Портальных Дел Мастер

Глава 1

Про помеху

Надо встретиться, ага…

Не так я ожидал себе нашу встречу. Я-то думал, что мы посидим, выпьем, посмеёмся и перетрём за старые добрые времена; всё-таки нам с Ларсом есть что вспомнить. Да, лучшими друзьями нас не назовёшь, но приятелями так точно. Пару лет назад мы плотно сотрудничали и вместе провернули множество интересных кампаний.

Я дополнял его, а он меня, и вместе мы были охренеть какой боевой единицей. Путешествия, драки, деньги, девочки — в двух словах, безудержное веселье. Веселье, по которому я, признаться, уже успел соскучиться.

Что ж…

По всей видимости, Ларс подобной сентиментальностью не страдал.

Этот козёл припёрся ко мне в дом, привёл с собой какого-то мутного лысого типа, и чуть ли не с порога предложил мне работать на него. Мне. На него. Причём на него и только на него, забив на свои собственные дела. Чувак явно захотел сделать из меня собственного миньона.

— Извини, но я не беру военные заказы, — ответил я и понеслось:

Да ты не понимаешь, да мы же можем изменить мир, да ты просто теряешь время, да у тебя такой потенциал… как будто я свой потенциал не знаю, ага.

— Чем конкретно ты собираешься заняться?

— Я не могу открыть тебе детали, пока не буду уверен, что мы в одной лодке, — расплывчато ответил Ларс. — Просто поверь мне.

Ну да, как же? Что вообще за детский сад?

Слово за слово, и мой гость начал откровенно качать.

— Мне не нравится, что ты помогаешь нейтралам, — заявил Ларс таким тоном, будто бы я ему денег должен.

— Во-первых, нейтралам нельзя отказывать, — сказал я, уже начиная закипать. — А во-вторых, тебя это волновать не должно.

— Не должно, но как видишь волнует, — гад залпом добил порцию коллекционного вискаря и с вызовом ударил стаканом о стол; мол, посмотрите, какой я грозный.

— Так, — я хлопнул в ладоши и встал с кресла. — Что-то не клеится у нас разговор, да? Иди-ка ты отсюда нахер. И подружку свою лысую забирай.

— Я не договорил, — Ларс тоже поднялся. — Как бы я к тебе не относился, Яр, но в будущем ты можешь стать для меня серьёзной помехой, а помехи мне ни к чему. Так что я прошу тебя последний раз: присоединись ко мне. Иначе мне придётся тебя устранить.

— Устранить⁉ — я аж хохотнул. — Ты серьёзно⁉

Да, Ларс превосходил меня по уровню и в довесок был беспримесным боевиком, но… угрожать мне? После того, как он видел, на что я способен? М-м-м-м… Как бы это так получше объяснить? Для того, чтобы устранить портальщика, его для начала нужно поймать. А у Ларса с этим возникнут проблемы.

Одно неловкое движение с его стороны, которое я восприму за угрозу, и всё. Нет меня. Исчез. Вопрос лишь в том, куда же я портируюсь. За тысячу километров? В другой мир? Или прямо ему за спину, предварительно прихватив с кухни нож?

— Кудряш? — Ларс обратился к своему другу, который, кстати, до сих пор не проронил ни слова и даже не притронулся к вискарю.

Лысый поднял мутный взгляд на своего хозяина.

— Давай, — сказал ему Ларс, и Кудряш начал «давать».

Лысый и пространство вокруг него начало фонить и нервно дёргаться. Со стороны это смотрелось, как помехи на стареньком ламповом телевизоре в тот момент, когда стая дроздов на крыше дерётся за право свить гнездо в спутниковой тарелке. Плюс ко всему от Кудряша начал исходить высокий такой писк. Писк, да ещё глухие неприятные щелчки, похожие на треск радиационного счётчика.

— Ты связался с магом Хаоса⁉ — у меня аж брови отлетели. — Серьёзно⁉

Вот-это-поворот. Неожиданный, как сама неожиданность. Дело в том, что после того, как Хаос уничтожил родной мир Ларса, у него появился вполне понятный пунктик. Ну… Месть, все дела. А тут вдруг — на тебе, подручный хаосит.

Замерцали красные и зелёные сполохи, Кудряш жутко оскалился, заорал и… откусил себе палец.

— Ох ёпть, — я даже голову набок наклонил. — А пацан-то твой совсем на голову пришибленный.

— А-а-а-а-а! — заорал лысый.

Глаза бешеные, по подбородку кровь течёт, да ещё и помехи усилились.

— А-а-а-а-а! — друган Ларса перешёл на животный рёв, а потом взял и сплюнул откушенный палец себе прямо под ноги. Сплюнул, а затем принялся шептать какую-то вдохновенную белиберду, как это у магов Хаоса заведено.

Палец начал стремительно увеличиваться в размерах и превращаться в монстра. До полного созревания ему хватило всего несколько секунд; тварь предстала передо мной во всей красе и тут я, признаться, аж залюбовался. Потому что…

Какая же это была образина!

С насмотренностью на всевозможных монстров у меня всё в полном порядке, — много где побывал, много чего повидал, — однако вот эта конкретная, отдельная взятая тварь в плане уродства со старта уделывала всех тех, кого я встречал раньше.

По сути, это было гигантское уродливое лицо на четырёх тонких ножках. Слюнявое зубастое щачло обрамлено дряблыми рваными губами; сплошь в рубцах и язвах. Во лбу один-единственный глаз размером с канализационный люк. Зрачок кошачий, хищный. Радужки нет вообще, а белок бледно-жёлтый, будто бы больной.

А кожа?

Да на ней живого места нет! Мясная хлябь какая-то. Хреново зажившие ожоги, сочащиеся гноем раны и рваные шрамы. Вместо волос на башке у твари были хитиновые пластины, а на подбородке ни к месту выросли рога.

И всё это великолепие держалось на хлипких собачьих лапках, которые аж дрожали от нагрузки.

— Так, — кивнул я. — Ну допустим. А дальше-то что?

— Сейчас увидишь, — недобро улыбнулся Ларс, а лысый указал на меня кровавым обрубком, будто бы собачку стравил.

Монстр кинулся в атаку, ну а я… Чего я? Я жить хочу, так что открыл портал прямо у себя под ногами, провалился в него и во мгновение ока оказался у твари за спиной. Монстр налетел на кресло, перекувырнулся через него и всей своей тушей впечатался в книжные полки и… в бар!

Вот сволочь! Коллекция элитного пойла, которую я так долго и трепетно собирал по разным мирам, прямо на моих глазах становилась лужей на ковре!

В нос тут же ударил резкий запах алкоголя.

Так…

Ну это уже перебор.

«Глянь-ка, что там у чудища по рунам?» — послал я мысленный запрос.

«Ничего не вижу, — ответила Шиза. — Блок на просмотр».

Если что, Шиза — это не шизофрения. Ши-Иза, — если быть точнее, — это слабенькая демоница, которую привязали к моей душе и которая экономила мне целый рунический слот, что в моей ситуации было весьма кстати. Из плюсов — она неплохой собеседник. В меру отмороженная и в меру эрудированная; люблю таких.

Из минусов — если я не успею отвязаться от неё до своей смерти, то она обречёт мою душу на вечные муки, затащит на Нижний План, будет пытать до скончания Вселенной и всё такое прочее…

«Хреново, чо? — подумал я. — Придётся действовать вслепую».

Одноразовых стихийных пукалок у меня в пиджаке было припасено на все случаи жизни. Чтобы случайно не устроить пожар, я выбрал ледяной жезл. Выглядел он, конечно, не очень мужественно, — изящная такая хрустальная загогулина с вензельками, — зато работал как надо.

Не мудрствуя лукаво, я решил действовать уже отработанными методами и накастовал небольшой портал диаметром с обеденную тарелку. Вход появился мне под правую руку, а выход прямо напротив монстра.

— Раз, — я направил ледяной жезл на портал. — Два, — активировал артефакт и: — Три, — выстрелил.

И каково же было моё удивление, когда ещё один портал возник напротив меня и моя же заряженная сосулька полетела мне прямо в грудак.

Бах!

Есть контакт!

Отшатнувшись, я заковырялся в ногах и упал на спину. Благо, что доспех вывез и не случилось пробития, иначе быть кабзде.

«О! — воскликнула Шиза. — Да он, по ходу дела, твой коллега! Хаосит-портальщик, первый раз такое вижу!»

«Я тоже», — согласился я, раскрыл очередной портал прямо под собой и убрался подальше отсюда.

Вз-з-з!

Портал схлопнулся за спиной, и я оказался посередь заснеженного леса. Неподалёку от места, где я появился, в сугробе возились две чудные зверюшки — на вид точь-в-точь осьминоги, вот только сплошь покрытые мехом. Размером с кролика, не больше.

Заприметив меня, мохнатые шустро юркнули на ближайшее дерево и умчались прочь, перепрыгивая с ветки на ветку.

Дичь какая…

Хотя чему я удивляюсь? Моя личная способность позволяет мне телепортироваться в рандомный мир и рандомное место, в котором я до этого никогда не бывал. И сколько же чудных открытий мне это принесло! А сколько денег⁉ До сих пор не могу поверить, что мне так сильно повезло с именной руной и ни у кого во Вселенной такой больше нет.

«Именно из-за неё тебя и решили убить», — как бы невзначай сказала Шиза.

И это было так.

Несомненно.

Вот только почему? Как понимать слова Ларса насчёт «помехи»? Что вообще задумал этот придурок? И что же это за дело такое, ради которого он переступил через себя и связался с Хаосом?

Я глубоко вдохнул прохладный воздух и крепко задумался.

В целом, мне теперь не нужна какая-то веская причина для того, чтобы пустить Ларсика в расход. После того, как он на меня напал, это вообще единственное возможное развитие событий. Если что-то пытается тебя уничтожить, значит тебе нужно уничтожить это «что-то» на опережение. Простой и незатейливый закон жизни.

Однако всё равно не могу взять в голову, чем я мог ему помешать⁉

Да ничем!

В последнее время я действительно перестал лезть в военные дела. Вёл себя тихо, мирно и целиком сосредоточился на создании своей скромной торговой империи. Вот уже пару лет как я занимался только этим. Нанял людей, купил технику, нашёл себе заброшенный мирок в качестве базы.

А занимались мы преимущество транспортной темой. Я искал контракты, — хотя в последнее время они всё чаще находили меня сами, — и благодаря своим портальным рунам переправлял груз из мира А в мир Б.

Всё просто.

Да, конечно, кому-то вечно нужно переправить армию или группу бойцов в тыл к врагу, или же наоборот спешно отступить, и с этими своими фантазиями они чуть ли ни первым делом обращаются ко мне, но… я стараюсь за такое не браться. А если уж берусь, то проверяю всё от и до, чтобы мои заказчики были хорошими ребятами, которые замазались в борьбе против ребят плохих.

А ещё я заламываю за это очень большие деньги, либо, — что ещё лучше, — беру за работу уникальные артефакты типа той же Шизы.

Иногда ещё Нейтральное Братство просит о помощи, но Ордену вроде как нельзя отказывать. «Мне не нравится, что ты помогаешь нейтралам», — всплыла в сознании брошенная Ларсом фраза. Да с хрена ли⁉ Чем ему нейтралы-то насолили⁉

Развивать мысль дальше было некогда, потому как прямо позади меня раздался гул портала. Серьёзно⁉ Тварь прошла следом за мной и достала меня здесь⁉ Хотя я ведь и сам понятия не имею, где это — «здесь»!

Твою-то мать! Монстр каким-то хреном чувствует меня!

«Такое вообще возможно⁉» — уточнил я у Шизы, на что та с издёвкой ответила, мол, ну ты же видишь, что возможно.

— Р-Р-Р-РААА-А-А-А!!! — тварь снова кинулась в атаку.

А я снова убрался прочь.

На сей раз на людную площадь… ну… точнее… слово «людная» по отношению к ней прозвучит некорректно, потому как вокруг меня были не люди. Вокруг меня в недоумении застыли антропоморфные слоны. Явно разумные — в одежде, обуви и головных уборах.

— День добрый, — я галантно поприветствовал слониху, которая стояла ко мне ближе остальных.

Та в ответ вскинула хобот, истерично задудела и замахнулась на меня дамской сумочкой размером с хорошую такую душевую кабинку. Не дожидаясь, пока мне прилетит по башке, я портировался дальше. Не то, чтобы я так боялся удара, — доспех после сосульки просел, но не настолько, — просто позади меня опять раздался уже знакомый гул…

Отлично!

Просто, мать его, сказочно!

Вз-з-з-з, — ещё один скачок и я оказался на дне каньона под звёздным ночным небом.

Так! Что вообще происходит⁉ Это что за тварь такая⁉ Неужели Ларс со своим лысым другом вывели её специально для того, чтобы охотиться за мной⁉ Очень похоже на то, но…

Нахрена⁉

Я категорически не понимаю нахрена! С чего бы вдруг мне оказана такая высокая честь⁉ «Помеха», нейтралы, лысый маг Хаоса, «мы изменим мир»! Какой-то анал-карнавал, бессмысленный и беспощадный!

Вз-з-з-з, — опять гул портала и монструозный рёв.

— Р-Р-Р-РААА-А-А-А!!!

Похоже, самое время смириться с правдой. А правда сейчас заключается в том, что дело очень и очень хреново. Тварь бьёт меня моим же оружием, а я совершенно не готов к схватке. Выход один — продолжать погоню и попутно пытаться что-нибудь придумать.

Вз-з-з-з, — подо мной появился гигантский коралловый риф, который чутка приподнялся над океаном и образовал разноцветный остров, — вз-з-з-з!

Вз-з-з-з, — а теперь усеянное трупами исчадий Хаоса поле и каменный замок где-то вдалеке, — вз-з-з-з!

Вз-з-з-з, — монстр не отставал, — вз-з-з-з!

Вз-з-з-з, — но и я был не промах, — вз-з-з-з!

И всё бы ничего, если бы только я не начал проседать по мане. Сделав очередную остановку на крыше ночного города, — клянусь, крыша выглядела точь-в-точь как пряничная и даже пахла соответствующе, — я похлопал себя по нагрудному карману.

Отлично!

Не забыл…

Есть у меня с собой ещё один артефакт, который я как-то раз взял за оплату своих услуг. Не хотел, помнится, но взял. И видимо не зря — то был артефакт на крайний случай.

Как раз на такой, как сейчас.

Выглядел он как миниатюрная пищаль длиной немногим двадцати сантиметров, и точно так же, как пищаль, срабатывал всего один раз. Принцип работы прост, как хлебушек. Направив артефакт на разумное создание и выстрелив, я мог навсегда поменяться с ним местами.

Да, это немного подло, но… что мне теперь делать-то?

Вз-з-з-з, — раздалось за спиной, а я подбежал к краю крыши и огляделся. На улице ни души, а стало быть, мы продолжаем нашу увлекательную погоню. Засада лишь в том, что сил у меня осталось на один телепорт и…

Ладно, будь что будет…

Вз-з-з, — я появился на раздолбанной асфальтированной парковке. Слева от меня была бело-голубая панельная девятиэтажка, а справа ржавый забор. За забором и голыми деревьями виднелось ещё одно здание. Странная форма, куча окон, два этажа и парадное крыльцо, — на вскидку я бы сказал, что это школа.

На улице было прохладно, однако солнце ощутимо пригревало. Снег на газонах лежал прессованный, грязный, чуть ли не чёрный. Рядом на помойке гурчали голуби. Где-то вдалеке гавкали собаки.

И вновь никого на улице!

— Твою-то мать! — вслух выругался я.

Монстр вот-вот будет здесь, а мне не в кого переселиться! Нужно бежать! Нужно срочно искать людей!

«Погоди! — остановила меня Шиза. — Сзади!»

Я обернулся и увидел… о-хо-хо… девушку с коляской и её дочку, на вид лет пяти.

«Ну охренеть теперь, конечно, — сказал я Шизе. — И в кого мне, по-твоему, перерождаться? В звиздючку или в её мать?»

«Стреляй в коляску! — ответила демоница. — Вдруг повезёт и там пацан⁉»

А монстр тем временем, — вз-з-з-з! — уже появился на парковке. Девушка отрывисто взвизгнула и встала в ступор; форменно оцепенела. От её визга младшенький испугался и расплакался у себя в коляске, а девчонка вжалась в мать и зажмурилась.

И снова: Вз-з-з-з!

Так…

А монстр-то, оказывается, уже не один. Точно такая же образина появилась на другой стороне парковки и отрезала мне единственный путь отхода.

Вз-з-з-з! Вз-з-з-з! Вз-з-з-з!

Ох, ети его мать! Да у нас тут целое стадо! Кудряш себе всю руку отгрыз что ли⁉

Твари окружили меня со всех сторон. Смекнув, что бежать мне от них теперь некуда, они неспешной походкой направились прямо ко мне, сужая кольцо. Облизывались на ходу своими огромными мерзкими языками, слюной капали.

Ох-хо-хо…

Ну и какой у меня выход?

Да… артефакт, конечно, вещь. И я, стоит признаться, далеко не святоша. Убивать мне приходилось, да притом ни раз и ни два, но… чёрт… такой ли я человек, чтобы поменяться своей участью с кем-то невинным⁉ С кем-то, кто не сделал мне ровным счётом ничего плохого⁉ А конкретно вот с этой вот многодетной мамашкой или её толком не пожившими отпрысками⁉

Когда брал артефакт, думал, что смогу, а вот теперь, на деле…

«Осторожно!» — заорала мне прямо в голову Шиза, а я принял единственное правильное, на мой взгляд, решение. За секунду до того, как челюсти ближайшего хаосита перекусили моё тело пополам, я поднял пищаль вверх и выстрелил.

В воздух…

В никуда…

Вместо патрона из дула вылетела моя душа. Ну и вместе с ней ещё Шиза, накрепко к ней привязанная.

Быть бесплотным духом — по правде говоря, чувство не из приятных. Солнышко уже не пригревало. Вместо этого был холод… лютый, мать его, холод. Такой холод, будто бы с меня содрали кожу и кинули в прорубь. А впрочем, да.

Примерно так оно сейчас и было.

Похоже, мне конец.

Во всех деталях я пронаблюдал за тем, как тварь заглатывала мои ноги. Гык-гык-гык, — вот так вот, на манер голодного пеликана. Хаосит довольно отрыгнул, осмотрелся, а затем, — вз-з-з-з! — исчез с парковки. За ним исчезли и все остальные.

Ну… чо?

Поздравляю, покушение прошло успешно.

Меня убили.

«И что я теперь, попаду к тебе? — спросил я у Шизы. — На Нижний План?»

«А хрен его знает! — честно призналась демоница. — Как бы мы с тобой сейчас вообще существовать не перестали!»

Я тут же понял, о чём она. Описать это чувство сложно, но слово «таять», думаю, придётся как нельзя к месту.

Я таял.

И вместе со мной таяла моя Шиза.

И тут, когда я мысленно уже попрощался с жизнью, нас вдруг начало сносить в сторону. В ту самую сторону, где мамашка с детьми никак не могла прийти в себя после увиденного. О-о-о-ох, беда-беда!

Что происходит-то⁉ Неужели мне всё-таки суждено стать женщиной⁉ Или, ещё хуже, подселенцем в тело женщины⁉ Ментальным паразитом или альтер-эго, которое просыпается после двух бокалов винишка⁉

«Шиза! Что с нами происходит⁉»

«Не знаю!»

А нас всё несло и несло. Сначала я думал, что мы летим в коляску. Прямиком во младенца. Наверное, это было бы логичней всего — атаковать самого слабого, да к тому же ещё толком неразумного. Я судорожно перебирал в мыслях все возможные и невозможные механизмы подселения в малыша, но…

Мы пролетели мимо.

В девочку?

Нет!

Нас засасывало в мать! Я чувствовал, как нас несло прямо к ней! В неё! Я бы с удовольствием сопротивлялся этому, но не знал как.

Ещё секунда! Ещё мгновение и… есть контакт.

Мы с Шизой влетели прямо в эту милую барышню. Честно говоря, я думал, что сейчас получу контроль над телом, или окажусь где-то по ту сторону глаз, будто бы зритель в тёмном зале кинотеатра, однако произошедшее поразило меня куда сильнее. Такого я даже и представить себе не мог.

Внезапно я ощутил себя.

Себя.

Маленького, слепого, глухого, немножечко напуганного, — это мне передался испуг матери, — но в целом очень даже счастливого себя. И уже потухающим сознанием я дошёл до одной простой мысли:

Я никого не выгонял и не убивал. Просто девушка была беременна…

* * *

Сраная Москва.

Не люблю я её, вот не люблю и всё тут. Должно быть это из-за того, что она накрепко ассоциируется у меня с работой.

Не, ну а правда? Когда я бывал здесь без этих сраных ленточек? — думал я, перемахивая через две ступеньки вниз по эскалатору метро.

В правой руке у меня была клетчатая бело-синяя сумка, доверху забитая рулонами плёнки. В левой точно такая же, вот только с разноцветными ленточками для флористов… ну… чтобы букеты завязывать. По ощущениям что та, что другая тянули килограмм на десять.

Впереди меня бежала Лизка. У неё в руках были такие же объёмные баулы, как и у меня, вот только с другой продукцией. Она тащила всё самое дорогое и лёгкое. Декоративные бабочки, фигурки, смеси для цветов и плетёные корзиночки.

— Бегом-бегом! — подбодрила меня сеструха и мы кое-как прошмыгнули в закрывающиеся двери вагона.

Благо, народа в этот час почти не было. Все офисники уже вернулись с обеда и изо всех сил офисничали, так что почти весь вагон был в нашем распоряжении. Ну а особенно здесь, на конечной станции метро.

На линию мы выходили сразу после школы, часа в два. Добирались до Медведково, проезжали шесть-семь станций, выскакивали наружу, оббегали все цветочные ларьки в округе, распродавались по мере возможности, и ныряли обратно.

Дома были, как правило, к восьми.

В целом — ништяк.

В семнадцать лет вообще крайне проблематично найти вменяемую работу, ну а тут — свободный график, сдельная зарплата, да и коллектив слаженный. Охренеть какой слаженный, правда! Мы с сеструхой понимали друг друга с полуслова.

Не, ну а как иначе-то?

Близнецы всё-таки.

— Станция «Бабушкинская», — объявила барышня-диктор из динамика.

— Выходим⁉ — крикнула мне на ухо Лизка.

— Не! Тут батя с Лёхой вчера проезжали! Мы сегодня по жирным!

— О-о-о-о! — протянула Лизка. — Ништяк!

«По жирным» — это значит короткий день. Сейчас сперва заскочим на Рижскую, прямо на цветочный рынок. А затем сразу на Киевскую и с чистой совестью домой.

Как мы дошли до этого бизнеса?

О!

Это прекрасная история!

Началась она пару лет назад, с того, что батя как-то раз по пьяни спёр бабину прозрачного полипропилена. Спёр он её, — как это с ним всегда случается, — просто потому, что мог. Что с ней делать мы поначалу не знали и пылилась она у нас на балконе без дела примерно с месяц, пока как-то раз возбуждённый Лёха не ворвался домой и не сказал, что его осенило.

С тех пор после уроков мы разматывали бабину.

Резали её по десять метров, сматывали в аккуратные рулончики и продавали за бесценок в ближайшие цветочные ларьки. К тому времени, как бабина закончилась, Лёха нашёл ещё — на китайских складах.

А помимо полипропилена он заодно нашёл и всю остальную продукцию, которой мы сейчас торговали. И всё это, разумеется, по оптовым ценам.

Вот и получился у нас эдакий семейный подряд, с него и жили.

— Осторожно, двери закрываются. Следующая станция «Свиблово».

До Рижской ещё пять остановок. Плеер я удачно похерил ещё неделю назад, телефон со змейкой отжала Лизка, а потому я решил немножечко вздремнуть. Припал любом к прохладной перекладине, закрыл глаза и…

Охренел.

Вместо привычной темноты прямо перед собой я увидел какие-то… э-э-э… штучки, очень похожие на пчелиные соты. А хотя…

Нет!

Стоп!

Это не соты! Это слоты! Пустые магические слоты!

И тут — бах! — как будто бы слетел предохранитель. Вся моя прежняя жизнь предстала передо мной во всей красе. Порталы, артефакты, магия, торговый хаб в ничейном мире. Всё это вспомнилось целиком и сразу.

— Твою мать, — это рядом выдохнула Лизка.

Я перевёл взгляд на сестру и увидел, что она с каким-то суеверным трепетом рассматривает собственные руки.

— У меня есть тело, — сказала она, чуть не срываясь на истерику. — У меня, мать его, есть тело! — а затем резко перевела взгляд на меня. — Яр⁉

И тут до меня дошло. Ларс и Кудряш, погоня от монстра, парковка за панельным домом, выстрел в воздух и моя душа, которую засасывает в утробу матери.

— Шиза? — спросил я. — Это ты?

Глава 2

Про то, что жить классно

Ну и какая теперь работа?

Какие, к чёртовой матери, ленточки?

Прямо в Свиблово мы вышли из вагона и сели в состав, который двигался обратно. Задумчивые, молчаливые и, — внезапно, — семнадцатилетние. Думаю, сейчас каждый из нас подбирал нужные слова, строил догадки и прикидывал варианты дальнейшего развития событий.

Нелегко…

Вообще нелегко…

Казалось бы, человеку разумному надо бы в первую очередь побеспокоиться о себе, но меня сейчас больше всего интересовала Шиза. Она же демоница! Как повлияло на неё рождение? Как повлияла на неё жизнь? Что изменилось в голове? Что и как она теперь будет делать?

Какова вероятность того, что после нашего «осознания» в подмосковных Мытищах начнётся череда ритуальных убийств или какая-нибудь другая оккультная дичь? Сегодня, например, найдём придушенную кошечку. Завтра бродячую собачку, у которой кишки по асфальту в виде пентакля выложены; послезавтра начнут пропадать бомжи, а послепослезавтра… Что может быть послепослезавтра?

Да хрен его знает! Я же не демонолог! Да и случай, зуб даю, беспрецедентный.

Зло пришло в этот мир!

Во плоти пришло! В виде бледной тощей девочки-подростка с чёрными как смоль волосами! Ну что это, если не какое-нибудь сбывшееся пророчество⁉

По-хорошему, надо бы сделать миру одолжение и придушить Шизу прямо сейчас, но…

— Я знаю, о чём ты думаешь, — сказала Шиза, поднимаясь по ступенькам.

— Правда?

— Правда, — кивнула она. — Сама в шоке.

Наверное, сейчас нужно было зацепиться за разговор и сказать что-то ещё. Что-то очень умное и проникновенное, но вместо этого я предложил:

— Давай по хот-догу?

— Давай, — согласилась Шиза.

Мы выскочили из северного вестибюля Медведково, перебежали дорогу и подошли к уличному лотку. Я сунулся в окошко и надиктовал заказ: два маленьких французских, один со всеми соусами, а второй без кетчупа.

И ухмыльнулся ещё. Мол, я внезапно знаю вкусовые предпочтения демоницы. И надо бы сейчас, наверное, добавить: «В тот, что без кетчупа, добавьте грешных душ, пожалуйста. Сестра такое любит».

Сестра…

С-с-с-сука, говорю же, всё очень сложно!

Через минуту я забрал хрючево и вручил Шизе её хот-дог. Рядом с палаткой стояли два высоких столика, похожих на строительные катушки, — не удивлюсь, кстати, если так оно и было. За одним стоял интеллигентного вида мужичок в очках, а второй пустовал.

Мы бросили сумки на асфальт и заняли стол.

Есть хотелось, но кусок в горло не лез.

— Итак, — сказал я.

— Итак, — повторила Шиза.

Мы помолчали ещё пару минут. Я залип на отъезжающие маршрутки, а сестра на мужичка за соседним столом. Мужичок поймал взгляд, нахмурился и повернулся к нам спиной.

— Ну ты как? — я наконец-то решился завязать разговор.

— Даже не знаю, как это объяснить. Знаешь, как будто бы… как будто… — Шиза защёлкала пальцами, подбирая слово. — Наслоилось?

— Точно, — я сразу же понял, о чём она.

— То есть и та я — я, — Шиза неопределённо мотнула головой. — И я я — я.

— Я-я-я, — не удержался и на автомате передразнил её. — Примерно понимаю. То есть личность…

— … одна и та же, — подтвердила Шиза. — Ну то есть без изменений. Не перещёлкнуло никуда.

Согласен, со стороны этот диалог звучал максимально странно. Но по факту я понимал, о чём говорит Шиза, и искренне пытался облечь свои мысли в слова. Пока что получалось так себе.

— Я тоже такой же, — сказал я.

И ни разу не соврал.

Да, я вспомнил свою прежнюю жизнь, но… что теперь-то? Забить хрен на новую и делать вид, что её не было? Вычеркнуть все эти годы? Выбрать между одним личным опытом и другим личным опытом и решить какой же из них ценнее?

Боюсь, что это так не работает.

Да и потом.

Я ведь не преобразился в одночасье. Да и не мог бы! Знания и воспоминания — да, согласен, прибыли. Но в остальном у меня прошлого и меня нынешнего была абсолютно идентичная личность. Один и тот же характер, один и тот же образ мыслей. Даже привычки и присказки одни и те же.

Просто тот я был высокоуровневым портальщиком с именной руной, который скакал по мирам как бешеный и вытворял всякое интересное, ну а нынешний я — просто подросток на грани совершеннолетия из очень странной семьи.

Тот — такой-то, а этот — такой-то.

Со всеми вытекающими, само собой.

Сознание волей-неволей подстраивается под тело и внешнюю среду. Да даже если вспомнить себя образца годовалой давности, то сразу же становится понятно, о чём речь. Шестнадцатилетний я и семнадцатилетний я — совсем разные люди, но при этом одна и та же личность. Условия, окружение, возможности, потребности, чёртов гормональный фон… да даже сраное время года играет свою роль!

Да…

Пожалуй, всё так. Хотя бы в мыслях, — хотя бы для себя, — я вроде бы смог привести всё к общему знаменателю, но вслух всё равно сказал невнятное:

— Да-а-а-а…

— Ага, — Шиза откусила хот-дог и улыбнулась.

За то время, пока я думал свои мысли, она успела передумать свои и тоже пришла к каким-то выводам. Тут-то её и понесло:

— Есть классно! — сказала Шиза со счастливым придыханием. — Дышать классно! Ощущать классно! Ветер, солнце, холодно, горячо, мокро, сухо! Жить охренительно! Ах-ха-ха-ха!

Ну точно же!

Тут я вспомнил о своих опасениях насчёт демонической сущности моей сестры.

— Слушай, — я сделался серьёзен. — А что насчёт… ну… твоей темы?

— Не поняла.

— Тебе, случайно, не хочется пожинать души, терзать грешников или что-то в этом роде?

— А, — Шиза задумалась.

Она снова помолчала, явно прислушиваясь к себе.

— Нет, — наконец сказала сестра и вновь укусила сосиску. — А зачем? У меня теперь нет такой потребности. У меня теперь вон, глянь-ка, тело есть!

Краем глаза я заметил, как интеллигентный мужичок за соседним столом покачал головой и тяжко вздохнул. Затем он выбросил свой недоеденный хот-дог в урну и направился прямиком к нам.

— Молодые люди, — сказал он. — Я невольно подслушал ваш разговор.

— Так, — кивнул я. — И что дальше?

— А дальше мне стало очень интересно, — незнакомец недобро улыбнулся.

— Мужчина, пожалуйста, идите куда шли…

— Нет, — отрезал мужичок. — Это вам теперь придётся пройти со мной.

И тут мне в лицо уткнулась ксива. Среди закорючек рукописного текста я сразу же выхватил самое главное: «Анатолий Козлов, Федеральная Служба Российской Империи по контролю за…», — но не успел дочитать.

— Вы задержаны по подозрению в употреблении и хранении запрещённых веществ, — сказал мужичок. — Проследуйте за мной в отделение.

— Чи-во-о-о⁉ — в один голос возмутились мы с Шизой.

— Того…

Подстава⁉ Серьёзно⁉ Прямо вот так, в наглую⁉

* * *

Нет, не подстава.

Н-да…

Уважаемый Анатолий, не имею к вам никаких претензий. Будь я на вашем месте, я бы сам себя задержал. Действительно, со стороны наш разговор можно было легко принять за беседу двух наркоманов, которые обмениваются своим богатым экзистенциальным опытом. Мол, меня вот так вот вштырило. А как вштырило тебя?

Блюр-люр-люр-люр-люр, — Толясик отмотал кассетный диктофон на начало и пустил запись:

— Итак, — услышал я свой голос из динамика.

— Итак, — а это говорила Шиза.

— Ну ты как?

— Даже не знаю, как это объяснить. Знаешь, как будто бы… Наслоилось?

— Точно.

— То есть и та я — я, и я я — я.

— Я-я-я. Примерно понимаю. То есть личность…

— … одна и та же. Ну то есть без изменений.

Блюр-люр-люр, — чуть вперёд.

— Есть классно! Дышать классно! Ощущать классно!

Блюр-люр-люр.

— А что насчёт… ну… твоей темы?

Блюр-люр.

— У меня теперь вон, глянь-ка, тело есть!

Козлов выключил диктофон и сурово посмотрел на своего напарника. Тот кивнул. Сейчас мы сидели в кабинете у участкового, на очень жёстких и неудобных стульях возле стены. Наши сине-белые баулы с распотрошённым содержимым лежали на столе у полицейских.

Мужики осмотрели каждую ленточку, бабочку и коробочку, но так и не нашли то, чего искали.

Паспорта у нас, кстати, тоже отобрали.

— Господа полицейские, я вам ещё раз говорю, что мы театралы! — настаивал я. — Это был диалог из пьесы! Мы репетировали!

— Да-да, — послушно закивала Шиза. — Репетировали.

И вновь скептические взгляды.

Ну да, понимаю. Внешне мы выглядели соответствующим образом. Оба тощие и оба бледные, как сама смерть. Тощие, потому что в большой семье не щёлкай. Ну а вот почему бледные — хрен его знает. У нас кроме Соньки все такие — бледные, черноволосые и голубоглазые.

А мы с Лизой-Шизой так вообще близнецы.

Лет до четырнадцати нас даже путали, и это только потом мы начали худо-бедно отличаться друг от друга. Созревание пошло полным ходом, Шизу в грудь покусали комары, а я начал расти в плечах и даже первые усишки проклюнулись.

Ну а сейчас-то, конечно, различия были очевидны.

Сеструха — вполне себе девица на выданье, утончённая и женственная, да и я прямо-таки жених-жених. Выше её на голову, насколько это возможно крепкий, с холодным взглядом и густыми шелковистыми волосами на ногах.

Что до волос, кстати.

Причёска у нас с сестрой, само собой, была разная. У Шизы длинное каре, а я стригся под машинку на два сантиметра.

Да, на дворе был 2007-й. Да, околомузыкальные субкультуры находились на пике популярности и да, со своей внешностью я мог бы стать среди готов первым парнем на кладбище, но… просто не мог изменить своим вкусам.

Как говорится, всё пропьём, но панк не опозорим.

Ах-ха-хах!

Вот, кстати, пожалуйста: одно из различий портального мага Яра и Ярослава Апраксина. Первому срать было на музыку, а второй вот, пожалуйста — всей душой прикипел.

— Театралы, значит? — коллега Толясика сурово поднял бровь.

Мы с Шизой переглянулись и кивнули, мол, да, именно так.

— Театралы, — на всякий случай повторил я вслух.

— Ну значит ссыте в банку, театралы, — полицейский заржал и поставил на стол две баночки для анализов.

Ну вот и прекрасно! — подумалось мне. — И пусть справедливость восторжествует!

По очереди, мы с сестрой сгоняли в туалет и дали полицейским то, о чём они просили. Ну а пока бумажный тест на всякую дрянь заваривался в урине и доходил до кондиции, допрос продолжился.

— Это что такое? — Анатолий кивнул на стол, заваленный разноцветной упаковкой. — У нас тут до кучи ещё и несанкционированная торговля, я правильно понимаю?

— Простите, — сказал я. — До какой ещё кучи? Мы разве в чём-то виноваты?

— Зубы мне не заговаривай! Что это такое⁉

— Это для цветочной лавки, — влезла Шиза. — Отец послал забрать упаковку, вот, везём.

— А нахрена так много?

— Оборот большой, — я пожал плечами.

— Угу… Оборот, говоришь, большой.

Полицейские недоверчиво переглянулись, а после начали нас откровенно валить:

— Адрес цветочной лавки.

— Станционная дом десять.

— Откуда везёте?

— С Севастопольской.

— Накладная на товар имеется?

— Конечно, — сказал я, поднялся со стула и начал разыгрывать спектакль о потерянной бумажке. — Да была же! — злился я, выворачивая карманы.

— Всё ясно, — хмыкнул Толясик. — И впрямь театрал.

Тут он замолчал, чуть подумал и решил взять на себя роль доброго копа.

— Дома хреново? — спросил он таким сочувствующим и понимающим тоном, что я аж чуть не растрогался. Вот ведь… Полез куда не надо, хрен сердобольный!

— С чего вы взяли? — спросил я.

— А с чего бы вдруг двум старшеклассникам идти работать после школы?

— Да какое вам дело⁉ — не выдержала Шиза.

— Так! — Козлов шарахнул кулаком по столу, от чего с него аж упаковка посыпалась. — Телефон родителей! Быстро!

Телефон был у Шизы. Она закатила глаза, показательно вздохнула, вытащила его из кармана и начала тыкать на кнопки в поиске нужного контакта.

— Набирай! — скомандовал Толясик. — И на громкую связь поставь!

А вот это уже хреново. Чёрт! С одной стороны отрадно, что полиция работает, да притом работает хорошо, а с другой… с другой если сейчас батя накосячит, то я даже не знаю, что ждёт нас дальше. Загреметь в детский дом за полгода до совершеннолетия — такое себе приключение.

Ту-ут, ту-у-ут, ту-у-ут, — раздались три длинных гудка, а затем:

— Лиза⁉

— Да, пап, это я.

— Лизонька! Доченька! Как же вовремя ты набрала! Я тут в отделении сижу, как раз надо подтвердить мою личность. Вы с Яриком уже дома? Можешь мне паспорт принести?

Я не смог удержаться от жеста рука-лицо.

Мой драгоценный родитель, патриарх рода Апраксиных, — как он периодически в шутку себя называл, — опять влип в какие-то неприятности. Вот только как же невовремя на этот раз.

— Старший сержант Козлов! — это Толясик выхватил телефон из рук Шизы. — С кем имею честь?

— Э-э-э, — протянул батя. — Роман Романович Апраксин, а что… а что случилось?

— Рядом с вами есть сотрудники полиции?

— Э-э-э… да, есть.

— Передайте им трубку.

— Алло! — послышался точно такой же командный голос, а затем полицейские начали представляться друг другу. С горкой сыпать своими званиями, номерами участков и ведомств. Со стороны это выглядело так, будто бы собаки друг друга под хвостом обнюхивают.

— За что задержан подозреваемый? — наконец спросил Козлов.

— Подозреваемый задержан при попытке хищения собаки у баронессы Михеевой…

— Я никого не крал! — послышался вопль моего родителя на заднем фоне. — Она сама за мной увязалась!

— Это его первый привод?

— Нет, это уже…

— Чисто, — сказал в этот момент безымянный напарник Козлова, разглядывая на свет полосочку теста.

Козлов неподдельно удивился, убрал телефон с режима громкой связи, прижал его к уху и вышел прочь из кабинета.

— Занимайся, — кинул он напоследок своему коллеге.

А тот выкинул наши тесты, почесал в затылке и поохал для проформы.

— Одарённые? — с подозрением спросил он.

Хороший, мать его, вопрос! С сегодняшнего дня — да, раз уж у нас проявились слоты. Кстати, именно это событие я напрямую связываю с тем, что мы вспомнили наши прошлые жизни. Слишком уж очевидное совпадение.

Но!

Как маги числиться мы нигде не числимся, и пока что не проставили даже первую руну. А значит наверняка узнать о том, что мы одарённые и поймать нас на лжи невозможно, так что:

— Нет, — сказал я. — Откуда же в жопе алмазы?

— Гхм…

— Простите, в попе, — поправился я.

Ну а дальше, пока Козлов общался в коридоре со своими мытищинскими коллегами, нас с сестрой ждала увлекательная лекция о вреде табака, алкоголя и запрещённых веществ. Ничего нового я для себя не узнал, но от души поблагодарил за рассказ.

— Так, — Козлов вернулся очень хмурый и очень-очень серьёзный. — Ребята свободны. Ваше дело, — он обратился к нам, — я передам в соцопеку. Работники заедут к вам на днях и зададут несколько вопросов. Говорите всё как есть и не врите. Вам же лучше будет.

— Спасибо, — ответил я с натянутой улыбкой и встал со стула. — Пойдём, Лиз.

— Пойдём, Ярик, — кивнула Шиза с точно таким же перекошенным лицом, как у меня…

* * *

Такой родной и такой ароматный 568-й автобус нёс нас в сторону дома.

Я смотрел в окошко и думал.

Нет, не о соцопеке. Это всё хрень собачья, как-нибудь отмажемся. Уберёмся в доме, освежим батю, затарим холодильник апельсинами и нарядимся во всё лучшее сразу… чушь. Всё это настолько чушь и несущественно по сравнению с теми решениями, которые нам с Шизой предстояло принять в ближайшем будущем, что даже не стоит внимания.

Соцопека?

Ха, ёпть!

Не до неё, вообще не до неё сейчас.

Моя портальная империя за семнадцать лет превратилась в ничто и одна подлая мразота за это ответственна. Мне надо вернуться. Мне надо разобраться. Мне просто необходимо отомстить этому ублюдку Ларсу! Если что-то пытается уничтожить тебя… ну и дальше по тексту.

Тем более, что он убил меня из-за именной руны. А значит обязательно попробует убить ещё раз, как только я восстановлю силы и снова попаду в его поле зрения. Да только хрен там! В этот раз я буду готов.

Вот только нужно найти способ прокачаться и-и-и-и… и вот это реальная проблема. Так уж вышло, что теперь я живу в мире аристократов, связей и больших денег. Занесло бы меня в какого-нибудь наследника какого-нибудь рода, — да пусть бы и затухающего, — то всё было бы куда проще.

А так… жопой чую, что впереди у нас куча не самых безопасных приключений. Прокачка будет долгой, трудной и не вполне легальной.

Ах, да! Ещё один момент никак не идёт из головы.

— Шиза? — окликнул я. — Ты же вроде как бесплотная сущность, посвящённая в тайны мироздания, верно?

— Ну-у-у, — протянула сестра. — Слишком громко сказано, если честно. Нижний План — унылое место. Скучное. И по функционалу демоны совсем не то же самое, что Архитекторы или Ткачи. А что ты хотел узнать?

— Как думаешь, я смогу проставить именную руну на этом теле?

— М-м-м-м, — Шиза задумалась. — Скорее да, чем нет. Привязка именных рун идёт к душе, а не к телу.

— Ты уверена?

— Не на все сто, — Шиза виновато улыбнулась. — Может, проверишь?

— Рано, — сказал я. — Слишком палевно. Мы с тобой ещё даже не маги официально, да и потом… первоуровневый новичок с именной руной? Это только с первого взгляда похоже на начало какой-то сказки про избранного.

— А со второго?

— А со второго, — я хохотнул, — это выглядит, как угроза нацбезопасности Империи. Ну или соседних стран, тут уж как пойдёт…

Глава 3

Про трофейного самца

Планы-планы-планы.

Планов громадьё, да только все они разбиваются о действительность. В теории, раскачаться до десятого-одиннадцатого уровня развития — плёвое дело, но только не сейчас, не здесь и не мне. Да хотя бы до седьмого, уже что-то. Уже бы вышел толк. Как минимум, я вернул бы себе возможность скакать по мирам, а дальше хрен меня удержишь.

Деньги липнут к деньгам, технический прогресс идёт по восходящей параболе, и в каждом деле первые шаги самые трудные.

И самые долгие.

— Есть идеи? — спросил я у Шизы, которая мечтательно пялилась в окно.

— М-м-м? — сестра явно витала в облаках и не сразу поняла, чего я от неё хочу.

— Спрашиваю, есть идеи насчёт того, что делать дальше?

— О, да! — улыбнулась Шиза. — Хочу прыгнуть с парашютом. И посмотреть на кита. И манго сожрать прям целиком. И в оперу сходить. И ещё… ещё… ещё хочу разочек встать за штурвал ледокола. Не знаю зачем, даже не спрашивай. Для галочки, наверное. Типа, капитан ледокола — Елизавета Апраксина. Ну нихрена себе, да?

Всё ясно.

У демоницы, которая внезапно получила тело и жизнь, на эту самую жизнь свои планы. Вполне себе понятные планы, кстати.

— Хочу попробовать вообще всё! — воодушевлённо сказала Шиза.

— Но ты же понимаешь, что нам нужно с чего-то начинать? — спросил я.

— Конечно! Так а в чём проблема?

— В мире, — ответил я. — Он законсервирован.

Да, пускай мы росли бесперспективными подростками из неблагополучной семьи, которым срать на магов, магию и мироустройство в целом, но этот вывод был очевиден.

Мы родились в молодом, наивном, «законсервированном» мирке. О существовании тысяч и тысяч соседних реальностей здесь даже не подозревали. Никаких тебе экспансий, никаких нейтралов и никакого Хаоса. Последнее, впрочем, радовало.

Остаётся лишь подивиться мудрости Создателей.

Работало это примерно так:

Молодому миру давалось определённое время на раскачку. Соседи чисто технически не могли попасть сюда, потому что любой, даже самый матёрый портальщик умел открывать врата только туда, где когда-то побывал самостоятельно.

Кроме меня, естественно.

Меня благодаря именной руне это не касалось, иначе как бы я сюда вообще попал? Отсюда смекаем, какая же я имба и… и на этом пока что хватит обо мне любимом.

Так вот…

Как только первый маг в законсервированном мире достигал четырнадцатого уровня развития, — из девятнадцати возможных, что как бы уже заявка на успех, — то блок автоматически снимался и здравствуй, Вселенная!

В распечатанном мире сразу же возникали шесть стационарных порталов в соседние миры, а там уж как повезёт. При самом хреновом раскладе, мир оказывался в кольце Хаоса и существовал ещё пару месяцев. В лучшем — вливался во Вселенское комьюнити, получал знания, технологии, нейтральное посольство и прочие плюшки, после чего продолжал развиваться дальше.

Почему порталов именно шесть?

Сам задавался этим вопросом. Точного ответа не нашёл, но думается мне, что у Создателей какой-то фетиш на шестиугольники. Магические слоты выглядели как соты, и точно так же выглядела карта Вселенной.

Да-да, Вселенную вполне можно было изобразить на двухмерной плоскости.

И именно так её, кстати, и изображали. Как соты. До сих пор помню это полотно охреневших размеров, которым пользовались портальщики. Жёлтенькие соты — дружественные и обитаемые миры, серенькие соты — необитаемые, а красные… красные заражены Хаосом. Маршрут проложили и вперёд.

— И что с того, что он законсервирован? — Шиза то ли до сих пор пребывала в прострации после осознания, а то ли действительно не понимала простейших вещей.

— Ну смотри, — я поёрзал на жёстком сидении. — Для начала, магов здесь не ценят…

— Ну-у-у-у, знаешь ли…

— Точнее ценят, — поправился я, — но по-своему.

— Объясни.

— Да всё просто. Здесь нет внешней угрозы, а потому использовать все ресурсы нет никакой нужды. Если ты родился в семье аристократов, то у тебя будут учителя, артефакты, деньги на учёбу, пропуск в рифты и вообще все условия для раскачки.

— Так, — кивнула сеструха.

— Ну а если ты одарённый простолюдин, то будь добр примкнуть к роду. Боевиком, слугой, наёмником…

— Женой, — улыбнулась Шиза. — Как Сонька.

А кстати, да! Наша старшая сестра София Романовна умудрилась родиться одарённой и в двадцать лет выскочила замуж за внука мелкого барона, после чего укатила в Екатеринбург. Уже два года, как мы её не видели. Звонила она исправно и каждый раз извинялась за то, что не может помочь материально, дескать, ничего не решает и сама живёт не сказать, чтобы очень богато.

Вот, кстати, живой пример того, о чём я говорил.

И!

Ещё одно «кстати». Возможно, Сонька сможет нам чем-нибудь помочь. Пока что не знаю, чем именно, но чем-то явно сможет. Пока что она — наша единственная ниточка, связующая с миром аристократии. Она, да ещё наш одноклассник Костян, но тот ещё более ущербен в своём положении.

То ли побочная линия, а то ли поглощённый род…

Чёрт!

Он ведь рассказывал, а я вроде как слушал, и вроде как даже внимательно, но всё равно нихрена не понимал. Тогда мне это было неинтересно, а вот сейчас…

— Не суть важно, — я помотал головой. — Короче, если ты маг без фамилии, то в случае твоей покорности, тебе дадут условия для раскачки. Но если вдруг что подрежут крылышки.

— Погоди, — Шиза вдруг посерьёзнела. — Ну можно же как-то заработать на обучение или… не знаю даже. Взять кредит?

— Сама-то веришь в то, что говоришь?

Каюсь, сейчас мои слова и рассуждения были ничем не подкреплены. Расценки на обучение и на посещение рифтов я даже близко себе не представлял, но был уверен, что они астрономические.

— Ну а вдруг? — Шиза как будто почувствовала тень моих сомнений.

— Да не вдруг, — отрезал я. — Вляпаешься в такие долги, что так или иначе придётся искать покровителей. А покровители только и ждут, как бы выкупить твой кредит, потому что в таком случае прав у тебя будет ещё меньше. Коллекторы от аристократии, ага, — хмыкнул я. — Короче говоря, нищий маг в одиночку не вылезет. Да и для тех, кто вылез, есть очень много способов преждевременно отъехать. Воинская повинность, плюс войны между родами, плюс дуэли, плюс интриги всякие, плюс тупо устранение неугодных. Клановая система — очень сложная штука, но она непременно заточена на развитие клана, а не всего мира.

Вот сказал я сейчас всё это вслух и понял, что опять-таки голословен. Это я сейчас рассуждаю с позиции логики и опыта портальщика Яра. А вот Ярик Апраксин в свою очередь думает, что не всё так однозначно.

Ярик-то русский уже как семнадцать лет подряд. И знает, что на Руси-Матушке если не всё, то очень многое делается через жопу, и логика к ней применима едва ли.

Автобус подъехал к станции Мытищи.

— Короче, — я решил временно свернуть весь этот разговор. — Льём из пустого в порожнее. Нужно предметней узнавать, что да как…

* * *

Жили мы в двух шагах, на улице Станционной, в длинной кирпичной многоэтажке. Очень длинной, аж на десять подъездов.

— Как съездили? — крикнул Лёха с кухни и выкатился нас встречать.

Да-да, именно выкатился.

Дело в том, что наш старший брат, Алексей Романович Апраксин, был инвалидом-колясочником и… ну иначе как примером для подражания его не назовёшь. Причём не только для нынешнего моего воплощения, но и для прошлого. Да и для всех людей в мире, если так прикинуть.

Короче.

Он свой недуг нахрен не замечал.

Этот человек не знал, что такое рефлексия и самокопания. Вообще. Совсем. Но не! Я понимаю, что сперва может показаться, что Лёха — это такой весь из себя глубокий и трагический персонаж, который напоказ излучает жизнерадостность, но глубоко внутри грустит, хандрит и мучается. Да только я знаю его с самого рождения и ответственно заявляю:

Нет!

Нихрена подобного!

Мне даже иногда кажется, что у него какое-то психическое отклонение. Как депрессия, только наоборот — эдакий вечный дофаминовый приход.

Абсолютно довольный жизнью, кипящий, бурлящий, искренний и настоящий. И охренеть какой активный. Ноги его не слушались — это да, зато с верхней частью тела всё было в полном порядке и вот тут-то он разошёлся, как только мог. Банки с голову, шея бычачья, шесть кубиков на животе и внушительные грудные мышцы, между которыми можно колоть орехи.

Среди девушек Лёха имел ошеломительный успех, но пока что бабничал и в отношениях замечен не был.

Что до нашего маленького цветочного бизнеса, то и тут он пришёлся как нельзя к месту. Как только ему исполнилось восемнадцать, батя сразу же оборудовал наш небольшой фургончик под ручное управление. Плюс — Лёха при деле. Плюс — все инвалидные парковки наши. Плюс — батя частенько с бодуна и из-за выхлопа может нарваться на штраф или вообще забить на работу.

Минусов нет.

— Слушай, Лёх, сегодня по нулям, — я отнёс сумки в большую комнату.

— С рынков и по нулям⁉ — брат неподдельно удивился.

— Да мы не доехали никуда. Пришлось развернуться, батя позвонил из отделения.

— Опять⁉

— Ага, — я вернулся в прихожую, выдвинул ящик из тумбочки и начал копаться в поисках паспорта моего драгоценного родителя. — Собаку чью-то спёр.

— Нахрена ему собака-то?

— Так батя же, — пожала плечами Шиза.

— Сейчас сходим, заберём его, — добавил я.

— Ну ладно, чо теперь, — Лёха легко со всем смирился и покатился обратно в кухню. — А я на ужин драники делаю! — крикнул он не оборачиваясь. — Давайте возвращайтесь побыстрее! У меня для вас сюрприз!

* * *

Район у нас был компактный. Всё что нужно — на расстоянии вытянутой руки. Вот и отделение находилось через два дома, так что добирались мы с Шизой до него минут пять, не дольше. Сестрица-демоница продолжала радоваться миру и улыбалась всем прохожим, а я всё так же гонял по кругу свои мысли.

Что делать?

С чего начать?

Все мои знания из прошлой жизни — несомненные козыри. Но эти козыри никак невозможно разыграть, потому что они из другой, сука, колоды! Люди не идиоты и сразу же поймут, кто тут шулер.

Мной заинтересуются.

Меня найдут.

А пока что я слаб, меня попытаются подмять под себя, либо же вообще превратят в лабораторную крысу.

Ни то, ни другое меня категорически не устраивает. Мастерство порталов, оно ведь… оно как бы накладывает на человека определённый отпечаток. Профдеформацию, если можно так выразиться.

Свобода тела, свобода духа, свобода разума. Вечный путь и вечное раздолье в пути.

Пожив такой жизнью и, — что немаловажно, — добившись такой жизни, становиться чьим-то слугой просто немыслимо. Ни слугой, ни подчинённым, ни даже вассалом на хороших условиях… да пошли они в жопу! Я был, есть и буду сам себе хозяин.

Так что во избежание неприятностей, портальщик Яр и Ярослав Апраксин должны достойно выдерживать очную ставку. Во всяком случае пока что…

Так что решено!

Первый шаг к былому могуществу — собрать и переварить всю информацию по одарённым этого мира. Тем и займусь. Вот прям сегодня же.

— Мы принесли документы Апраксина, — я сунулся в дежурное окошечко и протянул паспорт.

Паспорт полицейский забрал, а нас выгнал на крыльцо. Сказал, что нечего нам тут делать, идите, мол, гуляйте.

— Сынууулька! — батя появился уже спустя пять минут; договорился-таки, чёрт языкастый. — Дочу-у-рка! Спасибо, что не бросили папку в беде, — и заграбастал нас в шутливые объятия.

Батя-батя…

Роман Романович…

Сухой, чуть сгорбленный мужичок с самой подвижной мимикой, которую я когда-либо видел. С такой мимикой, да с его талантом врать и не краснеть, ему бы в актёры, да вот — не вышло.

Что есть наш батя?

Яйца, табак, перегар и щетина — самое чёткое описание, которое только можно придумать. Ну и клептомания ещё до кучи.

Да, батя пёр всё, что плохо лежит. Всегда и всюду, при первой же подвернувшейся возможности. Причём иногда он воровал такие вещи, которые ну просто невозможно сбыть, — ну на кой хрен ему сдались дорожные знаки, например? А декоративные камушки из аквариума в Доме Культуры? А собака эта сраная, из-за которой его сейчас задержали?

Мне иногда кажется, что он всё это делает из какого-то принципа. Как будто руководствуется каким-то своим, одному ему ведомым кодексом. Хренов путь бусидо, свернувший не в ту сторону.

— Нахрена тебе собака понадобилась? — спросил я первым же делом.

— Это была не просто собака, Ярик! Это был образцовый французский бульдог, кобель-осеменитель! Трофейный, мать его, самец! Знаешь, сколько стоит случка с таким⁉

— Ты хотел заработать на случке? — хохотнула Шиза.

— А чего ты смеёшься? Я уже и сучек ему нашёл, и обо всём договорился. Я ведь, — батя прижал кулак к груди, дескать, душа болит. — Я ведь пёсику приятно сделать хотел! А то ведь сидит у этой баронессы в квартире, по пять минут в день гуляет, ни света белого не видит, ни баб…

Короче, понятно.

Очередная мутная схема пошла не по плану.

— Чо за собака-то, бать? — вместо «здрасьте» крикнул Лёха, стоило нам зайти домой. Видимо, его тоже заинтриговал поступок родственника.

— Это не просто собака была, Лёх! — начал уже отрепетированную речь батя, скинул ботинки и двинулся на кухню. — Это был образцовый французский…

Запах драников, будто мультяшный дымок, прямо с порога брал за ноздри. Обеденный хот-дог уже давным-давно переварился и жрать хотелось до одури.

Динь-дон! — раздался звонок в дверь.

Мы с сестрой ещё толком не успели раздеться и толкались в прихожей. Шиза открыла дверь.

— О! — вскрикнула она. — Костя, привет! Ну-ка наклонись, чо скажу.

— Чо?

— М-м-м-м-ма!

К моему удивлению, и к ни меньшему удивлению самого Костяна, Шиза схватила его за затылок, притянула к себе и крепко поцеловала прямо в губы. Чуть ли не в дёсны жахнула. Затем отпустила и прищурилась, прислушиваясь к собственным ощущениям.

— Ну-у-у, — протянула она. — Прикольно, да, — и тоже пошагала на кухню.

В следующую секунду в прихожую ввалился Костян. Рожа у него была ещё красней, чем обычно, прямо-таки пунцовая. Глаза круглые, рот открытый, дыхание нахрен сбито.

Костя, — он же Константин Кириллович Ходоров, — был самым крупным подростком, которого мне доводилось видеть. Метра два ростом и килограмм сто двадцать весом. А ведь он же ещё растёт! И как это зачастую бывает с такими вот большими людьми, Костян был очень стеснительным, робким и где-то даже нервозным.

Местами.

А местами вообще нет. Например, вывешивать люлей пацанчикам из параллельного класса его робость ему не мешала.

Но как бы там ни было, Костя был моим другом, одноклассником и тем самым человеком, который изображает из себя совершеннолетнего и покупает пиво на всю компанию.

— Что это с ней⁉ — выпучился на меня дружище.

— Не обращай внимания, — я махнул рукой. — Хочет попробовать всё на свете. Вот буквально сегодня решила.

— А, — Костя попытался сделать вид, что понял, хотя не понял нихрена. — Ясненько. Кхм-кхм. Гулять пойдёте?

— Пойдём, — решил я за себя и за Шизу. — Только после ужина. Драники будешь?

— Буду, — кивнул Костян и принялся активно стягивать с себя ботинки носком о пятку.

Динь-дон! — опять звонок в дверь.

Да кого же ещё-то вдруг принесло? Надеюсь только, что… не соцопеку. Не могли же они так быстро отреагировать, верно? Или могли?

Ожидая худшего, я припал к дверному глазку и… который раз за день охренел. Другого эпитета здесь не подобрать.

— Привет, — только и смог вымолвить я, открыв дверь.

— Привет, Ярик. Как же ты вырос.

— И-и-и-ии-и-иии! — с визгом пролетела мимо меня Шиза и чуть ли не сбила с ног нашу гостью.

— Кто там? — вылез на шум батя, а следом за ним и Лёха выкатился.

— Охренеть, — сказал я, как только понял, что всё это происходит взаправду. — Сонь, ты почему не предупредила, что едешь?

— У меня нет телефона, — ответила моя старшая сестра, кое-как освободившись от лобызаний Шизы. — И никто не должен знать, что я здесь. Скорее всего, меня уже ищут…

Глава 4

Про апельсинки

Вот раскочегаренное сопло реактивного самолёта, а вот моя жопа. Как говорится, попробуйте найти десять отличий. Да вот только не получится нихрена! Сходство стопроцентное!

Чёрт!

Не помню, когда последний раз у меня так полыхало!

Какой-то обрыган из Екатеринбурга посмел поднять руку на мою сестру! Внучок баронский возомнил себя выше всех, ага! Аристо голожопое! Ублюдок, сволочь и говно! Скотина! Падла! Тварь!

Чем больше я себя накручивал, тем больше во мне разгоралось какое-то мрачное веселье. Ещё вчера весь мой гнев пришлось бы проглотить и оставить внутри, как отраву, но уже сегодня… так!

Стоп!

Нет!

Я бы и вчера этого так не оставил! Я бы и вчера поклялся отомстить! И что-нибудь обязательно предпринял, и возможно даже натворил бы непоправимых глупостей, но всё это не привело бы к ощутимому результату.

А вот сегодня я прекрасно понимал…

Да я же его убью.

Ублюдок думал, что за девочку из провинциальной семьи некому заступиться? Так вот он ошибся. И это ошибка будет стоить ему очень, очень дорого.

— … вот так, — закончила свой рассказ Сонька и шмыгнула сопливым носом.

Сейчас она сидела за столом, на табурете, рядом с Шизой. У обеих моих сестёр глаза были на мокром месте.

Резюмирую коротко:

Муж Соньки, Кристофер Шаховский, — одно имя чего стоит, — бил свою жену, то бишь мою сестру. Дело в том, что как мужчина Крис оказался несостоятелен от слова «совсем». Детородный орган в его случае оказался рудиментом; пахучим бесполезным отростком.

Но вместо того, чтобы попытаться с этим что-то сделать, — бросить курить, например, проверить гормончики или сходить к хорошему мозгоправу, — этот ублюдок во всех своих неудачах решил винить Соньку. И отыгрывался на ней.

Сначала вроде как в шутку, а потом уже и по полной, так что приходилось синяки замазывать.

И как только она протерпела целый год побоев? С нашим-то спартанским воспитанием и её характером Соньке палец в рот не клади, а тут вдруг… бабы. Не понять мне их.

Ну и вот.

Про проблемы интимного характера моя старшая сестра рассказывала без стеснения, легко и свободно. Это вроде как вообще была её тема. Комплексы и Сонька — вещи несовместимые. Быть отправленной из школы домой за слишком короткую юбку — Сонька. Засмущать и довести до нервной икоты парнишку, который был неосторожен подойти познакомиться — Сонька. Подарить подруге на день рождения вибратор — Сонька. Выступить в роли живца при поимке физрука-педофила — тоже Сонька.

Но!

Распутной или легкомысленной её при этом не назовёшь. Поведение поведением, а поступки поступками.

У Соньки всё это получалось очень гармонично; как-то само собой. Ну а особенно учитывая её внешность. Высокая, статная, огненно-рыжая и ничем не обделённая природой.

Да! Я, конечно, брат…

Но я же не слепой брат, в конце-то концов! А потому могу сказать уверенно и даже с толикой гордости: Сонька была настоящей секс-бомбой. Молодой, красивой, одарённой девушкой, в блестящем будущем которой никто из нашей семьи не сомневался.

И угораздило же её связаться с Шаховским!

— Короче говоря я встала пораньше, взяла кухонный нож, — Сонька наконец-то улыбнулась и хохотнула, пускай и сквозь слёзы. — И жирно так процарапала у него на капоте слово «импотент». А на двери то ли «ублюдок», то ли «мразь», уже не помню. Ну и свалила на вокзал.

— То есть мы ждём гостей? — уточнил я, а в уме уже разыграл несколько вариантов отмщения.

— Думаю, да, — кивнула Соня. — Извините. Но здесь они будут искать в первую очередь.

— И что тебе теперь грозит? — спросил батя.

Сестра не ответила.

Думаю, потому что сама не знала…

Но как бы там ни было, для аристократа даже официальный развод с женой — это позор позорович в десятой степени, ну а такое… Понятия не имею, на каком месте в очереди наследия на место главы своего рода находился неуважаемый Кристофер, но теперь эта дверца для него захлопнулась навсегда.

Да и в целом.

Не могу говорить за Екатеринбург и его аристократию, но слухи наверняка поползут и над мистером Слабая Пиписа будут смеяться за спиной до конца жизни. Так что я в какой-то мере даже помогу ему, сократив эту самую жизнь.

— Не боись, — сказал я Соньке. — Мы теперь тебя в обиду не дадим. Если вдруг понадобится спрятаться, пересидишь какое-то время у Кости. Да, Кость?

— А? Что? У меня⁉

Костя опять покраснел. Не успели его пухлые губёхи высохнуть от внезапного поцелуя одной моей сестры, как его уже просят посожительствовать с другой. Со взрослой, опытной, только что пережившей тяжёлый разрыв и нуждающейся в утешении… ах-ха-хах, с-с-с-сука! Я сейчас как будто его пубертатные мысли прочитал.

— Да, хорошо, — согласился Костя и осторожно покосился на меня. — А я тогда на это время к вам перееду.

Ну молодец же! Знает, что я знаю, что он думает. И знает, что я думаю насчёт того, что он думает. И знает, что лучше бы ему думать иначе, потому что… короче… джентльмен! И реально хороший друг.

А насчёт переезда, то это и впрямь может выручить.

Костя жил на соседней улице, в кирпичном семнаре на отшибе. Дом был вроде как элитным и в нём обитали аристократы третьего сорта, — потому что нормальному аристо жить в мытищинской квартире априори зашквар. Ну а тем более в съёмной студии, как Костя.

Магический дар у Ходорова прорезался буквально полгода назад и, как мне думается, в связи с этим его положение в семье должны были пересмотреть, однако решили повременить до выпуска из школы.

Наверняка уже летом ему сделают предложение, от которого нельзя отказаться. Оплатят учёбу в Академии, погоняют по рифтам уровня так-эдак до восьмого, а потом погладят по головке и возьмут на работу в службу безопасности рода…

Наверное.

Сегодня же ещё раз распрошу у него про семью. И думается мне, что перспектива держаться меня для него будет… э-э-э… перспективнее.

Как послушный мальчик, он уже успел проставить себе первую руну защиты, — помню, как мы шутки ради разбивали бутылки ему об голову, — но в целом билд не запорол. Так что не беда. Я покажу, как надо.

Костя, Соня, Шиза… четверо одарённых новичков, которым я могу доверять. Почти полное пати. План по достижению былого могущества потихоньку начал складываться в голове.

Надо только предметней разобраться что к чему в этом мире. Ну и действовать на пределе осторожности, само собой.

— Как думаешь, когда Шаховские будут здесь? — спросил я у Соньки.

— Понятия не имею.

— Ну и хрен с ними! — заявил Лёха. — Пока что их здесь нет, верно? Зато вся семья наконец-то в сборе, и я предлагаю это отметить. Кто хочет хреновухи?

— У нас есть хреновуха⁉ — батя чуть не поперхнулся драником.

— Есть, — брат откатился от стола. — Но ты отвернись… а лучше вообще выйди с кухни.

— Лёх, ну ты чего?

— Выйди, говорю…

Не клептоманией единой, как говорится. Помимо прочего, наш драгоценный родитель Роман Романович был не дурак выпить, так что держать алкоголь дома на виду было чревато. Радовало лишь то, что по своей конституции батя был весёлым алкашом. Запойным, но активным.

Вместо того, чтобы лежать, рычать и раздражать домашних, его под градусом тянуло на приключения.

— Алексей, я твой отец! — серьёзно сказал батя.

Лёха тяжко вздохнул и уставился на него, мол, если ты так, то хреновуха не достанется никому.

— Ну ладно, ладно! — не выдержал Роман Романович и вышел в коридор.

— Дверь закрой!

— Да что ж за…

— И не подслушивай!

Наш родитель показательно-громко утопал в большую комнату, а Лёха в этот момент сунул руку под своё кресло и извлёк пластиковую бутылку с мутной жидкостью.

— Пускай думает, что на кухне есть нычка, — подмигнул он нам и крикнул: — Всё! Заходи!

Ради такого дела мы с Шизой по-быстрому выпотрошили холодильник. Да, собрать праздничный стол из наличествующих продуктов было нереально, но сидеть с одними лишь драниками ещё более уныло.

Итого мы нашли: четверть палки сырокопчёнки, банку солёных огурцов, черемшу и кусочек заветренного сыра, который как бы и сыр, а как бы и не совсем. Сырный продукт или что-то вроде того. Вкуса у него как такого не было и бьюсь об заклад, что при термической обработке вместо того, чтобы плавиться, он начнёт гореть и коптить похлеще тракторной покрышки.

Но…

Чем богаты.

— Ничо-ничо, — шепнул я Шизе, нарезая колбасу. — Разберёмся.

— Зная тебя, не сомневаюсь, — демоница поняла, о чём речь. Все её хотелки начиная от прыжка с парашютом и заканчивая ледоколом стоили недёшево, и она это понимала.

— Ну, — батя встал с места и чуть подзавис, подбирая слова; всё-таки повод был не самый радостный, дочь бежала домой от идиота-мужа.

— Давай я, — выручила Сонька. — Ребята, очень жаль, что при таких обстоятельствах, но я очень рада наконец-то оказаться дома. Соскучилась по вам по всем ужасно. За нас, что ли?

— За нас!

С высоты опыта Ярослава Апраксина хреновуха оказалась вполне себе удобоварима, а вот старый порталист Яр вспомнил свой бар, разбитый монстром, и немножечко взгрустнул.

Всё надо начинать заново…

С одной стороны. А с другой — ядрёна мать, это ведь всё надо начинать заново! Вот только в этот раз минуя ошибки и грабли, по уже прокатанной колее! Легко, просто и весело! И я нисколечко не сомневаюсь, что так оно и будет…

— Сонь, — я напустил на себя невозмутимый вид, дескать, спрашиваю лишь потому, что нужно о чём-то разговаривать. — А ты какого уровня?

Будучи одарённой простолюдинкой, Соню взяли в род в качестве инкубатора для одарённых детей, и думается мне, что никто не был заинтересован в её активном развитии.

— Четвёртого, — ответила сестра, осторожно принюхиваясь к кусочку сыру.

— Ох ты! А когда же ты успела?

— Успела, — Соня таки решила не рисковать, положила сыр обратно в тарелку и вытерла руки друг о друга. — Один раз мы с Крисом ходили в рифт. Шаховские тогда арендовали его на неделю для прокачки рода и нас тоже пригласили.

— И как?

— Мне не понравилось, — поморщилась сестра. — Не по мне развлечение. Все эти убийства, крики, кровь. Фу-фу-фу. К тому же пришлось переться хрен знает куда, жить в палатке и ходить в сортир в кусты. И это ещё полбеды.

— А другие? — уточнил я. — Ну… другие полбеды?

— Другие полбеды в том, что к рифту стянулись все одарённые Шаховские. Прямо вот все, человек пятьдесят, как мне показалось. И мне пришлось заново знакомиться со всей роднёй, потому что со свадьбы я уже никого не помнила.

Пятьдесят, стало быть.

Лошьё.

Да притом, бьюсь об заклад, лошьё низкоуровневое. Да, пока что я слаб они могут попортить мне жизнь, — если разобраться, то конкретно сейчас кто угодно может попортить мне жизнь, — но серьёзного противостояния не получится.

Если заступятся за своего ублюдка Кристофера, перебью нахер всех.

— К тому же, — тут на Соню, по всей видимости, нахлынули воспоминания о всех её тяготах и лишениях во время прокачки. — По-человечески внутрь ходила только основа, а нам пришлось ждать ночи, когда у боевиков был перерыв. И к тому же у нас не было своего снаряжения, а то, что нам выдали было… м-м-м… очень сильно б/у. Клянусь, мой бронежилет вонял псиной. Фу.

— А что было внутри?

— Ой, да я толком не поняла. Мы же толпой шли, так ещё и позади основной группы. Наливай свою бурду, что ли? — это Соня обратилась к Лёхе.

— Будет сделано, — кивнул тот, мол, дважды повторять не надо.

— Может за вином сбегаем, а? — Сонька тоскливо посмотрела на Шизу. — У меня деньги есть.

— Погоди, — попросил я. — Расскажи сначала, что в рифте было.

— Ну что-что? Помню, сразу за порталом была пустыня и скала, а в скале вход. Красивый такой, выдолбленный прямо из этой самой скалы. Похоже то ли на замок, то ли на храм, то ли на гробницу какую-то. О! — сестра просияла. — Знаешь, на что похоже? На эту самую… у арабов…

— Петра? — подсказал я.

— Да, точно! Петра! — кивнула Сонька. — Ну а внутри залы каменные, комнаты, коридоры. Алтари какие-то.

— А монстры?

— Кажется, это были саблезубые макаки, — ответила сестра. — Я ни одной не убила, а на трупы старалась не смотреть. Не помню, что именно, но что-то с ними было не так. То ли шесть рук, а то ли ещё что-то. Рифт же, — со знанием дела сказала Сонька, а я чуть не заржал.

Как будто бы она знает, что такое рифт.

Как будто бы хоть кто-то в этом мире вообще понимает, что это за хрень такая.

Не знает, конечно же, и не узнает до тех пор, пока мир законсервирован. Ну а деле, рифты — это крохотные, искусственно созданные мирки Хаоса; эдакие пробники. Созданные для чего? Для прокачки магов, само собой. Созданные кем? Вестимо Архитекторами.

Мудры создатели!

Охренеть как мудры.

И рифты — очередное подтверждение их мудрости.

Внешне рифты выглядели точь-в-точь, как мои порталы, вот только были открыты круглосуточно. Воспользоваться ими могли лишь одарённые. Заходя внутрь, группа попадала в заранее прописанное и дирижируемое сверху приключение.

С первого взгляда могло показаться, что основная задача отряда — пробиться сквозь толпу миньонов и завалить главгада; самого большого и жирного монстра в рифте. Но! Это только на первый взгляд.

А на самом-то деле Архитекторы зашивали в каждый рифт задание, по выполнению которого одарённым причиталась такая ударная доза опыта, по сравнению с которой убийство хаоситов — ни что иное, как унылый фарм.

Вот только подсказок Архитекторы не оставляли.

И повторно пройти рифт с уже выполненным заданием тоже не давали — он просто-напросто закрывался, стоило какой-то группе разгадать его секрет.

У меня большого опыта в прохождении рифтов нет, — всё-таки в первый раз я родился там, где этот этап был далеко позади, и война с Хаосом шла уже по серьёзке, — но мне будет крайне любопытно в это поиграться. Ну а тем более, что других способов прокачки всё равно нет.

Да, кстати!

У всей этой системы была защита от дурака. Во-первых, чтобы одарённые не забивали хрен, если рифт долго не зачищался, то из него наружу пёрла толпа хаоситов. А во-вторых, рифты возникали только неподалёку от большого скопления людей, так чтобы их быстро обнаружили.

— Поня-я-ятно, — протянул я и краем глаза глянул на Шизу.

Моя близняшка тоже еле-еле сдерживала улыбку. Демоница про мироустройство знала побольше моего и наивность Соньки её умиляла.

— А какие руны проставила? — спросил я Соньку.

— Ярик, — нахмурилась та. — С каких пор ты так интересуешься магией?

— Ну правда ведь интересно, — пришла мне на выручку Шиза.

— Хм-м-м, — Сонька задумалась, взяла стопку с хреновухой, понюхала её, поморщилась и сказала очередной тост: — Ну тогда за магию, будь она неладна.

— За магию! — Лёха почему-то сильно воодушевился.

— Две руны защиты, — выпив, на выдохе сказала Сонька и потянулась за черемшой. — И две физического усиления.

Два и два. Новичковый стандарт. Так называемый универсальный путь прокачки. Сам-то я в прошлой жизни развивался чуть иначе, потому что был одержим порталами, и подобное не поддерживаю, но не могу не признать — хоть в чём-то в этом мире шарят.

Два в защиту, два в физику, а дальше уже определяйся, милый друг. Кем хочешь стать, когда вырастешь? Стихийником или лекарем? Некромантом или мимиком? Хочешь призывать себе на выручку всяких монстров или сам оборачиваться в хрестоматийную бабайку?

— Ребята, — тут внезапно слово взял Лёха. — Раз уж разговор зашёл про всякое такое. Помните, я говорил, что у меня для вас сюрприз?

Ну да. Кажется, и впрямь что-то такое говорил…

— Ага, — кивнул я.

— Короче, — Лёха улыбнулся, опустил глаза и начал теребить в руках пустую рюмку. — Не знаю даже как сказать… И долго уже это откладывал, но… Ай! — он с силой шарахнул рюмкой о стол. — Короче, ребята. У меня прорезался дар!

— Ох ты ж! — улыбнулся батя.

— Да ла-а-а-адно⁉ — Сонька подскочила с места и кинулась обниматься с братом.

— Ага, — подтвердил Лёха и крякнул, когда его сжала хрупкая рыжая девушка с двумя рунами физики. — Две недели уж как. Думаю вот теперь, как быть…

— Поздравляю тебя, Лёш, — добавил молчаливый до сих пор Костян.

Веселье, радость, поздравления… и только мы с Шизой очень сильно выбивались из общей атмосферы. Я взглянул на свою близняшку и сразу же по глазам понял, что она думает о том же самом, о чём и я.

Два брата и две сестры.

Одарённые.

Все.

Хочется сказать: «Допустим», — вот только нихрена не допустим. Один маг из простой семьи — это статистика, два — уже большая удача. Три? Сомнительно, но окэй. Ну а в нашем случае получается, что от осинки родились аж четыре апельсинки и думается мне, что это нихрена неспроста.

— Кхм-кхм, — прокашлялся я. — Мы тоже.

— Что «мы тоже»? — спросила Сонька, отлипнув от брата.

— Мы с Елизаветой Романовной тоже маги, — сказал я. — Буквально вот сегодня в метро дар прорезался.

— О, — батя перестал улыбаться, округлил глаза и внезапно куда-то засобирался.

— Стоять, — сказал я. — Папенька, драгоценный ты мой родитель…

— Да-да? — невозмутимо ответил он.

— Я бы очень не хотел бередить твои раны и всякое такое, но ввиду новых обстоятельств, — я сцепил пальцы и положил руки на стол прямо перед собой. — Скажи, пожалуйста, не хотел бы ты поведать нам что-то такое, чего мы до сих пор не знали? О маме, например?

Глава 5

Про осинки

Долгий день.

Очень долгий и чрезвычайно, мать его, насыщенный.

Ещё вчера меня больше всего на свете интересовали простые и понятные для подростка вещи: сиськи, продажа ленточек, сиськи, подготовка к выпускному, сиськи, выбор профессии, ну и ещё что, пожалуй, сиськи.

Левые и правые, большие и малые.

Белые, смуглые и в конопушках.

Ну а что же сегодня? Сегодня оказывается, что одна моя сестра демоница, на вторую охотится нищебродский род аристо, брат-колясочник маг, сам я попаданец, батю вскоре будут пытаться лишить родительских прав, а мать…

Это вообще что-то из ряда вон.

— Куда пойдём? — спросил Костян.

Мы вышли из лифта в прокуренный подъезд и дальше, на улицу. После исповедального рассказа бати и приезда Соньки просто взять и свалить гулять было бы вообще не нормально, но мне срочно нужно было пройтись.

Поэтому, — а ещё потому, что хреновуха подошла к концу, — я вызвался сгонять за пивом. Уж чего-чего, а понижать градус в нашей семье никогда не боялись. Костян увязался следом с понтом дела подбодрить по-дружески. Ну или хотя бы молча поприсутствовать, как это принято в мужском комьюнити.

Н-да…

В прошлой жизни в такие вот моменты я тупо скакал по неизведанным мирам. Находил какой-нибудь уединённый пейзаж по душе и думал-думал-думал, пока не приходил к решению. Сейчас же эта опция была мне не доступна.

— Погнали в дальний, — сказал я. — Там вобла на развес есть.

— Погнали, — кивнул Костя, чуть помолчал и спросил: — Сильно паришься?

— Парюсь? — переспросил я. — Да… не. Не-не, всё нормально. Всё решаемо. Просто много всего разом.

И это была чистая правда. Лёгкость бытия, она либо присуща тебе всегда, даже во время самой лютой жопы, либо недоступна даже в тепличных условиях. У меня с этим всё было в полном порядке. Это даже не минутная слабость была, да и не слабость вообще.

Растерянность скорее.

И завтра же от неё не останется и следа, уверен в этом на все сто. А может быть даже сегодня, просто чуть попозже.

Ну а пока к вопросу о матери…

Итак.

До сего дня единственной из нас, кто более-менее помнил маму, была Сонька. Это как раз-таки она жалась к ней на парковке в тот момент, когда хаоситы Кудряша заглатывали моё старое тело. Спустя полгода после тех событий Ольга Апраксина, — в девичестве Кольцова, — родила нас с Шизой, а через год пропала с радаров.

Совсем.

С концами.

Изначальная батина версия заключалась в том, что она, мол, за хлебушком вышла. Ну… так же, как и половина страны. Да, женщины иногда тоже так делают. И да, раньше у меня не было причин сомневаться в том, что так всё и было. С натяжкой, по понять её в таком случае было бы можно. Всё-таки не самый благополучный муж и четыре визжащих комка плоти в двухкомнатной квартире в Подмосковье — вполне себе повод для того, чтобы сломаться и попытаться начать жизнь заново.

Ну а на самом-то деле с этим оказалась связана целая драма.

Короче, наша мать была аристократкой. Кольцовы — княжеский род, да притом довольно сильный и приближенный к Императору. Но точно так же, как с Шаховскими и Ходоровыми, в отношении Кольцовых верно утверждение о том, что не все члены рода одинаково ценны.

Вот и мать наша была кем-то вроде троюродной праправнучки от пятой жены нелюбимого сына главы рода.

Никем то бишь.

Дар к магии она открыла в себе слишком рано, а дальше начался цирк с конями. Кольцовы решились на эксперимент.

Вместо того, чтобы пустить девочку по стандартной схеме раскачки, они решили сделать из неё мутанта… ну… то есть… не знаю точно, как это называется здесь, но во всех знакомых мне мирах это называлось примерно так. Я и сам мутантом был в каком-то роде.

В чём смысл?

Если род достаточно силён и может позволить себе качаться большими группами, то иногда они начинают выращивать себе мутанта — мага, который ставит себе одну и только одну, конкретно взятую руну.

Для наглядного примера можно взять огневика.

После постановки первой руны огня, он сможет прикуривать от пальца. После второй вскипятит ладошкой ведро воды, а после третьей сможет сотворить худо-бедно файербол. Убить таким не убьёшь, но если в лицо попадёшь, то будет неприятно.

Десятая руна? О, да это уже хренов огнедыщащий дракон, а не человек! Пятнадцатая? Амбассадор ада на грешной земле, который в состоянии выжигать города и армии!

Насчёт шестнадцатой и далее рун не уверен. Вряд ли кто-либо когда-либо их проставлял, поскольку там уже другие плюшки начинаются.

Так вот.

Дракон он, конечно, дракон, но при этом слаб и уязвим, как воробышек. С лестницы неаккуратно упал — помер. Виском о тумбочку приложился — дурак на всю жизнь. Два километра пробежал — устал, вспотел, да и вообще ну его в жопу, этот ваш бег. Или вот ещё: зевнул слишком широко — челюсть заклинило. А хотя… последнее грозит всему роду человеческому, так что это не слишком удачный пример.

Руны защиты не проставлены, руны физики тоже, да и ничего больше кроме своего огня маг не умеет. Стало быть, он зависим от группы. И стало быть, полезен только в группе.

Это, короче говоря, такой клановый актив. Стратегический. Вроде ядерной боеголовки; на самый крайний случай. Дескать, так и так, использовать мы этот актив вряд ли когда-нибудь станем, но вы, подлые вражины, знайте, что он есть.

А помимо того, что он есть, в него вбухана куча времени, сил и денег.

И получилось так, что наша мать росла именно таким вот активом рода Кольцовых. Причём… если бы огонь. Если бы лёд, анимализм, некромантия или ещё что-то полезное, так нет же.

Повторюсь, это был эксперимент.

У Кольцовых хватило ума, чтобы попытаться сделать из неё мутанта-провидицу.

Руна провидения!

Чёрт!

Самая нестабильная хренотень во Вселенной, и никто толком не понимает, как она работает. Да и вообще. Хочет — работает, не хочет — не работает, поди её заставь. Ну а Кольцовы в свою очередь додумались заставить ребёнка проставить себе аж целых восемь рун провидения.

А что, если? — задались вопросом они. Впрочем… понимаю. Когда-то давно я задался тем же вопросом относительно портальных рун и ответ изменил всю мою дальнейшую жизнь, но… не обо мне сейчас.

Восемь рун провидения!

Восемь!

Кажется, из неё пытались вырастить сраного оракула или что-то типа того.

Не мудрено, что она сбежала из дома. Перспектива быть подопытным кроликом уже сама по себе ни о чём, ну а все эти игрища с предсказаниями и вероятностями… Так ведь и кукуха поехать может.

Может ведь?

Хм-м…

В своих походах я знавал парочку магов, которые ставили себе провидение. Практическая польза заключалась в том, что они с высокой долей вероятности предугадывали следующее движение противника в драке.

То есть это история не про бабку-гадалку с хрустальным шаром и выпуклой волосатой родинкой, а про грёбаных берсерков, которые прыгали в самый эпицентр вражеского войска и устраивали там залихватский кровавый слэшер. Про реакцию, короче говоря.

И да, в быту эти ребята имели некоторые проблемы с общением.

Ну да ладно. Так вот…

Мать сбежала от Кольцовых. Не удивлюсь, что сделала она это благодаря своему дару. Решила начать новую жизнь, сбежала, уехала из Петербурга в Москву, в итоге застряла в Мытищах под вымышленным именем, встретила батю и… в дальнейшее мне поверить трудно, но факт остаётся фактом.

Мой родитель чем-то сумел заинтересовать пусть и беглую, но всё-таки аристократку, жениться на ней и наплодить кучу детей. По словам Соньки, наш драгоценный Роман Романович не всегда был анекдотичным вороватым алкашом. И она, вроде как, помнит его в расцвете сил. Пускай и смутно…

Помнит она и то, что до исчезновения матери наша жизнь не была такой трешниной, как сейчас. Никакого воровства, никакого пьянства; всё тихо, спокойно, по-семейному.

Оправдывать батю я не собираюсь, но вполне может статься так, что именно исчезновение матери стало спусковым крючком для его… вот-это-вот-всего. А хотя не только оно! Исчезновение, да ещё плюс четыре куска визжащей плоти! Ну точно же! Тут ведь кто угодно головушкой заболеть может!

Так что спасибо Роману Романовичу за наше счастливое детство и за то, что не свалил в закат. За то, что воспитал, — пусть и кое-как, — и за то, что довёл-таки нас всех до выпускного класса. И даже без судимостей.

Так вроде посмотришь… с первого взгляда — какой-то синяк потешный, а задумаешься — героический отец.

Как же ему, сейчас, наверное, дышится спокойно, а? Ну… По сравнению с тем, что было раньше. Выдохнул человек, расслабляется.

Так вот.

Запоздалую экспозицию семьи Апраксиных батя закончил признанием. Мать нас не бросила. Мать нашли Кольцовы. Откупаться они не стали, — да даже не поговорили толком, — а просто-напросто забрали свою провидицу обратно и всё. На нас, — щенков-бастардов, — внимания не обратили, потому что позор и нахрен не надо.

Зря в ведре не утопили, ага.

Чёрт!

Мне впору чёрную тетрадочку заводить, чтобы записывать туда имена врагов. Ларс, Шаховские, а теперь ещё вот, пожалуйста, целый княжеский род подъехал. Причём если у Шаховских передо мной провинился один конкретно взятый баронский внучочек, то с Кольцовыми так просто не получится. Там разборка со спецэффектами будет.

— Будешь искать мать? — спросил Костян по дороге до магазина.

— Ну конечно же буду, — кивнул я. — Вот только не сейчас. Всему своё время.

— Угу.

Дружище старался не донимать меня разговорами, а я и рад был пройтись в тишине. До магазина было минут десять пешком, не дольше.

На улице уже стемнело. Незаметно для всех наступил грязный серый март; точь-в-точь такой же, в каком меня сожрали семнадцать с лихой лет тому назад. Однако после затяжной зимы нынешние плюс семь градусов ощущались чем-то непривычным, кайфовым и чуть ли не тропическим.

А потому у магазина сейчас тусовалась целая толпа.

Подростки и молодёжь, среди которых каждая рожа если и не была знакома мне лично, то примелькалась ни раз и ни два. В школе, во дворе, на улице. Думается мне, что сейчас в этой толпе нет ни одного человека старше тридцати.

Моё поколение, ага.

Уроды, но такие родные.

Пьяный смех и гомон, мерцание оранжевых огоньков сигарет, табачный дым, свет неоновых вывесок с рекламой пива. Рядом в кармашке припаркована тарантайка, из которой орёт какая-то лайтовая панкота. А со стороны парка несёт таким приятным сердцу дымом — отчасти от первых шашлыков, а отчасти от листвы, которую жгут дворники.

— Привет, — мы с Костей начали продираться сквозь толпу, то и дело пожимая руки. — Здорово, здорово, привет.

Я — это я.

Свой в доску парень из большой семьи; нигде особо не отличившийся, но при этом всегда готовый на любой кипишь. Больше обо мне сказать нечего. А вот Костян со своими физическими данными был местной звездой.

Потому что… потому.

Ну а какие у нас были развлечения? Компьютерные клубы, пиво под гитару, драки стенка на стенку и постоянный азартный поиск причин для этих самых драк стенка на стенку. На гитаре Костян не играл, а вот в остальном поднаторел, да ещё как.

Помнится, когда мы были в шестом классе, старшие уже таскали его с собой на разборки между школами. Костян всегда возвышался над толпой малолеток, как боевой слон или… не знаю даже. Рейдовый босс?

Да, наверное так.

Сейчас-то всё это уже почти позади. Детство отыграло своё и с вещами покинуло жопу, так что теперь договариваться на словах стало приоритетней. Во-первых, ну мы же всё-таки взрослые и серьёзные, не правда ли? Ну а во-вторых, драться как раньше уже нельзя. Если раньше, маленькие и лёгкие, мы могли причинить друг другу синяки или в крайнем случае порвать куртку, то теперь в драке можно было и поломаться. И поломать. И на учёт встать, и даже присесть, если дело зайдёт слишком далеко.

Короче… всё позади, но дворовая воинская слава у Кости осталась.

Мы наконец-то протолкались внутрь ларька, взяли пива, воблы и бутылочку вина для Сони. Вино называлось «ВИНО» и никакой информации про сорт винограда, его купаж, год урожая и географию виноградников на этикетке не было, но… уж извиняйте. Утончённому аристократического нёбу пора грубеть обратно.

Добро пожаловать домой, сестрёнка!

Зинфандель, пино нуар и шираз остались в прошлой жизни, ну а здесь пока что есть только вино «ВИНО».

— Пойдём посидим чутка у закрытого? — предложил я Косте.

— Погнали.

«Закрытый магазин» — это уединённое местечко на самом отшибе возле парка. Крыльцо с отдельным входом на первом этаже многоэтажного дома было расположено крайне неудачно с точки зрения коммерции и выходило прямо на кусты, так что проходящий мимо трафик стремился к нулю.

Думается мне, что даже сами жители дома не подозревали о существовании этого помещения.

И чего только не пытались открыть в нём за последний год. Сперва продуктовый магазин, — после которого к нему и прилипло название «закрытый», — потом школу английского, потом секцию по какой-то борьбе, салон красоты, что-то связанное с детским питанием и магазин велосипедов.

Прогорало всё.

Зато нам, подросткам, было где посидеть.

— Слышь, Кость, — я устроился на перилах, достал из пакета одну бутылочку пива для себя и одну для Кости. — А расскажи о своей семье ещё раз, пожалуйста.

— Да что там рассказывать-то? — Ходоров взорвал бутылку зажигалкой. — Нету её как таковой.

— Поглотили, если правильно помню?

— Поглотили, — грустно кивнул Костя.

— Без крови хоть?

— Без крови. Там какая-то мутная история с землёй получилась. Дед влез в долги, купил какие-то участки, а потом они почему-то обесценились, мы прогорели и вот. То есть… Там на самом деле не столько поглощение случилось, сколько покупка графского титула за долги.

— Понятно, — сказал я. — А родичи?

— Оба в Калининграде рифтерами трудятся, — Костя сделал глоток; как мне показалось, слишком маленький для такого большого человека. — Новый патриарх запретил им меня с собой брать, типа отвлекать буду.

Ходоров приуныл, опустил голову и принялся шоркать своей великанской ногой по асфальту. Вот как вышло. Собирался меня жалеть, а в итоге сам разнюнился. Есть за ним такое, согласен. Но гораздо важнее, что в стрессовых ситуациях Костян не то, чтобы меняется… он стрессовые ситуации за стрессовые не воспринимает.

Я тоже чутка выпил и помолчал с полминуты. Подождал, перед тем как задать нужный вопрос.

— А что там с магией-то, кстати? Тебя род собирается обучать? Предлагали уже?

— Предлагали, — и вновь тяжёлый вздох.

— Ну а ты?

— Пока не ответил, — и ещё один. — Слушай, Ярик, ты не делай из меня дурака, ладно? Я ведь понимаю к чему ты это всё начал.

— Во как, — я аж потерялся. — И к чему же?

— К тому, что хочешь чтобы я спросил за вас с Лизой. Да только поверь мне, это не те люди, которых нужно о чём-то просить, понимаешь? Они только на бумажке аристократы, а по факту никаких понятий о чести и совести…

— Воу-воу, Кость! — тормознул я поток мыслей, который хлынул из моего друга. — Ты сейчас вообще не угадал. Нахер мне не надо, чтобы за меня кто-то спрашивал. И родичи твои мне тоже нахер не нужны, и деньги их.

— Правда?

— Кривда, ёпть, — я соскочил с перил. — Наоборот, я хотел удостовериться в том, что ты ни на что не подписался и свободен, как ветер.

— Э-э-э, — не понял Костя. — Зачем?

— Пока не могу объяснить, потому что сам до конца не понимаю, — я выставил перед собой бутылку, мол, давай чокаться. — Но точно знаю, что нас с тобой ждут великие дела.

— Какие дела?

— Великие, говорю же.

Костя наконец-то дзынькнул по моей бутылке, и мы выпили.

— Ладно, — сказал я. — Погнали домой, а то там люди трезвеют.

Время было ещё детское, однако на улице уже прилично похолодало. Мы вновь прошли мимо праздной толпы у ларька, свернули во дворы, мимо школы и вышли прямиком к моему дому. По пути я думал, в кого же мне превратить Костю в будущем.

Сперва хотел разрушить стереотипы, порвать шаблоны, ушатать штампы и всякое такое прочее, но потом решил не делать себе беременную голову и смириться с очевидным.

Костян — танк.

С его габаритами и будничным отношением к драке, у него одна дорога. Здоровенная такая непрошибаемая хреновина, которая стоит в авангарде и одним своим видом смущает врагов. Так что пока будем проставлять Косте руны защиты.

Вот только ни одну и ни две.

Выкрутим хотя бы до восьмой, так чтобы он смог выдержать прямое столкновение с легкомоторным самолётом, ну а дальше придумаем куда бы вложиться ещё. А до тех пор будет кому подамажить у него за спиной, уж я-то об этом позабочусь.

У меня же Шиза ещё есть. И Сонька. И Лёха, хотя с ним посложней будет из-за коляски…

Укомплектовывая в голове партию приключенцев, я сам не заметил, как мы подошли к подъезду и как вдруг от чёрного джипа отделилась и двинулась к нам тщедушная фигура.

— Пацаны, — обратился к нам гнусавый голос. — А вы отсюда?

Тут я тормознул и внимательней осмотрел мужика. Ну и его машину осмотрел тоже, куда же без этого?

Видно, что люди при деньгах, но не при больших. Пальтишко на гнусавом хрене дорогое, но явно не на заказ и даже не подшито по фигуре. Висит на нём, как мешок, и плечи где-то там, где должны быть. Короче, выглядел мужик комично.

Мамкин гангстер.

Да и машина, ну право слово. Казалось бы джип, нихрена себе, но… вон крыло ржавеет. Вон трещина по лобовому идёт, а за лобовым сидит легкомысленная собака-головокивака. Да и грязная она так-то ни день, ни два, и даже не неделю.

В целом, я уже понял кто это такие.

Удивился разве что, что так быстро среагировали.

— Отсюда, — ответил я, не скрывая вызов. — А чо?

Костя моментально нахмурился и встал рядом с понтом дела ща всеку.

— А в какой квартире Апраксины живут знаете?

— Нет таких, — я борзо шмыгнул носом, отвернулся и пошагал к подъезду.

И в этот самый момент из машины вылез второй мужик. Вылез и крикнул:

— Это их младший!

Я обернулся и увидел, что в руках второй держит папку с фотографиями, а на фотографиях все мы.

Так…

Ну что? Похоже, настала пора проставить первую руну?

Глава 6

Про моря и океаны

Клянусь, я не хотел форсировать события. Хотел сначала разобраться что, как, где и почему и только уж потом проставить руну.

И кстати, да!

Я ведь подумывал для начала взять один щит и одну физуху, и лишь потом взяться за старое, но меня вынудили. Грёбаные Шаховские не оставили мне никакого выбора, мне срочно нужны были порталы.

Зачем?

Хех… Порталы никогда не помешают.

— Слышь, — Гнусавый самоуверенно шагнул мне на встречу, но краем глаза всё равно боязливо косился на Костю. — Где сестра?

— А тебе-то что?

— Её муж ищет, вот что.

Тем временем второй мужик уже окончательно вылез из машины. Крепкий, высокий, с посиневшими от наколок пальцами; сразу видно, что проблем от него будет побольше, чем от его напарника-недомерка.

Вопрос лишь в том, одарённые ли они.

— Муж ищет? — я тоже шагнул навстречу. — Ну так передай ему, чтобы шёл нахер и впредь даже не смел приближаться к моей сестре.

— Послушай, мальчик, — Гнусавый мерзко улыбнулся и положил руку мне на плечо, а я как-то вдруг сразу сломал ему палец.

Не, ну а что? По всему ведь было видно, что драки не избежать, верно?

Кстати!

Палец сломался легко и просто, — я будто бы курице-гриль бедро вывернул. Никакого магического препятствия не было, и я с облегчением выдохнул — не одарённые. Могу ошибаться, но думается мне, что я сейчас увидел картину происходящего целиком.

И думается мне, что для начала Кристофер решил уладить всё сам.

Наверняка спрятал поцарапанную Сонькой машину в гараж или в кусты или ещё куда, никому ничего не сказал и нанял самых дешёвых мордоворотов из тех, которых только можно найти.

Замять хотел, по-тихому чтобы.

Так, чтобы семья не узнала.

Вот и получилось, что против нас сейчас выступали не люди баронского рода, а какие-то мутные около-криминальные обрыганы с почасовой оплатой. Так ещё и местные, зуб даю. От Екатеринбурга до нас добираться дня полтора, и такая вот командировка больно шарахнет по карману баронского внучка.

Так что да, в профиле и происхождении этих ребят я уверен.

Ошибся только в одном.

— А-а-а-а! — завопил Гнусавый, схватился за свою руку и присел на корточки. — Мужики! Му-жи-ки-и-и!

Оказывается, их было не двое. Из машины выпрыгнуло подкрепление. Имён не знаю, — нас не представили, — однако для удобства назову их Тельняшкой и Шнопаком. Гнусавый уже и так Гнусавый, ну а тот, что с наколками, пускай будет Уркаганом; ему идёт.

Разговаривать с нами больше никто не собирался, и мужики бросились именно что нападать.

Уркаган не стал размениваться на тощего подростка вроде меня и сразу же кинулся на Костю. Пропустил один удар в челюсть, взбодрился, понял, что недооценивать противника не стоит, и начал работать куда техничней.

Ударил раз, два, три, четыре и-и-и…

Есть пробитие.

Уркаган бахнул Костяну по пузу, отчего у него явно сбилось дыхание.

Тут надо бы отметить один момент и объяснить несостыковки, которые у неодарённого человека могли бы вызвать диссонанс. Дело в том, что с уровнем мага растёт и его общий тонус. То есть… у меня в прошлой жизни была проставлена одна руна щитов, но я выдержал удар заряженной артефактной сосульки, потому как общий уровень к тому времени наколотил уже ого-го.

А вот у Кости первый уровень развития, и его одной-единственной руны защиты хватило всего лишь на несколько секунд спарринга с Уркаганом.

Вывод?

Надо быстрее качаться.

— Эть, — я увернулся от Тельняшки и перемахнул через небольшую оградку, на придомовой газон.

— Яр⁉ — заорал Костя, не поверив своим глазам; подумал, что я решил дать дёру.

— Всё нормально! — на всякий случай уверил его, а сам начал рыскать глазами в поисках того, что мне сейчас нужно.

Так…

Рябина.

Хорошая такая, жирная, прочная, но переломить ногой её вполне по силам.

Хрясь! — деревце пригнулось к земле и повисло на куске свежей молодой коры. Я подхватил его, дёрнул и таки смог оторвать. Ещё раз: Хрясь! — об колено. Крона с ветками полетела к чёртовой матери на землю, а у меня в руках осталось что-то вроде длинного шеста.

— Ты дурак что ли? — улыбнулся Тельняшка, глядя на все мои манипуляции, а Шнопак достал из кармана складной нож.

Ну-ну… Сейчас посмотрим…

Закрыв глаза, я обратился к своим магическим слотам. Из девятнадцати разблокирован был всего один-одинёшенек. Пустой, унылый, как будто бы даже голый.

Ну да ладно, мне хватит.

Сконцентрировавшись, я усилием воли прочертил в пустом слоте первую линию. Ошибки быть не может, память у меня фотографическая, ну а уж портальную руну я никогда и ни с чем не перепутаю.

Линия вспыхнула приятным золотистым светом, ну а я взялся за вторую. Вот так. Ещё одна здесь, здесь и здесь, и вот здесь закорючка. Готово!

Руна вспыхнула, и я ощутил резкий прилив маны; до сих пор у меня её просто не было.

Итак, погнали.

— Костян, держись! Я быстро!

— Ага!

Вооружённый ножом Шнопак уже начал перелезать через бордюр, чтобы добраться до меня, как вдруг ему прямо в ухо прилетела рябина.

Как так вышло?

Во-первых, легко. Во-вторых, просто

Это только с первого взгляда одна портальная руна бесполезна. Она ведь что? Она всего лишь навсего позволяет создавать крохотные портальчики, не многим больше пяти сантиметров в диаметре. Казалось бы, чушь, блажь и хренотень.

Но!

В правильных руках даже такие малявочки могут обратиться в грозное оружие. Просто нужен опыт, выдумка и идеальная ориентация в пространстве.

К слову, у меня всё это было.

Так что я по-шустрому создал вход в портал прямо перед собой, выход подстроил под ухо Шнопака, перехватил деревяшку на манер бильярдного кия и с силой вогнал её внутрь. И это ему ещё повезло, что край не заострённый.

Точить было некогда.

Да и убивать его нельзя, если уж разобраться, иначе потом проблем не оберусь.

Кстати! Надо бы потом огнестрелом разжиться на всякий случай. Вне рифтов это же вообще имба! Сунул дуло в портал, спустил курок и всё, минус один. Будь я по своей природе гнилым ублюдком, мог бы таким образом подрабатывать киллером.

— Какого хрена⁉ — заорал Шнопак и оглянулся, не в силах понять откуда прилетел удар.

А портал выхода тем временем уже закрылся и открылся в другом месте, на сей раз прямо под кадык. Тут уж я решил обойтись без полумер, взялся за рябину обеими руками и сунул что было мочи. Шнопак захрипел, выронил нож и принялся бешено вращать глазами.

Следующим моим манёвром было спасение Кости, который уже начал выдыхаться.

Моя рябина внезапно появилась прямо под ногами Уркагана, тот спотыкнулся, упал, ну а дальше… дальше сто двадцать килограмм подростковой ярости навалились на него и начали не то, что месить, а прямо-таки размешивать его рожу.

Костя явно завёлся.

Гнусавый до сих пор валялся на асфальте и скорбел по своему пальцу, а вот Тельняшка… Тельняшка смекнул, что происходит что-то неладное и попытался дать дёру. Ему дважды прилетело в спину и один раз, — контрольный, — по яйцам.

Но по яйцам не сильно!

Всё же личной обиды у меня на него нет, верно? Работа есть работа, все дела, не лишать же теперь мужика репродуктивной функции. Может же быть такое, что его будущие дети станут врачами или талантливыми пианистами? Не знаю, что мне за забота до пианистов, но вроде бы так принято рассуждать.

— Ы-ы-ы-ы, — застонал Тельняшка, бережно сжимая угнетённые тестикулы обеими ладошками, но бег не остановил.

Хромая, охая и кое-как, он сумел добраться до машины, залез на водительское место и завёл мотор. Тут уж и остальные мужики поняли, что пора ретироваться.

И вот…

То ли мне показалось, а то ли когда они поняли с кем имеют дело, у них появился какой-то суеверный страх перед порталами. Технически, могли бы ведь попытаться нас прожать. Не всё ведь у них так плохо пока что, верно? Ну выхватили поначалу от излишней самоуверенности. Ну с кем не бывает?

Уркаган будто татуированная лягушка в два прыжка сумел выпрыгнуть из-под натиска Кости, и чуть ли не на четырёх костях помчался к машине. Остальных ничто не удерживало, и они поступили точно так же.

Оборачиваться, кричать и грозить кулаками они не стали.

Сваливали молча.

Так-то у мужиков наверняка теперь психологическая травма останется. Получить звиздюлей от подростков, да ещё имея при этом двукратный численный перевес — ну такое себе достижение. Откровенно лузерская ачива, если уж говорить, как есть. Должно быть, они теперь ещё и Шаховскому предъяву кинут. Жаль, что физически не отыграются — далековато всё-таки.

Ну а плохая новость теперь заключается в том, что в следующий раз за Сонькой придут серьёзные люди. Серьёзные и уполномоченные говорить от лица её мужа, а то и от всего баронского рода сразу.

Но это будет потом, а пока… пока что я задумал шалость.

Развлекусь, а заодно проверю одну очень важную штуку, от которой во многом зависит моё будущее. Порталы. Куда они могут меня привести? Туда, где когда-то побывало моё нынешнее физическое тело или туда, где помимо прочего шастал старый портальщик Яр?

Во втором случае я очень скоро подомну под себя весь этот мир. Во втором случае я смогу портироваться в такие места и такие сказочные локации, которые в одночасье озолотят и меня, и мою семью. Во втором случае я восстановлю былые связи и верну себе всё то, что потерял. Во втором случае…

Так! Ладно!

Хватит фантазий, настало время истины.

Я вновь принялся кастовать порталы. Выход я создал прямо в салоне уезжающего джипа, ну а вход… вход я попытался пристроить в своём прошлом мире, ну а точнее в океане, на километровой глубине.

И хрен там плавал…

К сожалению, мир не отозвался…

Знакомое место, которое я мог представить у себя в голове в мельчайших деталях, по факту оказалось для меня чужим. Значит, вот так это работает. И никакого убер-читерства, увы и ах, мне не видать. Все те пути, которые я когда-то прошёл, мне придётся проходить заново, продираясь сквозь орды Хаоса, говорящих слонов и прочую несусветную дичь.

Эх…

Обидно, чёрт его дери.

Ну да ладно!

Раз иномирный океан не отзывается, то на крайняк сойдёт и Чёрное Море. Там-то я уж точно побывал! Пару лет тому назад ездили с Лёхой и Шизой в Геленджик на две недели; жили в сарае, ели чурчхелу, с орлом фотографировались.

— Чо за говно⁉ — джип успел удалиться от нас достаточно далеко, но этот крик я всё равно услышал. — Чо происходит-то⁉

— Да чёрт его знает!

Морская вода под охреневшим давлением устремилась в автомобильный салон. Джип тут же набрал скорость, дёрнулся, вильнул, влетел в помойный бак, сдал назад и спустя несколько секунд скрылся за углом дома. Под конец я видел, как вода начала переливаться из окон.

Замучаются теперь сиденья сушить, сволочи сраные. Да и электронику, надеюсь, зальёт к херам. Будут знать.

Да, поводов для веселья было мало, однако я всё равно улыбнулся.

— Яр? — это подошёл ко мне запыхавшийся Костя. — А что это сейчас такое было?

— Проставил портальную руну, — я пожал плечами, выкинул свою палку и перелез обратно, на асфальт.

— Прости, — запнулся Костян. — Какую-какую руну ты проставил?

— Портальную.

— Это… это как так-то?

И тут вдруг я понял, что несмотря на всю мою якобы осторожность, на все планы хорошенько изучить мир и его магию, а также на все мои вялые потуги не спалиться, я не удосужился первым же делом проверить — а знают ли в этом мире портальную руну? Не привлеку ли я к себе внимание этим знанием?

Ох, ядрёна мать.

Погорел в первый же день.

Хреновый из меня попаданец.

— Костя, я всё объясню, — я поднял с земли пакет с алкашкой. — Пойдём в дом.

* * *

— Костя⁉ — Соня неподдельно перепугалась. — Что с тобой⁉ Почему ты весь в крови⁉

«Весь в крови» — это, конечно, преувеличение, но да… после схватки с Уркаганом Костян выглядел не очень. Сбитые костяшки сочатся свеженьким, одежда в пыли, волосы растрёпаны. Да и по морде он разок пропустил хорошенечко. Сейчас там пока что только ссадина, но синяку быть.

Плюс ещё выражение лица. Такое… м-м-м… такое, как будто бы Костя за время поездки в лифте дал торжественный обет нихрена-не-понимания.

— На нас напали, — я ответил вместо друга.

— Крис⁉ — сеструху аж дрожь пробила.

А я ещё раз подумал, мол, ну как же убого звучит это «Крис». Неужели Шаховские-старшие, прежде чем дать своему чадушке имя не подумали о том, как это самое имя будут сокращать. Ну правда ведь! Для меня, — да и для всех жителей нашей необъятной, — Крис — это Кристина, но никак не Кристофер.

Ещё бы Светкой его назвали, ага. Или сразу Парашей, чтобы наверняка.

— Нет, — ответил я. — Но это было явно по его отмашке. Про тебя спрашивали.

— Ты не ранен⁉

Ну да, ну да, давайте все дружно пожалеем Костю. Пока мои сёстры потащили отмывать Ходорова в ванну, я отнёс на кухню пакет с выпивкой и вкратце рассказал Лёхе с батей что произошло.

Батя крякнул и помрачнел, а Лёха тут же покатился на помощь. Открыл морозилку, выругался насчёт того, что она совсем не морозит и взял мокрый пакет наполовину размороженной облепихой.

— Холодное приложить надо, — пояснил он и покатился дальше.

Ну а я пока что принялся составлять батарею пивных бутылок в холодильник.

— Эх, батя-батя, — вздохнул я. — У тебя никаких сюрпризов больше не припасено? Давай сразу всё выложим, а то я что-то подустал планы менять.

— Не понял, — нахмурился мой родитель и взялся открывать вино. — В каком смысле?

— Ну… не знаю даже, — я обратился к своим самым смелым фантазиям. — Не хочешь ни в чём признаться? Может быть ты тоже одарённый? Или наследный король соседнего мира? Или агент ЦРУ?

— Нет, нет и нет, — батя задумался. — Хотя-я-я-я…

— Так, — я напрягся.

— Учитывая мой не совсем легальный способ заработка, пенсия у меня будет тысячи три. И придётся вам старика-отца кормить, — батя улыбнулся. — Сюрприз!

— Ага, — мрачно кивнул я.

Ну… надеюсь, что так и есть. Надеюсь, я и впрямь получил все вводные относительно своей семьи.

Закончив разбирать пакет, я тоже двинулся в ванну. Костю к этому времени уже вымыли, высушили, и при помощи старого полотенца примотали к ушибу облепиху. Примотали, впрочем, кое-как. По шее Ходорова стекала тоненькая оранжевая струйка, но он не обращал на это никакого внимания.

Он и так сейчас был малость не в своей тарелке.

Слишком много внимания. Для Кости — явно с перебором. Из человека, который пять минут назад втаптывал Уркагана в асфальт, он вновь превратился в робкого закомплексованного подростка. Засмущался, раскраснелся, того и гляди заикаться начнёт.

— Кость, — сказал я. — Пойдём в комнате пошепчемся.

— Да-да, — а тот был и рад вырваться из-под гиперопеки моих сестёр.

— Лиз, тебя тоже касается.

Шиза пожала плечами, мол, ну касается и касается, пошли.

Сонька с Лёхой переглянулись и направились обратно на кухню, ну а мы втроём в большую комнату. Большой она ясен хрен не была. Метров пятнадцать, не больше, — в панельных многоэтажках из большого разве что разнообразие жильцов и их диагнозов, — ну а называлась так по той простой причине, что была больше другой.

А походила она на что-то среднее между казармой и складом. Вдоль стен три кровати — моя, батина и Лёхина. Под моей хранились коробки с обувью на грядущий сезон, под батиной свалка разного бытового хлама, а под Лёхиной зимние куртки и разборные гантели.

В одном углу чуть ли не до потолка высился склад с товаром на продажу; что-то в мешках, что-то в сумках, что-то в заводских упаковках, а самое ценное на дешёвом самодельном стеллаже. В другом углу напротив телевизора стоял старый диван; это была эдакая лаундж-зона.

С приставкой!

Да, в каком бы жёстком режиме экономии мы не жили, но на приставку мы с Лёхой сумели-таки наскрести.

Да, наверное, вместо неё надо было бы всё-таки взять комп. Он бы неплохо помог нам с Шизой в учёбе, особенно в старших классах, когда через день нужно было что-то распечатывать, но-о-о… если бы мы взяли комп по бюджету приставки, он бы не тянул игры.

Так что выбор был очевиден.

Так вот.

В большой комнате ютились мы с батей и Лёхой, а маленькую целиком и полностью отдали Шизе. Ну… по понятным причинам. Всё-таки мы уже не в том возрасте, чтобы валяться в куче, как щенята.

— Итак, Кость, — начал я, плотно притворив дверь. — Давай поговорим насчёт того, что ты видел.

— А что он видел? — тут же спросила Шиза.

— Порталы.

— А-а-а-а, — улыбнулась сестра. — Проставил уже, да? Не удержался?

— Что⁉ — Костя округлил глаза. — Ты тоже знаешь портальную руну⁉

— А чего её знать-то? — фыркнула Шиза. — Элементарщина. Четыре палочки и закорючка. На дверь похожа…

— Но… как⁉

— Костя, — я старался говорить максимально спокойно. — Уверен, что тебя крайне удивила моя способность открывать порталы, но уверяю тебя, что в этом нет ничего такого. Просто мы с Лизой…

— Вы связаны с «Оком Сета»⁉ — Костян сорвал с себя облепиху, схватился за голову и начал расхаживать по комнате взад-вперёд. — О боже-боже-боже!

— Прости, — не понял я. — С каким оком?

— С египтянским! С каким же ещё⁉ — Ходоров чуть не задыхался; кажется его вот-вот должна была накрыть паническая атака. — Но как вы сумели⁉ Как вы с ними связались⁉ Зачем вам это⁉ О боже-боже-боже!

— Чо за «Око Сета»? — шепнул я Шизе.

— Хрен знает, — честно ответила сестра.

— Да вы же… вы хоть понимаете, как это опасно⁉ — не унимался Костя. — Вас же убьют! Или посадят! Или посадят, а потом убьют!

— Кхм-кхм, — я схватил суетливого великана за плечо. — Кость, давай по порядку, ладно? Что за «Око Сета»?

Глава 7

Про египтян

Итак, я ошибся. Портальщики в этом мире всё-таки существовали. Но-о-о… Это вряд ли можно было назвать удачей, и Костя подробно объяснил мне почему.

По идее ситуацию можно было обрисовать в двух словах, но вместо этого мы с Шизой получили подробнейший экскурс в историю, занырнули во глубину веков, ликвидировали безграмотность, обогатились духовно, и по итогу хапнули столько информации, что теперь можем эту тему преподавать.

Так уж вышло, что мой дружище люто-бешено фанател по Египту. Я в свою очередь довольствовался школьной программой, а потому до сего дня знал об этой стране буквально следующее:

— в Египте есть пирамиды;

— и верблюды;

— и скарабеи;

— и мумии.

Дальше:

— чел, который по функционалу равен нашему Императору, в Египте называется фараоном;

— Египет вторым в мире запустил человека в космос;

— Египет настрадался от всяких-разных захватнических войн и теперь всем всё припоминает, в случае чего сразу же потрясая кулачком;

— в этнических делах Египта не могут разобраться даже сами египтяне, и в хреновой горе проживающих там народностей чёрт обязательно сломит сразу же обе свои чёртовы ноги.

Ну а Костя же в свою очередь копал глубже и был настоящим экспертом. У него на этот счёт наработался какой-то нездоровый фетиш. Как будто бы детское увлечение, которое он забыл забросить. Ну… кто-то в звиздючестве угорает по динозаврам, кто-то по машинкам, а кто-то вот, по Египту.

Ладно. К сути…

Давным-давно, на заре человечества, жили-были первые египетские фараоны. Не удивительно, но правящая верхушка была одарённой; точно так же, как это случалось во все времена и во всех государствах.

Но!

Каким-то образом, — я думаю, что не без участия Ткачей, — семья фараонов знала, как выглядит портальная руна.

Юзали они её на полную катушку. Ворочая при помощи порталов каменными глыбами, товарищи фараоны понастроили на Ниле систему дамб и превратили не сильно-то пригодный для жизни кусок пустыни в сельскохозяйственный рай на земле. Ну и до сортиров додумались уже тогда, когда вся Европа сидела в лесу и молилась колесу.

Это раз.

Два — фараонам хватило амбиций на то, чтобы прокопать канал из Красного моря в Средиземку и по факту установить монополию на некоторые торговые пути. Опять-таки не без помощи порталов.

Ну и три — нахерачить пирамид.

Технически я понимаю, как всё это было возможно провернуть, однако сам никогда ранее не доходил до мысли строить что-то при помощи порталов. Транспортировать стройматериалы поближе к стройке — это да, пожалуйста. Но вот швыряться гранитными плитами… что-то как-то не додумался.

Ладно.

Дальше.

Жили они жили, не потужив ни разу аж до тех пор, пока на них не пришли войной ассирийцы. Пришли, выхватили добрых люлей и ушли, порядочно просадив войной экономику и отбросив Египет в развитии.

За ассирийцами пришли персы и история повторилась. За персами макендонцы и греки. Потом прискакал Цезарь и вроде как хотел колонизировать Египет по-доброму, да так чтобы без крови, через свадебку, с караваем и выкупом невесты.

Не срослось.

В итоге он отправился в полёт с пирамиды; головой вперёд и безо всякой страховки. Да-да-да, Клеопатра тоже умела юзать порталы. Между ней и первым фараоном-портальщиком сменилось аж несколько десятков династий, но секрет до сих пор находился у правящей верхушки.

После Македонского были монголы, арабы, турки и англичане. Короче говоря, скучно не было. С другой стороны, если бы постоянные войны не сдерживали развитие Египта, не исключаю что сейчас всё могло бы быть по-другому. И писали бы мы все тогда иероглифами, и папирусом бы жопу подтирали.

Кстати!

Вся эта секретность вокруг портальной руны натолкнула меня на вывод. Про сокрытие и проницательность в этом мире тоже знают. Хотя это всё-таки база, так что немудрено. Всё просто: проницательность позволяет магу просмотреть руны, которые проставил другой маг. Ну а сокрытие, как нетрудно догадаться, эту абилку блокирует.

И снова кстати!

В прошлой жизни Шиза носила руну проницательности вместо меня, и на этом её функционал заканчивался. Так что рождение и жизнь — реально стремительный карьерный рост для простой демоницы. И я даже потихоньку начинаю понимать её оптимизм.

— Ну а потом с Египтом случилась демократия, — торжественно сказал Костян.

Он так упоительно и вдохновенно рассказывал нам обо всех этих фараонах, что случайно умудрился поймать духовное равновесие.

Серьёзно!

За рассказом Ходоров окончательно успокоился. И теперь ни недавняя драка, ни излишнее внимание моих сестёр, ни прорезавшийся дар лучшего друга его больше не беспокоили.

— Династию фараонов свергли…

И случилось это не так давно, если смотреть в масштабе истории. Всего-то сто с небольшим лет назад.

В египетском обществе появились мракобесы, которые подтолкнули это самое общество на восстание. Антимонархические настроения, идеи равенства и братства, режь богатых, отнять, поделить, вот-это-вот-всё.

Начиналось всё точно так же, как у нас.

Вот только если у нас боярство уже давным-давно внедрило практику брать одарённых простолюдинов под крылышко и внедрять в род, то египтяне этот момент просохатили. А ведь это грамотно и логично, как ни посмотри. И именно поэтому нашу аристократию хрен подвинешь. Потому что… ну какое против магов оружие? Только другой маг. А если все маги в одной лодке, то и говорить не о чем.

А вот фараонов сместили.

И бежали последние портальщики, и спрятались, и затаились.

Как оказалось сместили их зря. Очень и очень зря. Египет без монархии просуществовал недолго, и уже через пару лет на трон, — или что там у них вместо трона? — усадили другую династию. А вот последствия переворота весь мир расхлёбывает до сих пор.

И чем дальше, тем жёстче.

Порталы всплыли через тридцать лет. И если бы Костя не рассказал мне где, сам бы я никогда до такого не додумался. Вспылили они на другом конце света, в Америке. Поначалу потомки фараонов связались с сицилийской мафией и были у них вроде как на подхвате, но довольно быстро развились в собственную мафиозную группировку.

«Око Сета», ага.

— Вот! — Костян снова вспомнил почему так разнервничался и снова принялся причитать. — О боже-боже-боже, как вас умудрились завербовать⁉

Так…

Что-то такое крутится на кромке восприятия. То ли идея, а то ли нет. То ли хорошая, а то ли бред. В будущем из истории с «Оком» может родиться хороший обоснуй, но вот сейчас он несостоятелен точно так же, как и я в роли мафиози.

— Они что, в Россию зайти хотят⁉ — Ходоров опять начал метаться по комнате.

— Ну Костя, — я тяжко вздохнул. — Ну подумай. Кто и нахрена будет меня вербовать? Где я и где египетские бандюганы? Смотри, у меня под кроватью коробки с обувью стоят. Да и потом, мой дар прорезался только утром; кто ж знал, что есть смысл меня вербовать?

— Но как же тогда⁉

Хм-м-м… Хочется как-то так всё обставить, чтобы легализовать свои знания, но при этом не рассказывать про прошлую жизнь. Или рассказать? Чисто своим. И попросить не распространяться дальше.

Ну а для других…

— Кость, я всё расскажу завтра, ладно?

— Завтра ты исчезнешь! Я тебя раскусил, и теперь ты исчезнешь!

— Куда? — заинтересовалась Шиза.

— Я не знаю! В центр вербовки! На оперативную квартиру! Или в какой-нибудь подконтрольный бордель! — Костя задышал, как астматик во время приступа и перешёл на фальцет: — Уж извини, я без понятия, где живут международные террористы!

— Да какие, к чёртовой матери, террористы? — сестра хохотнула и помотала головой. — Чего ты себе напридумывал, дуралей? Яр обычный портальщик, а я демо…

— Ну-ка цыц! — шикнул я на Шизу.

— Демо⁉ — пускай сестра не договорила, но Костя уже зацепился за слово. — Какое «демо»⁉ Что за «демо»⁉

— Э-э-э… А я очень уважаю «Демо». Полюбила за виртуозный инструментал и проникновенные текста. — Шиза не нашла ничего умней, чем начать пританцовывать и петь. — Солнышко в руках! И бым-бым-бым-бым в не-е-е-ебесах, и бым-бым-бым-бым все вии-и-и-идят нас…

— Ребята, вы оба ведёте себя странно. Очень странно.

Тут Ходоров начал незаметно красться к выходу из комнаты. Ну… настолько, насколько вообще незаметно может красться человек размером с дверной проём.

— Костя, стой! — рявкнул я. — Я никуда не исчезну. И ни в чём плохом не замешан. Повторяю: я всё расскажу тебе завтра. Мне нужно время, чтобы подумать. А сегодня я прошу тебя… просто успокойся.

— Ты клянёшься, что не исчезнешь?

— Клянусь.

— И у меня не будет проблем?

— Ты придурок, Костян, — я не удержался и хлопнул здоровяка по плечу. — Приятные хлопоты я тебе в будущем обеспечу, а вот проблемы… ну ладно, и проблемы тоже. Но совсем не те, о которых ты сейчас думаешь — это во-первых. А во-вторых, обо всём об этом завтра. А сейчас расскажи мне побольше про «Око Сета», — я незаметно ткнул Шизе локтем в бок.

— Да-да! — оживилась та. — Расскажи, пожалуйста! Нам очень интересно!

— Правда? Ну… Ну ладно…

Если Костю успокаивают уроки истории собственного сочинения, то почему бы и нет? Рассказывал он долго, самозабвенно, смакуя подробности. Признаться, я слушал его в пол уха, но самое главное выцепил.

Если коротко:

«Око Сета» начали как отделение Коза Ностры. Подчинить, принудить или устранить портальщиков крайне сложно, — и где-то выше я уже объяснял почему, — а потому итальянцы отнеслись к ним уважительно. Так сказать, помогли сделать первые шаги в криминальном мире.

Со временем «Око» разрослось, окрепло и стало почти самостоятельной структурой. Почему почти? Из-за малочисленности. Доверять секрет порталов кому попало нельзя, есть риск слива, и потому «Око» по меркам мафии были совсем крохотной организацией.

Да и вообще.

Они скорее занимались сервисным обслуживание для других группировок. «Око» сотрудничало с мексиканскими и колумбийскими картелями, сицилийцами, якудзой, триадой, сербами, ирландцами и поуехавшими русскими.

Профиль — контрабанда и заказные убийства.

Не, ну молодцы, чо?

Это вы там бегайте по своим трущобам с мачете наперевес, ну а мы будем браться только за важное, нужное и хорошо оплачиваемое. Всё правильно.

И вот теперь секрет этих ребят оказался в моих руках. А до тех пор, пока я не проставлю себе руну сокрытия, он вообще лежит на виду у всего человечества. Отсюда вывод — пока что мне стоит скрывать свои магические способности и срочно, — очень срочно! — начинать качаться.

Вот только доступ к рифтам мне закрыт. И не совсем понятно, на кой хрен мне туда надо? Ведь по нынешней легенде я всего лишь неодарённый подросток.

Хм-м-м…

Ещё одна тема для размышлений. Нужно понять, как в Российской Империи это работает. Сонька буквально час назад рассказывала, что они с Шаховскими жили в палаточном лагере, а стало быть, гостиниц рядом с рифтами не предусмотрено.

С другой стороны, периметр должен быть защищён. КПП, охрана, колючая проволока, а может быть даже стены по периметру. От прорыва ведь нужно как-то страховаться, верно?

— … вот так, — закончил Костя.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила Шиза с понтом дела: «какой же ты молодец».

— В интернете прочитал.

— О! — вскрикнул я. — Интернет!

Ништяк! Паззл сложился! Вербовка египетской мафией отменяется и у меня есть годный обоснуй!

Короче.

Информационные технологии в этом мире пускай и развиваются, но само сетевое пространство со стороны государства пока что контролируется никак. Не прохавали они ещё там, наверху, какие возможности и перспективы тут водятся.

Да, наверняка есть какой-то особый отдел безопасности, но всё это пока что в формате мышиной возни и борьбы с хулиганством.

Ну и вот.

Допустим, что я компутахтерный гений-самоучка, нерд и хацкер из Мытищ. И вот взял я как-то раз, взломал переписку членов «Ока Сета», и увидел там изображение портальной руны. Испугался, всё потёр, но руну запомнил и случайно присобачил её себе. Или не случайно…

Но для начала пойдёт!

Зацепиться я зацепился, теперь нужно докрутить мысль в деталях и всё сложится.

Дальше:

Какова вероятность того, что знатные княжеские семьи или даже люди Императора захотят взять под контроль первого русского портальщика? М-м-м… Процентов сто, не меньше. Какова вероятность того, что я пошлю их в жопу? Примерно такая же.

Так что будем договариваться на моих условиях. А вот договоримся или нет — покажет время.

Что ж…

Отчасти картина стала мне ясна. Завтра я узнаю всё про руны, проведу общее собрание моей внезапно-одарённой-семьи и следующим шагом, — в этом я уже не сомневался, — будет составление плана по проникновению в рифт.

Иначе нам не прокачаться.

И-и-и-и… чёрт! Учитывая то, что Лёха в коляске, легко не будет. Я ещё даже не начал работать над планом, но он уже кажется мне сценарием какой-то чёрной комедии.

— Так, — я хлопнул в ладоши. — Костя, ты меня услышал?

— Насчёт чего?

— Насчёт того, что я всё расскажу тебе завтра?

— Да, — кратко ответил Ходоров. — И ты поклялся не исчезать.

— Поклялся-поклялся, — подтвердил я. — Значит, на сегодня хватит об этом. Погнали обратно на кухню, нас ждут. Ну… Наверное…

Ясен хрен, что нас никто не ждал.

Сонька заливала стресс на скорость, да и вино «ВИНО» было не тем напитком, который приятно смаковать, так что моя старшая сеструха за время нашей беседы в большой комнате успела выглушить половину бутылки.

Батя и Лёха шли наравне.

К моменту нашего появления, хмель уже порядочно ударил всем в голову и проблемы дня отступили.

Зато появились другие:

— Фу-фу-фу, — София Романовна поморщила носик, когда Лёха вытащил из морозилки пакет с куриными запчастями, с которого тягучей струйкой проливалась то ли кровь, то ли сукровица, а то ли гель, которым накачивают тушки невинно-убиенных птиц на скотобойне.

— Не морозит, — вздохнул Лёха. — И ладно бы зима была, вытащили бы на балкон. А так придётся всё это съедать в срочном порядке. Ярик, помоги освободить холодильник, переложим.

— Так там же пиво! — возразил батя.

— И что?

— Пусть холодное будет, — мой родитель встал с табуретки, отобрал у Лёхи курицу и зашвырнул обратно. — Оставь пока как есть, завтра что-нибудь придумаю.

— Точно?

— Точно-точно, — батя вытер руки о штанину. — Папочка что-нибудь придумает.

— Ненавижу, когда ты так говоришь, — вмешался я. — После этого всегда происходит какая-нибудь дичь.

Сидели мы сегодня допоздна. После того, как Соня убедилась в том, что Костян не пострадал по её вине и чувствует себя достаточно здоровым для того, чтобы открывать пивные бутылки глазом, разговор пошёл на мажорной ноте.

Давненько я так много не ржал.

Под конец мы даже поиграли в крокодила. Батя заявил, что он слишком стар для этого дерьма и негоже ему кривляться на потеху публики, а потому вместо пантомим рисовал рисунки. Кенгуру в его исполнении был похож на сутулую собаку с эрекцией.

— Да это же кенгурёнок! — орал батя. — А не то, что вы подумали! Смотри! Вот кенгуру, а вот кенгурёнок из сумки выглядывает!

Настала пора укладываться спать. Соньке поставили раскладушку в комнате Шизы; Костю тоже никуда не отпустили и постелили прямо на полу в большой комнате.

День выдался долгий, тяжёлый, насыщенный. Вырубило меня моментально, стоило голове коснуться подушки.

Сперва мне не снилось ничего. Потом мозг врубил какую-то определённую фазу и передо мной замелькал винегрет из обрывков дня. Полицейский участок, бело-сине сумки, хот-доги, рябина, Уркаган, египетские пирамиды и батя, который с собакой подмышкой убегает от баронессы Михеевой.

Что собаку, что баронессу я никогда в жизни не видел, но воображение справилось. Пёсик предстал передо мной как обыкновенный французский бульдог, — как и было заявлено, — ну а Михеева дородной тёткой в просторном платье и с ниткой крупных белых бус на шее.

Ни сюжета, ни даже подобия смысла в этих снах не было, а потому я просто спал и наблюдал разноцветные картинки. Чёрт его знает сколько времени я провёл за этим занятием, но затем привычный сон оборвался.

Обратно в явь меня не вынесло, но сознание внезапно обрело прежнюю ясность. Я оказался в беззвёздной темноте — то ли в гигантской по своим размерам пещере, а то ли вообще во Вселенском вакууме.

Под ногами у меня была натянута крепкая и прочная сетка из паутины. Над головой точно такая же. Справа паутина, слева паутина, спереди и сзади тоже паутина. Я лишь успел подумать о том, что уже бывал здесь однажды, ну а затем…

Затем мне явился Ткач…

Глава 8

Про подарки

Ловко орудуя мохнатыми лапами, огромный паук бегом направлялся в мою сторону. Казалось, что он вот-вот напрыгнет на меня, но нет. Ткач остановился в считанных метрах и застыл. Застыл и уставился на меня своими красными гранёными глазами.

Не фасеточными, — нет-нет! — а именно что гранёнными.

Вместо глаз у паука были сверкающие драгоценные камни, похожие на рубины в дохренищу карат. Сколько было глаз? Ну конечно же шесть. Шесть граней магического слота, шесть порталов, шесть глаз у Ткача; я ведь уже говорил про эту маленькую слабость Создателей.

Два огромных глаза размером с мою голову по центру и четыре маленьких под ними.

Мимики у арахнидов как таковой нет. А даже если и есть, то считать её для меня не представлялось возможным и оставалось лишь догадываться о том, что думает Ткач, в каком он настроении и какие эмоции испытывает.

Хотя…

Судя по моему небольшому опыту общения с этими созданиями, их основной побудительный мотив — это интерес.

— Ты? — раздался в голове шепчущий голос; мужской, глубокий, весьма приятный.

— Я, — честно ответил я.

Ткач наклонил голову чуть набок и вновь застыл.

— Хорошо, — сказал исполинский паук, а затем оббежал меня вокруг, будто осматривая со всех сторон.

— А как? — спросил он, вновь вернувшись на прежнее место.

— При помощи артефакта, — я сразу же понял, о чём идёт речь.

Я кратко рассказал ему историю своего попадания. Момент с Ларсом, хаоситом и тварью, которая меня преследовала, пришлось опустить. Вычленил только самое важное — выстрел в воздух из пищали, рождение и осознание.

Ткачи не любят лишнюю информацию, им нужен концентрат событий. Это я понял ещё в прошлый раз.

— Хорошо, — повторил паук. — Значит, плетение не пропало даром.

Ну точно же! Точно! Вот тот, кто сможет ответить мне на тот вопрос, который волнует меня до глубины души.

— То есть я смогу снова проставить именную руну?

— Сможешь, — коротко ответил паук.

Кажется, разговор зашёл в тупик. Но это только кажется, потому что с Ткачами всегда так. Ну не любят они связные диалоги, фразеологизмы и всяческую болтовню о погоде, ну что я могу поделать?

— Знаешь, что делать? — спросил меня Ткач.

— Знаю, — и вновь всё кратко и рублено.

— Интересно, — похвалил меня паук. — Я посмотрю. Скажешь что-то ещё?

Хм-м-м… Что-то ещё? Шанс хотя бы раз поговорить с Ткачом получает далеко не каждый, так что что-то сказать обязательно стоит. Вот только что? Что может по-настоящему увлечь подобную сущность? То, что у меня мать мутант-провидица? «Око Сета»? Или то, что у нас морозильник потёк?

И тут до меня допёрло.

— Да! — я аж крикнул. — Скажу!

Ткач вновь наклонил голову.

— Ши-Иза! Демоница! Она была привязана к моей душе и тоже родилась.

— Родилась?

— Да! Она моя сестра-близнец!

Повторюсь, мимики у арахнидов нет. Но то, как нервно и беспорядочно задёргались жвалы Ткача, — жвалы, мандибулы, хелицеры, один хрен, — сразу же выдало в нём крайнюю степень возбуждённости.

— Какая интересная, — и даже более того, паук аж начал пританцовывать, перебирая лапками. — Какая интересная. Подарю. Сплету. Подарю.

— Елизавета Романовна Апраксина, — на всякий случай назвал я имя своей сестры, хотя уверен, что Ткач и без этого сможет пробить всё, что ему нужно.

— Подарю, — повторил он ещё раз. — Сплету. Интересная, — а затем развернулся и унёсся во тьму, откуда и появился минуту тому назад.

Ну а я…

Я вскочил на постели весь в холодном поту. За окном уже вовсю светило солнышко и бесновато орали птицы. Начинался новый день. После беседы с одной из сверхъестественных сущностей, на которых держится вся Вселенная, мне нужно было собираться в школу…

* * *

Ещё дома я видел, как Шизе не терпится поговорить со мной с глазу на глаз. Готов поставить правую ноздрю на отсечение, что паук посетил её этой ночью. Раз уж Ткач решил, что она интересная, то ждать бы не стал.

Точно.

Прямо вот стопудово.

Однако беседовать об этом при Косте точно не стоило. Он ещё от вчерашнего не отошёл. Наверняка ему до сих пор мафиози вокруг мерещатся.

Так что шанс побеседовать у нас сестрой появился только тогда, когда мы проводили Костю до его семнаря и ждали внизу, пока он отправился за школьными принадлежностями. Да, мы были в выпускном классе и уже забили хрен на учёбу, — на красный диплом никто из нас особо не претендовал, — однако прийти с бодуна, в синяках, так ещё и без учебников, было бы верхом цинизма.

— Яр, — начала Шиза, чуть не лопаясь от радости.

— Дай угадаю, к тебе приходил Ткач?

— Да! — сестра запрыгала от радости. — Откуда знаешь?

— Он и у меня был, — ответил я. — И насколько я понял, это был тот же самый. Тот же, что и в первый раз. Ну… в той жизни.

— Ну круто же! — Шиза весело расхохоталась и с весёлым прищуром уставилась на солнце, а потом вновь повернулась ко мне. — Сказал, что я интересная.

— Так, — кивнул я. — Ну и? Тебя можно поздравить с именной руной?

— Пока что нет, — улыбнулась сестра. — Я не придумала, чего хочу. Но он пообещал вернуться, когда придумаю.

Признаться, я ожидал от Шизы другого. Я-то думал, что она примет быстрое импульсивное решение и придумает какую-нибудь хрень типа… да даже не знаю типа чего. Хрень одним словом. Однако демоница меня приятно удивила.

— Кстати, — Шиза вдруг посерьёзнела. — А ты ведь так и не рассказал, почему Ткач приходил к тебе в первый раз.

— И правда.

Признаться честно, я об этом никому не рассказывал. Слишком уж уникальная информация, чтобы её обнародовать. Но раз уж мы теперь не чужие люди…

— Ну ладно, — сказал я. — Слушай…

* * *

А дело, — как, впрочем, и всегда, — было в моей одержимости порталами. Я сознательно раз за разом совершал одну и ту же ошибку, и именно совокупность этих ошибок обернулась в итоге самым главным событием в моей жизни.

Ну да хватит загадок и недомолвок.

Короче…

Но издалека…

Но короче, насколько это вообще возможно…

Итак: магия, слоты, руны и Вселенная.

Как бы много не было миров во Вселенной, и как бы разнообразны они не были, все миры относительно похожи. Да, где-то живут люди, где-то слоны, а где-то хаоситы, но в целом всё работает по одному и тому же принципу.

Как портальщик, который был не скован географией своих перемещений, я убедился в этом, как никто другой.

Везде работает одна и та же физика. То есть нет во Вселенной такого мира, где бы звук обгонял свет, чёрные дыры плевались материей, а энергия равнялась бы не mc в квадрате, а… скажем, mc в кубе. Или пятнадцати. Или сумме сторон равнобедренного треугольника. Или ещё чему-нибудь.

Короче говоря, физика одна.

Обитаемые планеты Вселенной тоже плюс-минус одинаковы. То есть не может быть такого, что ты пройдёшь через портал в незнакомый тебе мир и тебя тут же расплющит гравитацией.

Плюс атмосфера.

Ты можешь попасть в настоящий вулканический ад или в ледяную пустыню, но везде сможешь дышать.

То есть несмотря на то, что количество миров бесконечно, существует некий защитный механизм и ты не выйдешь за рамки дозволенного Создателями. Как ни старайся — не получится. Знавал я давным-давно одного учёного мужичка, — кстати, тоже портальщика, — который называл этот защитный механизм «Центральной Конечной Кривой». Очень эксцентричный персонаж, кстати, но речь сейчас не о нём.

Речь сейчас о том, что магия во всех мирах тоже работает одинаково. И руны во всех мирах одинаковы.

А делятся они на несколько типов:

Накопительные — вспоминаем про огонь, прикуривание от пальца и выжигание армий напалмом;

Функциональные — сколько бы рун проницательности или сокрытия ты не проставил, нихрена от этого не изменится, то есть нужна только одна;

Старшие руны Жизни — уберплюшка, которая становится доступна магам начиная с пятнадцатого уровня развития, и о ней надо поподробней:

Первая проставленная руна Жизни замедляет старение в два раза, вторая в десять, ну а третья, по сути, останавливает распад тушки и дарует своему носителю вечную жизнь. Да, такая опция как насильственная смерть магу всё ещё доступна, но всё равно. Нихрена себе, как говорится.

Ну и последний тип рун — это именные.

По достижению последнего, девятнадцатого уровня развития, именную руну для мага сплетает лично Ткач. Кого-то спрашивают, чего бы они хотели, кого-то не спрашивают, а кому-то лепят насильственным путём.

Тут главное, чтобы Ткачу было интересно.

Ну а маг, который добрался до девятнадцатого уровня априори интересный персонаж. Таких один-два на мир, не более.

Но!

Из правил существуют исключения, и мы с Шизой живое тому подтверждение. Если Ткачу кто-то действительно интересен, и он видит перспективу для хорошего шоу, то паукан вполне может форсировать события.

Не знаю каковы критерии кастинга на такое шоу, но со мной случилось именно так.

Я умудрился привлечь внимание Ткача аж на двенадцатом уровне. У меня тогда была проставлена одна руна физухи, одна защиты, одна языковая руна и восемь портальных.

Седьмая портальная руна позволяла мне создавать огромные врата между мирами. Прямо вот гигантические. По сути, это вершина мастерства — через такие порталы можно переправлять крупную технику и быстро развёртывать целые армии. Технически, если ухитриться открыть портал с воды и на воду, то сквозь него можно даже протащить довольно крупное судно. Не авианосец, конечно, но двухпалубный теплоход залетит как белка в дупло.

Восьмая портальная руна всего лишь срезала количество затрачиваемой на каст маны, ну а девятая не делала ничего.

Об этом было написано во всех источниках, во всех книгах и мануалах. Все старшие товарищи говорили мне об этом, но я всё равно влепил себе девятую портальную руну.

Зачем?

Чтобы потом влепить десятую и посмотреть, что будет.

Чего я ожидал? Уже не помню. Надеялся нагнуть систему. Надеялся, что смогу создавать стационарные порталы, для поддержания которых не требовалось бы моё личное присутствие… ну или что-то типа того. Клянусь, не помню. Помню лишь, что фантазия моя рождала кучу вариантов дальнейшего развития.

Развития, которого не было.

Десятая портальная руна оказалась бесполезна. Забив хрен на личную жизнь, я продолжил качаться, как бешеный. И всё ради того, чтобы получить ещё один уровень и проставить ещё одну, — уже одиннадцатую, — бесполезную руну.

Расстроился?

Нет.

Погнал дальше.

Спустя ещё десять лет безостановочного кача мне открылся пятнадцатый уровень развития и выбор очередной руны. И вместо того, чтобы начинать проставлять Жизнь и замедлить старение, — как это сделал бы любой другой на моём месте, — я вновь спустил всё на порталы.

И именно это, по всей видимости, заинтересовало Ткача.

Помню, как перепугался первый раз, когда оказался во тьме среди паутины. Помню, как меня шокировал сам факт контакта с существом, которое, по сути, выполняет административную роль на работе у самих Создателей. Помню, как искренне охренел от самого вида гигантского паука.

— Чего ты хочешь этим добиться? — спросил Ткач.

Я честно ответил, что не знаю и мне просто любопытно.

Не уверен, что паук усмехнулся, но какой-то игривый огонёк тогда заиграл в его глазах-рубинах.

— Ты интересный, — сказал Ткач. — Я сплету тебе подарок.

Вот и весь наш тогдашний диалог; даже короче, чем сегодняшний. Три фразы. Вопрос, ответ и обещание. Проснулся я в тот день точно так же, как и сегодня, в холодном поту и в шоке. И вместо бесполезной двенадцатой портальной руны обнаружил на её месте именную.

Мою.

Личную.

Собственно говоря, с тех пор и начался мой стремительный взлёт — и по деньгам, и по полезным связям. Ну а ещё бы! Тех перспектив, которые открылись передо мной, не было больше ни у кого в мире…

* * *

— Вот как-то так, — я закончил свой рассказ ровно в тот момент, когда дверь домофона запищала и Костян вышел на улицу.

— Теперь понятно, — улыбнулась Шиза. — Короче, мы с тобой оба интересные, да?

— О, да, — кивнул я. — Ещё какие.

— О чём говорите? — Ходоров был не столь подозрителен, как вчера, но всё равно.

— О подарках, — пространно ответила Шиза и зашагала в сторону школы.

Сегодня мы даже не опоздали.

В общем и целом, в классе царила расслабленная атмосфера. Выпуск на носу, уже вот-вот. Отличники уже успели договориться с учителями о том, чтобы учителя не омрачали им жизнь внезапными оценками. Двоечники тоже договорились и тоже насчёт оценок. Вот только речь шла о том, чтобы натянуть тройку на двойку, выпуститься к чёртовой матери, и не омрачать жизнь своим присутствием учителям.

Всем остальным было на всё насрать.

Будете учить — ну ок, поучусь. Не будете, значит не будете.

День шёл ни хорошо, ни плохо; как обычно. Из школьных радостей — маленькая круглая пицца от местных кулинаров и географичка.

О, как же хороша была географичка по весне!

Она и в другое время выглядела будто бы учительница с превью порнографического ролика, ну а сейчас ещё и в воздухе что-то такое витало. Лариса Сергеевна пришла к нам преподавать сразу же после педагогического института.

Двадцать пять, самый сок.

Фигурка — гитарка. Каблучки, юбка-карандаш, тёмные капроновые чулки. Каштановые волосы завсегда стянуты в тугой пучок, а на лице аккуратные очочки. И губы. Ярко-красные от помады, пухлые, развратные.

А ещё… ещё грудь, туго стянутая накрахмаленной белой блузкой. Чёрт. Научиться бы доверять людям так же, как Лариса Сергеевна доверяла пуговицам на этой своей блузке.

Шиза не могла в полной мере оценить сочность нашего преподавателя. Костя мало того, что стеснительный, так ещё и фанател по предмету, который мог пусть и косвенно, но коснуться его обожаемого Египта, ну а я… я с интересом наблюдал за Ларисой Сергеевной и игрищами гормонов в собственном теле.

Как же, всё-таки, рассеивается внимание.

Как же тянет в этом возрасте на то, чтобы выключить мозг и врубить примата. Заорать что есть мочи, затем разбить морду соседу по парте, — просто так разбить, чтобы было; ну или в назидание другим, — а потом завалить Сергевну на столе.

Ну да ничего.

Мастерство обращения с порталами требует гораздо большей концентрации, нежели борьба с пубертатом. Главное, чтобы со временем эта моя борьба не превратилась в армрестлинг. А для этого, — ну логично же, да? — неплохо бы найти бабу.

Пожалуй, летом как раз этим и займусь, ну а пока что — думать, узнавать, учиться, пробиваться. Именно в таком порядке.

— Так и когда ты расскажешь мне то, что обещал? — спросил Ходоров после окончания занятий, когда мы уже вышли на крыльцо.

— Вечером, Костян, всё вечером, — я протянул другу руку. — Ну всё, давай, я погнал.

— Куда? — недоверчиво спросил Костя, но руку всё-таки пожал.

— В библиотеку, куда же ещё?

И я не соврал.

Я действительно собирался идти в библиотеку. За знаниями, ага. Уверен, что где-то в неё недрах просто обязаны быть книги, в которых какой-нибудь задрот и/или группа задротов по предварительному сговору попыталась систематизировать все знания о магии. Собрать сведения, выписать факты и тем самым облегчить жизнь залётным попаданцам.

— Сходить с тобой? — уточнила Шиза.

— Не надо. Иди-ка лучше домой и хорошенько подумай о чём попросить Ткача.

— Угу, — легкомысленно ответила моя сестра-демоница, весело перескакивая через небольшие лужицы; ну прямо ребёнок.

— Лиз, — надавил я. — Ты слышишь?

— Слышу-слышу, — она радостно ощерилась. — Ты впервые назвал меня по имени.

— Твою-то мать. Ты хоть понимаешь, что тебе выпал шанс выстроить уникальный магический билд? И то, что от этого решения буквально зависит твоя жизнь?

— Да понимаю я всё, иди уже.

Нет, она и раньше была странненькой, — про таких говорят «не от мира сего», — но после осознания стала прямо-таки блаженной. Не удивлюсь, если со временем её снесёт из панк-тусовки к каким-нибудь сраным хипарям. Будет плести венки из ромашек, ходить в безразмерном сарафане, накуриваться до усрачки, любить весь мир и хвастать волосатыми подмышками.

Хер там.

Не позволю. И лично прослежу за тем, чтоб человеком стала.

Примерно об этом я рассуждал, шуруя вниз по улице Лётной в сторону библиотеки. Бывать я здесь раньше никогда не бывал, но где она находится знал наверняка, всё-таки местный.

Внутри оказалось уныло. Эта библиотека мало чем походила на голливудские киношные представления о подобных заведениях. Ну а тем более на те жирные обширные храмы знаний, в которых мне довелось побывать в прошлой жизни — потолок там терялся где-то в вышине, в лабиринтах книжных стеллажей можно было заблудиться, а бесчисленные тома содержали в себе знания обо всём на свете.

Но…

За неимением, как говорится.

Сойдёт.

Наскоро оформив читательский билет у сорокапятилетней мышки в вязаной кофте с высоким горлом, я вошёл сначала в читательский зал, а затем и в хранилище книг.

Я был максимально настроен на учёбу. Я был собран и непоколебим. С холодной головой и кристально-чистым, ничем не замутнённым разумом я собирался впитывать знания и анализировать, анализировать, анализировать, но…

Не вышло, чёрт его дери!

И кто мне помешал⁉ Да вот же! Сраные гормоны, которые я всего лишь час назад поклялся победить!

Свернув из раздела со школьными учебниками в раздел прикладной литературы, я тут же со всей дури врезался в свою географичку.

— Апраксин⁉

Лариса Сергеевна тоже не была готова к столкновению. Она с грохотом уронила стопку книг. Дужка очков соскочила с уха, пучок волос рассыпался, а пуговица на блузке… даже не знаю, как сказать. Сдалась? Ретировалась? Ударилась в бега?

Не суть.

Главное, что теперь, — без неё, — моему взору открылось нечто прекрасное. А именно кружавчики бюстгальтера и сочная сисечная плоть, которую этот самый бюстгальтер еле-еле удерживал в себе.

— Лариса Сергеевна, — поздоровался я, не сводя глаз с этого импровизированного декольте.

Географичка смутилась и покраснела. Тут я опомнился и решил помочь ей поднять книги. Сел на корточки, взял одну и…

— Апраксин, не надо! — Сергевна покраснела ещё сильней.

«Куколка в Подарок», автор — Ая Кучер. Жанр «Романтическая Эротика» сиречь бесстыдная порнуха. Я поднял другую — «Твоя на 7 ночей», автор тот же. «Малышка на двоих», «Игрушка царя», «Девочка бандита», «Невинная для Ярого», «Пленница Лютого». И всё это про сношалово! Абсолютно всё, я блин уверен в этом!

— Это… Это не то, что ты подумал, — начала оправдываться Сергеевна. — Я просто изучаю… Я пишу про… Готовлю работу по современной прозе и… Мне надо просмотреть материал и…

Да-да, — подумал я, поднялся во весь рост и шагнул ближе.

— Апраксин, ты чего⁉

Похоже, мы с Ларисой Сергеевной сейчас были заинтересованы в одном и том же, и не я один пытался усмирить своё буйное либидо.

В том, что географичка ответит мне взаимностью я не сомневался. Все условия для этого оказались соблюдены.

Сюжетийность — есть, да ещё какая; такую вот встречу в библиотеке нарочно не придумаешь. Решительность с моей стороны — тоже есть. Порочность от связи со своим несовершеннолетним учеником, и та наличествует.

Ну что тут ещё сказать?

Лариса Сергеевна сама напросилась…

Глава 9

Про безопасный интернет

Мне столько раз пришлось шикать на Ларису Сергеевну, чтобы та не шумела в библиотеке, что я в какой-то момент сам почувствовал себя библиотекарем.

Спустя какое-то время мы разошлись, вполне довольные друг другом.

И чёрт его дери! Сергевне по праву причитается звание «Учитель Года», потому как она наилучшим образом смогла сосредоточить моё внимание на учёбе. Без её посильного участия моё сознание продолжало бы рассеиваться и в голову нет-нет, да и лезли бы всякие сторонние мысли, ну а так… ну красота же!

Теперь я был сама собранность и концентрация.

— Итак, — я пробежался глазами по полке с профильной литературой. — Начнём.

Забирать книжки домой я не собирался. Нас там всё-таки в двушке пять человек живёт, и уединённый уголок себе хрен сыщешь. Да и соблазны всякие под рукой, типа приставки и холодильника. Ни к чему оно, вообще ни к чему.

И именно поэтому я засел прямо здесь, в читальном зале.

С собой я предусмотрительно захватил чистую тетрадь и ручку. Я собирался выписать все руны, известные в этом мире, и исходя из этого построить стратегию развития. Свою и всей своей семьи. Ну и Кости до кучи, хотя с ним уже всё плюс-минус ясно.

Итак, погнали…

Защита, физика — понятно. Огонь, вода, земля и воздух тоже есть, — я бы искренне удивился, если бы в этом мире отсутствовали стихийники.

Это же база!

Лекари есть, артефакторы тоже наличествуют. Очарование имеется, но описано как бесполезная хрень и более того, оно описано… брезгливо. С высока. Да ещё таким языком, который никак не ожидаешь увидеть в учебнике. «Шлюшья руна»⁉ Вы серьёзно⁉

Дескать, так и так, как правило руну очарования проставляли себе девушки лёгкого поведения, которые не могли позволить себе дальнейшую прокачку.

— Хе, — я аж вслух хохотнул и повторил: — Шлюшья руна…

Это вы, дорогие друзья, просто не пробовали сразу десяток рун очарования на себя навесить. Там такой матёрый менталист получается, который в голову без мыла влезет. И любить себя заставит, и власть получит, и на смерть пошлёт. И идти его потом свергать всем миром…

Ну кстати, да.

Насчёт «шлюшьей» я бы поспорил, но как правило руну очарования проставляли себе люди беспринципные и слишком уж охочие до власти.

Так, ладно…

Руна призыва. Вот эта хорошая, да. Сильный призыватель может дать просраться целой армии, ну а десяток таких магов уже сами по себе армия.

Некроманты тоже были на месте, ну а других магов-петоводов я не нашёл, как ни старался. Про руну Хаоса здесь не слышали, равно как и про природную. Типичный хаосит — это Кудряш, с ним всё понятно, он откусывает пальцы и выращивает себе всяких неведомых зверушек. На а маг с природными рунами — это…

М-м-м…

Друид? Шаман? Дриада? Дитя леса, короче говоря, которому на выручку спешат медведи, волки, лоси, крокодилы с бегемотами и прочая животная хренотня. Эдакая диснеевская принцесса с предрасположенностью к насилию.

И к слову о животной хренотне! Магов-анималистов сиречь оборотней в этом мире тоже нет, а жаль. Очень и очень жаль…

Лёхе как никому другому подошёл бы этот дар. Всё-таки хорошему магу нужно быть мобильным, а он на своей коляске, посреди боя да по пересечённой местности… не сможет. Нужно называть вещи своими именами — не сможет Лёха нихрена. И поляжет костьми в первом же рифте.

Так…

Надо бы потом узнать, нет ли ещё какой-нибудь тайной организации типа «Ока Сета», которая юзает руну анималистов. Потому что пока это единственный выход, который я вижу для Лёхи. Не, нуачо? Сполз с коляски, перекинулся в саблезубую хтонь и попёр рвать всех направо-налево.

А хотя стоп!

Почему Лёху обязательно нужно бросать в бой? Потому что он охренительно сложен физически? Потому что в стрессовой ситуации у него врубается режим берсерка? Потому что даже будучи в инвалидном кресле он сумел отобрать травмат у пьяного придурка, который домотался до нас на шашлыках?

Ну… да…

Но до тех пор, пока мы не сможем оплатить себе учёбу в Академии Одарённых или хотя бы просто доступ к рифтам, Лёха может быть полезен по-другому. Он может быть артефактором. Причём эксклюзивным артефактором.

Да!

Да-да-да, вот оно! Нащупал!

Я знаю руны, которых нет в этом мире. Если у меня будет надёжный личный артефактор, — а куда уж надёжней родного брата? — который сможет наносить эти руны на оружие и броню, мы на этом заработаем колоссальное бабло!

Надо только всё хорошенько продумать. Нужна анонимность и конфиденциальность. Нужен выход на чёрный рынок.

— Так, ладно, — я захлопнул последнюю книжицу и понёс стопку обратно; туда, откуда взял.

В целом, мне всё понятно.

План такой:

Костя танк, Лёха артефактор, Сонька пусть выбирает между лекарем и призывателем, а Лизка как ни крути будет нашим дамагером. С ней мы отдельно побеседуем. Надо подумать, как и к чему можно прикрутить именную руну, да так чтобы это было полезно для неё и при этом интересно Ткачу.

Теперь нам нужно всей толпой попасть в рифт.

Прокачка первых уровней — херня. Вон та же Сонька за одно посещение умудрилась поднять четвёртый, а ведь она шастала за компанию и «старалась не смотреть на трупы». Так что, думается мне, до шестого мы догонимся точно.

А мне большего и не надо. Одна руна сокрытия, одна именная и четыре портальные. Всё. Доступ к иным мирам открыт. Да, не очень большой и совсем не удобный доступ, поскольку порталы на этом уровне развития будут размером с канализационный люк, не больше.

Но оно того стоит.

Как минимум, благодаря рандому именной руны я найду мирок, населённый Хаосом, и мы всем кланом Апраксиных сможем качаться там. И попадать туда прямиком из собственной квартиры.

Что будет дальше решим по обстоятельствам.

Может быть, для галочки отучимся в Академии. Может быть, замажемся с Императором и в обмен на уникальные знания попробуем вернуть мать и получить дворянский титул. А может быть пойдём по другому пути и сколотим своё «Око Сета», с блэкджеком и шлюхами.

Но что-то меня пока что тянет на «по-хорошему».

Уверен, что у трона Российской Империи пасутся не идиоты и никому не придёт в голову сделать из портальщика ручную зверушку. Да и вообще. Барон Ярослав Романович Апраксин. Или граф. Или вообще князь.

Как бы там ни было — звучит!

Сам себе эго не почешешь — никто не почешет. А заниматься этим периодически нужно, иначе зачем тогда вообще всё? Скромность — добродетель для всех, кроме тебя самого, поэтому в жопу её.

— Спасибо большое, — я кивнул мышке-библиотекарше и вышел на улицу.

Пока я впитывал в себя знания, заметно похолодало. Думается мне, что при таком раскладе ночью могут бахнуть заморозки. Если уж существует Бабье Лето, то сейчас в Мытищи пришла Мужицкая Зима. Как там батя говорит? Марток — надевай пять порток.

И кстати, о бате.

Его роль в нашем блестящем будущем я пока что не понимал. Но! Я прямо-таки предвкушаю его появление в высшем обществе. Это будет весело. Из него получится очень-очень экстравагантный аристо. И как бы его на дуэли не пришибли за такую экстравагантность.

Первое дело на сегодня было сделано. Про руны я выяснил всё, что хотел, и теперь нужно было понять, как обстоят дела с рифтами.

Где они находятся территориально? Как охраняются? Что из себя вообще представляют? Для нашей первоуровневой компании для начала нужно было найти что-нибудь попроще. И я искренне надеюсь на то, что рифт попроще и охраняться должен попроще. В идеале, конечно, никак, но это я что-то уж слишком размечтался.

Ладно.

Такую информацию из книжек не почерпнёшь. Для этого нужен интернет, а интернет есть у Ходорова, — где-то же он начитался про свой Египет, верно?

Звиздовать пешком по внезапному холоду не хотелось совершенно. Поэтому я сел на первый же попавшийся автобус и поехал в сторону станции. У Кости я был уже спустя сорок минут…

* * *

— Привет, — Костян выглянул на лестничную клетку и подозрительно оглянулся. — Ты один?

— Один, — кивнул я. — А с кем же ещё?

— Ну не знаю.

Ходоров распахнул дверь пошире и пропустил меня внутрь. Н-да… пускай Костя был из поглощённого рода, далеко не первый по старшинству, так ещё и до недавних пор не знал о своих магических способностях, разница между нашими квартирами была очевидна.

Начиная с двери.

Наша — фанерная хренатовина, обтянутая кожзамом. Фикция по сути. Такую и кулаком пробить можно, если дури хватает.

И вот дверь Костяна — совершенно другое дело. Тяжёлая, массивная, основательная, обитая деревом изнутри. Так ещё и пахнет вкусно. Чем-то таким неуловимо знакомым… м-м-м… благополучием, что ли?

Внутри тоже было хорошо. Не богато, но хорошо. Студия сама по себе казалась мне чем-то экзотичным, — как будто съёмочный павильон какого-нибудь американского ситкома, лишь закадрового смеха не хватает, — так ещё и сделана была качественно.

Натяжные потолки со встроенными лампочками, свежий ламинат без намёка на потёртость, и даже обои наклеены так, что не видно стыков.

А главное — никакого визуального шума!

Вот что было для меня непривычней всего после нашей двушки. Никаких баулов на полу, никаких вещей под кроватью и никаких сраных украшательств. Холодильник — просто холодильник. Ни единого грёбаного магнитика. И даже балкон оказался пуст настолько, что на него можно было выйти! А ведь балкон в Российской Империи — это по негласной традиции комната для ненужных вещей. Для чего нужны ненужные вещи это уже другой разговор…

Короче говоря, у Кости было чисто и просторно. И от этого даже дышалось как-то легче, что ли?

Что характерно, ни о какой домработнице и помощи со стороны тут даже речи не шло; он убирал всё сам. И теперь мне отчасти стало понятно, почему мы до сих пор ни разу не бухали у него на хате. Как и подобает невротику, Костян был зациклен на чистоте и порядке.

— Проходи, садись, — Костя указал мне на компьютерный стол.

Какой же у него был огромный монитор! В моём прошлом мире цифровые технологии уже дошли до плоских экранов, планшетов и гаджетов столь мелких, что их не всегда можно было заметить. Этой же штукой можно было убивать. Если к этому монитору присобачить цепь и при помощи толкового артефактора нанести пару рун, он может стать оружием массового поражения. Урон монитором по площади, ага.

— Пароль? — спросил я у Кости, когда чёрное окно загрузки сменилось на синенькое, с приветствием.

— Отвернись, — попросил Ходоров и ввёл пароль.

Вот ведь параноик.

— Угу, — промычал я себе под нос и открыл браузер.

Затем вбил в поисковой строке запрос: «рифты местонахождение».

— Чай будешь?

— Не-не, спасибо.

— Ну и ладно, — с тем Костя пошёл возиться на кухне.

На первой же строчке поисковика был сайт МОРИ, — Министерства Одарённых Российской Империи, — однако войти я на него почему-то не смог. «Соединение сброшено». Ну да ладно, хрен с ним, поищу дальше.

Второй результат в поисковике — новостной сайт. Недавно в Подмосковье открылся новый рифт, уполномоченные службы уже спешат… бла-бла-бла… всё под контролем… бла-бла-бла… прорывов не наблюдается… бла-бла-бла… местные жители не пострадали. И всё.

В Подмосковье, стало быть.

А где в Подмосковье-то⁉ Оно же размером с Хорватию! Или с два Сальвадора. Или вообще с четыре Черногории, не суть, огромное короче.

Хреновые какие-то новости, честно говоря.

Никакой конкретики.

Я закрыл этот сайт и перешёл на следующий. Третья строка поиска уже не совпадала с моим изначальным запросом; «местонахождение» отвалилось и остались только «рифты». И тут уже понеслась всякая всячина с поверхностной информацией.

Я вернулся к сайту МОРИ и попробовал ещё раз. И снова:

— Соединение сброшено, — вслух сказал я. — Кость, а что это значит?

— М-м-м? — Ходоров обернулся, крякнул и в два прыжка оказался рядом со мной. — Ты куда полез?

— Так мне туда надо.

— Зачем⁉

— Хочу узнать, где находится самый ближайший к нам рифт.

— Зачем⁉

— Чтобы туда пробраться.

— Зачем⁉

— Да что ж ты заладил-то? Ты мне лучше скажи, почему меня на сайт не пускают.

— Не пускают и не пустят… ах ты ж! — на плите у Кости начало что-то взрываться и он побежал обратно. — Это закрытая часть интернета, только для аристократов!

— Херасе, — вырвалось у меня. — Это нас ещё и в сети с ними разводят, получается?

— Ну а как же? — удивился Ходоров и снял сковородку с огня. — Ну ты сам подумай. Зайдёт какой-нибудь барон на форум спросить совет о каких-нибудь своих баронских делах, а ему в ответ начнут: «сасай лалка», «мамку пёр», «всё шатал». И это барону-то! А представь, если сам Его Величество что-то искать будет?

— Ну да… Величеству про мамку написать — это же статья об оскорблении правящей династии. От пяти до пятнадцати.

— Во-во!

— Погоди-ка, — нахмурился я. — Ну допустим. А кто же в таком случае этому барону ответит? В полупустой-то сети?

— Другие бароны, — Костя опять уставился на меня, как на больного. — Или специально-обученные люди.

— Ну охренеть теперь.

Я расстроился. Правда ненадолго. Выход из ситуации находился перед самым моим носом. Большой такой, высокий и пухлый ответ.

— Кость! — крикнул я. — Так ты же аристократ!

— Ну да, — кивнул аристократ, облизнул половник с чем-то сливочным и положил его обратно в сковородку.

— Так войди на сайт-то, а? Мне ведь правда нужно.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что не могу.

— Костя, ептвою… почему не можешь-то?

— Ну потому что…

…потому что Костя пользовался, — а точнее не пользовался, — семейным аккаунтом для входа в закрытую часть интернета. Этот аккаунт был порезан в правах и не давал доступа к значительной части информации, но сайт МОРИ в эту самую закрытую часть не входил.

А загвоздка была в следующем:

Костя всё равно не мог меня туда запустить, потому что за каждым его запросом наблюдает Служба Безопасности рода и к нему тут же появятся вопросики. А зачем ты это смотрел? А для чего тебе это нужно? А не хочешь ли ты, собака такая, пойти служить мимо семьи? Или переметнуться к кому-то?

Да, аккаунт был общим, и технически зайти с него мог кто угодно, но Костю легко могли вычислить по адресу. Никогда раньше не слышал фразу: «вычислят по айпи», — сказанную столь серьёзным тоном.

— Так, — я встал из-за компа и начал бродить по комнате. — Ты молодой одарённый парень. Можешь же ты просто-напросто сказать, что тебе было интересно? За спрос ведь не бьют.

— Ну да, ну да, — Костя покачал головой. — Раз мне стало такое интересно, то мне тут же предложат подписать контракт, по условиям которого я буду принадлежать им с потрохами. Яр, мы же буквально недавно об этом разговаривали. Это мне пока что везёт, что им не до меня! Я тихий, скромный и беспроблемный! Но если вдруг всплывёт что-то такое, то меня сразу же задавят! Как минимум из квартиры выселят…

— Поживёшь у меня.

— Ой, да иди ты.

Н-да. Вот оно, уродливое лицо аристократии. Шаг вправо, шаг влево — расстрел. Остаётся лишь надеяться, что не везде так.

— Ну допустим, — сказал я. — А что, если мы войдём по твоему логину-паролю, но где-нибудь ещё? В компьютерном клубе, например?

— Хм-м-м…

Костя замолчал, отвернулся к сковородке и начал изображать активную деятельность: мешать что-то, солить, перчить, пробовать и снова мешать.

— Жрать будешь? — спросил он как бы невзначай.

— Буду, — отказываться я не стал. — Но сначала давай договорим. Что насчёт клуба? Прокатит такое? Чтобы тебя не палить, уедем из Мытищ куда-нибудь подальше. На другой конец Москвы или вообще в другую область. Пойдёт так?

— Хм-м-м, — и опять это мычание.

— Костя⁉

— Короче…

Ходоров отстал от своего многострадального хрючева, — уверен, что оно уже пересолено, — и повернулся ко мне. Щёки моего друга полыхали румянцем, прямо как тогда, когда его поцеловала Шиза.

— Есть одно место в соседнем доме.

— «Квест»?

— Ага, он самый, — кивнул Костян. — Я там с админом хорошо знаком. И точно знаю, что у него есть палёный аккаунт аристо и много чего ещё. Я договорюсь.

— Ну вот и отлично! — воскликнул я. — Видишь, как всё просто⁉

А сам задумался: с чего бы Косте краснеть по этому поводу? А потом вдруг как понял. Вспомнил, что мы подростки. Тут же на компьютерном столе мне на глаза попались несколько коробочек с никак не подписанными болванками.

«И много чего ещё».

Одинокими пубертатными вечерами бывает одиноко, верно, дружище?

— А что это ты там искал такое запретное? — с ехидной улыбкой спросил я.

— Да иди ты в жопу. Я вообще-то помочь тебе хочу.

— Ну ладно-ладно! Не урчи! — я не удержался и чуть поржал. — Забыли. Значит, идём сегодня в «квест»?

— Идём.

— Когда он открывается?

— Он работает круглосуточно, но мой знакомый админ заступает в ночь, с девяти вечера.

— О-хо-хо, — я глянул на часы. — И что же нам делать ещё пять часов?

Костя пожал плечами, достал из шкафа две тарелки и принялся раскладывать едьбу.

— Не знаю, — сказал он. — Быть может, ты наконец-то удосужишься рассказать мне, откуда у тебя портальная руна? Да и вообще хоть чуточку объяснишь, что, чёрт его дери, происходит?

Я задумался.

А и правда.

Сколько можно оттягивать неизбежное?

— Хорошо, — сказал я. — Только не тебе одному. Сейчас поедим, пойдём ко мне, и я объясню всё сразу всем. Хех, — я аж хохотнул. — Объявляю общий сбор…

Глава 10

Про вялого

— А где батя? — спросил я.

— Ушёл куда-то ещё утром, — ответил Лёха и потянулся за телефоном. — А что, позвонить ему?

— Не-не! — запротестовал я. — Не надо! Так даже лучше.

И вновь мы были в тесной кухоньке на Станционной. Почти тем же составом, что и вчера, — лишь мой родитель с бодуна упорхал куда-то по своим бодунявым делам. Как бы только не запил опять. Хотя, впрочем, батины запои никогда никому не мешали и ничем страшным не грозили.

В этом интересном состоянии он вообще редко появлялся дома. Может, сознательно старался никого не раздражать, а может быть ему просто скучно было сидеть в четырёх стенах. Он не агрессировал, не нёс чепуху и не заходился в бессильной пьяной злобе на весь мир.

Добрейшей души человек, короче.

Вместо негатива и бычки алкоголь будто бы активировал в его мозгу какую-то область, которая была ответственна за озорство, авантюры и приключения. Максимум неудобств заключался в том, что иногда на эти свои авантюры он тискал деньги из нашего общего бюджета. Но так и мы не первый день живём. При малейшем подозрении батиного рецидива, мы сразу же надёжно прятали деньги.

Короче. С этой точки зрения могу уверенно заявить, что если бы все алкаши вели себя так же, как мой батя, то мир стал бы куда более приятным и безопасным местом.

Ну да ладно…

— Итак, — сказал я и завис.

Не знаю даже, на что я рассчитывал раньше, но чем ближе становился час моего признания, тем глупее виделась мне вся ситуация.

Вз-вз, — завибрировал телефон Сони. Вот уже в десятый раз за последние пять минут она мельком взглянула на экран, тяжко вздохнула, сбросила звонок и положила телефон обратно на стол, мордой вниз.

— Ярик, не томи, — попросила сестра. — О чём ты хотел поговорить?

Не, ну серьёзно. Обычно с принятием решений у меня проблем не возникает, но вот сейчас… Не понимаю, как мне лучше всё это подать?

В лоб?

Типа, ребята, я попаданец! Знаю, звучит странно, но вы мне поверьте, и держитесь меня, и всё у вас теперь будет хорошо. И обязательно слушайтесь! Вопросы задавать можно, но отвечу я на них выборочно. Ну вот и всё, живите теперь с этим.

И все такие, мол, ну ладно.

Хотя… как ладно? Дурку мне, конечно, не вызовут. Всё-таки я смогу продемонстрировать портальную руну и доказать, что не вру. Другой вопрос о доверии. Массовая культура переполнена историями про попаданцев, и как правило речь в них идёт о подселении или замещении. Так что ребятам в голову может закрасться мысль о том, что я какая-то зловредная сущность, которая убила или подавила их брата.

А я-то свой.

Родной.

Никого не выгонял, и в чужое тело не подселялся. Рос вместе с ними. И мир с нуля познавал, и ветрянкой болел, и в песочнице куличики из кошачьего дерьма лепил за здрасьте. И с ленточками этими долбанными тоже вообще-то бегал.

И… чёрт. Наверное, проще всего будет исключить семью из уравнения. То есть вообще ничего никому не рассказывать, забить на эту идею и справляться собственными силами. Мы с Шизой вполне сможем вывезти всё вдвоём. И это будет проще всего, но…

Вот только я так не могу!

А почему — не знаю!

Скорее всего из-за того, что в прошлой жизни у меня не было «своих». Да, были коллеги, сотрудники, соратники и целый парад различных мадемуазелей, — а иногда и мадам; всё же спалить супругу на измене с портальщиком попросту невозможно. Но все эти люди были со мной по какой-то причине, а эти…

Можно было бы сказать «вынуждены», но нет. Это другое.

Они семья.

Как там говорил один лысый мудрец? Тебе не нужна логика, когда есть семья? Кажется как-то так, а потом ещё что-то про гравитацию…

Не суть.

Врать своим мне совершенно не хочется.

Придумать обоснуй легче лёгкого, и опять же спасибо за это историям про попаданцев. Какие у нас там опции имеются? Осознался во сне. Ударило молнией. Попал в аварию. Нашёл таинственный артефакт в лесу, коснулся его и вот. Опять-таки, никто не отменял загадочных цыганок в загадочных шатрах с их загадочными хрустальными шарами, в который можно посмотреть и обрести вдруг мудрость предков, ровесников и потомков.

Но врать я, повторюсь, не буду.

Шарахнуть кулаком по столу и приказать всем слушаться меня — тоже не вариант. Ну то есть без этого рано или поздно не обойдётся, — я почему-то в этом уверен, — но если не объяснить, почему именно меня нужно слушаться, это будет как-то… да хреново это будет, что уж там?

Хм-м-м…

Тут нужно недоговорить. Использовать полуправду. Причём такую, которая сможет их в случае чего защитить.

Погнали, короче:

— Ребята, я собрал вас всех здесь, чтобы кое в чём признаться.

— Ты продаёшь наркотики⁉ — вскрикнула Соня, а затем повернулась к Лёхе и отвесила ему звонкий подзатыльник. — А ты-то куда смотрел⁉

— Да нет же, нет, — поспешил я успокоить свою сестру. — Вообще мимо. Так… начну издалека. Вы верите в реинкарнацию?

Соня фыркнула и сказала «нет», Лёха ответил «да», а Костян вытаращил глаза и побелел, будто шахтёр из меловой штольни.

— Так вот верите вы в неё или нет, а она существует, — сказал я. — И так уж вышло, что вчера утром, в тот самый момент, когда у меня прорезался магический дар, я вспомнил свою прежнюю жизнь.

— Ого-о-ооо, — затянула Шиза, состроив удивлённую моську и даже ладошки к лицу потянула.

— Чего «ого»? Помогай давай.

— Э-э-э, — протянула она и отставила лицедейство. — Ну ладно. Я тоже вспомнила свою. И тоже вчера.

— Прикольно, — сказал Лёха, подразумевая именно то, что и сказал; происходящее его явно веселило.

— Угу, — а это отреагировала Сонька. — Ну и кем же вы были в прошлых жизнях? Вряд ли крестьянами и уборщиками. Дай угадаю, Лизка была императрицей, а ты каким-нибудь древнеегипетским фараоном…

После слов о фараоне Костян взвизгнул тоненьким фальцетом и вжался в стул.

— Нет, — сказал я. — Не угадала.

— Так, ребят, — Соня сбросила очередной звонок и поднялась с места. — Это, конечно, всё очень увлекательно, но…

— Подожди, — я положил руку сестре на плечо и усадил её обратно. — Сейчас я кое-что тебе покажу.

— Ма-а-а-амочка-а-а, — протянул Ходоров всё тем же голосом хорового кастрата.

Ну а я не придумал ничего проще, чем взять со стола заварник и наклонить его так, чтобы из носика полился чай. Бурая струйка жидкости уже вот-вот была готова долететь до стола и запороть к чёртовой матери скатерть, как вдруг на её пути открылся маленький портальчик.

Второй точно такой же открылся на потолке, чай вырвался из него наружу и зациклился в бесконечном водопаде.

Тот же самый трюк я провернул с сахарницей, предварительно сняв с неё крышку.

— Прикольно! — а вот теперь Лёха заинтересовался не на шутку, подался вперёд и восхищённо рассматривал порталы.

Соня же в ответ промолчала. Сперва. Ну а затем, — когда опять раздалось задолбавшее «ВЗЗЗ-ВЗЗЗ!» — она резко схватила свой телефон, ногтём скинула заднюю крышку и вытащила батарею. Тот же самый трюк она проделала со всеми остальными мобильниками, жестом показывая, мол, давайте-ка их сюда.

— Так, — сказала она. — Что это за техника такая и откуда ты о ней узнал?

— Повторюсь, мы с Ши… мы с Елизаветой Романовной вспомнили свои прошлые жизни. Но вспомнили их не от и до, а очень-очень смутно…

Тут Шиза удивлённо вскинула брови, а затем поймала мой взгляд и кивнула, мол, поняла, давай дальше. Ну а я продолжил:

— У нас есть лишь какие-то ошмётки воспоминаний. Похоже на сон, который ускользает сразу же по пробуждению. Сюжет вроде вертится в голове, а поймать ты его не можешь. Понимаете, о чём я говорю?

— Понимаю, — серьёзно сказала Соня, Костян кивнул, а Лёха подставил ладошку под портал и набрал себе целую пригоршню сахара.

— И хрен бы с ним, — продолжил я, — если бы мне внезапно не вспомнились руны. Десятки и десятки различных рун и их значений.

— Так вот почему ты не удивился тогда, когда проставил себе портальную? — к Ходорову вернулась способность связно разговаривать.

А я мысленно поблагодарил друга за то, что он вытаскивает меня из этой ямы и ответил:

— Ну да. Я же до этого не знал вообще ни одной. А тут вдруг… все. Я сегодня даже специально сбегал в библиотеку и сравнил те, которые знаю я с теми, о которых знают в мире.

— То есть никакой мафии? — спросил Костян.

— Никакой мафии, — подтвердил я и тот наконец-то выдохнул. — Короче говоря, я не знаю, как это произошло. Не знаю почему это произошло и для чего, но оно произошло. По факту. Теперь я знаю хренову тучу рун, которых больше не знает никто на свете.

— Это опасно, — сказала Соня, откинулась на стуле и взлохматила свою рыжую копну. — И прибыльно.

Внезапно! София Романовна сделала те же самые выводы, что и я; выводы грамотные и взвешенные. Выводы взрослого человека, который не носит розовые очки и знаком с аристократией этого мира. Тем самым Соня поднялась на первую строчку топа вменяемости моих родственников.

А хотя…

Кто там был до неё? Даже не знаю, если честно.

— И что ты теперь намерен с этим делать? — спросила старшая из моих сестёр.

— Вот, — улыбнулся я. — Очень правильный вопрос. Если вкратце, то план такой…

И я объяснил ребятам первые несколько шагов. А именно — пробраться в рифт, поднять первые уровни и при помощи Лёхи наторговать на чёрном рынке сумму денег, благодаря которой мы сможем чувствовать себя в безопасности.

— Зачем нам это? — задал я риторический вопрос, а дальше прогнал свои мысли насчёт вступления в чужой род и работы на дядю.

— Нам нужно что-то своё, ни от кого независимое. В реалиях нашего мира — это аристократический род. Свой. И мы можем этот род создать, развить, укрепить и вывести на высший уровень, — я вдруг понял, что со стороны сейчас выгляжу каким-то вдохновлённым мечтателем и поспешил исправиться: — И это не какой-то мифический шанс. Это не мотивашка для бедных, ребят. Не надо ни превозмогать, ни каких-то сверхусилий прикладывать. Это совершенно обычное развитие событий для людей, у которых на руках такие вот козыри. Даже делая минимум и через жопу, мы просто не можем остаться… ну, — я обвёл кухоньку руками. — Вот тут.

Шиза довольно закивала.

— Давайте навалимся все вместе! — вскрикнула она. — В мире слишком много интересного, чтобы бездарно просрать свою жизнь! Прыжки с парашютом, дельфинарии, аэротруба, коррида, а ещё я хотела бы встать за штурвал…

— Лиз, погоди, — попросил я и обратился к Соньке. — Ты ведь уже сама хлебнула говна от Шаховских и понимаешь, что к чему, — сказал я. — Да и Костя может подтвердить, что не всё в мире так радужно.

— Ага, — кивнул мой дружище. — А меня… вы меня к себе возьмёте?

— Ну конечно возьмём, Кость.

У Ходорова отлегло. Он и раньше не сильно-то помещался на стуле, ну а теперь расслабился и начал обволакивать мебель.

Ну вот и всё.

Только юбочка помялась.

Разговор прошёл как надо, и даже не было каких-то опасных моментов, во время которых я ходил по краю. Ребята сделали правильные выводы и выдали совершенно понятную, здоровую реакцию. Хотя… что-то мне настроение Лёхи не нравится.

— Лёх? — уточнил я. — Всё нормально?

— Не очень, — брат был из тех людей, которые не умеют врать или скрывать что-то. — Мне не сильно улыбается становиться артефактором, если честно.

— Слушай, ну…

— А мне, честно говоря, очень улыбается, — подала голос Сонька. — Ты вообще представляешь меня в бою, по локоть в крови и кишках⁉ Фу-фу-фу! Или кем я должна была стать, следуя твоему плану?

— Кем-то, кто стоит по локоть в кишках, — задумчиво произнёс я.

— А я, кстати, подумала и решила стать некромантом, — сказала Шиза. — Не знаю почему, но меня прям тянет к этому.

Так…

Близняшка, конечно, удивила, но допустим. Из бывшей демоницы выйдет годный некромант, ей вся эта тема не в новинку. Весёлый правда будет некромант. Жизнерадостный с перебором, но годный.

Лёху в таком случае тоже делаем уником, как и меня. Вот только оборотнем, — а впрочем, такие мысли у меня возникали изначально, верно? Ну а Сонька…

Просрала четыре руны почём зря.

После посещения рифта она добьёт себе седьмой, а может быть даже восьмой уровень. Ах, какой роскошный артефактор мог бы получиться, если бы она всобачила в профильные руны всё, что можно! Но… ладно. Хватит и трёх.

Кстати, сегодня по пути из библиотеки я уже придумал один способ монетизации неизвестных рун. Осторожный способ. Можно даже сказать «бытовой».

Короче. Берём самое простенькое колечко, — браслет, серёжку или часы, похрен, — и наносим на него две руны. Одну сокрытия, — чтобы наша монополия не сдохла ещё не родившись, — ну а вторую природную. А затем продаём наши чудо-артефакты кошатницам!

Одна природная руна не сможет повелевать животными, но сделать так, чтобы кошаки были в восторге от своих хозяев — вполне. А учитывая уровень нашего крафтера, они будут разряжаться только так, и людям придётся покупать новые. И новые, и новые, и новые…

Мы ведь и искусственный дефицит сможем создать, и сами себя демпинговать, и даже войну между двумя брендами затеять.

Буква «Б» — бизнес.

Значит, решено.

— А я бы, — подал голос Костя, — если честно, тоже хотел бы…

— Ну не, Кость! — пришлось его перебить. — Хотел, не хотел. Ромашка хренова. Ты давай уже харчами не перебирай и бери, что есть. Попробуешь потанчить разок, втянешься, потом за уши не оттащишь.

— Ну ладно, — тяжко вздохнул Ходоров.

— Всё, ребят! — крикнул я. — Решили! Лёха, я с тобой потом лично переговорю и предложу один сказочный вариант.

— Замётано, — брат уже привычным жестом полез под своё кресло. — Это надо отметить! Кто хочет хрено…

И в этот самый момент в нашу дверь требовательно постучали.

— Открывай, б***ь! Я знаю, что ты там! — и снова бах-бах-бах.

Все разом умолкли. Ну и напряглись, само собой.

— Быть может это соцопека? — спросила Шиза, а потом добавила: — Хы-хы.

— Открывай, с-с-с-сука! — бах-бах-бах.

— Крис⁉ — Сонька подскочила и заметалась по кухне.

— Открывай!

А затем вдруг, — бах! — и кулак одарённого Шаховского пробил наше фанерное недоразумение насквозь. Рука залезла внутрь, пошарила по сторонам, нашла и отодвинула защёлку.

Как это и бывает в таких ситуациях, время растянулось. Я поочерёдно взглянул на лица своих ребят. Сонька в ужасе, Шиза растеряна, ну а Костя с Лёхой… эти как один. Пускай в быту мой друг был нервным фанатиком чистоты, а брат эдаким большим ребёнком, — добрым и простым как две копейки, — но сейчас, в момент, когда надо было защищать и защищаться, оба по щелчку пальцев перешли в боевой режим.

Лица серьёзные, собранные. Кулаки сжаты. Сталь в глазах.

— С-с-с-сука! — повторил Шаховский и ввалился к нам в дом. — Какого чёрта ты не берёшь трубку, падаль⁉

А вот, стало быть, и благоверный моей жены. Чертила кудрявый. Назвать его толстым было нельзя, но фигурка явно с отклонениями; такие узкие плечики могут быть лишь у мужика, который в жизни никогда ничего тяжелее компьютерной мышки не поднимал. В общем и целом, Кристофер Шаховский был похож на капельку, и весь центр тяжести смещался в его грандиозную задницу.

— Где она⁉ — заорал он. — Где она⁉

Сонька шмыгнула за холодильник, так чтобы её не было видно из прихожей, и утянула за собой Шизу. Костя поднялся со стула, а Лёха засопел на манер бешеного носорога и уже было покатился на разборку, но я оказался первее.

— Пошёл вон отсюда, — сказал я, загородив собой проход на кухню. — Тебе здесь не рады.

— А ты кто такой⁉ — господи, какая же истеричка.

— Я брат Сони, и я ещё раз говорю: пошёл вон.

— Я не уйду без неё! Где она⁉

— Уйдёшь, — спокойно повторил я. — Вопрос лишь в том, как ты отсюда уйдёшь. Либо самостоятельно и без последствий, либо же с моей помощью, и прямиком в реанимацию…

— Заткнись, сопляк!

— … а в больнице тебе полежать стоило бы. Как знать, Вялый Крис? Может быть там заодно вылечат твою эректильную дисфункцию?

— Что⁉ — Шаховский испуганно вытаращился на меня и начал судорожно соображать. — Что ты сказал⁉

— Глянь-ка! — улыбнулся я и указал на часы в прихожей, которые по необъяснимому стечению обстоятельств показывали нужное время. — Полшестого, Крис. Прям как у тебя.

— Что-о-о⁉ — тут Шаховский аж оскалился от ярости. — Она что⁉ Что-то говорила обо мне⁉ Она… Она, — тут этот кудрявый комок злости начал буквально задыхаться. — Да я… Да вы… Убью… Убью… Убью!

А затем вдруг выхватил из-за пояса пистолет, наставил на меня и выстрелил.

Ха!

С реакцией у меня всё в порядке. Пуля ушла в портал прямо сразу же; едва только успела вылететь из ствола. Выход, как не трудно догадаться, появился прямо напротив лица Шаховского.

— А-а-а-а! — заорала Сонька, зажмурила глаза и зажала уши.

Чвяк! — во лбу у Кристофера появилась маленькая аккуратная дырочка, а нашу входную дверь окатило кровью. Как будто вампир чихнул во время еды.

— Твою ж мать, — выругался я.

Честно говоря, я хотел его просто пугнуть. Не ожидал, что Шаховский окажется настолько слабым одарённым, что его доспех прошибёт первая же пуля. И да, ещё один момент…

С реакцией-то у меня всё в порядке, а вот концентрация подвела. Этот скилл без постоянных тренировок просел к чёртовой матери. Мне стало тяжело манипулировать сразу тремя порталами, и я в них запутался.

Так что когда Шаховский состроил удивлённую посмертную рожу и на прямых ногах солдатиком упал на пол, сверху прямо на него пролилась струйка чая. Ещё и сахар в раззявленный рот просыпался.

— Хы-хы, — сказала Шиза, выглянув из-за моего плеча. — Жмур…

Глава 11

Про линолеум

— А мне ведь как раз для тренировок надо! — просияла Шиза, тыкая тапочком труп Шаховского в бочину.

— Лиз, — я покачал головой. — Ты с первой руной едва ли мышь поднимешь.

— Ну да, — расстроилась сестра. — Тоже верно.

— О боже, — в который раз произнёс Костян, вот только скорей задумчиво, чем нервно. — Боже-боже-боже.

Лёха молчал. Соня пока что, кажется, вообще не поняла, что только что произошло.

— Ты как? — спросил я у неё.

— Нормально, — ответила сеструха, а потом молча ушла в комнату.

По ходу шок. Н-да… какой-никакой, а всё-таки бывший муж. Надеюсь только, что София Романовна не впадёт по этому поводу в депрессию. Не время сейчас для этого, совсем не время.

— Так, — я хлопнул в ладоши. — Надо что-то делать. Предложения?

— Я за скотчем, — сказал Лёха.

— Зачем?

— Дырку в двери заклеить. А то будут ходить, подглядывать, — с тем Лёха попытался укатиться в комнату, но упёрся в ноги Шаховского. — Разлёгся, блин, как дома.

— Лиза, сгоняй за скотчем, — скомандовал я. — Костян, бери его за ноги. Лёха… ты вроде хреновуху предложить хотел, да?

— Ага, — брат понял, что к чему. — Сейчас оформлю.

Вместе с Костей мы перетащили тело Шаховского в ванну. Тут я в очередной порадовался тому, что какой бы всратой ни была планировка нашей квартиры, санузел в ней всё-таки был раздельный. Потому как делать свои дела под укоризненным взглядом Кристофера было бы весьма и весьма затруднительно. А он с нами теперь, походу, надолго.

— Пистолет, — я разжал не успевшие закоченеть пальцы и передал оружие Косте, а сам принялся обыскивать тело.

У Шаховского при себе оказался кошелёк со скудной суммой наличности и банковской картой. Не знаю, где он расплачивался ей у себя в Екатеринбурге, но у нас с безналичным расчётом пока что было никак.

Ещё по карманам я нашёл пачку сигарет, зажигалку, три пластинки джуси-фрута и тяжёленький такой, основательный мобильник. Телефон я сразу же обесточил, а сим-карту сломал пополам и смыл в раковину. Ну а самая главная, самая радостная моя находка обнаружилась в заднем кармане брюк усопшего.

Использованный билет на самолёт.

Отлично!

Стало быть, Шаховский решил-таки не выносить сор из избы и не подключать к разборкам свой род. Сначала подослал Уркагана и ко, а когда те не справились, решил разобраться со всем самостоятельно. Наверняка думал, пока летел, как придёт к нам весь из себя такой альфа, и как начнёт нагибать плебеев. И все такие: ой, ай, не надо, пожалуйста.

Ну и что в итоге?

Нагнул?

Ай, чёрт. Всему их учить надо…

— Я всё! — крикнула из прихожей Шиза, закончив с дыркой в двери.

— Отлично, — я тоже закруглился с обыском. — Теперь давайте замываться.

Соня из комнаты так и не вылезла, ну а мы вчетвером сходили на кухню и остограмились перед работой. Признаться, в Лёхиной хреновухе было прекрасно всё. Вообще всё.

— А что ты туда добавляешь? Хрен, мёд, горчица… что ещё?

— Бадьян, — с нескрываемой гордостью ответил Лёха. — Сам придумал. Чтобы отрыжка такой мерзкой не была.

За следующие полчаса мы убрали из прихожей всю кровь. Вот вам и плюсы дешёвого линолеума. Захочется вам завалить кого-нибудь, да так чтоб покровавей, замучаетесь потом паркет надраивать, равно как и стыки между плиткой. Про ковролин я вообще молчу.

— Лиз, — сказал я, выжимая последнюю тряпку. — Нам сейчас с Костей нужно будет отскочить ненадолго…

— Да без проблем. А куда?

— Рифт искать будем.

— А, — кивнула Шиза. — Хорошо.

— Тебе ответственное задание: посидите с Лёхой, подумайте, как избавиться от тела.

— Ага.

— Ну и морально-психическое здоровье Софьи Романовны тоже на вас. Вы там с Лёхой поговорите с ней как-нибудь… аккуратно. Подбодрите, если получится. Короче… ну кого я учу, да?

— Точно.

— А заодно попытайтесь узнать, как её вообще угораздило выйти замуж за это недоразумение.

— Хорошо. А если батя вернётся?

— Импровизируй.

Мы с Костей выпили ещё по одной на ход ноги, собрались и вышли из дома. Бабушки у подъезда перетирали между собой мысль о том, что нужно запретить к продаже петарды. Дескать, так и так, какие-то малолетние придурки повадились у нас в подъезде их взрывать и убегать.

Ну вот и отлично!

Спасибо вам, малолетние придурки, за моё железное алиби. Можно не волноваться на тот счёт, что кто-нибудь услышал выстрел. Шаховских теперь тоже в гости не ждём. Осталось лишь избавиться от трупа и одной проблемой в моей жизни станет меньше.

На улице уже совсем стемнело.

Как я и предполагал ещё днём, бахнули минусовые заморозки. Однако тусовку у пивного ларька морозы не страшили ни разу; люди уже раскушали всю прелесть весенних вечеров и приходили сюда по инерции. Да и потом, они ведь неплохо так согревались изнутри.

По дворам, мимо ларька, мимо Костиного семнаря и закрытого магазина, мы неспешной походкой хозяев жизни добрались до компьютерного клуба «Квест».

Здесь на крыльце тоже происходила движуха.

Оживление, как оно есть.

Здесь вовсю царила атмосфера волнительного ожидания. Подростки-геймеры предвкушали праздник. На крыльцо клуба стягивались те самые счастливчики, которые каким-то образом договорились с родителями свалить из дома на ночь. Кто-то честно сказал куда идёт, кто-то наврал насчёт ночёвки у друга, а кто-то вообще свалил без спросу и поутру выхватит ремнём по жопе, но… это будет утром!

Малышня тащила в руках чипсы и газировку, а пацаны постарше шли с подозрительно тяжёлыми, а иногда и гремящими стеклом рюкзаками.

Скоро-скоро наступит счастливый час. Скоро на смену выйдет знакомый админ Кости, и в клубе начнёт действовать ночной тариф. Пока что час игрового задротства стоил аж целый полтинник, но как только часы пробьют девять, можно будет заплатить всего лишь в пять раз больше и играть аж до самого рассвета.

Катка за каткой, катка за каткой.

Признаться, я бывал здесь всего лишь несколько раз, а на ночь оставался вообще единожды. Мне по душе был немножечко другой досуг. Как-то так вышло, что с самого детства я прохавал про себя одну важную вещь.

Конкурировать среди парней мне было интересно, и азартно, и весело. И такая конкуренция — она как бы нормальна; в ней смысл жизни. Но! Всё-таки она была грубой, прямолинейной и лишенной всякого изящества. Я бы даже сказал простой. И совсем другое дело — конкурировать среди парней перед девушками.

Вот тут в силу вступали совершенно другие механизмы.

Что природные, что социальные.

Вращение в разнополой компании, оно… бодрило. Оно заставляло думать, изобретать, дерзать, рисковать, проявлять свои лучшие качества и раз за разом оттачивать их; развивать. И вот это, чёрт его дери, было гораздо интересней, чем расстреливать друг дружку в виртуальном пространстве. Поэтому между ночью в компьютерном клубе и тусовкой около пивного ларька, я бы завсегда выбрал ларёк.

Кстати, эту черту я как-то неосознанно умудрился пронести с собой из той жизни в эту.

Что тогда, что сейчас, я обожаю женщин. Главное помнить, что они — не цель, а наилучшее средство, которое подстёгивает на пути к цели.

— Пятнадцать минут, — сказал Костян, глянув на часы, но потом вдруг взглянул куда-то вдаль, прищурился и сказал. — Да вот же он идёт.

Речь шла о парнишке лет девятнадцати в узких джинсах, потёртой косухе с кучей разноцветных значков и, — внезапно, — разных кедах; один чёрный, другой белый, два весёлых кеда. Волосёнки у парня были явно крашены в чёрный и уложены так, что одним глазом он не видел абсолютно нихрена.

Эмо, едрить его мать.

Вот только что-то в его образе было неправильно. М-м-м… Скажем так: его лицо было бы бледным, впалым и мрачным, если бы не было таким пухлым и румяным. А фигура могла бы быть костистой и утончённой, если бы за эталон утончённости брали не трепетную лань, а, скажем, молодую капибару.

Рядом с ним шагал ещё один парень, почти как две капли воды похожий на него. Вот только этот был одет в спортивный костюм и срать хотел на все субкультурные веяния.

И тут до меня дошло…

Ивашкины!

Ну точно же, они.

Легенда школы, которую мы застали лишь мельком, потому как самый младший из них свалил в технарь в девятом классе, когда сами мы только-только перешли в седьмой.

В семье Ивашкиных было аж пятеро братьев погодок. И ещё мать, которую боялись все учителя, включая трудовика, который проповедовал детям тщетность бытия и, по сути, не боялся вообще ничего.

Пробивная тётка, судя по рассказам. Эдакая мать-кабаниха, которая за своих поросят готова была рвать, метать и закапывать.

— Здорова, Айс, — Костян протянул руку эмо-бою.

— Привет, — ответил тот на рукопожатие, а его брат повторил:

— Айс, — и загыгыкал.

Само собой, Айс было ненастоящим именем парня. Однако настоящее… ну тоже так себе для Подмосковья. Дело было в том, что всех пацанов в семье Ивашкиных называли строго на букву «И», но из-за демографического взрыва в лице аж пятерых братьев, имена закончились.

Старший был Иваном Ивашкиным. Следующий после него Игорем. Затем шли Илья и Игнат, ну а младшему досталось диковинное Исаак. Почему не додумались назвать его Иннокентием — большая загадка.

Возможно, забронировали для шестого.

Но так или иначе, младший Ивашкин представлялся всем либо Айсом, либо Айзеком. А мне… мне в целом плевать.

— Это мой друг, Ярослав, — представил нас Костя.

— Здорова, — я тоже поручкался с эмо.

— Помнишь, ты говорил, что через тебя можно зайти на ресурсы для аристо? — Ходоров не стал ходить вокруг да около и сразу же выпалил то, что ему было нужно.

— Помню, — ответил Айзек и виновато взглянул на брата.

— Две тысячи, — сказал тот и шмыгнул носом, а затем добавил: — За час.

— Херасе, — вырвалось у меня.

Признаться, в уме я уже потратил деньги Шаховского. И потратил я их на другие, не менее полезные вещи. Но… по всей видимости, не судьба. Узнать месторасположение рифтов — задача первоочередная.

— Что-то не нравится? — спросил брат Айзека. — Тогда иди, ищи дешевле.

— Некогда мне искать дешевле, — ответил я, достал пачку наличности и отщипнул от неё сразу же половину. — Вот, за два часа.

— Ну вот так бы сразу! — осклабился детина, взял деньги и только теперь удосужился пожать нам с Костей руки. — Приятно иметь с вами дело, ребята. Я, кстати, Игнат. Пойдёмте.

Вслед за Ивашкиными, мы поднялись на крыльцо и вошли в «Квест».

Атмосферное местечко. Обшарпанное, как подъезд. И точно так же, как подъезд исписанное графити, вот только не спонтанными и матерными, а прямо-таки дизайнерскими. Планировка у клуба была, как у трёхкомнатной квартиры. Владельцы не стали мудрить и сносить стены, и оставили всё как есть.

Освещение было очень скудным, пол грязным, воздух затхлым, а ещё кое-где из стен торчали замотанные изолентой провода. Вдоль всех стен стояли самые дешёвенькие столы, а на них пузатые мониторы разных размеров и брендов, среди которых не было ни одной одинаковой пары.

Некоторые подростки вовсю долбили клавиатуру, а их менее удачливые товарищи наблюдали за игрой из-за плеча.

Долбила музыка.

Под столом у админа, — который, кстати, сидел прямо в прихожей, — стояли две колонки с сабвуферами размером с гостиничный минибар. Админ, кстати, не сидел. Админ стоял, активно кивал в такт музыке и рукой «раскачивал» толпу, как будто бы кому-то было на это не наплевать.

— Здорова, — поздоровался с ним Айзек.

— Йэ, стрэй! — вместо ответа подпел админ, отбил Ивашкину пятюню и продолжил: — Фром зе топ оф май дом! Эс ай рак, рак, рак, рак, рак зе майкрофо-о-о-он!

— Иди уже домой, придурок! — гаркнул на него Игнат, и странный товарищ спешно засобирался.

— Нам туда, — поманил нас за собой младший Ивашкин.

Нас с Костей провели в подсобное помещение, на месте которого по идее должна была быть кухня. Впрочем, именно она здесь и была. Старенький холодильник, навесные шкафы, столешница и раковина с грязной посудой.

Это в одной части комнаты.

А в другой — коробки с проводами и одно-единственное рабочее место. Здешний компьютер был поинтересней; не чета развалюхам из игрового зала. Как минимум системный блок оказался чёрного цвета, так ещё и с подсветкой красного неона. А это уже что-то, да значило.

Ну…

Для меня.

Поскольку в железе я не шарил от слова совсем и никаких характеристик не знал.

Зато я своими собственными глазами видел удобный стул на колёсиках, огромный монитор и лазерную мышку. Лазерную! Не сраное шариковое недоразумение, а прямо вот настоящую, козырную, лазерную мышь.

— Одну минутку, — сказал Айзек, включил комп и пошаманил над ним, набирая логин-пароль для входа в чудесный мир аристократического интернета.

— Время пошло, — сказал он, завёл будильник и оставил нас одних.

— Ну, — я сел на кресло. — Погнали.

Сайт МОРИ принял меня, как родного. Но, прежде чем начать искать координаты рифтов, я решил узнать общую информацию об одарённых этого мира. Прощупать среднюю температуру по палате, так сказать.

Первый момент — закрытие рифтов.

Что по этому поводу думают специалисты из МОРИ? А думают они немного. Да, за многолетнюю историю Российской Империи закрытие случалось ни раз, ни два, и даже ни сотню раз, но как оно происходит и почему никто не знал.

Слава тебе яйца, они провели параллель со скоростной прокачкой — и на том спасибо. Дескать, так и так, группы рифтеров, которые были последними перед закрытием, хорошенечко добавляли в опыте.

Допустим…

Второй момент, который меня интересовал — это уровень одарённых. Насколько они развиты в этом мире?

И вот тут сайт МОРИ порадовал. Здесь была приведена подробная статистика в реальном времени, причём не имперская, а всемирная. Итого процент одарённых людей на нашем шарике был равен пяти. То есть где-то триста миллионов, — на минуточку! — человек.

Из них подавляющая часть вела мирный образ жизни либо применяла магию в быту. Либо, как в случае семьи Апраксиных, не имела средств и возможностей для прокачки. В качестве боевиков и рифтеров в мире было зарегистрировано всего десять миллионов человек.

Из них девять миллионов застряли на восьмом уровне развития.

А оно и немудрено.

Именно на этом уровне заканчивалась халява, и если для его поднятия можно было особо не напрягаться, то дальше начинался фарм. Безжалостный и беспощадный. Каждый последующий уровень достигался годами, ну а в случае посредственности мага так и десятками лет.

Итак.

Девятьсот тысяч магов прямо сейчас находились на девятом уровне. Семьдесят пять тысяч на десятом. Двадцать четыре тысячи на одиннадцатом, семьсот девяносто на двенадцатом и, — барабанная дробь, — до тринадцатого уровня развития добрались всего лишь сто десять человек.

Из них аж семеро были подданными Российской Империи, что не могло не радовать. Серьёзно. Без шуток. Уж что-что, а это реальный повод для патриотизма и повода чувствовать себя в безопасности.

Напрягало другое…

До тринадцатого они всё-таки добрались. А это значит, что прямо сейчас по миру шастают целых сто десять бомб замедленного действия. Если хоть один из них возьмёт очередную высоту и станет триггером, спокойной жизни настанет конец.

Врата откроются, и никто не может предугадать заранее, что за миры окажутся по соседству.

— О-хо-хо.

Следом я начал поочерёдно узнавать о каждом маге тринадцатого уровня и чуть успокоился. Большинство из них либо уже вышло на пенсию, либо было в возрасте старше пятидесяти и уже собиралось на покой.

Больше всего напрягал сорокалетний бразилец, который стал самым молодым магом этого уровня в мире, но взял он его совсем недавно. Буквально вот в этом году.

А стало быть, — и я очень на это надеюсь, — у меня в запасе есть достаточно времени, прежде чем начнётся жара. Причём что-то мне подсказывает, что именно мы можем стать триггерами для этого мира.

Ну да ладно…

— До этого ещё далеко, — пробубнил я себе под нос. — Ну а пока…

…пока что я взялся узнавать то, за чем сюда и пришёл.

Рифтов было много.

Рифты были разные.

Двадцать штук на территории Москвы и чуть-чуть побольше в Подмосковье. Затею попасть в столичные я отбросил сразу же.

Это был, мягко говоря, не наш уровень. В то время как Соня со своими ублюдочными родственниками по мужу жила в палатках, московские рифты представляли собой чуть ли не СПА-комплексы. Вокруг большинства из них были построены здания, так что пробраться туда не было никакой возможности.

В Подмосковье уже попроще.

Внезапно, в Мытищах тоже был свой рифт, да ещё и в получасе езды от нашего дома. Недалеко от Силикатной.

— А-а-а-а, — протянул я. — Слышь, Костян?

— Что?

— Знаешь, почему стрельбище закрыли?

— Неа, — Костя сунул щачло в монитор и присвистнул. — Да ладно! Рифт открылся⁉

— Ага.

Вот почему так резко усилили охрану. А мы ведь всего лишь пару лет назад лазали туда всей толпой, сидели в лесочке параллельно линии огня, жарили шашлыки и смотрели как в небе разлетаются тарелочки.

Так…

Это всё, конечно, прекрасно, но судя по фотографиям туда нам тоже никак не попасть. Самый свежий рифт оказался плюс ко всему самым защищённым. Да и места на стрельбище хватает, где фантазии разгуляться. Граждане аристократы наверняка уже успели понастроить себе пятизвёздочных хижин и сидят там теперь безвылазно, пока я страдаю без достойной прокачки.

Хм-м-м…

Лобня, Ногинск, Люберцы. Что ещё? А больше ничего. Но что, если…

Я изменил параметры поиска и попросил уважаемый интернет найти мне рифты в соседних областях.

— Бинго! — крикнул я и вчитался. — Каринское поле, Владимирская область.

Судя по фотографиям, это было как раз одно из тех самых мест, в которых рифтеры живут либо дикарями, либо в гостинице ближайшего города.

Поле, поле, поле, поле.

И посередь этого поля небольшой огороженный участок. Забор из жирной сетки-рабицы с колючей проволокой поверху, ворота, двухэтажный домик охраны, флагшток с имперским флагом и улыбчивый мужчина в серой имперской форме с толстым таким, внушительным, кипенно-белым аксельбантом. А прямо по центру сияют оранжевые портальные врата.

Почему оранжевые?

Как портальщик с многолетним стажем ответственно заявляю — хрен его знает. Мои тоже раз на раз не приходятся, и каких их только нет: оранжевые, фиолетовые, синие, зелёные, жёлтые… Было дело, я пытался прощупать этот момент и проанализировать привязку цвета к обстоятельствам, но довольно быстро забросил это гиблое дело.

Так.

К фотографии.

Портал, забор, мужик, ворота. А ещё пёс рядом сидит.

Пёс тоже улыбчивый, как и мужчина, вот только его улыбка вызывает куда меньше доверия. Ну это ничего. Раз уж мы идём валить пачками порождения Хаоса, то и со сторожевой собакой уж как-нибудь справимся.

— Костян, с одним разобрались, — сказал я.

— Ага, — кивнул Ходоров, обернувшись на меня с кухни; я так увлёкся, что пропустил тот самый момент, в который Костя вдруг начал мыть посуду. Чужую. Совершенно не нашего ума и дела посуду.

— Ты чего делаешь? — спросил я.

— Так а чего оно? — возмутился Костя.

— Тоже верно, — спорить не особенно-то хотелось, ну а учитывая стоимость часа пребывания в интернете и подавно. — Ну ладно, — сказал я. — Сейчас, погоди ещё десять минуточек…

И отправился искать чёрный рынок артефактов.

Во-первых, хотелось прощупать площадку для будущего бизнеса. Ну а во-вторых, не с пустыми же руками нам в рифт идти, верно?

Итак…

Официальных интернет-магазинов было хоть завались. Такие артефакты, сякие артефакты, от такой семьи и от другой семьи. Концерны, мануфактуры, «частные маленькие мастерские», ага. Ссылок набралось аж на пятнадцать страниц поиска.

Но всё это было не то.

Всё то, что мне предлагалось приобрести на этих сайтах, было подконтрольно государству. Каждый артефакт стоял на учёте, а на некоторые, — на стихийное оружие, например, — требовалось получить лицензию.

Хм-м-м…

Ну не может же быть такого, чтобы опальному магу негде было достать добрую пушку. Не верю. Наверняка, если хорошенько покопаться, то…

— Бз-з-з-з-з! — заверещал будильник и почти одновременно с этим к нам в комнату ввалился Игнат Ивашкин.

— Э-э-э-э, — недоумённо протянул он, глядя на Костю, который как раз смывал с рук мыльную пену. — Ты что, больной? Ай, ладно, — Ивашкин тряхнул головой и обратился ко мне: — Слышь, малой, разговор есть.

— В чём дело? — я сразу же напрягся.

Если этот дятел вдруг решил задним числом поменять ценник на свои услуги, то… тогда, пожалуй, я выбью себе стопроцентную скидку, а ему зубы. Да ещё и всю кассу клуба к рукам пригребу; мне оно сейчас нужнее.

А эти сволочи будут знать. На будущее.

— Я тут это самое, — Игнат поднял бровь. — Историю твоих запросов посмотрел. С админки.

— Та-а-ак, — протянул я и встал со стула. — И что?

— Не знаю, короче, что ты задумал, парень, и лезть особо не хочу. Но если тебе нужны артефакты, то я могу помочь достать, — Игнат смерил меня взглядом. — Деньги у тебя вроде имеются…

Глава 12

Про Ма

«Ма».

Ядрёна мышь, как же меня раздражало это «Ма» из уст двадцатилетнего лба. Нет, вроде бы ничего такого. Вроде бы тысячи и тысячи сыновей именно так и обращаются к своей матушке, но в исполнении Игната это почему-то было неприятно.

У меня чуть кровь из ушей не пошла.

Иногда мне даже казалось, будто бы я в любительском театре или на курсе импровизаций, а Игнат просто-напросто изображает американскую деревенщину из южных штатов — эдакого реднека в джинсовом комбинезоне; с бутылкой самогона в одной руке и дохлым опоссумом в другой. Ма. Ма. Ма-а-а-а…

Чёрт!

— Если есть чем платить, Ма найдёт всё что угодно.

Как оказалось, Ивашкины были не так просты, как могло показаться на первый взгляд. Их Ма, — та самая мама-кабаниха, которую боялся мой трудовик, — оказалась очень предприимчивой женщиной. Мария Ивашкина старалась урвать от этой жизни по максимуму, и пока что это у неё вполне получалось.

Боюсь даже представить, как она могла бы развернуться, если бы ей повезло родиться в семье с аристократической фамилией.

Короче.

Командуя своими сынками-корзинками и проворачивая мутные схемы, Ма каким-то образом умудрилась выйти на чёрный рынок артефактов, — как раз туда, куда в обозримом будущем нужно было выйти мне. Вряд ли обороты у Ма были большими, поскольку Ивашкины до сих пор жили в Мытищах, но сам факт…

Не будучи аристо или хотя бы просто одарённой, Ма замазалась в такой теме, которая очень многим просто не по зубам.

Моё уважение, как говорится.

Компьютерный клуб «Квест» тоже принадлежал этому, — не побоюсь слова, — роду. Откуда я всё это знаю? Так сам Игнат и рассказал. Вывалил на меня всё по простоте душевной, как будто похвастаться хотел.

— А что именно вы можете найти? — уточнил я.

— Всё, — хмыкнул Игнат. — Вообще всё.

— А как скоро?

— Настолько, насколько это вообще возможно. Это же чёрный рынок, парень. Тут тебе за опоздание бесплатную пиццу не дадут.

— И то верно, — сказал я, а про себя подумал, что эту фразу он стопудово подрезал у своей Ма; самому бы мозгов на такое не хватило. — Хм-м-м…

На столе рядом с компьютерным монитором стоял принтер. Я вытащил из него листочек А4, тут же нашёл ручку и записал всё то, что на мой взгляд было необходимо для первого похода. А именно:

— пять единиц холодного оружия с рунами физического усиления;

— пять единиц бронежилетов с рунами защиты;

— две-три одноразовые стихийные стрелялки на всякий пожарный.

Всё.

Никаких изысков.

По правде говоря, я совершенно незнаком с рынком и ценами, но может статься так, что одно лишь это будет стоить как вся наша квартира. А может быть и в разы дороже. Но за спрос не бьют, а прощупать ценообразование мне будет ой как полезно.

— Херасе, — присвистнул Игнат, взглянув на список, что только усугубило мои опасения. — Ну ладно, я спрошу.

— Спасибо большое.

— Должен будешь, — тут Ивашкин старший стал столь благодушен, что даже по плечу меня похлопал. — А что насчёт поиграть, парни? Не хотите в контру зарубиться? Если надо, я вам сейчас быстренько компы освобожу…

— Не-не, спасибо, — сказал я. — У нас ещё куча дел.

И не соврал ни разу.

Вряд ли за время моего отсутствия криминальный гений Шизы додумался до того, как избавиться от трупа. Да ещё и Сонька там непонятно в каком состоянии.

— Мы пойдём.

Время близилось к одиннадцати. Входная дверь клуба уже закрылась на ключ изнутри. Чтобы не давать соседям лишнего повода для жалоб, по ночам трафик входящего и уходящего народа строго контролировался. Никто не уходил из «Квеста» без видимой на то причины, и никто в него без видимой причины не входил.

Поэтому в зале теперь было не просто душно, но ещё и накурено.

— До новых встреч, — я пожал руку Айзеку, и тот выпустил нас на улицу.

— У-у-у-у, — тут же поёжился Костян. — Дубнина-то какая.

И впрямь.

Железные перила на крыльце клуба покрылись инеем. Лобовые стёкла припаркованных поблизости машин уже заволакивал морозный узор. Пар от нашего дыхания валил такой густой и плотный, будто бы на улице была настоящая зима.

— Ты домой? — спросил я у Кости.

— Ну да, — ответил он. — Или я тебе ещё на сегодня нужен?

— Да вроде нет, не нужен, — я зашагал в сторону дома. — Сегодня-завтра подумаю, что делать дальше. И ты тоже, кстати, подумай. Две головы, все дела.

— Ага, — Ходоров шмыгнул носом и зашагал рядом. — Значит, во Владимир поедем?

— В Александров, — поправил я друга. — Там от города час, если пешком.

— Понятно.

Дальше шли молча.

Переваривали день.

Вокруг было темно, тихо, холодно и просторно. Лишь звук наших собственных шагов, оранжевый свет фонарей, да неоновые огни пивного ларька где-то вдалеке. Мороз таки сумел разогнать праздный народец по домам. Хотя-я-я… кажется, одна компания из четырёх человек продолжала банкет прямо в торговом зале.

Продавщица, кажется, была не против.

А то и вовсе участвовала.

Костя молчал и думал о своём, а я продолжал размышлять об артефактах. Какая же, блин, мелочь, когда у тебя есть свой личный крафтер. И в какую же недоступную реликвию она вдруг превращается, если ты нищий подросток без рода за спиной.

Хотя если припомнить, то так происходит везде. Практически во всех мирах, где мне доводилось бывать.

Купить артефакт трудно, потому что артефакторы всегда прибиваются к роду. Или к клану. Или к какому-то сообществу. Как ни назови — всё одно. И потому почти всё производимое ими идёт на удовлетворение внутреннего спроса.

А на продажу выкидывается либо откровенное дерьмо, либо годные вещи за очень и очень большие деньги.

Решил стать одиночкой — плати.

Ибо нехрен.

У меня с этим проблем не возникало, потому как я сам мог оказать уникальные услуги и затребовать за них охренеть-какую-уникальную цену. Деньги не были проблемой. Да и не будут в дальнейшем, — в этом я уверен на все сто, — но вот сейчас…

Когда ты не ограничен в средствах, добавить себе парочку рабочих рун при помощи артефактов кажется чем-то само собой разумеющимся. Расходником типа зубной пасты или бензина. Ну а сейчас, если следовать аналогии до конца, чистить зубы для меня было непозволительной роскошью.

И даже странно как-то от этого становилось.

— А зачем нам так много всего? — спросил Костя. — Я просто заглянул в твой список и малость охренел. Куда столько-то?

— Посмотрим, что именно из этого они смогут добыть, — ответил я предельно честно. — А если вдруг смогут добыть всё, то выберем только самое необходимое.

— А-а-а, — протянул Ходоров. — Хорошо. А я-то уж подумал, что ты не знаешь, как артефакты работают.

Я не удержался и заржал.

— Ты чего?

— Да не-не, ничего.

Костя-Костя, сколь многого ты обо мне ещё не знаешь. Даже несмотря на моё сегодняшнее признание. Это всего лишь верхушка айсберга, дружище! Ну ничего-ничего, погоди, всему своё время. Вот помотаю тебя по альтернативным мирам месяц-другой… н-да. Не сомневаюсь, будет весело.

А начёт артефактов, кстати, Ходоров был чертовски прав.

Тут ведь как?

Можешь хоть увешаться ими с ног до головы, но активировать получится всего лишь две дополнительные руны, которые в них заключены. Ну или три. Три — это только в том случае, если тебе посчастливилось найти артефактора, который совсем поехал головой и проставил себе больше пятнадцати профильных рун.

Что, как несложно догадаться, случается совсем нечасто. Думается мне, что их таких всего несколько на всю Вселенную.

В остальном же уровень крафтера влияет лишь на то, как долго протянет артефакт и можно ли его будет перезарядить.

Всё.

Едва заметное и временное увеличение магических характеристик за охренеть какие деньги.

Хех!

А кстати!

Ради того, чтобы заполучить себе Шизу, я ведь целую войну выиграл! Помню-помню, как сейчас. Это, кстати, был заказ Нейтрального Братства. Им было некогда возиться с недоразвитыми мирами, а потому они обратились за помощью ко мне.

А дело, — если коротко, — было так:

Один мирок внезапно сагрился на соседний и пошёл войной сквозь стационарный портал. Магов что там, что там было по пальцам пересчитать. И всё, что от меня требовалось, так это в нужный день и час явиться в нужное место, пристроить свой портал вплотную к стационарному, ну а выход из него разместить на высоте тридцати метров.

Так что вместо экспансии пришельцы-агрессоры отправлялись в свободный полёт.

До сих пор помню счастливый смех принцессы местного короля.

— Это мужицкий дождь! — кричала она, хлопая в ладоши. — Дождь из мужиков! Хэй! Хэй!

Ну а батенька её несмотря на то, что жил в средневековье, был реально топовым артефактором. Не знаю, как он это сделал, — секреты правящей династии мне никто не разглашал, — но именно он в благодарность за победу привязал Шизу к моей душе.

Помню и другой случай. Ту самую спасительную пищаль я стребовал в уплату долга с…

— А-а-а-а-а-а! — яростный крик вдруг вспорол ночную тишину.

Дальше последовала брань:

— Стой, сука! — сразу за ней какой-то странный грохот и опять:

— А-а-а-а-а!

И вроде бы ничего особенного. Дело вроде бы житейское, — мы всё-таки в Мытищах. Вот только этот крик я вряд ли когда-нибудь и с чем-нибудь перепутаю. Это орал мой батя…

* * *

Был ли Роман Романович Апраксин из того сорта людей, которые нарушают свои собственные обещания?

Ну да.

Был.

Но не всегда! Например, в этот раз, когда он заявил своим детям о том, что «папочка что-нибудь придумает», он поклялся себе идти до конца и во что бы то ни стало решить проблему с морозильником. И слова своего придерживался.

Ещё с утра Роман Романович успел облазить весь город.

Похмелившись парой пива, — тут нужно отметить, что это была вынужденная мера, — Апраксин-старший устроил настоящий чёс по друзьям и знакомым. Он побывал в гаражах и гаражных комплексах, но тщетно. Он посетил все склады и заброшки, но мимо. Он побывал в каждой комиссионке и в каждом ломбарде города, но и здесь было пусто.

Он даже думал заскочить на огонёк к одной из барышень, с которыми имел довольно близкое знакомство, а затем напоить свою жертву до усрачки и просто-напросто выкрасть морозильник, но и тут не преуспел.

Так встали звёзды.

Одна из его знакомых сегодня вышла на рабочую смену, вторая повезла передачку мужу в тюрьму, ну а третья сидела с внуками и наотрез отказалась выпивать.

И вот, уже совсем отчаявшись, Роман Романович бродил по парку и с горя пинал листву, как вдруг решение само буквально набросилось на него из-за угла. Проходя между волейбольной площадкой и сторожкой охранника, Апраксина внезапно заинтересовала бесформенная куча чего-то, накрытого брезентом.

— Ну точно же! — просиял Роман Романович.

Он прикинул что да как, немножечко напряг память и пришёл к выводу. Он понял, что именно сокрыто под брезентом.

Детский бензиновый паровозик, на котором в хорошую погоду катают малышню за пятьдесят рублей с носа — это раз. Здоровенный мармит, в котором готовят кукурузу — это два. Ииии… да! Да-да-да! Лотом номер три был гроб-морозильник, который летом, как правило, ставили неподалёку от детской площадки!

— Мне, — чётко, громко и вслух сказал Роман Романович, — нужней.

Аффирмация ушла в космос и пути назад уже не было.

Затаившись в кустах, Апраксин-старший дождался темноты и пошёл на дело. В сторожке горел свет, а старенький телевизор вещал новости, но судя по тому, что охранник не выходил курить вот уже целый час, мерный дикторский голос окончательно убаюкал его.

Теперь бояться было нечего.

Раскрыть брезент оказалось минутным делом. Он был прибит к земле шестью хлипкими колышками; и как только ветром до сих пор не снесло — непонятно.

Блеск луны отражался на зубах Романа Романовича, когда тот довольно улыбался и смотрел на морозильничек. Это была победа. Явная и бескомпромиссная победа. Загвоздка заключалась лишь в том, чтобы дотащить заветный гроб до асфальта, где бы он мог ехать самостоятельно.

Увы и ах, за долгую зиму под брезентом колёсики морозильника крепко врезались в землю. И как Роман Романович только ни старался, — как ни наваливался, — он лишь зарывал их всё глубже и глубже.

— Абонент временно недоступен, — в который раз послышалось на том конце трубки.

— Твою мать, — в который раз выругался Апраксин.

Как назло, ни один из его многочисленных детей сейчас почему-то не был в сети. Лучший друг его сына, — Костик Ходоров, — тоже. Складывалось такое впечатление, что они устроили какое-то тайное совещание и вырубили мобильники, чтобы их никто не подслушивал. Вот ведь… конспираторы хреновы! — подумал про себя Роман Романович. — Да кому вы нужны?

Помыкавшись и так и сяк, Апраксин-старший решил перекурить и немножечко отдохнуть.

Люто захотелось присесть.

И поскольку до ближайшей скамейки было аж две минуты ходьбы, а сидеть на земле вредно и негигиенично, Роман Романович забрался на кресло водителя паровозика.

Апраксин щелчком выбил сигарету из пачки, вставил её в рот, затем нашарил в кармане зажигалку, выбил колёсиком искру, поднёс огонёк к сигарете и в этот самый момент…

— О!

Свет от зажигалки озарил ключ, вставленный в замок зажигания. Тут-то весь паззл и сложился…

* * *

— Ах-ха-ха-ха-ха! — крик вдруг сменился на смех и из-за угла выехал мой батя.

Выехал он на детском паровозике из парка аттракционов. На прицепе у этого паровозика болтался синий морозильный ларь с изображением эскимо на борту.

Так что да, всё именно так.

Первый крик принадлежал моему драгоценному родителю. Второй крик принадлежал охраннику, который преследовал его буквально по пятам. Ну а тот грохот, о котором я упоминал… он раздался в тот самый момент, когда паровозик с морозильником соскочили с тротуара на проезжую часть.

— Это дядя Рома что ли? — прищурился Костян.

— Что ли, — кивнул я и тяжело вздохнул.

— Ах-ха-ха-ха!

И тут батя начал отрываться. Да, паровозик ехал со скоростью не более десяти километров час, но так и охранник был уже не новый. До сих пор седой пузатый мужичок как мог гнался вслед за батей, но тут начал сдавать.

Схватился за бок, начал охать и подволакивать ногу.

— Пошёл на хер! — с издёвкой прокричал ему мой родитель и «помчался» дальше. — Ах-ха-ха-ха!

— Ска… Ска… Ска, — задыхался охранник, совсем уже остановившись и уперевшись ладонями о колени. — Ска-ти-на!

— У тебя есть листочек с ручкой? — спросил я у Кости.

— Ага.

По счастливому стечению обстоятельств Костян сегодня весь день таскал с собой рюкзак.

— Вот, — сказал он, выдав мне письменные принадлежности.

— Спасибо. Поможешь ларь в квартиру поднять?

— Да, конечно. Меня дома всё равно никто не ждёт, — как-то грустно сказал Ходоров и посмотрел вслед моему бате. — У меня дома не так весело.

— Это факт. Ну ладно, пойдём, — сказал я и мы зашагали в сторону охранника.

Батя тем временем уже пересёк двойную сплошную и по пустой ночной дороге скрылся во дворах. Однако морозный ветер до сих пор доносил до нас его смех.

— Здравствуйте! — крикнул я ещё издалека.

— А⁉ — вытаращился на меня охранник, а затем начал махать руками. — Ну ты видел⁉ Видел⁉

— Да-да, я всё видел. Вот, — я протянул ему деньги. — Тут двенадцать тысяч за морозилку. А вот тут, — я наскоро записал на бумажке адрес, — утром вы найдёте ваш паровоз. Надеюсь, без обид?

— А? — мужик стоял с отлетевшими от глаз бровями и раскрытым ртом, и искренне не понимал, что происходит. В одной руке у него была пачка денег, а в другой бумажка. — А-а-а? — повторил он.

— Ну вот и хорошо, — я по-доброму улыбнулся. — Ещё раз прошу прощения за беспокойство.

И мы с Ходоровым оставили его одного. И вновь наш путь снова лежал на Станционную.

— О! — вскрикнул вдруг Костян и защёлкал пальцами, дескать, на него снизошло какое-то внезапное озарение.

— Да-да-да, — кивнул я. — Труп Шаховского прекрасно влезет в ларь…

Глава 13

Про тотемных зверей

Не знаю, можно ли сказать про деньги Шаховского: «Легко пришли, легко ушли», — но всё получилось действительно удачно.

Я попросил Костю молчать о том, что мы заплатили охраннику за морозилку. Пускай Роман Романович насладится моментом триумфа и почувствует себя добытчиком. Ну а тем более, что впереди его ждут и другие потрясения. Например, зять в ванной.

— Ярик! — крикнул батя, завидев меня ещё издалека. — Почему трубки не берёте⁉

— Не заметил, как телефон разрядился, — ответил я на отшибись и пожал плечами.

— У всех разом разрядился, что ли? — родитель чуть похмурился для проформы, но потом махнул рукой и похлопал морозильник по коробу, будто бы племенную кобылицу по крупу. — Смотри, Ярик! Смотри, чего батя нашёл!

— Очень красивый морозильник, — похвалил его Костян. — Вы молодец.

Следующий час прошёл в праведных трудах. Для начала мы отцепили ларь и отогнали паровозик на стоянку возле хоккейной коробочки, — именно этот адрес я указал на бумажке, которую вручил охраннику парка.

Затем мы подумали, как лучше всего поднять морозильник наверх. Физические нагрузки — это прекрасно, но тащить эту дуру на руках по ступеням все семь этажей совсем не хотелось. Поэтому первой ходкой мы отвезли на лифте стеклянные створки и лотки, а затем вернулись за самим коробом.

Жаловаться не буду, здесь нам повезло.

Если поставить короб на попа, то он просто идеально вмещался в лифт. Вот только никому из нас не хватало места, чтобы поехать вместе с ним, да и рука до кнопок не дотягивалась. Технически, можно было бы просто дождаться, когда лифт закроется, а затем вызвать его с нужного этажа, но… к этому моменту я уже вошёл в режим портальщика.

Тыкать на всякие кнопки через порталы — одно удовольствие.

Тык-тык.

Батя не заметил ничего странного и потопал вверх по лестнице, ну а мы вслед за ним.

— Кхм-кхм, — я поравнялся с родителем; настала пора его морально подготовить. — Отец, я хотел бы поговорить с тобой о Соне и её муже.

— Давай поговорим, — кивнул тот.

— Мне вся эта история очень не нравится, если честно.

— Так и мне тоже, — кажется, батя не видел смысла в подобных разговорах; слишком уж всё очевидно.

— Как по мне, такое оскорбление нельзя спускать. Как думаешь?

— Нельзя, конечно.

— И что бы ты сделал, если бы Сонькин муж заявился к нам в дом?

— Я? — батя всерьёз задумался и в этой своей задумчивости молча прошёл половину лестничного пролёта. — Слушай, Ярик, ну давай честно. Вряд ли я что-то смогу сделать магу, да ещё и аристократу. Но я бы обязательно попытался задушить эту сволочь, — батя жестами показал, как именно собирается душить Шаховского. — Клянусь, попытался бы. Убил бы гадину собственными руками!

— Во-о-о-от, — протянул я. — То есть это нормальная реакция разгневанного родственника?

— Ну конечно!

— В таком случае у меня для тебя сюрприз…

Честно говоря, я затруднялся предугадать реакцию моего родителя на труп в ванной. В итоге всё прошло несколько сумбурно, но… нормально.

Настолько нормально, насколько это вообще возможно в такой ситуации.

Да, сперва он испугался и даже пометался по квартире, но успокоился очень быстро. Сначала стал юморить, — видимо, сработала защитная реакция, — ну а затем вдруг принялся накидывать такие идеи, что у меня опять появились вопросы насчёт его прошлого.

У меня даже сложилось впечатление, что избавляться от тел было его маленьким хобби.

— Здесь чем наглее — тем лучше, — сказал батя со всей серьёзностью. — Выкинем его из окна, а полицейским скажем, что он пришёл извиняться перед Соней. Пришёл, дверь нам сломал, истерику устроил, а когда та его послала, стал шантажировать самоубийством, полез на подоконник, оступился и вот.

— А что⁉ Нормально! — поддержал Лёха, напяливая кухонные прихватки.

— Нет! — мозг Романа Романовича набирал обороты. — На станцию вчера приехал цирк. Обольём его водкой, проберёмся в шатры и кинем в клетку к тиграм!

— А водкой-то зачем обливать?

— Ну как? Как будто бы он пьяный был.

— Тоже вариант!

Пока мы с Костей ходили в клуб, брат успел приготовить шарлотку. Честно говоря, я уже давно начал подозревать Лёху в уникальных магических способностях. Никто и никогда не видел, как он готовит; все заставали лишь сам результат готовки. Эдакий брат-самобранец.

— А может его кислотой залить? А, бать? — спросил Лёха, открыв духовку и прищуриваясь от пыхнувшего в лицо жара; кухня тут же наполнилась сладкими яблочными ароматами.

— Не-не-не, не надо. Кислота скорее нашу ванну разъест, чем его. Да и вонь наверняка будет жуткая, замучаемся соседям объяснять.

Батя проследил за тем, как Лёха вытащил шарлотку и накрыл её сверху сырой тряпочкой.

— Я тут знаешь, что вспомнил?

— Что, бать?

— Я когда маленький был, лягушек в муравейник кидал. Через пять минут только косточки оставались. И вот что я думаю: а может быть…

— Давайте для начала просто запихнём его в морозилку, — сказал я. — Чтобы не завонял. А потом уже спокойно решим, что делать.

— Тоже дело.

— Ну вот и займитесь, значит. А я к Соньке…

Пока шарлотка отдыхала, батя, Лёха и Костян занялись установкой морозилки. На кухню она, само собой, не влезла, так что пришлось тащить её в нашу комнату. Да и тут место нашлось только по центру, так что теперь наверняка будем об неё постоянно биться.

Ну а я тем временем нагрянул в «девчачью» комнату и сменил Шизу на посту психотерапевта. Шиза унюхала вкусняху и убежала, с радостью оставив нас наедине.

— Ну ты как? — я присел рядом с Соней.

— Да как я? — сестра слабо улыбнулась. — Хреново я.

Затем она помолчала, но… недолго. Разговаривать Соньку не пришлось, она прорвалась самостоятельно:

— Я дура, понимаешь? — начала она. — Я ведь не о Кристофере скорблю. И мне даже не стыдно за то, что я о нём не скорблю.

Уже хорошо, — подумал я. Не винить себя за то, что не чувствуешь что-то, что по идее должен чувствовать и наоборот — хорошая черта. Здоровая, правильная. Потому что никому ты нихрена не должен, если разобраться.

— Так, — кивнул я.

А Соня начала страстно рассказывать мне о том, что несмотря на несколько лет замужества они так и не стали близкими людьми. Общение не складывалось. Времени совместно они не проводили, общих интересов не имели совсем. Ну а после того, как Шаховский начал распускать руки, Соня и вовсе возненавидела урода.

То есть… по сути, всё это мы обговорили ещё вчера.

— Так а в чём тогда проблема? — спросил я.

— Проблема в том, что я дура. И буду теперь расплачиваться за это всю жизнь, — глаза у Сони стали стремительно мокнуть. — Жила я, жила, ничего кроме Мытищ не видела, а тут вдруг появляется он. Парень из баронского рода, который обещает мне хорошую жизнь и рисует всякие красивые картинки. А оправдаться тем, что я была молодая и глупая нельзя. Ну… молодая — да, но ведь не глупая, Ярик. Я ведь сразу чувствовала, что всё это обман. Я ведь знала, что всего нужно добиваться своим трудом и лёгких путей не бы…

— Воу-воу-воу! — я приобнял сестру за плечо и немножечко встряхнул. — Ты меня вчера вообще слушала? Во-первых, лёгкие пути бывают. И они, как правило, самые верные. Вот только тот путь, который ты выбрала с Шаховским, он не лёгкий, а… э-э-э… мутный. И разница в этих понятиях огромна. А во-вторых, я что-то не понял, с какого хрена ты будешь за что-то расплачиваться всю жизнь?

— Ну так я же вас подставила, получается. Его же теперь будут искать, а когда найдут…

— Никто никого не найдёт, — твёрдо и уверенно ответил я. — Батя уже муравейник присматривает, чтобы от него избавиться.

— Э-э-э… что? — спросила Сонька и шмыгнула носом. — Какой ещё муравейник?

— Торт, — зачем-то ляпнул я. — Гигантский. Нарядим его в стринги и бабочку и засунем внутрь. Скажем потом, что он готовил тебе эротический сюрприз и случайно задохнулся.

— Ярик, — сестра тяжело вздохнула и утёрла слезу. — Ты совсем поехавший, да?

— Возможно, — не стал спорить я. — Но я тебя всё равно прошу, Сонь, пожалуйста. Послушай меня и просто забей. Не будет у нас никаких проблем.

— Правда?

— Кривда, — я встал и направился к выходу в коридор. — И прекрати переживать, сейчас вообще не время. Погнали лучше есть шарлотку.

Ещё один насыщенный день подходил к концу.

Время близилось к полуночи. Всей толпой мы запихнули Кристофера в морозильный ларь, накрыли его сверху цветочной плёнкой и пошли пить чай. Костя сегодня опять остался на ночь.

Заснул я быстро, глубоко и качественно. Никакие божественные пауки меня не тревожили, а снилось мне ничего…

* * *

А разбудил меня крик сестры. Хотя… это был не просто крик. Это был именно что восторженный вопль.

— Смотри! Смотри! — ещё раз прокричала Шиза, а потом вдруг начала напевать мелодию, под которую полуголые девки пляшут в салунах кан-кан. — Тан-дан, та-ра-та-та, тан-дан! Та-ра-та-та, тан-дан! Та-ра-та-та-та!

Затем кто-то начал хлопать в ладоши. Мерно так, как будто по метроному.

— М-м-м? — я кое-как разлепил глаза и первым делом увидел сонного взлохмаченного Ходорова на раскладушке. — А что там происходит?

— Хрен знает, — Костян зевнул и скинул с себя одеяло. — Пойдём смотреть.

Итак…

У моей сестры-демоницы оказалось шило в жопе. Шиза не смогла удержаться и к утру этого дня уже проставила себе первую руну некроманта.

Сейчас она стояла на кухне и вовсю практиковалась в магии. Сеанс проходил под весёленькое А-капелла, к которому подключились и Лёха с батей.

— Тан-дан, та-ра-та-та, тан-дан! — в руках Шиза держала два куриных крылышка, которые задорно подёргивались в такт музыке.

По сути, сейчас она сокращала всего лишь две мёртвые мышцы, что для первого уровня далеко не предел. Но всё равно похвально! Усваивает основы, да ещё с таким энтузиазмом. Сейчас потихоньку втянется и научится управлять мертвечиной неосознанно… ну… то есть без постоянного контроля за процессом; на автомате.

Затем до постановки седьмой руны её скилл расти особо не будет, зато потом попрёт как на дрожжах; в геометрической прогрессии. Восемь рун и она уже сможет поднимать что-то размером с человека, а то и побольше. Причём это будет довольно прыткое «что-то». Ни разу не мычащий зелёный зомби, какими их принято рисовать в мультиках, а вполне себе боевая единица, способная фехтовать наравне с живыми.

Девять рун и вот, у неё в подчинении уже два таких зомбаря. Десять — четыре. Одиннадцать — уже штук десять, а то и побольше.

Ну и так далее.

Так что мастер-некромант, до кучи обвешанный профильными артефактами, вполне себе может руководить небольшой армией. За это их и любят. Когда на тебя прёт волна Хаоса и бой идёт уже несколько часов подряд, именно некромант может выиграть время на отдых и перезарядку. А то и вовсе переломить ход сражения.

А что до так называемых «странностей» некромантов, то всё это бред.

Тьма завладевает твоим рассудком, ага. Зло прорастает прямо в душу. Некротическая энергия меняет тебя навсегда, и всё такое прочее, и бла-бла-бла. Ложь и провокация. Просто если ты человек-говно и тебе вдруг доступно такое прекрасное оправдание, как какая-то там энергия, то ты, конечно же, им воспользуешься.

Это не я, это всё тьма, и зло, и вообще. Пожалейте меня, пожалуйста.

Хорошо, что Шиза не такая. Вообще не такая…

— Тан-дан, та-ра-та-та, тан-дан!

— Лиз.

— Чего?

— Ну это же не ноги, — сказал я. — Какой-то неправильный кан-кан получается.

— Хы, — Шиза улыбнулась и закинула куриные запчасти в дымящуюся кастрюлю. — Ну что, погнали в школу?

— Дай хоть умыться-то.

Мы с Костей отправились чистить зубы. У Ходорова в рюкзаке внезапно оказался прозрачный фасовочный пакетик с зубной щёткой и какой-то козырной отбеливающей пастой.

— Что? — спросил он, поймав укоризненный взгляд. — На всякий случай с собой ношу.

Господин Шаховский покинул наш санузел ещё вчера, так что мы с Костей смогли уместиться здесь вдвоём. Правда мне пришлось залезть в ванну с ногами, и я чистил зубы сидя на корточках. Костя же занял всё остальное пространство, от стиралки и до раковины. Корить своего будущего танка за лишний вес я не собирался. И даже не наоборот, вчера чуть ли не насильно кормил его шарлоткой, как фуа-грячьего гуся.

Говорить мы не говорили, — всё-таки рот был занят, — а потому я задумался о делах насущных. И как-то вдруг случайно пришёл к неожиданному выводу:

Раз Шиза не смогла потерпеть даже несколько дней и впаяла себе руну, то что может остановить от подобного шага Лёху? Да ничего. Найдёт где-нибудь изображение, нафантазирует себе лишнего и всё… будет у меня в пати вместо оборотня какой-нибудь унылый огневик.

Не!

Не пойдёт.

Так что я быстренько закруглился, прополоскал рот, попросил Костю меня выпустить и чуть ли не бегом отправился к брату. Пока мы собирались в школу, он с батей собирал сумки и готовился ехать на маршрут, продавать плёнку и сопутствующие товары. День-то всё-таки как день. Рабочий.

— Лёх, поговорить бы, — сказал я. — Ну… о том, о чём вчера обещал.

— А, ну так давай, — брат оживился. — Это я завсегда.

Сейчас, во время утреннего кипиша, уединиться у нас в квартире было довольно проблематично, но мы всё-таки смогли. Заперлись в комнате Шизы и попросили нас не беспокоить.

— Короче, Лёх. Я долго думал, какая руна могла бы подойти для тебя лучше всего.

— Та-а-а-ак, — Лёха аж засветился от предвкушения.

— Как тебе идея стать магом-анималистом?

— А это как? — свет пропал, набежали тучки.

— Ну… оборотнем то бишь, — сказал я и брат засиял с удвоенной силой.

— Да-да-да! Давай! — загорелся Лёха. — Круто! Вообще огонь!

Ну что сказать? Помимо того, что все его эмоции были видны невооружённым глазом, Лёха вдобавок был из того типа парней, которые… м-м-м-м… как бы это сформулировать? А! Вот! Короче, если бы Лёхе предложили сделать эскиз татуировки, то он бы нарисовал волка с гранатомётом верхом на мотоцикле, а вокруг ещё черепа, и топоры, и девки с сиськами, и чтобы огонь, и дым, и вообще!

Так что идея стать оборотнем пришлась ему явно по душе. В его системе координат стать оборотнем было круто. Очень и очень круто.

Поначалу.

А потом он додумался до ещё одной мысли:

— Погоди, — Лёха выпучил глаза. — А я что же… Я ещё и ходить смогу?

— Не знаю, — честно ответил я.

Давать брату ложную надежду совершенно не хотелось. Ведь если всё получится, то это одно дело. А если нет? Это же прям провал провалович…

— Но попробовать всё равно стоит.

— Давай! — согласно закивал Лёха. — Похрен вообще! Давай пробовать! Что мне делать?

— Ты уверен?

— Да-да-да! Уверен! Вообще уверен! Совсем!

— Давай сначала расскажу, как это работает?

— Ну… Ладно, давай, — нехотя согласился Лёха. — Но я всё равно согласен!

— Хорошо. В общем, слушай…

С анималистами я был знаком не понаслышке. В конце концов, это одна из любимых рун нейтралов, а с нейтралами я перед смертью успел поработать довольно плотно. Нечасто, но прям вот фулл-контакт.

Так вот, они-то мне и рассказали, как работает руна.

Ничего проще и придумать невозможно.

Если некромантия Шизы набирала обороты на высоких уровнях, то оборотень сразу же получал почти всю свою мощь. Разница заключалась лишь в том, что если анималист первого уровня мог провести в своём боевом зубастом амплуа не дольше пятнадцати минут, то анималист восьмого уровня увеличивал это время до нескольких часов.

Дальше шли какие-то приколы с набором массы, но я не понял, как именно они высчитываются. Да и зачем мне? Но если коротко, то вроде как оборотень в своём зверином состоянии становился ещё больше и ещё зубастее. Многие считали это глупостью, останавливались на восьмом и дальше вкачивали стандартный билд щитов с физухой.

Но не все.

Анималистика вообще, по сути, штука универсальная, и с её помощью можно сконструировать из себя оборотня с базовыми навыками огневика. Или оборотня-лекаря. Или оборотня со вкачанным очарованием… нахрена, конечно, непонятно. Но можно ведь!

— Вот так, — всю эту информацию я и выложил Лёхе. Без упоминания нейтралов и собственной смерти, само собой.

— Да-да-да! — рассказ лишь распалил азарт брата. — Давай оборотня! Давай этого а-ни-ма… вот это вот короче давай!

— Хорошо, — кивнул я. — Но если что, то ты сам согласился и без обид. Согласен?

— Какие обиды, Ярик⁉ Ты же как лучше хочешь! Конечно же, я согласен!

— Ну смотри.

Я бесцеремонно пошарился на столе у Шизы, взял исписанную школьную тетрадку и на титульном листе цвета разбавленной зелёнки начертал руну анималистики. В том, что это была именно она, я был абсолютно уверен.

— Понимаешь, как ставить руну?

— Примерно, — ответил Лёха со всей серьёзностью. — Я уже давно смотрю в слот и, кажется, что-то такое понял.

— Отлично. Ну тогда просто мысленно нарисуй там вот такой рисунок, — я передал тетрадку брату.

— Понял, спасибо!

Лёха, не мигая, уставился на руну. Запоминал.

— Ах да, — вспомнил я. — Ещё один момент. У анималистов есть такая тема: тотемный зверь или что-то типа того. То есть ты не выбираешь, стать тебе антропоморфным волком, например, или медведем, или ещё кем…

— Ага-ага, — руку даю на отсечение, что Лёха сейчас нихрена не слушал.

— … то есть это даже не какой-то зверь-покровитель, а именно что твоё естество…

— Ага-ага.

— … что-то близкое именно тебе. И ты будешь превращаться именно в ту зверушку, на которую ты похож по характеру. Или по каким-то другим параметрам. Точно не знаю…

— Ага-ага.

— … ты, главное, не переживай. Это обязательно будет боевое воплощение, но…

— Ага-ага.

— … я даже близко не могу предположить, в кого превратишься именно ты.

— Да-да-да, классно, — сказал Лёха и зажмурил глаза.

Было видно, как мой брательник сосредоточился изо всех сил; явно подошёл к делу основательно. Сначала он даже нахмурился, но вот, прошло пять секунд и его губы тронула лёгкая ухмылка — по ходу получается.

Десять секунд.

Пятнадцать.

— Всё! — Лёха резко распахнул глаза. — Получилось!

— Поздравляю, — я похлопал брата по плечу и на всякий случай отошёл подальше. — Ну что, давай попробуем?

— Ага!

— Футболку только сними.

— Что? — не понял Лёха. — Зачем?

Но тут почти сразу же догнал что к чему, протянул: «А-а-а-а-а», — и заголился одним ловким движением. Н-да. Если уж он и в своём человечьем обличье тот ещё амбал, то что же будет после превращения?

— Начнём, — повторил Лёха и улыбнулся…

Глава 14

Про артефакты

Лёха получил свою инвалидность три года тому назад, когда ему было семнадцать. История, связанная с этим, напрочь лишена элемента драматургии. В ней нету ни геройства, ни поучительной морали, ни-че-го.

Мой брат просто шёл по лестнице. Он был абсолютно трезв и вменяем; у него были свободны руки для того, чтобы попытаться ухватиться за перила. И точно так же, как и сейчас, он пребывал в прекрасной физической форме, но… просто так вышло.

У Лёхи подвернулась нога.

Лёха упал.

Лёха поломался.

Конечно же, мы пытались вылечить его у лучших магов-хиллеров Российской Империи, но даже их квалификации не хватило на то, чтобы восстановить раздробленные кости. Слишком мелкая работа. Слишком филигранная.

Сейчас-то я понимаю, что при нынешнем уровне медицины и местных магов это действительно невозможно. И сейчас я прекрасно понимаю, что из нас просто-напросто тянули деньги, которых и так особо не было.

Но мы старались!

Звучит, как оправдание для неудачников, но мы действительно сделали всё что могли.

И вот теперь, спустя годы, у Лёхи наконец-то появился шанс. Причём не призрачный, а вполне себе… непризрачный.

— Начали.

Обращение анималиста в свою боевую форму совсем не похоже на то, что показывают в фильмах ужасов. Нет никакого треска кожи и хруста костей. Нет никакого рёва. Оборотню совсем не больно; при использовании своей абилки он не чувствует дискомфорта.

Со стороны это скорее похоже на химическую реакцию. Как будто бы вещество меняет цвет и форму.

Вот и Лёха прямо на моих глазах стал… другим.

На инвалидной коляске передо мной сидел поистине могучий зверь. Антропоморфный, конечно, но зверь. Статный и благородный. Созданный для охоты, убийства и разделки мяса без дополнительных инструментов. Я забыл сказать Лёхе снять обувь, и та разошлась по швам под напором мощных лап. Спортивные штаны выдержали, но тоже натянулись поверх бугристых мышц.

Выше был мускулистый, прямо-таки непробиваемый торс, покрытый шерстью, ну а руки… о-хо-хо. Это были не руки. Это были два когтистых экскаватора, которым позавидует мишка гризли. Серьёзно. Боюсь себе даже представить мощь удара этой лапы; против такого и три руны щитов не вывезут.

Но самое интересное начиналось ещё выше.

Голова.

Или морда…

Головоморда, короче. При взгляде на Лёху сердце сжималось от восторга; хотелось крепко обхватить его за шею, взъерошить холку, дать что-нибудь вкусное и непременно сообщить ему о том, что он хороший мальчик.

Да…

Да-да-да.

Тотемным животным Лёхи оказался золотистый ретривер. Милые висячие уши, умные глаза с длинными ресничками, чёрные губы и высунутый наружу беспокойный розовый язык. А ещё мокрый шнопак размером с картофелину. И шерсть! Шёлковая, невозможно приятная на ощупь бежевая шерсть, в которую так и хочется зарыться носом.

— Яр-р-р-р? — спросил Лёха, по-собачьи наклонив голову набок. — Ау-уи? — и тряхнул ухом.

В этом «ау-иу» мне послышался вопрос: «Получилось?» — и я утвердительно кивнул. С речевым аппаратом Лёхе не повезло, и теперь его словарный запас сводится к нехитрым: «Яр», «Мама» и «Бэтмен». Писать такими руками он тоже не сможет, но…

Ничего.

Ради такой мощи можно научится изъясняться жестами.

— Получилось, Лёх, — на всякий случай повторил я вслух.

Брат часто задышал, периодически облизывая морду. Затем он оглядел свои руки. Затем ноги. Затем он крепко зажмурился, — в мимике читалась мольба: «хоть бы, хоть бы, хоть бы», — опёрся на подлокотники кресла и попытался встать.

И не просто, мать его, попытался!

Лёха встал!

И стоило ему перейти в вертикальное положение, как его штаны треснули под натиском пушистого хвоста. Лёха вилял им так, будто пытается оторвать к чёртовой матери. Глаза светились счастьем. Чёрт, да он даже поскуливать начал!

— Получилось, Лёх! — я засмеялся, а брат кинулся и сгрёб меня в объятия; по правде, чуть не придушил. — Получилось!

Тут дверь открылась. На шум прибежали девчонки, Костян и батя. Ходоров ойкнул и отшатнулся, батя вовсю вытаращил глаза, ну а сестринское сердце не обманешь — Шиза и Соня кинулись обнимать и тискать новоиспечённого… э-э-э… псоглавца? Ретриверолака? Ретривероборотня?

— Слишком много всего, — сказал батя. — Слишком много. А я ведь уже старенький, мне размеренность нужна. О-хо-хо, — и ушёл на кухню.

Мана у Лёхи закончилась очень быстро. То ли он от радости потерял контроль за этим делом, а то ли просто на первый раз этого было достаточно, обратно он перекинулся уже спустя десять минут.

— Охренительно! — повторял брат, снова сидя в кресле. — Просто охренительно!

Ну а я подумал, что в целом всё сложилось очень удачно. Пати формируется полным ходом, и вот они, мои дамагеры. Одна — повелительница куриных запчастей с неизвестным потенциалом роста и именной руной. Второй — когтистая машина для убийств с добрыми глазами.

И ведь реально машина!

Тут мы не ошиблись; у Лёхи явно была к этому предрасположенность. Настолько больших и мощных оборотней я видел всего несколько раз в жизни. А иным магам вообще не везло с тотемным животным, и они бросали раскачку анималистики уже на первом уровне. Ну, потому что… потому что кому охота быть боевым хомячком? Или зайцем? Или вообще гусем каким-нибудь.

— Так, Лёх, — сказал я. — Теперь надо засечь, как долго у тебя откатывается способность. Это во-первых.

— А во-вторых?

— Во-вторых, нужно озаботится о подходящих штанах. Очень скоро мы сможем позволить себе рвать одежду когда захотим, но пока что у нас в семье режим жёсткой экономии. А с твоим хвостом не напасёшься…

* * *

Третьим уроком у нас сегодня была география.

— Апраксин, задержись.

Лариса Сергеевна дождалась, когда мои одноклассники выйдут в коридор, а затем прошлась вдоль окон и опустила жалюзи. Но нет, она не устраивала в классе интимную полутьму. Просто окна как раз-таки выходили в коридор, и таким образом она избавлялась от ненужных свидетелей.

Тут надо бы чуть притормозить и объяснить изысканную архитектуру моей школы.

С высоты птичьего полёта она выглядела идеальным квадратом со внутренним двориком, — как будто бы для прогулок заключённых, ага. При этом выходы в этот самый дворик всегда были заперты; детей туда никто не пускал. Площадка всё время пустовала, так что зимой там собирались сугробы чуть ли не до окон первого этажа, а в остальное время буйствовало сорное разнотравье.

Лопухи, репьи, одуванчики, и прочие милые сердцу травки-муравки.

Мы с пацанами частенько разгоняли о том, что внутренний двор нашей школы — идеальное место для селекции какой-нибудь краснокнижной дичи. Ну или для реалити-шоу про выживание. Правда, для очень сурового шоу. Ведь помимо того, что тебе нужно прокормиться за счёт нехитрой флоры и залётных голубей, за тобой ещё со всех сторон наблюдает злобная школота.

Так вот…

Со двором понятно.

Внутри школы на каждом этаже непрерывным кольцом шёл коридор, а вдоль коридора классы. И между ними, — классами и коридором, — находились стеклянные перегородки. Короче говоря, уж чего-чего, а освещения у нас в школе хватало. И если ты внезапно решил свалить с уроков, то чтобы не спалиться, тебе приходилось перемещаться либо ползком, либо гусиным шагом.

Ну а учителя, чтобы уединиться на заслуженный обед и хоть ненадолго получить возможность не видеть наши рожи, завешивали перегородки жалюзи. Их-то сейчас и опустила Сергевна.

— Ярослав, нам нужно поговорить, — географичка была сурова как никогда, и даже оделась не так вызывающе, как обычно.

— Давайте поговорим, — согласился я.

— Нам нужно обсудить то, что случилось вчера и расставить все точки.

— Ну а что там обсуждать? Мне всё понравилось, — честно сказал я. — Особенно, когда вы задирали ногу на…

— Апраксин! — Сергевна ударила ладошкой по столу и резко покраснела. — Скажи мне главное: ты уже рассказал кому-нибудь о чём-нибудь?

— Нет.

— Ты уверен?

— Лариса Сергеевна, я уверен. Подумайте сами, если бы кому-нибудь из моих дорогих одноклассников стало известно, что я имел близость с секс-символом нашей школы, то как вы думаете: они смогли бы себя сдержать? — спросил я и сам же ответил:

— Нет. Не смогли бы. И в таком случае весь сегодняшний урок вы слушали бы смешки, перешёптывания и остроты среднего пошиба. Да и вообще! — тут я возмутился. — Неужели я похож на человека, который хвастается своими победами⁉ Я так-то джентльмен! Из Мытищ, конечно, но всё равно.

— Понятно, — кажется, с плеч Сергевны прямо сейчас свалился тяжеленный камень. — А ты можешь и впредь никому ничего рассказывать?

— Легко.

— Э-э-э, — потерялась географичка. — Правда?

— Ну да.

— Э-э-э… Спасибо.

На несколько секунд повисло молчание. Перемена шла полным ходом и из коридора до нас доносились визги и смех. А ещё частый топот младшеклассников, на звук чем-то неуловимо напоминающий забег ёжиков.

Казалось бы, наш разговор уже успел себя изжить, ан-нет. Лариса Сергеевна продолжила:

— Ты же понимаешь, что моей репутации может прийти конец? — спросила она.

— Понимаю, — кивнул я.

— Понимаешь, что это может поставить крест на всей моей карьере?

— Понимаю.

— И если в личном деле меня пометят, как растлительницу учеников, то я больше никогда и нигде не найду работу?

— И это тоже я прекрасно понимаю, Лариса Сергеевна, — в который раз повторил я. — Не волнуйтесь.

— А ты понимаешь, что у наших с тобой отношений нет будущего?

О как! Куда это нас вдруг понесло? Какие ещё, нахрен, отношения?

— Как скажете, Лариса Сергеевна, — в очередной раз согласился я.

— А-а-а-а, — протянула географичка. — Э-э-э…

Бедняга опять потерялась. Разговором она явно не управляла и вот уже второй раз в этой красивой головушке возник некий диссонанс. И видимо, сейчас по её представлениям я должен был начать протестовать, рвать волосы на голове и жопе, и клясться ей в вечной любви.

— Ну я пойду? — спросил я.

— Погоди, Апраксин! Не знаю, что ты себе сейчас нафантазировал, и даже представить не могу, что ты чувствуешь…

— Да ничего я особо не…

— … но это пройдёт.

Кажется, Сергевна репетировала эту речь, а потому не стала прерываться чтобы послушать мой ответ и просто продолжила тараторить дальше:

— Мальчики часто влюбляются в своих преподавателей, и это нормально.

— Да ни в кого я не влюблялся, мы же с вами просто…

— И гормоны в твоём возрасте бушуют так, что иногда просто невозможно сохранить трезвый рассудок. И потому, Ярослав, мне абсолютно необходимо удостовериться в том, что ты не наделаешь глупостей.

— Чего? — нахмурился я. — Каких глупостей?

— Ярослав, я прошу тебя быть умнее, — Сергевна уставилась мне прямо в глаза. — Да, будет трудно. Да, будет больно. Но я очень надеюсь, что ты найдёшь в себе силы это перетерпеть. Знаешь, какой совет я могу тебе дать?

— Да не надо мне никаких…

— Хорошенечко присмотрись к своим сверстницам. Быть может, в классе или в параллели есть девочка, которая тебе нравится? Присмотрись, Ярослав.

— Спасибо, Лариса Сергеевна, — сказал я и встал с места. — Так и сделаю.

— Погоди! — нахмурилась географичка. — Сядь. Так вот. Быть может сейчас тебе кажется, что я для тебя слишком старая, но поверь, что вот уже через пару лет эти условные границы сотрутся и…

— Лариса Сергеевна! — я наконец-то смог до неё докричаться. — Напоминаю, что я мытищинский джентльмен, и не могу оперировать по отношению к женщине такими словами, как «старая». Ну а тем более по отношению к вам. Вы фертильная самка в самом расцвете сил, сочная как сок, и все вас хотят. Но будущего у нас нет, я это понимаю, принимаю и самоубиваться не собираюсь. Можно я пойду уже?

— Погоди…

Да что ж такое-то⁉

— Наверное, ты что-то хочешь взамен за своё молчание?

— Нет, Лариса Сергеевна. Шантаж — удел шантажистов, а я вовсе не такой.

— А хочешь пятёрку в год по географии?

— Да плевать, если честно, — я пожал плечами. — Давайте.

Не дожидаясь разрешения, я встал и зашагал по направлению к двери, но Сергевна тут же зацокала мне наперерез.

— Подожди! — крикнула она. — Просто так нарисовать цифру я не могу; это не профессионально и попросту нечестно. Зато я могу подтянуть тебя по предмету. Поэтому я преподам тебе несколько частных уроков, договорились?

— Чего⁉

— Тебе удобно будет зайти ко мне сегодня в семь?

— Лариса Сергеевна, скоро перемена закончится. Я пойду.

— Да подожди же ты!

Тут в руке у географички появилась резиночка для волос, и она ловким жестом начала собирать хвост. Видел я несколько фильмов, которые начинались точно так же.

— До новых встреч! — сказал я и выскочил из класса.

— Сегодня в семь! — кричала мне вслед Сергевна. — Или завтра! Или послезавтра! Или лучше мне к тебе зайти⁉

* * *

Почти сразу же после школы раздался звонок от Игната.

— Зайди, — коротко сказал он.

Чета Ивашкиных сработала настолько быстро, насколько это вообще было возможно. Не прошло и суток, а они уже готовы были сделать мне какое-то предложение. И тут я вижу два варианта. Либо они действительно так глубоко в бизнесе, что поиск артефактов не является для них чем-то сложным. Либо же у них есть свой собственный небольшой арсенал, в котором нашлись интересующие меня вещи.

И вот если правдой окажется второй вариант, то-о-о… я даже не знаю. Гопнуть многодетную семью как-то не очень правильно, но вот посотрудничать или даже взять в дело. Хм-м-м. Если сделка пройдёт удачно и во мне увидят платежеспособного клиента, надо будет пообщаться с этой их Ма.

Они могут быть полезны мне, а я им. Пресловутый вин-вин, как он есть.

— В квест? — спросил Костян.

— В квест, — подтвердил я.

Ходоров и Шиза решили сопроводить меня на всякий случай. На какой? Да хрен его знает, но лишним точно не будет.

Погода совсем обезумела.

После ночных заморозков сейчас на улице было что-то около двадцати градусов тепла. А в осенней одежде так и вообще жарко. Бьюсь об заклад, метеозависимые люди сегодня прям кайфанули, и бригады скорой помощи вовсю гастролируют по гипертоникам.

Так что ребята остались нежиться на солнышке, ну а я пошёл к Ивашкиным один.

— Привет, — я пожал руку сонному Айзеку.

— Привет, — он кивнул в сторону «кухни». — Проходи.

Игровой зал был почти пустым. Даже те засранцы, которые прогуливали здесь школу, сейчас в большинстве своём ушли домой на обед, чтобы не разрушать свою легенду. Итого занято было три-четыре компьютера.

Музыка не играла.

Тишина стояла такая, что среди клацанья мышек я услышал треск сигаретной затяжки и невольно обернулся. В самом тёмном углу клуба я увидел женский силуэт, подсвеченный оранжевым огоньком.

Ма.

Внушительных размеров женщина в голубом спортивном костюме с белыми полосками. Короткие блондинистые волосы с химической завивкой, тонкий острый нос и три подбородка. Ну а ещё мне тут же в глаза бросились массивные перстни Ма, надетые чуть ли не на каждый палец.

Ох и колоритная барышня. Ох и боевая, — в этом вообще никаких сомнений нет. Что называется: «с яйцами».

Ма смотрела прямо на меня и видела, что я смотрю прямо на неё, но не сочла это поводом поздороваться или хотя бы просто кивнуть в знак приветствия. Вместо этого она просто продолжила курить, стряхивая пепел прямо на пол.

— Проходи, проходи, — подогнал меня Айзек.

— О-о-о-о! — радостно протянул Игнат и так же, как вчера похлопал меня по плечу. — Здоро́ва! Ты как?

— Спасибо, нормально, — дежурный ответ на дежурный вопрос. — Вы что-то нашли?

Судя по длинной хреновине, замотанной в цветастое махровое полотенце с Черкизовского рынка, — а эти полотенца я узнаю из тысячи, — да, действительно, что-то они уже нашли. Меч? Судя по всему да.

— Слушай, малой, — начал Игнат. — Давай честно, ладно? Мы тебя особо не знаем и поэтому искать тебе весь список Ма не стала. Это ведь стольких людей надо напрячь…

— Понимаю.

— … и столько звонков сделать, — продолжил Игнат. — А ты пока что непонятно вообще — купишь, не купишь? Так что давай начнём с малого.

— Разумно, — кивнул я. — Согласен.

— Ну раз согласен, тогда смотри.

Игнат развернул полотенце и продемонстрировал мне, — ну да, всё верно, — старенький артефактный меч. Не сильно длинный и не сказать, чтобы острый, но в данный момент нужный мне, как никогда.

Сталь поблекла, гарда вся сплошь в зарубках как палец слепого плотника, а вот круглое навершие аж блестит. По всей видимости, там была гравировка, которую зашлифовали перед продажей на чёрный рынок. Либо герб рода, либо клеймо мастера.

Да похрен.

— Что за руны на нём проставлены?

— Огонь и огонь.

— Можно посмотреть? — я протянул руку.

Игнат посмотрел на меня взглядом, который по идее должен был меня напугать, а затем сказал:

— Ну ладно, — и протянул мне артефакт черенком вперёд. — Только давай без глупостей.

Сокрытые в мече руны отозвались сразу же. Ничего нового для меня в этом не было; каждому уважающему себя магу рано или поздно доводилось поработать со стихиями. Из несомненных плюсов артефакта — так это то, что он был самостоятельным.

То есть мастер сработал так, чтобы руны не усиливали и без того сильного мага-огневика, а делали само оружие… э-э-э… огнеопасным? Да, наверное, так. И пусть две руны огня — это по сути ни о чём, но оставлять врагу болючие ожоги такая пушка сможет.

И плюс в этом есть, да ещё какой.

Ведь боль — это ярость, ярость — это потеря самообладания, а потеря самообладания — это смерть.

— Огонь, говоришь? — спросил я и тут же:

Вжух! — пламя окутало клинок.

— Эй! — крикнул Игнат, а я поспешил вырубить руны. — Слышь⁉

— Извини, хотел проверить.

Ивашкин тут же забрал у меня меч и завернул его обратно в полотенце. Он было дело нахмурился, но тут вдруг заново просиял.

— Так ты всё-таки одарённый, да? Ха! А Ма не верила.

— Это мой маленький секрет, — улыбнулся я. — У меня свои секреты, а у вас свои. И было бы здорово, если бы мы все держали секреты друг друга в секрете, — сказал я, задумался, и ещё раз повторил: — Секреты в секрете. Надо бы книжку какую умную почитать, что ли? Словарный запас расширить?

— Почитай, — хмыкнул Игнат. — А насчёт своей тайны не парься. Зачем нам вообще тебя сдавать? Какой смысл?

— Тоже верно. Давай лучше поговорим о деньгах.

— Давай поговорим.

И к слову, о ценообразовании. Минусы у артефакта тоже были. Я почувствовал их буквально сразу же, и не преминул высказать своё негодование:

— Ваш меч разряжен в чепуху, — сказал я. — Несколько часов в активной фазе протянет и всё.

— Ха! А ты ещё и шаришь во всём вот в этом, да? Слышь, малой, а почему мы раньше тебя не видели?

— А почему я раньше не видел вас?

— Ха! — Игнат присел на стул. — Ладно. А насчёт того, что меч разряжен, то не волнуйся. Цена будет соответствующая.

— Сколько?

— Двести.

О-хо-хо…

Ценник конский, как я и предполагал.

Причём двести тысяч мне предлагали отдать за откровенную рухлядь, которую после посещения первого же рифта можно будет выкинуть к чёртовой матери.

Но так или иначе, за следующие полчаса я сумел сторговать четверть стоимости и узнать, что же ещё за ночь успели найти братья Ивашкины и Ма. А именно: казачью шашку с двумя рунами на физическое усиление и старый бронежилет со щитами.

Физически артефакты находились не здесь, но Игнат показал мне распечатанные фотографии и уверил, что они в гораздо более сносном состоянии, нежели огненный меч. Оставалось лишь поверить и заплатить:

— Полмиллиона за всё.

Тут-то я и прикинул настоящую цену одного похода в рифт. Это если полное пати, да ещё и в обвесе, да ещё и государству отбашлять… это сколько получается-то? Лямов десять? Квартира-трёшка за раз?

Нехило так получается.

Да, понятное дело, что человек — существо изворотливое. А маги, так те вообще скоты ушлые, в кого ни плюнь. Кто-то бегает толпой, чтобы лишний раз не тратиться, а кто-то просто отморозок и идёт крушить порождения Хаоса без должной экипировки, но… первые не сильно-то выигрывают, потому что опыт всё равно делится на весь отряд и это тот самый случай, когда скупой платит дважды. А вторые — так те вообще жизнью рискуют. Так же, как это собираемся сделать мы.

Н-да…

Полмиллиона за всё.

— Мне нужно подготовить деньги, — сказал я.

— Хорошо, малой. Сколько тебе нужно времени?

— Я думаю неделю, не больше.

— Ну… Значит приходи через неделю.

И опять Ивашкин меня похлопал. Если он так же ведёт себя со своими братьями, боюсь, у них у всех одно плечо должно быть ниже другого. На выходе я попрощался с Айзеком и махнул рукой Ма.

Ма вновь никак не отреагировала, и лишь сверкнула в ответ оранжевым огоньком сигареты.

— Ну как прошло? — первым делом спросил меня Ходоров.

Шиза тем временем нашла меж гаражей мёртвую крысу, отпинала её на центр дороги и теперь ругала её всякими нехорошими словами за то, что грызунья, — грызуниха? — не желала воскресать по её воле. Только лапками подёргивала, да хвостом шевелила, вот и всё.

— Неплохо, — ответил я Косте. — Сумма подъёмная.

Добавлять «наверное» я не стал. Потому что уже знал, где найти эти деньги. По сути, они у нас уже были. Да, наше маленькое предприятие по обслуживанию цветочных ларьков никогда не знавало инвентаризации, но все наши запасы продукции навскидку я мог оценить в миллион, а то и побольше.

— Будем распродаваться, — сказал я. — Если хочешь, можешь помочь.

— Конечно.

— Там ничего сложного. Просто сумки таскать по метро, вот и всё.

— Да-да, Яр, ради общего дела я завсегда.

«Общее дело». Ну отлично же! Надеюсь, что не только Костян считает, что у нас внезапно появилось это самое «общее дело». Эх! Чем дальше, тем будущее обретало всё более и более чёткие черты. Уверенности в завтрашнем дне и так было не занимать, ну а теперь к уверенности добавился ещё и план.

— Слышь, повелительница кур? — я отвлёк сестру от ругани с крысой. — А что там Сонька по утру варила?

— Борщ, — коротко ответила Шиза.

— Ну и отлично. Пойдёмте пожрём, что ли? Кость?

— Да-да, — оживился Ходоров. — Давно домашнего борща не ел.

— Ну вот и отлично!

Радуясь солнышку и перспективам, мы с сестрой и Ходоровым двинули на Станционную. Шаховского, я думаю, ещё не хватились. Ивашкины на деле оказались вполне себе вменяемыми ребятами, Лёха в одночасье стал боевой единицей, а Соня варит борщ. Ништяк на ништяке и ништяком погоняет.

Казалось бы, что может пойти не так?

Казалось бы, ага…

— Стой! — Костя аж за руку меня схватил. — Смотри! Опять эти уроды! — и указал мне вдаль, на наш подъезд.

А там, облокотившись на машину, стояли наши недавние знакомые — Гнусавый и Уркаган. Честно говоря, моей фантазии не хватало на то, чтобы объяснить причину их визита, но почему-то первым же делом я подумал о том, что нас будут шантажировать. Правда вот, как и чем именно, я дофантазировать не успел…

— Это кто? — спросила Шиза, а Гнусавый вдруг кинул взгляд в нашу сторону.

Затем он похлопал по плечу Уркагана, помахал нам рукой и крикнул:

— Эй! Эй, пацаны! Надо поговорить!

Ну точно, — подумал я. — Нас будут шантажировать, — а вслух спросил:

— Слышь, Кость? Как думаешь, сколько человек может уместиться в морозильный ларь?

Глава 15

Про Дюка

Убегать я не собирался. С чего бы вдруг? Эти мракобесы стояли в моём дворе, рядом с моим домом, возле моего подъезда. Это мне что теперь, домой не возвращаться?

Не-не-не…

Они и в первый раз выгребли по первое число, так что если опять попробуют силовой метод воздействия, то выгребут повторно. И не просто выгребут. На этот раз всё будет куда серьёзней. По первому же моему звонку из подъезда выйдет огроменный оборотень и устроит здесь настоящую кровавую баню. Так ещё и Соньку можно попросить спустить пистолет мужа, чтобы уж наверняка.

Не отмахаются.

И не спасутся бегством, как в прошлый раз. Думается мне, что Лёхе вполне по силам будет перевернуть их сраный джип. И десяти минут ему хватит с головой; лишь бы кулдаун анималиста к этому времени успел откатиться.

Другой момент, что эти ребятки могут что-то знать. И что-то хотеть за то, что они знают. Я, конечно, с этими типами лично не знаком, но думаю, что они не погнушаются шантажом. Другой вопрос — каким шантажом?

Во-первых, это может быть связано с порталами. Во-вторых, это может быть связано с Шаховским. В-третьих, это может быть связано и с тем, и с другим сразу.

И вся эта ситуация очень некстати сейчас, когда мне и без того нужны все наши деньги. Короче… я пока что не понимал в чём тут дело, но уже твёрдо решил, что никому ничего не отдам.

— Пойдём, — сказал я. — Лиз, держись сзади.

— Хорошо.

Гнусавый и Уркаган тем временем отлипли от машины и стояли посередь тротуара, дожидаясь нас. Что характерно, руки у них были пусты, — ну… если не считать гипса на пальце у Гнусавого. И ни тени угрозы не просматривалось в их позах. Скорее даже наоборот, они как будто бы старались занимать в пространстве как можно меньше места. Съёжились все из себя.

И вот это уже хорошо.

Вот это, на мой взгляд, очень правильно. Язык их тела чуть ли не орал о том, что они нас опасаются.

— Весна опять пришла, — донеслось из окон джипа. — И лучики тепла…

Уркаган что-то крикнул человеку в машине, — должно быть Шнопаку или Тельняшке, — и музыка стала потише.

— Чего надо? — спросил я как можно суровей, когда между нами осталось несколько шагов.

Краем глаза я увидел, как стеклопакет в окне машины судорожно поехал вверх. Гнусавый и Уркаган переглянулись и кивнули друг другу. Тогда Гнусавый сделал шаг вперёд, опустил глаза и начал неуверенно теребить гипс.

— Защитим Солнечную ладью, — сказал он, а Уркаган во все глаза уставился на меня; видно, что ждал какую-то определённую реакцию.

— Чего? — переспросил я и тут же получил несильный тычок от Кости.

Великан наклонился к моему уху:

— Это приветствие «Ока Сета», — шепнул он. — Ну… если верить интернету.

Ага.

Значит, вот как обстоят дела. После озвиздюливания мужики посидели, подумали, поузнавали и пришли к тому же выводу, что и Костян когда-то. Я по их мнению — член египетской мафии.

— Допустим, — громко и уверенно произнёс я. — Чего хотите?

— Э-э-э… как я могу к тебе обращаться?

— Ярослав Романович.

В глазах Гнусавого промелькнуло эдакое неудовольствие, которое возникло бы у любого нормального мужика в тот момент, когда заносчивый подросток предлагает обращаться к нему по имени-отчеству. Однако он быстро подавил это чувство.

— Ярослав Романович, — заискивающе улыбнулся Гнусавый. — Хотел бы говорить с вами начистоту. Мы очень рады приветствовать в Мытищах столь могущественную группировку, как знаменитое «Око».

— Да-да, точно! — кивнул Уркаган и утёр нос татуированным кулаком. — Очень рады!

— Но у нас с коллегами не мог не возникнуть вопрос, — продолжил Гнусавый. — А по какому поводу вы здесь?

— За дерзость только не сочтите, ага! Ярослав… Романович.

— Хы-хы, — хохотнула Шиза.

Так…

Жаль, что у меня нет возможности остановить время и обстоятельно всё обдумать. Но первое моё предположение таково: ребята напрашиваются в миньоны.

— Э-э-э, — вновь заговорил Гнусавый, когда понял, что я не спешу отвечать. — Просто дело в том, что мы работаем здесь уже давно и некоторые, так сказать, сферы деятельности лежат в плоскости наших интересов. И нам бы хотелось увериться в том, что эти плоскости… эти… плоскости…

Тут Гнусавый запнулся. Судя по всему, сам запутался в том, что говорит. Сейчас он беззвучно шевелил губами, как ученик, который вспоминает стих и прогоняет заученное с самого начала.

— … хотелось бы удостовериться в том, что наши интересы не пересекаются, — наконец родил он. — Понимаете? Мы хотели бы не мешать вам и попросить, чтобы вы не мешали нам.

М-м-м…

Нет, не напрашиваются. А жаль. Пожалуй, надо бы сейчас исхитриться, переиграть и сделать так, чтобы напрашивались.

Я обернулся и поглядел на ребят. Костя был совершенно расслаблен и смотрел на мужиков, как на говно. Ну а Шиза аж светилась изнутри от распирающего её озорства.

— А что за интересы-то? — спросил я. — Вы кто вообще?

— М-м-м, — Гнусавый оглянулся на Уркагана; Уркаган кивнул. — В основном мы занимаемся сбором долгов с неплательщиков. Ну… вы понимаете, да? А ещё угоном автомобилей, но это нечасто и скорее как хобби.

— Мелочь, — хмыкнул я. — Не переживайте, нам это не интересно. Тем более, что лавочка скоро прикроется.

— Что? — нахмурился Гнусавый. — В каком смысле?

— В таком смысле, что наши кураторы из «Ока» предупредили о грядущей реформе полиции и о том, сколько денег собирается вбухать в неё Император, — я начал загибать пальцы. — Расширение личного состава, повышение зарплат, модернизация средств связи, внедрение систем слежения, таксопарк скорее всего тоже обновят… короче говоря, Его Величество решился-таки зачистить мелкий криминалитет. Задолбали вы его.

— О, — Гнусавый начал переваривать.

— Так что готовьтесь, ребят, скоро будет жарко. Хорошо, что нам… ах-ха-ха! — засмеялся я и толкнул Костю.

— Ах-ха-ха-ха! — поддержал Ходоров.

— Хы-хы-хы-хы!

— … хорошо, что нам подобное не грозит. Ну что? — спросил я. — На этом всё? Вопросы закончились?

— Подождите, Ярослав… Романович. А как же… А что теперь делать-то? Когда ждать? Может, совет какой-то дадите? Ну… от ваших кураторов.

Кажется, есть поклёвка.

— А какой у меня может быть для вас совет? — спросил я. — Либо ищите работу и живите по закону, либо действуйте по обстоятельствам и будь что будет, — тут я весь из себя задумался и погладил подбородок. — Либо же… Хм-м-м-м… Константин Константинович, что думаете?

Удивления на лице Кости не было. Всё-таки парень он смышлёный и уже понял, что за карту я собираюсь разыграть. Вот оно, чувство локтя! Вот оно!

— Как, по-вашему, нам сейчас нужны лишние руки?

— Лишние руки никогда не повредят, Ярослав Романович, — сказал Костян. — Другое дело, что бюджет ограничен.

— Бюджет? — я хохотнул. — Давно ли вас волновал бюджет, Константин Константинович? Так! Ладно! — я вновь обратился к Гнусавому. — Есть предложение поработать на «Око». Работа пыльная, не сильно оплачиваемая, но ведь не всё сразу, верно? Зато постабильней вашей будет. Надёжная работа на надёжных людей, о чём ещё можно мечтать?

Глазки у Гнусавого забегали.

— Мне надо посоветоваться с…

Я в свою очередь вскинул брови, мол, а не охренел ли ты о чём-то там советоваться? Тебя вообще-то в мафию приглашают, дружочек. Ты что думаешь? Такие тут порядки? В ромашку поиграть решил?

— Да? — твёрдо спросил я. — Или нет? Если ты думаешь, что у меня есть время бегать за какой-то гопотой и упрашивать её выбиться в люди, то ты сильно заблуждаешься.

— Да! — выпалил Гнусавый. — Да-да-да! — а затем обернулся на своего другана, чтобы узнать его реакцию; реакция у Уркагана была положительная.

Итак…

В этот знаменательный день у меня появились первые миньоны. А я ведь ещё даже из этого мира не выбрался! И пускай миньоны были не самого лучшего качества, но на безрыбье и рак рыба. Ну а тем более, что я уже придумал, как они смогут быть мне полезны.

— Значит так, — по пути движения лифта, я объяснял Гнусавому расклад. — Константин Константинович мой консильери и к нему надлежит обращаться только по имени-отчеству, ну а меня можешь называть просто «босс».

— Да, босс.

Ой как приятно!

— Общение с кураторами «Ока» вам пока что недоступно, но знайте, что они всегда рядом.

— Да, босс.

— Дальше, — задумался я. — Вот эту дичь про Солнечную ладью забудь навсегда. Где ты вообще это нашёл? В интернете вычитал?

— Угу, — в очередной раз кивнул Гнусавый.

— Ну так всё это чушь собачья. В российском подразделении «Ока» пользуются системой пароль-ответ. Что там у нас на этой неделе, Константин Константинович?

— Э-э-э, — Костя почесал в затылке. — Анубис будет жить ещё долго, а Дьюк Ньюкем должен умереть, — выпалил он первое, что пришло в голову. — Первая часть вопрос, а вторая ответ.

— Спасибо, Константин Константинович, — поблагодарил я и вновь обратился к Гнусавому: — Запомнил?

— Да, босс.

— И кстати, — тут я вдруг понял, что совсем не знаю: — А как тебя зовут-то?

Каюсь, запомнить сразу аж четыре новых имени я не смог. Наверное, виной тому был тот факт, что у меня уже сложилась крепкая ассоциативная привязка этих людей к прозвищам… которые я сам же им и выдал. Н-да. Нехорошо как-то, наверное, но-о-о…

Гнусавый меня выручил.

Он сказал, что по забавному стечению обстоятельств вся их четвёрка носит фамилии великих русских художников серебряного века. Ни разу не родственники, само собой, но вот так уж вышло. Сам Гнусавый был Шишкиным, Уркаган Левитаном, а те двое других Айвазовским и Репиным. Вот ведь! Вроде бандюки, а вроде и к прекрасному тянутся.

Про себя я тут же окрестил их «Художниками» и на том успокоился.

— Ты на квартиру особо не смотри, — сказал я Гну… Шишкину, когда тот скептическим взглядом начал осматривать драные обои в нашей прихожей. — Это всё для прикрытия.

На шум из кухни вышла Сонька.

— Анубис будет жить ещё долго! — радостно поприветствовал её Шишкин.

— Как скажешь, — ответила сестра и перевела взгляд на меня. — Твой друг?

— Потом объясню. А Лёха с батей дома?

— Нет, — ответила она. — На линию уехали. Звонили, говорили, что уже скоро будут. Есть будете? Костя, не стой в дверях! Проходи, борщ уже готов…

* * *

Остаток дня прошёл в суете, но спокойно. То есть… Как бы это объяснить? До самого отбоя сегодня ни разу не случилось этих пресловутых: «и тут-то я узнал, что…», «и в этот самый момент…», «а тут вдруг выяснилось, что…».

Нет.

Ничего подобного.

Всё сегодня шло по плану и каждый знал, что ему делать.

Я наскоро объяснил художникам, как работает бизнес цветочной упаковки, рассказал про цены и маршруты, а потом вручил часть товара и отправил на заработки. Шишкин было дело почувствовал какой-то подвох, но я твёрдо объяснил, что так надо и как бы невзначай поиграл порталами и монеткой. А ещё сказал, что на следующей неделе нас ждёт настоящее дело, так что планировать ничего не надо.

— Нам понадобится оружие, — сказал я. — Купи, найди, укради, делай что хочешь, но добудь мне оружие.

— Огнестрел или холодное?

— И то, и то другое.

— Ох! — оживился бандюк. — Что-то интересное намечается?

— Да, — подтвердил я. — Будет заварушка во Владимирской области. Вы тоже участвуете, кстати, но большего пока сказать не могу.

Вот так и стартовала наша распродажа. Конечно же, я назвал художникам те цены, за которые цветочницы оторвут у них упаковку вместе с руками. Мы ведь не из лени не делали сверхприбыли, верно?

Лёха с батей уже проехали один маршрут, мы с Шизой собирались на другой. Всего лишь за половину дня наш комнатный склад порядочно опустел, а ведь мы только начали.

Пришлось, правда, серьёзно поговорить с батей.

— А что происходит-то? — нахмурился он. — Какая ещё распродажа? Вы чего творите?

— Дорогой родитель, присядь, — я усадил отца на диван перед телевизором, рядом с Шизой. — Я знаю, что это для тебя неожиданность и ты наверняка предполагал, что в старости тебя будут кормить ноги, но всё изменилось.

— Что изменилось?

— Как минимум то, что у тебя теперь четверо одарённых детей, — сказал я. — Ну а тебе настала пора отойти от дел, расслабиться и наслаждаться жизнью. Как тебе такое?

— Звучит, как какое-то нае…

— Отнюдь! — улыбнулся я. — Мы с Елизаветой Романовной разработали план, который в кратчайшие сроки приведёт нас к благоденствию.

— Ага, — подтвердила Елизавета Романовна. — Прям к нему.

— Ярик, — вздохнул отец. — Ты когда так говоришь, мне аж страшно становится. Как будто бы ты пытаешься мне пылесос за сто кусков втюхать.

— Это не пылесос, пап. Это буквально старт нашей торговой империи. Рассказывать тебе обо всяких магических делах не вижу смысла, но если коротко, то благодаря нашим уникальным талантам очень скоро мы станем зарабатывать очень много.

— Он не врёт, — сказала Шиза, рассматривая свежие ногти; буквально полчаса назад они с Соней провоняли лаком всю квартиру. — Он может.

— А от тебя, мой драгоценный родитель, — продолжил я, — потребуется самая малость. Ничему не удивляться и дать нам стартовый капитал.

— Вы что, всё продать хотите?

— Думаю, да. Всё.

— И «Вечную Память»?

— О! — воскликнул я. — А кстати!

Ещё давным-давно Лёха по копеечной цене вымутил огромное количество ленточек с надписью «Вечная Память». Крепких, плотных, с жирной такой позолотой. Был у них, правда, один дефект. Заводской брак, если можно так сказать.

Кто-то на производстве перепутал краситель и вместо каноничного чёрного цвета, — подобающего случаю, — похоронные ленточки были окрашены в жизнерадостный жёлтый и поросячий нежно-розовый. «Розовенький», — как выразился начальник складов дядя Юра.

Так вот эти ленты по понятной причине лежали мёртвым грузом уже который год. Но теперь-то, наконец, настало их время.

Почему?

Ну…

Во-первых, мы выходим из бизнеса. Совсем. С концами. Можно с чистой совестью бить в грязь лицом.

Ну а во-вторых, у нас в команде появились продажники с несравненным даром убеждения. Почти что менталисты, ага, только без рун. Художники ведь чем раньше занимались? Выбивали долги. Так что объяснить цветочницам все преимущества розовенькой похоронной ленты для них не составит труда.

Так что решено, это тоже пойдёт в дело.

— Короче говоря, бать, поздравляю тебя с выходом на пенсию, — сказал я. — Ты это заслужил, как никто другой.

— Погоди, — Роман Романович напрягся. — А ты точно уверен, что у тебя всё получится?

— На все сто.

— На все сто, пап, — тут Шиза отвлекалась от ногтиков и приобняла отца. — Не волнуйся ни о чём.

— Ну-у-у, — протянул батя и замолчал.

Видно было, что его терзают сомнения. Вполне могу предположить, что сейчас ему не верится в происходящее и во всём видится какой-то подвох. Сколько детей таким вот образом разводили своих родителей? Сколько восторженных мамкиных бизнесменов сливали в унитаз всё то, на что их предки горбатились всю жизнь?

Однако в конце концов батя сказал:

— Ладно.

С грустью какой-то, правда, но всё равно.

— Как я могу мешать, раз вы уже всё решили?

Эх, батя-батя, не грусти! Ты даже не представляешь во что всё это выльется! Ты даже не представляешь какой жизнью ты скоро заживёшь… и кстати. Когда уже наступит это самое «скоро»?

Хмм…

Если прикинуть и так, и эдак, то уже к завтрашнему вечеру мы наберём нужную сумму для покупки артефактов, послезавтра проведём последние приготовления и на следующий день к вечеру уже будем в рифте.

То есть послепослезавтра.

Всё-таки Александров — это же совсем под боком. Всего-то пара часов на электричке.

— Не переживай, бать, — ещё раз на всякий случай сказал я. — Всё будет хорошо…

* * *

— Двести тысяч триста пятьдесят, двести тысяч четыреста пятьдесят…

Входная дверь открылась и из прихожей раздался крик Шишкина:

— Анубис будет жить ещё долго!

— Ответьте ему уже кто-нибудь, а? — я отвлёкся от пересчёта наличности и умоляющим взглядом обвёл своих родственников, а затем продолжил. — Двести тысяч пятьсот пятьдесят…

— А Дюк Ньюкем должен умереть! — крикнул мой консильери Костян, встал из-за стола и отправился к Шишкину.

Послышался еле слышный бубнёж, дверь снова хлопнула, и Ходоров вернулся с очередной пачкой наличности. Сотки и полтинники. Полтинники и сотки. Найти пятихатину во всей этой горе бумажек было настоящей удачей.

То-то Ивашкины удивятся, когда я отгружу им целый пакет денег.

Второй и финальный день нашей распродажи подходил к концу. Сегодня мы все встали спозаранку и ещё до полуночи успели обкатать всю Москву и область. Устали, как черти, зато торговать теперь, по сути, было нечем. Художники скинули нам наличку с последней линии и отправились на заслуженный отдых.

Ну а я сейчас сидел в окружении семьи и считал выручку. Долго уже сидел. Очень долго. Аж подушечки пальцев начали чернеть от грязи.

— Семьсот тысяч триста, — наконец у меня в руках осталась последняя банкнота. — Семьсот тысяч четыреста, — заключил я. — Ну что, ребят? Ура?

— Ура! — первой, конечно же, отозвалась Шиза.

— Ура, Ярик, ура, — с непривычки замученная работой Сонька похлопала меня по плечу. — Можно я теперь спать пойду?

— Иди, конечно.

А у меня на сегодня осталось последнее дело. Я взял телефон, набрал Игната Ивашкина и подтвердил завтрашнюю встречу. Ну вот и всё. Теперь дело осталось за малым. Просто пережить завтрашний день…

Глава 16

Про петлю

Утро началось не с кофе. Проснулся я от того, что меня трясли за ногу.

— Ярик, вставай. Помощь нужна.

Открыв глаза, первым делом я увидел батю с перфоратором в руках, а вторым делом Лёху с каким-то альпинистским снаряжением. Моток каната, карабины, крюки…

— А что здесь, собственно говоря, происходит? — спросил я.

Я спросил, а мне ответили, — так ведь и происходит общение, верно? Короче говоря, за всей вчерашней беготнёй я как-то совсем позабыл про новый дар Лёхи. А с Лёхой тем временем происходили настоящие чудеса.

После первого же своего превращения в оборотня и обратно, он впервые за много лет почувствовал палец ноги. Сначала Лёха не поверил себе и подумал, что ему просто показалось, но нет. Не знаю, как это работает, но пребывание в зверином обличье запустило регенерацию человеческого тела Лёхи.

Так что как только магическая способность откатывалась, брательник тут же спешил уединиться и побыть оборотнем. Кстати! По его словам, кулдаун составлял около четырёх часов. Как по мне, для начала прекрасно.

Так вот.

Сначала Лёха почувствовал один палец, затем второй, затем сразу же все. За простым «ощущением» пришла чесотка и чувствительность к боли, ну а сегодня он уже вовсю шевелил большим пальцем левой ноги, — первым из тех, что начал его слушаться.

— И вот я, короче, хочу сделать себе что-то типа тренажёра, — чуть не захлёбываясь от восторга, вещал Лёха. — На стену облокачиваться пока страшно. Ну… Мало ли упаду, ещё раз поломаюсь? А так за трос взялся, подтянулся и стою, сколько получится, ноги тренирую. Прикольно же?

Честно говоря, задумка показалась мне немного странной. Как по мне, лучше было бы просто дождаться полного выздоровления, и только потом начать тренировки, но… столько в Лёхе было оптимизма! Столько кипения! Да и потом, батя ради такого случая уже нашёл перфоратор. Надеюсь только, что одолжил, а не спёр…

Короче! Кто я такой, чтобы обламывать брата? Если Лёха хочет себе канат с потолка — он его получит.

Так что я быстренько умылся, почистил зубы и помог бате присобачить крепление к потолку. Да, теперь в нашей комнате совсем не было места. За последние пару дней к обстановке добавился морозильный ларь, раскладушка для Ходорова, так теперь ещё и с потолка болтался канат.

— Спасибо, Яр! — зато Лёха был счастлив.

И сразу же опробовал свою новую приспособу. Сначала он взялся за канат, встал и тут же начал заваливаться. То направо, а то налево. Затем он попробовал намотать канат на руку, но и тут его тоже мотыляло из стороны в сторону; центр тяжести неизбежно смещался.

В конце концов Лёха попросил обрезать канат и связать на его конце что-то типа петли. Так, чтобы он мог подтягиваться строго вверх. И вот тут, наконец, получилось.

— Стою, бать! — хохотал Лёха. — Смотри! Стою!

Ну а я лишний раз порадовался за брата и выдвинулся на встречу с Ивашкиными.

Не знаю, почему нельзя было использовать «Квест» в качестве места для передачи оружия, — вроде бы принести туда огненный меч они не побоялись, — но встречались мы на краю города, на пустыре.

Но не на безлюдном страшном пустыре, как это бывает, а скорее даже наоборот. Это было заросшее поле на берегу Яузы, всё сплошь в тропинках и брошенных костровищах. В народе место пользовалось большой популярностью; на выходных здесь жарили шашлыки.

Вот и сейчас, кстати, пока я шёл по нему, ветер доносил до меня такие запахи, что аж желудок начал урчать. Светило солнце. Воздух прогрелся далеко за двадцать, и даже появилась первая в этом году мошкара.

За спиной у меня болтался пластиковый тубус с наличностью.

Почему именно тубус, а не портфель или тот же пакет? Да потому что я хорошенечко продумал все варианты развития событий.

Все купюры я свернул в аккуратные свёртки по десять тысяч рублей в каждом, и плотно обернул их резинкой. Так что если что-то пойдёт не так, то я смогу быстренько открыть портал на дне тубуса, и деньги вывалятся… не знаю даже. С потолка нашей кухни? А почему бы и нет?

Да, возможно, что таким образом я спасу не всё. Да, возможно несколько «рулетиков» застрянут или завалятся, но всё равно.

Подстраховался, как мог.

За ориентир Ивашкины дали мне штрафстоянку. Я свернул на первую же тропинку после неё, прошёл метров пятьдесят и вышел на живописную вытоптанную полянку у реки. И какая же колоритная картина мне открылась!

Семья Ивашкиных явно умела совмещать приятное с полезным.

Прямо посреди полянки на складном рыболовном стуле сидела Ма. Сталь в глазах, сигарета в зубах, баночка пивка в тряпочном подстаканнике. Сразу видно — отдыхает хорошо.

Рядом с Ма стоял небольшой складной столик, а на столике несколько пластиковых тарелочек с по-хамски нарубленными овощами и лавашом. Ну а чуть поодаль, вокруг низкого мангала, сидели на кортах три здоровенных лба в спортивных костюмах и эмобой Айзек. Один из лбов, — по-видимому самый старший, — раздувал огонь при помощи журнала.

Костюмы на братьях Ивашкиных были точь-в-точь такие же, как на Ма — голубенькие с белыми полосками. А ещё они были реально похожи друг на друга. Я как будто бы полистал чей-то фотоальбом. Вот Игнат, вот Игнат через три года, и вот Игнат через пять лет.

— Деньги принёс?

Голос у Ма оказался именно таким, каким я себе его и представлял. Низким, утробным, сулящим неприятности. И как только она пророкотала это своё: «Деньги принёс», — головы всех братьев тут же повернулись на меня. Я даже почувствовал себя, как ковбой в чужом салуне.

— И вам не хворать, — сказал я и снял с плеча тубус. — Всё здесь.

Старшие Ивашкины скрестили руки на груди и набычились, Айзек махнул рукой в знак приветствия, а Игнат двинулся мне навстречу. Хлопать меня по плечу перед семьёй он не стал, а просто взял тубус, отвернул крышку и достал один из свёртков.

— Вот это ты заморочился, конечно, — сказал он, повертев его в руках, и заглянул внутрь. — Здесь точно всё?

— Половина миллиона, как и договаривались. Не имею привычки обманывать людей, которые не обманывают меня.

Игнат кивнул и отнёс тубус Ма. Всё происходящее мне пока что не очень нравилось. Чуйка верещала о том, что меня сейчас либо кинут, либо попытаются кинуть. С пистолетом Шаховского в кармане ветровки мне было вполне спокойно, но всё равно не хотелось бы обострять. Ну к чему мне сейчас вот-это-вот-всё?

Чуйке нужно доверять, — пронеслось у меня в голове. — Чуйку нужно слушать.

И только я успел додумать эту свою мысль, как вдруг:

Уи-у! Уи-у! Уи-у! — со стороны дороги заорала полицейская сирена. А затем почти сразу же раздался топот и шорох кустов; такой, будто бы где-то рядом несутся кабаны.

Я смотрел на Ивашкиных.

Ивашкины смотрели на меня.

Нездоровая движуха началась, совсем нездоровая. Я уже начал высчитывать в уме координаты портала, который спасёт мои деньги, а Ма вскочила со своего стульчика, зло оскалилась и закричала:

— Какого хрена⁉

И в ту же секунду из кустов на поляну выскочили два подростка синюшного вида. Ну… такие… из тех, кто уважает ингаляцию клеем.

Один из обдолбышей сразу же влетел в мангал: алюминиевые стенки разошлись, в небо взметнулся сноп оранжевых искр, а сам подросток спотыкнулся и покатился прямо по углям. Ну а его друг, — даже не знаю, кому из них повезло больше, — впечатался прямо в плечо одного из старших Ивашкиных.

Ивашкин при этом даже не шелохнулся, а вот из парня дух вышибло знатно.

— Какого хрена? — уже не злобно, а скорее озадачено повторила Ма, а из кустов выскочил полицейский.

— А-а-а ой, — сказал он, обвёл взглядом всех присутствующих, а затем сориентировался в ситуации и схватил за шкирку того из обдолбышей, который налетел на Ивашкина.

Следом появились ещё несколько стражей правопорядка и сгребли второго подростка. Затем полицейские извинились за доставленное неудобство, пожелали нам хорошего отдыха и исчезли. Для полноты картины сейчас не хватало лишь заглавной темы из шоу Бенни Хилла на заднем фоне, — клянусь, если бы кто-нибудь додумался включить её, я бы забил на артефакты и отдал все деньги этому святому человеку.

Что ж…

За всё время этого забавного представления никто из нас даже не шелохнулся. Всё так же пекло солнышко. Всё так же жужжала первая мошкара. На горизонте всё так же дымила толстая труба Мытищинской ТЭЦ. И тут вдруг я услышал нечто такое, чего не ожидал услышать в своей жизни никогда.

Диво дивное.

Чудо чудное.

Почти что в полной тишине, сотрясая все свои подбородки, начала заливисто смеяться Ма…

* * *

С Ивашкиными мы разошлись чуть ли не лучшими друзьями. Да, меня немного напрягало то, что Ма пытается выведать обо мне побольше, но в остальном она оказалась довольно приятной в общении женщиной.

Деловой, немногословной, но вполне себе приятной.

Ма пересчитала деньги, махнула рукой на манер мафиозного босса, — ох уж эти её перстни, — и её сыновья послушно припёрли мне спортивную сумку с артефактами. Всё, как и было обещано. Огненный меч, шашка на физуху и броник.

Вот только броник на поверку оказался разряжен почти что в чепуху, а потому я затребовал скидку. Игнат пошептался с матерью, — видимо, убеждал её в том, что я хорошо разбираюсь в предмете, — и Ма согласилась скинуть мне аж сорок тысяч.

Два свёрточка.

Почти десять процентов от суммы всей сделки. Нехило.

Так что домой я шёл не только в прекрасном расположении духа, так ещё и при деньгах. И тут я позволил себе… даже не знаю, как это назвать… расслабиться? Короче, стопы сами направили меня в торговый центр!

Поверх броника и двух артефактных пушек, завёрнутых в полотенца, полетели продукты. А именно всё то, что чета Апраксиных обычно могла себе позволить только на Новый Год. Икра, лосось, креветки, колбасы не по акции. Опять-таки сыр, который не коптит.

Алкашку я, кстати, сознательно игнорировал.

Соблазн был велик, но завтра большое дело, и для неё совсем не время. Это Лёха может по-быстрому отлечиться в своём зверином воплощении, а мы? Будем завтра трястись в душной вонючей электричке, охать, ахать и маму звать.

— Всем привет! — крикнул я, захлопнув дверь.

И тут… тут начался цирк.

Вот только не с конями, а с собаками.

— Гау-гау-гау! — из комнаты прямо на меня вынеслись десять килограмм ярости на кривых ножках.

— Какого⁉

— Ко мне! — за псом по пятам следовал батя.

— Ты всё-таки спёр того француза⁉

— Я не спёр! — запротестовал батя. — А одолжил! У меня, между прочим, есть договорённости с заводчиками!

Бульдог тем временем обнюхал мою ногу, потерял ко мне всякий интерес и начал скрестись в дверь с явным намерением поскорее свалить из квартиры.

— Батя, да какого хрена?

— Такого, Ярик, — батя подхватил пса на руки. — Вы же все взрослые стали, да? Не нужен вам папка больше? Не хотите со мной работать? Ну так и я, знаешь, не собираюсь сидеть на жопе ровно и ждать, когда дома жрать станет нечего!

— Бать, да что за истерика-то⁉ — поведение родителя возмутило меня так, что я аж на крик сорвался. — На ровном месте! Я же тебе говорил, что всё будет хорошо! И думал, честно говоря, что ты меня услышал!

— Ничего не знаю, Ярик! Результатов пока никаких нет, и я только на себя полагаться могу! И вообще! — батя погладил пса так, что у бедняги чуть глаза не вывалились. — Не ори! Ты пугаешь Баребуха!

— Гау-гау!

— Кого?

— Баребуха!

— Бать, — я закрыл глаза и взялся за переносицу. — Скажи, пожалуйста, ты знаешь, что такое «баребух»?

— Пирожное какое-то вроде бы, — батя задумался. — Но его настоящее имя я всё равно не выговорю. Бран… Брюн… Бранден-что-то-там. Так что пускай будет Баребухом.

— Рука оттаяла! — раздался девичий крик из ванны, дверь открылась и передо мной предстала Шиза. — О, Ярик, привет! Кристофер, ну-ка поздоровайся с Яриком!

Тут я понял, что из ванны торчит посиневшая рука Шаховского. Внезапно его ладонь напряглась и качнулась из стороны в сторону.

— Приве-е-ет, Я-я-ярик, — сказала Шиза пародируя загробный мужской бас, а потом добавила уже от себя: — Хы-хы.

— Ты нахрена его из морозилки вытащила⁉

— Для тренировок, — сестра развела руками, чол, чего непонятного?

Дзынь-дзынь!

— Анубис будет жить ещё долго! — раздалось из подъезда.

Дверь открылась и в прихожую, — в которой и так уже было довольно тесно, — ввалился Шишкин. А пока он заходил, Баребух на руках у бати начал извиваться ужом, — видать, хотел воспользоваться шансом на побег.

— Здоро́ва, босс!

В руках у «художника» была спортивная сумка, — точь-в-точь такая же, в которой я притащил артефакты. Шишкин поставил её на пол, расстегнул и не скрывая гордости достал пистолет.

— Травмат, — сказал он и передал оружие мне. — Но ствол у него расточенный, так что бошку проломить как нехрен-нахрен. А ещё, — Шишкин игриво подмигнул мне и вновь полез в сумку. — Гвоздь сегодняшней программы…

В руках у Шишкина появилась бейсбольная бита, сплошь усеянная толстенными гвоздями.

— Гвоздь программы! — повторил он свою шутку и хохотнул. — Понял, да?

— Понял.

Дзынь-дзынь!

— Да кого там ещё⁉ — с травматом в левой руке, правой я резко распахнул дверь и уставился на незваную гостью.

— Ой, — Лариса Сергеевна вытаращила на меня глаза.

Одета географичка была явно не по погоде — в длинный осенний плащ, перетянутый поясом. Бежевый, кашемировый, с крупными такими чёрными пуговицами. И что-то мне подсказывало, что под этим плащом у Сергевны не было сейчас больше ничего.

— Я, кажется, невовремя? — догадалась географичка.

— Гау-гау-гау!

Дверь была открыта уже дольше пяти секунд, Баребух почувствовал свободу и взбунтовался окончательно. Он таки смог вывернуться под нужным углом и задними лапами начал буксовать прямо в лицо бате. Не будучи врагом самому себе, Роман Романович тут же отпустил его.

Француз упал на пол, встряхнулся всем телом и бегом бросился в подъезд мимо меня, Шишкина с бейсбольной битой и откровенно охреневающей Сергевны.

Но даже теперь мой драгоценный родитель не отступился от идеи стать главным осеменителем мытищинских бульдожих и кинулся в погоню. Прямо вот кинулся, ага. Сделал два шага, запнулся о неподъёмную сумку с едой и артефактами и стал падать прямо на Ларису Сергеевну.

В падении батя схватился за плащ Сергевны, навалился всем весом, хорошенечко рванул и…

Кх-х-х-р-р-р, — раздался треск рвущейся ткани.

— У-ля-ля, мадам, — сказал Шишкин и сделал такой жест… м-м-м… короче говоря, он одновременно облизнул мизинец и большой палец, а затем пригладил ими брови. Что за ту, что за эту жизни, я впервые стал свидетелем столь упоротой жестикуляции.

— А-а-а-а-а! — заорала Сергевна и прикрыла ладошкой голую грудь.

Ну потому что… потому что она действительно была голой. Одним ловким движением мой родитель сорвал с Сергевны переднюю часть плаща так, что она повисла на поясе. Но рукава при этом остались на месте! Да и ткань, кстати, порвалась по шву, так что ничего страшного.

Починит.

Ну а дальше Лариса Сергеевна повела себя совершенно непонятным для меня образом. Вместо того, чтобы ломануться прочь от нашей пропащей квартирки, она зачем-то перепрыгнула через батю, оттолкнула меня и зажалась в углу, рядом с обувницей.

Думается мне, что это произошло на уровне рефлексов. Побежала, как олень в свете фар — туда, куда глаза глядят.

Лёху тем временем заинтересовал шум. Он выкатился на середину комнаты, — прямо под свою петлю, — и стал молча, но с интересом наблюдать. Вот ведь! Единственный вменяемый человек из всей этой грёбаной компании!

— Ой, мамочки, — начала причитать географичка. — Ой, мамочки.

— О! — крикнула Шиза. — Лариса Сергеевна, здрасьте!

— Баребух! Ловите Баребуха!

— Мадам, вы так обворожительны…

— ЁПВАШУ МАТЬ, А НУ-КА ВСЕМ ТИХО!! — заорал я и для пущей убедительности выстрелил из травмата в потолок. — Всем слушать меня!

Действие возымело эффект. Теперь все взгляды устремились на меня, и даже Сергевна заткнулась.

— Ты! — я указал на батю. — Сегодня же верни ворованную собаку туда, откуда взял! Ты! — теперь на Шизу. — Поимей хоть какое-то уважение к покойному и засунь Шаховского обратно в морозильник! Ты! — мой палец добрался до Ларисы Сергевны. — Возьми что-то из вещей Лизы и проваливай отсюда! Ты! — настала очередь Шишкина. — Молодец! Спасибо. Пистолет и впрямь годный, — сказал я, задрав голову кверху и оценивая дырку в потолке.

— Кхм-кхм, — прокашлялся батя. — Ярик.

— Что?

— Обернись, пожалуйста.

— Да что там ещё та…

Я не договорил.

Во всей этой суматохе дверь осталась открыта. Так что я не заметил, как сдобная женщина лет сорока пяти с тугой дулей волос и планшетом в руках неслышно подкралась мне за спину.

— Марина Степановна, — представилась женщина. — Представительница социальной опеки по городу Мытищи. Хотела провести разъяснительную беседу, но теперь не вижу в ней никакого смысла. В целом, мне всё понятно, — сказала она и записала что-то себе в планшет. — Но прежде, чем я уйду, мне нужно убедиться, что вон тот молодой человек в инвалидном кресле не собирается вешаться.

— Что? — Лёха понял, что речь зашла про него. — Я? Вешаться? Нет-нет, не переживайте. Всё хорошо.

— Угу, — кивнула Марина Степановна. — Вижу, как у вас всё хорошо, — снова что-то записала, развернулась и ушла.

В абсолютной тишине мы слушали, как на лестничной клетке открываются и закрываются двери лифта.

— Догнать её, босс? — спросил Шишкин. — Если надо, ты только скажи…

— Нет! — рявкнул я. — Хватит!

С одной стороны, завалить тётку-соцопетчицу — выход. Простой, лишённый всякого изящества, но всё-таки выход. С другой стороны, этот поступок уже где-то за гранью добра и зла.

Всё.

Сколько я протянул после своего осознания? Четыре дня? Пять? Жаль, что не могу сравнить с общей статистикой по Вселенной и понять, нормально ли это. Хотя бы потому, что подобной статистики наверняка нет.

Ну да ладно.

Чёрт с ним.

Прежней жизни так или иначе наступал конец. Вот только я как мог надеялся, что изменения будут постепенными и мы внезапно не окажемся вне закона. Хотя-я-я-я… Проблема с соцопекой — не такая уж и проблема. У страха глаза велики.

Всё решаемо. Но для того, чтобы что-то решать, нужно уже наконец-то сдвинуться с мёртвой точки.

— Так! — я хлопнул в ладоши. — Звоните Косте! Мы выдвигаемся в рифт сегодня! Сейчас!

Глава 17

Про инфраструктуру

Чу-чух, чу-чух! Чу-чух, чу-чух!

В окне виднелось наше отражение в свете тусклых оранжевых ламп вагона. И даже если припасть к окну и прикрыться ладонями, что-либо разглядеть не получалось. Какое-то мельтешение чёрного на чёрном — лес, небо, столбы. Иногда рубленные очертания полустанка. Иногда пустая дорога, перекрытая шлагбаумом.

Вагон был почти пустым, и в нём царила атмосфера усталости.

Вечерняя электричка в Александров, что тут ещё сказать? На ней возвращаются домой трудяги, которые не смогли найти достойную работу у себя в городе и вынуждены ежедневно по три-четыре часа проводить в дороге. Причём в это время едут далеко не офисные служащие. Не-не, эти товарищи сейчас уже готовятся отойти ко сну. Сейчас здесь едут именно что трудяги, у которых рабочий день длится двенадцать и более часов.

Продавцы, кассиры, повара, аптекари, строители, кладовщики и… да мало ли кто ещё?

И само собой, все они сейчас умотаны так, что им не до чего. Ни книжек им не надо, ни музыки, ни разговоров. Им бы сейчас помолчать, бахнуть свою ритуальную бутылочку пива, подремать и в идеале не проспать свою остановку.

На меня от всей этой поездки накатила эдакая уютная тоска. Мне аж захотелось затянуть песню про пьющего соседа, у которого на фабрике стачка, но я сдержался.

Напротив меня сидела Шиза, которая ничего подобного не чувствовала. Экс-демоница опять была с перебором весела и восторженна; прямо сейчас она вытворяла опасный для здоровья фокус. Прижав батон хлеба к колену одной рукой, другой она отрезала от него кусочки. На весу. Казацкой шашкой.

Костя ловил куски в полёте и складывал их в целлофановый пакет.

Соня тем временем шуровала в сумке и раскладывала на сиденье все те деликатесы, которые я купил ещё днём.

— А масла нет? — спросила она, выудив банку икры.

— Не-а, — просто ответил я.

— Ну и ладно.

Кстати.

Лёд в её истории тронулся.

Когда мы ждали электричку на станции Мытищи, Соньке набрали родственники по мужу. Спрашивали, где она и где Кристофер, и что вообще происходит. В этот момент мимо как раз проезжал грузовой состав, так что она извинилась и сбросила вызов.

После недолгого совместного обсуждения, мы решили, что лучше всего будет выложить следующую легенду: Соня ушла от мужа по причинам, которые не хочет озвучивать, где сам Кристофер она не знает и ни на какие баронские плюшки рода Шаховских не претендует. Из рода её можно вычеркнуть и проблем она не принесёт, извините, пожалуйста, за неудобство, не могу говорить, до свидания.

Уж не знаю, насколько ей поверили, но… честно говоря, уже всё равно.

Когда мы вернёмся домой, — если вообще вернёмся, — никакие Шаховские нам будут уже не страшны. Баронский род против двух уников, некроманта с именной руной и великана Ходорова? Пф-ф-ф… Лежать. Просто лежать.

Хах!

Вот ведь. Я оглянулся на мужика в дальнем конце вагона, который уже запрокинул голову и храпел с открытым ртом, сжимая в руках портфель. И подумал вот о чём: как странно, всё-таки, получается. Какие разные миры существуют одновременно и в параллели; и это я сейчас не про свои межпространственные перемещения.

Это я про вечернюю электричку Москва-Александров и аристократию Российской Империи со всеми этими их правилами, титулами, этикетами и кодексами поведения.

Ну да ладно…

Философствовать сейчас некогда.

Сейчас самое время обсудить стратегию. Итого нас было пятеро: Костян и мы, дети Апраксиных. Художников я отпустил в самый последний момент, потому что их полезность вызывала сомнения. Что они будут здесь делать? Мешаться разве что.

Батя тоже ни к чему.

После очередного разговора по душам он вроде бы отставил свои панические мысли и даже повеселел. Сын-оборотень, — к слову, единственный в мире, — и арсенал оружия говорили сами за себя. Однако Роман Романович всё-таки человек своеобразный, и нам пришлось пойти с ним на компромисс.

По его условиям сегодня у моего драгоценного родителя был свой собственный квест. Мы договорились, что до конца дня он объедет максимальное количество сучек и вернёт довольного опустошённого Баребуха восвояси.

— Так, — сказал я. — Давайте немножечко прикинем что к чему. Начнём с распределения оружия. Костян.

— Да?

— На тебе будет броник, так что артефактная пушка тебе не полагается, уж извини. Танк с пистолетом тоже странное зрелище, поэтому ты пойдёшь в рифт с битой.

— Хорошо, — кивнул Ходоров.

— Твоя задача идти в авангарде и выглядеть внушительно. С последним ты уже справился, поздравляю.

— Стараюсь, — улыбнулся Костян и чуть зарделся; было видно, как он изо всех сил старается не стрельнуть глазами на моих сестёр.

— Бутерброд? — Шиза протянула мне рваный кусочек хлеба с икрой.

— Давай, спасибо.

— А я? — спросила Сонька. — Можно мне с пистолетом где-нибудь подальше встать? Потому что…

— Потому что фу-фу-фу, я помню, — кивнул я и укусил бутерброд. — Тебя, Сонь, постараемся вообще не задействовать. Но если что, пусть у тебя на всякий случай будет травмат. Огнестрел мой, так с него больше проку.

Ну хотя бы потому, что благодаря порталам любой мой выстрел — это выстрел в упор, — подумал я, но вслух не стал озвучивать столь пафосную мысль. Да и, к тому же, никто особо не спорил.

— Лёх?

— М-м-м-м? — брат не стал дожидаться бутербродов и уже вовсю наворачивал нарезку жирного испанского сальчичона.

— Ты сам себе оружие. Но! Вряд ли мы сможем протащить тебя в рифт в человеческом обличье. Без обид, но охрана не будет стоять и смотреть, как ты катишься ко входу на своей коляске.

— Да какие обиды? — сказал Лёха. — Брось.

— Отлично. Так что имей в виду, что времени у тебя будет немного. И как только попадём внутрь, тебе сразу же надо рвать и месить всё, что попадается под руку. Было бы круто подождать, когда Костян сагрит на себя как можно больше хаоситов и только потом выпустить тебя, но уж… как есть.

— Угу.

— И почаще проверяй слоты, — добавил я. — Первые уровни летят очень быстро и, может быть, нам повезёт. Может быть, ты сходу проставишь ещё одну руну и пробудешь оборотнем подольше. А затем ещё одну. И ещё. Только тормози на семи, я тебя прошу. Нам с тобой ещё сокрытие проставить надо, помнишь?

— Помню.

— Отлично. Ну а теперь давайте разберёмся с вами, Елизавета Романовна.

— Хы-хы.

— Тебе что больше по душе? Шашка или огненный меч?

— Хм-м-м…

Шиза задумалась.

Посидела чуть в тишине, пожала губы, а затем запитала сокрытые в шашке руны физического усиления, замахнулась и рубанула по сиденью прямо между собой и Ходоровым. Лезвие разрубило деревянное седло чуть больше, чем наполовину.

— Гхм, — Костя так и застыл с бутербродом в зубах.

— Шашка, — сказала Шиза. — Определённо шашка, — затем не без усилий вырвала его обратно и пальчиком изучила лезвие на предмет новых зазубрин. — Ништяк!

— Прекрасно, — заключил я. — Тогда мне достаётся огненный меч. Вы же не думали, что я у вас за спиной отсиживаться буду?

* * *

До Александрова мы, кстати, так и не доехали. Ещё дома Ходоров изучил карту местности и сказал, что ближе будет добираться из соседнего города. Из Струнино. Как бы ни хотелось нам взять такси, идти всё-таки предстояло пешком.

Во-первых, таксист человек посторонний и мало ли что. Какие-то приезжие с сумкой в ночи просят высадить их посередь поля. Ну явно что-то мутное происходит, верно? К тому же мы ребята запоминающиеся, составить наше описание с его слов будет не трудно. Один Ходоров чего стоит. Да и Лёха на коляске.

Ну а во-вторых, подкатить к КПП рифта на машине вообще не лучшая затея. Можно ещё посигналить до кучи и дальним светом поиграть, ага. Смысл ведь в том, чтобы постараться пробраться туда незаметно.

Так что шуровать придётся пешком.

В одиннадцать вечера мы сошли с электрички и упёрлись в удивительно милое здание вокзала. Серенькое, одноэтажное, о четырёх окнах, — в одном из них даже горел свет. Справа и слева от здания располагались лестницы, по которым мы сразу же попадали в город.

И никаких тебе оград, и никаких турникетов.

Безбилетный проезд в Мытищах к этому времени уже превратился в танцы с бубном. Люди раскапывали дырку под забором, а её снова закапывали. Люди вырывали из забора перекладину, а на её месте варили новую. Хорошо хоть остался вариант купить билет по минимальной цене на следующую станцию, а затем перебегать от контролёров из вагона в вагон.

— Бр-р-р, — поёжилась Шиза. — Зябко.

Погода сегодня не менялась. Однако здесь, вдали от дыхания Москвы, было гораздо прохладней. Да ещё и голову от кислорода с непривычки начало чутка подкруживать.

Не знаю как у других, но у меня сна не было ни в одном глазу. Я с нетерпением предвкушал всё то, что должно было случиться с нами в самом ближайшем времени.

— Нам туда, — Ходоров махнул рукой, и мы пошагали.

По извилистой улочке мы прошли мимо шаурмянной и круглосуточно ларька, затем мимо здоровенного заводского здания из красного кирпича и мимо закрытых на ночь отдельно-стоящих магазинчиков. Свернули на повороте, миновали небольшой сквер и после пруда по правую руку оказались в центре города.

В общем и целом, Струнино оказался вполне себе опрятным провинциальным городком. Да, кое-где дома были исписаны графити и всякой похабщиной. Да, тротуар местами раздолбан. Да, периодически на дороге нам попадались заброшенные частные дома, — старенькие такие покосившиеся срубы с резным наличником на окнах. Но в целом…

В целом я предполагаю, что в такое место можно было влюбиться.

Что характерно, улицы были пусты. Не «почти пусты» и не «практически пусты», а прямо вот совсем. Видимо, город жил по своему режиму и окончательно засыпал, не дожидаясь полуночи.

И лишь спустя половину пути, где-то вдалеке, на первом этаже многоэтажки светились синим неоном огни заведения.

— Стриптиз-клуб «Европа», — прочитал Лёха и как-то вдруг сбросил скорость. — Ого. А почему это у нас в городе нет стриптиза, а здесь есть?

— Да, — кивнул Ходоров и тоже замедлился, скинув с плеча неподъёмную сумку. — Интересно.

Да и меня, по правде говоря, весьма заинтриговала нарисованная на афише барышня. Уверен на сто процентов, что конкретно она здесь не работает, но реклама всё равно оказалась завлекательной.

Вот только.

— Нет, — я подошёл к Лёхе сзади, взялся за кресло и бодро покатил его вперёд. — Нет-нет-нет.

— Да ну ты чего, Ярик? Даже в мыслях не было.

— Ну да, ну да, — лукаво улыбнулась Сонька.

— Просто интересно изучить инфраструктуру города, — вставил Костян ради мужской солидарности и закинул сумку обратно на плечо.

— Завтра, — сказал я. — Стриптиз, салюты, шампанское и хруст французской булки. Всё завтра, ребят.

Хрен тебе, судьба! Хрен тебе, внезапная внезапность! Я знаю, что это испытание! Ах-ха-ха! Подкинуть мне на пути стриптиз-клуб именно в тот момент, когда у меня в кармане целая куча полтинников⁉ Хорошая попытка, но всё равно нет!

Как только мы войдём внутрь, на нас наедут местные гопники. Или какой-нибудь сын Струнинского барона. Или наедут не на нас, а на бедную беззащитную танцовщицу, а мы вступимся, и начнётся заваруха. Ну или ещё что-нибудь в подобном духе.

Так что нет.

Нет, нет и нет.

Спустя полчаса мы вышли из Струнино и по пустой трассе направились в сторону Каринского поля…

* * *

— Красиво, — выдохнул Ходоров. — Первый раз вживую вижу.

Вдалеке за забором из сетки-рабицы, переливаясь в ночи всеми оттенками оранжевого, светился здоровенный портал. По правую руку виднелось зарево города, над головой висело чистейшее звёздное небо, ну а по левую начинался крутой склон в овраг. Кстати, судя по крохотному пруду в центре оврага, то и не овраг вовсе был, а русло пересохшего озера.

Подъездная дорожка и дом охраны находился от нас на дальней стороне периметра. Сейчас мы затаились в кустах буквально в трёх метрах от забора, и выжидали удобный момент. Сложней всего было затащить сюда Лёху.

Точнее даже не сложно, а невозможно.

Поэтому коляску мы бросили в ближайших кустах и дальше он ехал на спине у Кости. А чтобы нашему великану было не так напряжно, на время пришлось сунуть ему в руку артефактную шашку.

Вж-ж-ж-ж, — я расстегнул сумку и начал раздавать ребятам остальное оружие.

Не удивлю, если скажу, что бронежилет на Косте не сходился и чем-то напоминал эдакое кевларовое бикини. Однако бита с гвоздями нивелировала весь комедийный эффект и от вида Костика мне аж самому становилось не по себе.

Шиза с шашкой.

Сонька со стволом, который она почему-то сжимала обеими руками.

Напряжённый Лёха, который стоял сейчас на кулаках, будто самец гориллы, и был готов в любой момент обернуться супер-хищником, которого ещё не видел этот мир.

Ну и я.

Как будто герой какой-то космооперы — сижу на колене с пистолетом в одной руке и мечом в другой.

План был предельно прост: дождаться, пока охранник с собакой окажется максимально далеко от портала, повалить к чёртовой матери забор и пойти на прорыв. Нахрапом. Грубо и прямо. Хитрость и многоходовочки — наше всё, но иногда самый простой путь и есть самый действенный.

— Ребят, — громким шёпотом сказал я. — Вы мне все родные люди. И я обожаю все эти ваши милые причуды и странности, но сейчас вообще не время, ладно? Там, внутри, скорее всего жопа. Для нашего уровня развития там настоящая прям задница, понимаете? Так что если кто-то хочет вытворить напоследок какую-нибудь дичь, то сделайте это сейчас, потому что потом будет не до этого. Каждый отвечает за жизнь каждого.

— Яр, не переживай, — ответила Шиза. — Взрослые все люди.

Что характерно, ответила без «хы-хы».

— Всё будет нормально, — уверил Лёха, не сводя глаз с портала.

Ну что ж.

Посмотрим.

— Ладно ребят, — я выпрямился и шагнул по направлению к забору. — Зашли и вышли, да? Лёх, обращайся…

Глава 18

Про черемуху

Реветь Лёха не ревел, — он же всё-таки разумный, чего реветь-то? — но шума наделал сразу же. Заморачиваться и рвать сетку он не стал, а просто с разбега плечом повалил один из столбов. Дури хватило. Столб заскрежетал, накренился под напором и рухнул.

Не теряя времени, мы всей толпой ломанулись вперёд. Поваленная сетка пружинила под ногами, как будто батут.

Всего лишь несколько секунд и вот, мы проделали уже половину пути к порталу.

За спиной раздался свист, все окна в здании охраны тут же зажглись и… чёрт… надо было видеть глаза сторожевой псины в тот момент, когда она поняла, что происходит! То ли её так впечатлил внешний вид Лёхи, а то ли она своим сверхчувствительным обонянием уловила запах оборотня-ретривера и тут же смекнула кто тут настоящий альфа, но факт остаётся фактом…

Вместо того, чтобы кинуться на нарушителей, пёс ломанулся в противоположную сторону. Причём брыкался на поводке так, будто пытается оторвать своему хозяину руку.

Не знаю, были в штате охраны одарённые или нет. Не знаю, предпринимались ли когда-нибудь подобные попытки незаконно пробраться в рифт, — всё-таки это, по сути, бегство в угол; обратно ведь выходить через тот же портал. И я совершенно без понятия, какой протокол вступал в силу во время таких вот попыток.

Однако всё получилось!

Мы разыграли наш главный козырь — неожиданность. Ну и дерзость ещё, конечно. Без неё в нашем деле никуда.

Первым сквозь оранжевое марево прорвался Лёха, — за его звериной ипостасью нам было попросту не угнаться. Следом за ним Костян и девочки. Ну а я замыкал наш забег на тот случай, если кто-нибудь вдруг поскользнётся или оступится, и ему понадобится помощь.

Почему я был так уверен в том, что не оступлюсь сам? Да хрен его знает. Гиперответственность, все дела.

И вот, наконец-таки…

— У-у-ух! — я аж кайфанул от этого давно забытого чувства.

Да, когда ты юзаешь порталы по несколько десятков раз в день без выходных и праздников, оно притупляется. Но вот сейчас я с удовольствием прожил каждую миллисекунду. Короче… сам проход через портал не ощущается никак, но мгновенный перенос тела из одной… э-э-э… среды? Ну да, пожалуй. Мгновенный перенос тела из одной среды в другую — это всегда острые ощущения.

Как нырок в прорубь. Или свободное падение. Да или хотя бы глоток свежего воздуха после душной московской электрички.

Всё вокруг меняется мгновенно и организм в панике выбрасывает немножечко адреналина. А это ведь, блин, приятно.

— Ого-о-о, — услышал я восторженный голос Ходорова, как только появился по эту сторону рифта.

Здесь было так же темно, как и снаружи; время суток явно было синхронизировано с реальным. Стояла глухая ночь. В нос тут же ударил нереально резкий и сладкий запах. Цветочный. Что-то типа черёмухи или жасмина; я их толком не различаю.

И первое, что бросалось в глаза — это дерево. Огромное раскидистое дерево где-то там, вдали. Огромное, гигантское, исполинское — всё это абстрактные понятия, за которыми блекнут реальные размеры этой дуры. А если говорить конкретней, то… что ж. Наверное, это была грёбаная Останкинская башня от мира растительности.

Мировое древо.

Эльдрассил… или как его там?

Луна спряталась за его кроной и как будто бы подсвечивала изнутри. Поручиться не могу, — всё-таки до него было очень далеко, — но судя по пушистости некоторых ветвей, мне кажется, что оно цвело. И запах доносился именно от него.

Так…

Зрение и обоняние — это, конечно, классно, но не стоит забывать и о других чувствах, которые прямо сейчас били тревогу. Дерево нереально красивое, но куда важней то, что земля под ногами дрожала так, как будто рядом несётся стадо бизонов.

Да и рёв в округе стоял соответствующий.

Я плюнул на мега-черёмуху и осмотрелся вокруг. Выход из портала располагался на краю обрыва. Точнее не обрыва даже, а либо очень основательного рва, либо очень скромного каньона. Либо же русла пересохшей речки, во! Короче говоря, это была продолговатая дырка в земле, которая расходилась от нас в обе стороны. Ну… граница карты, ага. Я-то шарю, что к чему.

Причём этот обрыв был так близко, что я даже мог заглянуть вниз.

Заглянул.

Ничего.

Кромешная темнота. Однако весь этот оглушительный рёв и топот доносились именно оттуда. Да и сама темнота как будто бы немного шевелилась. Как будто бы… облако пыли? Да, очень похоже на то.

Ну… допустим. С этим всё понятно. Надо изучать другие направления.

А в других направлениях у нас были либо кусты, либо же городские руины. Эдакий милый двухэтажный городок, который сдался времени и треснул под напором корней мирового древа, разросшихся аж досюда.

Хотя… ну конечно же это были не руины. Конечно же в них никто и никогда не жил. И если вдруг задаться целью и начать последовательно прочёсывать один дом за другим, то внутри не обнаружится ни старой мебели, ни забытых вещей, ни каких-либо надписей.

Архитекторы не настолько заморачивались с детализацией своего творения.

Речка не пересыхала. Дерево не пробивалось из маленького скромного семени и не росло. Город никогда не жил. Даже порождения Хаоса, которых мы встретим с минуты на минуту, — а я в этом почему-то уверен, — это просто качественная подделка.

Всё было создано уже таким.

И!

Это значит, что у всего здесь имеется своя функция. Рифт — это ведь не только тренажёр, но и хорошо спродюсированное приключение. Есть какая-то цель, за выполнение которой ты получишь приз в виде ударной дозы опыта. Есть решение этой цели. И обязательно, — просто обязательно! — есть подсказки.

Но!

Мудрить не стоит!

Всё-таки:

Во-первых, у нас тут не программа «Умники и Умницы». А во-вторых, Архитекторы не люди, так что они чисто технически не могут понять, как работает наш разум. Не умеют. При создании рифтов они пытаются поставить себя на наше место, но получается не всегда. И именно поэтому решение не всегда бывает логичным.

Просто потому, что Архитекторам не удалось попасть в человеческую логику, вот и всё. Да, они старались изо всех сил, но промахнулись. Бывает…

Кто такие эти Архитекторы?

Да чёрт их знает.

Одни из слуг Создателей. Такие же, как Ткачи, только с другим функционалом. И если те плетут руны, то эти создают рифты для того, чтобы жители молодых миров могли развиваться магически. И если верить тем немногочисленным товарищам, которые утверждают, что якобы встречались с Архитекторами, то…

Они муравьи.

Либо же являлись людям в обличье муравьёв, потому что в каком-то же обличье им надо являться, верно? Явление без обличья — оно как бы уже не явление. Как борщ без томата.

— Смотрите! — выдохнула Шиза и уставила палец в небо.

А там… о-хо-хо… там летел дракон.

Уверен, что вблизи и при достаточном освещении он выглядел как дракон, вывернутый мясом наружу, — хаосит всё-таки, — но в остальном это был самый обычный, каноничный дракон. Крылья, лапы, хвост, рогатая башка.

Ничего лишнего.

Но была и интересность. Куда же без неё? Внутри у дракона что-то горело. Повторюсь, разглядеть невозможно, но подозреваю, что этот внутренний огонь пробивался прямо сквозь оголённые рёбра. Эдакий дракон-нежить с камином внутри.

До нас ему не было абсолютно никакого дела, и он тупо закладывал круги над местностью где-то там, на своей высоте. Круги… Хм-м-м… Должно быть, ров тоже идёт по кругу, и дракон летает прямо над ним.

Так.

Просто качнуться — это хорошо. Но закрыть квест Архитекторов — ещё круче. Какое тут может быть самое очевидное решение?

Надо заставить дракона спалить дерево? Или залезть на дерево, приманить и убить дракона? Тогда зачем ров? Просто как ограничитель? Хренотень какая-то. Ладно… времени на подумать у меня будет достаточно, ну а пока что…

— Яр-р-р, — взревел Лёха, махая лапой куда-то в сторону заброшенного города.

Я повернулся и увидел, как из окна ближайшего здания высунулся ма-а-а-а-аленький такой ублюдочный хаосит. Выглядел он, как голый безбородый гном, которого всем телом протащили по наждачке, вот только голова…

Голова его была непропорционально большой. Формой она напоминала закрытый тюльпан, так ещё и светилась изнутри. И вот из-за этого света у меня прямо-таки сразу напрашивалась какая-то параллель с драконом.

Так.

Новые вводные, — я сделал про себя пометочку. — Приключение как-то связано с огнём. Надо бы поберечь меч, вдруг пригодится.

— Яр-р-р?

В глазах Лёхи я увидел недоумение. Мы вроде бы на берегу договорились о том, что он будет рвать и месить всё, что увидит. Однако брательник, по ходу, ожидал более достойного соперника, чем этот уродец ростом с куст смородины.

Гном тем временем визжал, кочевряжился, махал на нас кулачками, но из окна не вылезал и ближе не подходил.

— Яр-р-р-р? — повторил Лёха.

— Да погоди ты, погоди, — сказал я и вышел чуть вперёд, на предполагаемую линию соприкосновения. — Где маленький, там и большие.

И стоило мне лишь договорить, как соседнее окно, — ды-ды-дых! — разлетелось в пыль и каменное крошево. Огромная тварь, похожая на пережёванного мясорубкой носорога, прошла сквозь бетонную стену. Прошла легко и непринуждённо, как нож сквозь масло. После этого тварь тряхнула головой, сбрасывая с себя остатки крошки, и заревела.

Заревела, глядя прямо на нас.

Следом из импровизированной двери появились ещё два хаосита. Жирные пузатые ублюдки со свинячьими головами. Надень на них заляпанный кровью мясницкий фартук, и будут они выглядеть точь-в-точь как каноничные маньяки из хоррор-муви. Прямо вот один в один.

— Фу, — сказала Сонька, глядя на монстров, а вот Лёха заметно оживился.

Носорог-хаосит заревел ещё раз, а Лёха заревел ему в ответ и… чёрт! Тот, кто видел сейчас то же самое, что и я, вряд ли в дальнейшем будет считать ретриверов милыми лопушками.

— Вперёд-вперёд! — крикнул я. — Не ждём!

Сонька осталась у портала, всё так же крепко сжимая пистолет, а мы с Костей и Шизой кинулись гасить свиноголовых. Тем временем Лёха с носорогом каким-то невербальным образом договорились о том, что у них будет отдельная разборка и ринулись друг на друга.

В брате я был уверен, но всё равно решил приглядывать за ним краем глаза.

Вдруг что?

Тем временем на нашем фронте один из свиноголовых почуял неладное, хрюкнул и схватил головастого гнома, который до сих пор торчал из окна.

Что интересно, гном при этом начал сопротивляться, но поделать ничего не мог. Пузатый хаосит ударил ему по голове раз, и два, и три, и… маленький уродец обмяк у него на руках, а его огромная голова начала раскрываться. Да, да, прямо как тюльпан. Со сравнением я попал прямо в точку.

А ещё свет, который шёл изнутри, начал усиливаться с каждой секундой. Всё ярче, и ярче, и ярче.

Не к добру, — подумал я, заорал:

— Осторожно! — и в этот же самый момент в ночное небо прямо из головы гнома ударила мощнейшая струя пламени.

Твою-то мать! Одни хаоситы используют других, как огнемёты!

Не дожидаясь, пока свиноголовый начнёт поливать нас напалмом, я создал маленький портал по ходу движения пламени, а выход пристроил ему прямо в рожу. Всё сработало, как надо. Прям как задумывал.

Обожжённый хаосит завизжал, бросил полыхающего гнома и схватился за лицо. И в этот же момент ему прямо в череп прилетела шашка Шизы. С усилением, естественно. Выжить никаких шансов у него не было и быть не могло.

— Красотка! — крикнул я.

Вот уж не ожидал, что сестрица окажется расторопней меня.

Ну ничего!

Есть же ещё и другой!

Мы с Костей дружно кинулись на второго свиноголового, ну а Лёха тем временем уже добивал своего мини-босса. Сейчас он устроился на нём сверху. Зрелище отличалось от родео лишь тем, что ковбои не вгрызаются в шею бычкам, как это делал Лёха.

Судя по напору, с которым хлыстала кровь, брат уже разодрал носорогу артерию и теперь просто ждал, когда тварь начнёт слабеть.

Прекрасно!

Да, до слаженной работы нам ещё переть и переть, но для первого фулл-контакта с Хаосом всё идёт просто превосходно! Горжусь, ядрёна мать! Горжусь!

— Н-н-н-на! — отрывисто крикнул Ходоров и опустил на свиноголового шипастую биту.

Хаосит хоть и закрылся руками, но всё равно получил порядочный урон. Завизжал, свиняка такая, захрюкал. А добил я его сам. Не мудрствуя лукаво, я упёр острие меча в ладошку, создал портал и через выход тыкнул клинком ему прямо в глаз.

Огонь юзать не стал.

Огня вокруг и так хватало.

— Молодцы! — крикнула откуда-то сзади Сонька. — У вас отлично получается!

— Спасибо!

Я перевёл дух и взглянул на Лёху. Бездыханный носорог уже валялся на растрескавшемся асфальте, а мой брат обеими лапами стоял на нём сверху. Героически так стоял. Я бы даже сказал не без доли пафоса.

Вся морда Лёхи была сплошь изгваздана кровью. И боюсь, как бы при таком раскладе у него не свалялись колтуны.

— Яр-р-р?

Тут Лёха вдруг вскинул брови, удивлённо похлопал своими длинными собачьими ресницами, а затем сжал лапу в кулак и вытянул два пальца.

Хм-м-м…

Я закрыл глаза и глянул на свои слоты. Ну точно! Второй разблокирован! Значит и у Шизы с Костей тоже, и да, — ура-ура! — начало положено. Дальше наша мощь будет нарастать, как снежный ком.

Я гарантирую это.

— Не расслабляемся! — крикнул я. — Далеко друг от друга не отходим! Это была не волна, а так, недоразумение какое-то! Сейчас Лёха проставит руну и двинем дальше!

— А куда дальше-то? — спросила Шиза, вытирая кровь с шашки прямо о джинсы.

— Думаю, нам надо закрепиться в одном из домов, — ответил я. — А лучше на крыше. Ну… Во всяком случае пока что. А там глянем.

— Звучит, как план, — согласился Ходоров.

Ребята собирались в кучу вокруг Лёхи, а сам Лёха сел в лотос прямо на боку носорога и приступил к постановке руны.

Дрожала земля. Изо рва доносился звериный рёв. Луна всё так же подсвечивала гигантское дерево и в воздухе нестерпимо сильно пахло черёмухой. В нескольких метрах от нас догорал мёртвый гном.

Вот ведь чудная хрень, — подумал я и тут кой-то чёрт дёрнул меня поднять глаза к небу.

— Твою ма-а-ать, — протянул я.

Я ошибся.

О-хо-хо, как же я ошибся.

Хаоситы использовали огнеголовых гномиков не как огнемёты. Они использовали их как маркер для удара тяжёлой артиллерии. Дракон уже летел прямо на нас и в груди у него разгорался не то, что огонь… в груди у него разгоралось само солнце.

— В дом! — заорал я. — Все в дом!

Итак, буквально только что мы узнали первое правила Каринского рифта. Никакого, мать его, огня…

Глава 19

Про одиночество

Полыхнуло так, что аж асфальт на улице оплавился. А дом, в котором мы прятались мгновенно превратился в баню. Даже пол стал горячим, так что боюсь представить насколько раскалились стены. Благо, огонь не заполнил всё помещение полностью и здесь, — в дальнем углу, — нас не зацепило.

— Лежим-лежим! Не встаём!

И это спустя пять минут после входа!

Теперь-то я понял, почему Каринский рифт так хреново охраняется. Простая логическая цепочка: он не пользуется успехом у аристократов, а потому не приносит государству денег. Существует себе тихонечко от прорыва до прорыва, на который магов сгоняют в добровольно-принудительном порядке, вот и всё.

А почему так получается?

А потому, что магия в этом мире не долг и ответственность, а привилегия. С раскачкой спешить некуда. Ну серьёзно: зачем умирать, когда можно не умирать? На кону ведь ничего не стоит. Можно просто пойти туда, где попроще, а не бегать от грёбаного дракона…

Намудрили, конечно, Архитекторы.

Ой как намудрили.

Признаюсь честно, мой прежний опыт посещения рифтов был равен нулю. Первые уровни в мирах, где присутствует настоящий Хаос, пролетают как-то сами собой. Ну а ходить по ним на высоких уровнях и скучно, и бесполезно.

Так что сказать, что я был удивлён — всё равно, что ничего не сказать.

Но нам всё-таки повезло!

Дракон либо строго отыгрывал роль карателя с небес и от этой своей роли не отходил ни на шаг, либо же был подслеповат и реагировал только на пламя гномиков. Короче говоря, задерживаться он не стал. Ковровой бомбардировкой накрыл к чёртовой матери всю улицу и улетел восвояси.

— Все живы?

Я насчитал три утвердительных ответа и короткий Лёхин рык, после чего поднялся на ноги. Как я и предполагал, планировки у дома не было. Ни комнат, ни лестниц, ни перегородок; вообще ничего. Просто бетонная коробочка с плоской крышей, окнами и дверьми.

Оставаться внутри было реально жарко, а потому я махнул ребятам рукой, мол, давайте за мной, и выскочил на улицу. Само собой не на ту, по которой прошёлся дракон, — там сейчас делать совершенно нечего, — а на параллельную.

Судя по лицам, Костян и Соня приуныли. К такому жизнь их явно не готовила. Зато Лёха с Шизой воспринимали всё происходящее с энтузиазмом, что не могло не радовать. Первый уже сполна вкусил радость членовредительства, ну а вторая… одним словом Шиза.

— Я так поняла, что гномиков нужно убивать первым делом, — сказала она. — Пока они не начали извергаться.

— Не-не-не, наоборот, — я оглядел улицу и удостоверился, что у нас действительно есть минута на эту беседу. — Ты внимательно следила за тем, что произошло? Свиноголовый схватил гномика, вырубил его, и только после этого он… это-самое… сдетонировал.

— Хмм, — задумалась Шиза. — И правда. Тогда гномиков не трогаем?

— Не трогаем и следим за тем, чтобы их не тронули другие.

— Гномики, — Сонька фыркнула и покачала головой. — Это не гномики, а какие-то макаки из фарша. Вот прямо фу.

— О! — оживилась Шиза. — А давайте им имена придумаем! Ну… чтобы не путаться. Гномики — это те, которые взрываются. Большие — это явно носороги, а те третьи… хмм…

— Свиньи? — предложил я самое очевидное.

— Не. «Свиньи» — это совсем не то. Все согласные мягкие, кричать неудобно, — моя сестра-демоница внезапно оказалась знатоком фонетики. — Надо что-то другое…

Шиза закинула шашку себе на плечо и задумалась, притопывая ножкой.

— Боровы! — наконец придумала она, а затем ещё раз повторила свою придумку, вот только на сей раз голосом футбольного фаната и нараспев: — БО-О-ОРОВЫ, БО-РО-ВЫ! — и даже пару раз шлёпнула себя свободной рукой по ляжке. — Хоп!

И то ли она заорала слишком громко, то ли свиноголовых действительно так звали, целая толпа боровов тут же высыпала из-за угла. Штук, наверное, десять, а то и целая дюжина. Что интересно, на этот раз обошлось без носорогов и гномиков.

Должно быть, твари бродят по рифту группами в нескольких различных комплектациях, и эти комплектации мы вскоре выучим назубок.

— Лёха? Успел проставить руну? — спросил я.

Брат в ответ отрицательно мотнул головой, а затем буквально на глазах начал уменьшаться в размерах и обретать привычные человеческие черты. К сожалению, его десять минут триумфа закончились.

— Сонь, рядом с Лёхой! — распорядился я. — Костя, вперёд! Мы с Лизой сразу за тобой!

Великан вздохнул, опасливо посмотрел на группу противников, но затем взял себя в руки и уверенно двинулся в их сторону. Я справа, Шиза слева. Не знаю как, но Ходоров с каждым шагом умудрялся заводить сам себя, распалялся, и в конце концов перешёл на бег. Прямо-таки понёсся, размахивая над головой битой, так ещё и заорал что-то такое… не совсем героическое. Про срамные части тел и легкомысленных женщин.

Спустя десять секунд мы врезались в хрюкающее стадо…

* * *

— Больно? — спросила Шиза, затянув повязку на плече Ходорова.

— Нет-нет, — соврал тот. — Вообще не больно, — и улыбнулся, как на фото в паспорте.

Короче говоря, живыми мы из той потасовки выбрались. И даже пережили ещё две — с точно такой же толпой боровов и, — внезапно, — с двумя носорогами. Тут, кстати, всплыл ещё один подвид монстров.

Высокая такая пучеглазая мразь. У этого хаосита было худое длинное туловище и при этом удивительно короткие, но массивные и мускулистые ноги. Аж четыре штуки. Ещё из интересного — реально огромные глаза, расположенные друг над другом. Веки на этих глазах тоже были расположены не как у людей, а вертикально. То есть моргал он… эээ… не вдоль, а поперёк, если можно так выразиться.

Следуя своей науке, Шиза назвала его «камбалой».

Орать на этот раз не стала.

Как боевая единица камбала из себя ничего особого не представлял, и его основной задачей было водить своих подопечных, — носорогов, — на длинной такой верёвочке.

Как будто цепных псов, ага.

Шиза с Костей к этому времени заметно подустали, а я уже высадил на боровов всю обойму и вспомнил, почему огнестрел в рифтах не пользуется особой популярностью. Так что, если бы Лёха не успел проставить себе вторую руну, дело могло закончиться совсем плохо.

Ну а так мы отделались лёгким испугом и травмой Кости.

Закладывая очередной вираж по городским улицам, носорог таки сумел достать Ходорова. И ни своя руна, ни две дополнительные от бронежилета не смогли выдержать этот удар. Плечо Косте порвало знатно, но благо не вывихнуло.

Куда мы шли?

Что ж…

Никто не выносил план действий на обсуждение, но мы инстинктивно пробивались сквозь город в сторону гигантской черёмухи. Так что это не только на мой взгляд было чем-то само собой разумеющимся, но и на взгляд коллективного бессознательного.

Правда вот, со всеми этими боями и столкновениями, за два часа мы продвинулись всего ничего. Прошли вглубь на несколько кварталов. И кстати, чем дальше, тем дома становились всё и более и более раздолбанными из-за корней древа.

Пару раз мы прошли мимо реально больших зданий, — не знаю, что именно подразумевали Архитекторы, но получилось у них что-то среднее между ТЦ и школой, — а один раз выскочили на небольшую мощёную площадь.

И вот тут совсем абсурд какой-то начался…

На краю площади стояла высокая-превысокая стена, из которой торчала задница истребителя. Смятые крылья, сопла, шасси.

Первая моя мысль: кто-то из топовых семей Российской Империи, — князья, а может быть даже сам Император, — додумались загнать в рифт самолёт и с его помощью попытались сбить дракона. И, судя по всему, неудачно. Но! Я тут же вспомнил размеры входного портала и понял, что это попросту невозможно. Разве что протаскивать истребитель по частям и собирать здесь, попутно отбиваясь от атак хаоситов.

Не…

Бред.

Должно быть, это просто сбой в системе. Да ну и хрен с ним, в целом, сейчас нам было не до причуд Архитекторов. Сейчас нам надо было выжить.

После последнего, — получается, что уже четвёртого, — столкновения с хаоситами, нам обязательно нужна была передышка. Ходоров ранен, я разряжен в чепуху, а Лёха опять человек. Причём человек, которого нужно тащить.

Костян храбрился и вызывался тащить его в одиночку, но был послан в жопу. Не хватало ещё, чтобы он потерял сознание от кровопотери, и так вон побелел весь. Поэтому Лёху тащили мы с сёстрами; я за подмышки, а они за ноги.

Тащили куда?

На крышу ближайшего дома. Внутри особо не спрячешься, потому что каждое здание просматривается буквально насквозь, а вот наверху…

Но, естественно, не всё так просто. Было бы куда сподручней, если бы к дому была приляпана лестница, однако хрен там. По правде говоря, нам просто повезло, что корень черёмухи вырвался из-под земли под нужным углом и на крышу можно было забраться прямо по нему.

Лезли долго.

Один раз даже уронили Лёху с полутораметровой высоты, но, к счастью, ничего ему не повредили.

Череда везений продолжалась, — я бы даже сказал затянулась, — и за всё время нашего восхождения на улицах не появился ни один хаосит.

— Уровень? — спросил я. — У всех третий?

Шиза, Лёха и Костян кивнули, а Соня заявила, что подняла пятый.

— Отлично! — обрадовался я. — Тогда задача минимум выполнена. Теперь ты сможешь делать простенькие артефакты. Простенькие и прямо-таки отвратительного качества.

— Всегда мечтала, — ответила Соня, подстелила куртку и развалилась на крыше звездой.

— Другой момент, что хрен мы отсюда выберемся, пока я не получу четвёртый.

С двумя проставленными рунами я мог двинуть кулаком по роже, где бы эта самая рожа не находилась. С тремя рука пролезала в портал уже по плечо, и мне открывались очень полезные опции, как-то: украсть нужное или подкинуть ненужное. Мечта карманника, короче говоря.

Осталось лишь найти себе богатых влиятельных врагов, чтобы обосновать воровство как торжество справедливости. Ну потому что иначе как-то… Ну не то. Мы же хорошие ребята, а не наоборот, верно?

Ладно…

Это подождёт, сейчас о рунах. Самое интересное начиналось после четвёртой. С её появлением порталы начинали напоминать канализационные люки и технически я наконец-то мог перемещать в пространстве не только чай, сахар и пули, но и самого себя.

Вот только это… м-м-м… не точно.

Дело в том, что четвёртый уровень в прошлой жизни пролетел так быстро и незаметно, что я толком не запомнил размеры доступного портала. И вполне может статься так, что мы не сможем протащить сквозь него Ходорова.

Мальчишка он основательный, и не в любую дверь протиснется, а тут…

Ладно, посмотрим.

— Как настроение? — спросил я без чёткого адресата и рухнул недалеко от Сони.

— Ништяк, — первой ответила Шиза.

Первой и единственной. Остальные промычали что-то невразумительное. И даже Лёха при падении с корней гигантского дерева, по ходу дела, отбил об асфальт свой былой оптимизм.

В любом случае, ярких впечатлений сегодня хапнули все. Сейчас мы просто лежали, отдыхали и смотрели в ночное небо. Кто на дерево, а кто на дракона. Спустя полчаса внизу прошёл патруль боровов. Спустя час ещё один патруль, но только уже разномастный; на такой же мы нарвались прямо после того, как вошли. Ну… Тот… С носорогом и гномиком.

Высовываться мы особо не высовывались, но монстров можно было легко различать даже на слух.

И если боровы просто изредка похрюкивали, а носороги шумно дышали и топали, то гномы в этом плане вели себя как сумасшедшие. Тонким противным голоском они тараторили какой-то нечленораздельный бред, и не затыкались ни на секунду. То визжали, то мычали, то цокали, но по большей части как будто бы… дразнились, что ли?

Время шло.

Тут я заметил, что за всё время нашего пребывания в рифте, луна так никуда и не сдвинулась. Всё так же висела на месте и подсвечивала Мировую Черёмуху изнутри.

Всё так же горели звёзды. Дракон всё так же описывал круги.

По ходу дела, мы попали в царство вечной ночи.

— Костян, ты как?

А в ответ тишина.

— Костян?

— …

— Костян⁉

— А⁉ — Ходоров аж подскочил на месте; начал бешено озираться и чмокать. — Что? Где?

Видать, не так уж сильно у Кости болит плечо, раз он сумел вырубиться.

— Ничего-ничего, — сказал я. — Спи.

И тут вдруг со стороны Черёмухи послышалось истеричное хрюканье, а за ним: Дых! — звук такой, как будто бы со стройки. Как будто бы где-то там вдруг заработала сваебойная машина.

Дых! — и снова: — Дых!

Я не смог удержаться от любопытства и подполз к краю крыши. Что ж… По всей видимости, мы знакомы ещё не со всеми обитателями рифта. В нескольких кварталах от нас из-за угла вдруг выплеснулось целое стадо боровов. Кто-то бежал налегке, кто-то сжимал подмышкой вопящего гнома, ну а кто-то умудрился оседлать носорога и теперь скакал верхом, — этим повезло больше остальных.

Хаоситы визжали на все лады и расталкивали друг друга. Ими явно владела паника, если не сказать истерика. Тех, кто был неосторожен упасть, мгновенно затаптывали насмерть.

Думаю, всё очевидно.

По незнанию я принял носорогов за мини-боссов рифта, но оказалось, что настоящие мини-боссы куда крупней и опасней.

— Р-р-р-р-р-ра-а-а-а! — раскидывая толпу самых нерасторопных хаоситов, из-за того же угла вырвалась гигантская тварь, ростом чуть ниже двухэтажных домов. Внешне та ещё милашка. Как будто какой-то повар-психопат снял с кролика шкуру, отчекрыжил ушастому башку по самые щёки и пришил на её место щучью голову.

Боровы спасались бегством в нашем направлении. Ещё несколько секунд и вся эта хрюкающая толпа бурным потоком понеслась мимо нашего дома.

Сами того не ведая, они гнали босса к нам.

— Лёх! — крикнул я; спалиться за общим шумом теперь было просто невозможно. — Ты как там⁉ Восстановился⁉

— Да!

— Тогда давай рискнём, а⁉ Прыгнем вон на ту зверушку сверху и попытаемся проломить башку!

Брат на локтях подполз ко мне поближе и посмотрел на приближающегося щукозайца, — название рабочее, потом Шиза наверняка придумает что-нибудь поизысканней.

— Не, нуачо⁉ — крикнул Лёха. — Давай попробуем! Чем чёрт не шутит⁉

— Отлично! Костян, снимай жилет! А ты, Лиз, давай сюда шашку!

Активирую одну руну с броника, и одну с пушки моей ненаглядной сестры. Плюс порталы, да плюс ещё Лёха. Думаю, вывезем. И вот когда вывезем… ни за что не поверю, что с такой твари не дропнется достаточно опыта для получения четвёртого уровня.

Просто не верю и всё тут…

* * *

Роман Романович стоял на балконе, курил и задумчиво глядел на рассвет. Вчерашний вечер прошёл в суматохе, и ему было совсем не до эмоций. Ни до эмоций, ни до раздумий, ни до чего бы то ни было ещё. Вчера ему нужно было спешить. До самой полуночи они с Баребухом гастролировали по Мытищам и дарили любовь одиноким бульдожкам.

Посетили аж четыре адреса на совершенно противоположных уголках города.

При этом три эпизода прошли гладко, а вот на четвёртом случилась очень серьёзная накладка. Баребух опустел. Роман Романович извинился перед клиентами и сказал, что вернётся через час, а потом прямо во дворе элитного ЖК лечил пёсика, как себя самого — различного рода афродизиаками.

Вот только от морепродуктов Баребух воротил нос, насильно скормленную морскую капусту вытошнил обратно, а орехи вообще не воспринимал за еду. Хорошо хоть навернул пачку жирного творога, и на том спасибо.

Короче говоря, пёс поел, подышал воздухом, чутка побегал и таки смог нагулять аппетит до женщин.

— Горжусь тобой, — вслух сказал Роман Романович, когда они спускались на лифте с последнего адреса.

После Баребух был доставлен до дома. Ну… почти. Апраксин старший привязал его за к инвалидному пандусу подъезда, в котором жила баронесса Михеева, напоследок потрепал бульдога по ушастой голове и был таков.

Домой он попал поздно. В кармане куртки была целая куча наличности, которую он выручил на этом своём сводничестве. Богатый, трезвый и очень-очень усталый, он уснул, как только голова коснулась подушки, ну а сегодня…

Сегодня на Романа Романовича нашла эдакая грустинка. Дети выросли и выпорхнули из гнезда, оставив его одного в пустой квартире. Хоть зять остался, да и тот… мужик особо неразговорчивый и холодный. С таким уют не создашь. И быт счастливый не построишь.

Грустно.

Тоскливо.

Одиноко.

А хотя, — подумал Роман Романович, взглянув на ситуацию под другим углом.

— Один, — вслух произнёс он. — Один в пустой квартире. Твою-то мать!

Он крепко затянулся, не бычкуя сигарету вошёл в комнату и по-хозяйски выпустил несколько колечек дыма. Дети запрещали ему курить в квартире, говорили, дескать, воняет. Дети вообще много чего ему запрещали. И где-то в глубине он ждал, — он не терял надежды! — что все они в один прекрасный день возьмут, да и свалят нахрен с его жилплощади.

И наконец-то этот день настал!

— Ах-ха-ха! — в голос засмеялся Роман Романович.

Он рукой нащупал свой карман… а следующую строчку аж вслух пропел. Затем ещё чуть посмеялся, крикнул:

— Идите в жопу, спиногрызы! — погрозил кулаком в неопределённую сторону и засобирался на выход.

Шиковать, так шиковать.

Ради такого дела Роман Романович сгонял до Мытищинской ярмарки и купил себе целый брикет жирных магаданских креветок сухой заморозки. Пиво — только лучшее! Из разливайки! Два литра светлого, два литра нефильтровки и ещё два литра чуть сладкой красноватой бурды, которую здесь называли «Ирландским Элем». Итого шесть литров. Самое то, чтобы нарядиться на отличненько.

Ну а ещё.

Ещё Роман Романович обеспечил себе досуг. Но нет! Никаких женщин! Они словоохотливы и постоянно требуют внимания, а ведь сегодня он решил отдыхать один.

Вместо этого Апраксин-старший разжился зрелищем, да ещё каким. Он помнил, что сыновья смотрели через свою приставку фильмы на дисках DVD-формата, а стало быть, и он сможет. Вот только не фильмы.

— Есть у вас что-нибудь старенькое? — спросил он у патлатого продавца. — Из классики? И чтобы живой концерт был?

Слово за слово, патлатый понял вкусы Романа Романовича, проникся ими, — даже руку пожал, — и вывалил целую стопку дисков. «MANOWAR», «Deer Purple», «Accept», «Pink Floyd», Эдди Ван Хален и ещё с десяток исполнителей.

— Спасибо тебе, сынок, — чуть сдерживаясь от слёз поблагодарил продавца Апраксин-старший, разглядывая всё это богатство. — От души.

Примерно час ушёл у Романа Романовича на то, чтобы понять, как работает шайтан-машина сыновей, однако в итоге всё получилось. Всё-таки техническим дебил он не был, и даже наоборот, буквально на днях собирался посмотреть, что там за интернет такой придумали.

Под чарующие ритмы хэви, Роман Романович начал делать в комнате перестановки. Сперва он отодвинул диван, загнал морозильный ларь поближе к телевизору, а затем задвинул его обратно. Ну… потому что ни журнальных, ни каких-либо ещё столиков в квартире не было, а держать посуду рядом с собой на диване чревато. В таком случае отдых может закончиться уборкой, а ему того совершенно не хотелось.

Итак.

Роман Романович застелил морозилку чистой белой скатертью, наварил целую кастрюлю креветок, — с душистым перец, лавровым листом и лимонной жопкой, — налил себе кружечку пивка и сел отдыхать. Ещё и пепельницу на стол поставил, ибо нехрен.

— Ви донт нид но эдукейшын! — подпевал он. — Ви донт нид но то контрол!

Это было что-то невообразимое.

Роман Романович не мог вспомнить, когда последний раз чувствовал себя таким счастливым. Таким молодым. Таким полноценным и насыщенным. Ещё вчера ему казалось, что годы отцовства оставили от него лишь бледную тень себя прежнего, но нет! Вот он! Вернулся!

— Эй! — проорал во всё горло Апраксин-старший. — Тича! Лив зем кидс ало-о-о-он!

И в этот самый момент над морозилкой, — а точнее над тем местом, где ещё десять минут назад стоял диван, — открылся портал размером со стиральный тазик. Из портала сперва появились кроссовки, затем чьи-то ноги по колено, затем по пояс и…

Всё.

Человек, который проникал в его квартиру через портал застрял на этом уровне, как отобедавший Винни-Пух в гостях у кролика.

От такого нежданчика ноги явно запаниковали. Они задрыгались и начали танцевать на морозилке, уничтожая импровизированный банкет Романа Романовича. Креветки вперемешку с окурками полетели на пол, пивная кружка от удара разбилась вдребезги и содержимое окатило Апраксина-старшего с ног до головы. Да ещё и приставка, — хрусть, — треснула чуть ли не пополам.

— Какого… Какого хера? — Роман Романович смотрел на то, как нахулиганившие ноги успокоились, а их владельца будто бы кто-то вталкивал сверху. — Вы чо? Вы совсем что ли? За что?

И тут тело наконец-то проскользнуло дальше. Правда, одежда незваного гостя задралась и прямо на Романа Романовича уставился чей-то пупок. А спустя секунду:

— А-а-а-а-й! — наконец-то показалась голова. — Да больно же, мать вашу! Ой…

Костик Ходоров стоял на карачках верхом на морозильнике, и лишь благодаря какому-то чуду до сих пор не продавил стеклянные дверцы.

— Здравствуйте, Роман Романович…

Тут Косте в рожу прилетела ещё одна нога, он слез с морозилки и из портала появился младший сын Апраксина.

— О! Здоро́ва, бать! — улыбнулся Ярослав. — Ну как ты тут, не заскучал?

Глава 20

Про бенгальские огни

Я тяжело вздохнул, взял ручку и вывел первые строки письма:

«Дорогая семья, родные мои и близкие. Мне было с вами очень хорошо, но вот пришла пора прощаться. И как бы мне не было прискорбно, сегодня наши пути расходятся. Я выбрал для себя другой путь. Этот путь полон опасностей, и я не хотел бы втягивать в это никого из вас, так что…»

Стоп.

Херня какая-то.

Я скомкал бумажку и взял следующую.

«Дорогая семья, если вы читаете эти строки, значит я уже мёртв. В случившемся прошу винить меня и только меня. Дело в том, что я уже давно хотел испытать себя и совершить в этой жизни хоть что-то стоящее. Знаю, что я совсем не похож на героя. Мой скверный характер, эмоциональная нестабильность, явная нехватка мужского воспитания и отвратительные кудряшки говорят сами за себя, но ведь людям свойственно меняться и…»

И опять дичь получается!

Причём здесь нехватка воспитания? Какие ещё кудряшки? Куда меня вообще несёт?

— Сонь! — крикнул я. — Помоги, что ли! Это вообще-то предсмертная записка твоего мужа!

— Иду, — сестра навалилась мне на плечо и пробежалась глазами по тексту. — Так, ну начало нормальное. Последние два предложения вычеркни и напиши, мол, «зато если всё получится, то я стану великим магом, разбогатею и куплю своей Сонечке машину».

— Мне кажется, что тебя упоминать вообще не стоит.

— Да? — София Романовна призадумалась. — Наверное, ты прав. О! Точно-точно! «Разбогатею и заведу себе вторую жену».

— Погоди-погоди, — я отхлебнул из кружки крепкого чая; башка от недосыпа наотрез отказывалась работать. — То есть он в предсмертной записке, которую найдут только в том случае, если он мёртв, расписывает свои планы на будущее?

— Хмм…

— Ничего не смущает?

— Смущает.

С горем пополам, за следующие полчаса мы смогли составить более-менее вменяемую записку. Навалили драмы, но при этом умудрились обойти все острые углы. Финальный вариант под диктовку записала Шиза, — ей на редкость легко удавалось подделывать чужой почерк. А сам образец почерка мы взяли из другой записки. Любовной. Соня из сентиментальных соображений прихватила её из дома вместе с другими вещами и документами.

Короче говоря, этот этап плана был выполнен.

Дальше я собирался вложить записку в карман покойного Кристофера и через портал выкинуть его в рифт, поближе к выходу. Уверен, что настоящий кипишь на Каринском поле ещё даже не начался и сегодня за ночными нарушителями выйдет несколько поисковых отрядов.

Они найдут Шаховского, успокоятся и прекратят поиски, ну а мы вернёмся на кач.

Вот только уже завтра.

Во-первых, нам всем необходим отдых. Во-вторых, рана Кости хоть и выглядит нормально, нуждается в профессиональном лечении. В-третьих, порталы четвёртого уровня — это уже не дырочки в пространстве. Это уже сложно. И на данном этапе развития мне по силам сотворить три, ну может быть четыре таких за день.

Так что после транспортировки Шаховского я буду разряжен по самое ай-ай-ай.

Ах, да! Есть же ещё и «в-четвёртых».

Я ещё раз взвесил ситуацию и понял, что всё не так уж и плохо. Причин бежать из привычного мира, — а заодно тащить за собой всю семью, — пока что нет. Ну честно. Соцопека? Пфф… выкрутимся, да притом играючи.

По идее Марина Как-её-тамовна должна вернуться сегодня, максимум завтра. Не знаю, как работает именно эта бюрократическая машина, но уверен, что честного слова всего лишь одной барышни недостаточно для того, чтобы изъять детей из семьи. Так что она вернётся с документами, коллегами и представителями полиции. Может быть даже с понятыми.

Так вот…

Она вернётся и застанет семейную идиллию без трупов, огнестрельного оружия и голых географичек. Уж об этом мы позаботимся.

— Бать, ты извини, ладно?

— Ай, — махнул рукой родственник, а затем снова начал приставлять друг к другу две половинки диска с концертом «Pink Floyd»; видимо в надежде на то, что они чудесным образом срастутся.

— Нет, правда, — продолжил я. — Извини, что обломали тебе выходной.

— Да нормально.

— Нет, не нормально, — я похлопал отца по плечу. — Кто ж знал, что ты в наше отсутствие начнёшь играть в тетрис мебелью? Но! Я всё возмещу! И пиво, и время, и диски. Давай только сегодня напряжёмся разок и предстанем перед господами из соцопеки идеальной благополучной семьёй, ладно?

— Да, Ярик, — кивнул батя и вроде бы даже улыбнулся. — Сделаем.

А я задумался. Да, моя география пока что узка, как джинсы Айзека Ивашкина, однако есть одно место…

— Слу-у-у-ушай! — протянул я. — А хочешь в Геленджик?

— В Геленджик? — оживился Роман Романович. — Хочу.

— Там сейчас не так уж тепло, да и купаться ещё рано… но ведь вино!

— Да-а-а.

— И морской воздух.

— Да-а-а-а.

— И кафешки всякие. Шашлык, чурчхела, плов настоящий в казане. И девки краснодарские с вот-такими-вот, — знаю, что на себе не показывают, но я не удержался, — шастают вокруг туда-сюда.

— Да-а-а-а-а, — опять протянул Роман Романович.

— Ну значит договорились?

— Договорились, Ярик, — мы с отцом ударили по рукам.

После этого он сразу же воспрял духом и присоединился к генеральной уборке. Не могу сказать, что до этого мы жили как свиньи. Не-не-не. Мы с Шизой исправно мыли квартиру от и до, а Лёха несмотря на свой недуг умудрялся держать в чистоте всю кухню, однако…

Однако и вещи, и ремонт ветшали.

В квартиру нужно было вкладываться, а денег вечно не хватало. И дело даже не в финансовой неграмотности, а в том, что форс-мажоры случались на постоянке. То грянет распродажа на складах с цветочной упаковкой и не вложиться в товар будет просто глупо, то у фургончика развалится мост или сдохнет аккумулятор, то дома что-то сломается, то кому-то из нас срочно потребуется лечение у стоматолога.

Короче говоря, то одно, то другое, то третье.

Так проходили месяцы и года. Нычка на чёрный день так и не собиралась, потому что почти каждый день в финансовом плане был чёрным.

Но вот конкретно сегодня у нас были лишние средства.

Пока девчонки вплотную занялись пылью и полами, мы с батей отправились за покупками. Во-первых, конечно же, химия. Шуманит, вэдэшка, средство для отбеливания ванны, средство для пробития засоров, — с приездом Сони волос в сливных отверстиях стало в два раза больше, — средство для того, средство для сего.

Во-вторых, продукты. Фрукты, овощи, соки. Пресловутые апельсины, которые обязательно должны наличествовать в холодильнике на момент прибытия соцопеки.

— Нихрена себе! — возопил батя, когда ему объявили цену за кочан свежих брокколи. — Эта дрянь дороже мяса стоит!

— Так надо, бать.

— Ну… ну ладно. Но если мне не понравится, — он погрозил кассирше пальцем, — верну!

В-третьих, мы пополнили аптечку. Ещё утром у нас дома из медикаментов был бинт, жгут, аспирин и зелёнка. Теперь же мы были готовы вообще ко всему. Ещё и витаминки взяли самые дорогие, мол, Роман Романович на здоровье детей не экономит.

Так…

Что ещё?

Новое постельное бельё, новая посуда и клей для обоев, чтобы поправить отсохшие уголки. Немножко шмотья — домашние футболки и шорты в одной цветовой гамме, чтобы подчеркнуть какие мы дружные. Белое брать не стали, потому что засрём сразу же. Сошлись на зелёном — гармония, умиротворение, все дела.

Лёхе мы взяли дешёвенькую складную коляску на перебиться, ну и последним штрихом стала новая игровая приставка и здоровенные уши с шумоподавлением. Геленджик — это, конечно, хорошо, но как-то компенсировать бате неудачный отдых нужно было прямо сейчас.

Наверняка мы что-то забыли, но… уже плевать, потому что деньги на этом почти закончились. Батя потребовал отложить сто тысяч на всякий пожарный, а я не стал спорить. Если ему так будет спокойней, то ладно.

Да и потом…

Ещё пара таких же ударных дней в рифте и Соньке понадобятся заготовки для артефактов. Желательно, из золота и серебра. Но не потому, что благородные металлы как-то иначе взаимодействуют с магией, а потому что продавать артефактное кольцо из алюминия как-то несолидно.

Ивашкины засмеют.

Или не засмеют. Насчёт их роли в нашем предприятии я ещё не решил. С одной стороны, опыт сотрудничества уже есть, да притом удачный. А с другой стороны, Ма похожа на того человека, который может пойти по головам. Если она попробует это сделать, то пожалеет, конечно же, но… слово не воробей. И если кто-то где-то прознает откуда на чёрный рынок идут уникальные артефакты, то обязательно заинтересуется нашей семьёй и…

Ай, ладно!

Тысячу раз уже одно и то же проговаривали.

— Алло, — после того, как мы вернулись с шоппинга, батя первым же делом набрал номер своего старого друга. — Ростислав Геннадьевич? Здравствуй, мой дорогой! Как жизнь? Как дети? Ага… Ага… Ага… Слушай, хотел попросить тебя об одной услуге. Да нет, что ты⁉ Какие деньги⁉

Тут батя вдруг замолчал и обратился вслух.

— Ах, э-э-эти деньги, — протянул он. — Да-да, слушай, как-то из головы совсем вылетело. Извини, со мной бывает, память вообще ни к чёрту стала. Ну вот, значит! Заодно и долг тебе верну! А нужно мне…

…а нужно нам было, чтобы дядя Ростик осмотрел и обработал рану Ходорова.

Батин друг был врачом Скорой Помощи. Да, это было очень несолидно для его почтенных пятидесяти лет, но! Делал он это лишь для того, чтобы расширять свою личную клиентскую базу.

Свой основной доход дядя Ростик получал из теневого сектора. Зашить пулевую рану и не задавать лишних вопросов? Дядя Ростик. Поставить капельницу, чтобы выход из запоя не был столь мучительным? Дядя Ростик. Проверить барышень с низкой социальной ответственностью на предмет профильных заболеваний? Ну конечно же дядя Ростик.

К слову, рана Кости выглядела вполне себе нормально.

Не гноилась и не нарывала. Сам Ходоров тоже чувствовал себя в полном порядке, но перестраховаться на всякий случай было не лишним.

— Добрый день! — Ростислав Геннадьевич появился у нас на пороге уже спустя час. — Всем привет, кого не видел. Ох ты ж! — воскликнул он, едва завидев нас. — Лиза? Соня? Ярик? Ничего себе, как вы все вымахали!

— Привет, дядя Ростик, — улыбнулась Шиза, но обниматься не пошла.

— Добрый день, — София Романовна тоже воздержалась от объятий.

Ну а я из приличия вынужден был пожать ему руку, хоть и совершенно того не хотел. Дело в том, что все мы хорошо помнили весёлые рассказы дяди Ростика о его работе, — пусть и доведённые до нас через отца, — а потому испытывали к нему некоторую… м-м-м… брезгливостью это не назовёшь, потому что сам он был вполне приличным и опрятным мужчиной. Но лишний раз контактировать с ним всё равно не хотелось.

Хорошо, что Костя всех этих подробностей не знал. Не знал и никогда не узнает. Хы-хы, — как выразилась бы моя сестра.

— Так, — Ростислав Геннадьевич поставил на пол свой чемодан. — Кого лечим?

* * *

Всё было готово к пяти часам вечера.

Итого: за сегодня мы привели квартиру в идеальный порядок, переоделись в зелёное, изобразили на кухонном столе милое чаепитие с фруктами, выкинули в портал Шаховского и при помощи дяди Ростика наложили швы Косте.

Ну и последнее: когда мы закончили со всем остальным, времени и фантазии теперь хватало на детали. Так что девчонки быстренько метнулись в магазин за тортом, свечами и разноцветными праздничными колпаками.

Теперь оставалось только ждать.

Пока батя нацепил наушники и смотрел концерт, мы всей толпой расселись за его спиной на кроватях и начали проговаривать события минувшей ночи. А заодно и то, что мы будем делать дальше.

— Я думаю, что нам нужно прорубаться к дереву, — сказал я. — Там наверняка есть что-то интересное.

— Погоди, — возразила Соня. — А зачем нам туда прорубаться? И зачем нам вообще нужно что-то интересное? Мы же теперь можем ходить туда в любое время, когда захотим, верно?

— Верно.

— Ну так и зачем спешить? — искренне не понимала сестра. — Когда захотели пришли, поубивали всех этих свиней и…

— Бо-о-оровов, — поправила Шиза.

— Ладно, боровов. Зашли, поубивали боровов и вышли обратно, верно?

— Верно-то оно верно, — согласился я. — Но таким образом мы докачаемся до восьмого уровня и на нём застрянем. На то, чтобы взять следующий на фарме низкоуровневых монстров, нам потребуется полгода минимум. А я ждать не хочу.

— И я ждать больше не хочу, — поддакнул мне Лёха, глядя на шевелящиеся пальцы своих ног.

— И я, — добавила Шиза. — У меня дел громадьё. Парашюты, дельфины, ледоколы.

— Вот! — я указал на младшую сестру, мол, дело говорит. — Поэтому я искренне считаю, что нам нужно закрыть рифт и как ракета рвануть на девятый. Пока есть такая возможность, нужно пользоваться. Лишним уж точно не будет.

Соня недовольно вскинула бровь и скрестила руки на груди.

— Сонь, я помню нашу договорённость, — поспешил заверить я. — Ещё пара походов вместе с нами, и ты засядешь над артефактами. Обустроим тебе мастерскую, будешь сидеть себе тихонько, ковыряться и грести бабло, пока мы с ребятами качаем боевую мощь рода Апраксиных. И кстати! Сонь…

— Что?

— Пора бы уже думать о том, как нам лучше всего интегрировать семью в дворянство. И когда это случится, — а это случится гораздо быстрее чем вы предполагаете, — я бы хотел видеть тебя в качестве официального представителя семьи.

— Хм-м-м, — задумалась Соня.

— Ты больше нас всех успела повариться в этом обществе и знаешь, что к чему. Ни я, ни Лёха, ни тем более Елизавета Романовна…

— Хы-хы.

— … с этим поначалу не справится. А ты уже знаешь кто там из них Величество, кто Высочество, а кто Благородие. Какими вилками есть, какую руку жать, и как поговорить с аристократом дольше пяти минут так, чтобы не дать повод для дуэли.

— Хм-м-м…

— Балы, Сонь. Званые ужины в высшем обществе. И вальсы Шуберта, и…

Дзыыыыыынь! — раздался звонок в дверь. Причём именно вот так: Дзыыыыыынь! — протяжно и требовательно. Следом тут же послышался стук кулаком и крик:

— Открывайте, полиция!

— По местам! — скомандовал я.

Лиза с Соней лосём ломанулись на кухню, Лёха начал перелезать с кровати на коляску, я сорвал с бати наушники и велел ему идти открывать дверь, ну а Костя… Костя просто изображал из себя человека, которому час назад не зашивали рану без анестезии.

— Здравствуйте, — сказал Роман Романович, отворив дверь.

Бритый, чистый, трезвый и благоухающий, мой родитель производил впечатление самого порядочного человека на свете. Ещё и в чистых новеньких вещах; ну прямо душка!

— Я чем-то могу вам помочь? — спросил он.

Ожидаемо, на пороге во главе целой делегации стояла Марина Как-её-тамовна. Кажется, их было человек пять; отсюда точно не разглядеть. Но один из них точно в форме. Наверняка участковый.

— Э-э-э-э, — недоумённо протянула тётка-соцопетчица, и в этот самый момент настал наш выход.

Первой в коридор вышла Соня. На вытянутых руках она держала жирный кремовый торт с ягодами, на котором была целая куча горящих свечей. Следом за ней в коридор вышли мы с Шизой. Я нёс искрящиеся бенгальские огни, а сестра миску с яблоками.

— Ой! — воскликнула Шиза, как только установила визуальный контакт с участковым.

Затем она уронила миску и схватилась за голову. Яблоки драматически покатились по полу.

— Это из-за того, что мы прогуляли школу⁉ — с надрывом воскликнула она. — Дяденька полицейский, простите нас, пожалуйста! Мы больше никогда так не будем!

— Да-да, — включился я. — Простите нас!

— Господин участковый, — а теперь настала очередь бати. — Простите, что не предупредил учителей, — сказал он доверительным и слегка виноватым голосом. — Сам не понимаю, как такое важное дело могло из головы вылететь. Забегался, наверное. Понимаете, просто у старшего сына сегодня день рождения, и он так хотел провести его в кругу семьи…

— Кто там⁉ — крикнул Лёха и выкатился из комнаты.

Точнее даже не выкатился. Его выкатил Костя, потому что сам Лёха держал руки на коленях и изо всех сил изображал немощность. Ну и, конечно же, на голове у него был цветастый праздничный колпак.

— Ой, — сказал он, а затем посмотрел на нас.

Было видно, как Лёха изо всех сил выжимает из себя слезу, но пока что у него получалось хреново. Хотя, думаю, хватит и монолога.

— Ярик! — воскликнул брат. — Лизонька! Простите меня, родненькие! Я так и знал, что не надо мне было тащить вас на конюшню. Просто сам я никогда не смогу прокатиться на пони и хотел, чтобы хоть кто-то из моих близких исполнил мою мечту за меня. Господи, как же это было эгоистично!

Красавчик!

Слово в слово, прям как репетировали.

— Не переживай, Алексей, — сказал я. — Мы ведь взрослые люди и знали, на что идём.

— Нет! — возразил он. — Это из-за меня у вас теперь неприятности! Господин полицейский, — Лёха обратился к участковому. — Скажите, я могу как-то загладить свою вину?

— Э-э-э…

— Быть может, хотите кусочек именинного торта?

* * *

— Фу-у-у-ух, — выдохнул батя, припав спиной к двери. — Свалили наконец-то.

Естественно, одним театральным представлением мы не отделались. Всё-таки у людей был регламент, которому они обязаны были следовать. Представители соцопеки вместе с участковым обшарили всю квартиру, — и в холодильник заглянули, и в морозильник, — но ничего противозаконного так и не нашли.

А ещё натоптали.

Сволочи.

То и дело косо поглядывая на Марину Как-её-тамовну, они закончили свой обход, исписали кучу бумаг и убрались восвояси.

— Мне нужно выпить, — констатировал батя. — Ярик? Ты обещал.

— Ага.

На последние крохи маны я сотворил небольшой портал, сунул в него руку и достал ледяную баклашку пива. Выкидывать своё пойло Роман Романович не позволил, так что на время обыска я схоронил его в подвале нашей многоэтажки.

Когда-то давным-давно мы с Шизой лазали туда смотреть котят; лет восемь нам было или девять, не суть.

Главное, что в том подвале было темно, холодно и надёжно.

— Держи, бать, — сказал я, вручил пиво и двинулся в комнату.

Лёха уже сорвал с себя колпак, Костя изучал коллекцию дисков моего родителя, а девки вовсю наворачивали торт.

Что ж…

Менее чем за сутки мы нагнули:

— охрану Каринского рифта;

— дракона;

— представительницу социальной опеки по городу Мытищи.

А смешней всего, что последняя стала самым серьёзным противником. Думаю, тётке Маринке было бы лестно узнать, что в этом неофициальном рейтинге она обошла многотонную огнедышащую тварь, сотканную из чистейшего Хаоса.

— Так, — я хлопнул в ладоши. — Ну что? Отсыпаемся и в рифт? Или завтра устроим выходной?

Реакция была однозначной.

Спустя десять минут мы с Костей уже звиздовали в заветный ларёк, а я гонял про себя одну очень интересную мысль. Да, пускай ребята завтра отдыхают, заживают и отсыпаются, ну а я схожу в рифт один. Есть у меня на уме кое-какое читерство…

Глава 21

Про бег

Само собой, вчерашнее веселье получилось очень вялым. Почти все из нас вот уже вторые сутки подряд спали урывками; кто в электричке, кто на диване, а Ходоров так тот вообще умудрился вырубиться на крыше раздолбанного дома в рифте.

Так что первый успех мы отмечали по-стариковски.

После пары пива, — или пары бокалов вина «ВИНА» в случае девчонок, — на всех сразу же навалилась усталость. Зевки, заторможенная реакция, осоловелые взгляды. И эта усталость мало чем напоминала уютную ситцевую вуаль, которая медленно стелется на тело и обволакивает, унося в царство… как его там? Морфея?

О нет!

Скорее это был плотный холщовый мешок, который на тебя набросили сзади, и из которого ты теперь хрен выберешься. Шиза вообще отключилась на полуслове и Соньке пришлось шлёпать её по щекам, чтобы увести в свою комнату.

Так что я могу заявить официально: пьянка провалилась. Только батя до самой поздней ночи сидел в наушниках и шёпотом подпевал своим олдовым рок-группам. Большинство слов он не знал, но его это нисколько не смущало. Пел на рязанском английском.

Ну а сегодня…

Сегодня, пока все мои родственники ещё спали, я тихонечко вылез из постели, оделся и вышел в сонные Мытищи. Рассвет только-только начался. Фонари пока что не выключили, и на улице стояла приятная влажная дымка. Из звуков — далёкое громыхание составов со стороны станции и мерное шебуршание дворницкой метлы об асфальт.

Я спрятал руки в карманы, поёжился и догулял до закрытого магазина.

По пути думал.

Проблемы из разряда опасных, — тех, что нависали надо нашей семьёй, — как-то вдруг разом закончились. Суета осталась позади. От Шаховских отмазались, от соцопеки отмазались, до рифта добрались и даже собрали сумму, на которую сможем вполне себе сносно существовать ещё целый месяц.

Однако.

Новые проблемы были гораздо… весомей, что ли? Серьёзней, внушительней, как ни назови. Ставки повысились, а запросы выросли. Сейчас на повестке дня стояли два момента, которые лежали далеко от плоскости, привычной для мытищинских подростков. А именно: выход на чёрный рынок и получение дворянского титула.

И если с первым всё было более-менее ясно, — Ивашкины в помощь, — то как подступиться ко второму я совершенно не знал.

Уверен, что прямо сейчас нас с Лёхой готовы были с руками оторвать все самые топовые семьи страны. Ну хотя бы просто потому, что мы с ним уники для этого мира. Оборотень и портальщик, нихрена себе.

Плюс ко всему ещё и родные братья.

Сейчас мы могли бы по щелчку пальцев получить в жёны княжеских дочерей, деньги, привилегии, связи и прочее-прочее. А может быть, — как знать? — даже прибиться к Императорской семье, но это… это будет слабый поступок.

Как в том эксперименте про детей и зефирки. Одну сейчас или две потом.

Что выберешь?

И честно говоря, я бы предпочёл захапать ни одну, ни две, а сразу все зефирки. И для этого нужно переть вверх самостоятельно. Как? Да вот же…

Надо бы вникнуть в тему поглубже и понять, что к чему. Пока что я знаю только то, что купить можно лишь баронский титул, но стоимость такой покупки реально неподъёмная. А даже если подъёмная… Даже если я приду к Императорскому двору и вывалю столько денег, ко мне возникнут вопросики. Люди, которые вот так вот покупают себе барона, делают это ожидаемо. Они и без того уже засветились перед Величеством.

Промышленные магнаты, медийные личности, владельцы заводов, газет, пароходов.

Боюсь даже представить себе эту сумму.

Показательный пример — поглощённый род Ходоровых. У людей, которые его поглотили, явно были деньги. Но они почему-то предпочли окольный путь, выкупили долги разорившейся фамилии и взяли себе её.

Второй путь, который мне видится — военная служба.

Обучение в Академии, — в нашем случае явно экстерном, — исправная служба рифтером, восхождение по табелю о рангах и на закате жизни пожалованный титул графа. Долго? Долго. Зато надёжно.

Если кто-то вдруг захочет склонить нас на свою сторону или «присвоить» силой — будет иметь дело с самим Импом.

Потому что вот они мы, семейство Апраксиных, на службе Его Величества. Бабло добываем самостоятельно, как можем повышаем рейтинг Империи, в дрязги и интриги не лезем. Крайне положительные ребята, с какой стороны ни подступись.

Да какие к нам вообще могут быть вопросы?

Главное сразу же легализовать свою уникальность. Срезонировать так широко и так громко, чтобы о нас с Лёхой не услышал лишь ленивый. В таком случае у Величества не будет искушения запереть нас в подвалах и выпытывать секреты рун. А пристальная слежка Тайной Канцелярии — это не так уж и плохо.

И даже наоборот.

Эдакий частный канал для связи с Самим.

Как финальный аккорд несколько героических подвигов, — а за нами не заржавеет, — и вот, мы уже смело можем просить Величество пожаловать нам титул. Объяснить, мол, так и так, вокруг стервятники, а мы-то за вас, так что давайте уже с этим что-нибудь решать.

Ну а тем более, что Его Величество мне действительно импонирует.

Судя по тому, что я видел и знаю — дядька вполне себе в адеквате. Взгляд осмысленный, поступки взвешены, риторика жёсткая, но без перебора. Клоунады сторонится, лишний раз рот не открывает, и судя по десятому уровню развития не боится посещать рифты.

Семьянин, опять-таки, за моногамию топит.

Ещё и в самом расцвете сил, — сорок ему, что ли?

Короче говоря, Павел Третий на мой взгляд был аристократом в лучшем смысле этого слова. И как мне кажется, скоро-скоро нам доведётся познакомиться с ним лично. Надеюсь только, что моё впечатление о нём окажется верным.

Так…

Ну да, пока что военная служба кажется мне самым логичным путём развития событий. Есть ещё третий вариант получения титула — вклад в развитие Империи, но… Как говорят в народе: если бы мы знали, что это такое, но мы не знаем, что это такое.

Очень размытая формулировка.

Поди докажи, что ты внёс этот самый вклад.

Короче говоря, по пути к закрытому магазину я прикинул вектор развития на следующие полгода-год. Рубить деньги с артефактов, закончить школу, при случае засветить наши с Лёхой способности перед широкой общественностью, поступить в Академию и получить титул.

Ничего сложного в этом я пока что не вижу, но…

Есть в нашей реальности один маленький нюанс, о котором нужно помнить всегда.

Назову это «поправка на батю». Какой ни есть, а он ведь действительно глава нашей семьи. И если его заманят в какой-нибудь род, — да вот хотя бы баронесса Михеева предложит фиктивный брак взамен на аренду Баребуха, — то мы все автоматически отправимся за ним следом.

Так что за батей нужен контроль.

Нужно сделать так, чтобы его ничто не искушало.

Уютная хижина в необитаемом мирке. С дизельным генератором, баней и неограниченным запасом пива. И чтобы по климату всё было ровно, и море рядом, и никакого Хаоса. Думаю, это можно устроить. И думаю, что батя не откажется от подобного времяпровождения.

— Ху-у-у-у, — дунул я на замёрзшие ладони, растёр их друг о друга и прямо с крыльца закрытого магазина провалился в рифт.

Чёрт!

Скорей бы уже пятый уровень, чтобы можно было проходить в порталы горизонтально. Хоть мне и семнадцать, колени-то всё равно не казённые.

И вновь ночь.

И вновь запах черёмухи, раздолбанная крыша и дракон над головой.

Где-то внизу лениво похрюкивал отряд боровов, — моего появления хаоситы не заметили. Можно было бы прыгнуть на них сверху и как начать месить сволочей, но… сволочи в этом случае замесили бы меня. Моё нападение на толпу хаоситов было бы достойно премии Дарвина, а мне того вообще не надо, нет-нет-нет.

Я прибыл в рифт один и без оружия. И явно не с целью геройствовать.

Вообще мимо.

Раз уж в нашей прокачке наметился день простоя, то я хотя бы приближусь к Мировому Древу. Не знаю зачем, но мне туда очень нужно. А заодно прощупаю радиус, на который могу перемещаться в места, где никогда не был. То есть… портальная способность ведь не работает строго след в след и у меня есть простор для творчества.

И я очень надеюсь, что это простор, — этот радиус, — составляет хотя бы тридцать-сорок метров в обозримом пространстве.

Ну а лучше, конечно, пятьдесят.

Таким образом я смогу покрыть… хм-м-м… сколько? Несколько домов? С крыши на крышу, с крыши на крышу, с крыши на крышу и домой. Не слишком ли расточительно это будет?

Согласен, слишком.

Это я так несколько месяцев буду добираться до Черёмухи.

А потому я подышал, размял ноги, чуть попрыгал на месте, чтобы разогнать сердце и… рванул вперёд. Вниз по корню, мимо охреневшего отряда боровов, за угол и вдоль по улице. Позади меня тут же послышался топот и недовольное хрюканье.

Хаоситы бросились в погоню, однако угнаться за лёгким быстроногим подростком у этих увальней не было ни единого шанса.

Здесь направо, а здесь налево, а здесь, — прыжок! — и сквозь очередное пустое здание. Таким образом я сбросил боровов уже через минуту, но даже не подумал останавливаться. Сил полно, ноги в тонусе, дыхалка работает как надо.

И стоило мне подумать о том, что ближе к Древу концентрация хаоситов должна увеличиваться, как дорогу мне заслонил ещё один отряд.

С гномиком.

Причём, когда я появился из-за угла, этот ублюдок сидел у борова на плече, так что свинорылому хаоситу хватило всего лишь нескольких секунд, чтобы ухватить своего маленького дружка за ноги и со всей дури шандарахнуть его головой об асфальт.

Гном тут же обмяк и начал «распускаться».

Столб пламени взметнулся в небо в тот самый момент, когда штатный носорог наконец-то развернулся в мою сторону и побежал мне навстречу.

Вз-з-з-з! — в футбольном подкате я ушёл в портал за несколько секунд до столкновения с тварью и: В-з-з-з-з! — возник снова уже на приличном отдалении от хаоситов. Да, метров сорок, не меньше.

Я мельком взглянул в небо и понял, что дракон уже заметил сигнал и начал снижение. Затем я обернулся на бегу, а там боров-огнемётчик направил столб пламени в моём направлении. Инструктирует крылатую тварь, по всей видимости. Руководит, ага.

Что ж…

Очередной поворот направо и очередной поворот налево.

Обогнать дракона у меня нет шансов, но отойти подальше от линии огня — почему бы и нет? В следующие несколько секунд я услышал рёв и увидел пламя, поднимающееся над домами по левую руку от меня.

Да, пожалуй, там сейчас открылся местный филиал крематория.

— Хо…

Дыхание начало сбиваться, но не от нагрузки. Просто меня вдруг начал разбивать смех. Первозданный, чистый и счастливый смех. Просто вся эта ситуация… драйв, адреналин, опасность. Бег на предельной скорости. Ветер в волосах. Хаоситы, оставшиеся ни с чем где-то далеко позади. И охреневший столб пламени на параллельной улице, который по идее предназначался для меня…

Я свободен!

Я наконец-то, мать его, свободен!

И наконец-то до меня дошло осознание этого факта. Больше никто и никогда не в силах будет меня удержать. И больше никто никогда не сможет от меня скрыться. Все проблемы сразу же скукожились и стали меньше, чем казались изначально. Кро-о-о-охотными такими. Несущественными.

Я остановился, упёрся ладонями в колени, отсмеялся, отдышался и рванул дальше. Причём ещё быстрее; от всех этих мыслей мне захотелось выложиться по полной. Так, чтобы завтра ноги впору было отстегнуть.

И тут впереди мне показалось что-то новенькое.

Впереди, прямо на дороге между домами, вытянулись две здоровенные уродливые лапы. Щукозаяц. Тот самый монстр, которому Шиза не нашла достойного названия, и мы назвали его просто «щукой» или же «очень большой хернёй», если было достаточно времени на то, чтобы это выговорить.

По всей видимости, хаосит присел отдохнуть.

Не пользуя лишний раз порталы, я промчался прямо мимо него. Щука проводила меня взглядом, будто гаишник радаром, чуть подумала, а затем взревела, неуклюже поднялась и бросилась в погоню.

И вот конкретно ей я в скорости проигрывал.

Разыгрывать остросюжетную драму и ждать, когда острозубые челюсти заклацают прямо за спиной я не стал. На сегодня я и так уже сделал прилично. Не на половину города, конечно, и даже не на его четверть, но я продвинулся далеко.

А потому, — вз-з-з-з! — напоследок я совершил ещё один рывок вперёд и, — вз-з-з-з-з! — ушёл к чёртовой матери из рифта.

— Фу-у-ух, — выдохнул я, свалившись с потолка на свою кровать.

— М-м-м-м? — разлепил глаза сонный Ходоров. — Ты где был?

— Бегал…

* * *

— Московские огне-го-ло-о-о-овые! — пропела Шиза, прихлопывая в ладоши. — Уходят старые, приходят но-о-овые!

А рядом с ней в такт хлопкам потешно пританцовывал мёртвый гном с обугленной головой. Её ручной зомби на сегодня. Чисто, чтобы оттачивать контроль над мертвечиной.

— Хы-хы.

Ещё чуть-чуть и моя сестра-демоница сможет поднять что-то стоящее. Не носорога, конечно, но уж борова точно. И будет нам наконец-то какая-никакая подмога.

Да.

С момента моей спринтерской пробежки миновало уже… сколько? Три дня? Четыре? Я, по правде говоря, уже совсем потерялся в датах. Всё это время мы только и делали что отсыпались, шли в школу, а после школы сразу в рифт.

Про школу звучит абсурдно, согласен.

Я и сам не понимаю, на кой хрен мы до сих посещаем это чудное заведение; должно быть, по инерции. Ну и затем ещё, наверное, что я уже настроился на поступление в Академию, а без бумажек об окончании среднего образования идти туда будет ну уж совсем стыдно.

Так… что ещё?

За эти дни все мы прокачались до шестого уровня и сравнялись с Сонькой. Вот, кстати, и наглядное доказательство тому, что каждый следующий уровень брать всё тяжелее и тяжелее. София Романовна наверняка хапнет его быстрее чем мы, но когда мы её догоним, разрыв станет несущественным.

Хотя о чём я вообще говорю?

По нашей прежней договорённости Соня после достижения седьмого уровня должна покинуть наше пати и плотно взяться за артефакторику. Под это дело надо будет приурочить выходной: сгонять в ювелирный магазин за заготовками, ввести её в курс дела и ещё разок встретиться с господами Ивашкиными.

Ладно, разберёмся. Всему своё время…

Сам я к сегодняшнему дню уже проставил себе пять профильных рун, — ура-ура, мы ходим сквозь порталы не пригибаясь, — и одну руну сокрытия. Застраховался, так сказать, на всякий случай. Следующий мой шаг — языковая руна, без которой мне откровенно нехрен делать в других мирах, только если я не хочу сразу же вызвать суеверный страх у местных жителей.

Ну и, наконец, восьмой руной, которую я проставлю, будет она.

Именная.

И всё это будет уже очень-очень скоро. До Мировой Черёмухи, кстати, остался день пути прежними темпами. Как я и предполагал, хаоситы здесь стали пожирнее, — минимум про три руны щита на каждом, — и встречались гораздо чаще.

Однако и мы не плошали.

Взаимодействие между мной и Лёхой вышло на качественно новый уровень. Дошло до того, что монструозный ретривер мог в любой момент ударить наотмашь и в никуда, а я порталами ловил его когтистую лапу и посылал куда надо.

Вот и сейчас, например:

Запутываясь в собственных кишках, очередной носорог так и не понял, что же это такое с ним произошло, и каким это таким чудесным образом была нарушена герметичность его пуза? Не добежав до нас всего несколько метров, он начал падать, пропахал своим рылом асфальт, замер и издох.

— О-о-о-о! — тут же раздался крик с крыши.

Наверху показалась Соня. Очень и очень довольная Соня.

— А всё! — закричала она и вскинула руки, будто бы только что проиграла в вышибалы. — А всё, а всё, а всё!

— Седьмой⁉

— Седьмой!

— Понятно, — улыбнулся я. — Слезай давай!

София Романовна кое-как спустилась по отвесной стене, ради такого дела пожертвовав маникюром и расшибая голыми руками бетон. Сестра светилась от радости, как медный самовар. Она наконец-то отмотала свой срок и теперь была избавлена от всякого «фу-фу-фу».

Я до последнего надеялся, что аппетит в её случае придёт во время еды, но нет. Старшая из моих сестёр наотрез отказывалась становиться боевой единицей. А может быть оно и к лучшему. В конце концов, нам в семье нужен хоть кто-то со здоровой психикой, верно?

— На сегодня хватит, — сказал я и открыл портал домой. — Давайте, заходите.

Соня, конечно же, проскочила первой. Следом за ней ушли Лёха и Костя.

— А ты? — насторожилась Шиза; видать что-то почувствовала в моём настроении, близняшка всё-таки.

— А я ещё чуток пробегусь, — ухмыльнулся я. — Завтра штурмуем Черёмуху.

— Поня-я-я-ятно, — протянула Елизавета Романовна и двинулась к порталу, но… почему то приставным шагом, глядя мне прямо в глаза и с руками, спрятанными за спину.

Так…

Я-то грешным делом подумал, что сестричка за меня беспокоится, а она…

— Лиз? — спросил я. — Что там у тебя?

— Ничего.

— Лиза, стоять!

— Хы-хы! — сказала Шиза и рванула к порталу.

— Стоять!

— Хы-ы-ы-хы-хы-хы-хы-хы!

Глава 22

Про картошку фри

— Ярослав, ну пожалуйста!

Шиза глядела на меня мокрыми глазами и даже сжала ладошки в молебном жесте. Актриса хренова! Стопудово перед семьёй выступает; наедине у нас с ней вышел бы сейчас совсем другой разговор!

— Ну пожалуйста, — Елизавета Романовна шмыгнула сопливым носом. — Брат, прошу.

Ай-ый-яй! Вот ведь хитрая зараза! Взглянешь на неё сейчас и ни за что не поверишь, что ещё каких-то восемнадцать лет назад эта милая девчушка была демоницей с Нижнего Плана!

— Ну давай оставим, а? — никак не унималась она. — Ну пожалуйста.

— Ярик, ну что ты правда? — тут в обсуждение влез батя. — Тебе жалко что ли для сестры? Ну хочет ребёнок поиграться, ну пусть поиграется.

— Поиграться⁉ — я аж на крик перешёл. — Вы вообще понимаете, что это такое⁉

На кровати прямо перед нами лежали яйца. Три штуки. Размером втрое больше куриного, а цветом как… даже не знаю. Первым делом на ум почему-то приходит клюквенный кисель. Так ещё и скорлупа этих яиц была не монолитна, а как будто бы разделена на сегменты; и в центре каждого сегмента торчал маленький неострый шип.

Ну явно не милый пушистый цыплёнок оттуда вылупится. И не утёнок.

И даже не удод.

— Это яйца Хаоса, — в который раз повторил я вслух. — Их надо разбить к чёртовой матери, а потом сжечь и закопать.

— А ты уверен? — вытащила свой главный козырь Шиза. — Ты хоть раз такое видел?

— Нет, но…

— А откуда тогда знаешь, что это яйца Хаоса? Ты хоть раз видел маленьких хаоситов? Или хаоситов-подростков? Или стариков?

Её правда.

Признаться честно, порождения Хаоса вообще не поддаются какой-либо классификации. По сути, это просто мешанина из рандомной материи… да-да, я не оговорился, именно из материи. Генами там даже близко не пахнет; в этот салат может быть добавлено всё, что угодно.

В одном конкретно взятом рифте мы подобных уродцев не встречали, но мне доводилось видеть хаоситов с телевизором вместо головы. Или на тракторных гусеницах. Или наполовину жидких хаоситов, которые переносили сами себя в аквариуме.

Хаос — это Хаос.

Стараться разобраться в нём — всё равно что воду решетом вычерпывать.

Он может быть любым. У его порождений могут быть репродуктивные органы, — то ещё зрелище, — а могут и не быть. Им ведь, по сути, ни к чему. Некоторые твари с тем же успехом прекрасно размножаются делением, почкованием, черенкованием и спорами. Некоторые не размножаются вообще. Некоторые оставляют потомство по принципу матрёшки — взрываются к чёртовой матери, оставляя после себя кучу более мелких и совершенно непохожих на себя хаоситов, ведь это… это же Хаос!

Это эклектика Вселенских масштабов! Неумелое повторение разумной жизни! Уверен, что если брать физиологию, то подавляющая часть этих тварей вообще живёт вопреки логике.

И что же тогда в этом безумном многообразии мешает тому же борову отложить кладку яиц? Да ничего не мешает.

— Слушай, Лиз, давай просто избавимся от них и всё.

— Кость, ну скажи ему!

— Э-э-э, — протянул Ходоров, опасливо глядя на меня. — Яр, послушай. Давай оставим, а? Ну что из них может такого страшного вылупиться?

— Хаосит, — я озвучил свои мысли предельно кратко.

— Ну допустим, — сказал Костя. — Но ведь это будет очень маленький хаосит, которого мы прихлопнем при первом же проявлении агрессии.

— А если он вылупится, когда мы будем спать? В лучшем случае сбежит, в худшем перегрызёт нам глотки.

— Э-э-э, — Ходоров задумался, а потом обернулся к Шизе. — Я сделал всё что мог. Извини, Лиз, но дальше давай сама. И честно говоря, я тоже за то, чтобы от них избавиться.

— Ну вы чего⁉ — Лиза грудью загородила от нас яйца. — Вы все сговорились что ли⁉

— Сонь? — спросил я.

— М-м-м?

— Ты как?

— Да разбейте вы их нахрен, — старшую из моих сестёр сейчас больше интересовал испорченный маникюр, нежели какие-то яйца. — Делов-то.

— Лёх?

— А я бы оставил, — улыбнулся брат. — Ну прикольно же! Красные! Прям как в бане у…

— Так! — заорал батя и встал плечом к плечу с Шизой. — Трое против трёх! Но я прошу вас не забывать о том, что это всё ещё мой дом! Это моя квартира и здесь действуют мои правила! И если моя доченька хочет высиживать яички, значит она будет их высиживать!

— Спасибо, пап, — Елизавета Романовна скоренько чмокнула родителя в щёку; вот ведь жопа хитрая.

— А теперь разошлись все! — рявкнул батя и завернул яйца в одеяло, как в мешок.

Твою-то мать… Дворянство мы ещё не получили, а уже как будто бы играем по аристократическим правилам и слушаемся Патриарха. Ну ничего. По утру яйца загадочным образом пропадут, а я разыграю из себя уязвлённую невинность.

Ибо нехрен…

— Слышь, — сказал я Шизе. — Ну-ка иди-ка сюда на минутку.

— Ну чего? — спросила она, когда мы отошли в угол.

— Ты совсем поехала?

— Это ты поехал! — крикливым шёпотом возразила Шиза. — Ты слышал когда-нибудь про яйца хаоситов⁉ — спросила она и тут же за меня ответила: — Не слышал! Вот и я не слышала! А раз эта штука настолько редкая, что о ней не слышали мы оба, значит она может быть полезной!

— Как?

— Не знаю, — Елизавета Романовна стушевалась и умерила свой пыл. — Но обязательно выясню.

— Погоди. То есть это не очередная твоя придурь?

— В смысле очередная? — судя по выражению лица, Шиза действительно не понимала о чём я.

— В том смысле, что… Э-э-э… Ай, ладно. Забей, — я махнул рукой. — Но тогда давай договоримся. Завтра после штурма Черёмухи мы скорее всего получим восьмой уровень, и я схороню эти яйца подальше отсюда. А желательно вообще в другом мире. Согласна?

— Согласна, — кивнула Шиза. — Звучит разумно, почему нет?

* * *

Остаток дня прошёл в делах.

Я сбегал в ювелирный магазин, — тот самый, который вечно грозится закрыться, — и набрал пять штук простеньких серебряных печаток. Продавец, конечно, немного удивилась, и на всякий случай предупредила, что обратно их не примет, но… у меня были деньги.

Итого покупка обошлась мне в шестнадцать тысяч. Что уже хорошо, потому что в уме я закладывал на заготовки сумму как минимум вдвое больше.

Выглядели кольца максимально лаконично — толстая такая кругляшка со вставкой из обычной чёрной эмали, которую при желании будет легко выковырять.

Зачем?

Ну… Я пока не придумал, но на её месте можно будет выгравировать что-то типа логотипа. Чёрный рынок — он, конечно, на то и чёрный, чтобы оставаться инкогнито, но над брендом всё равно нужно поработать уже прямо сейчас.

Проще всего будет использовать стилизованную букву «А», дескать, Апраксины. Если не придумаю ничего лучше, то так мы, пожалуй, и поступим.

— Так, — сказал я, вытащив на балкон вторую табуретку. — Ну что? Готова?

— Готова, — со всей серьёзностью ответила Соня. — Учи.

Почему для работы мы выбрали балкон?

Что ж… Скорее всего потому, что работа артефактора — это совсем не то, что приходит на ум первым же делом. Мастеру не нужны инструменты. Мастеру нужен лишь он сам, предмет на который он будет наносить руну и предельная концентрация.

Тишина, то бишь.

Тишина, покой и время.

Учить Соньку артефакторному ремеслу было бы странно, потому как сам я никогда подобными вещами не занимался, а потому я просто рассказал ей всё то, что мне в свою очередь рассказывали другие:

— Смотри, — начал я. — Всё просто. По сути, это всё равно что проставить руну в магическом слоте. Вот только если там ты пишешь силой воли по душе…

— Красиво, — подметила Соня.

— Спасибо, ага, — я на секунду отвлёкся.

И впрямь красиво… «Пишешь силой воли по душе», — ядрёна мать, я ведь так и тексты для баллад смогу сочинять. Чтобы вот прям метафора на метафоре, нихрена непонятно, и поди догадайся что автор хотел до нас донести.

— Кхм-кхм, — я вернулся из своих фантазий. — Так вот. Если с магическими слотами так, то здесь… здесь ты как будто бы выдавливаешь ту же самую руну, но с гораздо бо́льшим усилием. Как ногтем на свинцовой пломбе.

— Тоже ничего сравнение, — кивнула Соня, вникая в предмет.

— Да вот что-то на лирику сегодня прёт. Короче говоря, Сонь, будет долго и будет сложно. И с первого раза у тебя, скорее всего, ничего не получится, но ты не переживай. Времени у нас теперь достаточно. Сиди, практикуйся.

— Так а нарисуй мне руну-то, — попросила Соня. — Я же без понятия, как выглядит этот твой анимализм.

— О, не-не-не, — сказал я. — Давай начнём с малого. Сперва сделай себе для работы печатку с двумя артефакторными рунами. Увеличишь профильный уровень, оно и дальше полегче тебе будет.

— А ведь точно, — нахмурилась Соня. — И как только сама не додумалась?

— Обращайся, — улыбнулся я, встал с табурета, и уже было дело покинул балкон, как вдруг на моём пути появилась Шиза.

— Ой, — и мы с ней столкнулись лоб в лоб.

У Елизаветы Романовны в руках было плетёное лукошко, шерстяной плед и здоровенный дутый пакет с надписью «Стружка Древесная Для Грызунов». Помимо надписи на пакете был нарисован мультяшный хомяк. Хомяк излучал неуёмный оптимизм, игриво подмигивал и показывал большой палец, как бы сообщая нам, как же классно ему живётся на стружке.

— Хы-хы, — сказала Шиза и оглядела балкон. — Сорян. Не знала, что здесь занято, — и утопала обратно.

В итоге своё гнездо она решила свить прямо на кухне; на подоконнике.

— Здесь света больше, — заявила Шиза.

— Лиз, — мне осталось лишь покачать головой, глядя на милую утеплённую корзинку, в которой лежала инфернального вида кладка яиц. — Яйца — это не растения.

— Ага, — кивнула она. — Я тоже так думаю, — и вполне довольная собой отправилась спать.

* * *

День икс наконец-то настал.

Сокращённым составом, — Соня с самого утра сидела на балконе и материлась, как не в себя, — мы прошли сквозь портал и очутились в рифте. На самом краю заброшенного города; там, где от домов остались хотя бы хоть какие-то руины. Дальше начинались просто бетонные останки, затерянные где-то меж корней.

Кстати, теперь мы приблизились достаточно для того, чтобы я смог рассмотреть то, что было по ту сторону Черёмухи. А было там тотальное ничего.

Стена.

Просто высоченная отвесная стена от горизонта до горизонта.

По всей видимости, на дальнейшую детализацию не хватило фантазии и здесь карта просто-напросто заканчивалась. Обрывалась в прямом смысле этого слова. Окружные рвы упирались в эту стену точно так же, как и широкая асфальтовая дорога с максимально странной разметкой, — Архитекторы явно не шарили в правилах ПДД. Эту дорогу я довольно часто видел с крыш домов и думал, что она просто огибает город кольцом на манер МКАДа, однако… ошибся.

Да ну и хрен с ним.

Квест явно завязан на дереве, а значит дальше нам пробираться нет никакой необходимости.

— План такой, — сказал я, оглянувшись по сторонам. — Будем жечь дерево.

— Зачем? — просто и без задней мысли спросил Костян.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но чувствую, что так нужно. Спалим всё к чёртовой матери и посмотрим, что будет.

— Ну…

— Или у кого-то есть другие предложения? — спросил я. — Тогда пожалуйста. Вносите ваши идеи на рассмотрение. Посидим, подумаем, всё взвесим и примем коллективное решение. У нас же теперь с какого-то хера демократия, да, Лиз?

— Нет-нет, Ярик, — поспешил успокоить меня Ходоров. — Давай жечь дерево.

— У-у, — утвердительно мотнул мохнатой головой Лёха.

Елизавета Романовна тоже не протестовала. После нашего недавнего спора насчёт яиц она вообще вела себя максимально покладисто и старалась лишний раз мне не перечить.

— Для начала ловим гнома, — сказал я и на всякий случай уточнил: — Живого. Затем бежим вместе с ним к дереву, бьём по башке и направляем пламя на Черёмуху. Дракон видит отмашку, прилетает и заканчивает дело за нас. Дерево полыхает, а мы получаем кучу опыта. Всё просто!

На деле всё оказалось, конечно же, непросто.

Мало того, что нам нужно было найти отряд хаоситов определённой комплектации, так ещё ведь надо было к нему незаметно подобраться. Боровы довольно ревностно относились к своим маленьким компаньонам и почти никогда не упускали их из поля зрения.

Плюс при малейшей тени опасности, они тут же гасили их самыми жестокими и неожиданными способами. Что характерно, гномы и сами были не прочь выпилиться.

Так, один раз, когда у нас почти получилось задуманное, — мы перебили всех прочих хаоситов и взяли гнома в кольцо, — этот коротконогий ублюдок просто взял, разбежался и разбил себе голову о стену.

Сам!

Насмерть!

С первого раза!

Как итог — столб огня, дракон, провал.

И каждый раз нам не просто нужно было начинать всё заново; о нет! Каждый раз нам приходилось убегать и ждать, когда всё уляжется, ведь на драконье пламя спешили посмотреть все окрестные группы.

Интересно у них тут всё-таки.

Своя атмосфера.

В конце концов я решил разобраться с проблемой по-своему.

— Идут, — прошептал Костян, лёжа на краю крыши и жестом поманил меня. — Сюда.

Я тут же передислоцировался поближе к Ходорову и тоже взглянул вниз. Действительно, идут. И действительно, сюда. Отлично!

— Все по местам, — скомандовал я и ребята собрались за моей спиной, вокруг еле заметного крестика, который я загодя начертил бетоном по бетону.

Носорог, гном и два борова, — как раз то, что нужно. Но! Как будто бы назло, гном опять сидел у свинорылого на плече. Дрыгал своими маленькими ножками и визгляво перебирал все гласные подряд. Твою ж мать, — подумалось мне, — и как они только от него не устают?

Ну ладно…

На такой случай у меня был план Б.

Я взял увесистый кусок стены, размахнулся и метнул его, — бинго! — прямо в пустое окно соседнего дома. Раздался грохот и хаоситы тут же обернулись в его сторону. Боров мгновенно стащил гнома с плеча, опрокинул бедолагу на землю и уже даже поставил ногу ему на голову с тем, чтобы один непринуждённый хрусть оборвал его существование, но…

Остановился.

Ничего не происходило.

Тишина, ночь, Черёмуха.

Боров искренне не понимал, есть угроза или нет, и пока что просто перехрюкивался с напарником. Носорог тем временем набычился и тупо фырчал в ту сторону, с которой раздался грохот.

— Мсье, не желаете ли вы проверить источник столь подозрительного шума? — наверное сказал один боров другому.

— Весьма-весьма! — наверное ответил тот. — Всегда ценил в вас благоразумность и предприимчивость.

И боровы полезли в дом.

А я только того и ждал.

Вз-з-з-з! — прямо под ногами у гномика раскрылся портал, а вылетел он, — Вз-з-з-з! — прямо над нарисованным мной крестом.

Лёха, Костя и Шиза тут же сгребли маленького негодяя в охапку. Шиза зажала ему рот ладошкой, Лёха прямо с порога принялся ломать ноги, ну а Костя тем временем уже обернул вокруг гнома свою куртку и затягивал узел.

Ребята сработали чётко и слажено, как команда пит-стоп.

Понятное дело, что такая шумная тварь как гном просто не смогла бы сидеть тихо, — и уж тем более в плену, и уж тем более во время истязаний Лёхи, — ну а потому следующим же порталом мы убрались подальше от его группы.

Итого маны у меня осталось на два полноценных скачка, один из которых обязательно стоит приберечь для отступления домой.

— Вперёд-вперёд! — заорал я.

До ствола огромной Черёмухи оставалось немногим более пяти минут ходьбы, ну а бегом так и вообще минута. Весь путь до дерева просматривался как на ладони, и я не видел ни одного грёбаного хаосита, который смог бы нам сейчас помешать.

— Быстрее!

Всей толпой мы рванули к Черёмухе.

Сейчас, с этого ракурса, затея поджечь эту махину казалась мне уже не такой рабочей, но… пожары ведь с чего-то начинаются, верно? Из искры разгорится пламя, все дела.

Мы стремглав донеслись до самого основания Древа и подошли прямо вплотную. Что характерно, никакой погони за нами не было. Вокруг всё было тихо и спокойно. Во всяком случае пока что…

— Лёха, бей! — скомандовал я.

Одним движением могучей лапы брат отобрал у гномика жизнь и положил его таким образом, чтобы поток пламени был устремлён на Черёмуху. Было бы классно сейчас постоять и поглазеть на то, что будет происходить дальше, но ведь… дракон.

— Всё! — крикнул я. — Назад-назад! Отходим!

Мы со всех ног рванули обратно. И в самых лучших традициях эпического жанра, когда за нашими спинами раздался рёв пламени, мы нашли в себе силы не обернуться. Иначе было бы не так круто…

* * *

— Сонь?

— Ач-чорт! — София Романовна со злости аж запустила серебряную печатку в дальний угол балкона.

От столь неожиданного появления родителя её концентрация сбилась, рисунок смазался, очертания руны пропали и всё теперь нужно было начинать сначала.

— Ну бать! — не скрывая негодования воскликнула она.

— Напугал? — добродушно улыбнулся её родитель. — Извини. Я чего спросить-то хотел? Ты это… ты есть вообще сегодня собираешься?

— Собираюсь, — Соня выдохнула, встала с табурета и подобрала печатку. — А что у нас есть поесть?

— Вот я поэтому и пришёл. Спросить хотел, чего ты хочешь. Ребят по ходу допоздна не будет, так что я сейчас быстренько приготовлю что-нибудь на двоих.

— Бать, да не заморачивайся ты, я всё буду, — ответила София Романовна, вернувшись на исходную позицию. — О! А знаешь, что⁉ Если тебе не в тягость, можешь сходить до станции? Я бы макдак поела.

— Макдак⁉ — возмутился родитель. — Да это же говно!

— Ну пап, — сказала Соня и вновь принялась сверлить взглядом чёртово кольцо. — Иногда можно и говна навернуть. Картошки фри хочу так, что аж зубы сводит.

— Ну так давай я тебе сам эту картошку сделаю?

— Пап, я не хочу жареную.

— Да нет же, нет, — покачал головой Апраксин-старший. — Я тебе и не предлагаю жареную. Я тебе фри сделаю.

— Сам?

— Сам, — во все свои тридцать два улыбнулся Роман Романович. — В морозилке пакетик как раз завалялся.

— Ну ладно, хорошо, — Соня тряхнула головой. — Делай что хочешь. Только пожалуйста, пап, я тебя очень прошу… не врывайся так больше, ладно? Мне ведь действительно нужно сконцентрироваться. Тут речь сейчас о деньгах идёт.

— Понял-понял! Ухожу!

Не проронив более ни слова, Роман Романович закрыл дверь на балкон и ушёл в кухню. Да, в семье по большей части кашеварил его сын Лёша, однако и Апраксин-старший был вполне себе способен приготовить съедобное хрючево.

И уж что-то, а как сделать домашний фритюр он знал.

Насвистывая себе под нос весёленькую мелодию, Роман Романович достал самую большую и глубокую кастрюлю, а затем щедрым жестом вылил в неё аж целый литр подсолнечного масла. Затем он взял коробок спичек, пустил газ и зажёг огонь.

— Фри так фри, — вслух сказал Роман Романович.

Безо всякой злобы, само собой. Скорее даже наоборот, со всей своей отцовской нежностью. Дело в том, что настроение у главы семейства Апраксиных сегодня выдалось игривое. Однако вместо того, чтобы навертеться прямо по утру и устроить безумный трип по Мытищам, он направил эту игривость в другое русло.

Почему-то ему вдруг очень захотел угодить своей старшей доченьке. Побаловать её. Окружить теплотой и заботой.

— Фри так фри, — ещё раз повторил Роман Романович, затушил спичку и направился в комнату, искать в морозилке заветный пакет с полуфабрикатом.

Светило солнце.

На плите закипало масло.

В плетёной корзинке на подоконнике лежали яйца цвета клюквенного киселя…

Глава 23

Про драму

Всё пошло на сдвиг…

Как я и ожидал, дракон принял сигнал и уже через минуту атаковал бедную Черёмуху. Крылатый ящер щедро добавил огонька туда, где и так уже вовсю полыхало. Невероятно толстая кора дерева, — должно быть там не меньше метра до мякоти, — занималась с каждой секундой всё больше и больше.

Огонь начал распространяться в геометрической последовательности; пополз вверх и вширь. Зафиксированная безлунная полночь сыграла с деревом плохую шутку, — хотя я всё-таки надеюсь, что так и было задумано, — и простояв веки вечные без дождя, оно было достаточно сухим, чтобы разгореться.

Красиво, мать его ети.

Не каждому в жизни выпадает шанс своими глазами посмотреть, как полыхает Мировое Древо.

Ну а мы…

Мы в свою очередь сделали всё, что должно. Устроили поджог, добежали до города и схоронились на очередной крыше. К тому моменту, как взбешённый дракон выдохся и начал улетать, взмахами своих крыльев ещё сильнее раздувая огонь, мы уже превратились в зрителей.

Чёрт, как же мне сейчас не хватало попкорна.

Будь у меня маны на ещё один скачок, я бы, пожалуй, сгонял. Но… увы и ах. Сейчас мне было доступно всего лишь два перемещения. И первое из них я использовал вот прямо сейчас.

Вз-з-з!

Протискиваться сквозь портал целиком не было никакой нужды. Для задуманного мне было достаточно просто высунуть голову на балкон.

— Получается? — участливо спросил я.

— Ач-чорт! — и едва успел увернуться от кольца. — Да вы издеваетесь⁉

— Сонь, мы это… всё, — улыбнулся я. — Пошли скорее, а то раздачу опыта пропустишь.

— Хорошо, — сурово сказала моя сестра, встала с табуреточки и последовала за мной в рифт.

Об этом мы, кстати, тоже договаривались. В тот момент, когда квест будет наконец-то выполнен, мы должны быть все вместе. Пускай Соня и выбрала для себя путь артефактора-пацифиста, лишняя руна ей всё равно не повредит.

— Ничего себе, — сказала София Романовна, глядя на пожарище.

А Шиза радостно крикнула:

— Привет! — и похлопала по расстеленной куртке рядом с собой, приглашая сестру присесть рядом. Соня не отказалась.

Будто заворожённые, мы смотрели на то, как огонь лез все выше и выше. Выше и выше. И выше. И вот, наконец, первые языки пламени начали лизать нижние ветви Мега-Черёмухи.

— Скоро-скоро, — сказал я, предвкушая все те ништяки, что вот-вот мне обломятся.

Тем временем к дереву стягивались хаоситы. Они останавливались на том расстоянии, где жар был ещё более-менее терпим и точно так же, как и мы, просто наблюдали за происходящим. Десять минут и вот, уже собралась целая толпа.

Двадцать минут и сборище хаоситов стало похоже на толпу фанатья, облепившего сцену.

Полчаса и монстры собрались в настоящее море, — уродливое, копошащееся, бьющееся в кровавом слэме море.

Их было так много, что задние ряды уже поравнялись с домиком, на крыше которого находилась наша ВИП-ложа. Страшно не было. Мы могли убраться отсюда в любой момент. Помнится, я ещё размышлял о том, зачтётся ли нам опыт за убитых тварей, которых раздавит деревом в том случае, если оно таки начнёт падать?

Тем временем ветви разгорелись и, — вжух! — листва и белые цветочки тоже вспыхнули. Огонь снизу уже достаточно иссушил их. По всей кроне прошла стремительная волна пламени; как будто по газону, полному тополиного пуха.

Красиво.

Внушительно, мать его, и мощно.

Пожар начал реветь так, что нам пришлось немножечко повысить голос. Местами Черёмуха трещала и выдавала такие снопы искр, которым позавидует столичный салют на день города.

И в этот самый момент…

— Яр! — крикнул Костя и похлопал меня по плечу. — Там что-то нездоровое происходит!

Я обернулся и увидел очень странную картину. Весь город за нами, — все его улицы и проулки на сколько хватало глаз, — к этому моменту уже заполнили хаоситы. Но вот там, чуть слева, происходила какая-то очень активная движуха.

Монстры всей толпой накатывали за угол, а потом так же стремительно откатывали.

Накатывали и откатывали.

Накатывали и… нихрена себе!

С той улицы, на которую так стремились попасть хаоситы, вдруг прокатилась снежная лавина. Причём… ну… явно магического свойства. С острыми болючими сосульками и ледышками размером с мою голову.

Магическая волна здорово посекла и проредила хаоситов, а следом грянула пулемётная очередь и полетели гранаты.

Взрывы разметали недобитых монстров и тут из-за угла появились виновники всей этой кутерьмы. Люди. Маги. Человек, не соврать, двадцать. И это только авангард, у них за спиной явно был кто-то ещё.

Первая моя мысль: нихрена себе какой поисковый отряд за нами отправили.

Вторая моя мысль: да не. Не может быть. Несколько секунд боя, которые я видел, уже стоили этим ребятам несколько сотен тысяч рублей, а ведь они пробиваются сюда от самого входа. Так что нет.

Здесь явно что-то другое. Что-то другое и очень-очень странное.

— Ребят! — крикнул я, но ребята уже и так смотрели в ту же сторону, что и я.

— Что происходит⁉ — спросила Соня.

— Не знаю! — честно ответил я. — Но…

— Дай угадаю! Хочешь узнать⁉

— Точно! — я аж прихрюкнул от завладевшего мной веселья. — Свалить всегда успеем! За мной!

Твари внизу как раз рассредоточились, — им не терпелось героически подохнуть под градом пуль и заклинаний таинственного отряда, — и улица теперь была полупуста. Один за другим мы спрыгнули вниз и быстро-быстро перебежали в соседнее здание.

— Пригнитесь!

Отсюда обзор был гораздо лучше. Правда, приходилось смотреть урывками, периодически выглядывая из оконного проёма.

Авангард магов перемалывал одну волну монстров за другой и продвигался вперёд. Позади, — настолько я понял, — был ещё один отряд боевиков. А вот по центру, защищённые со всех сторон, спокойно вышагивали двое.

Мужчина и женщина.

Оба белобрысые. Оба со спокойными и очень надменными рожами. На обоих роскошные деловые костюмчики, — женщина тоже в брюках, — которые ну никак не сочетались с тем адом, который творился вокруг.

Женщину можно было бы назвать красивой. Да и в целом можно было бы…

Под жакетом угадывались очертания полной и сочной груди, да и брюки были в обтяжку ровно там, где надо; да вот только эта её холодная фригидная гримаса на корню убивала всё желание. Прямо вот совсем. Ну право слово, об такую, наверное, член отморозишь…

Что до мужика, то у него были усы. Блондинистые, чуть ли не белые. Из-за этого он почему-то напоминал мне молодого подтянутого моржа.

Так… что ещё?

Мужчина нёс на вытянутых руках какую-то бумажку. То ли карту, а то ли рисунок. Дело в том, что он поочерёдно глядел то на бумажку, а то перед собой. Затем снова на бумажку и снова перед собой. Складывалось впечатление, что он сравнивает рисунок с действительностью.

И к слову… да, я угадал.

— Стоять! — крикнул мужик своим воинам и те послушно начали занимать оборону. — Здесь!

По какому-то стечению обстоятельств он остановился ровнёхонько рядом с тем окном, под которым сейчас пряталось моё семейство.

— Тс-с-с, — я прижал палец к губам и удостоверился, что всем всё понятно.

Впрочем, никто даже не думал шуметь. Соня с Лизой сели на корточки и припали спинами к стене, Лёха вообще лёг прямо на землю, ну а мы с Костей расположились справа и слева от окна.

— Здесь, — повторил мужчина. — Посмотри, — и протянул рисунок женщине.

— Действительно, — кивнула она. — Её мазня очень похожа на то место, в котором мы сейчас находимся. Ну а дальше-то что?

Действительно, — подумал я. — А что же будет дальше?

* * *

Роман Романович был знаком с техникой безопасности. Конечно же, не с ТБ предприятий производств общественно питания, а с общими, неписанными правилами выживания.

Всё просто!

Не стой под деревом во время грозы. Не суй рожу на линию спила. Разбавляй спирт в пропорциях два к трём. Откажись, если тебе на спор предлагают съесть ложку корицы и обязательно закрывай рот, если в порыве романтических чувств решил вдруг подставить лицо тёплому летнему дождю, — иначе можешь захлебнуться.

В конце концов, Роман Романович жил эту жизнь не первый день.

А потому в тот момент, когда он закинул замороженную картошку фри в перегретый на газу домашний фритюр и масло из него попёрло наружу, Апраксин-старший не поддался панике.

— Ёптвою! — просто и незатейливо выругался Роман Романович.

Добрая половина масла перелилась через край кастрюли, разлилась по плите и тут же вспыхнула от огня конфорки.

— Со-о-о-онь! — закричал Апраксин старший, схватил кухонное полотенце и начал избивать пожар. — Сонь, помоги!

Однако дочь Романа Романовича не ответила. К этому моменту брат уже утянул её вслед за собой в Каринский рифт.

— А-ай!

Потушить огонь никак не получалось. И более того, полотенце в руках Романа Романовича напиталось маслом и тоже вспыхнуло.

— Всё нормально! — вслух уверил он сам себя, а затем отбросил его в раковину и схватился за новое. Однако на этот раз не с тем, чтобы попусту шлёпать пламя, а затем, чтобы сдвинуть фритюр с огня.

Однако и здесь его ждала неудача.

Кастрюля зацепилась за решётку, чуть наклонилась и часть масла волной выплеснулась Роману Романовичу прямо на одежду. Часть раскалённого, обжигающего плоть масла.

Ещё никогда прежде Апраксин-старший не раздевался так быстро. Зелёные шорты и зелёная футболка, — те самые, что были куплены по случаю прихода соцопеки, — полетели в раковину вслед за полотенцем.

— Да твою ж мать!

И тут Роман Романович вспомнил дельный лайфхак. Кто-то когда-то рассказывал ему о подобном случае на профессиональной кухне. И этот кто-то, — кажется, повар; биографию всех своих собутыльников Апраксин-старший не запоминал, — говорил о том, что масло ни в коем случае нельзя тушить водой.

В таком случае может произойти взрыв.

А тушить масло нужно…

— Солью! — вспомнил Роман Романович.

С тем он метнулся к шкафу, вытащил непочатую пачку «Поваренной Илецкой», зубами разорвал пакет и начал щедро осыпать пожарище.

— О, да! — улыбнулся он, когда понял, что метод сработал.

Действительно, соль загасила пламя. Вот только теперь потухнувшее и перегоревшее ко всем чертям масло начало чадить как тысяча кадил. Такую плотную дымовуху Роман Романович последний раз видел в детстве, когда забавы ради вымачивал старые газеты в селитре.

— Экхе! — тут же закашлялся он. — Экхе!

Вытяжка не справлялась. Кухня моментально начала наполняться едким, разрывающим лёгкие дымом.

И вот тут-то наконец настало время для паники.

Толком не ориентируясь в пространстве из-за пелены слёз, Роман Романович метнулся к окну, дёрнул ручку и распахнул его настежь. Правда, при этом он смахнул с подоконника корзину с яйцами, которую оставила здесь его младшая дочь.

Ну да и хрен с ними, — легкомысленно решил Апраксин-старший.

Сейчас ему было не до того. Да, дым потихонечку начал выветриваться, но основная его часть всё равно скапливалась в кухне.

Роману Романовичу стало тяжело дышать.

Вниз, — понял он. — Нужно держаться ближе к полу, — и тут же сел в лотос на старый и побитый жизнью линолеум. Жжёная соль всё ещё дымилась, но в целом опасность была позади. Вот только… Роман Романович вдруг услышал голос.

Незнакомый и вкрадчивый, этот голос звучал ни справа, ни слева, ни спереди, и ни сзади. Он звучал прямо у него в голове.

— Мама? — спросил голос и уже в следующую секунду Роман Романович почувствовал, как по его спине, цепляясь крохотными острыми коготками, ползёт что-то маленькое и очень тёплое.

— А-а-а-а-а…

Апраксин старший вроде бы кричал, а вроде бы и не кричал. От испуга он мог просто тянуть гласные в своей привычной тональности; как правило таким образом зовут на помощь люди, которых разбил сонный паралич.

— Ты наша мама? — тем временем существо уже залезло Роману Романовичу на плечо, и он кожей почувствовал жаркое дыхание. Тут же Апраксин ощутил на себе ещё одни коготки, на сей раз в районе предплечья. И ещё одни на колене.

— Нет! — наконец смог вымолвить он.

— Ты не наша мама? — голос, кажется, был расстроен таким ответом.

— Нет!

— А кто ты?

— Я… Я…

А кто я? — задумался Роман Романович. — Миллионер, филантроп, любимец женщин?

Ой ли…

На самом деле вот уже много лет его основная функция сводилась к одному.

— Я… батя, — сказал Апраксин и тут же:

— Ба-а-атя, ба-атя, батя, — зашептали в унисон сразу три разных голоса.

Тут Роман Романович наконец-то набрался смелости, повернул голову и посмотрел, кто же сидит у него на плече. Это был крохотный, размером с джунгарского хомячка дракон. Красно-чёрной расцветки, с рожками, крылышками и очень умными глазами.

Вот только в груди дракона почему-то были дырки и сквозь них можно было увидеть огонёк. Маленький и оранжевый, как будто бы от плохо забычкованной сигареты.

— Батя, — повторил красно-чёрный и потёрся мордой о щетину Романа Романовича.

Второе существо залезло на другое плечо Апраксина, и он тут же обернулся, чтобы рассмотреть его. Это был ещё один дракон. Такого же размера, вот только совсем другой наружности. Плотный, крепко сбитый, с длинным острым рогом на носу. Его грубая толстая кожа имела асфальтовый оттенок, однако то тут, то там по ней шли алые прожилки.

Выглядел он максимально сурово, однако взгляд всё равно был полон любви.

— Батя! — мысленно позвал третий дракончик.

Ему плеча не досталось, а потому он расположился у Романа Романовича на коленке.

И с первого же взгляда Апраксин-старший понял, что это его будущий любимчик. Серо-розового цвета, пухлое, сплошь в складочках, это существо было гибридом дракона и свиньи. Эдакая геральдическая животина с герба очень юморного рыцарского ордена.

Вместо лап копыта, вместо носа сопливый пятачок, а вместо рогов потешные свинячьи уши. Так ещё и глаза — милота неописуемая. Две чёрные блестящие пуговицы.

— Ба-а-атя, — с нежностью в голосе повторил свинодракон и как мог обнял колено своего названного родителя…

* * *

Дым развеялся.

Гарь ушла.

Будто феникс на пепелище, посреди кухни в позе лотоса сидел совершенно голый Роман Романович. При этом он чувствовал себя так, будто бы родился заново. Сегодня он вошёл в дым и вышел из него совершенно другим человеком. Совсем не похожим на себя прежнего.

Роман Романович улыбался своим мыслям, потому что прекрасно осознавал одну вещь.

Отныне он не просто батя.

Отныне и навсегда он никто иной, как Батерь Драконов…

* * *

Молчание длилось недолго.

— Я не знаю, — сказал морж.

При этом… ну не выглядел он растеряно. В этом его: «я не знаю», — не было ни нотки вины. Скорее даже наоборот. Складывалось такое впечатление, будто бы это кто-то другой виноват в том, что он чего-то не знает.

Короче говоря…

Аристо.

Спорю на всё что угодно, этот белобрысый заносчивый ублюдок явно голубых кровей. Судя по возрасту, он вряд ли глава рода, но явно кто-то из приближённых. Не последний паренёк в очереди на престолонаследие, короче говоря. Сын главы? Его внук?

— Сергей, — вздохнула женщина. — Ну а кто может знать, как не ты? Это ведь ты общался с сумасшедшей, верно?

— Общался, — согласился Сергей. — И даже записал всю её бессвязную тарабарщину на диктофон. И я уверяю тебя, моя милая Танечка, что в ней нет никакого смысла. И если бы наш папенька, — слово «папенька» морж выплюнул чуть ли не с презрением, — не настоял, то я бы ни за что сюда не сунулся.

— Однако папенька настоял, — холодно усмехнулась Татьяна. — И вот мы здесь.

У-у-у-ух, блин! Как интересно-то!

Интрига!

Любопытство буквально сжигало меня изнутри! Совершенно внезапно мы с ребятами оказались внутри разборок какого-то боярского рода, да притом явно не из последних. Ну… если судить по целой роте боевиков, которые прямо сейчас играючи зачищали рифт.

Что же будет дальше⁉ Я еле-еле сдерживался от того, чтобы выглянуть в окошко и поторопить Серёжу со следующей репликой. Ну в самом-то деле! Хватит там сиськи мять! Навалите мне драмы, ребята! Я верю в вас!

— О-ох, — тяжело вздохнул морж Сергей.

Ну наконец-то хоть какая-то эмоция!

— Я думаю, что они оба просто выжили из ума, — сказал он. — Что отец, что эта его сумасшедшая старуха. Но если хочешь, можем ещё разок послушать запись. Вместе. Вдруг ты до чего-нибудь додумаешься? Вдруг ты поймёшь «скрытый» смысл слов? Ты же у нас умничка, верно?

— Не ёрничай, — рявкнула Таня. — Включай. И впрямь, вдруг у меня картинка сложится.

С тем Сергей достал из кармана пиджака небольшой диктофон и включил воспроизведение.

Сначала послышался треск, как на старых виниловых записях, а потом надломленный женский голос начал вещать:

— Вы будете там, — произнёс голос. — В нужный день и час вы обязательно будете там, мои хорошие.

Чёрт! Ах-ха-ха-ха-ха!

Да я же сейчас буквально лопну от восторга! Восхитительное шоу!

— Вы узнаете меня, — продолжил голос на записи чуть погодя и в этот же самый момент я услышал со стороны Соньки то ли писк, а то ли стон.

Я взглянул на сестру и… честно говоря потерялся.

На моих глазах Соня сползала вниз по стене, с корточек и прямо на задницу. При этом сейчас её исказила гримаса такой боли, которую я никогда раньше не видел на лице сестры. Соня плакала. Беззвучно, но явно что навзрыд. Слёзы вырывались из глаз ручьём и видно было, что она нихрена не может с этим поделать.

Скользнув вниз, я одним прыжком вдоль земли оказался рядом с сестрой.

— Что случилось? — прошептал я.

— Вы обязательно узнаете меня, мои хорошие, — продолжилась запись.

— Это голос мамы, — прошептала Сонька в ответ…

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/344815

≡≡≡≡≡≡≡≡=

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ВО ВТОРОЙ ТОМ: https://author.today/work/348969

Content

Портальных Дел Мастер

Глава 1 Про помеху

Глава 2 Про то, что жить классно

Глава 3 Про трофейного самца

Глава 4 Про апельсинки

Глава 5 Про осинки

Глава 6 Про моря и океаны

Глава 7 Про египтян

Глава 8 Про подарки

Глава 9 Про безопасный интернет

Глава 10 Про вялого

Глава 11 Про линолеум

Глава 12 Про Ма

Глава 13 Про тотемных зверей

Глава 14 Про артефакты

Глава 15 Про Дюка

Глава 16 Про петлю

Глава 17 Про инфраструктуру

Глава 18 Про черемуху

Глава 19 Про одиночество

Глава 20 Про бенгальские огни

Глава 21 Про бег

Глава 22 Про картошку фри

Глава 23 Про драму