Портальных Дел Мастер. Книга Вторая

Глава 1

Про взлетную полосу

У меня не было никаких оснований не верить Соне. По её же собственным словам, она хоть как-то, но запомнила мать. И если бы она часто вспоминала о ней, предавалась ностальгии и всякое такое, то… можно было бы подумать, что она себе сейчас что-то напридумывала.

Но нет.

Её тригернуло по-настоящему.

А значит, голос на записи действительно принадлежал нашей матери. А ещё это значит, что белобрысые ублюдки на улице принадлежали к роду Кольцовых. По всей видимости, старшие дети князя. Княжичи? Интересно, можно их так называть?

Но как бы там ни было — прекрасно.

Хоть буду знать врага в лицо.

— … вы обязательно узнаете меня, мои хорошие. Ярь, сон, оборотень и шизофрения. Вы все здесь…

— Слышишь? — хохотнул Серёжа Кольцов. — Какой-то набор слов. Реально ведь шизофрения.

Набор слов, Серёж.

Да-да.

Думай так и дальше.

После этой короткой завуалированной переклички мои последние сомнения отпали. Клановая провидица выдала своим тюремщикам пророчество и послала в Каринский рифт, а на самом-то деле передавала послание своим детям.

Умно, мам.

Реально умно.

Так…

Пока Соня закусывала кулак, чтобы не разреветься в голос, у Шизы по ходу слетели тормоза. На её лице ясно читалось намерение крушить лица Кольцовых. Прямо здесь и прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик. Она даже поднялась во весь рост и уже хотела перемахнуть через оконный проём, но тут Костян, — спасибо его реакции, — схватил её за руку, притянул к себе и сгреб в объятия.

— Пус-с-с-сти, — зашипела Елизавета Романовна.

Костя не отпускал. И не отвечал ей.

Красавчик. Как всегда в стрессовой ситуации он делал именно то, что нужно.

Лёха в свою очередь отошёл подальше, упёрся мохнатым лбом в угол и низко так, утробно зарычал. И очень хорошо, что ему хватило самообладания, ведь конкретно его мы не смогли бы удержать даже вчетвером.

Ну а сам я обратился в слух. Эмоции, конечно, накатили сильные, но предаваться им сейчас было нельзя. Этот момент больше никогда не повторится, и я не смогу прослушать запись ещё раз. А ведь там наверняка сокрыт какой-то шифр.

— Дерево горит зазря, — сказала мать. — Архитекторы не ошибаются, они подсказывают. Стена. Разметка. Сделай, как я говорю, и всё получится. Посмотри на свадьбу. Услышь ту музыку, что звучала, когда пал старейший. Сделай вперёд рывок, — затем вдруг быстрое и одержимое: — Рома знает, Рома знает, Рома знает! — всхлип и жалобное: — Заберите меня отсюда. Пожалуйста…

Щёлк, — это Серёжа остановил диктофон.

— Ну что? — спросил он свою по-видимому сестру. — Всё поняла?

— Бред, — резко ответила Кольцова.

— А вот папенька говорит «пророчество». Несколько лет его ждал. Ну что? Есть мысли?

— Нет у меня никаких мыслей. Давай просто постоим здесь и немного подождём. Затем вернёмся к отцу и скажем, что сделали всё, что могли.

Ну и стойте, выродки, — подумал я. — А нам здесь больше делать нечего.

«Дерево горит зазря» — тут даже расшифровывать ничего не надо. Квест не выполнен, я неправильно понял его условия и спалил Черёмуху просто так. Ну и «Рома знает» — это явная отсылка к бате. Мама даже не удосужилась видоизменить его имя.

Стало быть домой.

Вз-з-з-з! — я открыл портал в стене прямо за спиной Ходорова, который до сих пор удерживал брыкающуюся Шизу. Костян тут же понял, что к чему, молча кивнул и шагнул назад.

— Уходим, — шепнул я Соне и Лёхе.

Дважды повторять не пришлось…

* * *

— А я их убью, — сказала Шиза, нервно вышагивая из угла в угол. — Хы-хы. Всех убью. Совсем всех. Рифт ведь не закроется, я правильно понимаю?

— Ты правильно понимаешь, — буркнул я, не поднимая глаз от бумаги.

Пока все мои родственники на разный лад предавались чувствам, я сидел на диване и наскоро записывал слова матери, пока те ещё были свежи в голове.

— Ну вот и отлично! — Шиза продолжила заводить сама себя. — Завтра же начинаю с утра до ночи фармить боровов. Наколочу уровень, подниму армию мертвецов и устрою им весёлый халовин. Да-да, точно устрою. Они у меня…

— Лиз, хватит, — попросил я сестру. — Успокойся.

— Да как тут успокоиться⁉ — сквозь слёзы закричала Соня. — Ты слышал вообще⁉ «Заберите меня отсюда»!

— Да, Яр, — надтреснутым голосом сказал необычайно мрачный Лёха. — Надо что-то делать. Надо её как-то вызволять.

— Да надо её вызволять, кто ж спорит-то⁉ — тут уж я не выдержал, отложил бумагу и перешёл на крик. — Вот только кроме как инфантильно потрясывать кулачками, мы сейчас нихрена сделать не можем! Вы вообще видели тот отряд, который шёл перед Кольцовыми⁉ Видели, как они хаоситов пачками вырезали⁉

— И что тепе…

— И то теперь, Лиз! Нехер тут храбриться перед нами, в квартире и в безопасности! Правда в том, что нас угандошат сразу же, при первой попытке приблизиться! А мать тем временем дала нам инструкцию о том, как прокачаться! Если вы хотите дальше эмоционировать и заострять внимание на «заберите меня отсюда» — вперёд, пожалуйста, только мне не мешайте! Но лучше бы сейчас отставить все эти сопли и нюни, и вместе подумать над тем, что могут значить все её сло…

— Привет, — за собственным криком я не услышал, как в квартиру зашёл батя.

Когда мы выбрались из рифта, его дома не было. А ещё почему-то очень сильно воняло гарью, и кухня была вылизана, как у кота яйца. Вполне возможно, что у бати на почве трезвости врубился режим золушки; с ним такое периодически случалось.

— Как дела? — спросил мой родитель. — Что-то случилось?

— М-м-м…

Я задумался.

А стоит ли вываливать всё это на отца? И почти сразу же решил, что не стоит. Рано пока. Его это, конечно, касается чуть ли не в первую очередь, но пока у нас нет никакой конкретики — пусть лучше поспит спокойно.

— Да нет, бать, — ответил я. — Всё нормально.

— Сонь? — нахмурился батя. — А ты чего плачешь?

— Да-а-а, — сестра махнула рукой и утёрла рукавом нос. — С кольцом этим сраным ничего не получается.

— Ну ты не переживай, получится ещё, — успокоил её родитель, а затем внимательно оглядел каждого из нас. — Вы все какие-то странные. Точно ничего не случилось?

— Точно, бать, — сказал я. — У тебя что нового?

— Ничего, — коротко ответил мой родитель, а затем молча ушёл на кухню и начал там чем-то очень активно шебуршать.

В комнате воцарилась тишина. Отчасти напряжённая, отчасти виноватая, отчасти по-прежнему говнистая, — это я про сопящую Шизу. Не представляю даже, как сейчас неловко бедняге Ходорову наблюдать изнутри за нашими семейными дрязгами.

Ну да ладно…

Поймав наконец-таки благословенную тишину, я ещё раз перечитал «пророчество» матери. «Рома знает». Так… И что же он знает? Про Архитекторов явно не к нему, падение какого-то старейшины тоже, а вот «посмотри на свадьбу»…

Это уже ближе.

Так-так-так.

— Бать! — крикнул я.

Родитель в этот момент уже вернулся из кухни в прихожую и натягивал ботинки. Из кармана его ветровки торчала пачка перловки, а в глазах почему-то был испуг. Что-то мутит… Что-то он явно мутит, зараза такая.

— Что, Ярик? — спросил он и шумно так сглотнул комок в горле.

— Да мы хотели у тебя спросить, — издалека начал я. — Раз уж ты поведал нам про маму, да и я кое в чём признался, у нас же теперь друг от друга секретов нет, верно?

— В-в-в-верно, — глазки у Романа Романовича виновато забегали.

— Ну а раз так, быть может, у тебя осталось свадебное видео?

— Фу-у-ух, — батя почему-то выдохнул и заулыбался. — Осталось.

— Покажешь?

— А почему бы и нет?

Родитель отложил обувь и шурша перловкой прошёл в комнату. Упал на колени, залез под свою кровать, вытащил здоровенную коробку и сдул с неё пыль. Затем открыл её и достал сперва старинный VHS-проигрыватель, а затем небольшую стопку кассет. Ну а если быть точнее, то три маленькие кассетёнки и одну большую, специальную, в которую вставлялись маленькие.

— Так, — сказал он, нахмурился и начал перебирать в руках маленькие. — Вот эту не смотрите. Вот эту тем более не смотрите. А вот э-э-эта, — батя вручил мне кассету. — Вот эта со свадьбой. Приятного просмотра, детишки, ну а я пойду пожалуй…

— Бать, — я строго заглянул родителю в глаза. — Ты что-то задумал?

— Я⁉

Бедная овечка, ядрёна мать. Чуть в обморок от обиды не завалился.

— Ты-ты, — кивнул я. — Я тебя насквозь вижу, ты же знаешь.

Батя замолчал. Помрачнел. Затем снова обвёл взглядом всех собравшихся и остановился, — внезапно! — на Шизе.

— Лизонька! — Роман Романович как был стоя на коленях, так и пополз в сторону своей младшей дочери. — Прости меня, Лизонька, дурака грешного! Прости, если можешь!

— Э-э-э, — Шиза потерялась. — Пап, ты чего?

— Я случайно разбил твои яйца! — сообщил батя, а затем театрально схватил себя за волосы и попытался вырвать клок. — Расколошматил прямо в чепуху! Но я правда клянусь тебе чем хочешь, что я СЛУ-ЧАЙ-НО! Прости меня, Лизонька! За всё прости!

— Э-э-э, — сестра стрельнула глазами в мою сторону.

На миг буквально. На миллисекунду. Но этого хватило, чтобы мы смогли друг друга понять и прогнать целый невербальный диалог. Да, последние дни мы с ней немножечко… как бы это сказать? Конфронтовали?

Да, наверное, так.

Но всё это было по мелочам, если уж говорить прямо. И вот эта секундная связь, — если хотите «телепатия», — напомнила мне, как же я на самом деле люблю эту безумную звиздючку.

— Ничего страшного, пап, — ответила Лиза и снова мельком глянула на меня. — А что там было-то внутри?

— Ну как что? — неподдельно удивился батя. — Желток. Белок. И ещё сопли какие-то. Я всё что мог отмыл, а осколки в мусорке под раковиной, если тебе надо. А ты… ты что, не злишься?

— Нет, пап, ну что ты такое говоришь? — улыбнулась Елизавета Романовна. — Встань с колен, пожалуйста.

— Кость, — шепнул я на ухо Ходорову. — Я думаю, что тебе не очень интересно будет смотреть свадьбу наших родичей, да?

— Ага, — шепнул Костя мне в ответ.

— Тогда я тебя попрошу кое о чём, ладно?

— Без проблем.

— Сходи, проследи за ним, хорошо?

— Хорошо.

— Ай, Лизонька! Ай, доченька! — запричитал Роман Романович. — Спасибо тебе! Спасибо тебе большое за то, что не злишься на дурака старого! — а затем наконец-таки поднялся на ноги, чуть ли не бегом вышел в прихожую, обулся и свалил с хаты.

Я похлопал Костю по плечу и тот отправился следом.

Ну а мы… мы начали разбираться с винтажным оборудованием моего родителя.

* * *

— Ну наконец-то! — воскликнул Лёха.

Чтобы подрубить VHS-кассетник мне пришлось трижды сгонять в магазин. Сначала за кабелями, потом за переходником и ещё раз за адаптером. Если задаться целью расписывать все эти танцы с бубном, то можно будет составить неплохой такой рассказ для журнала посвящённого электротехнике, но…

Короче говоря, мы справились.

На экране показалась рябая смазанная картинка. Мытищинский ЗАГС. Шарики. Радостные крики. Какие-то чудны́е люди лезли в камеру, — мужики все как один с усами, а барышни с пышными шарообразными причёсками. У кого-то волосы были начёсаны по самое не балуй, а у кого-то в разные стороны торчали химические кудряшки.

Из зала регистрации вышли молодые.

Батя почти такой же как сейчас, вот только не столь морщинистый и… м-м-м… сочный что ли? Какой-то более живой. Плечи расправлены, осанку держит, смотрит и улыбается уверенно, явно с позиции силы. Ну а рядом с ним мать.

— Херасе, — вырвалось у меня.

Вылитая Сонька. Такая же рыжая и такая же красивая. Тогда, семнадцать лет назад на парковке у меня не было времени толком её рассмотреть, — всё-таки я был немного занят; меня кушали хаоситы, — но вот сейчас я прям залип.

Роскошная женщина.

Меня даже гордость какая-то пробрала.

Краем глаза я спалил реакцию сестёр и Лёхи. И кажется, они сейчас думали о том же, о чём и я.

Минуту за минутой мы внимательно просматривали свадебное видео наших родителей. За ЗАГСом нам сразу же показали милый кортеж из допотопных колымаг, обвязанных ленточками, а затем банкетный зал. Стол буквой П с белыми скатертями, шторы в складочках, закуски, соленья, оливье…

Картинка при этом была дёрганая.

Оператора мотыляло из стороны в сторону и чуть ли не на каждое действо в кадре он заплетающимся языком выдавал свой остроумный комментарий. Если бы в какой-то момент в кадр попала стрёмная кукла, а потом началась резня — получился бы точь-в-точь современный фильм ужасов в стиле любительской съёмки.

Застолье. Тосты. Крики «Горько!»

Ну а потом начались танцы. Хотя… как сказать «танцы»? Часть народа просто топталась на месте, а другая, — более пьяная часть, — размахивала конечностями по максимально-возможной амплитуде.

И тут…

— Ну-ка, ну-ка! — я аж пальцами защёлкал. — Отмотай!

Блюр-блюр-блюр-блюр, — сказал кассетник и картинка поехала назад.

— Стой! Вот здесь!

Лёха нажал на воспроизведение. Перед нами опять понеслись эти грязные танцы, но теперь я обратил своё внимание на одну конкретную деталь. Где-то в толпе, так что почти не видно, один седовласый дедок так разошёлся в безудержной пляске, что запутался в собственных ногах и упал…

«Услышь ты музыку, что звучала, когда пал старейший».

— Ещё раз назад! — попросил я Лёху.

Блюр-люр-люр…

— Сделай вперёд рывок! — будто повторяя слова матери пропел голос с приятной джазовой хрипотцой. — И за друзей держись! Взлётною полосой перед тобой вся жизнь!

— Стоп, — попросил я.

Что-то у меня такое уже завертелось на кромке восприятия, но что именно я пока что не понимал. Нужен был ещё один крохотный паззл, ещё одна щепотка понимания.

— Внимание, знатоки, — сказал я. — Что это за песня?

— Хм-м-м, — задумалась Сонька, самая «старая» из нас. — «Земляне», кажется. «Взлётная полоса».

Взлётная полоса, значит…

Архитекторы не ошибаются, они подсказывают. Стена. Разметка. Взлётная полоса. Архитекторы не ошибаются, нет-нет-нет, грёбаный истребитель в грёбаной стене! Минуточку нахрен! Разметка на той дороге, которая идёт к стене не странная, а авиационная! Стена! Разметка! Взлётная полоса! Есть пробитие!

— Ах-ха-ха! — я аж вслух рассмеялся. — Твою-то мать, вот это они заморочились!

— Кто? — не поняла София Романовна. — «Земляне»?

— Да нет же, нет… Короче, — я хлопнул в ладоши. — Я знаю, что делать. Готовьтесь, ребят. Завтра нам нужно будет поймать много гномиков. Очень и очень много гномиков.

— На кой хрен? — не понял Лёха.

— Ну как «на кой хрен»? Будем сажать дракона на взлётную полосу…

* * *

Как и обещал, Костя Ходоров проследил за отцом семейства Апраксиных.

Да, мальчишка он был приметный и для слежки совсем не годился, но Роман Романович всё-таки умудрился его не спалить.

След в след они прошли по Станционной на Шараповку, перебежали через дорогу и вошли в «гаражи». Так в народе назывался мини-городок из хаотично расставленных ракушек на берегу Яузы; без коммуникаций и нормального асфальтированного подъезда, но уж что есть то есть.

Глухое и тихое место.

Обитель тёщиных закруток, приют для алкашей-любителей и репетиционная база гаражных рок-групп в одном флаконе. Самое то, чтобы скрыть что-то.

Или кого-то.

На сколько Костя мог знать, своего гаража у Романа Романовича не было. Впрочем, так оно и оказалось. Цель Костика прошла гаражи насквозь и вышла к берегу. На берегу, в считаных метрах от прибрежных зарослей камыша был припаркован рабочий фургон семейства Апраксиных.

Ну а дальше начало происходить непонятное.

Ходоров затаился в кустах, — в самых больших кустах, — и наблюдал за тем, как Роман Романович разжигал костёр. Как только пламя разгорелось достаточно сильно, Апраксин достал из фургона новенький блестящий казан, зачерпнул воды прямо из Яузы, — попутно чуть в неё не навернулся, — и поставил казан на огонь.

В бурлящую воду Роман Романович высыпал две пачки перловки, затем подождал и покурил. В конце концов он снял казан и затушил костёр по-пионерски, — при этом воровато оглядываясь по сторонам.

Далее Апраксин закинул казан в фургон, закрыл его на ключ, сунул руки в карманы и пошёл прочь, насвистывая себе под нос какую-то весёленькую мелодию.

Херня какая-то, — подумал Ходоров…

Глава 2

Про имена

— Слушай, — сказала Шиза, заглянув под раковину. — Ну скорлупа действительно в мусорке.

Да, батя человек эксцентричный, но даже всякая эксцентричность имеет под собой какое-то основание. Никто и никогда не делает ничего просто так. Я хорошо запомнил слова родителя о неуверенности в завтрашнем дне и о том, что ему, дескать, скоро дома жрать станет нечего. И потому-то первым же делом подумал, что батя решил тайком продать яйца Хаоса.

Кому?

Да чёрт его знает, этот придумает. Отнесёт в японский ресторан и убедит работающих там бурятов, что это традиционный деликатес Страны Восходящего Солнца ещё со времён какой-нибудь там династии.

Однако нет.

Судя по уликам, яйца квартиру не покидали. Оказалось, — вот так сюрприз! — что Роман Романович просто рукожоп. И по правде говоря, спасибо ему за это. Я даже где-то рад, что это приключение закончилось так и не начавшись.

Но вернёмся к бате.

Яйца можно вычеркнуть, а потому его странное поведение было связано с чем-то другим. И ведь реально думает, что мы ничего не замечаем! Наивный.

— Лёх, а когда ты последний раз фургоном пользовался? — спросил я.

— Так э-э-э, — Лёха напрягся, вспоминая. — Не помню. В последний день распродажи, кажется.

— Угу, — кивнул я. — Значит, он мог перегнать его к Яузе уже давно. И уже давно туда ходить, верно?

— Верно, — согласились ребята.

— И уже давно кого-то кормить, — тут меня осенило. — Баребух! Ну точно же! Он не вернул пса и до сих пор держит его в фургоне! Подальше от наших глаз, чтобы мы не возмущались.

Тут Шиза наконец-то закончила изучать содержимое мусорки и закрыла дверцу.

— Как бы благородного француза с перловой диеты не пронесло, — сказала она. — Хы-хы.

— Ну… Это уже не наши проблемы, верно?

Пускай играется, раз хочет. Это проблема не того уровня, что может разрастить во что-то действительно серьёзное. Ну а из изолятора я батю теперь могу достать в любое время дня и ночи; и даже паспорт приносить не понадобится.

— Ну что, отдых? — спросил я. — Вечером ловим гномиков, а завтра поутру идём на дело…

* * *

— Пло-о-оть, — шептал чёрный дракончик, пока его братья недовольно принюхивались к хрючеву из казана. — Нам нужна свежая сырая пло-о-оть.

— Ты видел вообще сколько плоть стоит? — вслух возмутился Роман Романович и продолжил раскладывать перловку по железным мискам.

Сегодня он и так уже порядочно поиздержался. Казан, миски, лежанка — всё это взялось не из ниоткуда. Святой дух в зоомагазине в качестве оплаты не принимали и требовали наличные деньги. Так что на сегодня его бюджет на драконов уже закончился, да и на завтра… чёрт его дери!

Роман Романович боялся даже представить себе во сколько ему выльется их рацион.

Первый казан перловки они с голодухи сожрали и даже не вякнули, а вот теперь им вдруг понадобилась плоть. И к слову! На полу фургона Апраксин до сих пор не заметил никаких побочных следов жизнедеятельности. Так что либо его драконы были настоящими джентльменами и тайком выбирались наружу чтобы справить нужду, либо же абсолютно вся еда шла в рост.

Скорее всего второй вариант, — вздохнул Роман Романович.

Решил он так потому, что за неполные сутки его драконы заметно подросли. Теперь они были размером не с джунгарика, а с хорошую такую, упитанную морскую свинку. Если так пойдёт и дальше, где брать деньги на их содержание⁉

Ладно, — решил Апраксин-старший, — загляну на рынок и поищу чего-нибудь подешевле. Но только…

— Завтра, — объявил он. — Принесу вам индюшачьих шей или чего-нибудь такого. Ну а сегодня жрите, что дают.

Свинодракон вздохнул и принялся чавкать перловкой. Тот, что с рогом, тоже вскоре присоединился, но вот чёрный… чёрный так и не подошёл.

— Чёрный, свин и тот, что с рогом, — повторил Роман Романович. — Надо бы вам имена дать, что ли? Ты!

Апраксин указал на чёрного дракона. Тот понял, что прямо сейчас вершится его судьба, а потому взбодрился, встрепенулся и принял позу. Выпятил грудь колесом, расправил крылья и оскалился. Но не с угрозой, нет-нет-нет. Его посыл был совершенно другим. Дескать, смотри на меня, отец; гордись мной.

Первоначальная задумка назвать драконов Ниф-ниф, Наф-нуф и Нуф-нуф окончательно отсеялась. Несолидно как-то, да и потом — назовёшь так, а потом поди запомни, кто из них кто.

Нет, — подумал Роман Романович и начал ловить ассоциации.

При взгляде на чёрного дракончика Роман Романович подумал о том, во что может превратиться со временем этот малыш и ему стало страшно. Крылатая смерть, что спускается на город в ночи и поливает огнём улицы. Хищник. Истребитель.

Опасность, ярость, гнев, угроза!

АГРЕССИЯ!

В голове Романа Романовича жахнул дисторшн и под чарующие звуки перегруженных гитар перед глазами понеслись картинки. И не картинки даже, а обложки альбомов рок-групп. Ну а дальше выбор был практически предопределён; ведь среди всех знакомых ему названий почти сразу же выделилось такое, которое идеально походило на драконье имя.

— Антракс! — закричал Роман Романович и защёлкал пальцами. — Тебя будут звать Антракс Апраксин!

— Антракс, — кажется, дракончик даже заулыбался. — Мне нравится.

— Мне тоже.

— Спасибо, батя.

— Так, — Роман Романович повернулся к серому дракону с рогом на носу. — Ну с тобой всё понятно, ты Олег.

— М-м-м? — дракончик в ответ оторвался от миски и удивлённо уставился на батю. — Почему?

— А я откуда знаю, почему ты похож на Олега?

— М-м-м, — Олег пожал крыльями и вернулся к трапезе.

— Теперь ты, — задумался Роман Романович, глядя на свинодракона. — Слушай, а ты точно мальчик?

— Точно, — кивнул тот и лапой вытер перловку с пятачка.

Апраксину старшему даже в голову не приходило лазать драконам под хвост и выяснять их половую принадлежность, но из-за потешного внешнего вида и милашности, третьего почему-то хотелось причислить к девочкам.

Хотя…

Ну как почему? Наверняка потому, что дочери Романа Романовича выросли настолько, что их уже не затискать. Не одеть в милое платьице, не накрутить банты, не поиграть с ними в куклы и не попить воображаемый чай.

Совсем уже взрослые.

И!

Если уж начистоту, то не таким уж образцовым отцом был Роман Романович все эти годы, чтобы успеть пресытиться всем этим. Много времени было потеряно впустую и безвозвратно. Но теперь, когда ему выпал второй шанс и у него внезапно появились новые дети, ему просто необходимо было вывалить на кого-то всю свою неистраченную любовь и нежность.

— Ню-ю-юша, — ласково протянул Роман Романович и пальцем погладил дракона промеж ушей. — Как тебе?

— Э-э-э, — в поисках поддержки, свинодракон начал озираться на братьев. — Не очень.

— А что, если Принцесса?

— Ну ба-а-ать!

— Хорошо-хорошо, — Апраксин вроде как сдался. — А как тебе Борис? М-м-м? Бо-о-оря.

Свинодракон довольно хрюкнул и утвердительно мотнул головой.

— Ну, стало быть, решено, — Роман Романович хлопнул в ладоши. — Антракс, Олег и Принцесса Борис.

— Э-э-э…

— Решено! — повторил он тоном, не терпящим возражений. — Так! Ребята, мне пора. Завтра поутру принесу вам сырую плоть, — напоследок Апраксин-старший обернулся на чёрного дракончика. — Поешь, пожалуйста, ладно?

* * *

Финальный этап растянулся на два с лишним дня. И если вспомнить, с каким трудом мы изловили всего лишь одного гнома, то сразу же становится понятно почему. Брать в заложники существо, которое только и мечтает о том, как бы ему самоубиться — задача не из лёгких.

Ну а тем более взять в заложники дюжину таких существ, — именно столько на мой взгляд должно было хватить для выполнения миссии.

Вернувшись в рифт ночью того же дня, я отметил для себя два момента:

Первый — Мировое Древо умудрилось выстоять. Да, теперь оно было сплошь обуглено, а листва и мелкие ветви погибли в пожаре, однако само дерево было на месте. Кое где от него до сих пор шёл дымок, так что теперь вместо черёмухи в рифте пахло костром.

Второй момент — это дорога. Та самая взлётная полоса. Навскидку её протяжённость составляла чуть больше полукилометра, и я планировал зажечь «посадочные огни» примерно через каждые пятьдесят метров.

Надеюсь, этого хватит.

Итак.

Второй день мы целиком и полностью убили на охоту. Обучались методом проб и ошибок. Например, выяснилось, что для нашей цели сгодится далеко не любой кляп. Остервенелые гномы легко перегрызали что тряпки, что кожаные ремни, а затем начинали верещать во всю глотку. На шум приходили другие хаоситы и освобождали их. Ну… или убивали, тут уж как повезёт.

Сперва засунуть тряпку, а уже потом перевязать ремнём — тоже не выход. В таком случае маленькие ублюдки умудрялись заглотить тряпку наполовину, задохнуться и сдохнуть.

Однако из ситуации мы всё-таки вышли.

— Кость, сгоняй в секс-шоп, ладно?

— Чего⁉ — Ходоров резко раскраснелся. — А почему я⁉

— А почему нет?

— Ой, — фыркнула Сонька. — Давайте деньги, я схожу. Нашли чего стесняться…

Короче говоря, латексный кляп с шариком подошёл для наших целей как нельзя лучше.

Наконец-то собрав нужное количество гномов, я разом портировал их и спрятал на самом видном месте. А если точнее, то прямо на дереве. На одной из нижних и самых толстых ветвей, где-то на уровне восьмиэтажного дома.

Мы крепко обвязали гномов верёвкой и свесили, — извиняюсь за тавтологию, — будто висельников. Так, чтобы у них не было ни единого шанса перетереть верёвки об обугленную кору.

К полуночи дело было сделано.

Да, было очень стрёмно оставлять их болтаться на всю ночь, но на сегодня мы все были разряжены. Гранд-финал требовал максимальной собранности и концентрации. Да и в целом хотелось просмаковать зрелище, — чтобы со свежей головой и без спешки.

К нашему счастью, гномы провисели до утра и никуда не делись.

Никаких случайностей не произошло, и мы приступили к реализации плана. Пока девчонки сидели на смотровой ветке и поддерживали нас морально, мы с Костей и Лёхой разложили гномиков по местам, — именно так, как и было задумано изначально. Другие хаоситы на взлётную полосу не выходили, а потому нам никто не мешал.

И кстати, этот нюанс лишний раз уверил меня в том, что мы на правильном пути. В то время как порождения Хаоса бессистемно бродили по всей территории города, эта дорога на отшибе для них была как будто бы табу.

Наверное, нужно было толкнуть какую-то напутственную речь, но мне хотелось уже поскорее разделаться со всем этим и навсегда покинуть рифт. А потому я просто махнул рукой, и мы начали.

Как самый быстрый и мощный, Лёха убивал гномиков с первого по шестого. У меня особо не было времени рассматривать то, как он это делает, но могу с уверенностью сказать, что делал он это эффективно.

Я ещё не успел добежать до своего второго гнома, как со стороны Лёхи уже полыхнуло. Первый посадочный огонёк разрезал тьму, и заинтересованный дракон тут же приготовился заходить на вираж.

Пути назад больше не было.

По сути, сейчас мы бежали навстречу друг другу, пытаясь обогнать дракона.

Я «зажигал» гномов по правой стороне дороги, Костя глушил своих шипастой битой по левой стороне, а Лёха на всех четырёх конечностях бежал зигзагами свою пятисотметровку.

Почему было не выложить гномов по прямой? Да хрен его знает… Мне почему-то подумалось, что так надёжней. Мол, так и так, при такой раскладке возрастёт вероятность того, что дракон войдёт в эдакий огненный коридор и полетит ровнёхонько над дорогой.

— Быстрее! — крикнул я, обернувшись на Костю. — Быстрее!

Мы с братом уже встретились на середине пути, а дракон приблизился на опасное расстояние и даже раззявил пасть с тем, чтобы начать поливать огнём взлётную полосу. Боюсь даже приблизительно прикинуть его скорость, но счёт сейчас шёл на секунды. И кажется, Ходоров не успевал.

— А-а-а-ай, твою мать! — в итоге я решил не рисковать, и открыл сразу же два портала.

В один заскочили мы с Лёхой, а второй разверзся под ногами у бегущего Кости, так что тот провалился в него, как мешок со всяким-разным, и лишь чудом умудрился при приземлении не свалиться с ветки обугленного дерева.

— Вроде получилось! — крикнула Шиза, стоило нам вернуться в безопасное место.

Обзор отсюда открывался шикарный и… да, вроде бы всё действительно получилось.

Двенадцать столбов пламени на равном удалении друг от друга полыхали на всём протяжении дороги и пока что даже не думали гаснуть. Ну а дракон нёсся мимо, накидывая ко всему своего огня. И да! Он даже не думал снижать скорость или набирать высоту.

И без того подслеповатый, сейчас дракон откровенно потерялся в пространстве и с бешеной скоростью приближался к стене.

Сажать его никто не собирался. Вспоминаем подсказку Архитекторов — жопа истребителя, торчащая в бетонной преграде.

— Ща-ща-ща, — начал шептать я. — Ща-ща-ща.

Я чувствовал себя футбольным болельщиком, который наблюдает за тем, как игрок его команды разбегается на пенальти. При этом добавленное время уже вышло, счёт равный, а половина зарплаты стоит на кону у букмекеров.

— Ща-ща-ща.

Я предвкушал. Я торжествовал. Я жил, ядрёна мать!

Вот дракон миновал гномика номер десять, одиннадцать, двенадцать и…

ДЫ-ДЫ-ДЫХ! — я-то думал, что дракон просто войдёт башкой в стену, свернёт себе шею и на этом всё закончится, но нет. Видимо, рвануло то самое ядро, которое просвечивало у него меж рёбер. Жахнуло так сильно, что Шиза, — как самая лёгкая из нас, — аж пошатнулась от ударной волны.

Ядерный гриб, конечно, не поднялся, но пламя взметнулось буквально в небеса.

— Ах-ха-ха! — я даже подпрыгнул от радости. — Получилось!

Клубы чёрного дыма заволокли место взрыва, так что ничего не разглядеть, ну а я приготовился пожинать плоды победы. Вот только…

Ничего не происходило.

Время шло, эхо от взрыва утихало, пламя тоже потихонечку стало гаснуть, но ничего не происходило. Дым рассеялся и нашему взору предстала охреневших размеров воронка в стене, но… ничего не происходило!

Ни! Че! Го!

— Ну и? — спросила Шиза. — Всё что ли?

— Не понимаю, — честно ответил я, закрыл глаза и проверил количество открытых слотов, но там тоже ничего не изменилось. — Если мы и теперь не решили эту сраную головоломку, то я сдаюсь.

— Смотрите! — крикнул Ходоров и указал куда-то в совершенно противоположную взрыву сторону.

Сначала я не понял о чём он, а потом вдруг как понял…

Луна, которая вот уже на протяжении недели висела как приклеенная, наконец-то сдвинулась с места. Да притом так шустро, что это было заметно невооружённым глазом.

— И-и-и… Что происходит? — забеспокоилась Сонька. — Нам не пора валить отсюда?

— Погоди.

Я ещё чуть проводил луну взглядом, а затем обернулся на сто восемьдесят. И да, где-то там забрезжил рассвет. Диск солнца ещё не показался, но привычная космическая чернота неба сменилась на тёмно-синие цвета.

— Гляди! — как будто дождавшись своей очереди удивлять завопила Шиза. — Туда гляди!

Какое масштабное представление, оказывается! Уже не знаю куда смотреть! Хочется поспевать везде и сразу!

Итак…

Сестра указывала на ров. Свет стремительно пребывал и теперь мы могли рассмотреть, что же там такое ревело и громыхало внизу всё это время.

— Жесть, — прокомментировал Ходоров.

Целая река из хаоситов. Чудища копошились на дне каньона, ползали друг по другу, пихались, пинались, толкались и буквально рвали друг друга. Разглядеть их получше не было никакой возможности, — сплошная биомасса.

Зрелище, по правде говоря, отвратное. Смотреть не хотелось совсем.

Поэтому я перевёл взгляд сначала на луну, затем на солнце, — первый луч резанул мне по глазам, — а затем обратно на место взрыва и…

— Ах-ха-ха! — я аж рассмеялся.

Воронка была сырой. Вода уже растекалась по дороге, а из самого «тонкого» места под напором била струя воды. Это не стена! — догнал я наконец-то. — Это дамба!

И будто в подтверждение моих мыслей, всё пространство содрогнулось от протяжного заунывного скрежета. Как будто бы баржа притёрлась бортом о причал. Ну или загудели неисправные трубы.

Ещё секунда и…

— О-о-ой, — протянула Шиза. — Красиво-то как.

Дамбу прорвало. Поток воды рванул наружу. Пена закручивалась в водоворотах, а брызги искрились в лучах восходящего солнца так, что глаз не оторвать.

— А-а-а-а, — протянул я. — Вот оно что.

Смывая всё на своём пути, бурная река хлынула на дорогу, а затем вдруг вильнула в сторону и начала заполнять ров. Хаоситы внизу ударились в панику. Они и до того не особенно церемонились друг с другом, ну а сейчас совсем посходили с ума.

Думается мне, что лишь половина смертей приходилась на долю потока. Другую половину хаоситы обеспечили себе сами — они буквально лезли по головам, когтями продирались сквозь ближнего своего и гибли в жуткой давке.

Не уверен, что магический опыт можно измерить в числовом формате, но счётчик явно закрутился…

От такого количества хлынувшей в меня силы, у меня аж дух перехватило. Защекотало прям в груди.

Я закрыл глаза как раз вовремя.

Вжух! — вспыхнул золотом седьмой слот и почти сразу же вслед за ним: — Вжух! — восьмой. Бери, да проставляй! Пять портальных, именная, языковая и сокрытие! Как раз то, что мне нужно! Встречай меня, Вселенная!

Пожалуй, не удержусь и сегодня же вечерком прощупаю пару рандомных реальностей! Вдруг повезёт с порога нарваться на какой-нибудь ништяк, почему нет-то⁉

— Кайф, — вслух озвучила нашу общую мысль Елизавета Романовна.

А я подставил лицо солнцу, улыбнулся и приоткрыл один глаз. Вода уже перестала бушевать, ров заполнился и теперь напоминал реку, — а впрочем, теперь это действительно была река. Тела хаоситов на поверхности почему-то не плавали. Должно быть, Архитекторы предусмотрели и этот момент: чтобы не омрачать победителям момент триумфа, вся эта дрянь смылась в какие-нибудь специальные отводы.

Ох, твою мать!

Как жаль, что я спалил Черёмуху! С ней, должно быть, панорама выглядела бы в сотню раз красивей!

— Девятый! — внезапно заорала Сонька. — Девятый!

А я зажмурился и затаил дыхание. Хватит или не хватит? Хватит или не хватит?

— Ща-ща-ща, — прошептал я, кое-как выдерживая эти секунды ожидания. — Ща-ща-ща…

Глава 3

Про физиологию

— Мальчики и девочки, прихорашиваем наши роскошные тела и надеваем на них всё лучшее сразу! — крикнул я, как только портал захлопнулся. — А затем отправляемся кутить в ресторацию! Бабки есть!

— О! — оживилась Шиза. — Кайф!

Ну повод же! Ну нихрена себе какой повод!

Экспресс-прокачка удалась и теперь мы — команда девятиуровневых магов.

Скажем так, в рамках объединённой Вселенной это ничто. Но конкретно в этом мире, здесь и сейчас, мы стали силой, с которой придётся считаться. Род роду рознь и пока что взбрыкнуть на Кольцовых не получится, — нас тупо задавят количеством, — но отныне любая дворянская фамилия дважды подумает, стоит ли с нами связываться.

А точнее нужны ли им жертвы, которые обязательно за этим последуют.

Плюс, как я и говорил раньше, теперь мы лакомый кусок безродной мощи, который не прочь отхватить… да каждый, чего уж там?

— И куда ты нас поведёшь? — уточнила Сонька.

— Спор-р-рт бар-р-р-р, — сумел прорычать Лёха в своём зверином облике, прыгнул на диван и начал оборачиваться в человека.

— Да ну блин! — возразила Её Благородие София Романовна. — Какой спорт-бар⁉ Я не хочу в рыгаловку! Фу!

— Надо бы, наверное, уточнить, — заметил я. — Бабки есть, но только на рыгаловку. До тех пор, пока ты не научишься артефакторскому ремеслу.

— Да ну блин!

— Яр, — окликнул меня Костя. — Слушай, а может лучше завтра отдохнём? В гаражах какая-то серьёзная тусовка намечается, и нас тоже звали.

— Что за тусовка?

— Да чёрт его знает. Вроде бы какие-то ребята из Москвы играть приезжают, а наши команды с ними письками померяться собрались, — Ходоров задумался. — Вроде бы. Но как бы там ни было, идут вообще все. Весь район, серьёзно.

— Хм-м-м…

Да, душа требовала праздника и требовала его прямо сейчас, но предложение Кости немного остудило мне голову.

И впрямь.

Я ведь сам буквально полчаса назад планировал проставить руны и вечером устроить тур по неведомым мирам, а тут вдруг на радостях чуть не сорвался во все тяжкие. Вот ведь чёрт! Попаданец я, конечно, попаданец, но от генов никуда не деться. А наследственность у меня меж тем хреновая, надо бы поосторожней.

— Тогда отбой, — сказал я.

— Ну-у-у, — расстроилась Шиза.

— Ограничимся торжественным обедом в кругу семьи. Закажем пиццу.

— О! — сестра опять воспряла духом. — Кайф!

* * *

На удивление, батя вернулся домой раньше, чем нам успели привезти пиццу. По правде говоря, я думал, что он теперь день и ночь будет пропадать с Баребухом, однако нет.

Вот он. Сидит, жуёт кусок пеперони и старательно делает вид, что ничего не происходит.

Ну и пускай сидит…

Пока что это лишь подготовка к игре. Настоящая психологическая дуэль начнётся тогда, когда он узнает, что мы всё знаем, а мы в свою очередь узнаем, что он знает, что мы знаем. Вот тогда-то и станет по-настоящему интересно.

— А гномы такие бых-бых! — пересказывала на свой лад Шиза события недавних часов. — А дракон такой, типа: «о»! А эти трое такие: «бежи-и-им»! А я такая: «дава-а-а-ай»!

Сейчас мы всей толпой сидели в большой комнате.

Ели, пили, смеялись и делились впечатлениями от закрытия рифта. Видно было, что батя малость охреневает от того, чем в свободное время занимаются его дети.

— Вы там давайте как-то поосторожней что ли…

Из компании выбивался только Лёха.

За те несколько секунд, пока наши планы на вечер оставались в подвешенном состоянии, он успел крепко настроиться на поход в спорт-бар. А потому теперь оккупировал телевизор, врубил футбол на полную громкость, устроился на диване и пил квас. Иногда эмоционировал вместе с трибунами. Иногда ругался. Иногда вдруг подключался к нашему разговору, если он становился интересней игры.

Ну а я пока немного отстранился и задумался.

Всё-таки было над чем.

Шиза у нас теперь может поднимать серьёзную нежить, у Сони должно пободрей пойти обучение ремеслу, Лёха вкачал ветку оборотня на полную мощь, с Ходоровым пока что тоже всё понятно, а вот я…

Руны я ещё проставить не успел, но по всему было понятно, что у меня внезапно образовался свободный слот.

Никогда ещё со мной такого не было.

Муки выбора, ети его мать. С одной стороны, было бы неплохо проставить ещё две профильные руны, чтобы уметь создавать порталы, в которые пройдёт тяжёлая техника. Это ведь живые деньги!

Самое дешёвое, что я могу найти в других мирах — это лес. Но ведь и тот в качестве дров стоит не меньше тысячи за кубометр. Фура — сорок пять кубов. Шесть-семь ходок в день. Минус зарплата работников, транспортировка и прочие издержки… итого сколько? Тысяч двести, как с куста.

Бедный Баребух за такое бабло должен всё Подмосковье покрыть.

С другой стороны, что-то мне подсказывает, что моя нынешняя жизнь будет не столь спокойной и мне нужно наращивать личную боевую мощь. Как показал печальный опыт, мне нужно самому становиться дамагером. Вполне возможно, что рано или поздно я могу опять нарваться на Ларса и его лысого друга. Да и не столько «могу», сколько «должен». Это ведь, по сути, вопрос выживания.

Ларс…

Имя теперь звучит так странно. Как будто бы он ненастоящий. Как будто бы он герой какого-то фильма или книжный персонаж, и всё что происходило в прошлой жизни со мной и с нами — тоже сплошь выдумка.

Так… отвлёкся на лирику.

Сейчас не до неё. Сейчас или чуть позже, мне предстоит выбрать и вкачать вторую ветку. Комбинаций великое множество. Тот же огонь в моих руках может стать серьёзной мощью хотя бы просто потому, что я могу шарахнуть пламенем сквозь портал куда и когда захочу.

Почему так не делают все подряд? Казалось бы, чего нет-то? Имба ведь.

Что ж…

Не рунами едиными я добился того, чего добился. Возможность пользоваться порталами не есть мастерство пользоваться порталами. А я ведь именно что мастер. В моём конкретном случае звёзды сошлись как надо, и к упорному труду примешалась жирная такая, увесистая жменька везения.

Мне от природы досталась фотографическая память, идеальный глазомер и ориентация в пространстве. По сути, я сам себе эхолот и лазерная рулетка. И да, я хвастаю. Как мне кажется, есть чем.

Плюс работа.

Долгие и упорные тренировки; заточка мастерства до бритвенной остроты. Долгие годы пахоты до солёных усов и вот он, результат:

Пока другие портальщики довольствовались тем, что руна предлагала им по умолчанию, я как мог приближал свой дар к абсолюту. Как те пацанчики с вывесками у метро! Пока один стоит и уныло тычет указателем в сторону магазина, другой танцует капоэйру и пропеллером прокручивает вывеску вокруг себя.

Ммм…

Или вот ещё хороший пример! Ковбои!

Рассвет, перекати-поле, двое друг напротив друга на пустой улице. Жители в спешке закрывают оконные ставни, а шериф изо всех сил претворяется ветошью. Растут кактусы, бегают ящерки, на заборах весят черепа бизонов. От ветра поскрипывают двери салуна. В воздухе пахнет печной растопкой и конским навозом. И музыка ещё вот эта тематическая звучит: Туру-туру-ру-у-у-у! Уау-уау-уа-а-а-а-а! Короче говоря, типичный вестерн.

Часы начинают бить и… выстрел!

Пока ковбой номер один только потянулся к кобуре своими неумелыми толстыми сосисками, ковбой номер два уже выхватил револьвер, прицелился и выстрелил.

Так вот я — ковбой номер два от мира порталов.

Другому магу нужно собраться с мыслями, прикинуть что да как, посомневаться для проформы и прочее-прочее. И то не факт, что он сможет пристроить порталы в пространстве так, как задумывал изначально. Промахнуться и переделывать — в порядке вещей.

И в то же самое время я играючи поймал пулю Шаховского.

Нет…

Конечно же, я не один такой уникум на всю Вселенную, но нас катастрофически мало. И до сих пор мне не попадался ни один портальщик-дамагер. Но затея… затея хороша.

— Спасибо, что накормили, детки, — батя вытер руки о штанину. — Пойду теперь погуляю, растрясу маленько.

— Да-да, — ухмыльнулся я. — Иди. Растряси.

— И пойду, — с тем Роман Романович засобирался на выход. — И растрясу.

Дверь за родителем захлопнулась и почти в этот же самый момент:

— О! — крикнул Лёха.

В футбольном матче наступил перерыв, который забили короткой сводкой новостей, и на экране вдруг появились знакомые рожи. А именно — фотография белобрысого моржа Серёжи в правом верхнем углу. Жаль только, что не в ч/б и с траурной полосочкой.

— К главному, — сказала диктор. — Сегодня утром отряд князя Серафима Кольцова под предводительством его старшего сына Сергея закрыл рифт на Каринском поле, что близ города Александрова Владимирской области. Император Российской Империи Павел Третий уже проинформирован о случившемся. В честь семьи Кольцовых будет объявлен торжественный вечер, а на место событий выехала группа научных сотрудников из МОРИ. Официальные источники пока что воздерживаются от комментариев, но вот что по этому поводу сказал сам князь…

Вместо диктора на экране появился аристократического вида старичок в строгом чёрном пальто, который при этом куда-то шагал.

Старичок был сухим, но статным. Глаза полузакрыты, взгляд снисходительный, седые волосы зализаны назад. Ресницы и короткая бородка тоже белые. И если бы не моё предвзятое отношение… чёрт! Да, я мог бы назвать его стильным. Именно что по-злодейски стильным.

Видеозапись была дёрганой; картинку чуть мотало из стороны в сторону. Оператор снимал на ходу, пристроившись рядом с Серафимом Кольцовым, а рука невидимого репортёра держала микрофон. В качестве декораций был городской пейзаж, — то ли бизнес-центр, то ли какой-то элитный ЖК.

— Я ещё не успел поговорить с сыном и узнать, как именно мои люди совершили этот подвиг, — надменно, безо всякой мимики вещал Кольцов. — Но главное, что они его совершили и одной угрозой для Империи стало меньше.

Ах ты ж падла, — тут же подумал я. — Раздули инфоповод из ничего. О том, что «угроза Империи» была обнесена хлипким забором и охранялась никак, они почему-то упомянуть забыли.

— Обидно, — вслух произнёс я. — Это мог бы быть тот самый подвиг, за который можно и дворянство попросить.

— Ваше Сиятельство! — крикнул запыхавшийся репортёр. — Операция была спланирована заранее и вы всё знали или же в дело вмешалась удача⁉

— Удача? — фыркнул Серафим и мельком глянул на репортёра, как на говно. — Сын князя и отряд из пятидесяти одарённых человек оказались в нужное время и в нужном месте благодаря удаче? Вы это сейчас серьёзно?

— Ваше Сиятельство, но судя по отчётам МОРИ ваша семья никогда ранее не посещала Каринский рифт, да и этим утром не бронировала его заранее, так что…

— Откуда у вас эта информация, молодой человек? — тут князь остановился и повернулся в сторону репортёра. — Вы вхожи в государственные структуры? Скажите, а там знают, что вы совмещаете?

— Ваше Сиятельство, но…

— Но наш разговор приобретает личный характер и скатывается от информативности в сторону жёлтой прессы, — князь чуть наклонил голову набок. — К тому же слова насчёт того, что княжеский род Российской Империи действует наудачу, я могу принять как за личное оскорбление, так и за оскорбление Государя-Императора.

— Ух! — воскликнула Шиза. — А дед-то хорош!

— Да-да, — согласился я. — И тем даже интересней.

Бедняга-новостник тем временем явно наложил в штаны и начал бессвязно крякать, а Серафим Кольцов забрал микрофон у него из рук и впервые за время репортажа взглянул прямо в камеру.

— Все необходимые сведения я передам лично Его Величеству, и уже он будет решать их дальнейшую судьбу. Ну а пока что могу сказать лишь то, что род Кольцовых крепок, как никогда прежде. У нас в рукаве есть козыри, которые мы не стесняемся разыгрывать. Чему вы все могли быть свидетелями этим утром. На этом всё. Честь имею.

Кольцов отдал микрофон обратно и на его месте тут же выросла стена из телохранителей.

— К другим новостям, — репортаж вернулся в студию. — В Московском зоопарке в семействе тибетских манулов случилось пополнение. «Котята чувствуют себя хорошо и похожи на милые бегающие спонжики», — заявил директор зоопарка…

— Так, — я тяжко вздохнул и обвёл ребят взглядом. — Ну вы сами всё видели, да?

— Ага, — София Романовна лежала на соседней кровати, скрестив руки на груди и нервно трясла коленом. — Козыри, говорит. С-с-с-сука.

— Погнали его убьём! — Шиза аж с места подскочила. — Яр, портируй к нему Лёху на пару минут, и все дела!

— Да! — оживился Лёха. — Я ему рожу обглодаю!

— Так! — я хлопнул в ладоши. — Минуточку внимания! Во-первых, имею сказать, что полностью разделяю ваш боевой настрой. Только что мы с вами узрели мерзкую рожу тюремщика нашей матери и теперь знаем врага в лицо. Но! Это во-вторых будет, — пояснил я. — Повторяю. Кольцовы нам пока что не по зубам.

— Слушай, Яр…

— Не-не-не! — запротестовал я. — Вы не поняли! Я не собираюсь сидеть без дела! Обещаю, мы устроим ублюдкам ад на земле, причём в самое ближайшее время! Партизанскую войну ведь никто не отменял, верно?

Шиза заинтересовалась.

— Мы будем жечь их дома, грабить караваны и банкротить предприятия! Мы будем терпеливо и поступательно вылавливать сволочей по одному до тех пор, пока великий княжеский род не ослабнет настолько, что мы сможем с ноги зайти к ним в дом и забрать мать!

— Да-а-а! — заорал Лёха; на него моя речь подействовала особенно сильно.

— Но я прошу вас об одном, ребят, — подвёл я к главному. — Не надо спешить. Перед тем как переть в атаку, нам нужно обеспечить надёжный тыл. А вот это, — я обвёл руками комнату, — не надёжный тыл, да и не тыл вовсе. Нам только недавно дверь кулаком прошибли.

— И что ты собираешься делать? — спросила София Романовна.

— Вот! Хороший вопрос! Перво-наперво мы найдём подходящий мир, который можно будет использовать для базы. Оборудуем его под себя так, чтобы в случае чего можно было залечь на дно. То есть… смекаете, да? Нас там достать будет невозможно. При этом сами мы мобильны, как… как…

— Как сама мобильность, — выручила меня Елизавета Романовна. — Хы-хы.

— Точно! И поисками базы я планирую заняться уже сегодня, — подытожил я. — Если есть желание, можете присоединиться. Приглашаю всех на увлекательную прогулку по иным мирам.

Приглашаю-то я всех, а вот настаиваю только на присутствии своего танка. Мало ли что.

— Кость, ты как? — спросил я. — Тебе сегодня домой не надо?

— Если только воду перекрыть, — пожал плечами Ходоров. — Я там в последнее время особо и не появляюсь…

* * *

На Мытищи опускались ранние мартовские сумерки.

— Пло-о-о-оть, — услышал Роман Романович у себя в голове ещё задолго до того, как приблизился к фургону. — Пло-о-о-оть, — стонал его сын.

И стоило Апраксину-старшему распахнуть дверцы, как всё сразу же встало на свои места.

Довольный жизнью Борис свернулся на лежанке в клубочек и мирно спал. Всего лишь за несколько часов отсутствия Романа Романовича, он успел вымахать из морской свинки до размеров трёхмесячного котёнка.

Олег, так тот вообще разогнался так, что не остановить.

Серый дракончик теперь не уступал в габаритах той-терьеру, вот только… очень упитанному той-терьеру. Живот Олега натянулся, как спелый арбуз и, казалось, вот-вот треснет, но он всё равно ел. Увлечённо ел, целеустремлённо. Можно даже сказать «азартно», — кажется, дракон-носорог решил испытать себя на прочность.

И тут стоит отметить, что Олег испытывал себя не только количеством съеденного, но и его качеством. Дело в том, что перловка уже давным-давно закончилась и сейчас он будто бы макаронину всасывал в себя жёлто-золотую ленточку «Вечная Память».

— Олег! Ты чего делаешь⁉

— Я голоден, — просто ответил дракон. — Я ем.

Роман Романович хотел было отобрать у сына ленту, но… судя по его спокойному тону, волноваться за его здоровье совсем не стоило.

А вот Антракс…

Антраксу было явно нехорошо. Да хотя чего уж там? Хреново! Чёрный дракон так и остался малышом, — чуть ли не таким же, каким был после вылупления. Мутным взглядом он уставился на своего родителя, кое-как поднялся на ноги, сделал пару шагов и упал.

— Пло-о-оть, — повторил он, из последних сил задрав голову.

Роман Романович поначалу разозлился на непослушного сына, но тут же одёрнул себя. Во-первых, в голосе чёрного дракона явно слышалась вина. Казалось, что он не столько просит, сколько искренне и неподдельно раскаивается в чём-то.

— Прости меня, батя, — до кучи начал рвать душу Антракс. — Извини меня, пожалуйста, но я не могу. Мне нужна плоть.

Ну а во-вторых, тут до Романа Романовича дошла простейшая, казалось бы, мысль. Пусть его драконы и были из одной кладки, но они явно очень сильно различались. Как внешне, так и физиологически. И то, что для Принцессы было худо-бедно нормально, а для Олега зашибись, совершенно не годилось для Антракса.

Апраксин вспомнил свои собственные мысли:

Ужас, летящий на крыльях ночи. Агрессия, угроза, смерть. Хищник… вот-вот, точно! Хищник!

Чёрный дракон был не похож на остальных. Для жизни ему действительно требовалась плоть, которую он не получал с самого рождения. Прямо сейчас он мучился. Страдал. Или, быть может даже… умирал?

— Пло-о-о…

Антракс не договорил. Глаза дракончика закрылись, а голова безвольно упала на пол фургона.

— Ох, ёпжешь! — не на шутку перепугался Роман Романович. — Я за плотью! — и пулей выскочил из фургона.

* * *

— Итак, дамы и господа! — улыбка не сходила с моего лица.

Буквально пять минут назад я обратился к именной руне, и та откликнулась мне. Прямо как в старые добрые. И прямо как в старые добрые прямо передо мной мерцал портал, ведущий чёрт его знает куда. И эта неизвестность, она… завораживала.

— Ну? — спросил я. — Кто хочет быть первым?

Глава 4

Про гусей

На всякий случай я прихватил с собой рюкзак. И прямо с порога стало понятно, что этот самый «всякий случай» уже наступил.

Мы попали в обитаемый мир, так ещё и прямо в чьё-то жилище. Воровать, конечно, плохо, но кто запретит мне прихватить с собой несколько сувениров? Мало ли что тут есть интересного.

Итак…

Портал вывел нас на винтовую лестницу. Стены сложены из камня, ступени высотой под человеческую ногу и факелы на подставках через каждые несколько метров. Огонь не горел, но нам хватало и того света, который проникал внутрь сквозь узенькие бойницы.

Замок. Бьюсь об заклад, что это обычный средневековый замок.

Я выглянул на улицу:

Пейзаж был вполне себе. Вдали высокие горы со снежными шапками, и прямо от их подножья и до нас тянется дремучий хвойный лес. Воздух, кстати, свежий; ничем не загаженный.

— Если вдруг кого-то встретим, — сказал я, — молчите. Вас всё равно не поймут.

Шиза и Костя кивнули. А больше со мной, собственно говоря, никого и не было. В путешествие мы отправились ограниченным составом, ведь Сонька прямо скажем не горела желанием познавать иные миры, а транспортировка Лёхи до сих пор оставалась очень муторным делом.

Прогрессировал он довольно быстро и уже мог осторожно сгибать и разгибать ноги в колене, но всё равно.

Так что с братом мы договорились о следующем:

Если вдруг начинается что-то интересное, я сразу же возвращаюсь за ним, и он присоединяется к пати в своём зверином амплуа.

— Куда пойдём? — уточнила Шиза. — Вверх или вниз?

— Вверх предпочтительней, — сказал я. — Вспомни сказки. Всё интересное происходит на вершинах башен. Там и принцесс заточают, и могущественные колдуны живут. А внизу наверняка казармы, кухни и подсобки со швабрами…

— Или сокровищница, — вставил Костя.

— Или сокровищница, — согласился я. — Но что нам помешает проверить это потом?

— Быть может, обитатели замка? — предположил Ходоров, на что я просто махнул рукой и зашагал вверх по лестнице.

Пылюка на ступенях скопилась страшная. Каждый доступный уголок облюбовали пауки, — что радовало, пауки были не монструозными, а вполне себе обычных, скромных размеров. В общем и целом, вокруг царило запустение.

Я уже настроился на то, что первый же мой рандомный портал занёс нас в заброшенный замок и из добычи нам светят разве что сраные канделябры, да глиняная посуда, но тут… тут моё мнение резко изменилось.

— Ничёсе, — Шиза аж присвистнула.

Первая же дверь, которая встретилась нам на лестнице была… как бы так выразиться? Короче говоря, эту дверь больше ожидаешь встретить между отсеками орбитальной станции, чем в страдающем средневековье.

Двустворчатая, явно автоматическая, из какого-то белого полимерного материала. Так ещё и справа от двери находился сканер сетчатки глаза.

— Так, — сказал я. — Это не проблема…

И уже собрался открыть портал за дверь, как вдруг где-то наверху вспыхнул красный огонёк. Датчик движения сработал и створки разъехались. При этом они издали такой приятный, ласкающий ухо звук. Пожалуй, я бы назвал это звуком благополучия, — примерно с таким же жужжанием и щелчком срабатывает автоматический доводчик дверей на дорогих авто.

Сквозь проём виднелся коридор, полностью обшитый белым с чёрными прожилками мрамором. И да, на этом готика заканчивалась и дальше вдоль стен вместо факелов висели маленькие аккуратные светильники. Один за другим, они начали зажигаться, — видать сработал ещё один датчик.

Да и в целом весь замок как будто бы ожил.

До сих пор мы слышали лишь завывания ветра, но теперь со всех сторон начал доноситься так называемый «бытовой шум». Сперва как будто бы через небольшую пробуксовку закрутились лопасти воздуховода, а потом установился мерный гул. По всей видимости, заработала система вентиляции.

— Заходим? — с опаской уточнил Ходоров.

— Ну конечно же заходим!

Не успел я закончить фразу, как Шиза уже понеслась вприпрыжку вдоль по коридору.

— Ого! — крикнула она, заглянув в первую же комнату. — Нихрена себе тут…

А потом вдруг:

— А-А-АА-А!!!

Из дверного проёма прямо на мою сестру набросился скелет. Жуткое зрелище! Толстые, пожелтевшие от старости кости и чудовищный оскал черепа, с которого лохмотьями осыпались седые волосы и длиннющая борода. Конечно же, Шиза себя в обиду не давала и между ними сразу же завязалась борьба.

Благо, что нежить была безоружна. Пока что скелет просто схватил Шизу за запястья и клацал челюстью в попытке укусить.

— Держись! — Ходоров буквально откинул меня с дороги и рванул на выручку. — Я уже иду, Лиз!

Но тут экшон взял, да и закончился. Скелет отпустил Елизавету Романовну и принялся танцевать макарену, а сама Елизавета Романовна расплылась в дурацкой ухмылке.

— Да я угораю, чо вы? — сказала Шиза. — Хы-хы.

— Ты… Ты… Ты, — Костя аж задыхался от возмущения. — Не шути так больше!

— Ладно, не буду. Но там, — сестра указала в комнату. — Действительно «нихрена себе».

И ведь не соврала.

Я аж присвистнул, стоило мне свернуть из коридора в просторный зал. Не зал даже, а эдакий гостиничный номер, в который не стыдно селить королей и императоров.

Высокие потолки, колонны и панорамные окна в пол, из которых открывался вид на всю ту красоту, которую я разглядывал сквозь бойницы. Точно так же, как и коридор, всё помещение было выполнено в мраморе. Если коротко: оно было очень светлым, очень просторным и при этом очень лаконичным, — давно заметил за богатыми людьми тягу к минимализму.

Первым делом мой взгляд упал на бар с пыльными бутылками в одном из углов зала. Почти такой же, какой я собрал у себя в кабинете, пока тварь Кудряша не разнесла его вдребезги. Вот, кстати, и первый лут! Уж что-что, а бухлецо у нас в семье не залежится.

К тому же, судя по запустению, все эти бутылочки успели хорошо вызреть.

Я машинально скинул с плеч рюкзак и расстегнул его с тем, чтобы начать нагружать выпивкой, но тут вдруг:

— А там джакузи! — крикнул Ходоров, заглянув через арку в смежное помещение.

Неплохо, — подумал я, тут же забыл про бар, — мол, никуда не денется, — и продолжил осмотр. Письменный стол, зона для отдыха с кожаными диванами, а вместо пресловутой плазмы на всю стену стеллажи с книгами. Активировав языковую руну, я пробежался по названиям на корешках и понял, что здесь в основном собрана художка.

Хм-м-м…

Вот и ещё одна бизнес-модель подъехала. Можно перетаскать все эти томики отсюда в наш мир, запереть в подвале стенографистку и под мою диктовку перевести самые удачные вещи. Ну а потом выдать за своё! Муа-ха-ха!

Не, ну а что?

Вскорости мы станем аристократами, а аристократы частенько балуются всякими высокими искусствами, в том числе и сочинительством. Так чем я хуже?

И кстати!

Тут меня как громом поразило. А зачем что-то куда-то перетаскивать? Почему бы нам не устроить базу прямо здесь? Места хватит, электричество вроде как тоже есть, а чего не хватает — то принесём. Может же статься так, что нам повезло? Или это Ткач подслушал мой вчерашний монолог насчёт крепкого тыла и первым же делом направил меня сюда? Подкинул мне с барского плеча ничейный замок, потому что уже предвкушает впереди интересную движуху и не может дождаться её начала…

Хм-м-м…

Нет, ну это всяко лучше нашей квартиры.

Тут краем глаза я заметил, как сбоку ко мне пристроился скелет. Будто уличный мим, костяной болван передразнивал меня и повторял за мной каждый жест.

— Лиз! — крикнул я. — Верни мощи на место!

— Хы-хы, — сказала сестра. — Ладно.

Из-за того, что Елизавета Романовна упражнялась в некромантии, меня не покидало стойкое чувство, будто бы за мной следят. Как будто бы чей-то пристальный взгляд на затылке.

Брль-бль-бль-бль! — раздалось бульканье из смежного помещения и радостный Ходоров заорал о том, что джакузи:

— Работает!

Ну вот.

Ещё одно «за» то, чтобы здесь обжиться. Лёхины драники под хреновуху на табуретках в тесной кухоньке — это, конечно, очень мило и душевно, но раз мы стремимся к определённому статусу, то нужно начинать соответствовать. Да и кто нам запретит в случае чего пить хреновуху с драниками прямо в джакузи?

К тому же неизвестно, сколько ещё интересного подкинет нам этот замок. Вот, например, лифт в стене. Точнее не лифт, — на таком не покатаешься, — а кухонный подъёмник. Значит, где-то внизу должно быть оборудование для готовки.

Да не-не-не, точно…

Всё решено.

Зачем я вообще себя уговариваю, если всё и так очевидно? Даже если здесь есть какие-то недостатки, это не страшно. Исправим. Вырулим.

— Ребят! — крикнул я. — Есть идея!

— Обосноваться здесь? — прочла мои мысли сестра.

— Точно! Тебе как?

— Роскошно, — сказала Шиза.

Её нежить тем временем доцокала своими костяными пятками по мрамору до письменного стола, отодвинула стул и села. Затем, — я аж охренел от такого нежданчика! — скелет поднял с пола пистолет, положил его на колени и так резко откинул череп на спинку стула, что тот аж отлетел и покатился по полу.

— Ой, — сказала Елизавета Романовна. — Я не видела пистолет. Честно.

Тут я заметил, что прямо за стулом, на котором сидел скелет, на мраморе видны бурые разводы. Давным-давно засохшая кровь.

Да это же самоубийца!

И да, прямо перед ним на столе лежала записка.

— Интересно, — вслух пробормотал я и отправился читать.

На бумаге нарос такой слой пыли, что букв совсем не было видно. Я аккуратно взялся за записку двумя пальцами, тряхнул её, вновь активировал языковую руну и погрузился в чтение. Последняя воля владельца замка, между прочим! Не рекламный буклетик про натяжные потолки!

Итак:

«Привет!»

Какое жизнерадостное начало, — подумал я.

«Дорогой читатель сего письма, я искренне надеюсь на то, что ты одарён портальной магией. Иначе я не могу взять в толк как и зачем ты забрался в мои покои, а главное — если тебе не подвластны порталы, то вся моя задумка пойдёт прахом».

Так…

Что-то мне это уже не нравится, по правде говоря.

«Ну а раз ты всё-таки забрался сюда, то будь добр выслушать мою историю. При жизни моё имя было широко известно в объединённых мирах. Я был одним из старейшин Нейтрального Братства. Возможно, ты даже слышал обо мне. Моё имя…»

— Ой, — вырвалось у меня.

Но не потому, что я действительно знал усопшего. А потому, что несмотря на языковую руну думал-то я всё равно по-русски и имя для меня прозвучало несколько… как бы это так сказать? Неблагозвучно.

Хотя, так вполне могли бы звать какого-нибудь азиата из моего нынешнего мира. Японца там или китайца.

'Моё имя господин Ебугу-Сэй. И если ты хоть сколько-то знаком с нашим Братством, то ты наверняка знаешь и о том, что я пропал при загадочных обстоятельствах.

Так вот, мой неизвестный друг, я прошу тебя найти моих братьев и разъяснить им эти самые обстоятельства, потому что сам я этого сделать не смог. Мне не позволила гордость. Или не хватило духа, — называй как хочешь.

Дело в том, что я совсем не так представлял себе 21-й уровень развития. Я думал, что это начало большого пути, а оказалось, что это его конец.

Ткачи…

Чёртовы Ткачи разыграли меня и сгубили мою жизнь. Буквально! Из-за них всё моё существование стало одной большой и глупой шуткой.

Я долго не мог определиться с выбором именной руны, но всегда имел на её счёт некоторые соображения. Я хотел обрести силу, которая была бы диаметрально противоположна некромантии. Я хотел управлять жизнью. Дарить её. Управлять. Я хотел наделять разумом неживое и воскрешать тех, кто этого действительно достоин.

Что ж…

Возможно, я сам виноват в случившемся. Хотел слишком многого или же попросту зазнался, вот и получил по заслугам.

Ткачи извратили моё желание самым ужасным образом. Это грустно и смешно, но мне сразу же вспоминается одна сказка из моего родного мира. Эта сказка рассказывала об одном жадном царе, который обращал в золото всё, чего касался.

Так вот… Со мной случилось примерно то же самое.

Вот только в отличии от жадного царя, моё касание начало «оживлять» предметы. Понимаешь иронию? Я хотел делать добро, а в итоге начал сеять боль и безумие. После постановки именной руны, я сам того не желая начал извращать реальность похлеще самого Хаоса. Мне не помогало ничто. Ни разрядка маны, ни… смешно сказать… перчатки'.

И тут моё чувство «глаз на затылке» многократно усилилось. Мне стало реально не по себе. Оторвавшись от текста, я оглянулся вокруг себя. Ничего странного — Ходоров вернулся из комнаты с джакузи и изучает бутылки с выпивкой, а Шиза стоит у окна и глазеет на горы.

Но стоило мне обернуться обратно и посмотреть на письменный стол…

— Ах-тыж-ёптвою! — заорал я и отпрыгнул от него, как диабетик от пряника.

Со стола на меня смотрела настольная лампа. Серьёзно. Вот прям смотрела! У грёбаного светильника были глаза и рот!

— Я лампа! — противным голосом сообщила лампа. — Я лампа!

Почти тут же другие глаза распахнулись на спинке стула.

— Я стул! Я стул!

— Какого хрена⁉ — вытаращилась на всё это действо Шиза.

И тут голоса понеслись со всех сторон. Вещи вокруг оживали целыми пачками. Как в том диснеевском мультике про Красавицу и Чудовище! Вот только если в формате мультипликации оживший чайный сервиз смотрелся мило и прикольно, то здесь, — наяву и в реализме, — это было реально жутко!

Это был не мультик, а настоящий фильм ужасов!

— Я книжка! Я книжка!

— Я лифт! Я лифт!

— Я колонна!

— Я джакузи!

— Я ручка!

Меня аж холодный пот пробил. Сглотнув подступивший к горлу комок, я начал судорожно читать дальше:

'Это не жизнь. Я мучаюсь сам и мучаю других. Сотни, а может быть тысячи ни в чём неповинных созданий, которые по моей вине обрели разум теперь мучаются, утрачивая его и постепенно сходя с ума.

Я чудовище.

Я настоящее чудовище. Я ем живыми вилками живую еду. Я сижу на живом, сплю на живом, одеваюсь в живое и ничего не могу с этим поделать.

Ты даже не представляешь, как я сгорал от стыда, когда понял природу своего дара. Ты не представляешь, какими словами корил себя. Не представляешь, как я страдал.

И чтобы минимизировать тот урон, который я несу миру, я принял решение пропасть. Сознательно и добровольно я изолировал себя в этом вымершем мире, не предупредив братьев ни о чём.

Поначалу я думал, что смогу так жить и даже оборудовал свои покои. Инкогнито я нанял слуг, которые кормили меня и обслуживали замок, но потом… потом я понял, что просто не могу так дальше.

Я принял решение уйти из жизни и забрать с собой всех тех, кого обрёк на вечные страдания в виде говорящей мебели.

Прошу тебя, читатель, вынеси правильную мораль из моей истории. Предупреди тех, кто ещё не понял — Ткачи бесчеловечны и хитры! Всё, что их интересует — это интересное шоу, а потому к выбору именной руны нужно подходить очень… слышишь меня? ОЧЕНЬ ОСТОРОЖНО.

И напоследок, прошу тебя исполнить последнюю волю бедного старика. Поведай моим братьям Нейтралам о том, что со мной случилось. Они обязательно выслушают тебя, стоит тебе вслух произнести моё имя.

Так же искренне прошу простить меня за доставленные неудобства'.

Нихрена себе «неудобства»! — подумал я и взялся за постскриптум.

'Постскриптум: ну а теперь к главному.

В подвалах замка я спрятал несколько ядерных боеголовок. Как только ты войдёшь в дверь, датчик движения активирует таймер на полчаса. Но ты ведь портальщик, верно?'

— Да ты совсем охренел⁉ — вырвалось у меня, и в этот самый момент предсмертная записка распахнула на меня свои зенки.

— Я записка!

— А-А-а-А-а-а-А! — от неожиданности я скомкал её и отбросил в сторону.

— Я записка! — повторила она чуть глуше.

— Яр, что происходит⁉ — судя по всему, от происходящего Ходоров был на грани панической атаки.

— Уходим отсюда!

Бегом я пересёк весь зал, схватил рюкзак и открыл портал домой, в нашу квартирку на Станционной. Пускай не такую уютную и не такую просторную, зато без глазастых вещей.

— Валим-валим!

Хоть я и порядочно потерялся во времени, не думаю, что мы покинули замок за секунду до взрыва. Остросюжетности в побеге не было ни на грош, скорее лишь страх, шок и… брезгливость, что ли?

— Это что такое вообще сейчас было⁉ — заорал во всю глотку Костя, стоило нам оказаться в комнате. — Это же… Это же… Это же звиздец!

Сонька с Лёхой тем временем сидели на диване.

— Ну вот, — обратилась к брату София Романовна. — Я же говорила, что у них всё через жопу пойдёт. С тебя косарь.

— Ну бли-и-ин, — расстроился Лёха, достал из кармана мятую купюру и передал Соньке. Но сразу же забыл о проигранном споре, повеселел и обернулся к нам. — Чего было-то? Давайте, рассказывайте.

— Господин Ебугу-Сэй, — пробубнил я себе под нос и задумался: а чем чёрт не шутит? Вдруг хитрожопый Ткач решил подогнать нам не базу, но информацию? Вдруг меня когда-нибудь выручит это имя? Контакт с Нейтралами всё-таки дорогого стоит…

— Чего? — нахмурился Лёха.

— Ебугу-Сэй, — всё так же задумчиво повторил я.

— Фу, Ярик, — сморщилась Сонька. — Нам-то зачем знать об этих твоих фетишах?

— Да я не…

— Ярослав! — очень вовремя раздался батин крик из прихожей. — Можно тебя на минутку⁉

Воспользовавшись этим, я закруглил разговор и двинулся на зов родителя. Ходоров за моей спиной всё так же причитал об ужасах других измерений, ну а Шиза через «хы-хы» начала рассказывать Соне и Лёхе, что же там такого приключилось.

Ну а я вышел в прихожую и…

— О-о-х ты! — я аж потерялся. — Это откуда к нам такого красивого дядечку занесло?

Прямо передо мной стоял батя. В кои-то веки гладковыбритый, с новой короткой причёской, так ещё и в обновках — свежие джинсы и рубашка, которых от с роду не носил. Что это у нас тут такое случилось? Неужто последний медведь в лесу помер и рак на горе засвистел?

— Ярослав, — отец потупил взор. — У меня к тебе серьёзный разговор…

Глава 5

Про гаражи

Чуть ранее.

— Суповой набор! — Роман Романович бросил на прилавок мятую тысячную купюру. — На все!

Рынок уже потихоньку сворачивался. Овощные развалы укутались до завтра в картон и мусорные мешки, стационарные точки освобождали прилавки и грузчиков с тележками сейчас было если не больше, то вровень с покупателями.

Однако Апраксину повезло. Он застал тётечку из мясной лавки ровно в тот момент, когда она стягивала с себя голубенький фартук и собиралась закрываться. Впрочем, тётечка пока что не совсем понимала, чего от неё хотят.

— М-м-м? — переспросила она, подумав сперва, что ей послышалось.

— Шеи, хвосты, хрящи, кости! — затребовал Роман Романович. — Давай сюда всё!

— Так это… килограмм пятнадцать будет.

— Отлично!

Главное, чтобы этого хватило хотя бы на пару дней, — подумал Роман Романович. После авантюры с французским бульдогом у него осталось приличное количество денег, но вот в чём дело… он не знал, когда заработает ещё. А потому следовало быть экономным.

— Спасибо!

Будто Дедушка Мороз в прочтении Балабанова, Роман Романович закинул на плечо здоровенный чёрный мешок с расчленёнкой и шустро посеменил прочь с рынка.

— Сдачу забыли!

— Ай, — махнул рукой Роман Романович.

Не время думать о копейках, когда его сын, — его кровинушка вот уже почти полные сутки! — умирает без свежей плоти.

По пути его никто не остановил, и даже не спросил в чём дело. Просто ошарашенного вида мужик, который бежит в сторону городского отшиба с мешком, из которого тонкой тягучей струйкой вытекает кровь. Эка невидаль. Живи как хочешь и дай жить другим, как того хотят они, — негласное кредо жителей Шараповки и Станционной.

— Батя здесь! — крикнул Роман Романович, открывая двери фургона. — Батя рядом! Ну как он⁉

— Приходил в себя, — сказал Борис. — Но ненадолго.

Оба дракончика, — Олег и Принцесса, — сейчас окружили своего больного брата и беспомощно глядели на то, как жизнь покидает его ослабшее тело.

— Плоть! — Апраксин закинул мешок в фургон, отчего тот порвался и субпродукты хлынули наружу, как рыба из сетей на палубу рыболовецкого траулера. — Толкните его! Пусть ест!

Однако толкать никого не пришлось. Сперва у Антракса дёрнулись ноздри, — дракон принюхался к субпродуктам, — затем он приоткрыл глаза, осмотрелся и прямо так, не поднимаясь, схватил зубами куриный остов.

— Ешь, маленький, — по-доброму улыбнулся Роман Романович. — Ешь…

Мало-помалу, к Антраксу пришёл аппетит. На пару с Олегом они пожирали обрезки мяса и смачно разгрызали хрящи. Чёрный дракон довольствовался теми, что поменьше, ну а серый великан нашёл в себе силы покуситься на баранье колено.

— Батя, — сказал Антракс, как только в достаточной степени пришёл в себя. — Это плоть, но это… падаль. Разреши мне охотиться самостоятельно.

— Стоп!

Охотиться, — подумал Роман Романович, — ну да, как же.

Технически, на берегу Яузы живность водилась. А если быть точнее: утки, ондатры, бобры и бродячие собаки. Но! Ондатру просто так не поймаешь, покуситься на городского мытищинского бобра себе дороже, — на эту дуру надо ходить с ружьём и рогатиной, — а собачек Роману Романовичу было по-человечески жалко.

Оставались утки.

В целом, вариант. Вот только какова вероятность того, что драконов заметят за охотой? И что будет в таком случае?

Судя по недавним рассказам, даже его родные дети, — ну… те, которые биологические, — уничтожат драконов при первом же удобном случае, так чего же тогда ждать от незнакомых людей? Да и потом, Роман Романович начал разглядывать потенциал в том, чтобы быть Батерью Драконов.

Какой — пока непонятно, но он определённо есть. Надо только выкормить дракончиков. Подождать до тех пор, пока они смогут постоять за себя самостоятельно.

Однако вместо того, чтобы поговорить с драконами по душам и озвучить эти мысли, Роман Романович врубил токсичную гиперопеку.

— Антракс, ты ещё слишком маленький, — сказал он. — Тебе рано охотиться.

— А вот и нет!

Чёрный дракончик встал в позу, расправил крылья и… дыхнул огнём.

Да, он всего лишь хотел продемонстрировать отцу свою мощь, но в итоге получилось так, как получилось. Вязкое драконье пламя попало на синтетическую ветровку Романа Романовича, и та тут же вспыхнула.

Вспыхнула его борода. Вспыхнули волосы. Но хуже всего то, что вспыхнули деньги, которые Роман Романович хранил во внутреннем нагрудном кармане, поближе к сердцу.

— Батя! — заметался Антракс, как только понял, что же натворил. — Батя, прости!

Но батя уже не слушал. Высоко подбрасывая колени, батя бежал открывать купальный сезон…

* * *

По пути к своему другу-врачу Ростиславу Геннадьевичу, Апраксин-старший много думал.

И додумался он в конце концов до того, что об этом маленьком недоразумении стоит просто забыть. Антракс ведь молодой и неопытный. А ещё он дракон. Смерть с небес, все дела; никто не обещал, что будет просто.

Так что в любом случае, это не повод сдаваться.

— Где это ты так?

— В костёр упал. Поможешь или нет?

Ходить с половиной бороды и выжженым клоком волос было чересчур экстравагантно даже по меркам Романа Романовича, а потому он чуть ли на час оккупировал санузел друга. Побрил лицо начисто, прошёлся тримером по волосам и даже помыл после себя ванну.

Затем Ростислав Геннадьевич обработал несильные ожоги на груди Апраксина и по старой дружбе выдал ему комплект одежды взамен сгоревшей.

— С меня должок, — задерживаться более Роман Романович не стал.

Сейчас он спешил. Ему срочно нужно было добыть денег. Судя по аппетитам Олега, тех харчей в фургоне не хватит даже до утра. При этом достать денег нужно было наверняка. Чтобы вот прям точно. Не время полагаться на мутные схемы, когда речь идёт о жизни и смерти.

Конечно же, у Романа Романовича промелькнула мыслишка сходить в контору по микрозаймам, а потом, — когда придёт время расплачиваться, — вернуться с подросшими драконами и спалить её к чертям собачьим, но-о-о-о…

Нет.

Настало время пересмотреть взгляды и оценить ситуацию чуть более трезво. Роман Романович понял, что путь у него сейчас, по сути, один. Без посторонней помощи явно не обойтись, как ни старайся. Остаётся лишь надеяться на то, что Ярослав послушает его и не станет рубить с горяча.

Пора признаваться.

Пора познакомить Апраксиных с маленькими братиками.

Дожили, — подумал он, — собираюсь занять денег у собственных детей…

* * *

— Ярослав, у меня к тебе серьёзный разговор. Займи десять тысяч, а?

Так…

Врубаем дедукцию. Батя трезв, а потому деньги ему нужны явно не на пропой. При этом в его внешнем виде произошли кардинальные перемены и сейчас он выглядит, как престарелый ловелас. Вроде бы даже надушился. О чём это может говорить?

Всё просто, чего уж там?

У бати появилась баба.

Причём баба с требованиями, иначе чем объяснить весь этот маскарад? О-хо-хо… Вот ведь жопа-то какая. Требования новой пассии моего отца — фактор неинтересный, на него плевать. А вот то, что он ради неё под эти требования подстраивается… вот это уже серьёзно.

И ведь как невовремя!

Я и так с трудом представлял встречу отца и матери спустя столько лет, а теперь ещё и это. А-а-а-ах, как стыдно! Стыдно, что я отмахнулся от бати и оставил его в неведении насчёт всей этой ситуации с Кольцовыми.

По сути, сам себе геморрой устроил.

Так…

Ну допустим. Осталось понять, что это за баба такая.

— Дело в том, что, — мой родитель виновато опустил глаза в пол. — Короче говоря, вот уже какое-то время я содержу в фургоне…

— Погоди! — заорал я. — Не рассказывай!

Тут меня как будто током бахнуло. Я понял, кто это может быть. Я понял, что за мадам можно содержать в фургоне, но при этом прихорашиваться для неё.

Ч-ч-чёрт!

Он всё-таки сделал это!

Дело в том, что пару лет назад батя из передачи про путешествия узнал, что незамужние филиппинские девушки с радостью соглашаются на браки с иностранцами лишь бы сбежать с родины. И о том-де, что филиппинки все из себя женственность, — не чета эмансипированным европейкам. Очаг хранят, уют поддерживают, а под конец дня без лишних слов устраивают мужу массаж со счастливым концом.

И с тех пор Роман Романович с изрядной периодичностью шутил о том-де, что выпишет себе как-нибудь филиппиночку. Дескать, не против ли мы, что мачеха будет моложе нас?

Что ж…

В каждой шутке лишь доля шутки, верно? По всей видимости, пока мы закрывали рифт, батя поднял денег на Баребухе и исполнил свою влажную мечту.

— Я всё понял! — сказал я, а после порылся в куртке и отслюнявил отцу десятку. — Вот, держи. Только не рассказывай мне подробности, ладно?

— Спасибо, Ярик! — глаза Романа Романовича засияли от счастья. — Так ты что, получается? Не против, что я…

— Я пока не знаю! — перебил я. — Мне нужно подумать! Пожалуйста, дай мне время. Всё это очень неожиданно и… странно. Но мы обязательно что-нибудь придумаем. А теперь иди, ладно? Тебя, по всей видимости, ждут.

— Спасибо, Ярик! — батя чуть не смеялся; в общем и целом, он производил впечатление человека, у которого с плеч упал тяжеленный груз. — Спасибо!

* * *

Удивительно, но после новостей о новой мачехе спал я крепко.

Ну а сегодня, — впервые за долгое время, — у нас был полноценный день отдыха. И мы его, блин, заслужили как никто.

Так что сегодня никаких монстров. Никакой магии. Никаких погонь, драк, Ткачей, Хаоса и говорящих светильников. А ещё никакой школы; всё-таки выходной. Ленивая такая суббота, переходящая в вечерний отрыв.

Да-да-да, та самая тусовка, о которой говорил Ходоров, намечалась на сегодня.

Не будь дураками, разгоняться мы начали заблаговременно, ещё дома.

— Да начнётся пре-пати! — крикнула София Романовна. — Давай, разливай уже!

— Сонь, а ты уверена, что хочешь пойти?

— А почему нет? — искренне возмутилась сестра. — Или тебе стыдно идти вместе с такой взрослой тётенькой?

— Да я не к тому, — я аж невольно улыбнулся. — Просто там, скорее всего, может быть фу-фу-фу.

— Я сама решу, где фу-фу-фу, а где нет. Наливай давай!

Итого мы вышли из дома спустя час; хорошенько вряженные и весьма довольные жизнью. На улице уже смеркалось. Мы шли по дворам и беззаботно ржали надо всем подряд, — так, как это умеют только подростки.

Я катил Лёху по центру, Сонька была справа, а Костя слева. Ну а Шиза… на то она и Шиза. Ни тротуар, ни проезжая часть её не устраивали, а потому моя младшая сестра всю дорогу норовила то пробежать по врытым в землю разноцветным покрышкам на детской площадке, то пройтись по бордюру, ловко балансируя руками и бутылкой пива.

И что-то на меня сейчас вдруг такое счастье навалилось, что я даже пожалел о том, что идти нам всего ничего, минут двадцать от силы.

Гаражи были совсем рядышком.

Но!

Это были не те гаражи на берегу Яузы, в которых прямо сейчас мой родитель налаживал свой быт с молодой филиппинкой, а другие гаражи. Огромный подземный комплекс на пять сотен мест. Три этажа вниз, — и это только сами гаражи, а вроде как был ещё четвёртый этаж с кладовками.

Так вот…

В самом нижнем, самом дальнем и самом неудобном углу комплекса, там где не светит солнце, вечно стоит сырость и не сдана бо́льшая часть помещений, пацаны из параллельного класса сняли себе гараж под кутёж.

Мы с Костей пару раз туда захаживали и каждый раз это было реально весело.

Ребята наладили иллюминацию, протопили тепловыми пушками свой уголок, стащили туда старую мебель, припёрли колонки и изо всех сил прожигали там свою молодость. В конце концов они дошли до того, чтобы оборудовать в гараже настоящую репетиционную базу и закупили оборудование.

Шум никому не мешал. Всё-таки гаражи. Если вдруг какой-то недовольный мужичок шёл разбираться, мол, что это тут такое происходит, то его гнев очень быстро сменялся на милость и вскоре он сам присоединялся к безудержному веселью и вовсю тряс стариной вместе с молодёжью.

Бояться в таком случае стоило разве что разгневанных жён.

Ну а если в комплекс приезжали с инспекцией важные дядьки, то пацанов об этом предупреждали заблаговременно. Охранники были прикормлены уже не первый год, а иногда и вовсе захаживали на тусовки.

Короче говоря, это было доброе место. Без грязи. Пацаны были с головой и установили чёткие правила — никаких драк и никаких веществ. Кто перебрал с алкоголем — на выход. Кому внезапно приспичило предаться безудержной любви — туда же; снимите себя гостиницу. Справил нужду в неположенном месте — предан позору и навечно отлучён от гаражей.

Не знаю, как долго ещё просуществует это комьюнити, — скоро-скоро взрослая жизнь, работа и бытовуха задавят этих ребят, — но пока оно живо, нужно пользоваться.

— А кто там, говоришь, приехал? — спросил я у Ходорова, когда мы спустились на минус-третий и до нас эхом начала доноситься музыка. — Прям группа-группа?

— Ну… не совсем, — ответил Костя. — У них своего ничего нет, они по клубам каверы играют. Малы́е ещё совсем, нашего возраста. Но зато у них, говорят, солистка охрененная.

И чёрт… Как же Ходоров оказался прав!

Как только мы добрались до заветного гаража и протолкались сквозь толпу, попутно пожимая руки, я аж залип.

На импровизированной сцене, проверяя микрофон и перешучиваясь о чём-то со своими музыкантами, стояла она. Хороша, чертовка. Блондинки с карими глазами и без того моя слабость, так у этой ещё и типаж был интересный. Худенькая, — я бы даже сказал немного с перебором, — но при груди. Высокая. Шея длинная, нос с небольшой горбинкой, зубки белые и ровные. Улыбаясь, девушка мило щурилась и иногда прикусывала кончик языка.

Мило-то мило, а моська при этом хищная.

Из минусов — абсолютно плоская задница, но… это всё такие пустяки, если учесть сумасшедшую энергетику, которую она источала. Блондиночка притягивала к себе внимание и будто бы была одномоментно и везде. Искрилась, мать её ети.

Короче говоря…

Моя, — подумалось мне. Не могу причислить себя к романтикам и уж тем более к тем, кто влюбляется с первого взгляда, но симпатию я поймал сильную. Симпатию, да ещё напряжение в плане физиологии.

Помнится, летом я собирался найти себе девушку? Так а херли тянуть-то? Вот она, пожалуйста.

— Ну что ребят, начинаем? — сказала в микрофон блондиночка.

В ответ донеслись хлопки и улюлюканья. На вскидку, сейчас здесь собралось человек семьдесят, а то и восемьдесят. Реально почти весь район. Концертом, конечно, даже не пахнет… ни масштаба, ни организации.

Так.

Репетиция под пивко с друзьями.

Но от этого даже приятней. Как-то более лампово, что ли?

Неспеша вступила гитара, — неприкаянный ударник пока что просто крутил палочку над головой одной рукой, а другой хлопал себя по колену, — а затем блондиночка запела:

— Я видел, как те, кто ушёл из игры, стали взрослыми за несколько дней…

Да, песня мужская, но это нисколечко не смущало. И да, на голос я тоже залип.

— Когда больше нет подростковой мечты, что ты будешь делать с жизнью своей?

Приятный такой, обволакивающий, с лёгкой джазовой хрипотцой. Но… это лишь поначалу. Словами не передать, как я охренел, когда эта миниатюрная малыха перешла на экстремальные техники. Хриплый, опасный, бьющий по нервам и источающий агрессию голос пробирал изнутри.

— Я просто верю в то, что рушит догмы! — крепко вцепившись в микрофон и оскалив острые клычки гроулила она. — Лучший способ не стареть!

* * *

Чем дальше, тем больше отцовство становилось Роману Романовичу в тягость. И постепенно нехватка плоти стала меньшим из зол. Уже дважды за сегодня Апраксину пришлось тушить пожар, который чёрный дракончик устраивал прямо в кузове фургона.

— Несварение, — винился тот. — Из-за падали.

Олег тем временем вымахал до размеров таксы и у него начал чесаться рог. Чесал он его обо всё, что ни попадя, и дури при этом не жалел. Постепенно в фургончике начали появляться дыры, а алюминиевые листы на полу выглядели так, будто бы их пытались вскрыть консервным ножом.

И даже отрада Романа Романовича, — его Принцесса, — потихоньку начал чудить. Борис не жрал как не в себя и не дышал огнём, однако у него начала проявляться гиперактивность. Молодому растущему организму требовалось движение, и он просто не мог усидеть на месте.

В один прекрасный момент у Бори что-то перещёлкивало в голове, после чего он начинал носиться кругами по фургону. При этом свинодракон издавал соответствующий звукоряд — топал копытцами, неистово визжал и хрюкал.

Извинялся потом. Говорил, мол, нашло какое-то помутнение. Сорян, мол, но поделать с собой ничего не могу.

Ну а точка кипения, — а заодно и невозврата, — настала ближе к вечеру.

Усталый Роман Романович сидел, свесив ноги с кузова фургона, задумчиво смотрел на невидимые глазу токи Яузы и курил.

Погружённый глубоко-глубоко в свои мысли, он не заметил, как со всех сторон к нему подбираются утки. Голодные после зимы, птицы по привычке пошли клянчить к человеку. Прощупывая границы безопасности, они подбирались всё ближе и ближе. Всё ближе и ближе, и тут…

— Стоять! — только и успел крикнуть Роман Романович, когда мимо него пронеслась чёрная молния.

Антракс рванул на ближайшую утку с тем, чтобы вгрызться ей в глотку, но пернатая дичь тоже жила не первый день. Увернувшись от атаки, охреневшая птица захлопала крыльями и поднялась в воздух. Наивная, она думала, что тут-то будет в безопасности, ан-нет…

Кровавое марево уже застлало Антраксу глаза, и он полетел за уткой вслед.

— А ну вернись!

Изредка чёрный дракончик попыхивал пламенем, но пока что едва сумел подпалить своей добыче хвост.

И всё бы ничего, если бы не…

— О-о-о! Смари-смари! — раздалось из кустов. — У тебя же телефон с камерой! Снимай!

А вот это уже провал, — понял Роман Романович.

Действовать нужно было чётко и без промедлений. Со злостью выщелкнув бычок пальцем, Апраксин рванул в сторону криков и почти сразу же наткнулся на двух мальчишек. Малолетние говнюки, — на вид лет четырнадцать, — уединились в гаражах за тем, чтобы покурить тайком от взрослых, но случайно стали свидетелями погони дракона за уткой.

В руках одного из пацанов был телефон с камерой.

Скорее всего, на записи было бы видно лишь какое-то неразборчивое мельтешение в небе, — всё-таки 0,3 мегапикселя и трясущаяся рука, — но Роману Романовичу было всё равно. В два прыжка он очутился возле мальчишек и отобрал телефон.

— Э-э-э-э! — возмутился владелец телефона. — Мужик, ты что делаешь⁉

* * *

— Я делаю шум, чтобы продолжать жить. Я верю, ти-ши-на… Это… Сме-е-е-ерть…

Трек закончился, а вместе с тем окрепла моя решимость в том, что пока-что-безымянная блондиночка просто обязана стать моей. Собственно говоря, я уже двинулся к ней, чтобы узнать имя и наладить знакомство, как вдруг в кармане завибрировал телефон.

Батя…

О-о-ох, твою мать! А я ведь не мешал ему устраивать личную жизнь!

— Алло?

— Ярик! Срочно приходи! У меня проблемы!

Зажав свободное ухо, чтобы слышать хоть что-то, я побрёл по гаражам прочь от толпы.

— Что случилось?

— Нас спалили!

— Э-э-э, — протянул я в непонятках. — Ну и что?

Депортировать что ли собираются?

— Как ну и что⁉ Нам срочно нужно спрятаться! Я могу привести их в квартиру⁉

— Э-э-э-э, — и снова я потерялся. — Их?

— Ну да! Их!

— Погоди… у тебя там несколько что ли?

— Трое! — заорал отец, а на заднем фоне послышался рёв фургончика и какие-то крики.

Трое, — подумал я про себя. Нихрена себе Роман Романович устроился. Завёл себе на старости лет гарем из молодух. Остаётся только надеяться, что мужской силой я пошёл в него и тоже смогу вытворять такое, когда мне будет под полтос.

— Только пообещай мне, что не убьёшь их! — крикнул батя.

К этому моменту я уже устал мычать, а потому недоумевал молча. С чего бы мне их убивать?

— Они ведь мои дети! — продолжил набрасывать непонятного Роман Романович. — Такие же, как и вы!

— Погоди-погоди… в каком смысле «дети»? Ты что, филиппинку с прицепом взял?

— С каким прицепом? — настало пора бати удивляться. — Ты о чём вообще?

Короче говоря, разговор не складывался. То ли лыжи не едут, то ли у нас с отцом проблемы во взаимопонимании.

— Так, — сказал я. — Я нихрена не понимаю. Езжай домой, мы скоро будем.

— Ага! — крикнул батя и дальше в трубке послышались гудки.

— Ч-ч-чорт, — вслух выругался я, а затем пошёл к ребятам.

Вечер только-только начался, а нам уже настала пора уходить.

— Сонь! — я кое-как перекричал музыку; группа начала играть второй трек. — Нам домой надо!

— Почему⁉

— У отца, по ходу дела, вторая семья! Знакомиться будем!

Глава 6

Про коньяк

Сказать, что я охренел — всё равно что ничего не сказать.

Вместо семьи филиппинских мигрантов, отец презентовал мне драконов Хаоса в количестве трёх штук. Антракса, Борю и Олежу… да-да, он уже успел дать им имена.

Первый мой позыв был ясен, понятен и логичен с какой стороны не подступись: я собирался просто-напросто стереть эту гадость с лица земли. Думается мне, что экспансия Хаоса ещё никогда не начиналась таким вот странным образом, ну так вот пусть и не начинается, — решил я, но…

Батя встал на защиту крылатых грудью.

Ругался, хмурился, называл хаоситов детьми.

Мало-помалу мой драгоценный родитель успокоился и начал объяснять, что да как. Сперва выяснилось, что драконы настроены к нему лояльно и до сих пор не пытались его сожрать. Дальше — больше. Оказалось, что у него и этих хаоситов образовалась мысленная связь. Он понимал дракончиков, а дракончики понимали его.

Доказательств было более, чем достаточно. По одному лишь слову бати, драконы садились, ложились, давали лапу и претворялись мёртвыми.

— Ты про такое слышала вообще? — спросил я у Шизы, отозвав её в комнату на пошептаться.

— Никогда, — призналась экс-демоница. — Но так ведь и про яйца я тоже никогда не слышала.

— Хм-м-м… Что думаешь?

— Надо оставлять, — глазёнки у сестры загорелись. — Если вырастут и будут за нас — всем звиздец. И Шаховским, и Кольцовым, и самому Государь-Императору.

Признаться, точно такие же мысли промелькнули и у меня.

— Пожалуй, — согласился я. — Но только не в квартире.

— Ага, — кивнула Шиза.

— В таком случае предлагаю форсировать события. Не хочешь прошвырнуться по мирам?

— Погнали. Костю возьмём? Вдруг что?

* * *

Костю мы в тот вечер с собой взяли, но «вдруг что» не произошло.

Пока драконы разносили вусмерть нашу из без того ушатанную квартирку, мы искали новый мир. Мир, в котором можно будет обосноваться. Ну… хотя бы на какое-то время, пока не подыщем что-то получше.

Первые четыре портала попали в молоко. Сперва была пустыня, затем для контраста ледяной ад, ну а затем мир, поглощённый Хаосом. Жуткое зрелище. Примерно то же самое мы видели на дне каньона в Каринском рифте, вот только здесь масштабы оказались совершенно другими.

Стаи копошащихся тварей от горизонта до горизонта, на сколько хватает глаз. Для себя я сделал пометочку. В свободное время здесь можно будет качаться; нужно лишь найти в команду человека, который умеет в урон по площади, — тут без него явно не обойтись.

Ну а последний портал на сегодня вынес нас на крышу ночного города. И я клянусь, что это была та же самая крыша, на которой я побывал, когда спасался бегством от зверушек Кудряша. Прямо точь-в-точь. Она даже пахла соответствующе — пряниками.

Ещё одна зарубка на память.

Раз именная руна так настырно посылает меня в это место, стало быть, здесь может быть что-то интересное. Однако налаживать контакты с иномирянами мне сейчас было некогда. Да и не хотелось, по правде говоря.

И так хлопот полон рот, а тут наверняка случатся новые квесты.

Короче говоря, в тот вечер мы вернулись домой ни с чем. Зато утром с первого же раза портал вынес меня туда, куда и требовалось.

Мы с Шизой и Костей вышли на лесную опушку.

Позади сосновый бор, — деревья высокие и стройные, так что сам лес просматривается чуть ли не на сотню метров, — впереди небольшой луг, а за ним узкая извилистая речка. Солнышко светит, птички поют, пчёлы собирают пыльцу с цветов, которые ничем не отличны от подмосковных.

И ни намёка на Хаос.

Хорошо, короче говоря. Годно.

Чтобы избежать всяческих внезапностей, мы решили осмотреться получше и прогуляться. И не зря! Где-то километром выше по течению мы нашли идеальное место для стоянки. Река здесь образовывала крутую излучину, а сам берег пёр вверх. Грубо говоря, если разбить здесь лагерь, то для пешего недоброжелателя мы будем недоступны аж с трёх сторон.

Ну что это, если не знак?

— Решено, — сказал я. — Будем строиться здесь.

И уже вечером того же дня мы сидели на брёвнах, жгли костёр и праздновали новоселье. Эти самые брёвна были заготовлены под сруб, а добыли их, — внезапно! — художники.

Всё то время, пока мы зачищали рифт, в их услугах не было нужды. Да и сам Шишкин старался лишний раз о себе не напоминать и не названивать, — общался со мной сугубо через консильери. Так что вот… как только нашлась работёнка, я сразу же припряг ребят к стройке.

Ну хотя бы потому, что строиться самостоятельно не вариант, а другие наёмные рабочие от одного вида порталов впадут в экзистенциальный шок и свалят раньше, чем я обозначу им фронт работы.

Кстати!

Шишкину я сказал, что перенёс их в Шатуру. Больше никаких вопросов по этому поводу не возникло.

Да, вряд ли товарищи рэкетиры построят качественный дом, но! Во-первых, на оплату профессионалов, — которых, напомню, нужно ещё как-то заманить в портал, — у нас пока что не было денег. А во-вторых, до самой стройки ещё далеко, а пока что можно просто валить лес. Уж кому-кому, а художникам это не в первой. Ну… Наверное…

Но обо всём об этом завтра!

А сегодня, вот, пожалуйста:

Тёплая безветренная ночь. Россыпь звёзд чужого мира над головой. Треск костра и чарующий запах шашлыка. Мы с Ходоровым по очереди крутили шампуры и болтали о чём-то неважном, девки нарезали овощи, а батя вот уже который час безуспешно пытался уложить своих драконов на ночлег.

Идиллия.

Чтобы не портить девственно-чистый мир пластиком, из дома мы припёрли посуду. Ну и стол, само собой, не на коленке же праздновать.

Пиво ещё со вчерашнего дня стояло поперёк горла, а потому под шашлык мы решили пить коньяк. Чтобы уж наверняка, я затарил им весь рюкзак. Юзать порталы, чтобы метнуться за догоном, пока что было непозволительной роскошью.

К слову, ещё до того, как мясо успело зажариться, мы уже успели уговорить две бутылки. Я как раз полез за третьей, когда Костян снял мясо с огня и потащил его к столу.

— Ко-о-о-остя, — внезапно ласково протянула София Романовна. — Какой ты молодец.

— Угу, — коротко ответил Ходоров и мигом раскраснелся.

Ну…

Наверное раскраснелся. В свете костра так сразу и не поймёшь.

— Ну прямо золото, а не мужик, — продолжила моя старшая сестра, схватила кусочек шашлыка и кинула в рот. — Боже, как вкусно! Никогда такого нежного мяса не пробовала! Скажи, а дома ты тоже сам готовишь?

— Ну, — сказал Костян. — Приходится.

— И убираешься сам?

— Ну… да.

— Ох и повезёт твоей невесте.

Так… Вроде бы обычный трёп, а вроде бы и что-то нездоровое начинается. То ли это какой-то прикол, который я не выкупаю, а то ли Софии Романовне больше не наливать.

Я наконец-то нащупал в рюкзаке бутылку и поспешил к остальным. Решил пока не реагировать на происходящее никак. Молча разлил алкоголь по стопкам, в очередной раз сказал:

— Ну! За новоселье! — и бахнул.

Остальные поддержали.

— Хороший ты парень, Кость, — продолжила мурлыкать Соня, поставив пустую рюмку на стол. — Всегда знала, что ты молодец.

— Сы-па-си-ба, — на выдохе ответил Ходоров и вытаращил на меня глаза, мол, сам ничего не понимаю.

— Надёжный, крепкий. Настоящий мужчина, — тут Соня поёрзала по бревну в сторону Кости. — А можно бицуху пощупать?

— Ды-ды-да? — то ли ответил, а то ли спросил Костя.

— Ох ничего себе! — моя старшая сестра принялась мацать Ходорова за руку, а я… я разлил ещё по одной.

— За шашлык! — крикнул Костя и не чокаясь махнул рюмку.

— За самый лучший шашлык в мире! — поддакнула Соня. — Браво шефу! — тоже выпила, а потом закинула ногу на ногу и чуть подалась вперёд, явно выпячивая грудь.

Вот… Честно… Всякое со мной в жизни бывало. Но сейчас я потерялся и вообще не понимал, как мне стоит на всё это реагировать. То ли потащить Соню к реке и окунуть, пока она окончательно не разложилась морально, а то ли… То ли что⁉ Не понимаю!

— А тебе сколько, Кость? — спросила Соня, пристально глядя Ходорову в глаза.

— Сем-над-цать, — почему-то по слогам ответил Костя.

— А девушка есть?

— М-м-м… Э-э-э…

— Наверняка за таким красавчиком, как ты, девки толпами бегают, — Сонька подмигнула. — И я прекрасно понимаю почему.

— Я… Э-э-э…

Костя стрельнул глазами в мою сторону; видать, искал поддержки. Я же в ответ молча разлил коньяк. Снова.

— Слушай, а как ты относишься к разнице в возрасте? Тебе только сверстницы нравятся или девушки постарше тоже? — тут София Романовна совсем распоясалась и положила ладонь Косте на колено. — Знаешь, те что постарше… они ведь и поопытнее будут…

Всё.

Прекрасный вечер свернул куда-то не туда. Я уже хотел было открыть рот и заорать о том, что нам пора закругляться, как вдруг…

— Хватит! — заорала Шиза. — А ну-ка убрала руки!

— Ага! — Сонька вскочила с бревна, уставила палец на сестру и улыбнулась. — Я так и знала!

— Что ты знала⁉

— Что вы вместе!

Костя молча взял рюмку и выпил, а я… я продолжил охреневать от происходящего.

— Да! Мы с Костей встречаемся! — заорала Шиза, а Костя в свою очередь увёл чужую рюмку и опрокинул снова. — Ну и что⁉

— Как… встречаетесь? — у меня вдруг какая-то слабость в ногах образовалась. — Кость, вы чо?

— Не-не-не! — Ходоров уловил ход моих мыслей. — Я бы ни за что! Слышишь⁉ Я бы никогда! Яр, опомнись, я же потомственный дворянин! Я бы никогда не позволил себе ничего такого до свадьбы!

— Серьёзно? — явно расстроилась Шиза. — Ну бли-и-и-ин…

— Давайте рассказывайте! — повизгивая от нетерпения запросила Сонька.

— Да что тут обсуждать-то? — удивилась Елизавета Романовна. — Встречаемся и встречаемся.

— Яр, я бы это… слышишь? Я бы ни за что! Я ведь хотел у тебя благословения просить… Вот буквально сегодня и собирался…

Кровь хлынула к голове. Кровь отхлынула от головы. Наверное, убить Костю на моём месте захотел бы каждый нормальный брат. Но! Раз уж ничего непоправимого ещё не случилось, а Ходоров… ну скажем прямо: действительно потомственный дворянин, надёжный мужик и ко всему мой хороший друг, то…

Чёрт.

Это стоит обдумать. С одной стороны, кто я такой, чтобы кому-то что-то запрещать? А с другой стороны… а кто же ещё, если не я⁉ Хорошо хоть батя ещё не в курсе. Вон он! Бежит себе в счастливом неведении и пытается догнать своего розового любимчика.

— Так…

Мысли роились в голове, словно мухи, но тут я заметил в окружающем пространстве одну ма-а-а-ааленькую, — на первый взгляд, — несостыковку.

— А сколько раз я уже разливал? — задал я вопрос без чёткого адресата. — Никто случайно не заметил?

Со стороны могло показаться, что я просто пребываю в шоке от внезапных новостей, но на самом-то деле… На самом деле я только что понял, что уже трижды, — или четырежды? — наполнял рюмки, а содержимого в бутылке при этом не убавилось ни капли.

Ещё и вкус у пойла был такой… ну… скажем прямо — не трёхсотрублёвый.

— Яр, ты чего? — справился о моём ментальном здравии Костя, и в этот же самый момент…

— Я коньяк! Я коньяк!

Грёбаная бутылка распахнула глаза.

— Я коньяк! Я коньяк! — а затем отрастила себе стеклянные ручки и ножки, и рванула вдоль по столу…

* * *

— Слушай, — сказал мне отец в тот же вечер. — А давай меняться? Я тебе драконов, а ты мне… вот этого вот…

— Я коньяк! Я коньяк!

— Ага, вот его.

Короче…

В тот вечер мы все узнали очень много нового. Во-первых, Костя и Шиза вместе. Совет да любовь, как говорится, но приглядывать я за ними всё равно буду. Во-вторых, из кабинета старейшины Нейтралов, господина Ебугу-Сэя я всё-таки вынес кое-какой сувенир. Причём этот сувенир сам забрался ко мне в рюкзак. По всей видимости испугался смерти в ядерном огне.

Во-о-о-о-от…

Кому-то помогают могущественные лавовые пантеры и говорящие медоеды, а кому-то призраки или встроенные в черепушку ИИ. У других в помощниках гоняет что-то милое и пушистое, ну а мой магический фамильяр — это ожившая бутылка коньяка. Бездонная, — что плюс, — и безмозглая, — что, несомненно, минус.

Весь вечер ушёл на то, чтобы убедиться в том, что Выручай-Коньяк безвреден. Выручай-Коньяком, кстати, его окрестил батя. Почему — не знаю. Мне тогда было совершенно не до нейминга. Но, что характерно, бутылка откликнулась на это имя и выползла из-под бревна только тогда, когда батя ласково произнёс его:

— Выручай-Коньяк, — столько теплоты в голосе своего родителя я не слышал отродясь.

Однако он… она? Он или она? Бутылка вроде бы — она, а коньяк — он… Короче говоря, оно почему-то признало хозяина именно во мне и с тех пор ни на шаг не отходило. Я либо таскал Выручая в рюкзаке, либо запирал в холодильнике. В противном случае он бродил повсюду вслед за мной и ластился, как кошка.

И ещё это его постоянное: «Я коньяк! Я коньяк!» — иногда превращалось в настоящую пытку.

Ну…

Что есть, то есть.

Жизнь продолжилась. Драконов мы оставили в чужом мире на постоянку; чёрный оказался настоящим добытчиком и только так таскал из леса всякую дичь, снабжая хрючевом себя и братьев. Видно было, что батя от этого прям выдохнул. Единственный минус, что рано или поздно драконы обязательно спалятся перед художниками.

Но об этом я подумаю позже.

Сейчас же все мои мысли были о другом. Мне в нос ударил знакомый по прошлой жизни запах — запах денег.

Дело в том, что с пятью рунами артефактора, дела у Софии Романовны пошли куда лучше. И уже на следующий день после иномирных шашлыков она сумела сделать свой первый артефакт. Рабочий, то есть. Итого теперь у неё было семь профильных рун и лёд тронулся.

Ещё через день у нас на руках был первый образец артефакта для кошатников, собачников и прочих любителей живности. Чётко следуя моим инструкциям, Соня проставила на серебряном кольце одну руну сокрытия и одну руну анималистики.

Проверять его работу я не стал.

И так всё понятно. Работать должен, как часы.

Далее у меня состоялась очень интересная встреча с Марией Ивашкиной. Признаться честно, я думал, что Ма будет задавать вопросы. А что? А как? А откуда? Однако… деловая женщина — она и есть деловая женщина.

Бьюсь об заклад, что матриарх Ивашкиных почувствовала тот же запах, что и я.

— Условия? — глубоко перетянувшись сигаретой спросила Ма.

— Вот моя цена, — я набрал на калькуляторе пятизначное число. — За сколько его продадите вы, мне без разницы. Я не хочу думать про сбыт и ценообразование, и у меня нет времени на то, чтобы нарабатывать контакты на рынке. Я поставляю вам товар, а вы за него платите. Я поставщик, а вы распространитель. У меня хорошо получается одно, а у вас другое. При этом никто не лезет на чужую делянку и всем хорошо.

— Звучит разумно, — кивнула Ма. — Я согласна.

Затем я пожал её пухлую руку с перстнями и хотел было уже уйти, как вдруг Ивашкина остановила меня, как-то уж больно лукаво улыбнулась и сказала:

— Если найдёшь ещё что-то интересное, приноси. Что-нибудь придумаем.

Ма интересовали деньги, а на мне можно было неплохо заработать. Ивашкиной двигал самый честный и искренний мотив в мире, а потому причин не доверять ей у меня не было. Доверие — наше всё, — думал я, когда выходил из «Квеста» с пачкой свежего вкусного бабла, и даже не подозревал в тот момент, что до полномасштабной войны с княжеским родом осталось всего ничего.

— Я коньяк! — сказал Выручай, глазея из рюкзака на безлюдную Станционную. — Я коньяк!

— Ты коньяк, — я не стал расстраивать малыша. — Ты коньяк…

Глава 7

Про то, что никому нельзя доверять

С тех пор прошло уже… сколько?

Неделя?

Полторы?

Дни понеслись один за другим, и я совсем запутался в числах. Как бы с таким графиком не просохатить наше с Шизой совершеннолетие. Отмечать будем широко, уж это я гарантирую.

Итак. Дни были насыщенны, но спокойны. В кои-то веки каждый занимался своим делом и делал его нормально, без придури и не на коленке. Как только появились первые деньги, это сразу же стало несложно. Ведь подготовка — уже полдела.

В понятие «подготовки» я включаю рабочее место, расходники и свободное время.

Пытаться сделать артефакт и концентрироваться на рунах, сидя на балконе, когда за хлипкой дверью живёт свою шумную жизнь семья из четырёх человек — такое себе. Выращивать драконов в фургоне на берегу Яузы — тоже.

Художники опять же.

Гонять через неведомый портал в Шатуру и строить дом просто так, из суеверного страха перед каким-то пацаном, который вроде бы связан с египетской мафией — это одно. И совсем другое получать за свой труд приличные деньги.

Да-да-да.

Шишкин, Левитан и команда были взяты на довольствие. И так им это дело понравилось, что к концу четвёртого дня они уже принялись возводить сруб. Я не лез, но вроде бы у них даже получалось. Брёвна подгонялись друг к другу как влитые и на берегу безымянной реки необитаемого мира уже вырос фундамент.

Драконы росли не по дням, а по часам.

Особенно серый. Сейчас он вымахал до размеров взрослой овчарки и явно не собирался на этом останавливаться.

— Бать, а что они у тебя жрут-то такое? — спросил я своего родителя как-то раз, на что получил честный и исчерпывающий ответ:

— А хрен его знает. Летают куда-то.

Воспользовавшись передышкой, Шиза с Костей теперь проводили всё больше и больше времени вместе. Я подостыл и теперь это не казалось мне чем-то… не знаю даже, как сказать. Критичным? Опасным? Запрещённым?

Чёрт…

Но если уж у моей сестры-демоницы и будет пара, — а она обязательно будет рано или поздно, она ведь всё-таки живая, — то лучше уж такая. Примерно так я успокаивал себя в те моменты, когда накатывало.

М-м-м…

Что ещё?

Лёха встал! До того, чтобы побежать ему было ещё далеко, но теперь он раз в день выходил из дома на прогулку. Сперва он попробовал гонять с палками для скандинавской ходьбы, но навернулся в клумбу и затребовал трость. Нашёл себе в интернете по вкусу — чёрную, лакированную, с набалдашником в виде черепа.

Короче говоря, всё шло хорошо. Дом строился, а артефакты разлетались как горячие пирожки. Мы зарабатывали бабки и с каждым днём становились всё более сильными. Сильными, сплочёнными и организованными. Ну… да. Прямо как мафия, сравнение тут так и напрашивается.

И так бы оно, наверное, шло и дальше, если бы спустя неделю мне не поступил один звонок.

— Ты в городе? — спросила Ма. — Можешь встретиться?

* * *

Всего лишь за неделю благосостояние семьи Ивашкиных улучшилось настолько, что впору было закрывать компьютерный клуб. Теперь, когда в кармане зашуршали совсем другие деньги, это казалось какой-то беспонтовой вознёй. Слишком много времени приходилось тратить на эту чушь, а выхлоп с неё был смешной.

Ну а ещё бы!

Кто целевая аудитория? Школьники, сэкономившие на булочке?

Чушь.

А вот на чёрном рынке крутились совсем другие люди. Серьёзные, состоятельные и уже успешные.

Ма никогда не могла отнести себя к категории последних. Всю жизнь она шла к успеху, но как грёбаный самурай довольствовалась лишь самим путём. А так уже хотелось наконец-то развернуться и зажить на широкую ногу.

А в идеале вообще уехать. Не из Империи, само собой, — за бугром её никто не ждал, — но явно куда-нибудь поюжнее. Туда, где море, горы и воздух не протух. Построить дом, женить сыновей и жить себе припеваючи.

Ведь она это заслужила.

Реально заслужила.

И теперь до осуществления её мечты осталось всего ничего. Нужно лишь не терять контакт с Апраксиными и поработать в том же темпе ещё годик, ну может полтора, — так думала Ма до тех пор, пока ей на почту не упало письмо с предложением.

Да, она знала, что артефакты наделали много шума, — причём не только в Российской Империи, но и за рубежом. Пускай официальные новостные каналы молчали, но в сети уже поговаривали о том, что это какая-то новая, доселе невиданная магия и что в правильных руках это не просто безобидная приколюха для бабушек-кошатниц, а чуть ли не ключ к мировому господству.

Ну…

Так поговаривала только часть пользователей. Другая, — и бо́льшая часть, — попросту не верила в то, что артефакты Апраксиных настоящие.

Так вот.

Знать-то Ма об этом знала, но сегодня в полной мере осознала масштаб происходящего. Всего лишь спустя неделю торговли диковинкой заинтересовались серьёзные люди. Княжеский род Кольцовых, о которых сейчас только и говорили в новостях, по всей видимости поймал кураж и решил засветиться ещё раз.

«Продайте нам секрет», — просто и незатейливо говорилось в письме, — «Готовы заплатить любые деньги. Сумму можете назначить сами».

— Сто миллионов, — почему-то именно эта цифра первой пришла в голову. — Напиши сто миллионов.

— Да, Ма, — сказал Игнат и отправил ответное письмо.

Чем чёрт не шутит? — подумала Мария Ивашкина. Подумала, тут же настроила себя на отказ и уже начала прикидывать, чем бы отвлечь себя на время ожидания, но ответ пришёл уже через минуту.

«Мы согласны. Сто миллионов рублей наличными. Назначьте дату встречи и оговорите ваши условия в плане безопасности».

— О-хо-хо, — голова от таких новостей закружилась, а ноги сразу же стали ватными.

Она чуть было не отъехала в обморок, но Игнат оказался тут как тут. Усадил матушку на компьютерный стул, налил водички и даже раскурил для неё сигарету, потому как её собственные руки сейчас не могли совладать с зажигалкой.

— А нас не вычислят? — дрожащим голосом спросила она у сына.

— Нет, Ма, — уверил Игнат. — Всё надёжно зашифровано. Если они вдруг начнут пробивать по айпи, то…

— Не грузи, — рявкнула Ма и глубоко-глубоко затянулась. — Лучше звони братьям. Собирай всех прямо сейчас, будем совещаться.

Совещание было долгим.

Совещаться было о чём.

В прокуренном и закрытом без объяснения причин компьютерном клубе, семья Ивашкиных взвесила все за и против. Ма в кои-то веки дала слово каждому и выслушала развёрнутое мнение всех своих сыновей.

Конечно же, поначалу возникли споры. И конечно же, в этих спорах родилась истина.

— Пиши, Игнат, — сказала Ма. — Пиши, что мы согласны…

* * *

Николай Кольцов сам не до конца понимал кто он для своего рода. Слишком уж это было сложно. Да чего уж там? Если человеку со слабой вестибуляркой хоть одним глазком удавалось посмотреть на генеалогическое древо Кольцовых, его вполне могло вытошнить.

Слишком сложно.

Слишком запутанно.

Но!

Если максимально упростить, то Николай Кольцов был троюродным братом для наследника рода Сергея. Но поскольку в мире аристократии слово «троюродный» звучит несолидно, — почти как «третьесортный», — сам Николай предпочитал называть себя на английский манер. «Кузеном».

И вот наконец-то кузену выпал шанс себя проявить.

И более того, он этот шанс обеспечил себе сам.

Никто его не просил, никто ему не приказывал, и никто им не руководил. Он сам выловил в мутных водах слухов и домыслов свежую струю. На чёрный рынок вышли артефакты, на которых проставлена и надёжно скрыта руна, о которой никто и никогда прежде не слышал.

По сути, при её активации носитель просто-напросто начинал нравиться животным. Собачки с полуслова исполняли все команды одарённого, кошечки мурлыкали и тёрлись о ноги, а попугаи переставали материться. Черепашки, и те по-доброму улыбались носителю артефакта.

Продавались они за необоснованно большие деньги и сами по себе были неплохим активом, но… Николай смотрел глубже.

Ему не нужны были артефакты. Ему нужна была руна.

Если он добудет для своего рода уникальную руну, — как у египетского «Ока Сета», — то уже никто и никогда не сможет поставить под сомнение его значимость.

Однако люди — такие люди.

Николай разгонял мысль дальше. А с какого такого хрена кто-то вообще ставит его под сомнение? И на кой чёрт нужно добывать уникальную руну для рода? Почему бы не добыть её для себя?

И вот так, шаг за шагом, Николай Кольцов дошёл до своего плана.

Сперва он закинул удочку Сергею Серафимовичу, и закинул её весьма вовремя. Кузен после закрытия рифта купался в лучах славы, а потому был весел и рассеян, — а иногда и попросту пьян. Николай сказал, мол, так и так, могу добыть для нас чудо чудное, а затем начал фантазировать о свойствах руны.

И стоит отдать ему должное… угадал!

Николай Кольцов рассказал кузену о том-де, что носители руны смогут подчинить себе весь животный мир. Ну и перспективы расписал, само собой. Крысы-подрывники, боевые дельфины, военно-десантные гризли…

Кузен заслушался и дал добро.

У княжеского рода хватало исполнителей, но Николай вызвался провернуть сделку самостоятельно. Самым трудным и сомнительным этапом была добыча денег, но ради такого дела Кольцовы не поскупились. В конце концов… это для простого смертного сумма «сто миллионов» звучала как нечто мистическое и потустороннее, а представитель топового рода Российской Империи вместо этих циферок слышал «четырёхкомнатная квартира в пределах Садового».

Риск был оправдан, игра стоила свеч и всякое такое…

Далее начались долгие переговоры и обсуждение условий. На этом этапе сделка была близка к провалу, — продавцы не доверяли Николаю, а Николай продавцам, — однако в конце концов стороны сумели договориться.

День сделки наконец-то наступил.

В означенный час Николай встретился в банке с представителями продавца. Представителями оказались два паренька лет двадцати в голубых спортивных костюмах с белыми полосками. Как мило, — подумал Николай и пожал братьям руки.

Вместе Николай и ребята прошли в комнату для ВИП-клиентов. Здесь Кольцов показал деньги, а специально-обученный человек даже пересчитал их на машинке. По ошарашенным лицам парней было видно, что они никогда в жизни не ворочали такими суммами и не видели столько наличности сразу.

— Всё честно? — спросил Кольцов, даже не стараясь скрыть свой надменный тон.

— Честно, — ответил старший из братьев.

Далее деньги перекочевали в чемодан, а чемодан в ячейку. Ключ от ячейки Николай передал одному из ребят. По договорённости, он должен был остаться здесь в компании двух боевиков рода Кольцовых и ждать.

Как только продавец выполнит свою часть сделки, Николай набрал бы своим мордоворотам с тем, чтобы они отпустили парня. Освобождённый парень в свою очередь должен был набрать своим и попросить освободить Кольцова.

Да, план не без изъяна и подстава могла случиться на любом этапе, но… как стороны ни старались подстраховать себя со всех сторон, сделка была невозможно без элемента доверия.

Итак…

Далее:

Вместе со вторым братом Николай Кольцов спустился в метро. Было чудно́наблюдать, как этот замкадыш пытается перестраховаться и сбросить с себя хвост, перепрыгивая с ветки на ветку и из вагона в вагон.

— Давай уже закончим эти игры, а? — попросил Кольцов. — За нами никто не следит. Я своё держу слово.

— На всякий, — ответил парень и явно плевать хотел на слово аристократа.

Поднявшись на поверхность, Николай Кольцов оказался в Медведково. По правде говоря, если бы не название станции на вестибюле метро, он бы ни за что не догадался, где находится. Вокруг были незнакомые дома и незнакомые улицы.

За тем паренёк в спортивном костюме ещё раз обыскал Кольцова на предмет жучков и прочей техники, а после проводил до автомобиля.

— Надеюсь, после сделки вы купите себе что-нибудь получше.

В мире аристократии подобные машины назывались не иначе как рухлядь, но в мире паренька подобное авто вполне себе котировалось и гордо именовалось «пацанский таз».

После выезда на Осташку, парень потребовал, чтобы Кольцов завязал себе глаза. Чёрт с ним, — подумал Николай и согласился. В конце концов, вся эта клоунада должна была закончиться уже совсем скоро. Ну а потом-то он заживёт так, как всегда того хотел. И минутка унижения — достойная цена за это, не правда ли?

Лишённый зрения, Кольцов развлекал себя тем, что считал повороты. Итого пять. Два направо, один налево и снова два направо.

Машина остановилась во дворах посреди безликих бело-голубых многоэтажек. Парень снял с Кольцова повязку, проводил в странное помещение с кучей старых раздолбанных компьютеров и наконец-то представил главного человека со стороны продавца.

— Это Ма, — сказал он. — Общайся с ней.

— Здравствуйте, — и вновь Кольцов расплылся в снисходительной улыбке, стоило ему увидеть перстни Марии Ивашкиной. — Вижу, вы деловая женщина. Перейдём сразу к делу?

— К делу так к делу, — согласилась Ма.

Твёрдо и спокойно, она объяснила, что не знает секрет руны, но за обещанное вознаграждение может сдать своих поставщиков.

— Мы договаривались немного о другом.

— Не хочешь — как хочешь, — Ма пожала плечами и молча закурила. — Выход найдёшь или тебе помочь?

Блефует, — подумал Кольцов. Но сейчас он был так близко к цели, что…

— Ладно! — крикнул он. — Рассказывай и покончим с этим.

— Малолетний сопляк и его семейка, — начала Ма. — Не из родовитых. Живут недалеко, буквально в двух шагах. Если нужно, то мои ребята могут помочь их скрутить.

— Фамилия?

— Апраксины.

— Адрес?

— Адрес я напишу, как только пойму, что ты меня не кинул. Но перед этим мне хотелось бы задать пару вопросов.

Тут Николай начал закипать. Чёртова толстуха так невовремя решила поразговаривать разговоры. В голове промелькнула мысль — а не кинуть ли их на самом-то деле? Ну а тем более, что они не продают ему информацию, а подставляют других людей. Кинуть кидал — почему бы и нет?

— Спрашивай, — рявкнул он.

— Зачем тебе это?

— Что… это?

— Всё это, — Ма в очередной раз затянулась.

— Ну… как зачем? — признаться, Кольцов от постановки вопроса немного потерялся. — Деньги, власть, уважение. Погодите-погодите…

Николай покачал головой, улыбнулся и сел на своего любимого конька. Да, он любил кичиться своим положением перед безродными и толкать напыщенные речи. И да, он нисколечко этого не стеснялся. Ну а на такой благодатной почве…

— Что значит «зачем»? — спросил он, врубив актёрскую игру на максимум. — Милочка, я понимаю, что вам трудно представить себе, как устроено аристократическое общество. Понимаю, что со стороны всё кажется таким красивым, воздушным и благородным, но… поверьте мне, всё совсем не так. Мы каждый день боремся за своё место под солнцем и в этой борьбе все средства хороши. Чтобы оставаться лучшими, нам нужно находить и использовать уникальные вещи, уникальных людей и уникальное оружие. Без этого никак, — Кольцов развёл руками и вновь улыбнулся. — «Выживает сильнейший» — таков закон джунглей.

Николай замолчал. Ма молчала в ответ и лишь изредка попыхивала сигаретой.

— Ты закончил? — спросила она.

— Э-э-э… что?

— Закончил, стало быть, — сказала Мария Ивашкина и достала из кармана телефон, включенный на громкую связь.

— Ну вы всё слышали, — обратилась она к абоненту на том конце провода.

В этот же момент во входной двери провернулся ключ. И в этот же момент в дальнем углу помещения…

— Охренеть!

…открылся портал. Точь-в-точь такой же, через который попадают в рифты, вот только поменьше размером.

— Что происходит⁉ — завопил Кольцов, а из портала начали выходить люди.

Первым вышел тот самый парень, которого он оставил в банке в качестве заложника. Парень улыбнулся ему и тряхнул чемоданом, который по идее сейчас должен был лежать в ячейке. Следом за ним вышла тощая черноволосая девушка лет восемнадцати.

— Здаро́ва, Кольцов, — сказала она. — Хы-хы.

Затем появились два парня. Один такой же бледный и тощий, как только что вышедшая девушка, а второй — чёртов пубертатный великан. Эти ребята не без усилий протащили сквозь портал огромную переноску для животных, — Николай видел такие в аэропортах, — и установили её в углу.

Но и на этом интервенция не закончилась.

Следующим в помещении появился качок с тростью, а за ним рыжая девушка и мужичок лет пятидесяти.

— Я требую немедленно объяснить мне, что происходит!

— Объясню, — сказал мужичок и тихонечко добавил матерное междометие. — Я тебе сейчас всё объясню. Вы, с-с-с-с-суки, — выплюнул он. — Украли у меня жену и мать моих детей.

— Чего⁉ Вы, должно быть, ошиблись! Я никого не…

— И всё лишь потому, что вам понадобился уникальный человек! — рожа у мужичка была красная; сейчас он буквально кипел от ярости. — Для того, чтобы оставаться лучшими, ага!

— Послушайте, я хорошо заплачу…

— Ты ещё не понял⁉ — мужик заорал пуще прежнего. — Твоя семья сломала мне жизнь! Всем нам! Ну а теперь давай, ублюдок, расскажи мне ещё разок про закон джунглей! Как там было⁉ «Выживает сильнейший»⁉ Да хера с два!

С тем мужичок подошёл к переноске.

— В наших джунглях закон один, — процедил он сквозь зубы и открыл дверцу. — Если Олег голоден, он ест…

Глава 8

Про Гусь-Хрустальный

Естественно, нельзя было скармливать такой ценный ресурс Олегу. Кольцова нужно было лишь напугать, а серый дракон подходил для этого как нельзя лучше. Испугаться Борю было попросту невозможно, — уж больно он мультяшный, — а у Антракса были… м-м-м… назовём это «проблемы с контролем гнева».

Так что чёрного дракончика в этой операции не задействовали. От греха подальше. Как минимум он мог попортить нашего пленника, ну а как максимум и впрямь его сожрать. Батя говорил, что есть у него какой-то пунктик на свежую плоть; нас Антракс не трогал, но стоило появиться на опушке какой-нибудь лесной дичи, как его перемыкало.

Ну да ладно…

В конце концов действие возымело эффект. Олег рычал, Роман Романович кричал, а мы окружили Кольцова в кольцо, — ай да каламбур! — и сурово смотрели исподлобья. И даже Лёхе не пришлось оборачиваться.

Перепуганному до усрачки Коле Кольцову связали руки и через портал отправили в другой мир дожидаться допроса. Тюремщиков у него хватало, да и потом… куда бежать-то? В необитаемый лес? Ну-ну.

«Квест» стремительно опустел, ну а я ненадолго задержался. Очень уж мне хотелось ещё раз побеседовать с Ма.

— И всё-таки, — спросил я, — почему не сдали? Деньги-то хорошие.

Мария Ивашкина в ответ ухмыльнулась и снова закурила.

— Давай начистоту, ладно? — сказала она. — В верности мы друг другу не присягали и никаких приятельских чувств не испытываем. Так ведь?

— Так, — согласился я.

— Ну а теперь смотри. С одной стороны, мне предложили очень хорошую сумму, которую я получу разово. С другой стороны ты… со всеми этими твоими странными артефактами, порталами и драконами. Мои мальчишки уже пробили всю информацию по тебе…

— Та-а-а-ак.

— А информации, по сути, нет. О тебе и сказать-то толком нечего, — Ма пристально уставилась мне прямо в глаза и крепко затянулась. — Ты как-то очень резко начал переть вперёд и вверх, так ведь?

— Возможно.

Честно говоря, мне было очень интересно послушать рассуждения Ивашкиной. Ведь это выводы вменяемого человека, коих, — я верю! — в мире большинство. А ведь в дальнейшем мне предстоит как-то открываться этому самому миру и входить в общество. Вот и послушаю, что обо мне думают другие.

— И всё-то у тебя получается, — продолжила Ма. — И везде-то ты поспел. Тут либо какая-то необычайная череда везений, либо же ты дьявол.

Так… а вот сейчас обидно.

— Но поскольку в дьяволов я не верю, стало быть, подлинная причина твоего успеха мне неизвестна, но она обязательно есть. И вот скажи, зачем мне быть против тебя, если с тобой выгоднее и безопасней?

— Деньги.

— Выгоднее, — повторила Ма. — На долгой дистанции с тобой выгоднее. Ты ведь не собираешься ограничиться артефактами для кошатниц, верно?

— Верно.

— Ну а я только что доказала, что и тебе со мной работать будет безопасно, не так ли?

— Так ли.

— Значит, как только появится что-то новое и интересное, ты придёшь ко мне?

— Приду.

Тут я поймал себя на мысли, что Ма реально прирождённая продажница. Весь разговор она выстраивала таким образом, что мне оставалось лишь давать утвердительные ответы. И что-то мне подсказывает, что эту хитрость Ивашкина познала не в книжках и не на тренингах, а прохавала самостоятельно.

— Ну вот, — подвела итог Ма. — Всё просто. Я ответила на твой вопрос?

— Да, — и вновь согласился я. — Но…

…но после того, как сегодня мы выхлопали Кольцовых на неприличную сумму денег, мне пора начинать строить инфраструктуру. Боевое крыло — это прекрасно, но не им одним. Мне нужны разные люди с разными навыками. А помимо прочего, — и чуть ли не в-главных, — мне нужны люди, которые умеют обращаться с финансами.

Ну да.

Точно.

Я хочу сделать всё так же, как в прошлой жизни. Тогда эта схема работала, как часы, так почему сейчас должно быть иначе? Я просто доверюсь профессионалам и отдам им на откуп то, чем не хочу заниматься сам. Ведь сам я гораздо полезней «в поле» — искать, добывать, поставлять… И кстати! Помимо того, что там я полезней, мне это плюс ко всему ещё и в кайф.

Семья по-прежнему в приоритете, и я не собираюсь кого-то задвигать, но… кому мне доверить деньги? Лёхе? Бате? Шизе⁉ Из всех моих родственников на роль манагера сгодилась бы разве что София Романовна, но за ней уже забита роль главной по связям с общественностью. Ну… Как только эта связь наладится.

Конечно, можно остаться с Ма и сыновьями на расстоянии вытянутой руки и использовать их как NPC, которым тупо сдают лут. Но потенциал у ребят гораздо бо́льший, чем у бездушного цифрового болвана. К тому же они не избалованные аристо, а битые жизнью мытищинцы, которые рвутся к успеху. Отсюда и КПД соответствующий.

Так что почему бы и нет?

— Мари-и-и-ия, — протянул я, мол, подскажи.

— Афанасьевна, — смекнула Ма.

— Мария Афанасьевна, мне приятна ваша честность. Но я всё-таки хотел бы предложить вам присягнуть друг другу на верность и… как вы там говорили? Испытать приятельские чувства? Да, кажется так. Не хотите ли вы официально влиться в наше скромное предприятие? Как вы точно выразились, артефакты для кошатниц — это только начало.

— Хм-м-м…

Спустя час переговоров мы ударили по рукам.

Тяжелей всего было донести до Ивашкиной, что мы не равноценные партнёры. Я — главный. Моё слово — последнее. Мои интересы — превыше всего. Ма и её сыновья — мои сотрудники. Сотрудники, которые находятся под полной и безоговорочной защитой вне зависимости от того правы они или нет, но всё-таки сотрудники. Я готов разделить с ними что праздничный шашлык, что скорбную кутейку, но в плане работы всё должно быть чётко.

Впрочем, я думаю Ма и так понимала расклад, а сопротивлялась лишь для того, чтобы лишний раз продемонстрировать яйца.

— Хорошо, — в конце концов сдалась она. — Но только давай без начальственной придури. Субординацию в делах обещаю, но приседать перед тобой, лебезить и называть «боссом» не собираюсь.

— Да мне того особо и не надо, — согласился я.

И как только этот момент оказался улажен, дальше дело понеслось.

Всё-таки планировать — не мешки ворочать.

Порядок в плане денег мы с Ма установили следующий: поскольку маржа в нашем деле пока что стремилась к нулю, её мы до поры до времени решили не учитывать. Пять процентов выручки забирали себе Ивашкины, я получал свои тридцать и распределял их между Апраксиными, ну а всё остальное мы решили прокручивать.

Сразу же.

Если подвернётся что-то удачное, у нас должны быть деньги на то, чтобы это сразу же выкупить. Что это будет — мне плевать. Пускай хоть вендинговые аппараты с ношенными трусами, лишь бы прибыль капала. Единственное моё табу — это ресторанка.

В эту чёртову дыру я не вложу ни копейки. Не знаю, что было до и плевать, что будет после, но вот конкретно здесь и сейчас, — в Российской Империи образца 2007-го года, — сфера гостиничного и ресторанного бизнеса нежизнеспособна.

Её, по сути, вообще не существует. Это мираж такой. Она же ведь на самом деле не гостинично-ресторанная, а бабло-отмывательная и в отрыве от основного бизнеса, — зачастую не самого приятного, — не протянет ни дня.

Так что нахрен.

Ма вызвонила своего младшенького Айзека и сказала ему о том, что он уволен с должности администратора компьютерного клуба. Ну а потом сразу же назначила бухгалтером. Паренёк явно потерялся, — я бы даже сказал «испугался», — но мало-помалу пришёл в себя и даже начал набрасывать идеи.

Да и потом…

Может быть, в этом нет никакой логики, но моя чуйка буквально орала о том, что доверить должность казначея человеку по имени Исаак — это очень хорошее решение. Есть в этом что-то такое… правильное. Прямо вот верится в то, что у парня есть скрытый талант к коммерции.

Далее мы начали дербанить деньги и волшебная сумма в сто миллионов оказалась не такой уж и большой. Мы с Ма набрасывали список необходимого, а Айзек в режиме онлайн находил подходящие объявления в интернете.

Итого:

Земельный участок площадью в гектар с небольшим — десять миллионов. Почему так дорого? Да потому что удобно и рядом. Буквально в двух шагах, по ту сторону Волковского шоссе и почти впритык к строящемуся пивзаводу.

Заниматься вредным производством и загаживать лесопарк мы не собираемся, а потому для проверяющих инстанций наша делянка будет числиться как «складские помещения». А по сути, так ведь оно и будет.

Далее. Подъездная дорога, коммуникации и забор по периметру — ещё пять мультов. Но это очень грубо, навскидку, без торга и по первым попавшимся объявлениям.

Экстренно возвести тёплое производственное здание по типу «склад-коробочка» из сэндвич-панелей — пятнадцать миллионов. Административное здание рядышком — ещё пять.

Фуры в количестве двух штук — двадцать миллионов.

Два вилочных погрузчика — ещё два.

Поначалу напротив графы «складское оборудование» в нашей смете мы проставили «хрен его знает», но потом заменили эту расплывчатую формулировку на пять миллионов. Это дело такое; форс-мажоры на каждом шагу. Разбираться придётся по факту и лучше заложить больше, чем меньше.

— Н-да, — хмыкнула Ма, когда поняла, что мы мысленно истратили уже больше половины денег Кольцова на какой-то банальный склад. — Что-то я продешевила.

— Есть такое, — не мог не согласиться я. — Сколько там уже получается, Айзек?

— Шестьдесят два, — ответил эмо и сглотнул подступивший к горлу комок. — Охренеть, если честно.

Охренеть-то оно, конечно, охренеть. Но на этом ещё не всё.

Сруб авторства Шишкина и Левитана дорогого стоит, но-о-о… как только у меня появились средства, жить в нём сразу же расхотелось. Пускай стоит себе, как памятник деревянному зодчеству, ну а мы возведём рядом небольшую деревеньку.

Три модных каркасных дома нам, один художникам, — прикипел я к ним, пущай живут, — и один Ивашкиным. Пока что ветер ещё не подхватил камни, но если впереди маячит полномасштабное противостояние с Кольцовыми, — которого я, по правде говоря, до сих пор надеюсь избежать, — то все мои люди должны быть в безопасности.

А где может быть ещё более безопасно, как в необитаемом параллельном мире?

На деревню мы заложили ещё тридцать миллионов. Осталось лишь придумать каким образом протащить сквозь портал рабочих, технику и сами каркасы, но с этим разберёмся.

Моя дражайшая родственница Софья Романовна может сделать мне артефакт с портальными рунами, так что техническая часть транспортировки уже жизнеспособна. Другой момент — договориться со строителями о том, чтобы они завязывали глаза по пути на работу и не задавали лишних вопросов.

Хотя…

За деньги ведь можно и покапризничать, верно?

— Мария Афанасьевна, у вас работа есть, — сказал я. — Завтра по утру приглашаю вас с сыновьями на экскурсию по нашим владениям. Уверен, что вам понравится. Гораздо живописней, чем на берегу Яузы.

С тем я вышел из «Квеста».

За всем этим планированием я немножечко отвлёкся от Кольцова и основной проблемы. А отвлекаться было от чего. Дело в том, что я совершенно не знаю, что делать дальше. Изначально наша конфронтация задумывалась как блицкриг. Быстрый и неожиданный. Ну и немножечко подлый; не без этого.

Я хотел основательно подготовиться и одним днём устроить Кольцовым такой разнос, после которого они бы сами отдали мне мать. При этом разнос обязательно должен был быть тихим; скрытым от глаз общественности.

Для человека постороннего и несведущего всё должно было выглядеть, как череда несчастных случаев.

Простая истина — с княжеским родом проще договориться ударив их исподтишка, чем влепив пощёчину прилюдно. Аристократическая гордость не позволит скушать такое, — ну особенно от простолюдина.

Придётся отвечать.

И им, и нам.

Итак, на что же я рассчитывал?

План «А» — партизанскими методами затюкать Кольцовых настолько, чтобы они согласились отдать мне свою провидицу и разойтись миром. Лучший из возможных раскладов, ведь при нём я получаю что хочу и остаюсь инкогнито.

План «Б» — если провидицу откажутся освобождать несмотря на потери, мне было бы достаточно организовать с ней встречу тет-а-тет. Ну… понятно зачем, не так ли? На то, чтобы свалить нам с матерью хватит и секунды; порталы выведут на свободу. Однако в таком случае я потеряю анонимность.

План «В» — если переговоры окончательно зайдут в тупик, начать прочёсывать владения Кольцовых. Где-то с боем, где-то в стелсе, но… уверен, что княжескому роду есть где спрятать мать так, чтобы я не смог её найти.

Ну и план «Г» — как бы двусмысленно это ни прозвучало, — полностью слететь с катушек. Без перерыва на сон и обед нести Кольцовым боль и разрушения до тех самых пор, пока они не согласятся обменять мать на виновника всех своих бед. Ну… На меня то бишь. А уж мне-то из плена выбраться недолго.

Самое хреновое в последнем из планов то, что после его исполнения нам придётся либо менять основной мир для проживания, — чего бы мне категорически не хотелось делать, — либо же окончательно растоптать Кольцовых. А я не уверен, что готов вырезать столь многочисленную семью из-за причуд её Патриарха.

Однако кто же знал, что Кольцовы сами сделают первый ход⁉

Остаётся только надеяться, что они не выйдут на Ивашкиных и дальше. Пока что у товарищей князей есть всего лишь запись с банковских камер видеонаблюдения, на которой Илюха Ивашкин выходит из ВИП-комнаты в туалет и загадочным образом исчезает.

Даже с их связями и ресурсами распутать этот клубок будет весьма трудно. А главное долго.

О-хо-хо…

Сложно…

Надо думать…

А где же думается лучше всего, как не в дороге? Кольцов теперь никуда не денется, да и ребята сами могут вытащить из него всю нужную информацию, так что я принял решение… покататься.

Не, ну а что?

Пока я ещё могу свободно перемещаться по Москве, надо бы изъездить её всю вдоль и поперёк. Чтобы в случае чего иметь возможность портироваться куда угодно, — так или иначе когда-нибудь пригодится.

Так что мы с Лёхой взяли дорожную карту, сели в фургончик и погнали. Братский вечер! Ну отлично же!

— М-м-м! — меня вдруг осенило. — Слышь, Лёх? А как у тебя с ногами-то?

Уже прокатившись по самым мордатым районам Столицы, в которых на мой взгляд должны были обитать аристократы, сейчас мы припарковались неподалёку от ВДНХ и за обе щёки затрёпывали жирный вкусный фастфуд.

— Скоро смогу без палки, — ответил брат и запил кусок вредного бургера не менее вредной колой. — А что?

— С педалями как? Сможешь на механику пересесть?

— Смогу, — согласился Лёха и вновь спросил: — А что?

— Слушай, тут такое дело. Ты только не подумай, что я тебя хочу в шофёры определить, — заранее оправдался я. — Но не мог бы ты выучиться водить большегрузы? Сдавать на права не надо, просто суметь тронуться и остановиться. Ну и в идеале не перевернуться по пути.

Лёха ненадолго замолк. Но только не из задумчивости, а потому что во время моей реплики снова вгрызся в бургер и теперь жевал. Ну а когда дожевал, просто пожал плечами и так же просто ответил:

— Смогу.

И всё. И никаких тебе расспросов. Зачем? Почему? Для чего? Раз надо, значит надо.

— Я коньяк, — со знанием дела вставил Выручай; всю дорогу он тусовался на торпеде и изо всех сил делал вид, что участвует в беседе прям как взрослый. — Я коньяк.

— И ещё один момент, — вспомнил я. — Что ты дальше планируешь делать с прокачкой? Оборотню дальше восьмой руны проставлять незачем, так что нужно вторую ветку думать.

— А какие есть варианты?

— Ну, — тут мне пришлось задуматься. — Учитывая, что у тебя уже стоит сокрытие, можно накинуть ещё чего-нибудь «не из этого мира».

— Например?

Хм-м-м… Что бы такое запихнуть в билд машине для убийств, которая вполне себе может сражаться соло? Яды — мимо. Травить жертву после удара Лёхиных когтей — это что-то из разряда чёрного юмора.

Стелс — тоже нет. И опять-таки из-за особенностей моего брата. Так и вижу, как он в своём двухсоткилограммовом зверином амплуа прячется за столбом или крадётся на цыпочках по тёмным коридорам, по пути опрокидывая всю мебель.

Хм-м-м…

— О! — у меня аж брови отлетели. — Придумал!

Лёха — это грубая физическая сила, напор и фулл-контакт. И если размешивать толпу низкоуровневых хаоситов он уже может, то самый простейший маг-стихийник станет для него серьёзной угрозой. Просто потому, что до него ещё нужно добраться. Так что…

— Сопротивляемость магии, — сказал я.

— Это как? Типа… дебаф?

— Не-не-не, — я помотал головой. — Дебаф я уготовил для нашего друга Ходорова. Дебаф гасит чужие характеристики, а на высоких уровнях вообще может руны вырубать. Ну а сопротивляемость — это сугубо индивидуальная штука. Ты никого не ослабляешь, но при этом тебе… э-э-э, — я задумался в поисках точного сравнения.

— Похеру мороз? — помог Лёха.

— Точно!

— Я коньяк!

— И мороз похеру, и огонь. А что самое главное — чужие щиты.

— Звучит здорово, — согласился Лёха.

Дальше беседа как-то вдруг сама собой заглохла. Во-первых, хрючево остывало и надо было есть. Ну а во-вторых, за время наших покатушек мы с братом успели обсудить всё на свете.

Например, Шизу с Костей. Лёха был категорически за их союз и при каждом удобном случае называл Ходорова правильным парнем.

Или вот ещё: реакцию нашего родителя на новости о том, что с нами связалась мать и мы уже на пути к её вызволению. Предугадать эту реакцию было невозможно. Никто даже прогнозов не строил, но вышло так, как вышло.

Не берусь копаться в чужой душе, но Роман Романович как будто бы пробудился ото сна. Нет… он как бы и раньше был очень деятельным персонажем, — иногда даже чересчур, — но вся его энергия была направлена на странные вещи. Преимущественно мелкой уголовной наклонности. Ну а сейчас у него как будто бы появилась цель, и это было видно невооружённым глазом.

Плюс эта вспышка праведного гнева. Никогда не видел отца таким, как во время его разговора с Колей Кольцовым. Прямо вот ух!

И плюс ещё один момент…

Батя действительно верил в то, что мы освободим матушку. Почему я так решил? Да потому что вчера вечером, уже после того, как встреча с Кольцовым была назначена, я прогуливался вдоль реки и спалил, как мой родитель тайком ото всех… отжимается от бревна.

Приходит в форму, короче говоря.

Ко встрече готовится.

Я тихонечко свалил и никому об этом не рассказывал, но… блин. Это было так трогательно, что у меня аж скупая мужская по щеке прокатилась.

— Так, ну что? — Лёха взглянул на часы, а затем на расчерченную карту. — Негусто сделали. Ещё катаемся или домой?

— Нормально мы сделали, — парировал я. — Вся Москва нам ни к чему. Сомневаюсь, что господа голубой крови станут обитать в спальных районах Бутово. Завтра прочешем Рублёвку, Вёшки и Новую Ригу, а на сегодня хорош. Да, Выручай?

— Я коньяк, — согласился мой стеклянный дружок и кивнул горлышком.

— Значит, домой? — уточнил Лёха.

— Домой, — сказал я и задумался.

Куда домой-то? В «тот мир»? В «мир, в котором мы строим сруб»? В «ну туда, где лес и речка»? Не достаточно ли мы провели там времени, чтобы наконец-то назвать его?

— Давай назовём нашу резиденцию, — предложил я.

— Давай! — обрадовался Лёха, выворачивая обратно на трассу. — А как? Как город?

— Ну да. Думается мне, что со временем мы вполне сможем разрастись в город.

— Хм-м-м…

Мы с братом задумались. Ярославль уже есть, да и потом не такое уж я говно, чтобы называть города в честь себя любимого. Апраксин? Будем путаться. Апраксинск? Звучит так, как будто кто-то кошку зовёт.

А что, если составить аббревиатуру из имён детей Апраксиных? София, Алексей, Елизавета, Ярослав. Самое вменяемое — Асея или Есая. Звучит, как бред, но если со временем привыкнуть, то-о-о-о…

— Дракон-Коньячный, — серьёзным тоном сказал Лёха, не сводя глаз с дороги. — Почти как Гусь-Хрустальный. Только если у них там гуси и хрусталь, то у нас драконы и коньяк.

— Я коньяк! — оживился Выручай. — Я коньяк!

Ну да, — подумал я. — Как корабль назовёшь… ну какая, к чёрту, Есая? Гигантские огнедышащие ящеры и бухло — вот наш выбор…

* * *

Бросив фургончик во дворах, мы с Лёхой зашли в ближайший продуктовый за ужином. По-хорошему сегодня было бы уместно обмыть хороший куш, но настроение было не то. Не сказать, чтобы за сегодня мы устали физически, но эмоционально уж точно перегорели.

Потому я набрал самой обычной, не праздничной снеди — свежего хлеба, сыра, колбас, свежих овощей и развесных сосисок для костра. Покутить успеем завтра. Или послезавтра. Или как получится, чего загадывать?

Затем мы с Лёхой поднялись в пустую квартиру на улице Станционной и уже оттуда портировались в Дракон-Коньячный.

А здесь уже наступила ночь.

Всё было так же, как и в тот день, когда мы впервые жарили шашлыки. Звёзды, костёр, река, сруб. Вот только на сей раз деревянный фундамент подрос выше человеческого роста, да ещё все собравшиеся сидели на сухую.

Выручая я спецом не оставлял здесь одного.

Мало ли что?

Он малый наивный, и за ласковое слово душу продаст, а батя нет-нет да и да, прокапывай его потом.

Итак.

Костя с Шизой бродили вдоль опушки, — сестра прыгала перед ним будто Моська перед слоном, активно жестикулируя руками и о чём-то увлечённо рассказывая. Батя молча подбрасывал в огонь хворост, а рядом с ним София Романовна медитировала над очередным кольцом.

Художники сидели чуть в отдалении. На брёвнах. Левитан тихонечко тренькал на гитаре и пел что-то про метеорит, который летит над зоной.

Драконы опять куда-то свалили.

Лёха тут же похромал к отцу и устроился рядом, а я начал раскладывать продукты на столе. Стол, кстати, за пару дней уже врос ножками в грунт и теперь сделался неотъемлемой частью пейзажа.

— Допрашивали? — спросил я у задумчивого родителя.

— Нет, — просто ответил он.

— Ну тогда пойду, — сказал я и добавил: — Тут сосиски.

Пойду-пойду… Надо с чего-то начинать. Сегодня ограничимся общими вопросами о семействе Кольцовых. Где живут, чем зарабатывают, кто есть кто. Мало-помалу дойдём и до «безумной провидицы».

Наверняка Николяша что-то, да знает.

— Где он? — спросил я у художников, оборвав жалостливую песнь Левитана.

— В срубе, — ответил Шишкин.

Да… Вот о чём я и говорил. Судя по односложным диалогам, сегодня все изрядно замотались. Обычно без словоблудия, острот и присказок и шагу не ступить, а тут вдруг вот чего. Эх… А мне ведь сегодня ещё говорить и говорить.

И слушать.

— Спасибо, — кивнул я и отправился к Кольцову.

Дверь художники уже вырубили. Порог, правда, был на уровне груди — судя по всему товарищи задумывали высокое резное крыльцо. А потому мне пришлось подтягиваться и перелезать. Надеюсь только, что Коля не додумается броситься на меня с чуркой наперевес. Иначе мне придётся ему что-нибудь сломать…

— Эй! — я спрыгнул на бревенчатый пол и осмотрелся вокруг. — Ты где⁉

Ответа не последовало.

Да, конечно же, вдали от костра было темно. Но не настолько же, чтобы не заметить человека⁉ Да и луна светила, как не в себя. Так что я был уверен на все сто — Кольцова в срубе не было.

— Э-э-эй! — на всякий случай повторил я. — Ко-о-оля!

А затем вдруг заметил на полу пережжённые веревки, а на уровне глаз надпись. Как будто бы углём, — Коля маг огня что ли? — на бревне было крупно начертано: «Вам конец, ублюдки!»

— О-хо-хо, — тяжко вздохнул я.

Сбежал.

Один-одинёшенек, да прямо в неизведанный дремучий лес, что близ Дракон-Коньячного. Неправильный из него заложник, ну вот прямо неправильный. Другие заложники на свободу рвутся, а этот решил самоубиться сдуру.

— Эй! — крикнул я, высунувшись из сруба. — Кольцов сбежал! На поиски! Живо! Все!

Вот и узнаем заодно, что за твари обитают в чаще рядом с нами. Надеюсь только, что они не доберутся до Кольцова первыми. А также надеюсь, что Антракс не признает в бегущем по лесу человеке свою законную добычу…

Глава 9

Про политкорректность

— Да почему так-то⁉

— Босс, простите, — у Шишкина аж губа затряслась. — Мы дежурили по очереди весь день, но потом он уснул. Да ещё и связан был к тому же. Простите пожалуйста, мы не думали, что…

— Ай-й-й, — я махнул рукой.

Что сделано — то сделано. В какой-то мере я сам виноват, что доверил охрану Кольцова художникам. Впредь буду думать, что и кому поручаю.

— Мы догоним! — Левитан отложил гитару. — Прямо сейчас пойдём и догоним!

— Стоять!

Насчёт того, что на поиски пойдут «все» я погорячился. В конце концов, у нас тут сейчас не поисково-спасательная операция, чтобы идти цепью по лесу и орать: «Коля, выходи!». Коля не выйдет — в этом и есть смысл его побега.

Так что беглеца нужно преследовать тихо.

А если мы молча разбредёмся по тёмному лесу, то всё закончится очередным развесёлым цирком. Потеряемся нахрен и что потом делать?

— Лёх! — внезапно у меня возник план.

— Чего?

— Слушай, а ты когда в оборотня превращаешься, у тебя как с обонянием?

— Хорошо, — брат замешкался. — Вроде бы.

— Понятно. Слушай… не сочти за грубость, но не мог бы ты попытаться взять след?

Как выяснилось, с обонянием у Лёхи всё было в полном порядке. Звериные инстинкты сработали как надо; стоило брату перекинуться и понюхать верёвки, которыми был связан Кольцов, как он сразу же уловил его запах.

— Р-р-р, — прорычал оборотень-поисковик и махнул лапой, мол, за мной.

— Я с вами, — не терпящим возражений тоном заявил батя.

— Там может быть опасно.

— Я, — поднажал Роман Романович. — С вами.

Спорить сейчас было некогда, но отец потихоньку переставал нравиться мне в роли сурового нагибатора. Какой-то прям диссонанс из-за этого возникал, но…

— Ладно, — согласился я. — Вперёд-вперёд!

На всякий случай я накинул рюкзак и взял огненный меч, в чепуху разряженный ещё со времён Каринского рифта. Остальные тоже вооружились и следом за Лёхой мы вошли в лес.

Как я уже говорил, это был скорее сосновый бор — чистенький и просторный. Ветром он продувался просто прекрасно, так что сырости не было, и лесная подстилка не замшела. Как следствие — на каждом шагу у нас под ногами трещали сухие палки. Иногда еле слышно, а иногда прям от души.

Так что увы и ах — особо не покрадёшься.

Оставалось надеяться на нашу скорость и на то, что Кольцов не ушёл слишком далеко. Стоит установить с ним визуальный контакт и всё; от Лёхи не убежишь.

— Лиз, — шепнул я, шагая след в след за братом. — Ты на всякий случай сканируй округу на предмет мертвечины, ладно? Не исключаю, что наш заложник уже не заложник.

— Хы-хы, — ответила Шиза.

И тут же у меня по спине пробежал холодок — стало быть, сестра послушалась и врубила своё колдунство. Обычное дело, по правде говоря. Рядом с некромантами за работой находиться крайне неуютно. Канкан куриными крылышками на кухне — давно и неправда, ну а теперь Елизавета Романовна проставила себе аж восемь профильных рун и считается полноценным магом смерти; отсюда и такая побочка.

— Есть что-то? — спросил я.

— Не-а.

А лес вокруг нас тем временем начал меняться. Стройные сосновые ряды сбились и всё чаще меж ними стали попадаться пушистые раскидистые ели. Света стало значительно меньше; кое-где попадался бурелом. Под ногами тоже стало помягче.

Лёха всё так же целенаправленно вёл нас вперёд, периодически сверяясь с запахом верёвок.

И тут…

Ну конечно же, что-то произошло.

Сперва брат остановился и поднял лапу, чтобы остановились мы. Прислушался. Принюхался. Мотнул головой как будто бы самому себе не доверяя, а затем повторил манипуляции и как мог произнёс:

— Ы-ы-ы-ым-м-м.

— Дым?

Ответом мне был утвердительный кивок.

— Запах сильный? В лесу пожар?

А теперь отрицательный.

Интересно. Сам-то я до сих пор не почувствовал ничего, но раз Лёха говорит, что где-то что-то горит, значит так оно и есть. Впрочем, недавно выяснилось, что Кольцов маг огня, а значит мы на правильном пути.

Решил, что оторвался и развёл костерок? Вполне возможно.

— Идём дальше.

Спустя несколько минут я и сам уловил запах. А потом увидел свет. А потом ещё и звук услышал. Вот только не треск горящей древесины, как того можно было ожидать, а… пение. Причём это явно не одинокий Кольцов решил подбодрить себя, напевая под нос какую-нибудь жизнеутверждающую песню.

О, нет!

Пение было хоровым.

— Что за чёрт⁉ — крикливым шёпотом спросил Костя. — Ты же говорил, что мир необитаем!

— А я-то откуда знал⁉

Внезапно появились новые вводные: неподалёку от Дракон-Коньячного живут разумные. Что это может значить? Во-первых, наше пребывание здесь больше не будет столь тихим и спокойным. И это плохо. А во-вторых, мир может оказаться не законсервирован, и мы сами того не зная уже выбрались в кластер взаимосвязанных реальностей. И это хорошо.

Относительно, конечно, но хорошо. Если наладим контакт с местными, перспективы откроются внушительные.

— Чувствуешь нежить? — спросил я у Шизы, на что та отрицательно мотнула головой. — Хорошо. Всем вести себя тихо. Постараемся подобраться поближе.

И мы подобрались.

И мы увидели.

Да, по какому-то стечению обстоятельств люди были самой многочисленной расой во Вселенной. Я бы даже сказал превалирующей. Рассуждать о причинах этого явления можно долго, но я склоняюсь к тому, что виной эволюция и обезьяны. Почти повсеместно мохнатые твари работали на опережение, первыми развивали отстоящий большой палец, брали в руку палку и этой самой палкой гасили всех своих конкурентов.

Короче говоря, встретить в другом мире людей было ожидаемо. Вот только…

— Батюшки! — удивлённо вытаращился Ходоров. — Негры⁉

— Кость, — внезапно пожурил его Роман Романович. — Ну ты чего, как дикий? И вообще-то слово «негры» неполиткорректное. Правильно говорить «нигерланды».

— Тише вы!

На небольшой полянке вокруг костра сидело ни дать ни взять племя. Человек двадцать. Все как один чернокожие, и все как один одетые в просторные рубахи с примитивной вышивкой и холщовые штаны, подпоясанные не то ремнём, не то обычной верёвкой. На ногах у кого лапти, а у кого и сапоги.

В качестве украшалова для одежды эти странные люди активно использовали шкуры животных: у кого кусок волка на плечах, у кого беличий хвостик на поясе, а у кого и целая жилетка из лисы. На запястьях у них целыми гроздьями болтались всяческие бусы и висюльки, а на шеях амулеты.

Короче говоря, по всему было видно, что с ремёслами эти ребята знакомы не понаслышке.

Мужики — мужиковатые. Здоровенные, собаки, плечистые. Густые бороды либо распущены, либо стянуты в хвост.

Ну а девки, мать их так, фигуристые. Я бы даже сказал с перебором. И грудь на месте, и задницы полуторного размера, и ноги мускулистые, — явно что тренированные. И кстати! Не без похотливого интереса разглядывая негритяночек, я вдруг понял, что черты лица у этих людей вполне себе европейские.

Да и вообще, от внешнего облика этой группы, — а в особенности от их одежды, — прямо-таки фонило какой-то языческой… м-м-м… то ли славянщиной, а то ли скандинавщиной. То ли какой-то древней русской сказкой про Калинов мост, а то ли эпосом Калевала. Вот только эту Калевалу в данном конкретном случае почему-то разыграли прихожане растафарианской церкви.

— Вон! — Шиза толкнула меня в плечо и указала куда-то в сторону. — Вон он, смотри!

Я перевёл взгляд и увидел Кольцова.

Бедолага только-только бежал из одного плена и сразу же угодил в другой. Теперь и сам не рад, наверное. Из нас тюремщики были получше.

Ну…

Как минимум потому, что сейчас Николяша был связан так обильно и крепко, что внешне напоминал кокон. Во рту вместо кляпа у него торчало яблоко, так ещё и негр, что стоял к нему ближе остальных, с лязгом натачивал друг о друга два здоровенных тесака.

Кольцов мычал и трепыхался.

Огонь горел.

Племя пело.

Я активировал языковую руну и подслушал о чём именно они так по-доброму завывают. Что ж… даже магия не всегда хорошо справляется с переводом поэзии, но если грубо, то пели они что-то вроде:

— Когда скальп от башки отстанет, я стану трясти волосами… твоих детей! И волосами их детей!

— Кажется, они его жрать собираются, — озвучил общую мысль Ходоров. — Яр, его надо срочно выру…

— Тихо!

— … чать.

С-с-с-сука.

Надо официально запретить это слово. Как только Костя договорил, я тут же почувствовал в рюкзаке активное шевеление. Стеклянный долбодятел услышал своё имя и уже стремился на волю, чтобы во всеуслышанье заявить всему миру о том, что он коньяк.

— Твою-ш-ш-ш-м-м-мать, — прошипел я, в срочном порядке скидывая с плеча лямку.

И всё-таки успел сыграть на опережение!

Вз-з-з! — я создал портал входа прямо у себя под ногами, а выход пристроил неподалёку от нашей стоянки. Ну и выбросил в него рюкзак, само собой. По идее, он должен аккуратно шмякнуться рядом с Софией Романовной.

Надеюсь только, что не собью ей каст, — когда мы уходили, она вроде как сидела работала.

— Хы-хы, — прокомментировала мой поступок Шиза, а Костя состроил виноватую мину.

Некстати, блин! Некстати разбазаривать ману на транспортировку Выручая тогда, когда я за день и так уже порядочно просел. Туда всех перенеси, сюда всех перенеси… Чёрт! Таким образом сейчас у меня остался всего лишь один каст на вызволение Коли Кольцова, а иначе добывать его придётся боем.

— Всем тихо, — попросил я и сосредоточился на пространстве вокруг себя.

Да, было темно. Да, мы прятались в чаще и отсюда я кое-как мог разглядеть Кольцова. Да, задача передо мной стояла отнюдь не простая, но я же всё-таки профессионал!

Сам ведь буквально недавно хвастался на примере ковбоев.

Так что, — вз-з-з-з! — портал раскрылся точно там, где надо. Кольцов тут же провалился в него, как мешок с говном. Охреневший негр было дело бросил точить свои тесаки и метнулся с тем, чтобы поймать своего пленника за шкирку, но портал уже схлопнулся.

Так что прямо сейчас связанный Николяша летел на бревенчатый пол сруба. Да-да, я специально пристроил портал выхода чуть выше необходимого. Будет знать, ядрёна мать, как куличики топтать.

— А теперь валим, — только и успел сказать я, как вдруг:

— Осторожно! — заорал Ходоров и в героическом прыжке перехватил разряд молнии, который явно предназначался для меня.

О-хо-хо…

С меня должок. Костян со своими девятью рунами защиты принял разряд и даже не поморщился, — разве что волосы дыбом встали, — а вот я бы мог от такого и сознание потерять.

Если не хуже.

Но самое гадкое в этой ситуации то, что молния прилетела не со стороны лагеря, а прямиком из чащи. Вот ведь чёрт! Я-то наивно полагал, что мы все из себя ниндзя и поступь наша безмолвна, как цветение сакуры.

А вот хрен там…

Нас уже пасли. А как давно — остаётся лишь догадываться.

Племя вокруг костра встрепенулось. Песня про скальп резко оборвалась и тут же раздались воинственные крики. Мужики хватали оружие, и уже порядочная часть из них направлялась в нашу сторону.

Остаётся надеяться только на то, что не все негры одарённые. Иначе нам в спину жахнет такая магическая артиллерия, которую мы едва ли вывезем.

— Бежим!

Снова электрический треск и снова разряд, но на сей раз мимо. А сразу следом за ним рёв. Буквально из воздуха, — и это вовсе не метафора, а проявление магии призыва, — рядом с нами появился медведь.

Здоровый, падла, как грузовик.

И, к счастью, такой же неповоротливый: не успел я толком среагировать, как Лёха уже повис у него на шее, а свободными конечностями разрывал ублюдку брюхо. И то ли брат как-то так удачно вгрызся, то ли маг-петовод оказался так себе, но уже через несколько секунд…

— Есть! — вскрикнула Шиза и рассмеялась. — Ну наконец-то!

Призванный мишка умер и тут же поступил под её командование.

Отдаю Елизавете Романовне должное! На её уровне законтролить такую дуру совсем непросто. Да и расход маны у неё сейчас, должно быть, выкручен на максимум.

— Долго продержишь⁉ — спросил я.

— Сколько надо, столько и продержу! — глаза моей сестрёнки-демоницы блестели в темноте мрачной радостью. — Ну что⁉ Порвём ублюдков⁉

— Стоять! — крикнул я. — Никого мы не порвём! Батя!

— А⁉ — отец впервые узрел магический махач изнутри и сейчас был несколько дезориентирован.

— Лезь на медведя!

— Вот на этого⁉ Ты что, совсем сдурел⁉

— Лезь, говорю!

Шиза смекнула что к чему и нежить будто лошадка опустилась перед Романом Романовичем, предлагая себя оседлать. Роман Романович в свою очередь продолжил артачиться, но как только ещё один магический снаряд просвистел у него над ухом, сразу же отбросил предрассудки и залез на мишу.

— А теперь валим!

Мы с Елизаветой Романовной бежали впереди, батя верхом на медведе за нами, ну а замыкали забег Костя с Лёхой. Костя, — понятное дело, — для того, чтобы принять на себя удар, ну а Лёха по всей видимости приглядывал за остальными.

Ветки хлестали по лицу.

Позади раздавались яростные крики негров.

Я судорожно пытался сообразить, что же нам делать дальше. Крупицы маны у меня всё-таки остались, но их мне хватит только на небольшой портал размером с колодец, да и то… продержу я его совсем недолго. Край — минуту.

А ведь на нашей стоянке ещё Соня и художники, которые знать не знают, что происходит. Мне нужно как-то исхитриться срочно эвакуировать десять человек и связанного Кольцова.

Справлюсь ли я?

Да справлюсь, не в первой.

Лёха, Костя и Шиза уже сработались в рифте, так что выиграют достаточно времени. Хаоситам не поддались, а уж лесным неграм и подавно не поддадимся.

Какой же насыщенный день, — подумал я, выбегая из леса, а вслух заорал:

— Со-о-о-оня-я-я! Собирай всех, уходим срочно!

Благо, повторять не пришлось. То ли моё семейство наконец-то научилось слушаться меня с первого раза, а то ли это взрывы из леса оказались так убедительны, София Романовна тут же подскочила с бревна и рванула по направлению к художникам. Художники в свою очередь побежали на встречу Соне.

Из четырёх силуэтов я безошибочно опознал щуплого Шишкина, а затем провернул опасный для здоровья трюк. Буквально на несколько секунд я создал небольшой портал, просунул в него голову и проорал Шишкину на ухо о том-де, что в срубе человек и его тоже нужно спасать.

Художники уже привыкли к моим порталам, но от такого всё равно маленько охренели.

— Быстрее! Быстрее!

На бегу я обернулся назад и… ох, чёрт… лучше бы я этого не делал. Из леса вслед за нами выбегала целая армия. Раз в десять больше, чем я насчитал вокруг костра. Откуда они только взялись-то⁉

Боюсь, придётся уходить без Кольцова. И без художников, если они не поторопятся.

— Несём! — раздался крик со стороны сруба и Колю Кольцова перебросили через порог. — Несём уже!

Тут среди общего шума я услышал робкий испуганный голос:

— Я-коньяк-я-коньяк-я-коньяк, — тараторил растерянный Выручай и метался из стороны в сторону возле костра.

Выбрался-таки из рюкзака, стервец такой! Теперь ещё и его подхватить нужно умудриться!

— Яр! — а теперь кричали сзади; Ходоров. — Яр, их слишком много! Давай сдаваться, Яр!

— Хер там плавал!

— Пусть нас соберут в кучу и свяжут, как Кольцова, а там ты восстановишься и всех нас вызволишь! Яр, послушай, пожалуйста!

— Ярик! — а это уже Шиза. — Костя прав! Давай сдаваться, пока мы никого из них не убили и не покалечили! Иначе и с нами церемониться не станут!

— Да успеем мы, не ссыте!

— Ярик, сынок! — батя тоже решил вставить свои пять копеек.

— Что⁉

— Послушай чего тебе ребята говорят! Потолкуй с нигерландами, а⁉ Скажи им, что мы безобидные и вообще мимо проходили!

Вот ведь…

Неужели и впрямь придётся сдаваться?

Обернувшись назад, я ещё раз трезво оценил обстановку и понял, что скорее всего… да. Либо я прямо сейчас ухожу один и возвращаюсь всех выручать, — а поступать так я не стану ни при каких обстоятельствах, — либо же мы все сдаёмся в негритячий плен.

Либо же…

— Р-Р-Р-А-ААААА-АААА!!! — яростный рёв заглушил все прочие звуки этого мира.

И почти сразу же вся поляна, и лес, и река, и всё-всё-всё вокруг осветилось так ярко, будто бы в небесах вдруг вспыхнуло солнце. Взглянув наверх, я увидел охреневших размеров столб пламени и сразу же понял, что произошло…

К таким нежданчикам с высоты я привык ещё со времён Каринского рифта.

— Антракс! — заорал счастливый батя. — Антракс!

Дракон услышал зов «родителя» и начал снижение. Братья летели бок о бок с ним. Шиза тем временем окончательно вымоталась в плане маны: нежить-медведь обмяк прямо бегу и теперь по инерции вспахивал мордой землю, пока батя изо всех сил вцепился в мех и старался с него не свалиться.

Появление драконов вселило в мою душу надежду, а потому я взбодрил конечности и с новой силой рванул вперёд.

— Батя! — крикнул я, не оборачиваясь. — Прикажи им атаковать! Пусть выиграют время!

— Погоди, Ярик!

— Не могу я годить!

— Яр! — рявкнула Шиза; да притом так сурово, что я аж опешил. — Яр, стой! Оглянись!

— Да что там такое⁉

Я повернул голову с тем, чтобы попытаться понять, чем вызвано всеобщее замешательство и… понял.

Моему взору предстала картина, эпичность которой прямо-таки зашкаливала:

Роман Романович стоял верхом на трупе гигантского медведя и смотрел в сторону наших преследователей. Драконы медленно кружили вокруг него, размахивая крыльями, ну а негры… негры остановились, как вкопанные, и молча наблюдали за представлением.

Не знаю, как долго это продолжалось, — адреналин в крови пошатнул адекватное восприятие времени, — но вскоре из толпы наших преследователей вперёд вышел один. Самый здоровенный и самый плечистый, а до кучи ещё и самый седой негр.

— Отец драконов! — крикнул он и бухнулся на колени…

Глава 10

Про разрешение

Долгий день.

Очень-очень долгий день.

И пускай мой батя высидит ещё хоть сотню драконов или других геральдических тварей, Шиза проставит себе именную руну и станет мега-личом, а Выручай соберёт армию из таких же говорящих бутылок и пойдёт сражаться с расой антропоморфных штопоров, мне сейчас всё равно. Пускай падают метеориты и взрываются вулканы. Пускай все миры разом летят к чёртовой матери в бездну. Что бы сейчас не происходило, я собираюсь проспать целые сутки, а может быть и дольше.

Сейчас я вымотан по самое ай-ай-ай.

При этом тело разрядилось до предела, а мозги предательски завелись и работают на предельных оборотах, перерабатывая новую информацию. Которой и впрямь дохрена.

День начался с подготовки к похищению Кольцова, а закончился долгой и крайне информативной беседой с лидером лесных негров.

Сами они себя, конечно же, называли немного иначе. Шиза уже успела через «хы-хы» окрестить их чернордами, — и что-то мне подсказывает, что среди наших название может прилипнуть, — но мне товарищи негры представились «лаге́ртами».

И нет, они не были местными дикарями-каннибалами, поклоняющимися драконам. А лучше бы были, потому что на деле всё оказалось куда сложнее.

Ох…

Очень хочется устроить блиц и рассказать обо всём кратко, да только не получится. Ни обойдётся ни без лора, ни без странностей. А потому постараюсь по порядку:

После того, как племя лагертов вышло из леса и всей толпой бухнулось на колени перед драконами, я вышел вперёд в качестве парламентёра и установил контакт с их главным. Седовласый негр по имени Рагнар сразу же попросил прощения за инцидент и сказал о том-де, что:

— Друзья драконов — наши друзья.

А «отец драконов» так вообще суперзвезда, почётный гражданин и кумир поколений в одном флаконе; может есть еду племени, греться у костра и брать себе в жёны любую незамужнюю девку, а то и двух. Переводить это бате я, конечно же, не стал. Слишком свежи были воспоминания о филиппиках. Да и вообще… перетопчется.

Но… допустим.

Почему так? Исчерпывающий ответ на этот вопрос, а также на многие другие я получил спустя полчаса. Рагнар отослал своих людей обратно в лес, а сам вместе с парочкой самых приближённых присел к нам на брёвна и принялся рассказывать историю своего народа.

Почти все остальные ушли.

Задержалась лишь стайка грудастых девчушек, которые сейчас тусовались на опушке, хихикали и пялились на Лёху, который обернулся в человека и явил миру свою неприкрытую мускулатуру. Девки искренне думали, что их не видно. А мой брат в свою очередь искренне думал, что никто не замечает, как он пыжится и напрягает грудак.

Интересная у них игра получилась…

Ну да ладно.

Перед тем, как перейти к главному, отмечу ещё, что чернордам… прошу прощения… лагертам очень зашли сосиски.

Сам Рагнар выглядел внушительно. Самый мускулистый старик из тех, что мне когда-либо доводилось видеть. Длинные седые патлы стянуты в хвост, а бородища — так вообще произведение волосатого искусства. Боюсь даже приблизительно представить сколько косичек в ней заплетено, а также сколько времени он на них угробил.

На поясе массивный нож, на груди деревянный амулет с башкой медведя.

Мужичара, короче говоря.

Лютейший.

Итак, к истории: жили не тужили в законсервированном мире лагерты. И были они крайне воинственным народом. Ну… Таким… Про боевую доблесть, ратное дело и культ силы. Смерть от старости в постели для лохов, короче говоря.

И именно поэтому развитие мира пошло немного не так, как обычно, — хотя что есть «обычно» в масштабах Вселенной? Суть в том, что Лагерты ещё не успели толком додуматься до парового двигателя, зато уже раскачались по рифтам до четырнадцатого уровня.

Триггер сработал, врата в соседние миры открылись, и хлынул Хаос.

— Всё началось пять лет назад, — вещал Рагнар, кусая сосиску, которая в его огромном кулаке смотрелась комично-маленькой. — Жуткие твари заполонили наши земли и началась Великая Война…

К чести лагертов, Великую Войну они вывезли. Одарённых было много, одарённые были сильные. Ну и безбашенные плюс ко всему.

Понятное дело, что из-за уровня технического развития товарищи негры даже не помышляли учинить экспансию в соседний заражённый мир с целью зачистки. Магия магией, а без строительной техники, средств связи и худо-бедно транспорта такая операция попросту невозможна. На своих двоих весь шарик не почистишь.

Да и потом.

Так уж выходит, что с развитием технологий растёт и численность населения. А лагертов для такой масштабной цели было мало.

Так что получилось следующее:

Как только врата из заражённого мира открылись, сразу же пошли первые и самые сильные волны Хаоса. Лагерты отбили их и на том накал страстей закончился. Дальше нужно было просто стеречь портал и изредка отбивать новые, откровенно ерундовые атаки. Хаоситы — ребята не очень смышлёные, и собираться с силами не привыкли. Народились — пошли на смерть. Народились — и снова пошли. Ну и так далее.

— Беда пришла откуда не ждали, — вздохнул Рагнар и вместе с ним начали вздыхать его люди. — Из другого портала пришли другие враги. Разумные…

Ну… Допустим…

Анализу всё это дело поддаётся и несостыковок я не вижу. Что рифты, что межмировые порталы возникают неподалёку от большого скопления местных жителей, отсюда и такая суженная география.

Если представить, что на этой планете лагерты были одним-единственным разумным народом, то два портала действительно могли возникнуть неподалёку друг от друга. Так что здесь верю.

— У захватчиков были волшебные стреляющие палки, которые не используют ману…

Огнестрел, короче говоря. И строительная техника. И средства связи; ну… смекаем, ага. Магия магией, как я и говорил.

Пришельцы начали выпиливать лагертов с сумасшедшей скоростью и осваивать их территории. И вот здесь я уже поймал несостыковку.

— А как же Нейтралы? — спросил я, подбросив пару чурок в огонь и кинув взгляд на Лёху; брат в этот момент начал пить воду из бутылки. На вытянутой руке, само собой. Обливая себя с ног до головы, само собой. Как грёбаный кентавр, — не знаю, почему мне в голову пришло это сравнение.

— Нейтралы? — искренне удивился Рагнар. — А это кто?

— Как… как кто? — настала моя очередь удивиться. — Дядьки такие бессмертные с фетишем на чёрно-белую одежду. Должны были появиться, как только открылись врата.

Рагнар поиграл в гляделки со своими людьми, — все как один пожали плечами, — а потом заявил, дескать, такого нема.

А вот это уже совсем не поддавалась объяснению и не укладывалось в моё видение мироустройства.

Тут надо бы немножечко объяснить, что это за Нейтральное Братство такое. Про Ткачей рассказывал, про Архитекторов тоже. Так вот Нейтралы — это тоже слуги создателей, и тоже с очень полезным функционалом, вот только они… м-м-м-м… Как бы так выразиться? От мира сего? Наверное, так.

Нейтральное Братство состоит из разумных, в которых ничего потустороннего нет и никогда не было. Обычные люди, — гоблины, слоны или бутылки, — которые выбрали для себя такую жизнь. Жизнь во благо других, как бы пафосно это не прозвучало.

Присягнув Создателям, они получают физическое бессмертие. Не замедление старения, — как в случае с рунами жизни, — а вот прямо настоящее бессмертие. Если Нейтрала сжечь, утопить или прокрутить через мясорубку, на следующий день он возродится в своём храме. Прямо вот во плоти. Свеженький и отдохнувший.

Рестарт на стартовой локации как он есть.

Но что он должен делать взамен за такую уберплюшку?

Всё просто. Служить и не использовать свою силу нигде, кроме как на службе. А что до службы, то-о-о-о… Как можно догадаться из названия, Нейтралы должны поддерживать нейтралитет. Как только в очередном мире срабатывает триггер и он примыкает ко Вселенскому комьюнити, Нейтралы первыми спешат там появиться.

Они вводят местных жителей в курс дела, официально открывают своё посольство сиречь храм и берут под защиту от других разумных.

Само собой, не принудительно.

Если вдруг два мира решат померяться письками и повоевать — не вопрос, пожалуйста, лишь бы это было обоюдное желание. Но если один мир агрессирует на другой, и при этом на вооружении агрессора многомиллионная армия с оружием массового поражения, а оппонент при этом узнаёт время по солнцу и перманентно страдает дизентерией из-за речной воды, то…

Тут уж извините.

Толпа бессмертных дядек впрягается за слабую сторону до тех пор, пока конфликт не заглохнет.

Почему так?

Рассуждений великое множество. Мне больше всего нравятся две версии. Первая — про Высшую Справедливость. Дескать, так и так, создатели очень ревностно относятся к своим созданиям и заботятся о том, чтобы каждый вид имел право на жизнь в пределах своего исконного ареала обитания.

Вторая — про Высший Эгоизм. Если предположить, что Создатели чем-то похожи на Ткачей и тоже любят интересные шоу, то механизм Нейтралов выглядит очень даже логично. Если вдруг на секундочку представить, что где-то есть очень-очень сильный и очень-очень амбициозный правитель, который вдруг решить покорить ВСЮ Вселенную, и у него это вдруг начнёт получаться, то рано или поздно он пройдёт точку невозврата. После этой точки его мощь начнёт расти в геометрической прогрессии, пока не достигнет отметки «имба».

Такой вот товарищ будет завоёвывать миры по щелчку пальцев. Вырезать или обращать в рабство целые расы, идти вперёд и дальше. И дальше, и дальше, и дальше.

И нигде он в таком случае не найдёт серьёзного сопротивления. И захватит-таки всех и вся. А потом, глядишь, ещё и Хаос победит.

И что же тогда случится? Любимая игрушка Создателей станет неинтересной. Можно смело сносить и начинать заново.

— Я правильно понимаю, — я решил ещё разок уточнить на всякий случай. — Когда открылись врата в соседние миры, к вам никто не явился?

— Нет, — Рагнар продолжил хмуриться. — Никто.

— Интересно…

Неужели такое возможно, чтобы Нейтралы проглядели целый мир? Не знаю точно, как они мониторят это дело, но явно не вручную сидят, входящие заявки обрабатывают. Явно есть у них какой-то магический механизм, который подсказывает, где, когда и что произошло.

Повторюсь, как и что у них там работает — не знаю.

У них вообще секретов хренова гора. И разглашение этих секретов невозможно чисто физически. При первой же попытке что-то разболтать Нейтрала сразу же изгоняют… через остановку сердца.

Всё-таки Создатели — такие Создатели.

— Очень интересно, — повторил я. — Есть над чем подумать. Послушайте, Рагнар, а что за история с драконами?

— Ваши драконы спасли нас, — просто и незатейливо ответил верховный лагерт.

Он ответил, а у меня в голове тут же эхом прокатились слова отца: «А хрен его знает, летают куда-то».

— А у вас ещё есть эти… розовые палочки? — Рагнар с сожалением посмотрел на пустые упаковки из-под сосисок.

— Завтра принесу вам розовых палочек на всё племя, — пообещал я. — А сейчас расскажите, пожалуйста, про драконов. Как они вас спасли?

— Несколько дней назад дело было, — сказал лагерт. — Пришлые явились ночью, когда всё племя спало. Взяли нашу деревню в кольцо и готовились к атаке, а тут вдруг с небес явился он, — Рагнар кивнул в сторону Антракса. — И выжег их к чёртовой матери.

Интересное совпадение… Антраксу ведь что тех выжигать, что этих. Но вот эта его страсть к поеданию разумных мне уже что-то как-то не нравится.

— После того дня мы и ушли в лес, потому что негде от пришлых прятаться стало. Совсем одолели, сволочи, — и вновь на лице седовласого негра появилась беда-печаль.

А я, по правде говоря, обрадовался.

Меня только что пронесло мимо пророчеств, предсказаний и фанатичных культистких верований. История с драконами не то, что оборвалась. Она даже не начиналась! Всё оказалось просто и понятно — Антракс спас лагертов и лагерты за это благодарны Антраксу.

Что будет дальше — то дальше и будет.

Загадывать не хочу.

Пока что решил только одно. Пускай мои амбиции нацелены на более низменные вещи, но в целом я готов взять на себя роль Нейтрала по отношению к одному конкретному чернокожему народцу. Когда драконы подрастут, — а они подрастут, если за исходник мы берём ту огромную крылатую мразь из Каринского рифта, — мы сможем надавать люлей иномирным захватчикам. Вообще легко.

Зачем?

Ну…

Во-первых, потому что сможем. Во-вторых, любовь и почитание лагертов, — почему бы и нет? Выстроим отношения с фракцией, если говорить задротским языком. Ну и в-третьих, если Создатели обратят внимание на то, что мы выполняем работу вместо их работничков, то будет нам счастье. Не знаю какое именно, но обязательно будет.

Однако кое-что меня до сих пор волнует. И от этого «кое-чего» зависит наше дальнейшее сотрудничество.

— Рагнар…

— Вождь Рагнар, — поправил меня лагерт. Видать, обожрался моих сосисок и совсем осмелел на этой почве.

— Вождь Рагнар, — согласился я, пусть так. — Насчёт того человека, которого вы поймали в лесу. Того самого, которого мы пришли выручать.

— Угу, — кивнул лагерт.

— Вы хотели его съесть?

Вождь вылупил на меня глаза и аж скривился от отвращения. Реакция мне понравилась, но как-то она уж больно расходилась с тем, что я видел в лесу.

— Нет! — воскликнул Рагнар. — Ты за кого нас принимаешь⁉

— У пленника во рту было яблоко.

Рагнар тряхнул головой, будто пёс.

— Чего⁉ — спросил он. — Какое ещё яблоко? Мы засунули ему в рот камень, чтобы перестал орать.

Гладко стелешь, товарищ каннибал.

— Шишкин! — крикнул я, перейдя на русский. — Ты к Кольцову заходил⁉

— Заходил! — ответил тот.

К слову, художников нисколечко не удивило то, что в лесах Шатуры обитают негры. А может быть и удивило, но вопросов мне пока что никто не задавал. Пора бы, наверное, ввести ребят в курс дела, а то чего они? Пусть приобщаются.

Сделаю из них людей.

Тюрьма не исправила, воля не исправила, значит я исправлю. Вот только пока никак не могу взять в голову, что за роль им отвести. Боёвка явно не для них, раз уж мы с Костей смогли размотать их ещё на первом уровне развития.

Умом ребята тоже не блещут.

Для рядовых безликих миньонов слишком уж они колоритные, да и бэкграунд у нас внушительный. Жалко сливать.

Хм-м…

О!

Кажется, придумал!

Со временем, когда инфраструктура семьи Апраксиных разрастётся вверх и вширь, у меня просто обязана появиться своя маленькая частная темница. Вот там-то я их и задействую. Кого в надзиратели, а кого и в липовые заключённые.

Добрый и злой сокамерник, ага.

Шишкин может прикинуться своим парнем, с которым можно поделиться, ну а Левитан явно был рождён для психологического прессинга; например, заставлять людей спать под нарами или есть с пола.

Пригодятся, короче говоря. Но сейчас не о них.

— У Кольцова во рту было яблоко⁉

— Нет, босс! — ответил художник. — Ему кто-то в хлебало каменюку замшелую затолкал! Еле-еле вытащили! Эмаль кое-где ободрали и одну коронку вырвали!

Ну… ладно. Но это ещё ничего не доказывает, и потому я вновь обратился к вождю:

— А что за человек стоял рядом с пленником и точил ножи?

— Палач, — честно сознался Рагнар. — Мы же его казнить собирались. Думали, что он из пришлых.

— А песня про скальп?

— Какая песня? — и вновь вождь либо очень хорошо отыгрывал невинность, либо же и впрямь не понимал о чём речь.

— Когда мы пришли спасать нашего пленника, вы пели песню. Что-то про скальп и…

— Когда меня не станет? — уточнил Рагнар и продолжил: — Я буду петь голосами…

— … моих дете-е-ей, — подхватили спутники вождя.

— Понял-понял, можете не продолжать.

Вот ведь чёрт!

И со зрением проблема, и со слухом. А мне ведь ещё восемнадцати нет! Хотя нет-нет-нет, это всё из-за усталости.

Точно.

Прям вот наверняка.

После того, как всё выяснилось, мы с лагертами посидели ещё немного. Я в двух словах рассказал о том, кто мы такие и откуда. И с какого чёрта наш отец в таких близких отношениях с драконами. И кстати! Весть о том, что мы семейным подрядом закрыли рифт, явно подняла нас в глазах лагертов; у них такие вот поступки очень даже ценились.

С тем и разошлись наконец-то; договорились снова встретиться по утру.

Время было позднее.

На Кольцова у меня сегодня уже не хватало сил.

За время нашей беседы с вождём я немножечко восстановился по мане и смог открыть портал в родные милые Мытищи. Художникам было поручено не сводить глаз с пленника и дежурить по очереди, — уж во второй-то раз они не облажаются, — и мы свалили домой.

Итак, как я уже говорил, спать хотелось, но сон не шёл.

Под дружный храп бати, Лёхи и Ходорова, я ворочался в темноте и всё думал-думал-думал. Неужели именная руна занесла меня куда-то не туда? В неведомый кластер миров, на который у Создателей иные планы? Ну… раз уж они не прислали на защиту бедных негров отряд Нейтралов?

Потом мои мысли резко переключались на княжеское семейство, в плену у которого находится моя мать, и на тотальное непонимание того, что мне теперь делать дальше. И вновь я думал-думал-думал, пока не сбивался на лагертов.

Хотя… если уж честно, то сложно назвать «думанием» тот процесс, которым я сейчас занимался. Никакого продвижения вперёд он не подразумевал. Скорее уж я просто гонял по кругу одни и те же мысли. Лагерты, Кольцовы, лагерты, Кольцовы, и снова, и снова, и снова…

Бредил, короче говоря.

Однако всему рано или поздно приходит конец. В какой-то момент темнота перед моими глазами начала завариваться в узоры, затем пошли обрывочные картинки по мотивам дня, и я отрубился.

— Интерес-с-с-сно.

Чёрт!

Вместо сладкого забвения меня почему-то опять вынесло в паутину к Ткачу. Хотя, казалось бы, мы уже всё обсудили в последний раз.

— Интерес-с-сно.

Паук не подходил близко, и лишь где-то далеко-далеко в темноте я видел блеск его рубиновых глазок. Сам я при этом разговаривать не мог. Так что вместо заслуженного отдыха я вынужден был болтаться бесплотным духом где-то в другом измерении и тупо слушать о том, что Ткачу «интересно».

Время превратилось в абстракцию.

Не знаю сколько я так провёл. Когда первый шок схлынул, мерный шёпот Ткача начал убаюкивать меня, однако уснуть во сне… не получалось, короче говоря. Так что я тупо скучал. Скучал и ждал непонятно чего.

И тут:

— Разрешу, — Ткач наконец-то сказал что-то новенькое.

А затем резко выскочил из темноты и подбежал ко мне.

— Разрешу, — повторил он. — Не отниму. Но нужно соблюсти правила. Разрешу и не отниму. Но нужно не нарушить узы. Разрешу. Не отниму. Разрешу. Не отниму…

Очень хотелось спросить какого чёрта всё это значит, однако, — повторюсь, — такая опция была мне недоступна.

— Разрешу. Не отниму.

— Ярик.

— Разрешу. Не отниму.

— Ярик, ёптвою мать!

— А⁉

Тут я внезапно понял, что стою на постели и громко, чётко, вслух говорю о том, что что-то кому-то разрешу и что-то у кого-то не отниму.

— Проснулся? — уточнил батя, когда я перестал повторять свою непонятную аффирмацию.

— Проснулся, — сказал я.

— Ну тогда спи давай! Задолбал!

— Ага.

Я лёг обратно, накрылся одеялом и вновь начал повторять свой бред. Правда, на этот раз у меня было три темы. Кольцовы, лагерты и слова Ткача. И вновь узоры, и вновь картинки, и вновь на меня накатила сладкая полудрёма.

— Завтра поймёшь, — прошептал мне голос паука напоследок, и я наконец-то вырубился…

Глава 11

Про допрос

Вчера у меня появились первые серьёзные деньги в этой жизни.

Что обычно делают в таких случаях нормальные люди? Осмелюсь предположить, что шикуют. Сразу же отправляются на шоппинг: дорогая одежда, дорогая обувь, дорогие часы, техника для себя и для дома; всё брендовое и самое лучшее.

Затем наверняка наступает приступ безудержного гедонизма. Пятизвёздочные отели, ванны с шампанским, шикарные ресторации, мраморные стейки, элитная алкашка, икра, крабы, все дела. Возможно, какие-то другие увеселительные мероприятия спортивного толка. Возможно, продажные женщины. Возможно, и то и другое и третье.

Затем, — когда первоначальная радость поутихла, — нормальный человек закроет все свои долги и обязательства, а потом исполнит какую-нибудь свою давнюю мечту. Что-то такое сокровенное, наивное и несерьёзное; что-то такое, чего всегда хотелось, но рациональное мышление говорило, мол, ты совсем поехавший сливать деньги на такую чушь?

Да…

Должно быть, так и поступил бы на моём месте нормальный человек.

Но поскольку я не совсем нормальный, моим первым же приобретением в качестве рублёвого миллионера были двадцать килограмм сосисок. Ну… Я же обещал накормить лагертов. Надо выполнять.

— Что-то странное в последнее время происходит, — как бы невзначай сказала мне задумчивая тётечка продавщица из мясной лавки, сгребая с витрины всю продукцию под чистую. — Несколько дней назад мужик пятнадцать кило костей взял, а теперь вот ты… откуда вы такие берётесь?

— А вам плохо что ли?

— Мне нет, но просто…

— Ну вот и ладушки.

А пока я затаривался этими изысканными деликатесами, Шиза уже взяла такси комфорт плюс и была на полпути в Киржач. Собиралась прыгать с парашютом. Ещё засветло она успела пробить, где находятся ближайшие частные аэродромы, созвонилась и не стала откладывать. Помчалась тут же.

1500 метров свободного падения в тандеме с инструктором. Всё ровно так, как и хотела.

Так что теперь я даже сомневаться стал — кто из нас двоих нормальный-то?

А ещё мысленно держу кулачки за Ходорова. Надеюсь, существуют какие-то весовые ограничения и ему с его тушей прыгать запретят. Просто… надо было видеть Костю в тот момент, когда Елизавета Романовна сообщила ему о своих планах и о том, что он как порядочный бойфренд должен поддерживать её во всех начинаниях.

О, эта его улыбка!

О, эти стеклянные глаза!

В общем и целом, он в какой-то момент стал похож то ли на восковую куклу, то ли на человека, который впервые попал на приём к проктологу.

— Разрешу, — в который раз пробубнил я себе под нос. — Не отниму.

Грёбаный Ткач подкинул мне загадку без подсказок или хотя бы даже вектора, в котором надо думать. С тем же успехом можно было ляпнуть: «чокер из черемши, корявая лошадь, сметана, гвоздодёр».

И вертись с этим, как хочешь.

«Завтра всё поймёшь», ага.

Ну а поскольку я человек и мозг у меня человеческий, то сова прекрасно натягивалась на глобус и теперь знамения виделись мне буквально во всём. А ещё я теперь постоянно думал о том, что же мне такое интересное разрешат.

— Спасибо, — я принял из окна четыре пакета с сосисками. — А завтра ещё будет?

— Будет, — ответила продавщица и посмотрела на меня не то с удивлением, не то с жалостью.

— До свидания.

Я запихнул пакеты в спортивную сумку, взвалил её на плечо и побрёл в сторону дома. Сегодня же припрягу Соню сделать мне артефактную цепочку с рунами порталов. А то задолбало уже экономить ману и ходить пешком.

Зашёл бы сейчас под мост, где потише, да и портировался домой, а так… приходится переть сосиски на себе. Да ещё вчерашний инцидент непонятно чем мог закончиться, если бы Антракс не подоспел вовремя.

Н-да…

Второе дело на сегодня — встретиться с Ивашкиными и провести им экскурсию в Дракон-Коньячный. Замазаться в общих секретиках, так сказать. А заодно, — как знать? — быть может, что преступно-коммерческий гений Ма придумает что-нибудь интересное. И к слову…

— О! — я наткнулся на Марию Афанасьевну и Айзека у собственного подъезда. — Утро доброе. Не ждал вас так рано.

— Мы специально освободили весь день, — сказала Ма. — Веди.

Веди, так веди. Вместе мы поднялись на этаж, и я впустил Ивашкиных в нашу квартиру. Обошлось без косых взглядов на заплатку во входной двери, усталые обои и невнятного цвета линолеум. Не берусь считать чужие деньги и прикидывать сколько Ивашкины зарабатывали с «Квеста» и чёрного рынка, но что-то мне подсказывает, что не так уж и много. Не шиковали уж точно.

И тем даже лучше! Стартуем из одной точки, получается.

— Дей-гобгый, — это из ванной выглянул батя; в руках у родителя была зубная щётка, а вся рожа изгваздана взмыленной пастой.

— И снова здравствуйте, — поздоровалась Ма. — А без одежды вы не такой грозный.

Батя в ответ пробурчал что-то уж совсем неразборчивое и закрыл дверь.

Ещё один показательный момент — до тех пор, пока я не предложил Ивашкиным пройти в кухню, они учтиво тусовались в прихожей. Короче говоря, мои новые компаньоны нравились мне всё больше и больше.

Пять минут на сборы: полуголый батя ищет штаны, взлохмаченная Сонька в режиме утреннего зомби вливает в себя растворимый кофе, а Лёха отжимается как не в себя, — по ходу дела, готовится ко встрече с негритяночками.

Ну и вперёд.

Несмотря на внешнюю непрошибаемость Марии Афанасьевны, в тот момент, когда она впервые в жизни воспользовалась порталом, я услышал тоненький писк. Видать, дух перехватило.

— Драгоценный мой родитель, — сказал я по прибытию. — Покажи наших гостям что тут и как, а я пойду наконец-то проведаю Кольцова.

— Без проблем, — батя оживился. — Ну смотрите. Вот тут у нас брёвна. Тут тоже брёвна. А вон та-а-а-ам… не поверите!

— Брёвна?

— Вы крайне проницательны, Мария Афанасьевна!

Осмотревшись вокруг, я понял, что лагерты ещё не пришли нас навестить, а потому с чистой совестью направился к недостроенному срубу, который сейчас выполнял функцию темницы. И кстати! Раз уж мы уже раскатали губу на каркасные дома, то пускай он так темницей и остаётся.

— Здарова, босс, — на страже крыльца дежурил сонный Левитан.

— Ну как ночь? Без приключений?

— Без.

— Отлично, — я заглянул внутрь и убедился, что мой пленник на месте. — Пока свободен, но далеко не уходи. Мало ли что.

— Как скажешь, босс…

* * *

— Это ты тут главный⁉

— Это я тут главный, — согласился я.

— Не маловат ли⁉ — дерзкий вопрос и прямо по канону плевок мне в ноги.

Что ж…

Я уже настроился на то, что буду избегать насилия и мрачного издевательского веселья. Читал как-то в этих ваших интернетах, что о человеке нужно судить по тому, как он общается с официантами. Так вот это хрень собачья. Истинная природа проявляется при общении с пленными.

— Давай по-хорошему, ладно? — спросил я.

— Вам конец, суки! Вам теперь нигде не скрыться! Нигде не спрятаться! Кольцовы за своих разорвут вас в клочья!

— Ошибаешься, — сказал я, подошёл поближе и присел на корточки. — Мы уже и скрылись, и спрятались. Да так, что не найдёшь, — а затем тяжко вздохнул.

Сейчас мне нужно было решить судьбу этого человека. Но… нет. Речь не о том, о чём думается в первую очередь после таких вот слов. Убивать или не убивать — вопрос не стоит; этот говнюк не успел сделать мне ничего плохого, да и впредь не сможет. Слишком уж он слаб, да и влияния не имеет.

Вопрос в другом: какую информацию я могу открыть для него? И вот это реально судьбоносное решение.

Во-первых, Коля от правды может попросту сойти с ума. Во-вторых, если мне всё-таки придётся рассказать ему о том, кто мы на самом деле такие и что у нас за мотивы, домой он больше не вернётся.

Не пущу.

Ему придётся навсегда забыть всё то, к чему он привык: семейку свою сраную, Российскую Империю и весь бэкграунд поколений и поколений из родного мира; от школьной программы по истории и вплоть до самых свежих мемов.

Как раненого ёжика, — не знаю почему мне вдруг подумалось именно о ёжике, — я выхожу его и выпущу на свободу, вот только в другой мир. Туда, откуда он не сможет причинить мне ущерб. И туда, откуда он уже не выберется.

Мне его даже жалко немного стало. Но чувство быстро прошло, стоило мне вспомнить всхлипывания матери на аудиозаписи его родственника.

— Послушай, Николай, — начал я. — Во-первых, я не собираюсь делать тебе больно, если только ты сам не станешь на меня кидаться. Мы с тобой не враги. Вроде как, — добавил я на всякий случай. — Во-вторых, тебе для собственной же безопасности лучше не знать, кто я такой. Это утверждение предлагаю принять на веру. В-третьих, мне нужна от тебя информация и только информация.

— Пошёл на хер!

Тяжело… Тяжело без силового воздействия. Но пока что всё-таки обойдусь и просто покапаю человеку на мозг.

— Смотри, какая складная история у нас может получиться, если ты не станешь сопротивляться. Я всё придумал за тебя и…

— Пошёл на…

— Да слушай ты, придурок!

Тут пришлось влепить трезвящую пощёчину. Не больно и обидно — в самый раз для моих целей.

— Я могу устроить тебе проблемы, но пока что не хочу! И разговариваю с тобой пока что по-человечьи! Пользуйся, пока можешь, идиотина! Не пролюби!

Кольцов замолчал.

Затравлено посмотрел на меня исподлобья, оскалил зубы и часто задышал.

— Слушай внимательно, — поднажал я. — Ты весь из себя положительный и действовал в интересах рода. Ты искал выход на таинственные артефакты с таинственной руной, но нарвался на мошенников и шарлатанов. Так иногда бывает, когда лезешь туда, куда не просят. Хоть ты и принял все меры предосторожности, но тебя переиграли…

По правде говоря, этот разговор я не репетировал и генерировал на ходу.

— … переиграли и посадили в плен. Однако ты, гордый сын Кольцовых, не так прост. Ты умён, хитёр и силён, как тысяча мужчин. Ты сбежал и при побеге убил всех похитителей… ну… историю своего героического подвига сам придумаешь. Уверен, что у тебя это получится.

Тут Коля, кажется, заинтересовался. Не ожидал такого поворота событий.

— Деньги вернуть у тебя не получилось, потому что ты не знаешь где они, а спросить уже не с кого. В свою очередь я обещаю тебе, что эти самые артефакты в поддержку твоей новой легенды исчезнут с рынка. И что получается?

— А что… что получается?

О! Коленька наконец-то заговорил со мной нормальным тоном.

— Получается, что ты старался ради своей семьи, совершил подвиг, зарубил кучу врагов и защитил свою собственную честь и честь рода, — закончил я. — Как думаешь, Николай, тебе в таком случае простят потерю денег?

— Хм-м-м, — Кольцов явно задумался.

— Кстати… а ты вообще кто? Я имею в виду во внутренней иерархии. Важный кто или на подсосе?

— Я троюродный племянник Его Сиятельства князя Кольцова!

— На подсосе, стало быть…

— Эй!

— Ну а раз так, то вот тебе шанс выбиться в люди. Наследником не станешь, но может хоть главой какого-нибудь отдела. Кучеряво, не правда ли? Просто посиди, подумай, а потом преподнеси всё так, как надо. Уверен, что ты в аристократических кругах уже поварился и красиво соврать сумеешь.

Николай задумался ещё глубже.

Нормально-нормально. Это его сейчас контрастным душиком окатило. Он ведь уже сутки думал, что его вот-вот убьют, — сначала Олег, а потом ещё и лесные негры, — а теперь вдруг перед ним нарисовалась перспектива приподняться.

Сознаюсь, перспектива сомнительная.

Я бы на месте князя Кольцова не поверил сказкам племяша и наказал за бабки. А ещё до кучи устроил бы расследование на предмет того, а не была ли это инсценировка, и не захапал ли любимый племянничек сто лямов себе любимому. Но… говорить об этом вслух я, конечно же, не буду.

— А что взамен? — спросил Кольцов.

— Отлично, — я улыбнулся. — Вот мы и подошли к главному. Быть может, тебя развязать? А то я смотрю, мы больше не такие уж враги, да?

— Развяжи, — кивнул Коля.

— Сам развяжись. Так же, как и в первый раз. Только смотри, чтобы дерево не загорелось, а то ребята мои старались-старались, строили-строили…

Верёвка на руках Кольцова вспыхнула и обратилась в пепел.

Княжий племянничек незамедлительно поднялся с пола, отряхнулся и не без интереса уставился на меня. Грудку раздул, — ну прямо голубь, — плечики расправил, подбородок вздёрнул… но что-то мне подсказывает, что если я сейчас вдруг резко кинусь в его сторону и покажу «козу-рогатую», он забьётся в угол и обильно обоссытся.

Ну да ладно.

— Итак, Николай. Моё предложение ты выслушал, теперь послушай про условия. Как я уже и говорил, от тебя мне потребуется информация.

— Секреты рода не сдам.

— Увы и ах, именно секреты рода мне и нужны. Говорят, у Кольцовых есть семейная провидица…

— Ольга? — Коленька хмыкнул. — Ты серьёзно? Весь сыр-бор из-за этой сумасшедшей идиотки?

Признаюсь, тут на меня нашло.

Пелена застлала глаза, шторка упала, забрало запотело, кукуха свистанула… как там ещё говорят?

Чуть не сорвался, короче говоря. Ещё утром на такой вот случай я прислонил к стене между нашими с батей кроватями меч и хорошенько запомнил место. А прислонил я его таким образом, чтобы ручка упиралась в пол, и чтобы меч провалился в портал прямо мне в руку, если возникнет такая нужда.

— Э-э-э-эй! — как я ожидал, Николяша при виде оружия завизжал и метнулся в угол.

А я за эти секунды успел остыть и подумать… а с чего бы мне вдруг разозлиться на то, что Коля оскорбляет свою клановую провидицу? Ну явно же вывод напрашивается, что я её защищаю. А вывод о том зачем я её защищаю родится потом, чуть попозже. Учитывая, что Кольцовы знают про бастардов Ольги, вариантов будет немного…

— Ты чего⁉

— Ничего, — сказал я. — Чтобы ты не забывался и не перебивал меня.

— Да-да, — закивал Кольцов. — Я слушаю.

— Ну слушай. Мне нужно встретиться с провидицей. Ну или как минимум узнать, где она находится и как туда попасть.

— Так она же в…

Коля умолк. Чуть было не проболтался и спохватился в последний момент.

— И это всё? — спросил он. — И ты меня сразу же отпустишь?

— Нет. Сперва я встречусь с ней.

— Давай наоборот! — оживился Коля. — Отпусти меня, а я устрою встречу.

— Николай, а ты не забыл, кто из нас у кого в плену и кто диктует условия?

— Отпусти меня и я договорюсь с Его Сиятельством о встрече. Скажу, что ты мой друг по… не знаю даже по чему, — тут Кольцов пренебрежительно смерил меня взглядом. — Да и приодеть бы тебя, конечно.

Колкость этого третьесортного аристо я пропустил мимо ушей, — посмотрим, кто будет смеяться последним. Однако на его условия идти не собирался.

К тому же до меня только что дошло: пока я не отпущу Колю, он не организует встречу, а пока он не организует встречу, я его не отпущу. Замкнутый круг. Уроборос Кольцовых. Так что нужно придумывать что-то другое.

— Нет, Николай. Прости, но я передумал. Мне нужна информация о местонахождении провидицы. Ни больше и ни меньше.

— Хм-м-м…

Кольцов потёр подбородок. Затем почесал в затылке. Затем вдруг расплылся в улыбке, ну никак не свойственной для пленника.

— Давай так, — сказал он. — Меня обманули, схватили… всё как ты и рассказывал, в общем. А потом я бежал, перебил всех негодяев, потерял деньги, но зато узнал секрет руны.

Я аж слюной поперхнулся. Вот ведь наглая скотина какая попалась!

— Ты охренел что ли⁉

— Ну а что? Тогда меня точно наградят…

— Да нет у меня такой цели! Не нужно мне, чтобы тебя награждали! Так! — весь этот разговор меня порядком утомил. — Скажешь, где провидица или нет?

— Нет, — твёрдо сказал Кольцов и принялся играть со мной в гляделки.

Ну а я вдруг подумал, что никуда особенно не спешу. Операция по спасению матери и так уже затянулась на семнадцать с лихой лет, так что от одного дня ничего не изменится.

— Левита-а-а-ан! — закричал я.

— Чего⁉ — над верхним бревном крыльца тут же появилась небритая харя уголовной наружности.

— Умеешь бить так, чтобы синяков не оставалось?

— А то, — харя расплылась в доброй улыбке; художник понял что к чему и запрыгнул в сруб.

— Тогда потолкуй с товарищем, — сказал я и повернулся к Кольцову. — Клянусь, я не хотел. Откладывал как мог.

— Нет!

— Но ты сам напросился.

— Что⁉

— Задолбал, говорю.

— Да что вы себе позволяете⁉ Не подходи ко мне! Не подходи!

— Развлекайся, — я похлопал Левитана по плечу и двинулся прочь.

В конце концов, у меня сегодня есть и другие дела…

— Разрешу, — в очередной раз пробормотал я себе под нос. — Не отниму. Вот ведь чёртовы Ткачи. Вот ведь грёбаные интриганы…

Глава 12

Про гренки

Позади меня из сруба слышалась возня, крики и хохот Левитана, — вот уж кому не занимать того самого мрачного веселья, так это ему. Хрестоматийный злодей, ну прямо на загляденье. Если и впрямь отработает по Кольцову без синяков, получит почётную должность главного тюремщика, премию, форму и полный соцпакет.

Было ли мне стыдно?

Нет, не было. Я ведь как смотрю на ситуацию? Я, получается, протянул человеку руку помощи, а он вместо того, чтобы пожать её, попытался себя ею ублажить. Пускай теперь огребёт немножечко и подумает над своим поведением. Ему это явно на пользу пойдёт.

Я зашагал обратно ко всем и тут вдруг…

— Лёх! — чуть не получил бревном по голове. — Ты куда его попёр⁉

Видно было, что брату ещё тяжеловато справляться без трости, однако это не помешало ему раздеться выше пояса, взвалить на плечо дерево и теперь бесцельно мотыляться с ним по поляне туда-сюда. Что хотел сделать — непонятно.

— Да я так, — сказал Лёха. — Для здоровья, — а сам стрельнул глазами в сторону опушки.

Тут я понял, что лагерты уже явились за обещанными сосисками, но пока что не выходят из леса и ждут приглашения. И стайка сисястых Лёхиных зрительниц тоже тут как тут — стоят, шепчутся, хихикают.

Хорошенькие всё-таки, чертовки, хоть и слишком экзотичные на мой вкус.

— Ну-ну, — улыбнулся я брату, повернулся к лесу и начал махать руками.

И уже спустя секунду от сосен отделился старик Рагнар. Мне даже подумалось, что эта его маскировка имела магическое свойство. Жаль проверить не могу — нету таких инструментов. В прошлой жизни у меня для подобных целей сперва были специальные артефакты, ну а затем Шиза.

Жду не дождусь, когда настанет более-менее спокойное, стабильное время.

Мирок для раскачки я уже для себя приметил, но вот выбраться туда пока что было откровенно некогда. А так бы взяли ещё пару уровней, прокачали Сонькины скилы и дело в плане амуниции пошло бы куда веселее.

Но об этом и впрямь позже.

Так.

Батя тем временем уже показал Ивашкиным, где у нас лежат брёвна, где брёвна, а где другие брёвна. Честно говоря, я вытащил их на экскурсию не хвастаться, а исключительно с той целью, чтобы в голове у Ивашкиных отложилась мысль о том, что другой мир действительно существует и с ним действительно можно работать. Мало ли какие схемы в связи с этим может сгенерировать Ма.

Я шагал к костровищу; туда, где лежали сосиски. Рагнар шагал навстречу мне. Ма с батей тоже, — по всей видимости гости уже нагулялись и захотели домой.

В итоге все мы встретились в одной точке, — впору начать называть её «лобным местом».

— Рагнар, это Ма, — чернокожий старик из леса внезапно оказался галантен и поцеловал Ивашкиной руку. — Мария Афанасьевна, это Рагнар.

— Вы прелестны, — сказал лагерт на своём языке.

Ивашкина в свою очередь сперва охренела от такого, а потом зарделась как закатное солнышко. Хочется пошутить про кровяную колбасу и всякое такое, но не буду. Воздержусь. Или упоминание кровяной колбасы само по себе уже пошлая острота?

Ай, ладно…

Короче говоря, что-то мне подсказывало, что на моих глазах сейчас происходит что-то доброе, милое и вечное. Не знаю где сейчас находится отец Ивашкиных и жив ли он вообще, но думается мне, что Ма барышня свободная и технически не прочь гульнуть. Тем более кровяная колбаса же…

— Гхым-гхым, — она прокашлялась, стряхнула с лица краску и потянулась за сигаретами. — Ярослав, я хотела спросить.

— Спрашивайте, Мария Афанасьевна.

— Мы ведь не ограничены этой полянкой, верно? Ты же можешь открывать порталы куда угодно?

— Куда угодно, где когда-либо побывал самостоятельно, да.

— А ты разведывал окрестности?

Хм-м-м… А ведь и правда. Не разведывал.

— О чём говорит эта сочная-сочная пышечка? — спросил лагерт и плотоядно облизнулся.

Не «сочная», а прямо вот «сочная-сочная». Дважды сочная, получается. О вкусах не спорят, но я бы это так не назвал. Дважды пышная — да, тут без вопросов. Но вот чтобы дважды сочная…

— Она говорит, что хочет разведать окрестности и посмотреть, где тут и что, — сказал я Рагнару.

— Так давай я сделаю это за неё! Пускай милая не утруждает свои ножки ходьбой…

С тем старик свистнул и взглянул в небо, прикрывая глаза ладошкой от солнца. Где-то в вышине раздался крик ястреба, — или другой хищной птицы, поди их разбери, — и через несколько секунд на плечо Рагнару села здоровенная такая птаха с крючковатым клювом и лапами, созданными для разделки туш мелкого рогатого скота.

По цвету и впрямь почти ястреб. Крылья светло-коричневые, — почти шоколадные, — а грудка вся сплошь в пятнышках: белых, рыжих, карих, чёрных. Как кошка черепаховая, ну прямо точь-в-точь.

— Что хочет найти эта прелестница? Скажи мне, и я это найду.

Ох, судьба моя судьбинушка! Что же ты творишь⁉ Что вытворяешь-то, а⁉ Вместо сходки глав фракций я стал свидетелем того, как престарелый иномирный негрила кадрит многодетную мать из Мытищ. И ладно бы просто свидетелем… Что-то мне подсказывает, что я здесь нахожусь в роли свахи.

Айзек, кстати, меня сейчас хорошо понимает. Он тоже умеет читать между строк, — тем более, что столь жирный шрифт не заметить просто невозможно, — и тоже истово охреневает. Выражение его лица говорит само за себя — парнишка явно в шоке. Жизнь долгая и он наверняка задавался вопросом: а будет ли у меня когда-нибудь отчим? Но явно не представлял его себе… вот таким.

— Мария Афанасьевна, — обратился я и тут же…

— Марьйийя Офанас-с-с-сина, — ласково протянул Рагнар и подмигнул Ма.

— Это лидер аборигенов, — пояснил я. — И он говорит, что может разведать окрестности за вас. Что конкретно вы хотите обнаружить?

— Я… Да не знаю я, — внезапно стушевалась Ма; подобную эмоцию я за ней никогда раньше не замечал. — Просто осмотреться хотела, ничего конкретного. Да и вообще я это просто так сказала, если честно, и ничего не имела ввиду, а… а как он собирается это сделать? При помощи птички?

— Птичка, — хмыкнул батя; похоже, ему сейчас явно не хватало внимания. — У меня так-то три дракона есть.

А я чуть подумал и спросил:

— Рагнар, вы анималист?

Слово «анималист» и множество других слов явно не подходило для общения с дремучей расой лагертов, но языковая руна делала всё за меня. Так что мы друг друга поняли без проблем.

— Не совсем, — ответил Рагнар. — Это мой семейный дар. Моя семейная руна. Члены моей фамилии могут выбрать себе питомца по душе, а я при помощи магии связываю их души. После этого человек и его питомец могут временно меняться сознанием.

А вот тут интересно.

Велика Вселенная. Разнообразна. Чего только не встретишь, если помотаешься по ней достаточно долго.

Вот и на семейную руну нарвался. Действительно, есть такое, и это «такое» я вижу впервые; раньше только в книжках упоминания встречал. Ткачи не редко делают такой вот подгон правящей династии законсервированного мира, если ситуация того требует. А потом если ситуация требует, то аннулируют её.

Например, если мир влился во Вселенское комьюнити и руна оказалась слишком имбалансна. В таком случае будьте любезны сдать. Или же если носитель руны нарушил договор, заключённый с Ткачом. Или же…

Стоп!

Как там говорил паук? Разрешу и не отниму?

Чёрт… он об этом что ли говорил⁉

— Вот я, например, — продолжил тем временем Рагнар и ласково погладил своего сокола по головке. — Могу меняться сознанием с Вальгардом и парить в небесах сколько душе угодно. Так и делаю иногда, когда грусть накатывает. Очень хорошо прочищает голову.

По описанию чем-то похоже на руну призыва. Вот только призыватели не выбирают себе зверюшку, а побеждают её в бою. Убивают, короче говоря. Это во-первых… Ну а во-вторых никто ни с кем сознанием не меняется, для них это чисто боевой пет.

Разрешу… Не отниму…

— Рагнар, прошу прощения. Я правильно понимаю, что в вашей семье все владеют этой руной?

— О, нет, — улыбнулся старик. — Это совершенно ни к чему. Не обязательно проставлять себе руну, чтобы связать душу с питомцем. Достаточно, чтобы она была проставлена у главы рода. То есть у меня. Я лично провожу ритуалы по привязке.

— Интересно.

— Интересно, — согласился Рагнар. — Но это не такая уж опасная магия, как может показаться с первого взгляда. Особого преимущества нам это не даёт и…

Вам, может, и не даёт!

А вот мне это нужно! Очень нужно!

Какие же красочные перспективы открылись для меня в этот момент! Если я правильно понял механику явления, то если я смогу поменяться местами с какой-нибудь зверушкой и, скажем, пробраться в дом к Кольцовым, то потом… получается, что я сам там побывал? И получается, что я смогу открыть портал в знакомое место?

Не узнаю, пока не проверю, но не просто же так Ткач бубнил мне всю ночь это своё «разрешу». Разрешит, стало быть, воспользоваться абилкой. И у Рагнара не отнимет её за то, что я ей воспользовался.

Похоже, что именно так я мать и вызволю. И похоже, что теперь я смогу обойтись без сраного шантажиста Кольцова!

— Пятки! — будто бы в подтверждение моих слов проорал он из сруба. — Мои пятки! Не надо, пожалуйста!

Так…

И я уже даже знаю, что именно за зверь мне нужен. Маленький и неприметный. Такой, который может пробраться куда угодно.

Крыса!

В урбанизированном обществе урбанизированный пет — самый лучший разведчик!

Точно-точно! Мне срочно нужна ручная крыса. А ещё мне срочно нужно породниться с племенем лагертов. «Разрешу и отниму», — это понятно, но было ведь ещё и: — «Нужно соблюсти правила». И «нужно не нарушить узы». Теперь-то понятно о каких узах шла речь. О семейных вестимо.

— Рагнар, — я перебил вождя на полуслове. — Скажите, пожалуйста, а у вас есть дочери?

Старик улыбнулся…

* * *

Следующий час мы проговорили с Рагнаром обо всяком.

В том числе и о свадьбе, которая внезапно оказалась взаимовыгодным союзом. Расчёт? Да. Но что теперь-то? Если все стороны от этого выиграют, то почему бы и нет?

Я получал крайне полезную для портальщика способность и делал ещё один шажок к могуществу, а племя лагертов защиту драконов, — бате я объяснил что к чему и он против не был. В конце концов, они же драконы, а не ручные собачки. Они рождены для боя; в этом их предназначение. Вот пускай, значит, и воюют с этими таинственными «пришлыми», тренируются, закаляются, растут и крепнут.

Мало ли когда они могут пригодиться конкретно нам?

Так что это тоже вроде как было полезно для обоих сторон.

Ну и плюс я пообещал наладить лагертам гуманитарную помощь на постоянной основе. В лесу они жили совсем недавно и уже начали потихоньку голодать, а ведь где-то впереди ещё и зима маячит.

Если Ивашкины не затянут со сроками, то скоро-скоро мы начнём рубить хорошее бабло, — как минимум на древесине. И я не обеднею, если стану таскать лагертам сосиски с крупами. А может быть даже витаминки какие-нибудь. Мыло, сигареты, спички… и что им там ещё нужно?

Короче говоря, мы с Рагнаром ударили по рукам.

Союзу быть.

Задерживаться сегодня в Дракон-Коньячном больше не было никаких причин и на этом мы разошлись. Ну а уже спустя пару часов мы с Лёхой сидели в спорт-баре, — всё так, как он недавно и хотел.

Время для шумного пьяного раздолья было ещё раннее, а потому из посетителей мы были чуть ли не одни. От массивных деревянных столов доносился сладкий запах пролитого пива. Стояла уютная полутьма. Мужик-диктор орал из телевизора что-то на своём странном спортивном языке, а милая девочка-официантка методично накрывала перед нами настоящую поляну.

Гренки из бородинского хлеба: жирные такие, зажаристые, щедро натёртые чесноком и посыпанные сыром. На небольшом железном подносе морские гады: раки, креветки и кольца кальмара. Рядом сыр косичка, жареная моцарелла и настоящий халуми, — впервые попробовал эту штуку; ничего так, но почему-то на зубах скрипит.

Куриные крылья, свиные рёбра и колбаски с капустой пока что не вынесли, но они уже были где-то в пути.

Короче говоря, сожрать всё это за раз у нас не было никаких шансов. Впрочем, скоро должны были подъехать Шиза и Костя. Сестра уже отчиталась по телефону, что таки сподобилась совершить прыжок и пребывала в полном восторге. Правда, на первый раз на полтора километра её никто не пустил, но всё равно.

Галочку напротив этого своего пунктика она могла смело проставить. Теперь из заявленного остались только дельфины и ледокол.

А вот Косте, кстати, прыгать запретили. Сказали похудеть на двадцать килограмм и только тогда возвращаться. И он, судя по всему, был этому несказанно рад.

— О-о-о-о! — заулыбался Лёха, когда наша девочка вернулась с главным гвоздём программы.

Четыре потные кружки золотистого лагера встали прямо перед нами. Сразу же по две на рыло, чтобы в случае чего не ждать, пока нальётся новое.

— За семью! — сказал я и мы с братом стукнулись кружками. — До дна?

— А почему бы и нет?

— Действительно. Почему?

Пей, Л ёшенька, пей.

— Ну ты как вообще? — я начал совсем издалека. — Что нового?

— Э-э-э, — Лёха оглянулся; проверил, к нему ли я обращаюсь. — Да много нового на самом-то деле, но ты и сам всё знаешь. Я же постоянно рядом с тобой последний месяц.

— Ну да, ну да, — сказал я. — Суетно как-то стало, да? Беспокойно. Прямо вот ни одной свободной минутки нет.

— Зато весело!

— Весело-то оно весело, — согласился я. — Но как здорово в этом мире суеты было бы найти свой островок спокойствия? Как думаешь?

— Ярик, ты меня пугаешь, — честно признался брат.

— Не пора ли тебе остепениться, Лёх? — я попёр вперёд. — Ты ведь уже не так молод, как тебе кажется…

— Мне двадцать два.

— … часики тикают, и время неумолимо несётся вперёд. Что останется в этом мире после тебя? Какое наследие ты оставишь? Никогда не думал об этом?

— Яр, ты чо? Нажрался уже?

— Да почему сразу нажрался⁉ Я просто волнуюсь о тебе и в кои-то веки решил поговорить по душам. Открыто, честно, искренне и не скрывая эмоций. Так, как и должны по идее общаться брат с братом…

— Всем привет! — тут откуда не возьмись появилась Шиза и увела прямо из-под носа у Лёхи вторую кружку. — О, пивас! Спасибо!

— Здарова, — а это за стол присел довольный жизнью Ходоров.

— Вот! — пускай они и припёрлись некстати, это самое «некстати» сейчас можно попробовать обернуть в «кстати». — Посмотри на ребят. Какие они стали счастливые, как только обрели друг друга. Лизонька прям расцвела, да и Костя теперь как будто бы другой человек.

— Яр, ты чо? — уточнил Ходоров. — Нажрался уже?

— Да что вы за люди-то такие⁉ — не сдержался я. — Почему вы всё человеческое сразу в штыки-то⁉

— Нажрался, — кивнула Шиза и жадно присосалась к кружке. — О! Крылышки подъехали! Гранмерси!

— Так…

Пропащее поколение, — подумал я.

Нет в мире существа более скупого на проявление чувств, чем мытищинский подросток, который родился и вырос в начале девяностых.

Среди нас почему-то стыдно открыто говорить о любви и дружбе. Любить и дружить — нет, не стыдно, а вот говорить — да. Себе дороже. Только попробуй что-нибудь такое ляпнуть в пацанской стае, и тебя сразу же сожрут. Стыдно кого-то хвалить. Стыдно беспокоиться. Стыдно привязываться. Все проявления настоящих чувств мы каким-то странным образом научились подменять злым юмором.

О-хо-хо…

Что-то я и впрямь нажрался с непривычки с пары глотков, раз на философские мысли пропёрло. Как это я так умудрился?

Ладно.

Чёрт с ним.

Буду говорить прямо.

— Лёх? — спросил я. — Женишься на негритянке?

Брат аж поперхнулся. Но… кажется, заинтересовался. Или это я хотел, чтобы он заинтересовался, и принимал действительное за желаемое.

— В смысле «женишься»? — спросил он.

— В прямом.

— Э-э-э… По-настоящему, что ли?

— Ну не по-игрушечному же.

— А зачем?

— Так надо, — сказал я. — Просто поверь, Лёх. Для нашего общего дела.

Лёха замолчал. Задумался. По его лицу пробежал настоящий калейдоскоп эмоций. Костя сделал вид, что не присутствует при этом разговоре и начал молча хрустеть гренками, а Шиза озорно переводила взгляд с меня на Лёху и обратно.

— Хы-хы, — повторяла она, прихлёбывая пиво. — Хы-хы-хы.

— Кхм, — спустя чуть ли не минуту молчания Лёха наконец-то взял слово.

Вот он! Момент истины! На кону сейчас ни много ни мало моя свобода! Ведь сестёр на растерзание неграм я точно не отдам, — и это даже не обсуждается, — и если Лёха сейчас не согласится взять себе в жёны дочь Рагнара, то это придётся сделать мне.

А я, блин, не хочу!

Совсем не хочу!

— Кхм, — повторил брат. — Остепениться, говоришь?

— Ага.

— Жену взять?

— Именно.

— Ага, — кивнул Лёха. — А которую?

Глава 13

Про свадьбу

Если бы всё в моей жизни происходило так же быстро, как подготовка к Лёхиной свадьбе, я бы уже давно вернул себе прежние позиции, сел на трон Российской Империи и устроил из родного мира торговый хаб. А затем покорил Вселенную, сместил Богов, победил Хаос, собрал гарем из миллионов самок, а потом самовыпилился к херам от скуки. Но если бы да кабы, как говорится.

А вот свадьба — да.

Свадьба действительно должна была произойти очень быстро.

По утру на следующий день после пивной вечеринки мы с Лёхой уже обсуждали с Рагнаром как оно вообще должно происходить. Так, чтобы соблюсти их традиции. На наши традиции Лёхе, — да и всем нам, если уж честно, — оказалось наплевать. Каравай, выкуп невесты и попадание карандашом в бутылку — не то, ради чего стоит спорить с будущим тестем. Брату было главное, чтобы была первая брачная ночь.

И вторая.

И все последующие тоже.

В лоб спрашивать вождя о таком я не решился, — всё-таки речь шла о его дочери, — но по идее оно ведь само собой разумеется, так ведь? Когда папа очень любит маму, они смотрят друг другу в глаза… ну и далее по списку.

Итак, что у нас вылезло по традициям:

Церемониальная одежда, которую Лёхе сошьёт его будущая жена — это раз. Ничего не обычного и даже мило. Не видеть невесту до самого момента свадьбы — это два. Сомнительно, но окей. Вполне себе обычная практика у многих народностей и не обязательно подразумевает какой-то подвох. Да и среди девчонок, которые тусовались на опушке, я уродин не встречал. Так что нормально.

Огромный костёр — это традиция номер три. Он вроде как что-то символизировал, и Рагнар даже пытался донести до меня смысл этого символизма, но сам запутался и утонул во всяких красивых словесах. Если я правильно понял, это вроде как сжигались мосты назад.

Такую штуку как «развод» лагерты для себя ещё не придумали, так что отыграть назад нельзя.

Ну и последняя традиция — это шумное торжество. Лагерты довольно сильно напоминали мне викингов, и ценности у них были чем-то похожи. Бухать — приветствуется. Орать и визжать — в обязательном порядке. Смеяться и веселиться так вообще точка паритета.

Ну и ещё по-хорошему на свадьбе должна была случиться драка. Только вот добрая. Чтобы без членовредительства и магических техник. Чисто на кураже расквасить друг другу носы, а потом помириться, побрататься и сесть обратно за стол.

Забегая чуть вперёд — махач действительно состоялся, но со стороны жениха в нём никто не участвовал. Мордовать Отца Драконов лесные детины не решились, я для них оказался слишком щупловат, а вот почему не тронули Ходорова я так и не понял…

Хотя есть догадка. Может статься так, что когда Костю пытались развести на драку, Шиза выкручивала на максимум свою некромантскую ауру и просители отставали сами собой.

Ну да ладно.

Теперь о требованиях.

Требование к жениху было одно. Простое и вменяемое, как на мой взгляд. Лёха должен был потихоньку начать учить язык лагертов, чтобы хоть как-то коммуницировать со своей женой. Тут уж пусть сам думает. Либо действительно учить, либо пойти по пути наименьшего сопротивления и чуть позже проставить себе языковую руну.

Ну и ещё… Поскольку лагерты буквально недавно потеряли свой дом, сейчас все их силы были направлены на выживалово. И ожидаемо, что в таких обстоятельствах праздничный стол и выпивку обязался предоставить жених.

— У нас так не принято, но сам понимаешь, — развёл руками вождь.

Ничего-ничего, — подумалось мне в тот момент. — Иногда даже пьянка бывает инвестицией.

Вот как-то так.

Ждать очереди в ЗАГС не было никакой нужды, — по сути Лёхин брак официально оформляться не будет, — а потому мы сразу же начали подготовку. С нашей стороны должны были присутствовать непосредственно Апраксины, Костян, Ивашкины и художники. Со стороны невесты — почти три сотни человек.

Накормить такую ораву непросто, но благо деньги были.

Почти весь день мы угробили в торговом центре на пересечении Осташки и МКАДа. Фургончик стоял чуть поодаль от входа, а мы с братом и Ходоровым носились туда-сюда с полными тележками.

Сперва грузили всё в фургон, а затем уже из кузова порталом перетаскивали в Дракон-Коньячный. Уверен, что в ТЦ было несколько камер, направленных на парковку. А ещё я уверен, что охранникам было абсолютно плевать и на нас, и на наш бездонный фургон.

Батя, девки и лагерты принимали продукты по ту сторону портала.

— Да где нам всё это хранить⁉ — возмущался родитель.

— Не надо ничего хранить. Передавайте лагертам, пусть сразу начинают готовить.

— А бухло⁉

— Бухло не трожь!

Следующей ходкой я прикупил рыболовные сети и весь запас алкоголя полетел в реку.

Итого мы управились часов за шесть, не меньше.

На сегодня я полностью разрядился по мане, а потому конец дня провёл в приятных хлопотах. Ну… сперва я думал, что они будут приятными.

Сполоснувшись и переодевшись после забега с тележками, я сгонял в зоомагазин и купил себе крысюка. Маленького такого, серенького, с чёрными умными глазами и огромными тёплыми яйцами. Не то, чтобы я щупал их специально… просто их невозможно было не задеть.

Назвал питомца Мистером Крысом. Слишком уж мало мы с ним знакомы, чтобы я сподобился на что-то более затейливое; быть может потом как-нибудь переназову. Когда, — и если! — заслужит.

Помимо прочего для Мистера Крыса была приобретена клетка, миска, поилка, двухэтажный деревянный домик и колесо для бега. Опилки у нас и так были; остались после драконьих яиц. Короче говоря, все условия для комфортной жизни я своему питомцу предоставил.

— Хорошенький, — сказала Шиза.

— Фу-фу-фу, — возразила ей Соня.

Говорят, что крысы — одни из самых умных животных в мире. Дескать, так и так, при правильной дрессуре эту серую скотинку можно даже обучить воровскому ремеслу. Так вот…

Мой Мистер Крыс оказался круглым идиотом.

Полной противоположностью тому, чего я ожидал. Во-первых, за первые минуты новоселья он успел застрять в окне своего домика, — тут он вылез сам, вопросов нет, опыт сын ошибок трудных и всякое такое.

Затем Мистер Крыс застрял башкой между прутьев клетки и вот здесь уже потребовалось моё непосредственное вмешательство.

И здесь же я начал подозревать, что что-то с ним не так.

Далее он перевернул миску с едой. В попытках выискать среди опилок что-то вкусное и съестное, он помимо прочего жрал, — правильно, — опилки. Навернулся с колеса. Нагадил в доме. Попытался отгрызть проволочку, которая удерживала поилку на клетке.

А ласковый-то какой, ети его мать!

Когда я пытался взять его на руки, Мистер Крыс брыкался, кусался и норовил сигануть на пол с приличной такой высоты. Можно было бы списать всё на стресс, но мне уже стало понятно, что мы не сработаемся.

Гадко, конечно, и человек я так себе, но уже спустя пару часов я попёр сдавать Мистера Крыса обратно.

— Животные входят в перечень непродовольственных товаров надлежащего качества, — начал лысенький очкастый продавец давно зазубренную речь; по всей видимости прецеденты с ним уже случались, — не подлежащих обмену и возврату. Это положение закреплено и утверждено постановлением Правительства Российской Империи от…

Короче говоря, хрен там плавал.

Сдать Мистера Крыса оказалось нельзя. Выкинуть — жалко. Взять второго крысюка для вышеозначенных целей — да ну его нахрен. Что, если он окажется таким же?

Что ж…

Ладно…

Либо стерпится и слюбится, либо же я везде и всюду буду таскать Мистера Крыса в клетке. Технически спешки не было. И да, наверное, мне надо было бы отнестись к выбору питомца более ответственно. Была даже шальная мысль приманить другую крысу с помойки. Уж она-то явно познала жизнь и должна оказаться посмышлёней этого болвана из зоомагазина. Но…

Мне уже было невмочь разделаться со всем этим.

Повторюсь: технически спешки не было.

Однако я буквально сгорал от стыда за своё промедление. Мало того, что стыд давил на психику, мне как будто бы даже физически становилось хреново. И стыд, и злость на самого себя, и слепая ярость в отношении Кольцовых, и праведный гнев обычного вменяемого человека… всё это заварилось в кашу, которую мне никак не расхлебать, пока я не вытащу мать из плена.

И совладать с этими эмоциями я не мог.

Не знаю, как работаю руны провидения, — да ещё и в таком количестве, — но я чётко ощущал на себе взгляд человека, который попросил меня о помощи. Она ведь должна была видеть… или предвидеть меня. Или не должна. Или я всё это себе надумал…

Увы и ах, я потихонечку терял над собой контроль. Даже гаркнул разок на Шизу. Причём просто за то, что она смеялась.

Меня в тот момент вдруг посетила мысль о том-де, что мать не провидица, а сотрудник Службы Безопасности, который подглядывает и подслушивает нас в режиме онлайн. И ей, дескать, будет неприятно то, что мы радуемся, пока она там страдает.

Бред? Бред! Да ещё какой…

Заснул я только под утро. Лежал, думал, варился в собственном соку. Проснулся ясен хрен разбитый.

В Дракон-Коньячном шли последние приготовления. Художники получили в своё распоряжение кое-какие профессиональные инструменты и теперь на скорость возводили на нашей поляне стол на триста с лишним человек.

Буквой «П». Всё, как и положено.

Тем временем лагерты готовили в центре этой конструкции гигантский костёр. Все, кто не был задействован в готовке, таскали камни и хворост. В плане шатров мы решили действовать наудачу и просто понадеяться на то, что дождя не будет.

Тем более, что предпосылок тому не наблюдалось. Небо было чистым, а солнце припекало так, что хоть голышом ходи.

Сам я сегодня не делал ничего. Просто сидел на брёвнах и ждал. Кажется, бате отчасти передалась моя нервозность, потому что он с самого утра отправил драконов на охоту, а сам присел рядом со мной.

Так мы и сидели, нарядившись какашками, смотрели как работают другие и изредка перебрасывались общими фразами.

— Завтра? — спрашивал мой драгоценный родитель.

— Завтра, — отвечал я. — На край послезавтра.

— Угу.

— Скоро, короче говоря.

— Угу.

Батя вздыхал и дальше думал о чём-то своём. Боюсь даже представить о чём, если честно. Но предполагаю, что ему тоже было стыдно. По своим собственным надуманным причинам; найти их при желании как нехрен-нахрен.

— Бать, а ты пытался её вызволить?

— Ха, — батя покачал головой. — А что? Ты реально думаешь, что не пытался? Думаешь, что я совсем…

— Извини-извини, — мне тут же захотелось свернуть этот разговор. — Замяли…

Один час сменялся другим, солнце потихоньку клонилось к закату. Ну а потом… потом началась свадьба…

* * *

Костёр реально взвился до небес. Даже здесь, сидя за столом, сейчас мне от него реально припекало рожу.

Ну… зато не стыло горячее!

По личной просьбе Рагнара, огонь разжигал Антракс. Драконам вообще выделили чуть ли не самое почётное место — соорудили лежанку на манер гнезда за «президиумом». В самом центре стола сидел вождь лагертов. По левую руку от него был Лёха, а за Лёхой все мы. По правую — совет племени. Куда посадят невесту я пока что не понимал.

Церемония должна была начаться с минуты на минуту.

Солнце село. От горизонта до горизонта высыпали звёзды. Люди уже успели поесть, проголодаться и поесть заново. Ну и порядочно накидаться, само собой.

Весёлый гул, смех, отблеск пламени и чистый свежий воздух иного мира. В качестве музыкального сопровождения — залихватская перкуссия на четыре барабана. Причём я отметил, что как таковых музыкантов у лагертов не было — за ударные садился тот, кто хотел и тогда, когда хотел. Садился и подхватывал общий ритм. Либо же наоборот уводил его за собой.

Вот…

Казалось бы, а⁉

Выпей, поешь, поугарай с сёстрами над чем-нибудь, толкни Лёхе напутственную речь. Так нет же! За этот день я накрутил себя так, что стал буквально одержим идеей вызволения матери.

Так что увы, но сегодня я не получал никакого удовольствия от праздника. Да, мой брат вроде как прямо сейчас делал судьбоносный шаг, но для меня это был обычный день. Один из таких же дней, как и раньше. Один из дней, которые мы провели в подготовке к делу.

— Тишина! — наконец-таки заорал Рагнар; смех и барабаны стихли, так что теперь был слышен лишь треск костра и оголтелый стрёкот сверчков. — Начнём церемонию!

Тут же из леса навстречу застолью вышли три девушки. Одна в центре, а две по бокам от неё. Видимо, лагертам не чужда была затея со свидетелями или подружками невесты.

Одеты девки были явно не по погоде — в длинные платья с меховыми оборками. Лица всех трёх негритяночек были скрыты под эдакой холщовой вуалью, и я не совсем понимал, как они вообще видят, куда им идти. Однако шли же.

Медленно и величаво.

По лицу Лёхи я прочитал, что ему сейчас немного страшно. Почему лишь немного, а не «ой-ой-ой как»? Ну… наверное потому, что хоть он и брал кота в мешке, даже сквозь мешок силуэт этого самого кота оказался в достаточной степени фигуристым.

Всё, как он и хотел.

Рагнар вывел моего брата из-за стола и отвёл на пару шагов. Так, чтобы всем было видно всё. Я тоже покинул своё место и встал в нескольких шагах за спиной Лёхи. В конце концов, должен же был кто-то переводить речь лагертов и объяснять ему, что вообще происходит.

— Альексьей Апраксин! — взревел Рагнар, когда девушки подошли и остановились. — Перед лицом всех своих ныне живущих родных, и предков, что смотрят на нас с небес! Перед лицом духов огня! — вождь обернулся и поклонился костру. — Перед лицом духов леса! — а теперь, понятное дело, лесу.

— … духов леса, — переводил я Лёхе.

— Сегодня я вручаю в твои руки!

— Сегодня я вручаю в твои руки.

— Судьбу моих дочерей!

— Судьбу моих доче… чо? — тут я аж запнулся.

— Что такое? — тут же переспросил Лёха, натужно улыбаясь во все тридцать два. — Что-то пошло не так? А я знал, Ярик. Я, мать его, чувствовал.

— Да подожди ты, — попросил я. — Не понимаю пока.

— Альва! — крикнул Рагнар и одна из девушек убрала ткань с лица. — Ингрид! — вторая тоже и наконец: — Астрид! — третья. — Отныне и навсегда, этот человек ваш муж! — вождь указал на Лёху. — Не посрамите род и будьте хорошими, верными жёнами!

— Да, отец, — в один голос сказали негритяночки.

— Благословляю вас!

— Спасибо, отец.

— Так, Лёх, только без паники, — прошептал я. — Но у тебя, по ходу дела, три жены.

— Три⁉ — слабо пискнул брат.

— Ага. Поздравляю.

— Да будет так! — крикнул Рагнар…

* * *

Только сейчас до меня дошло, какую огромную честь оказали нам лагерты. По их традициям, мужчина брал себе в жёны сразу всех сестёр, если у невесты таковые имелись. И мы, — ну то есть Лёха, — получили себе в семью всех дочерей ныне действующего вождя.

Что ж…

Во-первых, это говорит о том, в каком отчаянии находятся лагерты, раз отдали чужеземцам самое дорогое, что у них было. Во-вторых, как-то так внезапно получилось, что теперь этот мир для нас не просто стоянка для вырубки леса. Когда старик Рагнар отъедет, Лёха станет хранителем руны и новым вождём племени.

И это как бы… нихрена себе! Это уровень!

К тому же:

— Три, — никак не мог поверить Лёха, сидя в окружении молоденьких негритяночек, которые влюблённо заглядывали ему прямо в глаза. — Охренеть, Яр. Три!

Мой брательник нежданно-негаданно оказался владельцем целого гарема. Владельцем оказался он, а звиздюлей почему-то выхватил Ходоров.

— Завидуешь? — поджав губы и подозрительно сощурив глаза спрашивала Шиза.

— Нет, Лизонька! — как мог оправдывался Костян. — Не завидую! Ни капельки!

— Завидуеш-ш-ш-шь, — шипела она. — Кобелина сратая. О чём ты там думаешь, а?

— О тебе, Лизонька!

— А ну-ка руки на стол!

— Они и так на столе, Лизонька!

Батя откровенно радовался за сына, а Соня пока что никак не обозначила своё отношение к произошедшему, — она вроде как успела повариться в кругах аристократии, так что многожёнство для неё не обязательно должно было быть «фу-фу-фу».

Ну а я…

Я больше не мог ждать.

— Рагнар, вы обещали.

— Да-да, — вождь не спорил ни секунды; я вполне доходчиво объяснил ему насколько это для меня важно. — Идём.

Пускай и через брата, но я породнился с его семьёй, так что теперь могу пользоваться фамильной магией. Правила соблюдены, уважаемый Ткач. Надеюсь, не нужно напоминать, что вы сами всё это разрешили.

Мы с вождём ушли с праздника и двинулись в сторону нашего прежнего костровища. Маленького. Того самого, возле которого мы остались на первую стоянку и того, на котором буквально позавчера жарили сосиски.

— Что мне делать?

— Я всё объясню, когда придёт время, — сказал вождь.

С тем он сунул руки в костровище и взял две горстки пепла. Затем рассыпал их неподалёку друг от друга на вытоптанную землю и своим огромным чёрным пальцем расчертил по пеплу одинаковые и незнакомые мне руны.

Руны я на всякий случай запомнил, — привычка такая. Да и вообще! Это теперь наша фамильная ценность! Ради неё мой брат теперь будет каждый день страдать, в поте лица ублажая трёх аппетитных фигуристых девок! Замучается, бедняга! Высохнет весь!

— Встань сюда, — велел Рагнар, указывая на один из рисунков. — А своего питомца поставь сюда.

— Без проблем.

Клетка с Мистером Крысом была уже наготове.

Я сделал всё, как сказал вождь, ну а дальше началось колдунство…

И… чёрт! Когда к моей душе привязывали демоницу Ши-изу, всё было совсем иначе. Никаких тебе спецэффектов и никаких физических ощущений. Как будто бы подпись на договоре поставил, вот и всё.

Здесь же действо оказалось внушительным прямо со старта.

Глаза старика-лагерта вспыхнули зелёным огнём, — прямо вот буквально; из них действительно вырывались язычки пламени. Руны подо мной и Мистером Крысом тоже полыхнули. Вождь воздел руки к небу и принялся шептать что-то неразборчивое.

Языковая руна не справлялась и вообще не понимала о чём там речь. Так что не исключаю, что это была просто медитативная тарабарщина без какого-либо смысла.

Постепенно повышая голос, Рагнар перешёл на крик. Тут у меня из груди вырвалась призрачная цепь такого же зелёного цвета, что и огонь в глазах старика. И точь-в-точь такая же цепь вырвалась из груди Мистера Крыса.

Зверёк запаниковал и начал метаться по клетке, но подеваться никуда не мог.

И… блин… сейчас как никогда прежде мной овладело это неприятное чувство, которое можно было бы окрестить как «судорога чуйки». Казалось, что я совершаю ошибку. Причём сознательно совершаю — знаю о последствиях, но всё равно лезу куда не надо.

Крыса…

Чёртова крыса…

Как жаль, что нельзя было привязаться к одному из драконов. Вот там бы я нашёл, где развернуться. И даже дамагерскую ветку качать не надо — перекинулся в Антракса, спалил всех своих обидчиков ко всем херам, а сам по сути даже с кресла не вставал.

Ну красота же!

Однако Рагнар такое запретил. Сказал, что нельзя связываться с другими людьми и хаоситами, ну а про происхождение драконов я до сих пор очень хорошо помнил.

Ну да ладно…

Едем дальше: моя цепь и цепь Мистера Крыса потянулись друг к другу. Вождь заорал ещё громче. Застолье вдали поутихло, барабаны вновь смолкли и все взгляды устремились на нас. Даже издалека я заметил, как часть лагертов понимающе кивала в знак одобрения.

Ещё секунда!

Ещё один миг и я обрету невиданную доселе абилку и уже завтра побегу по землям Кольцовых в поисках матери!

И в этот самый момент…

О-хо-хо…

В этот самый момент я услышал знакомый голос:

— Я коньяк! — требовательно заорал Выручай, выскочив из темноты.

— Стой, придурок!

— Я! — чётко выделил сорокаградусный негодяй. — Коньяк! — а затем прямо с разбега и с двух своих стеклянных ног оттолкнул клетку с Мистером Крысом и самостоятельно разлёгся на руне. Волшебство лагерта тут же перекинулось на него.

— Рагнар, остановитесь! — закричал я, но старик уже зашёлся в религиозном экстазе и не слышал меня…

* * *

Как настоящий аристократ, Серафим Сергеевич Кольцов любил имперский дух и старался, чтобы всё вокруг него было буквально пронизано им.

Если мебель, то богатая и основательная. Если обои, то с позолотой. Если новейшая техника, то тщательно замаскированная и спрятанная. Если оружие на стене, то обязательно с богатой историей, которую можно рассказать как бы невзначай, пока наливаешь собеседнику бокал чего-нибудь горячительного из бара-глобуса.

Кругом гербы и символика, — как Российской Империи, так и его собственной семьи. Кругом предметы роскоши.

Так что представить его рабочий кабинет будет нетрудно.

Сейчас Серафим Сергеевич сидел в кресле у потухшего камина и сверлил взглядом своего сына, Сергея Серафимовича. Внутри у патриарха Кольцовых клокотало. Ему бы сейчас в пору грызть ногти, нервозно вышагивать из стороны в сторону и орать, но… нет-нет-нет.

Самообладание превыше всего.

Дилинь-дилинь, — на телефон сына пришло сообщение.

— Он здесь, — сказал Сергей.

— Пусть ведут сразу ко мне, — распорядился патриарх. — А ты исчезни. С тобой мы потом поговорим.

— Из-за денег? — уголком рта улыбнулся Сергей и скривил брови, мол, ну что за повод?

— Из-за того, что ты идиот! Всё! Пошёл вон!

Сказано — сделано. Что бы не думал себе Сергей, эту обиду от отца стоило проглотить. Патриарх уже не раз ясно давал понять своему старшему сыну, что не в восторге от него в качестве преемника.

Терпи, Серёжа, — подумал он про себя. — Терпи. В конце концов, старик не бессмертен.

С тем он покинул отцовский кабинет, и Серафим Сергеевич остался в гордом одиночестве. И даже наедине с собой он не позволил себе проявить своё волнение. Всё так же неподвижно сидел и ждал.

И дождался-таки наконец.

— Входи! — гаркнул он, когда в дверь кабинета постучали.

— Дядя⁉ Привет-привет!

Племянник прямо с порога решил начать раздражать патриарха своим неуёмным оптимизмом.

— Проходи, садись, — коротко сказал Серафим Сергеевич. — Рассказывай.

— Расскажу, дядя! — засуетился Николай. — Всё расскажу! И кстати, дядя! Я ведь к тебе не с пустыми руками! — улыбнулся он и достал из внутреннего кармана пиджака бутылочку коньяка…

Глава 14

Про то, к чему все шло

— Садись, твою мать, — прошипел Серафим Сергеевич. — И сотри эту идиотскую улыбку с лица. Если ты ещё не понял, то твоя судьба сейчас находится в подвешенном состоянии.

— Да, дядя, — Николай моментально поник.

Конечно же, он не рассчитывал на салют в свою честь, но всё-таки приём мог бы быть более радушным. В конце концов, он вроде как возвратился домой «со щитом». Поставив свой алкогольный презент на камин, Николай сел в соседнее кресло.

— Ну что ты, идиот, наигрался? — а дядя был всё так же груб. — Добыл для рода уник?

— Дядя, я…

— Рассказывай по порядку. Кто, где, откуда.

— Я так и не понял, что это были за люди, — сказал Коля и, к слову, не соврал ни капельки. — Какие-то гопники из Мытищ.

— Прекрасно! — хмыкнул патриарх. — И ты, по всей видимости, этим гордишься? Тем, что тебя взяли в плен гопники из Мытищ?

— Дядя, но я же…

— Плевать.

— Они были одарёнными! — Николай хоть и был большим мальчиком, но тут вдруг в носу у него закололо, а глаза внезапно намокли. — Мне пришлось сдаться, чтобы потом вырубить их по одному! Это была единственная возможная стратегия!

— И на осуществление этой стратегии тебе понадобилось столько времени?

— Я ждал подходящего случая!

Теперь ещё и ком к горлу подкатил. Коля нашарил глазами на небольшом кофейном столике стакан и графин с водой.

Коля налил.

Коля выпил.

Хотелось, конечно, втетерить чего покрепче, но коньяк ему пить запретили. В целом, это было одно из немногих требований его похитителей. Малость. Сущий пустячок. Всего-то — подарить Кольцову-старшему коньяк, не пить его и попросить навестить провидицу Ольгу.

И не то, чтобы Коля собирался быть честным по отношению к своим мучителям после того, как его больше получаса хлестали ременной бляхой по пяткам, просто в противном случае… если он не подчинится… Николай собственными глазами видел на что способен этот бледный черноволосый псих с порталами.

— Я тебя отовсюду вытяну, — сообщил он ему напоследок и подмигнул. — Помни.

И Коля запомнил.

— Адрес СБ-шникам сообщил? — продолжил разговор патриарх.

— Сообщил, — кивнул Николай. — Уже пробивают. Там было что-то вроде заброшенной школы или техникума.

— Ну допустим…

На самом деле Серафиму Сергеевичу уже сообщили, что по указанному адресу действительно есть заброшенная школа, вот только в ней нет ни следа подвигов его племянника. Ни трупов, ни крови, ни каких-либо видимых напоминаний о том, что здесь произошла схватка одарённых.

Всё это было очень странно, но…

— Допустим, — повторил Серафим Сергеевич. — Что с руной?

— Я добыл несколько артефактов и уже передал нашим людям. Но руны на них сокрыты. И это, насколько я могу судить, последние артефакты с подобной руной в мире. Делать их больше некому, — Коля попытался храбриться. — Об этом я позаботился. Хотел взять в плен их девку-артефакторшу, но она оказала сопротивление и…

— Идиот, — перебил патриарх и тяжко вздохнул. — Ладно. Возможно, когда-нибудь мы сможем их расшифровать.

— А как?

— А как — пусть думают специально обученные люди. У нас в роду не только идиотов хватает.

Разговор потихонечку заглох. Ещё полчаса назад Николай представлял себе, как будет рассказывать дяде весь его подвиг в деталях и уже придумал в голове смачный боевой эпизод, но теперь, кажется, озвучивать эту фантазию стало неуместно.

— Простите, — сказал он. — Деньги я отработаю.

— Да хрен с ними деньгами, — отмахнулся Серафим Сергеевич. — Главное, чтобы это нигде не всплыло. Так и вижу заголовки. «Племянника князя взяли в плен мытищинские гопники». Обосрался ты, а обтекать буду я.

Коля виновато замолчал и вновь потянулся за графином.

— И не думай, слышишь? — продолжил разнос патриарх. — Даже на мгновение не дай себе вообразить, что ты прощён. Теперь за тобой будет пристально следить Служба Безопасности и я запрещаю тебе любые инициативы. Вообще любые, понял? Чтобы даже из дому без моего ведома не выходил.

— Сошлите меня, Серафим Сергеевич, — Коля опустил глаза. — Сошлите куда-нибудь подальше от Москвы. Я это заслужил.

— Да щас, — хмыкнул Кольцов-старший. — Вот я тебя ещё на курорт не отправлял за твою глупость. Будешь сидеть здесь.

— Да, Серафим Сергеевич.

И вновь тишина.

— Пойди прочь, что ли, а? — поморщился патриарх.

— Подождите, дядя… Серафим Сергеевич. У меня к вам одна последняя просьба. Можно мне увидеться с Ольгой?

— С Ольгой⁉ — впервые за время этой довольно эмоциональной беседы Кольцов-старший повысил голос. — Зачем⁉

— Вы знаете, я думаю… точнее я чувствую, что…

Коля как мог пытался подобрать слова. Точнее, делал вид, что пытается подобрать слова. Сейчас как никогда прежде нужно было нагнать мистики.

— Короче говоря, я думаю, что провидица сможет расшифровать эту руну. Или помочь понять, кто же на меня напал. Или ещё что-то, — Коля резко почесал в затылке. — Не знаю, но чувствую, что мне это нужно. Наитие какое-то. Чуйка. Понимаете?

— Хм-м-м…

Как только речь зашла об Ольге, умный и очень дальновидный дядька внезапно превратился в ребёнка. Ребёнка, игрушкой которого заинтересовались взрослые, и теперь он не может удержаться от восторга. Он теперь хочет показать, хочет рассказать, хочет похвастаться в конце-то концов!

Ну наконец-то!

Наконец-то хоть кто-то из этой грёбаной семейки обратил внимание на его проект! Без преувеличения — проект всей жизни. Ведь Серафим Сергеевич начал его совсем юнцом. Ему тогда было… сколько? Тридцать? А Ольге, стало быть, пятнадцать.

Тогда его родной дядька взбрыкнул на отца, — который как раз был патриархом, — и попытался устроить переворот. Дядьку убили, а все его жёны и дети попали в опалу. Тогда-то он и перехватил Ольгу под свои нужды, пока ей не нашли другого применения.

Серафим Сергеевич собирался провести эксперимент, которому ещё не было аналогов во всём мире. И он таки его провёл. Не остановил его даже побег Ольги на несколько лет, он всё-таки сумел найти её, вернуть и продолжить насильную прокачку.

Ну а теперь, — наконец-то! — всё это начало приносить плоды. И закрытый рифт — только первый шаг. Как знать, вдруг провидица и впрямь сможет подсказать что-то? Вдруг её и впрямь стоит свести с Николаем?

— Ладно, — сказал он. — Пойдём.

— Пойдёмте, — обрадовался Коля.

Ну а ещё бы! Патриарх сменил свой гнев на милость. Так, глядишь, и от домашнего заключения получится отмазаться. Вот только…

— А-а-а! — испуганно вскрикнул Коля.

Он внезапно нащупал в кармане пиджака ту самую бутылку коньяка, которую несколько минут назад оставил на камине.

— Ты чего?

— Нет-нет, ничего… Пойдёмте…

* * *

Прямо под поместьем! На хрен знает какой глубине! Насколько я мог увидеть, в лифте была прожата кнопка минус третьего этажа.

Да это же чёртовы катакомбы!

Нет… всё-таки хорошо получилось. Крысой я бы сюда не попал. Да и потом, как бы Коля пронёс в кармане крысу? С коньяком попроще — это подарок любимому дяде. Племянничек серьёзно накосячил и теперь пытается подмазаться, вот и припёр.

Всё ясно.

Всё понятно.

Так что… сам не верю, что говорю что-то подобное, но спасибо тебе, Выручай. Реально ведь выручил. И да, я уже немного потренировался. Выкинул Выручая в реку, затем поскакал сознанием между нашими телами, вернулся и подобрал его километром ниже по течению — там, где никогда не бывал прежде.

Так что абилка работала!

Всё шло по плану.

Итак…

Серафим молчал. Коля шмыгал носом. Мы спускались всё ниже и ниже. Ниже, ниже и ниже, и вот, наконец-то, двери лифта распахнулись.

По правде говоря, я ожидал увидеть пещеру злодея в стиле хай-тек, — ну хотя бы с дверями, как у покойного господина Ебугу-Сэя, — а оказался в каком-то сраном бетонном бункере. Сырые стены, тусклый свет, и вроде бы даже чёрная плесень по углам.

Больше на гаражи похоже. Только и жду, что где-то впереди вот-вот покажутся ржавые ворота, а за ними батарея закруток на зиму.

Но нет. Вместо ворот была дверь, рядом с которой сидел пухлый мужичок-охранник. Серафима Сергеевича он встречал уже вытянувшись по струнке, — видать, услышал шаги, — но раскрытый кроссворд как бы намекал…

Так…

Тут я смог рассмотреть дверь и… начал закипать пуще прежнего. Люк для еды находился на уровне колена, так чтобы пленница кланялась за еду. Не знаю, задумано ли так специально или я продолжаю себя накручивать, но…

Да какая, нахер, разница⁉

— Здравствуйте, Серафим Сергеевич! — отчеканил охранник.

— Открывай.

— Да, Серафим Сергеевич.

Пухлый метнулся к двери, на ходу снимая с пояса связку с ключами.

Замочный механизм щёлкнул, провернулся, охранник отошёл от двери, Кольцовы напротив шагнули вперёд и тут… тут я увидел её.

Рыжая, бледная и очень худая. Слабая тень той женщины, которую я видел на свадебном видео. Она стояла прямо посередь комнаты, будто встречала нас, а вокруг неё было тотальное ничего. Мягкие белые стены, прямо как в психушке. Квадратики белых ламп над головой. В одном углу — узкая односпальная кровать. В другом — стол с письменными принадлежностями. В третьем полупрозрачная перегородка, за которой угадывался сортир и душевая кабинка.

От этого жалкого зрелища мой рассудок уже совсем помутился. И лишь один момент сдерживал меня от того, чтобы наконец-то начать действовать. Просто… мама улыбалась.

— Вы пришли, мои хорошие, — тепло сказала она.

— Что⁉ — Серафимушка тоже начал улыбаться. — Что ты сказала⁉ Коля, ты слышал?

— Э-э-э… ага.

— Заговорила! Ха! — сколько радости было сейчас на лице этого ублюдка. — А ведь молчала с тех самых пор, как направила нас в рифт! Повтори, Оленька! Повторили, что ты сказала! — тут Серафим подошёл к матери чуть ли не вплотную, а она…

Она ответила.

— Пошёл, — процедила мать. — Нах*й, — и смачно так, с чувством, плюнула ему в рожу.

Ну всё.

Спасибо за отмашку, мам!

На пару секунд я вернулся в своё тело, в Дракон-Коньячный. Я быстренько открыл один портал, — вход под ногами у матери, а выход здесь, — и залпом второй со входом здесь, а выходом в комнату с белыми стенами.

— Ловлю! — заорал батя. — Ловлю!

Краем глаза я увидел, как из портала вывалилась мать, и как Роман Романович поймал её на руки, — не зря всё-таки отжимался, старый пройдоха.

Затем я услышал Лёхин рёв и… м-м-м… даже не знаю, как это назвать. Пение? Улюлюканье? Наверное, не ошибусь, если назову это «криком амазонок». Вз-з-з! Вз-з-з! Вз-з-з! Вз-з-з! Четверо вошли в портал.

Ну а я вернулся в тело Выручая, потому как просто не мог пропустить это зрелище.

— Что за дерьмо такое⁉ — орал Серафимушка Сергеевич. — Что это за тварь⁉

Под «тварью» он конечно же подразумевал Лёху. Оскалив пасть, брат медленно приближался к нему, а за его спиной стояли три темнокожие воительницы. Да-да-да! Дочки вождя лагертов не пальцем деланы!

Стоит отдать должное, Кольцов сильный маг, но-о-о-о… Куда ему? Он выкрутил свои способности на максимум и пытался поливать Лёху ледяным штормом, да только хрен там. Альва работала на усиление Лёхи, Астрид дебаффала Кольцова, а Ингрид вдогонку рассеивала его магия, и в итоге вместо шторма получался какой-то невнятный морозный пук.

— Какого чёрта происходит⁉

— Прости, дядя! — тут до Коленьки наконец-то дошло, что же он натворил.

Да, это подстава. Но мне насрать. В конце концов, я и так играл в пацифиста нереально долго. Ну невозможно в этом мире не замарать рук кровью, ну просто невозможно. Попробовать можно, но закончится это крайне хреново. Всё ведь просто: либо ты жрёшь, либо тебя жрут, вот и всё.

Ну а такую мразь, как Серафим Сергеевич, хочется уничтожить хотя бы из человеколюбия.

— Это твоих рук дело⁉

— Прости, дядя! Прости!

В комнату на шум забежал пузатый охранник. Как забежал, так и потух сразу же. Астрид надавила на него своей силой, и он упал в обморок, — поскольку у неодарённых нет рун, которые можно было бы загасить, то дебаф на них действует именно так.

Ну а затем… Затем Лёха наконец-то добрался до Кольцова. От первого же удара Серафим отлетел в мягкую стену, сполз по ней и попытался встать, но у брата уже сорвало планку.

Жуткое зрелище — наблюдать, как дикое животное рвёт человека на куски.

Однако я любовался.

Кровь обильно растекалась по полу и забрызгивала стены, тут же впитываясь в них бурыми пятнами. Коля вжался в угол и разревелся. Жёны Лёхи бесстрастно наблюдали за тем, как их муж заканчивает начатое.

А закончилось оно нереально быстро. Спустя секунд десять, может быть пятнадцать…

Напоследок Лёха утёр кулаком кровь с морды, подошёл к Коле, рыкнул на него и протянул руку. Но нет, не с целью помочь встать. Он протянул руку, чтобы забрать меня… ну то есть Выручая.

Я уж начал бояться, что Лёха в приступе ярости порвёт ещё и младшенького Кольцова, однако тот быстро сообразил, чего от него хотят и передал бутылку. Я же в свою очередь вернулся в своё тело и открыл ребятам портал на выход.

Стряхнув с себя напряжение от пребывания в теле бутылки, я встал с бревна и тут же стал свидетелем душераздирающей картины.

Мать молча стояла, улыбалась и смотрела на моих сестёр, а отец в свою очередь плакал и на скорость расцеловывал её. Рандомно, куда только мог попасть — в губы, в щёки, в лоб, в глаза, в шею.

Я видел, что Соню с Шизой тоже распирает от эмоций, но они до сих пор так и не подошли к матери. Как-то подсознательно избегали тактильности, наверное, и-и-и-и… я могу их понять. Мать хоть и была матерью, но вместе с тем оставалась совершенно незнакомым человеком, которого мы видели впервые в жизни.

Лёха вышел из портала за моей спиной и как был в зверином облике, так и застыл, не в силах обернуться.

Над Дракон-Коньячным стояла тишина.

— Отпусти, Ромочка, — первые слова матери после освобождения. — Отпусти. У нас теперь много времени…

Глава 15

Про родительскую хитрость… или нет

Караваны не разграблены, родовые предприятия не горят в огне, и почти все живы. Победа без единого выстрела — мой прощальный подарок Серафимочке Сергеевичу. Я размышляю так: ни семья, ни тем более работники не виноваты в садистских причудах своего патриарха.

Ну а правильно я размышляю или неправильно — пока не понятно. Покажет время.

Но!

Во-первых, ответного удара я не жду. Глубоко в семью Кольцовых я не копал, но думается мне, что у нового главы рода найдутся новые дела, и искать «того, не знаю кого» он если и станет, то только для галочки. Чтобы уж совсем безразличным не показаться.

Во-вторых, мою историю можно сворачивать прямо сейчас. Ну… Не всю историю, само собой. Помирать я пока что не собираюсь. Но вот ту её часть, которая связана с моим новым родным миром — наверняка. Меня там больше ничего не держит.

Ни-че-го.

Все мои сейчас со мной в Дракон-Коньячном. И теперь нам открыта вся Вселенная, которую я вот-вот начну прощупывать на предмет всяких интересностей. Конечно, Российская Империя планировалась как точка сбыта, ну так ведь препятствий этому нет.

Просто появляться здесь мне теперь не нужно, верно? Пускай Ивашкины занимаются, они ребята надёжные и к тому же охочие до денег.

Ах, ну да…

Ещё один момент.

Звучит смешно, но мы с Елизаветой Романовной ещё не окончили школу. До получения аттестатов об окончании среднего образования нам нужно было учиться ещё два месяца. Хотя… ну как сказать «учиться»? Просто появляться.

А может и нет…

— Больничный, — сказал я высокой тётеньке-терапевту в белом халате. — Очень нужен больничный до конца весны.

— Так, — доктор оторвалась от бумаг на столе и подняла на меня взгляд. — Вы почему вдвоём припёрлись?

— А нам обоим плохо, — сказал я.

— Кхе-кхе, — поддержала меня Шиза.

Дело было в районной детской поликлинике. Да… я уже познал тело географички, закрыл рифт, устроил смену власти в княжеском роде, взял на попечительство угнетённую расу лесных негров и выкупил гектар с небольшим земли под постройку предприятия, но до сих пор был прикреплён к детской поликлинике.

Храм не скорби, но подросткового стыда. Некоторые пациенты этого заведения уже обращались с ЗППП, но до сих пор были вынуждены лечиться в заведении, стены которого разрисованы гуашью: солнышки, цветочки и герои мультфильмов.

А ещё каждому больному при посещении врача здесь предлагался целый ассортимент игрушек на выбор. Шиза с порога схватила плюшевого крокодила, а я присел на стул. Стул был мне явно не по размеру, и колени упирались чуть ли не в подбородок, однако другого не было.

— Так, — нахмурилась доктор. — Вы издеваетесь, что ли?

— Нет-нет! Никаких издёвок! Лиза, давай сюда дары.

— Секунду, — сестра порылась в рюкзачке. — Конфеты, коньяк и-и-и-и… открытка. Всё вам.

В открытке, само собой, деньги. Приличная сумма. А коньяк, само собой, обычный. Вручать педиатру «чёрную метку» в виде Выручая — это уже что-то за гранью добра и зла.

— Так… ну-у-у-у, — протянула врач, заглянув внутрь открытки. — Прямо до начала лета?

— Ага, — в один голос согласились мы.

— Ну тогда-а-а-а… пневмония. Пойдёт?

— Пойдёт.

Короче говоря, с этим уладили. Первое время после возвращения матери прошло в ленивом бездействии. Могу немного приврать, но когда меня отпустили все нервяки, я залпом проспал целые сутки.

Ну а когда проснулся, мои дни теперь выглядели примерно так — по утру планёрка с Ивашкиными, а потом свободное время аж до отбоя. Мама пока что держалась с нами на расстоянии вытянутой руки, — или это мы с ней так держались? — и ни на секунду не расставалась с Романом Романовичем.

В наш мир они возвращались только чтобы сходить в душ и поспать, и предпочитали тусоваться в Дракон-Коньячном. Погода там радовала. Природа тоже. Так что почему бы и нет?

Вот только какого-то основательного разговора между нами так до сих не случилось, и это немножечко напрягало.

Мать оказалась… странной.

Провидица, одним словом. Видно было, что человек вечно витает где-то в своём собственном мире. В случае Ольги Кольцовой-Апраксиной, в мире вероятностей. Честно говоря, я и не ожидал особо, что она окажется… понятной.

Из-за собственных магических рун, она жила в нескольких временных промежутках, каждый из которых представал ей в десятках, — а может быть и сотнях? — альтернативных вариантов развития событий. И всё это — внимание! — одновременно!

Колоссальный объём информации, за которым она обязана была постоянно следить. Обязана, потому что не могла иначе. Так что уверен, что большую часть времени она отвлекалась от действительности и действительно была «не здесь».

Лютая профдеформация, короче говоря. Или испорченная Кольцовым жизнь.

Так что мы, — дети Апраксиных, — лишний раз к ней не лезли и предоставили для мамы столько времени на адаптацию, сколько ей было нужно.

Так что вот…

Четыре дня я не делал практически ничего. Шиза с Костей шастали по Москве и смотрели всякое, Соня корпела над артефактами, а Лёху я вообще почти не видел. Брательник всё время пропадал со своими жёнами.

Худел, бедняга, прямо на глазах.

Вечно усталый и вечно в поисках водички; бледный, потерянный и осунувшийся. Под глазами у Лёхи появились мешки, но сами глаза при этом блестели от счастья.

— Три, Яр, — иногда невпопад говорил он. — Три, — а потом снова исчезал.

Признаться, я совсем потерялся в днях и датах. А потому вечерний разговор с моей драгоценной сестрицей Елизаветой Романовной стал для меня эдаким откровением. Меня будто холодной водой окатили.

— Здарова, — Шиза зашла издалека. — Какие планы-то?

— М-м-м… да ты вроде и так всё знаешь. Строим склад, строим деревню, растим драконов и получаем от жизни удовольствие.

Последнее мне удавалось особенно хорошо. Сегодня на ужин я добыл бараньи люляшки с мангала, — не поленился ради такого дела смотаться в Геленджик, — объелся, и до прихода Шизы молча пялился на огонь. Задумчивый, но вообще не грустный.

— Да я не об этом, — сказала Елизавета Романовна и присела рядом. — Ты праздновать-то собираешься?

— Слушай, — я сперва не врубился. — Мы и так почти каждый чих празднуем. Так и спиться недолго. Тем более я не думаю, что мама будет, а набухиваться за её освобождение как-то… ну… так себе…

— Погоди, — Шиза нахмурилась. — Ты о чём вообще?

— А ты о чём?

— У нас завтра днюха, дурень. Забыл, что ли?

— Ох ё-ё-ё…

И впрямь! Вот ведь чёрт, совсем из головы вылетело!

— Так, — я хлопнул в ладоши и встал с бревна. — А у тебя, как я понимаю, уже есть какие-то предложения?

— Ну… Есть парочка, — сказала Елизавета Романовна. — Хы-хы…

* * *

Портальщику Яру снова восемнадцать. Вы просто поверьте, а поймёте потом.

Ни разу не пожалел о том, что отдал организацию праздника Шизе. Поначалу сомневался; думал, что она вытворит что-то странное и эксцентричное, однако ошибся. Этот её девиз «попробовать всё на свете» в итоге вылился в нечто прекрасное и удивительное.

Серьёзно!

Лучшего совершеннолетия и желать невозможно!

Праздновали всемером, Апраксиными, в узком семейном кругу. Ну и Ходоров затесался, конечно же, куда теперь без него? Он нам всем уже давно стал как брат, а кое-кому и того ближе… не суть.

Наверное, наши одноклассники и дворовые друзья ожидали, что мы будем проставляться и отмечать восемнадцать вместе с ними, но увы. С момента осознания себя, события нашей жизни несколько форсировались. И «отвал компании» произошёл не в 25–30, как у всех нормальных людей, а прямо сейчас.

Может, я бы даже взгрустнул украдкой, если бы не знал наверняка, что этого невозможно избежать, а так… на кой они мне все сдались? Самые близкие рядом и хорошо.

Итак!

Форма одежды — спортивная.

Начало — с самого утра.

Аж на трёх такси мы спозаранку выехали в сторону Пироговского водохранилища. Елизавета Романовна нашла там базу отдыха с кучей, — прямо вот кучей! — вариантов досуга. И клянусь, так качественно я не отдыхал с прошлой жизни.

Заселились, остограмились и вперёд.

Первая остановка — пейнтбольное поле. Нам провели краткий инструктаж и выделили экипировку. Ну а поскольку мы с Елизаветой Романовной были настроены кутить и прожигать бабки, то в нашем распоряжении оказалось всё мыслимое оружие.

Всё, что было.

Давай сюда, ага.

В итоге у каждого из нас помимо стандартных пейнтбольных маркеров, был при себе пистолет, комплект гранат и дымовых шашек, а также специальный ножик. Если имитировать удар и утопить лезвие в ручке, то он тут же брызгался краской и помечал «убитого».

Чудо техники, не иначе.

Признаться, я сомневался, что Соня согласится играть. И уж тем более я не мог себе представить, что согласится играть мама, однако… зарубились все. У матери сегодня вообще случилось какое-то прояснение, и она вела себя, как абсолютно обычный человек.

Разговаривала с нами на отвлечённые темы, шутила впопад, и при каждом удобном случае тискала своих детей: то Лёхе волосы взъерошит, то девок за щёку схватит, а то меня за руку возьмёт.

Играли два часа.

Делились на команды то так, то сяк, но вот что интересно… команда мамы всегда выигрывала. Всё как я и рассказывал раньше. Именно так нормальные люди и использовали руны провидения — в бою, при полном контакте.

Чтобы предугадывать действия противника.

Улучив момент, когда инструктора расслабились и перестали за нами следить, я решил попытаться переиграть провидицу, засел в самом укромном уголке поля и выпустил Выручая. Но даже это не помогло.

Почти сразу же моего алко-питомца накрыло гранатой.

— Я коньяк, — жаловался Выручай, размазывая по себе краску. — Я коньяк…

После пейнтбола быстренько пообедали и выпили ещё.

К слову, алкоголь в этот день стал мне добрым и крайне безобидным другом. Во-первых, загородом расход больше — это всем известно. Во-вторых, физическая активность сбивала градус. Так что с самого утра и до ночи я хранил эту бесшабашную весёлость и лёгкость бытия. Вроде и подшофе, а вроде и нет; прямо как надо.

Но едем дальше!

Именно едем. После небольшого перерыва, у нас был заезд на квадроциклах. Трассу нам дали новичковую, без каких-либо серьёзных препятствий. По сути — это была просто поездка по лесу, но для первого раза впечатлений хватило всем.

И да, даже на новичковой трассе Шиза умудрилась перевернуться. Благо сама не разбилась, да и квадрик не пострадал. Лёха быстренько перекинулся в оборотня, поставил его обратно на колёса, и мы покатили дальше.

Велосипеды после квадроциклов казались каким-то издевательством, а потому этот пункт мы решили пропустить и просто побродили по окрестностям. Взяли с собой посуду, на берегу водохранилища сполоснули Выручая, и закрепили успех коньяком.

Дальше — стрельба из лука и баня. С пивом, само собой. И даже резкое понижение градуса не смогло хоть как-то ушатать меня.

В голове чуть зашумело, но не более.

После бани было немного свободного времени, на которое мы все разбрелись по номерам переодеваться и прихорашиваться, ну а затем наконец-то случился праздничный ужин. И не абы какой, ясен хрен.

Конец марта и начало апреля выдались реально тёплыми, а потому лёд сошёл уже давно, и нас ждал ужин на борту яхты.

Не знаю терминологий и технических характеристик, но думается мне, что это всё же был катер. Яхтой его называли лишь для красного словца. На палубе хватало места лишь на то, чтобы мы все расселись за столом, вот и всё.

— Охренительно, — сказала Шиза, улыбаясь и глядя на розовый закат.

Я не спорил. Лучшего слова и впрямь не подобрать.

Однако потом стало ещё красивее. Как только начало темнеть, берег водохранилища буквально зажёгся — где-то там вдали светились базы отдыха, частные дома и рестораны «на воде». Огоньки отражались от чёрной поверхности воды десятками лунных дорожек, а мы стояли в тишине при выключенных моторах и смотрели на эту красоту.

Похолодало.

Капитан яхты выдал нам пледы и уточнил, не хотим ли мы закругляться и идти к берегу. Мы не хотели. Да и с чего бы нам этого хотеть?

Мы сидели, выпивали, и ржали о чём-то. Что-то вспоминали. Что-то планировали. Жизнь была прекрасна здесь и сейчас.

Лучший день рождения на моей память; что в нынешнем моём воплощении, что в прошлом.

— Спасибо, Лиз, — сестра поняла, что я имею ввиду и просто кивнула, ну а потом…

— Ярик, — слово взяла мама. — Лиза. Я хотела бы поговорить с вами наедине.

Не могу сказать, что я не напрягся. Если провидица хочет шепнуть тебе что-то на ушко, то вряд ли это что-то хорошее. Даже если провидица твоя мать, а все кризисы вроде как остались позади. Не к добру это, ой не к добру.

Забегая вперёд, так оно и вышло…

На яхте была одна махонькая каюта. О предназначении каюты говорило её убранство. Ничего, блин, лишнего: кровать, журнальный столик и дверь в санузел. Траходром, как он есть. Мне даже стало немного брезгливо садиться на эту кровать, — наверняка на ней творились жуткие вещи, — но кроме как на неё сесть было некуда.

И тут мать снова перекрыло.

Улыбка ушла с лица, взгляд потух и разум явно устремился куда-то туда, в вероятностные дали. Глядя в стену, она начала задавать вопросы. Без объяснений и прелюдий, сразу же по существу.

— Останетесь в этом мире? — спросила матушка.

Что ответить я, по правде говоря, не знал. Думал ведь на днях, и вроде бы даже до чего-то додумался, но раз уж об этом спрашивает провидица — значит выбор почему-то принципиален. Значит, разница есть. И значит, нужно взвесить всё ещё раз.

Мы с Шизой переглянулись. Кажется, у нас сейчас случился очередной наш невербальный телепатический контакт. Короче говоря, мы друг друга поняли.

— Угу, — сестра еле заметно кивнула.

Ну а я прокашлялся, вздохнул страдальчески и ответил вопросом на вопрос:

— Мам, ты же знаешь, кто мы такие?

— Знаю, — лёгкая улыбка, проблеск эмоций и вновь посмертная маска вместо лица. — Можешь не называть меня матерью, если для тебя это неловко.

— Мам, ну ты чего такое говоришь? — нахмурилась Шиза.

— Сейчас это неважно, — сказала провидица. — Сейчас важно лишь то, собираетесь ли вы остаться в этом мире.

— А какой ответ правильный?

Опять улыбка.

— Тебе нельзя отсюда, Ярик, — ответила мать, а затем начала тараторить: — Я сама не понимаю, как работает мой дар в отношении таких фундаментальных вещей, но он работает. Иногда образы, иногда навязчивые мысли, иногда картинки с прямым побуждением к действию, иногда какие-то намёки и чувства, не доступные никому кроме меня, но я знаю, Ярик, знаю, что мой дар работает и если я что-то почувствовала, значит…

— Мам, — я специально поднажал на это слово. — Успокойся. Всё нормально, мы тебе верим.

— Хорошо, — сказала она. — Хорошо, — а затем повторила: — Тебе нельзя отсюда, Ярик.

— Угу, — кивнул я и задумался, подбирая слова. — А ты чувствуешь, почему?

— Потому что за тобой идёт смерть, Ярик. За тобой и за Лизой и… Так, — тут мать как будто бы пришла в себя, проморгалась и тряхнула головой. — Я сейчас буду говорить то, что крутится в голове. Будет путано, сбивчиво, но нужно запомнить каждое слово, хорошо? Потом я могу и не вспомнить, что говорила.

— Лиз! Ручка?

— Ща-ща-ща, — сестра забегала по каюте, открывая встроенные шкафы. — Есть!

— Ну слушайте…

Мать закрыла глаза.

— Смерть идёт за близнецами. Близнецы не должны бежать, близнецы должны встретить смерть с распростёртыми объятиями в своём родном мире, и тогда у них будет шанс. В противном случае вся их последующая жизнь будет лишь бегством от смерти. Сначала смешным, затем трудным, и в конце концов позорным…

Ну охренеть, конечно, перспективы. Краем глаза я глянул на Шизу; проверил, успевает ли она записывать.

— Близнецы уже знают имя. Близнецы уже видели последствия. Близнецы уже поняли, что что-то сломалось и у близнецов уже есть инструмент, способный всё починить. Если близнецы прислушаются к пророчеству, то один из них останется в веках.

— Гхым, — я аж поперхнулся. — А второй?

— Но близнецам рано действовать, — мать пропустила мой вопрос мимо ушей. — Близнецам нужно…

И тут она резко распахнула глаза.

— Мам, ты чего?

— Инструкция пришла, — ответила она. — Прямо вот чёткая инструкция, представляешь? Со мной такое было только раз… совсем недавно, когда я пыталась с вами связаться.

— Та-а-а-ак, — протянул я. — И что это за инструкция?

— Мне кажется, что… нет! Нет-нет-нет! Я уверена в том, что вам просто необходимо поступить в Академию. Вам всем.

В каюте повисла абсолютная тишина. Слышно было, как наверху батя уламывает капитана спустить лесенку на воду, потому что ему вдруг захотелось поплавать.

Мы с Шизой переглянулись.

— Мам, — наконец озвучил я нашу общую мысль. — Если это такая родительская хитрость… эдакий изощрённый способ отправить детей на учёбу, то знай, что это не лучшая затея. Понимаешь ли, мы для этого мира уники, и в связи с этим у нас будет куча…

— Нет, Ярик, — улыбнулась мать. — Это не хитрость. Это пророчество. И одно лишь то, что ты услышал пророчество, значит что оно уже начало сбываться. Ты сам всё слышал. У вас нет выбора, мои хорошие…

Глава 16

Про коня и пса

Пожар начался внезапно. Пожары вообще штука незапланированная, если уж так посудить, а этот ко всему распространялся как-то нереально быстро.

Горел ТЦ.

Очаг находился в батутном центре на первом этаже. Как и в большинстве подобных случаев, виновата была неисправная проводка. Никакой магии или злого умысла здесь даже близко не было, — если, конечно, не считать злым умыслом наплевательское отношение к технике безопасности.

Искра попала на обшивку.

Обшивка начала тлеть.

И всё могло бы обойтись лёгким испугом, — а ещё небольшим задымлением, обеспокоенными лицами сотрудников и выговором электрику, — если бы не поролоновые кубики. Целый бассейн кубиков, в который с разбегу прыгали посетители центра, вспыхнул и прогорел за считанные секунды.

Огонь перекинулся дальше, и дальше, и дальше.

Прямо со старта огня было слишком много, чтобы пытаться гасить его собственными силами; никакой огнетушитель с таким не справится.

Пожарная служба отреагировала сразу же, но…

Жара. Душный летний час пик. Неудобный подъезд. Неудобная планировка здания. Толпа зевак, собравшаяся поглазеть на шоу. Ещё и странное промедление по приезду спасателей, — кажется, у них тоже не всё было гладко с оборудованием.

Да, катастрофы такого формата кажутся невозможными в мире, где есть магия, но они всё же случаются. Предположим, что жил да был безродный одарённый, который по каким-то своим благородным соображениям решил работать в пожарной службе.

Предположим даже, что он наловчился накопить денег или нашёл другой способ посетить рифт и раскачаться до седьмого или выше уровня. Предположим, что он вполне ожидаемо выбрал для себя стихию воды и холода.

Предположим, предположим, предположим…

А теперь безо всяких предположений констатируем факт:

Если звёзды действительно встанут под таким углом и придуманный выше одарённый окажется настоящим человеком, а не каким-то сказочным персонажем, то очень скоро перед ним обязательно встанет выбор.

Либо примкнуть к аристократическому роду со всеми вытекающими ништяками, либо же продолжить службу. И каждый день выезжать туда, куда пошлют, а ведь посылают не обязательно спасать. Не обязательно что-то зависит от тебя. Ты не обязательно успел вовремя — это вообще не факт.

Трупы задохнувшихся людей, обгорелые трупы, обезображенные в ДТП трупы, трупы такие и трупы сякие. А ещё крики и слёзы родственников. Постоянная, ежедневная эмоциональная нагрузка такой силы, какую некоторым счастливчикам повезёт не испытать за всю жизнь.

В лучшем случае нашего одарённого ждёт хреновое настроение, а в худшем — проблемы с психикой.

Да, многие люди работают в таком режиме всю жизнь; безмерное им за это уважение. Вот только им не предоставляют такого соблазнительного выбора, как нашему гипотетическому одарённому.

Так что что же он выберет?

Правильно…

Се ля ви, увы и ах, но спасательные бригады этого мира состояли из простых людей. Но! Нельзя сказать, что общество прогнило насквозь и благородные аристо дистанцировались от людского горя, вовсе нет!

Однако на то, чтобы подняться, им требовалось гораздо больше времени.

Вот и сейчас: ледяные маги знатных и не очень родов в сопровождении кортежей с мигалками спешили к месту пожара, но не успевали. Зато региональным репортёрам мобильности было не занимать; они уже были тут как тут, расчехляли оборудование и пристреливались к картинке.

Огонь уже скушал два этажа ТЦ и продолжал жадно жрать. Подавляющая часть людей эвакуировалась само собой, но горстка бедолаг до сих пор оставалась внутри.

Страшно.

Жарко.

Больно в груди от едкого дыма.

Все входы и выходы охвачены пламенем, а как выбраться на крышу — непонятно. Наверняка можно что-то придумать, но рациональное мышление отключилось к чёртовой матери и балом правит паника.

И в этот самый момент…

Вз-з-з-з! — заслонив собой стеклянную крутилку входа в ТЦ, перед толпой народа внезапно возникла странная штука. Портал. Ярко-красного цвета, как будто бы специально стилизованный под пожар.

— Ты видишь⁉ — это репортёр Мытищинских новостей со всей дури ударил своего оператора в плечо.

— Вижу!

— Ну так снимай!

Ну а дальше начало происходить что-то уж совсем странное. Сначала из портала вышел парнишка. Бледный, худой, одетый в простенькую футболку с надписью «MetallicA», шорты и сланцы. Лица парня было не видать, мешала маска.

И не маска даже, а… конская голова.

Такие штуки появились несколько лет назад и поначалу фигурировали в смешных роликах в интернете, но товарищи китайцы быстро наладили поставки, и теперь такая конская голова была в каждой подростковой компании.

За бледным парнем из портала начали выходить кашляющие люди; некоторые буквально отхаркивали дым и копчёную мокроту. Парень хлопал их по спине и жестом показывал, мол, проходи дальше, не задерживайся, иди в толпу, тебе помогут.

Таким образом из портала выбрались девять, десять, одиннадцать… а затем.

— Ты это снимаешь⁉ Снимаешь⁉

Из портала вышло существо. И маской его внешний облик никак не объяснить; слишком уж подвижна мимика. Не бывает масок с такой роскошной шерстью. И вообще! Глазки хлопают, слюна капает, мокрый собачий нос беспокойно дёргается.

Какая, к чёрту, маска⁉

К тому же размеры существа поражали воображение. На сгибе каждого локтя у него висело по взрослому, вполне себе упитанному человеку, и ещё одна девочка-подросток болталась на плече. Существо приблизилось к толпе, положило спасённых прямо на асфальт и отошло на почтительное расстояние. Дескать, дальше дело за вами.

По толпе тотчас поползли охи, ахи и испуганные крики.

Человека-ретривера сразу же окрестили монстром и чудовищем. А те, кто получше шарит в теме, так вообще предположили, что он порождение Хаоса.

Портал схлопнулся и почти тут же, — вз-з-з-з! — возник ещё один, на этот раз приятного, насыщенного синего цвета. Парнишка вместе с монстром демонстративно поклонились, а потом исчезли в нём, пока «толпа селян не похватала вилы».

— Ты заснял⁉ — заорал возбуждённый репортёр.

— Я заснял! — ответил ему напарник. — Я заснял!

* * *

Тот памятный пожар случился в начале июня.

С тех пор прошло уже два месяца и информационный шум вокруг «Пса и Коня» начал утихать. Сейчас о тех событиях напоминал лишь стоп-кадр поклона неизвестных спасителей, который был широко растиражирован на мемы и демотиваторы.

Остроты пёрли из школьников бурным потоком и изначальный смысл сильно извратился. Теперь поклон Пса и Коня стал синонимом широкого жеста, удачи, успеха или даже преимущества перед другими.

«Когда ты — сын маминой подруги», «Когда хочешь понравится девушке», «Когда перешёл с роллтона на доширак»… «Когда то» и «когда сё».

Но это сейчас.

Поначалу же новость срезонировала очень широко. Тайная Канцелярия сбилась с ног в попытках выяснить что это за люди на видео, люди ли они вообще, и к какому роду принадлежат. В МОРИ чуть ли не каждый день проходило по тысяче заседаний; знатоки пытались понять, что за магию использовали Конь и Пёс.

Египетская группировка «Око Сета» оперативно вышла на связь с самим Государь-Императором Российским, заявила о своей непричастности и предложила помощь в расследовании. Очевидно, что их монополия внезапно оказалась под угрозой.

Не обошлось и без обвинений в адрес инопланетян, — теорий заговора внезапно появилось великое множество; на любой, даже самый взыскательный вкус.

Коля Кольцов молчал.

Его, конечно, особо и не спрашивали, однако он до сих пор помнил, что «если что», то «его достанут везде». Поэтому он боялся даже вскользь разговаривать на эту тему и пока всё не утихнет укатил отдыхать на Кавказ.

Но время шло.

Конь и Пёс больше не светились перед камерами. Анонимки от подражателей шли до сих пор, но в Тайной Канцелярии на них уже не обращали никакого внимания. Таинственные спасители буквально испарились; как будто бы исчезли из этого мира.

До сего дня…

* * *

— Есть кто ещё? — устало спросил Дмитрий Артемьевич у Леночки.

А ещё бы не устало.

Август. Жара. Купальный сезон в самом разгаре. Пора отпусков, шашлыков и прочего торжества жизни, а он здесь, на приёмной комиссии. И более того — он и есть приёмная комиссия.

Один он здесь, совсем один.

Младших инструкторов до такого мероприятия не допустишь, а весь старший преподавательский состав сумел отмазаться. Кто в отпуске, кто на больничном, а кто слёзно отпросился на словах. Вот и получилось, что Дмитрий Артемьевич Ланской, — глава Академии Одарённых Московской Области, — принимал новых студентов в гордом одиночестве.

Взрослый мужчина чуть за пятьдесят, с густыми седыми бровями и такими же седыми и очень мохнатыми руками, Дмитрий Артемьевич помимо прочего был родным братом князя Ланского и имел в обществе солидный вес.

И должность главы Академии — лишь наглядное тому подтверждение.

Мало того, что место очень хлебное, оно ещё и стратегическое. Со студентами-аристократами всё понятно, — они платили за себя сами, а их родители исправно жертвовали суммы во процветание Академии, — а вот с безродными магами, которые наивно пришли просить бюджетное место, было куда интересней.

Дмитрий Артемьевич первым узнавал об их существовании. Он первым анализировал их способности, прикидывал перспективы, и в случае чего первым приглашал вступить в свой род.

— Бюджет — не панацея, — говорил он каждому из таких вот счастливчиков давно заученный спич, а затем начинал вербовать по полной.

Объяснял, что так, мол, и так, при поддержке Ланских учиться куда веселее, да и в целом жить проще. Обещал проживание в лучшем здании кампуса, индивидуальный подход со стороны инструкторов и преподавателей, лучшее оборудование, лучшее оружие и что самое важное — прокачку.

И, кстати, не врал ни разу. Его обещания не были пустым звуком.

— Апраксины, — сказала Леночка, мельком глянув на планшет. — Последние на сегодня.

— В каком смысле «последние»? — Дмитрий Артемьевич снял очки и помял переносицу. — Их много что ли?

— Пятеро.

— Ничего себе.

Глава Академии побарабанил мохнатыми пальцами по столу и изо всех сил напряг память.

— Апраксины, — повторил он вслух. — Апраксины. Это не из Твери случайно? Баронский род, если не ошибаюсь, кошачьим кормом торгуют и импортируют эти… как их? Авокадо, кажется.

— Нет, Дмитрий Артемьевич, — ответила Леночка. — Они простолюдины.

— О как, — и вновь удивился Ланской. — И что, все пятеро родные?

— Я не совсем поняла, Дмитрий Артемьевич. Четверо вроде как родные, а у одного фамилия другая и…

Леночка тяжело вздохнула.

— Дмитрий Артемьевич, примите их, пожалуйста! Я от них устала уже! На вопросы не отвечают, говорят загадками, ржут постоянно над чем-то…

— Ну пригласите их, Леночка, пригласите. Посмотрю на этих шутников.

Сказано — сделано.

В кабинет к Ланскому зашли пятеро молодых людей. Троих из них действительно можно было принять за родственников, а вот сексапильная рыжуха и огромных размеров детина как-то выбивались из общей картины.

— Добрый день, Дмитрий Артемьевич, — сказал черноволосый юноша, явно самый младший из парней. — Позвольте представиться, Ярослав Романович Апраксин. Это Алексей, Елизавета, София и Константин. Мы хотим учиться у вас в Академии.

— Угу…

Ланской кивнул и внимательно осмотрел ребят с ног до головы. Изучил, так сказать. Дмитрий Артемьевич хорошо умел понимать людей с первого взгляда, — по сути это было частью его профессии, — и в данном конкретном случае не нашёл для себя ничего настораживающего.

Язык тела говорил о том, что ребята спокойны, расслабленны и уверены в себе. И даже слишком. Малолетние наглецы из черни — ломать таких одно удовольствие.

Будем работать, — решил для себя Дмитрий Артемьевич.

— А кто же не хочет? — спросил он и улыбнулся. — Я так понимаю, что вы претендуете на бюджетные места? Сразу хочу вам сказать, что бюджет — это не панацея…

— Нет-нет-нет, — помотал головой Ярослав. — Мы в состоянии оплатить обучение.

— Вот как?

— Вполне, — улыбнулся малолетний наглец. — И заплатим, и на занавески скинемся, если понадобится.

— Хм-м, — Дмитрий Артемьевич откинулся на кресле и вскинул бровь. — За вас заплатит другая семья?

— Нет-нет, мы сами в состоянии.

— Гхм…

Причин отказать у Ланского откровенно не было, но… сдаться и не заграбастать себе в семью аж пятерых одарённых?

Нет уж, увольте.

А раз уж этот Ярослав весь из себя такой дерзкий, то и в ответ получит дерзость. Ланской решил строить дальнейший разговор от того, как плохо живётся в Академии без покровителей. Например, можно рассказать о том, что любой тренировочный спарринг между ними и другими студентами может быть расценен как посягательство на честь дворянина и последствия могут оказаться самыми серьёзными.

Вот только…

— И ещё, — продолжил Ярослав. — Мы хотели бы пролететь несколько курсов экстерном и сразу же приступить к зачистке рифтов.

— Чего? — тут Дмитрий Артемьевич вновь подался вперёд и улыбнулся. — Это почему же?

— Да потому что нахер нам не всралось возиться с новичками.

— Что вы сказали⁉

— Я говорю: «нахер нам не всралось»…

— Молодой человек, подите вон и перестаньте тратить моё время.

— Так, — Ярослав хлопнул в ладоши. — Извиняюсь, был немного грубоват. Давайте чуть отыграем назад, ладно? Вы спрашиваете: «это почему же вы решили, что вас нужно допустить к рифтам вне очереди?» А я вам отвечу: «Потому что у нас у всех десятый уровень развития». А вы удивитесь и перепросите: «Какой?». А я снова отвечу: «Десятый», — а вы мне снова: «Подите вон, молодой человек, вы несёте чушь». А я тогда достану пистолет…

Тут Ярослав сунул руку за спину и действительно достал пистолет.

— … и сделаю вот так, — а потом наставил ствол на своего огромного то-ли-брата-то-ли-товарища и спустил курок.

Бах! — прогремел выстрел. Дзынь! — смятая и будто бы прилюдно опозоренная пуля упала на пол. А тот парень, в которого только что шмальнули в упор из огнестрела, утёр рукавом нос, а затем сделал «джазовые ручки» и издевательски пропел:

— Та-да-а-а-ам!

— Хы-хы.

— Вот видите? — спросил Ярослав. — А ведь Костя сейчас ещё артефактами не обвешался.

— Дмитрий Артемьевич⁉ — это в кабинет заглянула Леночка. — Что случилось⁉ Вызвать охрану⁉

— Нет-нет, — Ланской вскочил с места. — Закройте дверь и никого ко мне не пускайте!

— Да, Дмитрий Артемьевич.

Сказать, что глава Академии был сбит с толку — всё равно что ничего не сказать. Единственное, что он чётко понимал уже сейчас, так это то, что история очень мутная. Слишком молодые для такого уровня. Слишком высокоуровневые, чтобы быть безродными одиночками.

В чём подвох?

— Вы, должно быть, думаете сейчас: «В чём подвох»? — произнёс Ярослав и тяжко вздохнул. — А ведь мы ещё толком не начинали. Дмитрий Артемьевич, присядьте, пожалуйста.

— Вы… Вы…

— Мы к вам с лучшими намерениями, уж поверьте мне.

Ланской и впрямь присел. Мысли его запутались окончательно.

— Вряд ли вы всех запомнили по именам, поэтому я повторю ещё раз. Великан, в которого я только что стрелял, это Костя. Это моя младшая сестра Елизавета. Лиза у нас некромант. Правда, Лиза?

— Правда.

Тут Ланской физически ощутил, как малолетняя ссыкушка выкрутила ауру смерти, да притом так сильно… вот ведь чёрт! За годы службы он встречался со многими сильными некромантами, но ни разу не ощущал такого. Мурашки побегали по его спине ещё несколько секунд, а затем бесследно исчезли.

— Страшно? — спросила девушка. — Хы-хы.

— Это София, — тем временем продолжил Ярослав. — Наш семейный артефактор.

— Это вам, Дмитрий Артемьевич, — рыжая подошла поближе и положила на стол перед Ланским коробку со стеклянной крышкой, под которой лежал охотничий нож с нереально красивой резной рукоятью. — Он с сюрпризом, — подмигнула София и вернулась к своим.

— Ну а мы с Лёшей…

Тут Ярослав тяжко вздохнул.

— Проще показать. Правда, Лёх?

— Правда, — сказал широкоплечий черноволосый парень.

После он расстегнул и снял с себя рубашку, ну а затем…

— Етит-твою-мать! — заорал Дмитрий Артемьевич, когда перед ним появилось то самое чудище из новостей двухмесячной давности.

— Р-р-р-р, — дружелюбно рыкнул оборотень.

— А ты тогда, получается, — Ланской напрочь позабыл обо всех правилах приличия и тыкнул в Ярослава пальцем.

— Портальщик, — кивнул тот. — Да-да, это мы. Конь и Пёс. Иго-го, Дмитрий Артемьевич, иго-го, — и мановением руки открыл за своей спиной переливающийся всеми оттенками зелёного портал.

— Так…

Мозги Ланского буквально вскипали. Ему срочно нужно было что-то предпринять.

— Дмитрий Артемьевич, — сказал Ярослав и захлопнул портал. — Послушайте меня ещё немного, ладно?

Ланской молча кивнул.

— Мы нормальные ребята и к вам со всем уважением. Проблем от нас не будет никому. А если вам сейчас что-то показалось грубым или неприличным, то примите мои искренние извинения. Это было не для того, чтобы вас как-то обидеть или набить себе цену, а просто чтобы сэкономить время. Мы всё понимаем, и вы всё понимаете, — сказал Ярослав. — И да, пожалуйста, не придумывайте причину, по которой вам сейчас нужно «выскочить на минуточку». Смело набирайте в Тайную Канцелярию и приглашайте сотрудников, а мы пока подождём в коридоре…

Глава 17

Про лето

Пока мы сидели в коридоре возле приёмной комиссии, поочерёдно опустошали кулер и ждали сотрудников Тайной Канцелярии, у меня как раз появилось время подвести итоги последних месяцев.

Сочинение: «Как я провёл лето», не иначе.

Что ж…

Самое главное, наверное — это-о-о-о… хм-м-м… а нету самого главного. Куда ни плюнь — всё окажется главным.

Так что начну, пожалуй, с пророчества о близнецах. После памятного разговора с матерью на яхте, никаких апдейтов к нему не добавилось. Ничего нового не всплыло, и ничего из старого не поддалось расшифровке. Сама мама, кажется, потихоньку училась гасить свой дар и со стороны казалась теперь вполне себе здоровым полноценным человеком.

Так что с этим всё было, как прежде.

«Поступайте в Академию или с вами случится дерьмо».

За этим мы, собственно говоря, и прибыли сюда. И сознательно решили поступать в Академию Московской Области, потому как здесь по сравнению со столичной будет поскромнее. Не в плане денег, — денег у нас теперь хватает, — а в плане преподавательского состава и аристократического уровня учеников.

В Академиях ведь как?

Одной учёбой обойтись не получится. Это ведь, по сути, кампус с собственной инфраструктурой, девятимесячным проживанием и боевыми выходами в рифты. Хочешь не хочешь, а будешь коммуницировать с окружающими, да притом крепко.

Именно здесь заводятся знакомства на всю оставшуюся жизнь.

И вот мы, значит, посидели с ребятами, подумали всей толпой, и решили, что не хотим замазываться в слишком уж высшем обществе; нам и чуть выше среднего вполне сойдёт. Пускай наследные сы́нки-корзинки и любимые доченьки учатся в Москве, а мы потусуемся тут с теми, кому такая честь не выпала.

Если пророчество хочет, чтобы мы поступили в Академию — пожалуйста. Но не более. Да и потом, в нём ведь не уточнялось в какую именно Академию, верно?

Все сливки в Москве, вот пусть там и остаются.

Здесь же самым серьёзным человеком был Дмитрий Ланской, и с ним мы уже познакомились. Вроде нормальный мужик. Правда вот, я впервые видел у человека настолько волосатые руки. Ещё и седые. Складывалось впечатление, что он засунул их в машину для сладкой ваты. А часы с металлическим браслетом, как мне думается, уже давным-давно безнадёжно запутались и снимались только вместе с мехом.

Ну да ладно… какое это отношение имеет к личности Ланского? Ответ прям в рифму — никакого.

Едем дальше.

Ангар на Волковском шоссе был сдан в эксплуатацию уже в начале июня. Ивашкины облюбовали административное здание, закупили всё необходимое оборудование и наняли рабочих. И до сих пор ситуация с рабочими была напряжённой.

Ну потому что… да, как мы и договаривались, фуру сквозь портал гнал Лёха, а все рабочие попадали в Дракон-Коньячный с завязанными глазами. Но ведь они в этот момент становились слепыми, а не тупыми, верно?

Чувствовали ребятки, что происходит что-то странное. И могли в любой момент сболтнуть лишнего кому не надо. Подписанный договор о неразглашении — это, конечно, прекрасно, но он ведь не исключал саму возможность утечки. Тем более такая информация… что нам потом делать-то, если она всплывёт? Оштрафовать кого-то на зарплату? Что-то как-то нихрена неравноценно получается.

Короче говоря, ходили по краю всё это время.

Теперь-то плевать.

Теперь мы скоро будем в законе.

Так… ну и немножечко о том, что именно предпринимали. А то всё «склад», да «ангар», и ни слова про товар… опять в рифму. Что-то настроение поэтическое, видать от нервяков.

Ладно, погнали:

Самое очевидное — это лес. Вырубки вокруг Дракон-Коньячного шли полным ходом. Само собой, деревья валили чуть в отдалении от нашей базы, чтобы не портить виды. И здесь же в кустарных условиях сортировали стройные сосёнки от всей остальной древесины; что-то на дрова, что-то на щепу, что-то на хворост, а что-то лагертам.

Лагерты, кстати, тоже включились в работу.

Рыболовный промысел наладить не удалось — река была богата, но не настолько. Хватало лишь на то, чтобы кормиться с неё самостоятельно. Зато темнокожие охотники только так лутали пушнину, — зверья в лесах было с перебором.

Так что где-то раз в неделю Лёха переправлял в Мытищи целый фургон шкур.

По-хорошему, этот мир можно было бы доить и доить, но пока что нам приходилось довольствоваться этим. Охота и собирательство — наше всё, а вот наладить более сложную добычу уже не так просто. Разработать карьер? Прокопать шахту? Выстроить ферму на многотысячное поголовье скота?

Нет…

Всё это слишком масштабные задачи для нынешних Апраксиных.

Хотя бы потому, что везде и всюду нужен персонал. Много персонала. Верного, молчаливого, а в идеале ещё и квалифицированного.

Так что максимум, на который мы сейчас были способны — это небольшая фабрика по пошиву шуб и прочих изделий из меха. И, к слову, эта идея ненадолго задержалась в статусе идеи. Ивашкины уже приступили к реализации, и вроде как даже первая партия шуб была готова, но… сбывать товар мы пока что не спешили.

Проверяющие органы нагрянут и спросят, мол, откуда? И что им отвечать?

Так что пускай товар пока что копится. Как только легализуемся, так и сольём. Возможно даже втридорога, если получится поднять очередную волну популярности «Коня и Пса». А это уже зависит от того, решится ли Тайная Канцелярия представлять нас широкому обществу или же наоборот скроет от глаз, как секретное оружие.

Так… что ещё?

Из действий — оборудована артефактная мастерская для Софии Романовны, где её ничто не тревожит.

Из идей — подвесить Выручая за ноги, открутить крышку, и пустить внизу конвейерную ленту с бутылками богатой наружности. Издеваться над стеклянным слишком уж откровенно не стоит; всё-таки свой уже, родной. Но если выпал свободный денёк и ему нечего делать, то отработать несколько часов на розливе — почему бы и нет?

Массовым производством тут даже близко не пахнет. Но! Он ведь, зараза, реально вкусный. Вполне себе сойдёт за лимитированную элитку и заработает семейству Апраксиных денюжку на мороженое.

Ну а что-то выжрем сами, не без этого…

К слову, прямо сейчас Выручай был в командировке. Летел бандеролькой в Гавану. Среди новых исследованных мною миров курортов не попадалось, а Геленджик уже порядком поднадоел; вот я и принял решение расширять географию посредством своего питомца. Сгоняем как-нибудь, отдохнём.

Так… с этим, пожалуй, всё.

— Ну что они так долго-то? — нахмурилась Шиза, опрокидывая в себя очередной стакан воды; там, в кабинете у Ланского вовсю шарашил кондиционер, ну а здесь духота стояла несусветная.

— Да я думаю они уже давно здесь, — ответил я. — Здание оцеплено прямо вот стопудово. Просто пока не знают, что с нами делать. Пока придумают, пока согласуют. Терпи, Лиз, терпи.

Шиза в ответ протянула набор заунывных гласных и села обратно, ну а я продолжил вспоминать ключевые события лета.

Что там ещё было?

Школу закончили.

Я на отшибись, Елизавета Романовна закрыла без троек, а Костян чуть на золотую медаль не пошёл.

Наконец-то обосновались в Дракон-Коньячном и переехали на ПМЖ. Крыша над головой — есть. Скважина — есть. Бойлеры для подогрева воды — есть. Вся бытовая техника — тоже есть. Да, иногда из-за возни с дизельными генераторами случались перебои электричества, но жаловаться на такое как-то стыдно даже.

Автономия была налажена от и до.

И более того, тремя каркасными домами дело не обошлось. На вновь заработанные деньги чуть вдали начали возводиться бараки для лагертов. Ребята хоть и прилично отставали от нашего мира по развитию, нового не чурались и быстро навёрстывали.

Ну а амбассадорами прогресса стали Лёхины жёны — Альва, Астрид и Ингрид. Те поселились с нами и уже успели прохавать как здорово мыться в горячей воде, готовить без открытого огня и пялиться в ящик с разноцветными картинками.

Ах, да!

Лёха проставил себе языковую руну. После того как получил десятый уровень. После того, как мы размотали пришлых и смогли вплотную заняться качем. После того, как сели на драконов. После того, как драконы выросли до размеров добротных микроавтобусов.

Н-да…

Событий и впрямь было много…

Попытаюсь сохранить их хронологию, но не обещаю. Итак. Новые батины детишки росли, как на дрожжах. И было вопросом времени, когда кому-то из нас придёт в голову мысль забраться им на спину и попробовать полетать.

Первым на этот шаг, — внезапно! — решился Роман Романович. То ли поддал в тот день, а то ли перед матерью храбрился, уже не помню.

Да, батя не был одарённым.

И да, ему нахрен не сдалась боевая мощь, — тем более такая, — но так уж вышло, что Антракс, его огнедышащий любимчик, подпускал к себе только его. Так что теперь батя был не только Отцом Драконов, но и Карающей Дланью С Небес, Победителем Пришлых и Просто Хорошим Человеком. Правда вот… Как он только до сих пор не свалился и не разбился — не понимаю.

Я в свою очередь хорошо поладил с Олегом.

Точнее… он разрешал мне летать на себе. Никакого чувства локтя, и уж тем более телепатической связи между нами не установилось. Просто посильное сотрудничество. Олег был мощным. Олег был огромным, — самым огромным из всех троих. Ну а я мог прямо на лету портировать его куда угодно; так и работала наша связка.

Ну а третий дракончик выбрал себе в качестве наездника мою драгоценную сестрицу. Ни красотой, ни силой, ни какими-то магическими способностями Принцесса Борис не обладал, зато он мог летать. Так что Елизавета Романовна теперь кружила над полем боя, выискивая трупы и с высоты координируя своих зомбарей.

День за днём, шаг за шагом, мы теснили пришлых к порталу, из которого они появились.

Я свою сторону в этом конфликте уже выбрал, давать заднюю был не намерен, — у меня вообще-то брат стал наследным вождём лагертов, — а потому с пришлыми в словесный контакт не вступал. Нахрена мне лишний раз очеловечивать тех, кого я каждый день истребляю? Разве для того, чтобы душу себе лишний раз порвать. Нет уж, спасибо.

Так что сказать мне о них категорически нечего.

Обычные люди.

Вот только явно что из очень милитаризированного общества — слишком уж строгой и безликой была их чёрная форма, и слишком уж много было символики там, где они появлялись. Грёбаный белый кружок на чёрном фоне.

Он был везде: на флагах, на форме, на технике, на оружии, на ящиках с боеприпасами, даже на солдатских чемоданчиках с сухим пайком…

И к слову!

Стреляющие палки у пришлых оказались так себе. Длинные такие однозарядные винтовки со штыком, которые после каждого выстрела приходилось наяривать шомполом. Само собой, конкурировать с драконами они никак не могли.

Одарённые среди пришлых были, — да притом сильные, — но и они имели свойство гибнуть в огне Антракса.

После череды позорных поражений, пришлые так и не решились на переговоры с лагертами, а потому продолжили получать люлей до тех пор, пока их остатки окончательно не убрались из этого мира.

КО-НЕЦ.

Во всяком случае, я очень на это надеюсь.

Дальше мы каждый день по будильнику гоняли в заражённый Хаосом мир играть в весёлый кровавый слэшер. Драконы добавили нам тот самый урон по площади, которого так не хватало и с тех пор дело пошло.

Полтора, — а то ли все два? — месяца стабильного кача и десятый уровень покорился нам. Проставлять руны пока что никто не спешил. В этом деле спешка вообще вредна; мало ли какое-то неочевидное решение может вылезти позже?

Ну и…

Ну и вроде бы всё.

Наверняка о чём-то забыл, да и хрен с ним. Потом само вспомнится.

— Фу-у-у-ух, — обыкновенно бледная Шиза раскраснелась; сейчас она развалилась на своём стуле и обмахивалась паспортом. — Они нас пытают.

Нет, — подумал я. — Не пытают, но собираются.

В этот момент у меня возникло странное чувство беспомощности. Стоит отметить, очень недвусмысленное по своему происхождению чувство. Точно такое же я испытывал, когда одна из Лёхиных жён демонстрировала мне на моей же шкуре, как работает маг-мутант, заточенный на дебафф.

Судя по всему, сотрудники Тайной Канцелярии прямо сейчас стоят за каждой дверью и каждой стеной вокруг нас, и потихонечку накрывают нас своими чарами. Пытаются обесточить.

И вот ведь какая штука…

У них получится. Какими бы молодцами мы не были, нам сейчас потушат все руны и возьмут за жопу. А что будет дальше — остаётся только догадываться, но вряд ли что-то хорошее.

— Валим, — скомандовал я и открыл портал в Дракон-Коньячный, пока ещё мог это сделать.

И тут же начали открываться двери. И тут же со всех сторон полетели крики: «Стоять! Не двигаться!». И куча лазерных прицелов забегала по нашим лицам, и грёбаные дебафферы перестали осторожничать и навалились со всей дури.

Вероятность того, что по нам откроют огонь, я оценивал как «никакую», а потому даже не переживал на этот счёт.

Один за другим, мы спокойно исчезали в портале. Я прошмыгнул первым. Но не из трусости, а исключительно с целью сбросить с себя негативное давление и иметь возможность поддерживать портал, пока не выйдут все.

Что ж…

Я предполагал, что первый контакт с Канцелярией произойдёт именно так. И да, специально по такому поводу я подготовил записку. Выкинул её в портал, когда все ребята прошли в гостиную комнату нашего дома в Дракон-Коньячном, а затем захлопнул его…

* * *

— Я тебе говорила, маменькин ты… пирожок! С говном! — задыхаясь от ярости кричала коротко стриженная женщина крепкого телосложения чуть за сорок. — Говорила, что силовой метод здесь не прокатит!

Напротив неё стоял мужчина.

Высокий и статный. Даже под формой видно, что весьма атлетичного телосложения. Лицо у мужчины было мужским… и даже мужиковатым! Холодный волчий взгляд, волевой квадратный подбородок, тонкая полоска губ, — тех самых, которые не знают слов любви, — один шрам через глаз, и ещё один под бровью.

Казалось бы, каноничный нагибатор.

Вот только сейчас мужчина явно обтекал.

— Ну а ты херли натворил⁉ — орали на него. — А⁉ Мозги на горстку семечек обменял, додя ты безалаберная⁉

— Послушай, Наталья…

— Ты понимаешь хоть, что второго шанса не будет⁉

— Второй шанс будет, — спокойно ответил мужчина и помахал запиской, которая выпала из портала.

— Так ты и его просрать умудришься! Дятел ты! Петух! Пёс! Говно!

— Наталья! — наконец нашёл в себе силы рявкнуть мужчина. — Напоминаю, что я всё ещё твой начальник!

— Умывальников начальник, и мочалок тебе железных полную жопу натолкать надо за то, что ты вытворяешь! Эту операцию нужно было изначально доверить мне!

— Наталья, ты забываешься!

— Я забываюсь⁉ — Наталья осмотрелась вокруг в поисках чего-нибудь, чем можно кинуться, да побольней. — Да пошёл ты нахер, идиотина!

— Я твой…

— Это в рядовых ситуациях, собачий ты пёс! В рядовых ситуациях я так и быть буду тебя слушаться, но это… это не рядовая ситуация, дебил, и не понять этого мог только… дебил! Ты долбач! Очкошник ты, вот ты кто! Понял⁉

— Кхм-кхм…

Внезапно рядом с мужчиной и женщиной появился сам Глава Тайной Канцелярии. Молодой граф, последний в своём роде, Никита Тихонов заполучил свою должность не просто так. Он был самим воплощением скрытности и шпионажа.

Очередной рунный эксперимент. Очередной маг-мутант, который вкачал стелс на максимум и преуспел в этом так, как никто другой в мире. Благодаря своему дару Тихонов стал столь незаметным, что иной раз присаживаясь на унитаз вы могли случайно угодить ему на колени.

— Представьтесь, — попросил Тихонов женщину.

— Воронцова! — громко и чётко отрапортовала она. — Наталья! — а затем ещё добавила зачем-то. — Морская пехота!

— Наталья морская пехота, значит? И чем же вы недовольны, скажите на милость? — спросил Тихонов. — Я вот тоже весьма негодую, но хочу понять почему негодуете вы. Вдруг совпадёт?

— Я говорила ему! — Наталья тыкнула в грудь своему начальнику. — Говорила, что ребята не простые и пользуют порталы! Прямо как «Око Сета»! И говорила, что с ними нужно договариваться по-хорошему! И что при первом же проявлении агрессии они свалят! А этот упёртый дятел всё испортил!

— Вы сорвали столь очевидную операцию так бездарно? — Тихонов поднял бровь и уставился на своего протеже. — Удивлён-удивлён.

На самом деле судьба горе-командира уже была решена, и сейчас граф просто игрался со своей жертвой; мрачно, по-кошачьему. Ведь руководить операцией по первому контакту должен был не он, и не Наталья, а лично сам Тихонов.

Но Тихонов банально задержался в столичных пробках. А его протеже использовал это. Даром что из благих побуждений, но всё-таки через жопу. Именно он придумал схему с отрядом дебаффером в попытке выслужиться, и именно он дал отряду отмашку начинать.

— Я… Они… Записка!

— Не надо слов, — граф вырвал записку из рук мужчины. — Вы и так уже всё сказали. И знаете что? Это был ваш последний шанс. Теперь ответственной за контакт назначается Наталья Морская Пехота.

— Спасибо, Ваше Сиятельство! Я не подведу!

— А вы свободны, — Тихонов дождался, когда раскрасневшийся мужчина уйдёт, а затем встряхнул записку и сказал: — Посмотрим, что у нас тут… Хммм…

А текст в записке был следующий:

'Разумны ли ваши страхи? О да, разумны.

Безумны ли наши затеи? Ну да, безумны.

Завтра в 14:00 в кабинете Ланского. От вас один живой парламентёр. Можете вести запись. Если поймём, что вы снова пытаетесь нас схватить, то сразу же уйдём. Так же, как и сегодня. Времени у нас много.

С Уважением, семейство Апраксиных'…

Глава 18

Про спарринг

Я, кажется, влюбился.

Не в романтическом ключе, а чисто по-человечьи. То есть… будь я на двадцать лет постарше или будь Наталья на двадцать лет помладше, не думаю, что у нас бы что-то срослось. Думать о ней, как о любовнице или спутнице жизни у меня не получалось даже через призму фантазий и всяческих «если». А ещё я на все сто был уверен, что мы не сошлись бы с ней в быту; я бы от такого попросту охренел…

Но! Именно человеческую симпатию по отношению к Наталье Эдуардовне я испытал какую-то просто нереальную.

Редко такое со мной. Видишь человека и сразу понимаешь — свой.

Вот прямо в доску, хоть в рожу плюй от переизбытка чувств — поймёт и харкнет в ответ с тем же добрым посылом.

Короче говоря, нам достался идеальный парламентёр. Другого и желать не стоит.

По темпераменту Воронцова оказалась не сангвиником, и не холериком, а грёбаным львом в маниакальной стадии биполярки, так ещё и на энергетиках. Деятельная, кипучая, энергичная, и при этом простая как две копейки. Слова она не подбирала, не стеснялась в выражениях и говорила всё, как есть.

А главное — ни тени хитрости. Ни попытки в манипуляцию. Складывалось впечатление, что она мать, которая между делом и наскоро пытается помирить двух своих неразумных сыновей, — а точнее Российскую Империю и семью Апраксиных, — и ради этого готова раздавать подзатыльники что тому, что другому.

Она реально понимала, что нам по пути с Империей, а Империи по пути с нами. Она была не на той, и не на этой стороне; она была на стороне благоразумного сотрудничества. И её реально бесило, когда кто-то из нас начинал от этого сотрудничества отходить.

— Вы чо, реально не понимаете⁉ — подобные крики негодования сопровождали нас на переговорах всю дорогу.

Ещё надо бы, наверное, замолвить слово о внешности Натальи Эдуардовны. А выглядела она, как весёлая мультяшка, которая в случае чего может одним метким ударом ножа вскрыть вам ярёмную вену. Короткая стрижка ёжик, поседевшие раньше времени волосы, довольно крепкое для женщины телосложение и забавные, чутка одутловатые черты лица.

Одета она была просто, в белую безрукавку и армейские штаны. Когда бы в других обстоятельствах мне сказали, что передо мной сотрудник Канцелярии, то я бы ни за что не поверил… армейский старшина или бригадир рифтеров — согласен, но на шпиона Наталья тянула с огромной натяжкой.

А ещё отдельно доставляла её манера ругаться. Как носитель языка, Воронцова не чуралась словообразования, и выдумала некоторые термины на лету. Один «собачий пёс» чего стоит…

Ну… ладно. Это всё забегая вперёд и к делу не относится.

Переходим ко встрече:

В обозначенное время мы прибыли в обозначенное место. За ночь в кабинете Ланского уже произошли значительные перемены. Часть мебели вытащили, чтобы не мешалась, а другую часть втащили.

По центру кабинета стоял длинный стол. С «нашей» стороны стояло пять стульев, а с другой всего один, как и договаривались. Но! Прямо на нас смотрел пузатый монитор и объектив небольшой вебкамеры. О телемосте позаботились заранее, и оставалось только догадываться о том, кто же выйдет с нами на связь.

Император?

А почему бы и нет?

Думается мне, что в плотном монаршем графике найдётся время на то, чтобы попытаться выхватить супероружие для своей Империи. Ну… как бы стоит того, чтобы отвлечься, верно?

Помимо монитора на столе стояло всякое. Каждому из нас причитался целый набор — пустая толстая тетрадь формата А4, шариковая ручка и закрытая бутылка воды. По центру стояла ваза с леденцами и внезапно…

— О! — обрадовалась Шиза. — Арбуз! Ну наконец-то! Хоть здесь поем, а то от тебя ведь не допросишься…

— Лиз, ну так ведь не сезон же ещё, — тут же начал оправдываться Ходоров.

— А они откуда нашли?

— Лиз, ну так ведь они же правительство…

В защиту друга — сезон-то, по правде говоря, уже начался, просто сейчас на наших развалах валялось водянистое бледно-розовое недоразумение. Перед нами же лежал эталонный арбуз. Идеальный, мать его так. Яркий, как крыло феррари; рассыпчатый и сахарный даже на вид. А какой ароматный!

Спустя десять минут, когда мы достаточно огляделись, расселись и пообвыклись к обстановке, раздался стук в дверь.

— Здравствуйте. Меня зовут Наталья Эдуардовна Воронцова, я сотрудник Тайной Канцелярии Его Величества, и я сегодня буду с вами общаться.

— Здравствуйте, Наталья Эдуардовна, — хором ответили мы, как на курсах анонимных алкоголиков.

— Жашуйте, Аайя Эуадовна, — вдогонку бросила Шиза с полным ртом.

Сестрица уже успела по локоть изгваздаться в арбузном соке и обложиться корками. Семечки сплёвывала в ладонь. К великой радости Ходорова, в свою.

— Нравится? — улыбнулась Воронцова, обращаясь к моей сестрице.

— Очень!

— Это мне родня с Астрахани привезла…

Короче говоря, лёд между нами был сломлен сразу же. Как-то вот мне сразу же поверилось, что это действительно милый бытовой жест, а не фальшивая попытка изобразить милый бытовой жест.

Далее короткое знакомство и попытка выяснить, кто мы и откуда.

— Думается мне, что у вас уже есть о нас вся информация, — честно сказал я.

— Вся, да не вся, — так же честно ответила Наталья Эдуардовна. — Скажу, как есть: личное дело есть на каждого, и большой брат не спит. Но по-настоящему детальное досье собирают на аристократов и тех, кто хоть как-то влияет хоть на какие-то общественные процессы. Ну… Или может повлиять в перспективе. А вы, ребятки, прошу прощения за прямоту, в системе координат общества хрень подзаборная. На вас кроме свидетельства о рождении, паспорта и аттестата о школьном образовании вообще ничего нет. У отца кредитная история и приводы, матери вообще как будто бы никогда не существовало…

О! А вот это хорошо, — подумалось мне, — пусть и дальше не существует. Ниточки, которые могут привести к Кольцовым, нам сейчас вообще ни к чему. Ни сейчас, никогда.

— Вопросов, короче говоря, море, — продолжила Наталья Эдуардовна. — А кто такой Константин мы вообще не знаем…

Тут она открыла свою тетрадочку и нахмурилась.

— Есть предположение, что это ваш одноклассник Константин Кириллович Ходоров, но даже в этом мы не уверены, — и тут же закрыла её обратно. — А если так, то вопросов становится ещё больше. Зачем? Почему?

— Так, — я подался чуть вперёд. — Ну давайте по порядку. Про мать мы сами ничего не знаем, отца спрятали в надёжном месте. Как вы понимаете, с моими способностями это не сложно, и искать его не надо.

— Понимаю, — кивнула Наталья Эдуардовна.

— С Костей нас связывают исключительно дружеские чувства, и его семья никакого отношения к нам не имеет.

— Так, — ещё один кивок.

— А камера? — я указал на объектив. — Камера пишет? Нас кто-то слушает?

— Вас слушает Никита Николаевич Тихонов, глава Тайной Канцелярии. Вы попросили, чтобы парламентёр был один, и потому мой начальник наблюдает за беседой из соседней комнаты.

Тут камера зажужжала и приветственно кивнула вверх-вниз.

— Если хотите, я могу пригласить его присоединиться…

— Не надо! — запротестовал я. — Давайте согласно договорённости.

— Давайте.

— Итак…

Раунд первый. Гонг!

Кося под дурачка, я выдал Наталье Эдуардовне всю базу. Водянистую, как те самые невкусные арбузы с развалов. Родились, росли, ходили в школу, торговали цветочной упаковкой. Ностальгировал при этом, как не в себя. Деталей насыпал, будто писатель, которому кровь из носу нужно добрать определённое количество символов для того, чтобы книжка была похожа на книжку, а не на инструкцию к пылесосу.

— Угу, — Наталья Эдуардовна слушала без интереса. — Угу. Угу. Ярослав, может уже перейдём к интересному?

— Может быть, — сказал я. — Но для начала я озвучу своё первое условие.

— Так, — Воронцова оживилась и схватилась за ручку.

— Я хочу, чтобы Российская Империя и, в частности, Налоговая Служба Российской Империи не имела никакого интереса к нашим активам.

— К каким активам? — записывая, спросила Воронцова.

— Э-э-э, не-е-е-е, — протянул я и просмеялся от души. — Сначала обещание с вашей стороны. Первый кирпичик в фундамент сотрудничества, так сказать. Нужно же с чего-то начинать, верно?

— А ты псятина ушлая, как я посмотрю, — по-доброму улыбнулась Воронцова и захлопнула свою тетрадь. — Пойду узнавать.

Гонг!

Чуть забегая вперёд, вся наша встреча проходила именно в таком формате. Как только появлялся какой-то конфликт, Воронцова тут же уходила советоваться со своими, возвращалась с ответом и дело мало-помалу двигалось дальше.

Второй раунд:

— Перебор, — сказала Воронцова, возвратившись в кабинет Ланского. — Во-первых, Тихонов сказал, что вы ведёте себя как террористы и выдвигаете условия, а с террористами переговоров быть не может. Во-вторых, даже если мы согласимся вычеркнуть вашу семью из поля ответственности налоговых служб, кто-нибудь рано или поздно об этом узнает, и вся Империя обязательно изойдёт на говно. Ну и в-третьих, Ярослав, вопрос лично от меня, — Наталья Эдуардовна присела напротив. — Ну а правда? С хера ли? Вы, конечно, особенные, но не много ли чести?

— М-м-м-м…

Моя просьба была крайне наглой, а отказ более чем ожидаем. Именно поэтому я сразу же оставил себе несколько шагов для торга, чтобы было куда отступать.

— Кажется, мы неправильно друг друга поняли, — улыбнулся я весь из себя обаяние. — Семья Апраксиных согласна вести дела на общих условиях, как преданные подданные Его Величества. Зафиксируйте, пожалуйста…

— Зафиксировала, ага.

Ляпнуть, что мы согласны на повышенный налог? — подумал я и решил, что не, не ляпнуть.

— Единственное, что мы просим, так это не отбирать и не арестовывать наши активы и немно-о-о-ожечко, — протянул я, дополнив фразу жестом, — закрыть глаза на то, что подзаборная хрень каким-то образом ими разжилась.

— Поясни.

— А есть ещё арбуз?

— Лиз, погоди, — я пододвинул сестре миску с леденцами. — Поясняю: мы переоформляем все наши дела с подставных лиц непосредственно на нас, и начинаем жизнь с чистого листа. Вы не расследуете откуда взялся первоначальный капитал, а мы ведём самый прозрачный бизнес на свете и исправно пополняем имперскую казну налогами.

— Хм-м-м-м, — хмыкнула Наталья Эдуардовна. — Ща, погоди, дай подумать, чтобы дважды ходить не пришлось…

С тем она принялась медитативно рисовать кружочки на полях.

— Может вам наушник какой? — спросил я. — Чтобы с начальством удобней общаться было?

— Да не, нормально… Так! — Воронцова подняла на меня глаза. — От себя постараюсь продавить твою просьбу, но давай-ка ответь мне по совести. Этот самый первоначальный капитал как-то замешан с криминалом? Наркотики, проституция, воровство?

Вот ведь… моральная дилемма! Является ли криминалом то, что мы отжали бабки у Кольцовых, а потом ещё и патриарха на ноль помножили? А хотя… смерть Серафимушки никак не связана с деньгами. Я бы его и так, и так угандошил, даже если бы всё пошло по-другому. Так что это параллельные истории и технически крови на деньгах нет.

И нет, я не пытаюсь себя в чём-то убедить. Это так. Действительно так. На душе легко и спокойно, а значит перед самим собой я чист.

— Это трофей, — уклончиво ответил я. — И никаких мутных схем при его добыче использовано не было. Вас устроит такой ответ?

— Нет, конечно, — вздохнула Воронцова. — Но больше ты ничего не расскажешь, верно?

— Верно.

— Ну тогда пошла.

И снова гонг.

В третьем раунде меня пытались продавить ещё дальше. Дескать, твои условия мы принимаем, но откуда бабки взял всё равно расскажи. Мы просто будем знать и ничего по этому поводу не предпринимать.

Ну да, ну да.

Хрен там плавал. Не скажу и всё тут. А без моей информации это не вскроется никак, так что и бояться нечего.

— Нет, — просто и незатейливо ответил я.

— Тогда, боюсь…

— Тогда, боюсь, мне нужно озвучить перспективы нашего сотрудничества с Российской Империей. И речь сейчас не о том, что мы с братом маги-уники, а о деньгах, — я хохотнул. — Чудно, правда? Речь вроде бы должна была идти про магию, а всё упёрлось в деньги. И пока с деньгами не разберёмся, дальше не двинемся никак.

— Ну, — Наталья Эдуардовна развела руками. — А что тебя удивляет? Ты же взрослый уже, вроде.

— Взрослый, — кивнул я. — Ещё какой. Итак… Честно говорю, что к «Оку Сета» я никакого отношения не имею, и поэтому не знаю, насколько ребятки поднаторели в мастерстве порталов, но я могу вот так, — и продемонстрировал портал размером со стену кабинета.

— Охренеть, — выдохнула Воронцова.

— Фура проходит, как дети в школу, — портал захлопнулся; нечего ману просто так тратить. — А теперь подумайте: что мы с Его Величеством можем наворотить в плане экспорта и импорта? А освоение труднодоступных регионов? А разработки? А переброска войск в случае необходимости? А вашему ведомству помощь?

И это ещё не говоря о иномирных ресурсах. Но об этом пока рано. Слишком уж интимно; тут сперва притереться нужно.

— Пойдёте пообщаетесь? — уточнил я.

— Пойду пообщаюсь, — кивнула Воронцова.

Похоже, третий раунд закончился нокаутом. Во всяком случае, на сей раз Наталья Эдуардовна пропала надолго. Вернулась через полчаса, занесла ещё один поднос с арбузами, подмигнула, — мол, всё хорошо, — и ушла обратно.

Совещались.

И на сей раз, как мне кажется, вызвонили Императора, потому что картину я нарисовал наисочнейшую. Таким предложением грех не воспользоваться. Да, понятное дело, что в масштабах целой Империи один единственный портал, — да хоть бы и поддерживаемый круглосуточно, — это ручеёк по сравнению с ревущим водопадом экспорта-импорта, но если использовать его точечно… в нужное время, в нужном месте и для нужных вещей.

— Ответ есть, — Воронцова вновь вернулась в переговорную. — Ответ положительный. Предварительно, — подчеркнула она. — С документами всё уладим, а дальше все ваши предприятия работают на общих условиях. Так, как ты и просил.

— Отлично! Ну тогда погнали дальше, — улыбнулся я. — Ваша очередь ставить условия.

— Расскажи про уникальную магию. Как вы про неё узнали и откуда. И как успели раскачаться до десятого уровня.

Ну конечно же…

— Нет.

— Не расскажет, — влезла в разговор Шиза, покончив с последним куском арбуза и развалившись на стуле. — Поверьте. Вообще ни слова не расскажет.

— Точно, — подхватил я. — Смотрите, раз вопрос денежек мы уладили и двинулись дальше, то я задам главное и основное условие нашего сотрудничества. Мы с семьёй присягаем Его Величеству на верность. Всамделишно, без хитрости, обмана и всяких задних мыслей. Мы готовы служить, работать во благо Империи, отзываться на зов Отечества и всё такое. Правда. Мы готовы стать идейными солдатами. Нам даже платить не нужно. И послаблений давать тоже. Если Величество скажет что-то сделать, значит мы это делаем и не задаём вопросов. Но…

Воронцова застыла, внимая каждому слову.

— Но и Величество в свою очередь пускай не задаёт вопросов, на которые я не смогу ответить. Чтобы не выглядеть глупо в глазах общественности, вы можете выдумать любую легенду, и мы с радостью подыграем. Мы — секретная разработка Российской Империи, например. Или что-то в этом духе. Думаю, у Величества есть грамотные маркетологи, которые…

— Есть, — раздался хриплый голос из динамика.

В следующий момент экран моргнул и на нас уставился монарший анфас, видеть который до сих пор нам приходилось лишь в новостях.

— Вечер добрый, — поздоровался Его Величество Павел Третий.

Удивил задний фон. Я-то всегда думал, что в свободное время самодержцы тусуются в богатых гостиных стиля рококо, — или барокко, например, — но конкретный, отдельно взятый Император сейчас пребывал в каком-то то ли цеху, а то ли мастерской.

Высоченный бетонный потолок терялся где-то в вышине. Прямо на голых шнурах висели длинные светодиодные лампы, а справа от лица Величества виднелись маленькие такие матовые оконца, ну точь-в-точь заводские.

— Здравствуйте, Ваше Величество, — хором поздоровались мы, а Ходоров даже вскочил с места.

— Всё, что вы сейчас озвучили, — сказал Император. — Мне это очень… очень нравится. И если вы действительно согласны присягнуть на верность Империи, то я согласен не лезть в ваши тайны. Начнём на доверии и взаимном уважении. Так, как это и принято делать среди разумных людей. Сперва притрёмся, а там видно будет. Быть может, вы и сами решите что-то рассказать.

Вот!

Золотые слова.

Фантазии фантазиями, а на деле всё и всегда происходит совсем иначе.

— И мы действительно выставим вас, как тайное оружие Империи, — продолжил Павел. — И я действительно подключу к этому маркетологов. Откладывать не будем, и уже завтра с вами свяжутся нужные люди. До сентября время есть, так что к вашему поступлению успеем всё грамотно продумать.

— Угу, — кивнул я. — Значит, мы можем считать, что официально зачислены в Академию?

— Можете.

— А что насчёт пропуска начальных курсов?

— Прозвучит странно, — тут Величество позволил себе улыбнуться, — но это вопрос к маркетологам. Если они решат, что для имиджа лучше быть самородками, которые пролетели весь курс экстерном, значит будет так. Ну а если решат, что сейчас в почёте те, кто прошёл весь путь с нуля, то будет иначе.

Понятненько… Ну… С другой стороны, чего мы в этих рифтах не видели? У нас свой персональный ад для прокачки имеется, с коньяком, драконами и хаоситами любых цветов и размеров.

— Вся связь со мной отныне через Наталью Эдуардовну и Тихонова. Вопросы? — требовательно спросил Величество.

— Есть один, — ответил я.

Чем чёрт не шутит? И когда теперь придётся побеседовать с Самим напрямую? Кажется, он только что чётко дал понять, что собирается общаться с нами через посредников и на пижамную вечеринку в Кремль нас не пригласит.

— Титул, — сказал я. — Мы хотели бы получить титул. Хоть какой.

— Исключено…

Тут рядом с Императором что-то громыхнуло; как будто стеллаж с инструментами упал. Величество нахмурился и, — клянусь! — чуть было не выдал что-то такое забористое и трёхэтажное. По глазам было видно, что еле сдержался.

— Кхм-кхм, — прокашлялся Павел и вновь обратился к нам. — Титул — это пропуск в аристократию, а аристократия — это не сборище хороших людей. Сюда не пускают просто так, хоть бы и за то, что вы «секретное оружие Империи». Аристократия — это и определённый уровень, и манеры, и устои, и выслуга лет, и какая-никакая история. Вы сначала начните быть полезными для Империи, создайте себе историю, а там уже и поговорим.

Ещё не дослушав месседж самодержца, я уже начал судорожно соображать, чтобы такого возразить, но…

— Не обсуждается, — сказал Величество и не стал прощаться. После этой его фразы экран погас и связь отрубилась.

И всё…

Ходоров присел обратно на стульчик, — видно было, что парнишка перенервничал от видеомоста с Самим и его немного потряхивает. Соня кивала своим мыслям, мол, хорошо. Шиза поглаживала вздувшийся живот и икала, а Лёха просто жил в моменте и радовался.

Ну а я размышлял…

Что ж…

Всё закончилось, как закончилось; уже не отыграть обратно. И снова, — точно так же, как и в тот раз, когда я парился перед тем, как продемонстрировать своей семье порталы, — всё прошло куда легче, чем представлялось вначале.

На всё про всё ушла пара часов, хотя я всерьёз предполагал, что будем сидеть до полуночи и бодаться за каждое слово.

Хм-м-м… Всё-таки готовиться к худшему — хорошая привычка. Ну или нервное расстройство, тут уж как посмотреть. Но как бы там ни было, сегодня мы сделали первый шаг по пути пророчества нашей матери, а уж ей-то я доверяю.

— Так, — Наталья Эдуардовна сейчас тоже была несколько потеряна. — Ну… Получается, на сегодня всё?

— Получается, что так, — согласился я.

— Поздравляю, что ли? — Воронцова чуть взбодрилась. — Если я правильно понимаю, то есть с чем.

— Ваша правда.

— Угу… Значит так, — сотрудница Тайной распахнула тетрадку, начала на скорость что-то записывать и тараторить о том, где, как и когда мы будем встречаться, сколько времени и чему уделять, и прочее, и прочее, и прочее…

Я не слушал; уверен, что Соня запомнит всю нужную информацию. Сам я в этот момент думал о том, что нас ждёт дальше.

Маркетологи…

Легенда семьи Апраксиных, которую мы собственными руками создадим с нуля. Причём пафоса в этих словах ни на грош, потому что создавать мы её будем задним числом. И главное теперь не облажаться…

Глава 19

Про п***ец

Ничто не предвещало беды.

Среда.

Раннее утро.

Как и всегда в это время, Круз Костильо уже был на смене. Сказать наверняка кем именно работал Круз сложно, потому как весь гостиничный персонал действовал заодно и был более-менее взаимозаменяем.

Реальная команда.

Всамделишный слаженный механизм, безо всякой иронии.

Каждый работал немного здесь, немного там, и по сути являлся специалистом охренеть какого широкого профиля. За одну смену Круз мог примерить на себя аж целый десяток профессий. Засветло вычистить бассейн от листвы, затем во время завтрака убрать номера и перестелить постели, после взять машину и отвезти гостей в город, вернуться, переодеться в официантскую униформу, отстоять обед у шведского стола, затем снова переодеться, — на сей раз в ростовой костюм единорога, — провести у детишек урок гимнастики, чуть передохнуть и побежать дальше. Убирать, готовить, гладить, чинить, развлекать и угождать, угождать, угождать.

Звучит ужасно?

Да нет…

Крузу его жизнь вполне себе нравилась. Учитывая, что отроду ему было всего лишь восемнадцать годков, его такое положение дел нисколечко не смущало. Во-первых, всему своё время, отучится и пойдёт по профессии; какой-нибудь интересной и престижной.

Всё будет.

Ну а во-вторых…

Сейчас в его жизни было вечное солнце и вечный шум прибоя. Вокруг царила неиссякаемая атмосфера праздника и гостиничный лоск. Музыка, пальмы, огоньки и девушки, девушки, девушки.

Смуглые хохотушки кубинки, — его коллеги, — и чуть менее смуглые туристочки. Блондинки, брюнетки, рыжие, высокие, низкие, тощие, полные, грудастые, попастые и ногастые, чуть постарше, чуть помладше, на самый любой вкус. Будучи реально симпатичным парнем с хорошим телосложением, Круз на этом празднике легкомыслия успел перепробовать всё.

То, что более консервативные мужчины вечно откладывают на «когда-нибудь», у Круза в его нежном возрасте случилось уже дважды, а то и трижды.

Вот и сегодня: не успел он ещё толком вкатиться в работу, как уже зацепился языками, — пока что лишь метафорически, — с одной из новоприбывших в отель девушек и теперь следовал за ней в её номер.

А девушка, к слову, была хороша.

Лет двадцати пяти, высокая и статная, с белоснежной улыбкой и по-местному смуглой кожей. И вот это «по-местному» должно было бы насторожить Круза. Равно как и то, что говорила она не просто на испанском, а на привычном ему кубинском субдиалекте, с характерным выговором и акцентом, но…

Ярко-синий тряпочный купальник и его трясучее содержимое начисто отключили парню голову.

— Заходи, — промурлыкала девушка и впустила Круза в номер, ну а дальше… понеслось.

Без каких-либо объяснений Круза тут же скрутили два мужика в армейской форме; скрутили больно и наверняка. А едва он попытался вскрикнуть и позвать на помощь, как тут же получил под дых от красотки в синем купальнике.

Круза усадили за стол и зачем-то направили в лицо лампу. Смысла в этом не было никакого, потому как естественный свет из окна нивелировал этот хитрый ход и слепить лампа не слепила, зато психологическое давление состоялось на ура. Круз аж заскулил.

— Круз Костильо? — спросил властный мужской голос; это говорил один из мужиков в форме.

— Д… Д… Да, — заикаясь, ответил бедняга.

— Вы задержаны по подозрению в государственной измене.

— Что⁉

— Кто такой Ярослав Апраксин?

— Кто⁉

— Ты слышал!

— Я… Я не понимаю!

— Кто такой Ярослав Апраксин⁉ — здоровенный кулак ударил по столу, отчего Круз аж подпрыгнул.

— Я не знаю!

— Не знаешь, значит⁉

Мужчина пощёлкал пальцами в сторону своего напарника, мол, давай сюда, и тот вручил ему посылку. Это была небольшая коробочка, обёрнутая в цветастую гофрированную бумагу и перевязанная очень странной ленточкой. Печатей и штампов на посылке было не сосчитать, — всё-таки она проделала долгий путь, — но самый большой и жирный гласил: «ПОЧТА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ».

Ну и…

Да…

Кое-какая информация насчёт странной ленточки. Это не то, чтобы важно, но изысканно уж наверняка: посылку опоясывала розовая плотная лента с позолотой и повторяющимися русскими словами «ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ».

Адрес отправителя: «Московская область, г. Мытищи, ул. Станционная, д. 3, к.2.». Имя отправителя: «Ярослав Романович Апраксин». А вот что до адресата, то тут было куда скромней: «Крузу Костильо в Гавану». И всё. Почти что «Дедушке на деревню», как будто бы посылку отправляли наобум.

Военный поставил её на стол прямо перед Крузом и пуще прежнего заорал:

— Что внутри⁉

— Я не знаю!

— Что, твою мать, внутри⁉

— Не знаю!

С точки зрения Круза, всё это выглядело, как подстава чистой воды, и тут уж он не смог удержать слёз.

— Я не знаю, что в посылке! — пытался оправдаться он, хлюпая носом. — Я не знаю никакого Апраксина! Я даже не знаю где Мытищи! Это какое-то недоразумение! Поверьте мне, прошу! Я не замышлял ничего плохого!

— Сейчас узнаем, — сказал военный.

И снова пощёлкал пальцами, на сей раз девушке в синем купальнике. Та по команде сходила в соседнюю комнату и вышла с видеокамерой.

— Запись идёт? — уточнил военный, и девушка в ответ кивнула. — Открывай!

— Но я не…

— Открывай, я сказал!

Трясущимися руками Круз Костильо потянул за бантик и освободил посылку от упаковочной шелухи. Внутри оказался аккуратный фанерный ящик с отъезжающей в сторону крышкой.

— Открывай!

— Это не моё, — в последний раз попытался Круз, но военные были неумолимы.

— Открывай, быстро!

Что ж… Сказано — сделано. Крышка скользнула в сторону.

Содержимое удивило, да причём ой как сильно: из целой горы опилок торчало бутылочное горлышко. Признаться, военные не строили каких-то определённых догадок, но всё равно подозревали, что в этой мутной бандерольке окажется либо оружие, либо цифровые носители с какими-то секретными данными, либо же магический артефакт.

Но… бухло⁉

Слать из Российской Империи на Кубу бухло⁉ Издёвка какая-то, да притом бессмысленная. С тем же успехом можно было бы послать из Антарктиды в Голландию луковицы тюльпанов. Или кубанский рис в Китай.

— Доставай!

Круз чуть помешкал, но всё-таки схватился за горлышко и потянул бутылку на себя. Жидкость внутри оказалась приятного каштанового цвета, чуть посветлее тёмного рома, но чуть потемнее яблочного сока. Никаких опознавательных знаков типа этикетки или акциз на бутылке не было.

— Что это такое⁉

— Я не знаю! — Круз поставил бутылку на стол. — Я не знаю, клянусь вам!

И в этот же самый момент: Вз-з-з-з! — бутылка исчезла со стола…

* * *

— Реально⁉ — ржал Ходоров. — Круз Костильо⁉

— Ага.

— И что, реально прокатило⁉

— Ага.

— Так это же вроде американский сериал, причём здесь Куба?

— Да не знаю я, — сам я между делом тоже прихрюкивал. — Первое, что в голову пришло, то и написал. Имя звучит, как латинское, а они там вроде все латиносы.

— А ты, Ярик, расист, — расплылся в улыбке Костян.

— Неправда, — парировал я. — У меня невестки темнокожие, аж три штуки. Люблю их, как родных.

Ситуация веселила до глубины души. Да, всякие сурьёзные взрослые дела накрыли меня с головой, — один видеомост с Императором чего стоил, — но как же всё-таки приятно, что местами мне удавалось оставаться восемнадцатилетним идиотом.

Вот как сейчас, например…

Воронцова запретила мне использовать дипломатическую почту в личных целях, и потому я снова припёрся на обычную, — правда, на сей раз с Костей. И снова я затолкал Выручая в коробку, и снова обязал коробку «Вечной Памятью», и снова собирался послать моего сорокоградусного друга хрен знает куда.

— Кость, как думаешь? Кто может жить в Рио?

— Факундо Арана, — со знанием дела ответил Ходоров. — А может быть даже несколько.

— Факундо, — записал я в графе «адресат», — Арана, — и передал бандероль тетёчке за стойкой.

Тётечка тяжко вздохнула. Её усталый взгляд транслировал всё то, о чём она сейчас думала, а думала она обо мне плохо.

— Друг по переписке, — объяснил я и добавил: — Гыгыгы.

И кстати!

Озорство озорством, а толк был. Кубинские пляжи мы уже облюбовали, и частенько сваливали на них в перерывах между планёрками. Пока маркетологи чалились в духоте кампуса и думали свои думы, мы валялись на пляже и потягивали коктейли.

Пока что кубинские спецслужбы не успевали нами заинтересоваться, — кабинка для переодевания служила прекрасным путём отхода обратно в Мытищи. Из негатива: кажется, с моей лёгкой руки Наталья Эдуардовна крепко подсела на кубинские сигары. Курила теперь всегда и везде, к рьяному неудовольствию некоторых трепетных цветочков из отдела маркетинга.

— Пошли? — уточнил Костя, когда у нас приняли посылку для Факундо Арана в Рио.

— Пошли, — согласился я.

И мы пошли.

Перебежали через дорогу, пролезли сквозь железные прутья, — точнее я пролез сквозь, а Косте пришлось перелезать сверху, — и оказались в парке. Шмыгнули в ближайшие кусты, а оттуда порталом в кампус Академии Одарённых Московской Области, — далее АОМО.

До начала учебного года Ланской отдал под наши нужды самую большую аудиторию в Академии. Жить мы здесь всё равно не жили, в удобствах не нуждались, а для общих сборов и всевозможных планёрок она подходила как нельзя лучше.

Сегодня здесь царил особый переполох.

— Ну наконец-то! — рявкнула Соня, скосив на нас глаза. — Только вас и ждём!

— Не хмурьтесь, — тут же попросил её визажист.

София Романовна и без того была красавицей, ну а сейчас так вообще блистала. Сейчас её обрабатывали аж в шесть рук. Она сидела на стульчике возле кафедры, а вокруг неё порхали косметических и волосатых дел мастера — красили, завивали и всякое такое…

Чуть поодаль, — рядом со столом с закусками, — стояла уже накрашенная Шиза. Сейчас она двумя пальчиками аккуратно переправляла себе в рот канапеху с чёрной икрой, — так, чтобы случайно не повредить штукатурку. Над Елизаветой Романовной тоже изрядно потрудились, однако её макияж был не таким броским. Она у нас по плану была олицетворением естественной красоты, молодости и свежести. Удар по девчачьей целевой аудитории от десяти и до восемнадцати.

Лёха в свою очередь сражался с костюмером за право расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, и пока что проигрывал. Уверен, что брат всё утро отжимался как не в себя, чтобы предстать перед телекамерами во всём своём рельефе.

— Ярослав Романович, — а это уже ко мне подошёл очкастый задохлик и вручил костюм в целлофановом пакете. — Константин Кириллович, — и такой же Косте.

Да-да-да, день икс настал.

Все приготовления окончены, все придумки придуманы и сегодня семейство Апраксиных должно было выйти на свою первую в жизни пресс-конференцию.

Итак…

Кто же мы такие, если верить официальной легенде и тем новостям, которые уже вкинуты в информационное поле?

Клянусь, сам бы я до такого не додумался; вывихнул бы себе всю фантазию. Мы, — барабанная дробь, — плоды социальной программы от Министерства Чрезвычайных Ситуаций. Дескать, так и так, лет десять назад тайком от общественности, без показушной помпы и попытки выслужиться перед Императором, министры решили дать добро социальному эксперименту.

Они взяли одарённых детей из малоимущей семьи, — приятно познакомиться, — приставили их к министерству и занялись развитием. Министрам якобы хотелось посмотреть, что вырастет из неблагополучной почвы, если удобрить её топовыми условиями для магической раскачки. А затем сделать выводы и, — как знать? — возможно даже закрепить такую практику на уровне законодательства.

Документы, ясен хрен, засекретили.

На мой вкус, легенда трещала по швам, но…

Во-первых, нас уже решили выводить в медиапространство и дороги назад не было. Конкретно это решение, как мне кажется, было принято путём подбрасывания монетки. Тут либо да, либо нет; иного не дано.

Выпал орёл… ну или решка.

Во-вторых, только самый тупой житель нашей необъятной не сумел бы связать меня и Лёху с меметичными «Псом и Конём». А тут — вот, пожалуйста, годный обоснуй. Секретные МЧСники засветились на своём первом задании.

В-третьих, Его Величество почему-то очень хотел от нас дистанцироваться. Мол, не его это эксперимент, и не с его указки проводился. Тут уж, как говорится, извиняйте… что происходит в голове у самодержца и почему он так решил я понять не могу. Наверняка на то были причины политического толка.

Разбираться в них мне откровенно влом. Я хочу торговать лесом и драники с хреновухой, а на всё вот-это-вот срать хотел.

Ну а теперь разберёмся почему план дырявый и что за заплатки пришлось на него присобачить.

Соня — технически до сих пор Шаховская, которая всего несколько месяцев назад жила в Екатеринбурге и никак не интересовалась магией. Что ж… Воронцова вместе с начальником лично летали к баронской семье и беседовали с ними по душам. Брак расторгли задним числом, документы из рифта, — того самого, в который она ходила в составе семьи, — изъяли и уничтожили. Допустим…

Костя.

Не пришей рукав к этой истории и непосредственно к нам. На одну его ряху глянешь и сразу понимаешь — ну явно человек не из малоимущей семьи. Да и фамилия другая; тоже, кстати, аристократическая.

Из этой ситуации вышли максимально бредово. Ходоровым, — тем, что у руля, — дали денег за то, чтобы они поддакивали легенде. А легенда гласила, что нас, — маргиналов, — плюс ко всему было решено разбавить мальчишкой из благородных. И тоже в качестве эксперимента…

Ну и ягодка физалиса на этом обезжиренном чизкейке — это мы с Лёхой. Что за магия и откуда она у нас, товарищи маркетологи решили не объяснять никак. Секретная информация и хоть конём долбись. Осознайте, примите как данное, и живите с этим дальше. Других оборотней и портальщиков в Российской Империи нет, а почему… а вот это тоже секретная информация!

Короче говоря, бред бредович в десятой степени…

Авантюризм и импровизация на государственном уровне. Россиюшка. Матушка. Узнаю тебя, как никогда прежде.

Ладно…

Благо, что на все каверзные вопросы журналистов будут отвечать Тихонов и глава МЧС Мордасов, а нам останется лишь улыбаться и рассказывать, нравится ли нам в Академии, какую музыку мы слушаем и чем собираемся заняться дальше.

Да и вообще… Будь что будет, ага. Его Величество Авось как-нибудь, да вывезет. Моя основная цель сейчас — следовать пророчеству, и я ему пока что удачно следую.

— Нормально? — спросил я у Кости, облачившись в строгий чёрный пиджачок. — Не висит?

— Нет, — ответил Ходоров, втягивая живот и застёгивая брюки. — А я как?

— Красавчик! Просто…

— ПИ***ДЕЦ! — пронёсся яростный крик по аудитории.

Голос спутать невозможно — это кричала наш куратор из Тайной Канцелярии, Наталья Эдуардовна Воронцова.

Все остальные звуки стихли. Все взгляды обратились на неё, — и даже назойливые августовские мухи взяли тайм-аут, чтобы глянуть что к чему. Зажимая в зубах толстенную раскуренную сигару, Воронцова торопливо спускалась вниз по ступеням, к кафедре.

— Полный п***дец! — повторила она, чуть не задыхаясь от злости, и на сей раз остановилась взглядом на мне.

— Кхм, — я аж прокашлялся. — Наталья Эдуардовна? Есть у меня смутная догадка, что что-то случилось…

— Случилось, Апраксин! Ещё как случилось! — Воронцова подошла так близко, что мне в нос ударил сигарный дым. — Охренеть что случилось!

— Так может… расскажете?

— Скажи мне, пожалуйста, жопа ты такая-растакая, ты знал, кто твоя мать?

Так…

Сейчас надо бы было провести анализ её слов и хотя бы приблизительно прикинуть, куда разговор может вильнуть дальше, но у меня в голове поселилась пустота. Ни единой мысли. Мной овладел не испуг, а какой-то преждевременный шок.

Опять мать! Причём здесь опять моя мать⁉

— Э-э-э-э, — протянул я, пытаясь выиграть время.

— Знаешь или нет⁉

— Нет, — ляпнул я.

Воронцова пристально уставилась мне в глаза, посверлила так несколько секунд, а затем шумно выдохнула и покачала головой. Поверила, стало быть.

— Это пи***ец, Ярик, — сказала она.

— Да что случилось-то?

— Ваша мать была княжеского рода, да притом в десятке приближённых, — сказала Наталья Эдуардовна. — Кольцовы. Слышал когда-нибудь о них?

— Э-э-э-э, — и вновь затянул я.

Затянул, а сам начал стрелять глазами по родне: Лёха ошарашено вылупился на нас, Шиза застыла с открытым ртом, так и не донеся до него очередную тарталетку, а Соня со злостью оттолкнула от себя гримёра и обратилась в слух.

— Короче говоря, ребят, вы все внебрачные отпрыски княжеского рода, — продолжила Воронцова. — Кольцовы подняли документы и теперь предъявляют на вас права. На имя Мордасова уже пришла повестка в суд. Дескать, так и так, вас столько лет искали, с ног сбились, а МЧСники тем временем незаконно удерживали вас у себя. Задета честь семьи и всякое, мать его, такое. Но теперь-то вы нашлись, и сердце Сергея Серафимовича Кольцова поёт от того, что семья вскоре воссоединится…

Наталья Эдуардовна крепко перетянулась, достала сигару изо рта, огляделась вокруг на предмет пепельницы, не нашла ничего подходящего, и затушила её о подошву.

— Пи***ец, — контрольный раз повторила она.

А мне, признаться, нечем было возразить. И правда ведь. Пи***ец…

Глава 20

Про энергетик

На заднем дворе своего дома в Дракон-Коньячном, Роман Романович самозабвенно возился со своей новой игрушкой. Хотя… если так подумать, в Дракон-Коньячном весь мир был его задним двором.

Не суть…

Позавчера во время очередной перегонки фуры между мирами, сыновья привезли ему здоровенный керамический гриль в форме яйца. Многофункциональный, прям как швейцарский нож.

Лёха сказал бате осваивать новую приблуду и ждать гостей. Дескать, так и так, скоро будет повод собраться и посидеть, вот и пригодится. И нужно отметить, что осваивать здесь действительно было что. К чудо-грилю прилагалась не просто инструкция, а настоящая книга. С картинками и описаниями рецептов.

Обрыдлым жаром Романа Романовича не удивишь, — до сих пор он прекрасно жарил шашлыки на углях от костра, — зато функция коптильни действительно завораживала.

Первым делом по утру Апраксин-старший раздобыл на лесопилке свежую сосновую щепу, а затем отправил своих снох, — снохинь? Сношек? — в бараки лагертов за рыбой. И подумал ещё про себя, мол: вот так, наверное, и выглядит счастливая повседневность.

Дожил.

Час возни с рыбой, — жена помогала с чисткой, — затем ещё полчаса танцев с бубном вокруг гриля, и вот, первая партия рыбы уже стояла на решётке. Жаль не красная, конечная; речная. Из того, что было.

Но под пивко наверняка пойдёт. Ну потому что нихрена себе! Горячее копчение, так ещё и собственного производства. Когда-то и от кого-то Роман Романович слышал, что самый дорогой продукт в мире — это дым. Ему же всё это счастье досталось на шару.

— А запах-то, — сказал Роман Романович, падая на садовый стульчик рядом с женой. — Чувствуешь?

— Чувствую, — улыбнулась Ольга.

И действительно. Не успела рыба отстоять под крышкой ещё и минуты, а чарующие ароматы уже наполнили весь задний двор.

Погода радовала, — впрочем, как и всегда. Роман Романович сидел на своей лужайке, позади своего модного каркасного дома со стеклянной стеной, коптил рыбу в своей коптильне и пил свой чай со своим, мать его так, бергамотом. Рядом сидела его жена, где-то неподалёку хлопотали по хозяйству жёны его сына, а в небесах кружили и что-то высматривали его драконы.

Жизнь изменилась очень резко.

И пока что все эти изменения были со знаком плюс. Иногда Роман Романович начинал задумываться о природе этих изменений, что-то анализировать, думать о том-де заслужил или не заслужил, — а если заслужил, то как и почему? — но затем резко бросал все эти мысли и бросался рьяно проживать своё счастье. Каждую секунду от и до.

Вот и сегодня его буквально распирало от дофамина.

Вот только… Ольга.

— Всё хорошо? — спросил Роман Романович.

— Да-да, — улыбнулась ему жена. — Всё просто прекрасно.

— Опять какие-то видения?

— Нет-нет, — Ольга тряхнула головой. — Всё хорошо. Забудь. А скоро рыба будет готова? Хочу уже попробовать.

И конечно же, Ольга врала. И конечно же, её вновь накрыл дар. И да, конечно же, всё было не очень хорошо.

И даже плохо.

Вместо обычных наслоений вероятностей и возможных вариантов развития событий, её уже второй день повсюду преследовало одно видение. Глюк. Тупой, как камушек, и никак не поддающийся трактовке.

Везде и всюду Ольге Апраксиной виделись флаги. Чёрные флаги с белым кружочком внутри…

* * *

— Что за ёпвашу мать? — первый шок сменился праведным гневом. — Мы совершеннолетние, какого хрена? Какие ещё, к чёртовой матери, на нас могут быть права? Мы что, скотина какая-то?

— Ярослав, потом…

Воронцова похлопала себя по брюкам, достала пачку сигарет, затем достала из пачки одну, посмотрела на неё, как на говно, и засунула обратно.

— Где мои сигары⁉

— Наталья Эдуардовна, а вам не кажется, что у нас сейчас есть куда более серьёзные проблемы?

— Кажется. Но всё это потом. До эфира десять минут. О, спасибо, — это кто-то из команды маркетологов резко метнулся через всю аудиторию и протянул ей коробку с сигарами. — Вы сейчас пойдёте, поулыбаетесь, поотвечаете на вопросы, а мы пока начнём думать.

— О чём тут думать-то?

— О том, Ярослав! — гаркнула Воронцова. — Забыл, в каком мире живёшь? У нас так-то два законодательства, одно для аристо, а другое для простых смертных. Написать их написали, а синхронизировать забыли…

Наталья Эдуардовна раскурила сигару.

— Представь себе шахматную доску, — сказала она. — На стороне чёрных расставлены фигуры, а на стороне белых конфета, пуговица и скрепка. Ты играешь за белых. Твой ход?

— Чего?

— Того! У тебя как с правом-то вообще?

— Знаю, что нельзя распивать на детских площадках, — нервно отшутился я, а сам подумал…

И впрямь.

Для меня вся эта юридическая хрень — тёмный лес.

— Вся эта юридическая хрень — тёмный лес, — как будто бы прочитала мои мысли Воронцова. — И если в делах аристо-аристо, аристо-государство, гражданин-гражданин или гражданин-государство можно упереться в букву закона, то в делах между аристократами и неаристократами открывается просто охреневший простор для творчества…

Вот как.

Стало быть, не одни мы здесь авантюристы-импровизаторы. Кольцовы тоже решили подсуетиться под шумок.

— Догадаешься, почему так вышло? — улыбнулась Воронцова.

Хм-м… Скорее всего потому, что с отмены крепостного права прошло немногим более ста лет. И потому, что свободу человеку вроде как дали и где-то даже уравняли в правах с барином, но при этом класс аристократии оставили без серьёзных изменений, потому что попробуй тронь это говно, от вонищи задохнёшься.

Вот и получается:

Качнёшь лодку в одну сторону — ох, ах, попирают честь благородных слуг Государевых. Как же так? За что? Мы же кровь за Отечество проливаем вот уже в хрен-знает-каком поколении! Качнёшь в другую — да вы совсем там охренели, мироеды, простого человека ни за что обижать? А там уже и до мыслей о равенстве и братстве недалеко.

Короче…

Время сейчас такое… смутное. Переходное.

Надо бы всё снести и построить заново, — уже с умом, — но такие вещи делаются на фоне сильных общественных потрясений. А у нас пока что, — тьфу-тьфу-тьфу, — тишь, да гладь. И нахрена, получается, воду баламутить?

Примерно такие вот мысли я и озвучил Воронцовой. Воронцова кивнула.

— Плюс-минус так. И по-хорошему такие вот процессы решаются в частном порядке, мимо всякого закона и за закрытыми дверями, — Наталья Эдуардовна глубоко перетянулась. — Но поскольку Кольцовы уже начали бомбить масс-медиа с этим своим сраным иском, значит договориться по-тихому они не хотят. И значит, будет шоу.

— Пять минут до эфира! — раздался крик откуда-то сверху.

— Всё, — сказала Воронцова. — Идите.

* * *

Опять длинные столы. Опять бутылочки воды, по одной каждому. Вот только на сей раз вместо арбуза каждому из нас выдали табличку с именем и микрофон. А чтобы мы не налажали и не наговорили лишнего, микрофоны были отключены, — звуковик врубал их только тогда, когда нужно было отвечать на вопрос.

Журналистов было очень много.

Сегодня здесь присутствовали все СМИ, и притом не только нашинские, — в толпе мелькали и азиаты, и чернокожие, и чопорные европейские рожи, которые под моё настроение так отчаянно просили кирпича.

Я сидел на самом левом стуле. Далее всё моё семейство, за ними Ланской, Тихонов и Мордасов, — мой покровитель и благодетель, которого я видел впервые в жизни. Приятный, кстати, дядька. Здоровенный такой. Почти как Ходоров, только в годах, да ещё блондин.

И да, на главе МЧС сейчас не было лица. Уверен, что до него паршивая весточка долетела ещё раньше, чем до нас.

— Что за магию вы используете? — таким был каждый второй вопрос. — Откуда вы узнали секрет рун?

А каждый первый, адресованный мне:

— Связаны ли вы как-то с «Оком Сета»?

Отвечать мне на него не пришлось ни разу, потому что сразу же вмешивался Тихонов и говорил, мол, секретная информация, государственная тайна, разглашению не подлежит, идите в жопу. Ну… не так прямо, конечно, но смысл был ясен.

Что характерно, я интересовал достопочтенную публику меньше всего.

Главы министерств — понятно, люди важные и интересные. Соня сходу стала лицом и голосом семьи Апраксиных, а в перспективе ещё и секс-символом поколения. Лёха тоже, но для другой аудитории; про своих жён мой ушлый брат не обмолвился и словом.

Ну а Шиза с Костей были атакованы жёлтыми изданиями. Кто-то уже успел слить информацию о том, что между ними роман… а хотя… сливом это назвать сложно. Кому от этого стало плохо-то? Наверняка кто-то из маркетологов ляпнул без злого умысла и не подумав жене, та передала подругам и пошло-поехало.

Так вот… К чему это я?

У меня было время на подумать.

Грёбаные Кольцовы. Как я там говорил? Сделал Серафимушке прощальный подарок, да? Гуманист весь из себя. Пацифист херов. Вот ведь чёрт! Надо было реально вырезать эту семейку и чуть помучиться угрызениями совести тогда вместо того, чтобы всё это завертелось снова сейчас.

Наглые ублюдки!

И как правильно сказала Наталья Эдуардовна, раз они начали действовать на показуху, тайком дело уже не решишь. Теперь, когда в Российской Империи официально есть портальщик и оборотень, которых пытается присвоить княжеский род, внезапное выпиливание этого самого княжеского рода — ход опрометчивый.

Тут и расследовать нечего…

Дуэль?

Хер там.

Нельзя.

Не по правилам это, чтобы босяки благородных господ вырезали. А самый прикол в том, что мешает не сама морально-этическая ненормальность убийства как такового, а именно что разница в сословиях. Типа… схлестнуться со мной для Кольцова — это оскорбление пресловутой чести.

Н-да…

Император нам титул не пожаловал. Паскудник эдакий. Да и вообще, не при делах получается. Когда бы мы были экспериментом Самого Государя Российского, Кольцовы бы десять раз подумали прежде, чем лезть, а так…

Блин!

Сидели себе в Дракон-Коньячном, забот не знали, а теперь вот, примеряем на себе социальные конструкты. Навязанные. Чужие. Вообще не наши ни разу. Ну право слово, это же не законы физики, — непоколебимые и равные для всех, — а потому я не обязан им следовать.

И не буду!

Конференция потихонечку подходила к концу, а у меня вдруг на душе стало спокойно-спокойно. Я вдруг уверился в том, что всё будет хорошо. В этом мире, где всё и все связаны какими-то сраными условностями, даже Император не может всё… а я внезапно могу.

Вообще всё, что угодно могу.

Посадить портальщика на цепь невозможно, как ни старайся. Так что для начала я послушаю что там придумала Воронцова, попытаюсь решить всё юридическим путём, а если не получится — сделаю по-своему…

* * *

Итак, суд уже назначен.

И спешка есть.

Сергей Серафимович, — да поразит сыпь его хитрые чресла, — очень хочет успеть уладить все формальности до начала учебного года, чтобы лично оплатить учёбу в Академии «своим ребятам». На связь с «ребятами», кстати, он так до сих пор и не вышел.

Интересно, кстати, почему.

Не думаю, что он знает что-то сверх того, что должен знать. А хотя-я-я-я… Стоп! Мы ведь эвакуировали мать порталами, верно? Да и вообще… раз уж он поднял документы, значит понял, что мы дети недавно пропавшей при удивительных обстоятельствах Ольги Кольцовой.

Так что же, получается?

Спалились?

В таком случае понятно, что договариваться со своими будущими активами по-хорошему он не намерен. Будем воевать. Сначала в суде, а потом и на кулачках помашемся.

В «нашей» аудитории произошли кадровые перемены.

Всех этих модных бородатых ребят, — маркетологов, я имею ввиду, — уже выгнали к чёртовой матери и пригласили на их место команду юристов. Цветастые рубашечки, о которые можно было нечаянно обжечь сетчатку, сменились на унылые серые пиджаки.

Лишь одно осталось неизменным — Наталья Эдуардовна во главе собрания.

Всё так же попыхивая сигарой, она выслушивала одного законника за другим, кивала, но не записывала.

— Как дела? — я улучил момент и вырвал её из лап юристов.

— Пока не родила, — на автомате ответила Воронцова. — Разбираемся.

— Шансы есть?

— Вроде бы есть. Но… Знаешь… Мы сейчас можем придумывать себе всё, что угодно, но каждый их ход не просчитаешь. Пока суд не начнётся, ничего не поймём. Шахматы, помнишь? Так что их цель, — Наталья Эдуардовна ткнула сигарой в толпу унылых ребят, — как следует подготовиться. А наша цель — расслабиться и постараться получить удовольствие.

— А от Его Высочества какая-то реакция вообще поступала? — спросил я.

— Так вот они и есть реакция Его Высочества. Лучшие из тех, кто остался.

— То есть «из тех, кто остался»?

— То есть Кольцовы знали заранее о том, что собираются судиться… прикинь, да? И уже купили лучших. А вот эти остались.

Вот ведь засада!

Очко в том, что на этот раз деньгами проблему не решить. А даже если попытаться, то у нас достойный соперник. После того, как я видел военный отряд Кольцовых в Каринском рифте, сомнений на счёт их состоятельности я не испытывал.

Так что здесь нас переплюнут.

— Ага, — сказал я. — А сколько у нас времени на подготовку?

— Сегодняшний вечер, да завтрашний день. А что?

— А что, — задумчиво повторил я. — А что, если юристы Кольцовых внезапно начнут пропадать или отказываться от работы? Мы с Лёхой можем прошвырнуться по Москве и дать каждому показания в частном порядке. Ну и звиздюлей ещё…

— Нет! — крикнула Воронцова. — Не лезь! До суда вообще ничего не делай, я запрещаю! И вообще! На сегодня свободен! Всё!

Ну… Что ж?

Свободный вечер на то, чтобы ещё раз всё обдумать и переговорить с семьёй — самое то. И кстати, до моей семьи внезапно домотался какой-то пузатый мужичок с залысиной, которого я здесь раньше не видел.

В одной руке у него был красочный глянцевый постер, — он чуть ли не в лицо тыкал им Софии Романовне, — а в другой связка алюминиевых банок. То ли пивных, а то ли из-под газировки.

Пускай руки у мужичка были заняты, жестикулировал он ими очень активно. Да и вещал что-то такое вдохновенное, с задором и огоньком.

— О! — воскликнул он. — Ярослав Романович, а вот и вы! Ждал вас, ждал.

— А вы… простите… кто?

— Я торговый представитель энергетического напитка «IMBA», — представился мужичок, хотя имени своего так и не назвал. — И мы с вашими родственниками как раз обсуждали рекламный контракт.

— Послушай, Яр, — сказал Лёха. — Звучит круто.

— Ну конечно же круто! — подхватил торговый. — Наша компания сотрудничает только с рифтерами топового уровня! На мировом рынке это… Та-да-а-а-ам! — тут он ткнул в меня своим плакатом.

С него на меня смотрел смуглый мужик лет сорока. Зелёная с жёлтым безрукавка, той же расцветки просторные шорты, мощные бицухи и зубищи такие белые и ровные, каких у нормальных людей не бывает.

Одной рукой мужик закидывал на плечо меч, а в другой держал банку с энергетиком.

— Это… кто? — уточнил я и ещё разок проанализировал одежду мужика; было в ней что-то от бразильского флага. — Неужто Факундо Арана⁉

— Э-э-э, — мужичок на всякий случай ещё раз взглянул на плакат самостоятельно. — Что? Нет… Нет-нет-нет, это Рафаэль Ферейра, бразильский рифтер. Тринадцатый уровень в тридцать пять лет, неужели не слышали?

— Ах этот…

Ну да. Помню-помню. Находил о нём информацию, когда копался в сети по палёному пропуску Ивашкиных.

— Но это мировой уровень, сами понимаете, — сказал мужичок. — А помимо него есть и локальная реклама с локальными бюджетами, которые тоже нужно осваивать, — тут он мне заговорщицки подмигнул. — Так вот вы, Ярослав, и ваши родственники — это топ Российской Империи. И мы будем просто счастливы с вами посотрудничать!

— Там мы же не рифтеры, — парировал я. — Ну… пока что.

— Так а зачем ждать, когда вы ими встанете, если можно заключить контракт прямо сейчас⁉

— Ну да, ну да, — вслух подумалось я. — Сейчас мы дешевле.

— Яросла-а-а-а-ав, — протянул мужичок. — Обижаете.

— Да не, Ярик, — встрял Лёха. — Правда хорошо предлагают.

— Причём за сущий пустячок! Вам всего-то нужно будет явиться в суд с нашим энергетиком и сделать пару глотков.

— Угу, — кивнул я. — Давайте-ка вы до завтра подготовьте контракт в письменной форме и передайте его во-о-о-он той тётечке, — я указал на Наталью Эдуардовну. — Она у нас отвечает за моральный облик семьи Апраксиных. А нам пора.

— Конечно, Ярослав Романович! — воодушевился мужичок. — Всё сделаем!

Торговый буквально рванул с места, ну а я подозвал всех и открыл портал в Дракон-Коньячный. Не знаю, потребуется ли вести моего драгоценного родителя Романа Романовича в суд, но рассказать ему о событиях минувшего дня стоит однозначно.

А то что-то он уж слишком сильно расслабился, как на мой взгляд…

Глава 21

Про узел

— Бать, ты только не обижайся, — Лёха отодвинул от себя тарелку. — Но рыба — говно.

И впрямь говно, — подумалось мне. Не знаю всех нюансов и тонкостей копчения, но что-то у него явно пошло не по плану. Жрать можно, но лишь с великой голодухи. Горчит, как использованные ушные палочки.

Откуда я знаю, каковы на вкус использованные ушные палочки? Что ж… Я был ребёнком! Очень любознательным ребёнком, к слову, так ещё и дважды.

День подходил к концу.

Здесь, в Дракон-Коньячном, цифровой шум был попросту невозможен, — ни радио, ни телевидения, ни-че-го здесь нет, — а потому я совершенно не знал о том, как резонирует в миру наша пресс-конференция.

И хорошо.

Хорошо, потому что мой разум потихоньку начал успокаиваться. Всего-то пара часов без суеты, посторонних людей и новостей, и внезапно выяснилось, что никакой проблемы нет.

Точнее есть, но не у нас. Это ведь Сергей Серафимович зачем-то настырно суёт пальцы в розетку и полагает, что его не шарахнет током. А ведь шарахнет. Ещё как шарахнет.

— Мам, — уточнил я. — Насчёт пророчества.

— Что такое?

— Смотри, нам ведь нужно именно поступить в Академию, верно? То есть, как только сам факт зачисления свершится, дальше можно эту тему не развивать?

— Ярик, — улыбнулась мать. — Ну это же пророчество, а не договор купли-продажи. Я не всё понимаю, а знаю и того меньше.

— И всё же?

— И всё же…

Матушка вздохнула, откинулась на спинку плетёного садового стула и закрыла глаза. Визуально её дар никак не проявлялся — только лишь полный отрыв от реальности и тотальная отстранённость.

— Ярик, — зло шикнул на меня батя. — Сколько раз говорить? Не заставляй мать пророчествовать за столом!

— Так надо, — парировал я.

И так действительно было надо. Конечно же, я понимал, что каждый магический сеанс матери пагубно сказывается на её психическом здравии, но сейчас мне очень нужен был простой ответ на простой вопрос. «Да» или «нет». И всё.

Клянусь, что после этого больше к ней не полезу; а уж о том, чтобы ей было комфортно и спокойно я и так забочусь.

К вечеру небо затянуло лёгкими перистыми облаками, а все атмосферные факторы сложились таким особым образом, что закат сегодня был ярко оранжевым. Насыщенным, цвета радиоактивного мандарина.

Глядя на небо и подсвеченные верхушки сосен во время такого заката, хочется поставить жизнь на паузу, а то и вовсе пустить титры.

Хорошо так.

Спокойно.

— Гхым, — матушка вернулась из мира вероятностей. — Слушай, Ярик, я ещё раз повторю, что моя наука не точная, но… насколько я поняла, вам нужно только поступить. Я сейчас видела не сами события, а как будто бы их… развилки?

— Событийные узлы, — со знанием дела вставила Шиза.

Сестра развалилась у Кости на коленях, болтала ногами и ела яблоко, отпиливая маленьким ножиком по кусочку. Я немножечко переживал за их стул, ножки которого уже прогнулись под каким-то неестественным углом, но вслух свои опасения не высказывал. Пущай навернутся, голубки.

— Событийные узлы, — задумчиво повторила мать. — Ну да, хорошее определение. Спасибо, Лизонька.

— Пожалуйста!

— Так вот… поступление — это один из таких узлов. Но он маленький, и дальше про Академию я ничего не вижу. Зато самый жирный и ключевой узел, который ведёт пророчество по «хорошему» сценарию, в хронологии событий находится ещё до того, как вы начнёте учёбу. По сути, эти события происходят прямо сейчас.

— Хм-м-м…

— Ну и всё, значит! — Шиза соскочила с Кости и начала прогуливаться вдоль стола, активно жестикулируя ножом. — Пускай они, значит, в сраку идут! Ярик, ты же был в поместье Кольцовых, верно?

— Верно.

— Ну вот! Открываешь портал, Антракс засовывает в него свою морду и устраивает там крематорий, всего-то и делов. Вот тебе и событийный узел! Выпилим их всех к херам!

— Лизонька, — нахмурилась мать. — Не ругайся.

— Пробелы в воспитании, — пожала плечами Шиза и указала на батю. — Все вопросы к нему.

План, надо сказать, годный. Вот только…

— Это всегда успеется, — сказал я. — Не исключено, что после выпиливания Кольцовых нам придётся оборвать всю связь с родным миром, ну… ну да и хрен с ним, верно?

— Верно, — кивнула Шиза. — Достали.

— Мысль о том, что Кольцовы выиграют суд и мы как миленькие поедем жить и служить Сергею Серафимовичу — абсурдна, так?

— Так.

— Не будет этого.

— Не будет.

— Ну значит давайте попытаемся расслабиться и получить удовольствие от своих пятнадцати минут славы. При этом внимательно пронаблюдаем за происходящим и попытаемся не просохатить «событийный узел».

— А я тоже за то, чтобы всех вырезать, — добродушно улыбнулся Лёха, и одна из жён тут же шутливо потрепала его по волосам.

— Да погоди-и-и-и, — протянул я. — Ну выиграют они суд. Сколько до начала учёбы остаётся? Неделя? Полторы? Подождём, не переломимся. На крайний случай переждём здесь. Отметимся первого сентября на линейке, ну а затем портал, Антракс, крематорий.

— Мутная история какая-то, — фыркнула Шиза.

— Прояснится, — почему-то был уверен я. — Уверен, что очень скоро она прояснится. А рыба твоя, бать, и правда говно…

* * *

В жизни каждого человека есть маленькие миленькие штришки, которые он не всегда может объяснить даже самому себе. Они нелогичны, бессмысленны и лишены финансовой, — или какой-либо другой, — выгоды.

Попытаюсь объяснить о чём речь.

Ну… например, почему бы не набрать старому знакомому, с которым не общался много лет, зацепиться языками, случайно узнать о его переезде, и потом угробить весь вечер на перетаскивание мебели? Почему бы не оплатить бабушке в супермаркете её покупки? Или почему бы просто по доброте душевной не купить незнакомым детям мороженку?

Или вообще, — тупее некуда, — взять и на несколько часов залипнуть на что-нибудь. На воду. На уличных музыкантов. Или… на муравейник, например?

Короче…

Я всеми конечностями за такую тему. Нельзя пресекать порывы души; не так уж часто они и случаются.

И вот, насмотревшись на оранжевый закат, у меня вдруг случился один из таких порывов. Бессмысленный, но, — как мне казалось, — очень нужный. Захотелось мне внезапно побродить в одиночестве и найти то, не знаю что. Так что я откланялся, вышел из-за стола, и пошёл гулять по своим владениям.

Дошёл до недостроенного сруба… И к слову! Теперь это был не сруб, а гнездо Олега. По тихой грусти дракон перетаскал в него сосновый молодняк, вымутил себе подстилку и спал здесь бо́льшую часть суток.

Ну так вот.

Постоял я, посмотрел на сруб, а потом как-то вдруг сам не понял, как открыл портал и ушёл в тот мир, который уже давно хотел исследовать. Тот самый, с городом и пряничной крышей.

И как же я охренел прямо с порога…

Дважды побывав здесь, я заставал настоящую идиллию. Прянично-черепичные крыши на сколько хватает глаз, лес громоотводов и печные трубы, что тихонечко коптят небо. Я слышал, хоть и неосознанно, звуки города — смех, крики, стук молота о наковальню, ржание лошадей. Такой, короче говоря, уют на грани средневековья и индустриализации.

Сейчас же уютом здесь даже не пахло. Ни уютом, ни миром.

Над милыми пряничными крышами зависли огромные грозные дирижабли. Невооружённым глазом было видно, как с каждого из них сыплются нескончаемым потоком чёрные рисины бомб. Взрывы бахали то тут, то там. А кое-где вспышки мерцали вообще не прекращаясь, будто бы где-то там разыгралась зарница или включили стробоскоп.

На тех же улицах, которые не были накрыты бомбёжкой и пока ещё не зашлись пожаром, были видны вспышки от магических техник; кажется, там шли бои.

Кричали люди.

Нестерпимо сильно пахло жжёным сахаром.

А ещё с соседней крыши прямо ко мне бежали какие-то типы. Целый отряд в чёрной форме и… с этими сраными нашивками! Белый кружок на чёрном фоне, точно такой же, как и у «пришлых», которые вторглись в мир лагертов.

Задрав голову наверх, я тут же окреп в этой мысли. На дирижаблях тоже была эта символика.

Первый вопрос: как часто военные организации используют такой вот нехитрый значок? Ну… если посмотреть в масштабах Вселенной? Думаю, что очень часто.

Второй вопрос: насколько вероятно, что всё это совпадение? В масштабах той же самой Вселенной — почти наверняка, но в границах моей одной конкретно-взятой жизни — хера с два. Да что за дичь такая происходит⁉ Что за ублюдки шастают по мирам и рушат города⁉ И куда, мать его так, смотрят Нейтралы⁉

— Стоять! — заорал на меня один из мужиков. — Кто такой⁉

Ввязываться в чужую войну мне сейчас было абсолютно некогда. Но скоротать вечерок за становлением справедливости… почему бы и нет? Драться с отрядом с соседней крыши я не стал, а вместо этого открыл портал и вернулся в Дракон-Коньячный.

Не говоря никому из своих и слова, я просто поднялся в сруб и растолкал Олега.

Кто-то помогает старому другу с переездом, кто-то покупает незнакомым детям мороженное, а кто-то залипает в муравейник. Ну а мой порыв души на сегодня был таков: до самого темна, я верхом на драконе сбивал дирижабли…

* * *

Следующим утром я направился в Академию один.

Во-первых, делать моим братьям-сёстрам здесь сегодня совершенно нечего, а вечные сборы уже порядком утомили.

Во-вторых, как показал вчерашний опыт, за нашими смазливыми мордашками началась охота, и стоит мне отвернуться, как нам подсовывают контракты на рекламу энергетиков. Не имею ничего против медийности и уж тем более лишних денег, но сейчас это лишнее. И как я уже говорил ранее, сейчас мы стоим дешевле, чем могли бы. Короче говоря, в задницу рекламу энергетиков до поры до времени, и тринадцати-уровневый Рафаэль Ферейра пусть проследует туда же.

Итак…

Как говорила мать, что-то происходит прямо сейчас. И это что-то мне кровь из носу нужно выследить. Так что я сконцентрировался на наблюдении, поставил на памяти засечку о «событийном узле» и направился в люди.

— Наталья Эдуардовна, — я подошёл к толпе юристов. — Здарова.

— И тебе не хворать, Апраксин. Пойдём-ка пошепчемся.

Ну вот уже как будто бы хреново, да?

— Ярослав, — вздохнула Воронцова и как-то уж слишком нервно почесала лицо. — Неловко тебя просить, но-о-о…

— Сигары закончились?

— Ага.

— Ну так давайте сгоняем, — улыбнулся я и открыл портал на Кубу.

Секунда и мы с нашим куратором Тайной Канцелярии оказались в кабинке для переодевания на белоснежном пляже Гаваны. Белозубые метисы играли в волейбол, сочные девки валялись на шезлонгах, дети пускали воздушных змеев. Где-то вдалеке гидроцикл тащил за собой надувной банан с визжащими людьми.

— Спасибо, — кивнула Воронцова и уверенным шагом пошла в сторону города.

— Да не за что, Наталья Эдуардовна. А что по нашему делу-то?

— По вашему делу всё плохо. Пока что нет ни единой причины отказать Кольцовым в их иске. И более того, сам Мордасов хочет слиться и уступить.

— А за своё кресло Мордасов не переживает? Или Государь Император у нас теперь раздаёт премии за малодушие и по головке гладит?

Воронцова вздохнула и поджала губы.

— Слушай, я сама не в восторге, — Эдуардовна посмотрела налево, затем направо, и пошуровала через проезжую часть. — Но его ведь тоже можно понять. Жил человек, никого не трогал, а тут вдруг на него накинули такое. Причём без его особенного желания.

— Ну так и хрен с ним.

Лавка с сувенирами, в которой помимо прочего продавались сигары, находилась на той стороне улицы. Морщинистый старик в панаме, — продавец, — ещё издалека начал улыбаться и махать Воронцовой руками. За последнюю неделю мы стали для него постоянными клиентами.

— Hola!

— И тебе ола, басурманин.

— Hola!

— Сигарос! — как можно громче и чётче сказала Наталья Эдуардовна. — Трес пачкос!

— Si, senora!

— Грация.

— Вернёмся к Мордасову, — сказал я, пока старичок возился под прилавком. — Хрен бы с ним, мы можем сами себя защитить. Как частное лицо, мимо всяких ведомств.

— Так ещё меньше шансов, — Воронцова достала из кармана котлету с кубинской наличностью и отщипнула часть денежек.

— А Император? Его Величество не хочет впрячься?

— Даже если хочет, то уже поздно. Он ведь изначально в этой истории не фигурирует никак, а тут вдруг возьмёт и вмешается. Со стороны это будет смотреться, как будто бы Император заприметил у князя Кольцова интересную игрушку и решил её отжать.

— А Императору не насрать, как и что будет смотреться со стороны?

— К сожалению, Ярослав, — Наталья Эдуардовна наконец-то получила заветные сигары и тут же зубами принялась срывать с пачки целлофан. — К сожалению.

— И как мы будем выходить из ситуации?

— Пока не знаю, Ярослав. Юристы думают.

— Ага…

Честно говоря, у меня сейчас сложилось впечатление, что сторона защиты заведомо смирилась с поражением. Отношение какое-то… на отшибись, честно говоря. И где мне при таком вот тотальном пофигизме найти событийный узел⁉ Если события нихрена не происходят и не чешется никто!

И зло меня вдруг такое разобрало, что я аж выругался.

— И что же это такое, б***ь, получается? — спросил я у Воронцовой. — Министр даёт заднюю, Император не вмешивается, потому что ссыт о том, кто и что о нём подумает, а юристы за ночь не смогли ничего придумать? Вы нахера такие слабые-то?

— Ярослав, тише.

— Да чего тише-то? Я сам всё решить могу, причём быстро и весело.

С тем я зашагал прочь, а Воронцова посеменила рядом, на ходу пытаясь снять с сигар упаковку; никак ей это пока что не удавалось.

— При всём уважении, Наталья Эдуардовна, — бросил я через плечо. — Так дела не делаются.

— Да подожди ты, может что-то придумают.

— До сих пор не придумали и тут вдруг придумают? А мысли-то хоть какие-то у них есть? Они хоть что-то предлагали?

— Честно?

— Честно.

— Ничего не предлагали. Пока что лишь охают, ахают и сокрушаются над тем, что вы не аристократы…

И вот тут…

Вот тут до меня наконец-то дошло. Не нужно ждать и выискивать этот чёртов событийный узел. События нужно вершить самостоятельно. Жаль им, что я не аристократ, да? Ну сейчас решим, чо? Помнится, я узнавал, как в этом мире получают дворянство. А именно — покупка титула, выслуга лет и третья… размытая такая формулировка, уже точно не помню. Что-то вроде…

— Вклад в развитие Империи, — сказал я и резко остановился. — Что это такое?

— Ой, — Воронцова чуть не налетела на меня. — Да много чего.

— Перечисли.

— Ща, — грёбаная упаковка наконец-то поддалась, Наталья Эдуардовна вытащила, прикурила сигару и не без улыбки продолжила. — Перечисляю: вклад в развитие Империи это какое-нибудь изобретение, культурный вклад, прекращение военного конфликта или предотвращение теракта…

— А уникальная руна не является таким вкладом?

— Так ты же её не отдаёшь, — развела руками Воронцова. — Так что это вклад в развитие семьи Апраксиных.

— Понятно. Продолжай. Что ещё?

— Что ещё? Хм-м-м… Находка крупного месторождения полезных ископаемых ещё, например. Или закрытие проблемного рифта. Или спасение члена Императорской семьи…

— Стоп! — крикнул я.

— Что⁉ — вытаращилась Воронцова. — Ну нет! Его Величество разыгрывать спектакль со своими домашними не разрешит!

— Да нет же, — сказал я. — Перед этим. «Закрытие проблемного рифта». Где находится ближайший такой?

— Ближайший? Наверное, в Карелии. А что?

— А что, если мы его закроем? У Величества тогда не будет причин не пожаловать нам титул, верно?

— Технически да, но-о-о-о, — Воронцова засомневалась. — Как ты собираешься это сделать?

— Преимущественно каком кверху. Пройдёмте в кабинку, Наталья Эдуардовна, Россия-матушка нас заждалась. И пожалуйста, настоятельно прошу вас устроить мне телемост с Его Величеством в самое ближайшее время. Хочется получить обещание лично. И очень не хочется закрывать рифт запросто так…

Снова, — додумал я про себя.

Вот он, узел-узелок. Вот он, мой чёртов план: скоренько получить дворянский титул, отбрехаться от Кольцова и тут же, не выходя из здания суда, забить ублюдку стрелку сиречь дуэль. И уже покончить с этим наконец-то. Раз и навсегда.

Звучит стройно.

И единственная наша проблема лишь во времени.

Суд уже завтра. Поскольку в Карелии я ни разу не бывал, добираться туда придётся своим ходом, и в лучшем случае мы поспеем до ужина. Закрыть рифт за ночь при самом позитивном раскладе — невозможно, но…

Раз уж министр Мордасов не горит желанием встревать в эту историю, то пускай не встревает. Вместо него я выпущу своё секретное оружие. Человека, который превратит любое слушание в грёбаный цирк с конями и выиграет нам день, а то и два, а то и всю неделю.

Решено!

Семью Апраксиных в здании суда будет представлять батя…

Глава 22

Про лавандовый раф

Последний раз столько внимания к собственной персоне Роман Романович получал… да никогда он столько внимания не получал. Бывали у него, конечно, по жизни эпизоды. Например, приводы в полицию, — тогда все взгляды были на него. Или синие бенефисы по барам, когда градус идеально совпадал с настроением, и он мог самозабвенно травить байки час, а то и полтора без перерыва.

Или вот ещё: белочка пару раз случалась. Добрая, правда. Без жести. И вот уж тут-то он был настоящей звездой — пел, плясал и кочевряжился на пределе человеческих возможностей.

Но всё равно! Это никак не дотягивало до того, что происходило с Романом Романовичем прямо сейчас.

Не реклама энергетиков, конечно, но тоже… пятнадцать минут славы, которые грозились развернуться в несколько дней.

Началось всё ещё при подъезде к Мосгорсуду.

Стоило Роману Романовичу вылезти из богатой чёрной машины с государственными номерами, как со всех сторон на него налетели репортёры:

— Как так вышло, что вы представляете сторону обвинения вместо Мордасова⁉

— А куда подевался Мордасов⁉

— Откуда у вас связи в Тайной Канцелярии⁉

— Правда ли, что вы были женаты на Ольге Кольцовой⁉

— А где Ольга Кольцова⁉

— А каковы ваши прогнозы на заседание⁉

Вопросы летели со всех сторон, а Роман Романович вместо ответов лишь глупо улыбался и глазел по сторонам. От физического контакта с толпой его спасали Воронцова и парочка крепких ребят в костюмах-тройках, солнцезащитных очках и с наушником в ухе, — сотрудники Канцелярии.

— Пользуясь случаем, хочу передать привет Ростиславу Геннадьевичу! — крикнул он и помахал в объектив камеры главного имперского канала. — Ростик, привет! Я в телевизоре!

И где-то в Мытищах в ту же самую секунду один Ростислав Геннадьевич сказал:

— Ёптвою мать, — и устало провёл ладонью по лицу.

Дальше — не так шумно, но всё так же людно.

В комнате, которую выделили стороне обвинения, на Романа Романовича напали гримёры. Поначалу он, было дело, попытался отбиться от них, но сдался после того, как Воронцова рявкнула и сказала, что так нужно.

— Только ради детей, — сказал Роман Романович и стиснул зубы.

Тут надо бы пояснить…

Дело в том, что взгляды Апраксина на всё на свете устоялись уже давно. Примерно, как вода в болоте.

Так что, будучи мужчиной старой имперской закалки, Роман Романович имел консервативное отношение к своей прямой кишке, дорожил её целостностью, и нанесение косметики на лицо считал первым шагом в сторону от гетеросексуализма.

Гетеросексуализма, которым он дорожил.

Объяснить, как макияж связан с девиациями он не мог, но чувствовал, что это очень опасная и скользкая дорожка. Грань тонка и всё может случиться внезапно. Сегодня ты набрасываешь на лицо лёгкий тончик, а завтра уже морально разложился, и ничто кроме флюгегехаймена тебя не радует.

Правда, когда работа гримёров была закончена, особых изменений в себе он не заметил. Разве что исчезли синяки под глазами и порезы от свежего бриться.

— Ну красавчик же! — сказала Наталья Эдуардовна и похлопала Апраксина по плечу. — Почти на человека похож!

К слову, Воронцова ему понравилась. Точно так же, как и младший сын, он счёл её очень приятным, харизматичным и «своим» человеком. Роман Романович уже нафантазировал себе, как весело будет выпить с ней, когда всё закончится.

— Всё помнишь? — спросила Наталья Эдуардовна.

— Нет, — честно ответил Роман Романович.

— Ну… может быть это даже к лучшему.

Весь вчерашний вечер Роман Романович провёл в Академии Одарённых Московской Области, которую «друзья Ярослава» до сих использовали, как плацдарм для своих непонятных дел. А ведь не собирался! У него на повестке дня стояло совсем другое — Роман Романович при поддержке лагертов хотел возвести в Дракон-Коньячном первые парники. А ещё сад камней, если хватит времени и сил.

А что в итоге?

Слушал непонятный бубнёж непонятных скучных людей.

Серые пиджаки объясняли ему, как себя вести, что делать и что говорить. Причём расписывали диалоговую ветку на пять-шесть ходов вперёд. Мол, что сказать, если тебе скажут то-то, и что сказать, если тебе скажут то-то.

Что Роман Романович вынес из этой беседы? Правильно! Нихрена.

Поэтому юристов выгнали к чёртовой матери, — здесь их полномочия, как говорится, всё, — и решили выстраивать линию защиты именно так, как изначально и предложил Ярослав. А именно — любым способом срывать заседание.

— Ладно, — вздохнула Наталья Эдуардовна. — Если сегодня сам не справишься, то у меня есть один козырь для подстраховки. Придумай кодовое слово.

— Кодовое слово? — не сразу сообразил Роман Романович.

— Ну да. Если совсем запутаешься, скажи кодовое слово и мы тебя вытянем.

— Хм-м-м… «Пивасик»?

— И как ты собираешься ввернуть это между делом?

— «Ваша Честь, я хочу пивасик», — развёл руками Апраксин. — Делов-то.

— Изысканно, конечно, но нет. Пусть будет слово… м-м-м-м… «сопротивление»?

— Ну ладно, — согласился Апраксин. — Пусть будет «сопротивление».

Ещё минута, и Романа Романовича повели по коридорам в зал суда. И тут он снова попал под перекрёстный огонь журналистов, и снова вышел из этой схватки победителем, на сей раз передав привет баронессе Михеевой и Баребуху.

Благо хоть, что внутри репортёрам разрешали присутствовать лишь на том условии, что они будут вести себя тихо.

Итак:

Имперский флаг на четверть стены, люди в смешных париках за массивным столом на возвышении, люди без смешных париков рассажены по залу, две трибуны, — для защиты и обвинения, — и пустая клетка изолятора в углу.

Тяжко вздохнув, Роман Романович по привычке направился прямиком в клетку.

— Што ты делаешшш, — прошипела Воронцова, перехватив его на полпути. — Дебил, млять, тебе не туда, — и направила его за трибуну.

За соседней трибуной, к слову, расположился белобрысый очкарик, который до последнего возился со стопкой бумаг, что-то по десять раз перепроверял и бубнил себе под нос с важным видом.

Сам Сергей Серафимович Кольцов сегодня в зале не присутствовал. Князь и патриарх рода оказался слишком занят, чтобы почтить своим вниманием предварительное слушание, а потому ограничился присутствием семейного юриста. Судя по внешности и характерному цвету волос, генеалогического Кольцова.

Спустя несколько минут раздался крик:

— Встать! Суд идёт! — и в зале появился суровый мужик в мантии и точно таком же смешном парике, как и его младшие коллеги.

Не хрен собачий, — подумал про себя Роман Романович и оказался прав. Верховный Судья Российской Империи выглядел не совсем так, как принято представлять себе судей. Никакой потешности и одутловатости. Если у него и был лишний вес в пропорциях к росту, то складывался он сугубо из мышц.

Борода — смоль.

Глаза — сталь.

Губы — беспристрастная тонкая линия пустынного горизонта.

О Григории Баскакове ходило множество слухов, но все эти слухи, как правило, передавались из уст в уста благоговейным шёпотом. Твёрд, хладнокровен, неподкупен. В аналитичности ума может потягаться с компьютером. Слабостей не имеет, да и вообще не факт, что человек.

При былых попытках использовать рычаг давления в отношения Баскакова, этот самый рычаг непременно оказывался у подсудимых в заднице.

Бах! Бах! Бах! — простучал судейский молоток.

— Заседание суда объявляется открытым. Слушается дело… — услышал и понял Роман Романович, а вот дальше пошло тяжело.

Вроде бы все слова, которые произносил Баскаков, были ему знакомы, но как же скучно они были расположены в тексте! Белый шум, да и только.

Так что уже спустя минуту монотонного чтения вводной части, Роман Романович принялся клевать носом. А возможно, что и уснул бы стоя, — как лошадь, — если бы к нему не обратились.

— Стороне защиты всё ясно?

— Ага, — кивнул Апраксин.

— Стороне обвинения всё ясно?

— Да, Ваша Честь.

— Первое слово предоставляется обвинителю.

— Кхм-кхм, — очкарик прочистил горло, открыл рот и всё повторилось сызнова… скучные слова, скучные термины и дремота, которая накрывала Романа Романовича сырым тяжёлым одеялом. Вникнуть в суть дела никак не удавалось.

Не спасало даже то, что речь шла непосредственно о нём, о его жене Ольге и о его родных детях. Когда бы Роман Романович действительно чувствовал опасность и предполагал, что его детишек, — которые и не детишки уже давно, — могли бы и впрямь отобрать, он бы постарался вникнуть в суть, но так… ну что им сделают? Ну как их из другого мира выковыряют? Ну неужели Ярослав позволит такое?

— Суд услышал сторону обвинения, — сказал Баскаков. — Слово предоставляется Роману Романовичу Апраксину.

— Э-э-э… Да.

Тут Роман Романович как будто бы вернулся в детство, прямиком к школьной доске. Что-то нужно говорить, но вот что именно говорить — непонятно. Урок не выучен. И тут либо начинать мямлить о том-де, что вчера болела голова, а собака съела домашнее задание, либо же поскорее ввернуть в свой спич кодовое слово и переложить ответственность на Воронцову.

Выбор оказался прост.

Перекладывать ответственность — это вообще базовая потребность любого человека, наравне с дыханием и питанием.

Однако! Ляпнуть слово «сопротивление» невпопад будет подозрительно, а потому:

— Ваша Честь, — осторожно начал Роман Романович. — Моё первое заявление никак не относится к делу, но я просто не могу смолчать.

— Что такое? — нахмурился Баскаков.

— Хочу обратить ваше внимание на отвратительную работу коммунальных служб Мосгорсуда. Перед заседанием мне довелось побывать в уборной на втором этаже и…

— Роман Романович, суду это не интересно. Переходите к делу.

— Нет, подождите! Это важно! Театр начинается с вешалки, не так ли⁉

— Театр, а не суд. И с вешалки, а не с…

— Так вот! Хочу заявить! Туалетный ёршик в одной из кабин находился в плачевном… нет! В ужасающем состоянии! Как будто бы смываемое дерьмо оказало сопротивление, и его этим самым ершом колотили, — тут Роман Романович обернулся в зал и подмигнул истово охреневающей Воронцовой.

Наталья Эдуардовна опустила глаза в пол, вздохнула и помотала головой, а вот судья даже бровью не повёл.

— Роман Романович, я вынужден вынести вам первое предупреждение. Суд не место для подобных…

— Долой суд! — раздался крик из зала. — Долой Кольцовых!

Это на задних рядах вскочил на ноги молодой парнишка в сером худи с капюшоном, глубоко надвинутым на лицо. Юношеские прыщи, разноцветные фенечки на запястье и не совсем осознанный взгляд — ну вылитый экоактивист.

— Долой старые имперские порядки! — продолжил орать парень. — Свободу Апраксиным! — а после вытащил из просторных карманов два увесистых перцовых баллончика, поднял их над головой, зажмурился и начал распылять.

Пока охрана среагировала и протолкалась сквозь поток убегающих от него людей, весь зал уже заполнился перцовой дрянью. Воцарилась паника. Красноглазые барышни с потёкшей тушью и достопочтенные господа с зарёванными лицами кашляли, хрипели и орали на все лады. А вот репортёры радовались — и то материал.

Баскаков напоследок постучал молотком, чисто для проформы и в никуда сообщил о том, что слушание переносится на завтра, и тоже двинулся на выход.

Неразбериха улеглась лишь спустя полчаса.

Что до парнишки с перцовкой, то… Наталья Эдуардовна заверила Апраксина, что тот не получит никакого наказания. И даже наоборот — за эту свою выходку продвинется по службе в Канцелярии. А сам инцидент повесят на кого-нибудь, кому и без того светит пожизненное. За телевизор в камере, например. Или за хороших соседей.

А ещё:

— Завтра такое не прокатит, — сказала Воронцова. — Охрану усилят, так что нужно придумывать что-то новое.

— Придумаю, — заверил Роман Романович.

Крики репортёров, чёрная машина с государственными номерами и путь в Мытищи. В пустой квартире на Станционной делать Апраксину было категорически нечего, поэтому он как был в деловом костюмчике, так и отправился на склады Ивашкиных.

Болтая с Ма ни о чём и попивая чай, Роман Романович скоротал время до портала.

Ведь при любом раскладе, слушание должно было закончиться в шесть вечера, и они заранее условились с Ярославом, что ровно в семь тот откроет для отца проход со складов в Дракон-Коньячный.

— Бывайте, — раскланялся Апраксин и ушёл «домой».

Сами дети появились гораздо позже, чуть ли не к полуночи. Злые, помятые и замученные — точно такие же, как и вчера. Наскоро перекусив, они всей толпой молча сидели у костра и тянули руки к огню. Рожи у всех, — кроме жён Лёхи, само собой, — были красные, как будто бы обмороженные или обветренные.

Ещё и шубы эти, с которыми они теперь не расставались…

Судя по всему, в рифте было реально холодно. За что-то же он всё-таки был окрещён «проблемным», верно?

Однако в то, что именно происходит внутри, Романа Романовича не посвящали. По обрывкам фраз, которыми перебрасывались Ярик, Лиза и остальные, он не мог составить полную картину. Какой-то колокол. Какой-то якорь. Гарпун какой-то. Чушь, если одним словом.

Допытаться по мысленной связи у драконов тоже не получалось. Те уже второй день подряд выматывались в чепуху, и как только попадали в Дракон-Коньячный, сразу же ложились отсыпаться.

— А мы выиграли ещё один день, — попытался завести разговор Роман Романович.

— Молодец, бать.

— А у вас там как дела?

— Хреново, бать.

— А чего так?

— Забей, бать.

— Ну вы же справитесь?

— Наверное, бать, — вздыхал Ярослав и повторял: — Наверное.

Вот и всё.

Вот и вся беседа.

Затем тревожный короткий сон, побудка и портал в Академию, где уже ждала Воронцова.

На второй день сотрудники Тайной Канцелярии не придумали ничего умней, чем симулировать у Романа Романовича сердечный приступ.

— Это я могу, — заверил Апраксин. — Меня в детстве в артисты пророчили. Ах, как я играл в школьных спектаклях! Как играл! Моего ежа, должно быть, до сих пор не переплюнули.

— Какого ежа?

— Из «Теремка», само собой. Я ёж! — Роман Романович воздел кулаки к небу. — Меня голой рукой не возьмёшь!

Короче говоря, план был хорош. А чтобы лишний раз не бесить Баскакова, разыграть спектакль было решено как можно раньше, не дожидаясь слова обвинителя.

— Как только услышишь что-то максимально несправедливое, сразу же хватайся за сердце, — дала своё наставление Воронцова.

За триггер Роман Романович выбрал слова судьи: «передать попечительство над детьми в пользу Сергея Серафимовича Кольцова».

— А-а-а! — вскрикнул он, скривил лицо, обеими руками упёрся в трибуну и начал хватать ртом воздух, делая вид что никак не может продохнуть. Короче говоря, не «ай-ай-ай» и руку на грудь, а вполне себе правдоподобное иммерсивное представление.

Далее Роман Романович изобразил головокружение. Он отвернулся от судьи и сделал пару неуверенных шагов к выходу, дескать, ему так плохо, что уже на всё насрать и ему срочно нужно на воздух, ну а затем его «повело» назад.

Шатаясь, Апраксин свалился сам и повалил трибуну.

Порвал пиджак, до крови расшиб локоть, а после так и остался лежать и таращиться по сторонам, пока его под руки не увела бригада Скорой Помощи. Один из врачей, к слову, был подозрительно похож на вчерашнего паренька с перцовыми баллонами.

Короче говоря, ни у кого из присутствующих не возникло мысли о том, что всё это была постанова.

— Талантище! — улыбнулась Наталья Эдуардовна, уже поджидавшая его в машине.

Сегодня дети дома не ночевали, но Ольга сказала, что они заходили на обед. Быстренько поели, отогрелись и погнали обратно в рифт. Конкретики никакой опять не дали, однако по лицам было понятно, что что-то у них там явно не клеится.

— Как бы не ранило никого, — тревожилась мать Апраксиных.

Наступил третий день.

Конечно же, был вариант сослаться на то, что Романа Романовича разбило что-то серьёзное, что ему требуется длительная реабилитация, и что слушание нужно отложить как минимум на неделю, однако Баскаков как будто бы что-то заподозрил. Он лично звонил Воронцовой. Наводил справки и настаивал на том, чтобы перевести Апраксина под контроль своего знакомого врача. Дескать, так и так, было бы неплохо быть под присмотром у лучшего доктора Империи, но мы-то понимаем к чему оно всё…

Так что выбор был невелик:

Либо вновь явиться в суд, либо же накормить Роман Романовича ударной порцией виагры и впрямь спровоцировать сердечный приступ.

— Идеи? — спрашивала Воронцова. — Предложения? Пожелания?

И тут Апраксин принял радикальное решение. Любить так любить; гулять так гулять. Срывать так срывать.

— Не хотел я до этого доводить, — вздохнул он. — Клянусь, что не хотел. Но выбора у нас, похоже, нету.

— О чём речь?

— Мне нужно прибухнуть.

— Что⁉ Зачем⁉

— Обаяние, красноречие, харизма, — пояснил Апраксин. — Острота восприятия, в конце-то концов. Я трезвым не могу сконцентрироваться и понять о чём они все говорят! А так, глядишь, и дело выиграем.

Сомнительно, — подумала Наталья Эдуардовна, — но чем чёрт не шутит? Диверсия была, проблемы со здоровьем были, настала пора для эпатажа.

Так что на третий день в зале суда Роман Романович Апраксин появился с кофейным стаканчиком. И конечно же, внутри был не кофе. Не кофе с коньяком, и даже не коньяк с кофе, а чистейший, неразбавленный Выручай недельной давности, — в то время он как раз вернулся с Кубы, но ещё не улетел в Бразилию, так что успели нацедить пару ящиков для внутреннего пользования.

— Слушается дело…

И вновь вступительная речь Баскакова, и вновь бубнёж белобрысого обвинителя. Правда, на сей раз в зале присутствовал сам Сергей Серафимович, — видать, тоже начал что-то подозревать. А ещё теперь Апраксин и впрямь начал вкуривать происходящее.

Прихлёбывая из стаканчика, он внимательно слушал.

И так его вся эта ситуация начала задевать до глубины души; так бесить и будоражить, что он едва сумел дотерпеть до момента, когда наконец-то наступит его очередь высказать всё то, о чём он думает.

— Слово предоставляется Роману Романовичу Апраксину.

— Спасибо, Ваша Честь.

Роман Романович большим пальцем отщёлкнул крышечку от стакана и залпом добил содержимое.

— М-м-м-м… Лавандовый раф, — сказал он на выдохе. — Обожаю, — а затем повернулся к залу и установил зрительный контакт с патриархом Кольцовых.

— Ну слушай, — сказал Роман Романович. — Ты…

Глава 23

Про ширпотреб

Тремя днями ранее.

Даром Лариса Сергеевна тратила на меня своё драгоценное время. По географии мне стоит поставить жирную такую, бескомпромиссную парашу.

С какого-то хрена я был свято уверен в том, что Карелия — это по пути в Петербург, а потому чуть запаниковал, когда наш кортеж выскочил на Ярославку и понёсся на восток от Москвы. Я уж было начал возмущаться о том-де, что товарищ Император нарочно вставляет нам палки в колёса и пускает длинным путём, но мне тут же вручили карту.

Всё тут же прояснилось, а карта увлекла.

Причём надолго.

Причём не меня.

— Озеро Рындозеро, — улыбаясь, зачитывала Шиза и тыкала пальцем в карту. — Хы-хы. А вот озеро Сарозеро.

Да, разговор с Павлом Третьим прошёл гладко. И да, все мои просьбы были удовлетворены.

Не исключаю, что всё это произошло лишь благодаря тому, что Воронцова настоятельно попросила меня умерить свой боевой пыл, а вместе с ним выкрутить дерзость на минимум. А то я, по правде говоря, и впрямь разошёлся. В какой-то момент мне даже показалось, что Наталья Эдуардовна вот-вот влепит мне трезвящую пощёчину.

Ну…

Так-то она была права.

Врываться к самодержцу Российскому с ноги, — пускай и через видеомост, — и с порога начинать качать и требовать — это как-то… не очень вежливо, что ли? Император всё-таки, а не оператор МФЦ. Никому ничего не должен.

Так что беседа прошла вполне себе доброжелательно.

Иногда мы даже улыбались.

Для начала я объяснил Павлу ситуацию. А он меня, вроде как, понял. Свою оплошность Император, конечно же, вслух не признал, — да и вопрос так не ставился, если уж честно, — но согласился с тем, что мой план выруливания хорош.

Итого:

Мы совершаем героический подвиг и закрываем проблемный рифт, а он быстренько даёт нам баронский титул. Противостояние с Кольцовыми в этом случае переходит в совершенно другое качество и всё. Мы, — как актив, — остаёмся на службе Империи.

А чтобы Пашка, — про себя я уже по-свойски называл его Пашкой, — не переживал почём зря, я пообещал ему страховку. Дескать, так и так, в случае нашей преждевременной кончины, мой доверенный человек передаст Императору секреты рун.

— Но это не значит, что нашей преждевременной кончине нужно способствовать, — подчеркнул я.

— Само собой, — согласился Пашка. — Признаться, меня такое предположение даже немного задевает.

— Ну я на всякий.

— Ну так и я на всякий.

Причин не верить Императору у меня не было. Всё-таки и без того на голом доверии держимся, и никаких ножей в спине я до сих пор не замечал. Пофигизма и неорганизованности — да, хватало. Но не подлости.

Итак…

Нам был обещан транспорт до Карельского рифта, при виде которого гаишники отдают честь, и прочая посильная помощь. Военные, что охраняли рифт от прорывов и вели всяческую сопутствующую административную деятельность, уже были в курсе и ждали нас. С хлебом. С солью. И с потной чарочкой, если уж совсем повезёт.

С Самих Верхов им было велено не подпускать к рифту никого кроме нас, а все резервы аристократов на ближайшую неделю отменить к чёртовой матери.

Ну… что ещё сказать?

Сели, да поехали.

— Озеро Волкозеро, — продолжала вслух и через «хы-хы» зачитывать Шиза. — Озеро Кукозеро. Да, древние карельцы с неймингом особо не заморачивались.

— А ты уверена в существовании древних карельцев?

— Ну кто-то же всё это называл, — пожала плечами Елизавета Романовна. — О! О! Лужандозеро! Хы-хы-хы-хы! Вообще не парились!

Ровно в два часа дня мы проехали подмосковное Пушкино. Впереди было ещё восемьсот километров пути. Учитывая, что гнали мы во весь опор и с мигалками, то у нас были все шансы добраться до места часам к девяти.

Что до места — судя по карте, проблемный рифт находился на тонкой полоске суши между двумя озёрами. Онежским и…

— Вот оно! — крикнула Шиза. — Нашла! Тудозеро!

…между Онежским и Тудозером.

Ехали на трёх машинах. В первой сопровождение из сотрудников Тайной, во второй мы с Шизой и Костей, а в третьей Лёха и София Романовна. Альву, Астрид и Ингрид я приведу уже непосредственно в рифт и попозже. Нечего их светить почём зря, — к нам и так вопросов дохрена и больше. Про драконов и говорить нечего.

Да и других лагертов в случае чего подключим. Судя по краткому описанию рифта, внутри должна быть холодрыга, а им не привыкать. Ребята они морозостойкие, так что…

— Ярик! — вдруг заорала Шиза.

Моя сестрица затряслась от возбуждения мелкой дрожью, а глаза… никогда не видел, чтобы в них было столько счастья.

— Смотри! — она протянула мне карту. — Ты только посмотри! Гавнозеро!

Верилось, конечно, с трудом, но… и впрямь Гавнозеро. Прям так и написано, печатными буквами. К югу от Шалозера и к западу от Рагнозера. И отдельно доставляло то, что в Гавнозеро впадала река Кукуручей.

— Широка Россия, — с восхищением сказал я. — Необъятна…

* * *

Конечно же, к девяти мы не добрались. Во-первых, трасса всё-таки шла через два здоровенных города, — Ярославль и Вологду, — по улицам которых особо не разгонишься даже с мигалками. А во-вторых, физиология дала о себе знать, и мы остановились поужинать.

Да, остановились мы у придорожной забегаловки и взяли шашлык на вынос, но всё равно.

Пока шашлык приготовился, пока Шиза продемонстрировала свою географическую находку Лёхе и те вдоволь наржались, пока бедолаги-водители размяли ноги и пришли в себя после большей части пути…

Конечно же, всё это заняло какое-то время.

Так что к заградительным сооружениям рифта мы подъехали только за час до полуночи.

— Н-да, — невольно вырвалось у меня. — Это вам не Каринский рифт…

И впрямь. Даже как-то смешно становится, вспоминая ту сетку-рабицу, которую между делом повалил Лёха.

Сюда бы мы просто так не прорвались.

Бетонная стена, не соврать, метра четыре в высоту. С колючей проволокой и частыми вышками. Пулемётные гнёзда, прожектора, листы бронированного железа. Причём, что интересно, лестницы на вышки находились снаружи; то бишь для сдерживания того, что идёт изнутри.

Сотрудники Тайной уладили все вопросы с военными, толстенные бункерные ворота открылись, и дальше мы пошли пешком.

— А вы прям так? — вылупился на нас молодой парнишка из гарнизона.

— Ну да, — не сразу сообразил я. — А что такое?

— Там холодно! — в очередной раз предупредил он. — Там прям дубак, правда!

— Разберёмся.

Пять минут пути, и мы наконец-то увидели его. Синий-пресиний… поэт бы сказал «васильковый» или «цвета горечавки», но я не поэт и у меня сравнение другое. Я такой насыщенный синий видел только у цветных контактных линз одной из наших бывших одноклассниц.

Так вот…

Портал был синим и здоровенным, метров шесть в поперечнике. А находился он не просто на «полоске суши» между Онежским и Тудозером. Он эту полоску суши собой чуть ли не полностью преграждал.

— Ну что, все готовы?

— К чему? — уточнил Лёха.

— А хрен его знает, — ответил я и мы зашли внутрь.

Волосы в носу отреагировали моментально. Кажется, они заледенели от первого же вздоха. Здесь был не холод! Здесь и впрямь был экстремальный, мать его, дубак! Не земной ни разу… а хотя… просто не подмосковный.

Как я и говорил, Российская Империя необъятна и где-то наверняка температура опускается до подобных значений, но конкретно я в таких местах не бывал. Да и нехер мне там делать, по правде говоря.

Какое-то грёбаное заполярье! По факту, должно быть, минус сорок, но по моим личным ощущениям все минус пятьдесят, а то и больше! Ну а ещё бы! В лёгкой одежде и прямиком из тёплой августовской ночи.

Кожу стянуло. Дыхание перехватило. Тестикулы съёжились и как будто бы откатились к заводским, младенческим настройках. Да и ноги прихватило сразу же, — боюсь, это одна из тех локаций, в которых можно между делом отморозить себе пальцы.

— Да ну в жопу, — первой рифт покинула Соня.

За ней к выходу потянулись и остальные, но… не. Не! Я со всеми солидарен, как никогда. И не собираюсь обвинять кого-то в малодушии; для вылазки в подобные места нужна серьёзная подготовка. Однако я всё же задержался на половину минутки, чтобы как следует осмотреться.

Ночь.

В небе, заслоняя собой звёзды, танцует северное сияние. Лёд, — тот, что вокруг насколько хватает глаз, — из-за его свечения отдаёт эдакой зеленцой. Не зомбоватой зеленцой, а такой… как будто бы сказочной.

Впереди возвышение, будто снежная насыпь, и что за ней — пока не видно и не ясно. Идти вперёд и проверять что-то как-то не хочется. Ну а справа, слева и позади, — за порталом, — явно граница карты. Только не как в прошлом рифте, со строгими ограничениями… о нет! Здесь граница карты подразумевает долгое бесцельное путешествие в никуда, а затем смерть от обморожения.

Ну что ж…

Прямо скажем — хреново.

Вот и выяснилось, почему рифт выведен в категорию «проблемных».

Воевать в тени гигантской черёмухи было приятно и вольготно. Здесь же, чует моё сердце, каждая минута будет доставлять нам неудобства и лютую жопаболь. И это я ещё не видел тех, с кем придётся воевать.

Хаосу ведь плевать, под что подстраиваться. Так что местные жители к условиям рифта привыкшие и заведомо имеют над нами преимущество. Ну… Да… Ладно… Поразмышляю об этом попозже и в тепле.

Передёрнувшись от мороза, я выбежал обратно, на берег Тудозера…

* * *

Три месяца.

Всего каких-то три месяца, и вот: из многодетной матери, которая перебивается со скудной выручки компьютерного клуба на махинации чёрного рынка, Мария Афанасьевна Ивашкина превратилась в настоящего дельца. Да, да, именно дельца. От слова «бизнесвумен» Ма непроизвольно морщилась и запрещала себя так называть.

Дела шли строго в гору.

Ну а ещё бы! Торговать товаром с околонулевой маржой — одно удовольствие. Да, со временем накладные расходы увеличились в разы, — да взять хотя бы зарплату сотрудников, — но иномирный лес по-прежнему не стоил ничего. И его по-прежнему было много.

Но самое главное, что Ивашкиной было куда развиваться!

Это нанятый человек сидел бы, сложив лапки, и улыбался тому, как вокруг него всё ладно происходит. Ма же была в доле. И потому-то мозг её ревел и крутился, как турбина самолёта. Простор для творчества был так широк, что новые идеи возникали каждый день.

Сегодня вот, например, на повестке дня стояла мебельная фабрика.

Диваны сразу в задницу, для них придётся тратиться на обивку и наполнители и мало ли на что ещё. Кухни — вот тема. Массивные, добротные кухни из настоящего дерева по цене чуть выше того недоразумения из ПВХ, МДФ, ЛДСП или любой другой сраной аббревиатуры, которыми торгуют конкуренты.

Да даже и не чуть выше!

Выше, чёрт его дери!

Потому что есть за что! Здесь ведь качество, и притом никакого обмана. Ничего не вздуется, не отойдёт и не отломается. Прослужит года, хоть страховку пожизненную давай. А даже если кухонька обвешает — шкурка и лак в помощь; день работы и будет как новая.

А как возрадуются те, кто топит против вредного производства!

Или столы, опять-таки.

Ма помониторила рынок и узнала, что столы из спилов гигантских деревьев, — а такие в Дракон-Коньячном попадались, — стоят бессовестно много. И спрос на них есть, ибо полнится богатыми людьми земля Российская. Одних аристо, как собак нерезанных.

Ярослав, насколько Ма понимала, уже на связи с самим Императором, так что если подарить ему такой столик, да с помпой, да так чтобы все узнали, то вскорости от заказов не будет отбоя.

Или вот ещё, другой сегмент — складные стулья. Да, дёшево, зато производство реально массовое. Ширпотреб — ругательное слово лишь для людей несведущих; для тех, кто не понимает его истинного значения. А на самом-то деле в его звучании слышится звон золотых монет.

Ширпотреб, — подумала Ма, откинувшись на спинку стула. — Свет моей жизни, приятная тяжесть в моих карманах. Грех мой, душа моя. Шир-пот-реб. Шир, — губы сами вытягиваются в улыбку, чтобы затем, — пот, — сложиться в гусиную жопку и вновь растянуться, когда язык прижмётся к нёбу с тем, чтобы зарычать на манер довольного сытого льва, — рь-рь-рь-реб.

Шир. Пот. Реб.

Вз-з-з!

— Ох ёпть! — вскрикнула Ма.

Пора бы уже было привыкнуть к порталам, но каждое внезапное появление Ярослава до сих пор заставало её врасплох.

— Добрый ночь! — улыбнулся парнишка. — Как удачно, что я вас застал! Не спится?

— Не спится, — сказала Ма. — Думаю.

— За это я вас и ценю, Мария Афанасьевна. О чём думаете?

— Преимущественно о мебельной фабрике.

— Хм-м-м, — Ярослав почесал в затылке. — Толково.

— Денег на счетах предостаточно, — продолжила Ма. — И я не вижу ни единой причины над ними чахнуть. Надо пускать в оборот.

— Согласен. Мария Афанасьевна, делайте что должно и будь что будет. Доверяю вам целиком и полностью, но…

— Но?

— Но сейчас давайте подумаем о другом, ладно? Помните, вы говорили, что у нас где-то есть готовые шубы?

— Да, — кивнула Ма. — Есть, и много. Ждём от тебя зелёный свет. Исаак вроде бы уже даже бренд придумал — название, упаковку, рекламу. «Пушистая магия» или как-то так…

— «Пушистая Магия», — повторил Ярослав и оценивающе кивнул. — Ништяк. Гораздо лучше, чем «Шкурный Рай». Ну… это я придумал на досуге. Не суть. Так вот, Мария Афанасьевна, а можем ли мы прямо сейчас разбудить ваших швей и пошить нам несколько изделий под заказ?

— Ну-у-у, — протянула Ма и взглянула на настенные часы. — А до утра не подождёт?

— Оплата, как за три смены, — парировал Ярослав, подумал, а затем махнул рукой. — Не! Как за десять смен. И корпоратив с канапешками. И каждому по шубе…

* * *

Понятное дело, что до тех пор, пока у нас не появится соответствующей экипировки, ни о каком походе в Карельский рифт не может быть и речи.

Так что пока — отбой.

Не знаю, почему моя родня решила ночевать в Дракон-Коньячном… Глупые… И скучные… Лишь Шиза смекнула что к чему и осталась вместе со мной в меховой мастерской. Пока сонные, но очень довольные швеи клепали нам одёжку, мы с Елизаветой Романовной спали в шкурах.

Лишнего меха скопилось так много, что он буквально горками валялся по мастерской. Я зарылся в одну горку, Шиза в соседнюю, и так нам стало уютно и хорошо, что… пожалуй, я возьму за привычку иногда здесь ночевать.

Так вот…

Про экипировку…

Сперва переместившись в закрытый на ночь торговый центр, я пробрался в спортивный магазин и утараканил восемь комплектов самого годного термобелья, — штаны, носки, перчатки, верх и подшлемники для дайвинга, — а также охапку шарфов и восемь пар самой тёплой обуви, которую только можно было найти.

С обувью, правда, пришлось повозиться и потратить порядочно маны шныряя туда-сюда-обратно, пока каждый не нашёл себе что-то подходящее.

Про этику своего поступка я не забыл и оставил деньги за одежду на кассе. Надеюсь только, что открывающий смену не прикрысит всё себе, а возместит магазину ущерб. Артикулы всех вещей я переписал на бумажечку и тоже положил на видное место. И написал ещё, мол, не серчайте. И смайлик нарисовал.

Затем переместился в мастерскую по пошиву и дал швеям задание.

По моей задумке, нам должны были пошить глухие меховые комбинезоны с термобельём внутри. Если всё равно будет холодно — придётся натереться салом или утиным жиром… или чем там натираются, чтобы не было холодно?

Короче говоря, это самое лучшее, что я смог придумать.

Должно помочь.

Обязательно должно, потому что выбора у нас особо нет… Пашка и так пошёл навстречу, не станем же мы рифтами перебирать. Да и потом, до следующего «проблемного» два дня пути, а первое слушание в суде уже сегодня.

Батя сказал, что сделает всё в лучшем виде, а потому переживать особо не приходится. Уж пару дней, да выиграет.

Чудо-комбезы были готовы к восьми утра, так что мне вполне хватило времени на выспаться. Правда, один раз меня всё-таки растолкали, чтобы уточнить, нет ли ошибки в размерах для одного из изделий…

— М-м-м? — сперва не догнал я, но почти сразу же: — А-а-а-а. Не-не, никакой ошибки. Просто мальчик, — тут я не удержался и зевнул. — Крупный очень.

Но нет, речь сейчас шла не о Ходорове.

Речь сейчас шла о зверином воплощении Алексея Романовича, с которого кое-как сняли мерки. На него мы тоже решили пошить комплект, потому что вообще не факт, что ретриверы умеют выдерживать такой сверхсобачий холод.

А Лёха у нас главный боевик. Без него никак нельзя. Так что… пригодится или не пригодится, а пускай будет на всякий случай.

Когда дело было наконец-то сделано, я сердечно поблагодарил меховых дел мастеров, — а главное расплатился с ними, — сгрёб амуницию и портировался в Дракон-Коньячный, будить и одевать своих.

— Фу-фу-фу, — вполне ожидаемо отреагировала Соня на комбез. — А я вам там вообще нужна?

— Нужна-нужна, — ответил я. — Ещё как нужна.

— Зачем?

— Сонь, давай без всяких. Кто хочет быть баронессой Апраксиной?

— Я хочу быть баронессой Апраксиной, — вздохнула сестра и пошла натягивать на себя шубу.

А вот Лёхины жёны, к слову, от одёжи остались в полном восторге. И думается мне теперь, что к зиме мастерская Ивашкиных получит оптовый заказ на такие вот изделия. Даром что лагерты теперь живут в бараках с электричеством и сортиром, они всё-таки охотники и собиратели. И по домам сидеть не привыкли.

Не знаю, насколько жёсткие в Дракон-Коньячном зимы, но что такое «снег» мои темнокожие друзья знали не понаслышке.

Короче…

— Хы-хы, — Шиза оглядела всю нашу компанию. — Меховые космонавты, ядрёна мать.

Оделись и погнали.

Мимо Карелии, сразу во льды рифта. И что меня с порога порадовало, так это рассвет. Полярная ночь отменяется, и смена времени суток синхронизирована с нашей реальностью. Теплее от этого не стало, да и видимость благодаря северному сиянию ночью была на уровне, но… всё равно. При свете солнца оно как-то поприятней.

— Ну как? — обратился я к толпе. — Холодно?

— Пока что нет, — ответил за всех Ходоров.

Лёха, который заранее обернулся и натянул на себя эксклюзивную шкуру, показал большой палец.

Конечно же, мороз местами всё равно пробирал. Закутать в мех глаза, например, не было никакой возможности… ну… как минимум так, чтобы на живую. Лоб стянуло, а открытую часть щёк покусывало. Обморозимся, как пить дать.

Однако дышать в этом ледяном аду через шарф было куда сподручней. Прошла уже добрая половина минуты, а мои сопли до сих пор не сменили агрегатное состояние.

Движения, правда, скованы, но так ведь мы же маги, а не мастера боевых искусств. Соня как всегда в стороне, Ходоров должен просто выглядеть внушительно и агрить хаоситов на себя, а Шизе для волшбы вообще двигаться не нужно. Ей главное, чтобы помер кто-нибудь первый, а дальше само завертится.

Про связку Лёхи и его жён вообще говорить не стоит.

— Ну что, погнали?

— Куда?

— Туда, — я махнул рукой в сторону снежной насыпи. — Я других вариантов не вижу, если честно.

— Погнали.

Цепочкой, как грёбаные пингвины, мы потихонечку двинулись к возвышению. Всё выше, и выше, и выше. Признаться, со стороны уклон казался не таким крутым и высоким.

— После этой вылазки, — догнала меня Соня, — я отправляюсь на пенсию, ясно?

— Посмотрим.

— Гав-но-о-о-озеро Наде-е-е-ежды, — мурлыкала себе под нос Шиза. — Всё, как есть, прими. Пусть никто не понял…

И выше, блин, и выше, и выше.

Главное, чтобы на самой верхушке нас не поджидали монстры. Тут ведь даже не схватка… Тут одно неловкое движение и всё, кубарем покатимся вниз. В лучшем случае полезем обратно, а в худшем переломаем себе кости. Как-то вдруг внезапно вспомнилось, как мы в детстве играли в «Царя Горы» на сугробе возле школы. Визгов было. Писков. Синяков…

Ху-х…

Тяжко…

Тяжко, но мы всё-таки сумели забраться наверх и да… да, да, да, настала традиционная рубрика охреневания. Во-первых, с другой стороны насыпь была такой же крутой, и спускаться нам предстояло, по всей видимости, вскользь и на жопе, — или же сгонять домой за картонками?

Ну а во-вторых, перед нами предстал рифт во всей своей красе.

Его мякушка.

Сама его суть.

— Это… Это что такое? — у Шизы аж дыхание от восторга перехватило. — Это же…

— Ага, — сказал я. — Всё прям так, как ты и хотела, правда?

— Ах-ха-ха! — засмеялась сестра. — Ты запомнил, да⁉

— Попробуй такое забудь…

— Ах-ха-ха-ха!

Не дожидаясь, пока я портируюсь за картонками, Шиза рванула вперёд, шлёпнулась на задницу и покатилась с горки вниз. Ни я, никто другой её оптимизма не разделял. И более того, картина, что предстала нам, была максимально странной.

Что теперь с этим делать — вообще непонятно…

Потому что внизу не было ничего, кроме одинокого, закованного в вековые льды корабля. И не корабля даже, само собой, а титанических размеров ледокола.

— Ах-ха-ха-ха! — смеялась Шиза. — Ледокол! Ледоко-о-о-о-ол!

≡≡≡≡

ССЫЛКА НА ТРЕТИЙ ТОМ: https://author.today/work/358448

≡≡≡=

Content

Портальных Дел Мастер. Книга Вторая

Глава 1 Про взлетную полосу

Глава 2 Про имена

Глава 3 Про физиологию

Глава 4 Про гусей

Глава 5 Про гаражи

Глава 6 Про коньяк

Глава 7 Про то, что никому нельзя доверять

Глава 8 Про Гусь-Хрустальный

Глава 9 Про политкорректность

Глава 10 Про разрешение

Глава 11 Про допрос

Глава 12 Про гренки

Глава 13 Про свадьбу

Глава 14 Про то, к чему все шло

Глава 15 Про родительскую хитрость… или нет

Глава 16 Про коня и пса

Глава 17 Про лето

Глава 18 Про спарринг

Глава 19 Про п***ец

Глава 20 Про энергетик

Глава 21 Про узел

Глава 22 Про лавандовый раф

Глава 23 Про ширпотреб