осушения содержимого хрустальных тар. Тихий скрежет вилок о поверхность тарелок и шепотки любезности о передачи салатов или котлет друг другу.

– Шунечка? – мамина вилка глухо легла на тарелку. Я невольно напряглась под её испытующим пристальным взглядом. – А как вы с Андреем познакомились? Про Свету с Тимошей мы уже знаем, а про вас еще нет.

Не сговариваясь, переглянулись с Лавровым. О том, что нужно соврать в этой ситуации, мне не обговаривали. Мы, вообще, ничего не обговаривали. Поехали без конкретного плана и договоренности. В уме царила только одна легенда о том, что мы вместе живем. Всё остальное нами не обсуждалось, так как мы не думали, что кто-то станет интересоваться нашей историей «любви», разглядывая ее под микроскопом.

Но мама… такая мама.

– Могу сказать, что она была мной очарована с первой же секунды, – самоуверенно заявил Андрей.

– Ага, – фыркнула в ответ. – Особенно в тот момент, когда начала бить тебя огурцом.

– Огурцом?! – поперхнулась Света. – Вы на рынке познакомились, что ли?

Видимо, придется рассказать правду о нашем знакомстве. Ну, или почти всю правду.

– Нет, мы познакомились на общей лестничной площадке, когда Андрей только переехал в наш дом.

– А за что ты его избила, да еще и огурцом? – недоумевала мама.

– Он меня поцеловал.

– Так сразу?! – Света была ошеломлена и приоткрыла рот с ровным рядом отполированных добела зубов.

– А как иначе? – рука Лаврова легла на спинку стула за моими плечами. Зеленые глаза, как два магнита, тянули в свою бездну. – Она необыкновенная. И даже не представляет, насколько великолепна, когда уставшая, вечером возвращается с работы, едва попадая ключом в замочную скважину. Я видел ее дважды и оба раза не знал, на какой козе к ней подъехать. Вот и решил, что такую непреступную крепость, королеву моих бессонных ночей нужно брать обеими руками и будь что будет. Зато я, хотя бы, попробую и буду точно знать, есть ли у меня хоть крохотный шанс.

О том, что он меня поцеловал только ради того, чтобы таким образом избавиться от предыдущей пассии, мы благоразумно умолчали. Я просто возвращалась домой с работы с пакетом продуктов в руке, а наглый мужик, который не знал о наличии футболок, проник мне в рот, не сказав «здрасьти». Поэтому защищалась тем, что попалось под руку: не бита, но огурец.

В общем-то, спустя примерно полтора года после того случая, я пришла к выводу, что мы могли бы помогать друг другу на взаимовыгодных условиях. Всего один телефонный разговор с мамой, вынесший мне мозг, помог заключить договор, на который я никогда бы не решилась.

Теперь мы пара для всех девушек Андрея и для моих родителей в том числе.

– И поцеловал? – еще немного и мне придется плеснуть Светке в глаза немного воды, потому что ее глаза вот-вот высохнут от долгого неморгания. – Так просто?

– На это было не так-то просто решиться, – откровенно подметил Андрей и невесомо поцеловал моё обнаженное плечо, которое почти не скрывала тонкая бретелька платья.

– И Шунечка наваляла тебе огурцом? – веселилась мама и с гордостью добавила. – Вся в меня…

– Когда-то помещалась, – прервал ее папа, и после короткого осознания этой его шутки над столом прозвучал смех.

С благодарностью похлопала Андрей по колену и тепло улыбнулась, глядя прямо в зеленые глаза, в которых, как и всегда, царило абсолютное спокойствие. Что на вершине скалы, обдуваемой всеми ветрами. Что за родительским столом под градом вопросов, ставящих в тупик.

– Так, мужики! – громко заявил папа и встал из-за стола. – Пойдёмте на балкон. Перекурим мальца.

– Только недолго, Юра, – строго предупредила мама. – Скоро чай будем пить.

– Чай оставь девчонкам, – хитро заявил папа. – У нас есть, что пить. Свой компот.

– Юра!

Но он уже не слышал, благополучно скрывшись за дверью, ведущей на широкий балкон.

Перевела взгляд с прозрачных окон на маму и сестру, сидящих напротив. Их сосредоточенные на моем лице взгляды не сулили для меня ничего хорошего. Меня, либо раскусили, либо сейчас начну изощренно пытать, желая докопаться до истины. Даже под ногтями заныло, словно мне вот-вот загонят под них иголки.

Глава 22

Загнанный в угол зверь. Хотя, о чем это я? Брошенный в клетку попугайчик – вот, кто я.

Сидя напротив двух своих самых близких родственниц, чувствовала себя как перед гильотиной. Без надежного плеча Лаврушки рядом оставалось только повторять себе, как попугай, что всё нормально, контору не спалили, шея останется нетронутой.

– И давно вы с ним? – спросила Света. Оперлась локтями о поверхность стола и подалась немного вперед, угрожающе сузив глаза.

Картина: Шунька на допросе. Не хватало только лампы, слепящей мои ясные очи.

– С кем? – выгнула бровь и повторила её позу. – Со здравым смыслом? С чувством собственного достоинства? С рождения, в общем-то.

– С Андреем, – сестра выдохнула так, словно разговаривала с идиоткой.

Эй! Здесь я старшая сестра! И это мне полагается столь снисходительно вздыхать.

– С нового года, – произнесла я спокойно и откинулась на спинку стула, скрестив руки под грудью. Вербально дала понять, что мне этот разговор неинтересен и я могу замкнуться и попросту не отвечать на её вопросы. – А что?

– Просто… – почесала она висок. – Он такой мужлан. Я думала, ты станешь встречаться с кем-то из своего мира. Из ученых, лаборантов или что-то в этом духе.

– В чем проблема, Света? – сама того не желая, стала говорить жестче. В данный момент мне стало обидно за Лаврушку. – Да, он не из науки, но далеко не дурак. Наличие мышц – не синоним отсутствия мозгов.

– Я просто хотела сказать, что… – замялась Света, бегая глазами по столу, словно могла найти там подсказку и нужные слова.

– Ты хотела сказать, что такой зубрилке, как мне, нужен пай-мальчик в растянутом свитере и в очках с толстыми линзами и оправой в пол лица? Слушай, сестренка, – теперь настала моя очередь снисходительно вздыхать. – Я не берусь оценивать, насколько хорош и подходит тебе Тимофей, потому что ты его привела в дом сама и никто тебе не навязывал этот выбор. Твой выбор, заметь. И я его уважаю. Молча. Хотя мне тоже есть, что сказать, но я не имею привычки лезть в чужие отношения, даже если это отношения моей сестры. Повторюсь: ты его привела в родительский дом сама. Так же как и я привела в этот дом Андрея. И, думаю, было бы очень глупо мериться тем, у кого жених круче. Здесь будет уместен паритет. Согласна?

Тяжелое молчание, которое нарушал только смех мужчин на балконе. Хоть кому-то в этом доме было весело, пока я держала оборону.

– Я не пытаюсь мериться женихами, – всплеснула она руками, но осекла саму себя, подавляя истинные эмоции. Она злилась. – Просто, за всё то время, что вы здесь, он ни разу не проявил к тебе нежность. Ни разу не поцеловал. Он ведет себя как грубый мужлан, а я всего лишь переживаю за тебя.

Перевела вопросительный взгляд на маму, но она качнула головой, предпочитая сохранять нейтралитет. Мол, «девчонки, это ваша война, я в нее не лезу. Я чай пью».

– А с каких это пор глубина чувств стала измеряться количеством слюней, которыми непременно нужно обменяться на глазах родственников? Тебе не кажется, что в отношениях существует нечто такое, что должно быть доступно только двоим, наедине, в пределах общей спальни? А то так не ровен час и до обмена семенной жидкости можно прилюдно дойти.

Мама закашлялась, поперхнувшись чаем. Света залилась багрянцем до самой шеи. Я же едва держалась от того, чтобы не выйти из-за стола, тем самым капитулировав. Нет, мы еще не ссорились, но уже находились на грани.

– Не утрируй. Я же о тебе волнуюсь.

Сестренка снова решила возомнить себя мастером любовных отношений только потому, что когда-то начала встречаться с парнями раньше меня. Три года разницы, а парень появляется раньше у младшенькой. И официальный жених с дальнейшей запланированной свадьбой тоже у неё же. А старшая сестра, любившая в детстве читать ночами напролет под одеялом с фонариком, а днем стреляющая с пацанами из рогаток в голубей и воробьев, снова плетется где-то позади поезда семейного благополучия.

Чтобы конфликт не перерос в катастрофу бытового масштаба, стиснула зубы и перевела взгляд на окно, за которым сразу увидела Андрея. Он увлеченно о чем-то рассказывал папе и жестами показывал какой-то прямоугольный предмет.

Словно почувствовав на себе мой взгляд, посмотрел в ответ и тепло улыбнулся. Бегло посмотрел на маму с сестрой и, сопоставив с ними мое безрадостное выражение лица, жестом предложил мужикам вернуться к столу.

– Выпили тут всё без нас, да? – рассмеялся папа, заполняя своим светом всё пространство гостиной.

– Не всё, – почувствовала странное облегчение, когда рука Андрея вернулась на спинку стула за моими плечами. От него пахло свободой, свежестью и спокойствием – то, что мне нужно. – Немного вам оставили.

– На дне пробки, – привычно подмигнул мне Лавров, перетягивая всё внимание на себя.

И я была ему за это благодарна. Если бы не его присутствие рядом, то я бы давно психанула и уже тряслась бы в маршрутке, везущей меня в мою одинокую квартиру. Но с Андреем скоротать этот вечер оказалось куда проще и веселее, что ли…

Позже вечером, когда все стали друг другу близкими родственниками, распив вина, дядюшку Сэма и немного коньяка, пришло время расползаться по комнатам, разбирать вещи и готовиться ко сну.

– Ну, Света с Тимошей останутся в её комнате, а Шуня с Андрюшей в комнате Шуни, – велела мама, распределяя нам койко-места. – Потом, девочки, поможете мне помыть посуду. Хорошо?

– Конечно, – заверила я маму и отправилась первая в свою комнату.

Мне просто необходимо было разгрузить голову в тишине, не слыша гула голосов родных.

Навалилась на дверь и вошла в комнату, в которой не была с прошлого года. Здесь всё, как и всегда: большой шкаф, старый комод рядом с ним, письменный стол и кровать-полуторка.

Одна кровать. А нас с Андреем двое.

– Это-то мы и не учли, Лавруш, – сокрушалась я, понимая, что спать нам придется вместе в довольно-таки тесной постели.

– За себя говори, Шуня, – расплылся в довольной улыбке мой псевдо-жених.

Глава 23

– Я могу поспать на полу, – в общем-то, разумно предложил Андрей.

– Не получится, – покачала головой и рухнула на кровать, раскинув руки в стороны, ноги остались свисать с края. – В моей семье не очень принято стучать в двери комнат, прежде чем войти. Поэтому могут неправильно понять, если ты будешь спать на полу.

– Тогда я снизу, – забронировал он место.

Приподняла голову и возмущенно посмотрела ему в глаза.

– Ты хотел сказать, у стены? – нарочито грозно спросила я.

– А потом и у стены можно, – ответил Лавров, расстегивая пуговицы рубашки.

Снял и, оставшись в майке, повесил гавайку на спинку стула – самый лучший в доме шкаф.

– Эх, – выдохнула, снова уставившись в потолок.

– Чего страдаешь? – матрас рядом со мной прогнулся под тяжестью Андрея. Перевела взгляд на сидящего рядом со мной мужчину, который в этот раз смотрел на меня без какого-либо веселья. – Устала?

Беззвучно кивнула и прикрыла на мгновение глаза. Ранний подъем, долгая дорога, вино и непростые разговоры вымотали меня до состояния, когда хочется просто лежать, смотреть в потолок и ни о чем не думать.

– Прости, Ларвуш, что немножко… – оборвала саму себя, пытаясь найти слова, наиболее удачно характеризующие всё то, что происходило между мной и Светой весь этот вечер.

– За немножко можно и простить, – тихо усмехнувшись, заверил Андрей.

– Ну, и хорошо.

Сдалась, не в силах подобрать те самые слова. Лениво села в постели и уткнулась лбом в плечо соседа. Теплое, твердое и надёжное.

– Ты так не уснёшь? – прислонился он щекой к моему виску и мягко погладил по спине, разравнивая по ней волосы.

– Хотелось бы уснуть, но нужно еще помыть посуду, – пробубнила ему в плечо.

– Я могу помыть, если ты вообще без сил. Заодно баллы заработаю.

– Нет, Лавруш, – отстранилась от него, выпрямилась и взлохматила челку, сняв очки. – Мытьё посуды – это мамин предлог для того, чтобы о чем-то поговорить. Уверена, ей есть, что сказать нам обеим, после того, что было сегодня за столом. Просто она не стала нас воспитывать на глазах наших женихов. А тут и наказание отбудем, перемыв всю посуду в доме, и воспитательную беседу пройдём. Так что, всё равно, придется пойти мне.

– Если что, отбивайся половником.

– Там и сковорода не поможет в качестве щита. Мамину чистку мозгов не так-то просто пережить.

– Ну, тогда можешь думать о том, что в постели тебя ждёт голый Андрюшка.

– Даже не думай! – пригрозила ему пальцем. – Спишь в одежде, зубами к стенке. Под отдельным одеялом. Я еще между нами лыжи проложу, чтобы наверняка?

– Хочешь, чтобы я стал лыжником? – показал движение руками, как делают лыжники, отталкиваясь от снега палками.

– О, боже! – вздохнула и снова уткнулась лбом ему в плечо. – Кому я всё это объясняю?

– Шуня? – мама заглянула в комнату и слегка смутилась, увидев, что мы с Андреем сидим на кровати, почти в обнимку. – Ой, я не вовремя?

– Нет, мам, нормально, – надела очки и приняла руку Лаврушки, который уже встал, помогая теперь встать и мне.

– Света уже приступила к мытью, – резюмировала мама. – Только тебя ждём.

– Хорошо, сейчас приду.

Дверь в комнату тихо закрылась. Жестом указала на дверь, намекая на то, что меня ждет грандиозное словесное сражение.

– Кричи, если что, – поморщился Андрей.

– Зачем?

– Я послушаю.

– Балбес, – шлепнула его по плечу, не сдерживая улыбки.

Дверь в комнату снова приоткрылась. На этот раз к нам заглянул папа, сверкая синими глазами.

– Андрюха! – позвал он моего жениха. – На улицу-то пойдём?

– Для чего вам идти на улицу? – не поняла я, глядя поочередно на них обоих.

– Юрий Иванович хочет заценить мою машину, а я заодно и вещи наши из багажника достану, – пояснил Андрей.

– Пойдём, пока бабы на кухне нам кости моют, – хитро улыбнулся папа.

– Посуду, пап.

– А то я вас не знаю, – махнул он рукой. – Одно другому не мешает.

– Сейчас приду, – заверил его Андрей и папа прикрыл за собой дверь, неслышно удаляясь по коридору.

– Видишь? – всплеснула руками. – Никто в этом доме не стучится, так что спим вместе, чтобы не вызывать подозрений.

– И в лыжах?

– И с лыжами.

– Я не покатаюсь с палками? – обиженно оттопырил нижнюю губу.

– Никаких палок в моей постели. Ни лыжных, ни каких-либо в других.

– А как же та палка, которую нужно регулярно кидать в пламя нашей любви?

– Андрей!

– Шучу.

Глава 24

– И что вы сегодня устроили?

Мама в роли принципиального надзирателя сидела за кухонным столом, сложив на него руки. В одной из них, кстати, было зажато вафельное полотенце так, словно мы со Светой рисковали вот-вот получить по щам за неправильные ответы.

– Ничего мы не устроили, – пробубнила сестренка, протирая тарелку, которую я ей только что дала.

Всё как в детстве: я мою посуду, Света – протирает.

– Ничего?! – иронично выплёвывает мама. – А то, что я сидела и краснела за вас обеих – это, по-вашему, ничего? Это, что за соревнования такие, Света, чей жених краше? Я на конкурс затей звала, что ли?

– Мама, какой конкурс? – поморщилась сестра. – Мы просто поговорили по-девичьи и всё.

– По-девичьи?! – не унималась мама, а я спиной чувствовала, что сейчас в кого-то из нас может прилететь полотенце. – А то, что парни не знали, куда им себя деть, ты не заметила? По-девичьи они поговорили… Вы бы еще конкурсы устроили! Карандашом в бутылочку, гири поднять, отжаться…

– Мам, – попыталась я влить каплю позитива в непростой разговор. – Ну, похвастались мы немного своими женихами. Что в этом такого? Парням, наоборот, приятно, что их невесты ими гордятся.

– А ты? – резко оборвала меня мама. – Ты – старшая сестра, не могла быть умнее и, хотя бы, за столом не показывать свои зубки?

– Мам, – выдохнула я устало и остановила мытьё тарелки. Почесала бровь запястьем и посмотрела ей в глаза. – Ты прекрасно знаешь, что я не начинаю конфликт первая. Никогда. И к тому же, младшенькой уже двадцать четыре годика. Думаю, к этому возрасту она уже достигла определенной зрелости и способна отвечать за свои слова и поступки, а не прятаться за спиной старшенькой.

– Я не пряталась ни за чьей спиной, – еще немного и Света топнет ножкой. – Просто я не понимаю, в чем претензия, если вечер прошел нормально и никто в слезах не умчал домой. Все взрослые: поговорили, пошутили и всё.

– Иногда думайте, о чем шутите и как, – процедила мама сквозь зубы.

«Думайте». Обе.

Времена идут, но ничего не меняется. Стоило Светке в чем-то провинится, как отвечали обе, потому что, я как старшая, не доглядела. Стоило накосячить мне – отвечала только я.

– Завтра мы едем на рыбалку, – постучала мама указательным пальцем по краю стола. – И только попробуйте там выкинуть что-то подобное. Понятно?

– Угу, – кивнула я, отвернувшись к раковине.

– Не слышу!

– Понятно, – произнесли мы синхронно со Светкой.

– Устроили, ё-моё… – продолжила мама сокрушаться, выходя из кухни.

Настроение упало ниже нуля. Не хотелось разговаривать и даже смотреть на Свету.

На морально-волевых домыли посуду в абсолютном молчании. И так же, не сказав ни слова, разошлись в разные стороны на выходе из кухни.

Из последних сил приняла душ, переоделась в старую майку и короткие шорты, и вышла из ванной комнаты, собирая остатки влаги с волос.

Вошла в комнату и немного вздрогнула у порога, увидев как Андрей, в темноте смотрел в горящий экран телефона.

– Я про тебя даже немного забыла, – призналась честно и присела на край кровати, повернувшись лицом к Лаврову и свесив ногу.

– Забыла? Про меня? – экран телефона погас и с характерным шлепком упал на его обнаженную грудь.

– Пожалуйста, Лавруш, скажи, что ты хотя бы в трусах, – взмолилась, понимая, что то, что находится под одеялом – для меня сюрприз.

– А вот, загадка, – протянул он игриво.

В темноте зашелестела ткань одеяла, которое Андрей медленно с себя стягивал.

– Можешь даже не пытаться. Я бы и в очках ничего не разглядела в этой темноте.

Фонарик телефона осветил комнату и немного ослепил меня.

– А так? – не унимался Андрей.

– Лавруш, – выдохнула устало и легла рядом с ним. – Я сейчас в таком состоянии, что мне было бы всё равно, даже если бы ты станцевал для меня голый. Давай спать.

– Черствая женщина, – пропыхтел он обижено и отложил телефон на стол, стоящий у спинки кровати.

Матрас рядом со мной прогнулся и покачнулся, когда Андрей сполз вниз и улёгся рядом совсем близко. Подперев голову рукой, согнутой в локте, он смотрел на меня сверху вниз, таинственно улыбаясь. Глаза задорно блестели в темноте, отражая лунный свет.

– О чем думаешь? – спросил Андрей полушепотом.

– О том, что хочу жить в пододеяльнике.

– Почему? – прыснул он тихо. – Там же можно застрять надолго.

– В том-то и прелесть, – повернулась на бок, к нему лицом. Заложила ладонь под щеку и, глядя ему в ключицы, добавила. – Никто не влезет в мой личный бункер, боясь в нем затеряться.

– Брось, – пальцы коснулись виска и медленно заправили прядь влажных волос за ухо. – У тебя отличная семья. Замечательные родители. А то, что вы с сестрой немного не ладите, так это нормально. Видела бы ты как мы с братьями иногда дрались. Будто насмерть. И ничего, живем же как-то.

– Сколько у тебя братьев?

– Двое. Я младшенький.

– Младшенький, – хохотнула я тихо. – Младшенький бугай.

– Я могу пожаловаться старшеньким, и они тебе наваляют.

– Не сомневаюсь.

Веки тяжелели. Я засыпала, чувствуя, как гудят ноги и болезненно тянет спину. Всё-таки, весь день в напряжении не проходит бесследно.

– Шунь?

– М?

– Мы разве не собирались предохраняться?

– В смысле? – распахнула глаза и приподняла голову.

– Ты грозилась проложить между нами лыжи. Забыла?

– Они за шкафом, – уронила голову и снова закрыла глаза. – У меня нет сил доставать еще и их. Просто будь хорошим мальчиком сегодня ночью. И дай мне одеяло.

– Ты на нем лежишь, – Андрей аккуратно потянул из-под меня одеяло и накрыл им до самого носа.

– А ты под чем?

– Под вином, самогоном и немного коньяком, – протараторил он.

– В смысле, одеяло у тебя есть? – не улыбаться не получалось.

– А! Это? Я под покрывалом.

– Ну, и отлично, – вновь закрыла глаза и спрятала нос под одеялом.

– Шунь?

– М?

– А если у меня утром встанет… солнышко, ты будешь сильно шокирована?

– Лавруш, если твое солнышко не будет пытаться прожечь во мне дыру, то я его даже не замечу.

– Как-то обидненько сейчас было, – веселился Андрей. – Разве можно не заметить моё солнышко?

– Я сейчас не поленюсь встать за лыжами.

– Спи, давай. Что пристала? Мне завтра на рыбалку в шесть утра просыпаться, – откинулся на спину и заложил руку себе под голову, демонстративно отвернув от меня лицо.

– Редиска, – высвободила руку из-под одеяла и ущипнула его за бок, с удовлетворением заметив, как он дернулся всем телом.

Глава 25

– Эй, молодожены! – сквозь сон слышалось чьё-то шипение.

Недовольно дернула плечом и почувствовала, что-то колючее на лбу. Поморщилась.

– Андрюха! – шипение, однозначно, принадлежало папе.

С трудом разомкнула глаза и обнаружила, довольно-таки, увлекательную расстановку сил. Вернее, разлежовку, если такое слово существует, конечно…

Бедро правой ноги очень свободно, и как у себя дома, лежало на животе Андрея, скрывая его пупок. Я даже и не подозревала, что умею так высоко задирать ноги.

На моем бедре, мирно и будто так и надо лежала ладонь Лаврушки.

Бесстыдник!

Моё одеяло и плед Андрея общими усилиями были скомканы в ногах. Радовало, что сосед хотя бы в трусах.

Но не очень радовало, что мы спим в обнимку так, словно делали это несколько лет подряд. Моя голова покоится на его плече, в то время как сам Андрей обнимает меня за талию, забравшись пальцами под топ.

– Андрюха, ё-моё! – папа шепнул значительно громче.

– М? – отозвался Андрей, резко подняв голову. – Что случилось?

– Дай мне ключи от своей машины. Я пока снасти загружу.

– Сейчас, – просипел Андрей заспанным голосом и снова уронил голову на подушку.

– Жду, – бросил напоследок папа и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

В ту же секунду дернула ногой, желая скинуть ее с Лаврова и установить между нами относительно приличную дистанцию. Но рука, которая аккуратно лежала на моем бедре, неожиданно крепко удержала мой импульс.

– Отпусти! – шикнула на него и ткнула ногтями под ребра. – Быстро!

Пресс под бедром напрягся, а широкая грудь беззвучно затряслась.

– И что ты ржешь? – вопросила я, пытаясь выбраться из цепких лап.

– Ржу над тем, какая у меня под боком переменчивая обезьянка, – пояснил Андрей, но выпускать меня из объятий не спешил.

– Обезьянка?! Это я-то обезьянка?!

– Переменчивая. Сначала сама меня под себя подмяла руками-ногами, а теперь требует, чтобы я ее отпустил. Очень переменчивая обезьянка.

– Так, павлин, – снова дернулась. – Дай мне добраться до очков и я зажарю тебя как муравья под лупой одним своим злым взглядом.

– Хочешь меня зажарить? – щетина коснулась моего лба и сонный голос лениво пробормотал. – Проказница.

– Кому я всё это говорю? – безнадежно выдохнула и прикрыла на мгновение глаза.

– Андрюха, блин! – ворвался в комнату папа, заставив нас синхронно вздрогнуть. – Я же жду!

– Иду, – бодро отозвался Лавров.

Дверь за папой вновь закрылась, а сам Андрей, не теряя, времени решил перебраться к свободе через… меня. Навис надо мной, удерживая вес на вытянутых руках и хитро улыбнулся, глядя в глаза.

– Неси свою сонную морду подальше, пока я ее не расцарапала, – произнесла строго и для большей угрозы продемонстрировала ноготочки.

– Если ты начнешь меня царапать, то мне не останется ничего другого, кроме как опустить руки и не вступать с тобой в войну.

– В смысле? – нахмурилась, и в тот же момент Андрей обрушился на меня всем весом, просто расслабив руки, на которые опирался. – Лавров, блин! Кабан чертов! – кряхтела я, пока он безвольным мешком лежал на мне, уткнувшись носом в шею. – Тяжелый же! Вали, давай!

– Вот видишь? – ехидно улыбнулся он, вернув вес на вытянутые руки. – Я смог тебя победить, всего лишь расслабившись.

– Ты еще здесь? – согнула ногу в колене и пнула пяткой по его заду.

– Я еще вернусь, – выдохнул он многообещающе и, наконец, соизволил встать у постели, звонко щелкнув резинкой трусов.

Ну, естественно! Как же без этого?

Закатила глаза, попыхтела в потолок и нащупала рукой на столе телефон и очки. Сделав зрение четче, разблокировала телефон и почувствовала неприятный укол вины. Макар звонил вчера вечером, но я, мало того, что не ответила на звонок, так даже и не удосужилась проверить, звонил ли он, вообще. За вчерашним напряжением я просто забыла о нем.

Стыдно и ужасно неловко. Надеюсь, он меня простит.

Можно, конечно, позвонить прямо сейчас, но на часах еще нет и шести утра. Папина рыбалка начинается всегда рано и беспощадно.

– Шуня, подъём! – в комнату ворвалась мама. – Через полчаса выезжаем кормить комаров.

– Я думала, у нас на сегодня запланирована рыбалка, – лениво села и свесила ноги с края постели.

– Это мужики будут рыбачить, а мы будем отвлекать на себя комаров. Ты будто первый раз, Шунь!

– Точно. Я и забыла о важной женской миссии на рыбалке.

– Давай, выходи завтракать, умываться и в дорогу, – дернула мама головой и оставила дверь распахнутой.

В знак обреченности разочек хныкнула в потолок и поднялась с постели, надев старую бесформенную толстовку. Прошлепала в кухню, откуда уже пахло яичницей и горячими бутербродами. Света уже не спала, старательно упаковывая продуты для пикника в сумку.

– Доброе утро, – сказала ей и налила себе стакан воды.

– Доброе, – буркнула она, не подняв взгляда.

Ну, и ладно. Повела плечом и осушила стакан. Вышла из кухни и столкнулась с Андреем, который ходил по квартире моих родителей в одних светлых джинсах с не самой высокой посадкой.

Игриво подмигнул мне и зашел в ванную комнату, которую только что освободил Тимофей в… халате. В основательном таком махровом халате до самых лодыжек. К таким халатам еще полагается старость и пузико, но у парня были лишь влажные волосы, зачесанные на один бок. Для полноты картины не хватало только сеточки на голове.

Переглянулись с Андреем и молча пришли к решению, что обязательно поржем над этим позже.

– Шуня, – позвал меня Лавров из глубин ванной комнаты. – Спинку мне потрешь? – затем выглянул и хитро улыбнулся. – Или поцарапаешь?

– Помойся сегодня сам… дорогой, – очень больших усилий мне стоило, чтобы улыбка не напоминала акулий оскал.

– Как скажешь, дорогая, – ответил он просто и закрыл за собой дверь на щеколду.

Покачала головой и крутанулась на пятках, почти врезавшись в Свету и Тимофея. Сестра старательно поправляла ворот халата своего жениха и приглаживала и без того прижатые к голове волосы.

– Твой Андрей не мог бы, хоть, на людях носить побольше одежды? – нервно спросила Света.

– Не поверишь, – знающе поправила очки. – На нем сейчас в два раза больше одежды, чем я обычно привыкла видеть.

Глава 26

До папиного тайного места рыбалки добрались примерно за час. За это время успели поучаствовать в гонках, инициированных папой, и зажариться в машине почти как в духовке. Всё-таки, через несколько дней уже июль и желание переехать жить в холодильник становится всё ближе.

– Значит так! – скомандовал папа, когда машины Андрея и Тимофея припарковались на полянке близ берега реки. – Парни устанавливают палатки. Девчонки накрывают поляну, а я пойду гляну реку.

– Нормально! – всплеснула мама руками. – Мы тут ему должны обустраивать место, а он пошел на речку смотреть и впечатляться! Харя не треснет, эстет?

– Женщина, – выдохнул папа и сдвинул на затылок зеленую панамку. – Не знаешь всех тонкостей рыбалки – не лезь. Режь огурцы-помидоры и молись о том, чтобы через два-три часа к ним подоспела уха из щуки и окунь горячего копчения.

– Ну, да, – закивала мама активно. – Я сейчас тут буду молиться, а ты потом скажешь, что ничего не поймал, потому что я плохо молилась. Знаю я тебя, хитроделанного. Не приплетай меня к своей рыбалке.

– Вот и не лезь в мою рыбалку, – папа победно вздернул подбородок. – Работайте, а я на реку пошел смотреть.

– Ай, иди уже! – махнула мама в его сторону рукой и ногой на всякий случай, словно придавая ускорения.

Света и Тимофей, едва успев припарковать свой седан, поспешили обработать друг друга репеллентом, при этом брезгливо глядя на все вокруг. Интеллигенция на выезде – зрелище не для слабонервных.

Пока я сорванной березовой веткой очищала полянку для установки палаток, Андрей собрал для мамы раскладной стол и принес ей сумки с продуктами, чтобы она могла спокойно, не отвлекаясь на лишнюю суету, готовить для всех нас пикник. Любимое мамино занятие – готовить на природе. Она уверяет, что на свежем воздухе и простая корка хлеба кажется гораздо вкуснее, чем за самым праздничным столом. В общем-то, я с ней согласна. Но еще вкуснее, если на ту корку хлеба положен кусочек колбасы или, еще лучше, – шашлычка.

– Помочь? – Андрей внимательно наблюдал за тем, как я достаю палатку из чехла.

Подняла на него взгляд, немного щурясь от слепящего солнца. Стоит такой – весь деловой. Руки в боки, в шортах, майке и кроссовках. И, конечно же, в моей панамке в красный цветочек.

– Думаешь, принцесса не в состоянии разложить палатку-лягушку? – надменно выгнула бровь и продемонстрировала свои палаткораскладывательные навыки во всей красе. – Смотри и впечатляйся.

Как учил папенька, достала палатку из круглого чехла, встряхнула и выкинула ее на очищенное место, на котором она должна разложиться сама.

Должны была…

Вместо того, чтобы встать на одну из плоскостей в разложенном виде, палатка легла нераскрывшимся пластом. Плюх – лепешка! И ни тудой, и ни сюдой.

– Впечатлен, – кивнул Андрей и спрятал улыбку в кулаке. – Весьма!

– Ой, всё!

Оттолкнула его бедром и закатала рукава рубашки, которую у него же и отобрала. А что? Он взял мою панамку, я взяла его рубашку.

С – справедливость.

Присела рядом с палаткой и попыталась её вразумить с помощью хаотичный подергиваний из стороны в стороны.

– Ну, давай!

– Там один угол зажался, – указал Андрей подбородком, всё еще пряча улыбку в кулаке. – Мне продолжить впечатляться или, всё-таки, начать помогать?

– Стой там! – брякнула строго и потянула на себя угол, который был скрыт в брезентовых глубинах.

Палатка, наконец, раскрылась и встала, как и должна была по задумке – на импровизированный пол.

– Лавруш, – состроила страдальческую мордашку. – Залезь внутрь и выправи углы, пожалуйста.

– А впечатляться твоим умениям кто будет?

– Андрей.

– Ладно, – в качестве великого одолжение согнулся раза в три и влез в маленькую палатку, рассчитанную для сна двух человек. – Что б ты без меня делала, Шунька?

– Ох, и не знаю, – подыграла ему.

Еще немного таких вздохов-ахов и мне понадобиться кокошник. Руки уже сами складывались под грудью, а указательный палец тянулся к щеке.

Едва внушительная фигура Андрей влезла в маленькую палатку, как я закрыла за ним москитную сетку и верхний водонепроницаемый слой.

– Шунь? – раздался его голос изнутри.

– Ась? – обошла палатку и открыла небольшое оконце, чтобы посмотреть, как он там мучается.

Но вместо мучений на его лице отразилось блаженство. Андрей просто растекся по брезентовому полу и заложил руку за голову, мечтательно глядя вверх, прямо туда, где на него сверху смотрела я.

– А здесь неплохо, – сказал он довольно. – Жить можно. Сюда бы подушку, двухместный спальник, тебя и вообще красота.

– Думаю, что мы все не поместимся.

– Почему это?

– Я приду с губозакаточной машинкой, а троим нам с ней будет тесно, поэтому придется оставить вас наедине.

– А зачем нам закатывать губы, если можно найти им более интересное занятие? – подмигнул он мне снизу вверх.

– Я смотрю, одной губозакаточной машинки тебе будет маловато.

– Думаю, ты бы с этим прекрасно справилась и без подручных средств. М? – вытянул губы, словно для поцелуя.

– О, боги! – закрыла окно палатки и вернулась к машине за второй такой же.

– Я не понял! – раздался папин бас. – У нас рыбалка или всеобщая мобилизация?

Посмотрела туда, откуда доносился папин голос изо всех сил постаралась не смеяться, глядя на Тимофея, который был в камуфляжном костюме, резиновых сапогах и энцефалитке, капюшон которой имел москитную сетку, застегивающуюся наглухо.

– А что не в бронежилете? – не унимался папа, плохо скрывая веселье, пока Тимофей пытался понять, насколько его тесть сейчас серьёзен. – И без автомата. Мы же на рыбалку приехали, Тимоха! А ты, вообще, не готов, как я погляжу.

– Отстань от парня! – вклинилась мама, которая тоже пыталась прятать улыбку. – Сам бы хоть штаны надел, а то в шортах комарьё сожрёт же.

– Кто меня проспиртованного сожрет? Отравятся.

Глава 27

– Шуня! – звал меня папа с берега реки. – Червя заговори.

– Иду, – передала в руки Лаврову бразды правления мангалом. – Не сожги только!

– Ты умеешь заговаривать червей? – выгнул он брови. – Я всегда знал, что ты ведьма.

– Сожжешь шашлык, я сожгу тебя.

– Я потушу, – его хитрая улыбка заставила насторожиться

– Вряд ли, – всё же выпустила я колючку и отправилась к папе, который уже ждал меня с червяком наготове.

– Держи, – мне на голову легла счастливая папина кепка, в которой папа совершал рекордные уловы. – И это тоже держи.

Вложив мне в руки удочку и червячка, который уже ждал своей участи на крючке, папа встал мне за спину и ждал, когда я проведу свой потешный обряд, обещающий ему сказочный улов.

– Лови рыбку большую и очень большую, – пробормотала я червяку. Посмотрела на полянку, закатила глаза, увидев смеющего Лаврова, и поймала взглядом Свету, которая мазала нос кремом от загара. – А если не поймаешь, то я отдам тебя на съедение Светке.

Уверенная в том, что нагнала достаточно страха на червя, закинула его в воду и приготовилась ждать первого клёва.

– Ты опять, что ли? – прогнусавила Света, зная мой заговор не хуже чем я.

– Так надо, – ответила ей, не глядя. – Сама же знаешь, что если червя тобой не запугать, то улова не будет.

– Можно подумать, что я стану есть червя, – фыркнула сестра.

– Когда-то же ела, – сдержать смех было очень трудно.

– Это было один раз, когда мне было пять лет, – обижено ворчала она. – И съела я их только потому, что ты сказала, что они мармеладные.

– Уже после первого можно было понять, что мармеладом там не пахнет, – пробасил папа.

– А ты только после четвертого поняла, что они фруктиками не отдают, – быстро взглянув в сторону сестры, дружески подмигнула ей и снова вернула внимание поплавку, который слегка подрагивал на водной глади.

Кто-то проявлял к нему интерес, а это уже хороший знак.

Буквально мгновение и поплавок исчез под водой, леска натянулась, а моя природная чуечка подсказала мне, что пора подсекать и вытаскивать рыбу из ее зоны комфорта.

– Ельчик! – хлопнул папа в ладоши, едва извивающаяся рыбка оказалась в его руках. – Хорошее начало! Всё, теперь рыбалка точно удастся.

Выполнив свою часть ритуала, передала папе удочку и вернулась к мангалу, у которого орудовал Андрей. Умело так, играючи.

– В тебе, оказывается, столько скрытых талантов, – покачал он головой и, щурясь от солнца, от которого даже очки не спасали, восхищенно добавил. – Удивляешь, мать.

– Таково моё кредо, Лавруш, – деловито перекинула волосы с плеча за спину и обмахнулась ладонью. – Жарко.

– Угу, – кивнул Андрей. – Надеюсь, ты будешь сильно ревновать, если мои сосочки увидит кто-нибудь, кроме тебя.

– Наивный.

Андрей сделал шаг назад от мангала, закинул руки за голову и стянул майку, оставшись только в шортах. Сложив ее вдвое, кинул на расстеленное мной покрывало, на котором я планировала почитать и позагорать.

– Кроссы я тоже сниму, чтобы ты вообще с ума от ревности сошла, когда кто-нибудь посмотрит на великолепные пальчики моих ног.

– Да, что ж ты делаешь со мной, Лавруша?! – поддержала его игру, делая вид, что сгораю от ревности.

Обошла мангал и положила ладони ему на грудь, словно прикрывая. Скинула кеды и наступила на пальцы ног, пряча и их.

– Можешь тоже заставить меня сходить с ума от ревности, – аккуратно снял с меня очки и положил их на маленький раскладной столик близ мангала. Игриво подергала за воротник клетчатой рубашки, под которой был только лиф от купальника.

– Раз ты так настаиваешь, – пуговицу за пуговицей расстегнула рубашку и бросила ее на покрывало поверх майки Лаврова.

– Ух! – выдохнул Андрей, почти рыча. – Я сейчас хочу выколоть шампуром глаза каждой букашке мужского пола на этой поляне.

– Живодёр.

– Не скотоложец и ладно, – дёрнул он плечом.

– Кстати, – подошла к нему ближе, почти касаясь широкой груди своей. – Через пару часиков отвлечешь народ? Мне нужно позвонить Макару. Он вчера вечером звонил, а я даже не удосужилась заглянуть в телефон. Только утром заметила.

– Народ и так сосредоточен на мне, так что можешь спокойно спрятаться в каких-нибудь кустиках. Я присоединюсь, – горячие руки легли на талию и притянули меня ближе к торсу Андрея. – Есть одна идейка.

– Какая? – положила руки ему на плечи, видя, заметив, что нами заинтересовались мама и Света.

– Тебе не понравится, – ехидная улыбка и зеленые глаза полные коварства обратились на меня.

– Андрей, – шикнула и покачала головой.

– Шуня, – сильные руки поползли ниже.

– Лавруша, – напряглась я.

– Шунечка, – не унимался он, а руки всё опускались и опускались, пока в один момент, Андрей не сложился пополам и закинул меня себе на плечо.

– Лавров, чтоб тебя! – вопила я на его плече, пока он бежал со мной в сторону реки.

– Тимоха, за шашлыком пригляди! – скомандовал мой носильщик.

Едва успела вытащить телефон из заднего кармана шорт и швырнуть его в траву у берега, когда Андрей вместе со мной забежал в реку и нырнул.

Приятная прохлада воды взбудоражила кровь и разогнала ее по венам, словно остужая все тело. Удерживая меня за талию, Андрей помог вынырнуть и не потеряться в пространстве от смены температур и локации.

– Я утоплю тебя! – убирая волосы с лица, цеплялась ногами за каменистое дно. Если бы Лавров меня не удерживал, то в первые же секунды пребывания в реке меня унесло бы течением в море Лаптевых.

– Я вам сейчас крючков в задницы навтыкаю, – ворчал папа с берега.

– Мы больше не будем, – не сговариваясь, проговорили с Андреем и засмеялись.

– Спелись, – покачал папа головой и по новой закинул в воду настрой.

– Остыла, моя ревнивая тигрица? – Лавров провел ладонями по своим волосам и хитро посмотрел на меня сверху вниз.

– Ты так старался потушить мою ревность, что, кажется, потухло и пламя любви.

– Надо просто бросить пару палок и пламя снова разгорится.

– Дурак! – рассмеявшись, ударила ладонью по воде и обрызгала ему лицо. Капли застряли в густых бровях, из-под которых на меня смотрели глаза яркого зеленого оттенка в обрамлении длинных почти девчачьих ресниц. И зачем такие нужны мужчине? – Черт! У тебя такие яркие красивые глаза на солнце. Мне даже немного завидно, – не удержалась я от комплимента.

– Видишь? – усмехнулся Андрей, подплыв ближе ко мне. – Я всего лишь намекнул про палки, а огонек в тебе уже зашевелился.

– Иди ты, – рассмеялась и положила ладони ему на голову, планируя хорошенько утопить пару-тройку раз.

Когда папа порадовал нас богатым уловом, который они с мужиками тут же решили закоптить, я незаметно скрылась в кустах подальше от родственников.

Время уже перевалило за обед, так что вполне можно было позвонить Макару, не боясь его разбудить. Тем более, родня сейчас во главе со Светой выясняли, почему это вдруг Тимофей разделся почти до трусов. Видимо, наш с Андреем пример оказался слишком заразительным для парня, который приехал на пикник почти в скафандре.

Мягко ступая меж кустов, вслушивалась в гудки, заранее состроив виноватую рожицу оттого, что вчера не перезвонила.

– Да? – знакомый голос раздался в трубке.

– Привет, Макар, – улыбнулась, будто он мог меня видеть.

– Привет, Саша, – в его голосе тоже послышалась улыбка, что значительно успокоило моё волнение.

– Прости, что вчера не ответила и не перезвонила. Поздно заметила твой звонок.

– Ничего, – выдохнул он. – Сходим сегодня куда-нибудь?

– Нет, прости, – виновато прикусила губу. Отказывать ему казалось неловко. – Я сейчас не в городе.

– Да? А где ты? – заинтересованность о моем месте нахождения не казалась фальшивой.

– Я у родителей. Примерно до четверга.

– До четверга? – присвистнул он. – Сегодня у нас что?

– Понедельник, вроде.

– Как долго ждать, – расстроенно произнес Макар.

– Прости, – извинилась в очередной раз.

Сделала несколько шагов к очередному кусту и заметила на одной из его веток сохнущие трусы Андрея. Закатила глаза и сдернула их, чтобы не смотреть на трусы другого мужчина, пока разговариваю с одним.

– Придется скучать и мучится до четверга, – смирился Макар со своей участью.

– Я тоже скучаю, – проговорила смущенно в трубку, чувствуя, как краснею. Даже губы закололо от воспоминания о нашем последнем поцелуе под дождем.

– О! Ты уже сняла трусы? – словно из ниоткуда передо мной появился Андрей в запасных шортах, которые были от того костюма с гавайкой.

Резко зажала его рот ладонью и строго зыркнула в хитрые зеленые глаза.

– Прости, Макар, – смешок мой вышел ужасно фальшивым. – Это жених моей сестры. Мы тут на пляже… Купались. А я сняла его вещи с веревки, потому что они высохли.

Зажмурилась, понимая, что отмазка вышла жалкой и очень хлипкой. Даже глаза Андрея мне об этом сказали.

– Понятно, – неуверенно протянул Макар. Судя по голосу, он не был в восторге. – Ну, ты звони, если приедешь раньше.

– Хорошо, – кивнула, продолжая держать рот Лаврова закрытым. – До встречи.

– Пока, – бросил Макар небрежно и звонок оборвался.

– Я, всё-таки, тебя утоплю, – процедила сквозь стиснутые зубы и спрятала телефон в задний карман шортов.

– А что я такого сказал?! – выпучил Андрей глаза. – Ты же, в самом деле, мои трусы сняла. Не виноватая я.

– Утоплю.

Глава 28

– Тебе удобно? – спросила шепотом у Андрея, который своими широкими плечами занял почти всю нашу палатку.

– Ну, – вздохнул он. – Ты спишь в просторном спальнике, я сплю на коврике для йоги рядом. Вместо одеяла укрываюсь трусами. Конечно, мне удобно.

– Не ври, – фыркнула и освободила руку из-под спальника, чтобы дать кулаком ему в плечо. – Мы одеты, так что трусами укрываться ты не можешь.

– Ты меня плохо знаешь.

– О, боги!

Повернулась на бок, туда, где лежал Андрей, глядя в окно палатки в потолке. Открытые глаза блестели в темноте, отражая свет луны. Даже без очков можно было без труда разглядеть его спокойный мужественный профиль. С такого ракурса он был похож на мужчину, за плечами которого можно было найти спокойствие.

Пока он не откроет рот, разумеется…

– Не смотри так долго, – проговорил он тихо и медленно повернул ко мне голову. – А то влюбишься. Я же себя знаю.

Ну, вот! Открыл свой рот.

– Просто непривычно смотреть на тебя в таком положении, да еще и в темноте палатки.

– И на лоне природы.

– Угу.

– Хотел пошутить еще про кое-какое лоно, но не стану.

– Аж полегчало.

Снова повисло молчание и тишина, которую перебивали лишь сверчки, шорох листвы на ветру и пение редких ночных птиц.

– Лавруш, – не унималась я. Да и за друга, все-таки, волнуюсь. – Иди ко мне в спальник. Ночью холодно будет.

Мужчина медленно повернул ко мне голову. Внимательно заглянул в глаза, да так серьезно, что по спине пробежали мурашки, а в пояснице зародился электрический разряд, разогревший низ живота.

Так на друзей реагировать нельзя. Так вообще реагировать нельзя ни на чей взгляд, кроме того мужчины с которым встречаешься. Так на Макара нужно реагировать, а не на Андрея.

Глупый организм. Всему виной ночь и теснота палатки, в которой мы с Андреем вынуждены ночевать наедине.

– Ты уверена? – спросил он тихо, заметно севшим голосом.

– Да, – выдохнула я, понимая, что после его вопроса совсем не уверена в чистоте и невинности своего предложения. – Но если хочешь к утру замерзнуть, то спи на коврике для йоги.

– Тогда двигайся, – Андрей перекатился на бок, приподнялся на локте и встал на четвереньки, ожидая, когда я открою спальник и освобожу ему место рядом с собой. – Шорты снимать? – все же не удержался он от шутки.

– Если ты их снимешь, то я выселю тебя из палатки и будешь из них делать отдельную палатку для себя.

– Суровая женщина, – кряхтел он, забираясь в спальник. – Дай-ка руку тебе под голову подложу.

– Еще чего?!

– Ну, не спать же мне как солдатик – руки по швам? Тем более сегодня утром ты не жаловалась, когда проснулась на моем плече. И я тоже не жаловался, даже когда слюни с него большим полотенцем собирал.

– Я тебя сейчас покусаю! Не ври! – ткнула его пальцем в бок. – Я не слюнявила тебе ничего.

– Ну, так что? – его рука выжидающе висела над моей головой. – Можно?

– Давай уже, – выдохнула обреченно. – А то до утра же не отстанешь.

Приподняла голову и позволила руке Андрея послужить мне подушкой сегодняшней ночью.

В общем-то, удобная подушка. Теплая и надежная, вроде…

– Закидывай на меня ногу, – предложил Лавров. – Я же знаю, что хочешь.

– Ничего я не хочу, – прижала руки к груди и невольно улыбнулась, когда лба коснулась щетина его подбородка.

– Хочешь, – шепнул Андрей уверенно. – Не отказывай себе в удовольствии. Задирай ноги.

– Вот, когда ты так говоришь, мне еще меньше хочется это делать.

Демонстративно повернулась к нему спиной и затаила дыхание, когда почувствовала, как Андрей тоже повернулся на бок и прижался грудью к моей спине.

– Не против? – спросил он и кончиками пальцев коснулся шеи, убирая назад волосы. – Я их уберу? Иначе к утру наемся ими.

– Угу, – только и смогла я выдохнуть, чувствуя как нежно его пальцы, ласкают шею и аккуратно заправляют за ухо пряди.

– И чего мы раньше так не спали?

– Может, потому что тебе стоит больших усилий, выбраться из-под очередной дамы твоего болта и сердца? – сыронизировала я.

– Ну, не болта, а жезла любви, во-первых, – уточнил он и немного изменил положение тела, оказавшись еще теснее ко мне.

– Какая разница? В любом случае, что болт, что жезл, уже стёрты до состояния тоненькой отвертки. С твоей-то любвеобильностью.

– А, во-вторых, – проигнорировал он мой маленький укол. – Сердце моё еще никто не тронул. Почти никто.

– Не завидую той счастливице, которой придется перепрыгнуть высокий забор из твоих фанаток, чтобы подобраться к нетронутому сердцу.

– Ну, в этом заборе есть дверь, а у счастливицы давно есть от нее ключ.

– Только, видимо, для начала ей придется обойти этот длинный забор, чтобы найти, где та дверь.

– Она уже очень близко, – выдохнул он мне в шею и словно случайно коснулся кончиком носа кожи. Провел им до линии роста волос и шепотом проговорил. – Ты пахнешь дымом.

Пальчики ног поджались оттого, как сильно я пыталась не выдать дыханием непрошенное волнение. По телу вновь промчалась волна мурашек, а Андре      й все не спешил отстраняться, продолжая разогревать дыханием кожу.

– Сегодня все пахнут дымом, – выдала я, наконец, прочистив горло. – У костра ведь сидели.

Вытянула руку и случайно коснулась пальцами ладони мужчины. Неловко и практически незаметно отодвинула руку в сторону буквально на пару сантиметров.

Но Андрею эта ситуация не показалась неловкой. Он вновь сократил эти пару сантиметров между руками и словно случайно переплел наши мизинцы. Всё. Больше ничего не изменилось. Земля продолжала крутиться, а луна светить, но к моему волнению примешалось еще и спокойствие. Странная смесь совершенно несочетаемого, но от этого такая умиротворяющая и правильная, что даже легкий укол вины был мною проигнорирован.

Видимо, рыбалка, купание и загорание – всё то, что вымотало меня сегодня настолько, что на сопротивление мизинца сил уже не осталось.

– А можно я вторую руку положу на тебя? – спросил он игриво. – А то я себя за задницу держу лежу.

Неконтролируемая улыбка тронула мои губы.

– Не наглей, Лавруш.

Глава 29

– Эй, голубки! – кто-то настойчиво шипел над ухом и дергал меня за ногу через спальник.

– М! – запротестовала и уткнулась носом во что-то мягкое и немного колючее.

Приоткрыла глаза и обнаружила себя в кольце рук спящего Лаврова. Подняла голову и увидела хмурую Светку, заглядывающую в нашу палатку.

– Через два часа уже выезжать, а вы проснуться никак не можете, – ворчала она. – Чем ночью занимались-то?

– А то ты не знаешь, чем можно заниматься ночью, – сыронизировал сонным голосом Андрей. – Ты как замуж-то собралась такая необразованная?

– Уж как-нибудь, – фыркнула сестрица и исчезла из палатки, оставив ее расстегнутой.

– А говорила, что не будешь ноги задирать, – проговорил Андрей вполголоса и слабо сжал бедро, лежащее на нем.

Моё бедро, зараза!

– Отпусти, – процедила сквозь стиснутые зубы и попыталась выдернуть ногу из мягкого захвата широкой ладони.

– Эм… Неловко об этом говорить, но если ты сейчас уберешь ногу, то некий заведенный… рычаг очень резко выпрямится и порвет спальник.

Приподнялась на локте и во все глаза уставилась на Лаврова, который смотрел на меня, лениво улыбаясь.

– Ты сейчас серьезно?

– Ну… – произнес он загадочно и самовольно переместил мою ногу ниже, прямо туда, где на нем были шорты.

– Лавров! – дернулась я так, что могла бы головой прорвать потолок палатки, но рука Андрея все еще надежно фиксировала меня. – Отпусти!

– Шуня, – пропыхтел он, явно подавляя широкую улыбку. – Это нужно просто переждать. Если ты сейчас пойдешь, то мне тоже придется за тобой пойти, чтобы народ не лез в палатку и не наткнулся на… шлагбаум.

– О, боги! – зажмурила глаза и уронила голову на грудь Лаврушки, чувствуя, как она сотрясается от беззвучного смеха. – И долго так надо?

– Не знаю. Я давненько такое не практиковал. Можем поговорить о дохлых енотах, чтобы немного ускорить процесс опускания рычага. Есть, конечно, еще один действенный способ, но ты вряд ли согласишься.

– Еноты, так еноты! – оторвала голову от его плеча и заглянула в зеленые глаза с искрящимся в них весельем. – Прям очень дохлые еноты, да?

– Прям, да.

– Прям воняют, разлагаются и их уже кто-то ест?

– Прям ест, да, – кивнул он.

– Что-то, по-моему, ситуация только усугубляется, – протянула я задумчиво. – Я, конечно, догадывалась, что ты тот еще извращенец, но не настолько же, Лавруш.

– А что я могу сделать, когда на мне практически лежит королева красоты?

– У тебя галлюцинации? Мы здесь одни, и никакой королевы красоты рядом нет. Тут только я на тебе лежу.

– Ты только что убила на корню мой шедевральный комплимент.

– А! Так ты это обо мне? Ну, тут уточнять надо было, Лавруш. Королева антикрасоты, если речь обо мне.

– Ошибаешься, – сказал он с легкостью. – Даже с припухшим лицом и торчащей вверх челкой ты могла бы выиграть любой конкурс красоты. А уж если ты наденешь ту пижамку с инфузориями…

– С авокадо, – поправила его рефлекторно.

– С авокадо, то вообще с ума сойти можно.

– Ты меня сейчас клеишь, что ли? – подперла щеку ладонью и нависла над Андреем. Взгляд неконтролируемо скользнул к губам и задержался на них дольше, чем полагается просто друзьям.

– А если бы и клеил, ты против? – спросил он вполголоса, а большой палец его руки тем временем стал чертить мягкие круги на бедре, скрытом спальником. Круги очень быстро превращались в волны мурашек, перерастающих в самое настоящее цунами противоречивых чувств в грудной клетке.

– Это на тебя так длительное воздержание действует? – задала я вопрос, который смело могла адресовать и самой себе тоже.

– Не пугай меня этими словами, – рассмеялся Андрей. – Так на меня действуешь ты и это, честно говоря, даже немного пугает.

Повисло неловкое молчание и взгляды, которые тоже нельзя назвать дружескими.

– Мы собираем городок! – папа потряс палатку, и это стало катализатором для того, чтобы разлепить нас с Андреем.

Я просто отпрянула от него и неловко поправила шорты и задравшуюся майку, боясь снова заглянуть в глаза мужчине.

– Придется идти на крайние меры, – Андрей сел и потер лицо ладонями.

– Какие?

– Искупнуться в реке.

– И как ты сейчас пойдешь на глазах у всех со своим… рычагом?

– Придется бежать. Так что предлагаю сделать вид, что я нарвался, и ты очень сильно хочешь зашить меня в спальнике и утопить.

– А! Ну, тут даже вид делать не надо. В общем-то, так оно все и есть.

– Так, – хлопнул он ладонями по коленкам. – Для начала отвернись, чтобы не смущаться, а потом беги за мной и матерись.

– Отвернуться? – прыснула я. – Значит, как у меня дома ходить, в чем мать родила, так ты не смущаешься, а как тут в шортиках показаться, так я, значит, отвернись?

– Тут ситуация такая… непростая.

– Ладно, – сделав одолжение, отвернулась от него, но выставила руку. – Дай мне что-нибудь такое, чем тебя можно будет гнать.

– Ссаных тряпок нет.

– Дай, какие есть.

Тихий шорох за спиной и мне в ладонь легла мягкая ткань. Потом еще одна.

– Ты там разделся, что ли?

– А как я должен купаться? Нам еще в город скоро возвращаться, вообще-то.

– Давай, уже, – закатила глаза и нервно вздохнула.

– Ну, погнали! Шуня-шуня, бе-бе! – прошипел он мне и выбежал из палатки, пряча причинное место обеими руками.

– Ненормальный, – покачала головой и побежала за ним, смеясь и кидая в него его же вещи.

– Если утонешь, я тебя убью! – крикнула ему, когда он забежал в реку и нырнул.

– Холодно же! – всполошилась мама. – Простынет.

– Остынет, – заверила я её. – Ему сейчас это нужно.

Мне бы тоже не помешало, если честно…

Глава 30

– Палатки все собрали?

Папа оглядел полянку хозяйским взглядом, словно выискивая изъяны.

– Все, – ответила мама за всю нашу честную компанию.

Народ лениво бродил по полянке, нежась под лучами полуденного солнца. Уезжать не хотелось совсем. Отрыв от цивилизации – любимое времяпрепровождение нашей семьи. Трудно отказать себе в удовольствии свалить подальше от городской суеты, смога и тесноты квартиры.

– Тогда собираем весь мусор и едем домой, – подытожил папа. – Меня диван ждет.

– Не только тебя, – урезонила его мама. – И я первая в очереди на диван.

– Кто первый добежит, того и диван. Забьёмся? – папа протянул маме руку, ожидая заключения пари. – Шунь, разбей!

– Божечки, – усмехнулась я, но всё же мягко ударила по сплетенным родительским рукам и ехидно добавила. – Первой диван займу я, потому что бегаю я быстрее.

–Так! Где Андрюха? – крикнул папа. – Шуню привязываем к дереву и едем домой.

– Так нечестно! – рассмеялась и поймала веселый взгляд Андрея, который вместе с Тимофеем возился с разборкой папиного мангала.

– Привяжу-привяжу, – отозвался он, блеснув хитростью зеленых глаз.

– Вот зять у меня, а! – гордо заявил папа и пошел открывать багажника машины Лаврова, чтобы загрузить в нее весь крупнокалиберный бутор, который не влезет в малолитражку Тимофея.

Взяла целлофановый пакет и приступила к сбору мусора на полянке. К сожалению, об этом месте знаем не только мы и, поэтому частенько обнаруживаем здесь мусор, который приходится убирать перед установкой нашего маленького лагеря и после, так как ветром приносит всё больше фантиков и упаковок от чипсов и тому подобное.

– Шунь? – подкралась ко мне мама. – А Андрюша уже намекал тебе на женитьбу?

Подняла на нее взгляд и немного растерялась, видя детский восторг ожидания положительного ответа.

– Мы об этом не говорили, – ответила ей честно.

– Отчего же? – вскинула мама брови. – Мне кажется, вы созрели для женитьбы даже больше чем Света с Тимошей.

– Тебе кажется, мам.

– Ты не доверяешь Андрею?

Остановилась и задумалась. Повернулась к машине и внимательно посмотрела в спину Лавршуке, который что-то активно обсуждал с папой.

– Не знаю, – наконец, произнесла я. – Мам, мы сначала продолжительное время с ним просто дружили, поэтому я знаю, что он бабник, каких только можно поискать.

– И что? – фыркнула мама. – В отношениях с тобой он же не бабник? Или изменяет? Хотя, нет! Не поверю, что Андрюша может смотреть на сторону. Он на тебя все никак насмотреться не может.

Мысленно прикинула: если взять во внимание, что наши «отношения» с Андреем длятся всего два дня, то можно прийти к выводу, что он мне верен. Хотя бы потому, что за все это время он не был замечен за подглядыванием или флиртом с другими девушками. Он даже ни с кем не смсился и не разговаривал по телефону. Разве что только с мужиками из скалодрома и по работе. А если и торчал в телефоне, то только потому, что играл в игру «Собери три в ряд», но и это тоже нельзя назвать изменой. Стало быть…

– Он мне верен. Просто… – прикусила нижнюю губу, подбирая слова. – Просто я не верю, что бабника можно перевоспитать до состояния надежного семьянина. Ему же больше по душе свобода, а не семейный очаг, стоящий на одном месте.

– Ой, Шуня! – хохотнула мама, махнув на меня рукой. – На папу своего посмотри. Вот это действительно бабник, которого еще поискать надо. Был бабником. И мы тоже с ним просто дружили одно время, пока он всех моих подруг не перепортил. А потом как-то так случилось, что мы с ним сошлись. Я даже не поняла как. Будто мы всегда были вместе.

– Папа был бабником? – скептически изогнула бровь.

– Еще каким! Ты посмотри на него. Он и сейчас может закрутить с легкостью роман с какой-нибудь твоей ровесницей, и она точно не устоит.

– И как ты решилась выйти замуж за такого непостоянца?

– С радостью! – мама с нежностью посмотрела в сторону папы. – Бабник – это далеко не идиот. Чтобы быть бабником и иметь успех у женщин нужно быть очень умным и находчивым. Сама знаешь, как мы девочки умеем выпендриваться.

– Это точно! – хихикнула я.

– Я всегда говорила и буду говорить, что из бабников выходят самые лучшие семьянины. Потому что он уже попробовал все, что только можно: женщины, развлечения, ощущения. Всё то, что будет неуместно пройти в семейной жизни, какой бы компанейской не попалась ему жена. Он уже все попробовал. Он понял, что ему действительно интересно и дорого. Он знает, чем нужно действительно дорожить, а на что уже не стоит размениваться, потому что всё это он уже прошел до того, как принять решение взять тебя в жены. Думаешь, бабник так легко отпустит вожжи блуда и свободного ветра? Нет, доча. Решение их отпустить он принимает один раз и на всю жизнь. И на руках тебя будет носить тоже всю жизнь, потому что теперь свободные руки нужно занять тем, ради чего те вожжи и были отпущены.

– Интересная теория, – зажмурилась от солнца и поймала на себе взгляд Андрея. Мимолетное подмигивание и он снова отвлекся на разговор с папой.

– Это не теория, Шунь. Это факт, проверенный моим личным опытом. И если сравнивать Андрея и Тимошу, то Андрею я доверяю в разы больше. У него даже взгляд уверенный, прямой и смотрит он на тебя так, словно окружает куполом. А Тимоша… – мама на мгновение задумалась, глядя на младшего зятя. – А Тимоша хоть и хороший мальчик, влюблен в Свету и целует ее каждые пять минут, но доверять я бы ему не стала. Его взгляд может очень быстро переметнуться на любую другую, кроме нашей Светки. Потому что он не знает, как оно там – в чужом огороде травка колышется. Для него та территория запретна сразу и от этого в любой момент может стать желанной. Запретный плод, сама понимаешь… А твой папа и Андрей уже потоптали ту травку и знают, что ничего интересного там нет и не будет. Там даже цветы не растут. Просто коротенькая травка, на которой, если долго лежать, можно почувствовать, как она впивается в задницу. И есть ты – огромное просторное поле с мягкой травой, в которое хочется упасть и полностью отдаться, а потом удивляться тому, что каждый день в тебе обнаруживается новый невиданный им ранее цветок.

– Мам, – улыбнулась я. – Тебе надо книги писать. Пособия для женщин по руководству мужчинами.

– Нет, Шунь. Вот что-что, а руководить мужчинами точно не нужно. Ты же вышла замуж, а не усыновила его. Так что принимай и уважай его таким какой он есть. Ты ведь обратила внимание на него, потому что он именно такой, а не потому, что прикинула в своей голове, что «вот этого я воспитаю как мне надо». Но грозить пальчиком иногда лишним не будет. Ну, чтоб не расслаблялся, – мама ободряюще приобняла меня за плечи и поцеловала в щеку, сместив очки немного набекрень. – Ты подумай, но знай, что мы с папой единогласно одобряем твой выбор.

Подобрав фантик, мама направилась туда, где все еще разговаривали папа и Андрей. Она шла мимо, но папа не смог пропустить ее просто так, не коснувшись руки. Он так часто делает. Столько, сколько я себя помню. Но только сейчас, после маминой напутственной речи я поняла, что делает он это потому, что его свобода заключается в том, чтобы любить одну единственную. Он нашел своё «поле», в котором еще очень много «цветов», касаться которых дозволено только ему одному. И это то, что действительно дорого.

Глава 31

Мама спит, она устала…

На самом деле устал еще и папа. После поездки на природу, долгого возвращения в город и блуждания по продуктовым магазинам и рынку устали все. Но родители, имея неоспоримый авторитет, единолично заняли диван в гостиной перед телевизором и отдали красноречивый приказ о том, что отныне ужин на наших хрупких детских плечах. И плевать, что деткам уже под тридцать годиков. Фразу – «Дети, на вас сегодня ужин» – проигнорировать невозможно. Страх получить ремнем всё ещё живет в наших ж… жизнях.

– Лавруш, – раскатывая тесто для пиццы, движением головы показала Андрею, что мне нужно собрать волосы. – Резинка в кармане.

– В кармане, говоришь? – сально улыбаясь, Андрей вытер руки кухонным полотенцем и закинул его на плечо. – Резинка, говоришь?

– Быстрее, говорю, – закатила глаза и невольно напряглась, когда Андрей встал позади меня.

Спины коснулось тепло его тела, и я мысленно похвалила себя за то, что смогла заставить его надеть футболку перед тем, как пойти готовить в тандеме с моей сестрой и ее женихом.

– В каком кармане? – губы Андрея коснулись моего уха. Горячий шепот пустил волну мурашек по плечу и слабость в коленях.

– В правом, – ответила севшим от волнения голосом. – И не жмись так. Мы же не одни.

– А что я такого сделал? – спросил он, дразня, и нарочито медленно порылся в кармане моих шортов, выуживая резинку для волос. – Ты просила помочь. Я и помогаю.

Миллион раз мысленно дала себе ногой под зад за невинную просьбу, собрать волосы в хвостик.

Андрей умело закинул волосы мне за плечи и провел ладонями по всей длине, пропуская их между пальцами. На мгновение прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце.

В чем дело, Шуня? Он так делал сотни раз дома, когда мы точно так же готовили ужин в моей квартире. Но ни разу мой организм не давал такой реакции на этот, в общем-то, невинный жест помощи. Ведь никакого подтекста в том, чтобы собрать волосы на макушке и стянуть их резинкой – нет. Или есть?

Подумаешь! Ну, прижался он ко мне. Ну, схватил мягко за волосы и что-то с ними делает. Что такого? В сущности, ничего.

Ведь так, да? Организм, ау! Перестань, не балуйся!

– Шунь? – снова этот шепот у самого уха.

– М? – взяла себя в руки и вспомнила о том, что раскатываю тесто. Оставила насмешливый взгляд сестры без внимания.

– Я резиночку как надо натянул?

– Да, Лавруш, – покачала головой и не сдержала легко улыбки. – Божественно натянул. Я в душ.

– Поужинаем и вместе сходим, – произнес он так, словно мы делали это ежедневно.

Света напротив застыла с ножом в руке и, вероятно, поражалась нашей, прости, господи, открытости.

– Сначала нужно приготовить ужин, – урезонила я соседа и он, наконец, вернулся нарезке грибов для пиццы. – А то мы пока только бардак на кухне развели, а ужином еще даже не запахло.

– Просто нужно меньше отвлекаться на тисканье, – пробубнила сестра, не отрывая взгляда от чистки картошки.

– Кому-то мешают наши тисканья? – спросила я у нее и стала раскатывать тесто интенсивнее.

– Нет. Но просто для этого существует спальня, а не общая кухня.

– Света, – выдохнула я устало и разравняла тесто по противню, передав его Лаврову, чтобы он набросал на него все необходимые ингредиенты, как он умеет. – Ты определись в своей морали. То тебя возмущает, что Андрей не оказывает мне знаки внимания у всех на виду, то теперь тебя это возмутило. Что с тобой?

– Ничего, – фыркнула она и швырнула очищенную картошку в тазик с водой, разбросав брызги по поверхности стола. – Всё нормально.

Дернула бровью, но продолжать выяснение отношений не стала. Пусть варится в котле своего странного раздражения одна. Я в это добровольно нырять не хочу.

Отошла к раковине и молча, хоть и с некоторым раздражением, помыла руки. Рядом со мной возник Андрей, который молча подал мне полотенце со своего плеча и умиротворяюще заглянул в глаза, подарив легкую улыбку.

– Огурец? – спросил он и подвел к моим губам четвертинку огурца, разрезанного вдоль.

– Давай.

Приоткрыла рот и зажала зубами дольку, приготовившись откусить, но Андрей решил сделать то же самое и откусил огурец с другой стороны.

Глядя на него во все глаза, так и застыла с огурцом во рту.

Если бы не Света с Тимом, которые нарезали салаты в тяжелом молчании, я бы уже задушила Лаврова кухонным полотенцем.

Шалун, блин!

Сковородка на плите ждала звездного часа, когда в нее сложат куриные ножки и хорошенько прожарят. Не стала откладывать это на потом, тем более, что все остальные в кухне были заняты: Света и Тим – молчанием и салатами, а Андрей – пиццей и легким пританцовыванием под играющую музыку из маленького телевизора в углу. Кухня – его стихия. Он умеет готовить многое, в то время как мой максимум – пожарить мясо или картошку, или все вместе.

– Света, – обратилась я к сестре. – Там в верхнем ящике должно быть растительное масло. Дай, пожалуйста.

Тяжелый вздох великого одолжения пронесся по кухне. Впилась взглядом в сестру, стараясь подавить раздражение. Чем темнее вечер, тем меньше мне нравится ее поведение и тем сложнее сдерживать и саму себя тоже.

Андрей встал между нами, словно в роли щита. Судя по его взгляду и легкому напряжению на лице, он понимал, что назревает конфликт и возможно женская драка.

Открыв верхний ящик и пошарив по нему несколько секунд, сестрица, наконец, соизволила достать из него новую бутылку с маслом и поставить ее на столешницу рядом с Андреем.

– Лаврушка, передай, – произнесла она по-хозяйски и вернулась к чистке картофеля.

– Андрей, – поправил ее мой сосед и открыл для меня масло.

– Ну, Саша же называет тебя Лаврушкой, – повела она бровью и посмотрела на Лаврова с таким высокомерием, что вместо картофеля я бы повыковыривала глазки ей.

– Шуня придумала так меня называть, Шуня меня так и называет. Для всех остальных я Андрей, – абсолютно спокойным уверенным тоном ответил он и приобнял меня за талию, чтобы отвести немного в сторону, пока доставал из ящика стола ложку.

Вернулся к столу и перемешал приготовленный для пиццы соус.

До уха донеслось тихое фырканье сестры.

Какого черта, вообще?!

Налила масло в сковородку и, не выдержав, поинтересовалась:

– Света, у тебя ПМС или ПСМ?

– ПСМ? – нахмурилась она. – Что это?

– Предсвадебный мандраж, – не глядя на нее, закинула заранее замаринованные куриные ножки в сковородку и накрыла крышкой. Сложила руки под грудью и бедром уперлась в столешницу, заглянув в глаза сестре. – Ты с самой первой минуты нашего с Андреем приезда пытаешься меня укусить. Что происходит?

– Ничего, – покачала она головой и сделала вид, что ей вообще плевать на все, что происходит вокруг.

– Нет. Что-то происходит, Света. И либо ты скажешь мне об этом сейчас, и мы нормально все обсудим как взрослые люди, чтобы больше не ссориться. Либо еще немного и мы с тобой крупно поругаемся, потому что, судя по всему, кусать исподтишка ты не перестанешь. В чем дело?

– Да, ни в чем, – повела она плечом, продолжая ковырять картофелину. – Просто, не устаю поражаться тому, что тебе все всегда легко достается и ты всегда у родителей молодец, чтобы ты не делала.

– Ты сейчас серьёзно? – от услышанного с лица чуть не слетели очки. – Ты на солнце перегрелась?

– Разве нет? – подняла она, наконец, на меня взгляд полный осуждения. – Ты всё детство делала, что хотела. Шла вразрез родительскому мнению и все равно была любимицей. Стоило мне их ослушаться, сразу следовали санкции. Родители были против, но ты все равно уехала в другой город и поступила там в университет. Я осталась с ними и постоянно слушала, какая ты у нас молодец. Потом ты купила там квартиру. А теперь привезла парня, которому папа уже разрешил называть себя батей. Хотя с Тимошей он познакомился на полгода раньше, но такого ему еще не было даже предложено. У тебя всё легко, Саша. Абсолютно всё.

Повисло тяжелое молчание. Тим перестал стучать ножом по разделочной доске, а Андрей встал за моей спиной, словно приготовившись защищать, если понадобится.

– Легко, говоришь? – покачала головой и натянуто улыбнулась, не сводя взгляда с сестры. – В детстве было легко, да. Потому что я делала то, что мне нравилось, а не пыталась угодить родителям, боясь санкций, как ты говоришь. А иногда и назло шкодничала, потому что любимицей, как раз-таки, была ты – младшенькая, которую нельзя было обижать. Но это ладно. Это дело прошлое и с годами понятое. А в остальном… – прикусила щеку изнутри и посмотрела в потолок, сдерживая слезы обиды. – Я поступила в тот университет, потому что мечтала о нем с восьмого класса и рвала задницу в старших классах, чтобы набрать высокие баллы и поступить на бюджет. Поступила. Жила в общаге, разделяя последний кусок хлеба с тараканами и такими же голодными соседями, как и я. В это время ты жила с родителями на всем готовеньком, обучаясь в местном университете. И между делом упрекала меня в том, что я редко появляюсь дома. А мне в это время приходилось совмещать учебу и работу, потому что у меня есть младшенькая сестра, о которой меня с детства учили заботиться и отдавать ей лучшее. Поэтому, чтобы не давать родителям дополнительную финансовую нагрузку, я зарабатывала на себя сама. Но это, опять же, моё желание жить и учится там, где я всегда мечтала.

По лицу сестры скользнула тень. Взгляд потупился.

– Квартиру я купила, говоришь? – усмехнулась невесело. – Да, купила. В ипотеку, которую до сих выплачиваю, отдавая львиную долю зарплаты. Тебе квартиру купили родители, когда ты топнула перед ними ножкой после того, как узнала, что я купила себе собственное жилье. Ну как? Мне всё ещё легко достается? – спросила я севшим голосом и проглотила ком сдерживаемых слез, который уже не давал дышать.

Она ничего не ответила, продолжая смотреть в поверхность стола перед собой.

– А парень, – выдохнула я рвано и смахнула сорвавшуюся слезу. – Тут уж извини, но, видимо, и ему тоже все легко достается. И квартира, и машина, и расположение наших родителей. С небушка падает. Главное – успеть отскочить в сторону, чтобы по голове не попало. Да?

Повисло молчание, в котором можно было услышать, как роятся в головах мысли всех тех, кто собрался в кухне. Только куриные ножки в закрытой сковороде нарушали тишину, «стреляя» маслом по крышке.

Сквозь пелену слез смотрела на сестру, ожидая, когда она уже хоть что-то скажет. Но она продолжала молчать, хмуро глядя в стол.

– Шунь, – плеча коснулась рука Андрея и нежно погладила обнаженную кожу.

Дернулась и смахнула его ладонь.

– Не трогайте меня, – выплюнула я севшим голосом и быстрыми шагами покинула кухню. Врезалась в папу, который был не сильно веселее Светы и, не сбавляя темпа, покинула квартиру, как и была: в шортах, майке и домашних тапочках.

Мне необходимо побыть одной и поплакать в реку. Именно так я всегда и справлялась со всеми обидами, которые достигали масштабов, когда просто проглотить их уже не получалось.

Глава 32

Обнимая себя за плечи, дошла до старой набережной – единственного места в городе, в котором можно было побыть наедине с собой. Страшно даже вспомнить, сколько раз именно на этом месте я собирала себя по частям.

Чтобы не видеть замешательство в лицах прохожих, сняла очки и зажала их в одной руке. Без очков и слезы утирать было удобнее, чем постоянно их сдвигать.

В том месте, в котором я любила пропадать, всегда было малолюдно или вовсе никого не было, как сейчас. Привычно перелезла через невысокие перилла ограждения набережной и спустилась вниз к реке, где у самой водной глади меня ждал огромный валун, который неоднократно был свидетелем моих не самых лучших настроений и личных переживаний.

Забравшись на еще теплый после жаркого дня камень, устроилась на нем поудобнее и притянула колени к груди, обняв их. Свежий немного прохладный ветер ударил в лицо, смахнув на плечи волосы. Последние лучи закатного солнца исчезали за горизонтом, забирая с собой ранее пролитые краски. Уже стемнело и вдоль набережной загорелись фонари. Их установили незадолго до моего отъезда из этого городка. Раньше поверхность реки отражала только лунный свет, а теперь в ней можно было увидеть желтоватую гирлянду фонарей.

Прикрыла глаза и начала глубоко дышать. Такое незатейливое действо всегда помогало отвлечься от тяжелых мыслей или просто выкинуть их из головы. На вдохе собрать пыль мыслей в кучу, заглянув в каждый угол сознания, а с выдохом выкинуть их из своей головы. Всего-то и нужно – дышать.

вздрогнула и распахнула глаза, когда на плечи легла ткань. Резко повернула голову и увидела стоящего рядом с камнем Лаврова. В его взгляде не было ни капли веселости, что большая редкость. Он был так же загружен как и я.

– Как ты меня нашел? – спросила севшим голосом.

– Шел следом, – дернул он плечом и взглядом указал на место на камне рядом со мной. – Я сяду?

– Конечно.

Немного отодвинулась в сторону, уступив ему побольше места. Опустила взгляд на очки в руке и тихо постучала заушниками друг о друга.

– Мне уже все косточки перемыли? – спросила, не поднимая взгляд.

– Не знаю, – ответил Андрей тихо. – Я сразу за тобой пошел.

– Мм… – протянула безразлично и положила подбородок на колени, снова прикрыв глаза.

– Вы еще неплохо держались, – чуть насмешливо произнес сосед. – Если бы у нас с братьями возник такой конфликт, то нас бы сейчас разнимала полиция.

– В твоей семье тоже возникали такие ссоры?

– Такие? Нет. У нас, у пацанов, видимо, все проще. По крайней мере, я никогда не загонялся и не оценивал, кому чего и больше достается. Есть и есть. Значит, получилось, заработал…

– Повезло, – выдохнула и стала тереть щеки от слез тыльной стороной ладоней.

– Иди сюда, – Андрей повернулся ко мне корпусом и мягко провел по щекам, собирая с них влагу. Губы изломились в легкой улыбке. – Ты тут искупаться успела? Или наревела столько?

– Я давно не плакала. Накопилось, – воздух с придыханием вырвался из легких. – Прости, что тебе пришлось стать свидетелем семейных разборок.

– Ничего. Высказываться тоже нужно. Полезная терапия, – он всё еще удерживал моё лицо в своих ладонях, мягко поглаживая подушечками больших пальцев по щекам, иногда задевая уголки губ. – Полезай-ка ко мне на колени.

– Зачем? – уставилась на него во все глаза.

– Камень холодный, а на тебе шорты поменьше моих трусов. Давай, – Андрей устроился на камне поудобнее и вытянул немного ноги, постучав ладонями по коленям. – Садись. Я не шучу. Не хочу, чтобы ты начала писаться в нашу постель после переохлаждения.

– Не сяду я.

– Тебе еще рожать, Шунь, – взглянул он на меня строго. – Садись.

– Нет, – запротестовала и крепче обхватила руками свои колени. – И камень теплый.

– Да, что ж такое-то? – заворчал Андрей и, подхватив меня за талию, и, игнорируя все возражения, усадил к себе на колени, надежно зафиксировав крепкими объятиями. – Всё надо самому делать! Что за невеста мне досталась?

– Так тебе и надо, – фыркнула я, удобнее устраиваясь на его коленях. Ноги свесились с одной сторону. Плеча, с которого соскользнула его гавайка, коснулась щетина.

Сидя к нему боком, невольно вспомнила о том, что сотни раз мечтала, чтобы однажды к этому камню подошел «тот самый» и сгреб меня вот так в кольцо сильных рук, чтобы уберечь и защитить от всего того, что терзает мысли.

Никогда бы не подумала, что таким человеком для меня станет закоренелый бабник, который никогда не отличался особой чувствительностью к моим настроениям.

Удерживая меня одной рукой за талию, второй Андрей скользнул к плечу и спрятал его в вороте своей рубашки.

Несколько минут пробыла в напряжении, не зная, как реагировать на его объятия. Он просто обнимал. Не забирался шаловливыми пальцами под майку, не пытался поцеловать или прижаться теснее. Он словно фиксировал меня в одном положении, не позволяя сорваться в бездну своего темного сознания. Вот так просто и безмолвно давал понять, что будет рядом и удержит от падения или же вовсе полетит вместе со мной.

Резко выдохнула, плечи поникли, и я сама прижалась к нему. Опустила голову ему на плечо, закрыла глаза и спрятала лицо в изгибе шеи. Вдохнула теплый запах его кожи и случайно всхлипнула.

– Ой! – вырвалось из меня тихое. – Оно само.

– Ничего, – шепотом заверил меня Андрей и начал тихо покачиваться со мной на руках из стороны в сторону.

– А если я так усну?

– Спи, – ответил он просто. – Только оставайся в моих руках.

Почувствовала, как он опустил голову, коснулся мягкой щетиной моей щеки и почти невесомо поцеловал у виска.

Низ живота скрутило в тугой узел, кровь зашумела в ушах, глаза распахнулись. Медленно отстранилась, стараясь унять сердце, бьющееся сумасшедшей птицей в грудной клетке. Заглянула в зеленые глаза, что сейчас отражали блики фонарей, и перестала дышать. Взгляд невольно упал на красивые губы, которые, теперь точно знаю, были теплыми и мягкими.

Андрей мягко поддел мой нос своим. Его взгляд тоже скользнул к моим губам, но быстро вернулся к глазам, словно ища в них разрешения.

Я не была против. Совсем. Даже тени сомнения не проскользнуло в моем сознании в момент, когда наши губы почти соприкоснулись.

– Я овца, – голос сестры рядом с нами заставил меня отпрянуть от Андрея и стыдливо опустить глаза.

Провела ладонями по лицу, словно смахивая наваждение. Прочистила горло и поправила рубашку, снова соскользнувшую с плеча.

– Это мы выяснили, еще когда тебе было десять, – сухо напомнила я.

– С тех пор мало что изменилось, – неутешительно диагностировала сама себя Света, робко ступая по каменистому берегу к валуну, на котором сидели мы с Андреем.

– Почему же? – иронично фыркнула. – Овца стала больше.

– Это точно, – усмехнулась сестра, и повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь тихим шумом течения реки.

– Тимоха? – первым опомнился Андрей. – Пойдём, купим нашим девчонкам по коробке сока, – теплые руки нежно погладили меня по спине. Зеленые глаза внимательно заглянули в мои. – Надеюсь, когда мы вернемся, все волосы будут на месте.

– Я тоже, – шепнула заговорщически и спрыгнула с его коленей.

Лавров спрыгнул следом и машинально поправил на мне свою рубашку.

– На камне не сидеть, – погрозил мне пальцем, затем подошел ближе и шепотом добавил. – И надень очки, чтобы видеть, откуда прилетит лещ.

– Ладно, – прыснула я. Демонстративно протерла очки его рубашкой и надела их, поправив на переносице. – Так лучше?

– Так всегда лучше, – удовлетворенно улыбнулся и обратился к Тимофею.

– Тимох! Ну, тебя долго ждать? Пошли.

– Да, иду я, – парень нехотя выпустил Светкину руку и пошел вслед за Андреем так, словно мой сосед вел его на расстрел.

Сложила руки под грудью и не торопясь пошагала вдоль берега, слыша как за мной идет Света. Гул ее извилин, в которых она пыталась подобрать слова для начала разговора, тоже был отчетливо слышен.

– Саш? – обратилась она, наконец, ко мне.

– М?

– Прости меня за то, что я там наговорила. Я, правда, даже не предполагала, что оно всё вот так у тебя происходит. Просто, ты никогда не жаловалась, когда приезжала домой на каникулы. Никогда не говорила, что где-то там что-то там не доедаешь или ограничиваешь себя в чем-то. Всегда такая легкая, воздушная, на позитиве… И я была уверена, что родители тебе помогают, и помогают больше, чем мне… Я понимаю, что тупо сравнивать, кого родители любят больше, но не сравнивать не получалось… Еще и это свадьба сейчас. Платье, гости… – сумбурно вещала она, идя за мной следом.

– Света, – оборвала ее речь, остановившись. Повернулась к сестре и заглянула в родные черты. – А если коротенько?

– А если коротенько, – выдохнула она шумно. – Прости, я больше так не буду. Но только и ты пообещай, что будешь делиться всем, что у тебя происходит. Хорошо? А то тараканы из общаги знали, что ты голодаешь, а родная сестра – нет. Не чужие же люди, ну!

– Не чужие, – согласно кивнула я. – Но именно от родных скрываешь много чего не самого приятного из личной жизни, чтобы не огорчать. Думаю, ты и сама знаешь, что существует множество вещей, о которых не расскажешь родителям.

– А то они и так не догадаются, что что-то у нас не так?

– Ну, это будут их догадки, которые могут затем не найти подтверждение, если у нас все благополучно разрешится. А уж если мы решим им рассказать о том, что на данный момент в нашей жизни, возможно, происходит адский ад, то для них это может стать знаком того, что мы находимся на пике отчаяния, когда уже «всё болит, ничего не помогает». А это повод для волнения и бессонных родительских ночей. Они волнуются по-крупному, хотя проблема на самом деле может не стоить и десятой доли того, что они себе накрутят. Поэтому нужно уметь решать свои взрослые проблемы, как взрослые. Поэтому я ни о чем и не рассказывала, даже тебе. Да ты и не поняла бы, в общем-то. Ты уже в тот день, когда я уехала учиться в город, начала точить на меня зуб и через него же и разговаривала. Так что… – хлопнула я в ладоши. – Своими проблемами я могла поделиться только с общажными тараканами.

– Я даже и не знаю, что сказать, – опустила она стыдливо голову и почесала высокий лоб.

– Обними тогда, что ли, – распахнула объятия и выжидающе посмотрела на нее. – Не чужие же люди, ну.

– Конечно, – всхлипнула сестренка и врезалась в меня, почти уронив нас на берег. – Ты всегда была самой умной из нас двоих.

– А ты красивой, – покачивалась я с ней в обнимку.

– Ты тоже красивая.

– Угу, – прикрыла глаза, наслаждаясь таким редким единением с сестрой.

– Не хочешь сказать, что я тоже умная? – спросила Света робко.

На несколько долгих секунд задумалась.

– Не хочу, – выдохнула я и крепче обняла сестру, которая резко взбрыкнула.

– Коза, – рассмеялась она, рискуя меня придушить.

– Овца, – не осталась я в долгу.

– Вы еще попасетесь или нам уже можно подходить? – раздался рядом насмешливый голос Андрея.

Нехотя разжали объятия и повернулись к мужчинам, которые держали для нас по коробочке с соком, а для себя по бутылочке пива.

– Вам сока мало не будет? – дерзко поинтересовалась сестра и выхватила у них бутылки. Придирчиво разглядела этикетки. – Ноль процентов? У нас утренник, что ли?

– Света?! – Тимофей ошарашенно выпучил глаза на свою невесту. – Ты чего?

– Он еще не знаком с твоей темной стороной? – ткнула сестру локтем.

– Я пыталась к нему не поворачиваться этой стороной.

– Что за сторона? – жених смотрел, то на меня, то на Свету. – Я чего-то не знаю?

– Света, покажи-ка своему жениху, как ты открывала такие бутылки в веселые студенческие времена.

– Саша, блин! – процедила она сквозь зубы.

– Давай-давай! – подталкивала ее. – А я вторую открою.

Взяла из ее руки бутылку и заговорщически ей подмигнула.

– Тим, только пообещай, что после этого не передумаешь на мне жениться.

– Х-хорошо, – ответил он, заикнувшись.

– Девчонки, – ржал Лавров. – У вас такая долгая подготовка, будто вы ждете, когда мы отвернемся, чтобы сесть на эти бутылки. Я заинтригован, вообще-то.

– Ну, тебя! – шлепнула его по плечу. – Вот что мы умеем.

Поднесли бутылки ко ртам и зубами открыли крышки, с гордостью глядя на мужчин, с лиц которых слетели улыбки.

– Тим? – робко спросила Света, выплюнув в ладонь крышку. – Всё нормально? Ты всё еще хочешь на мне жениться?

– Я готов ехать в загс хоть сейчас, – произнес он восхищенно.

– И я, – поддержал его Андрей.

Глава 33

– О! А помнишь, как мы на этой горке изорвали новые джинсовые костюмы? – сестра висела на моем локте, пока мы ходили по всем памятным местам нашего района.

Парня шли позади нас и тоже о чем-то переговаривались, но делали это гораздо тише моей эмоциональной сестры. Вообще-то, она тоже довольна-таки сдержанная при общении, но бывают моменты, когда в ней включается эмоциональная итальянка, которая не жалеет не только слов, но и жестов. Как сейчас, например. Мне приходилось уклоняться от ее рук, чтобы в один из моментов не остаться без очков, которые она могла бы смахнуть одним движением руки.

– Конечно, я помню эту горку, – ностальгически взглянула на старую пошарпанную металлическую горку. Еще лет пятнадцать назад она была новенькой только-только установленной и пахла краской. Сейчас же она стояла в стороне от новой детской площадки, но всё так же в том месте, где заканчивался спуск, была ямка. То есть дети скатывались с горки прямо в ямку. И мы со Светкой, чтобы далекие пятнадцать лет не испачкаться в той ямке, придумали скатываться с одного края горки, об который и цеплялись новыми джинсами. В итоге, купленные еще утром костюмчики к вечеру стали драными тряпками, потому что когда порвались джинсы и металл горки стал ощутим одним местом, мы повязали курточки на пояс и скатывались на них до тех пор, пока не порвали и их.

– Мне кажется, у меня до сих пор ноги болят после того великого стояния в углу, – смеялась Светка.

– А у меня глаза. Я тогда до полуночи читала Тургенева, а потом пересказывала родителям.

– Хорошо, что я тогда еще читать не умела. До десяти постояла и спать легла.

– Вот-вот! – погрозила ей пальцем. – А я за двоих отдувалась и еще за того парня.

– Какого парня? – нахмурилась Света.

– Любого!

Сестренка рассмеялась, повисла на моем плече и поправила гриву пышных волос, привычно пропуская их между пальцами.

– Я же тебе не показала кольцо, с которым мне Тимоша предложение делал! – восторженно зашептала она и ткнула в меня безымянным пальцев, на котором сверкал бриллиант. Не большой, но очень гордый. – Красивое, да?

– Ага, – покрутила колечко на ее пальце и отпустила. – Красивое.

– А тебе Андрей уже подарил блесну? – спросила она, хитро и немного гаденько улыбаясь.

– Нет, – прыснула я. – Наши отношения так далеко еще не зашли.

– А он знает про блесну?

– Нет, я ему не рассказы…

– Андрей! – резко затормозила сестренка, из-за чего парни чуть в нас не врезались. – Ты еще не дарил Саше блесну?

– Блесну? – нахмурился он непонимающе. – Зачем Шуне блесна? – перевел взгляд на меня. – Шунь, ты на рыбалку хочешь?

– Нет, – рассмеялась я. – Тут долгая история…

– Короче, рассказываю! – вклинилась Света. – Саша всю жизнь мечтала…

– До шестнадцати лет, – уточнила я.

– Мечтала о том, – отмахнулась от меня сестра. – Чтобы ее принц подарил ей не кольцо, когда будет делать предложение, а блесну на щуку. Запомнил, Андрей?

– Такое теперь не забудется, – рассмеялся он и обратился ко мне. – А почему именно блесну?

– Потому что раньше я часто теряла кольца, – пояснила, поправив очки на переносице. – А блесна, она яркая и тройной крючок у нее цепляется ко всему, чему только можно. В общем, чтобы потерять ее нужно хорошенько постараться. Вот я и решила, что мой вариант не кольцо, как у всех, а именно блесна на щуку.

– Интересно, – протянул Андрей задумчиво.

– Глупость, – улыбнулась смущенно. – Девчонки много чего несуразного фантазируют в подростковом возрасте. И иногда к лучшему, что всем этим мечтам не суждено сбыться. Вот что бы сейчас Света делала с десятым размером груди?

– Саша! – накинулась она на меня возмущенно и повисла на шее. – Мы же договаривались, сохранить это в тайне!

– Про блесну тоже, – смеялась я, обнимая ее. – Ничья, так что.

– Замерзли? – спросил Андрей и ловкостью рук, забрал меня в свои объятия, отобрав у сестры.

– Есть немного. Да и родители, наверное, нервничают уже, – вспомнила о своем побеге, который видел папа.

– Тогда, давайте, скорее домой, а то заставят нас стоять в углу на горохе, – пробурчала Света, поворачивая под руку с Тимом на нашу улицу.

– Я бы не отказалась почитать до полуночи, – протянула мечтательно и насладилась волной мурашек, когда Андрей, не глядя, переплел наши пальцы, ведя меня следом за собой к родительскому подъезду.

– Кто-нибудь ключи с собой брал? – шипела Света у двери в квартиру.

Все отрицательно покачали головой. Никто не думал о том, чтобы взять ключи, когда убегал из дома.

– Еще не поздно. Давайте звонить, – Андрей нажал на дверной замок. Все напряглись, затаились. И только я не могла перестать думать и наслаждаться тем, как Лаврушка нежно поглаживал тыльную сторону моей ладони подушечкой большого пальца.

Тихие шаги за дверью внутри квартиры, шорох открываемого замка и дверь, наконец, открылась. На пороге стоял папа. Придирчиво нас оглядев, без капли веселья в синих глазах, отошел в сторону и указал рукой вглубь квартиры.

– За стол переговоров. Живо!

Всё сжалось. Вообще всё. Всё, что только есть в организме и имеет функцию сжиматься, сжалось так, что и иголочка не проскочит.

Весь наш скандальный квартет медленно переглянулся и все как один поняли, что сколько бы нам всем не было лет, и какой опыт не хранился бы за плечами, в момент, когда ты видишь, что родитель не в духе, рефлекторно сжимается всё, что сжималось еще в далекие детские года.

– Нам руки помыть или шею? – спросила я аккуратно, видя, что папа не настроен шутить. возможно, прямо сейчас в гостиной мама затачивает гильотину.

– Руки, – прошелестел его голос. – И рот с мылом тоже. Ясно, девочки?

Поочередно посмотрев на меня и Свету, папа прошел в гостиную, где мама звенела посудой.

Мы снова переглянулись и гуськом, почти на цыпочках, прошли в ванную комнату, где поспешили скорее помыть руки. Потому что еще с детства известно, что чем дольше ждет родитель, тем злее он становится.

Тем же молчаливым отрядом вошли в гостиную, где мама натирала бокалы и составляла их на стол.

– О, ребятки! – воскликнула она, увидев нас. – А вы чего в магазин-то бегали так поздно?

– В магазин? – нахмурилась Света.

Бросили взгляд на папу, который за спиной мамы демонстрировал нам отлично сложенный кулак. Очень… говорящий кулак.

– Так это… – почесала я нос и тут же одернула руку, потому что чесать нос – первый признак вранья. – Хлеб дома кончился.

– Есть он, – теперь мамина очередь непонимающе хмуриться.

Папин кулак стал еще более угрожающим.

– Так черного захотелось. С отрубями, – пришел нам всем на помощь Андрей.

– Ой, да, – мечтательно возвела мама глаза к потолку. – Иногда тоже хочется черного хлебушка. Купили?

Папин кулак действовал как волшебная палочка, запускающая механизм маленькой лжи.

– Не купили.

– Кончился.

– Не свежий.

– Завтра купим.

Наш квартет пел красиво и, в общем-то, слажено. Папин кулак одобрительно разжался, как всё то, что до этого момента было в нас сжато.

– Ну, тогда садитесь за стол, ребятки, – певуче пригласила мама. – Вас же ждем.

Дирижер нашего маленького лживого квартета взглядом разрешил нам всем сесть по своим местам, а затем и сам сел рядом с мамой.

Андрей и Тим сразу были назначены на разлив алкоголя по бокалам. Зазвенела посуда, зазвучали тихие переговоры о том, кому-чего передать и повисло молчание, во время которого никто не рисковал начинать говорить первым. Все всё ещё боялись строго папиного взгляда. Но, судя по тому, что мама счастливо сияла, глядя на нас всех, о том, что между мной и Светой произошел конфликт, знали все, кроме неё. Но даже недовольства одного папы хватало для того, чтобы чувство вины монотонно долбило по темечку.

– Кто скажет тост? – вопросила мама. – Есть смелые? Мальчики?

– Я скажу, – вызвался папа и медленно встал, удерживая в одной руке бокал. Задумчиво посмотрел в поверхность стола, затем поочередно оглядел нас. Внутри снова что-то сжалось. На секундочку. – Я буду говорить долго, так что можете пока поставить бокалы.

Никто не шелохнулся, продолжая, не мигая, смотреть на папу.

– Шуня и Света, – начал он тихо. – Больше тридцати назад, когда мы только-только встретились с вашей мамой, никто из нас не предполагал и не планировал, что однажды мы станем супругами. О детях мы тем более не думали. Мы дружили и дружили долго, пока в один из моментов, в один из вечеров, не поняли, что наша дружба уже давно перешагнула просто дружбу. Мы признались самим себе и друг другу в том, что любим. Действительно любим и дорожим друг другом. Возможно, наши отношения с самого начала не были похожи на те, что показывают в фильмах и воспевают в песнях, но мы четко осознавали, что то, что есть между нами, не будет ни с одним другим. Мы просто не сможем так же с кем-то еще. Я никогда не полюблю другую, так как люблю и всегда любил вашу маму, а она получит люлей, если посмотрит на кого-то кроме меня…

– Юра! – нарочито строго шепнула мама, и за столом прокатился короткий смешок.

– А потом в нашу жизнь пришли вы, девочки, – продолжил папа. – Вы пришли в любовь. В нашу с мамой любовь, которая теперь отдавалась вам. И отдавалась максимально возможно. Просто кто-то брал ее меньше, а кто-то больше, но мы никогда не жалели отдать ее вам всю. Вы обе наши дочери, наши кровиночки, и разделять вас на больше или меньше любимую мы не можем. Не получится у нас. Мы любим вас обеих, со всеми вашими достоинствами и… только достоинствами, потому что в наших дочерях недостатков быть не может. Ведь так, парни? – женихи довольно кивнули. – Возможно, мы не видели всё то, что происходит у вас внутри, девчонки… Да, и невозможно увидеть всё и понять, что где-то что-то идет не так. Вы уже взрослые, у каждой из вас свой багаж знаний и опыта, свои представления и видения на эту жизнь. Но мы с мамой старались, как могли, и дали вам максимум всего того, что имели сами. Порой даже больше… И хотим попросить у вас у обеих прощения, если в чем-то были невнимательны, непонятливы или недальновидны…

– Нет, вы что?! – возмутились мы со Светой. – Вы у нас самые лучшие…

– Я договорю, дочи, – снисходительно улыбнулся папа. Мама в это время почти незаметно утерла прокатившуюся по щеке слезу, продолжая восхищенно смотреть на главу нашей семьи. – Мы с мамой вас любим обеих с самого первого дня, едва только узнав о том, что будем иметь честь стать вашими родителями. И просим простить нас за некоторую не совершенность. Мы счастливы тому, что у нас выросли такие красавицы, умницы, совсем непохожие друг на друга и на кого-либо на этой планете. Возможно, нам с мамой стоило говорить вам почаще о том, как мы вами гордимся. Каждой из вас. Но я уверен и точно знаю, что многое вы поймете и осознаете только тогда, когда сами станете родителями. Ну, а пока, за вас, родные.

Повисло молчание. В глазах всей женской половины стояли слезы.

– Юра, – выдохнула мама восхищенно и промокнула глаза салфеткой.

Наши женихи, не сговариваясь, встали и подняли бокалы.

– За родителей, – первым решился сказать слово Андрей. – Спасибо вам за прекрасных, и теперь любимых еще и нами, дочерей.

– Спасибо, – поддержал его Тимофей.

Встали и мы со Светой.

Звон бокалов и тихие всхлипы девчачьей половины. Осушив бокалы до дна, вышли обошли стол и кинулись родителям на плечи, желая обнять их как можно крепче и тоже попросить прощения за то, что не были образцовыми дочками.

– Мы вас любим, – всхлипывали поочередно с сестрой.

– А вы что там встали? – спросил папа у Тимофея с Андреем, скромно стоящих в сторонке. – Давайте в круг, плакать с нами, а то здесь недостаточно сыро.

Глава 34

Проснулась с чувством, что что-то потеряла. Когда хочется похлопать себя по карманам, просто для того, чтобы убедиться, что нужное мне лежит в каком-то из них, а не кануло в лету.

Прошерстила рядом с собой рукой, но не нашла и намека на то, что здесь был Лавров. Даже нога чувствовала себя тоскливо и одиноко, когда проснулась не на его торсе. И зачем я только так ее задрала?

Перевернулась на спину и, наконец, открыла глаза, уставившись в потолок. Голова казалась немного тяжелой. Всё-таки, вино и поздний отбой не молодят и не освежают даму близкую годами тридцати. Безошибочно нащупала рукой на тумбочке очки и надела их, настраивая зрение. Села в кровати и потянулась, глядя в окно, за которым уже жил активной жизнью город.

На часах почти одиннадцать утра. Или уже дня? Я ушла из-за стола раньше всех, примерно, в два часа ночи и, вполне может быть, что все остальные до сих пор сейчас сидят за столом, обсуждая, как я в двенадцать лет отказывалась носить очки, делая вид, что всё прекрасно вижу.

Поднялась с постели и достала из шкафа старый, растянутый кардиган, который хоть и напоминал тряпку, но согревал лучше, чем любая другая вещь моего гардероба.

Взъерошив челку, которую без специальных средств теперь не уложишь, вышла из комнаты и замерла, прислушавшись. Тишина. Ни разговоров, ни смеха, ничего. Только в кухне слышно какое-то шуршание. Видимо, дома только мама, готовящая обед, а все остальные стройным рядом куда-то исчезли

Лениво прошла по узкому коридорчику и повернула на кухню. Замерла на пороге, вскинув брови. У кухонного гарнитура ко мне спиной стоял Андрей, выполняя какие-то манипуляции руками. Мужчина нашептывал себе под нос какую-то незатейливую песню и не заметил, что теперь находится не один. Всплеснув руками словно в танце, отошел в сторону ящичков и достал из одного из них силиконовую лопаточку, чтобы намазать кремом торт… Торт?! Он готовит торт? Зачем он его готовит и где вообще все?

В том же танце Андрей вернулся к торту и осекся, уловив меня боковым зрением.

– О, спящая красавица сама проснулась, – довольно поприветствовал он меня. – А я уж думал идти целовать.

– А где все? – подперла плечом дверной косяк и скользнула взглядом по мужскому торсу, привычно зацепившись за татуировку «Здесь был аппендицит. Нашедшему – вернуть».

– Все устали от твоего храпа и убежали в лес.

– Я тебе сейчас голову откушу.

– Шучу, – рассмеялся Андрей. – Тимохе позвонили с работы, сказали срочно приехать, вот они со Светкой и уехали еще в девять утра.

– А родители? – прошла вглубь кухни и подошла к столу, на котором стоял торт.

– А родители с ними. Алла Петровна что-то говорила про ателье и платье, а Юрий Иванович что-то про банкетный зал для молодых и «за что ему всё это». В общем, до вечера мы одни. В форточку курить разрешается, мальчиков водить – нет.

– Блин! – наиграно посокрушалась я. – Опять мальчиков водить нельзя! Да когда ж уже можно-то будет, а?

– Не понял? – возмутился Андрей. – Каких тебе еще мальчиков надо? Ты посмотри на меня! – демонстративно напряг мышцы, умело ими поиграв. – Бог, секс, бог секса. Всё про меня.

– А это что за кекс в вареной сгущенке?

– Это легендарный медовик твоей мамы, только она его не успела доделать и оставила на меня. Вернее, на тебя, но я-то знаю, как ты готовишь, поэтому взял торт на себя.

– Дай-ка мне лопаточку?

– Зачем? – непонимающе посмотрел мне в глаза.

– Побить тебя ею хочу.

– Ладно, – хитрая улыбка коснулась уголков губ. Палец ловко нырнул в открытую банку со сгущенкой и вынырнул обратно. – Только сначала лизни, а потом можешь и лопаточкой по мне пройтись, если от пальца сможешь оторваться.

– Фу на тебя! – отмахнулась от его пальца и отошла к графину, налив себе стакан воды. – А меня почему не разбудили, чтобы попрощаться?

– Света же к тебе подходила, – бросил он на меня взгляд через обнаженное плечо и продолжил мазать торт. – Ты ее даже обняла и что-то пробубнила впечатляющее.

– Да? – вскинула брови. – Я даже не помню. Лунатила, видимо.

– Видимо, – согласно кивнул Андрей.

Остановила взгляд на его спине. На плавном движении мышц под загорелой кожей в моменты его нехитрых манипуляций. Медленно опустилась по позвоночнику и бездумно зависла на ямочках Аполлона на пояснице. Ниже только светлые джинсы.

– Я знал, что ты всегда тайно поглядываешь на мою попку, – хитрый голос вывел из раздумий, но оторвать взгляд от ямочек оказалось не так-то просто.

– М? – медленно, практически заставляя себя, обратила внимание на его лицо. – Что ты сказал?

– Смотри, говорю, – дернул бровью и сверкнул изумрудом глаз, указывая на место, скрытое джинсами. – Смотри.

– Я не смотрела. Зависла просто, – смущенно осушила стакан и подошла к нему плечом к плечу. – Чем все трое займемся?

– Трое?

– Угу. Я, ты и медовик.

– О! Это не просто медовик, крошка. Знаешь, кто такой Доминик Торетто?

– Ну, да. Мы же вместе фильм с ним смотрели. Я еще уснула. Как обычно.

– Так вот, Шуня, это самый крутой торт среди всех тортов, потому что это Медовик Тортетто.

– Боже! – восхищенно выпучила глаза и сложила руки на груди. – А его точно можно есть? Он нам не наваляет, если мы к нему с ножичком приблизимся?

– Детка, – включил Андрей альфача, приобняв меня за талию. – Пока я с тобой, тебе нечего бояться. Бойся, когда я первым убегу.

– Ты такой смелый, – подняла руку и кончиком пальца пригладила ему бровь. Его лохматые брови частенько хочется пригладить или причесать, что я, в общем-то, иногда и делаю. Но в этот раз от обычно невинного жеста стало неловко. Я неожиданно для самой себя покраснела под его прямым взглядом. Отпрянула, прочистила горло и поправила очки. – Чем займемся?

На всякий случай отошла к дверному проему и скрестила руки под грудью, боясь снова посмотреть Андрею в глаза.

– Предлагаю ужастики посмотреть, – игриво ответил он, зная, как я их «люблю». – Среда же.

– Ладно, – обреченно закатила глаза и прошла к холодильнику, чтобы набрать все необходимое для киносеанса.

Со стороны может показаться, что мы просто любим похомячить на диване перед телевизором, но я стараюсь убеждать себя в том, что мы ценители кино.

Когда половина фильма была мной благополучно просмотрена в плече Андрея, а сам он съел почти половину торта, периодически подкармливая меня с вилки, я почти взмолилась о том, чтобы главной героине фильма кто-нибудь дал по голове, потому что она снова и снова шла туда, куда не пошел бы ни один здравомыслящий человек.

– Она опять туда пошла? – всплеснула руками и привычно повернулась корпусом к Андрею, приготовившись уткнуться ему в плечо.

– Угу, – кивнул Лавров. – И тот маньяк под лестницей ее поджидает.

– Ой, ду-ура! – выдохнула я и отгородилась рукой от телевизора, изучая профиль соседа.

Прямой нос с едва заметной горбинкой. Длинные почти девчачьи ресницы и острые скулы, которых иногда хочется коснуться или укусить. Да, у меня в голове иногда всплывают странные желания.

Уголок красивых губ изломлен в легкой полуулыбке, словно он смотрит романтическую комедию, а не фильм ужасов, полный не самых приятных сцен.

Когда крики на экране утихли, глядя в лицо Лаврушке, с надеждой вопросила:

– Они всё там?

Длинные ресницы слегка дрогнули, и Андрей повернулся ко мне. Задумчиво скользнул взглядом по лицу, задержался на губах дольше, чем полагается просто другу.

– Лавруш? – позвала неожиданно севшим голосом.

– Они только начали, – произнес он столь же тихо и внезапно меня поцеловал.

Мягкий поцелуй со вкусом вареной сгущенки искрами пронесся по всему телу.

– Ты что делаешь?! – уставилась на него ошарашенно.

– То, что должен был сделать уже очень давно, – произнес он уверенно и снова прильнул к моим губам, забирая их в свой сладкий плен.

– Лавруш, – выдохнула, умоляя о том, чтобы хотя бы он не терял голову. Потому что свой рассудок я потеряла еще при первом касании наших губ. – Мы пожалеем…

– Подумаем об этом потом, – рваный шепот задел внутренние струны, заставляя мелко дрожать.

Андрей аккуратно снял с меня очки и положил их на журнальный столик рядом с нами. Обхватил лицо теплыми ладонями и взглядом, полным нежности, заглянул в глаза. В один момент преодолел, и без того, ничтожное расстояние между нами и с жадностью напал на губы, скользнув по ним языком. С готовностью приоткрыла рот и не смогла сдержать тихий стон, когда оказалась опрокинутой на спину.

Приятная тяжесть мужского тела сводила с ума. Кровь шумела в ушах, вытесняя любые другие звуки, не связанные с нами. Пальцы сами потянулись к его шее, запутались в мягких волосах, царапая затылок.

С каждым вдохом поцелуи становились все откровеннее. Тела всё теснее льнули друг к другу, наплевав на приличия. С этого момента мы перестали быть просто друзьями и точно не станем ими снова, но Андрей прав – об этом мы подумаем потом. В данный момент в его объятиях, вспыхивая от каждого прикосновения, я не хочу думать ни о чем.

Я хочу утонуть в той буре чувств, что, оказывается, так долго таилась во мне и, наконец, получила свободу.

Глава 35

Такой амёбушкой, как сейчас, я не чувствовала себя никогда. Распластавшись на мужской груди, я была не в силах делать что-либо, кроме как пытаться отдышаться. Ни единой мысли в голове, ни единого движения в теле. Только глубокое и частое дыхание с закрытыми глазами.

Прямо под щекой, скрытое грудной клеткой, бешено бьющееся сердце того, кто снова оставил меня без сил.

– Кажется, я опять, – прогудела под ухом грудь.

– Лавруш, – взмолилась, зажмурившись. – Помнишь, два раза назад у меня нога отнялась?

– Угу.

– Я до сих пор ее не чувствую. Пощади.

– Так мне и не нужны твои ноги. Я их всё равно в стороны раскидываю.

– Андрей! – не сильно стукнула его кулаком.

Снова прикрыла глаза, чувствуя, как мелко сотрясается от смеха широкая грудь.

Кольцо рук мягко сомкнулось на моей обнаженной спине. Губы оставили невесомый след на лбу, приближаясь к кончику носу.

– Кажется, у нас проблема, – пробубнила я, подставляя свои губы для поцелуя.

– Я тоже так считаю. Двадцать минут без слияния тел – это серьёзная проблема.

– Попридержи… коня, Андрюш, – рассмеялась и потерлась носом о его подбородок. – Сейчас покажешь мне все, что умеешь, а потом и впечатлять нечем будет.

– Ну, во-первых, это было только пять процентов того, что я умею, – начал он самоуверенно. – А, во-вторых, я еще не выполнил даже одного процента из того, что хотел с тобой сделать уже очень давно.

– Давно? – нахмурилась, глядя на то, как в нежном танце переплетаются наши пальцы. – Насколько давно?

– С того момента, как получил от тебя огурцом по уху.

– Так это получается, что ты не со мной хотел всё это сделать, а с любой другой. Потому что не было похоже, чтобы огурец подействовал на тебя как приворот.

– Да? – приподнялся он на локте и ловко подмял меня под себя. – А то, что я два года перед тобой голым задом сверкаю, ты не заметила?

– Так это был твой особый подкат? – уткнулась носом ему в шею и прикусила ключицу. – А я то думала, что без трусов в моей квартире появляешься только потому, что подрастерял их у своих пассий.

– Нет, – оперся он на вытянутые руки, глядя на меня сверху вниз. – Это я делал только потому, что хотел тебя тоже приворожить своим… огурцом.

– Так надо было мне тоже им по уху, – рассмеялась я, прикрыв лицо руками. – Ой, боже! Я представила такой твой визит. Когда ты вместо приветствия мне с порога по уху бьёшь. Привораживаешь.

– Блин! – чертыхнулся Андрей. – Раньше не могла мне это подсказать? Столько раз огурцом впустую размахивал.

– Это точно, – взглядом проследила вниз по прессу прямо к густой поросли. – Рыцари мечами столько не машут, сколько ты своим огурцом перед моими глазами.

– Просто они борются за государственные границы, а я за любовь.

– За любовь?

– За любовь, – вторил он мне и мягко захватил нижнюю губу, нежно коснувшись ее языком. – Так, какая у нас проблема, Шунь?

– Проблема в том, что я не знаю, как теперь смотреть тебе в глаза, – ответила я честно, глядя на его подбородок. – Не мог ночью на меня напасть, чтобы я хоть как-то пообвыклась с новым статусом?

– Если бы я снова отложил этот поцелуй, то еще одного такого шанса могло бы и не выпасть.

– Ты ждал шанса?

– Два года, Шунь. Правда, понял это только недавно.

– С чего бы вдруг?

– Тебя чуть не увели у меня из-под носа. А это, знаешь ли, мотивирует на подвиги. Например, бросить работу и умчать с тобой к твоим родителям.

– Макар! – ударила себя по лицу. – Нужно будет ему как-то сказать о нас.

– Я могу решить этот вопрос одним щелчком пальца по сопливому носу этого пацана, – самоуверенно заверил меня Андрей.

– Не надо ему никуда щелкать. Он хороший парень, вообще-то.

– А я плохой, значит? – вскинул он темные брови.

– Ну-у, – наиграно задумалась, возведя взгляд в потолок.

– Пиндык тебе, Шуня! Сейчас мы плотненько займемся огуречным приворотом, – зарычал Андрей и ловко усадил меня сверху.

– Я аж есть захотела.

– Как насчет салата из огурца и двух помидоров? – лукавая улыбка отразилась на красивых губах.

– Мой любимый, – запустила пальцы в густые волосы.

– Я?

– Салат, – хитро улыбнулась в этот же момент потерялась связь с реальностью, когда губы Андрея жадно напали на мои.

Глава 36

– Так, молодежь! – хлопнула мама в ладоши. – Еще раз проверьте, что всё взяли и ничего не забыли.

– Мам, – цокнула я, едва сдерживаясь от закатывания глаз. – Мы уже раз восемь все проверили. И с каждым разом ты что-то добавляешь. Хватит. Больше мы ничего проверять не будем, а то ты скоро мебель начнешь к нам в машину упаковывать.

– Я всего-то положила варенье – пару баночек, и немного заготовок, типа, лечо.

– А потом еще пакет пирожков, – добавил Андрей, плохо скрывая улыбку.

– Морсик в дорогу, – поддержал его папа, загибая пальцы.

– И запеканку. Тоже, кстати, в дорогу, – согнула я третий палец. – Мам, мы же не по пустыне едем. И ехать-то нам всего-то чуть больше трех часов.

– Я – мать! – практически топнула она ножкой. – И я хочу и буду заботиться о своих детях. Все понятно?

Строгий взгляд темных глаз по очереди прошелся по каждому из нас. Больше всех впечатлился, конечно же, папа.

– Так, шпана, – откашлялся он и торопливо полез в машину на задние сиденья. – Я с вами. Я с этой мегерочкой заботливой не останусь.

– Я тебе не останусь! – похлопала мама его по спине. – Вылезай, давай. Молодежи уже ехать пора.

Смеясь, папа выбрался из машины и распахнул объятия, в которых я поспешила спрятаться.

– Давай, моя Шунечка, – поцеловал он мне макушку. – Держи его там крепко за коко.

– Постараюсь, – рассмеялась я и поцеловала папа в щеку, еще раз крепко-крепко обняв.

– Иди сюда, зятёк, – позвал папа Андрея, так же распахнув объятия. – Поцелую, что ли.

– Наконец-то, – расцвел Андрей. – Я думал, до этого не дойдет.

– Ты там поаккуратнее с моей Шуней, понял? – наставлял его папа. – Потому что если что, то за коко приеду держать я. Капканом на медведя.

– Это… очень мотивирует, – активно закивал Лавров, наконец, обняв будущего тестя. – Спасибо за Шуню. И ее мягкую хватку.

Мужские объятия отличаются особыми хлопками по спине, во время которых можно подумать, что они лопают пустые коробки из-под молока о спину друг друга. Уж очень громко у них это происходит.

– Доча, – мама сгребла меня в охапку, практически придушив. – Ты приезжай чаще, и звони. А то ж я сама себе такого накручиваю иногда.

– Не накручивай, мам, – обняла ее крепче и поочередно поцеловала в щеки. – Ты же знаешь, что если ситуация – капут, то я позвоню сама.

– Такая взрослая у меня, – тихий всхлип и глаза на мокром месте.

– Мам, перестань, а то я сейчас тоже разревусь.

– Ладно-ладно! – вдохнула она глубоко и часто заморгала. – Я всё. Я спокойна.

– Алла Петровна? – Андрей развел в стороны руки и вопросительно посмотрел на свою потенциальную тещу. – Обнимемся или обойдемся воздушным поцелуем?

– Воздушным поцелуем! – решил за всех папа.

– Вот и иди с воробьями целуйся, а нам с зятем не мешай, – махнула на него мама и обняла Андрея, с особой тщательностью погладив ему спину и, оправив после этого футболку. – Мы доверяем тебе свою дочь. Смотри, не подведи.

– Не подведу, – заверил ее Андрей.

– Ну, всё, – папа мягко схватил маму за талию и переманил ее в свои объятия. – Прилипла она к молодому на глазах у старого мужа.

– Дурак, – усмехнулась мама и приобняла папу в ответ, положив голову ему на плечо. – И ничего ты не старый.

– Старый.

– Если ты старый, то мне тоже нужно примерить на себя этот факт, а я пока не готова.

– Ладно, молодуха, – фыркнул папа. – Пора уже молодежь отпускать. Давайте, молодые. Как доедите, обязательно позвоните, чтобы мы спокойно могли уснуть сегодня.

– Обязательно, – кивнул Андрей и открыл для меня пассажирскую дверцу своего джипа. Придержал за руку и помог устроиться, убедившись в том, что я пристегнулась.

Закрыл дверь, пожал мои родителям руки и сам запрыгнул за руль, тоже пристегнувшись.

– Погнали? – спросил выжидающе.

– Погнали, – кивнула я.

Рокот двигателя пронесся по парковке близ дома. Махнули родителям через лобовое стекло, и они нам в ответ. Вырули с парковки, где, прежде чем сорваться с места, Андрей несколько раз нажал на клаксон, глядя в зеркало заднего вида.

– Ну, в нашу новую реальность, – подмигнул он мне.

– Теперь – да, – кивнула, смущенно улыбаясь.

Смотреть ему в глаза – всё еще проблематично, даже спустя пять часов после того, что между нами произошло. Для этого, оказывается, нужно очень много смелости, которой я, как выяснилось на деле, не располагаю.

Поворот за поворотом и мы выехали из города моего детства и юности. Постройки сменились полями и редкими островками леса.

Я старательно смотрела куда угодно только не на Андрея. Лишь иногда максимально незаметно позволяла себе взглянуть на его профиль и полюбоваться приподнятым уголком губ. Столь же припухших и красных губ, что и мои. Столько, наверное, даже подростки не целуются за неделю, сколько мы за несколько часов.

– Ты чего? – спросил Андрей, когда я быстро отвела взгляд, заметив, что он поворачивается ко мне.

– Ничего, – мимолетно посмотрела ему в глаза и сразу уставилась на дорогу через лобовое стекло.

– Всё еще не знаешь, как смотреть мне в глаза?

– Угу, – нервно перебрала в пальцах подол платья.

Боже, Шунь! Это всего лишь взгляд. Что здесь страшного? Веду себя как маленькая.

Внезапно пальцы накрыла теплая ладонь Лаврушки. Мягко их сжав и переплетя со своими, Андрей медленно поднял мою руку и начал тянуть к себе.

– Следи за переплетением наших пальцев, – произнес он загадочно.

Сделала точно так как он просил. Наши пальцы переплетены: его – смуглые и теплые, мои – бледные и холодные. Движение наших рук остановилось только тогда, когда мягкие губы коснулись тыльной стороны ладони, нежно поцеловав.

– А теперь подними взгляд чуть выше, – проговорил Андрей. Задержала дыхание и попала в омут сверкающих изумрудов. – Видишь? Все совсем не страшно.

– В общем-то, да, – выдохнула я рвано. – Но все равно неловко. Особенно после того, что ты вытворял утром и в каких местах меня побывал.

Лавров громко рассмеялся и бросил быстрый взгляд на дорогу.

– Так говоришь, будто я с головой нырял.

– Ну-у, – протянула я. – Там было такое, о чем я вспоминаю и краснею даже перед самой собой.

– Прямо сейчас вспоминаешь? – хитро подмигнул мне.

– Божечки! – уронила в лицо в ладони, заливаясь багрянцем. – Не делай так. Мне до сих пор неловко и за тебя и, особенно, за себя. Ты же своими ручонками какую-то дикарку во мне включил!

– Да, – самодовольно ухмыльнулся Андрей. – Мне пришлось немного попотеть, чтобы найти ту кнопочку.

– Перестань! – еще немного и вся кровь прильет к щекам и их разорвет.

– Ладно тебе, Шунь, – он снова сжал мою руку и поднес к губам. Поцеловав, аккуратно устроил мою ладонь на своем колене. – Сейчас домой доедем, и я тебе добавлю новых поводов для покраснения.

– Охотно верю.

В этот раз, всё же, смогла посмотреть ему в глаза дольше, чем одну секунду. И то, сколько искр я в них увидела, заставило пламя немого восторга в груди разгореться еще сильнее.

Глава 37

– Лавруш, – с трудом оторвалась от его губ и отвела в сторону лицо. – Нам нужно забрать из машины остальные сумки. Мамины пирожки могут не пережить эту ночь.

– Думаешь, у них начнется клаустрофобия? – губы переместились мне на шею и плавно начали опускаться ниже.

– Андрей, – теряла рассудок, тяжело дыша. – Мы еще даже от порога моей квартиры не отошли. Давай, хотя бы дверь закроем.

– Скромница моя, – подхватив меня на руки так, чтобы я обняла его руками и ногами, он зашел вглубь квартиры, хлопнув дверью, не глядя. – Сейчас будем тебя раскрепощать.

– Куда уж больше?

Молния платья на спине поползла вниз. И как он умудряется? Вроде, обе руки хозяйничают по бедрам. Или это я уже плохо соображаю, что и где? Точно! Голову я оставила еще на диване в квартире родителей.

– Черт! – напрягся Андрей, прервав сладкий поцелуй.

– Что? – спросила, безуспешно сбрасывая морок. – Что случилось?

– Мороженое из машины не забрали.

– Пофиг! – прильнула теснее к его торсу и стянула футболку с широких плеч.

– Нет, Шунь, – покачал он головой и с трудом оторвался от моих губ. – У меня есть планы на тебя и это мороженое. Я всю дорогу представлял, что буду с вами делать. Подожди минутку, я быстро спущусь за ним и вернусь.

– Ладно, – выдохнула несколько расстроенно.

– Я побежал, а ты мучайся в предвкушении, – хитрая улыбка скользнула по уголкам губ.

– Мучаюсь, – заверила его шепотом и прижала колени к груди, чтобы не замерзнуть на диване во время ожидания.

Выравнивая дыхание, смотрела на удаляющуюся спину.

– Невозможно! – прорычал Андрей и в два шага преодолел расстояние от двери до меня. Обхватил лицо ладонями и прижался губами к моим. – Невозможно от тебя оторваться!

– Я не знаю, зачем ты придумал что-то там с мороженым? Пусть тает.

– Нет, Шуня, – не прерывая поцелуя, проговорил Андрей. – Я просто обязан сделать это с тобой. Всё. Не уходи, не одевайся. Жди меня так как я тебя оставил.

– Беги уже! – нетерпеливо толкнула его, снова наслаждаясь видом удаляющейся спины.

Дверь моей квартиры закрылась. С улыбкой довольной дурочки распласталась на диване. Потянулась кошечкой и заняла позицию, сексуально сложив ножки. Даже взгляд с поволокой приготовила, чтобы встретить Андрея и мороженое, которое ему приспичило купить.

Прошла минута, две, десять… Но Андрей так и не появился на пороге моей квартиры.

Замерзла. Поднялась с дивана, прошла в свою комнату, надела халат и снова вернулась в гостиную, расположившись на диване.

Его всё нет.

Водрузила на нос очки, достала из сумочки телефон и набрала номер Андрея.

Линия занята…

Ясно, разговоры разговаривает.

Запахнула халат, завязала потуже узел и прошла в кухонную зону. Пустой чайник наполнила водой и включила. Постоянно прислушиваясь к звукам из прихожей, пыталась подавить взбунтовавшуюся внутри меня паникершу и ревнивую бабу. Именно – бабу. Хотелось взять сковородку, упереть руки в боки, накрутить челку на бигуди и, встретив мужика у входной двери, начать орать, бить и материться. В общем, вести себя так как не подобает леди.

Чайник выключился, бульканье воды прекратилось и только тогда дверь квартиры, наконец, открылась.

– Шуня! – позвал меня Андрей из прихожей.

– Проходи. Я в кухне.

Шаги и шуршание пакетов приближались. Подняла взгляд и увидеал Андрея с многочисленными пакетами в руках.

– Ты же, вроде, только за мороженым ходил? – скептически выгнула бровь.

– Шунь, тут это… – начал он, не поднимая взгляд. Поднял руку и потер затылок. – Мне нужно уехать. Прямо сейчас.

– Уехать? – брови скрылись под челкой. – В восемь вечера? Зачем?

– Работа. Заказ хороший подвернулся. Мужики из команды узнали, что я приехал, и позвонили, – поставил пакеты на полу и приблизился ко мне, нежно обняв. – Не злись, малютка. Сейчас завезем оборудование, спланируем, как будем проводить работы и я вернусь. Обещаю.

– А как они узнали, что ты приехал? – уткнулась носом в ямочку между ключицами. – Ты им сам позвонил? Просил спасения из сексуального рабства?

– У меня слишком приметный джип, к сожалению. И я не идиот, чтобы добровольно выпутываться из твоих объятий, – возмутился Андрей и подхватил меня на руки, чтобы усадить на стол и устроиться между моих бедер. – Разве можно думать о чем-то, когда рядом ты?

– Не знаю, – повела плечом. – Я же рядом с собой постоянно о чем-то думаю.

– Значит так, – начал Андрей строго и поцеловал меня в кончик носа. – Ближе к полуночи вернусь и займусь твоим воспитанием.

– Моим воспитанием? – спросила игриво, запуская пальцы в шлевки его джинсов. Резко дернула на себя и прижалась грудью к его груди. – А что не так с моим воспитанием?

– С воспитанием всё великолепно, – он склонился к шее и оставил призрачную дорожку поцелуев к вырезу халата. – Я буду учить тебя, принимать комплименты.

– Ммм, Лавруш, – глаза сами закрылись от удовольствия. Тело непроизвольно выгнулось дугой, подставляя ему больше себя. Еще немного и я замурчу довольной сытой кошкой в сильных и надежных руках. – Только ты можешь учить женщину, как ей принимать комплименты.

– Нет, Шунь. Только я могу подарить тебе такие комплименты, от которых ты не сможешь отказаться или отшутиться.

– Мм? – я сегодня само красноречие. – Мне надеть костюм плохой студентки? Очень плохой?

– Шуня! – прорычали губы напротив. – Я же теперь работать не смогу, постоянно думая о тебе в короткой юбочке и очках. А это опасно. Я на высоте работаю.

– Главное, не забудь и после полуночи быть на высоте. Я буду ждать, – обхватила его лицо ладонями. Чувствуя кожей мягкую щетину, нежно и долго его поцеловала.

Отпускать совсем не хотелось. Внутри плескалось чувство, что мы многое не сделали, многое еще нужно наверстать и посмаковать с особой тщательностью каждый момент вместе. Но объятия разомкнулись, огонь изумрудных глаз с жадностью прошелся по моей фигуре, и Андрей нехотя покинул моего квартиру, спеша так, словно боялся, что если задержится еще хоть на одну секунду, то больше не найдет в себе силы, чтобы оторваться от меня.

Дверь закрылась. Я осталась одна сидеть на толе, болтая ногами в воздухе. Странный коктейль чувств из абсолютного счастья и опустошения кружился в груди и перехватывал дыхание.

Если мне хорошо, то почему я чувствую, что что-то потеряла? Хотя, понятно, что… Я потеряла друга. Окончательно и бесповоротно. Если наши отношения, вдруг, по неведомым мне причинам закончатся, то мы уже не станем снова теми друзьями, которыми были до поездки. Нас будет ждать куча неловких моментов и затаившихся внутри злобы и обиды.

Но об это мы подумаем потом…

Глава 38

Ждать Лаврушку с работы до самого позднего вечера оказалось утомительным занятием. Я уснула на диване, завернувшись в плед и в юбке, которая едва прикрывала зад. Плохая студентка со всей ответственностью проспала занятие.

Возможно, всё дело в том, что был день наполненный эмоциями такого спектра, от которого напрочь сносит голову, а перед глазами прыгают единороги по облакам из сладкой ваты.

Ясно было только одно: за окном уже рассвет, а на присутствие Андрея в моей квартире нет ни единого намека.

Почесав нос, уселась на диване и высвободила руку из-под пледа, чтобы взять очки и телефон с журнального столика.

Ни одного пропущенного, ни одного смс. И как это называть? Я, конечно, не истерички или паникерша, но выглядит всё это молчание, как минимум, странно.

Мавр сделал своё дело…? А в моем случае – Лавр. Лавр может уходить? Или вовсе не приходить, забив на планы на вечер?

Так, Шуня! Нужно успокоиться. Возможно, у него что-то случилось на работе и именно поэтому он не смог вчера попасть домой. Осталось только надеяться на то, что не произошло ничего фатального.

Укутавшись в плед, прошла в кухонную зону и включила чайник. Набрала номер Лаврова, но ничего кроме того, что абонент не абонент, не услышала.

Уперлась ладонями в столешницу и, барабаня по ней пальцами, постаралась мыслить рационально. Нашим отношениям еще нет и суток, а я уже хочу закатить истерику. Это совершенно глупо и неправильно. Мне не пятнадцать лет и острые углы я должна уметь сглаживать, а не заострять их еще больше.

Хотя о бесконтактной кастрации для Лаврова не думать не получалось.

Чайник вскипел, щелкнул выключателем и в этот же момент что-то щелкнуло в моей голове. Переодевшись в домашний спортивный костюм, схватила из сумочки ключи от его квартиры и, кусая губы, вошла в нее на цыпочках.

Абсолютная тишина и ни единого звука, намекающего на то, что в квартире происходит хоть какая-то деятельность. В кухне пусто, в гостиной тоже. С опаской открыла дверь в спальню. Ругала саму себя за излишнюю назойливость или навязчивость, но остановиться уже не могла.

На постели хаос из одеял, простыней и подушек. Скомканные футболки и шорты тоже затесались среди всего этого бардака. Но самым заметным и привлекательным для глаз оказался устроитель этой стихийной свалки на постели.

Широко раскинув руки, эгоистично поперек постели лежал Андрей. Глаза закрыты, от ровного размеренного дыхания поднималась и опускалась рельефная спина. Белая резинка трусов торчала из-под одеяла и так и напрашивалась на то, чтобы ею щелкнули, но вместо этого я лишь аккуратно приблизилась к его голове и, едва касаясь, убрала со лба челку.

Андрей слегка нахмурился и дернул головой, словно спугивал муху. Причмокнул губами, покряхтел как медвежонок и повернул голову в другую сторону. Невольно улыбнулась и отошла к двери, чтобы не мешать его сну. Должно быть, мужик устал и ему было попросту не до всех тех запланированных утех, которые вполне можно отложить.

Еще раз взглянув на безмятежно спящую морду, на цыпочках вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Неслышно вышла из квартиры и вернулась к себе.

Пить горячий кофе в одиночестве казалось самым скучным мероприятием в мире. Сидя в плетеном кресле на балконе, то и дело вслушивалась в звуки внутри квартиры. Подсознательно я все ждала секунды, когда откроется дверь, наступит короткая пауза, дверь закроется, а из прихожей послышится задорный голос Андрея, спрашивающего насколько сильно я раздета. Да, приличные люди, если врываются в чужую квартиру, спрашивают одеты ли ее хозяева, а Андрей спрашивает раздета ли я.

Недопитый кофе так и остыл прямо в руках. Телефон разрывался только от рабочей почты, словно все забыли, что я нахожусь в отпуске до понедельника, то есть четыре дня лени вместе с сегодняшним. Правда, лениться не выходило. Потому что каждый раз мысли и внимание возвращались в двери, которая так и не открылась даже спустя два часа.

Собрала себя в кучку и приступила к уборке квартиры. Сбросала в мусорные мешки старый хлам из шкафов, который давно планировала выбросить, так как до сих пор не похудела для его носки, и приступила к отмыванию плиты, с особой тщательностью натирая варочную панель.

Красивая, конечно, штука. Ровненькая, глянцевая, черненькая, но стоило оставить на ней пятнышко всего на четыре дня, как оттереть его показалось нереальным. Но почти полчаса мучений, кряхтений и отборного мата помогли мне справиться и с ним.

С гордостью, даже немного запыхавшись, в миллионный раз взглянула на входную дверь. Полковнику никто… И не пишет, и не идет. Забыли все про меня. Дрыхнут там, красиво так…

Уперев руки в бока, решила заняться протиранием гардин в студии. Когда-то нужно было это сделать, ибо там не ступала нога, вернее, рука человека ни разу с осени не пробегала там с тряпочкой. Разве что паучки пробегали по гардинам своими многочисленными лапками.

Еще немного пыль наберет массу, оживет и нападет на меня сверху.

Придвинув к окну кресло, поставила на него табуретку. Прихватила влажную тряпку и полезла на шатающуюся конструкция с уверенностью в том, что в честь моего отпуска отключили гравитацию. О том, что я могу свалиться на пол и что-нибудь себе сломать, вывернуть или покалечить, я даже не думала. Война с пылью требует безбашенности, которой у меня сегодня, как раз, выше крыши.

С одной стороной справилась безупречно, шаолиньский монах во мне полон гордости, но вот с другой стороной возникли трудности. Из-за того, что кресло поставлено не строго по центру гардины, до другого края приходилось тянуться и трястись вместе с неустойчивой конструкцией. Еще миллиметр влево и я полечу ласточкой, которая не научилась летать.

– Замри!

Бодрый голос Андрея раздался совсем рядом. Я, конечно, замерла, но перед этим основательно вздрогнула.

– Лови! – крикнула сдавлено и потеряла единственную точку опоры.

Пол неминуемо приближался прямо к моему лицу. Контакт был бы тесным, если бы меня вовремя не подхватили сильные руки.

– Поймал, – прохрипел над головой мужской голос.

– М-молодец, – кашлянув, прочистила горло. Снова начался этот бешеный танец глаз, которые не знают, куда им смотреть. Гораздо проще было находиться рядом с ним, пока он спал. – Может, поставишь уже меня?

– И добровольно лишить себя удовольствия? – пространство вокруг пришло в движение. Крутанувшись на пятках, Андрей плюхнулся в кресло, рядом с которым теперь лежала табуретка. Если бы он не успел меня поймать, то рядом с табуреткой лежала бы и я.

Усадив меня к себе на колени, Лавров бесцеремонно напал на мои губы, как измученный жаждой припадает к кувшину с водой.

– Я на тебя злюсь, – едва успела пробормотать в момент короткой передышки.

– Даже так? – теплые руки играючи забрались под майку, ловкие пальцы пробежались по позвоночнику, снова и снова рассыпая искры по всему телу, концентрируя их в особо чувственный пожар в пояснице. – Злишься? – хитрый шепот.

– Ужасно.

– Я виноват.

– Виноват.

– Накажи меня.

– Накажу, – резко спрыгнула с его коленей и отошла на шаг, чтобы Андрей не успел дотянуться. – Наказан.

С трудом переведя дыхание, оправила майку, поправила резинку спортивных штанов. Взгляд медленно пополз по торсу вверх. По черной свободной футболке, по жилистой шее, по щетинистому подбородку, острому носу с легкой горбинкой, губам, вкус которых еще ощущался кончиком языка. Наконец, остановилась на изумрудно зеленых глаз, легкие лучики в уголках которых, были оставлены плутовской усмешкой.

– Я соскучился, – произнес он почти одними губами.

– И поэтому не пришел ко мне ночью? – держала я хлипкую оборону.

– Я вернулся в третьем часу ночи, ты уже, наверняка спала, поэтому я не стал тебя беспокоить и просто завалился спать в своей берлоге.

– Мог бы и ко мне завалиться, – фыркнула обижено. – Я тебя ждала. В короткой юбке… Плохая студентка…

– Черт! – хлопнул он себя по коленкам. – Как я мог такое забыть?! Прости, Шунь. Прости, малютка.

– Ты меня уже второй раз называешь малюткой. С чего вдруг? Раньше ты так меня не называл.

– Раньше ты меня за Шуню была готова утопить в унитазе, а уж если бы я тебя назвал малюткой, то ты бы меня с балкона скинула.

– Ну, ты же альпинист, – дернула плечами, напуская на себя равнодушие. – Вы же не умеете падать с высоты. Вы только покоряете её.

– Иди ко мне, злюка, – Андрей поднялся с кресла и в один шаг преодолел между нами расстояние. Надежные руки уверенно сгребли меня в объятия и прижали к крепкому торсу так сильно, что очки встали набекрень. – Сегодня вечером клятвенно обещаю освободиться пораньше.

– А мне уже не надо, – деловито изрекла и неосознанно вдохнула запах его кожи, чувствуя, как от какого-то необъяснимого кайфа на ногах поджались пальцы.

– Уверена, что не надо? – руки снова нырнули под майку и стали вырисовывать круги на спине.

– Уверена, – очень-очень тонкая оборона, толщиной с паутинку, дрожала. – У меня сегодня трудный день. Мне нужно расстаться с парнем.

– С парнем? – чуть отпрянул от меня Андрей и мягко положил руки на плечи, слегка их сжав. – С каким еще парнем? Я твой официальный жених, вообще-то. Не парень.

– А Макар? – заглянула в его глаза над оправой очков. – Ты забыл, что увел меня у хорошего парня?

– Я тебя не уводил, – поддел он своим носом мой нос. – Ты же не корова на веревке, чтобы тебя можно было увести, кому угодно и куда заблагорассудится.

– И кто же я? – потерлась щекой о мягкую щетину.

– Кошка. Это же очевидно.

– Которая гуляет сама по себе?

– Именно. Но я буду бесконечно счастлив, если моя кошка дождется меня сегодня вечером, – кивнул Андрей и мягко захватил мою нижнюю губу. Нежно провел по ней кончиком языка и плавно углубил трепетный поцелуй.

Паутинка порвалась, весь мой вредно-вредительский настрой испарился, и руки сами обвили его шею, притягивая ближе.

– Мне пора бежать, – прошелестел низкий голос в самые губы.

– Что? Куда? – непонимающе моргнула и отстранилась.

– Работа, Шунь.

Разочарованно выдохнула, но ничего говорить не стала. Опустила взгляд и просто уткнулась лбом в колючий подбородок.

– Голодный?

– Немного, – кольцо рук сомкнулось на спине. – Но я, всё равно, не успею поесть. Уже выезжать пора. Проспал.

– А чего тогда ко мне зашел, если проспал?

– А ты против того, чтобы я целовал тебя каждый раз перед уходом на работу?

– Нет. И еще я не против того, чтобы ты целовал меня и после возвращения с работы.

– С удовольствием, – горячие губы вновь коснулись моих. Чувственный поцелуй поднял на небо, прямо туда, где прыгают единороги и вновь вернул на землю, когда Андрей отстранился. – Мне пора, Шунь.

– Беги, Лавруш, – промурлыкала я. И отошла в сторону, кокетливо перекинув волосы с одного плеча на другое. – А я пока Макара позвоню, встречу назначу…

– Моя кошка пошла гулять сама по себе? – повел он густой бровью.

– Ты, кажется, куда-то спешил?

– А, ну, иди-ка сюда, – опасная интонация его низкого голоса приятно взбудоражила кровь. Я даже на месте подскочила, когда он сделал уверенный шаг в мою сторону, поймал за майку и притянул к себе так сильно, что я буквально влетела в его грудь. – Вечером я тобой займусь.

– Вот и проверим, кем ты и чем займешься вечером, – очки съехали набекрень и пришлось их снять, чтобы они не мешали.

– Не снимай, – шепнул Андрей, забрал их из моей руки и аккуратно вернул мне на переносицу. – Обожаю, когда ты в очках. Такая… моя.

– Твоя? – внутри распустились цветы и вспорхнули миллиарды бабочек, но внешне я выдала лишь робкую улыбочку.

Девочки такие девочки…

– Нет, но в таком случае мне тем более нужно сказать Макару о том, что у нас с ним ничего не получится.

– Позвони ему и скажи об этом.

– Это некрасиво, Андрюш. Мы же взрослые люди, значит, и разойтись должны как взрослые, а не как пятнадцатилетки – через смски.

– Тогда потом скинь мне время и место встречи, если смогу, то подъеду, – между бровями пролегла морщинка, говорящая о том, что он серьезен – вон как нахмурился.

– Хорошо, – коротко кивнула и припала к мягким губам. На секунду снова воспарила к небесам и отстранилась первая. – Всё, Лавруш! Беги, пока совсем не опоздал.

Нехотя выпустил меня из объятий и прошел в прихожую под моим чутким контролем.

– К ужину что-нибудь купить? – спросил он, коснувшись дверной ручки.

Влюбленная девчонка внутри меня запищала и потеряла сознание от восторга. Вопрос оказался максимально домашним и уютным, что я плавилась как мороженое под солнцем.

– Я… я напишу, если что-нибудь будет нужно, – пролепетала в ответ.

– Хорошо. До вечера, Шунь.

– До вечера, Лавруш.

Махнула ему рукой и неслышно закрыла за ним дверь, прислонившись к ней спиной. Внутренний танец вырвался наружу, и я как козочка поскакала по квартире. теперь генеральная уборка не будет казаться наказанием, когда мысли заняты предстоящим вечером.

Глава 39

Да, я позвонила Макару сама и назначила встречу в кафе на набережной. Тёте двадцать семь, тётя должна уметь вести серьезные и сложные разговоры.

Но ладони все равно потели, а по спине прокатывался холодный пот. Предложение Андрея о том, чтобы расстаться при помощи звонка или смс уже не казалось такой уж плохой идеей.

Решила кокетливо не одеваться: простые джинсы, кеды, футболка и высокий хвост. Во-первых, я не хочу, чтобы Макар решил, что я для него старалась, а во-вторых, сразу после нашего с ним разговора мне нужно забежать в супермаркет и набрать продуктов на ужин. В холодильнике не было даже льда, хотя был засохший лимон, и, конечно же, мамина консервация.

Прокручивая пальцами стакан с холодной водой, периодически поглядывала на горизонт. Макара видно не было. Разблокировала телефон, чтобы убедиться в том, что точно написала Андрею смску о том, что нахожусь на встрече с Макаром, не забыв указать место.

– Привет, – Макар возник словно из ниоткуда и приобнял меня за плечи, потянувшись к губам.

От неожиданности холодом сковало грудную клетку и сперло дыхание. В последний момент успела увернуться от поцелуя, подставив вместо губ щеку.

– Привет, – ответила, прокашлявшись.

– Как съездила? – спросил парень, сев напротив.

Голубые глаза добродушно сияли, на блондинистой макушке очки-авиаторы, на губах легкая улыбка. И, как и всегда, кожаная куртка на широких плечах.

– Хорошо, спасибо, – мысленно я уже подбирала слова, которые смогут обидеть его меньше всего. – Макар, я должна тебе кое-что сказать…

– Слушаю, – улыбнулся он еще шире. – Да, не волнуйся ты так. Или что-то случилось?

– Ничего плохого, вроде… Ты отличный парень…

– Плохое начало, – перебил он меня и поднял руки, когда я затаила дыхание, выжидающе на него взглянув. – Прости.

– Во время этой поездки кое-что произошло в моей жизни. И… Макар, я не хочу тебя обманывать или поступать по-свински, хотя, я в некоторой степени уже так поступила… В общем, нам нужно прекратить наши отношения, – тараторила я, путаясь в мыслях. – Ты хороший, Макар. Ты очень хороший, но просто не для меня. Прости.

Я никогда еще не расставалась первой, всегда – бросали меня. И сейчас было страшно неловко поднять взгляд и посмотреть в глаза Макару. В стакане, что я крутила в пальцах уже образовалось маленькое цунами, которое норовило вот-вот выплеснуться через края.

Затянувшаяся пауза давила на плечи, на совесть и, в целом, прижимала меня бетонной плитой к земле.

– Угу, – наконец, отозвался парень. Мужские пальцы забарабанили по поверхности стола.

Медленно оторвала взгляд от стакана и посмотрела на его лицо. Непроницаемая маска, которой он совсем не был похож на того добродушного парня, которого я привыкла видеть в нем.

Время шло, а он всё молчал, иногда кивая самому себе. Словно выстраивал какую-то логическую цепочку внутри головы, касаемо моих поступков и принятого мной решения.

– Это как-то связано с тем мужиком на камуфлированном джипе? – спросил парень, глядя мне прямо в глаза.

– Отчасти, – виновато поджала губы. – Прости.

– Ясно, – кивнул он сдержано. Ударил ладонью по поверхности стола и резко встал, опрокинув стул. – Всего доброго.

Эти слова были брошены в меня как ядовитый плевок, но он имел на это полное право. Он был бы прав, даже если бы начал крушить это кафе или, если бы решил переехать меня на своем мотоцикле. Он имел право на злость и ненависть в мой адрес.

– Прости, – произнесла еще раз и взглядом проводила рослую фигуру, пока она не скрылась за основным зданием кафе. Через несколько секунд взревел двигатель мотоцикла и вскоре растворился в городском потоке.

В этот момент даже я возненавидела саму себя.

Залпом осушила стакан воды, вложила в счет несколько купюр за заказ и на чаевые, встала из-за стола и, прежде чем покинуть кафе, подняла стул, на котором сидел Макар, и поставила его на место.

Долгие проводы – лишние слезы. Так что, может, оно и к лучшему, что мы оба не стали рассусоливать эту тему и разошлись относительно спокойно. Надеюсь, он не навредит себе и еще встретит ту самую, которая, без сомнений, будет без ума от его чистых голубых глаз.

Глава 40

Ужин, который был разогрет уже дважды, снова остыл. Я злилась, глядя на часы, минутная стрелка которых, снова и снова делала круг за кругом. Уже полночь, а Лаврушкой в моей квартире не шелестит и не пахнет.

Абонент опять не абонент. Дозвониться до него стало схоже с чем-то сверхъестественным. С момента нашего возвращения от родителей я еще ни разу не смогла до него дозвониться. Чувство злости и нарастающего разочарования прожигали грудную клетку. Осушила бокал вина, подошла к зеркалу и придирчиво себя оглядела.

Вырядилась!

Платье, бусики, новые трусики…

Стол ломится от угощений, а в дверь не ломится никто.

Схватив с туалетного столика крабик, собрала им волосы на макушке и с непоколебимой уверенностью смыла косметику с недовольного лица. С той же уверенностью большая часть ужина отправилась в мусорное ведро, а оттуда и в мусоропровод. Каждое мое движение было резким и практически наотмашь. Хоть я и пыталась убедить себя в том, что совсем не злюсь, и у Андрея, наверняка, есть весомые причины на то, чтобы опаздывать и выключать телефон, но мою нервозность можно было увидеть невооруженным взглядом даже из космоса.

Платье сменила на обычную пижаму, балахоном висящую на мне. Тепло, уют и комфорт, раз уж никому не нужна моя внезапная сексуальность.

Если бы взглядом можно было метать ножи, то входная дверь в мою квартиру превратилась бы в колючего ежа. Так часто и с такой злобой я на нее еще не смотрела.

Час ночи.

Я болталась на грани того, чтобы вломиться в квартиру к Лаврову и проверить, дома ли он. Но в итоге с самым обиженным выражения лица решила пойти спать и расчесывать себе нервы уже в горизонтальном положении. Но в момент, когда я выключала свет в гостиной, на лестничной площадке послышалась какое-то бряканье.

На цыпочках, чтобы не привлекать к себе внимания, подошла к двери и всмотрелась в глазок. Сердце затрепетало в груди, когда я увидела Андрея. Он перебирал ключи в связке и, найдя нужный, открыл дверь своей квартиры. Без оглядки, заминок и сомнений зашел к себе домой и закрыл за собой дверь.

В недоумении схватилась за ручку своей двери, чтобы выяснить, в чем дело и почему он не идет ко мне, но остановила себя, поняв, что он просто решил для начала принять душ после работы, и уже потом прийти ко мне.

На всякий случай снова разогрела всё то, что уцелело от ужина. Меряя гостиную шагами мелкими шагами, ждала, когда же Андрей войдет ко мне в квартиру, но ни через полчаса, ни через час он так и не пришел.

Решительно достала из ящика комода ключ от его квартиры и, затыкая голос внутри, который вопил о том, что не нужно навязываться мужику, если он не пришел, зная, что его ждут, вошла к Лаврову в квартиру.

Темно и тихо. Словно дома никого нет.

– Андрей, – позвала аккуратно, но в ответ не услышала ничего.

Может, он мне почудился?

Прокралась в комнату и увидела ту же картину, что видела утром: Андрей лежит поперек кровати, раскинув руки в стороны и тихо сопит.

Устал мужик.

С минуту поколебалась, решаясь на то, чтобы лечь рядом и просто уснуть рядом с ним. Но, оценив его измученное лицо с влажными после душа, прилипшими ко лбу волосами, поняла, что человеку нужно просто дать отдохнуть.

Вышла из комнаты и на полке в прихожей оторвала стикер, на котором, подсвечивая себе телефоном, написала: приходи на завтрак. Стикер приклеила на входную дверь прямо под глазок, чтобы Андрей не мог его не заметить, и так же тихо как пришла, покинула его квартиру.

Утром испытала еще большее разочарование и злобу, когда он так и не пришел. Решив расставить все точки на «ё» в наших отношениях, которые, видимо, были только в моем воображении, не церемонясь, вошла в его квартиру, но Андрея там уже не было. Судя по запаху дезодоранта и туалетной воды, покинул он ее всего несколько минут назад, Стикер был сорван с двери и скомканным лежал на комоде.

Всё ясно.

Дура! Наивная идиотка!

Вернувшись к себе в квартиру, замерла в центре гостиной и пнула диван. Он, конечно, ни в чем не виноват, просто он стоял ближе всего ко мне и если по нему ударить, то в нем точно ничего не разобьется и не сломается, разве что – моя нога.

Трясущимися руками схватила телефон с журнального столика и набрала Лаврова, надеясь на то, что хотя бы утром он включает телефон, но абонент снова оказался недоступен.

Швырнула мобильник на диван и уперла руки в бока, планируя, в какую сторону буду откручивать голову Лаврову, когда увижу его в следующий раз.

Что за прятки он устроил? И как теперь к нему, вообще, подступиться, если все его поведение буквально кричит о том, что он меня избегает? Поставить на него капкан и пытать, пока всё мне честно не расскажет?

Может, он испугался того, что отношения со мной нельзя просто оборвать при помощи соседки и подруги, которая сможет сыграть ревнивую жену или невесту? Потому что я и есть та самая соседка и подруга.

И что теперь? Как долго он намерен мен меня избегать? До пенсии? От злости и желания поколотить его кулаками вот-вот могли треснуть очки. Чем больше я накручивала себя, тем сильнее злилась и хотела рвать и метать. Бедный диван уже изрядно пострадал.

Неожиданно зазвонил телефон и я рыбкой перепрыгнула спинку дивана, надеясь увидеть на экране заветное «Лаврушка». Но звонила сестра.

– Да? – ответила безрадостно, устроившись на спине.

– Цвет настроения – лавандовый, – певуче оповестила Света.

– Угу, – нахмурилась я, не понимая, о чем идет речь и где начало этого разговора. – А побольше конкретики можно?

– Старая ворчащая бабка, – хихикнула сестра. – На свадьбу приезжай в лавандовом платье, Саш. О! И приезжайте с Андреем дня на три пораньше, потому что нужно побольше рук, чтобы подготовить загородный дом родителей Тима к свадьбе.

– У родителей Тима есть загородный дом? Типа, дача?

– Круче! Там, блин, целый дворец и они в нем бывают только на праздники. А свадьба – это супер-праздник, так что дом полностью предоставлен нам. Там такой домина, что в нем можно свадебное путешествие и медовый месяц провести, – где-то на фоне послышался шорох и тихий мужской голос. Светин голос звучал немного в отдалении. – Да, Тимош. Люблю тебя. Не опаздывай на ужин. Подожди! А поцеловать?

Тихие смешки, воркование влюбленной парочки, и я почувствовала себя неловко. Словно подслушивая под дверью чужой комнаты. Отвела телефон в сторону и уже хотела было сбросить вызов, как услышала голос сестры.

– Не вешай трубку!

– Вы все там? – прокричала ей в ответ, не поднося телефон к уху.

– Да, всё. Прости. Увлеклись малясь, – хихикнула она смущенно. – Ну, так что?

– Что?

– Ты уже готова отдавать сестру замуж в следующую пятницу?

– Уже в следующую пятницу? – ошарашенно села на диване. – Так быстро?!

– Почему, быстро? Заявление было подано почти три месяца назад, вообще-то. Ты где была, когда мы всё это обговаривали с родителями?

Шлепнула себя по лбу. В это время я думала только о том, как бы нас с Лавровым не раскусили и не предали анафеме.

– А, точно, – из груди вырвался нервный смешок. – Немного потерялась в числах.

– Андрей, поди, все мыслишки занимает? – хитро спросила Света.

– Типа того, – изрекла неопределенно. – Мы немного поругались, поэтому пока всё сложно.

– Поругались – помиритесь, – фыркнула сестра. – Делов-то? Я тоже при наших первых ссорах с Тимом думала, что мы поругались навсегда и больше не будем вместе. Потому что он видел, как я умею орать и брызгать слюнями, – хохотнула она. – Но потом пришло понимание, что если в отношениях нет ссор, то и любви в них нет, либо кто-то один так сильно прогнулся под второго, что хавает вообще всё и не давится. Так что, систер… Пылко ругайтесь, страстно миритесь и приезжайте к нам на свадьбу, а мы потом на вашу.

– Еще рано загадывать.

– Отстань, – секунда девчачьего ворчания. – Я выхожу замуж и хочу, чтобы все кругом тоже выходили замуж. Поняла?

– Ладно. Как скажешь.

– В общем, с тебя лавандовое платье и отличный подарок молодым.

– Паразитка, – улыбнулась я.

– До скорого, систер.

– До скорого.

Сбросив вызов, снова рухнула на диван, уставившись в потолок.

Лавандовое платье, лавандовое платье….

В моем шкафе нет ни одного лавандового платья. Кошмар.

А, хотя… Оно и к лучшему! Устрою себе шоппинг, чтобы отвлечься от грызущих голову мыслей по поводу Лаврушки.

Глава 41

Прошли выходные, а от Андрея ни ку-ку, ни кукареку. Просто – был человек и нет человека. Сложилась полная уверенность в том, что то, что между нами произошло у родителей, сработало на него как отворотной заклятие.

Я перестала ему звонить, перестала проверять дома ли он, и перестала прислушиваться к тому, вернулся ли с работы. Если, конечно, он вообще пропадал на работе…

Он ко мне не идет, не звонит, не пишет, хотя прекрасно знает, где я живу. Значит, и я перестану кружить рядом с ним, как назойливая муха.

Гордость, все дела…

Возможно, глупо и несколько по-детски, но что-то упертое как баран внутри меня не давало мне снова и снова заходить на территорию Лаврова.

Может быть, на его кобелиной породе гвоздем выцарапано, что дважды быть с одной и той же нельзя.

Чтобы основательно погулять на свадьбе сестры, пришлось взять еще неделю отпуска и помолиться о том, чтобы Бабин ничего не сделал ни с лабораторией, ни с Форсажем за время моего отсутствия. В общем-то, Кристина держит обоих в тонусе, заставляя Бабина держать Форсажа, пока тот ест. Якобы таким образом улитке гораздо комфортнее, и пища усваивается лучше.

Бедный Бабин…

Еще раз взглянув в зеркало, поправила подол летнего платья, слегка взлохматила волосы, придав им небрежность, и покинула квартиру, чтобы, наконец, купить себе платье лавандового цвета и уже сегодня вечером уехать на свадьбу, где мне еще предстояло украсить какой-то дворец (судя по тому, что говорила сестра).

Закрыла дверь своей квартиры на ключ, дважды проверила, что точно закрыла, и услышала, как за спиной открылась соседняя дверь. Чинно, мирно, благородно убрала ключи в сумочку и повернулась на звук.

Андре вышел из квартиры и нерешительно посмотрел на меня. Влажные волосы, словно он только что вышел из душа, лицо, словно стало совсем худым и было «украшено» темными кругами под красными глазами, а вместо щетины уже отросла приличная борода.

– Привет, – произнес он практически шепотом.

– Привет, – ответила холодно и вздернула подбородок.

До этого момента я прокручивала в голове миллионы фраз, которые собиралась высказать ему, когда встречу. Но сейчас, когда встреча лицом к лицу состоялась, все слова застряли в горле и не хотели вырываться. Словно кто-то их удерживал внутри меня всеми силами.

– Шунь… – начал Лавров.

– Саша, – перебила его сразу надтреснутым голосом. – Для своей семья я – Шуня, для тебя я – Саша или Александра.

– Злишься, – кивнул он своим догадкам. Казалось, что ему даже говорить тяжело. – Надо было сразу тебе сказать…

– Сказать что? Что ты обрываешь все контакты и избегаешь встречи с теми, с кем уже переспал? Не утруждайся, Андрей. Я усвоила урок, – закинула ремешок сумочки на плечо и, с намерением как можно быстрее покинуть лестничную площадку, крутанулась на пятках в сторону лестницы.

– Подожди, Шунь, – дорогу мне преградила сильная рука, практически впечатавшая меня в стену. Тусклые зеленые глаза буквально пригвоздили меня к месту, изучающе блуждая по лицу. – Дай объяснить.

– Сложно, да? – усмехнулась я невесело. – Сложно, когда рядом нет подруги, которая смогла бы сыграть ревнивицы и спугнуть меня? Ты лишил себя единственного козыря, Андрей. В следующий раз будь поаккуратнее, – наклонилась, желая проскочить под его рукой, но оказалась прижата крепким теплым торсом, который около суток считала родным. – Чего тебе еще? – выдохнула отчаянно.

– Я еще ничего не сказал, а ты уже сделала какие-то идиотские выводы, – злился он.

– А какие еще я должна делать выводы, Андрей? – вскинула подбородок и, сдерживая слезы, посмотрела в его глаза. – Сразу после всего, что между нами произошло, ты исчез. Уходишь рано, приходишь поздно, телефон вообще выключен. Хотя сам же обещал, что придешь ко мне сразу после работы, но ни разу не пришел. А я ждала. Я столько вечеров ждала тебя, готовила ужин, строила планы, но ты не приходил. Будто меня и нет вовсе. Лавр сделал свое дело, Лавр может уходить? Или не приходить – в твоем случае? Так?

– Вообще нет, – его губы, которые мне до колики хотелось поцеловать, стали тонкой белой нитью от злости, что он держал в себе.

– А как тогда, Андрей? Как?! Такое ощущение, что ты специально сделал все для того, чтобы я не досталась никому, как бы по-идиотски это ни звучало. С Макаром отношения разорваны. Я даже ни секунды не колебалась, приняв это решение, потому что была уверена, что у нас с тобой все хорошо, а дальше будет только лучше, но в итоге осталась вообще ни с чем. Как ты бабка у разбитого корыта. Доволен? Ты этого хотел? Если бы я знала, что наша поездка обернется этим, то ни за что бы не втянула тебя в эту авантюру. Ты оказался не очень хорошим возлюбленным, но другом ты был замечательным. А теперь у меня ни осталось ни того, ни другого.

Оказалось, что все то, что я крутила в голове все эти дни, не так-то легко похоронить в себе. Поток слов неконтролируемо срывался с языка и попадал в мишень, коей был Лавров.

Мужчина тяжело дышал. Грудная клетка часто вздымалась и опускалась в такт дыханию.

– Если ты закончила, то и я кое-что скажу, – процедил он холодно. – Чтобы поехать с тобой к твоим родителям, мне пришлось перенести работу на высокооплачиваемых объектах. Сейчас нужно все это догонять, потому что деньги давно заплачены, а сроки выполнения работ никто сдвигать не будет. Вся команда, которую ты прекрасно знаешь, работает на износ. Мы приезжаем на объект рано и уезжаем поздно. Каждый спит по три-четыре часа в сутки, если очень повезет, то и пять. Иногда спим прямо на объекте по очереди. Работа на высоте, поэтому, сама понимаешь, нужно быть максимально собранным и сконцентрированным. Не звоню тебе только потому, что разбил телефон, а на то, чтобы купить новый не хватает ни времени, ни сил. Я возвращаюсь с объекта около двух часов ночи, а уезжаю в семь-восемь утра. Ты в это время, или уже спишь, или еще спишь, потому что у тебя отпуск и тебе нужно отдохнуть. И я хочу, чтобы ты отдыхала, а не ждала потного, уставшего мужика с работы, который ничего, кроме того, чтобы принять душ и завалиться спать, сделать не может. Вот почему я не прихожу и не звоню тебе. Только поэтому и больше никаких других причин у меня нет. я постоянно думаю о тебе. Постоянно. Ты даже не представляешь, как сильно я соскучился по нашим вечерам на диване. Я скучаю по тебе, Шуня.

Моя внутренняя истеричка была убита наповал последней фразой и тем, как Андрей посмотрел мне в глаза – прямо, правдиво, без фальши или наигранности.

Руки безвольно повисли вдоль тела, а с плеча соскользнула сумочка, глухо ударившись и бетонный пол лестничной площадки. Дыхание с шумом ворвалось в легкие, словно до этого момента я вообще не дышала.

– А сразу не мог сказать, что происходит? Ты же приходил, когда поймал меня, летящую с кресла. Почему тогда не сказал, что у тебя так все сложно с работой? Неужели я не поняла бы?

– Не знаю, – качнул он головой и вяло повел плечом. – Берег, наверное. Как умею.

– А в итоге только все нервы мне разлохматил, – преодолела последние оставшиеся между нами полшага и обвила руками мужской торс. Похудел. – Ты хоть чем-нибудь питаешься? – прижалась щекой к широкой груди и прикрыла глаза.

На спину легли теплые ладони. Сначала немного неуверенно, но затем обняли меня и прижали так крепко и тесно, что голова пошла кругом, а по коже побежали мурашки. Казалось, с плеч рухнула целая каменная гора – настолько легко и уютно стало именно в этот момент, что если бы не Андрей, то я бы упала на пол блаженным мешком.

– Перекусываем, чем приходится, – тихий шепот в волосы.

– Пора тебя откармливать.

– Сегодня в лепешку разобьюсь, но точно приеду пораньше, Шунь, – покачивался он со мной в руках. – Обещаю.

– Не нужно, – с трудом оторвала щеку от его груди и подняла взгляд, чтобы заглянуть в дорогие мне изумрудные глаза. – Сегодня вечером я уезжаю на свадьбу Светы и Тима. До конца недели, скорее всего.

– Уже свадьба? – темные густые брови поползли вверх. – Лихо они!

– Я сама удивилась. Но Света сказала, что мы это обсуждали за столом с родителями. Я не помню. Совсем

– Я тоже, – вторил мне Андрей. – Я был занят тобой. Очень сильно занят.

– И что ты со мной делал?

– Пялился и трогал, пользуясь случаем.

Плутовская улыбка, к которой я так привыкла, и без которой уже не представляла Андрея, скользнула по его губам. Немного склонившись, приблизился к моим губам и выжидающе заглянул в глаза.

Привстав на цыпочки, первая украла поцелуй. Быстро и легко.

– Мне пора, – шепнула сдавлено. – Нужно еще по магазинам успеть пробежаться перед маршруткой.

– А мне на объект, – хрипло произнес Андрей.

Разжал объятия и отошел на шаг назад. Без него стало холодно и, будто бы, одиноко. Наклонился, поднял мою сумочку и протянул мне.

Схватилась за ремень, потянула, но в этот же момент Андрей резко дернул на себе ремень, да так, что я впечаталась в его губы.

Страстный долгий поцелуй, наполненный чувствами, накрыл меня с головой. Розовые пони, сладкая вата и единороги не могла сравниться с фантастичностью этого момента. Все тело пробрало дрожью, низ живота наполнился сладкой истомой. Пальцы утонули в густых волосах, притягивая Андрея еще ближе, хотя ближе уже некуда.

Поцелуй закончился, но трепет внутри остался и еще очень долго будет со мной.

– К твоему возвращению, – заговорил Андрей, тяжело дыша. – Перемотаю себя бантиком и буду на твоем диване, ко всему готовый.

– В таком случае, – поймала его за бороду и невесомо поцеловала в губы. – Не забудь сбрить это гнездо на своем лице. А то я сейчас боялась, что могу языком случайно нащупать яйца.

– Какой у тебя длинный язык, Шунь, – хитро поиграл густыми бровями. – Не скажу, что я был бы против…

– Еще бы, – фыркнула я, рассмеявшись.

– Вот теперь мне точно пора ехать, Шунь, – Андрей аккуратно надел лямку сумочки мне на плечо. – Встретимся в воскресенье?

– Встретимся.

Эпилог

За предыдущие дни, и особенно – сегодняшний, я поняла, что свадьба – это последняя полоса препятствий перед влюбленными, которую они должны пройти до конца, если действительно любят друг друга. Потому что все то, что несет в себе подготовку к воссоединению двух любящих сердец, содержит мало чего приятного.

Во-первых, колоссальные затраты, на которые, оказывается, нужно взять кредит, чтобы всё прошло по высшему разряду, как в лучших домах Лонда́на и Па́рижа.

Во-вторых, еще более колоссальные затраты или попросту убийство нервной системы невесты – конечно же. Невозможно сосчитать, сколько раз Света плакала на ровном месте, только потому, что ленты для обвязки стульев оказались чуть-чуть, чем ей хотелось.

Теперь я понимаю, почему говорят, что свадьба должна быть одна и на всю жизнь. Пройти такое во второй раз вряд ли кто-то захочет. Повезет, если кредит за свадьбу успеют выплатить до развода.

Так что, да. Тот, кто прошёл испытание подготовкой к свадьбе и самой свадьбой, действительно любит.

Пышная юбка белоснежного платья смотрелась красиво, но я-то знала, сколько девчонок затягивали корсет, и как нужно изловчиться Светке, чтобы сходить в уборную. Не бей моей помощи, разумеется.

А сегодня с самого утра Света уже побывала в окружении стилистов и прямо сейчас едет с регистрации, где вместе с Тимом сказала категорическое «да» на самый долгожданный вопрос.

На мне, как и на большинстве собравшихся девушках и женщинах, лавандовое платье в пол. Простого кроя, но я в него влюбилась сразу, как только увидела через стекло витрины. Легкий шелк в июльскую жару – то, что нужно.

В руке телефон, который несколько ночей подряд не дремлет, как и я. Сумасшедшая переписка с Андреем, из-за которой я иногда не сдерживаюсь и хохочу ночью, прерывается только ближе к утру, когда я буквально заставляю его поспать.

По магазинам перед отъездом я пробежалась хорошо. Помимо платья и босоножек для себя, я купила телефон для Андрея. Если у нас, всё-таки, отношения, то я считаю вполне нормальным, что женщина заботится о своем мужчине. Помимо телефона на комоде в его квартире я оставила еще и подробную инструкцию и требование о том, что он должен нормально питаться. Борщ, пюре, котлеты и салат ждали его в моей квартире. Пришлось даже потребовать фотоотчет с подтверждением того, что он действительно питается, а не только возвращается домой для того, чтобы поспать и помыться.

– Кто припер цилиндр? – спросила я у мамы, которая тоже кружила среди столов, проверяя их перед торжеством.

– Цилиндр – это еще терпимо, – усмехнулась мама, подходя ко мне. – Ты мне вот что объясни: для чего твой папа припер с собой спиннинг? Тут из водоемов только бассейн.

– Не знаю, – дернула плечами. – Может, для конкурса какого-нибудь? Цилиндр, кстати, наверное, тоже для конкурса. Из тамады, поди, выпал.

– Всё-таки, жалко, что Андрюша не смог приехать. С ним и тамада был бы не нужен, – вздохнула мама, приобняв меня за плечи. – Но ничего. Скоро и на вашей свадьбе погуляем.

– Посмотрим.

Послышались гудки автомобилей. Свадебный картеж заезжал на территорию загородного дома, в котором молодоженов ждали большинство гостей, в предвкушении основного веселья.

Конфетти, шарики, салюты. Поздравления… Весь день молодые купались во внимании, с волнением ожидая момента первой брачной ночи для пересчета подаренных денег.

Так сказала не я, так сказал папа.

Сам папа с хитрой мордашкой поглядывал на меня, иногда лукаво улыбаясь.

Вопросительно выгнула бровь, мол, чего улыбаешься? Но он лишь покачал головой и спрятал еще более широкую улыбку в кулаке, делая вид, что откашливался.

С мыслями о том, что его пыткой я займусь позже, приступила к своей обязанности следить за тем, чтобы у всех были полные тарелки и бокалы. Вместе со Светой решили, что этим лучше заниматься мне, потому что сама Света будет в эйфории после загса, а мама будет слишком занята любованием на новоиспеченную супружескую пару.

В один из моментов как-то слишком внезапно и несколько стихийно приступила к бросанию букета невесты. Я немного воспротивилась, н папа поставил меня практически в центр холостых девчонок, предварительно отобрав телефон.

Света с сияющей улыбкой оглядела всех нас, жаждущих, так же как она, не дышать в тугом корсете, и повернулась к нам спиной, размахивая букетом.

– Раз! – кричала она. – Два! Три!

И вместо того, чтобы бросить букет и закончить со всем этим поскорее, развернулась с ним на месте и целенаправленно пошла на меня.

– Твоя очередь, – произнесла она, вручив мне букет.

– Тут такое дело, я немножечко без жениха сегодня, – произнесла я сквозь улыбку, боясь, что сейчас у меня с боем начнут отбирать этот букет те, кому он нужен как гарант того, что их свадьбе точно быть.

– А ты сходи вот под то дерево, – сестра взглядом указала на дерево с широкой кроной, которое росло недалеко от дома.

– Мой жених в дупле? – спросила я иронично. – Или это еще одна традиция для тех, кто поймал букет?

– Иди уже! – подтолкнула меня нетерпеливо Света.

– Прям под дерево? Может, в кустики для надежности?

– Иди!

Чтобы не задерживать гуляния, быстрыми шагами подошла к дереву и встала под его кроной. Ничего не произошло. Повернулась к гостям и развела руками, как бы оповещая их о том, что отметилась, венец безбрачия снят, теперь можно и шампанское открывать, и из туфельки невесты пить.

Едва сделала шаг к гостям, как перед глазами что-то мелькнуло. Рефлекторно отклонилась, боясь, что это «что-то» может прилететь мне в лицо. Сфокусировав зрение, поняла, что прямо передо моими глазами на тонкой леске висела блесна. На щуку.

Дыхание судорожно вырвалось из груди, глаза наполнились слезами. На блесне неровным почерком было выведено одно слово: «Поженимся?»

– Тяни, – донесся до меня сверху до боли знакомый голос.

Трясущейся рукой потянулась к блесне и мягко дернула ее на себя. На другом конце лески оказалась коробочка, обшитая красным бархатом.

– Андрей! – сорвалось всхлипом с моих губ.

Спрятала лицо в ладонях и прижалась спиной к стволу дерева. Прямо передо мной с треском поломанных веток приземлился на ноги Андрей. В начищенных туфлях, наглаженных брюках и белоснежной рубашке с закатанными рукавами.

– Я хотел красиво со спиннингом, но он застрял в ветках, – улыбался мне Лавров, сокращая между нами дистанцию. – Ну, так, что? Поженимся, или я полез обратно?

– Ты уверен? – едва слышно спросила я.

– Шунь, – Андрей стал неожиданно серьёзным. Кончиками пальцев коснулся моей щеки, смахивая слезы. – Я боюсь. Уже больше недели никто не называл меня Лаврушкой и не скал защиту в моем плече.

– Я думала, что когда замуж зовут, говорят о любви, – не смогла сдержать улыбку. – А не о страхе.

– Так я и люблю. Тебя люблю, Шунь. Возможно, я далек от идеала. Не имею научных степеней и с трудом натянул на себя брюки, но как альпинист, я точно знаю, что ты – моя главная высота. Высота, которую я хочу покорять снова и снова. Каждый день всю жизнь. И просто дружбы мне теперь будет мало, так как я знаю, насколько сладок твой поцелуй. Ведь он взаимный, да?

– Андрюш, – прикрыла глаза, набираясь решительности, и открыла, чтобы заглянуть прямо в изумрудные озера, в которых плескалось трепетное ожидание моего ответа. – Конечно, взаимный. Ты же знаешь…

– Не тот ответ, – нарочито нахмурился он.

– Я тебя люблю, – произнесла без капли лжи и потянулась в любимым губам.

– Опять не тот, – отстранился он, ехидно улыбаясь.

– Я согласна? – отрицательно покачал головой. – Я тебя сейчас букетом невесты побью.

– Последняя попытка, – пропел он в небо.

– Лаврушка! – произнесла я строго и замахнулась букетом, чтобы хорошенько его отлупить.

– То, что нужно, – прошептал Андрей и прильнул к губам, подхватывая меня на руки – вознося в небеса.

Content

Кит Тата Лаврушка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Эпилог