Михаил Француз

Лестница в небо 2

Следующая ступень

Глава 1

* * *

В пустом и сером пластобетонном кабинете для допросов, напротив большого зеркала почти во всю стену размером, за железным столом, на привинченном к полу стуле сидел подросток. Он был высок, широк в плечах, светловолос, с резкоочерченным волевым подбородком и яркими голубыми глазами. Классическая «офисная» стрижка с зачесом волос на левый бок открывала высокий лоб и была стильна, ухожена, но слегка щеголевата. Одет он был под стать стрижке: классическая свело-бежевая рубашка, расстегнутая на одну верхнюю пуговицу, брюки в тон, чуть более темный ремень и такие же по цвету чистые, отдраенные ботинки.

Взгляд его был чист и спокоен, руки с идеальным маникюром неподвижно лежали на поверхности стола. Вся поза его излучала расслабленную уверенность и отсутствие сомнений в себе и своей правоте.

Наручников на парне не было. Пикнул зуммер, оповещающий о разблокировке замка входной двери, она отворилась и в помещение вошли трое: два вооруженных человека в черных бронекомбезах, с оружием на поясах и кейсами в руках, в глухих черных защитных шлемах с затемненным бронированным забралом и мужчина в светлом мундире с золотыми эполетами и золочеными погонами, без головного убора, но с боевой абордажной саблей на перевязи под правую руку.

При появлении мужчины в светлом мундире парень вскочил со стула и поклонился.

— Ваше Императорское Высочество! — с легким недоумением пополам с почтением в голосе поприветствовал он его. Тот, едва поморщившись, отмахнулся.

— Садись, — парень не замедлил выполнить полученное распоряжение. Сам мужчина в светлом мундире сел напротив него, на такой же металлический стул, привинченный к полу. Телохранители заняли места соответственно справа и слева в двух шагах за спиной.

— Итак, — начал он, положив принесенную с собой папку на стол справа от себя. — Догадываюсь, что ты меня узнал, но все равно представлюсь — Принц Империи Иван. Следователи СИБ уже допросили всех вас, составили отчеты, рапорта, во всю идет проверка ваших показаний всеми доступными агентурными, техническими и дипломатическими способами. Я хочу поговорить с тобой обо всем случившемся, так сказать, неофициально. На ход дела это никак не повлияет.

— Хорошо, — удивленно сказал парень и чуть пожал плечами. С момента появления принца он подрастерял свою уверенность, так как не понимал, что происходит. А происходило следующее: принц встал со стула, взял у одного из телохранителей черный кейс, открыл его, начал доставать и устанавливать какие-то приборы, в которых парень с еще большим удивлением узнавал средства установки защиты от прослушивания. Тем временем второй телохранитель извлеченным из другого такого же кейса устройством проверял комнату: стены, пол, дверь, углы, предметы мебели, с особой тщательностью проверил одежду и волосы парня.

Закончили свои странные приготовления они минут через десять, после чего первый телохранитель пристегнул правую руку парня к специальной металлической петле на поверхности стола наручниками, и оба черношлемника вышли за дверь. Остались только парень и принц.

— Теперь помещение полностью защищено от прослушивания и «подглядывания», все, что будет здесь сказано, останется только между нами. То, что ты тут узнаешь — государственная тайна такого уровня, что в случае раскрытия ее кому-либо последует немедленная ликвидация и зачистка. Понятно излагаю? — парень нервно оттянул ставший слишком узким воротник указательным пальцем свободной руки и утвердительно кивнул. — Подписок брать не буду, так как в них нет необходимости, просто запомни: сболтнешь кому — ты труп вместе с тем, кому сболтнул.

— Я понял Вас, Ваше Императорское Высочество, — чуть набычась, сказал парень.

— Иван. Здесь и сейчас просто Иван. «Выканий» и «Высочеств» мне в других местах хватает. Все равно нас никто не слышит и не видит.

— То есть, если Вы сейчас случайно умрете…

— То, даже если я просто подавлюсь воздухом, убийство члена Императорской Семьи однозначно повесят на тебя. И разбираться никто не будет: я вошел сюда живой и здоровый, выйти должен точно таким же, — отмел любые другие предположения и инсинуации принц.

— Ну, вы уж постарайтесь тогда не «подавиться», - попросил парень. — Да и вообще, сидите по-ровней, поменьше резких движений, следите за дыханием и не нервничайте, мне как-то еще немного пожить охота.

— Юмор? Юмор — это хорошо, — кивнул принц. — Значит самообладания тебе не занимать.

— Дядь Лёня часто говорил, что я наглый, — пожал плечами и улыбнулся парень. Первый шок прошел, и он уже снова был собран, спокоен, расслаблен. Это заставляло слегка нервничать уже принца — слишком быстро. Так владеть собой в столь юном возрасте ненормально. Он вздохнул, достал из все еще открытого кейса рядом с собой планшет и что-то открыл на нем.

— Итак, Новиков Глеб Иванович, две тысячи четыреста тридцать первого года рождения, место рождения: город Припять, планета Чернобыль-1, семнадцать лет, одиннадцатый класс «В» средней общеобразовательной школы номер 19 города Припять, планеты Чернобыль-1. Все верно? — прочитал с экрана принц.

— Так точно, сэр, — потешно козырнул левой рукой Глеб (правая была прикована к столу).

— Не паясничай, — поморщился принц. — Твои друзья в один голос показали, что ты являешься «лидером» их команды. Даже позывной имеешь: «Вождь». Это правда?

— Правда, — вздохнул Глеб. — Но прошу отметить в протоколе: я был против! И против лидерства и против «Вождя»!

— Вот как? И как же ты хотел назваться сам?

— «Царь», «Владыка», ну, на самый край «Новак», - пожал плечами парень, вальяжно развалившись на стуле. — Но Дядь Лёня, светлая ему память, сказал, что с меня и «Вождя» хватит, мол, до Царя еще не дорос. А ребята, гады такие, поддержали.

— Понятно, — потер переносицу принц. — Ты второй раз упоминаешь «Дядь Лёню». Кто это?

— Кашин Леонид Васильевич, трудовик наш, — от цепкого взгляда Глеба не укрылось, как вздрогнул от звуков этого имени принц.

* * *

Глава 2

* * *

— Я смотрю, вы о нем слышали? — прищурился Глеб. — И он вам очень не нравится.

— Если это тот, о ком я думаю, то не «слышал», а был лично знаком, — набычился принц, но спохватился и взял себя в руки. — Ладно, «Вождь», давай по порядку. Как вы вообще оказались на Санта-Луис? Каким чертом вас туда занесло?

— Интересные знакомые у нашего трудовика, — усмехнулся Глеб. — А Санта-Луис… Рядовая поездка нашего класса, — пожал плечами он. — Я уже говорил следователю, что мы часто выезжали всем классом в разные интересные места: Никарагуа, Пакистан, Аляска, Ганалулу, Ривьера-пятая, Ривьера-одиннадцатая, Самали… список длинный.

— То есть, это были всегда планеты за пределами Российской Империи? — уточнил Иван.

— Ну почему же? По просторам нашей родины мы тоже успели походить своими ножками… не самые лучшие, кстати, воспоминания.

— И где же?

— Затрудняюсь сказать, — развел руками Глеб. — Глобальной Сети там не было, радио, телевиденья, газет тоже. Зато был лес. И карта с двумя пометками. Первая: «Вы здесь». Вторая: «Транспорт тут. Прилетает через пять дней, ждет час. Следующий через полгода». Как-то было не до праздного любопытства, там ведь шестьдесят пять километров было между двумя точками, а дорог и в проекте не предусмотрено.

— Давно это было? — заинтересовался принц.

— В седьмом классе. Экзамен сдавали по ОБЖ практический.

— Сдали?

— Сдали, — пожал плечами Глеб.

— Проверили уже вашего ОБЖешника, — вздохнул принц, снова глядя в планшет. — Буйно-помешанный шизофреник, никакого отношения к армии или иным силовым структурам не имеющий. Даже срочную службу не служил, так как был признан негодным, — Глеб усмехнулся уголком рта. Принц это заметил и вопросительно посмотрел на собеседника. Затем поднял бровь в удивлении. — То есть вы это знали? Руководство школы не знало, а вы, дети, знали? — Глеб только пожал плечами, и ухмылка стала шире, самодовольней. — Но, если вы знали, что Аарон Евгеньевич не бывший полковник спецназа КДВ, а просто сумасшедший, то почему?..

— А какая разница? — почесал кончик носа Глеб. — Уроки у него интересные, знает он много. Так почему бы и нет?

— Знает он действительно много, — нахмурился Иван. — Даже слишком много… Методик, руководств, пособий, наставлений, боевых уставов и специальных учебников, которые он знает наизусть вплоть до последнего знака препинания нет в открытом доступе. Они все грифованые. И по ним готовят совершенно реальный спецназ космодесантников. Причем не тех тупых штурмовиков, которые головой кирпичи ломают, а диверсантов-профи.

— Значит, мы не прогадали, — пожал плечами Глеб.

— Ладно, продолжай, — вздохнул Иван, откладывая планшет. — Рядовая поездка. Пусть. На минутку допустим, что поехать с классом за границу Империи действительно настолько просто и обычно. Что же пошло не так?

— Не так? — задумался парень. — Действительно, что же пошло не так? Наверное то, что Дядь Лёню убили? Достаточное «не так», как думаете… Иван? — опустил глаза от потолка Глеб. Взгляд его был тяжелым и серьезным, а губы кривились невеселой улыбкой.

* * *

Четыре недели назад. Санта-Луис.

Экскурсионный автобус на вечерней пустой дороге, идущей вдоль обрывистой береговой линии. С дороги открывается чудесный вид на опускающееся к воде солнце. Обрыв высокий, так что вид открывается действительно сказочный. Утомленные насыщенным днем школьники внутри автобуса притихли придавленные величественностью и легкой нереальностью предзакатного мира.

За рулем парень лет двадцати — двадцати трех на вид (в последние восемь лет, после изобретения «вакцины от старости», стало трудно определять возраст по внешнешности). Рядом с ним стоит девушка примерно тех же лет, положив ему на плечо руку. Идиллия.

— Внимание! Желтый код! — внезапно разрывает сказочную атмосферу командный голос парня. Школьники мгновенно подбираются, проверяют вещи, что при себе, нащупывают документы. И все это молча, деловито, без суеты.

Автобус начинает замедляться и под конец останавливается.

— Лен, тактика на тебе, оперативное руководство на Вождя. Пойду узнаю в чем дело, — сказал мужчина, поднимаясь с сиденья и направляясь к открывшейся двери.

Он вышел из опустившегося на поверхность трассы автобуса, остановившегося метров за тридцать перед импровизированным «блокпостом» состоящим из трех военных джипов с ротерными лазерными установками на раме в кузовах и одного бронетранспортного флаера, поставленного поперек дороги. Полтора десятка вооруженных людей в форме правительственных войск. Трое из них тут же взяли мужчину на прицелы своих штурмовых лазерных винтовок.

Тот продолжал спокойно идти к ним, подняв над головой пустые руки в миролюбивом жесте. Достиг «блокпоста», поровнялся с бронефлаером. К нему двинулись двое. Один из них нанес быстрый удар кулаком в живот мужчины, тот согнулся, второй тут же принялся выкручивать водителю автобуса руки, сноровисто снимая со специального крепления на своем ремне наручники.

Первый что-то сказал. Старший отдал команду. Солдаты подняли оружие, наводя его на автобус, в том числе и операторы лазерных установок на джипах.

Заметив все это, водитель автобуса плавно вывернулся из захвата и тем же движением вырубил держащего его солдата, перехватил руку другого, сломал ее и уже атаковал третьего. Начали сверкать вспышки выстрелов.

Из той свалки, что закрутилась на «блокпосту», девушка в автобусе ухватила глазами условный жест водителя и повернулась к детям.

— Вождь, быстро за руль! Готовность к прорыву. Всем красный код! — сказала она. Точнее отдала команду.

Светловолосый широкоплечий парень, не медля, встал со своего места и пошел к водительскому, где тут же завел движок и начал медленно поднимать машину над поверхностью на рассчетную высоту (примерно метр над дорогой).

Тем временем на «блокпосту» водитель автобуса уже заканчивал раскидывать солдат, вырубая их, словно главный герой боевика про боевые искусства второстепенных помощников главного злодея, то есть быстро и без видимых усилий. Оператор лазерной установки одного из джипов не выдержал, у него сдали нервы, и он открыл огонь из своего роторного лазера сразу длинной очередью, которой тут же разворотил два других джипа и порвал в куски шестерых своих товарищей.

Водитель автобуса запрыгнул в беспечно открытый люк бронефлаера, спасаясь от очереди из роторного лазера. Спустя несколько долгих секунд бронефлаер двинулся и протаранил джип, перевернув его и отбросив. Поднялась пыль.

Названный Вождем, не спеша, двинул автобус вперед. Из облака пыли выплыл вверх захваченный водителем автобуса бронефлаер. Он плавно развернулся в сторону за блокпостом и, чуть наклонившись носом вперед, двинулся вперед.

И тут с двух сторон в него ударили ракеты, а из-за поворота дороги, из-за скалы вылетели еще два бронефлаера и тяжелый штурмовой летающий танк.

Бронефлаер водителя автобуса дернулся от попаданий, загорелся. Тут же в него выстрелил, разнося на куски, главным калибром танк.

— Готовность к удару! Ныряем! — прокричал, быстро оценивший ситуацию, Вождь, бросая автобус с дороги в сторону обрыва.

В то место, где секунду назад стоял автобус, врезалась лазерная очередь из орудия левого бронефлаера, танк начал разворачиваться для атаки.

Автобус, быстро набирая скорость за счет вышедшего на пиковый режим работы движка, о сохранности которого, да и других механизмов, Вождь не заботился, ведь автобус доживал последние секунды, несся к обрыву. Мгновение, второе, третье, и красиво взлетев над краем, клюнул носом вперед, после чего рухнул вниз к воде.

Скорости, набранной во время рывка, хватило, чтобы тяжелая машина перелетела прибрежные камни и упала в открытую воду. Подняв тучу брызг и высокую волну, автобус нырнул в море, быстро погружаясь все ниже и ниже.

Пассажиры внутри без паники, деловито принялись отстегивать ремни безопасности и индивидуальные гравикомпенсаторы безопасности. Дети выбирались из кресел и карабкались к задней двери салона, не мешая друг другу, они быстро размещались по бокам от нее.

Вождь и девушка тоже были в их числе.

— Три, два, один! — дублируя голос жестами (загибая пальцы на левой руке) прокричал он и дернул рычаг аварийного открытия задней двухстворчитой двери, расположенной в торцевой стене салона.

Внутрь тут же хлынула масса воды, быстро начавшей заполнять автобус. Дети без криков и паники ждали, пока она заполнит его полностью, «прокачивая» глубокими вдохами-выдохами легкие, готовясь надолго задержать дыхание. Наконец салон заполнился полностью, давление снаружи и внутри выровнялось, и школьники принялись покидать ставший так скоропостижно подводным автобус.

* * *

— То есть ты сбросил автобус в море, после чего, дождавшись, пока он окончательно затонет, вы выплыли из него и сумели добраться до берега? Причем все это так, что вас не заметили с воздуха? — уточнил принц.

— Именно, — подтвердил Глеб. — Аорон учил нас подобному в конце девятого класса. Замучились тогда этому шизику зачеты сдавать. До сих пор ума не приложу, где он столько машин разных достал для тренировок. Угнать не мог, сами же говорите: практических навыков у него ноль… Ну, а чтобы прикрыть дальнейший отход, я перемкнул контакты управления движком под панелью так, чтобы он вышел на перегрузку, как Дядь Леня показывал. Так что автобус взорвался через десять минут после падения, как раз, когда мы были уже на берегу, прячась в камнях. Классно булькнуло!

— И ты считаешь это нормальным? — откинулся на спинку стула Иван.

— Что именно? — уточнил Глеб.

— Такие тренировки. Нормально, что детей топят запертыми в машинах, ради какого-то зачета? — если бы Принц курил, то сейчас бы обязательно достал сигарету, но он не курил.

— То, что нас научили выживать в разных экстремальных ситуациях и условиях? Да. Я считаю, что для этого и нужны уроки ОБЖ. А то, что Аорон псих, так у каждого свои недостатки, — улыбнулся Глеб, словно вспомнил что-то смешное.

— Ладно, — снова собрался принц. — Допустим, вы были вполне подготовлены для такого трюка. Леонид, это ведь он был за рулем автобуса, я прав?

— Да. Дядь Леня вел тот автобус до засады, потом руль взял я, — подтвердил Глеб.

— Так вот, когда он вышел к засаде, он был в очках? Это важно. На нем были очки? — напряженно нахмурился Иван, ожидая ответа на свой вопрос.

— Были, — пожал плечами школьник. — Он их вообще снимал только, когда медитировал или купался. Так Дядя Леня — тот о ком вы думали, да? Я ведь не говорил ничего про очки следователям.

— Скажем так, у меня все меньше и меньше сомнений в этом, — вздохнул принц. — Как по-твоему, он мог выжить?

— Хм… — задумался Глеб. — Не знаю такого способа. Засада была грамотная. Бронефлаер взорвался прямо на моих глазах: его буквально разнесло на куски. Прямое попадание главного калибра танка, не шутки.

— Значит, нет, — побарабанил пальцами по столу принц.

— Забавно, вы уверены в обратном, — чуть наклонил голову к левому плечу Глеб. — Выходит, у вас есть информация, которой нет у меня. Его где-то видели?

— Вообще-то вопросы задаю я, — набычился Иван.

— Нет, не видели, — продолжил читать собеседника Глеб. — Эта уверенность родом из вашего личного впечатления о нем. Фактов нет. Но уверенность железная… Что же вы такое о нем знаете?

— Достаточно! — повысил голос принц и даже прихлопнул рукой по поверхности стола. — Что было дальше?

* * *

Глава 3

* * *

— Дальше? — Глеб вздохнул и погрустнел, сцепил пальцы в замок и опустил на них взгляд. — Дальше убили нашу классную.

— Как это случилось? — нахмурился принц. Как и любой нормальный мужчина, он очень негативно относился к факту убийства женщин и детей, кто бы они ни были.

— Неприятно, — потер лоб вытянутыми в верх указательными пальцами сцепленных рук школьник. — Военные покрутились над нами где-то с полчаса, полосуя сгущающуюся темноту и воду прожекторами бронефлаеров. Я отправил Гекона и Тихоню наверх, посмотреть-послушать что, да как…

— Гекон и Тихоня? — не понял принц.

— Вася Торопов и Таня Веретянская, они в нашем классе лучшие по части скрытности и разведки. Жаль только цапаются постоянно, но дело есть дело, и работают в паре они отлично, — пояснил Глеб.

— Понятно, — постучал по столу пальцами Иван. — У вас в группе и специализация у каждого своя есть…

— На самом деле у нас две группы по двенадцать человек в каждой. Двадцать четыре: слишком много, не обеспечивает нужной эффективности, — пожал плечами Глеб.

— И кто же лидер во второй группе? — заинтересовался Иван.

— Корень, Гена Терскевич, — ответил школьник, перебирая пальцами цепочку наручников.

— И что узнали Гекон с Тихой?

— Гекон с Тихоней, — поправил принца Глеб. — Многого узнать не удалось, слишком быстро вояки свернулись.

— И все же? — настоял принц.

— Старший звонил кому-то по телефону, докладывал, что «объект» и свидетели уничтожены. Видимо с той стороны спросили о телах, так как старший начал мяться, говорить о глубине и сильном взрыве… На том разговор завершился. Старший ругнулся, сказал что-то вроде: «Говорун не доволен». После чего быстро добили своих раненых, собрали оружие, побросали тела и неисправную технику в воду. Затем погрузились в бронефлаеры и улетели.

— Говорун? — взвился Иван, словно его током ударило. — Точно Говорун? Ты на сто процентов уверен? — вскочив, принц оперся о стул обеими руками и наклонился к Глебу. Тот прищурился.

— Раньше был процентов на восемьдесят пять. Теперь на сто двадцать. Если ты знаком с Дядь Леней, а «объектом» был скорее всего именно он, и это прозвище тебе о чем-то говорит, то это именно то прозвище. А человек с этим прозвищем как-то связан с прошлым Дядь Лени, — спокойно рассуждал в слух Глеб, внимательно следя за мимикой и моторикой принца. Переход «на ты» тот даже и не заметил, при этом наклонился опасно близко к собеседнику. Глеб не упустил момента: он резко ударил по опорным рукам принца изнутри наружу, сбивая их со стола в стороны. Потеряв опору, Иван полетел лбом к столу. Глеб на обратном движении, не делая остановки, также резко хлопну его по ушам, окончательно сбивая с толку и вызывая легкий шок, после чего плавно скользнул в обход стола и поймал потерявшегося и дезориентированного Ивана в жесткий удушающий захват.

Прошло несколько секунд, и принц обмяк. Школьник мягко и аккуратно усадил потерявшее сознание тело обратно на стул. Он внимательно осмотрел лицо и шею Ивана на наличие случайно оставленных ссадин или других следов, после чего открыл бумажную папочку, которая все это время лежала на столе возле левой руки принца.

На первом же листе содержимого была приколота распечатанная фотография, с которой на парня спокойно и с легкой мечтательной улыбкой смотрел его трудовик. Вот только был он в форменном мундире войск связи со старлейскими погонами, на левой стороне его груди теснились разноцветные орденские планки, чуть выше которых красовались две «Геройских» звезды.

Фотография была прикреплена обычной канцелярской скрепкой. На листе под ней была краткая биографическая справка — скупые строчки с датами, названиями мест, кодовыми обозначениями операций, позывными агентов. Лист завершался датой смерти. Девять лет назад.

За первым листом шли уже другие с более подробными описаниями конкретных дел, обстоятельств, с резолюциями психологов, результатами тестов, фотографиями…

Папка была толстая, читал Глеб пролистывал ее содержимое быстро, словно фотографировал взглядом каждый лист, демонстрируя отсутствующему наблюдателю отличные навыки скорочтения. Причем страницы переворачивал рукой принца, а не своей. Прошло не больше пяти минут, а Глеб уже вернулся на свое место, защелкнул обратно наручник на правом запястье, а левой рукой потянулся и ущепнул за нос принца, который уже начинал постепенно подавать признаки жизни. Больно ущепнул. Тот встрепенулся и отпрянул, рефлекторно схватившись за нос.

— Ауч! Ты охренел?! — в полном непонимании воскликнул Иван.

— С детства мечтал принца за нос оттаскать, — расплылся в чрезвычайно самодовольной улыбке школьник и, звякнув цепью наручников, потянулся почесать свой нос, но длинны цепи не хватило. Пришлось чесать правой. — Так, что такое интересное вы знаете про Дядь Лёню, что потребовалась такая страшная секретность?

— Много чего, — хмуро посмотрел на школьника принц, потерев пострадавший и покрасневший нос, но все же вернулся на свой стул. — Но перед тобой отчитываться не обязан. Так, как погибла ваша классная руководительница?

— Очень просто и буднично, — пожал плечами Глеб. — После ухода военных, мы отплыли на три километра дальше места засады вдоль береговой линии…

— Ночью? Три километра? Морем? Вдоль скалистого берега? Без света? — скептически изогнул бровь принц. Школьник только пожал плечами.

— … там выбрались на берег, пересчитались и совершили марш до города, — не стал ничего пояснять Глеб, считая, что и так все понятно, по прошлым пояснениям. — В сам город входили боевыми двойками, рассыпавшись на участке в шесть километров, договорившись о месте встречи. Обстановка в городе, да и на планете в целом, была сложная: массовые выступления недовольных политикой правительства, миттинги, беспорядки, поджоги, грабежи и погромы… Президент отдал приказ о разгоне демонстраций, применении полицейскими отрядами оружия, подавлении беспорядков, вводе комендантского часа. А мы об этом-то как раз узнать и не успели…

— Вот как? — осторожно щупая распухающий нос (Глеб щипанул как следует, что называется на совесть, чтобы скрыть другие болевые ощущения, непременно возникшие бы из-за того, что нос принца все же успел столкнуться со столом, хоть и не очень сильно) удивился Иван.

— Да, — подтвердил школьник. — Решение входить в город было ошибкой. В небольшое оправдание могу сказать, что именно это решение было не мое, а Елены Васильевны.

— И что было дальше?

— Дальше? — Глеб побарабанил пальцами по столу, копируя жест собеседника. — Классная пошла со слабейшей двойкой Киса-Ирма (Настя Кортнева и Лиза Васина), чтобы усилить ее. И им как раз не повезло нарваться на полицейский разъезд. Девчонкам она дала возможность сбежать, выиграв время нападением, когда их остановили и запахло жареным. А сама…

— А сама?

— Со слов Ирмы, сбил ее с ног палицай в глухом черном шлеме хорошим ударом в подбородок. А после этого достал из кобуры табельный ЛП… Два выстрела в голову. Тело закинули в багажник патрульного флаера и поехали дальше.

— Понятно, — оставив в покое нос, побарабанил пальцами по столу принц. — Это он? — выложил на стол фотографию из желтой бумажной папки Иван.

Глеб внимательно всмотрелся в лицо на ней.

— Дважды Герой? Что за форма такая? Связист что ли? — удивился школьник.

— Контрразведчик, — поморщившись поправил Иван. — Так это он? Это ваш «Дядя Леня»?

— Он, — согласился Глеб. — Странно, для простого контрразведчика он в той стычке показал навыки боя невероятные. Точно контрразведка, а не какой-то спецназ, СИБа там, или КДВ?

— Контрразведка, — ответил слегка задетый недоверием Иван. — Особый Отдел.

— Особый Отдел? — удивился Глеб. Принц замолчал и потянулся за фотографией. — Да ладно, хорош тебе! — перехватил ее раньше школьник. — Все равно ведь сам понакрутил секретности! Колись давай! Может и я чего интересного вспомню на ассоциациях.

— Ладно, — вздохнул Иван, сдаваясь. — Ваш «трудовик» — это тот самый Псих из Меконга…

— Да ладно?!! — эмоционально восхитился Глеб, наклоняясь над столом. — Дядь Леня?! Да ты гонишь!

— В смысле, гонишь? Я там сам был, вместе с ним в этом чертовом лайнере! В соседнем кресле сидел! — начал заводиться, глядя в глаза этого веселого парня, принц. И говорил. Говорил еще. И еще…

Глеб поддакивал, кивал, подзуживал, соглашался, а Иван говорил, словно все тормоза отказали, словно бы и нет такого понятия «тайна». И не мог остановиться, будто уже не владел собой.

В какой-то момент школьник быстро ткнул принца в лоб пальцем и произнеся короткое: «Спи!». Тот обмяк, мгновенно погрузившись в гипнотический сон.

— Слушай мой голос. Есть только мой голос и ничего кроме моего голоса. Когда я досчитаю до трех, ты проснешься и не будешь помнить ничего из того, что говорил или делал со времени, как я ущипнул тебя за нос. Для тебя не пройдет и секунды с того момента. Итак, раз… два… три! — Глеб досчитал до трех и снова ущипнул Ивана за нос.

— Ауч! Ты охренел! — в полном непонимании воскликнул Иван.

— С детства мечтал принца за нос оттаскать, — расплылся в чрезвычайно самодовольной улыбке школьник и, звякнув цепью наручников, потянулся почесать свой нос, но длинны цепи не хватило. Пришлось чесать правой.

— Совсем идиот что ли? — хмуро посмотрел на школьника принц, потерев пострадавший и покрасневший нос, но все же вернулся на свой стул. — Так, как погибла ваша классная руководительница?

— Ну, а че? Прикольно же, да и все равно никто же не видит, — пожал плечами Глеб. — А с классной нашей… После ухода военных, мы отплыли на три километра дальше места засады вдоль береговой линии…

— Ночью? Три километра? Морем? Вдоль скалистого берега? Без света? — скептически изогнул бровь принц. Школьник только пожал плечами.

— … там выбрались на берег, пересчитались и совершили марш до города, — не стал ничего пояснять Глеб, считая, что и так все понятно, по прошлым пояснениям. — В сам город входили боевыми двойками, рассыпавшись на участке в шесть километров, договорившись о месте встречи. Обстановка в городе, да и на планете в целом, была сложная: массовые выступления недовольных политикой правительства, миттинги, беспорядки, поджоги, грабежи и погромы… Президент отдал приказ о разгоне демонстраций, применении полицейскими отрядами оружия, подавлении беспорядков, вводе комендантского часа. А мы об этом-то как раз узнать и не успели…

— Вот как? — осторожно щупая распухающий нос удивился Иван.

— Да, — подтвердил школьник. — Решение входить в город было ошибкой. В небольшое оправдание могу сказать, что именно это решение было не мое, а Елены Васильевны.

— И что было дальше?

— Дальше? — Глеб побарабанил пальцами по столу, копируя жест собеседника. — Классная пошла со слабейшей двойкой Киса-Ирма (Настя Кортнева и Лиза Васина), чтобы усилить ее. И им как раз не повезло нарваться на полицейский разъезд. Девчонкам она дала возможность сбежать, выиграв время нападением, когда их остановили и запахло жареным. А сама…

— А сама?

— Со слов Ирмы, сбил ее с ног палицай в глухом черном шлеме хорошим прямым ударом в подбородок, а после этого достал из кобуры табельный ЛП… Два выстрела в голову. Тело закинули в багажник патрульного флаера и поехали дальше.

— Понятно, — оставив в покое нос, побарабанил пальцами по столу принц. — Это он? Это ваш трудовик? — выложил на стол фотографию из желтой бумажной папки Иван.

— Похож, — кивнул Глеб. — Но Дядь Лёня постарше был немного и прическа другая.

— Какая же? — уточнил принц.

— Волосы почти до лопаток, собранный сзади в хвост, — ответил Глеб.

— А это? — достал из кармана кителя другую фотографию и выложил на стол перед парнем Иван. На ней была изображена серьезная девушка в форме СИБ с погонами старшего лейтенанта и Звездой Героя на левой стороне груди. Других наград не было. — Знаешь ее? — с непонятной надеждой в голосе спросил принц. Точнее надеждой непонятно на что: на «да» или на «нет».

— Так это классная наша, Гончая Елена Васильевна, — пожал плечами Глеб.

— Сссука! — ударил кулаком в стол Иван, вскочил с места и начал ходить из угла в угол, делая непонятные жесты, рожденные явно эмоциями, а не рассудком.

— Вы поаккуратнее в выражениях, Вашество, — нахмурился Глеб. — А то ведь и по монаршей морде схлопотать можно за оскорбление памяти дорогого нам человека.

— Извини, это я не про нее, — на автомате отозвался Иван, — Это я про Кашима…

— Кашима? Может Кашина? — уточнил Глеб.

— Кашим — позывной у него был в СИБе. Кашин — ненастоящая его фамилия. Настоящая — Жестянкин, — расщедрился на пояснения принц. Походив еще немного туда-обратно, Иван успокоился и вернулся на место. Он сложил руки, поставив локти на стол, и уткнулся в них подбородком.

— Мне дальше рассказывать? — уточнил Глеб.

— Нет, — поморщился принц. — Всю вашу веселую эпопею я уже в отчетах читал. В пересказе смысла не вижу.

— А в чем тогда вообще был смысл нашей встречи, да еще и с такой секретностью?

— В этих двух фотографиях. В том, чтобы ты их опознал или не опознал, поскольку ниодной. НИОДНОЙ фото или видеозаписи с Кашиным и Гончей нет. За все шесть лет в школе, что они проработали. Собственно эти две фотокарточки — единственные изображения этих двоих, что есть у СИБа.

— Круто, — улыбнулся Глеб. — Дядь Лёня в своем репертуаре.

— Ладно, Глеб, эти двое, — кивнул на фотографии принц. — Государственная тайна. Не было у вас таких учителей. Следователи потом объяснят тебе и остальным, кто был вместо них и «как все было на самом деле». Но именно их не было. Не существует и не существовало таких людей. Понятно?

— Понятно, — вздохнул Глеб. — Чего уж тут непонятного: не было никакого Дядь Лени. А если будем болтать, то и нас «не было».

— Если увидишь кого-то из них, — достал из другого кармана кителя белую визитку и пустил ее по столу Глебу принц. — Позвони мне. Или ему скажи, чтобы позвонил. Ну, или как он там придумает. Скажи, что я поговорить с ним хочу, — Иван забрал фотографии, папку и встал. Подойдя к двери, постучался в нее. Дверь открылась, и принц ушел.

* * *

Глава 4

* * *

Император сидел в кресле в своем личном кабинете и нервно крутил папиросу в пальцах. Рядом на столе лежал открытый потертый, поцарапанный портсигар из нержавеющей стали без рисунка и гравировки, в котором как патроны в пулеметной ленте, покоились еще девять таких же.

Настроение было такое, что закурить хотелось неимоверно. Впереди ждал разговор с сыном. Необходимый разговор. Но курить все равно хотелось.

После короткого стука в дверь, не дождавшись разрешения, зашел принц.

— Он жив, отец! Кашим жив! Этот подонок инсценировал свою смерть! — с порога начал он.

— Да? — аккуратно заправив папиросу обратно в портсигар и изобразив на лице возбужденную заинтересованность, повернул голову к сыну Император. — То есть Кашин Леонид Васильевич, трудовик с Припяти, это действительно погибший и похороненный, как Герой, офицер Особого Отдела Контрразведки Кашим?

— Да, это он. Вождь… тфу, Глеб Новиков, лидер того самого класса, опознал его, — плюхнулся в кресло рядом Иван.

— То есть, тогда Гончая Елена Васильевна, это…

— Да. Это Лена. Ее смерть тоже была инсценировкой, — улыбаясь, ответил принц. — Вот же гад, а? Я девять лет считал его бездушной сволочью… Мертвой бездушной сволочью, а он оказывается и правда ее любил…

— Но ведь все эти дети в один голос твердят, что Леонид Кашин и Елена Гончая были убиты на Санта-Луис? — уточнил Император.

— Это ж Кашим! Ты веришь, что с ним могли справиться какие-то жалкие три десятка человек, три бронефлаера и летающий танк? Не смеши меня. Очередная инсценировка. Как и с Гончей: всего лишь разъезд полиции умудряется уделать лучшую выпускницу академии СИБ, прошедшую Камбоджу и тренированную Кашимом? Бред, — отрезал принц.

— Всякое случается, — пожал плечами Император. — Бывает, и суперпрофи гибнут по глупости, не расчитав своих сил.

— Это не тот случай, — отрезал принц.

— Тогда, что это по-твоему было? Вся эта история?

— Очевидно же! Кашим вырастил и подготовил группу. А вся эта история: выпускной тест для них! Который, они, кстати, с блеском прошли!

— Тест? — удивился Император.

— Ну да, тест. Или экзамен, как ни назови, смысл один: проверка их готовности действовать в экстримальных обстоятельствах самостоятельно, без учителей, без команд. Самостоятельно! Что называется, «бросить в воду». И ребята «выплыли»!

— Что ж, сынок, ты прав: это очевидно. А теперь объясни, чему ты радуешься? — вся показная расслабленность и веселость мгновенно слетела с лица и с движений Императора. Переход к хмурой серьезности был практически мгновенен. Это заставило принца вздрогнуть.

— Как же?.. Лёня не убивал Лену… — начал отвечать Иван, но сам понял, что ответ этот звучит по-детски. Неубедительно. И несерьезно.

— Зато он убивал других людей, кроме Гонцовой. Полторы тысячи только подтвержденных трупов. А те три с половиной тысячи человек, что умерли при испытаниях сыворотки? И эта тренированная дьявольски эффективная машина смерти гуляет где-то по Империи безконтрольно, и, заметь, не на службе Императора и Империи! Так чему ты радуешься, будущий Бессмертный Император?

— Я… — не нашелся с ответом принц.

— А Гончая… Она, едва только выпустившись из академии, оказалась в состоянии вычислить и просчитать Кашима, чего не смогли ни СИБ, ни СБ СИБ, ни СОИ. И эти два опаснейших человека действуют СОВМЕСТНО на территории ТВОЕЙ будущей Империи уже ДЕВЯТЬ ЛЕТ!!! — Император сделал паузу, чтобы набрать воздух, и чтобы до принца лучше дошел смысл его слов. Тот молча мрачнел. — Допустим, шесть лет они готовили из этих детей высокомобильный, приспособленный для выполнения практически любых задач в любых услових отряд… ничего, кстати, не напоминает?

— Проект «Скунс»…

— Именно, проект «Скунс». Штатная численность отряда: двенадцать человек. В том классе двадцать четыре… — кивнул Император.

— Вождь сказал, что их класс это две группы по двенадцать человек. Лидер второй группы некий Корень… — шокированно перебил отца принц.

— Вот именно! Одного «Скунса» Черному Солнцу хватило, чтобы организовать дворцовый переворот!

— Он же сорвался…

— Сорвался. И кто его сорвал?! — повысил на полтона голос Император.

— Кашим…

— А сейчас таких «Скунсов» два! И еще не факт, два ли? Про этот класс мы знаем только потому, что они засветились угнав космолет Президента планеты-государства Санта-Луис с самим президентом-заложником на борту, а что такое президентский космолет?

— Космолет, на котором летает президент, — пожал плечами принц, силясь сообразить, что имеет в виду Император.

— Правильно, Президент! Верховный, мать его, Главнокомандующий Вооруженными Силами страны!!!

— Терминал спец. связи и управления… И сам президент, как ключ к нему…

— Начинает до тебя доходить, наконец, да? — позволил себе поддаться эмоциям и постучать костяшками согнутых пальцев по взлохмаченной голове своего отпрыска.

— Начинает, — не стал отстраняться или обижаться принц, поскольку отец был совершенно прав.

— Не думаю, что эти детишки нацеливались именно на терминал, когда захватывали Президента. Скорее всего, космолет был, как и у нас настроен таким образом, что вообще не запустит центральный компьютер, если Президента на борту нет, но сам факт таких возможностей пугает, не правда ли? — уже спокойно добавил Император.

Принц промолчал, задумчиво-пустым взглядом глядя прямо перед собой. — Этот Вождь, Новиков да? Как прошел разговор?

— Наглый. Отлично владеет собой. Хорошо читает собеседника. Неплохо управляет разговором… пытается. Память цепкая до деталей. События описывает кратко, по деловому, но очень четко… Харизматичный, — очнувшись от своих размышлений, ответил Иван.

— Хорошо помнишь ваш разговор? Ничего странным не показалось? — прищурился Император, глядя на все еще красный нос сына. Тот покраснел и отвернулся.

— За нос меня ущипнул, придурок! — буркнул Иван. — Сказал, что с детства мечтал принца за нос оттаскать.

— А уши не болят? — хмыкнул Император. — Может, он тебя и за них оттаскал?

— Нет, не оттаскал, — пробурчал Иван.

— Значит, я оттаскаю, когда ты вот это до конца досмотришь, — хмуро пообещал Император, передавая сыну планшет с запущенной на нем видеозаписью.

Принц в недоумении планшет принял и замер. На экране был он сам вместе с Глебом Новиковым в допросной комнате. Съемка велась сверху и чуть сбоку от стола. Звук был четкий и качественный.

— Шеров? — хмуро набычась, спросил принц.

— Шеров, — не стал отрицать Император.

— И как доверять таким «телохранителям», которые на тебя же стучат? — не отрываясь от просмотра видео, спросил принц.

— Никак, — спокойно ответил Император. — Император не может доверять никому. Полагаться на исполнителей должен, поскольку не может быть везде и сразу, но доверять не может никому.

— Понятно, — не стал вдаваться в диспут Иван. — И что тут такого, в этой записи? За что уши драть?

— Ты до конца смотри, Буратино, — отрезал Император. — Вопросы потом задашь, если еще желание не отпадет, — дальше сидели молча. Принц смотрел видео, его отец снова открыл портсигар и достал папиросу.

Спустя час, видео закончилось, принц отложил планшет на стол и устало провел рукой по лицу, после чего откинулся на спинку кресла и замер с закрытыми глазами. Император не мешал сыну «обтекать». Урок был наглядный и даже показательный.

Прошло не меньше пяти минут, прежде чем принц открыл глаза и повернулся к отцу.

— Я даже не знаю, что сказать, — произнес он. — Я читал, что Кашим владел гипнозом, даже как-то видел его боевое применение: страшная штука. Но, что таким техникам он обучит этих детей, я даже не мог представить… Да и это нападение… Я реально ничего не почувствовал и не заподозрил… Видимо большинство жертв Кашима именно так и умирали: моргнул, и уже мертв…

— Действительно, — согласился Император. — Сделали тебя красиво. Но опыта этим детишкам явно нехватает. Слишком грубый план, дурацкие ошибки.

— План? — удивился принц.

— А ты не понял? — изогнул бровь Император.

— Что я должен был понять? — приготовился к новой порции неприятных открытий Иван.

— Сам подумай, с такими возможностями и способностями, что демонстрирует этот Глеб, могли они ТИХО покинуть Санта-Луис?

— Как два пальца… — согласился принц, начавший понимать, куда клонит отец.

— Но они наоборот делают это с максимальным привлечением внимания. Нашего внимания! На самой Санта-Луис вообще считают, что Президент сам сбежал, спасаясь от революционно настроенных масс. Там, кстати, уже новый президент. И правительство тоже. Вопрос: зачем? — продолжил развивать свою мысль Император.

— Чтобы мы взяли их в оборот…

— И явилась бы на допрос какая-нибудь важная шишка, которую можно будет раскрутить на информацию. И такая «шишка» явилась! Аж сам Принц, лично, своей собственной зазвездившейся последние пару лет персоной! — тон Императора стал ворчливым.

— Но, тогда, следующий шаг…

— Можешь не смотреть, я уже проверил перед твоим приходом, — сунул в рот папиросу он и потянулся к изящной серебряной зажигалке. — Базы СИБ вычищены. Не было никакого угона президентского лайнера с Санта-Луис. Президент сам сбежал оттуда и уже просит политического убежища.

— Но люди, следователи, которые с ними работали?.. Неужели никто не заподозрил? — уставился на отца принц.

— Ты же не заподозрил? А их там двадцать четыре человека таких, как этот Глеб. Сам подумай, что для них региональный отдел СИБ, в котором их уже неделю держат. Нет, неверно выразился: не их держат, а они работают с персоналом и базами.

— Но ведь мы же знаем! И в Центральном отделении СИБа знают!

— Кто? Два-три человека от силы. Да и те, прочитав новые рапорта с места событий, решат, что там сперва напутали чего-то, а теперь, наконец, разобрались.

— А мы с тобой?

— А нас с тобой, похоже, специально оставили в курсе дела. Вопрос только: зачем? И это отнюдь не единственный вопрос. И не главный, — всеже запалил кончик папиросы Император, затянулся и медленно с удовольствием выпустил дым.

— Какой же главный?

— Зачем это все устроил Кашим? Девять лет сидел ровно, ни слуху ни духу от него, а тут вдруг «спалился». Почему сейчас? Чего хочет Кашим?

— А он чего-то хочет? — с некой обреченной надеждой предположил принц. — Может быть он на самом деле только «экзаменовал» свой класс «в поле» и ничего больше?

— Сам-то веришь в то, что говоришь? Вспомни, что он устроил с этой «вакциной от старости». Вспомни как трясло и лихорадило после этого Мир? До сих пор еще лихорадит и еще несколько десятилетий лихорадить будет. В том и вопрос, что он задумал на этот раз? Воскрешение мертвых? Зомби-апокалипсис? Погружение в Каменный Век?

— Не возьмусь строить предположений. Я так глобально мыслить не умею.

— В одном я уверен: ничего хорошего от экспериментов Кашима ждать не стоит!

* * *

Глава 5

* * *

Император сидел на заднем сидении своего представительского флаера, самого простого и незаметного из тех, что имелись на борту малого Императорского космолета.

Император молчал, по внешнему виду его прочесть что-то не представлялось возможным, сказывалась многолетняя привычка «держать лицо» в любых обстоятельствах. Напротив него сидели двое телохранителей в черной броне и глухих затемненных шлемах, вооруженные пистолетами, ножами и еще Бог знает чем из разнообразных спецсредств.

Телохранители… Люди, которым доверяешь свою жизнь, но не можешь доверить свои секреты… Император тяжело вздохнул. Его непроницаемая маска на несколько мгновений дала трещину, но быстро вернулась в исходное состояние. Император… усталый старик. Пусть крепкий и телом, и разумом, пусть видимый возраст его застыл на отметке «слегка за сорок», благодаря «вакцине» и косметологии, но усталость прожитых лет накапливалась. Она никуда не исчезала… Вакцина от старости. Тот, кто ее изобрел — гений. Тот, кто ее «вколол» человечеству — жестокий мальчишка. Это ведь оказалось очень тяжело — не стареть, перестать бояться естественного завершения жизни, но начать дрожать от одной только мысли о насильственной смерти…

Эта «прививка» слишком глобальна, чтобы все ее последствия успели проявиться всего за девять лет, но кое-что уже выползло. Количество тяжких преступлений возрасло во всем мире. Убийства, грабежи, износилования, похищения, даже космическое пиратство… Резко набрали популярность экстремальные виды спорта и развлечений. Рождаемость упала. Войны, революции, межнациональные конфликты стали вспыхивать от малейшей искры. Количество психозов, депрессий, суицидов выросло на порядок. Создавалось впечатление, что человечество само ищет смерти, что Человек, как мыслящее существо, оказался не готов к бессмертию, оно пугало его до дрожи, противтореча самой смертной сути этого, хоть и высокоинтеллектуального, но все равно все еще животного. Образно: Мир «бился в горячке после укола вакцины», и когда он оправится теперь, адаптировавшись и став крепче, неизвестно, да и переживет ли вообще? А ведь были еще и социальные проблемы… Точнее только еще назревали, но в скором времени должны были встать во весь рост, и как их решать, совершенно непонятно. Эх, Кашим, жестокий мальчишка, что ж ты наделал…

Император волевым усилием подавил минутный приступ меланхолии. Ему предстояла сложная встреча. Сложная и опасная. Сложная своей непредсказуемостью, а опасная тем, что тот, с кем предстояла встреча, опасен, словно ядовитая змея, от яда которой нет противоядия.

Максимально урезанный кортеж Императора, состоящий всего из восьми флаеров охраны, двух флаеров сопровождения от Транспортной Инспекции города и собственно флаера Императора, остановился перед двухэтажным частным домом. Охрана тут же покинула транспортники и принялась профессионально оцеплять и блокировать ближайший район. Стандартная процедура.

Сам Император, неторопясь, подошел в сопровождении двух своих телохранителей к входной двери и нажал на кнопку звонка. За ней раздались шаги, и женский голос спросил: «Кто там?»

— Эм… а Глеба Новикова я могу увидеть, — немного сбился с настроя Император.

— Глеба? — удивилась женщина, открывая дверь и замирая в недоумении.

— Это ко мне, мам, — появился в зоне видимости высокий широкоплечий школьник. Он чуть приобнял хрупкую женщину в летнем нарядном платьице и компьютерных очках, поцеловал ее в щеку и пошире распахнул дверь. — Здравствуйте, Ваше Императорское Величество. Зайдете? Или мне пройти с вами? Наручники одевать?

— Не поясничай, — чуть поморщился Император. — Впустите? — обратился он к женщине.

— Конечно-конечно, — посторонилась она, пропуская гостя, точнее сначала его телохранителей, попытавшихся пройти вперед. Иператор остановил их жестом.

— Разуйтесь, — приказал он охране. — Не портите ковры хозяйке.

— Не обязательно, — смущенно улыбнулась женщина. — Мы можем во дворе посидеть, у нас беседка очень удобная есть…

— Благодарю, — кивнул Император, соглашаясь, и жестом разрешил телохранителям делать свое дело.

Беседка оказалась небольшой, расчитанной человек на пять-шесть, но вполне уютной. В ее центре стоял круглый шахматный столик, ажурные кованые решетки стенок обвивал виноград, круглая крыша была выполнена из затемненного стеклопластика.

В ней уже сидели две девочки одного с Глебом возраста, которые аккуратно собирали в коробку шахматные фигуры. При подходе гостей они встали и учтиво поклонилась.

— Это Лиза и Марина, — представил девочку Глеб. — Мои однокласницы.

— «Ирма», аналитик группы Альфа, — уточнила для гостя та, что стояла левее, и поправила на носу компьютерные очки.

— «Ворожея», аналитик группы Гамма, — назвала себя та, что стояла правее.

— Присаживайтесь, Ваше Императорское Величество, — отодвинул для гостя один из стульев Глеб. Его мама поспешила в дом.

Император кивнул и занял предложенное место. Школьник обошел столик и уселся напротив. Девочки расположились на лавочке, что шла вдоль стены беседки, оказавшись соответственно за правым и левым плечем парня.

Император молча рассматривал Глеба, пытаясь составить первоначальное впечатление о нем. Тот отвечал тем же. Телохранители заняли позиции за спиной государя и застыли безмолвными изваяниями.

Вернулась мама Глеба со скатертью в руках, которй тут же принялась застилать столик, ее сопровождал парень с большим подносом.

— Гена Терскевич, — представил Новиков. — Еще один мой одноклассник.

— «Корень», лидер группы Гамма, — счел нужным дать пояснение Гена. Мама Глеба тем временем ловко составляла на стол чашки, блюдца, сахарницу, заварочный чайник, обычный чайник, раскладывала ложечки и наконец опустила пирог.

Гена, дождавшись ответного кивка от императора, отнес поднос обратно в дом, вернулся с еще одним стулом, поставил его правее Глеба и сел на него.

— Угощайтесь, Ваше Величество, — слегка упростил обращение Глеб, разрезая специальным ножом принесенный мамой пирог. — Не удивляйтесь, — с улыбкой кивнул на девушек и Гену он. — Сегодня у нашего Стаса День Рождения. Решили, что удобнее будет отпраздновать у меня, так что весь наш класс здесь.

Император кивнул, подставляя блюдце под поданный ему парнем кусок пирога. Сохранять лицо непроницаемым становилось труднее. Не отпускало ощущение западни.

— Я правильно понимаю, что с принцем вышел прокол? — безо всякого раскаянья или сожаления спросил Глеб. Император кивнул. — Но, раз вы пришли в гости лично, а не попытались прислалать штурмовой отряд на наше устранение, то обиды на нас не держите? Мы просто хотели найти важного для нас человека. Угрозы Империи наши действия не несли.

— Глеб! Что ты опять натворил?! — возмутилась мама, уперев руки в бока и вперив сердитый взгляд в сына.

— Успокойтесь, Надежда Валентиновна, — мягко остановил женщину жестом Император. — Ничего ужасного, просто оттаскал за нос принца, позволившего себе нелестно отозваться о их покойном трудовике.

— Принца?!! За нос?!! — возмутилась она. — Ты уже вовсе ополоумел со своими играми в «индейцев»! Сколько я тебе говорила: насилием ничего не решишь! Вы простите его пожалуйста, Ваше Императорское Величество, — повернулась она к Императору, сложив руки перед грудью. — Глеб на самом деле хороший мальчик: музыкант, отличник, в этом году в консерваторию поступает… Он ведь не созла. Это все их Аорон Евгеньевич! Сколько я на него руководству школы жаловалась, что он на детей плохо влияет, все без толку, говорят, что у него прекрасные показатели и успеваемость, да и вообще, ветеран, заслуженный человек…

— Я не сержусь, — снова остановил ее жестом Император. — Просто решил проведать столь многообещающего юношу. Так, что за человек? Кого вы пытались найти таким странным способом? — повернулся к школьнику он.

— Васю, — вздохнул Глеб. — Сына Дядь Лени и Елены Васильевны.

* * *

Глава 6

* * *

— Я не ослышался? — поставил на стол чашечку, к содержимому которой, к счастью, не успел притронуться Император. — У Кашима есть сын?

— У Кашина, — поправила его Надежда Валентиновна.

— Спасибо, — кивнул ей Император. — Конечно же у Кашина. Так у него есть сын?

— Да, у них с Еленочкой Васильевной очаровательный мальчик, Васенька. Ему восемь лет через три месяца исполнится, — сказала мама Глеба и вдруг спохватилась. — А почему «покойном» трудовике? С Леонидом что-то случилось? Я, честно сказать, до сих пор не успела распросить сына об их последней школьной поездке, и где Глеб умудрился встретить самого принца Ивана?

— Это долгая история, мам, — сказал ей Глеб. — Ты не поможешь девочкам с выпечкой? А то ведь сожгут они все ваши труды, порой мне кажется, что антиталант Дядь Лени в кулинарии заразен…

— Хорошо-хорошо, — помахала рукой женщина. — Секретничайте тут пока, в конце концов это к тебе гость. Но ты мне потом про Леонида обязательно все расскажешь! — после чего скрылась в доме.

— Значит, сын Кашима пропал? — спросил Император, когда Надежда Валентиновна ушла.

— Да, — пожал плечами Глеб. — Обычно Дядь Леня брал его с собой в наши классные поездки, а тут… сказал, что Васек у бабушки. А потом была эта засада. Не могли же мы его после этого бросить. Когда чуть освоились в городе, наш спец по информации Жучок (Ваня Карин) влез в Сеть, начал искать мать Дядь Лени и не нашел. Вообще ничего не нашел ни про Кашина Леонида Васильевича, ни про Гончую Елену Васильевну.

— Ничего? — вздернул бровь Император.

— Не совсем. Там есть их личности, прописанные на этой планете, с образованием, с местом жительства, с местом работы… Но это были насквозь фальшивые личности. Качественные, но фальшивые. А о настоящих даже малейшего намека нет. Мы начали искать, но бесполезно…

— И тогда вы задумали ту провокацию с Президентским космолетом? Грубовато.

— Но ведь сработало? — пожал плечами Глеб.

— Сработало, — согласился Император. — Теперь вы знаете, кто такой ваш трудовик. И как впечатления?

— Ну, мы догадывались, что он имел отношение к спецслужбам, — пожал плечами Гена.

— Ты не рассказал им? Да? — внимательно посмотрел на Глеба Император.

— Принц предупреждал, что это Государственная Тайна, — отвел взгляд Глеб. — Грозился «зачисткой»…

— Не смог, да? — продолжил давить взглядом Император. — Язык не повернулся, да? — Глеб покраснел и встал из-за стола, сунул руки в карманы, повернулся в сторону дома.

— Это вы к таким вещам привычны… — буркнул школьник. Гена с удивлением посмотрел на одноклассника. Как и девочки.

— Вот, — взял у одного из телохранителей кейс Император, открыл его, приложив палец к сканеру и набрав длинный код на маленьком экранчике, достал папку красного цвета, которая была раза в два толще той, которая была у принца. — Это полная информация, которой я обладаю на данный момент по Кашиму.

— Это не та папка, — повернулся Глеб.

— Ну… у меня тоже «язык не повернулся» в свое время показать сыну полный вариант. У него выжимка, — сказал Император.

— И зачем?

— Зачем показываю вам? — уточнил Император. — Вы ЕГО ученики. И вы собрались искать ЕГО. Вы ДОЛЖНЫ знать, с чем имеете дело.

— Вы его боитесь? — тихо спросила Марина.

— Это сложное чувство, девочка, — вздохнул Император. — Я опасаюсь его. Боюсь — того, что он снова может сотворить с нашим миром.

— Снова? — уточнила Лиза.

— Просто, прочтите, — отвел глаза Император. Корень открыл папку первым. Глеб, видимо, подал какой-то знак, поскольку из дома стали выходить еще одноклассники.

Император насчитал двадцать человек, которые поочередно пролистывали красную папку, передавая ее следующему. Все ученики Кашима демонстрировали отменные навыки скорочтения, а вот с самоконтролем у них было не очень: в папке были и фотографии, так что прочитавшие материал, бледнели, зеленели. Кто-то до туалета добежал, кого-то вывернуло прямо в огород. Император молча пил чай.

— А где еще четверо? — осторожно поинтересовался у вновь занявшего свое место Глеба он.

— Обеспечивают безопасность встречи, — пожал плечами Новиков. — «Отдельные члены группы могут расслабиться, но группа в целом должна быть боеспособна всегда. Диверсия всегда происходит в самый неподходящий момент». Так учил Дядь Леня.

— Я под прицелом? — уточнил Император.

— Естественно, — пожал плечами Вождь. — Но в большей степени ваши люди. Сами вы представляете наименьшую опасность, как боевая единица, простите уж за прямоту.

— Нет, что ты, тактически все верно, — невесело улыбнулся Император.

Как ни быстро читали ребята, а все равно прошло не меньше часа, пока с папкой ознакомились и привели себя после этого в порядок все. Глеб и Император терпеливо ждали.

Наконец ребята были готовы продолжать разговор.

— Вы ведь пришли нас вербовать, верно? — спросила Марина.

— Вы, ребята, — Сила, — сказал Император. — Если не поставить Империи на службу, то хотябы наладить какие-то отношения я обязан.

— Неподконтрольную Силу уничтожают, — заметила Лиза.

— Можно было бы попытаться, но как на это отреагирует ваш учитель? Вы можете просчитать его действия? — уклончиво, но достаточно откровенно, ответил на весьма острый вопрос Император.

— Вы боитесь его? Рассматриваете нас только в приложении к нему? — чуть набычился Вождь.

— Разные весовые категории, ребятки, — улыбнулся тот. — Вы — дети. Ваш учитель — непредсказуемая машина смерти.

— Вы сомневаетесь в наших возможностях? — нахмурился Гена.

— Нет, — пожал плечами Император. — Я восхищаюсь ими. Но, ведя разговор с вами, я не могу не помнить о нем. Пусть вы ему не подчиняетесь, не выполняете его команды, но вы его ученики, и это надо учитывать.

— Но вы все равно собираетесь нас вербовать, — утвердительно сказала Марина.

— Предложить вам работу, — поправил девочку Император.

— Работу? — уточнил Глеб.

— Официальные должности в СИБ. Всем вам или любому, кто решится. Вы же сейчас готовые высококлассные полевые агенты. Пусть и без опыта.

— Только в СИБ? — уточнил Гена.

— В любой Имперской государственной структуре. С пожалованием дворянства, — ответил Император.

— Заманчиво, — сказал Глеб. — Но есть одно «но».

— Озвучь, — пожал плечами Император.

— Мы не убийцы. И не хотим ими становиться, — ответила Марина.

— Ученики Кашима? — скептически изогнул бровь Император.

— Именно, — твердо ответил Глеб. В этот момент он был действительно Вождь. Вождь своего маленького племени. — Все время обучения Дядь Леня вбивал в нас эту мысль. Он говорил: «убийство — та черта, та граница, что отделяет жизнь человека от жизни Крысиного Короля. Тот, кто однажды перешагнул эту черту, сломал в себе эту границу, стать снова человеком уже не сможет. Он либо пойдет по выбранному Пути дальше, совершенствуясь, становясь опаснее, затачивая свои клыки и когти до абсолютной остроты, становясь Идеальным Хищником, либо всю оставшуюся жизнь бьется в эту черту, пытаясь вернуться назад, страдая и завидуя тем, кто на той стороне. Не совершайте ошибку, не выбирайте простой путь, не убивайте в себе человека». И читая содержимое вот этой папки, я как никогда ему верю, Александр Андреевич. А вы?

— Я? — тихо спросил Император. — Я эту границу переступил еще будучи принцем. И, поверь, мальчик, многое бы отдал, чтобы переступить ее обратно. Так что да, Глеб, я верю.

— И что будете делать? — спросила Ирма.

— Поеду домой, буду заниматься государственными делами. А вечером запрусь в рабочем кабинете и упьюсь до беспамятства. Потом меня найдет телохранитель, введет в кровь нейтрализатор и коктейль стимуляторов, к утру я снова буду Императором Российской Империи.

— Несомненно, это признание много говорит о вашей личности, добавляя несколько штрихов к психологическому портрету, но вопрос был не об этом, — заметила Марина.

— Предложение действует бессрочно, — пожал плечами Император. — И в эту папочку добавится еще пара листов, — убрал в свой кейс дело Кашима он. — Больше ничего.

— Что ж, — задумчиво проводил глазами папку Глеб. — Про ваше предложение мы запомним. Но кое-что предложить вам можем и мы.

— Что же? — удивился Император. В этот момент оба его телохранителя мягко осели на руки появившихся за их спинами парней.

— На службу мы не пойдем, — сказал Вождь. — Но маленькие лично ваши просьбы готовы иногда обдумать, с соответствующим вознаграждением, естественно. Но наше условие вы знаете.

— Сохранение нас в тайне, в ваших же интересах, Александр Андреевич, — добавила Марина.

— О людях ваших не беспокойтесь. Заночуйте сегодня на Припяти. Утром вернем всех в целости и сохранности, — сказал Корень.

— Такси вас на улице уже ждет, — добавила Лиза.

Император удивился, но Имперской охраны перед домом действительно уже не было, зато стоял флаер такси. И номер в гостинице, в которую привез его таксист уже был снят на имя Васильева Александра Андреевича, бизнесмена с планеты Москва…

* * *

Глава 7

* * *

Принц Иван выбрался с заднего сиденья флаера у порога своего загородного дома-резиденции, в котором проживал последние несколько лет вместе с женой, принцессой Анной. Охрана-сопровождения кортежа, убедившись в безопасности площадки и передав охраняемый объект под ответственность охраны резиденции, вернулась в свои флаеры и отбыла.

То, что Анна не встречала мужа было немного необычно, ведь о приближении его кортежа ей должны были сообщить заранее, но чем-то из ряда вон выходящим не являлось — мало ли, чем занята супруга Наследника Престола. Процентов девяносто было за то, что она встречает каких-то гостей. Неофициальных, об официальных Принца предупредили бы заранее.

— Максим Семенович, Принцесса Анна где изволит быть? — решил не мучиться догадками, а просто спросить у ночальника охраны резиденции, вышедшего его встречать, Иван.

— Принимает гостей на лужайке за домом. Погода хорошая, вот и решили на свежем воздухе, — ответил тот.

— Что за гости? — поинтересовался принц, получивший подтверждение своей догадке.

— Старый институтский друг с женой и сыном, — доложил начальник охраны резиденции.

— Вот как? — слегка удивился Иван, прикидывая, кто бы это мог быть, поскольку друзей своей жены знал неплохо. В дом заходить не стал, а прямо двинулся к означенной лужайке.

Задать следующий вопрос не успел, так как уже вывернул из-за угла. Перед ним открылся вид на идиллическую картину: две девушки в светлых летних платьях, белых летних шляпках и молодой мужчина в светлой рубашке, светлых брюках, светлых ботинках сидят на белых «плетеных» креслах вокруг светлого круглого вынесенного из дома столика, стоящего на зеленой травке ровного идеального газона, а рядом восьмилетний мальчуган в светлых шортиках и футболке играет с двумя доберманами.

Мужчина обернулся и приветливо помахал рукой замершему, словно громом пораженному Принцу. А того парализовало ужасом, липкий холодный пот страха выступил у него на лбу: ему приветливо махал рукой и улыбался его оживший ночной кошмар. Ангел Смерти Жестянкин Леонид Васильевич во плоти собственной неповторимой персоной. Воображение услужливо дорисовывало белые колушущиеся крылья за его спиной, кровь на руках, брызги ее на лице, окровавленные клинки в этих руках…

Иван с усилием закрыл глаза, больно, с силой ущипнул себя за руку, чтобы болью прогнать наваждение и сбросить паралич. Помогло. Глубокий вдох, выдох. Принц открыл глаза, приступ ужаса прошел. Перед ним на лужайке сидели его жена и старый… друг? С еще одним другом, однажды спасшие ему жизнь. Причем первый даже и не единожды. Видение ужасного Ангела исчезло, остались друзья.

Иван поднял руку в ответном приветствии и направился к сидящим за столиком. При его приближении все трое поднялись с кресел. Принцесса броаилась к мужу и радостно его обняла, приветственно быстро чмокнув в губы.

— Привет, Вань, — пожал ему руку Леонид. — Слышал, ты поговорить хотел?

— Здравствуй, Лень, — ответил на рукопожатие Иван. — Быстро до тебя слухи доходят.

— Имеющий глаза да увидит, имеющий уши да услышит, — пожал плечами Леонид.

— Смотрю, бодрый ты для мертвеца, — решил сменить тему Принц. — Как и ты, кстати, Лен, — искренне улыбнулся старой боевой подруге он.

Иван подал знак охране, принесли еще одно кресло, все расселись вокруг стола, кроме малыша, который продолжал возиться с собаками.

— А я, между прочим, на твоих похоронах была! И даже плакала, — немного обиженно заметила Анна.

— Ань, ну а как иначе? Как еще такие, как мы с Ленкой свободу обретают? — пожал плечами Леонид.

— В отставку уходят, — уверенно сказала Принцесса.

— Ногами вперед, — закончила за нее предложение Лена. — Полевые агенты всю жизнь под колпаком — слишком много знают и умеют. А уж такие уникумы, как Леня… Сама мысль, что такой человек может существовать без строгого ошейника шипами вовнутрь, заставляет властьимущих вскакивать в холодном поту посреди ночи. Так что в нашу смерть должны были поверить все. И друзья, и враги.

— А сейчас тогда для чего рассекретились? Делать глупости не в твоем характере. Что ты задумал? — спросил Иван.

— Мы так-то и раньше не сильно прятались, — состроил обиженно-невинную мордашку Леонид.

— Ты даже на одном из спекталей наших был вместе с отцом, — улыбнулась Лена. — Через пару месяцев после похорон. «Ромео и Джульетта», помнишь такой?

— Спектакль? — задумался Иван. — Нам часто посещать подобные мероприятия приходится…

— Ну, не помнишь, значит не помнишь, — притворно вздохнул Леонид. — Стало быть не поразили, до шедевра не дотянули, бывает. Значит, правильно мы с актерской карьерой закончили.

— Эй! Не обижайся только, девять лет ведь уже прошло с той поры, — поднял в защитном жесте руки перед собой Принц.

— То есть, тот самый спектакль, на котором ты затащил в Императорскую ложу наивную провинциальную девочку, которой заморочил голову, ты уже забыл, дорогой? — сладким голосом, но с опасным прищуром, спросила Анна.

— Ах, этот спектакль! — быстро спохватился Иван. — Я его плохо запомнил, ведь в тот вечер смотрел только на тебя, любимая! — и вдруг помрачнел. — Так это ты нас свел, да?

— Нет конечно, как бы я мог это сделать? — рассмеялся Леонид. — Просто собрал на своем премъерном представлении всех своих и жены знакомых. А уж, то, что у вас там что-то закрутилось, так это вы сами, я ж не Бог в конце концов.

— Нет конечно. Всего лишь Ангел, — хмыкнул Иван. — Странно, — задумался он. — Система «маяков» должна была благим матом взвыть на такое скопление связанных с тобой людей в одном месте.

— Вань, ну ты прям как маленький, — развела руками Лена. — Когда знаешь, как работает система, в чем сложность поменять «маяки»?

— То есть вы залезли в базы СИБ… опять, — вздохнул Иван. Леонид виновато пожал плечами.

— И чем же вы эти годы занимались? — поинтересовалась Анна. — Путешествовали?

— Не поверишь, Ань, — вместо гостей ответил Иван. — Эти двое в учителя подались.

— Это правда? — удивилась Анна.

— Правда, — очередной раз с невинной улыбкой пожал плечами Леонид. — И первое и второе.

— То есть, сначала мы путешествовали, а потом подались в учителя, — пояснила Лена.

— И где, если не секрет, путешествовали? — поинтересовался Принц.

— В основном в Японском секторе, — ответила Лена. — Почти три года там прожили. Васенька как раз там родился.

— Три года? — удивилксь Анна. — Что же вы там делали-то?

— Леня воспитателем в детский садик устроился, — хихикнула Лена. — К отцовству готовился, видимо. Ну а я, как порядочная японская женщина, ждала своего мужа дома.

— Что-то с трудом верится, — хмыкнул Иван. — Зная, какие Цветы Жизни ты вырастил на Припяти, что же за монстрики остались в Японском секторе?

— Зря ты так, — сказала Лена. — Леня, всеже патриот… где-то глубоко в душе. «Монстриков» он выращивает исключительно на просторах Российской Империи. Да и охладел он уже к этому занятию, насколько я поняла.

— Ну что, — поднялась со своего кресла Принцесса. — Давайте кушать торт! Отпразднуем встречу! — сказала она и упорхнула в сторону дома. Принц остался со старыми боевыми друзьями один. Атмосфера заметно потяжелела.

— Так чего звал-то, Вань? — притушив улыбку, спросил Леонид. — Ведь не просто так ты Вождю свой личный защищенный номер оставил?

— Помощь мне твоя нужна, — тяжело вздохнул Принц.

— Императором стать решил? — удивленно приподнял бровь Леонид. — Так-то не самая сложная задачка, батю твоего убить. Могу порекомендовать десяток специалистов. Или тебе важно, чтобы именно я это сделал?

— Как тебе в голову-то такое пришло! — возмутился Иван. — Я люблю своего отца. Я не хочу его смерти. Да и на Трон не особо рвусь.

— Хм, как? Просто это самый очевидный и логичный вариант того, зачем тридцатилетнему Принцу Империи искать встречи с официально мертвым специалистом моего профиля и моей квалификации, — поделился своими логическими построениями Леонид.

— Логично, не значит правильно, — сердито ответил Иван.

— Никогда мне этой фразы не понять, — посетовал Леонид.

— Почему? Пусть ты и Убийца, но ты все равно человек, со всеми присущими человеку чувствами и порывами, — сказал Иван. Лена отставила чашку и посмотрела на Принца, как на дебила. Леонид просто пожал плечами, признавая, что каждый может сморозить глупость. — Что такого я сказал? — обиделся на эти переглядывания Иван.

— Ничего особенного, — ответила Лена. — Просто я считала, что ты более информирован. Это мой прокол, не твой.

— И в чем же моя недостаточная информированность? — набычился Иван.

— Я — моральный урод. Не испытываю эмоций, мук совести, сожалений, не чувствую страха, страдаю хронической бессонницей, имею идеальную память, — не стал скрывать Леонид. — Живая машина… практически.

Иван молчал, не зная, что на это сказать, слишком неожиданное было признание, слишком невероятная информация. Как всегда с Леонидом — слишком.

— Ты помощи хотел попросить? — прервал затянувшуюся паузу Леонид. — Если не убийство Императора, то что тогда? С чем не в состоянии справиться СИБ?

— Точно, — спохватился Иван. — Я хотел попросить помощи в одном странном деле. Точнее дело не одно, а несколько эпизодов, в которых погибло в общей сложности пятеро агентов и две штурмовых группы спецназа СИБ.

— Ты меня заинтересовал, — сказал Леонид и достал из кармана сложенные очки, надел их и принялся подергивать пальцами. Лена, глянув на него, достала из сумочки ноутбук, разложила его на столе и опустила руки на голографическую клавиатуру. — Номер дела? Фамилия куратора, сектор, дата события?

— Две недели назад, прямо здесь, в столице, номер дела не помню, курировал двух из пяти агентов «Сокол»… — начал вспоминать известные ему подробности Иван.

— Все, нашел, — остановил его Леонид. Тот удивленно замер на полуслове.

— Вы, что же, вообще от базы СИБ не отключаетесь? — недовольно спросил Иван. Леонид не ответил, он придвинул свое кресло поближе к креслу Лены и теперь вместе с ней внимательно просматривал данные из тактической сети уничтоженных штурмовых групп. На экране одновременно шли пять видеозаписей, аудиозапись переговоров во внутренней сети группы и диагностические данные, посылаемые с боевых костюмов каждого штурмовика.

— Хм… Интересно, — не отрывая взгляд от экрана, проговорил Леонид. — Я так понимаю, пытались захватить группу из пяти неизвестных, двое из которых были в разработке, напоролись на сопротивление, открыли огонь на поражение, убили четверых в первые полминуты боя… Получается, последний неизвестный, получив рану в плечо, умудрился положить тридцать спецназовцев и двух агентов? Интересно…

— Ты бы так смог? — спросил Иван.

— Я не дал бы себя окружить, оставил бы сигналки на подступах, заминировал опорные конструкции этажа и просто сложил бы все здание в случае опасности… Но это лирика. Ты ведь спрашиваешь, могу ли я в прямом лобовом боестолкновении из невыгодной позиции, не имея нормального оружия, положить две слаженных, скоординированных тактической сетью, экипированных в бронекостюмы четвертого класса защиты группы спецназа СИБ? Так ведь? — глянул поверх очков на Принца Леонид. Иван кивнул. — С вероятностью девяносто пять процентов — могу, — Леонид поправил очки и вернул свое внимание компьютеру.

— Как-то странно он двигается, — напряженно всматриваясь в голоэкран, сказала Лена.

— Заметила? Его скорость и сила ему самому непривычны. От падений и травм спасает только скорость реакции, невозможная для человека, — прокоментировал Леонид. — Видишь, он подхватил винтовку, сделал пару выстрелов и разбил ее о голову бойца? Как думаешь, почему?

— Вынужденный переход в ближний бой?

— Нет, — ответил Леонид. — Смотри внимательней, он сам сократил расстояние диким пятиметровым прыжком. Нет, я думаю, система наведения, с электронной стабилизацией точки прицеливания, работала для него слишком медленно. Он целится быстрее, чем электроника компенсирует рывки и отображает точку в прицеле. И он успевает это заметить. Его это взбесило, и вместо того, чтобы отсоединить прицел, он разбил винтовку.

— Похоже на правду, — согласилась с Леонидом Лена.

— Забавно…

— Что тебе кажется забавным? — нахмурился Иван.

— Этот парень полез в рукопашную против людей в бронекостюмах. Ферритовых бронекостюмах четвертого класса защиты. Он бьет кулаком в шлем, будто в уличной драке.

— И?

— Он сломал себе четыре кости в руке этим ударом, Вань. Первым же ударом. При этом не остановился и провел «троечку» в голову. Третий удар он нанес уже сломанной рукой!

— СИБовца это не спасло, — хмуро заметил Принц.

— Это не так важно, — отмахнулся Леонид. — Регенерация этого парня поразительна! Меньше минуты он не пользуется руками, после чего снова (отсутствие мозгов тоже поразительное) лупит в шлем другого СИБовца… Я насчитал восемь попаданий в него из ручного оружия и две контузии от взрыва осколочных гранат. Но парень все равно убежал на своих ногах…

— Мои эксперты насчитали шесть.

— Я видел отчет. Два попадания пришлись практически в те же точки, что и предыдущие, поэтому их не видно. А автоматика не зафиксировала, потому-что боец стрелял на удачу, не целясь, «веером», — отмахнулся Леонид. — Это несомненно боевой стимулятор. Новый, мощный, не имеющий аналогов. Сам парень посредственный боец: ни техники, ни школы, ни серьезного боевого опыта, но его скорость, сила, реакция, скорость принятия решений, живучесть, на порядок превышает нормальные возможности человека. Даже мои превышает.

— А смог бы ты убить такого? — задал дурацкий, но несомненно интересующий его вопрос Иван.

— Трудно сказать, — потер подбородок Леонид. — Предел прочности и свои слабые места у всех есть, и теперь я их обязательно отыщу. Но вот, если бы я случайно, без подготовки, на такого нарвался, то с вероятностью в девяносто процентов умер бы в первую же минуту боя.

— Я правильно понимаю, что за это дело ты возьмешься? — уточнил Принц.

— Наверное корректнее будет сказать, что я за него уже взялся, — задумчиво ответил Леонид, продолжая внимательно вглядываться в экран ноутбука и что-то набирать на клавишах голографической клавиатуры.

В это время как раз вернулась Принцесса Анна с тортом на подносе. Увидев ноутбук и работающего за ним Леонида, она нахмурилась.

— Дорогой, — строго посмотрела она на Ивана. — Надеюсь, ты не подрядил Леню на убийство Императора? Учти, я с отцеубийцей жить не стану!

— Да вы сговорились что ли?!! — возмутился Принц. — Не собираюсь я убивать его! Я люблю своего папу!

— Лен, он не врет мне? — все еще с подозрением в суровом взоре спросила Принцесса.

— Нет, Ань, — улыбнулась Лена. — Не могу сказать за все время, но сейчас не врет. Мой муж предложил ему пару вариантов, правда… но твой муж с возмущением отказался.

— Леня!! — повернулась к Леониду Анна.

— А что «Леня»? Я Убийца, что вы от меня хотите? Из лучших побуждений же! Помочь хотел. Но на нет и суда нет, — состроил самое невинное свое лицо тот.

— А что же вы тогда сейчас делаете, если это не подготовка к убийству Императора?

— Ань, ну что ты как маленькая! — сказала Лена с невинно-радостной улыбкой. — В целой Империи всегда есть кого убивать!

— Психи, — после некоторого пораженного молчанья резюмировала Принцесса.

— Так мы же и не скрываем, — пожал плечами Леонид. — Вы когда с Ванькой Наследника стране заделаете, а? Девять лет уже народу голову морочите.

— Э… ну… — смутилась Анна. — А куда спешить теперь, когда старость отменили? У нас впереди куча времени еще.

— Куча времени? — удивленно сказал Леонид, даже оторвавшись от компьютера и сняв очки. — Куча времени? Ты действительно так думаешь? — внимательно посмотрел на Принцессу, потом быстрым движением достал откуда-то пистолет, снял с предохранителя и направил точно в лоб Принца. — Сейчас я нажму на спусковой крючок, и через секунду ты станешь вдовой. У вас с ним больше не будет времени. Совсем. И у тебя от него совсем ничего не останется. Все, конец. У вас не будет времени, точнее у вас его уже нет, — сказал Леонид и спустил курок.

Анна в ужасе вскинула руки и прижала их к лицу, глуша рвущийся наружу крик. Принц бледный до зелени тяжело сглотнул, сидя в своем кресле.

Леонид опустил пистолет, вернул в безопасное положение предохранитель, вставил на положенное место аккумулятор, который до этого держал в другой руке, и убрал оружие, причем, куда именно он его убрал, заметить никто из присутствующих не успел.

— Не надо думать, что я единственный, кто может пробраться в резиденцию Сына Императора с оружием и использовать его по назначению. Таких специалистов хватает, — все также спокойно, ровным голосом произнес он. — Нет ни у кого «впереди кучи времени». Жизнь может оборваться в любой момент: закрыл глаза, чтобы моргнуть, а закрылись они уже навсегда — такое происходит сплошь и рядом. От этого никто не застрахован. Смерть у каждого стоит за левым плечом, и когда именно Она решит похлопать именно тебя по этому плечу, не знает никто. Помни об этом. Старость, как ты говоришь, «отменили», но с каждой прожитой секундой мы все равно приближаемся к неизбежному. Только и разница, что теперь человек может встретить Леди будучи полным сил, достойно, борясь за жизнь до самого последнего мгновения, а не как раньше, мечтающим о встрече с ней, как об избавлении немощным, слабым, беспомощным и больным полутрупом-стариком.

— Ты для этого разработал Вакцину? — тихо спросил все еще бледный Иван, поглядывая на совершенно спокойно стоящих по краям лужайки охранников, абсолютно никак не отреагировавших на направленный в голову сына Императора пистолет.

— Ратха Сарат разработал Вакцину, — улыбнулся Леонид. — И даже, если бы я был к этому как-то причастен, то это был бы просто глобальный эксперимент над человечеством из серии «а что будет, если…». Безо всякого философского подтекста.

— Но это же ты — тот самый «не пожелавший назваться друг»?! — продолжил настаивать Иван.

— Вот именно, «не пожелавший назваться», — сделал улыбку слегка лукавой Леонид. — Стало быть им мог быть кто угодно. Даже более того, Ратха мог вообще выдумать этого друга, просто, чтобы обелить свое имя и снять с себя ответственность за те три тысячи девятьсот пятьдесят три погибших за время испытаний человека.

— Странно, — задумался Иван. — Обычно ты говоришь прямо даже об очень нелицеприятных вещах. Так с чего юлишь именно в этом вопросе? — Леонид ничего не ответил, только пожал плечами.

* * *

Глава 8

* * *

— Спасибо, — сказал Иван в «трубку телефона», набрав на своем аппарате номер Глеба и услышав «на том конце» его голос.

— За что? — удивился школьник.

— Что передал мою просьбу о встрече, — слегка недоуменно уточнил Принц.

— Я не передавал ничего, — насторожился Глеб. — Вам звонил Дядь Леня?

— Не звонил, — растерянно ответил Иван. — Лично пришел. С Гонцовой и «сыном»… Сказал, что потомучто я попросил… Если не ты, то откуда…

— Он лично был на допросе! — воскликнул Глеб. — Точно! Один из ваших телохранителей! Точно! Выходит, и сдал меня вашему отцу он же! Вот ведь зараза… — восхитился школьник своим учителем. — Значит и на Санта-Луис «стрелял» в Елену Васильевну тоже он! Красиво… Как же красиво он нас сделал…

— Не понимаю твоей радости, — передернулся Иван, осознавший, КТО ходил за его левым плечом неизвестно насколько долгое время. Плюс к этому воспоминание о смотрящем точно ему в лоб дуле пистолета были еще очень свежи.

— И не поймете! — рассмеялся Глеб. — Ведь у вас не было настолько потрясающего трудовика, как у нас! Блин, учиться нам еще и учиться до его уровня… — дальше соединение разорвалось, видимо школьник нажал на сброс вызова. Это было неприятно, но на самом деле им было больше не очем говорить.

* * *

— А ты чего такой довольный сидишь? — заглянув к отцу в кабинет, с порога спросил Иван.

— Есть повод, вот и сижу довольный, — усмехнулся Император. — Сам-то чего смурной такой?

— С Кашимом увиделся, — буркнул Иван, усаживаясь в «свое» кресло отцовского кабинета.

— Это как же? — заинтересовался Император.

— Прихожу домой, а они там с моей женой чаи гоняют, — признался Иван. — Чуть не поседел от неожиданности, когда их там увидел.

— Их?

— Его и Ленку. Эдакий дружески-семейный визит: их семья к моей семье… — пояснил Принц.

— Семейный? — с хитрицой прищурился Император. — Вдвоем?

— То есть, про мальчишку ты знаешь? Успела моя охрана доложить? — нахмурился Иван.

— Нет, никто не докладывал, — отрицательно мотнул головой Император. — Надо, кстати говоря, будет их распечь за такой недогляд. Но то, что у Кашима есть сын, я действительно уже знаю. Какой он, кстати, из себя?

— Я его не очень хорошо рассмотрел, — поморщился Иван. — Пока мы с Леонидом дела обсуждали, мальчишка в стороне с собаками возился…

— С собаками? — заинтересовался Император. — Какими собаками? Разве у тебя дома собаки есть?

— Да нет у меня собак. Это псы, которые охранный периметр сторожат, — отмахнулся Принц.

— То есть мальчик, неполных восьми лет спокойно «возится» со сторожевыми доберманами? — уточнил Император.

— А чего ты от сына Кашима ждал? Чтобы он от балонки за ногой отца прятался, что ли? — пожал плечами Иван. — От осинки не родится апельсинка, как говорится.

— Действительно, чего это я? — хмыкнул Император. — Сталобыть сынок папаше под стать выходит? Так каков он по внешности? На кого похож?

— По внешности больше на мать похож, от отца наверное только глаза. Точнее взгляд: безмятежный, — задумался Иван, прокручивая недавние воспоминания.

— Что ж, на мать значит… — поставил в памяти зарубочку Император. — Ну и как? Согласился он меня грохнуть? — перевел насмешливый взгляд на сына он.

— Да вы сговорились все, да? — возвел очи к потолку Принц. — Не хочу я тебя убивать! И на Трон не рвусь! Мне и в принцах очень даже неплохо!

— Согласился, значит, — хмыкнул Император.

— На самом деле он сам это предложил, а я наотрез отказался, — посерьезнел Принц. — Не знаю, шутил он, издевался, проверял или серьезно говорил, но я отказался.

— Ты учти, более беспалевного варианта у тебя не будет. Кашим — это стопроцентная гарантия выполнения цели. Можешь мне поверить: Президента САК, племянника Императора Поднебесной и Шаха Арсадана он убрал по моему приказу ювелирно. До сих пор все трое считаются погибшими в несчастных случаях. Ни следов, ни подозрений…

— В смысле убил? — вытаращил глаза Иван. — В той папке таких данных не было.

— Естественно, — улыбнулся Император. — ТАКИХ данных нет ни в какой папке. Такие приказы дают исключительно лично, с глазу на глаз, без записи и свидетелей, чтобы не оставалось ВООБЩЕ никаких следов. Запоминай, сынок, пригодится: для некоторых дел не существует срока давности.

— Это надо переварить, — нахохлился Иван. Повисла тишина: Император не мешал сыну думать. Вообще, всю сознательную жизнь последнего, главное чему он пытался его научить — это думать. Судя по последним событиям, получалось пока не очень.

— И как давно он на тебя работал? — спросил Иван, продолжая усиленно морщить лоб.

— На меня? — усмехнулся Император. — Работать? Он был офицером особого отдела контрразведки на службе Империи, ты помнишь?

— Хорошо, как давно он выполнял твои личные просьбы? — поправился Иван.

— Со смерти моего брата, — вернул на лицо серьезность Император. — Ночью, перед днем, когда случился тот «несчастный случай», ко мне в спальню залез мальчик одиннадцати лет с безмятежным взглядом ангела и лазерным пистолетом в маленькой детской руке. Он рассказал мне интересную сказку про директора СИБ, про Черное Солнце, про военного министра, про моего брата…

— Ночью ДО?.. — сглотнул Иван.

— Знаешь, что он тогда сказал мне? — не стал отвечать на глупый вопрос Император.

— Что? — резко севшим голосом спросил Принц.

— «Можно я их всех убью?». Сказал детским звенящим голоском, со своим ангельски чистым взглядом, словно конфетку попросил… — отвел взгляд в сторону Император.

— А ты? — все же спросил Иван, хотя ответ в общем-то уже и не требовался.

— А я кивнул, — все тем же странным тоном, что и до этого, проговорил Император, словно в никуда, словно себе самому. — Я просто кивнул. Я думал, что это сон. Вот только не сон это был… Утром взорвался особняк брата, отравился директор СИБ, началось поветрие «самураев»… — повисла давящая тишина. Иван не решался ее нарушить, находясь под впечатлением от свалившейся на него информации. — Знаешь, кто из библейских ангелов самый светоносный? Самый чистый, самый прекрасный, самый-самый?

— Кто? — эхом откликнулся Принц.

— Люцифер, — ответил на свой же вопрос Император. — В ту ночь, Кашим искусил меня… и я кивнул. Кивнул и остался Императором. А ты?

— Я люблю тебя отец, — сказал Иван.

— Я тоже любил своего брата, — пожал плечами Император.

— Я не кивал, отец! — твердо сказал Принц.

— Да? — вздохнул Император. — Значит ты лучше меня… Что интересного рассказал тебе Кашим? — отбросил предыдущую тему, словно ее никогда и не было он, повернувшись лицом к сыну.

— Ну… что они с Леной путешествовали… Три года провели в Японском секторе… Там родился их сын… Леонид там работал в детском садике… — все еще под впечатлением от предыдущей информации практически бездумно перечислял Иван.

— В Японском секторе родился? — заинтересовался Император. — Три года там провел? Это выходит, как раз восемь-девять лет назад, да?

— Ну да, — подтвердил Иван. — А что такое?

— А ты помнишь, что было в Японском секторе девять лет назад? — хмыкнул Император. Иван задумался и вдруг изменился в лице.

— Бакумацу, — тихо произнесли его губы.

* * *

Глава 9

* * *

В небольшом, но уютном кафе столичного города Киото одноименной планеты Сектора Ниппон, за столиком, с чашкой чая сидел мужчина в стилизованном под традиционный самурайский наряд костюме. При паре мечей за поясом и с кобурой мощного лазерного пистолета, скрытой подмышкой, под роскошным белым хаори с иероглифом-символом Клана во всю спину.

Вид его не казался нелепым, так как стилизация костюмов под традиционные одеяния в государстве с сильными традиционалистскими течениями в политике и общественной жизни не является чем-то осуждаемым. Даже наоборот: главы серьёзных политических объединений, блоков, партий, корпораций, Кланов старались придерживаться именно такого стиля в одежде. Как и Аристократия в целом… как и представители традиционных полу-криминальных структур, таких как Якудза.

При этом, хоть вид эти одеяния имели несколько архаичный, но в практическом плане были вполне удобны, так как давно уже изготавливались из качественных современных материалов, с применением возможно доступных технологий и технологических решений. В том числе и в плане личной безопасности.

Ткань, если это высокотехнологичное изделие ещё правомочно назвать тканью, обеспечивала «климатический контроль» и… могла выдержать несколько лазерных выстрелов из ручного лазерного оружия. А носимый под одеянием легкий ферритовый бронекомплекс вполне мог справиться и со средней силы плазменным взрывом.

Мечи… Кроме того, что это предметы статусные, в современных реалиях планеты они выполняли и основную свою функцию: весьма эффективного оружия ближнего боя.

Казалось бы, что при наличии дальнобойного лазерного и плазменного оружия ближний бой становится глупостью, но… не всё так просто. В условиях города, а особенно небольших тесных помещений и извилистых коридоров, ближний бой никогда не утратит своей актуальности. Но и кроме того: бронирование сводит на нет эффективность легкого и среднего носимого лазерного оружия. Не тяжелого штурмового, понятное дело, но то используют уже в полноценных войсковых и армейских операциях, так как оно громоздко, требует специальных навыков обращения с ним и запрещено к свободному ношения в городе. Даже для представителей Аристократии.

Тогда как меч, прокованный по лезвию ферритовой полосой, имеющий в рукоятке достаточно мощный элемент питания для активации этой полосы, способен пробивать и резать бронирование вплоть до Тяжёлого Класса, таких как те же военные штурмовых бронескафы планетарного и космического десанта, что автоматически делает такой меч очень серьёзным оружием. Примерно того же уровня, что и десантная абордажная сабля или тесак (теми и вовсе во время абордажей переборки космических кораблей прорубают).

Но всеже, не это главная причина выросшей популярности холодного длинноклинкового оружия в Секторе…

Чуть поодаль от сидящего мужчины в хаори за столиками расселись его телохранители, так же вооруженные мечами и лазерными пистолетами в оперативных кобурах. У них уже одеяния отличались большим разнообразием: были и стилизованные под старину, были и вполне современные деловые костюмы. Сути и степени бронирования это не меняло.

В кафе зашёл юноша европейской внешности, в светлой легкой рубашке, светлых брюках и светлых мокосинах. Юноша огляделся, растерянно улыбаясь: свободных столиков в кафе не было. Относительно свободен был только стол, за которым расположился мужчина в белом хаори и с прической в виде высокого «самурайского» хвоста.

Юноша поколебался ещё какое-то время, но всё же решился, и двинулся к столику мужчины в хаори.

— Здравствуйте, прошу прощения, все столики в кафе заняты, могу я присесть к вам? — на хорошем Японском, практически без акцента, обратился к мужчине в хаори юноша. Ближайшие телохранители мужчины в хаори поспешно начали подниматься со своих мест с явным намереньем выкинуть наглеца. Мужчина вскинул руку в останавливающем жесте, и телохранители замерли. Затем опустились обратно.

— Присаживайтесь, — кивнул мужчина юноше. — Меня зовут Кацура Кин. В этом кафе у меня назначена встреча с моим политическим оппонентом, поэтому все места заняты моими людьми. Простите за неудобство.

— Оу, — чуть смутился юноша. — А я вам не помешаю?

— Мой оппонент задерживается, — безразлично пожал плечами мужчина. — Так что нет, не помешаете, — мужчина в хаори подал знак официантке, и та поспешила принести меню новому посетителю.

— Я в вашей стране совсем недавно, Кацура-сан, — чуть неловко улыбнулся юноша. — И впервые… Так что боюсь допустить какую-нибудь бестактность, после которой на меня бросятся с мечами и порубят в куски…

— Ну что вы, — весело улыбнулся мужчина в хаори. — Сектор Ниппон не настолько дикая страна, как о нас, порой, любят говорить на Западе.

— То есть, вас не бесит и не приводит в ярость то, что я, гайдзин, дышу с вами одним воздухом? И ещё не укорочен на голову… — с серьёзным выражением на лице спросил юноша, отдавая девушке меню.

— Я Кацура Кин, я принадлежу к прогрессивно-либеральному политическому блоку. Мы ратуем за прогресс, открытие границ и взаимовыгодное сотрудничество с другими странами. Так что нет, меня не бесит то, что вы дышите со мной одним воздухом и находитесь на нашей планете, — развеселился Кацура. — Но вот мой оппонент, с которым у нас здесь и назначена встреча, вот он принадлежит к блоку изоляционистов-консерваторов. И ему да, подобное могло бы не прийтись по душе, — как раз в это время вернулась официантка, принесшая заказ юноши: пять разноцветных шариков мороженного в большой вазочке-стакане с маленькой десертной ложечкой на длинной ручке. — Как вы сказали, вас зовут?

— Ой! Простите! — суетливо смутился юноша и протянул мужчине руку для пожатия. — Меня зовут Леонид. Леонид Васильевич Кашин.

Кацура с улыбкой протянутую руку пожал.

— А у вас очень хорошее произношение, Леонид. И очень правильная речь. Говорите практически, как урождённый японец.

— Спасибо, — поблагодарил Леонид за комплимент и зачерпнул мороженное своей ложечкой. — У меня способности к языкам. Они очень легко мне даются.

— Вот как? И сколько языков вы знаете? — удивился мужчина в хаори.

— Дайте подумать, Кацура-сан… Русский, Английский, Японский, Корейский, Идиш, Арабский, Французский, Испанский, Суахили, Латынь… несколько диалектов Китайского, Итальянский, Турецкий…

— Воу! — не выдержал перечисления Кацура. — Это действительно выдающиеся способности. И вы прибыли в Киото на языковую практику?

— Нет, — смущенно улыбнулся юноша. — На самом деле я прилетел в Сектор Ниппон, чтобы найти учителя по фехтованию японским мечом. До меня дошли слухи, что в Киото есть несколько выдающихся мечников… Слишком по-детски, да?

— Ну, почему же, — слегка задумался Кацура. — Я считаю, что это хорошо, когда у человека есть увлечение и ясные цели, которых он готов добиваться. Но, Леонид, а как вы собираетесь проситься в ученики? У вас есть уже какая-то база? Человека с улицы, с полным отсутствием навыков вряд ли какой Мастер решит принять в Ученики.

— Ну… я с раннего детства обучался сабельному бою и немного гимнастике. Возможно это как-то зачтётся за «базу»? — спросил юноша, не переставая работать ложкой.

— Кто знает, — пожал плечами Кацура. — Но всё же кендо и сабельный бой — это несколько разные вещи, нет?

— Ну, как вы изволили выразиться, Кацура-сан, «у меня есть увлечение и ясные цели, которых я готов добиваться», — пожал плечами юноша, поедающий мороженное. Мужчина в хаори рассмеялся и погрозил юноше пальцем.

— Вы интересный молодой человек, Леонид, — заметил он. В этот момент, приоткрылась входная дверь кафешки, и внутрь влетел небольшой, блеснувший полированным металлическим боком цилиндр. В следующую секунду всё помещение заполнил молочно-белый свет, впрочем, тут же пропавший.

— «Вспышка»? — удивлённо спросил Леонид у вскочившего на ноги мужчины в белом хаори. — Вас пытаются убить, Кацура-сан? Здесь сейчас будет та самая, классическая японская схватка на мечах? Да? — Кацура не ответил, он напряжённо смотрел в сторону двери, схватившись за рукоять основного меча, и даже не пытаясь тянуться к пистолету.

«Вспышка»… собственно, это и есть та самая причина, что так сильно вернула популярность холодному клинковому оружию в Секторе Ниппон. Это была уникальная местная разработка — разновидность электромагнитной гранаты, которая имела всего один, но весьма неприятный эффект: уничтожала любую запасённую в аккумуляторах энергию, оставляя их пустыми «до суха», а так же вырубать любые генераторы в области своего действия. А область была большой: тот небольшой цилиндрик, что влетел в кафешку, «обесточил» при своём срабатывании, круг, не меньше двухсот пятидесяти метров в радиусе.

То есть, прямо сейчас всё оружие, вся броня, все средства связи, все гаджеты, и вся электронная и электрическая техника представляли собой бесполезный мусор. А современное оружие всё было очень высокотехнологичным… то есть, без энергии в накопителях не стреляло.

А в двери, тем временем, входили люди. Мужчины с мечами на поясах. Много. Больше, чем находилось до этого в самом кафе. Пятнадцать человек успел насчитать Леонид, против восьми вскочивших на ноги телохранителей Кацуры. Девяти, если считать его самого. И это были только те, кто уже вошёл. В окне было видно, что снаружи осталось ещё не меньше десятка людей.

— Кацура-сан, а их больше, чем вас. Это нормально? — спросил Леонид, после того, как отставил пустую вазочку и облизал ложку. — У вас есть подкрепление и план на такой случай? Вас же страхуют ваши товарищи?

— Нет, — напряжённо ответил Кацура. — Это должна была быть мирная встреча…

— Вот как? — задумался на пару секунд юноша. Потом он повернулся к Кацуре и посмотрел ему прямо в глаза своим чистым и совершенно безмятежным взглядом, с улыбкой католического ангелочка на губах. — То есть, если они все умрут, то вы не расстроитесь?

— Что? — впал в ступор от этого взгляда и этих слов Кацура.

— Можно, я их всех убью, Кацура-сан? — мужчина сглотнул и заторможенно кивнул смотрящему в его глаза Ангелу…

* * *

Седой длинноволосый мужчина с криком сел в своей кровати, невидящим бешенным взглядом уставясь в темноту перед собой.

— Тихо, тихо, Кин, — нежно обняла мужчину сзади взволнованная женщина. Она поспешно принялась гладить мужчину по голове. А затем прижала его голову к своей груди и продолжила шептать. — Это просто сон, Кин, просто сон… Всё уже в прошлом, всё позади… Ты дома, со мной… Война кончилась, Кин, война кончилась… — мужчина дёрнулся, всхлипнул и горько заплакал, сильнее прижавшись к груди супруги. — Я кивнул ему, Наоко… Я сам ему разрешил… сам… — прорывались странные слова сквозь рыдания мужчины. — Сам… разрешил…

* * *

Глава 10

* * *

Кровь была повсюду. Кровь была на всём: на стенах, на окнах, на поломанных и перевёрнутых столах, на стульях, на посуде… на телах и частях тел, на одежде… Единственным чистым пятном выделялся юноша в светлой рубашке и светлых брюках. На его одежде крови не было. А руки он старательно протирал влажными полотенцами из только что вскрытой им пачки. Руки… которыми он здесь всех убил. Руками, подручными предметами, осколками стеклянной посуды, пластиковыми столовыми приборами, острыми обломками мебели…

Кацура, к стыду своему, пропустил тот момент, когда бой «стенка на стенку» перешёл в бой всех против одного. Точнее, одного против всех. Нет, всё же всех против одного: юркая светлая фигурка юноши вызывала такой безотчётный ужас, что даже хозяин кафе и официантка пытались кинуться на него с подобранными где-то на полу мечами… пытались. Там и остались.

Бой весь занял не больше пяти минут, по итогам которых, внутри из живых остались только Леонид и сам Кацура. Причём, Кацура в шоково-заторможенном состоянии.

В себя он пришёл, начав худо-бедно связно мыслить, только уже в машине, сидя на пассажирском сидении рядом с сидящим за рулем Леонидом. Что за машина, как они в неё шли, как садились, Кацура не помнил. Просто кафе, залитое кровью, заваленное телами и кусками тел, смрадно воняющее внутренностями и содержимым пробитых кишечников, в какой-то момент стало чистым и пахнущим освежителем воздуха салоном недорогого спидера.

— Кто ты такой? — немного обретя способность к связному мышлению, хмуро задал вопрос юноше Кацура.

— Молодой человек с увлечением и четкими целями, — улыбнулся юноша.

— Ты издеваешься? — хотел вскричать, но не решился повысить на собеседника голос. — Два десятка бойцов меньше чем за пять минут! Кто ты такой? Кто тебя подослал?

— Убийца я, — легко пожал плечами юноша. — Профессиональный. Зарабатываю этим на жизнь. А в Секторе Ниппон сейчас неспокойно — значит, для меня есть работа. Вот я и прилетел. К вам сейчас много убийц прилетело. И ещё будут прилетать, и прилетать. Со всех концов обитаемого космоса.

— И кто тебя послал ко мне?

— Никто, — пожал плечами он. — Я только сегодня прибыл на планету. Не успел ещё осмотреться и найти себе работодателя. В кафе зашёл случайно. Вообще, не собирался сегодня работать: прикрытие ещё не готово, местные документы не готовы, информаторы в полиции не найдены, даже местное лицо ещё не готово. Оттого и пришлось зачищать вообще всех свидетелей…

— Не всех, — нервно сглотнул Кацура. — Я ещё жив.

— А вы не свидетель. Вы — работодатель, — весело подмигнул Кацуре юноша, на миг отвлекшись от дороги. — Это же вы велели мне всех убить. Я выполнил ваше желание. Я — инструмент. Оружие в руках того, кто меня направляет. Так что, это вы всех убили, Кацура-сан.

От таких слов Кацуру резко замутило. Ему стало нехорошо. Он побледнел, но с собой справился, хоть это и стоило ему огромных усилий.

— И сколько я тебе должен? — взяв себя в руки, задал вопрос Киллеру Кацура.

— Сегодня нисколько, — снова улыбнулся юноша. — Будем считать, что это была «рекламная акция». «Тест-драйв» моих возможностей, раз уж так удачно получилось, и мы встретились. Не придётся теперь морочиться с «рекомендациями» и «поручителями». Но это, если вам, конечно, интересны услуги такого рода, Кацура-сан.

— Леонид…

— Зовите меня Хэй, Кацура-сан. Хэй Химура. Завтра уже у меня будет «местное лицо», и японцу называться европейским именем будет странно.

— «Местное лицо»? — нахмурился Кацура.

— Небольшая пластическая операция. Минимум вмешательства, но фенотип мой станет, как у коренного японца… пусть и с небольшой примесью гайдзинской крови, — мужчина задумался. То, о чем говорил этот «Хэй», было вполне осуществимо на современном уровне медицины и современном оборудовании. И даже было не слишком сложно. Однако, плотно контролировалось государственными структурами. Или не так уж «плотно»? Всегда ведь можно «подобрать ключик»… И похоже, что парень такой «ключик» уже подобрал. Слишком уверенно говорит.

— Знаешь, Хэй-кун… думаю, мне действительно «интересны услуги такого рода», — чуть ли не перешагивая через самого себя, начал говорить Кацура. — Время для нашей страны действительно наступает неспокойное… И, к сожалению, только «чистыми» методами… не получится добиться всеобщего счастья и справедливости…

— Революции в белых перчатках не делают, — пожал плечами Химура. — Поэтому я, и такие, как я, здесь.

— Так ты позволишь мне взять твою силу для построения Нового Мира в Ниппоне?

— А вы хороший работодатель, Кацура-сан? — спросил его юноша обернувшись. — Учтите, мне нужно много работы. Я трудоголик. Один-два мелких заказа меня не устроят.

— Не переживай, работы будет предостаточно, — невесело ухмыльнулся Кацура. — Твои расценки?

— Я возьму вашу душу, Кацура-сан, — сказал Хэй. Потом рассмеялся, глянув на замершего в изумлении Кацуру. — Расслабьтесь! — хлопнул юноша мужчину по плечу. — О цене договоримся, — после хлопка юноши на плече Кацуры остался хоть и едва заметный, но отчетливый след окровавленной ладони. И это при том, что парень очень тщательно оттёр руки влажными полотенцами ещё в кафе.

Кацура зажмурился, потом открыл глаза и снова посмотрел на своё плечо. Никаких следов на нём не было. Показалось.

«Просто показалось», — подумал мужчина.

— А ты шутник, Хэй, — хмыкнул Кацура. Хэй улыбнулся и весело ему подмигнул в ответ.

* * *

Глава 11

* * *

В небольшом частном зале для занятий кендо стояли друг напротив друга двое. В руках они держали тренировочные синаи. Облачены были в полный тренировочный защитный доспех в комплекте с сетчатой маской-шлемом. Один из них отдал гортанную команду, и оба они пришли в движение. Короткий, но яростный обмен ударами, новая гортанная команда, и оба делают по шагу назад, расходясь на прежние позиции. От двери слышатся одиночные хлопки. Двое в центре зала повернулись на звук и опустили свои синаи. Затем практически синхронно поклонились высокому мужчине в белом хаори, что только что вошёл в зал и теперь неспешно аплодировал.

— Кацура-сама, — поспешил снять с головы шлем-маску тот, что отдавал ранее команды. Под маской оказался сухощавый японец лет тридцати пяти — сорока на вид, с аккуратными усами и бородкой, с выбритой наголо головой.

— Кацура-сан, — чуть позже него стянул с себя шлем второй. Это оказался ещё совсем юноша, отсилы девятнадцати лет, японец с растрёпанными волосами. В чертах его лица легко угадывались черты Леонида, но всё же это был не гайдзин, а полноценный японец.

— И как вам мой племянник, Ямато-сан? — обратился к старшему мужчина в белом хаори.

— Невероятно талантлив, Кацура-сама, — ещё раз поклонился лысый мужчина вместе с ответом. — Всего за месяц он освоил уже все базовые стойки, удары и перемещения. Мы перешли к спаррингам.

— И как он в спаррингах? — с интересом спросил Кацура.

— Очень опасен. С огромным трудом пока удаётся задавить его техникой и опытом, но, боюсь, что только пока. Он никогда не повторяет одной ошибки дважды. И никогда не попадается на уже виденный трюк. Очень скоро мне будет уже нечему его учить.

— Что ж, — задумчиво протянул Кацура. — И насколько близок этот момент?

— Месяц. Много — два, — с некоторой внутренней борьбой в голосе признал лысый мужчина с бородкой.

— Понятно, — кивнул своим мыслям мужчина в белом хаори. — Я заберу у вас его ненадолго, Ямато-сан.

— Как вам будет угодно, Кацура-сама, — поклонился тот, кого называли Ямато Кацуре. Мужчина в хаори кивнул в ответ и, не делая дополнительных жестов, отошёл от центра зала ближе ко входу. Молодой кендоист последовал за ним.

— Ну что, Хэй, это то чего ты хотел? — когда мужчины отошли на расстояние, достаточное, чтобы их не было слышно, спросил у юноши Кацура.

— Не совсем, Кацура-сан, — пожал плечами Хэй. — Ямато-сан хороший учитель, но…

— «Но…»?

— Он учит спортивному кендо. Не боевому. Он сам никогда и никого не убивал в своей жизни. Его руки не знают, как проламывать клинком кости черепа или разрубать ребра грудной клетки. Спорт — это не то, чему я хочу учиться, но как подготовительный этап, как некая стартовая база, вполне годится.

— Что ж, — задумчиво поджал губы Кацура. — Я наведу справки о Мастерах, которые могли бы подойти твоим критериям.

— Благодарю вас, Кацура-сан, — поклонился юноша. — Для меня есть работа? Кого нужно убить? — Кацура поморщился.

— Работа есть, — признался он.

— Вас что-то беспокоит?

— На тайном совете Глав Кланов нашей партии было принято решение…

— Я слушаю.

— Решение о проведении серии актов… показательных… Работа не должна выглядеть, как несчастный случай.

— Вот как? Показательные казни? Насколько жестоким должно быть убийство? Жертву требуется пытать? — деловито уточнил юноша, которого называли Хэй. Кацуру непроизвольно передёрнуло.

— Твоя непосредственность… Мы ведь уже обсуждали…

— А к чему все эти эвфемизмы? Предпочитаю называть вещи своими именами. Конкретно и ясно. Если надо убить, то убить. Если надо пытать, то пытать. Лишние словесные кружева сути действия не изменят, — пожал плечами юноша.

— Пытать не нужно, — вздохнул Кацура. — У… устранение, — не смог себя пересилить он. — Должно быть простым, но не должно выглядеть несчастным случаем. И рядом с телом должно будет остаться послание с приговором.

— То есть: показательные казни? Чиновников казнить будем? Главы всё же дозрели до начала государственного переворота? Что ж, пожалуй, ситуация действительно благоприятствует. Какие будут пожелания по антуражу? — деловито уточнил Хэй.

— Главы сошлись на максимальной «историчности» действия. Традиционализме… Ты слышал о таком термине, как «хитокири»?

— «Хитокири»? Убийцы с мечами? До Глав всё же дошла похожесть ситуации на эпоху Бакумацу? Что ж, я вас понял, Кацура-сан. Мне нужен будет список приговорённых, время приведения приговора в действие и собственно сами экземпляры приговоров. Вы хотите Шоу — будет вам Шоу, — весело улыбнулся юноша. Кацуру вновь передёрнуло от этой улыбки.

* * *

Вечером, к воротам дома на одной из улиц Киото, считающейся элитным районом, подъехал картеж из трёх флаеров: один представительский пассажирский и два «джипа» с охраной.

Как только флаеры влетели в ворота и опустились на специальную площадку возле дома, из «джипов» высыпали охранники в броне стилизованной под самурайские одеяния, с мечами за поясом и скорострельными короткоствольными лазерными автоматами на ремнях, перекинутых через плечо.

Охранники грамотно взяли пассажирский флаер в «коробочку», распределив между собой сектора наблюдения. Старший принял доклады по скрытым средствам связи и только тогда открыл дверь клиенту, позволяя ему покинуть флаер и двинуться внутрь дома.

Тут небольшой, отливающий металлом цилиндр, медленно, с неприятным звуком прокатился по бетонной плитке двора и остановился прямо перед старшим охраны.

— Нападение!.. — успел он прокричать перед тем, как молочно-белый свет залил всё вокруг.

К моменту, как свет исчез, двое охранников из восьми уже падали на землю. Неизвестный в черных косоде и хакама, с черной спортивной обувью без логотипов на ногах, в широкополой «соломенной» шляпе на голове и гладкой белой маске без «лица» на лице, зарубил их в два быстрых и точных движения ещё пока «вспышка» работала. В те самые две секунды.

Правда, сделать это он мог исключительно наощупь или по памяти, так как видеть во время «вспышки» не мог никто. И ни один прибор не смог бы продолжать при этом функционировать.

Пока охранники отреагировали на крик старшего и проморгались после вспышки, пока успели сообразить, что лазерное оружие более не эффективно, пока похватали мечи… на ногах остался только старший охраны и сам клиент. Ну, ещё из глубины дома бежали люди. Но они не успевали.

Старший выхватил меч, оттолкнул клиента за машину и шагнул вперёд, нанося удар сверху. «Безликий» по-спортивному плавно подшагнул вперёд, выполнил скользящий блок для отвода клинка противника и… «иппон» в голову. Череп старшего охраны оказался разрублен ровно по центру лба и на глубину до середины носа. Не было размашистых ударов с рассеканием от плеча до таза, но… их и не требовалось. Нанесённой раны было вполне достаточно для быстрого убийства. Заодно и меч не застрял в теле. Не пришлось его выдирать, помогая себе ногой.

— Хм… и в спортивном стиле что-то есть, — чуть качнув головой, сам себе проговорил «безликий». Затем прыгнул вперёд и сделал «иппон» пытавшемуся спрятаться клиенту.

К этому времени подбежали охранники изнутри дома. Распахнулась дверь и в шесть быстрых ударов «безликий» разделался с бестолково выбегающими-вываливающимися по одному людьми.

Затем он достал маленькую пачку влажных салфеток, тщательно протёр свой меч, оказавшийся совсем не похожим на классическую катану, тем более на её современные реплики.

Первым, что бросалось в глаза, был цвет клинка — чёрный, матовый, без блеска, со специальным антибликовым покрытием. Второе — это рукоять. Она была выполнена из специального не скользящего в руках рифлёного полимера, из какого изготавливают рукоятки боевых ножей для спецподразделений. Ещё была чёрная круглая цуба, без какого либо рисунка — чисто утилитарный элемент защиты кисти от скользящего удара противника. Тоже черная матовая без блеска.

Затем «безликий» убрал клинок в ножны, выполненные из того же полимера, что и рукоять. С таким же мелким «клетчатым» рифлением. «Меча-спутника» у «безликого» не было.

Он бросил на грудь трупу клиента специальным образом сложенную бумажку с крупными иероглифами «приговор» на внешней стороне и ушёл.

* * *

Глава 12

* * *

«…после недавнего объявления партии Патриотов вне закона, и начавшихся массовых арестов её известных членов, партийные лидеры и Глава поддерживающих Патриотов Кланов заявили о готовности ответить насилием на насилие.

Это заявление прозвучало в минувшую пятницу. Прошло три дня. И вот первые результаты: прошлой ночью в собственном доме был убит начальник регионального отдела МВД по городу Киото Генерал Нобуро Такеши. Вместе с ним были убиты четырнадцать человек его охраны. Все они были зарублены самурайским мечом „катана“. Рядом с телом Генерала Нобуро был обнаружен лист с текстом Приговора от оппозиционной партии Патриотов.

Премьер-министр Футжита выразил свои соболезнования семье погибшего и выступил с заявлением по поводу политического убийства Генерала Нобуро. В своём заявлении он призвал Нацию сплотиться в этот тяжёлый для страны момент и не поддаваться на провокации ненавистников Японского Народа. Так же он заявил, что Правительство продолжит следовать выбранным курсом, не смотря ни на что. А убийцы и террористы, называющие себя „Патриотами“, будут найдены, пойманы и примерно наказаны…».

«…только накануне утром Премьер-министр Футжита выступил со своим заявлением о непримиримости в борьбе с „убийцами и террористами“ и незыблемости и непреклонности политического курса страны.

Этим же вечером Премьер-министр Футжита был убит. Зарублен прямо на своём рабочем месте, в своём личном кабинете в здании Правительства. В этот раз охрана Премьера не пострадала. Убийцу никто не видел, а записи камер системы безопасности оказались уничтожены. Рядом с телом Премьера был обнаружен лист с Приговором от оппозиционной, объявленной вне закона партии „Патриотов“. По словам экспертов, рана на теле Премьер-министра была нанесена тем же самым мечом, что и раны Генерала Нобуро и его охраны.

Во временное исполнение обязанностей Премьер-министра вступил его первый заместитель Дзигоро. Прессе он заявил, цитирую: „Никаких переговоров с террористами“. Охрана первых лиц государства и государственных чиновников верхнего звена была усилена…»

«…сегодня утром были найдены мертвыми Министр Финансов Азава и Первый заместитель Председателя Счетной Палаты Ватанабе. Оба мужчины были обнаружены в одной постели, в доме Министра Финансов Азавы. Заколоты были одним мечом через спину Азавы, который был сверху, и, если судить по положению тел, а так же следам на телах и постели, заколоты они были прямо в момент полового акта. Рядом с телами были найдены листки с Приговором от оппозиционной партии „Патриотов“.

Временный исполняющий обязанности Премьер-Министра господин Дзигоро выступил с заявлением, что Правительство не станет молча закрывать глаза на преступления „Патриотов“. В связи с этим было объявлено о досрочном проведении суда над арестованными в результате проведенного накануне масштабного рейда силами Специального Отряда МВД членами оппозиционной партии „Патриотов“. Приговоры обещают быть самыми суровыми, вплоть до смертной казни. Напомню, что среди арестованных: двое Глав Кланов, поддерживающих „Патриотическую“ партию. Это Глава Клана Ишшин Кацура Кин и Глава Клана Инукай Назиро Кано. Судебное заседание планируется закрытым и назначено на завтрашнее утро…»

«…сегодня на закрытом судебном заседании по делу членов оппозиционной партии „Патриотов“, прямо в зале Суда произошло террористическое нападение с применением специальных ЭМИ-боеприпасов „Вспышка“. Нападение произошло сразу после оглашения вердикта Суда: смертная казнь через расстрел для Кацуры Кина, Назиро Кано и ещё шести членов партии. Остальные пятнадцать человек были помилованы и приговорены к пожизненному заключению с отбытием наказания в колонии строгого режима.

В результате террористического нападения охрана Зала Суда и вся Судебная Комиссия были убиты. Подсудимым удалось скрыться.

В городе Киото введено Чрезвычайное Положение. К городу стягиваются дополнительные подразделения Национальной Гвардии. В городе вводится комендантский час. Правительство собирается на Экстренное Заседание…»

* * *

— Тяжелая неделька, Кацура-сан? — весело улыбнулся Хэй, стянувший с головы шляпу и маску, дождавшись момента, когда они с Кацурой останутся в помещении одни. До этого «Безликий» голоса не подавал вовсе, действуя молча, а команды отдавая жестами.

— Издеваешься? — хмуро посмотрел на него Кацура. — Тебя когда-нибудь приговаривали к смертной казни?

— А сами, как думаете, Кацура-сан? — стала улыбка юноши ещё немного шире.

— Оу… — дошло до мужчины без белого хаори со знаком клана. — Извини, как-то не подумал.

— Бывает, Кацура-сан, — беспечно пожал плечами Хэй. — Так вы навели справки по поводу Мастера Меча?

— Навёл, — отвёл взгляд в сторону Кацура. — Вот только результаты неутешительные.

— Да? И в чём же они?

— В том, что Правительство призвало их всех на службу. В принудительном порядке. И из них формируется отдельное подразделение с неограниченными полномочиями… для борьбы с тобой! И такими, как ты. Решение принято, приказ подписан, отряд уже формируется.

— И как же его назвали?

— А ты попробуй догадаться, — слегка желчно усмехнулся Кацура. — Из Истории взяли название. Очень… подходящее.

— Не уж-то «Шин-сен Гуми»? — восхитился Хэй.

— Именно.

— Класс!! — впал в «нирвану» юноша, закатив глаза и предаваясь своим сладким грёзам.

— И что, по-твоему, в этом классного? Мужики точно знают, за какой край меча держаться и имеют право рубить людей по одному подозрению прямо на улице! Не вижу ничего классного! — недовольно рыкнул Кацура, всё же на пару секунд потеряв самообладание.

— Да ладно, Кацура-сан! Разве вы не видите? Это же настоящее Бакумацу! Я — Хитокири на службе у «Патриотов Ишшина», против меня будет действовать отряд Шин-Сен Гуми, а вас ещё и Кацура зовут! — совсем развеселился Хэй.

— А причём тут моё имя?

— Как это причём? Да я только из-за имени к вам и присоединился! Это же прям в точности, как в том аниме по манге Набухиро Вацуки! Классика классики! «Самурай Х» или «Романтические истории Эпохи Мэйдзи»! Там тоже главного плохиша звали Кацура. И на него работал шестнадцатилетний отморозок-Хитокири Химура Кеншин, прозванный Баттосаем за манеру убийства обнажением меча, который порубил туеву хучу народа! И этот Кацура-таки устроил Государственный Переворот, свалив Сёгунат!

— Ты сумасшедший… — тихо проговорил Кацура.

— Да. А до вас это только сейчас дошло? — во все зубы улыбнулся юноша.

— То есть, там, в кафе, это всё-таки была не случайность? Ты специально искал со мной встречи?

— Естественно, — пожал плечами юноша. — Кто в здравом уме вообще поверит в такие случайности? Естественно, я искал вас и нашёл вас. И провёл рекламную акцию, сумел заинтересовать и стать полезным. Я ведь полезный, Кацура-сан? Скажите, скажите, скажите! Я ведь полезный? — начал канючить и даже слегка подпрыгивать на месте Хэй. И от этого, от понимания, что он в одной комнате с совершенно сумасшедшим маньяком-убийцей, от меча которого, лично его, Кацуру никто и ничто не защитит, мужчину передёрнуло и пробил холодный пот.

— Полезный… — беззащитно признал Кацура. — Очень полезный.

— Ну, вот видите, Кацура-сан! Видите, как хорошо, что у вас такое имя! И из-за этого имени я выбрал вас, а не Премьер-министра! Так, когда вы говорите, отряд Шинсенов будет готов?

— Неделя, может две, — стёр платочком со лба выступившую испарину мужчина.

— Прекрасно! — восхитился юноша. — Жду уже не дождусь нашей встречи на тёмных улочках ночного Киото! Надеюсь, они меня порадуют!

— Зачем тебе это?

— Мне? — даже удивился мальчик такому вопросу. — Поиграть с ними, и… поломать. Люблю «солдатики»…. А что бы разозлить их ещё сильнее, и они точно никуда не попрятались, я пожалуй, пошёл, — снова натянул на голову свою белую маску в комплекте с «соломенной» шляпой. — Пойду наведаюсь на внеочередное заседание тех, кто вас приговорил к расстрелу… и приговорю их.

— Их? Приговоришь?

— Да. К смертной казни, — сверкнул весёлым взглядом юноша перед тем, как окончательно водрузил маску на её законное место. — Не скучайте, Кацура-сан! И… можно я их всех убью?

Кацура, глядя на это белое безлицее лицо, словно замороженный или загипнотизированный, медленно кивнул, чуть ли не против воли.

— Спасибо, Кацура сан! — отсалютовал радостный юноша и убежал.

— Ксо… — тихо смог выдавать Кацура, оставшись один.

* * *

Глава 13

* * *

«…сегодня в Доме Правительства на Срочном Заседании, посвящённом введению в стране Чрезвычайного Положения в связи с террористической угрозой, на котором присутствовали главы всех Министерств и ведомств с замами, произошла террористическая атака.

В этот раз нападающие не ограничились использованием „Вспышек“ и мечей. В этот раз ими был использован боевой отравляющий газ удушающего действия хлор.

По словам экспертов, баллоны с газом были установлены в помещении заранее и контролировались электронной системой запирания. В момент вброса террористом ЭМИ-боеприпаса „Вспышка“, электронная система отключилась, и газ пошёл в помещение, чего в общей неразберихе никто не заметил. В это же время в помещение ворвались неизвестные, в традиционных косоде и хакама чёрного цвета, в „соломенных“ широкополых шляпах и с масками на лицах. Лишь спустя пять минут боя стало ясно, что это были не маски, а противогазы.

К моменту того, как охрана смогла выбить заблокированные двери, живых внутри не осталось. Ситуация усугубилась тем, что в это же самое время в Доме Правительства возникли несколько сильнейших очагов возгорания, приведших к полноценному пожару пятой категории сложности…»

«…работы на месте трагедии ещё ведутся, количество жертв уточняется, но уже сейчас ясно, что их число превысило триста человек…»

«…в стране введено Чрезвычайное Положение, в крупные города планеты Киото вводятся войска, устанавливаются усиленные патрули, комендантский час и проверка документов на улицах…»

«…сегодня, в одиннадцать часов шестнадцать минут по общегалактическому времени Боевые Космические Корабли Сектора Ниппон пересекли границу Сектора и открыли огонь по транспортным узлам сопредельных государств, а именно Поднебесной Империи и Империи Коре. Одновременно с этим были атакованы и уничтожены все иностранные космические корабли, находившиеся в Секторе. Затем были взорваны все пограничные Транспортные Узлы, через которые было возможно перемещение космического транспорта в Сектор Ниппон. Вот уже несколько часов Сектор находится в полной внутренней и внешней космической блокаде. Главы Государств и Правительств, официальные лица ООН пытаются связаться с Правительством Сектора Ниппон для выяснения причин, обстоятельств произошедшего и для поиска путей выхода из кризиса. Но ситуация осложнена тем, что по данным новостного портала Ньюс-тудей, в Секторе нет Правительства, оно было уничтожено террористической атакой примерно в то же самое время, что и произошёл Инцидент с ВКС Ниппона…»

«…ответственность за совершённую террористическую атаку взяла на себя ультрарадикальная националистическая партия изоляционистского толка „Божественный Ветер“. Главы Кланов и политических объединений, входящих в партию „Патриотов“ заявили о полной своей непричастности к атаке и об осуждении её. „Подобные действия я лично считаю полностью недопустимыми и чудовищными по своей сути“ — заявил Глава Клана Ишшин Кацура Кин, ранее бежавший из под стражи прямо из зала суда…»

«…найден правительственный космический корабль Премьер-министра с временным исполняющим обязанности Премьер-министра Дзигоро на борту. ВрИО Премьера Дзигоро находится в тяжелейшем состоянии после отравления боевыми и специальными психотропными веществами. Как выяснили эксперты, приказы войскам о начале боевых действий поступили с терминала Правительственной Связи именно этого космолёта. Также на борту корабля были найдены тела Министра Обороны и его Первого заместителя с полными комплектами специальных кодов доступа. Следственная комиссия по данному вопросу полагает, что теракт в Доме Правительства и угон Правительственного космолёта — „звенья одной цепи“…»

— Ай-ай-ай, Кацура-сан! — покачал головой Хэй, обнаружившийся за спиной Кацуры в его кабинете. — Как нехорошо врать журналистам.

— Ты!!!.. — вытаращился на него резко обернувшийся Кацура. — Ты что натворил?!!

— То, что вам и сказал, то, что вы мне разрешили: убил их всех, — с улыбкой пожал плечами монстр в теле юноши. Демон, обещавший забрать его душу и сделавший это.

— Но я не это имел в виду!!!! — вскричал-взмолился изрядно набравший за эти дни седины в свой щёгольский самурайский хвост.

— А что можно ещё «иметь в виду» во фразе: «Можно я их всех убью?» — склонил голову на бок Демон.

— Но войска?! Зачем?!!!

— Заблокировать Сектор, — убрал улыбку с лица Хэй. — Чтобы Говорун не смог вывезти свою лабораторию, пока я её не найду.

— Говорун? — не понял Кацура.

— Не важно, — дернул щекой Хэй. — Это вас не касается. Главное: дорога к власти для вас открыта, Кацура-сан. Мы больше с вами не увидимся лично, и не будем иметь никакой связи. Вы должны быть непогрешимы. Но я обеспечу вам «зелёный свет». Можете не бояться и идти к креслу Премьера, конкурентов у вас не будет. Я позабочусь.

— Ты чудовище! — не выдержал и всё же сказал Кацура.

— Не я, а вы, Кацура-сан, — улыбнулся Ангел в человеческом обличии. — Это ведь у вас я спрашивал разрешения, и вы мне разрешили. Помните об этом. Прощайте… — и исчез. Как так получилось, Кацура не понял, просто в какой-то момент в глазах у него помутилось, а потом в кабинете никого, кроме него уже не было.

Ноги Кацуры не выдержали и подогнулись. Он грузно рухнул на диван. Потом встал, подошёл к столу, взял с него вакидзаси, обнажил клинок, приставил его к своему животу… и не смог. Затем в раздражении и злобе отбросил нож и, рухнув обратно на диван, горько заплакал.

Утром его голова была совершенно седой. Белее белого снега…

* * *

Глава 14

* * *

— Здравствуйте, Кацура-сан, — встал со стула и пожал руку вошедшему в кафе седоволосому мужчине в стилизованном под традиционное одеяние самураев костюме с двумя статусными мечами за поясом Император Российской Империи.

— Здравствуйте, Александр Андреевич, — приветствовал вошедший Императора. — Удивлён, что вы вот так вот, частным порядком, без свиты, практически без охраны…

— Ну, есть в наличии взрослого дееспособного толкового Наследника свои маленькие преимущества, — улыбнулся Император. — Например, такие вот частные визиты в сопредельные государства. Бессмысленно убивать или брать в заложники.

— Ну, некоторый резон всё же есть, — с весёлым намёком улыбнулся Кацура-сан.

— Есть, — не стал спорить Император. — Но трудозатраты не окупятся возможной выгодой. Да и… кто сказал, что моей охраны не будет достаточно? Бывает, что и один единственный грамотный специалист стоит целой армии, — улыбнулся Император.

— Так уж и целой армии? — усмехнулся Кацура. — К тому же, даже армия — ещё не гарантия выхода с территории агрессивно настроенного государства, чьи ресурсы брошены на перехват. Всё же один человек и государственная машина, — изобразил весы ладонями японец с явным перевесом в сторону «государства».

— А вот я бы, пожалуй, из чистого упрямства, даже поспорил бы с вами, Кацура-сан, — совсем развеселился Император. — Хотя бы, ну я не знаю… на Кейнаутский транзит… или нет, даже на позицию Ниппона в ООН по вопросу контроля за вооружением…

— Может тогда уже сразу на место в очереди МИПРиТа? — рассмеялся Кацура.

— А почему бы тогда, не на всё сразу? — улыбнулся Император.

— А вы азартный человек, оказывается, Александр Андреевич.

— Быть политиком, и не быть азартным? Как вы это себе представляете?

— Что же, пожалуй, ваша ставка смогла меня заинтересовать. Каковы будут условия спора?

— Да никаких, — мягко улыбнулся Император. — К чему нам это? К чему напрасно расходовать людские ресурсы? Просто у меня вот тут, совершенно случайно, в кармане пиджака (поверите ли, нет?) завалялась одна интересная фотография одного нашего общего знакомого… вот, взгляните, Кацура-сан. Узнаёте? — достал из кармана фотокарточку юноши в парадной военной форме с двумя «Золотыми Звездами» на левой стороне груди Император и показал её своему седому собеседнику. Не выпуская фотографии из рук.

Кацура с непониманием и интересом посмотрел на карточку, затем вдруг замер, всмотрелся внимательнее, затем ещё внимательнее. Пробежался глазами по форме и наградам… поднял взгляд на Императора и начал стремительно бледнеть. Дрожащей рукой он попытался стереть выступивший холодный пот со лба. Ноги его перестали держать, и Премьер-министр Ниппона поспешил нащупать рукой спинку стула рядом с собой, а потом опустить на него свой зад.

Девушка из-за соседнего столика услужливо и молча сунула ему стакан с водой в руку, к которому Кацура тут же присосался.

— Вы ведь кивнули ему, Кацура-сан, — убрав в карман карточку и убрав с лица улыбку, сказал Император, внимательно и цепко глядя в глаза бледного седого японца, лязгающего стеклом стакана по своим зубам.

Тот не ответил, но отвёл взгляд, а руки его затряслись сильнее, настолько, что ему пришлось убрать ото рта на две трети опустевший стакан.

— Кто ещё об этом знает? — минут через пять, немного взяв себя в руки, задал вопрос Кацура.

— Мой сын, — пожал плечами Император. — Они с Леней давние приятели. Семьями дружат. Так что бессмысленно пытаться заставить меня «забыть». Да и… не выйдет. Ведь со мной здесь группа, которую готовил ОН лично.

— Группа? — оглянулся по сторонам Кацура и понял, что часть столиков в кафе занята юношами и девушками с европейской внешностью, совершенно не обращающими на них внимания. Тогда, как его собственных телохранителей нигде не было. Пропали. Тихо, бесследно и незаметно. Настолько незаметно, что Кацура только сейчас и понял, что уже какое-то время в этом кафе один. Причём, даже неясно, насколько долгое время.

Поняв это, Примьер-министр нервно рассмеялся. И даже смахнул с глаза выступившую от смеха слезу.

— Забавно, — отсмеявшись, сказал он. — Знаете, Александр, девять лет назад это кафе уже существовало.

— Да? — заинтересованно спросил Император, с удобством устраиваясь на стуле, с которого встал, приветствуя гостя. Хотя, кто ещё тут гость? Одно ясно, что «хозяин положения» точно не Кацура Кин.

— Да. Его прежний хозяин не пережил смуты, творившейся в стране в то время, но само кафе уцелело. Я немного помогал его новому владельцу, чтобы он восстановил здание… Не знаю почему… правду, наверное, говорят, что преступник всегда возвращается на место преступления… Но я частенько сюда захожу…

— Вот как? — поддержал разговор Император.

— Ведь именно в этом кафе я и познакомился… с НИМ. Я сидел на том самом месте, где сейчас сидите вы…

— Ну и как? Запоминающееся вышло знакомство?

— Более чем, — нервно усмехнулся Кацура. — Он заказал себе мороженное… пять шариков. Сказал, что прилетел в Киото, чтобы найти учителя по кендо… Он отлично говорил на японском, словно настоящий японец… я спросил его об этом, и он стал перечислять языки, которыми ещё владеет. Он сказал, что ему вообще легко даются языки… А потом убил двадцать человек осколком разбитой вазочки из-под тех самых шариков мороженного…

— Какие языки он назвал? — мягко спросила девушка, что ранее подавала стакан с водой Кацуре. Когда она успела присоединиться к разговору, не успел заметить и сам Император. Но окорачивать её он не стал. Не стал мешать. Вообще, мягко отошёл от самой беседы, уступив место профессионалу.

Кацура принялся перечислять языки.

— Как точно проходила ваша беседа? Что самое первое он сказал? Как он выглядел? — продолжила задавать наводящие и уточняющие вопросы девочка с косичками и бантиками на голове в лёгком летнем платьице.

Кацура отвечал. Он говорил и говорил. И не мог остановиться. Видимо его прорвало, ведь невозможно держать такое в себе девять лет, не имея возможности никому ничего рассказать. Оно же буквально жжет изнутри… или же дело было в содержимом стакана воды, поданного ей ранее… уже после исчезновения телохранителей Приемьер-Министра Ниппона.

Кацура говорил долго. А девочка задавала и задавала уточняющие вопросы. А мальчик за соседним столом вёл видео- и аудиозапись.

Кацура рассказывал… рассказывал, рассказывал и рассказывал. Он просто не мог остановиться. Ему ещё дважды давали воды, которую он с жадностью умирающего от жажды выпивал до капли.

Только после третьего стакана он смог хоть сколько-то успокоиться, перевести дыхание. К этому моменту уже исчезла и девочка, словно её никогда и не было. Да и мальчик спрятал свою аппаратуру.

А через минуту, как ни в чём не бывало, в кафе вернулись телохранители Кацуры, словно никуда и не уходили.

— Ксо! Александр! Я знал, что политика — дело грязное, а международная политика стократно грязнее… но чтобы так? Посылать своего офицера в чужую страну делать с ней ТАКОЕ? Да как вы спите-то по ночам?! — не выдержал пришедший в себя Кацура, уже забывший и про временное отсутствие телохранителей, и про девочку, но не забывший о форме на фотографии.

— Плохо сплю, Кацура-сан, — вздохнул Император. — Но не по этому поводу. В этом я перед вами, Ниппоном и совестью чист. Девять лет назад, когда Леонид прибыл в Сектор, он уже не был офицером. Он был в отставке. И действовал без приказа… Точнее, без моего приказа… по вашему. Ведь это же вы ему кивнули, вы разрешили. Вы называли ему цели… Он был ВАШИМ орудием. Не моим.

— «В отставке?» — с нескрываемым сарказмом спросил Кацура.

— Посмертно.

— Посмертно?

— Посмертно, — кивнул Император.

— Ксо… — снова ругнулся Кацура.

— Надеюсь, что мы пришли к взаимопониманию, Кацура-сан? — встал со стула Император. В след за ним поднялся и сам Кацура. — Вполне, — вздохнул Примьер-министр.

— Что ж, жду ваших ПРАВИЛЬНЫХ решений по Кейнауту, ООН… и очереди в МИПРиТ, — протянул руку для пожатия Император. Кацура поморщился, посмотрел на протянутую руку, словно на ядовитую змею, но ничего не смог заставить себя сделать и пожал её. Выбора ему острый недобрый взгляд Императора с лёгкой насмешкой, притаившейся в уголках глаз, не оставлял. — Разрешите откланяться, — кивнул он, разорвав рукопожатие. — Сын отпустил меня всего на денёчек, согласившись подменить на Троне. Так что я спешу не упустить ни минутки свободы, — весело улыбнулся Александр Андреевич. — Слишком редкое это удовольствие в нашем положении…

— Понимаю, — бледно улыбнулся шутке Кацура. Он поклонился и покинул кафе первым.

* * *

— И что скажете? — сидя в кают-компании небольшого частного космического корабля, принадлежащего какой-то фирме, то ли Строительной, то ли Машиностроительной. Александр Андреевич не сильно вникал, где именно ребята взяли транспорт для этого визита. Это были их задачи. Его деньги — их задачи. И они эти задачи решали замечательно: кораблик был неприметным, комфортабельным и достаточно просторным для тринадцати человек.

Да, посовещавшись с Вождём и Корнем, они с Императором приняли решение, что в этот раз для непосредственной работы хватит одной группы «Альфа».

Правда, Александр Андреевич не безосновательно подозревал, что группа «Гамма» следовала отдельно от них, оставаясь на подстраховке группы «Альфа»…

«Альфа» и «Гамма»… как же сильно Императора напрягали эти названия! Как же напрягало отсутствие какой бы то ни было информации по группе «Бета»… На прямой вопрос о ней, ребята только пожимали плечами, безуспешно пряча улыбки. Александра Андреевича это буквально бесило, но поделать что либо с этим, он не мог. От того смирялся и с усилием выкидывал из головы эту проклятую вторую букву Греческого Алфавита.

— Скажу, что Глеб был прав: сначала экскурсия, потом дело! После ТАКОЙ встречи уматывать надо быстро. Не до экскурсий, — подала голос Настя.

— Поэтому я и согласился с Глебом, — улыбнулся Император. — И встреча состоялась только после того, как все погуляли вдоволь по Киото. А, если по делу?

— По делу… Про Кейнаутский транзит я слышал, про вопрос с контролем вооружений тоже, а что такое «очередь в МИПРиТ»? Что вообще такое МИПРиТ? — задал вопрос Глеб.

— Так интересно, что мы получили из-под японцев? — усмехнулся Император. Глеб кивнул.

— Естественно, — ответил он. — Стоила игра «свеч»?

— МИПРит — это Международный Институт Планетарной Разведки и… Терроформинга, — с весёлой усмешкой ответил Император.

— То есть… — расширились глаза у Глеба.

— Именно, — подтвердил Император, что тот понял правильно.

— И чья очередь была следующая?

— Ниппона, — улыбнулся Император.

— И Дядь Лёня…

— Вполне мог знать об этом, когда «проговорился» Ивану о том, что «гостил в Японии», — кивнул Император. — Кашим… всё же на удивление патриотичен… в глубине души. Во вред Империи он ещё ничего никогда не делал.

— Получается, Дядь Лёня подарил России планету вне очереди? — озвучила очевидное Юля.

— Нет, Юль, — сказал Глеб. — Дядь Лёня подарил Императору ручного Премьер-министра Ниппона на блюдечке с голубой каёмочкой. Уверен, что Александр Андреевич ещё не раз и не два сможет что-то поиметь из-под Кацуры. Но планета… и как часто… наступает очередь?

— Примерно раз в десять лет, — ответил Император. — Прошлая была наша. Эта… тоже наша. Следующая по очереди должна быть за САК.

— «Должна быть»? — усмехнулась Настя.

— У нас ещё десять лет впереди, — пожал плечами Император. — Всякое может случиться. Да и Кашим где-то ещё гуляет… Правда, и наглеть уж слишком сильно не стоит. Всё же давать такой повод «обиженным» Игрокам «дружить против нас» не стоит. Можно на серьёзные проблемы нарваться.

— С этим понятно, — закрыл тему Вождь и возражать ему не стали. — Вернёмся к допросу. Кто на что обратил внимание?

— Угон правительственного звездолёта и блокада Сектора. Зачем? — спросила Юля. — Для наведения бардака в Ниппоне хватило бы и теракта в Доме Правительства. Привести Кацуру к власти можно было гораздо проще и тише. Дядь Лёня не маньяк, убийства ради убийств — не его тема.

— Что ещё? — кивнул Глеб, что принял информацию.

— Головы, — задумчиво сказала Настя Кортнева позывной «Киса», «штатный» медик группы. — Кацура говорил, что в течении следующий трёх лет после Теракта, перебили две трети «Шинсенов». И половине из них отрезали головы. Причём, головы потом не нашли…

— Я, кстати, тоже обратила внимание: Кацура несколько раз упоминал «головы», — сказала Нина Локтева позывной «Гюрза», «штатный» снайпер группы. — И, пока был доступ к Сети, покопалась в архивах новостных агентств Киото. Головы пропадали не только у «Шинсенов».

— Да? — заинтересовался Император. — У кого ещё?

— Как и предсказывал Дядь Лёня при первой встрече с Кацурой, в Ниппон тогда слетелось много убийц. Много не японцев. И вот у них, головы через одного пропадали. Я взялась посчитать случаи, и получилось ровно сто. Ровно сто голов было срублено и похищено. Не знаю, как это связано с Дядь Лёней, и связано ли вообще… но моё внимание зацепилось за это.

— Принято, — кивнул «Вождь». — Кто ещё?

— Я нашёл «Бэк Дор» в информационной системе безопасников Киото, — пожал плечами Ваня Карин позывной «Жучок», «штатный» специалист по информации, хакер группы. — Дядь Лёнин «Бэк Дор».

— Уверен?

— Чё ж я «почерк» Дядь Лёни не узнаю? Тем более, что он даже толком следы не прятал.

— Можешь сказать, что именно он искал? — уточнил «Вождь».

— Ну вы меня Богом-то не считайте, — развёл руками «Жучок». — Зато могу точно сказать, что крайний вход в Систему по этому «Бэк Дору» у него был шесть лет назад.

— Шесть лет… — проговорил Глеб. — Сходится с информацией, полученной от Ивана. Три года в Секторе Ниппон. Три года в Киото. Три года в Киото рубили головы… Лиз, а ты что скажешь? — повернулся он к молчавшей до этого Лизе Васиной позывной «Ирма», «штатному» аналитику группы. Собственно, она и вела допрос Кацуры, а Володя Суханов, позывной «Припой», «штатный» инженер группы, вёл видео и аудио фиксацию допроса, благодаря чему был теперь у них на руках полный компромат на Кацуру и возможно полный материал для анализа действий Кашима.

— Я зацепилась за имя, или прозвище, «Говорун», — сказала «Ирма». — На Санта-Луис старший засады его тоже упоминал.

— И Принц Иван на него обратил внимание при допросе, — повернулся с вопросом в глазах Глеб к Императору. Тот потёр подбородок.

— «Говорун» — это позывной последнего члена группы «Скунс», которого так и не нашли, — медленно ответил Александр Андреевич. — Это есть в тех материалах, что я вам давал. В деле о «Черном Солнце».

— То есть, это тот «суперотряд», в котором учился сам Дядь Лёня?

— Можно и так сказать, — ответил Император. — Только я думал до сих пор, что «Говорун» мёртв. Ведь Кашим свёл все «следы» по делу об убийстве Великого Князя и Начальника СИБ на него. Я считал, что тело «Говоруна» давно уже растворено в какой-нибудь кислоте и распылено где-нибудь в космосе, поближе к солнцу… ну, или как ещё тела уничтожают?

— Много есть способов, — ответил Глеб. — Но сейчас это не важно. Значит «Говорун»… — прокрутил запись допроса он до нужного момента. — «Говорун» и «лаборатория»…

— Именно этими двумя словами обосновал Кацуре блокировку Сектора Дядь Лёня, — кивнула «Ирма».

— Итак: три года, отрубленные головы, «лаборатория» и «Говорун», — подвёл итоги «Вождь». — Направления «раскопок» понятны? — спросил он, все присутствующие, включая Императора, кивнули. — Следующий вопрос: оплата.

— Просите, чего хотите, — пожал плечами Император. — Только сами прикидывайте, в моих силах это будет вам дать или нет.

Какое-то время в кают-компании висела тишина.

— Да я не знаю, что нам с вас взять, Ваше Величество, — скривив лицо и взлохматив на затылке волосы, пожал плечами Глеб. Остальные поддержали его кивками.

— Понимаю, — с усмешкой кивнул Император. — С вашей подготовкой вы легко сами возьмёте всё, что захотите. Могу предложить только Дворянство, Земли и деньги. Ну, и ордена, если они вам нужны, конечно.

— «Нет ребята, я не гордый, не заглядывая в даль, так скажу — зачем мне Орден? Я согласен на медаль!» — продекламировал «Вождь».

— Можно и медаль, — пожал плечами Император. — По медальке за «миссию» устроит? Каждому.

— Да пусть будет, — обведя взглядом членов группы, кивнул Глеб.

— С соответствующими наградными. Или лучше «деньги в конверте»? — уточнил Император.

— Наградные, — решил Глеб. — Только никакой огласки и официальных торжественных вручений. Просто вписываете в Госреестр, без подробностей. Родителей, при случае порадуем. Да и с институтами, если что поможет… Кстати! Вашество, нам бы «откос» от армии, всему мужскому коллективу. Только без порчи личного дела болячками или «Белым Билетом».

— Сделаем, — улыбнулся Император.

— Да в принципе-то и всё, — пожал плечами Глеб.

— Ребят, — обратился к ним ко всем Император. — Можно мне в дальнейшем к вам с такими вопросами обращаться?

— Как вам? — повернулся Глеб к своим. — Будем с Императором на «выхода» ходить?

— Без Дядь Лёни скучно, — переглянувшись, пожали плечами близняшки Сонины Карина и Юля, непоседы-силовики «Егоза» и «Газель». — А так всё веселей!

— Согласна, — кивнула Настя «Киса».

— Только, если мы в следующий раз какой-нибудь «Бум» устроим, — заявил Рома Володарский, «штатный» подрывник группы с позывным «Хромой». — А то мне скучно было. Дома взрывать нельзя, в школе взрывать нельзя, нигде взрывать нельзя…

— Устроим «Бум», — улыбнулся Император. — Даже «Бадабум» устроим.

— Тогда я «за»! — расплылся в улыбке Рома. Остальные с улыбками пожали плечами.

— Мы не против, Вашество, — улыбнулся и Глеб. — Без Дядь Лёниных «выходов» нам теперь жить действительно слишком скучно… а самим придумывать себе развлечения… то ещё «развлечение»… в один конец.

— Хорошо, — улыбнулся Император. — Тогда никаких «Вашеств» и титулов. Зовите просто по имени-отчеству. Ну, или «Дядь Саша», если вам так будет привычнее. Связь по прежнему каналу. Как что-то интересное появится, я с Глебом спишусь.

— Договорились, — улыбнулся «Вождь». Император кивнул, и не смог скрыть довольной улыбки, оглаживая свой подбородок. «Кадры решают всё», — крутилась у него в голове крылатая фраза. «Кадры решают всё… спасибо за ребят, Лёня… спасибо за ребят»… Вот только почему-то фантазия тут же нарисовала ему серьёзное личико малолетнего Ангела, такого, как он его помнил с последней встречи. «Не обижай их, Дядь Саша… не обижай…».

«Не обижу», — ответил Император собственной фантазии. «Я умею ценить людей… и быть благодарным».

«Поэтому ты всё ещё жив», — безмятежно улыбнулась Фантазия лицом Ангелочка. А Александр Андреевич зябко передёрнул плечами.

* * *

Глава 15

* * *

В рабочем кабинете Императора Российской Империи, за большим дубовым письменным столом сидел Принц Иван Александрович. Сидел, и хмуро перебирал бумаги. Полчаса назад прошло совещание с главами Министерств. Два часа назад прошла деловая встреча с полномочным Послом Османской Империи, утром была рабочая поездка на Корсунский Завод химического машиностроения. Через полчаса будет рабочее совещание отдельно с представителями Министерства Энергетики, Счетной Палаты и Института Энергетического Машиностроения по вопросу внедрения новых генераторов на каком-то новом принципе работы, которые чем-то лучше тех, которые уже работают… А завтра надо уже начинать подготовку к Сессии ООН по вопросу контроля за вооружениями…

Принц Иван обречённо уронил голову на сложенные на бумагах руки и тихонечко позволил себе простонать… Император… Император Александр Андреевич изволил укатить в неизвестном направлении, не уведомив даже СОИ о своём маршруте… неделю назад. Свалил все дела на Принца, сбросил ему Право Подписи и Большую Печать, рабочие графики, текущие документы и планы, и укатил. Велел развлекаться, а ему не звонить.

Гад такой! И они ещё все хотят, чтобы он, Иван «подсидел» своего отца?! Да ну их всех в жопу! Не было и нет у Ивана никакого желания раньше времени взваливать на себя всю эту гору тягомоты, которую называют Короной Российской Империи.

Однако, раньше или позже, а ведь всё равно придётся… если только не пристрелит какой-нибудь «квалифицированный специалист» навроде Кашима, как тот совсем недавно и продемонстрировал на «встрече старых друзей». Вот только помирать Ивану не хотелось ещё больше, чем тащить на себе Империю… Блинский блин, и почему у него нет брата? Старшего брата, на которого можно было бы всё это свалить. А он сам бы с удовольствием пошёл проё… почётно служить куда-нибудь в гвардию. Или какой не менее почётный пост, где на фиг не надо так вкалывать, как на Троне…

Правда, наверное, спроси любого жителя Империи Российской, да и любой другой Империи, коих в обитаемом космосе предостаточно, тяжело ли работать Императором, так он вам в лицо рассмеётся. А потом мечтательно закатит глаза, представляя, уж как бы он-то классно бы справился бы с такой «работой»…

Иван бы с большим удовольствием с любым из них поменялся, хоть на неделю, хоть навсегда… да вот проблема только в том, что Бывший Император, как и Бывший Принц — это мёртвый Император или мертвый Принц. С таких «должностей» выносят только вперёд ногами в результате государственного переворота, и никак иначе.

Даже, если Отречение напишешь — не поможет. Удавят по тихому, стоит только чернилам на подписи высохнуть…

Такие вот грустные мысли владели Наследным Принцем Российской Империи Иваном Александровичем, когда дверь в кабинет открылась, и в помещение вошёл Император. До отвращения бодрый и до зубовного скрежета отдохнувший и довольный, как кот, после мартовского загула.

— Ты где был?! — не сдержался и выдал вслух то, что у него крутилось на уме, Принц Иван.

— Бегал, — ответил старым, как Мир, приколом Император и улыбнулся. Причём, улыбнулся так заразительно, что непроизвольно улыбнулся и Иван.

— «А чего футболка сухая и совсем не пахнет», — произнёс отзыв этого прикола Принц. Кстати, Император действительно был одет не как обычно, в деловой или около деловой костюм, а в лёгкие треники, белые кроссовки и белую футболку с фривольным жёлтым подмигивающим смайликом во всю широкую Императорскую грудь.

— Так это ж другая футболка, дура! — рассмеялся Александр Андреевич Васильев, Император Всеросийский.

— А если серьёзно? — вылез из-за стола и обнял отца сын. Обняли и отстранился.

— Так и я серьёзно: бегал, — ещё шире улыбнулся Император.

— Неделю?

— Веришь, нет, но да! Всю неделю, каждый день не меньше часовой пробежки… в неслабом таком темпе. Загоняла старика молодёжь!

— «Молодёжь»? — вопросительно изогнул бровь Иван. — Матушке-Императрице стоит начинать беспокоиться? Седина в бороду — бес в ребро?

— Доживёшь до моего возраста, поймёшь, что секс — не единственное и далеко не главное, что нужно мужчине, — наставительно поднял палец Александр Андреевич. Правда впечатление портило слишком откровенное веселье, что едва удерживалось, чтобы не начать сыпаться наружу из его глаз.

— Лимон зажуй, — вздохнул Иван. — В принципе, мне не интересно, как и с кем ты там развлекаешься. Может и правда бегаешь, но как ты мог на меня всё сбросить и свалить в неизвестном направлении?!! — прорвалось-таки копимое всю неделю раздражение. — Ты же Император!! А не какой-нибудь сраный директор завода, что свинтил в отпуск, а замам — крутись, как хочешь!

— А чем Император хуже директора завода? — с хитринкой прищурился Император.

— У Императора замов нет!

— Зато у Императора есть Наследник, — легко парировал Александр Андреевич. — Которому сам Бог велел трудиться за постаревшего и теряющего хватку Императора. Вот и трудись! А я пошёл… — и развернулся уходить из кабинета.

— Стой! — с лёгкой паникой, прорвавшейся в голос, воскликнул Иван и, кинувшись вперёд, схватил отца за руку он. — Бать, ну хорош прикалываться-то! — с укором в голосе и с глазами брошенного щенка прогудел почти двухметровый детина — Наследник Престола Всеросийского.

— Ладно, — смилостивился Император и прошёл к своему рабочему столу, в своём рабочем кабинете и сел на своё кресло. — Рассказывай, что успел без меня напортить…

Иван шустренько сходил к стенке за свободным стулом, поставил его к отцовскому столу напротив него и, усевшись, принялся излагать текущие дела, под уточняющие вопросы и комментарии действующего мператора.

Доклад занял около сорока минут.

— Ну, в целом, справился ты вполне не плохо, — сделал вывод Александр Андреевич по его окончании. — Если, конечно, ничего не «забыл» мне добавить.

— Да вроде ничего, — задумавшись на какое-то время, перебирая в памяти события и лица, пожал плечами Наследный Принц.

— Ну, а вот это результат моей «рабочей поездки», — передал сыну небольшой коммуникатор, на котором включил воспроизведение записи допроса Ниппонского Премьер-министра.

Иван, с неподдельным интересом и изумлением принялся смотреть переданную ему запись, периодически пытаясь справиться с накатывающими эмоциями. А эмоций было предостаточно.

— Ты сумасшедший, отец! — выдал он по окончании просмотра. — Это же дипломатический международный скандал!

— Был бы, — улыбнулся Император. — Если бы об этом разговоре кто-то узнал. Но никто не узнает: я не скажу, ты не скажешь, а Кацура тем более будет молчать. При этом у нас положительное решение по Кейнаутскому транзиту, голос Сектора Ниппон на следующей сессии ООН и внеочередная землеподобная терраформированная, пригодная для заселения планета! Ну что, неплохо я «погулял»?

— Нет слов, — развёл руками Иван. — Но как? Понятно, что Кацуру подготовил и окучил Кашим, оставив нам только сбор урожая. Но как ты провернул это НАСТОЛЬКО эффективно? Как умудрился провести ДОПРОС главы государства на его же собственной территории?

— «Кадры решают всё», — пожал плечами Император. — Помнишь, кто сказал?

— Помню, — поморщился Иван. — Но где ты умудрился взять такие «кадры»? Особый Отдел?

— Нет, сынок. Не Особый Отдел. Но, извини, пока я тебе ничего про них больше не скажу. Рано тебе ещё. И опасно.

— Как скажешь, — вздохнул Принц, но настаивать не стал. Как-то после прошедшей недели в лишние тайны и сложности дел Императора его вникать не очень-то и тянуло.

— В общем, привыкай, сынок. Подобные «рабочие поездки» у меня теперь будут регулярными. Так что вникай. Разбирайся. За меня «на хозяйстве» оставаться будешь ты. Заодно присмотрись, как будут выстраиваться блоки и союзы вокруг тебя. Возможны попытки переворота. Всё же передача власти от одного Лидера к другому — это всегда опасный и «травматичный» процесс. А выглядеть это всё будет именно, как перетекание Власти в твои руки. Политики и «игроки» это именно так и воспримут. И, кто знает, что там у них родится в их сумрачных разумах…

— «Выглядеть»? А на самом деле?

— На самом деле… Все смертны. И готовиться к принятию всей полноты Власти тебе всё равно надо. Сейчас я, хотя бы, могу тебе в этом помочь и подстраховать. Особый Отдел я уже «поднял» и озадачил. Твоя задача: держать глаза открытыми…

— А ты в это время будешь развлекаться, распутывая головоломки Кашима? — недовольно вздохнул Иван.

— Именно, — расплылся в довольной улыбке Император.

— Гад, — обречённо констатировал Принц.

* * *

Глава 16

* * *

Александр Андреевич сидел в своём кабинете, за своим дубовым письменным столом и задумчиво постукивал ручкой по его поверхности. Постукивал не быстро, а так это, стукнет раз-другой, подождёт, раз, другой, третий, подождёт, раз… Получалась какая-то замысловатая мелодия. Или не получалась? Слишком медленный этот стук был, чтобы мелодию можно было вычленить и оценить. Как и повторяемость комбинаций.

Вообще, это была слабость. Внешнее проявление эмоций, движения, что не контролировались сознанием. Точнее, контролировались, но шли по периферии. Этот стук помогал Императору думать. И в том заключалась слабость: Император должен быть нечитаем. Как профессиональный игрок в покер. А по таким вот движениям, постукиваниям, выражению глаз, опытный психолог может многое прочитать. А на встречи глав государств, тем более таких крупных, как Российская Империя, неопытных психологов в группу анализа и поддержки не берут… На встречах следят за каждым движением. Ритмом дыхания, расширением или сужением зрачков, температурой кожных покровов, потоотделением и рефлекторными мышечными сокращениями. Эти чертовы современные гаджеты, выводящие на мощнейшие компактные компьютеры огромные потоки снимаемых дистанционно данных и параметров, которые в свою очередь, в реальном времени эти данные анализируют и обрабатывают, чтобы вывести точно на интерфейсы дополненной реальности, встроенные в невзрачные с виду очки, готовые схемы и модели… Это заставляло Императора и других первых лиц быть в напряжении. Избавляться от таких вот слабостей, неконтролируемых реакций. Для этой цели имелся целый штат «своих» психологов, психоневрологов, технических специалистов… который работал с Императором. Помогал «ставить» ему правильную речь, осанку, красивые жесты, «уверенный и мудрый» взгляд, убирать слова-паразиты, выявлять и купировать паразитные движения и привычки… в противовес «их» штату таких же профессионалов, что пытались расшифровать и считать то, что оставалось. Вечное противостояние «Непробиваемого Щита» с «Всепробивающим Копьём».

Император понимал необходимость этого. Александр Андреевич Васильев — терпеть это всё не мог.

И вот сейчас, в своём кабинете, за своим письменным столом, в ожидании одного из немногих «своих» людей, из тех, на кого в своей Власти он опирался, поскольку, в случае «проигрыша» Александра Андреевича, они тоже теряют всё: положение, власть, жизнь, он разрешал себе позволить хотя бы это. Хотя бы такую небольшую слабость, как постукивание ручкой по столу при размышлениях, так как жить в постоянном напряжении просто невозможно.

Бесшумно открылась дверь, только совсем не та, «парадная», через которую недавно входил и выходил Принц Иван. А та, что скрывалась за декоративной стенной панелью, имитирующей морёный дуб, на глухой стене. О самом существовании этой двери знали очень немногие. Ещё меньше людей могли ей воспользоваться.

Стенная панель плавно и бесшумно отъехала в сторону. За ней оказалась дюрасталиевая плита, что так же плавно и бесшумно скрылась в самой стене. В открывшемся проходе показался невзрачный человек в деловом костюме, не дорогом и не дешёвом — среднем. И сам весь «средний», незапминающийся.

— Что у тебя, Константин? — бросил в пространство Александр Андреевич, не напрягая голоса. — Входи.

— Ваше Величество, — поклонился он, прижимая к ноге планшет. Пока он кланялся, дверь за ним уже закрылась, и там снова была просто стена.

— Да, Костя, проходи, рассказывай, — обратился к нему Император. Вошедшего звали Константин Николаевич Семечкин. Генерал-майор, начальник СБ СИБ.

— В период проведения Ассамблеи что-то намечается, — сказал тот без лишних предисловий. — Подробностей нет. Агент, которого удалось взять в связи с этим делом, убит в камере изолятора СИБ. Исполнитель не найден.

— Прямо в камере изолятора? — приподнял одну бровь Александр Андреевич.

— Исполнитель — профи, — пожал плечами Константин Николаевич. — И ему помогли.

— Кто?

— Как раз вычисляем. Это дело вскрыло уже третьего «крота».

— Понятно, — снова сделал пяток ударов ручкой по поверхности стола Александр Андреевич. — «Кроты» — это хорошо. Информации нет — это плохо. Успеете нарыть что-то до отлёта на Ассамблею?

— Вероятность этого не высокая, — ответил Константин Николаевич.

— Кто за этим стоит, понятно? — уточнил Император.

— Пока нет, Ваше Величество. Нет понимания, «кому выгодно». Это не САК, хотя один из «кротов» был внедрён их агентурой. И не Османы, хоть на них и падало первое подозрение.

— Кто же тогда? — скорее себе самому задал вопрос Император, вновь начиная постукивать ручкой.

— Аналитики работают, Ваше Величество, — снова поклонился Семечкин. — Разрабатывают и проверяют версии. Основные уже отработаны, и ни одна не подтвердилась.

— Плохо, — проговорил Император. — Очень плохо, когда нет понимания. Где намечается, понятно? Здесь или там?

— Нет, Ваше Величество, — спокойно ответил Семечкин. Одна из черт, за которую ценил его Александр Андреевич, была прямота. Семечкин не юлил, докладывал прямо. Если да, то да, если нет, то нет. Очень многим, даже вроде бы толковым людям такой черты не хватало.

— Что предлагаешь?

— Не лететь на Ассамблею, — ответил Константин Николаевич.

— Невозможно, — ответил Император. — Мы получили «голос» Ниппона. Теперь у нас решительный перевес. Случай упускать нельзя. К следующей Ассамблее Содружество уже опомнится.

— Это политика, Ваше Величество — не моя компетенция, — коротко поклонился Семечкин.

— Понятно, — с чуть большей силой стал ударять по столу ручкой Император. Повисла пауза. И пауза тянулась. Слышно было только постукивание ручки по столу. — Это точно не переворот? — спустя время, задал вопрос Александр Андреевич.

— Не похоже. Да, после вашей недельной поездки «в никуда» дворянство и высшие должностные лица зашевелились, но единой линии у них ещё нет. В основном, склоняются к тому, чтобы примкнуть к Наследнику. Но сторонников идеи «поторопить» Вас, мало. Недостаточно для переворота, — снова повисла тяжёлая тишина. Император думал. Семечкин не прерывал его раздумий.

— А если мне остаться здесь, а Принцу поехать на Ассамблею? — спросил через какое-то время Император.

— Нагрузка на Службу охраны и СИБ удвоится, — чуть подумав, ответил на вопрос Константин Николаевич. — Но… как минимум, один из вас уцелеет. Уверен, что ресурсов для одновременного двойного удара по хорошо защищённым целям, у них нет. Кто бы они ни были.

— А где, по твоему мнению, опасней? Здесь или на Ассамблее?

— Не могу сказать, Ваше Величество, — ответил Семечкин. — Слишком мало данных. Но, если поедет Принц Иван, то это будет воспринято, как подтверждение версии о «передаче власти Наследнику».

— Могут быть сложности? — уточнил Император.

— Нет. С этим нет. Принц получит больше поддержки, но, если он сам не намерен «ускорить» процесс становления Императором, то сложностей не ожидается.

— А он намерен? — поднял на Семечкина глаза хозяин кабинета. — Твоё мнение? Только честно.

— Не знаю, Ваше Величество, — позволил себе вздох Начальник СБ СИБ. — Не похоже на то. Но, чужая голова — потёмки.

— Точно не переворот? — перевёл тему Император.

— Девяносто пять процентов, — ответил Семечкин.

— Значит, решено: летит Иван. Я остаюсь здесь, — принял решение Император.

— Разрешите идти, Ваше Величество? — склонил голову Семечкин.

— Иди, Константин, иди, — кивнул Император. Семечкин скрылся в той же двери, через которую и входил. А Александр Андреевич остался в своём кабинете один. Сидеть за столом, смотреть невидящим взглядом перед собой и постукивать по столу ручкой.

* * *

Принц Империи Иван Александрович после разговора с отцом был слегка нервным и немного взвинченным. Не сказать, конечно, что сильно, но Император его только что «обрадовал» новостью о том, что на Ассамблею ООН не поедет. Объяснил тем, что ему… в лом. То есть, мотаться куда-то больше чем на неделю, никому ничего не сказав, это ему не «в лом», а посетить давно запланированное и со всеми согласованное событие международного уровня — в лом!

Ерепенился Иван, правда, больше для вида. На самом деле, отца он уважал. И не считал, что тот не прав. В конце концов, ему уже за тридцать. И быть бездельником как-то уже не пристало. Вот Император его к делу и пристраивает. Только, уж как-то очень резко он начал это делать.

Тут в кармане Ивана заиграла мелодия входящего вызова его коммуникатора. И почему-то стандартная, хотя, он лично потратил довольно много времени для сортировки своих контактов и назначения каждой группе своих индивидуальных мелодий.

Иван достал аппарат. На экране отображалась сакраментальная надпись «Номер не определён». На экране коммуникатора Наследника Престола Российской Империи — «Номер не определён», да… Совсем технический отдел «мышей не ловит».

Хотя, была у Ивана мысль о том, кто именно может ему звонить со скрытого номера. Точнее, у кого такой фокус может получиться.

— Привет, Лёнь, — нажал на «приём вызова» и не дожидаясь приветствия начал разговор сам.

— Здравствуй, Вань, — подтвердил его догадку голос Жестянкина. — Я по делу.

— Слушаю, — враз растерял всякую несерьёзность Принц.

— Ты меня, на днях, просил в одном деле покопаться… Оно тебе ещё интересно, или просто СИБу результаты скинуть?

— Интересно, — поспешил ответить Иван.

— Тогда, лети сейчас домой. Запрись в кабинете и открой окно.

— Понял тебя, — ответил Принц, но разговор уже оборвался. Шли классические короткие гудки. Их много раз пытались заменить чем-то другим, вроде мелодий, индивидуальных настроек… но, опытным путём было выяснено, что «короткие гудки» раздражают меньше всего. Вот вместо длинных мелодия хорошо себя показала, но короткие своё законное место продолжали удерживать.

Иван спрятал устройство в карман и спокойно продолжил путь к своему флаеру в окружении охраны из СОИС, без которой давно уже никуда не ходил. Слишком наглядным был пример девятилетней давности, когда из-за своей беспечности он едва не был похищен. Месяц боевых действий на Камбодже так просто не забывается.

Да и водителей/пилотов с тех пор Иван выбирал очень осторожно, лично просматривая их Дела и Послужные Списки. Был у него такой «пунктик», родом всё из того же времени. Как и другой: садясь во флаер, всегда включать и задействовать ВСЕ системы безопасности пассажира. В плоть до совершенно архаичных ремней безопасности, которые по его требованию, в весь транспорт, которым он пользуется, были установлены.

Путь до загородной резиденции много времени не занял, всё же скорости флаеров не сравнить со скоростями древних «автомобилей», да и прямой полёт по воздуху, куда короче петляния по шоссе и автодорогам.

Так что уже через десять минут Иван поднимался к себе в кабинет и запирал изнутри дверь.

Подойдя к окну, он обратил внимание на не горящий индикатор работы датчика системы безопасности на этом окне, но только покачал головой. Та лёгкость, с какой Кашим умудрялся проламывать всю систему охраны Второго Лица государства, удручала его. Как может всего один единственный человек, пусть и обученный дальше нельзя, НАСТОЛЬКО превосходить профессионалов своего дела? Или всё дело в «боевом гипнозе», как для себя называл эту способность Кашима Иван? Но разве не разработаны никакие меры противодействия подобному? Никаких психологических «блокировок», никаких медикаментозных курсов? Никаких специальных тренингов? Ведь не может же существовать Абсолютное Оружие, которому невозможно ничего противопоставить?

Ответов на эти вопросы у Ивана, к его сожалению, не имелось.

За окном в воздухе висел спидер с водителем в защитном гоночном снаряжении и с непрозрачным шлемом на голове. Вот только фигура у водителя была женская.

— Привет, Лен, — решил проявить дедукцию Иван. Водитель кивнул головой и ей же дёрнул, приглашая садиться сзади.

Иван тяжело вздохнул и принялся перелезать через подоконник в «седло» спортивного «скакуна», присланного за ним Кашимом.

Через минуту они уже покидали территорию Загородной Резиденции Принца Импери, словно не было там вообще никакой охраны и никаких систем безопасности, а периметр и воздушное пространство не контролировал никто.

Иван только снова тяжело вздохнул и покачал головой. Всё же эти двое, самим своим существованием и действиями, убивают всякую уверенность в себе и своей безопасности. Интересно даже, сколько людей в обитаемом космосе знают об их существовании? Сколько имеющих Власть «Первых Лиц» плохо спят по ночам, понимая, что они ничем, совершенно ничем не защищены? Или это только привилегия их с отцом — плохо спать по ночам?

Путь был не долгий. Но достаточно динамичный. Не до экстрима, конечно, но понервничать Наследному Принцу Империи пришлось. Особенно учитывая его… трепетное отношение к транспорту.

— Вроде бы гонщиком Лёня был, а не ты? — слезая с «седла» спидера, приземлившегося возле какого-то по виду казённого учреждения, стараясь держать голос спокойным, а руки не дрожащими, спросил Иван.

— За девять лет с ним, чего только не наберёшься, — отозвалась Лена, снявшая с головы шлем и поправляющая теперь причёску. — Пошли внутрь, Вань. Леонид уже ждёт. У него, вроде бы что-то действительно интересное.

— Пошли, — согласился Иван, поворачиваясь к зданию и вчитываясь в табличку. На ней значилось:

«Муниципальное Бюджетное Учреждение Здравоохранения „Московский городской морг № 8“».

* * *

Глава 17

* * *

Иван был достаточно психически устойчивым человеком. И психологически закалённым считал себя не безосновательно. Но… Но в морге всё равно было неприятно. Как вообще может быть приятно в морге? Какому извращенцу?

Однако, обучение и психологическая подготовка будущего Наследника Престола включали в себя «поучительные» визиты в морги, крематории и на скотобойни. Ничего нового для себя Иван увидеть здесь не ожидал.

Пока не завернул за следующий поворот коридора и не вошёл в помещение. Картина, открывшаяся ему, из колеи выбивала напрочь. Иван был уверен, что и куда более «закалённый» человек побледнел был.

Нет, никаких морей крови или ошмётков тел на стенах и потолке, как тогда в Камбодже на захваченном космодроме Меконга не было. Достаточно чистое помещение, ряды холодильников в дальней стене. Три железных стола из медицинской нержавейки, на которых лежат тела. Рядом с одним из них стоит Кашим в защитной прозрачной маске и в тяжёлом фартуке. Второе тело накрыто белой простынёй, видны только ноги с привязанным к большому пальцу номерком.

Третье тоже накрыто простынёй. Вот только край простыни откинут, а рядом, встав на стул, чтобы дотянуться, стоит восьмилетний мальчик и что-то увлечённо вырезает из бока трупа…

Иван на несколько секунд впал в ступор от этой картины. Потом побледнел и его, не смотря на всю его подготовку, замутило.

— О, Вань, заходи! — улыбнулся ему Кашим, поднявший голову от трупа. Смотрелась эта улыбка… неприятно, сквозь прозрачное забрало защитной маски, забрызганной чем-то… происхождение чего Иван знать совершенно не хотел. — Я как раз закончил, — принялся снимать маску, перчатки и фартук.

— Здра… вствуй, Лёнь, — смог сколько-то совладать с собой Принц Иван. Леонид закончил разоблачаться, подошёл к раковине в углу и принялся мыть руки. — Лен, забери Ваську, а то он сейчас весь угваздается, он уже до печени добрался! — чуть повысив голос, позвал Кашим не отходя от раковины.

— А ты разве не приглядишь за ним? — раздался голос из коридора.

— Нет, — ответил Кашим. — Мы сейчас с Иваном в кабинет пойдём, я здесь уже закончил.

— Ладно, заберу, — раздался голос из коридора. — Только вымой ему руки, пожалуйста. Я пока пойду спидер получше припаркую.

— Хорошо, — крикнул в ответ Кашим и пошёл к мальчику. — Всё, Вась, достаточно. Пошли мыться.

— Но пап, я ещё печень не исследовал на яды! — повернулся к нему ребёнок.

— Я уже исследовал, — отмахнулся тот. — Ничего нового ты тут не найдёшь.

— Но…

— В следующий раз потренируешься зашивать. Сейчас тебя мама ждёт.

— Ла-а-адно, — протянул мальчик и покорно спрыгнул со стула. Кашим помог ему снять великоватую для него маску, перчатки и… детский фартук для лепки из пластилина. Весёленький такой, с мишками и цветочками. Забрызганный чем-то…

Иван побледнел сильнее, выпрямился, словно кол проглотил и повернулся к выходу.

— Я тебя в коридоре подожду, — сказал он Кашиму и вышел.

В коридоре Иван подошёл к ближайшему окну и принялся жадно вдыхать поступающий с улицы воздух, старательно борясь с дурнотой.

Да уж, успел он за девять лет отвыкнуть от Кашима и его чудовищной непосредственности. Как с ним Лена-то живёт? Она же вроде нормальная… Хотя, как вообще понятие «нормальность» коррелирует с этой парочкой? Точнее семейкой. «Семейка Адамсов!», — не весело пошутил в мыслях Иван. — «Лайт-версия, перевод на Русский».

Вскоре появились в коридоре и Леонид с сыном. Вернулась с улицы и Лена. Она забрала Васю и пошла с ним на улицу. А Кашим с Иваном остались.

Лёня подошёл к ближайшей двери, открыл её и пригласил Ивана заходить. Тот подчинился.

Оказались они в довольно маленьком кабинете, с одним зарешеченным окном, парой письменных столов, с какими-то бумагами на них и компьютерами.

Кашим плюхнулся в кресло за один из столов и включил компьютер. А вдобавок к нему ещё и свой ноутбук прямо на бумаги поставил.

— В общем, Вань, — начал Леонид. — Помнишь, ты мне задачку подкинул с уничтоженными группами Спецназа СИБ и мёртвыми Агентами?

— Помню, — кивнул Принц и пододвинул себе другое кресло, сев рядом с Леонидом так, чтобы видеть экраны ноутбука и компьютера.

— Так вот. Я нашёл этого «попрыгунчика», который сломанными руками шлема бронекостюмов четвёртого класса защиты вместе с шеями сворачивал.

— Нашёл? — искренне удивился Иван.

— Вот он, голубчик, — вывел на экран ноутбука изображение головы и плеч мужчины. Мёртвого мужчины. И очень неаппетитного. Лицо, шея, плечи… мужчина был худ. Очень худ. Словно иссушен. Как в учебниках древнейшей истории показывают фотографии узников Фашистских концлагерей.

— А это точно он?

— Точнее не бывает, — ответил Леонид. — Мне стоило больших усилий проследить его путь от того здания. Его качественно «прикрывали». Сам бы он далеко не ушёл…

— И где… его убили? — уточнил Иван.

— Нет. Зачем? Сам умер, — ответил Леонид. — Через два часа. На большее ресурсов его организма не хватило. «Вычерпал» себя буквально до доннышка.

— И его просто бросили? — удивился Принц. — Ты ведь говорил, что был ещё кто-то, кто его прикрывал.

— Именно. Просто бросили. А к чему сложности? Труп не криминальный — успел переодеться и вымыться. Причина смерти — сердечная недостаточность. Такое случается. Его ни в жизнь бы с тем происшествием не связали. Так что — да, просто бросили. Не стали заморачиваться и оставлять следов больше, чем нужно. Тело ведь, к твоему сведенью, Вань, сейчас не так-то просто без палева утилизировать. Особенно в столичном городе на столичной планете. А вывозить с планеты — тот ещё геморрой. Прибрать следы и замаскировать под естественную смерть — по-своему, даже красивый выход.

— И что ты узнал?

— Во-первых, да, это действительно новый боевой стимулятор. Вот тут, — отсоединил от своего ноутбука компактный твердотельный накопитель Леонид и протянул его Ивану. — Все данные по механизму действия его на организм. Отдашь специалистам, они разберутся. Но в целом: штука мощная, из разряда «последний шанс».

— «Последний шанс»? — удивился Иван.

— Ну да: «оружие последнего шанса» никогда о таком не слышал? Это когда его применение однозначно оканчивается смертью применившего. Оружие, которое помогает забрать побольше врагов с собой на тот свет.

— То есть, этот стимулятор смертелен для применившего?

— Именно. Он принудительно вскрывает все ресурсы организма, разгоняет его до невозможных кондиций… и не останавливается, пока не вычерпает их все. Смерть может наступить от разных причин, но по факту — от исчерпания ресурсов организма.

— Вот как… — проговорил Иван, осмысливая сказанное. — По этим данным, — показал он накопитель. — Возможно создать само вещество?

— Нет, конечно, — ответил Кашим. — Для синтеза вещества этих данных мало.

— Ты здесь вскрытие проводил? — решил уточнить Иван.

— Нет. Отсюда я забрал труп и сюда же его вернул. Для нормального исследования тут недостаточно нужного оборудования, — пожал плечами Кашим.

— Но что тогда…

— Что я в зале делал? — уточнил тот. Иван кивнул. — Сын на биологии сейчас анатомию человека проходит. И что-то она ему трудно даётся. Вот, практическое занятие сегодня было. «Лабораторная работа». Теперь полегче должно пойти. Информация о том, что руками пощупал, всегда же легче воспринимается.

— Пожалуй, — с трудом сглотнул ком и отвёл взгляд Принц, попытавшийся представить, как бы себя чувствовал, будь у него в восемь лет такие «лабораторки». Как-то положительных эмоций не возникало по этому поводу.

— Ладно, мы здесь закончили. Пошли на воздух, а то что-то ты совсем подвзбледнул, Вань. Подышать тебе надо.

— Пошли.

* * *

— А что по самому парню? — уже на улице спросил Иван, с наслаждением вдыхающий прохладный уличный воздух.

— Курьер. Не профи. Его услугами воспользовались раз или два от силы. Потом он спалился. От страха вколол себе стимулятор… дальше ты знаешь. Там, на накопителе достаточно данных, чтобы СИБ «просветила» весь путь парня от роддома до морга, чуть не по минутам.

— Но главное? «Ниточка» к поставщику есть?

— Нет. С этим глухо, — пожал плечами Леонид. — Подчистили за ним качественно. Да и ты обратился ко мне поздно. Ещё бы пара часов, и тело бы уже увезли на кремацию.

— Значит, ничего? — вздохнул Иван.

— Пока ничего, — пожал плечами Леонид.

— Ладно… оставим пока это дело, — вскинулся Иван. — Я, на днях, улетаю на Ассамблею ООН вместо отца.

— Начал Власть к рукам прибирать? — улыбнулся Кашим. — Молодец.

— Да нет же! — вспыхнул Иван, а потом поморщился. — Отец отправляет.

— Хм. Ну, тоже неплохо.

— Лёнь, тут такое дело… — не знал, как начать, от того замялся Иван. — Аня… жена моя… в последние дни очень неспокойно себя ведёт. Очень за меня переживает. Задёргала уже, — вздохнул он.

— Переживает? — приподнял бровь Леонид.

— Ей всё кажется, что что-то должно случиться…

— Интуиция? — предположил Леонид.

— Наверное, — снова вздохнул Иван. — Не знаю, что с этим делать… очень переживает. Она просила… попросить… тебя, если увижу… присмотреть за мной, — снова отвёл глаза и даже покраснел Принц Империи.

— О как? — изобразил на лице удивление Кашим. — Аня просила?

— Да, — окончательно смутился Иван.

— На Ассамблею с тобой полететь? — подумав несколько секунд, предложил Кашим. Иван покраснел сильнее и кивнул.

— Могу я ей сказать об этом? — уточнил он. — Совсем извелась.

— С собой её не возьмёшь? — спросил Кашим.

— Нет, — помотал головой Иван. — Пусть дома посидит. Так уже мне спокойнее будет.

— Отлично! — улыбнулся Кашим. — Полетели на Ассамблею ООН. Не дрейфь, Вань, если что, убьём там всех. Расслабься, — и хлопнул его по плечу.

Иван натужно улыбнулся и бросил взгляд на свою рубашку. На секунду ему показалось, что от руки Леонида остался отпечаток чего-то… из морга. Но нет. Только показалось: рубашка была чистой, как и руки Кашима.

* * *

Глава 18

* * *

— Что интересного поведаете? — поинтересовался Александр Андреевич, сидящий в небольшом кафе на окраине столичного города столичной планеты… Хотя, какая может быть окраина у планеты-города? Вся суша на планете застроена одной огромной агломерацией по имени Москва. Но, слава Богу, что не как мифический «Корусант» из древней фантастической саги о Далёкой Далёкой Галактике. Ведь эта агломерация строилась по единому плану. И план этот включал не только небоскрёбы (кстати этажность зданий на планете была законодательно ограничена пятидесятью этажами) и деловые центры, но и спальные районы, детские сады, школы, больницы, поликлиники, дома культуры и спортивные школы, стадионы… всю необходимую для комфортной жизни инфраструктуру. Кроме этого оставались парковые зоны, рекреационные зоны, специальные беговые и велосипедные маршруты, набережные и курортные зоны в подходящих для этого широтах. А ещё был Единый План Озеленения планеты. И попробуй только срубить не то дерево или попытаться застроить не тот квадратный метр! Мигом окоротят. А то и с планеты выпереть могут такого нерадивого и хитровывернутого застройщика. Так что и лесопарки внутри этой агломерации занимали существенную площадь. В конце концов, дышать-то надо! А не будет деревьев — не будет кислорода. Нет, естественно, что к этому времени придуманы и разработаны специальные комплексы по выработке и производству кислорода, в том числе и из углекислого газа, но… это дорого! Требует постоянного внимания, ремонта и обслуживания. К тому же не решает проблему пыли… Куда дешевле и в перспективе проще: произвести расчёт необходимого количества зелёных насаждений на всю площадь поверхности планеты, которые смогут обеспечивать потребность расчётного количества населения планеты к дыханию. Рассчитать, составить Единый План оптимального расположения этих зелёных насаждений на поверхности планеты и согласовать этот Единый План Озеленения с Генеральным Планом Застройки Планеты.

Соответственно, и по Водным Ресурсам подобный План имелся. И с ним тоже согласовывался Генеральный План. Он вообще, много с чем согласовывался. Но в результате, получилось, что получилось: достаточно красивый, комфортный и пригодный для жизни город-планета с населением в двенадцать с половиной миллиардов человек. Город-Планета Москва — столица Российской Империи.

— Не могу сказать, что много, — ответил сидящий напротив Александра Андреевича Глеб Новиков. — Дядь Лёня умеет прятать следы. Но из того, что он прятать не стал… Да, действительно, в одном из детских садов Киото работал в тот период времени некий Химура Хэй. Правда, только первые полгода. Потом уволился. По срокам как раз выходит, что Елене Васильевне рожать срок подходить стал.

— И кем же?

— «Нянечкой» ясельной и младшей группы. Очень похоже, что перед рождением Васи готовился, «стажировку» проходил, — взял со стола блюдечко с чашечкой кофе и поднёс к лицу Глеб.

— Как-то мне не хватает фантазии представить Кашима в таком качестве, — помассировал виски Александр Андреевич.

— Нашли его домашний адрес того периода времени. Ирма, Зайка, Гекон и Грызлик слетали в Ниппон, проверили адрес.

— И как?

— Дом-додзё в традиционном японском стиле, с высоким забором, тяжёлыми воротами, просторным двором, садом камней, ручьём, мостиком и цветными карпами, — ухмыльнулся Глеб. — Аренда стоит целое состояние. Удивительно, как у владельца вопросы не появились, откуда у простого «нянечки» детского сада такие средства.

— Аня говорила, что Кашим имеет склонность к театральщине, — хмыкнул Александр Андреевич.

— Аня? — вопросительно приподнял бровь Глеб.

— Принцесса Анна. Жена Принца Ивана. После исключения из кадетки, Кашим несколько месяцев жил с ней на одной съёмной квартире. Они неплохо общались, — пояснил Александр Андреевич.

— А не он ли свёл её с Принцем? — улыбнулся в чашку Глеб.

— Не исключаю такого варианта, — пожал плечами Александр Андреевич. — Но, даже если и так? Не вижу в этом чего-то плохого. По крайней мере влияние Аня на моего оболтуса оказывает самое положительное.

— Ладно, отставим пока в сторону семейную жизнь Принца. Значит, Дядь Лёня склонен к театральщине? — поставил блюдце и чашечку на стол Глеб.

— Да, — кивнул Александр Андреевич. — Ты знаешь, что он поступал в Новопитерский Государственный Университет, на кафедру Театрального Искусства?

— Нет, — покачал головой Глеб.

— И, что самое интересное, будучи уже официально мёртвым, умудрился поступить, отучиться и закончить его.

— Хм… Узнаю Дядь Лёню, — улыбнулся Глеб. — Любит он всех в неловкое положение ставить. Вот только как? Если учёба занимает положенные пять лет, то, начиная со второго курса, временной отрезок выпадает как раз на те три года, что он провёл в Киото. Ещё и с учётом изоляции Сектора.

— Брал три академических отпуска, — пожал плечами Александр Андреевич.

— Но положен ведь только один?

— И когда это останавливало Кашима?

— Действительно, — задумался Глеб.

— И даже в театре играл. В Московском Большом Театре, здесь, в столице, — пожал плечами Александр Андреевич. — Спектакль получил самые положительные отзывы.

— Значит, театр… — задумался Глеб.

— Это многое объясняет, — заметила Лиза, она же «Ирма», «штатный» аналитик «группы Альфа» — девочка, что сидела с ними за одним столом. До этого — молча.

— Что именно? — заинтересовался Александр Андреевич.

— При тех навыках и возможностях, какими обладает Леонид Васильевич, он способен проворачивать свои дела «бесшумно». Так, что никто никогда и не узнал бы… но нет. Ему нужны зрители. Нужен размах и спецэффекты. Нужен кто-то, кто оценит… Это слабость. Я всё не могла понять этого до упоминания театра.

— Подожди, — нахмурился Глеб. — Но тогда… получается…

— Что в этот раз в «зрители» Леонид Васильевич назначил нас.

— А для того, что бы мы могли оценить…

— Он дал нам те навыки и возможности, которыми мы обладаем.

— Неприятно такое осознавать, — вздохнул Глеб.

— Вы теперь бросите это дело? — уточнил Александр Андреевич.

— Нет, конечно, — вздохнул «Вождь». — Мы уже слишком «вклюнулись» в его «спектакль». Нас же теперь любопытство просто разорвёт, если остановимся!

— А вы, Александр Андреевич? — мягко спросила «Ирма». — Вас ведь он тоже назначил в «зрители». Притом, вы его «спектакль» смотрите куда дольше нас. Вы ведь лично наблюдали «прошлую серию», чуть ли не из первого ряда.

— «Из первого ряда» «прошлую серию» наблюдал мой сын, — вздохнул Император. — Я делал это с «балкона Императорской Ложи».

— И? — не оставила своего вопроса «Ирма».

— Я не могу не «смотреть», — вздохнул Александр Андреевич. — Те «шоу», которые «ставит» Кашим, слишком сильно влияют на Империю. И, если «пропустить сцену», то можно внезапно проснуться в совсем другой стране… или даже галактике…

— Что вы имеете в виду? — подалась чуть вперёд «Ирма», почуяв, что Император готов поделиться какой-то очень важной информацией.

— «Прививка от Старости», — сказал Александр Андреевич. — Помните про такую? Вам же в школе её уже в обязательном порядке делать должны были.

— Помню, — осторожно кивнул Глеб. — А причём тут… СТОП! Не хотите же вы сказать…?!

— Именно. «Пожелавший остаться неизвестным соавтор Ратха Сарата» — это Кашим.

— Да ладно!.. — откинулась на спинку своего стула «Ирма».

— Да ну на хуй! — экспрессивнее и жестче выразил свои эмоции Глеб. — Я так смотрю, в той «второй» «полной» папке по Кашиму и половины нет того, что действительно важно!

— Такие вещи, Глеб, не пишут ни в какие «папки», — со значением посмотрел на юношу Император.

— Так… это всё надо переварить, — помассировал переносицу Глеб.

— Если это правда, Александр Андреевич, — нахмурилась «Ирма», — То и у «этой серии» «Шоу Кашима» должен быть масштаб куда больше, чем мы пока видим. Революция Сектора Ниппон — слишком мелко для Режиссёра, привыкшего работать на ТАКОЙ сцене.

— Именно этого я и боюсь, — вздохнул Александр Андреевич. — А Иван не понимает этого, хоть и знает о «Прививке». Для него Кашим — просто бесшабашный супер-боец и кровавый убийца. Того, что Кашим — Режиссёр, он никак не может понять.

— Насколько я понимаю, — мягко уточнила «Ирма». — Иван Александрович считает Леонида Васильевича своим другом?

— Наивно с его стороны, правда? — невесело улыбнулся Император.

— Не сказала бы, — задумчиво произнесла Лиза «Ирма». — Кашим одинок. Он нуждается в друзьях. В той папке, что вы нам давли, упоминалась некая Александра Сомова. Где она сейчас?

— Окончила Высшее Лётное Училище Новопитера, служит сейчас в звании старшего лейтенанта ВКС… на Припяти, — замер, поражённый догадкой Александр Андреевич. — Черт! Как я мог забыть, что Кашим шарится в информационной системе СИБа, как у себя в кармане! Он же переписал все свои «маяки»!

— Это логичное предположение, — мягко заметила «Ирма». — Леонид Васильевич знает, как работает Система, и умеет её использовать в своих интересах. Логично, что система «маяков», призванная «высветить» его действия либо перемещения, будет нейтрализована им в первую очередь.

— Дядь Лёня не любит, когда его ограничивают, — улыбнулся Глеб.

— Передвижение мебели за кулисами и переодевания актёров не должны видеть зрители, — глубокомысленно произнесла Лиза. — Зритель должен видеть уже подготовленную сцену с расставленными декорациями и актёрами уже на положенных им местах.

— С такой точки зрения, я его действия ещё не рассматривал, — задумался Император. Какое-то время все трое молча пили кофе.

— Глеб, — обратился к «Вождю» Александр Андреевич. — Я хочу попросить вашей помощи. Дело Кашима не касается. Но оно очень важное.

— Слушаю вас, Александр Андреевич.

— Через три дня мой сын вылетает на Ривьеру Вторую, для участия в Ассамблее ООН по вопросу о контроле за вооружениями.

— Мне казалось, что лететь туда должны были вы?

— СБ СИБ полагает возможную диверсию в период проведения Ассамблеи. У них нет данных, где и кто цель. Я принял решение отправить на Ривьеру Ивана.

— И ваша просьба?

— Можете за ним присмотреть? — попросил за сына отец.

— Обеспечение безопасности Цели… — задумался «Вождь». — Незаметное… Задачка интересная.

— На Ривьере Второй мы уже бывали, — задумчиво заметила «Ирма». — Было весело.

— И чем занимались? — спросил Император.

— Организовывали диверсию в одном из отелей, — отмахнулся Глеб. — Ничего сложного.

— Ну так как? Я могу на вас рассчитывать? — спросил Александр Андреевич.

— Пожалуй, — улыбнулся Глеб и передал по Тактической Сети группы. — Мальчики-девочки, готовим купальники! Мы летим на Ривьеру!

* * *

Глава 19

* * *

Ривьера Вторая — планета-курорт. Принадлежит Французскому Сектору. Франция… когда-то страна, претендовавшая на лидерство и звание мировой державы. Даже звалась одно время Империей… В современных реалиях эта страна отказалась от всеобщей Гонки, сосредоточившись на другом. На занятии ниши курортов и развлечений. И ей это удалось: десять планет в Секторе. Десять планет-курортов. И каждая имеет какой-то свой колорит. Свою «фишку», свой неповторимый шарм.

Ривьера Первая — планета-казино. Естественно, что не только, есть там и пляжи с золотым песком, и великолепные отели, и клубы с концертными залами, но всё же Ривьера Первая — планета-казино. На ней сосредоточено рекордное количество игорных заведений. Самых разных, на любой вкус и кошелёк. У неё есть конкурент планета Вегас в Содружестве стран Американской Конституции. Но, без конкуренции ведь никуда? Без конкуренции начинается застой и стагнация…

Ривьера Вторая — планета «образцовый курорт». Можно даже сказать, «официальный». Здесь всё чисто, красиво, строго… дорого. Но при этом всё «по высшему разряду»: пляжи, отели, яхты, концертные площадки, Клубы.

На этой планете очень часто устраиваются мероприятия «на высшем уровне», такие, как встречи Первых Лиц государств, Саммиты, Слёты, Международные Трибуналы… теперь вот выездная Ассамблея ООН.

А всё почему? Из-за позиции Твёрдого Нейтралитета, которой придерживается Французский Сектор, который принципиально не входит ни в какие Блоки, ни в какие Альянсы и Содружества. Отказался от членства в Лиге Наций и от голоса в ООН. Вроде бы потери велики… но с другой стороны: Сектор не имеет собственных Вооруженных Сил. Не содержит армады боевых космических кораблей, не имея расходов на них. При этом, на его границы никто не посягает, а безопасность границ гарантируют бесчисленные договоры с окружающими государствами. Сектор не имеет собственной валюты, позволяя хождение внутри себя любым другим. И это удаётся легко, из-за наличия в своём составе планеты-банка Швейцарии.

Да, вроде бы когда-то это гордое имя носила отдельная страна в Европе на старушке Земле, но… как-то так удачно сложилось, что позиция нейтралитета этой страны очень удачно совпала с позицией нейтралитета Сектора. И, после длительных переговоров (а в политике быстро ничего не решается), Швейцария, имевшая в своём активе как раз одну единственную планету, вошла в состав Французского Сектора. Как и планета Монако.

Довольно необычное государственное образование в результате получилось. Но удивительно устойчивое.

И надо сказать, позиция Сектора окупается: миллиарды туристов круглогодично, миллиарды крупных и мелких счетов в банках. Триллионные доходы каждый год. И это при отсутствии тяжелой промышленности и аграрной деятельности. Девяносто процентов продуктов питания и девяносто пять процентов всей техники с электроникой Сектор импортирует из других стран. Но ему на это хватает средств. А зависимость от поставок — кажущаяся, ведь в случае каких-либо вопросов и сложностей в вопросах импорта с одной страной, свои услуги по замещению доли поставок этой страны, предложит другая. Более того, ещё и передерутся между собой за такое право, ведь Французский Сектор — это очень жирный и очень денежный потребитель всего подряд.

Эта выездная Ассамблея ООН должна была проходить в отеле Кристалл. Он по праву считался лучшим и самым известным отелем Ривьеры Второй. По совместительству — самым дорогим.

Но и безопасность гарантировал уровня достаточного для встречи Глав Государств. Это было важно.

Естественно имелись в нём и все условия для проведения самого мероприятия, такие как соответствующих размеров и технического оснащения конференц зал, места для размещения всех делегаций стран-участников и отдельные места для размещения освещающей мероприятие прессы… достаточно удалённые от мест размещения участников мероприятия, что бы не досаждать им своей назойливостью.

Ну и стоянку для личного транспорта участников делегаций, что тоже было немаловажно, так как Первые Лица государств предпочитали свои флаеры привозить с собой, а не доверять предоставленным хозяевами машинам. Всё же подслушивающая и подглядывающая техника в современном мире достигла высот невероятных. Чтобы гарантированно избавиться от ВСЕХ возможно установленных «жучков» во флаере, его надо… переплавить и заново собрать уже на своём заводе. Иначе никак. Нет ни гарантии, ни уверенности.

— «Вождь, Гюрзе на приём. Я на позиции».

— «Гюрза, принял тебя».

— «Вождь, я Драко, на позиции».

— «Корень, Вождю. Твои снайпера готовы?»

— «Готовы, Вождь. Целик и Точка на позициях».

— «Вождь, Гекону. Мы с Тихоней вошли».

— «Отлично, Гекон. Не подеритесь там».

— «Он первый начал!»

— «Тихоня, отставить! Все разборки после дела!»

— «Приняла, Вождь».

— «Гекон! Тебя тоже касается!»

— «Принял».

— «Корень, Вождю на приём».

— «Вождь, я Корень, слушаю».

— «Как вы там?»

— «Ведём Обект».

— «Далеко вы?»

— «Пять малых, у вас будем. Успели просочиться?»

— «Да, ждём».

— «Принял. В пути», — прозвучал голос в направленном «костном» микрофоне, установленном в дужке щегольских очков в серебряной оправе, размещённых на глазах молодого человека в дорогом, но не броском костюме, что сидел на стуле в секторе зала, отведённом под делегацию Республики Канада. На юношу соседи не обращали внимания. Иногда обращались с какими-то вопросами, он что-то отвечал, что их вполне устраивало.

До начала работы Ассамблеи оставалось пятнадцать минут. Не все участники даже ещё успели собраться.

Это был третий день работы Ассамблеи. Пока всё шло спокойно и даже по плану. Ну, если сосредоточиться только на вопросах обеспечения безопасности. Сами же заседания спокойными назвать сложно. Вопрос «О контроле за вооружениями» никогда не был простым. Конкретно эта сессия была посвящена рассмотрению такой части этого вопроса, как «Боевая Химия» и регламентация её применения в конфликтах. В частности, боевые стимуляторы и их использование.

Вопрос был сложный. Ведь у каждой страны имелись сотни наработок в этой области. Более или менее эффективные, но на их разработку были потрачены немалые финансовые средства, научные, технические и людские ресурсы. И от формулировки окончательной Резолюции ООН будет зависеть, окажутся ли эти средства выброшенными в трубу или нет.

Резолюция… вроде бы ерунда. Но не в этом веке. ООН в последнее время набрал серьёзный вес, и не в последнюю очередь за счёт МИПРиТ, ведь за очередью на распределение новых планет следить поставлен был тоже ООН. Это сильно добавляло ему влияния. Очень сильно.

Понятное дело, многим это не нравилось. Но и поделать с этим что-либо пока не представлялось возможным, слишком разрозненны были государства и образования. Не получалось у них собраться в достаточно мощные блоки, чтобы иметь возможность «продавливать» свои решения, плюя на малые образования и станы.

Так что именно в политической части Ассамблеи страсти бушевали не шуточные.

Однако, в плане безопасности всё ещё было тихо. Каждый день две группы выпускников с Припяти провожали и встречали «Объект» к зданию, где проходили собрания, контролировали его состояние в процессе работы Ассамблеи, и провожали обратно к месту проживания.

— «Вождь, и всё-таки мне не нравится, что мы работаем в Кристалле», — вновь ожил микрофон у молодого человека за ухом.

— «Ворожея, ты опять?» — вздохнул он, передав в Тактическую Сеть групп свой голос по установленному на шее скрытому ларингофону.

— «Опять!»

— «Конкретика в чём? Нравится-не-нравится, не аргумент».

— «То, что в прошлый раз, на выезде, мы работали именно в этом отеле. Зачем Дя… Кашиму это надо было?»

— «Ворожея, Хромой — это почти год назад было! Какой бы… Кашим хитромудрый ни был, не мог он на год вперёд планировать!»

— «Хромой, это Вождь. Ты заряды установил?»

— «Так точно, Капитан!» — раздался бодрый и озорной голос Ромы Володарского в эфире.

— «Не паясничай. Ворожея, не засерай эфир. Есть, что по делу, говори. Про пршолый выход мы уже слышали, обсудили и к сведенью приняли»

— «Приняла, Вождь, извини», — отозвалась Марина Князева.

— «Вождь, Корню. Объект прибыл. Выходит из флаера».

— «Всем внимание».

— «Я Гюрза, вижу Объект».

— «Я Драко, наблюдаю».

— «Целик. Наблюдаю».

— «Точка. Наблюдаю».

— «Гюрза. Объект входит в здание. Передаю».

— «Гекон. Я в здании, принимаю Объект. Объект вижу. Веду».

— «Тихоня. Я в лифте. Принимаю Объект. Объект вижу. Объект вошёл в лифт».

— «Я Газель».

— «Я Егоза, видим лифт, готовы принимать Объект».

— «Тихоня. Лифт на этаже. Двери открываются».

— «Егоза. Видим. Принимаем Объект. Ведём»

— «Ирма. Всем! Код Жёлтый!», — молодой человек усилием воли заставил себя не дёрнуться, но глазами нашёл позицию Лизы в зале для конференций.

— «Это Ирма. Всем! Повторяю, код Жёлтый! Кашим в зале!»

— «Где?!» — не смог остаться спокойным и всё же дёрнулся парень.

— «В свите П… Объекта. Группа псих. Поддержки. Серебристый пиджак. Очки в золотой оправе».

— «Принял. Вижу. Он тебя засёк, Ирма. Газель с Егозой тоже спалил».

— «Ты тоже засвечен, Вождь», — раздался в Тактичской Сети новый голос. — «Всем привет, ребятки. Развлекаетесь?»

— «Здрасти, Дядь Лёнь», — раздался в эфире нестройный хор голосов с различными интонациями.

— «Да как так-то?! Я же изолировал Сеть!»

— «Не поднимай волну, Припой. Я ж тебя сам учил».

— «Чёрт! Это было обидно, Дядь Лёнь. Мы с Жучком неделю над этой системой сидели!»

— «И получилось вполне себе красиво: не пеленгуется, датчики не срабатывают. Пять баллов, Припой!»

— «Жучок. Звучит, как издевательство».

— «Вождь, Кашиму. Шли бы вы от сюда, а, ребятки?» — раздался голос «Дядь Лёни» в эфире.

— «Кашим, Вождю. У нас задача. Охрана Объекта»

— «Вождь, Кашиму. Вы решили начать убивать?»

— «Кашим, Вождю. Нет. С чего вдруг?»

— «С того, что здесь скоро жарко будет. Хотите посмотреть на кровавую баню? Или поучаствовать?», — на какое-то время в эфире установилось гнетущее молчание.

— «У нас задача», — прозвучал твёрдый голос Вождя в эфире.

— «Тогда слушай условие задачи: в здании восемь „Торпед“. Движутся к залу. Начнут действовать с появлением Председателя на трибуне. У всех Торпед новейшие боевые стимуляторы. После использования два часа их ничего не остановит — живые Терминаторы. Принял?»

— «Принял. Вождь. Циркулярно. Все слышали? Ищем».

— «Вождь, Ирме. Кашим пропал. Не наблюдаю Кашима».

— «Вождь всем. Код красный! Ищем Торпеды. По Торпедам работать сразу по обнаружении! Ирма, ищи Председателя. Дай отсчёт в эфир. Точка „ноль“ — Председатель на трибуне».

— «Приняла. Председателя вижу. Примерно две минуты до точки „ноль“. Даю отсчёт: 119…»

* * *

Глава 20

* * *

— «Егоза. Двоих видим. Работаем»

— «Гюрза. Левый коридор. Двое. Подходят к двери. Работать не могу»

— «Гекон. Принял. Вижу. Работаю»

— «Ирма. Двое. Западный вход. Вошли»

— «Вождь. Ирма, вижу. Работаю. Ищите ещё двоих», — сказал юноша, плавно перетекая из положения сидя на стуле, в положение стоя. И тут же, тоже очень быстро, но очень плавно, так чтобы не привлекать к себе внимания, двинулся к дверям, на перерез входящей паре крепких, хмурых мужчин, каждый из которых уже запустил правую руку в карман пиджака.

Парень, не снижая скорости, скользнул к ним, как-то по-особенному вскидывая вверх и вперёд обе руки, а затем, с усилием и движением вперёд и вниз, но больше вперёд, опустил их на лица двоих мужчин.

Со следующим шагом и выдохом парень продвинулся вперёд, а мужчины кубарем полетели в неуспевшие закрыться двери. Следующим шагом парень сам пересёк порог, а двери закрылись уже за его спиной. Никто в зале даже не успел заметить такого беспорядка.

А вот в коридоре за дверью парень без всякой жалости добил пытающихся подняться на ноги мужиков «футбольными» ударами ноги в голову.

— «Вождь. Двое есть»

— «Гекон. Два минус»

— «Егоза. Два минус»

— «Вождь, Всем. Где ещё двое?! Ищем! Тихоня, конвой двоих у западной двери. Возвращаюсь в зал», — спокойно развернулся и поспешил в покинутое помещение, открывая рукой одну половинку двери, другой рукой поправляя очки на переносице.

— «Тихоня. Есть конвой. Бегу», — прозвучал голос Тани Веретянской в Тактической Сети.

— «Два балла вам, Ребятки!» — прозвучал в эфире голос «Кашима». А «Вождь» и «Ирма» стали свидетелями того, как молодой человек в серебристом пиджаке и золотых очках выдёргивает меч из ножен седого Ниппонца и в два быстрых движения срубает этим мечом головы двоим дюжим охранникам из свиты Принца Ивана. Затем, не глядя на результат, спешит к Ниппонцу и вкладывает ему в руку его же окровавленный меч. Приспускает очки и озорно ему подмигивает, от чего у Ниппонца затряслись руки.

— «Бедный, Кацура», — прозвучал в эфире голос «Ирмы».

— «Да х… с ним! Ты на тела смотри! Жесть!», — настолько не совладал с эмоциями «Вождь», что даже произнёс это в слух. Правда, его прокола никто не заметил, так как в этот момент взгляды и внимание всех присутствующих скрестился на двух обезглавленных телах, что, даже упав на пол, продолжили дёргаться, беспорядочно бить по сторонам руками и ногами, пытаться встать… При этом кровь не хлестала, а едва сочилась. А спустя ещё десяток секунд место среза уже зарубцевалось… шея зарубцевалась! Причём, и на отрубленных головах тоже! Те страшно вращали глазами и щёлкали челюстями. Пытались орать, но без лёгких это у них не получалось.

Выглядело это настолько дико и сюрреалистично, что у охранников не выдержали нервы, и они принялись палить в тела из своих лазерных пистолетов… Только это не помогало от слова «совсем». Да ещё и тела как-то… освоились что ли, но дёргать руками-ногами стали согласованней. Теперь это были не просто дёрганья, а целые рывки, почти что прыжки… Что пугало охранников, чуть ли не до открытия кирпичных заводов, и они стреляли, стреляли, стреляли…

А «Вождь» содрогнулся, представив, что могло произойти в этом зале, не останови эти «Торпеды» их трудовик… Или промедли они сами хоть пару лишних секунд, дав тем бугаям уколоться их супер-отравой. Что может сотворить человек с оружием, которого не останавливают лазерные выстрелы и не убивает отрубленная голова…

— «Незачёт», — выдал в эфир Глеб. И общее молчание подтвердило его высказывание согласием, ведь Тактическая Сеть, развёрнутая через специальные приблуды «Припоя» с «Жучком», и выведенная на очки, которые носили все члены двух групп, позволяла при желании вывести к себе на «экран дополненной реальности» то, что видит другой член группы. Или карту с отметками, целеуказанием, положением других членов группы… Много чего позволяет Тактическая Сеть. В том числе и наводить ракеты, либо автоматические системы ведения огня на цели, «подсвеченные» другими членами группы. Но именно в данный момент все смотрели «трансляцию» с камер «Вождя» и «Ирмы».

— «Так! Собрались!» — первым, как и положено Лидеру, опомнился «Вождь». — «Быстро обыскивайте захваченных Торпед. Найдите стимулятор! Не дайте им возможности его применить! Самих Торпед накачиваем „коктейлем № 5“ и эвакуируем к месту сбора. Группа Альфа остаётся продолжать охрану Объекта. Группа Гамма эвакуирует Торпед и стимулятор с планеты. На подлёте к точке 1, связаться с Заказчиком и уточнить место доставки груза. Всем задача понятна?»

— «Корень принял. Группу Гамма отсоединяю от общей Тактической Сети»

— «Ирма — да».

— «Гюрза — да».

— «Гекон — да».

— «Тихоня — да».

— «Драко — да».

— «Киса — да».

— «Жучок — да».

— «Припой — да».

— «Хромой — да».

— «Егоза и Газель — да».

* * *

— Думаете, это Кашим организовал нападение? — спросил Александр Алексеевич у хмурого Глеба Новикова, сидящего напротив него уже в другом кафе Москвы.

— Вряд ли, — поморщился тот. — Дядь Лёня так «грязно» не работает. Пока «Корень» тащил захваченных «Торпед» и образцы стимулятора к вам, я отправил половину группы раскручивать след, пока он «свежий».

— И как?

— Прошли всю цепочку. Там больше тридцати человек задействовано было… Ну, вы должны знать — с ними сейчас в СИБе работают. Слишком много следов. «Грязно».

— А заказчик? Главный кто был в цепочке?

— «Главный» свалил с планеты за день до акции. Связь с координатором операции оборвал и скрылся. «Жучок» сейчас распутывает его «след». Возможно, на что-то выйдет. Но след «холодный», — вздохнул Глеб.

— Но что-то есть? — уточнил Александр Андреевич. — Вы же с ними первые «работали»? А вы «работать» умеете.

— Одно имя. Догадаетесь, какое? — невесело усмехнулся Глеб.

— «Говорун»? — хмуро произнёс Александр Андреевич. Глеб кивнул. — Только имя?

— Нет. Словесное описание ещё: высокий, почти два метра ростом, широкие плечи, атлетическое телосложение, с некоторым избытком мышечной массы. Волосы тёмные, пегие от седины, короткие, глаза карие, глубоко посаженные, тяжёлые надбровные дуги, густые брови, скулы резко-очерченные, челюсть тяжёлая. Взгляд тяжёлый и «нехороший», улыбается часто, но улыбка «злая», больше напоминает «оскал», пальцы крепкие, узловатые, длинные. Кулаки большие, с «набитыми» костяшками.

— Под описание Гворкова подходит. Только седины раньше не было. И взгляд так сильно не выделяли. Вот его личное дело из архивов СИБа, — передал папку Глебу Александр Андреевич. Тот взял, пролистал и вернул обратно.

— Это мы уже из сети вытащили, — пояснил своё действие он. — Нет у вас такой же папочки на него, ка на Кашима? Отдельной?

— Нет. На него нет. Не того полёта птицей он был, что бы отдельную папку на него заводить.

— Четырнадцать лет прошло. За такой срок можно стать «интересней»…

— Если он не мистификация Кашима, конечно, — прервал Глеба Александр Андреевич.

— Что Кашим-то там делал, вообще? — задал вопрос, который его беспокоил, Глеб.

— Иван попросил его… точнее передал просьбу жены, чтобы Кашим присмотрел за ним на Ассамблее. Аню мучали дурные предчувствия, — ответил Александр Андреевич.

— Какая… своевременная интуиция, — потёр подбородок Глеб.

— Совпадение? — вяло предположил Александр Андреевич.

— Слишком много совпадений, — ответил Глеб. — Почему вы не смогли просто отменить своё участие?

— Голос Кацуры необходимо было использовать, — ответил Император быстро, так как и сам об этом уже раздумывал.

— Который обеспечил Кашим своей обмолвкой. А «интуиция» Принцессы Анны так неожиданно прорезалась сразу после того же «семейного» визита к ним семьи Кашима, на котором и были обронены те самые слова, — хмыкнул Глеб. — И как удачно совпало то, что год назад мы уже «работали» на Ривьере Второй, и именно в этом самом отеле, из-за чего досконально изучили его планы, систему охраны и отходные пути ещё тогда, из-за чего «работать» в этот раз мы могли практически сразу, и без дополнительной подготовки. Очень уж «забавные» совпадения. Не говоря уж о том, что Дядь Лёня точно знал число «Торпед» и время их «срабатывания». Про нашу Тактическую Сеть промолчу. Тут он и правда мог её взломать за те два дня, что мы не могли засечь его, а ведь он уже был на планете. Более того, держался где-то рядом с Объек… Иваном. Черт! Чувствую себя нубом, которого взяли Хаи в пати на босса! Просто не успеваю понять, что они творят! Давно нас так носом в… жёлтую лужу не тыкали… Целая операция прямо у нас под носом, а мы ни сном не духом! И если б одна!

— Привыкай, — невесело улыбнулся Александр Андреевич. — С Кашимом всегда так. Вроде бы всё видишь, всё знаешь, твёрдо уверен, что понимаешь, что происходит, а потом что-то выбивает из под ног почву, и ты осознаёшь, что вообще ничего не понимаешь в происходящем. Голова только кругом идёт.

— Вы то ладно, — вздохнул Глеб. — Вам простительно. А нас-то он лично готовил!

— Ну спасибо, парень, — хмыкнул Император. — Приложил, так приложил.

— Извините, Александр Андреевич, не хотел обидеть. Ну, вы меня поняли.

— Понял… — вздохнул Император. — Я другого не понимаю: почему он такой крутой? Откуда он такой вообще взялся? Словно бы и не человек вовсе. Та папка, что ты видел, рассказывает лишь о том, что он сделал, но никак не о том, как он сумел это сделать. И я всё чаще об этом задумываюсь… слишком он… превосходит всех, кого я знаю… даже вас, ребята. Все две группы разом. Как щенков…

— Могли бы и не добавлять, — поморщился и отвёл взгляд Глеб.

— Любезность за любезность, — пожал плечами Император. — Но что думаешь об этой конкретной акции?

— Об этой… Знаете, Александр Андреевич, чем больше думаю, тем больше мне кажется, что это «подражатель». Очень похоже на то, что устроил Кашим в Ниппонском Доме Правительства… если это конечно он устроил…

— Поясни свою мысль, — заинтересовался Император.

— По времени не сходится… И по почерку. Во всех остальных случаях, «Хэй Химура» «работал» чисто, словно медицинский скальпель: ни лишних жертв, ни разрушений. Здесь же… как граната в курятнике: много пуха, много перьев… слишком много выживших свидетелей. И главное: везде Кашим работал лично и «соло», а здесь было НЕСКОЛЬКО исполнителей, которых потом не нашли. Но при этом, в бортовом журнале угнанного правительственного звездолёта сохранилась запись с временем его старта с планеты. И это время… три минуты спустя после начала резни в Правительстве. Он бы физически не успел добраться до взлётной площадке с Премьером на руках.

— Это… занятно, — нахмурился Император. — А в ООН?

— Больше тридцати живых исполнителей, которые обеспечивали доставку и «активацию» Торпед, Александр Андреевич. Плюс само по себе использование смертников.

— Действительно, — постучал пальцами по столу Император. — На почерк Кашима не похоже.

— А сама акция… Кашим предупредил, что там готовилась «кровавая баня». И он не преувеличил. Ни капли не преувеличил. Именно «кровавая баня». Торпеды шли с трёх сторон и практически одновременно, перекрывая все три выхода из зала. У каждой двойки при себе имелась «вспышка» и армейские тесаки. Сами представьте, что бы там было, успей они вколоть себе стимулятор и применить «вспышку», хотя бы одну. Учитывая скорость, силу, живучесть и неуязвимость тех тварей, в каких люди превращаются под его действием. Принц Иван показывал вам запись попытки Спецназа СИБ взять одного такого?

— Это я ему показывал, — хмуро ответил Император.

— Тогда, должны себе представить последствия. Десяток секунд промедления, и вся наша «обученность» стала бы бесполезна. Нас перемололи бы в том зале, как фарш вместе со всеми, кто там был, и ничего бы мы не смогли. Как в Доме Правительства Ниппона, когда им пустили Хлор. Там тоже никакая подготовка не помогла бы. Ирма вообще подозревает, что тому, кто ту бойню организовал, плевать было на Правительство. Они были лишь «сыром в мышеловке»… или, скорее, козой, привязанной в лесу при засаде на волка.

— Капкан на Кашима? — взлетели в верх в изумлении брови Императора, а сам он откинулся спиной на стул. — С приманкой в виде ООН?

— С приманкой в виде Ивана, — поправил его Глеб. — Плевать Кашиму на ООН. А вот Иван… с ним их связывают какие-то отношения, странно похожие на дружбу, — Император нахмурился.

— Но в обоих случаях…

— В обоих случаях Кашим переиграл «охотника», воспользовавшись ситуацией для достижения каких-то своих целей. Тонко и виртуозно. В Ниппоне: украл Премьера из его кабинета, либо на выходе из него, не дожидаясь, пока тот дойдёт до совещательного зала. А шумом и хаосом воспользовался для взлёта и отдачи приказов военным. Блокировал Сектор. И три года прочёсывал Киото. Нашёл, что искал, или нет, мы, к сожалению, не знаем.

— А чего он добился в этот раз?

— Пытаемся понять, но пока не получается. Мало данных. Надо смотреть по последствиям.

— Что ж, я снова понимаю, что ничего не понимаю, — вздохнул Император. — Но с Кашимом для меня это привычное состояние…

— А я не хочу к такому привыкать, — сцепил руки Глеб. — Я хочу научиться разгадывать его ребусы! Когда-нибудь, я сумею оказаться на шаг впереди! Я превзойду его!

— Мечтать не вредно, — ухмыльнулся Император, видя пыл юноши.

— Вредно не мечтать, — ответно пожал плечами Глеб.

* * *

Глава 21

* * *

— Результаты? — тихо задал вопрос Император, сидящий за своим столом в своём кабинете, вошедшему на доклад через «парадную» дверь кабинета Начальнику СИБ.

— В результате следственных действий с переданными нам фигурантами, установлено следующее… — начал казённым тоном отвечать Рамиль Фаридович.

— Не топи меня в формулировках и ненужных подробностях. Не на пресс-конференции. Кто заказчик? САК? Османы? Израиль? Поднебесная? Кто?

— Точно установить не удалось, — ответил Начальник СИБ. — Среди фигурантов нет ни одного действующего агента иностранных разведок. В основном, это персонал и работники отеля, которых купили/запугали/заставили шантажом выполнить определённые действия, позволившие доставить исполнителей к месту проведения акции. Людей, что непосредственно занимались организацией акции всего шестеро. И все — наёмники. Двое раньше служили в ЦРУ, но… были уволены после достаточно громких дел. Один раньше был связан с Моссадом. Один… из наших, беглых СИБовцев. Двое остальных со спецслужбами на прямую не связаны. Так что для однозначного установления выгодополучателя данных не достаточно. Деньги шли через Банк «Цюрих», расположенный на Швейцарии. А с них отчёт или справку мы стребовать не можем.

— А руководитель группы? Тот, кто ставил задачи и платил деньги? Что известно о нём? — ровным тоном задал вопрос Император.

— Все задержанные однозначно опознают его, как «Говоруна», то есть, Говоркова Ивана Николаевича, — ответил Рамиль Фаридович, затем поднял к глазам свой планшет. — Фигурировал в деле о «Черном Солнце». Последний выживший из «Скунс»…

— Я помню, кто такой Говорков, — прервал Резнича Император. — Убийцу моего брата я хорошо помню. Его снимки им показывали?

— Да. По словесному описанию, по видеофайлам и снимкам все шестеро опознали «Говоруна», — подтвердил Резнич.

— То есть, он даже позывной не сменил? — чуть приподнял бровь Император.

— Получается, что так, — ответил Рамиль Фаридович.

— Что о нём вообще известно?

— Говорков Иван Николаевич, две тысячи четыреста десятого года рождения. Место рождения город Новопитер планеты Новопитер. Родители: мать — Говоркова Раиса Васильевна, учитель младших классов МОУ СОШ № 283 города Новопитер; отец — Говорков Николай Андреевич, инженер завода Росскосмос, Новопитерского филиала. Погибли в дорожно-транспортном происшествии, когда Ивану было семь. Близких родственников, заявивших бы права на опекунство над ним не нашлось. Попал в детский дом № 12 города Новопитера.

— Опять детский дом, — тихо проворчал Император. — Запретить их, что ли? — Рамиль Фаридович прервался, с вопросом посмотрев на Императора. Тот чуть кивнул, давая знак, продолжать.

— В возрасте десяти лет отобран в Академию СИБ города Новопитера. Закончил Академию с отличием. Два года работал полевым агентом СИБ… направление Ликвидация. В две тысячи четыреста тридцать первом году отобран для участия в проекте «Скунс». Предположительно в том же году был завербован террористической организацией «Черное Солнце». В 2432 году организовал и совершил теракт, в результате которого погибли Великий Князь…

— Я помню. Дальше, — кивнул Император.

— После совершения теракта исчез. Розыскные мероприятия результатов не дали.

— То есть, шестнадцать лет о нём ни слуху ни духу, а тут всплывает, да ещё и с тем же позывным? — приподнял бровь Император. — Я не доволен вашей службой.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — склонился в поклоне генерал-лейтенант Резнич. — Было начато расследование. И первые результаты уже есть.

— Докладывайте.

— Наёмник по прозвищу «Говорун». Его словесное описание совпадает с описанием Говоркова Ивани Николаевича. Наёмник «Говорун» в период с 2439 по 2440 работал в Азиатских Секторах: Ниппон, Империя Коре, Великий Въетнам. В Российской Империи не появлялся. Известно, что несколько заказов выполнил для ЦРУ. Имел собственный отряд с самоназванием «Скунсы». Был довольно успешен. В 2441 Весь отряд погиб в Киото. Сам «Говорун» тоже считался погибшим. «Всплыл» только в 2447-ом. Снова наёмник. Но уже без отряда.

— Где?

— Санта-Луис, — сказал Резнич и замолчал, видя задумчивость на лице Императора. Тот тоже не спешил что-то говорить. Какое-то время висело молчание. Затем Император оторвал взгляд от стола и поднял его на генерал-лейтенанта.

— «Говоруну» присвоить статус внимания «ноль». Сориентировать на него одного из Ликвидаторов класса «1+». Кто есть свободный?

— Мясник, Лис, Розмарин, — подумав, ответил Резнич.

— Мясника, — тоже что-то прикинув, выбрал Император. — И мне необходима информация. Всё, что только возможно найти по этому Говоруну. Особенно интересует его деятельность в Санта-Луис и Киотский период.

— Понял вас, — поклонился Резнич и сделал несколько пометок в своём планшете.

— Доклад ежедневно. Дело на особом контроле у меня лично. Принца Ивана так же держать в курсе.

— Вас понял, — сделал ещё пометку в своём планшете Резнич.

— Теперь по препарату, образцы которого вам доставили. И накопитель с информацией, что передал Принц Иван. Разобрались?

— Вполне, — кивнул Рамиль Фаридович. — Информация и препарат переданы научному отделу.

— Повторить смогут?

— Пока нет, Ваше Величество. Там какие-то сложности с составом, точнее со способом получения некоторых его составляющих. Мало знать химический состав, надо ещё иметь данные по процессу изготовления. Но работы в этом направлении уже ведутся.

— И что же? Действительно настолько мощная штука?

— Мы испытаний на людях не проводили, но трупы в ООН продолжали дёргаться почти два часа. Если бы Премьер Кацура так вовремя не срубил им головы, то боюсь даже представить, что бы там было. За два часа такой «неуязвимости» можно всё здание отеля «зачистить», не то, что одну комнату.

— Меня интересуют меры противодействия, Рамиль Фаридович, — чуть склонил голову Император, и голос его стал проникновенным. — Представь, что завтра такие «Торпеды», обвешенные оружием и бронёй, как новогодние ёлки, подойдут к парадному входу Дворца. И будет их не две, а десяток. Или два. Что мы сможем им противопоставить? Как остановить или задержать?

— Меры уже разрабатываются, Ваше Величество.

— А конкретно сейчас? Не завтра, не в следующем году, а сейчас? Прямо сейчас?

— Прямо сейчас к дворцу и резиденциям стягивается тяжёлая техника с автоматическими системами наведения и мощными скорострельными лазерами и плазменным оружием. Насколько бы ни была быстрой регенерация этих «Торпед», разорванное в клочья или сожжённое в пепел тело, она не соберёт. И, насколько бы их реакция ни была быстрой, она не быстрее хорошей автоматики.

— Пожалуй, — согласился Император. — Но танки и бронефлаеры в столице… Паника в стране не начнётся?

— Пиар-отдел уже работает над этим, Ваше Величество. Ситуация под контролем.

— Ни черта у вас не под контролем! — позволил рычащим ноткам гнева слегка прорваться в свой голос Император. — Моего сына чуть не зарезали прямо у вас под носом! И ни СИБ, ни СОИС, ни Контрразведка даже не дёрнулись! Проморгали убийц! Да я вас всех разгоню к чертовой матери, дармоедов! Если бы сам не позаботился о привлечении сторонних специалистов, сейчас бы уже к похоронам переодевался!! — Император говорил грозно. Его голос заставлял вжиматься голову генерал-лейтенанта в плечи, хотя на крик или повышение тона Император не переходил. Громкость его речи оставалась прежней, но легче от этого Начальнику Службы Имперской Безопасности не становилось.

— Ваше Величество… — осмелился подать голос Резнич, когда Император замолчал. — Дозволите спросить, что это за «сторонние специалисты»? Всё же СИБ… должен знать…

— Не дозволяю, — отрезал Император. — Это ЛИЧНО мои люди. И только Я знаю, кто они, как их найти и как с ними связаться. И я ЗАПРЕЩАЮ СИБ расследовать их личности. СБ уже получила соответствующее указание, и проследит за выполнением МОЕЙ ВОЛИ. Доступно излагаю?

— Так точно! — вытянулся по стойке «смирно» генерал-лейтенант.

— Поставленные задачи понятны?

— Так точно! Разрешите выполнять?

— Выполняйте, — кивнул Император. Резнич по-военному развернулся на каблуках на месте и строевым шагом, чеканя каждый шаг, вышел. А Император остался сидеть за своим столом. Он устало помассировал виски. Что-то староват он становится для таких ребусов, хотя, вроде бы какая-то картинка начинает складываться. Вот только, хоть сколько-то она действительности соответствует или нет? Кто бы ответил… Да и ребусы эти… Тут своих-то привычных дел столько, что голова пухнет: подумать только — танки на дворцовой площади! Да со времён восстановления Монархии такого не было! Какой же силы теперь политическая волна поднимется… да ещё и на фоне «перетекания Власти» от отца к сыну. Тут теперь дворянство и кормящиеся при Власти шакалы забурлят… только успевай новые блоки и союзы запоминать: кто за кого и против кого дружит. Как бы не дошло до попытки переворота на этой волне… Эх, Кашим-Кашим, заварил ты кашу. Мог ведь всё сделать тихо. Ведь по-любому мог! Но не стал. Демонстративно головы срубил, устроил… Шоу! Режиссёр, хренов!

* * *

Глава 22

* * *

— Что ж, — отложил ручку в сторону Император. — Как съездил? — обратился он к Принцу Ивану, который только что вернулся с не закончившейся после «инцидента» Ассамблеи ООН.

— Решение в нашу пользу, — ответил Принц, проходя и усаживаясь в «своё» кресло в отцовском кабинете. — Запрещение боевых стимуляторов по всем тем пунктам, за которые мы ратовали. С максимально возможным перевесом.

— Вот оно как, — проговорил Император, прикидывая что-то про себя. — А Ниппон? Как там Кацура?

— Кацура? — усмехнулся Иван. — Национальный Герой. Его популярность в стране достигла невероятных высот.

— Ещё бы, после того, как мы предоставили ООН запись из Тактической Сети наших погибших СИБовцев. Кацура выглядит просто Суперменом. Как он сам, кстати?

— На камерах выглядит молодцом, — хмыкнул Принц.

— А без камер?

— Руки у него трясутся. И, если бы можно было поседеть повторно, то он бы это сделал. Взгляд у него затравленный. Судя по кругам под глазами, спит очень плохо.

— Не сорвётся он? — нахмурился Император. — Нам из-под него ещё очередь в МИПРиТе получить надо.

— Я думаю, что не сорвётся. Жизнь и Власть он любит. Хотя, конечно, Кашим потоптался у него на нервах качественно. Но нет, не должен. На последней пресс-конференции, когда я официально благодарил его за спасение жизни от покушения, он был уже поживее. Даже руку пожать мне смог, почти не промахнувшись… Вообще, отец, как-то всё удачно сложилось: получается, мы шли на Ассамблею с жесткой позицией по вопросу о боевых стимуляторах не из собственных шкурных интересов, так как довольно сильно отстали по этому направлению от САК и Поднебесной, а с благородными намереньями «остановить безумие», имея материалы по этому новому препарату и «собираясь эти материалы обнародовать», но силы, что стоят за разработкой этого «чудовищного-бесчеловечного оружия» устроили покушение на меня, чтобы не дать обнародовать материалы. Покушение, которое лично и героически остановил наш «союзник» Премьер-Министр Ниппона, «Герой Бакумацу, Истинный Самурай, проложивший путь своей стране мечом»… САК и Поднебесная, с их научными достижениями и позицией противников запрещающей резолюции, стали выглядеть «очень не очень» в свете таким образом поданных фактов. Правда, мы сами выглядим почти «Святыми Мучениками», а «Героем-Подвижником» — Кацура, который «изначально поддерживал нашу позицию по вопросу», и «поддержал её делом». Да ещё и на пресс-конференции Кацура официально заявил об «урегулировании вопроса с Кейнаутским транзитом»… Вообще, сближение России и Ниппона становится каким-то уж очень… Даже не союзники уже, а практически друзья. Ещё пару взаимных жестов доброй воли добавить, и можно вообще «братьями» называться, — Император слушал разглагольствования воодушевлённого сына и хмурился. Нет, тот говорил всё правильно, оценку политической ситуации давал верную… но старательно обходил вниманием одну деталь — Кашима. А ведь эта деталь ключевая. Не «сложилось» всё, а Кашим так «сложил». И это заставляло Императора хмуриться. Не любил он, когда контроль ситуации у кого-то другого, а не у него в руках. Дискомфортное это чувство. А ещё и этот «Говорун»… не отпускало Александра Андреевича ощущение, что все они, со своими армиями, танками, космическими линкорами, Премьерскими Портфелями и Имперскими Престолами, лишь статисты, не более, чем декорации на сцене, где идёт партия Кашима с Говоруном. И кто кого в ней победит, в этой партии… и кто умрёт, и что будет разрушено, записанное в «попутный ущерб», на который щедры, что один, что другой…

А ещё, причём тут этот стимулятор? И пропавшие отрубленные головы в Киото? Как оно всё это связано? Какая-то мысль появилась на краю сознания Императора, он попытался «ухватить её за хвост»…

— Отец, — вырвал его из размышлений голос сына, окончательно спугнув мысль.

— Да? — поднял на него взгляд Императр.

— Почему танки на дворцовой площади? — спросил Принц. — Путч?

— Нет.

— А что тогда? Я не понимаю.

— Это единственное, что смогли придумать наши безопасники против «Торпед», подобных тем, что были на Ассамблее, — со вздохом ответил Император. Ему ещё только предстояло сделать заявление для прессы, которая так же задавалась этим вопросом. Пиар-отдел, естественно, что-то там уже придумывал, разрабатывал и готовил… но что ответить тем, кто не слушает Пиар-отдел? Как объяснять дворянству? Гвардии?

— Танки?! — изумился Иван.

— Танки на земле и бронефлаеры с тяжёлым скорострельным вооружением в воздухе, — ответил Император.

— Но отец? Не слишком ли? Танки! Это же танки!

— Ты слишком сейчас обманываешься лёгкостью, с которой Кашим остановил тех монстров. Он сам — монстр. Забыл Санта-Луис? Забыл состав засады? Остановили они Кашима? — хмурясь всё больше, говорил Император.

— Нет, — задумался и удивился своим собственным мыслям Иван. — Но разве у нас нет ещё людей уровня Кашима? Тот же Особый Отдел Контрразведки? Абордажники Космодесанта? Воскресенский, в конце концов?

— В том-то и вся штука, что я не знаю никого «уровня Кашима», кроме Кашима, — снова взял в руки ручку Император. — И я не могу понять этого. Всё чаще задаюсь вопросом, откуда он такой взялся?

— Как это «откуда»? — удивился Иван. — У тебя же есть его биография: училище контрразведки, СКООН, «Скунс», Особый Отдел, Воскресенский…

— И? Сколько парней ежегодно выпускается из Училища? Сколько человек в списочном составе СКООНа? Сколько их было в «Скунсе»? Сколько учеников было и есть у Воскресенского? Хоть кто-то из них, хоть близко подошёл к «уровню Кашима»? — бросил на стол ручку Император.

— Погоди, — нахмурился уже Иван. — Но у самого Кашима есть ученики…

— И он сделал их всех, как слепых щенков на этом «инциденте»!

— В каком смысле «сделал»? — стал взгляд Ивана прицельно-внимательным. — Они там были?

— Да.

— Но откуда?

— Я попросил. Лично. Попросил присмотреть за тобой.

— То есть, ты прибрал их к рукам?

— Рано пока так говорить. Но мои просьбы они готовы выслушать. И, если им самим это интересно, выполнить.

— То есть, Кацуру ты с ними обрабатывать летал?

— Да, — не стал отрицать Александр Андреевич.

— И на Ривьере Второй они за мной «приглядывали»?

— Обеспечивали безопасность Цели.

— И облажались?

— Да.

— Подробнее, — прорезалась во взгляде и голосе Наследника Императорская твёрдость и требовательность, что царапнуло по душе Императора, с одной стороны гордостью за сына, с другой задетой самостью, ведь Император пока всё ещё он.

— Кашим влез в их Тактическую Сеть и дал наводку на Восемь «Торпед». Они успели перехватить только шесть.

— Но перехватили же? А ты про танки…

— Перехватили ДО инъекции, Иван, — веско сказал Император, передавливая свой Иператорской твёрдостью Наследника. Показывая, кто, пока ещё здесь Папа. — И только шесть из восьми. При том, что без прямой наводки Кашима, они бы не отреагировали до тех пор, пока не стало бы поздно. И их было ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ, а Кашим ОДИН!

— Ну да, Кашим супер-профи. Но всё равно — танки? — опустил плечи Иван.

— Именно, что танки, сынок. Ты получил от Резнича доклад по «Говоруну»?

— По тому наёмнику? Получил, — без особого энтузиазма и интереса отозвался Принц. — Но причём тут он и танки на площади?

— Притом, что Говорун — последний из «Скунсов». У него какая-то история с Кашимом. У него есть этот новый стимулятор. И он считает тебя, сынок, хорошей «наживкой» для Кашима! Целью тех «Торпед» были не ООН, не скандал, даже не ты, а Кашим! Говорун охотится на Кашима! И ты — наживка! Вот поэтому танки. И бронефлаеры. И истребители-Универсалы, что дежурят на авианосцах, вставших «в дрейф» на орбитах над дворцом и резиденциями! Кашим живучий, как таракан, монстр, но ты-то нет!

— Ты не преувеличиваешь, отец? — поморщился Иван.

— Это ты никак не хочешь видеть серьёзность ситуации, — остыл Император и взял в руки свою ручку. — И я не знаю, как до тебя достучаться, что Кашим не твой ручной забавный зверёк, с которым весело, а «плазменная боеголовка несработавшей ракеты», которая непонятно, когда и от чего рванёт, испепеляя всё вокруг на многие километры.

— Ты преувеличиваешь, отец.

— Камбоджи и Киото тебе не достаточно? — вздохнул Импеатор. — Ещё примеры нужны?

— Оставим эту тему, — поморщился Иван. — Скажи лучше, как из-под Кацуры будем планету выковыривать?

— Сам же сказал: жесты доброй воли. Кейнаутский транзит он нам отдал, следующий ход за нами: подарим Ниппону проект Крейсера «Стремительный». В ответ он отдаст планету.

— А зачем им этот проект? — удивился Иван.

— Затем, что нам он не нужен, а дать мы что-то должны, для виду. Очередь в МИПРиТе Кацура нам так и так отдаст, слишком крепко я его за яйца держу, так зачем отдавать что-то нужное? — ухмыльнулся Император. И ухмылка эта была хищной, а взгляд жёстким. И сразу становилось понятно, что Император отнюдь не «добрый плюшевый мишка», а матёрый хищник, который своего не отдаст и не упустит. И слова «справедливость», «честность», «снисхождение к побеждённому», «великодушие»… знакомы ему только из строчек его публичных выступлений, но никак не относятся к нему самому. В политике идеалисты и бессребреники вообще не выживают, не то, что долго. А Александр Андреевич Васильев правил целой Империей уже не один десяток лет.

Мягкий, весёлый, мудрый, беззащитный он только для «Вождя» и других учеников Кашима, которые до сих пор ещё не обратили внимания, что больше половины «красной папки Кашима» заполнено выполнением именно его, Императора, личных приказов. Деталь маленькая, не очевидная, в глаза не бросается, но… насколько она всё меняет.

* * *

Глава 23

* * *

— В городе волнения, отец, — сказал Принц Иван, входя в кабинет отца. — Ты своими танками растревожил столько «осиных ульев», что я просто диву даюсь.

— Поволнуются и перестанут, — поморщился Император. — Ликвидатор, которого я отправил за Говоруном, мертв. Его след потерян на Санта-Луис. И в городе, где погиб Ликвидатор, был «инцидент» с новым стимулятором. Несколько сотен погибших.

— Отец, если ты танки не уберёшь, то «инцидент» уже в Москве случиться может. Путчем называться будет, — поморщившись, сказал Иван. — В гвардии волнения. Ко мне уже прямо подходят с «завуалированными предложениями» «подвинуть» тебя «на пенсию»… Отец, все вокруг считают, что ты из ума выжил!

— Посмотрим, кто будет «выжившим из ума», когда дворец придут штурмовать десяток бойцов под этим новым стимулятором. Как его, кстати, назвали?

— У научников какое-то длинное непроизносимое название, хрен запомнишь, в сокращении что-то вроде ЗМБТ с цифрами. Безопасники же просто «зомбятником» величают. Очень подходит, по-моему, — ответил Принц.

— «Зомбятник», — вздохнул Император. — Десяток таких вот «зомби» всю охрану дворца за полчаса разберёт, если убрать танки.

— Что он, этот Говорун, дурак что ли? За каким чёртом ему на Дворец «зомби» посылать? Или твои школьники что-то такое нарыли? — посерьёзнел Иван, остановившись.

— Нет. Мои «школьники», как ты говоришь, сейчас в Киото «роют». Половина. Другая половина на Санта-Луис, — ответил Император. — Вот твой Кашим где? Это вопрос куда интересней.

— Лёня-то? Так с сыном сидит. Сегодня его «очередь», — хохотнул Принц.

— То есть? — нахмурился Император. — Какая ещё «очередь»? Ты хорошо себя чувствуешь?

— Я-то хорошо, — не остался в долгу Иван. — А вот ты что-то выглядишь не очень. Анька сегодня с Леной в театр идут. А Леонид остался с восьмилетним Васькой толи химией заниматься, толи физикой… Вроде у него с какой-то лабораторной или практической работой что-то не очень получается…

— Так! А теперь медленно и раздельно, — потребовал Император. — Когда ты виделся с Кашимом?

— Не виделся я с ним, — вздохнул Иван, который и сам уже был не рад, что завёл речь об этом. — Говорю же: Лена с Аней виделись, пока я на этом дурацком приёме был у Асеевых, где мне делали «завуалированные» но недвусмысленные предложения.

— Когда?

— Утром.

— А в Театр они идут когда?

— Они уже там.

— Московский Большой Театр?

— Ну а какой же ещё? — Император не стал дослушивать, он уже нажимал кнопку селектора, встроенного в его стол. И, не дожидаясь ответа секретаря, произнёс в микрофон. — Резнича ко мне, немедленно!

— Да чего ты так переполошился-то? Что ты ещё придумал? Хочешь моей жене вечер испортить? — нахмурился Иван.

— Если я «всё придумал», то я лично перед ними обеими, и перед актёрской труппой извинюсь! — отозвался хмурый Император. Тут дверь открылась, и вошёл генерал-лейтенант Резнич. В случаях, когда Император вызывал лично и «немедленно», стучать не требовалось. Императора это промедление гневило. Рамиль Фаридович знал об этом, поэтому вошёл сразу. И встал ровно посредине кабинета точно напротив стола Императора.

— Большой Театр. Прямо сейчас. Усиленную оперативную группу с поддержкой спецназа. Но тихо. Насколько возможно, не снижая скорости, скрытно. Понял меня? — кратко, даже тезисно, поставил задачу вошедшему Император.

— Что ищем? — позволил себе уточнить Резнич.

— «Зомби», взрывчатку, — отозвался Император.

— Эвакуацию проводить?

— Н-н-нет, — раздумывая, протянул Император. — По возможности вообще зрителей не тревожить и спектакль не останавливать.

— Разрешите исполнять?

— Ты ещё здесь?

— Отец, по-моему, это уже слишком. Ты с этими своими «теориями заговора» переигрываешь, — недовольно сказал Принц, мимо которого опрометью пробежал на выход Резнич, на бегу достающий свой коммуникатор.

— Да? — глянул на него Александр Андреевич. — Может быть ты и прав… может быть, — уже спокойнее сказал он. — Вот заодно и посмотрим развилась у меня уже паранойя или нет, и ты сынок действительно «в прицеле» у двух маньяков.

У Ивана непроизвольно проскочили холодные мурашки по спине.

— А ты, пока, посидишь здесь, со мной, в кабинете, под защитой дворцовой охраны, танков, бронефлаеров и авианосцев… до получения результатов от Резнича.

— Отец, ты серьёзно? — посмотрел Иван на Александра Андреевича.

— Абсолютно, — уже жёстко закончил Император.

* * *

Час тянулся долго. И для Ивана и для Александра. Но для Ивана дольше, так как Александр Андреевич был в своём кабинете. Он включил свой ноутбук и занялся какими-то своими делами. А вот Иван, идя сюда, свой коммуникатор взять забыл. И теперь маялся бездельем.

Но вот, опять же, без стука, в дверь кабинета вошёл Резнич.

— Результаты? — потребовал, оторвавший от экрана взгляд Император.

— Театр был заминирован. Боевой отравляющий газ НХ-13. Шестнадцать человек с инъекторами ЗМБТ-11, - доложил Резнич.

— Потери? — нахмурился Император.

— Потерь нет.

— Как такое возможно?

— Баллоны с газом были уже деактивированы, а «зомби»… убиты прямо во флаере-микроавтобусе, в котором прибыли к Театру. Неизвестный просто подошёл, открыл дверь и расстрелял всех, кто был внутри из ЛПС-15. Потом обошёл машину и застрелил водителя, — доложил Резнич.

— Откуда известно?

— Нашли свидетеля. Он видел происшествие из окна дома напротив. Тип оружия установили по нанесённым ранам.

— Опознать убийцу свидетель может?

— Нет. Свидетель запомнил только, что это был мужчина, белый, среднего роста, не толстый. Большего добиться не смогли.

— А ребёнок, лет восьми, там рядом случайно не крутился? — спросил Император.

— Сейчас уточним, — ответил Резнич и тут же поднял планшет, начав что-то на нём набирать, используя кольцо-манипулятор. — Так точно, Ваше Величество, был ребёнок. Мальчик. Он выглядывал из-за двери служебного входа Театра.

— Мальчика опознать свидетель может? — снова обмен сообщениями.

— Нет, — поднял глаза от планшета Резнич. — Внешность ребёнка свидетель не запомнил. Он про него вообще вспомнил только после вашего вопроса.

— Иди, — велел генерал-лейтенанту в штатском Император. Тот повторять не заставил, поклонился и вышел, не забыв прикрыть за собой дверь.

— Вот тебе и «практическая работа по химии», — передразнил сына отец. — Чем тебе БОВ не «химия»? Ну и кто тут теперь мразматик, а кто слепой придурок?

— Отец, но… — попытался что-то сказать Иван, но не подобрал слов, да и Император не дал ему договорить.

— В Киото, в сорок первом, таким же способом был уничтожен весь Кабинет Правительства! — закончил за него Император.

— Но ведь сегодня же ничего не случилось. Кашим сам обо всём позаботился…

— А в следующий раз? Позаботится? Или просто заберёт свою девку и уйдёт? — задал вопрос разгорячённый Александр Андреевич. — Вот поэтому-то и танки! И домашний арест вам с женой! Прищемите свои задницы дома, и не высовывайтесь никуда, пока не разрешу! Понял меня?

— Да отец, — понурился Принц. Но возразить ему было нечего.

* * *

Глава 24

* * *

Прошло три дня, с тех пор, как Принц Иван заперся в загородной резиденции и не показывал оттуда носа по приказу отца. Новых «инцидентов» не происходило. Покушений, штурмов, диверсий не было. Зато обстановка во Дворце Императора накалялась с каждым пройденным днём. С каждым часом.

Танки ведь так и стояли на площади, бронефлаеры с тяжёлым ракетным и лазерным вооружением продолжали «висеть» над территорией, действуя на нервы и давя на психику своим низким гулом, что шёл от их генераторов, словно от роя рассерженных пчёл.

Император сидел в своём кресле, за своим дубовым письменным столом и читал присланные ему из Киото документы.

— Здравствуй, Твоё Величество, — раздался в кабинете голос. Император резко поднял голову от монитора и натолкнулся на насмешливый взгляд до боли знакомых глаз на знакомом лице.

— Кашим, — констатировал Император. Он присмотрелся к молодому человеку, что сидел, на подоконнике, дурашливо улыбаясь и покачивая ногами. Подоконники в кабинете Императора были широкие, удобные для сидения: стены же толстенные. Ну и стёкла бронированные, само собой. Естественно, запертые и на сигнализации. Как этот молодой человек проник в кабинет? Дверь же не скрипела, а окно всё ещё закрыто.

Хотя, чему удивляться? Для этого человека кабинет Императора никогда неприступным не был. Молодой человек… Время его… практически не изменило. Если сравнивать с фотографией на надгробии. Но, если сравнивать с тем, каким он был при крайней их личной встрече, то он вырос. И повзрослел, хотя в прошлый раз он так же сидел на подоконнике и болтал ногами. — Пришёл-таки…

— Александр Андреич, там, за дверью, собираются люди, чтобы прийти и «отправить вас на пенсию». Можно я их всех убью? — глазками голодного щеночка посмотрел на Императора молодой человек в свободных серых брюках и светло-бежевой рубашке, болтающий ногами и зажавший в отставленной в сторону руке очки в тонкой золотой оправе.

— Убивай, — равнодушно двинул плечом Император.

— Нет, так не интересно, — поморщился молодой человек. — Слишком равнодушно и самоуверенно. Нет экспрессии, нету чувства…

— Ну уж, как есть, — позволил себе даже тень улыбки Император.

— Надеетесь на Особый Отряд, да? — предположил Кашим. Улыбка на губах Императора проявилась чётче. — На прямую связь с ними с пульта, что вмонтирован в стол, — Император ухмылялся уже откровенно. — На два тайных хода из кабинета? Да? А ещё на систему аварийного блокирования двери кабинета? На то, что дверь задержит бунтовщиков, пока вы уйдёте в тайный ход, либо ведущий за территорию Дворца, либо в специально оборудованный бункер, который без тяжёлого вооружения, которое к нему никак не подгонишь, не вскрыть? Всё верно, Александр Андреевич? — ухмылка Императора лучше всяких слов подтверждала правильность утверждений молодого человека. — Вот только… есть пара слов, которые портят всю картину: Семечкин предал, — и эти два слова действительно подействовали. Ухмылка императора замёрзла. Глаза его забегали, говоря о том, что их обладатель судорожно просчитывает варианты и возможности.

— Не мог он предать, — уже без самодовольства и самоуверенности произнёс Император. — Его же первого убьют после моего падения.

— Старый он стал, — улыбнулся молодой человек. — Домик себе прикупил в Аргентине. Серьёзным счётом обзавёлся в «Цюрихе»… а главное: влюбился. Представляете? Не зря говорят: седина в бороду — бес в ребро. В молодую, красссссивую, — аж зажмурился парень и помотал головой, произнося это слово, — танцовщицу… Такая, понимаешь, страсть… И опостылевшая служба выжившему из ума Императору, который ведь не отпустит. Убьёт скорее, но не отпустит… «Он слишком много знал», — развеселился ещё пуще прежнего молодой человек в бежевой рубашке и с очками в руке.

— А что мешало… здесь? Он же… имел всё: и деньги, и власть, и влияние… он же здесь, в Москве, второй после Бога!

— Что? Ну, как бы сказать-то? — задумался парень. — Ты.

— Я?

— Да, ты, Александр Андреич, — вновь улыбнулся он. Он вообще любил улыбаться. И посмеяться над хорошей шуткой. Только вот шутки его обычно казались совсем не хорошими тем, с кем он шутил.

— Но почему?

— Быть может потому, что ты тоже любишь красивеньких молоденьких и страстных танцовщиц? Когда не видит Матушка-Императрица, естественно.

— Но причём тут… — начал Император, но прервался.

— Вспомнил? — улыбнулся шире и приветливей молодой человек, который любит улыбаться. — Вспомнил, Александр Андреевич. На память ты никогда не жаловался.

— Альгинда?

— Она, голубушка. Она, — покивал улыбчивый. — Как же его корчило и крутило-то, когда он передавал ей цветы с твоей открыткой с приглашением… — Император прижал ладони к лицу и глубоко, со свистом вдохнул. Потом выдохнул. — А тут такой случай удобный! Император САМ танки на Дворцовую Площадь выгнал, дворянство и гвардия бурлят. На Наследника одно за другим «заманчивые» предложения сыплются, а Император даже не чешется! Не наказывает, железной рукой порядок не наводит, а всё за какими-то призраками гоняется. То и дело из Дворца и от СОИ сбегает, все дела на Наследника бросая, словно вьюнош неразумный… а тут ещё радость-то: сына своего, что своими отказами от «предложений помощи» умы смутьянов смущал, батюшка в загородной резиденции запер! Лучше же не придумаешь! Так не соглашается на «предложения», по факту согласится, когда уже на Престол возводить будут… в трауре. Одна беда: Император — Лис старый, тёртый, матёрый. Из своей норы всегда пару выходов на готове держит, да ещё и Особый Отряд этот его… С другой-то стороны: а у кого от всех этих нор ключики? Да и Особый Отряд услать куда-нибудь, к чёрту на куличики, разве долго?

— Ты врёшь.

— Я? — удивился и оскорбился молодой человек, что сидел на подоконнике, держась за его край руками и помахивая ногами. — Я вообще, когда-нибудь вру? Особенно тебе, Александр Андреич! Как же можно-то! А не веришь… так ты проверь! Проверь, Твоё Величество! Долго что ли? Свяжись с кем-нибудь из особого отряда, пока ещё время есть, пока двери ломать не начали… — Император ткнул в специальную хорошо спрятанную кнопку под столешницей… и ничего не случилось. Даже индикатор световой не загорелся, сообщающий о срабатывании системы. Ни-че-го.

Император тут же нажал другую кнопку. Но с тем же результатом. Поднял трубку красивого, под старину оформленного телефона, но услышал в ней лишь короткие гудки. Бросился к потайной двери одной — не открылась, к другой — тоже. И система блокировки «парадной» двери молчала…

Император деревянной походкой вернулся за свой стол и упал в кресло, уткнувшись ртом и носом в сложенные домиком руки, локтями стоящие на столе.

Он поднял глаза на парня, что всё так же продолжал сидеть на подоконнике, помахивая ногами и светло, дружелюбно улыбаясь. В глазах Императора стоял страх.

— Можно я их всех убью? — с прежним выражением маленького мальчика, просящего себе конфетку, на лице спросил Ангел.

Император судорожно закивал.

— Ну вот, теперь верю, — улыбнулся парень. — Сразу бы так…

Спрыгнул с подоконника и ушёл через парадную дверь, не прощаясь.

Следующие сорок минут показались Императору бесконечными. Особенно, когда тишину коридора за дверью прорезали сначала возбуждённые голоса и шаги. Потом в дверь выстрелили из плазменной винтовки, в район замка, нагрев скрытую в двери под обшивкой броню, так что обшивка с внутренней стороны двери начала дымиться и чернеть.

Дальше там послышались крики, какой-то свист, шелест, снова крики… Потом всё стихло. Дверь отворилась и вошёл тот же юноша с окровавленной парадной саблей Императора в руке. Когда он успел снять её со стены? Император не успел заметить.

От избытка чувств он вскочил со своего кресла. А парень, подойдя шагов на пять, махнул в сторону Императора саблей, обдав его брызгами крови. От чего Александр Андреевич вздрогнул и дёрнулся, но отскочить или уйти не посмел. А парень подошёл и положил саблю на стол, рукоятью к хозяину.

Парень подмигнул Императору. Озорно, по-детски… а потом исчез, стоило только Александру Андреевичу моргнуть.

Вот только не исчезла сабля. Не исчезла кровь. Не исчезли тела за дверью. И не исчезла злость. Даже ярость Императора.

Эти твари забыли своё место! Эти твари посмели! Они поплатятся!!! Все они! Ведь Император жив! А они больше нет. И пора наводить порядок.

Александр Андреевич схватил саблю со стола и решительно направился прочь из своего кабинета.

* * *

Глава 25

* * *

— Поздравляю, отец, ты вписал своё имя золотыми буквами в Историю! — с порога объявил Принц Иван, вошедший в кабинет отца, с интересом осматривая дверь и следы от попадания заряда плазмы на ней. — Или, всё-таки, красными? — поправился он, найдя пропущенные уборщиками потёки крови на этой двери. — Александр Кровавый! Звучит! Бешенный Медведь страны Варваров. Обезумевший Кровавый Маньяк у Власти. «Лицо Диктатора», — принялся Иван цитировать заголовки иностранной прессы. — О! Этот мне особенно нравится: Палач Свободы! Звучит! Согласись ведь: звучит!

— Чего пришёл? — грубовато отозвался Император, отсылая жестом из кабинета всех лишних людей. — Забыл про Большой Театр? Или, думаешь, про тебя забыли?

— Я думаю, отец, что после того Шоу, что ты тут устроил, — отбросил всякий шутливый тон Принц. — На Престоле тебе уже не сидеть.

— Это мы ещё посмотрим! — набычился Александр Андреевич.

— Да тут смотри-не-смотри, отец, — устало опустился в «своё» кресло Иван. — Сейчас не каменный век. Не получится усидеть на Троне после такого. «Международное сообщество» взбеленится и жизни не даст. Всем похеру, что у каждого из Лидеров руки не меньше твоих в крови, но у них это всё «тихо», без шума… Цивилизованно. А ты — кровавый варвар. Тиран, Палач и вообще нехороший человек, «редиска».

— С Кацурой же как-то смирились, — вяло рыкнул Император, который и сам прекрасно всё это понимал.

— С Кацурой проще — Ниппонцев никогда-то за «цивилизованных людей» Европейцы не держали… эм, точнее вообще за людей. Так что Кацура — экзотика. А ты…

— А я Тиран-Людоед, — оскалился Император.

— Ну, сам же понимаешь всё, — пожал плечами Иван. — Хотя, «пиарщики» говорят, что удержать Власть ты можешь. И даже с нынешним имиджем. Но тут уж «курс» менять будет нельзя: начал рубить, руби дальше. «Закручивай гайки» в Абсолютизм. Думаю, при правильной подаче, народ даже поддержит: они любят Хлеб и Зрелища. С «Хлебом» сейчас в стране всё в порядке, так что, если ты обеспечишь им ещё и Зрелище, то возмущений не будет… наверное. Но с Конституционной Монархией придётся попрощаться. Иначе тебя по этой же Конституции и судить надо: сорок два собственноручных, предумышленных убийства — это не глухая старушка на пешеходном переходе, это уже серьёзно. Это Заявление! А такие Заявления надо оправдывать. Бросать на половине пути нельзя.

— Ты-то сам что мне предлагаешь? С чем пришёл? Чего хочешь? — прищурился Император Александр Кровавый.

— Хочу? — задумался Иван. — Да ничего я не хочу. Тем более принимать Корону. Но ты, своими идиотскими действиями и их фееричным финалом, буквально заставляют меня это делать.

— МОИ действия? — набычился Император. — Мои?!

— Ладно, пап, не заводись, — устало вздохнул Принц. — Я прекрасно знаю, что саблю ты вообще никогда в руках не держал, кроме как на фотосетах. А уж сорок человек, вооружённых и сопротивляющихся, зарубить ты физически не смог бы, в каком ни был бы состоянии аффекта. Кто? Твой Особый Отдел?

— Кашим, — практически выдавил из себя Император. — Меня обложили, как зверя в берлоге. Самый надёжный человек предал. Деваться было некуда. Вообще никаких шансов… И тут… этот… со своим «Можно я их всех убью?»…

— И ты кивнул? — вздохнул Иван.

— А что я должен был, по-твоему делать?!! — взорвался Александр Андреевич, бросая ручку на стол с такой силой, что с неё слетел колпачок и укатился куда-то вниз. Да и сама ручка слетела со стола и упала на ковёр. — Ждать, пока меня убьют?!! Благородно подставить шею под удавку или вену под инъекцию яда?!

— Танки надо было убрать, когда я тебе об этом говорил!! — так же вскочил с кресла Иван, у которого эмоции бушевали ничуть не меньше, чем у отца. — И меня не отсылать за город! Тогда бы вся эта ситуация вообще не сложилась! До Переворота довёл не Кашим, а ты! — какое-то время мужчины стояли, тяжело дыша, буравя друг друга взглядами и сжимая кулаки молча. Потом… первым сдался и сел на своё место старший. — Я доигрался и потерял хватку. А жив остался только благодаря Кашиму… Но что ты теперь предлагаешь?

— Что тут ещё можно предложить, — вздохнул Иван, тоже опускаясь на то место, с которого вскочил в порыве чувств. — Неделя у тебя, чтобы «Железной Рукой» навести порядок. Казнить всех тех, кого ещё не доказнил, доразогнать тех, кого не доразогнал. Полный карт-бланш. Хоть лично головы руби: у тебя это неплохо получается: Министра Финансов-то ты сам зарубил, под камеру. Точно не Кашим.

— Достал он меня, — буркнул Император. — «Нет денег, нет денег…» тьфу! Давно руки чесались.

— И Министра Юстиции.

— Тварь он был! Но убрать никак не получалось его. Вечно выскальзывал…

— И Министра Обороны.

— А нехер!..

— Что «нехер»? — уточнил Иван.

— Просто, нехер! — ответил Александр Кровавый.

— Хм. Резонно, — чуть кивнул, соглашаясь Принц. — И не поспоришь… В общем, неделя тебе на бесчинства, а дальше «Я устал, я ухожу». Такой вот вариант. Пиарщики там остальное «допилят», красиво сделают, что б «комар носа не подточил», но основа такая.

— А потянешь? — с сомнением посмотрел на сына Император. С сомнением и… недовольством. Власть отдавать не хотелось.

— А куда я денусь? — вздохнул Принц. — Да и, если что, у меня всегда под рукой «пугало» есть. Ведь, пока у меня Наследник не вырастет, если со мной что случится, Корона автоматически перейдёт к тебе… в сильные, по локоть окровавленные руки. Так что эту недель Империя должна запомнить! На годы вперёд запомнить.

— Вот ведь блядский Кашим, — ругнулся Император. — Из «Любимца Народа», «Просвещённого Монарха», «Радетеля» и «Сеятеля»… в «Кровавое Пугало» и «Безумного Палача» в один день… Ведь мог же он всё сделать тихо! Знаю, что мог!

— Скажи спасибо, что он вообще решил за тебя вписаться. Мог ведь просто в стороне постоять и понаблюдать, как тебя «на пенсию» отправляют. Всей толпой сразу, — пожал плечами Иван.

— Зачем-то ведь ему это надо было, — в который раз задумался Император. — Что же он в этот раз задумал…

— Вот как раз и будет у тебя время заниматься своими «расследованиями». Хоть до посинения. Через неделю, — веско закончил Наследник Престола. — Когда Корону мне передашь. А сейчас: работай давай! Оправдывай прозвище, Александр Кровавый! Что б мне, через неделю, Империя тихой и «шёлковой» досталась!

— Халявщик, — недовольно проворчал Император.

— Ладно, ты работай, а я поеду в загородную резиденцию, чтобы твои бесчинства со мной не связывали. И «обиженки» жалобами не доставали. Через неделю, призовёшь меня официально. Сделаем всё красиво: приеду Весь В Белом, и спасу от тебя Империю. Буду добр, милостив и милосерден… составь, кстати, списочек, кого мне помиловать можно будет из «несправедливо обиженных» — должники мне пригодятся… особенно обязанные жизнью. Да и для имиджа хорошо…

— Иди уже отсюда! — рыкнул Император. — Достал!

— Иду-иду! — улыбнулся Иван, вставая с кресла. — Всё, меня нет!

— Кашиму привет передавай, — буркнул Император.

— Вместе с недовольством? — уточнил Иван, уже открыв дверь и почти выйдя.

— Не вздумай!!! — врезался в дверь, брошенный рукой Императора планшет.

— Шучу я, шучу, — заглянул обратно, успевший выскочить и прикрыться дверью от броска, Иван. — Чего такой нервный?

— Будешь тут нервным, — пробурчал Александр Андреевич. — Подольше с Кашимом пообщаешься, ещё не таким нервным будешь…

— Это да, — зябко повёл плечами Иван, вспомнив морг. — Ладно, счастливо оставаться, «Дикий Кровавый Варвар»… — и снова скрылся за дверью, в которую опять врезалось что-то тяжёлое. Кажется даже рабочий ноутбук Императора.

* * *

Глава 26

* * *

Вечер. Город. Солнце клонится к горизонту, окрашивая небо в яркие розовые-оранжевые цвета. Городская улица погружена в этот цвет, что делает её зыбкой, но при этом слишком резкой, контрастной и от того нереальной.

На улице, между пешеходной зоной и «проезжей частью», проезжей в кавычках, так как уже больше века весь транспорт в обитаемом космосе — летающий, но при этом ему ведь надо где-то садиться и как-то летать, взлетать, от того и выделяются на улицах городов «проезжие зоны», растёт дерево. Большая, старая цветущая сакура.

В нереальном, неверном свете закатного солнца, лепестки её розовых цветов смотрятся как-то по-особенному, усиливая ощущение нереальности и сказочности момента. Почти совсем безветренно, но нет-нет, да оторвётся один-другой лепесточек и, кружась в вязком воздухе спланирует на дорожное покрытие, пополняя собой ковёр таких же, что уже устилает его.

Открывается дверь в ограде особняка в классическом японском стиле. Из дверей выходят люди: сначала пятеро в европейских костюмах, с оружием в руках. Взгляды настороженные, скорострельные короткоствольные лазерные автоматы на готове, предохранители сняты. Среди этих пятерых, европеоидный разрез глаз только у одного. Остальные азиаты, но друг на друга не слишком похожи: всё же вьетнамцы, корейцы и японцы с китайцами достаточно сильно различаются… для привычного глаза. На взгляд непривычного европейца, все они на одно лицо.

Следом за ними выходят двое: японец среднего роста в дорогом европейском деловом костюме и европеец высотой под два метра, широкоплечий, тоже в деловом костюме. Взгляд европейца внимательный, цепкий. Оружия в руках не держит, но под полой пиджака угадывается кобура с пистолетом, а с другой стороны ножны с боевым ножом.

Эти двое выходят, а следом за ними начинают выходить ещё пятеро с оружием.

Как раз к этому моменту с неба опускается дорогой мощный вместительный флаер. Он останавливается на «проезжей части», и боковая его дверь отъезжает в сторону.

Тут, с каменной ограды, в которой как раз и была дверь, спрыгивает человек в черном, стилизованном под традиционный самурайский, костюме с белой сплошной «безликой» маской на лице.

Человек двигается очень быстро и очень точно. Он прыгает выставленным острием меча вперёд, нацелясь его кончиком в спину высокого европейца.

Тот, как-то почувствовав неладное, начинает разворачиваться и тянется за пистолетом, от того меч входит не в спину, а в бок мужчины. В бок, протыкая его насквозь, чуть ниже края рёбер.

Человек в маске не останавливается ни на секунду. Лишь только ноги его касаются земли, как он уже выдёргивает меч из раны… точнее прорубается мечом наружу сквозь тело, так как активированная ферритовая полоска на лезвии катаны позволяет это сделать. Ей всё одно: что металл, что камень, что человеческая плоть — одинаково хорошо режет всё, кроме другого активированного феррита. Но там уже, в чём энергии больше, то и «победит».

Меч человека в маске взрезает живот высокого европейца, орошая кровью японца, впавшего в ступор. Человек в маске, высвобожденным мечом срубает руку с автоматом ближайшего к нему охранника, ныряет за спину другого, закрываясь им от третьего, и рубит… рубит… рубит. Быстро, часто, смертоносно. Удары короткие, чёткие, смертельно точные. Человек постоянно перемещается, совершая при этом минимум движений, шагов, поворотов, уклонений, словно не человек вообще, а машина, компьютерная программа…

Десять секунд, и двенадцать ударов меча. А человек в маске подбегает к флаеру, что пытается взлететь, никого не дожидаясь, и рубит по лобовой части кабины, со стороны водителя. Меч с «ферритовой заточкой» легко проходит металл, пластик и композиты насквозь, по самую рукоять уходя лезвием внутрь машины. И это лезвие достаёт водителя коротким росчерком по гортани. Водитель начинает захлёбываться собственной кровью, бросает управление, хватаясь за рассечённое горло. Флаер, оставшийся без управления начинает заваливаться набок при подъёме, потом вовсе закручивается и врезается в соседнее здание, где и остаётся застрявшим, гудя двигателями, потерявшими от удара поле шумоподавления. Человек в маске подходит, к пытающемуся ползти высокому европейцу с разрубленным животом и вонзает меч сверху вниз, в ползущее тело. В спину, в район сердца и поворачивает меч в ране. Затем вытаскивает его, оглядывает «поле боя», бросает на тело японца, уже затихшего, сложенный листок с «приговором» и, аккуратно обходя растекающиеся лужи крови, перешагивая тела и части тел, местами ещё дёргающиеся в конвульсиях, подходит к обочине. Там достаёт маленькую пачку влажных салфеток и старательно протирает лезвие своего меча.

Высокий европеец с распоротым животом и раной в спине дёргается и снова пытается ползти. Человек в маске смотрит на свой меч, который от крови уже оттёрт, смотрит на ползущего европейца. Чуть склоняет голову к левому плечу, раздумывая. Потом подбирает ближайший автомат, лежащий на асфальте и всаживает из него очередь в «ползуна». В спину, в ноги, в плечи, в голову. Длинную очередь.

Тут вдалеке начинают слышаться полицейские сирены. Человек в маске протирает рукоять автомата салфеткой и бросает его. А сам уходит. Скрывается из поля видимости камеры. Проходит какое-то время, высокий европеец снова дёргается и продолжает ползти.

Он доползает до ближайшего тела и впивается в плоть зубами. Кусает, рвёт, быстро и жадно проглатывает куски, чтобы снова побыстрей откусить ещё.

Дальше запись обрывается.

— Это то, что нам удалось найти в Киото, — сказал Глеб, когда Александр Андреевич закончил просматривать видео и отложил планшет на стол.

— Это ведь Говорун, да? — спросил Император.

— И Кашим, — кивнул Глеб. — Момент гибели отряда «Скунсы». Часть отряда. Весь отряд состоял к тому времени из двадцати трёх человек. Остальные погибли позже. Уже после «Резни в Правительстве».

— Получается: двенадцать? А сколько было убийц в Доме Правительства?

— Девять.

— А ещё трое?

— Скорее всего, оставались в прикрытии, обеспечивали отход группы.

— Резонно, — задумался Император. — Выходит, что «Говорун»… не совсем обычный человек?

— Обычный человек не сможет двигаться с проткнутым сердцем и простреленной головой, — хмыкнул Глеб.

— А что за японец? — перевёл тему Император.

— Правительственный чиновник из Министерства Обороны. Достаточно высокопоставленный. Курировал вопросы новейших военных разработок. В частности, его отдел разработал «Вспышку».

— Что ж, — побарабанил пальцами по столешнице бывший Император. После подписания отречения в пользу сына, у него освободилось удивительно много времени. При этом, остались весьма «длинные руки», ведь ни одна служба, ни один чиновник или царедворец не смели отказать отцу Императора в его маленькой или не очень просьбе. А тем, кто всё же сомневался (всеми силами пытаясь унять дрожь в коленях от страха перед Александром Кровавым), очень быстро приходил звонок с командой «с самого верха». Это же касалось и СИБ с СБ СИБ. — Вот вам и «лаборатория» всплыла.

— Мы тоже об этом подумали, — пожал плечами Глеб.

— Вопрос только один: как уцелела запись? Где вы её вообще взяли?

— Взяли?.. Человек в чёрных косоде и хакама, в белой маске был довольно… знаменит во время «Нового Бакумацу». Его называли Киотским Демоном. Или «Киотским Они», если по местному… Или «Киотским Шинигами». Но чаще всё же на европейский манер: Демоном или Жнецом, всё же взаимопроникновение культур сказывается: христианская и католическая нежить замечательно прижилась на Островах, ещё на старушке Земле… Ладно, это лирическое отступление. Дело не в мифологии и не в прозвищах. Дело в том, что был создан чуть ли не целый специальный отдел в Полиции Киото, который занимался расследованием убийств, им совершённых. Естественно, отдел был под плотным патронажем спецслужб… и, между прочим, имел Чрезвычайные Полномочия. Вот из архивов этого отдела и взято видео. Там ещё много таких: Кацура же говорил, что Химура Хэй действовал «демонстративно». У него не было задачи убивать тайно и чисто. Он был «разящим мечом революции». Хитокири Киотский Они.

— Но разве концовка этого видео не заинтересовала спецслужбы? — удивился Александр Андреевич.

— Естественно заинтересовала. Не могла не заинтересовать. Но Говорун исчез. Буквально растворился после этой стычки. Не смогли его найти. Видимо, «Скунс» был всё же не пустой затеей — научили, как минимум, хорошо прятаться в тылу противника, — отпил из своего стакана зелёный сок фейхоа Глеб.

— И что же у нас получается? — решил подбить промежуточные итоги Александр Андреевич. — Кашим прилетел в Сектор Ниппон… с до сих пор неизвестной целью. Завербовался к Кацуре и принялся устраивать террор. Во время одного из эпизодов террора, сталкивается с Говоруном… не узнать он его не мог — у Кашима практически идеальная память, а Говорун почти не изменился, да и информацию о будущих жертвах Кашим должен был собирать, как минимум об их охране. Результат столкновения на этом видео: половина отряда Говоруна уничтожена, сам он… чудом выжил и подался в бега. Дальше… Говорун устраивает ловушку на Кашима в Доме Правительства. Кашим его переигрывает и похищает ВрИО Премьера с правительственным звездолётом, при помощи которого блокирует Сектор. Пока всё правильно?

— Противоречий с известной нам информацией нет, — обтекаемо согласился Глеб.

— По-прежнему мы не знаем задачу Кашима в Ниппоне, не знаем, что он делал после этой стычки и Блокировки Сектора.

— Ну, кое-что знаем: Кашим выследил и убил всех членов отряда «Скунсы». Кроме, получается, самого Говоруна, — вставил Глеб. — Мы «раскопали» личности всех. И всех их убили в течении пары месяцев после блокировки Сектора. Головы отрубили всем. Забрали, правда всего две.

— Ну, я бы после такого видео, — хмыкнул Александр Андреевич. — Тоже стал «контрольный» наносить. А то, что Кашим эту запись видел, думаю, факт сомнению не подлежащий.

— Я тоже так думаю, — кивнул Глеб. — Кстати, о головах… Рубили их в то время часто. Но похитили ровно сто. И чаще всего, это делал именно Киотский Демон.

— Значит, всё-таки, Кашим… зачем же они ему понадобились-то? — потёр подбородок Александр Алексеевич. — Вроде бы фетишизмом он не страдал… Да и число уж больно круглое. На случайность не похоже.

— Ещё интереснее, что последняя голова пропала шесть лет назад, за три дня до отбытия Кашима из Ниппона. И принадлежала Кураи Ниши, признанному Мастеру Меча, который сохранял нейтралитет и в гражданской войне не участвовал. Мастер Кураи жил в своём доме-додзё один, семьи не имел, находился в почтенном возрасте девяноста двух лет. Был найден мёртвым в своём собственном зале учениками. В белых косоде и хакама, без головы, но с мечом в руках.

— А остальные жертвы? Искали, что их объединяет?

— «Архитип маньяка»? — усмехнулся Глеб. — Естественно. И не только мы. Тот самый отдел продолжал существовать и после блокировки Сектора.

— И что? Какой «Архитип»?

— Бойцы. Самые сильные и умелые. Мастера Меча, Мастера Копья, стрелки из лука, выдающиеся стрелки из более современных видов оружия… и так далее. Долго всё перечислять. В Киото того времени действительно слетелась толпа Профи-Убийц со всего обитаемого космоса. Там у них чуть ли не негласное соревнование было, кто круче.

— И кто оказался круче? — усмехнулся бывший Император.

— Киотский Демон, естественно, — пожал плечами Глеб. — Блокировка Сектора произошла через полгода пребывания Кашима в Ниппоне. Сняли блокировку через три месяца. Всё оставшееся время там шла эта резня. Туда слетались, как мухи на мёд различные «Киллеры-Мастера» и просто психи, жаждущие адреналина. Не завидую я тамошней полиции того времени. Работы у них было немеряно. И пятьдесят девять сильнейших лишились голов.

— Пятьдесят девять? — удивился Александр Андреевич.

— Да. Остальные, это: почти полный состав первого набора Шинсен-гуми, Кураи Ниши и бойцы «Скунсов».

— Наводит на странные мысли такой набор жертв, — подумав, сказал Александр Кровавый.

— На какие же?

— Уж не самоутверждаться ли Кашим в Ниппон ездил?

— Ну… выглядит действительно очень похоже, — хмыкнул Глеб и снова отпил из своего стакана.

* * *

Глава 27

* * *

Нагору Тома, парень шестнадцати лет, среднего для японцев роста, кареглазый, черноволосый, как японцу и положено, спортивный, подтянутый и, наверное, даже симпатичный, стоял и разглядывал своё отражение в зеркале.

Отражение ему нравилось. Он озорно подмигнул ему, закинул полотенце на плечо и вышел из ванной.

Небольшая съёмная квартирка с комнатой на «шесть татами», маленькой кухней, туалетом и ванной комнатой обходилась семье Томы не так уж и дорого. Вообще, в прошедшие полтора года недвижимость в Киото сильно подешевела с этими беспорядками, погромами, введением и выведением войск в город и из него, усилением полицейского режима и непрекращающимися убийствами на улицах и в домах чиновников, политиков, клановых… Разгулом так называемых «Хитокири».

Да уж, город Киото не был безопасным местом. С другой же стороны, война войной, а жизнь движется. И в школу ходить надо.

Нет, можно, конечно, и не ходить: бросить, записаться в Народное Ополчение или новобранцем в «Армию» какого-нибудь Клана, как сейчас многие делают. Можно просто примкнуть к какой-нибудь банде, благо выбор есть. Но что потом?

«Ополчения», «Армии»… смута когда-нибудь кончится. И в этом «мясе» отпадёт необходимость. Куда они дальше? Без образования, без профессии? Если только в регулярную армию или в Полицию. Но так ведь и там для «мяса» весёлого будет не много. Банды же… это просто «билет в один конец». Стоит кому-то всё же закрепиться у власти, из тех, кто сейчас туда рвётся, и начнётся наведение порядка, как это называется «железной рукой», с «полевыми судами» и «чрезвычайными полномочиями», когда всю эту бандитскую вольницу просто растопчут военными берцами войсковых операций. С бандами церемониться никто не будет. Никому они не нужны. За них даже Якудза не вступятся, так как нынешние тупые малолетки шлют Кланы Якудза лесом с их правилами и «канонами».

Так что учиться надо, война ведь кончится…

Родители… Нагору Сато и Нагору Акеми, работают в космолётостроении, что-то там по контролю качества или соблюдению стандартов… Тома не вникал. В командировках они частенько. И всё в длительных, по нескольку месяцев минимум.

Зато платят им хорошо. Достаточно, чтобы сыну снимать однокомнатную квартиру совсем недалеко от очень приличной школы. Вот и сейчас: Тома не видел родителей уже месяц и, минимум столько же не увидит. Что ж, Тома давно привык к самостоятельности, так что это его почти не напрягало.

Выйдя из дома, он направился знакомой дорогой к школе, по-пути, мысленно прикидывая, что ему надо будет зайти прикупить в магазине на обратной дороге. Вроде бы только продукты, чистящие-моющие средства ещё не кончились, так что достаточно будет ограничиться продуктовым, и не пилить ещё полквартала до хозяйственного.

Нет, естественно, нынче не каменный век, и всё можно купить с сервисом доставки на дом, благо инфраструктура развита очень неплохо, но… Томе не очень нравилось покупать еду по сети. Как-то куда спокойнее выбирать продукты, когда ты можешь их видеть, потрогать, проверить свежесть и пригодность к готовке. Особенно, когда готовишь сам.

Да и надёжность доставки как-то стала хромать в эти «неспокойные времена». То дрона-доставщика банда собьёт по приколу. То не по приколу, а ради доставляемого им груза. То вовсе: «вспышку» недалеко шарахнут эти психи с мечами, что увлечённо режут друг друга на вечерних и ночных улицах Киото.

«Кстати, про психов», — подумалось Томе, когда пришлось отскакивать в сторону и прижиматься к ограде дома, чтобы пропустить мимо толпу человек в пятнадцать, что шли, гордо выпячивая грудь, расправляя плечи и «крылясь», держа руку на заткнутых за пояса их псевдо-традиционных «самурайских» нарядов, старательно демонстрируя наличие этих железок. Один даже выделился и прикрепил к спине палку с «традиционным» флагом-прапором, на котором были криво намалёваны иероглифы названия Клана. — «Хотя, тут скорее придурки, или даже идиоты», — продолжил свою мысль Тома, глядя в след удаляющимся парням и потирая грудь в том месте, где его специально задел плечом один из них. — «Гордые, храбрые… посмотрел бы я, какие вы храбрые, когда бы на Киотского Жнеца нарвались! Сколько ему потребовалось бы на всю вашу толпу? Десять секунд? Пятнадцать?».

Киотский Жнец… Томе нравилось его именно Жнецом называть, а не «Демоном», на английский манер, или «Они» на японский.

«Они» — рогатые и клыкастые, краснокожие прислужники Ада Дзюбэй. Как-то совсем этот образ не подходил к тому, кого так называли. Ближе было бы «Шинигами», но уж больно этот образ в популярной культуре затаскан. Прямо оскомину набил, можно сказать. «Демон» — как-то тоже не совсем то… А вот Жнец… Он ведь не пугает никого, не искушает. Он просто убивает. Появляется и собирает свою Кровавую Жатву. Просто Жнёт… Да и что, что слово не японское? Раньше Тома частенько с родителями в их командировки мотался. Приходилось ему и в России бывать. Нахватался там всяких словечек и присказок… матерных, правда, в основном, но и остатка хватает, чтобы блеснуть иногда в компании экзотикой.

Да и вообще, языки Томе хорошо давались. Нет, нельзя назвать его полиглотом, но уж такого «скрипа», как у остальных его одноклассников, при их изучении он не испытывал.

Но, в конце концов, Тома же никому не навязывал своё мнение и не толкал в сетевых баталиях скучающих придурков, зависающих в чатах и на форумах, в массы именно свою версию прозвища для самого известного Убийцы Киото.

Тома вздохнул, ещё раз потёр место столкновения с плечом придурка из «Армии Клана» и пошёл дальше в школу.

Полквартала спустя на него из бокового проулка выбежал и накинулся другой школьник.

— Нагору-кун! Где пропадал? — раскрыв объятия, в которые явно собирался заключить Тому, прокричал Чуть полноватый парень на полголовы ниже самого Томы.

— Отвянь, Момотару-кун! — поспешил увернуться от обнимашек Тома. — Сколько раз говорил, что не педик, чтобы обжиматься с парнями!

— А сколько раз я говорил, что не «обжиманье» это, а «дружеские объятия»! Способ выразить и показать тебе свою дружбу! — вскинул кулак перед собой Момотару Дзюбей, одноклассник Томы и его, чего уж тут — друг.

Хотя, сложно сказать, на чём могли сойтись такие разные люди: Момотару — геймер и отаку. Причём, самый классический вариант: полноватый, шумный, немного странный, ещё раз шумный, и ещё раз шумный.

Тома — не отличник, но в верхней половине списка учеников стабильно держится, иногда, даже, в верхней трети или четверти. Спортсмен-кендоист, однако совсем не звезда спорта. Да и не имеет особого стремления к этому. Просто, в своё время родители привели в секцию, вот по сей день и продолжает ходить. По инерции, наверное. Да и так, парень довольно тихий, что по характеру, что по поведению.

Но вот уж как-то сошлись, и уже на протяжении пяти лет общаются, держатся вместе, дружат. Случается и такое. Случаются и более странные вещи в мире.

— Занят был, — пожал плечами Тома. — Ездил к родственникам в пригород. У бабушки был день рождения. Праздновали.

— Да? Ладно, — отозвался Момотару, но создавалось полное впечатление, что он даже и не дослушал. Что ж, впечатление было верным. — Ты не представляешь, на что я наткнулся в Сети! Это бомба! Просто бомба! Круть из крутяков! Вот! — достал он свой коммуникатор и стал активно показывать его экран Томе.

— И что это? — остановил руку приятеля и всмотрелся в экран Тома. — Какое-то приложение… Новая игра?

— Именно! Но ты не поверишь, какая это игра! Знаешь, о чём она?

— Да откуда ж мне знать? — улыбнулся Тома.

— Она про Киото! Про наше «смутное время»! Про убийц, что орудуют в городе! Вот! Смотри! — развернул полный экран своего гаджета Момотару и растянул окно игры на него на весь. Тут же принявшись тыкать на различные элементы интерфейса. — Тут практически полный список есть! И даже рейтинг по крутизне!

— Рейтинг по крутизне? — хмыкнул Тома. — И кто же на верхушке?

— А сам не догадываешься? — рассмеялся Момотару. — Конечно же Токийский Демон! Кто же ещё?

— Ну, так-то действительно, кто ж ещё, — согласился Тома. — Но откуда список? Из Полиции?

— Не знаю, — пожал плечами Момотару. — Но вряд ли. Тут же не имена, а прозвища. Да ещё есть и те, за кем числится ноль убийств. Такие-то точно в Полицейские списки попасть не могли. Да и вообще, я так понимаю, что это не реальный список, а игровой. За каждым пунктом списка стоит игрок, который в игре набирает очки за «убийства» и повышается в Рейтинге. В принципе, смысл стар, как мир, но сама идея! Идея запуска Игры по реально существующему городу, в котором идёт реальная гражданская война, с реальными убийствами на улицах! Да как у создателей на такое смелости-то хватило?!

— Ну, идея действительно интересная, — не мог не согласиться Тома. — А как исполнение? Каков геймплей?

— Вот с геймплеем я пока-что, честно говоря, не разобрался, — признался Момотару.

— Ты, и не разобрался? — удивился Тома. — Ты же геймер-задрот-ветеран, как ты можешь не разобраться?

— Да, понимаешь ли, тут в создании персонажа очень уж заморочено всё.

— Да?

— Именно. Создаётся впечатление, что это вообще не ига, а приложение какое-то. Тут даже счёт создаётся анонимный вроде бы прямо как в «Цюрихе»… Я специально лазил в Сеть, смотрел, так регистрационное окно прям один в один… Тут создаёшь себе аватар, придумываешь прозвище… А вот что потом, я так и не понял пока.

— А что такое? — заинтересовался Тома.

— А дальше открывается электронная карта Киото, и всё. Причём, карта такая себе, не простая совсем! Тут и маршруты патрулирования Полиции, и местонахождение патрульных машин, и даже переговоры по внутренней оперативной сети Полиции. Расположение и угол обзора всех полицейских и муниципальных камер, их мёртвые зоны… Ну и всякая мелочь попроще, вроде загруженности трасс, войсковых кордонов, горячей линии Службы Спасения и всяких других экстренных и коммунальных служб… Да тут даже внутренний план зданий есть! Кру-у-уть! — восхитился Момотару, листая и тыкая открывшуюся карту.

— Да? — Тома заинтересовался тоже. — Прикольно кто-то поработал. Это же надо столько труда потратить, что бы всё так подробно придумать…

— Слушай, Тома, — вдруг слегка поумерил свои восторги Момотару. — А может и не придумал…

— С чего ты взял?

— Да вот же, смотри! Это наша школа! И вот её подробный план… тут все камеры, входы-выходы, все этажи и даже система сигнализации показаны… А сама рисовка… да это же прямо снимки со спутника!.. Видео со спутника… О, смотри, патрульный флаер должен по этой улице мимо нас сейчас пролететь… — мальчишки одновременно обернулись и подняли головы, чтобы увидеть реально пролетевший мимо них патрульный флаер Полиции.

— Кру-у-у-уть!.. — вырвалось у них одновременно. — Скинь и мне тоже эту игрушку! — попросил Тома.

— Да не вопрос, лови установщик. Он, кстати, бесплатный вообще… о, всё, скинул. Остальное само из Сети докачается.

— Спасибо, — кивнул Тома, запуская установку на коммуникаторе, а сам коммуникатор убирая в карман.

— А где ты вообще эту штуку нашёл-то? Уж больно она… «нецензурная», что ли, не знаю, как лучше объяснить, — спросил Тома.

— В Даркнете, естественно, — пожал плечами Момотару. — В открытой Сети-то разве сейчас что найдёшь? Там на каждый чих лицензия идёт, а за лицензию — плати! У! Кровопийцы капиталистические! — погрозил кулаком неизвестно кому парень. — Спасибо Ками, что есть ещё Даркнет и энтузиасты с пиратами! Ещё можно найти что-то путное, не платя за это бешенных бабок!

— Доиграешься ты когда-нибудь со своим Даркнетом. Там же не только «пираты», там же и настоящие преступники сидят!

— Ну и что? Я же оружия и наркотиков с детской порнографией не пытаюсь купить. Чего мне бояться? — беспечно пожал плечами Момотару. В этот момент его коммуникатор пиликнул. — О! Похоже, начинается, наконец, и сама игра! Мне только что бросил вызов какой-то И-го-р Тесак!

— Да? И что теперь?

— Не знаю, — пожал плечами Момотару, активно лазая по приложению. — Вот его положение на карте отобразилось… Всё исчезло… Так, о, вот: положение показывается раз в час… Ему моё, мне его. Прикольно…

— Так, Момотару-кун, глянь на время! Мы в школу опаздываем! Потом поиграешь…

— Да? — вскинул непонимающий взгляд Момотару, потом глянул на время и спохватился. Дальше они уже не шли к воротам школы, а бежали. Ворота ведь закрываются. И их охраняет Полиция усиленная пятёркой Шинсенов из нового набора. Ну, а кто что хотел? «Неспокойные времена» в Киото.

* * *

Глава 28

* * *

Школьный день пролетел быстро. Не сказать, что сильно весело, но в общем-то… как обычно. Домой Тома, как и собирался, прошёл через продуктовый, но купил всего в двое больше, чем планировал изначально. Почему? Всё просто: они договорились с Момотару, что тот зайдёт к нему в гости «делать уроки».

Ну, понятно, что это просто отмазка для родителей Момотару. На самом деле парни собирались позалипать в эту новую крутую игрушку, что раскопал Момотару. У Томы всё никак не получалось на переменах разобраться с регистрацией нового игрока. Перемен для этого не хватало. Не на уроках же наглеть и светить своим гаджетом? За это и в Дисциплинарный Комитет на беседу угодить можно, а то и к директору.

Готовить… не сказать, что Тома любил. Просто, когда ты живёшь один, то волей-неволей приходится этим заниматься… или жить на фастфуде, растворимой лапше и чипсах. На второй вариант Тома согласен не был, поэтому готовить худо-бедно научился, но вот именно полюбить это занятие пока что не мог. Он относился к нему спокойно. Еда получалась вкусная, и Томе этого было достаточно. Какими-то особыми изысками или изысканиями не занимался.

Момотару появился как раз к тому моменту, как еда была готова. Но в этом нет ничего удивительного, чай не первый раз они уже так стыкуются.

— Здорова, чувак! Чем это у тебя так вкусно пахнет сегодня? Прямо отсюда чувствую божественный аромат! — поприветствовал друга Момотару, разуваясь на пороге и проходя в квртиру.

— Ничего особенного, — пожал плечами Тома. — Мисо-суп и рис с карри.

— Ксо! Нагору-кун, был бы ты девушкой, я бы на тебе женился!

— Ты не первый раз уже так говоришь, — отозвался Тома. — Но я, спасибо Ками, не девушка. А, если бы и был ей, то ни за что не подпустил бы тебя к себе!

— Ты тоже говоришь это не первый раз, жестокий-жестокий Нагору-кун! — «разнылся» Момотару.

Плотный ужин не затянулся: оба школьника были в достаточной степени голодными, так что подмели свои порции за «чемпионское время».

Момотару собирался было тут же по окончании еды проскользнуть в комнату, но Тома был неумолим: сначала мытьё и уборка посуды с кухней, только потом всё остальное! Момотару попытался было воззвать к жалости и состраданию своего товарища, но результата добиться не смог — Тома достаточно долго жил один, и прекрасно знал, что если не сделать дела сразу, тогда, когда есть вспомогательная пара рук, то позже это всё равно делать придётся, но уже ему одному, не надеясь ни на чью помощь. Так что парень был суров и непреклонен. Даже, можно сказать — брутален, чем вызывал невольную зависть у своего менее волевого друга.

Только, когда закончили убирать за собой кухню, ребята перебрались в комнату, где уже развернули свои гаджеты, удобно устроившись на тёплом полу.

— Так, глянем, что тут у тебя? — проговорил Момотару, заглядывая в развёрнутый экран коммуникатора Томы. — То есть, ты ещё только в самом начале…

— Угу, — отозвался Тома. — А когда мне было вникать? Уроки, клуб, магазин, готовка, — пожал он плечами.

— Ничего, сейчас всё сделаем, я с этим этапом уже разобрался, тут всё просто… — говорил Момотару, быстра двигая рукой с кольцом-манипулятором на пальце, открывая и закрывая какие-то окошки и менюшки. — Заморочено, но просто… Это вот мы открываем счёт в «Цюрихе», это мы регистрируем аппарат в сети каких-то там бла-бла-бла спутников… это мы привязываем аккаунт к номеру… так, теперь сканер отпечатков и сканер лица… сканер сетчатки глаза… хм, всё, теперь можно создавать персонажа…

— А не крутовато? — изумился Тома, проходя все процедуры, — Для обычной игры биометрические параметры?

— Да не парься ты, все эти данные и так в твоём коммуникаторе хранятся. Ты ж их сам при покупке туда забиваешь для блокировки-разблокировки аппарата. Думаешь, нормальная приложуха, если написана не кривыми руками, их оттуда не вытащит? Да ты ж сам ей разрешение на это дашь, не читая подтвердив запрос при установке. Так что не парься: тут хотя бы всё честно и открыто… вот только отсылается в «облако»… хм, ну и ёкай с ним. Давай уже персонаж создавать!

— А что для этого надо?

— Так, сейчас… Тут довольно примитивно: нужна просто аватарка и ник-нейм. Даже странно для такого графона, — почесал в затылке Момотару. — Ну и ладно, может позже будет редактор персонажа, а пока что только учётка… — Момотару взял коммуникатор Томы и быстро сфотограффировал его на встроенную камеру.

— Эй! — возмутился тот.

— Да ладно тебе! Ты ж красавчик, зачем тебе фейковый перс на учётке? — пожал плечами Момотару. Тома собрался было поспорить, но махнул рукой, очень уж не терпелось поиграться с той чудной картой, которую в школе то и дело крутил его товарищ на своём коммуникаторе.

— Всё, осталось только имя придумать… Что, может какой-нибудь «Жесткий Нагибатор»? Или «Железный Кулак»?

— Да иди ты! — почти обиделся Тома. — Не хочу твоих дурацких приколов. Пусть будет что-то простое, что-то обычное…

— Обычное? — вскинулся Момотару. — Точно! Как раз и к аватарке подходить будет, и оригинально… — уже самому себе говорил он, быстро что-то набрав и сохранив. — На.

— Эй! Ты что, уже? Ты уже без моего ведома назвал мою учётку?! — не было предела возмущению Томы. — «Обычный Японский Школьник»?!!! Ты обалдел?!

— Да ладно, тебе подходит, — рассмеялся Момотару.

— Я тебя сейчас стукну, ксо! — замахнулся кулаком на товарища Тома.

— Да поменяй ты имя сам, и все дела! — почти справившись со смехом, отполз в сторону Момотару от разгневанного Томы.

— Да не меняется! — обиженно отозвался Тома. — Всё! Даже функции такой нет. Один раз сохранилось, теперь только перерегистрироваться… Ксо! Тут и перерегистрироваться нельзя: на одни биометрические параметры один аккуаунт!

— Ксо, что, правда что ли? — удивился Момотару и полез в свой гаджет. — Ксо, точно… Ксо, Нагору-кун, прости меня, пожалуйста. Я не знал, что тут нельзя поменять ничего… я просто хотел пошутить.

— Ха-ха, — хмуро произнёс Тома. — Пошутил. Очень смешно.

— Ладно, Нагору-кун, не обижайся. В конце концов, это просто дурацкая игрушка. Ничего же страшного не произошло. Всё равно ведь, ну поиграешь ты в неё недельку, да надоест тебе, как и остальные игры, которые я тебе подкидывал… — Тома тяжело вздохнул.

— Ладно, Ками с тобой, — отозвался он. — ОЯШ так ОЯШ, что там дальше-то? — сел на место и полез в свой коммуникатор Тома. — Сам-то ты как назвался?

— Я? — отозвался Момотару. — «Дзюбэй», как и всегда.

— Да, — вздохнул Тома. — Имечко тебе родители дали, что надо.

— А то ж! — не стал отнекиваться Момотару. Ему его имя тоже нравилось. «Сильное имя для сильного человека!», — как частенько любил говорить он. Правда, при этом на «сильного человека» похож был… с допущениями. С ну очень большими допущениями. Однако, совершенно не унывал по этому поводу. Да и не заморачивался вообще. Хотя, в качалку походить бы ему стоило.

— Что там у тебя с этим Игорем? Который «Тесак»? — перевёл тему Тома.

— «Тесак»… По городу перемещается. Сорок минут назад возле школы нашей крутился. Сейчас, минут через двадцать новое «сканирование» будет, — отозвался Момотару, увлечённо «лазающий» по своему коммуникатору.

— А как тут вообще «перемещаться» по карте-то? — спросил Тома. — Как двигать туда-сюда саму карту, приближать-удалять я понял. Даже более-менее в функционал начинаю «въезжать», но вот как своё местоположение изменить? Что-то у меня никак не получается.

— Да там элементарно, — не отрываясь от своей игрушки, ответил Момотару. — Надо сам телефон переместить. Тогда и точка на карте сместится.

— То есть? — нахмурился Тома. — То есть, вот эта вот штука, использует для работы моё настоящее местоположение? Что-то это всё меньше и меньше на компьютерную игру похоже.

— Так в том и кайф! — сказал с воодушевлением Момотару. — Прикинь, я разобрался, как тут к уличным камерам подключаться! Я теперь за кем угодно в городе подсматреть могу! Вот, смотри: это наша школа, коридор возле нашего класса… вот камера на входе, даже охранники наши проресованы… о! О! Ты глянь, этот гад прямо на угол ссыт! Вот сволочь, а?!

— Круто, — хмыкнул Тома. — Покажи, как ты это делаешь?

— Да вот тут вот, видишь: иконка, выбираешь участок карты, отмечаешь его и жмёшь иконку, тут же подсвечиваются все доступные камеры на этом участке… только большой кусок не выделяй, а то тормозить будет. Грузиться долго — камер-то много. Потом выбираешь любую и просто щёлкаешь на неё. Разворачивается дополнительное окно, и смотришь… — пояснял Момотару, показывая, куда и как нажимать.

— Действительно, просто… вот только, Момотару-кун, это же реальные камеры! Реального Киото, а не придуманный игровой мир! Ты разве не узнал охранника?

— Конечно узнал, — пожал плечами Момотару. — Зассанца такого…

— Вот, смотри, тут камера есть прямо напротив моего дома. Её можно чуть довернуть, чтобы увидеть моё окно. Вот, смотри: я машу рукой. Видишь? — подошёл Тома к окну, отдёрнул занавеску и помахал рукой.

— Ксо! Тома! Я тебя вижу! Кру-у-у-у-уть! Это же чё? Я реально за кем угодно подглядеть могу? Та-а-а-ак! Где тут у нас женские душевые в нашей школе расположены… — загорелся Момотару новой идеей. — Ага… нашёл… так… всего-то две камеры… ну… так-то и они незаконны, но глянем… так, полосочка прокрутки… О!!!! — впал в нирвану Момотару. — Тот извращенец, что их устанавливал, знал толк в своём деле… — протянул он. — Жаль, качество не очень… Сразу видно — кустарщина, самоделка энтузиаста-сталкера, а не работа администрации…

— Эй! Это же аморально! — возмутился Тома. — Подвинься, дай и мне посмотреть…

— На. Но у тебя такая же карта в руках. Сам найти можешь…

— Да что б я такое искал?! — снова возмутился Тома. — Да и ты нашёл уже, двигайся…

— Ладно, — не стал возражать Момотару.

— Воз-му-ти-и-и-и-тельно… — протянул Тома, прилипая взглядом к экрану.

* * *

Глава 29

* * *

Пиликнуло оповещение на коммуникаторе Момотару.

— Что это? — спросил Тома.

— Это? «Сканирование» прошло. Сейчас можно глянуть местоположение того «Тесака», — пожал плечами Момотару.

— «Тесака»? — насторожился Тома. — Ну ка глянь!

— Да дался он тебе, тут такие!..

— Глянь! — настоял Тома.

— Ла-а-адно, — неохотно согласился Момотару и свернул окошко с записью камеры из душевой. — Что тут у нас… Хм, Нагору-кун… а «Тесак-то» в паре сотен метров от нас… Всё, закончилось «сканирование».

— Точка осталась?

— Да.

— Давай, быстрее, ищи камеры радом с тем местом! — заторопил Тома, словно забыв, что в руках у него такой же функциональности гаджет, что и у товарища.

— Да ищу, ищу, — уже гораздо серьёзнее отозвался Момотару, в голосе которого даже начало проскакивать беспокойство. Всё же уже слишком много моментов было, которые намекали на совсем не шуточность происходящего. Да и сама тематика «приложухи»… «Киотский Турнир Убийц» звучит довольно зловеще в свете того, что карта показывает совершенно реальный город в реальном времени.

— Вот, эта, эта и эта ближе всего… — быстро «щёлкал» по карте Момотару. — Так… смотрим… не то… не то… стоп! Вот он! — воскликнул Момотару, а у Томы похолодели руки. На найденном видео стоял и смотрел в свой коммуникатор высокий накачанный европеец в осеннем плаще из-под которого выглядывали ноги в тёмных брюках. На голове у него была чёрная шляпа, а в руках, одетых в перчатки, был коммуникатор, в котором мужчина увлечённо «лазил».

— Что-то я не хочу встречаться с этим парнем, — проговорил Момотару и поправил воротник, ставшей вдруг слишком тесной рубашки. — Что делать?! Нагору-кун?! — повернулся он к однокласснику. В глазах его плескалась паника. — Я не хочу! Не хочу умирать!

— Почему: «умирать»? — протормозил Тома.

— Потому что у этого «Тесака» на «счету» уже шесть «фрагов»! Я смотрел в рейтинге! — почти взвизгнул Момотару. — Что делать? Что делать?! Нагору-кун?! — вскочил и начал метаться по комнате он.

— Выбрось телефон и беги, — предложил Тома самый очевидный вариант.

— Ага! А ты видел функциональность «прилажухи»?! Сколько тебе времени понадобится, чтобы, используя её, отыскать меня по камерам проследив путь от выброшенного телефона? Час? Два? — продолжал метаться Момотару. — Мой адрес он уже, по-любому знает… Куда я побегу, Нагору-кун?

— В Полицию! — сказал нервничающий не меньше него Тома. — Отдать им «комм», показать приложуху, объяснить всё! Мы же ничего противозаконного не делали! Полиция обязана нас защитить!

— Полиция… Полиция… Полиция… — начал хмуриться, будто что-то вспоминая, Момотару. Потом быстро достал свой «комм» и что-то на нём начал искать. И очень быстро нашёл. — Нельзя в Полицию!!! — чуть ли не взвыл он. — Смотри! — и ткнул своим коммуникатором прямо в нос отпрянувшему от такого Томе. Тот взял из его руки гаджет и принялся смотреть, что там такое. А там был текст: «Правила Турнира», — гласил заголовок.

Далее шли пункты:

1. Убийство Игрока — 200 000 $.

2. Убийство Шинсен Гуми — 1 000 $.

3. Убийство Полицейского — 100 $.

4. Убийство Военного — 80 $.

5. Убийство Гражданского — 50 $.

6. Приз Победителю — 100 000 000 $.

7. Не потраченные деньги убитого Игрока прибавляются к счёту убившего его Игрока.

8. Игрок, бросивший вызов, и Игрок, которому бросили вызов, видят местоположение друг друга на карте один раз каждый час.

9. В случае попадания Игрока с коммуникатором в Полицию, на этого Игрока получают заказ все Игроки. Его местоположение отмечается для всех постоянно, а не один раз в час, как при дуэли.

10. Награда за убийство Игрока, попавшего в Полицию — 1 000 000 $.

11. Потеря или разрушение коммуникатора не критично. На любой новый купленный коммуникатор автоматически будет выслан дистрибутив приложения.

Тома читал эти строки и не мог поверить в реальность подобного. Слишком уж это всё было… неправильно! Кому и зачем вообще в голову могла прийти мысль, устроить что-то такое?!!

— Помнишь 13-ый Полицейский Участок, Нагору-кун? — тем временем спрашивал Момотару.

— Тринадцатый? — нахмурился Тома, оторвавшись от чтения.

— Неделю назад? По новостям передавали? Помнишь?

— Что-то такое… Стоп! Это тот, который вырезали средь белого дня? Весь, до последнего человека?!! — дошло до Томы, и глаза его полезли из орбит, а всё внутри похолодело от ужаса.

— Помнишь: ни одна партия или банда не взяла на себя ответственность.

— Ты думаешь?..

— Думаю, что туда попал Игрок с коммуникатором. Там была настоящая бойня! — лицо Момотару в этот момент своим выражением практически повторяло лицо Томы: ужас, неверие самому себе, подступающая паника, бледность и лезущие из орбит глаза.

За окном, на улице громко каркнула ворона. Момотару поднял коммуникатор и быстро нашёл камеру домофона на входной двери в подъезд Томы.

Камера показывала пустую лавку, клумбы, дорогу, тротуар, подход к подъезду. Затем в кадре появился тот самый европеец в плаще, придерживающий левую сторону рукой. В правой у него находился коммуникатор, с которым он сверялся.

Подойдя к двери, мужчина остановился, что-то нажал на коммуникаторе, и дверь бесшумно отворилась, даже не издав характерного домофонного писка, напоминающего, что дверь неплохо бы поскорее вернуть на место. Мужчина шагнул в открывшийся проём и аккуратно прикрыл за собой дверь.

* * *

Глава 30

* * *

Когда к тебе по лестнице спокойно, уверенно и неотвратимо поднимается Смерть, это страшно. Это очень страшно! Это очень-очень-очень страшно!

А ещё это адреналин. Много. Буквально из ушей бьющий адреналин, заставляющий сердце биться где-то возле горла, давящий на виски. Лихорадочно скачущие мысли и буквально физическая невозможность устоять на месте.

А страх и адреналин очень подстёгивают мозги, занятые только одним: поиском способа выжить.

Момотару метался по комнате, ища возможность и путь для побега. Тома метался по квартире, хватаясь то за кухонные ножи, то за свой дубовый бокен, подаренный ещё дедом на четырнадцатилетие… Вот только, это было всё не то. Тома сам прекрасно понимал, что против физически более крупного и, скорее всего, сильного противника в ближнем бою это всё будет бесполезно. Даже при условии, что Убийца безоружен. Вот только на это «даже» надеяться глупо. Ведь само прозвище «Тесак» непрозрачно намекает, что с голыми руками тот бугай точно не пожалует. И сто процентов, будет у него что-то посерьёзнее дубовой палки или кухонного «режика». Хорошо ещё, если это будет какой-нибудь боевой нож. А если меч? Или пистолет? Или вообще автомат? Да под тем плащом, что тот на себя нацепил «черта лысого» спрятать можно!!

Тома заставил себя остановиться и опереться о спинку стула. Руки дрожали, костяшки выделялись на бледной коже.

«Он старше, он выше, он больше, он тяжелее и сильнее, он лучше вооружён… что ему можно противопоставить? Скорость? Выносливость? Очень сомнительно… Но что тогда? Только мозги… Легко сказать. Но как их применить?», — думал Тома, пока его сердце бешено колотилось в груди. И тут его взгляд остановился на розетке… Электричество. Удивительная штука. Сколько веков прошло, а оно всё ещё используется, всё ещё актуально и своей актуальности терять не намерено. Да, розетки со времён первых своих прародителей претерпели изменения: стали удобнее, красивее, безопаснее, практичнее, но принцип… принцип не изменился. Даже напряжение в сети осталось прежним: двести двадцать всё тех же Вольт, что и триста и четыреста лет назад. Да и способ подключения — проводной своей актуальности не утратил, хоть и был давно открыт беспроводной способ передачи электричества. Но провод, сука, надёжнее!

Понятно, что древние медь и аллюминий давно сменили совсем другие материалы, с лучшей проводимостью, меньшим сопротивлением, более стойкие к износу и нагреванию, но провод он и есть провод.

А электричество есть электричество — источник повышенной опасности. Смертельной опасности!

На Тому буквально снизошло озарение при взгляде на эту розетку. Его на ней буквально переклинило, как Момотару на мысли бежать через окно… с пятого этажа. Угу!

Из успехов у него было само окно, которое он смог-таки открыть настежь, и подоконник, на который ему удалось забраться. Дальше… дальше дело застопорилось, так как геконом, Человеком-Пауком или промышленным альпинистом Момотару не был. Задача спуска по отвесной и гладкой стене как-то совсем не хотела решаться. Но и переключиться на поиск какого-то другого пути школьник уже не мог — его заклинило. Такое случается. Особенно часто такое случается под действием ударных доз адреналина и страха. В моменты их воздействия мозг действительно работает быстро, но… однобоко, или даже «тоннельно». Мозг цепляется за какую-то одну мысль, за одно стремление и уже не может переключиться. Просто не в состоянии этого сделать и продолжает долбиться в развитие именно этой мысли, отбрасывая все остальные.

Переклинило и Тому. Но его переклинило на электричестве. Он схватил удлинитель и принялся кромсать его кухонным ножом, оголяя от изоляции жилы с одной его стороны, оставляя «вилку» рабочей и нетронутой.

Закончив с этим, Тома засунул один контакт под тряпку, которую бросил на пол у порога, другой набросил на рукоятку двери. Воткнул «вилку» в «розетку» и отбежал, любуясь сотворённым. Остался недоволен и побежал в ванную, где поставил наливаться ведро воды. Вернулся в комнату, глянул на дверь. Ему всё равно казалось: мало и ненадёжно! Поэтому он нашёл ещё один удлинитель и, пока набиралась вода в ванной, раскромсал и его. Воткнул в другую розетку, а оголённые контакты кинул просто на тряпку сверху. Потом передумал и один контакт подвесил над тряпкой, на тот же провод, что уже шёл к дверной ручке, но так, чтобы оголённый конец просто болтался в воздухе на уровне где-то немного выше колена.

Посмотрел и снова остался недоволен. Хотел кинуться искать ещё один провод, но тут на лестнице, ведущей к этажу послышались неторопливые, спокойные, но тяжёлые шаги.

От этого звука Тому буквально бросило в пот, а сердце чуть не выпрыгнуло из груди, проломив собой рёбра. Поняв, что поздно уже что-то менять, он бросился в ванную, где схватил почти полностью наполнившееся ведро воды, с которым вернулся в комнату и встал «в засаде», то есть так, что бы его не было видно от двери, но недалеко от неё.

Встал и замер. Оставалось теперь только ждать… Это самое сложное — ждать. Ждать, когда уже поздно, нельзя что-то изменить. Уже всё, что мог сделал, и теперь только дождаться последнего рывка, а он всё никак не наступает…

Шаги. Шаги убийцы казались Томе ужасно медленными. Просто ужасно, УЖАСНО медленными. Ему казалось, что убийца идёт к его двери целую вечность, а сердце стучит со скоростью барабанной дроби перед смертельным номером…

Но вот он шаг, ещё шаг, ещё… и убийца замирает перед дверью. Секунда, другая, третья ничего не происходит. Нервы школьника натягиваются, словно струны на гитаре, которую дали настроить активно-инициативному дилетанту. Нет, как тетива лука у Олимпийского Чемпиона перед выстрелом.

Затем индикатор закрытия/открытия дверного замка мягко тилинькнул, а дверь начала открываться. Медленно-медленно, как в фильме ужасов. Хотя, возможно, что Томе это только казалось медленным, а на самом деле всё было быстро…

Однако, дверь открылась до половины, а убийца сделал шаг в квартиру и наступил на тряпку. Именно в этот момент Тома своими непослушными, трясущимися от перевозбуждения руками, двинул ведро вперёд. Резко двинул и выплеснул всё его содержимое на входящего мужчину, окатив того водой с головы до ног.

Вода попала на тряпку. Входящий мужчина ручку двери не успел отпустить. Цепь замкнулась и ток пошёл.

А вместе с ним побежало и время. Быстро, рывками, вскачь.

Убийца забился в коротких конвульсиях от поражения электрическим током. Тома бросил в него ведро и попал ему в голову, но тот этого почти не заметил. Из руки убийцы выпал здоровенный нож, какие ещё называют «Ножом Боуи». Тома побежал в комнату и подхватил с кровати свой бокен. Убийца упал на пол, всё же отпустив ручку двери и разорвав цепь, но в падении задел второй провод, тот, что висел на уровне колена, и цепь замкнулась снова, продолжив сотрясать его тело конвульсиями.

Тома подскочил к убийце и принялся бить его сверху своим бокеном. Бить изо всех сил, со всей злости, со всего страха что испытал.

Так, что даже переломил крепкую дубовую палку-имитацию японского меча то ли об голову, то ли об руку, то ли обо что-то под плащом убийцы.

Только тогда он перестал бить и отскочил назад, ошалело глядя на продолжающее дёргаться тело, от которого шёл парок… и на обломок бокена в своей руке.

Пиликнул незнакомым звуком его коммуникатор, который он сунул в карман своих домашних штанов, да так и забыл о нём.

Тома сунул руку в карман и достал свой «комм». Оказывается, пиликнуло оповещение от «приложухи». Тома открыл это оповещение. Там его поздравляли с первым убийством Игрока, а на открытый анонимный «Цюрихский» счёт поступила сумма миллион сто тысяч долларов САК.

Тома непонимающе обернулся к Момотару и только успел заметить, как тот сорвался с окна. И услышать его короткий, удаляющийся вскрик. Снова пиликнула «приложуха». На «Цюрихский» счёт поступило ещё двести тысяч долларов…

* * *

Глава 31

* * *

Мультфильмы, ранобэ, манга, там везде что-то случается с телами монстров, «пустых», «Игроков», ёкаев, демонов, ангелов, пришельцев… Всегда есть кто-то или что-то, что «подчищает следы» за Главным Героем. Что позволяет ему расслабиться после эпичного превозмогания. Не заморачиваться последствиями…

Дорого бы дал Нагору Тома, чтобы и тут было бы так. Вот только тело убийцы не спешило истаивать, распадаться частицами, исчезать в телепорте, растворяться в свете, проваливаться под землю. Оно так и лежало на пороге его квартиры.

И страх, нет не страх, СТРАХ(!) начинал овладевать школьником. Ведь в Полицию попадать НЕЛЬЗЯ! И как свидетелю тоже! И что делать дальше… совершенно непонятно.

Тут Тома почувствовал что-то странное, неопределённое, словно бы чей-то взгляд, и поднял голову. Поднял и обомлел. Кровь мгновенно отхлынула от его лица, а колени задрожали. Напротив него, за порогом стоял человек в чёрном и с белой «безликой», словно бы фарфоровой маской на лице.

Тома успел подумать только: «Да как же так? Как Финальный Босс мог оказаться в первой главе?!», как голова его начала кружиться, а перед глазами всё поплыло. Последнее, что он увидел, была всё та же белая «безликая» маска. Потом его накрыла темнота.

* * *

Тома открыл глаза и увидел потолок. Обычный, белый, ничем не выдающийся потолок. Но, почему-то казавшийся незнакомым.

Это было странно, ведь лежал он в кровати, очень похожей на ту, что была в его съёмной квартире. Да и само помещение, в котором были эта кровать и этот потолок, было похоже на его съёмную квартиру… и похоже, и непохоже одновременно. Хотя… это была не единственная странность. И не главная. Вообще, что-то было не так. С окружающим миром, с его телом, с восприятием, с головой, с мыслями.

Почему-то Тома отчётливо понимал, что сухость во рту, слабость, лёгкий тремор, резь в глазах и ноющая, тупая головная боль свидетельствуют о применении к нему препарата с длинным и трудновыговариваемым названием, которое он почему-то знал, предназначенного для введения паци… подопытного в длительный «искусственный сон».

Тома понимал, что у него нет при себе оружия. Даже завалящего ножика, и это, почему-то заставляло его испытывать дискомфорт. Чуть ли не физический дискомфорт. И мысли постоянно скатывались к тому, что надо бы от этого дискомфорта избавиться — раздобыть оружие. Раздобыть и всё время держать при себе. Хотя бы какое-то. Не важно, какое. Но надо. Без оружия плохо. Без оружия он чувствует себя уязвимым, словно бы голым.

Рука поднялась и привычным жестом потянулась на прикроватную тумбочку за очками… Которых там не было. Да и не носил никогда Тома этот «ботанский гаджет». Пробовал пару раз, но эта дурацкая «дополненная реальность» так сильно рассеивала внимание, что Тома врезался в столб, который просто стоял на пути, лбом, потому, что не заметил его. Было больно. Было обидно, когда над ним смеялись из-за этого окружающие. Было жалко потраченных на разбитый гаджет карманных денег. Поэтому, после того случая, очков Тома не носил. От того и «привычными» они для него быть не могли. Но, почему-то, были. Вот только очков на тумбочке ожидаемо не было.

Тома сел на постели и откинул одеяло. Почему-то он был голый, хотя раньше всегда спал в пижаме. А голый, это значит — совсем голый. Даже без нижнего белья.

Тома осмотрел себя и нахмурился: на руках имелись следы-ранки от инъектора, даже, если судить по расположению, от капельницы. И ещё один след в районе шеи, словно бы от укуса насекомого, но откуда-то Тома точно знал, что такие остаётся от специальных миниатюрных дротиков, которыми стреляют из пневматического пистолета или ружья, когда хотят взять Объект живым…

Получается, если судить по этим следам, его «взяли живым», то есть вырубили дротиком, затем ввели препарат, который перевёл его состояние из «наркотической отключки» в состояние «искусственного сна», подключили капельницу… для чего? Хм, зависит от того, сколько его держали в состоянии «искусственного сна». Если дольше нескольких часов, то капельница нужна для «внутривенного питания»… Но, тогда, должен был быть и катетер… Тома опустил руку к паху и поморщился: судя по неприятным остаточным болевым ощущениям, катетер ему ставили.

Получается, его держали в «искусственном сне» долго. Вопрос только: насколько долго? И зачем?

А ещё вопрос: что с его головой? Откуда в ней такие мысли и такие знания? А ещё: почему он, ксо, так спокоен? Его похитили, его накачали наркотиками, с ним непонятно сколько времени непонятно что делали, он проснулся не в своей кровати, не в своей комнате, и при этом спокойно проводит осмотр своего тела, делает логичные заключения и не впадает в панику… Это же ненормально. Это совершенно ненормально! Но почему-то он всё равно спокоен.

Нет, не так. Он испытывает бурю эмоций, в которой смешались и страх, и злость, и растерянность, и ещё только Ками знает, что. Но при этом, словно бы вторым потоком, идут холодные, спокойные мысли.

Это было дико. И странно. Но, пожалуй, было куда лучше безобразной паники, беспомощности и истерики.

Тома встал с кровати и подошёл к шкафу. Открыл его, и понял, что шкаф пуст. Совершенно.

Так же была пуста и вся остальная комната.

Ни одежды, ни личных вещей, ни школьных принадлежностей. Стандартная пустая комната, как была в момент вселения, та, которую снимал Тома. Стандартная однокомнатная квартира, стандартной планировки, со стандартной «социальной отделкой» и стандартным набором бытовой техники в стандартном доме, какие строило и содержало государство для отдачи в наём.

Вроде бы, когда-то давно, сдачей жилья в аренду занимались исключительно частные лица и небольшие фирмы. Но, в какой-то момент, какая-то «светлая» голова в правительстве решила, что этот «кусок пирога» достаточно «сладок», чтобы государство попыталось забрать его себе. Мысль понравилась остальным. Был составлен, рассмотрен и принят проект строительства специальных «социальных» домов для сдачи их в аренду частным лицам. Типовой план, типовой ценник. Автоматическая электронная система учёта и заселения. Просто, удобно. Возможно сделать из любого города парой «щелчков» манипулятора, без бесконечного обзвона объявлений собственников. Выбрал свободную квартиру, оплатил и живи. Даже ключи получать и сдавать не надо — замок открывается с коммуникатора, пока доступ оплачен. Удобно.

Совершенно пустая типовая «однушка». Вот только не та, в которой он жил раньше. Очень похожа… но не та. Даже дом не тот. Соседний. Через улицу от «того», такой же, но не «тот».

Пустая. Голый. Из вещей: один только коммуникатор на тумбочке. Хм. Ну, хотя бы коммуникатор его. Тот самый, который у Томы был. Всё же свою вещь опознать сможет любой владелец, даже, если она типовая. Если не новая, конечно. Новым коммуникатор Томы не был, поэтому несколько приметных царапинок и потёртостей имел.

И «прилажуха» на коммуникаторе была.

Первым делом Тома посмотрел дату и время. Четыре с половиной дня. Четыре с половиной дня он пропустил. Четыре с половиной дня он не помнит. Четыре с половиной дня с ним что-то делали. Вопрос: кто? Ответа на него нет, так как никто не знает, на кого теперь работает Китский Демон. В начале своей карьеры он работал на Патриотов Клана Ишин. Потом, после «инцидента в Доме Правительства» и блокировки Сектора, что-то у них пошло не так, и Ишин публично открестился от дальнейших действий Киотского Демона. После чего, в тот же вечер, Киотский Демон убил троих из шести лидеров Ишина. Ещё два погибли во время стычки Патриотов с Шинсенами — всё же положение «вне закона» после смерти ВрИО Премьера так никто и не отменил.

Это было сделано позднее, когда единоличным Лидером и Главой Патриотов стал Кацура Кин, который пошёл на сделку с Временным Правительством, а ещё немного позднее, даже вошёл в него.

Киотский Демон же… никуда не исчез. И продолжал лить кровь на улицах города, давшего ему имя. Вот только теперь выбор жертв был вовсе непонятен, а ответственность на себя никто не спешил брать… Хотя, если посмотреть эти убийства с точки зрения «Кому выгодно?», то явной выгоды не видно, однако косвенно… они были удобны всё тому же Ишину. Точнее его единоличному Лидеру Кацуре, который стремительно набирал популярность, политический вес и карабкался вверх, к Креслу Премьера. Правда, на его пути к этому Креслу ещё стояло несколько человек, но Тома… нынешний Тома не удивился бы, случись с этими людьми в ближайшее время какие-нибудь неприятности… смертельные. Очень уж картинка складывалась… просто складывалась. Удивительно, как Тома не замечал этого раньше? Странно, вроде бы давно известные факты как-то вдруг аккуратненько находили новое место в Картине Мира, до неузнаваемости меняя её.

Правда, далеко не все действия Киотского Жнеца вели именно к пользе Кацуры. Некоторые никакой пользы ему не приносили. Правда, и вреда, либо убытка не несли тоже.

И это вело Тому к выводу, что Киотский Жрец не совсем Фигура Кацуры… Либо у Томы недостаточно информации по действиям Жнеца и возможной выгоде от них для Кацуры Кина.

На основной вопрос Томы этот вывод даёт крайне неточный ответ: возможно, Кацура Кин.

Следующий вопрос: зачем? И этот вопрос остаётся без ответа полностью — недостаточно данных. Их критически мало.

Тома поймал себя на том, что стоит голый посреди комнаты и рыскает по Сети через коммуникатор, выискивая всю доступную информацию по Киотскому Демону… и не считает это неправильным или абсурдным.

Поймав себя на этом, Тома… всё равно не прервался, пока составил более-менее целостной картины на основе этой информации. И вывод из этой картины для себе сделал следующий: прямо сейчас его убивать или арестовывать не будут. Возможно позже, но не прямо сейчас. А значит, есть время и смысл озаботиться одеждой, а далее всем необходимым для жизни. На какой период, пока не ясно, но, как минимум такие мелочи, как зубная щётка, оружие, боеприпасы, смена белья, обуви и одежды приобрести надо.

Тома открыл «приложуху» и посмотрел свой «Цюрихский» «баланс». Там было один миллион сто тысяч долларов.

Тома нахмурился: число не совпадало с тем, которое он помнил. Не хватало двухсот тысяч.

Открыв историю уведомлений приложения, Тома невольно расплылся в улыбке и облегчённо выдохнул: двести тысяч были переведены обратно Игроку «Дзюбей», так как он выжил.

Это облегчение словно бы пробило плотину и смело то холодное состояние отстранённой эффективности, что владело до этого Томой, приглушая и отодвигая на задний план все его эмоции.

И тут же Томе стало стрёмно от того, что он голый посреди пустой не своей квартиры, куда в любой момент может кто-то вернуться, например, хозяева.

Хотя… Пока ещё был «роботом», как для себя окрестил это состояние Тома, он успел проверить в коммуникаторе: арендатором этой квартиры является он сам, точнее его родители, которые исправно платят арендную плату уже два с половиной года… Как такое возможно, Тома не понимал, однако история платежей была перед ним на коммуникаторе. И на том же коммуникаторе был «ключ» от двери квартиры. А дверь была заперта, и никто чужой войти в неё без разрешения Томы не мог… теоретически. Как это работает на практике, Тома помнил прекрасно.

Так что вывод «робота» о том, что время у Томы есть, в принципе, сам Тома разделял. И его это слегка успокоило.

Затем он вспомнил, для чего вообще лез в приложение, и решил доделать начатое дело.

Деньги. Деньги из «Цюриха» через это приложение удивительно легко и быстро переводились на личный счёт Томы, с которого он обычно расплачивался в магазинах за покупки.

А уже со своего счёта заказать автоматическую доставку одежды, известных размеров, и предметов первой необходимости было совсем уже делом десятка минут.

Кстати, о предметах первой необходимости: заказать доставку оружия, боеприпасов и брони опять же оказалось просто: через само приложение, в котором была-таки функция «Магазин» с весьма широким ассортиментом, между прочим.

Только дождавшись доставки, одевшись, водрузив на переносицу очки, на пальцы обеих рук кольца-манипуляторы, прикрепив на пояс ноутбук, состыкованный с коммуникатором, закрепив в специальных креплениях на ноге боевой нож, а на спине, в районе поясницы тонкий и компактный ЛПС, бросив в карманы пару свето-шумовых гранат, Тома, наконец, смог «выдохнуть», перестав ощущать себя голым и беззащитным.

Теперь можно было и выйти из квартиры, посмотреть, что же успело произойти за время его отсутствия.

* * *

Глава 32

* * *

Самым первым, что сделал Тома, выйдя из квартиры, это позвонил Момотару. На вызов коммуникатора ответила вежливая медсестра и сообщила, что Момотару-сан находится в палате, жизни его ничто не угрожает, но он всё ещё без сознания.

Этот звонок успокоил Тому. Но, вот что делать дальше, он не представлял. Поэтому, пошёл в школу, благо время пробуждения давало ему возможность не опоздать к началу занятий.

Пришёл в школу, и что? Ничего. Совсем ничего. Никто не удивился, не испугался, не засуетился… Классный руководитель только спросил, как он себя чувствует, и прошла ли его простуда. Словно бы ничего и не случилось!

Куда больше ажиотажа вызывала новость о падении Момотару Дзюбея из окна пятого этажа дома, квартира в котором, которой принадлежало окно, была зарегистрирована на некую даму… Которую теперь ищет Полиция в связи с этим делом… а ещё тем, что там же, в квартире был найден труп разыскиваемого преступника, наёмного убийцы! Которого забили насмерть бокеном!

Более, чем странная и непонятная ситуация.

Ещё интересней, что сам Тома в этой ситуации совершенно никак не фигурировал: проболел себе дома, и не при делах.

Такие странности заставляли Тому хмуриться. Странности = неприятности. Просто отодвинутые по времени. А от всей ситуации неприятностями буквально разило.

Пользуясь тем, что о нём все забыли, Тома на перемене полез в «приложение» своего коммуникатора, чтобы попытаться хоть как-то прояснить свои скопившиеся вопросы… и незаметно для себя, с непонятной естественностью и лёгкостью, влез в базы данных Полиции, где быстро нашёл нужное дело и отчёты следователей по нему.

Отчёты были, мягко говоря, странными для Томы, который был непосредственным участником событий.

Начать с того, что его квартира оказалась вовсе не его, а какой-то Нисиро Майи, двадцати шести лет от роду, уроженки планеты Токио, города Канто, незамужней, не имеющей определённого места работы, что жила в квартире всего с неделю. И исчезла после инцидента. Разыскиваемая Полицией по подозрению… в нескольких предумышленных убийствах, произошедших здесь, в Киото, в последние несколько месяцев. Момотару Дзюбей проходил по делу исключительно, как потерпевши тире свидетель. Никаких обвинений в его сторону даже не выдвигалось.

Само дело зияло дырами и отсутствием логики в версии следствия. По их мнению, убийца «Тесак» выслеживал убийцу Майю. Она же скрывалась от него в этом доме, в этой квартире, которую сняла совсем недавно. Что делал в квартире Дзюбей, объяснялось лишь предположением, что Майя… грубо говоря, «сняла» его на ночь, так как имела пристрастие к молоденьким мальчикам. Далее, по версии следствия, в квартиру начал ломиться «Тесак», Момотару от страха полез в окно, а предприимчивая Майя устроила «Тесаку» ловушку «на скорую руку», в которую, справившись с дверью, тот и попал, получив поражение электрическим током. Ну и по голове бокеном.

И следствие совершенно не смутили ни сила девушки, что умудрилась сломать добротный дубовый бокен, ни отсутствие отпечатков девушки на орудиях убийства, ни наличие там отпечатков Томы, ни наличие в квартире полного набора вещей Томы…

Вообще, дело выглядело, как торопливая и не очень удачная отписка, единственным достоинством которой было нахождение трупа этой самой Майи двумя днями позже произошедшего. И дело — закрыто!

Грубо говоря: «следак» списал «висяк» на «жмура» и успокоился. Это… расстраивало Тому, как патриота своей страны, но радовало его, как конкретного человека Нагору Тому, который выскользнул из ситуации без проблем с Законом из-за халтурного отношения к своим обязанностям конкретного следователя.

Хотя, трудно его в этом винить, учитывая количество преступлений, совершаемых в последнее время в городе «Игроками», бандами, «Хитокири», просто обнаглевшими и распоясовшимися бандитами. А уж, если вспомнить «ценник» за голову Полицейского в «приложении»… То удивительно, как они вообще-то ещё хоть как-то работают.

* * *

Всё было хорошо и спокойно ровно до того момента, как коммуникатор оповестил сигналом через динамик, встроенный в дужку очков, о поступлении нового уведомления с «приложухи».

Уведомления о том, что ему, Томе «ОЯШу» брошен вызов Игроком с ником «Шино». И у этого «Шино» значился один «фраг», что не могло не насторожить.

Первое же «Сканирование» при этом показало, что этот «Шино»… находится с Томой в одном здании. В его школе! Это ударило по нервам не хуже разряда электрического тока.

Тома тут же, как прочитал уведомление, вскинул руку и отпросился у учителя выйти в туалет. Тот неохотно его отпустил. Тома быстрым, даже торопливым шагом пересёк кабинет и вышел за дверь.

Вот только, оказавшись за дверью, он бросился не в туалет, а к двери на крышу здания.

Дверь была заперта, но замок легко поддался «приложению», которым Тома пользовался на ходу, практически не снижая скорости. Почему-то «дополненная реальность» теперь казалась ему простой и естественной вещью, без которой было неуютно и неудобно.

Оказавшись на крыше, Тома выбрал себе место для засады за одним из выходов вентиляционных труб, так, чтобы иметь максимальный обзор, но самому при этом в глаза не бросаться. Он засел и принялся перебирать школьные камеры вокруг того места, где во время «сканирования» «засветилась» точка местонахождения «Шино». Одна за другой, одна за другой. Вот только сама точка находилась в «слепой зоне» камер. А на ближайших к месту, никого не находилось. Это означало лишь то, что «Шино» неплохо успел разобраться с функционалом «приложения» и прекрасно научился прокладывать путь таким образом, чтобы всё время оставаться в «слепой зоне» для средств наблюдения.

Что ж, это было не так уж и необычно, учитывая, что сам Тома, так же во время движения на крышу, нигде не «засветился».

Вот только у Томы на «аватарке», стараниями Момотару, красуется его собственная фотография, а у этого «Шино» — картинка из Сети, с изображением классического, закутанного во всё чёрное, «ниндзя». Точнее, если правильно, то «шиноби». Видимо, отсюда и ник.

Плохо. Это даёт «Шино» преимущество, которого нет у самого Томы.

Ксо! Почему они не могут оставить его в покое? Он же обычный школьник! Не адреналиновый наркоман. Не хулиган и не фанатик всякого там убивающего железа. Ему совсем не нравится то, что с ним происходит. Ни эти новые, непонятно откуда взявшиеся навыки, ни странные мысли в голове, ни «робот», который опять включился, стоило Томе выбежать из класса, и так же внезапно отключился сейчас.

Да: крыша прекрасное место для засады на противника, которого не знаешь в лицо, которым может оказаться кто угодно. Но сидеть тут вечно… не получится. Да, даже и до следующего «сканирования» не выйдет, ведь его отпустили в туалет, а не в медицинский кабинет тот же, а задержаться в туалете на час, такое себе…

Тома со вздохом встал и двинулся обратно к классу. В жопу этого «робота»! С его «тактически верными решениями». В жопу! Нагору Тома будет жить своей простой жизнью, короткой ли, длинной, но своей. Он не будет играть по их правилам, кто бы эти «они» не были.

Придёт за ним убийца — он его встретит. Суждено будет умереть — умрёт. Дрожать и прятаться… «Смелый умирает один раз, трус умирает сотни».

Не назвал бы себя Тома смелым, но… Игроки, убийцы, Турниры — это всё не его. Не его мир. Его мир: школа, учёба, клуб Кендо и прогулки на велике по выходным. Потом будет университет, работа, любимая девушка, в последствии жена, дети, внуки. Какое-нибудь простое хобби, вроде рыбалки или плавания на маленькой яхте…

Стрела, что вонзилась в стену, в том месте, где секунду назад была его голова, прервал поток благостных мечтаний Томы. Если бы в последний момент, он что-то не почувствовал, и не дёрнулся назад, то стрела, короткая, толстая, черная арбалетная стрела, пробила бы ему висок.

«Робот» включился мгновенно. Пистолет буквально сам собой прыгнул Томе в руку, пока он разворачивался и прыжком-перекатом уходил с возможной линии обстрела.

Тома успел заметить, как, спиной вперёд, выпала из открытого окна закутанная в чёрное фигура с арбалетом. Успел заметить и навести пистолет. Стрелять не стал — было уже поздно для этого. Шанс на хоть сколько-то удачное попадание колебался в районе двух процентов, а выстрел могли заметить снаружи. Да и дальность, на которой луч из ЛПС остаётся опасным, больше пяти сотен метров, а там, за окном жилые дома…

Тома подбежал к окну и «маятником» быстро глянул вниз, за карниз. Внизу уже никого не было. Зато возле окна болталась верёвка, закреплённая в открытом окне на этаж выше.

«Ксо! Этот „Шино“ будет куда опаснее „Тесака“!», — думал Тома, продолжив свой путь к кабинету, где ещё не закончился его урок.

* * *

Глава 33

* * *

Переломленная в поясе максимально уважительной формой поклона, при которой руки, держащие письмо, находятся выше склонённой между ними головы, девочка ввела Нагору Тому буквально в ступор.

Это была перемена. Большая перемена и путь в столовую. Тома, погружённый в свои не самые весёлые мысли, автоматически переставлял ноги, следуя этому давно ставшему привычным пути, практически не думая о маршруте, когда его сзади окликнул девичий голос. Тома развернулся и на рефлексе… которого раньше не было, сунул руку за спину под пиджак, довернувшись чуть боком, чтобы этого движения было не видно со стороны возможной угрозы.

Вот только там была не угроза, а девочка, его одногодка, которая согнулась в поклоне и подавала ему письмо… на розовой бумаге… с сердечком.

«Робот» моментально был послан на х… Хм, послан, короче. Щёки Томы порозовели, а сердце пропустило удар, тут же принявшись этот удар навёрстывать, удвоив свою скорость.

Признание в Любви! Школьное Признание в Любви девочкой мальчику! Такое Тома видел только в мультиках… и как же он при этом завидовал главному герою, которому такое признание делали. Как, в прочем, пожалуй, и любой парень его возраста.

Но вот Оно! Не в мультике, а в жизни… Даже не верится как-то, но оно есть! Вот оно!

Тома, всё ещё слегка заторможено, убрал руку с рукояти пистолета, склонился в ответном уважительном поклоне, хоть и не настолько превосходной его форме, как девочка перед ним, и принял из её рук конверт с сердечком, едва-едва соприкоснувшись с ней пальцам. Но это прикосновение ударило по нервам, не хуже электрического разряда.

Оба разогнулись практически синхронно. И оба с пунцовыми от смущения щеками. И оба замерли, не зная, что говорить или делать дальше.

— А…

— А… — одновременно открыли рот и начали пытаться что-то сказать они, но тут же остановились, уступая друг другу.

— Ты…

— Как… — снова начали говорить одновременно они. И снова замолкли, уступая друг другу.

— Давай ты первый…

— Давай ты первая… — опять одновременно выпалили они. И обоих пробило на «хи-хи» от нервного напряжения смущающей ситуации.

— Как тебя зовут? — первым в этот раз успел взять инициативу Тома.

— Кобаяси Шина, класс 1А, — с новым поклоном представилась девочка.

— Нагору Тома, класс 1С, — ответно представился Тома, хотя, по логике вещей, раз уж она подошла к нему с признанием, то должна знать, как его зовут. Ну, это, если следовать логике. Но какая, ксо, может быть логика, когда говорят гормоны и эмоции?

— Нагору-сан…

— Не надо так официально, — снова смутился Тома. — Мы же вроде бы одногодки.

— Нагору… кун?… — попробовала исправиться она.

— Можно так, — улыбнулся Тома, уже слегка взявший себя в руки.

— Тогда ты… зови меня Шина… — сильнее покраснела она.

— Не слишком торопимся? — удивился Тома.

— Кобаяси-тян, — тут же поправилась девочка.

— Очень рад знакомству, Кобаяси-тян, — снова чуть поклонился Тома, мягко улыбаясь.

— Нагору-кун, — смелее обратилась девочка. — Мы можем пойти сегодня домой вместе?

— Конечно, — согласился Тома. Потом вспомнил о клубе и Момотару и поправился. — Только я не сразу домой пойду. У меня занятие в клубе Кендо, а потом я хотел зайти в больницу, проведать друга.

— Твой друг в больнице? — удивилась и обеспокоилась девочка.

— Да, — ответил Тома. — Пока я болел, он умудрился вывалиться из окна пятого этажа. Я узнал об этом сегодня, вот и хотел сходить, проведать его.

— Вывалился из окна? — переспросила девочка.

— Да. Момотару Дзюбей. О нём сейчас вся школа судачит, — пояснил Тома. Девочка как-то странно отреагировала на имя «Дзюбей» — её глаза удивлённо расширились, но она быстро вернула своё прежнее выражение лица.

— А вы с Момотару-куном были дружны?

— Да. Мы дружили ещё со Средней Школы.

— Но ведь… — задумалась было она.

— Что?

— Нет, ничего, — вернулась улыбка на лицо девочки, между прочим, красивое лицо. Да и фигурка у неё что надо, отметил для себя Тома. — У меня ведь тоже занятие после школы. В клубе спортивной гимнастики.

— Вот как? — окинул девушку новым взглядом Тома, отмечая, что фигурка не просто «что надо», а очень даже: спортивная, подтянутая, с наличествующими, там, где надо, выпуклостями и впадинами.

«А она ведь должна быть популярна в школе», — подумалось Томе. По всем параметрам — тянет, если не на «Идола», то уж на «школьную красавицу» точно. Как же он раньше-то умудрялся пропускать столь интересный экземпляр мимо своего внимания?

— Давай, встретимся после клубных занятий и вместе зайдём к Момотару-куну. Проведаем его? — предложила девочка.

Тома немного замялся с ответом. Всё же он надеялся, что Дзюбей может прийти в сознание к его визиту. И Тома рассчитывал, в таком случае, побеседовать с ним на тему, в которую посвящать посторонних не стоило.

Но потом решил, что шанс на возвращение в сознание Дзюбея не велик. Так что, посещение его в компании с девушкой, не такая уж и плохая идея. А, если даже он в сознание и придёт, то снова его потеряет от зависти к счастливчику Нагору, отхватившему такой «приз».

— Почему бы и нет? — улыбнулся Тома.

— Тогда, увидимся после клубных занятий у ворот школы? — предложила Шина.

— Хорошо, — кивнул Тома.

— Отлично! — улыбнулась девочка, чуть поклонилась. — Увидимся, Нагору-кун! — сказала она и убежала.

— Увидимся… — рассеянно успел произнести ей в след, поднявший для чего-то руку Тома. Такого быстрого исчезновения девочки он не ожидал, от того и стоял теперь рассеянно, глядя на удаляющуюся спину… ну, или не столько спину…

* * *

В клубе Кендо Сенсей был недоволен четырёхдневным «прогулом» Нагору, поэтому, в назидание, не иначе, поставил его с ходу в спарринг с учеником на два года старше, из выпускного класса.

Спорить с Сенсеем в Ниппоне — дело последнее. Ни один кохай подобного себе не позволит. И то удивительно, как такие «бунтарские» мысли вообще появились в голове ниппонца до мозга костей Нагору.

Правда, любые посторонние мысли вымело из головы Томы включившимся «роботом», стоило ему экипироаться в защитный костюм и взять синай в руки. Буквально «щелчком» отключилось и исчезло всё лишнее, остались только синай Томы, синай его противника и уязвимые точки на теле противника. Причём, не «условные» уязвимые точки, куда «надо попасть» для того, что бы попадание «засчиталось». Нет, Тома видел и буквально чувствовал те места и участки, куда можно ударить так, чтобы нанести реальный вред своему противнику. Не просто вред, а фатальный вред: Тома видел, как может убить своего противника именно сейчас, именно здесь, именно в этой экипировке и с этим оружием в руках.

И «робот» вёл именно в этом направлении. В направлении убийства противника. Максимально быстрого и эффективного.

И остановить «робота» Тома смог только тогда, когда его противник уже лежал на полу, а он сам заносил ногу над ним с намереньем сломать ему этой ногой шею. И Сэнсей уже бежал к ним, чтобы остановить Тому.

Далее… было много резких слов со стороны успевшего перепугаться тренера, много традиционных японских поклонов и извинений со стороны Томы.

Однако, с тренировки Тому не выгнали, как и из клуба вообще, чего Нагору очень боялся, осознав, что именно только что чуть не натворил.

Но нет, страхи не оправдались. Не выгнали.

Оставшуюся часть занятия Сенсей работал с Томой индивидуально. И это занятие… Тома был просто в шоке от того, насколько мощно он продвинулся в Кендо, в сравнении со своим прошлым уровнем. Просто невероятный прогресс. И это даже без учёта «робота», которого-таки общими с Сенсеем усилиями удалось загнать под контроль. В самом, в «чистом» Кендо прогресс был. В технике. В тактике, в технике нанесения удара, даже в хвате меча. Тысячи нюансов, которые тело теперь выполняло само, на рефлекторном уровне. А эти вроде бы малюсенькие «нюансы», вместе, складывались в уровень, который мог поспорить с уровнем его Сенсея. И не то что поспорить — превзойти его.

Серьёзно, Тома чувствовал и видел, что стал сильнее своего Сенсея, что в бою, хоть учебном, хоть настоящем, победит его. Чувствовал. И знал. Но так же он знал, что, несмотря на это, их опытному наставнику всё равно есть, чему поучить своего студента. От того был вежлив, уважителен и максимально внимателен.

Однако, внимателен был не только Тома, но и Сенсей.

— Нагору-кун, — подошёл он к нему после завершения клубной тренировки, когда остальные уже потянулись в душевые и раздевалки. — Постой минутку.

— Да, Сенсей? — повернулся Тома к нему с вопросом в глазх.

— Нагору-кун… — замялся Сенсей, не зная, как именно начать. — Ты ведь не просто «болел» эти дни, да? — всё же решился он.

— А что такое, Сенсей? С чего такие вопросы? — не спешил прямо что-то подтверждать или опровергать Тома.

— Твои движения… те приёмы и связки, что ты сегодня использовал… хват меча, стойки… Понимаешь, Нагору-кун, — вздохнул мужчина. — Они все мне знакомы. Я ведь давно «живу в мире Кендо». Учился сам, учил других, ездил на соревнования выступать сам, вывозил учеников… интересовался разными стилями и «почерками» мастеров. Так что…

— И где вы их видели? — нахмурился Тома, которого и самого интересовал вопрос того, что с ним случилось в пропущенные четыре дня.

— В том-то и дело, Нагору-кун, — почесал в затылке мужчина. — Что я видел их у разных людей, а не у кого-то одного. Твои движения… такое чувство, что ты по десятку лет учился у каждого из тех Мастеров, сумев идеально перенять их стили и «фишки», более того, выстроить потом из получившейся «каши» более-менее целостную систему. Но это ведь невозможно.

— Почему? — уточнил Тома.

— Ну, дело даже не в том, что тебе шестнадцать, и ты физически не мог успеть потратить столько времени на обучение, находясь у меня под носом… Дело в том, что все эти Мастера мертвы.

— Мертвы? — нахмурился ещё сильнее Тома.

— Убиты. Киотским Демоном. Кто-то попал в Первый Набор Шинсен-гуми и погиб в уличных боях. Кто-то позже, всё же ввязавшись в эту дурацкую Киотскую резню… — снова вздохнул мужчина, только уже от того, что вспомнил что-то неприятное, возможно даже травмирующее.

— Вы уверены, Сенсей? — продолжал хмуриться Тома, в голове которого снова был хаос из версий, предположений и догадок.

— Насколько вообще могу быть уверен, — отозвался тот. — Вот это твоё движение ногами с поворотом и взмахом меча, — взял синай и показал, что имел в виду, мужчина. — Было фишкой Победителя Национального Первенства по Кендо тридцать восьмого года Набуру Хаеши. Вот этот хват — вообще знаменитый «Гатоцу» Капитана Первого Отряда Шинсенов Фуджито Гору. А эта стойка характерна для представителей школы «Сацу Джин Кен» и применяется для работы против множества противников сразу…

— То есть, я сейчас на уровне Победителя Национального Первенства? — изумлённо распахнул глаза Тома.

— Что-то вроде того, — подтвердил Сенсей, опуская свой синай и вновь подходя. — Только на соревнования тебе нельзя.

— Почему? — не понял Тома.

— Дисквалифицируют. Твой меч буквально разит желанием убивать. Ты не удержишься в рамках турнирных правил. А удержишься — потратишь все силы на борьбу с собой и потеряешь всякую эффективность, — пожал плечами мужчина. — Но в настоящем бою, где-нибудь на ночной улице, я бы не хотел с тобой встретиться.

— Спасибо, Сенсей, — поклонился ему Тома.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, — ухмыльнулся мужчина.

— Мне нечего ответить, Сенсей, — пожал плечами Тома. — Меня похитили. Держали где-то четыре дня под наркотиками. Очнулся в своей кровати уже такой. Последним, кого видел, был Киотский Демон. Извините, Сенсей, меня девушка ждёт, — поклонился Сенсею Тома и убежал в раздевалку.

Тот лишь тяжело вздохнул и покачал головой.

* * *

Глава 34

* * *

Кобаяси уже ждала у ворот школы. Она стояла на школьной территории, недалеко от поста охраны, посматривала по сторонам и нетерпеливо притопывала ногой. Правда, стоило ей заметить приближение Томы, как притопывание прекратилось, раздражение с лица исчезло так быстро, что Тома почти поверил, что его и не было вовсе.

Девочка сложила руки перед собой на ручке своего школьного портфеля, подняла свои большие выразительные глаза и похлопала густыми длинными ресницами, стала выглядеть, как эталон кротости и древний идеал японской женщины — молчащая, беспрекословно подчиняющаяся и готовая безропотно ждать столько, сколько потребуется, своего самурая с войны или пья… доклада господину.

— Гомен носай! — подойдя, виновато поклонился Тома. — Прости, Кобаяси-тян, Сенсей задержал после тренировки.

— Ничего, Нагору-кун, — мягко и слегка беззащитно улыбнулась ему в ответ Кобаяси. — Я тоже немного задержалась, поэтому почти не ждала.

— Пойдём? — предложил Тома.

— Угу, — кивнула девочка. Тома потянулся и, преодолев небольшое безмолвное сопротивление, взял её портфель в руку, дальнюю от девочки, в пару к своему, уже находящемуся там.

В принципе, портфели были не слишком тяжёлыми, ведь допотопных бумажных учебников в них уже не было, их полностью заменили электронные версии, закачиваемые в коммуникатор. Правда, тетради были — всё же от навыка письма от руки, отказываться при обучении, не стали и в этом столетии. В конце концов, ведь учёными было не единожды доказано, что тренировка мелкой моторики рук благоприятно влияет на развитие мозга. А письмо — есть одно из самых доступных упражнений по её тренировке.

Ну, а кроме тетрадок, в портфелях лежала ещё спортивная форма, для уроков и для клуба. Так что, лёгкими сумки тоже не назовёшь.

От такого проявления заботы девочка немного зарделась. Но предпочла не заострять внимание на моменте.

— Ты красивая, Кобаяси-тян, — просто и честно сказал Тома, чем заставил девочку покраснеть ещё немного сильней.

— Спасибо, — смущённо отвела взгляд она.

— И эти очки тебе очень идут, — продолжил Тома. — Это «Полард»? Последняя модель?

— Да, — ответила Кобаяси. Но в её голосе на секунду проскочило напряжение. — А у тебя «Самун»? Модель для фри-трейса и паркура?

— Ну да, — почесал свободной рукой кончик носа Тома.

— Дорогая модель, — заметила Кобаяси. — Твоя семья богата?

— Не то чтобы, — пожал плечами Тома и отвёл взгляд в сторону. — Я на подработке накопил.

— А кем ты подрабатываешь? — заинтересовалась она.

— Киллером, — снова пожал плечами Тома. — Работа не пыльная. Платят хорошо, — девочка рассмеялась и даже погрозила пальчиком. — А ты? «Полард» последней модели стоит не меньше.

— Моя семья богата, — ответила девочка. — Не уровень Кланов, конечно, но на «Полард» для единственной дочери хватает.

— Семья богата? — удивился Тома. — Почему тогда ты не в «Киоводай»?

— Ну, всё же не настолько, — подняв глаза к небу и коснувшись указательным пальцем подбородка, проговорила девочка. — Говорю же: не уровень Кланов. В «Киоводай» же сплошные Клановые детишки.

— Как-то я раньше не думал, что у богачей тоже есть своё какое-то расслоение.

— На самом деле, оно там ещё сильнее, чем здесь, — пожала плечами девушка. — А чем ты увлекаешься? — решила перевести тему она. Резковато, конечно. Но уж как есть.

— Я? — задумался Тома. — Пожалуй, что ни чем особенно.

— А всё же?

— Ну, я много лет занимаюсь Кендо, но это была идея отца. Сперва просто не стал спорить с ним, потом привык, втянулся. Но звёзд с неба не хватаю. Так, крепенький середнячок. Немного играю в компьютерные игры — Момотару всё старается меня на них подсадить. Учусь. Что ещё? Пробую рисовать мангу и немного разбираюсь в анимации… Хотел когда-нибудь, своё аниме сделать… Но нет, глупо это, — оборвал сам себя парень.

— Почему глупо? — вскинулась девочка. — Ведь, если есть мечта, то к ней надо стремиться! Надо бороться за свою мечту, иначе… зачем жить? — видимо, эти слова зацепили что-то в ней очень личное. — Что тебе нужно для того, чтобы снять аниме? Деньги?

— Деньги… — задумался парень. — Нет. Деньги у меня есть… Нужно дописать сюжет… Но мне самому он кажется… плоским, неоригинальным.

— Покажешь? То, что уже нарисовал? — спросила она.

— Если хочешь… — пожал плечами Тома. Потом осёкся — ведь все его вещи остались там, на прежней квартире. Той, которая, оказывается, давно уже не его. Той, которая сейчас опечатана полицией… Хм.

Тома задумался. Он ведь и так уже преступник? Убийца. И, если хочет жить, то будет убивать дальше, ведь из Турнира выходят только ногами вперёд. А значит: преступлением меньше, преступлением больше… Он ведь, используя приложение, легко может в неё попасть, забрать то, что ему нужно, и выйти. Не помешают ни печати Полиции, ни замки, ни камеры, ни иные системы безопасности. Так что, ничего невозможного. Он действительно может показать девочке свои работы.

Только вот… стоит ли? Есть ли в этом смысл? Ведь девочка… Тома ведь не слепой. И не тупой, хоть может таким и выглядеть.

— А у тебя есть мечта? — спросил он Кобаяси и вызвал на экран своих новых навороченных очков «дополненной реальности» таймер «Сканирования» из приложения. Оставалась минута.

— У меня? — подняла лицо к небу девочка, позволяя клонящемуся к вечеру солнцу ласкать его своими лучами. — Наверное, есть.

— Расскажешь? — спросил Тома, запуская руку под пиджак, выгибаясь и почёсывая спину.

— Возможно, — задумчиво проговорила Кобаяси. — Вот только стоит ли? — спросила она, глядя на дуло ЛПС, смотрящего ей в лоб.

Пистолет держал Тома. И рука его не дрожала. Как-то так получилось, что, гуляя, они именно к этому моменту оказались довольно далеко от людных улиц, на зелёном берегу одного из множества каналов, что пронизывали город, придавая ему особенный, свой собственный колорит.

И в том месте, где они остановились, не было ни одной камеры, направленной на них. Да и прохожих не было.

Ни камер, ни свидетелей…

Пиликнуло оповещение о начале «Сканирования». И на экране очков высветились две точки, стоящие в одном и том же месте не карте, в непосредственной близости друг к другу.

«ОЯШ» и «Шино».

— «Шино»… Шина… Почему имя мужское? Чем тебе не понравилось собственное? — спокойно задал вопрос Тома, с огромным трудом сумевший подавить «робота» и остаться «у руля».

— А почему «ОЯШ»? — так же спокойно спросила Кобаяси, стоящая под дулом пистолета.

— Момотару-кун прикалывался. Он не знал, что ник уже нельзя поменять после сохранения, — не стал скрывать или что-то придумывать Тома.

— За это ты выбросил его из окна? — уточнила всё таким же ровным голосом Шина. — Почему тогда не добил? Не успел?

— Я не выбрасывал его из окна. И не собираюсь его добивать. Момотару-кун — мой друг. И какой-то дурацкий Турнир из идиотского приложения, найденного им в Даркнете, не заставит меня пытаться его убить.

— А я на самом деле пыталась убить тебя. Тогда, в коридоре, — сказала Шина.

— Зачем тогда этот цирк с «признанием»?

— Просто, хотела когда-нибудь так сделать. Признаться мальчику в любви, как в кино… Пока ещё жива.

— Пока жива? — приподнял одну бровь Тома.

— Я замахнулась на слишком жирную рыбу. Слишком сложную для себя цель. Ты круче меня. Я видела твою тренировку. А «дуэль» Турнира уже не отменить. Сколько я смогла бы пробегать от тебя? День? Два?

— Поэтому решила форсировать? Подобраться поближе. Усыпить бдительность и нанести удар неожиданно?

— Какой смысл? — вздохнула девочка, оставив свой холодно-спокойный тон и допустив эмоции в голос. — Ты увернулся от арбалетной стрелы с десяти метров. Практически, в упор.

— Никто не может быть напряжён вечно, — ответил Тома. — Всегда можно подобрать момент.

— Наверное, — пожала плечами Шина. — Наверное ты прав. На моём счету пятьсот двадцать тысяч. У тебя пистолет. А я безоружна. И уже пыталась тебя убить.

— Ты суицидница? — поднял бровь Тома.

— Я устала, Кобаяси, — вздохнула девочка. — Мой первый… мой «Фраг»… он пытался меня изнасиловать. Поймал на улице. Затащил в какой-то подъезд. Открыл чем-то первую попавшуюся дверь. Застрелил хозяина квартиры и его семью, а меня поволок на кровать…

— И ты убила его, — не спрашивал, утверждал Тома, продолжая держать на прицеле пистолета девочку.

— Он… порвал на мне одежу. Он… проник в меня… — говорила Кобаяси, а голос её подрагивал. Как и руки. Смотрела она в землю, а не на ствол пистолета. — Ты прав, нельзя быть напряжённым вечно… И он расслабился. Я выхватила нож у него из ножен на ноге и зарезала его. Воткнула в живот, а потом в грудь… Он всё не умирал. Он принялся меня душить. А я снова его ткнула. И снова. И снова… пока в глазах не стало совсем темно… а потом я очнулась. В пустой съёмной квартире. Даже подумала, что всё это сон… но потом пиликнул коммуникатор, сообщая, что установлено новое приложение.

— Ты зарегистрировалась?

— Я уже была там зарегистрирована. Оставалось вписать только имя.

— И ты вписала «Шино»?

— Да, — пожала плечами девочка. — Почему бы и нет? Я часто так подписывалась в играх, играя мужским персонажем… Да и не всё ли равно? Мне перевели деньги за того урода. Меня включили в Турнир… в котором меня убьют… раньше или позже.

— Но ты могла выжить. Просто убивая раньше, чем убьют тебя?

— Я попыталась, — горько улыбнулась Кобаяси. — Ты увернулся. Ну что? Стреляй. Свидетелей и камер нет.

— Очки.

— Что очки?

— Ты надела их после… пробуждения? Или носила до? — спросил Нагору.

— Я давно их хотела. Появились деньги — я их купила. К чему деньги мертвецу?

— И ты решила выполнить все свои желания? Не оглядываясь на последствия?

— Да, — пожала плечами Кобаяси. — Всё равно я уже не девственна — меня не возьмут замуж. Отец… не станет признавать меня… такой. В Турнире всё равно убьют, так какая разница: раньше-позже… Какая разница? Стреляй, — Тома медлил. Не стрелял. — Ну, раз так, — сказала она видя его нерешительность. — Выполню перед смертью ещё одно своё желание, — произнесла она и пошла прямо на Тому, держащего направленный на неё пистолет.

* * *

Глава 35

* * *

Кобояси шла к Томе. Прямо, не пытаясь дергаться, прыгать, «качать маятник», уклоняться. Да и что там было идти? Три шага.

Три шага под дулом пистолета к парню, что его держит в руке. Мягкое «вежливое» прикосновение к руке с оружием, отводящее её в сторону. Вторая рука тоже поднимается, и обе они касаются щёк парня, обжигая их словно углями. А в след за руками, прикосновением раскалённой лавы обожгли губы девочки, что прикоснулись к губам мальчика.

Поцелуй. Сладкий и неумелый. Не пышущий страстью, но длящийся. Длящийся и длящийся. Кобаяси не была груба или слишком настойчива в нём, но она пыталась этот поцелуй «распробовать». Успеть прочувствовать все его нюансы… пока ещё жива. Пока ещё они оба живы.

Было бы, наверное, очень романтично: вечер, мягкие лучи опускающегося к горизонту солнечного диска, зелёный берег канала с чистой и прозрачной водой (за чистотой городских каналов наблюдала целая специальная городская служба, которая делала это добросовестно и качественно, так что вода была действительно чистой), лежащие на траве рядом школьные портфели, и мальчик с девочкой целуются. Возможно, было бы… не будь у мальчика в руке пистолета, который дулом был приставлен к боку девочки, так, что достаточно лёгкого нажатия на спусковую скобу, чтобы оборвать её жизнь.

И поцелуй, который длится и длится.

— Это был мой Первый Поцелуй, — сказала Кобаяси, оторвавшись от губ мальчика и сделав шаг назад, отпустив его лицо из своих ладоней. Мальчик так и не опустил пистолет, продолжая держать его направленным на девочку. Только уже не в вытянутой вперёд руке, а в согнутой в локте и находящейся возле пояса. — Тот урод не сумел украсть его, как поступил с моей девственностью… Или побрезговал… после того, как использовал мой рот… иначе, — говорила она, внимательно вглядываясь в лицо мальчика, ища на нем малейшие следы гнева, злости, раздражения, презрения, гадливости… брезгливости. Вот только не находила их. Мальчик был спокоен. И пистолет в его руке не дрожал. — Стреляй! — сорвалась она на крик. — Ну чего ты ждёшь?!

— Не хочу, — ответил Тома и опустил пистолет. А затем и вовсе убрал его обратно в кобуру сзади за поясом.

— Не хочешь? — тихо, на контрасте с предыдущей своей вспышкой, переспросила она.

— Не хочу, — ответил он. — Я Обычный Японский Школьник! Я не хочу убивать. И не хочу умирать. Я хочу свою нормальную, счастливую школьную жизнь! — теперь уже не сдержал эмоций Тома, повысив голос и выдав это с ожесточением, с раздражением, что копилось всё это время. — А ещё, хочу понять, что с нами сделали, и зачем?

— В каком смысле «сделали»? — переспросила Кобаяси.

— А ты не заметила? Не обратила внимания, что «проснулась» в пустой квартире уже другой? — задал вопрос Тома.

— Конечно, другой! — ответила Кобаяси. — Как бы я осталась прежней после изнасилования и убийства?!

— То есть, это насильник научил тебя пользоваться боевым арбалетом и выпрыгивать из окон спиной вперёд используя верёвку для опоры, без страховки? Или это втыкание ножа в тело насильника позволило так быстро освоить «дополненную реальность», что ты ей пользуешься, не задумываясь, на рефлексе, без «зависаний» свойственных всем новичкам? И это только то, что я успел заметить, — Кобаяси замерла и задумалась. Потом уточнила.

— С нами? То есть, ты — тоже?.. — спросила она.

— Ко мне в квартиру, где мы сидели с Момотару-куном и игрались с «прикольной приложухой, найденной им в Даркнете», вломился Игрок-Убийца, бросивший Дзюбею вызов. Мы успели «срисовать» его по подъездной камере… Я бросил ему под ноги провода и облил водой… а потом со страху бил его бокеном, пока он не сломался…

— Убийца?

— Бокен.

— Оу…

— А потом появился Киотский Демон и вырубил меня каким-то транквилизатором. Четыре дня. Четыре дня своей жизни я не помню. Проснулся в пустой квартире. Такой, — закончил Тома. Девочка… Взгляд её изменился. Острым стал. Живым.

— Очччень интересно, — сделала ударение и слегка растянула первое слово она. — А ещё интереснее, что уже несколько минут мы разговариваем по-русски и не испытываем по этому поводу никакого дискомфорта. Ты знал русский, Нагору-кун?

— Знал. Но с пятого на десятое. Вместе с родителями из-за их работы пришлось прожить в Империи.

— А я вот нет, — скорее самой себе сказала Кобаяси. — Даже в школе учила в качестве иностранного — английский.

— Странностью больше, странностью меньше, — пожал плечами Тома. — Всё ещё хочешь, чтобы я выстрелил?

— Нет, — ответила она. — Не хочу. Да и раньше не очень-то хотела. Просто выхода другого не видела.

— «Даже, если вас проглотили, у вас, как минимум, два выхода», — ухмыльнулся Тома.

— Но ведь «дуэль» нельзя отменить. А завершается она лишь со смертью одного из Игроков? Как быть с этим?

— А что такого с этой «дуэлью»? По-моему, никаких «штрафов» она не накладывает. Просто мы раз в час видим местоположение друг друга. Для работы в команде вполне себе удобная фишка, — пожал плечами Тома.

— То есть, предлагаешь просто «забить»? — уточнила девочка, склонив голову к плечу.

— Почему бы и нет? Не напряжный же вариант. Не надо ничего выдумывать, не надо ни за кем бегать, не надо ни от кого прятаться. Просто, не делать ничего. По-моему, не плохо придумал, правда? — улыбнулся Тома.

— Что-о-о-о ж, — протянула девочка, подняв глаза к небу и коснувшись указательным пальцем нижней губы. — Мне такой вариант подходит. Проводишь меня? Или разойдёмся здесь, «как в море корабли»?

— Провожу, — поднял портфели Тома. — Ты где, кстати, живёшь?

— О! Раньше тебя почему-то этот вопрос не интересовал, — развеселилась девочка.

— Естественно, ведь мы оба шли не домой, — хмыкнул и пожал плечами Тома.

— Говори за себя, — подмигнула ему она.

— Хорошо, — не стал спорить он. — Вот только, Кобаяси-тян, мне всё ещё надо посетить своего друга в больнице. Меня не было четыре дня. Я думал, что он умер. И очень хочу убедиться лично в том, что на счёт этого ошибался.

— Ничего не имею против, — пожала плечами девочка. — Так как с жизнью я сегодня уже успела попрощаться, то всё равно не имею никаких планов на ближайшее время. А с тобой, по крайней мере… безопаснее, чем в одиночку. Крутой напарник в Турнире на выживание — очень полезный чит.

— Сложно с этим не согласиться, — ухмыльнулся Тома.

* * *

В больнице, в палату к Момотару Дзюбею их не пустили, так как близкими родственниками пациенту они не являлись, а сам он всё ещё находится без сознания. Да ещё и Полиция приставила к нему, как к важному свидетелю, охрану.

Нельзя сказать, что Тома расстроился. В главном ведь он убедился: Момотару действительно жив. Но напрягся. Нагору неприятно царапнуло слово «свидетель», напомнив о том, что на самом деле произошло в его… бывшей его квартире… и о чём может Дзюбей поведать Полиции, когда придёт в себя.

Да и вообще, самому Момотару ведь тоже ни в коем случае нельзя попадать в полицейский участок с его коммуникатором. И это всё грозит проблемами в самом недалёком будущем.

Поэтому Тома сделал пару отметок в Приложении… с недавнего времени, сам для себя, он стал называть его именно так: Приложение. С заглавной буквы. Всё же оно того, по его мнению, достойно.

Сделал пару пометок и поставил несколько оповещений, которые должны сработать и сообщить Томе о моменте, когда Момотару придёт в сознании. Сообщить, и тут же вывести трансляцию с камеры видеонаблюдения, установленной в его палате.

— Что ж, — сложила руки в нижний замочек за спиной девочка и весело прокрутилась на месте, заставив свою школьную юбку приподняться «колоколом», а затем чуть хлестнуть её по бедру после остановки движения. — Твоего друга мы навестили. Теперь куда?

— Провожу тебя до дома, как и обещал, — ответил Тома, который не нашёл причин отказать себе в удовольствии полюбоваться стройными ножками Кобаяси.

— Хороший план, — согласилась девочка. — Так и сделаем. Вот только…

— Что?

— Ты кушать не хочешь? Может, зайдём по пути в кафе? Перекусим? — с весёлой озорной улыбкой спросила она. Вообще, с момента окончания их «серьёзного разговора» на берегу канала, Кобаяси была беззаботно-оживлённой, часто улыбалась, иногда начинала подпрыгивать при ходьбе, проворачивалась на месте, размахивала руками… была в этом искренность, но вместе с тем, чувствовалась и некая лихорадочность что ли?

— Это ещё один пункт из списка «пока я ещё жива»? — хмыкнул Тома.

— Ну, — снова приложила палец к нижней губе она. — Можно и так сказать. Но вообще-то, и правда кушать хочется, — пожала плечами она и весело улыбнулась.

— Не очень люблю пищу из кафе, — поморщился Тома.

— Да? — удивилась и заинтересовалась девочка. — А что же ты ешь? Я вот, живу одна. И довольно часто пользуюсь доставкой из разных кафе, пиццерий, иногда даже балую себя ресторанными блюдами — моя семья богата.

— Я тоже живу один. Но готовлю себе сам. Сам хожу в магазин, сам выбираю продукты, сам из них готовлю. Сам ем. Иногда, угощаю Момотару-куна, когда он забегает ко мне порубиться в какую-нибудь новую, «крутую игруху, зацени, братан!», — улыбнулся Тома, вспомнив своего друга. А затем, опять погрустнел.

— А ты приготовишь мне ужин? — загорелась новой идеей и опять крутанулась на месте Кобаяси.

— Ужин? — удивился Тома.

— Ну, можешь ещё и завтрак, — легко пожала плечами она. — Ты живёшь один, я живу одна. Не вижу проблемы, чтобы тебе заглянуть ко мне в гости. Или пригласить к себе.

— Но…

— Мою репутацию это уже никак не испортит, — снова улыбнулась девочка. Правда, в этот раз несколько слишком весело. По этой улыбке становилось понятно, что тема причиняет ей боль, но при этом, с неким мазахистическим упрямством и бравадой перед самой собой она продолжает раз за разом её касаться. — Поздно портить. Ну так что? Приготовишь?

— В магазин надо зайти, — подумав, решил Тома.

— По пути есть круглосуточный, — снова прокрутилась на одной ножке Кобаяси. Тома пожал плечами.

— Веди.

* * *

Глава 36

* * *

«Робот» включился даже раньше, чем сработала вспышка, и следом за ней прыгнул человек в чёрном псевдо-самурайском костюме с белой «безликой» маской на лице и обнажённым мечом в руках.

Прыгнул прямо на идущего чуть впереди Тому, метясь первым же своим богатырским ударом располовинить того от плеча до пояса.

Прыгнул. Приземлился, глядя своей маской прямо в спокойные глаза «робота» Томы, а потом выронил из ослабевших рук меч и медленно сполз с лезвия ножа.

В момент прыжка беломасочника Тома сместился чуть вперёд и в сторону, уходя с траектории полёта меча, и выставил-ударил своим ножом, что на рефлексе успел извлечь из вторых скрытых ножен, что были закреплены на левой руке под рукавом. Беломасочник, не имеющий возможности в воздухе поменять свою траекторию падения, на этот нож всем своим весом и насадился грудью. Нож вошёл аккуратно между третьим и четвёртым ребром, левее грудины.

— Подражатель, — пожала плечами Кобаяси, аккуратно обходя тело и растекающееся под ним кровавое пятно.

— Угу, — согласился Тома. — По твою душу?

— Ага, — не стала спорить Кобаяси.

— «Комм» сдох, — констатировал Тома.

— У меня дома зарядка есть, — пожала плечами Кобаяси.

— Мы в магазин хотели зайти, — вздохнул Тома, подбирая отброшенные портфели и внимательно оглядывая их на предмет грязи или следов крови. Вроде бы последнего не обнаружилось, что несомненно было хорошей новостью — новый портфель покупать не хотелось.

— Доставкой воспользуемся, — ответила Кобаяси.

— Не люблю доставку, — поморщился Тома.

— Поздно уже, — глянув на потемневшее небо, поёжилась Кобаяси. — Холодает. Пока с магазином провозимся, уже и готовить затеваться смысла не будет. Завтра в школу, вообще-то.

— Ладно, — тяжело вздохнул Тома. — Доставка, так доставка.

* * *

Квартира Кобаяси практически не отличалась от квартиры Томы — такая же однушка в таком же типовом доме. Даже район тот же… А, если быть до конца точным, то и дом был не «такой же», а тот же самый, в каком нынче жил сам Тома. Видимо, похититель решил не заморачиваться лишними сложностями и индивидуальностью решений для каждого «пациента».

Подъезд, правда, был соседний, а не тот же самый.

Квартира… была пустая. Типовая, пустая квартира. Минимум личных вещей, да и те, заметно, что куплены наскоро и совсем недавно. Кухня вовсе удручала своей нетронутостью. Но в челом: чистенько. Коробки от пиццы и лапши по комнате не валяются… они плотно упиханы в мусорный мешок, подготовленный на выброс. Одежда не раскидана. Кровать заправлена.

Фотографий, что и понятно, нигде нет, как и иных вещей, что обычно как-то выражают индивидуальность владельца жилища, тоже.

— Домой ты, так понимаю, не возвращалась? — уточнил Тома после того, как осмотрел комнаты.

— Нет, — выдавила из себя Кобаяси. — Отец… не примет меня такой.

— С чего ты взяла? — пожал плечами Тома. — Может быть он только на вид строгий…

— Ты не понимаешь, — перебила Кобаяси. — Я помолвлена с одиннадцати лет. С одним из… Клановых Наследников. Через меня отец рассчитывал выбиться в… Высший Круг. А теперь… Клан разорвёт помолвку с позором. Для всех было бы лучше и удобнее, если бы я умерла.

— Но ты жива, — снова пожал плечами Тома. — И ты не скрываешься: ходишь в ту же школу, в тот же класс, посещаешь клубные занятия.

— Да, — вздохнула Кобаяси, принявшаяся раздеваться, не обращая внимания на присутствие Томы.

— Эм… погоди! — попытался остановить её он.

— Что? — непонимающе вскинула на него глаза она.

— Подожди, пока я хоть в кухню выйду. Я всё же парень. Это не прилично.

— Да? Может быть. Но мне уже всё равно. Моя девичья скромность больше ничего не стоит. Как «приличная девушка» и невеста я обесценена. Так что: плевать на приличия.

— Не слишком ли ты на этом зациклена, Кобаяси-тян? — хмыкнул Тома, всё равно уйдя в кухню.

— Тебе не понять, — послышался из комнаты голос девочки. — Ты не воспитывался девочкой в моей семье.

— Я воспитывался в своей, — не стал отрицать Тома, открывая шкафчики и осматривая их содержимое, прикидывая, что можно использовать для приготовления пищи, а что придётся дозаказывать в доставке.

Нет, был ещё вариант, сходить к себе и взять всё нужное там. Но… имело ли смысл топтать ноги, если всё, что там было, всё равно из доставки? И куплено только утром этого дня? Деньги есть — проще купить такой же набор сюда. Проще и быстрее.

— Но вести себя, как шлюха — случившееся с тобой не повод. Пусть, твоя семья и считает тебя «обесцененной», пусть ты не оправдала их надежд. Но самой-то себя ценить надо. От того, что какой-то мужик против твоей воли сунул в тебя член, мир не рухнул и твоё тело не стало «мерзким», «грязным» или «дешёвым».

— Ты и правда так считаешь? — хмыкнула Кобаяси, зашедшая в кухню уже в домашнем халате. — Наследник Клана Харада считает иначе.

— А тебе не похер на мнение какого-то там Кланового мудака? — не оборачиваясь, спросил Тома, как раз добравшийся со своим коммуникатором до зарядного устройства и теперь просматривающего сайты сетевых магазинов на предмет нужных ему продуктов и кухонной утвари. — Тебе жить-то осталось до следующего крутого Игрока.

— В чем-то ты прав, — подошла ближе и легла руками на плечи парня она. Прижавшись при этом к его спине своим телом, отделённым от него лишь тонкой тканью шелкового халатика.

— Знаешь, Кобаяси-тян, — задумчиво проговорил Тома. — Я ведь сейчас не стану готовить. А ты вроде бы голодна была? Да и я с обеда не ел.

— Не обращай на меня внимания, — шепнула ему в ухо она. — Это из списка «пока я ещё жива».

— И что же за «пункт»?

— «Делать то, что приходит в голову, не оценивая, насколько это скромно или сочетается с нормами приличий».

— И что пришло тебе в голову, Кобаяси-тян? — продолжая совершать покупки, спросил Тома.

— Зови меня Шина, — сказала она.

— А мы не слишком мало для этого знакомы?

— Пункт «Делать то, что приходит в голову, не оценивая, насколько это скромно или сочетается с нормами приличий» списка «пока я ещё жива», помнишь? — пощекотала его ухо своим дыханием Кобаяси.

— Что ж, — подумав, ответил Тома, закончивший оформлять заказ. — Хоть у меня такого списка и нет: я собираюсь выжить и пережить всех тех, кто мне хочет в этом помешать, но предложение твоё звучит заманчиво, — развернулся лицом к так и не отстранившейся девочке мальчик. — Шина.

— Звучит приятно, — задумчиво подняв глаза и какое-то время оценивая звучание, сказала она. — Повтори.

— Шина, — не стал спорить он.

— Хорошо, — прикрыв глаза, произнесла Кобаяси. — Знаешь… А мне понравилось целоваться. Это куда приятнее, чем давиться волосатым членом.

— Твоя прямота отвратительно, — вздохнул Тома, не вырываясь из кольца рук девочки.

— Я всё же тебе отвратительна? — склонила голову к плечу Кобаяси.

— Нет. Ты очень привлекательна, — ответил парень. — Но опасна, как ядовитая змея. Мой счёт подрос на триста пятьдесят тысяч. Не хочу в момент наслаждения получить нож в живот.

— Твоя прямота отвратительна, — вздохнув, ответила Шина. — И она тем отвратительнее, что имеет под собой реальные основания, — сказала она, убирая с плеч Томы свои руки. — Из-за этой проклятой дуэли, ты не можешь мне доверять.

— Не могу, — ответил Тома, поворачиваясь к пиликнувшему о доставке заказа приёмнику, куда первый дрон опустил свой контейнер с мясом.

— Но ты останешься со мной на ночь? — спросила Кобаяси. И в этот раз голос её выражал истинные эмоции. И в них был страх. Девочке было очень страшно, хоть она и крепилась, всячески заглушая это чувство показной беззаботностью, лихорадочной весёлостью, безкомплексной развязностью. — Ты не уйдёшь?

— Не уйду, — ответил Тома. — Не обязательно пытаться купить меня доступностью твоего тела.

— Я… — отвела взгляд девочка. — Мне нечего больше тебе предложить за защиту. Ты крутой. Твой счёт «фрагов» уже вдвое больше моего. Деньги… у тебя их больше, чем есть у меня. А деньги семьи… и положение в обществе… я лишилась возможности ими пользоваться…

— Оставь, Шина, — поморщился Тома. — Пока что мы в одной лодке. И мне тоже страшно. Так что, сейчас, нам действительно лучше держаться вместе. Как минимум, пока не разберёмся в том, что на самом деле происходит.

* * *

Глава 37

* * *

Лежать в одной постели с красивой девушкой… которая может тебя убить — непривычная гамма ощущений для подростка шестнадцати лет. Тем более для ОЯШа. Хотя, если верить дециллионам тонн отрисованной за века существования жанра манги и такому же количеству минут отснятого аниме, то ОЯШам чего только испытывать не приходилось. Фантазия спасует придумать такую ситуацию, в какую бы ОЯШ ещё не попадал.

Но это ОЯШи в целом. А вот данный конкретный экземпляр к такому не привык. И морально готов не был. От того испытывал вполне понятные трудности, заключающиеся в конфликте между пубертатной физиологией и сознательным опасением за свою жизнь.

Ситуация усугублялась тем, что девочка, лежащая рядом… полностью обнажённая, сама не знала, чего же хочет.

Хочет ли она секса с вполне себе симпатичным мальчиком, лежащим с ней под одним одеялом, на которого она уже по-хозяйски закинула ногу. Боится ли она физической близости после недавно полученной моральной травмы в следствие изнасилования. Получит ли удовольствие или возненавидит лютой ненавистью. Расслабленно и с улыбкой на губах уснёт на плече любовника после утех или остервенело станет втыкать нож в тело нового бесчестного насильника… голова которого стоит почти полтора миллиона, кстати.

Она и сама не знала.

Но одной засыпать в пустой кровати ей было страшно. В голову лезли кошмары. Сердце сжималось в липкой холодной паутине.

Хотелось прижаться к кому-то тёплому. Надёжному. Как в раннем детстве, к материнскому или отцовскому боку.

Но отца или матери рядом не было. Был лишь симпатичный мальчик… с пистолетом под подушкой и ножом в ножнах на голени. Странный мальчик, который не чувствовал себя голым без одежды, но был для себя самого таковым без оружия, хоть в десять шуб при этом укутайся.

А ещё, оба они чувствовали близость Смерти. Ведь Игроков в Турнирной Таблице было ещё очень и очень много. А бросить вызов любой мог любому. И в любой момент.

В два часа ночи Тома поднялся с постели, аккуратно выпутавшись из хватки Кобаяси, с которой они так и не решились «углубить» свои отношения вечером, так и уснув в обнимку, но настороже друг к другу. Странные отношения странных детей.

Тома оделся, вооружился, экипировал очки с компьютером, кольцами и коммуникатором, и вышел из квартиры.

Он, не ускоряя шага, ровно и спокойно двинулся к служебной лестнице, ведущей на крышу. Здание было типовое, крышу имело плоскую, застеленную специальным полимерным износостойким покрытием, не пропускающим воду. По краю шёл невысокий бортик, вдоль которого, на равном расстоянии шли дырки водостоков, а ближе к центру находились выходы вентиляционных шахт и небольшие технические помещения, вроде электро-подстанций и подстанций Сети.

В дальнем от выхода углу крыши стоял человек в черных косоде и хакама, в черных перчатках, в соломенной шляпе и белой безликой маске с чёрным мечом за поясом.

Он стоял у ограждающего бортика и смотрел на звёзды. Город Киото освещался хорошо, даже в эти смутные времена, поэтому звёзды были тусклые и маленькие.

На ближайшей к Томе крыше вентиляционной шахты лежал меч. Черный меч в черных ножнах. В точности такой же, как тот, что нашёл своё место за поясом у Киотского Демона.

Этот… был точно не подражателем. Этот был настоящий. Одного взгляда хватало, чтобы понять это. Причём, совершенно непонятно, что такого этот взгляд фиксировал, что давало такой результат. Ведь черное косоде купить не сложно. И то, которое было на Демоне не было каким-то особенным. То же относилось к хакама и к шляпе.

Может быть маска и меч? Да, пожалуй, меч и маска были особенными, нестандартными. Но ведь и это не главное. Это было что-то интуитивное, чего нельзя передать словами. Что воспринимается напрямую подсознанием.

ЭТОТ был настоящим. И от него пришёл вызов на «дуэль» ОЯШу в Приложении. Пять минут назад. И на карте положение Демона было на крыше дома Томы. Удивляться осведомлённости Финального Босса не приходилось — на то он и Финальный Босс, чтобы мочь в такие штуки.

Да и почему-то Тома не сомневался, что само Приложение — его детище. На то ведь он и Демон, чтобы устраивать раздор, хаос, сеять смерть и разрушения.

Демон продолжал смотреть на звёзды, но Тома понял его без слов: скинул свой школьный пиджак и взял в руки черный меч в черных ножнах. Рукоять легла в руку, словно родная. Ребристая полимерная поверхность, что так отличалась от классической оплётки традиционных катан, но была так похожа на рукоятки современных боевых ножей и тесаков, словно бы ластилась к коже. Это оружие… это было его оружие. Спроектированное и созданное им самим для себя самого: от классической японской катаны только форма лезвия и длина рукояти. Всё остальное: самые современные сплавы, материалы и технологии обработки этих материалов.

Хорошее оружие. Не имеющее ферритовой «проковки» по кромке лезвия. Это… было странно. Вроде бы Киотский Демон феррит использовал… хотя, кто сказал, что у него должен быть только один меч?

Логично же, что меч — инструмент, а не фетиш. А инструмент подбирается под конкретную задачу тот, который для её выполнения будет удобнее. Хм, если так посмотреть, то Демону никто не запрещал использовать и современное высокоточное лазерное оружие, и взрывчатку с плазмой… И, сто процентов, он его использовал.

Но ведь инструмент — не только меч. Ведь этот образ: образ Киотского Демона, с этой раздражающе-устрашающей маской, тянущей к себе взгляд и отвлекающей от всего остального, это ведь тоже инструмент, который используется только для конкретных задач. Человек, что использует этот инструмент, страшный человек. Он ведь может предстать в совершенно любом образе. Может даже быть самим Кацурой Кином, используя это имя и образ, как другой инструмент, для других задач…

Киотский Демон опустил лицо от неба и направил свою маску на Тому. Затем довернул всё тело. Тома понял по стойке, что тот принял, что сейчас будет удар из Баттодзюцу. То есть, сразу, одновременно с обнажением меча произойдёт и атака.

Вот только… расстояние для Баттодзюцу слишком большое. Но Демон не движется. Принял стойку готовности, и не движется. Ждёт.

Что ж, тактически верно. За одним исключением…

Тома вскинул левую руку и выстрелил из ЛПС точно в маску Демона. Промахнуться с тридцати метров по такой крупной цели Тома не мог… Вот только… Демон не был бы Демоном, если бы всё было так просто. Он успел сдвинуть голову ровно настолько, чтобы луч прошёл мимо, лишь сделав дырку в шляпе.

Невозможно. Невозможно увернуться от луча. От пули-то невозможно было увернуться, а лазерный луч неизмеримо быстрее. Невозможно увернуться от луча, но можно увернуться от пистолета. Особенно, когда знаешь, куда будет произведён выстрел. А Демон знал…

Маска… точно! В маску встроен модуль и экраны «дополненной реальности», как у самого Томы в очках. А где-то на теле компьютер, синхронизированный с этим модулем.

Компьютер легко может просчитать и смоделировать траекторию луча по положению пистолета и направлению дула. Смоделировать и вывести на экран в виде, к примеру, красной линии, от которой уже можно уворачиваться… если смелости, ловкости и реакции хватит, конечно же.

У Демона хватило. И первого, и второго, и третьего.

А ещё, Тома мог бы поставить против ломаного гроша свой миллион долларов, что Демон знал, что Тома выстрелит, знал, куда Тома выстрелит. Знал, когда Тома выстрелит.

Точнее, не Тома, а «робот», который включился сразу, как Тома увидел ник бросившего ему вызов Игрока.

«Робот»… «Робот» появился после пробуждения. «Робот» чрезвычайно эффективен. И логичен. Точен… но он чужой, и Демон читает его на шаг или даже два вперёд. А это смерть.

Но, без «робота» как?

Пока в голове Томы шли эти рассуждения, «робот» действовал. С меча в правой руке мальчика слетели ножны, оголяя клинок, сам мальчик сорвался с места и побежал, перехватив меч обратным хватом. Одновременно с этим, с левой руки, он не переставал стрелять в Демона.

В Баттодзюцу меч всегда сначала идёт вниз, выпадая из ножен, дополнительно разгоняясь при этом. Потом он идёт снизу вверх, либо сразу же нанося удар-рез снизу вверх, либо снизу вверх поднимается, а дальше падает вниз сверху, но уже с шагом вперёд.

Да, конечно же, есть вариация и с горизонтальным ударом, но она редка. И она гораздо сложнее первых двух. И за счёт сложности, медленнее… хотя, тут уже всё зависит от Мастера. А Демона нельзя считать ниже, чем Мастером — это смертельно опасно.

Однако у горизонтального удара будет ограничение: удар будет в сторону, противоположную тому боку, с которого закреплён за поясом меч.

Тома бежал, стреляя. Демон, лёгкими, почти незаметными изменениями положения корпуса, рук, ног, головы, уходил от выстрелов, мгновенно возвращаясь в стойку для Баттодзюцу, не отступая от своего первоначального намеренья. Это смотрелось жутко. Не будь у Томы активен «робот», то у него уже волосы на затылке повставали бы дыбом от наблюдения за подобным фокусом.

В одежде Демона появлялись новые и новые прорехи, но сам он оставался невредимым и спокойным.

Расстояние продолжало сокращаться. Уклонение должно было становиться всё сложнее, но Демон, словно и правда не человек, а Демон, продолжал успевать.

«Робот»… «робот» точен, «робот» эффективен, «робот» логичен… «робот» предсказуем. Демон читает его, как открытую книжку с детскими стишками и картинками. Он постоянно на шаг впереди. А это проигрыш. А проигрыш это смерть.

Значит, «робота»… надо отключить. Это самоубийство, равносильное бросанию винтовки и выбеганию из окопа в рукопашную атаку, но… Остаться с этой «винтовкой» в руках — это всё равно самоубийство.

Тома, почти добежав до условного круга в котором Демон сможет мгновенно атаковать, до его области поражения, на миг замешкался, всё же сумев «выключить» в своей голове «робота». Вытолкнуть его, всего на несколько секунд. В эти секунды весь ужас ситуации, весь адреналин, весь страх за свою жизнь, весь азарт, вся ярость, вся злость на Демона, на Приложение, на Момотару, на этот несправедливый Мир — всё навалилось на мальчика разом. Навалилось и вырвалось в бешеном крике, который Тома испустил, продолжая бежать.

Этот крик стал неожиданным для Демона. Сбил его концентрацию меньше, чем на секунду, но этого хватило, чтобы один из выстрелов попал в цель. Попал в корпус Демона.

Вот только, никакого заметного эффекта это не дало: оказалось, что Демон, как и положено Демону, играет не честно. Под косоде, которое вроде бы открывает в глубоком разрезе на груди вид на голую кожу незащищённого тела, оказался лёгкий ферритовый активированный броник. Прозрачный, как и положено ферриту.

Лёгкий-то он лёгкий, но выстрел из такой несерьёзной игрушки, как ЛПС, легко держит. Плохо!

Очень плохо!

«Робот», подстёгнутый новой вспышкой страха Томы, вернулся. И уже он, «робот» просчитал, что нельзя останавливаться. Нельзя гасить набранную скорость и пытаться разрывать расстояние. Во-первых, Демон достанет, замешкавшегося бегуна в момент гашения скорости и борьбы с инерцией своим мечом, просто сместившись вперёд и сдвинув таким образом область поражения. Во-вторых, кто сказал, что у Демона нет пистолета?

И ведь он у него есть! Не может не быть, насколько Тома успел прочувствовать и понять этого человека, что использует маску Демона. У этого человека пистолет есть. И он не постесняется пустить его в ход, как только посчитает это эффективным. А у Томы брони нет. Значит, вроде бы очевидное решение о разрыве дистанции — смертельная ошибка.

И Тома не остановился. Бесполезный теперь ЛПС полетел в Демона — мало ли, всё же есть шанс, что это его отвлечёт, хоть на мгновение. Дальше Тома дёрнулся в бок и запрыгнул ногами на стенку шахты вентиляции, оттолкнулся от неё и прыгнул, перехватывая меч прямым хватом над головой двумя руками.

«Робот» = смерть. Тома не забыл этого. Титанических усилий стоило ему изгнать это состояние, находясь уже в полёте.

Новый дикий, отчаянный полубезумный крик сорвался с его губ. Правда, трюк не прошёл второй раз — Демон не дрогнул и не замешкался. Он начал движение Баттодзюцу. Всё же горизонтальный удар, понял Тома, по началу движения противника. Горизонтальный и очень, очень быстрый, на какой способен не всякий Мастер.

А вот Демон, оказывается, способен. Вот только и Демона можно удивить, что показал первый крик. Особенно, когда логичный и эффективный «робот» отключается в разгар боя.

Вместо нормального и логичного удара мечом сверху в приземлении, когда к весу меча прибавляются ещё масса тела и набранная инерция, вместо удара, Тома, не дожидаясь окончания прыжка, резко опустил руки, бросая меч вниз против всяких канонов. И именно «бросая», то есть выпуская его из рук.

Демону пришлось комкать свою выверенную атаку и ускорять движение своего меча, чтобы успеть отбить им меч Томы, который мог, при неудачном (или удачном, смотря с какой стороны будет взгляд) попадании, нанести довольно неприятные ранения.

Меч Демона успел отбить брошенный меч Томы, но зарубить самого Тому уже не успевал. И Тома врезался в Демона ногами и руками, словно упавшая со шкафа кошка, в район грудной клетки, нанося удар. Затем, следуя инерции, оттолкнулся от тела Демона, и полетел дальше, за его спину.

Вот только дальше Демона ничего не было, только край крыши и десять этажей вниз… Демон ведь, как в самом начале стоял у этого края, так там и оставался всё время, почти не смещаясь при выстрелах Томы.

Уже перелетев край, Тома успел рубануть извлечённым в полете из ножен на предплечье ножом по идущему рядом какому-то кабелю, отрезая его ферритовой кромкой лезвия. А рука уже схватилась за обрывок этого кабеля, натягивая его. Дальше, в дело включились гравитация, центробежная сила и центростремительное ускорение, направленное вдоль кабеля к месту его перехлёста через бортик крыши. Всё вместе это дало изменение траектории полёта тела Томы с нисходящей параболы на полуокружность. То есть, вместо того, чтобы улететь дальше и вниз на асфальт с крыши, кабель натянулся и впечатал Тому в стену ниже края крыши на длину отреза этого кабеля.

Демон кинулся перерубить кабель, но не успел, так как именно в этот момент за отворотом его косоде жахнула миниатюрная свето-шумовая граната, которую успел там оставить Тома, пока отталкивался.

Демон потерял бесценные мгновения, пока держащегося за кабель Тому, этим кабелем закидывало в стену ниже кромки крыши. Точнее, не в стену, а в окно ногами вперёд. Окно не выдержало. И проломилось — в таких домах стояли самые дешёвые стеклопакеты без дополнительного плёночного «бронирования». И Тома об этом знал, так как уже не первый год жил в одном из таких.

В дожде осколков он влетел в чью-то квартиру, по случаю, оказавшуюся пустой. Тома этого не планировал. Ему было бы совершенно всё равно, даже окажись она полна людей. Просто трупов стало бы больше.

Тома изогнулся змеёй, отпружинил пружиной, подпрыгнул и прокатился мячиком, гася набранную инерцию. Только после этого сумел подняться и потрясти головой, вытряхивая из волос мелкие осколки.

«Ты не победишь его! Беги! Спасайся!!» — вот что орал мальчику Страх в тот момент, когда «робот» отключился. И Тома послушался Страха. Не «робота» же слушаться? «Робот» ничего не говорит, «робот» действует.

Вообще, удивительно, насколько быстро могут работать мозги, когда их подстёгивает страх, а сзади тянет жареным от собственного подгорающего хвоста.

Встав на ноги и вытряхнув осколки из волос, Тома поправил очки на переносице — модель, разработанная для фритрейсеров и паркурщиков с честью выдержала прошедшее испытание, не слетев, не разбившись и не потерявшись. Даже коннект с остальными устройствами ни разу за бой не потеялся.

Демон за Томой не последовал. А в Приложении погас значок активной «дуэли» с Киотским Демоном, очередной раз подтвердив предположение Томы о том, что тот, если не сам автор этого Приложения, то уж как минимум его администратор с рутовскими правами.

«Дуэль» отменена. Значит, Демон не захотел его преследовать. Отпустил, значит… Надолго ли? Почему-то Томе казалось, что встреча их не последняя. И схлестнуться с Финальным Боссом ещё придётся… на то он и Финальный Босс.

Вот только, как валить такого Монстра, Тома не мог пока даже приблизительно представить. Слишком, просто подавляюще слишком, тот был силён. Во всех смыслах и аспектах он был на голову выше Томы. Даже просто сбежать от него оказалось делом, выпившим силы парня до самого доннышка.

Тома стёр кровь с лица, поправил свой галстук и похромал на выход.

* * *

Глава 38

* * *

В квартире Кобаяси было пусто. Девочки в постели не было. Это…нельзя сказать, что не расстроило парня. Да, именно вот так: через два «не». То есть, нельзя сказать, что Тома расстроился, не найдя свою эксцентричную спутницу там, где он её оставил. Но и обратное утверждать будет не до конца правильным. Всё же, хоть они и знакомы меньше суток, но… как-то притёрлись, что ли?

Тома тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли и рассуждения, сам же поковылял в душ. Точнее, сначала к боксу приёма товаров из автоматической доставки, чтобы забрать аптечку, которую заказал, ещё пока ковылял к лифту из чьей-то разгромленной квартиры. Как раз, должны были уже доставить.

Кстати, о квартире: туда Тома вызвал «наряд» роботов уборщиков с программой максимально полной уборки и дезинфекции помещения — ни к чему своими отпечатками и кровью разбрасываться, где ни поподя.

Аптечка уже пришла. Тома забрал её и поплёлся в душ — сначала смыть с себя всю грязь, кровь и осколки, какие нет необходимости доставать пинцетом из-под кожи.

Ополоснувшись, без мочалки, с одним только гелем для душа, чтобы не потревожить впившиеся в кожу кусочки битого стекла и не сделать хуже, Тома вернулся на кухню. Включил свет, уселся на стуле возле стола, разложил инструменты и медикаменты с бинтами и пластырями, и принялся за мелкий «саморемонт».

Так его и застала вернувшаяся Кобаяси: сидящим на стуле в трусах и очках посреди её кухни с пинцетом в одной руке и коммуникатором в другой. На коммуникаторе был включен на полную яркость фонарик-вспышка камеры. Сама камера была выставлена на максимальные разрешение и зум. Коммуникатор был синхронизирован с очками, на которые подавал изображение с камеры. Тома рассматривал в камеру ранки на своей голове, после этого пинцетом выковыривал из них всё лишнее и обрабатывал антисептиком. Делал он это всё шипя и матерясь на восьми языках. Или больше. Что-то отдельное вычленить из того потока сознания и эмоций, что изливался сейчас шипящим полушёпотом в одинокой кухне, было бы довольно трудно.

— Давай сюда, — хмыкнула Кобаяси, подходя и забирая у Томы пинцет.

Тот глянул на неё, чуть сжался, но протестовать не стал.

Кобаяси сняла с него и с себя очки, свои нацепила ему, его себе. Забрала коммуникатор и принялась исследовать голову неудавшегося каскадёра.

Хотя, к слову сказать, не так уж и много тот нацеплял стекла: три небольших ранки на олове, пара царапин на спине и на локте. Но поковыряться в них-таки пришлось.

— Не шипи, — хмыкнула Кобаяси. — Вот, зацени лучше свою «акробатику», — сказала она, запуская видеозапись, в которой были он и Киотский Демон на крыше.

Что ж, со стороны это смотрелось круто. Даже очень круто. Но очень коротко. Вся схватка не заняла и пятнадцати секунд. Просто: рррррраз!.. и всё. Тишина, темнота… и звук сыплющегося где-то внизу на асфальт стекла.

Однако, видеозапись на этом моменте не заканчивалась. Она продолжалась.

Киотский Демон повернулся спиной к камере, подошёл ближе к краю крыши… снял маску и потёр глаза. Видимо, свето-шумовой гранатой ему всё же неплохо попало по ним, даже не смотря на светофильтры, что в ней установлены. А они в ней установлены! Тома в этом просто уверен.

Подошёл к краю крыши и аккуратно глянул вниз. Затем вернул маску на лицо.

Дальше… дальше было ещё интереснее. Из темноты, с другого края крыши вышел ещё один человек… Ещё один Киотский Демон. То есть: черные косоде с хакама, желтая соломенная шляпа и белая «безликая» маска вместо лица.

Вот только… это была женщина. Намётанный взгляд обмануть сложно. Хоть издалека и были эти двое похожи, но разница была, и была заметной. Мужчина-Демон был ниже Женщины-Демона. Ненамного, но ниже.

Тома, кстати, только сейчас обратил внимание, что Киотский Демон невысок. И крепким телосложением не отличается: тонок и строен. Тома не знал, чем это смогло бы ему помочь, но в памяти отложил.

— Кажется, ты создал Монстра, — произнесла Женщина-Демон. Голос был искажён. Видимо, в маске был установлен специальный вокодер. И говорила она почему-то по-русски, причём, без акцента. — Признай, он тебя сделал. Ну, признай!

— Я жив, — прозвучал такой же искажённый ответ от Мужчины-Демона. — Он жив. Ничья.

— Но это твоя первая «ничья» за всё время.

— Вторая, — не согласился с ней Мужчина-Демон.

— Это не считается, — ответила Женщина-Демон, подходя и нежно, по-хозяйски, опустила руки на плечи Мужчины-Демона. А затем обняла. — Эта крыса просто оказалась слишком живучей… Дурацкие шляпы, — переключилась Женщина-Демон на головной убор, который не позволял ей нормально обнять мужчину и опустить голову ему на плечо. — Зачем мы их вообще носим?

— Хорошо скрывает волосы и причёски, — не оборачиваясь, ровно и спокойно ответил Демон-Мужчина. — Да и образ получается законченным. Целостным.

— Любишь ты… всю эту театральщину.

— Картина должна быть совершенной. Иначе нет смысла браться за кисть, — ответил он.

— Сколько раз тебе говорить: совершенство пугает. Оно неприятно. Оно отталкивает. Всегда надо оставлять какую-нибудь деталь, что будет выбиваться, будет вводить небольшой диссонанс, конфликт в картину. Только тогда ей будут верить. Тогда она будет проходить без подозрений и сопротивления. Но в глаза бросаться она не должна. Не как окурок на идеально чистом плацу, брошенный напротив генеральской трибуны.

— Я перфекционист, — ответил всё так же ровно Мужчина-Демон.

— А я художник, — ответила Женщина-Демон. Какое-то время они стояли молча. Мужчина-Демон смотрел на звёзды. — Тусклые они здесь, — заметила Женщина-Демон.

— Это не важно, — ответил Мужчина-Демон. — Созвездия. Никак не могу понять систему.

— Систему?

— Я был на десятках планет. Созвездия везде разные. Хотя, если верить карте космических маршрутов, то звёзды одни и те же, только взгляд с другой точки. Но нет. У меня идеальная память. Хорошее пространственное воображение. Самые мощные компьютеры и программы для моделирования. Но не получается. Модель, построенная по карте маршрутов не совпадает с тем, что видят мои глаза. Кто же врёт? Мои глаза или мой компьютер?

— Может быть — ката? — предположила Женщина-Демон. — Карты рисуют люди. Люди могут ошибаться.

— Ошибаться… люди… А ещё люди могут врать… — тем же ровным тоном проговорил Мужчина-Демон.

— Да и Бог с ними. Ну признай: он тебя сделал! — ткнула его кулачком в плечо, выпустившая его из объятий Женщина-Демон.

— Он показал результат лучше расчётного, — ответил Демон. — Сумел удивить. Но «физика» у него ни к чёрту. Рефлексы легли, как надо, двигательные навыки тоже. Но вот по физическим кондициям его тело слишком слабое, неразвитое, нетренированное. И не хватает опыта. Навыки и рефлексы всё ещё «чужие».

— То есть, с этим образцом ты не закончил? — спросила Женщина-Демон.

— Естественно, нет, — поправил шляпу Мужчина-Демон. — Это было лишь стартовое тестирование. Надо проверить все режимы. Определить крайние значения, устойчивость к экстремальным нагрузкам, выявить и локализовать всю «побочку». Работы ещё много, — сказал он. Потом повернулся к Женщине-Демону. — А ты? Что со своей будешь делать ты?

— Я? Я не ты. Мне не интересно исследовать. Я не Перфекционист, я — Художник. Моя картина уже закончена. Я больше ничего не буду с ней делать. Разве что… понаблюдаю?.. Но он тебя сделал! Ну, признай, признай же. Творение превзошло Создателя.

— Ничего ты не понимаешь, — ответил Демон, упорно отказывающийся «признавать». — Это Мистическая Сюжетная Сила ОЯШа. Он же просто обязан превозмогать и выворачиваться в самый последний момент. Это его Кармическая Предопределённость. У меня просто не было шансов.

— Поэтому надел броник?

— Да.

— Поэтому не преследуешь?

— Я похож на самоубийцу — загонять ОЯШа в угол?

— Ты похож на Финального Босса, — ответила Женщина-Демон.

— Пожалуй, — подумав, сказал он. — Ладно, уходим. А то Васька проснётся. Вон, уже заворочался.

— Иду-иду, — согласилась Женщина-Демон. Как раз к краю крыши снизу подлетел флаер, управляемый автопилотом или дистанционно Демоном. Дверь открылась и отъехала вверх. Демоны уселись в него и улетели. Видеозапись закончилась.

— Ну и как тебе? — спросила Кобаяси, заметившая, что Тома закончил просмотр.

— Они знали о твоём присутствии и о съёмке, — хмуро сказал Тома. — А! А!.. А! Ай!

— Да не дёргайся ты! Это всего лишь антисептик.

— Жжётся! Щиплет! Подуй! Подуй! А!

— Вот ты!.. Герой-Победитель-Демонов! Как маленький! — воскликнула Кобаяси, но всё же подула на ранку, которую обрабатывала.

— А! Я и есть маленький! Мне шестнадцать!

— Целых шестнадцать! Хуище уже по колено!

— Всего шестнадцать!.. и откуда тебе знать? Я перед тобой не раздевался.

— Так разденься. Я же раздевалась.

— Так ты еб… странная, тебе можно. А я ОЯШ — мне положено стесняться, жаться и попадать в неловкие ситуации.

— А ещё пускать кровь носом от вида тянок в белье. Но ты же не пускаешь!

— У меня нормальное давление. Вообще, не понимаю этого штампа: при крайнем возбуждении кровь приливает отнюдь не к носу. С чего эта «носокровь»?

— Ну, не стреляющий член же мангакам рисовать? — парировала Кобаяси. — «Игровая условность»… Ладно, я закончила. Пошли спать: четвёртый час ночи.

— Пошли, — вздохнул Тома, поднялся со стула и похромал в комнату к кровати.

* * *

Глава 39

* * *

— Ксо! Проспали! — открыв глаза и глянув на стоящий возле кровати на тумбочке будильник, вскочила и воскликнула Кобаяси.

Тома так же вскинулся и, ещё толком не проснувшись, не сообразив, что происходит, начал спешно и совершенно автоматически одеваться.

Меньше, чем через сорок пять секунд, он уже стоял полностью экипированный в школьную форму, держа портфель в руке.

Не хватало только пистолета в пустой кобуре сзади, за поясом. Но… ЛПС остался на крыше, куда после боя Тома ещё не возвращался.

— Разогревай завтрак, — велел он Кобаяси. — Я на крышу схожу — пистолет свой заберу.

— Думаешь, он ещё там остался? — хмыкнула Кобаяси, убегающая в душ с полотенцем в руках… Голая Кобаяси. Томе сразу стало тесновато в определённом месте. И так-то — утро, молодой, здоровый организм в расцвете пубертата, а тут ещё и такой привлекательный раздражитель.

Тома прикрыл глаза, сосчитал до десяти… не помогло. Он тяжело вздохнул и счёл за лучшее пойти на крышу за пистолетом.

Как ни странно, искомое оружие нашлось там, где и должно было. Пистолет лишь отлетел правее, к бортику крыши. Бросок и удар о поверхность он тоже выдержал, не сломавшись и оставшись работоспособным.

А ещё, там же на крыше нашёлся и черный меч, который Тома со страху тоже кинул в Киотского Демона.

Не забрал, надо же. Тома хмыкнул и поднял оружие. Ещё пошарившись по крыше, нашёл и ножны от него. Что ж, выбрасывать такую вещь глупо. Придумать бы теперь, как её носить с собой.

Хотя, чего тут думать? Пара «кликов», и дрон доставки уже летит с чехлом для синаев к приёмному боксу квартиры Кобаяси. Томино членство в школьном Клубе Кендо должно стать достаточным оправданием для наличия такого предмета за плечом у школьника в городе.

Правда, лучше этот чехол прилюдно не открывать, чтобы не вызывать ни у кого лишних вопросов. Всё же Тома не является членом Ополчения или Клановых Армий. Это те разгуливают по городу, выставляя на показ свои железки… зачастую, не лучшего качества.

Меч, он вообще, во все времена стоил совсем не дёшево и был атрибутом, доступным лишь элите. Тем более, хороший меч. Хорошие мечи изготавливали хорошие Мастера. А Мастеров никогда не бывает много.

В нынешнее время, с этим стало попроще: массовое фабричное производство с лихвой перекрывало спрос. Но вот качество очень разнилось, в зависимости от цены. Бывало даже и так, что дешёвка не доживала даже до первого боя, ломаясь, тупясь, разваливаясь, переламываясь ещё в процессе «тренировки» (выпендрёжа молодых петухов друг перед другом).

Тот меч, что покоился в чехле у Томы, был эксклюзивным. Сколько он мог бы стоить, Тома даже предположить бы не взялся. Но точно не одну сотню тысяч. Очень качественное оружие — Царский Подарок от… Создателя?

Тома ещё не успел толком определиться со своим отношением к тому, что узнал из той видеозаписи, что дала ему посмотреть Кобаяси. Как вообще можно относиться к тому, что из тебя, без твоего согласия, сделали какого-то «супер-убийцу», Монстра. И теперь будут тестировать, как лабораторную подопытную мышь «в разных режимах».

А ведь прозвучало ещё и слово «побочка», от которого вообще в дрожь бросало. Что это может быть за «побочка»? Рога вырастут? Язык откажет? Мозги перекосит?

Над всем этим Тома думал, механически разогревая завтрак (когда он вернулся с крыши, Кобаяси всё ещё была в душе, естественно, к приготовлению пищи, даже не притронувшись). Механически умываясь, чистя зубы, проводя другие необходимые утренние мероприятия после освобождения Шиной ванной комнаты.

Думал. И ничего не мог надумать. Поэтому, в конце концов, просто махнул на всё это рукой. И даже обижаться на Демона не стал.

Ну, а за что, собственно? В «Турнир» Нагору умудрился вляпаться сам, никто его силой не тащил. «Тесака» он тоже убивал сам. А те «навыки» и «рефлексы», которые как-то умудрился всадить в него Демон… так они же сами по себе не плохие. Наоборот, они сильно повышают шансы Томы на выживание в этой дурацкой Игре, из которой всё равно никак не вырваться.

Беспокоили только предстоящие «тесты», которые для него Демон приготовил. Что-то подсказывало Томе, что фантазия у человека, носящего такое прозвище, отнюдь не добрая.

В школу они с Кобаяси всё-таки опоздали. Входные ворота закрыли за пару минут до их появления. И охранники совершенно не горели желанием идти им на уступки.

Пришлось разворачиваться и под их насмешливыми взглядами понуро уходить… за угол.

Это, ещё позавчера, трёхметровый забор и школьная система охраны были бы непреодолимы для двух школьников. Но сегодня… они даже просто препятствием в сознании этих же двоих школьников не воспринимались.

Приложение помогло позаботиться о камерах, сигнализации и датчиках, а сам забор… Тома встал под ним, чуть присев, для устойчивости. Кобаяси разбежалась и прыгнула ему на сведённые в замок ладони. Парень поднапрягся и закинул девочку вверх, на край забора, за который она зацепилась, легко подтянулась и перекинула ногу. Затем спустила вниз ремень от портфеля, за который уцепился Тома и ловко взбежал-взобрался по стене, перехватываясь руками.

Двадцать секунд, и парочка уже на школьной территории, а охранная система ни сном, ни духом.

Внутри же, подростки, договорившись о встрече, разбежались по своим классам.

* * *

Учёба. Тома никогда раньше не испытывал с освоением программы особенных проблем. Теперь же… и вовсе, он словно бы не изучал новое, а вспоминал то, что и так уже отлично знал раньше. Это было весьма необычное чувство. Но неприятным его назвать бы язык не повернулся.

К началу большой перемены, Тома окончательно пришёл к выводу, что Киотский Демон, кто бы он ни был — гений, раз смог разработать что-то настолько революционное и эффективное. Такая технология могла бы встать в ровень с «Прививкой от Старости» Ратха Сарата, если бы, конечно, кто-то решил бы её обнародовать.

Но в последнем Тома сильно сомневался. Слишком уж она была… опасна. Ведь первыми её непременно применят военные и спецслужбы в своих совершенно не мирных целях.

Нет уж, пусть такие, как Демон, и он Монстр-ОЯШ Тома, остаются штучным, эксклюзивным… товаром. А школьники и студенты пусть зубрят по-старинке. Ничего, не развалятся. Крепче помнить будут.

На большой перемене Нагору и Кобаяси сидели в столовой за одним столом. Что, естественно, не прошло незамеченным в среде прочих учеников. А, добавить к тому, ещё и вчерашнее «признание» Кобаяси Томе, которое происходило не в вакууме. И кто-то как-то его обязательно видел, то получилась отличная сплетня.

Ученики вообще любят судачить о том, кто, где и с кем. Им это даже интереснее, чем всякие там опостылевшие всем ночные убийства и беспорядки на улицах города.

Вот как-то так и оказались Нагору с Кобаяси в центре внимания.

Ни о чем важном Тома с Шиной на перемене не говорили — не то место, не то время для этого. Просто покушали вместе, перебрасываясь фразами ни о чем и взаимными колкостями. Да так потом и разошлись.

А вот позже, после клубных занятий, идя от здания школы к воротам со школьной территории, Тома чувствовал тревогу и приближение неприятностей. Ну, это было не сложно почувствовать, так как взгляды всех присутствовавших в школьном дворе были направлены на них. Да ещё и эти «тревожные» перешёптывания…

Неприятности… терпеливо ждали за школьными воротами. И выглядели они, как четыре черных флаера, стоящие друг за другом. Впереди и сзади находились более массивные и вместительные «джипы», ровно напротив ворот же находился более приземистый, но длинный и выглядящий гораздо дороже остальных «лимузин».

На дверь лимузина спиной опирался, сложив на груди руки, парень примерно девятнадцати лет на вид. Высокий для ниппонца: около ста восьмидесяти сантиметров, спортивный, холёный. Волосы светлые, блондинистые, но брови при этом густые и черные, что как бы намекало на неестественность цвета волос. Лицо… красивое. Но, на взгляд Томы, излишне высокомерное. Девушкам, однако, такие должны бы нравиться. Одет он был слишком легко. Не по погоде: светлые брюки, светлые туфли из натуральной кожи, светлый ремень, тоже кожаный, светлая шелковая рубашка. Голова была не покрыта.

Парень стоял в центре композиции. По бокам же от него находились хмурые, сосредоточенные охранники в чёрных костюмах, в тёмных очках. При оружии: в тактической кобуре под мышкой лазерные пистолеты, а в специальных ременных креплениях на левом боку катана в ножнах. Могло бы выглядеть такое даже смешно, вот только без меча или, на худой конец, тесака, нынче было никак не обойтись в их профессии.

Охранников было шесть человек. Они оцепляли место, где стоял их подзащитный и машины: двое впереди, по разные стороны машин, двое сзади и двое за машинами с противоположной от школьных ворот стороне.

Но, кроме «секъюрити», были ещё вооружённые люди. Только эти были одеты в псевдо-традиционные костюмы, имея катаны, как им и положено, за поясами. Этих тоже было шестеро. Они не занимались контролем окружающего пространства и осмотром подступов. Они просто расслабленно стояли по левую и по правую руку от хозяина.

И на всех четырёх флаерах, на бортах имелись гербы. Гербы Клана Харада.

Кобаяси, что шла справа от Нагору, прикусила нижнюю губу и побледнела, увидев эту композицию. Но останавливаться не стала. А после и вовсе тряхнула головой, освободила из плена зубов губу, вывела на лицо нейтрально-благостное выражение. Даже заставила себя улыбнуться. Выпрямляться ей было не нужно, она и так постоянно держала спину — сказывалось… воспитание.

Не замедляясь и не ускоряясь, Нагору с Кобаяси продолжали свой путь к выходу со школьного двора. Нагору молчал. Он был спокоен.

Ещё пару дней назад, попади он в такую ситуацию, то обливался бы холодным потом от волнения. Но теперь… после того, как ночью умудрился «свести в ничью» «дуэль» с Киотским Демоном: да что они такое, в сравнении с монстром, скрывающим своё лицо за белой маской? Всего лишь… сколько их там? Тринадцать человек Тома видит снаружи, минимум ещё четверо водителей в машинах. Ну, пусть ещё шестеро внутри машин в качестве резерва. Итого? Двадцать три… Тысяча сто пятьдесят долларов «Цюрихского» счёта.

Это при самом-самом плохом сценарии. А так… скорее всего, всё ограничится простым разговором. Не станет же целый Наследник Клана устраивать разборки со школьником на виду у всех? Не совсем же он дурак то?

— Кони чива, Харада-сан, — глубоко и вежливо поклонилась блондинчику Кобаяси. Нагору молча повторил её поклон.

— Привет, Шина, — крайне фамильярно ответил ей Харада. Кажется, личное имя у этого парня было Акио — снова как бы сами собой всплыли знания у Томы в голове. Девятнадцать лет. Наследник Клана Харада, третьего по величине Клана Киото… прямого конкурента Клана Ишин, между прочим. Не хило так Кобаяси была просватана. Не слабо её отец метит. — До меня какие-то странные слухи дошли, вроде того, что ты не ночуешь дома, не отвечаешь на звонки родных, перебралась жить куда-то в город, да ещё и карточку свою заблокировала? Что-то случилось?

— Вы хотите обсудить это всё на улице, Харада-сан? — очень вежливо ответила Кобаяси, демонстративно бросив взгляд по сторонам, на десятки глазеющих учеников.

— Нет, — чуть подумав и посмотрев туда же, сказал Акио. — Пожалуй, здесь действительно не подходящее место. Садись в машину, — велел он. Ближайший «самурай» тут же открыл дверь «лимузина». Харада залез внутрь первым.

Кобаяси сделал Томе знак головой следовать за ней и забралась во флаер. Тома пожал плечами и полез следом.

Внутри «лимузин» был просторным. А ещё комфортным и шикарным. Нагору с интересом оглядывал всё вокруг — в подобной машине он был впервые.

Харада с удивлением и непониманием посмотрел на Тому, демонстративно выгнув бровь. Кобаяси поняла этот взгляд и ответила за Нагору.

— Это мой телохранитель, Нагору Тома.

— Телохранитель? — удивился теперь безо всякой наигранности Харада.

— В Киото сейчас неспокойно, Харада-сан, — сказала Кобаяси. — Насилуют и убивают не только на улицах, но и прямо в квартирах.

— Но раньше тебя это не беспокоило? — нахмурился Харада.

— И совершенно напрасно, Харада-сан, — ответила Кобаяси. — Теперь я стала умней.

— Что же на это повлияло?

— Попытка изнасилования и убийства, — не стала ходить вокруг да около Кобаяси. — Удачная попытка изнасилования и неудачная попытка убийства.

— Тебя… — замер Акио. — Тебя… изнасиловали?

— Да, — спокойно сказала Кобаяси. — Насильник схватил меня на улице, недалеко от школы. Затащил в ближайший дом, как-то вскрыл дверь ближайшей квартиры. Застрелил всех жильцов и силой взял меня на их кровати. Когда он пресытился и расслабился, я его зарезала и сбежала.

— Это… — нахмурился, прикрыл глаза и помассировал переносицу Акио. — Не то, чего я ожидал, — сказал он, вновь поднимая голову. — Почему ты не вернулась домой?

— Я опорочена. Моё тело осквернено. Мне нет смысла возвращаться домой. Полагаю, что и наша помолвка в свете обстоятельств будет разорвана, Харада-сан, — пожала плечами Кобаяси. — Только, осмелюсь смиренно просить: не раздувать скандала, дабы не бросать тень на семью.

— Так, постой, постой! — снова потёр переносицу Акио и выставил руку в останавливающем жесте. — Ты приняла противозачаточные после… этого случая? Ты не можешь быть беременна?

— Нет. В этом нет необходимости: насильник кончил мне в рот. Я не беременна, — с ледяным спокойствием, ровным голосом ответила Кобаяси. Правда, рука её, что непроизвольно легла на руку Томы, сжалась сильнее. И, кажется, подрагивала.

— Так… кто ещё знает о случившемся? Полиция?

— Никто. Насильник мёртв. Полиция… не найдёт следов. Я позаботилась.

— Отлично, — сложил руки домиком и уткнулся в них лицом Харада. — Так! В общем, никакую помолвку никто не разрывает. С твоим отцом я поговорю сам… нет, лучше мой отец. Он будет убедительнее. Сейчас ты едешь со мной в частную клинику нашего Клана. Врачи проведут обследование: мало ли, что за «подарочки» мог оставить тот урод. Потом я отвезу тебя к нам в поместье…

— Харада-сан, а вам говорят что-то такие слова: Турнир Убийц, Приложение, Игроки, Киотский Демон? — перебила парня Кобаяси.

— Про Киотского Демона слышал, — ответил слегка сбитый с толку Харада.

— Тогда, вы поступаете опрометчиво, приглашая меня в свой дом.

— Почему? — совсем уже перестал её понимать Харада.

— Потому, что, приглашая меня, вы приглашаете в свой дом Смерть, что придёт за мной.

— Смерть?

— За мной придут. Убийцы. Много. Именно поэтому я не вернулась домой. Не хотела ставить под удар семью.

— Кто рискнёт напасть на поместье Клана Харада, полное охраны, систем безопасности, в котором расквартирована Армия Клана? — нахмурился Акио.

— Киотский Демон, например, — спокойно ответила Шина. Но при этом непроизвольно передёрнула плечами, вспомнив ту страшную фигуру в чёрном на крыше.

— А он-то тут причём?!

— Если я расскажу вам, Харада-сан, то он придёт и убьёт вас, даже, если меня не будет рядом… Скажем так, я стала свидетелем того, чего не следовало. Теперь за мной по пятам идут Убийцы.

— А этот, — кивнул на Нагору Харада. — Ну, твой… «телохранитель»?

— Он в схожей ситуации. Ему терять уже нечего. Поэтому, он будет сражаться до конца. Двоих он уже… остановил. Я ему доверяю, — ответила Кобаяси.

— Так, всё! Хватит этих бредней. Мы едем в клинику, а потом к нам в поместье! — принял решение Акио.

— Как пожелаете, Харада-сан, — вежливо поклонилась Кобаяси. — Я обязана была предупредить вас, я предупредила. Дальше поступать — воля ваша.

— Едем в клинику, — активировал переговорное устройство «лимузина» Харада, чтобы дать команду водители. Ну, и скорее всего, начальнику охраны кортежа.

— Сколько у тебя? — повернувшись, спросил у Шины Тома.

— Трое.

— У меня четверо, — сказал Нагору и отвернулся обратно. Кобаяси же сильнее сжала его руку. Акио, глядя на это нахмурился сильней.

* * *

Глава 40

* * *

Почему Тома поехал в поместье Харада? Почему не сопротивлялась Шина?

На эти вопросы Нагору сам себе отвечал так: а какая разница? Поле Игры — вся Планета. Игроки, а тем более Финальный Босс, найдут везде. От них не спрячешься. Так какая разница, где ждать очередной «дуэли»?

И примерно в таком ключе проходила безмолвная беседа Томы и Шины. Беседа… Всю дорогу до поместья они сидели не меняя первоначального положения. Спокойно и молча. Вот только у обоих были активны очки. И «тактическая сеть». И кольца-манипуляторы на руках. Лёгкие, едва заметные движения пальцев, и создаётся, а затем отправляется собеседнику текстовое сообщение. Просто. И удобно.

Харада в их компании чувствовал себя… неуютно: сидят напротив, молчат, рассматривают. Причём рассматривают с эдаким равнодушным интересом, как божью коровку, ползущую по пальцу. Вроде бы и интересно: ползёт, симпатичная, пятнышки такие черненикие, крылышки под «скорлупками» спрятаны. А по факту: насекомое — и всё этим сказано. И это ещё во взгляде Нагору интерес был. Во взгляде Шины ничего кроме равнодушия не было.

Молчание угнетало… Хараду. Шине с Томой было… нормально. Они же «не молчали».

* * *

Равнодушие Кобаяси было напускным. На самом деле она переживала. И переживала сильно. О том, что от насильника ей могли остаться какие-то инфекции или вирусы, ей до этого разговора в голову не приходило. А вот теперь, после слов Акио, из головы не шло, как бы она не пыталась отвлечься. Она делала равнодушный вид, писала колкие сообщения в «тактической сети», но Тома этим не обманывался — слишком крепко она сжимала его руку. Слишком бледным было еёлицо.

Но обошлось. Инфекция, конечно, была, ка без неё в такой ситуации? Но не серьёзная — недельку пропить таблетки, и всё. Главное, что не нашлось ничего серьёзнее.

Заодно, для Харады врач подтвердил факт потери девственности его невестой. Выглядел Акио после этой новости… хмурым. Даже волосы свои взъерошил на затылке, «переваивая». Видимо, не верил он Шине до конца. Может думал, что девочка врёт и пытается выкрутиться?

Кстати, Тому тоже проверили. Насколько он понял, искали ту же инфекцию, что у Шины. Не нашли. И вот уже после этой новости, Харада стал не просто мрачным. Он начал проявлять признаки беспокойства. И Тома его понимал: ведь, если правдой оказалась первая часть рассказа Шины (или очень похожей на правду), то существует уже не нулевой шанс, что и вторая часть может оказаться не бредом разыгравшегося воображения шестнадцатилетней школьницы. А говорила она, ни много ни мало: о Киотском Демоне, который однажды уже вырезал почти всю верхушку другого Киотского Клана. Ни чуть, не менее сильного.

И это уже серьёзно.

Тем более, что при входе в клинику был расположен пост охраны со специальной аппаратурой, на котором Нагору пришлось достать и показать всё своё оружие… среди которого оказался… черный меч.

Эта деталь образа Киотского Демона широко не освещалась. В СМИ делался упор на черный костюм, соломенную шляпу и белую маску. Но вот Клановая верхушка про меч знала. И его описание у них имелось. Как и фотографии.

Меч Нагору был точной копией того клинка… что наводило на странные мысли. Особенно в сочетании с ростом и телосложением Томы. И эти мысли… заставляли обходиться с Нагору очень вежливо. Очень-очень вежливо. Мало ли, жить-то хочется.

Кстати, про оружие. Шина отказалась входить в клинику без Томы. А Тома без оружия. Харада попытался было настоять, но натолкнулся буквально на стену вежливого но непреклонного неприятия. Шина не спорила. Тома вообще рта не раскрывал изначально. Они просто стояли у поста охраны рядом со своим оружием и не уходили от него.

И именно со своим, ведь у Кобаяси обнаружился почти такой же арсенал, как и у Нагору. Только не было меча. Зато имелись второй пистолет и осколочная граната в школьном портфеле.

Так и стояли, пока Харада распинался, повышая, понижая голос, приказывая и уговаривая.

Потом махнул рукой и дал указание охране пропустить школьников с оружием внутрь клиники.

* * *

Поместье Клана Харада. Оно находилось не в черте города. Территорию занимало в несколько гектар. Обнесено было пятиметровым каменным забором с проволочным заграждением по верху и навешенными камерами видеонаблюдения. Естественно, были и другие системы безопасности, вроде датчиков, сигнальных контуров и тому подобного, но они в глаза не бросались. А вот колючку и камеры видно было сразу.

Солидные ворота под стать забору. И системы ПРО, контролирующие воздушное пространство над поместьем. В том числе и автоматические, из-за которых просто влететь в поместье сверху было нельзя: собьют.

Разрешён был только один путь въезда на территорию: по-человечески, через ворота. И никак иначе.

А на воротах само собой противотаранные приспособления, укрытия для стрелков, различные сканеры, автоматические турели и даже бронефлаер с тяжелым вооружением на дежурстве прямо напротив въезда. Всё более, чем серьёзно.

Но не для Игроков с Приложением Киотского Демона.

Ещё при въезде, Тома с Шиной обменялись по «тактической сети» вариантами преодоления обороны поместья и проникновения на его территорию. Скрытыми и лобовыми.

И вариантов было больше двух. И все более-менее рабочие. Обменявшись ими, школьники подробно их обсудили и, на их основе, отметили основные опасные направления и важные точки, на которые следовало обратить особое внимание на общем плане поместья, который успели вытащить Приложением из внутренней сети службы безопасности поместья.

Дальше… была встреча с действующим Главой Клана Харада, отцом Акио, Харада Изаму.

Вообще, всё поместье было выполнено в классическом японском стиле, том, который считался классическим ещё до появления самого понятия «Сектор Ниппон». Изогнутые псевдочерепичные крыши с острыми шпилями, четкие акцентированно выделенные коньки, большие выносы края крыши, ярусность, белые стены с орнаментами и рисунками, раздвижные двери.

Естественно, что все это ограничивалось только внешним видом, материалы и механизмы все были вполне себе современными. Двор представлял собой опять же классический японский сад, с бансаем, песчаными дорожками, бамбуковыми «водяными часами» и «садом камней». С ручьём и прудиком с редкой раскраски карпами в нём.

Красиво. Томе понравилось.

Внутреннее убранство главного здания, в которое их с Шиной привели, являло собой компромисс-сочетание классического дизайна с современными технологиями и решениями.

Вот и помещение, в котором их принял Глава Клана, являло собой именно такой компромисс: мягкий пол, белые «бумажные» стены с искусными орнаментами на них, шомен со стойкой для оружия, подставками под ароматические палочки и изображениями Будды.

Харада-старший сидел по центру на коленях, в положении «сейдза», по правую руку от него лежали два его меча: длинный меч и меч спутник. Сам Харада одет был в светлое, красиво изукрашенное кимоно, поверх которого находилось белоснежное хаори с иероглифом имени клана на нём.

Харада Изаму. Был он высок, выше своего сына. Широкоплеч и внушителен. Лыс, но с большими, густыми, кустистыми бровями на гладко выбритом лице. Сильно выделялся его взгляд: пристальный, прямой, сильный, колючий.

Для себя Тома отметил ещё его осанку и кисти рук, выдававшие в мужчине перед ними опытного бойца-мечника. Опытного и опасного. Это обстоятельство непроизвольно заставило Нагору напрячься и выпрямиться ещё сильнее.

Кстати, Изаму тоже оценил его самого… признав опасным. Это было заметно по чуть изменившемуся взгляду и ненадолго поджавшимся губам. Ну и по осанке, которая так же слегка изменилась.

Войдя в помещение, Шина, Тома и Акио поклонились в приветствии, прошли ближе к мужчине, сидящему в центре и последовав его примеру, опустились в «сейдза» напротив него на расстоянии готовности.

Тома положил свой чехол с мечом так же, как и Изаму свои катану и вакидзаси, слева от себя.

После взаимных приветствий помолчали.

— Акио отправил мне сообщение, в котором пересказал основные моменты вашей сегодняшней встречи, — после паузы взял инициативу разговора в свои руки Изаму. — Мне жаль, что подобное чудовищное происшествие случилось с тобой, Шина-тян.

— Вы не причём, Харада-сан, — вежливо склонила голову Кобаяси. — Это целиком моя собственная вина: отец пытался настоять на необходимости постоянной охраны рядом со мной. Я не послушала его. И закономерно поплатилась за это.

— Часть вины лежит и на нас, Клане Харада, что не смогли обеспечить безопасность будущей жене Наследника Клана. Это не только вина, но и пятно на репутации. Поэтому, я хотел бы сразу попросить тебя не распространяться о случившемся, дабы не увеличивать это пятно, — Кобаяси кивнула, соглашаясь с этой просьбой. Харада понял этот жест и перешёл к следующему вопросу. — Но ты ещё упомянула Киотского Демона и Смерть, что идёт за тобой по пятам. Что ты имела в виду?

— То, что уже сказала вашему сыну, Харада-сан. Я стала невольным свидетелем того, чего не должна была. Теперь по моему следу идут убийцы. И они не отстанут, пока не закончат дело, начатое ещё тем, первым… который польстился на моё тело, вместо того, чтобы убить быстро. За что и поплатился.

— А причём тут Киотский Демон, Шина-тян?

— Он один из тех убийц, что придут за мной. Более того… возможно, он ими руководит.

— Киотский Демон работает не один? — вскинул свои кустистые брови Харада.

— Это часть той информации, которая… не должна была ко мне попасть, — аккуратно вывернулась девочка, попытавшись не допустить откровенной лжи.

— Поделишься?

— Если я это сделаю, то приговорю ваш Клан к уничтожению, Харада-сан. Сейчас вы ещё можете остаться в стороне, и вас не заденет, — с поклоном сказала Кобаяси.

— Отойти в сторону? — нахмурился Харада. — Что ты имеешь в виду, девочка?

— Если мы покинем территорию поместья раньше, через сорок две минуты, то вас не тронут, — ответила Кобаяси.

— «Не тронут»? — спросил Изаму. И было видно, что он едва сдерживается от крика от переполнявшей его злости. — Какие-то уличные отбросы «не тронут» Клан Харада?! Ты вообще понимаешь, с кем говоришь? Да я их в пыль сотру, если они сюда попробуют сунуться!

— В Клане Ишин, видимо, думали так же, — ровно ответила Кобаяси.

— Ишин? — нахмурился Харада.

— Перед тем, как отказаться от своего Хитокири, — пояснила свою мысль Кобаяси. — Киотского Демона.

И эта фраза как-то разом не охладила пыл Изаму, нет, но заставила его остановить свой гнев и задуматься.

— Почему тогда, вы ещё живы? — спросил он.

— Нам повезло. Нами ещё не занялись в серьёз, — пожала плечами Кобаяси. — Но везение не длится вечно. От троих убийц нам отбиться удалось. Сейчас за нами идут семеро. И им плевать на Полицию, армию, спецслужбы и Кланы.

— Ладно, — остановил скорее самого себя, чем Кобаяси, Изаму. — Что за юноша рядом с тобой, Шина-тян?

— Его зовут Нагору Тома. Он в похожей ситуации, что и я. Он… Я попросила его о помощи. И он согласился пока мне помогать. Защищать меня, — медленно, подбирая каждое слово, ответила Кобаяси.

— Попросила? — уточнил Харада. — Не наняла?

— Мне нечем ему заплатить, — пожала плечами Кобаяси.

— Не чем?

— Деньги у него есть. Он легко может заработать ещё. И нет времени их тратить, так как по его следу идут те же убийцы, что и по моему, — пояснила девочка.

— Я могу к нему обратиться? — решив почему-то проявить вежливость, уточнил Харада. Девочка пожала плечами.

— Я вас слушаю, Харада-сан, — ответил за себя Тома.

— Ты мечник, Нагору-кун? — спросил его Харада.

— Я занимаюсь Кендо, — уклончиво ответил Тома.

— Ты силён?

— Да, — спокойно ответил Тома. Он не хвастал, он констатировал.

— А какой стиль ты практикуешь?

— Стиль? — задумался Тома. Потом бросил взгляд на чехол с мечом, вспомнил видеозапись ночного разговора и свои мысли по поводу того, что сказал ему Сэнсей. — Тот же, что использует Киотский Демон. Не будет ложью, если назвать меня его… учеником.

— Ученик Киотского Демона? — взлетели брови Харады вверх. — Как это возможно? Ты знаешь, кто он?

— Ответы на эти вопросы убьют вас, Харада-сан, — спокойно выдерживая взгляд хозяина поместья, ответил Тома. — Стены, пушки, охрана, камеры не спасут от тех, кто использует образ черного мечника в белой маске и соломенной шляпе.

— «Тех»? — ухватился за слово Харада.

— А вы считали, что Киотский Демон действует в одиночку? — взметнулись брови Нагору.

— Это…

— Это часть той информации, обладание которой ведёт к смерти, Харада-сан, — сказал Тома. — Я могу рассказать вам всё, что сам знаю и о чём догадываюсь. Мне это не сложно. Но сначала подумайте сами: нужна ли эта информация вам? Только учтите, что за вашей спиной ещё Клан, который против Демона беззащитен. И у вас осталось на размышления двадцать девять минут.

— Что произойдёт через двадцать девять минут? — хмуро спросил Харада.

— Нас обнаружат, — сказал Тома. — И место, в котором нас обнаружат, станет целью для семи убийц, которые с совершенно нечестной лёгкостью могут обойти всю вашу систему охраны.

— Откуда такое точное время?

— Это часть «смертельной» информации, Харада-сан.

— Двадцать девять минут…

— Уже двадцать восемь.

— Мы успеем провести спарринг? — прямо спросил Харада.

— Только, если не будем переодеваться, — прикинув, ответил Тома.

— Тогда, к делу, — мягким движением поднялся с колен Харада.

— Хорошо, — повторил его движение Тома.

* * *

Глава 41

* * *

Тома настолько точно повторил движение Изаму, что тот не смог не оценить этого. Харада нахмурился, но отступать не собирался. Он прошёл к стойке что стояла у стены слева от шомена, на которой покоились тренировочные синаи и бокены. И выбрал бокен.

Тома, увидев это, тоже нахмурился: бокен без защитного снаряжения в спарринге… это уже почти что меч. Тяжёлая дубовая палка, с небольшим изгибом, имитирующая катану — это серьёзно. Она и в защитном снаряжении-то травмы оставляет, а без него… Без него им покалечить или убить легче легкого. Почти, как настоящим мечом… Томе ли не знать…

— Харада-сан, — хмуро сказал Нагору. — В вашей силе и доблести я нисколько не сомневаюсь, но нам с Кобаяси-сан, сегодня ещё в серьёзном бою участвовать. Так что, бокены для спарринга — это перебор. Малейшая травма, полученная по неосторожности из-за пустой бравады, в моей ситуации может стоить мне жизни.

— Хм, — чуть прищурившись, посмотрел на мальчика мужчина. — Очень взрослые рассуждения и решения для юнца, — сказал он и опустил бокен обратно на стойку. И взял синай.

— Близость смерти очень ускоряет процесс взросления, Харада-сан, — ответил Тома, подходя к стойке и беря с неё второй синай.

— Не у всех, — сказал Харада, становясь в стойку напротив Нагору. — Некоторые так и остаются юнцами…

— В памяти повзрослевших выживших, — добавил Тома, тоже принимая стойку. Только не спортивную, а ту, что его Сенсей назвал «Гатоцу», стиль какого-то там Капитана Шинсенов… которых под корень порубил Демон. И как настоящий Демон, забрал их силу себе. А теперь вот, выдал ему. Вопрос только: на время ли? Или на совсем? И насколько долгим будет это «насовсем»?

Но все эти лишние мысли выдуло, как прохладным ветром из головы, как только включился «робот». А он включился сразу, как Тома почувствовал в руке рукоять меча, а напротив увидел врага.

Свободная от меча правая рука Томы (стойка была для левши, меч находился в левой руке, параллельно полу, кончиком направлен в противника, свободная правая рука вытянута вперёд и чуть касается незаточенной стороны меча, «замыкая цепь» и чуть придерживая клинок, снимая часть напряжения с держащей рукоять левой руки, вес тела, в основном, на левой же согнутой ноге, правая выставлена вперёд, ровно на уровень выставленной правой руки, вся стойка напоминает «заряженную» пружину, готовую «выстрелить» мечом в любую секунду) слегка шевелила пальцами, проводя манипуляции с «дополненной реальностью», выводящей на очки Нагору визуализацию расчётов компьютера, по-прежнему закреплённого на поясе Томы рядом с кобурой пистолета.

Мысли были чёткие, резкие, быстрые и холодные. «Робот» видел перед собой опасного врага. «Робот» готовился убивать быстро, так как враг физически сильнее, выносливее и тренированней. Затягивание боя грозит проигрышем. А проигрыш — смерть.

Харада нахмурился, глядя на приготовления Томы к атаке. Судя по всему, стойку он узнал. И отнёсся к ней очень серьёзно. А больше не к самой стойке, а к тому, как именно Нагору её принимал, как смотрел, куда целился, как двигался, какое расстояние выбирал. И почему-то по спине у него пробежал предательский холодок. Всем своим опытом мечника и практика, Харада чувствовал, что напротив стоит враг. Враг, который собирается убивать. Не имитировать убийство, а убивать. Наглухо, тем, что держит в руках. И лишь глупец считает, что синаем нельзя убить.

Харада не был трусом. И против врага, готовящегося его убить, выходил тоже не в первый раз. Ему и самому доводилось убивать. Не раз.

Изаму в след за Нагору слегка изменил свою стойку, доводя её под конкретную ситуацию и становясь серьёзнее, готовясь к схватке за жизнь, а не дурацкому спаррингу, идея которого уже не казалась ему удачной.

Хотел проверить ученика Демона. Проверил — действительно Демон, пусть пока что и младший.

В груди Харады начал разгораться огонь, постепенно охватывающий всё тело. Огонь, пламя… адреналин. По разному можно назвать это состояние. Изаму называл его для себя «огонь». Ему надо было «воспылать», чтобы победить. Воспылать не только телом, но и духом. Эмоции: азарт, ярость, весёлая злость, всё это приперчённое страхом, ведь только дурак не боится смертельной схватки. Смелость не в том, чтобы не бояться, смелость в том, чтобы перешагнуть через страх и пойти дальше.

А мальчик, стоящий напротив него, не пылал. Не было в нём ни страха, ни ярости, ни «огня». В нём НИЧЕГО не было. Он был пуст. Абсолютно холодное намеренье убить.

Это было ненормально. Это было невозможно. Таких противников Харада ещё не встречал. Это… заставляло сомневаться. А сомнения ведут к ошибкам. Ошибки к смерти.

И что-то с каждой секундой «перца» в его «огне» становилось больше, постепенно приближаясь к той границе, за которой «блюдо» становится уже «несъедобным».

— Пятьдесят баксов, — раздался где-то сбоку голос Шины. С этим боем, Харада уже и забыл, что они не одни, что в руках синай, что перед ним гость, а не Хитокири, пришедший за его жизнью.

— Пятьдесят баксов, Нагору-кун, — повторила Шина. — Если они тебе так нужны, то давай я тебе переведу.

— Ты права, Кобаяси-сан, — после нескольких долгих секунд молчания, в которые Харада был беззащитен, ведь слова девочки сбили его концентрацию на противнике, а значит — он открылся, и Демон прекрасно это почувствовал. И Изаму буквально всем своим существом почувствовал, как Нагору борется внутри себя с Демоном, который хотел ударить в этот миг слабости. Страх и предчувствие смерти холодной волной прокатилось по телу мужчины. Он даже понял, что именно хочет сделать Демон. Такое прозрение случилось у Харады впервые, но было ярким и четким, словно он увидел это своими глазами на яву.

Демон выстреливает синаем, пользуясь беззащитностью и потерей концентрации Харады. Синай легко проскальзывает мимо неловко дёрнувшегося синая в руках Изаму и бьёт «остриём» точно в левую глазницу мечника, ударяя по глазному яблоку и ослепляя-шокируя его вспышкой боли, дальше Демон, вкручивает вышедшую вперёд левую ногу и, не возвращая синая, бьёт с разворота правой пяткой в пах. После чего, продолжая движение, доворачивается всем телом и бьёт торцом рукояти синая в висок начавшего сгибаться от боли в паху Харады. Удар силён, почти смертелен, но Демон не останавливается, в момент, сразу после удара, разжимает руку, позволяя синаю выпасть. Его правая рука змеёй проскальзывает-оплетает шею Изаму, выводя его на «гильотину», левая рука хватает правую в замок, замыкая захват. Резкий рывок, хруст шейных позвонков, и Харада падает из разжавшегося захвата мёртвым…

Несколько долгих секунд до ответа Нагору. Очень долгих секунд, пока тот боролся с желанием Демона убивать. В эти несколько секунд Харада успел познать Страх.

Но секунды прошли. И Нагору опустил синай. Выдох облегчения сам собой вырвался из груди Харады, который сам не заметил, что перестал дышать, ожидая удара — слабость, которая недопустима для бойца. Боец должен продолжать дышать в любой ситуации. Более того: контролировать своё дыхание. Ведь дыхание — источник силы бойца. Правильное дыхание даёт силу, выносливость, скорость. Неправильное дыхание силу, скорость и выносливость отбирают.

Получается, Харада проиграл. Проиграл позорно. До боя. Даже не ударив ни разу. Проиграл мальчишке.

Проиграл ученику Демона с синаем в руках. Что тогда он сможет сделать против его учителя, когда тот придёт со своим черным мечом?

— Ты прав, Нагору-сан, — тяжко переступив через свою гордость, сказал Харада надтреснутым голосом. — Я не готов к обладанию такой информацией. Сколько осталось времени?

— Двадцать шесть минут, — спокойно ответил Нагору, уже укладывающий синай обратно на стойку. — Выделите нам флаер, Харада-сан?

— Да, конечно. Акио, проводи наших гостей.

— Слушаюсь, отец, — в растерянности почесал затылок Харада-младший, совершенно не понимающий, что здесь только что произошло, но не смевший оспорить решение отца.

— Кобаяси-сан, — Харада вернулся в центр комнаты, опустился в «сейдза», а после склонился в глубоком «извинительным» поклоном, опустив голову и уперев взгляд в пол. — Это позор для меня, как Главы Клана. Но вы правы. Я не смогу защитить вас в стенах своего дома. Я не отказываю вам ни в гостеприимстве, ни в крове. Вы вольны остаться. А вольны… пощадить мой Клан.

— Отец! — воскликнул Акио.

— Молчи! — рыкнул на сына Харада-старший. Тот подавился готовыми сорваться словами и замолчал — власть Харады Изаму в его семье была абсолютна.

— Я принимаю ваши извинения, Харада-сан. Вы поступаете мудро. Нагору-кун, уходим.

— Хай, — кивнул Тома и подобрал с пола свой чехол с черным мечом.

Глава 42

* * *

— Харада-сан, — обернулся уже в дверях Тома.

— Да, Нагору-сан? — поднял на него взгляд так и оставшийся сидеть в центре комнаты Изаму.

— Если хотите выжить… не мешайте Кацуре Кину, — чуть посомневавшись, всё же сказал Тома о том, что пришло ему в голову ещё тогда, после пробуждения в незнакомой квартире.

— Кацуре? — взлетели в недоумении кустистые брови Харады.

— Он для чего-то нужен Демону. И Демон расчищает ему путь. Ближайший конкурент Кацуры — вы. И ваш Клан. Думайте дальше сами.

— Благодарю за предупреждение, Нагору-сан, — кивнул Харада. — Но ведь Ишин отреклись от Демона?

— Ишин — отреклись, — кивнул Тома, подтверждая. — А Кацура? Он разве делал публичное заявление?

— Он промолчал, — задумчиво проговорил Харада.

— И за это Демон убрал всех его конкурентов в Клане, сделав это так, что Кацура остался не при чём. «Чистым». Красиво, правда? — усмехнулся Тома. — Да и потом…

— Я понял тебя, Нагору-сан, — вздохнул Харада. — Если ты прав… то я должен вам жизнь уже дважды.

— Трижды, — сказал Тома. Харада замер. Потом замедленно кивнул, признавая правоту парня.

— Трижды.

— Помните об этом, — сказал Тома. Потом они с Шиной вежливо поклонились и вышли, оставив мужчину, устало опустившего плечи и даже немного ссутулившегося, сидеть на полу комнаты.

Через пять минут флаер с гостями покинул территорию Поместья Харада и улетел в направлении промышленных окраин Киото.

Изаму открыл глаза и почти не удивился, увидев, как из смежной комнаты, где, по идее, быть никого не могло быть, ведь это была его спальня, бесшумно отворив дверь, вышел невысокий мужчина в черной одежде и белой маске под соломенной шляпой, за поясом которого в черных ножнах покоился черный меч.

Мужчина перемещался бесшумно и плавно, словно призрак или всамделешний Йокай. Движения ног надёжно были скрыты от взгляда специальными широкими черными штанами — хакама, а плечи и вся верхняя часть тела не двигались. Макушка не «прыгала» вверх и вниз, выдавая совершаемые шаги.

Рука Демона легла на рукоять катаны и медленно потянула клинок из ножен, такой же чёрный и не блестящий, как и эти ножны. Потянул, не переставая сокращать расстояние.

— Стой! — вскинул левую руку, убрав её от своего меча Харада.

Удивительно, но Демон остановился. И перестал вытаскивать клинок из ножен. Вытаскивать перестал, но и обратно не задвинул.

Демон остановился и чуть склонил голову к левому плечу, выражая слабую заинтересованность.

— Я уйду с пути Кацуры, — сказал Харада.

Демон постоял несколько секунд неподвижно, словно обдумывая сказанное. Затем двинулся снова, продолжая обнажать меч. Но медленнее. Заметно медленнее.

— Стой! — снова сказал Харада. Демон снова замер.

— Клан Харада поддержит Клан Ишин! — проговорил Изаму.

Демон снова несколько секунд стоял неподвижно. Затем медленно-медленно стал вдвигать меч обратно в ножны. Это движение, этот процесс… завораживал.

Харада моргнул и встряхнулся, сбрасывая наваждение и замер: в помещении никого не было. Харада даже вскочил и заозирался, потом подбежал к двери в спальню и заглянул туда, но и там никого не было. Словно всё произошедшее просто привиделось Главе Клана или приснилось.

Вот только дверь… Дверь в спальню была открыта, хотя он сам, лично закрывал её перед визитом гостей. А теперь вот она была открыта.

Может быть просто забыл? И всё было действительно только сном?

Может быть… Вот только проверять не хотелось, что будет, если Глава Клана Харада откажется от своих слов, сказанных в этом «сне».

Ученик на фоне Учителя… смотрелся бледной тенью. Если у Младшего Демона было холодное намеренье убить… То у Демона Старшего была абсолютно непоклебимая УВЕРЕННОСТЬ, что жертва сейчас умрёт. И, если Младший Демон боролся с собой, решая, убить или не убить, то Демон Старший беспристрастно и холодно взвешивал на весах своей прагматичности жизнь Харады Изаму: каким он будет ему полезнее — живым или мёртвым. Нет. Он позволял Изаму назначить выкуп за свою жизнь. И взвешивал, достаточен ли этот выкуп.

Он специально появился именно так. Он специально действовал именно так. Он специально подходил медленно, давая Хараде время осознать, время прочувствовать, время решить и предложить.

Если бы Демон не хотел услышать предложение Харады, то зашёл бы не со стороны лица, а со стороны спины. Изаму бы не заметил его до последнего мгновения. До того самого, когда черный меч смахнул бы его лысую голову с обрубка шеи…

Если бы… Если бы Нагору не сказал, уходя про Кацуру, а Демон его не услышал.

Что ж, мальчик оказался прав. И Харада теперь трижды обязан жизнью: один раз Нагору и два раза Кобаяси.

Нагору за совет. А Кобаяси за то, что не промолчала и не осталась «под защитой» Поместья, «нарисовав» на нём «мишень» — это первый раз. И за то, что остановила Демона-Младшего своими словами про деньги. Кстати? «Почему именно „пятьдесят баксов“? Что означает именно эта сумма?» — задумался Глава Клана Харада, которому в голову и прийти не могло, что для кого-то его жизнь стоит ровно столько. Пятьдесят баксов — и плевать на то что он там какой-то Глава какого-то там Клана…

* * *

За рулём дорогого двухдверного флаера сидел шестнадцатилетний школьник. И плевать ему было на то, что «права» дают только с восемнадцати.

Что-то в последнее время часто Тома стал ловить себя на том, что ему плевать. Плевать на социальное положение собеседника. Плевать на наличие или отсутствие денег у него или его собеседника. Плевать на законы. Плевать на общественные нормы. Плевать, кто выходит против него. Плевать, сколько их. Плевать, чем вооружены.

В душе начинала просыпаться уверенность, что всё это действительно не важно.

А вот, что же тогда… важно?

Этот вопрос мучал Тому уже минут десять. Ровно столько, сколько они летели от Поместья Клана Харада на взятом у них флаере.

Не купленном, не одолженном, не полученном в подарок, а просто взятом. Нагло и по-хозяйски.

Кобаяси, сидящая рядом, так же ничего не говорила. Она была погружена в свои мысли ничуть не меньше Томы. Только у неё поводы были немного другие: Харада не отказались от неё в качестве Невесты Наследника Главы Клана. Даже, доподлинно зная, что она больше не девственна.

Это… переворачивало её мир. Рушило её понимание оценки собственной ценности, так как шло полностью в разрез с тем, чему учили её эти годы в её семье.

А ещё Глава Клана, что на коленях, униженно кланяясь, просит у неё прощения. Просит пощадить его Клан. Третий по величине и могуществу клан Киото, пятый в Секторе Ниппон! Это… было неожиданно… но демонски приятно! Особенно, учитывая то почтение и преклонение перед Харада в частности, и перед Кланами вообще, что царило в её семье.

Грозные, богатые, могущественные, стоящие выше других, смотрящие на окружающих сверху вниз… Пятьдесят баксов. Вот их реальная цена. Ровно такая же, как и у любого жителя любой самой маленькой и убогой квартирки в этом городе, на этой планете.

Демон… уравнял их. Просто взял, и уровнял. Это было так странно. Так естественно, и так странно. Естественное равенство всех перед смертью. Нет кого-то более равного или менее равного. Все одинаковые. Каждый стоит ровно пятьдесят баксов. Не больше, но и не меньше, будь ты олигарх, Клановый, член Правительства или распоследний бомж.

Есть, конечно, ещё полиция и военные, за которых дают больше пятидесяти баксов, но… люди на службе, так что оно и понятно.

А ещё есть Игроки. Убийцы, стоящие над всеми, чья стоимость жизни неоправданно завышена. И потому коротка. «Живи ярко — умри красиво» — лозунг известный тысячелетия.

И семь таких, «завышенных» и «красвых», теперь идут по их с Томой следу.

— Куда летим? — поинтересовалась у него Шина.

— Поле боя ищем, — коротко ответил Тома. — Твои предложения?

— Мои? — удивилась Шина. — Ты же за рулём.

— Вот, выбери из вариантов, — перекинул ей по «тактической сети» координаты он. Шина тут же развернула Приложение и ввела в него полученные координаты.

Места действительно были удобными: завод, «замороженная» стройка, подземная парковка, недостроенное здание торгового центра. Было из чего выбрать и о чём подумать.

— Нужна винтовка, — подумав и покрутив планы зданий, сказала Шина. — Ближний бой для меня не самый лучший вариант.

— Не успеем, — отозвался Тома. — Есть другой вариант.

— Какой?

— Наводчик. Координатор. Электронная разведка и поддержка, — сказал Нагору.

— Что ж… — задумалась Шина. — Согласна.

— Что-то из техники докупить надо?

— Ларингофоны, — ответила девочка. — Переписка — это слишком долго. «Ночной режим» и «костные» динамики в наших очках есть.

— Хорошо, — кивнул Нагору и резко бросил флаер в сторону — начинало поджимать время. До следующего «сканирования» оставалось меньше пятнадцати минут, а им желательно «засветиться» уже на точке, чтобы иметь час на подготовку. — Делай заказ на вот этот адрес, — скинул ей новые координаты Тома. — Доплати за сверхсрочность. Надо успеть.

— Успеем, — уверенно кивнула Шина, которая уже сделала заказ и теперь работала с картой Приложения. — Вот этот объект берём, — скинула она координаты Томе.

— Торговый центр? Действующий? — удивился Нагору. — Тебе нужны лишние жертвы?

— На время посмотри, — отозвалась Шина. — Он уже закрылся. Зато там полно камер, которыми можно управлять.

— Хм, резонно, — задумался он. — Но ведь это работает в обе стороны, нет?

— Вот именно, — хищно ухмыльнулась Шина. — По перехвату управления камер можно следить за перемещениями Игроков.

— Справишься?

— Да, — уверенно кивнула Шина. — Когда ты сказал о «поддержке», я будто бы «вспомнила»…

— Понятно, — хмыкнул Тома. — Демон — боевик, а Демоница — поддержка. Эффективная команда. А мы… их «клоны».

— Скорее «реплики», — поправила его Шина. — Или даже «аналоги». Но ты прав: функциональные роли подходящие.

— Хорошо. Подлетаем к первой точке. У тебя три минуты забрать заказ. Приготовься.

— Хай, — коротко отозвалась она.

* * *

На посту охраны торгового центра «Вулкан» на окраине Киото, скучали двое мужчин в форме охранников этого торгового центра. Один наводил себе кофе, второй спал, развалившись в кресле и надвинув на глаза фуражку.

Смена началась полтора часа назад и обещала быть такой же спокойной, как и все предыдущие. Хотя, нельзя гарантировать, что какая-нибудь банда малолетних отморозков, из тех, которых нынче без счёта развелось на окраинах города, не выберет их торговый центр своей целью. Но это уже «форсмажор», для которого как раз и существуют всякие «горячие кнопки» и Клановая Армия того Клана, которому принадлежит этот торговый центр. В инструкциях четко прописано, что делать охране в таких случаях: закрыться на посту охраны за бронированной дверью и «контролировать обстановку» по камерам, докладывая о происходящем по средствам связи тем, кто непосредственно и будет утихомиривать распоясавшихся малолеток.

Тут за спиной того охранника, который наводил кофе, откуда-то сверху бесшумно спрыгнула на пол фигура в черном и тенью поднялась приближаясь. В руке фигуры матово блеснул нож. Фигура сделала рывок, покрывая оставшееся расстояние, и вскинула руку с ножом к горлу охранника, второй закрывая ему рот, чтобы не допустить крика.

Вот только охранник легко перехватил двумя руками кисть с ножом, прокрутился в сторону от второй руки, подныривая под ту, что держала нож, выводя на классический «санкё асае» из Айкидо или Айкидзюцу.

Расслабляющий «футбольный» удар ногой по нижней трети грудины, рывок захваченной кисти, неприятный хруст в локте, руки охранника отпускают кисть и змеями скользят на шею согнувшегося убийцы. Классическая «гильотина» и ещё один хруст. Теперь уже в шейных позвонках. Охранник разжимает захват и тело несостоявшейся «тени» падает на пол.

— «Минус один», — передал в тактической сети Тома. Охранник поправил очки на переносице и поглубже надвинул фуражку.

— «Приняла. Ещё один движется от западного входа. По первому этажу. Вооружён автоматом. Одет в камуфляж. К бедру пристёгнут пистолет. На поясе тесак. На голове военный ПНВ», — пришёл ответ от Шины.

— «Понял, иду», — ушёл в сеть ответ от Томы, и охранник, взяв в руки штатный длинный тяжёлый фонарь, вышел из комнаты.

— «Свернул в центральный коридор, движется к эскалаторам», — упало в «тактическую сеть» сообщение от Шины.

— «Принял»

— «Вижу тебя. До контакта пятьдесят метров. Он за углом, Тома»

— «Принял, работаю», — пришёл ответ от Нагору.

Мужчина в камуфляже затаился за углом, прислушиваясь к приближающимся шагам охранника, приближающимся к этому углу из бокового коридора.

Судя по шагам и насвистыванию, охранник шёл спокойно и даже лениво. Пятьдесят метров. Сорок метров, Тридцать метров.

Мужчина в камуфляже проверил индикацию на своём автомате и приготовил его к бою.

Двадцать метров. Десять.

И тут со стороны приближающегося охранника послышался сдавленный вскрик и звук падения большого «полицейского» фонаря-дубинки на пол.

Нервы мужчины в камуфляже не выдержали, и он выглянул за угол. Выглянул и зажмурился от яркого света фонаря, что лежал на полу, но при этом светил именно в его сторону.

Выглянул и упал с дыркой от выстрела из ЛПС прямо промеж глаз.

— «Минус два», — раздался в «тактической сети» слегка искажённый ларингофоном голос Томы. Охранник спрятал пистолет, наклонился, подобрал фонарь и двинулся дальше, продолжая насвистывать.

— «Вижу. Красиво сработал. Четко», — пришёл ответ от Шины.

— «Стараюсь», — упало в сеть сообщение Томы. — «Есть ещё наводки?»

— «Пока нет. Жди. Работаю»

— «Ок. Жду», — пришёл ответ от Томы. Охранник же спокойно и неторопливо продолжил обход торгового центра.

Минут через двадцать пришло сообщение от Шины.

— «Внимание! Второй этаж. Кто-то крутит камеры в коридоре. Похоже, отводит от себя. Вмешиваться не рискую»

— «Принял. Держи в курсе. Двигаюсь прежним курсом»

— «Внимание! Засветка в конце твоего коридора. Стрелок. Лежит. С Винтовкой. Ты на прицеле!»

— «Ксо!» — упал ответ от Томы. — «Вруби свет прямо перед ним. Если есть варианты, то в него. Ослепи!»

— «Ищу. Жди»

— «Жду», — сказал Тома. Охранник продолжал неспешно идти, посвистывая и заглядывая в павильоны, освещая их своим фонарём.

— «Есть! Готов?»

— «Да»

— «Даю отсчёт»

— «Готов, давай», — охранник продолжал спокойно идти посвистывая. Снайпер начал выбирать свободный ход спускового крючка.

— «Три», — снайпер сделал медленный вдох.

— «Два», — снайпер начал выдыхать и задержал дыхание, ловя голову охранника в перекрестье прицела.

— «Один!» — в павильоне сбоку от коридора вспыхнул верхний свет и, отразившись от ростового зеркала попал в оптику снайпера. Снайпер зажмурился, одновременно с этим нажимая на спуск и производя выстрел. Послышался шум падающего тела и звон разбитого стекла с сыплющимися осколками. Что-то ещё упало.

Открыв глаза через пару секунд, снайпер увидел в прицеле тело в осколках стекла, лежащее ногами к нему, рядом с головой которого начинало растекаться кровавое пятно.

Снайпер навёл перекрестье прицела на тело и ещё дважды нажал на спуск, прожигая в нём дыры своей мощной лазерной винтовкой.

— «Ксо!» — упало в «тактическую сеть» сообщение от Шины. — «Тома, ответь! Ответь, Тома! Приём!».

А в ответ тишина и молчание в эфире. А ещё через несколько секунд погасла иконка активной дуэли «Шино» с «ОЯШем».

— «Ксо!», — снова раздался в эфире голос Шины. — «Ксо! Ксо! Ксо!».

Снайпер не спешил подниматься со своей позиции. Он внимательно всматривался в темноту коридора, которая для его прибора ночного виденья была прозрачна, как родниковая вода. Он наблюдал, не ослабляя внимания, ожидая любых сюрпризов.

Только через десять минут наблюдения, снайпер медленно пополз в сторону ближайшего павильона, не переставая держать под наблюдением коридор.

Полз медленно. Минута за минутой. Затем скрывшись за углом, спокойно поднялся на ноги и закинул винтовку на плечо. Сам же достал пистолет и аккуратно выглянул за угол.

Затем двинулся в сторону лежащего тела.

Шаг, другой, третий… Тело не двигается. Но и деньги с «Цюрихского» счёта «ОЯШа» не переводятся. Хотя, такое с Приложением бывает. В конце концов, даже такой крутой штуке, как Приложение, требуется время на подтверждение смерти Игрока. Особенно, если что-то случается с коммуникатором.

Пятьдесят метров до тела.

Тридцать.

Черная тень мелькает перед глазами снайпера. Тот в непонимании замирает. Затем падает на пол, орошая всё вокруг кровью из обрубка шеи… тело отдельно, голова отдельно.

— «Минус три», — вдруг раздался в «тактической сети» голос Нагору.

— «Ксо! Тома! Почему не отвечал?!»

— «Он слушал наш эфир», — упало сообщение от Нагору.

— «Что за тело?»

— «Манекен из ближайшего к месту магазинчика».

— «А кровь?»

— «Какая кровь при выстрелах из мощной лазерки? Ты думаешь вообще, или одни эмоции?»

— «А что же там текло?»

— «Сок. Томатный».

— «Сок?!»

— «Пить хотел, стащил в продуктовом, пока ты засветку искала».

— «Гад. А почему „дуэль“ погасла?»

— «Комм ножом пробил. Он же смотрел нашу сеть».

— «А говоришь тогда как?»

— «Новый в салоне взял. Как раз Приложение докачалось».

— «Опасный ты тип», — пришло сообщение от Шины.

— «Что со вторым этажом? Нашла?», — решил не продолжать тему Тома.

— «Ищу», — пришёл недовольный ответ от Шины. — «Хитрый, сволочь. Может даже не на втором прячется, просто ложный след делает. Будь внимательней»

— «Принял. Ищи», — упало сообщение Томы в сеть. Охранник спрятал меч обратно под форменную куртку, поправил свою фуражку и, насвистывая двинулся делать обход дальше.

* * *

Глава 43

* * *

— «Тома, с пульта охраны ушёл сигнал в Полицию», — прозвучал в «тактической сети» голос Шины.

— «Можешь отправить отмену?» — прозвучал ответ Томы.

— «Уже. Но один экипаж уже направлен на проверку вызова».

— «Не критично. Время прибытия?»

— «Пять минут»

— «Сколько до „сканироваия“?»

— «Десять»

— «Ищи невидимку со второго».

— «Поняла», — прозвучал голос Шины. Охранник же неторопливо продолжил свой обход. Только теперь двигался в сторону главного входа в торговый центр. Даже насвистывать что-то снова начал.

Со второго этажа внезапно послышался шум, звуки бьющегося стекла, падений чего-то тяжёлого… мат на немецком.

— «На втором бой», — сообщила очевидное Шина.

— «Картинка есть?», — уточнил Тома.

— «Нет. Камеры „вывернуты“, там сплошная „слепая зона“. Не вижу подробностей».

— «Проверь через Приложение, кто будет „гаснуть“. Две своих „дуэли“ я погасил. Одну твою. Получается, что у меня ещё двое и у тебя двое».

— «Слежу. Ты не вмешаешься?»

— «Некогда. Иду встречать копов. Готовься к смене позиции. Сразу после „сканирования“, как договаривались».

— «Хай».

— «Что с уязвимостью „сети“? Разобралась?»

— «Да. Отправляю тебе по резервному каналу новые настройки. Переключайся».

— «Настройки принял. Что это? Приложением больше не пользуемся?»

— «Именно. Через него нас и спалили. Быстрей качай себе установщик и подключайся. Я закрываю текущий канал».

— «Хай», — упал в «тактическую сеть» ответ Томы и «сеть» деактивировалась. Примерно через две минуты на экране очков Шины замигал значок входящего вызова в том приложении, которое она подобрала для образования новой «тактической сети». Благо, если знать, где пошариться, в Даркнете таких программок хватает. В том числе и за авторством долбанутых гиков, помешанных на шифровании.

— «Проверка связи. Как принимаешь?» — позвучало в новом канале сообщение от Томы.

— «Принимаю на пять баллов. Но голос искажён до неузнаваемости», — прозвучал голос Шины, который было не узнать из-за страных фильтров, встроенных в программку.

— «Та же фигня», — отозвался Тома. — «В надёжности канала уверена?»

— «Да. Шифрование пятиуровневое. На взлом уйдёт больше суток. Даже Приложением»

— «Тогда оставляем. Но постарайся не терять очки»

— «Если только с головой»

— «Пошути мне ещё тут!»

— «Ха-а-ай»

— «Всё. Я у входа. Вижу патрульный флаер. Заходит на посадку», — сообщил Тома и замолчал.

Патрульный полицейский флаер припарковался в десяти метрах от входа в здание, прямо напротив него. Мигнул разок проблесковыми маячками, «крякнул» сереной и замер.

Открылась одна из дверей. Из неё вышел полицейский в форме патрульно-постовой службы. Невысокий, стойный, спортивного телосложения. Широкая форменная черно-синяя куртка, облегчённые берцы на ногах, форменные черно-синие брюки с тёмно-красными лампасами. Ремень, на котором справа висела кобура, а слева в специальном креплении меч. В последние годы все патрульные поменяли резиновые дубинки на мечи. Слишком уж в невыигрышном и даже смешном положении они оказывались раньше при встрече с преступником, применившим «вспышку». Резинвой палкой много против меча не навоюешь, а жить хочется всем.

— «Бой на втором закончился. Погас „Кишкодёр“. У „Снейка“ добавилось два фрага», — пришло собщение от Шины. — «Итого: минус пять. Осталось двое. Мой „Снейк“ и твой „Слайсер“. Ищу своего. Разбирайся с копом. До сканирования пять малых».

— «Принял», — ответил Тома. Охранник подошёл к стеклянной входной двери. Подошёл и открыл её, отойдя в сторону. Стеклянная-то она «стеклянная», но пару выстрелов из ручного лазерного оружия выдержит: без антивандальных средств в нынешнее время в Киото торговым центам никак. Банды, убийцы, мародёры, бандиты… Так что лёгкое ферритовое бронирование дверей вполне оправданная мера.

Полицейский продолжил неспешно идти к открытой двери.

— Здравствуйте, сержант Горо, Патрульная Служба, — подошёл и представился полицейский. — Из этого торгового центра, к нам на пульт поступил тревожный сигнал. Что у вас случилось?

— Да ничего особенного, сержант, — пожал плечами охранник. — В одном из павильонов придурки-продавцы фигово закрепили манекен. Вот он и свалился, разбив витрину. Сигнализация сработала. Сигнал ушёл. Но мы же ведь уже отправили отмену, нет? Оператор не получил разве?

— Наш экипаж был близко, так что всё равно велено проверить, — не стал менее настороженным полицейский, придерживающий левой рукой меч у пояса.

— Зайдёте, сержант? — ещё немного отодвинулся от двери, уступая дорогу охранник. — Или моих слов будет достаточно?

— Зайду, — кивнул полицейский. — Интересно же посмотреть на то, за что завтра мехом внутрь вывернут придрка-продавца. Большая была витрина?

— Естественно, — улыбнулся охранник. — На маленькую сигналка бы не сработала… наверное.

— Ну, пошли, покажешь, — сказал полицейский, входя в здание торгового цента.

— Пойдём, покажу, — пожал плечами охранник. Отходя в сторону.

Дверь в здание закрылась.

Отойдя от неё метров на двадцать по коридору, так, что вдали уже стало видно свет в одном из павильонов и лежащее на полу что-то в осколках стекла.

— Удовлетворены, сержант? — спросил охранник у полицейского.

— Вполне, — ответил полицейский охраннику и потянул меч из ножен. Черный меч с характерной ребристой рукоятью.

— Что вы делаете, сержант? — отскочил сразу ещё на три шага от него охранник.

— Не прикидывайся, «ОЯШ», ты всё и так уже понял.

— «ОЯШ»? — сделал удивлённое лицо, блеснув очками охранник.

— Ты уже забыл, что выставил своё фото на аватарку? — неприятно улыбнулся «полицейский», тоже блеснув очками, перехватывая свой меч и вставая в стойку «Гатоцу».

— Мало ли, — пожал плечами «охранник» и выстрелил в голову «полицейского» из ЛПС, что до этого держал в левой, скрытой от того телом руке.

Вот только «полицейский» от выстрела увернулся до боли знакомым движением. Четко и с минимально необходимым отклонением.

Тома… а кем ещё было быть «охраннику»? Тома удивился бы, возможно, что даже впал бы в ступор от удивления. Впал бы. Если бы, не включился «робот» с началом нажатия на спусковой крючок пистолета.

А «робот» не удивлялся. Он действовал, просто принимая к сведенью новые параметры врага.

Поэтому, Тома, не прекращая стрелять, тут же ушёл перекатом в сторону от рванувшего в его направлении меча «полицейского».

А вскакивал на ноги он уже с мечом в правой руке и пистолетом в левой. Только меч был ещё в ножнах, и держал он его за середину этих ножен. А куртка охранника была разорвана по застёжке.

«Полицейский», будь это аниме или фильм, обязательно сказал бы в такой ситуации какую-нибудь колкость, возможно выдал бы какой-нибудь «страшный план», поиздевался бы… как минимум, «по-звериному» оскалился бы. Но не в этот раз. Если судить по сосредоточенному и бесстрастному лицу, то «робот» включился и у «полицейского».

Тот не смеялся, не издевался, не улыбался, не говорил. Он молча и целеустремлённо продолжал атаку, одновременно с ней, уклоняясь от непрекращающихся выстрелов Томы.

Пистолет — хорошая штука. Но не тогда, когда мечник уже подобрался на расстояние удара мечом. И «роботы» Томы с «полицейским» это прекрасно понимали. Поэтому к своей кобуре «Слайсер»… а кем ещё быть «полицейскому»? Тем более, что «сканирование» прямо в этот момент и произошло, высветив им на карте Приложения точки с указанием положения друг друга. К своей кобуре «Слайсер» не тянулся. Он атаковал мечом. А Тома защищался, отбивая атаки меча своим мечом, его рукоятью, и пистолетом, на полимере и металле которого оставались глубокие зарубки.

Отбивал, не забывая попыток всё же пристрелить вёрткого типа.

Пока не получалось ни у того, ни у другого. Их «роботы» были равны по эффективности, а тела не уступали друг другу ни в скорости, ни в силе, ни в тренированности.

О пота, что обильно начал выступать на коже бойцов от быстрых и частых движений, потёк грим, из-за чего стало видно, что и по возрасту бойцы практически равны.

Им бы остановиться и поговорить, но… «роботы» обоих работали на максимум над другой задачей. Над задачей: убить.

Поединок затягивался. ЛПС давно разрядился и был выброшен, а ножны с клинка скинуты. Теперь бой шёл именно на мечах.

Со стороны, должно было бы быть, красиво. Но кому смотреть? Да и что увидишь, когда две быстрых фигуры мечутся в темноте и размахивают черными не бликующими мечами? Всё это молча.

Тома… «робот»… нет, именно Тома, понимал, что при этом паритете победит тот, кто окажется выносливей. И совсем не факт, что это будет он. А умирать не хотелось. Совсем.

И Тома думал. Пока его тело двигалось под управлением «робота», мысли панически скакали в поисках выхода.

Ведь один раз Тома уже побе… выжил против «робота». Но как? Что он смог ему противопоставить?

Ничего. «Роботу» ничего не противопоставишь. Можно только отказаться от него. Совсем. И сдохнуть.

Или выжить? Сдохнуть или выжить? Как понять? Как проверить?

Никак. Можно только рискнуть. «Робот» не умеет рисковать. Он действует эффективно и логично. Понятия «риск» для него нет вообще. Только эффективность.

Риск… Ведь продолжать этот бой — тоже риск, ведь пока не понятно, чья выносливость окажется лучше.

Да или нет. Рисковать или… рисковать?

А в чем именно разница? Да ни в чём!

Тома с безумным усилием сосредоточился и «выключил» «робота». Тут же его буквально погребла под собой волна эмоций, которых он, оказывается, всё прошедшее время не испытывал. Пока был активен «робот».

Страх, ярость, азарт, злость, обида, желание жить, желание победить, и снова азарт со страхом.

Тома просто не мог сдержать это всё внутри себя и выплеснул в бешеном крике и безумном усилении натиска. Это было невероятно, не соответствовало всему предыдущему опыту, но навыки с отключением «робота» не исчезли. Он всё так же владел всем своим, теперь своим, арсеналом. Вот только не было механичности и холода. Тома пылал! Как сознанием, так и телом. В каждое своё движение Тома стал вкладывать избыток силы, расходуя запас своей выносливости, уже не пытаясь его экономить или тянуть. Он ставил всё на эту атаку. На этот взрыв. Он «бросил свою монетку» и выпало жить… или сдохнуть.

Скорость, сила, натиск. Всё это взорвало бой.

Тома выкладывался. Орал. Бил. Уклонялся, бил, бил, бил, бил… до окончания кислорода в крови и лёгких, до красной пелены, застилающей глаза…

Когда пелена рассеялась, Тома стоял. А Слайсер падал. Сначала голова, а потом тело.

Тома тоже не удержался. Он упал на колени и тяжело, до сипа, втягивал в себя воздух, но он не втягивался, лёгкие выталкивали его обратно. Сердце в груди долбилось так, что было больно, воздуха, того самого воздуха, что он пытался втянуть, не хватало. Багровая пелена с глаз спала, но вместо неё пришли зелёные точки, которых с каждой секундой становилось больше. К горлу подступала удушливая волна. В ушах появился противный звон. А зелёных мошек стало столько, что они закрыли весь обзор.

Последнее, что Тома успел увидеть, была тень где-то впереди, с белым пятном в районе головы.

* * *

Открыв глаза, Тома понял, что лежит на полу. В луже крови, натекшей из тела Слайсера. А прямо напротив него лежала и таращилась невидящими глазами в темноту его голова. Голова Слайсера, с которой так и не свалились очки фирмы «Самун», специальная модель для фритрейсеров и паркурщиков. Точно такие же, как сидели на переносице самого Томы.

Это зрелище, эта картина навсегда останется в памяти Нагору. Сколько бы это «навсегда» не продлилось.

Тома поднимался медленно и тяжело. Слабость не торопилась отпускать его после того перенапряжения всех сил, что пришлось выдать ему для победы над таким же, как он, школьником, попавшим в эксперимент Демона.

Это было практически, как сражаться с самим собой. И убить самого себя. И практически умереть, но выжить.

Тома поднялся и осмотрел себя: он был в крови. Липкой, начавшей сворачиваться крови. Лицо, руки, вся передняя часть тела выше пояса. Кровь пропитала одежду и холодила тело под лёгким, гуляющим по коридорам сквознячком.

— «Минус четыре», — передал он в «тактическую сеть». Именно в этот момент пиликнуло оповещение от Приложения, сообщающее о победе над Слайсером и переводе его денег на счёт «ОЯШа». Миллион пятьсот двадцать тысяч долларов. Круто. Слайсер был успешен: восемь Фрагов… двенадцать полицейских и девять гражданских. Крутой парень. Был.

— «Приняла», — послышался ответ неразличимого из-за фильтров голоса. — «Поднимайся на второй»

— «Хай», — сказал Тома и поплёлся к неработающим эскалаторам, сняв с трупа ремень с пистолетом и ножнами для меча. Ножны его собственого клинка были иссечены и разломаны, а таскать меч без ножен — то ещё удовольствие.

* * *

Глава 44

* * *

Пафос — кто бы что не говорил, но без него никуда. Особенно в такой истории, как эта. Так что эскалатор Тома запустил с Приложения исключительно ради Пафоса, а не от того, что после прошедшей схватки еле ноги волочил, а всё тело сопротивлялось буквально каждому движению. И свет на втором этаже, в районе эскалаторов включил тоже исключительно для создания драматичности эффекта, а не из-за того, что заляпал очки кровью и толком оттереть их не смог о единственную оставшуюся относительно чистой часть своей одежды — штаны. А ПНВ был встроен именно в очки.

Но выглядело всё равно пафосно: медленно появляющийся из-за края пола с надвинутой на глаза фуражкой, полностью покрытый кровью, в расстёгнутой на три пуговицы рубашке, белой в районе плеч и бордовой на всем остальном, кроме спины.

С ремнём, на котором висит чёрный меч и кобура с пистолетом… Морда кирпичом, голова немного опущена, глаза за козырьком спрятаны: сразу видно — крутой парень.

Аплодисменты стали этой картине хорошим дополнением. Жаль, что редкие, медленные и только от одного зрителя… Зрительницы.

Женщина. В черном облегающем костюме, сидящая на одном из пуфиков-тумб, установленных в коридоре для отдыха посетителей и покупателей. Она сидела, закинув ногу на ногу, на ремне, перекинутом через её плечо висел АШК-19, наведённый точно на основание эскалатора.

Стукнув раза три в ладоши, она всё же поспешила вернуть руки на их места на оружии: не тот «зверь» шёл, чтобы относиться к нему легкомысленно. Всё же, не смотря на шутливый ник, у этого парня уже пять «фрагов». Причём, Игроки, ставшие этими «фрагами», были не из слабых.

— Признаю, малой, эффектно появиться ты умеешь, — сказала она. Тома промолчал. Он молча шагнул с эскалатора и молча встал на месте, не двигаясь. АШК — машинка серьёзная. Армейский образец, хоть и немного устаревший уже, но своей эффективности не утративший. Надёжный, мощный, скорострельный. С одиночным и автоматическим режимами стрельбы. Против него на тридцати метрах никакой «маятник» не поможет. И никакой просчёт траекторий. Просто не успеешь увернуться ото всех выпущенных лучей, хоть один, но заденет. А хватит и одного — страшная штука. При попадании в тело мощного высокотемпературного лазерного луча, мгновенно прожигающего плоть, резко испаряющаяся жидкость буквально взрывает ткани возле места попадания, образуя рваные раны. Правда, крови обычно нет, ведь пар буквально обваривает разорванное мясо… Хотя, всякое бывает: куда ещё попадёшь.

Да и не в том состоянии был Тома, чтобы состязаться в скорости с автоматом.

А молчал… ну, будем считать, что молчал Тома тоже пафосно, отыгрывая крутого парня, а не потому, что напрочь сорвал голос в предыдущей схватке.

— Ищешь свою напарницу? — ухмыльнулась женщина. — Она… покинула нас. Но чувство стиля у неё было, — «Снейк»… хотя, к чему это заимствование? Змея, она и в Африке Змея, как ты её не назови, по-английски, по-русски или по-японски. Поправила очки, ранее принадлежавшие Шине, на своей переносице она. — «Полард», последняя модель. Давно себе такие хотела.

Тома продолжал стоять молча и не двигаясь. Жить, конечно, хотелось, но после недавней отключки сознание было всё ещё несколько подавленным, заторможенным, мысли текли вяло и всё больше философской направленности. Отношение Томы к собственной смерти в этот момент было значительно проще, чем в любое другое время. Выстрели женщина сейчас, и Тома умер бы, так как увернуться или отпрыгнуть просто не хватило бы ни сил, ни огня. Хотя… мы сами не всегда представляем, на что на самом деле способны, если поставить нас на грань.

Тома подумал и шагнул вперёд. Потом ещё раз. И ещё.

— Стоп-стоп-стоп! — приподняла автомат Змея. — Не так быстро, красавчик! — Тома остановился. Подумал и спокойно, не торопливо, без резких движений, расстегнул кобуру. Потом так же медленно и спокойно достал из неё пистолет. Рассматривал его какое-то время, не направляя дулом в сторону Змеи.

Это оказался немецкий, тяжёлый армейский лазерный пистолет фирмы «Вальтер» Л-40. Надёжная штука. Мощная. Дырки в теле делает не хуже АШК.

Тома не наводил пистолета на собеседницу. Он достал из кармана пачку сигарет, взятую с трупа в камуфляже, Крутым встряхиванием выдвинул одну из сигарет и губами вытащил её из пачки. Затем убрал пачку обратно в карман, а пистолет поднял и приставил его дуло к кончику своей сигареты, после чего снял его с предохранителя и нажал на спуск. Пистолет исправно выстрелил, поджигая кончик белой бумажной палочки с табаком.

Тома медленно, но не глубоко, затянулся, не чувствуя вкуса и медленно выпустил в бок олачко дыма.

— Курить было необязательно, — поморщилась Змея. — Я и так уже поняла, что ты «крутой парень». Но не вздумай делать глупости! — предупредила она его, чуть удобнее перехватывая цевьё своего штурмового автомата, красная точка лазерного прицела которого подрагивала ровно по центру груди Томы.

Точка… она обычно невидима ни для кого, кроме самого стрелка, смотрящего на неё в окуляр прицела, так как совершенно ни к чему демаскировать себя таким образом. Но лазерный прицел имеет множество настроек. В том числе: можно длину волны луча вывести в видимый спектр. Что, как очевидно, и проделала Змея. В некоторых случаях, это действительно удобно. Как минимум для обозначения намерений.

Кстати, и сам боевой лазерный луч тоже можно настроить так, чтобы его стало видно. Можно даже придать ему любой цвет: от фиолетового до красного, что часто и делают киношники для усиления визуального эффекта картины и добавления красочности боевым сценам. Однако, в реальной боевой обстановке, луч предпочитают оставлять в неразличаемом глазом спектре. Опять же: к чему себя демаскировывать? Да и на поле боя без того световых эффектов хватает, чтобы ослеплять себя ещё и вспышками лазерных выстрелов собственного оружия.

— Бросай! — велела она, указав точкой лазера на пистолет. — Медленно, вперёд себя. Без резких движений!

Тома пожал плечами и, не меняя положения с выражением лица, бросил пистолет. Без лишних колебаний или дерганий. Просто, как что-то совершенно ненужное. С другой стороны — он ему и не был нужен. Просто висел на том же ремне, что и меч. Лениво было отстёгивать.

— Молодец, — улыбнулась Змея. — Поговорим?

Тома снова пожал плечами и сделал новую затяжку, после чего медленно выпустил струйку дыма перед собой вверх. Потом ещё раз затянулся и начал пытаться выпускать дым кольцами. Даже что-то начало получаться.

— Слайсер был занозой в заднице, — сказала Змея. — Ты его «погасил». Теперь заноза в заднице — ты.

Тома ещё раз затянулся, выпустил дым кольцами, потом осмотрелся. Углядел у стены пару тумб-пуфиков и неторопливо пошёл к ним. Дойдя, уселся на один из них и с удовольствием развалился на нём, прислонившись к стене спиной. После чего снова затянулся и выпустил кольцами дым в потолок. Красная точка прицела неотступно при всём этом продолжала следовать за ним.

— Странный ты парень, — прищурившись, сказала Змея. Она не понимала поведения своего противника. Совсем не понимала. Он был слишком спокоен, слишком расслаблен. Не пытался её подлавливать. Не пытался заговаривать зубы. Совершенно не чувствовалось от него агрессии, не смотря на его устрашающий вид в этой окровавленной одежде. — Как ты влез-то во всё это? В Турнир?

Тома выпустил дым и философски пожал плечами. Потом без резких движений достал свой коммуникатор и запустил его по полу в сторону Змеи.

Пол был гладким, а коммуникатор достаточно тяжёлым, так что он доехал до женщины и уткнулся ей прямо в ногу.

Змея медленно, не сводя точки прицела с Томы, нагнулась и подобрала его коммуникатор. На нём была открыта «страничка» «Цюрихского» банковского счета с возможностью распоряжаться деньгами с этого коммуникатора.

Сумма, что красовалась в верху, была красивой: три с лишним миллиона.

— Выкуп? — удивлённо предположила Змея. — Ты пытаешься выкупить свою жизнь?

Тома неопределённо пожал плечами и снова выпустил дым кольцами в потолок.

— Не плохая попытка, — усмехнулась женщина. — Вот только деньги — не главное. За деньги «фраг» не дают.

Тома снова неопределённо пожал плечами, затянулся поглубже, докуривая сигарету до фильтра, покраснел, но под слоем кровавой корки этого было всё равно незаметно, а потом выдохнул весь дым одной длинной густой мощной струёй в потолок.

Змея проследила взглядом за поднимающимся дымом и выражение её лица изменилось. Но в следующую секунду заверещала пожарная сигнализация и полилась вода из автоматических разбрызгивателей.

Змея напряглась и внимательнее уставилась на Тому, который не спешил дёргаться. Он с явно видимым удовольствием подставлял лицо под капли воды, а затем стирал их вместе с кровью с лица руками. Под коркой коже было очень дискомфортно, её стягивало, она чесалась. Хотелось срочно умыться. И Тома этому желанию не противился.

Змея непонимающе на него смотрела, пытаясь уложить в голове его действия, но никак не могла… Пока не услышала где-то сбоку щелчки и не увидела вспышки с искрами: на стене был перебит высоковольтный кабель-энерговод. Прострелен из лазерного пистолета Томы, в тот момент, когда он «подкуривал» свою сигарету.

Вот в этот момент в её глазах за стёклами очков отразился настоящий страх. Отразился и застыл там на вечно. А изо лба на три, или около того, сантиметра вылез окровавленный наконечник арбалетного болта. И только после этого тело затряслось от ударов электрическим током.

Тома безразлично бросил взгляд на мертвую, извивающуюся Змею и продолжил умываться. Сам он был слишком далеко от места порыва кабеля, чтобы его в серьёз достало. Но на всякий случай ноги от пола поднял и под себя подогнул. Всё же — мало ли.

Меньше, чем через минуту «дождь» прекратился. Ещё раньше перестал искрить обесточенный кабель. И только после прекращения «дождя» из темноты коридора вышла Шина с черным арбалетом, на котором был установлен оптический прицел с функцией ПНВ, в руках. Одета она была в чистую форму охранника. На голове была фуражка.

— Ты же не обижаешься, что я использовала тебя, как приманку, Нагору-кун? — мило улыбнувшись, спросила она, закидывая арбалет на плечо и забирая с тела Змеи свои очки, ноутбук и коммуникатор. И коммуникатор Нагору.

Вот только, проверив их, Шина недовольно скривилась, после чего выбросила.

— Сдохли, — констатировала она. — Перебор с электричеством, Нагору-кун.

Тома равнодушно пожал плечами. Потом медленно, с огромным трудом и волевыми усилиями смог заставить себя встать с пуфа-тумбы. Во всём теле были слабость и боль. Хотелось лечь, не двигаться, закрыть глаза, и чтобы никто не трогал.

Но надо было вставать. И уходить.

Перед тем, как покинуть разгромленный торговый центр двое школьников заглянули в павильон электроники, где подобрали себе по коммуникатору взамен погибших.

Уже во флаере. Не том, что был взят у Харада, а в другом, угнанном ими при помощи Приложения, Тома, расплывшийся по пассажирскому креслу, просипел.

— Как… ты ей умудрилась подсунуть свои очки?

— Там был восьмой Игрок, — пожала плечами Шина. — Восьмая… Бросила мне вызов между первым и вторым «Сканированием».

— Понятно, — просипел Тома и потёр своё многострадальное горло. — Убила её и подкинула на тело…

— Не я убила. Змея убила, — ухмыльнулась Шина. — А пока отвлеклась на двух других Игроков, подкинула на тело свои очки и коммуникатор с ноутом. Змея купилась.

— Страшная ты… — выдавил Тома и закашлялся.

— Не знала, что ты куришь, — встречно заметила Кобаяси.

— «Это была первая моя сигарета», — набрал сообщение в «тактическую сеть» Тома. — «И, надеюсь, последняя. Думал лопну от сдерживаемого кашля. Лёгкие прям наизнанку выворачивались».

— А по виду и не скажешь, — ухмыльнулась Шина.

— «Пафос и Покерфэйс — наше всё», — ответил ей по сети Тома.

— Ты вообще как? — нахмурившись, спросила Кобаяси.

— «Если надумала меня грохнуть, то самое время. Сил даже шевелиться нет».

— Заманчиво, — протянула Шина. — Очень заманчиво. Но я не суицидница.

— «(o_O)?»

— Если сам Киотский Демон сказал, что очкует загонять ОЯШа в угол, то уж мне-то куда соваться?! — рассмеялась Шина.

— «Ха-ха», — отписался в ответ Тома. — «Очень, блядь, смешно!»

— Мне — да! — развеселилась ещё сильнее Кобаяси, глядя на нахмуренную мордашку Томы. — Куда мы теперь?

— «Домой», — ответил Нагору. — «До следующей „дуэли“ можем расслабиться».

— Пожалуй, — вздохнула Кобаяси. — Но сначала в аптеку.

— «Ок. Не буди меня тогда, я вздремну немного».

— Ладно. Спи уж… Пафосный, Крутой Парень!

— «fuck off».

— Ха-ха-ха, — весело рассмеялась Шин.

* * *

Глава 45

* * *

Утром в школе Тома был никакой. Он просто расплывался по своей парте и «медленно моргал». Это, словно красная тряпка на быка, действовало на его Сенсеев, заставляя раз за разом поднимать его, спрашивать, вызывать к доске.

И Нагору, практически на автомате, не задумываясь, что-то им отвечал, после чего у них отвисали челюсти, и больше они его до конца урока не трогали, чего ему собственно было и надо.

На большой перемене Тома вяло ковырялся палочками в своей порции захваченного из дома бенто… им же самим приготовленного.

Так-то в этом ничего необычного не было: Тома и раньше постоянно готовил самому себе бенто, так как давиться булочками-шоколадками из буфета или невкусной едой, без души приготовленной в школьной столовой, не желал, а готовить ему было некому, так как жил он один. Но было одно необычное обстоятельство, приковывающее к его столу, и к нему самому, массу взглядов из-за других столов.

Это обстоятельство звали Шиной Кобаяси, и оно увлечённо поедало вторую половину бенто Томы из его коробки.

И это после того, как их двоих только вчера увёз из школы в неизвестном направлении сам Харада Акио, Наследник Клана Харада… по непроверенным данным, жених этой Шины Кобаяси… Принцессы кораблестроительной Империи Кобаяси.

Каково место совершенно обычного и непримечательного Нагору Томы во всех этих раскладах, было совершенно непонятно. Что порождало массу самых разнообразных слухов, версий, домыслов и перемыслов. Косточки этим двоим активно перемывали всей школой.

Ну, а чем ещё в школе заняться? Не учиться же, в самом-то деле?

Более-менее ожил Тома только к началу клубных занятий. Хоть тело и болело нещадно после перегрузок, которым он подверг его накануне, но желание многое проверить, а кое-что и попробовать, горело внутри, заставляя перешагивать через собственную немощь.

Сенсея в их Клубе Кендо звали Хамада Генширо. Он был крепким сорокалетним дядькой, среднего роста, худым, но при этом, крепким, как морёный дуб перевитый кожаными ремнями. Но при этом добродушным, улыбчивым, любящим хорошую шутку, а иногда и крепкое словцо.

Сам себя Хамада-Сенсей Мастером не считал. Крепким середнячком — да. Опытным и кое-чего повидавшим бойцом — тоже да. Но не Мастером Меча и не грозным воителем. Его меч, как иногда говорят, был чист и крови не пробовал. Хамада был бойцом от спорта. Турнирным воином, а не убийцей.

Томе Хамада-Сенсей всегда нравился. Да и занятия Кендо, Нагору, если честно, любил. Не только по инерции на них он ходил. Эти занятия доставляли ему удовольствие.

— О, Нагору-кун! Здравствуй, что-то неважно выглядишь, — поприветствовал его Хамада-Сенсей. На прошлой тренировке Тома отмалчивался и больше упирал на попытки разобраться во всём том «наследстве», что свалилось на него с лёгкой руки Киотского Демона. Хамада не сильно к нему лез, видя его сосредоточенно сведённые к переносице брови. Даже заданий не давал и не поправлял. Иногда ассистировал, когда Тома его просил об этом. Вопросов не задавал.

Сегодня… Тома был в несколько ином настроении. Как минимум, так сильно не хмурился. И, хоть и был вялым, но вялым расслаблено, а не подавленно.

— Кони чива, Сенсей, — поприветствовал Хамаду Тома. — Перетренировался немного вчера.

— Да? Что делал? Как именно тренировался? — заинтересовался тот.

— Бой с Учеником Демона на пределе своих сил считается? — спросил Тома, всё ещё слегка сиплым голосом после вчерашнего. Хоть молодость и козырная карта, но восстановление и в шестнадцать лет идёт не мгновенное.

— Пожалуй, — хмыкнул Хамада. — А чего ж не с самим Демоном?

— С самим Демоном слабоват я ещё в коленках. Еле удрал от него позавчера.

— То есть, так и не расскажешь, откуда такой внезапный прорыв в технике? — погрустнел Хамада.

— Сенсей, — посмотрел прямо в глаза своему учителю Тома. — Я ведь вам уже рассказал. Причём, чистую правду. Вы решили, что это шутка, да?

— Экхм… — споткнулся об этот взгляд и отставил шутливый тон в сторону Хамада. — Очень… похожий был на шутку рассказ.

— Если бы, — без веселья криво улыбнулся Тома. — Когда просыпаешься в незнакомой квартире, голый, с гудящей головой и следами инъекций на теле, то как-то смеяться совсем не тянет.

— То есть… ты действительно…

— Да. Я не помню четыре с половиной дня своей жизни. Зато, уже трижды встречал Киотского Демона. И это… совсем не радужные воспоминания.

— Значит, я был прав? — нахмурился Хамада.

— В чем?

— В том, что твои движения, твоя новая техника и стойки… они взяты с тех Мастеров?

— Не знаю, как, Сенсей, — вздохнул Тома. — Но Демон действительно научился «забирать» технику убитых им людей… и передавать её. Я — один из его подопытных. На мне, и таких, как я, он тестирует технологию. Боюсь даже представить, для чего именно.

— Таких, как ты? — ещё сильнее нахмурился Хамада.

— Да, Сенсей. Я не один такой. Он берёт подростков примерно шестнадцати лет и впихивает в них… «пакет», будем так это называть. А потом отпускает в свободное плавание и натравливает друг на друга.

— То есть, «Ученик Демона», это…

— Да. Второй такой же подросток, как я.

— И кто… победил?

— Я жив, Сенсей. Какой ещё ответ нужен?

— Ты… жив. А он…

— А он — нет.

— То есть ты… того парня… убил? — совсем помрачнел Хамада.

— Убил, — вздохнул и опустил глаза Тома. Потом снова поднял глаза на Сенсея. — Вы теперь сдадите меня?

— Нет, — подумав, ответил Хамада. — Я понимаю, что такое, когда зажимают в угол. Когда остаётся только умирать или драться. В Киото сейчас идёт война, как бы кто это не называл. Но у тебя действительно не было выбора, Нагору-кун?

— Как вы и сказали, Сенсей: убить или умереть. До встречи со мной, парень уже убил восемь… нет. Восемь дуэлей выиграл. А убил он двадцать девять человек. Из них двенадцать полицейских и девять гражданских.

— Двадцать… девять?.. — ошалел Хамада от такого числа. — В шестнадцать?

— Каков Учитель, таковы и «Ученики», — вздохнул Тома.

— А ты?..

— Пять.

— Пять?!

— Пять «дуэлей» с убийцами, которые орудуют в нашем городе. И, Сенсей, я не искал ни одного из них! Они все охотились на меня сами, как на дичь! — прорвало Нагору. Он ведь всё-таки не железный. Ему всего шестнадцать. Он ещё почти ребёнок. А может быть и без почти.

Дети не должны воевать. Дети должны жить и радоваться жизни. Влюбляться, встречаться, дружить, учиться, мечтать… но не воевать и убивать. И взрослые не должны! Никто не должен! Никто не хочет умирать или быть убитым! И убивать, по-настоящему тоже никто не хочет! Даже те, кто это делает…

Разговор происходил в тренерской, куда отозвал Нагору Хамада, дав задание старшим ученикам, чем позаниматься с младшими.

Тома… заплакал. Как не плакал с девяти лет. Из глаз сами собой брызнули слёзы обиды, а к горлу подкатил горячий ком, мешающий дышать.

Мужчины не плачут. Так говорят. Так стараются поступать. Вот только, мужчины тоже люди. И они не железные. Тем более в гормональную бурю в шестнадцать лет и под таким психологическим прессом, как постоянное ожидание смерти и кровь на руках.

Тома застыдился своих слёз и отвернулся к стене, стараясь побыстрее стереть их рукавом своего доги. Вот только не спешили они отступать, хоть «робота» включай, право слово.

— Ну, ну, Нагору-кун, успокойся. Я ни в чем не обвиняю тебя. Просто… пойми, это сложно сразу принять.

— Я… я спокоен, Сенсей, — борясь с перехватывающим дыхание комом в горле, ответил Тома. — Это… просто гормоны, стресс, эмоции… Всё нормально, Сенсей, — ещё раз вытерев глаза рукавом, повернулся к Хамаде он. — Это… теперь моя жизнь: бои насмерть. С этим ничего не поделаешь. Я… пришёл учиться, Сенсей. Учиться побеждать Демона. Вы поможете мне?

— Всем, чем смогу, — вздохнул Хамада. — Но могу я, к сожалению, не многое. По чистой технике ты сейчас на две головы выше меня.

— Техника не имеет значения, — поморщился Тома. — У моих противников она будет ничуть не хуже. Демон позаботится об этом.

— Демон… — задумался Хамада. — А сам он, ты говоришь, встречался с ним. Сам он силён?

— Он в упор уворачивается от лазерных выстрелов. Как вы думаете, силён он? — вздохнул Тома.

— От лазерных выстрелов? — взлетели вверх брови Хамады. — Уверен?

— Я пол «обоймы» ЛПС в него высадил — даже не поцарапал.

— Это… это звучит, как сказка какая-то, — честно признался Хамада. — Это вообще в человеческих силах?

— Вполне, — пожал плечами Тома. — Я и сам так могу… ну, при определённых условиях, конечно.

— Что за условия? — заинтересовался Хамада.

— Я должен быть в очках. У меня должен быть мощный компьютер подключен к ним со специальной программой обработки поступающей информации. Я должен видеть и человека и его оружие.

— А расстояние?

— Значения практически не имеет.

— Не верю, — вздохнул Хамада.

— Ну, если так интересно, то можем выехать куда-нибудь на пустырь или на замороженную строй-площадку. Всё равно ведь мне надо и в этом тоже тренироваться, — пожал плечами Тома. — Но не сегодня. Мне хоть сколько-то надо восстановиться.

— Ладно, — усмехнулся Хамада. — Чего конкретно ты от меня ждёшь?

— Не знаю, — пожал плечами Тома. — Вы Сенсей. У вас огромный опыт. Вы со стороны лучше сможете понять, чего мне сейчас не хватает, чтобы стать лучше и сильнее.

— Хорошо, — улыбнулся Хамада и ободряюще хлопнул Нагору по плечу. Тот охнул от боли в перегруженных вчера мышцах, но тоже улыбнулся. — И первое, что я уже вижу: хлипковат ты, Нагору-кун! Надо тебе ОФП подтягивать.

— Ох-ох-ох… — вздохнул Тома. — В этом ваши взгляды с Демоном совпадают.

* * *

После клубных занятий Тома и Шина всё так же шли домой вместе. Новых «вызовов» пока не приходило. Это затишье, хоть и настораживало, но было необходимо молодым людям. Восстановиться следовало не только физически, но и психологически. Постоянная, беспрерывная стрессовая нагрузка убивает не хуже лазера или меча. Может и не так зрелищно, но так же верно.

Прошли через магазин, закупили продукты. Наконец, Тома добрался до нормального прилавка, где можно посмотреть и потрогать то, что покупаешь, а не удовлетворяться картинками в Сети. Качество доставленных продуктов в прошлый раз Тому совершенно не устроило.

Может быть, это и просто «бзик», «заскок», «чудачество», и в реальности качество было не хуже и не лучше, чем у того, что он покупал в магазине сам, но это был его «бзик» и его «заскок». Его «чудачество». И хрен, кто его переспорит.

Там же, в магазине, на глаза Томе попался пакет сока фейхоа, который он никогда раньше не пил, но от чего-то, при взгляде на него, у Нагору аж «слюнки потекли».

Ну, денег у них хватало. Так что взяли и сок тоже.

Кстати, про деньги. Ещё вечером, пока Тома дремал во флаере, Шина озаботилась «заметанием следов». Через Приложение она подобрала и «сняла» на ночь квартирку в противоположной от их дома части Киото, куда заказала доставку новых очков, коммуникаторов и ноутбуков себе и Томе. Заказ сделала тоже через Приложение, так, чтобы нельзя было отследить.

А после получения новой техники, избавилась от старой, взятой в магазине, по которой, в теории можно было бы отыскать какие-то «концы», просто побросав её с высоты в море.

Так же избавилась и от флаера, отправив его на автопилоте в воду, подальше от Киото. А уже с береговой линии заказала такси. Тоже, через Приложение. И дважды сменила оператора и машину, подчищая в её базах информацию о маршруте и остановках.

Пожалуй, такие меры были излишними, ведь, как минимум Харада знали их имена и адрес школы с адресом проживания. Да и Полиция, при серьёзном желании, такой «клубочек» может «размотать». Не говоря уже о спецслужбах. Но для этого, такое «серьёзное желание» должно появиться. А с чего ему появляться, если вся Полиция города и так круглыми сутками в постоянном «аврале» работает?

В этот день не было у Шины с Томой ни длинных прогулок, ни встреч с «серьёзными людьми». Из школы они сразу пошли домой с единственной остановкой в продуктовом магазине.

Дома, Нагору приготовил ужин, Кобаяси, по его требованию, в это время сделала уборку. Потом тихо поужинали и легли спать.

Снова в одной кровати. Снова Шина обнимала Тому, прижимая к себе, как плюшевого мишку. И снова до «углубления отношений» так и не дошло. Правда, теперь уже по вполне четким и понятным причинам: Тома был уставший и вымотанный физически, ему был необходим отдых для восстановления, а Шина… только начала недельный курс лекарств от той инфекции, что нашли в клинике Харада.

* * *

День следующий был практически копией дня предыдущего. За тем исключением, что Тома был несколько бодрее, да шепотков за их спинами было поменьше: уроки, клубные занятия, магазин и домой. Там ужин, бытовые дела, вроде стирки-глажки и подготовки к школе на следующий день. Потом спать.

К концу недели Тома даже как-то втянулся уже в такой будничный ритм. Он начинал ему нравиться. Нет, не так: он ему сразу нравился. Просто, теперь начинала закрадываться робкая такая, хиленькая надежда, что этот ритм будет тянуться и дальше.

Очень робкая.

Которая была убита быстро и жестоко. Одним единственным оповещением от Приложения.

«Внимание! Игрок „Дзюбей“ попал вместе с коммуникатором в Полицейское Управление №… Округа… города Киото. Награда за убийство Игрока „Дзюбей“ повышена до 1 000 000$. Местоположение Игрока „Дзюбей“ на Карте обозначено красным. Удачной охоты!»

Тома, прочитав сообщение, снял очки, закрыл глаза и прислонился лбом к прохладной стене.

— Ты пойдёшь? — тихо спросила Шина, получившая такое же сообщение.

— Он мой друг, — ответил Тома, не поворачиваясь. — А ты?

— Одной мне все равно не выжить, — пожала плечами Шина.

— Тогда… вооружаемся, — сказал Тома, отлипая от стены и возвращая очки на положенное им место.

* * *

Глава 46

* * *

Момотару Дзюбей открыл глаза в больничной палате. Белый потолок, светлые стены, тихое гудение и попикивание каких-то аппаратов. Тело… зафиксировано на больничной койке, на ногах и пояснице лубки регенераторов.

Что ж, после падения с пятого этажа могло быть и хуже. Могли глаза и вовсе не открыться. А так — хорошо. Тихо. Спокойно.

Вошла медсестра — красивая, стройная, почти молодая. Даже улыбнулась Дзюбею, заметив, что тот очнулся. Сходила за доктором, который проверил состояние больного и даже разрешил освободить его от лубков и удерживающих тело фиксаторов.

Эх, какое же наслаждение было вольно потянуться! Передать это словами сложно. Поймёт это чувство только тот, кто долгое время был ограничен в движениях.

А потом… потом в руки Дзюбея попал его коммуникатор. А на коммуникаторе Приложение, в котором Игрок Дзюбей всё так же числился среди активных участников Турнира… у которого висит открытая активная «дуэль» с «ОЯШем»!.. с «ОЯШем», у которого на счету уже ПЯТЬ «фрагов»!

То есть, его друг Нагору-кун, за прошедшее время, чуть больше недели, успел убить пять Игроков, а теперь придёт за ним? Что-то пробуждение уже не выглядело таким радостным и счастливым, как в первый момент.

А потом стало только хуже: к нему в палату вошёл полицейский детектив и начал задавать вопросы.

Чтобы хоть как-то сориентироваться, Дзюбей поспешил прикинуться, что ничего о той самой ночи не помнит. И это даже прокатило… сперва.

Детектив начал рассказывать, а Дзюбей охеревать: какая-то женщина, к которой он зачем-то пришёл, которая забила бокеном убийцу, которая и сама убийца, квартира, которая, оказывается не Томы, а этой странной женщины… и его собственная совершенно непонятная роль во всём этом.

Дальше… дальше стало вообще ужасно: вошли ещё двое полицейских и… под руководством детектива повели его… в Полицейское Управление.

В тот момент, когда Дзюбей об этом услышал, с ним случилась настоящая истерика. Он кричал, он дрожал, он пытался убежать, цепляться за углы и двери, даже снова бросился к окну… Но в этот раз ничего не помогло. И его скрутили, засунули в машину и увезли.

— Вы не понимаете… не понимаете… просто не понимаете, — твердил, как заведённый Дзюбей. — Нас убьют… вас убьют… меня убьют… всех убьют… теперь они всех убьют…

Он сидел, обхватив себя руками, покачивался на стуле и твердил, твердил, твердил это.

Находился он в кабинете, в который его привёл для допроса детектив. Рядом на столе лежал его коммуникатор. Напротив сидел тот самый детектив и пытался разговорить Дзюбея.

— Момотару-кун, — вздохнул очередной раз детектив Китаро. — Кто всех убьёт?

— Не знаю. Они убьют. Убийцы убьют. Придут и убьют меня… и вас. И всех, как в тринадцатом участке… убьют.

— Почему они нас убьют? — терпеливо продолжил свои вопросы детектив.

— Потому, что такие правила… они придут и убьют. Убьют… убьют… Нагору-кун убьёт…

— Нагору-кун — кто это?

— Нагору-кун — мой друг… он теперь один из них. Это ону убил «Тесака»… забил его бокеном… он кендоист… он бил его и бил, бил и бил, пока не сломал бокен… а теперь он будет бить нас… они убьют нас… убьют… нельзя! Нельзя было меня в Полицию! Нельзя! Да как вы не понимаете… нас же теперь убьют… из-за этого чертового комма…

— Из-за комма? — удивился детектив. — Из-за коммуникатора? А что с ним?

— Да вот! Сами смотрите! — схватил Дзюбей свой коммуникатор, разблокировал его, развернул полный экран и вывел на него карту Приложения. Затем парой быстрых движений отыскал место-нахождение их здания и увеличил его. Увеличил и застонав, закрыл лицо руками.

На экране коммуникатора было больше десятка красных точек, которые приближались к зелёной точке, обозначавшей самого Дзюбея.

— Что это, Момотару-кун? — заинтересовался детектив, пододвигая к себе коммуникатор.

— Это? Это наша смерть! Это Приложение, которым пользуются убийцы! А красные точки — это они! И они идут сюда!

— Момотару-кун, — вкрадчиво произнёс детектив. — А откуда у тебя это приложение?

— Из Даркнета… я думал, что это просто игра. Я создал персонажа… а потом мне бросили «вызов»… я только посмеялся… и помог зарегистрироваться Нагору-куну… Вот только, это ни хрена не Игра!! И «Тесак» пришёл на самом деле! И Тома его убил бокеном…

— А женщина?

— Какая, к они, женщина! Мы были вдвоём с Нагору-куном! В его квартире! В которой он живёт один уже третий год! А женщина… да я даже имя её первый раз в жизни слышу! «Тесак» пришёл убивать меня! Потому, что я по глупости зарегистрировался в этой долбанной игре! — выплеснул в одной фразе копившееся напряжение. — А теперь нас убьют! Нас, меня, вас, всех в этом здании — убьют, потому, что вы притащили меня в Полицию! А этого нельзя делать! Нельзя! Вот, читайте! — вывел на экран «Правила Турнира» Дзюбей. Детектив тут же приник к ним глазами. И по мере прочтения пунктов становился всё мрачней и мрачней.

— И кто же «номер один» этого «Турнира»? — со сдерживаемой яростью спросил детектив.

— Киотский Демон, естественно, — пожал плечами Дзюбей.

— И вот это вот всё? Это на самом деле? Это серьёзно? — сцепив руки в замок и уперев их локтями в стол, спросил детектив, справившись с первым взрывом ярости и пытающийся теперь уложить полученную информацию в голове?

— Конечно, серьёзно, — пожал плечами, снова потухший Дзюбей. — И теперь нас всех убьют… как в тринадцатом отделении… убьют… Тома придёт и забьёт бокеном, как «Тесака»…

— «Тесака» убили электрическим током. Бокеном его только добивали…

— Да? Нагору-кун умный, — вздохнул Дзюбей. — У него хорошие оценки… Он не задротит, как я… И теперь он нас убьёт, ведь он теперь с ними: у него уже пять «фрагов»…

— А что за «фраги»? — уточнил детектив.

— Убийство Игрока — это «фраг». А вот тут статистика и Топ-сто Игроков.

— Их больше сотни? — напрягся детектив, рассматривая список.

— Хм… последний раз, когда я открывал Приложение в ту ночь, — нахмурился Дзюбей, тоже рассматривая список. — Их было почти двести… — нынче же в списке Игроков красовалось всего шестьдесят «ников». И «Дзюбей» был на последнем месте. А вот «ОЯШ» на сорок девятом. «Киотский Демон» всё ещё красовался на первом.

Шестьдесят «горящих», белых, живых «ников». Остальные были серыми, «потухшими», что означало смерть игрока. И вот серых «ников» было много. Гораздо больше, чем белых. В несколько раз.

Пока Дзюбей с детективом рассматривали «Топ» Игроков… погасли ещё два «ника». А «ОЯШ» переместился с сорок девятого на сорок седьмое. И его счет «фрагов» вырос до семи.

— Это что? — не понял детектив.

— Это… Нагору-кун только что… убил двоих Игроков, — чуть-чуть удивлённо ответил Дзюбей.

— «ОЯШ» — это Нагору? — уточнил детектив. Дзюбей кивнул и увидел, как семь превратилось в восемь. А ещё один «ник» погас.

Тут раздался отдалённый, заглушенный стенами взрыв, после которого погасли сразу три «ника». Счёт «фрагов» «ОЯШа» вырос до одиннадцати.

— Момотару-кун, — осторожно обратился к Дзюбею детектив Китаро. — А ты уверен, что… Нагору-кун… идёт убивать… тебя?

Дзюбей в ответ на это нервно икнул. А в списке погасли ещё два «ника».

* * *

Глава 47

* * *

Оружие. Для такого дела, какое намечалось в самое ближайшее время, у Томы с Шиной оружия было критически недостаточно в наличии: по паре пистолетов на каждого, да холодняк с арбалетом. Этого для серьёзного боя мало. А то, что в Полицейском Управлении будет серьёзный бой, ни девочка, ни мальчик, ни секунды не сомневались.

Решить эту проблему привычным образом: заказом, через Приложение, не получалось по причине того самого отсутствия времени. Счёт шёл на минуты, до того момента, как первый Игрок доберётся до Дзюбея. Очень уж «сладкий» за ним был «приз».

Сообщение пришло утром. Ещё до того, как Шина с Томой начали собираться в школу. От того, минимум одной проблемой было меньше: нет необходимости из неё бежать. Поэтому, действовать они начали сразу: быстро одеться, на ходу перекусить парой шоколадок из запасов Шины, выбежать из дома и угнать первый попавшийся флаер. А на нём уже в оружейный магазин. Грабить.

Продавец оружейного магазина — мужичок за сорок с чем-то, так и упал с донельзя удивлённым выражением на лице, когда к нему в магазинчик ворвались два школьника и, с ходу, не останавливаясь, побежавшие на него. Притом, ни одна из установленных в помещении систем безопасности не сработала. Дальше… Дальше он уже видеть ничего не мог, так как мальчишка вырубил его быстрым и точно выверенным ударом.

Гражданская война диктует свои правила: в магазине, кроме официального ассортимента товара имелся и неофициальный — «левый», совершенно никак не влезающий в Закон об оружии Сектора Ниппон и города Киото в частности.

Другими словами — именно то, что ребятам и требовалось. Военный ассортимент.

Должно быть продавец, он же хозяин магазинчика, очень был удивлён по возвращении в сознание. Даже больше, чем в момент его потери, когда обнаружил на прилавке свой коммуникатор с сообщением об анонимном переводе на его счёт суммы, примерно соответствующей стоимости похищенного школьниками нелегального оружия.

Когда правила игры меняются неожиданно, без предупреждения — это всегда до крайности неприятно. А в игре, ставка в которой — жизнь, тем более.

И такой вот неприятный сюрприз поджидал в это утро всех Игроков, принимавших участие в Киотском Турнире Убийц. В какой-то момент, спустя час после объявления о попавшем в Полицию «Дзюбее», все Игроки вдруг начали видеть друг друга на карте Приложения. И не от «сканирования» к «сканированию», а онлайн, всё время.

Это стало неожиданностью для всех, но не для Томы с Шиной, так как чего-то подобного они и ожидали от Киотского Демона, с учётом той информации, какая появилась у них за после достопамятного происшествия на крыше. Так что это обстоятельство уже никак не влияло на принятое решение, да и в целом, на план дальнейших действий.

Угон патрульного полицейского флаера так же прошёл очень быстро и до смешного просто.

— Какой план? — спросила Шина, закончившая переодеваться в форму Полиции Киото, плюхаясь на сиденье рядом с уже успевшим закончить минутой раньше Нагору.

— Ты наводишь — я танчу, — пожал плечами Тома, вытягивая рычаги управления на себя, уводя флаер в небо. А внизу, в переулке оставались лежать двое раздетых и сладко посапывающих во сне патрульных.

В тот момент, когда внизу уже показалось здание Управления, как раз и произошло «рассекречивание» Игроков. Сразу же стало проще. Ну, и сложнее одновременно, так как не только ты видишь, но и тебя видят.

Шина высадила Тому на крышу здания. Сама полетела дальше, ставить машину на подземную стоянку и искать себе место, где можно как следует спрятаться, чтобы спокойно поработать с Приложением и картой.

АШК — хорошая серия. Удачная. Чего не отнять у русских — оружие они делать умеют. АШК-25 отличался от АШК-19 слегка уменьшенной массой, на треть увеличенной мощностью, вдвое увеличенной емкостью батареи, большей эргономичностью и более универсальными креплениями под прицельные приспособления.

АШК-19 в оружейном магазине, ограбленном школьниками, не было. А вот АШК-25 имелась. Его себе и прихватил Тома. Профессионал из АШК-25 может гарантированно поразить цель размером пятьдесят на пятьдесят сантиметров с расстояния в полтора километра.

Полтора километра взять Томе было негде. Максимум, тут было метров триста — триста пятьдесят до ближайших зданий, закрывающих обзор. Расстояния смешные.

Вот только Игроку, который подлетал к Управлению в этот момент, смешно не было. И второму тоже, который пытался повторить подвиг первого с другой стороны. Как и третьему…

Четвёртый заметил опасность раньше, чем Тома успел навестись на него. Но сделать успел только одно: выпрыгнуть из своего флаера на крышу здания, что как раз оказалась в этот момент под ним буквально в паре метров.

А флаер, оставшийся без управления и расстрелянный по инерции Томой, продолжил лететь прежним курсом. И курс этот был: в крышу Управления.

Сложно сказать, задумывал это выпрыгнувший Игрок, или всё получилось случайно, но флаер на полном ходу врезался прямо в то место, с которого стрелял Нагору.

Тот, правда, успел сбежать, сменив позицию. И даже «снять» прыгуна ещё до того, как произошло столкновение и взрыв.

Ещё два выстрела сделал Тома прежде, чем окончательно уйти с крыши, так как там стало опасно: слишком много «красных точек» успело приблизиться к зданию.

Тут, взорвавшийся флаер оказал ему неожиданную помощь: пробил перекрытия и сделал «дырку» вниз, в которую, ведомый «роботом» как раз и прыгнул Нагору. Быстро проскочил задымление и огонь, благо там особенно гореть было нечему, от того температура не была слишком серьёзной, так что у него задуманное получилось.

А дальше получался дешёвый «шутер» без монстров и с минимальными спецэффектами. Хотя, из чьих глаз смотреть: у Томы, к примеру, спецэффекты были добавлены очками, где противники автоматически подсвечивались красным. Ну как «автоматически», так-то в этом процессе участие принимали не только ноутбук и коммуникатор Томы, но и Шина, что отслеживала перемещение «красных точек» и давала Нагору наводку на них по «тактической сети».

«Тактическую сеть» свою, кстати говоря, они за прошедшие две недели до ума довели, найдя разумный компромисс между параноидальной безопасностью, шифрованием, закрытостью от внешнего подключения и практическим удобством. Пришлось, конечно, повозиться, поперебирать варианты, к выбранному приложить руку самим, но получилось что-то вполне подходящее под их задачи.

А главное — своё, независимое от Приложения, хоть и имеющее возможность использовать информацию с него.

Вообще, эту неделю ребята провели не праздно, бездумно выбросив из головы всё случившееся, как дурацкий страшный сон… до следующей «дуэли». Нет. И Шина и Тома активно работали. Они вникали в возможности Приложения, пытались разобраться в том, за счёт чего оно такие возможности имеет. А самое главное, как эти возможности реализовать самим, без использования Приложения. Ведь последнее полностью контролируется неизвестными администраторами, одним из которых предположительно является Киотский Демон. Точнее тот, кто использует этот образ.

И ребятам удалось добиться весьма внушительных результатов.

Им удалось выяснить, что «всесилие» Приложения основывается на использовании им целой сети военных спутников, развёрнутой на орбите планеты, к которым создатель Приложения как-то получил полный доступ. И на полном «админском» доступе к информационной системой Государственной Службы Безопасности Ниппона, который тоже непонятно как был получен этим создателем. Сочетание выходило убойное, ведь спутники были не старым ржавым хламом, а новейшей, буквально, экспериментальной разработкой… документации к которым не было даже в закромах самого военного ведомства. Более того, оно было даже не в курсе, что такая полезная и жутко дорогая штука вообще размещена на орбите планеты Киото, хотя само же её там и разместило… после Инцидента в Доме Правительства. Приказ о её размещении оказался подписан ВрИО Премьер-Министра Дзигоро… который был похищен вместе с правительственным космолётом в тот день.

Ребятам удалось не только раскопать эту информацию, но и научиться самостоятельно подключаться к этой сети спутников. Ну, и в информационной системе безопасников пару закладочек оставить.

Теперь, если Приложение вдруг откажется работать, Шина и Тома, естественно, потеряют часть эффективности инструментов, но с «голой задницей» всё равно не останутся.

Жаль только, что таких спутников у других планет не имеется. Да и информационная система Ниппонских безопасников не распространяется на другие страны. Эти два обстоятельства сильно сужают область, в которой возможности этих двоих достаточно высоки. Сужают до одной единственной планеты.

Но уж на этой планете, в этом городе они Цари Информационного Пространства: любые данные, доступ к любым базам, любые карты и планы любых объектов, дистанционная слежка в реальном времени… Вот только Цари — это не Боги. А «Бог», это тот, кто всю эту систему создал. И Тома и Шина честно признавались самим себе, что создать такую систему с нуля, не смогли бы при всём желании. Для них это было бы слишком сложно. А вот Демон смог. И Приложение — наглядное тому доказательство.

А как ещё один «щелчок по носу»: «Цюрихские» счета. Они, эти счета, были НА САМОМ ДЕЛЕ открыты в Швейцарском банке «Цюрих». И деньги на них были самыми, что ни на есть, реальными. И они перемещались со счета на счёт БЕЗ УЧАСТИЯ создателей этих счетов — Игроков. И это было круто. Очень круто. Настолько круто, что у Томы даже слов не было.

А ещё круче была защита Приложения от доступа к возможности манипулировать этими деньгами вне рамок, очерченных правилами этого Приложения. Ни о каком админском доступе или установке закладок в электронную систему «Цюриха» посредством каналов, организуемых этим приложением, не шло и речи. Глухо. Стена. Монолит. Непробиваемо.

Выскочил очередной «красный» с оружием, увлеченно наседавший на двоих полицейских с катаной. Третий уже остывал на полу, так как уровень владения оружием у этого «красного» был сопоставим с уровнем «Слайсера». Вот только это мало помогает против автомата. Естественно, что против автомата, который в руках держит профи, знающий, за какую сторону этого автомата держаться.

Тома почему-то знал. И «красный» мгновенно схлопотал мощный луч в корпус, буквально разворотивший ему всю грудную клетку взрывом испарившейся крови, и пробивший его насквозь.

Форма Полиции, Значок Полицейского, уверенность в лице и в движениях, харизма ОЯШа… Было не удивительно, что выжившие полицейские потянулись за Томой. Не удивительно со стороны, но не для Нагору. Тот никогда и не думал даже, что случится такое, что ему придётся вести в бой отряд… хотя, ещё пару недель назад, он не предполагал даже, что вообще в бой пойдёт. Не мечтал об этом и не стремился к этому. Но жизнь заставила.

А руководство и командование… получалось удивительно легко и привычно, Тома будто бы снова вспомнил что-то, что уже умел раньше, что делал не раз и не два, и даже не десяток раз. Управление жестами, уверенные команды и уверенность в их выполнении.

Ещё пара коридоров, и за Томой идут уже не двое, а шестеро. Идут, и на ходу вооружаются, собирая трофеи с тел.

Сказать, что этот бой дался Нагору легко, нельзя. Это будет ложью. Не те у него были противники, чтобы можно было хотя бы на секунду расслабиться. Но тактика ведения боя группой, оказалась на удивление удачной. Пусть в личных способностях и личной подготовке каждый «его боец» сильно уступал любому из встреченных Игроков, но их было уже десяток. Да и сам Тома превосходил, либо был равен другим Игрокам. И группа к его «единице» плюсовала свои «десятые части», в целом, составляя уже вполне себе серьёзную «двойку», которая крыла «единицы» Игроков.

Тома… не стремился добраться до камеры Момотару быстрее других. При желании — мог бы это сделать. Но такого намеренья не имел. Он целенаправленно отстреливал «конкурентов». И это была уже не «тактика», а «стратегия», так как бой кончится, а вот Турнир…

Турнир подходит к Финалу. Это поняла Шина раньше, чем Тома. Поняла после того, как в общем списке Игроков осталось меньше двадцати «ников»… и «ОЯШ» переместился на третью строчку этого «Топа». На первой продолжал бессменно висеть Демон, а вот на второй красовался какой-то «Кирихито», который набирал «фраги» с той же стремительностью, что и «ОЯШ». Только действовал пока с другой стороны здания, от того они пока и не пересекались. Вот только «пока» в этом предложении ключевое слово.

Шина не успела как следует подумать над этим, так как в этот момент в плазменном взрыве испарился флаер. Тот самый флаер, в котором девочка оставила свой коммуникатор, обозначавший на карте Приложения её местонахождение в этом здании. Сама же она работала с этим коммуникатором удалённо (не зря потраченная неделя и её результаты), держа машину с ним под наблюдением.

Можно ещё добавить, что флаер был заминирован. И вот эта мина сработала. Точнее не мина, а граната, ещё из тех, что была куплена до встречи с Томой.

Шина внимательно рассмотрела в оптику своей винтовки половину дымящегося трупа, что осталась от Игрока, решившего на неё поохотиться, вздохнула и двинулась менять позицию, пока что не активируя запасной коммуникотор для связи с Приложением. Незачем рассекречивать свои перемещения. Ещё надо успеть новую ловушку на слишком любопытных «охотников» приготовить. Это ОЯШ Тома может позволить себе ходить с включенным коммуникатором на теле, так как он боец средней, ближней и сверхближней дистанции, способный «затащить» чуть ли не даже самого Демона. Шина себе такого позволить не может: она боец дальней дистанции и поддержки.

Группа Томы планомерно зачищала здание от, как мухи на мёд, продолжавших слетаться «красных точек». Под его крылом, выжившие полицейские сумели отойти от шока внезапности столь наглого и масштабного нападения. И даже начали вспоминать свои должности и обязанности. Соответственно, наладили связь, оповещение и начали координировать свои действия с другими выжившими и группами выживших в здании. Естественно, уже были вызваны подкрепления и из Шинсенов и из сил полицейского спецназа… оставалось их только дождаться. Что не было такой уж простой задачей.

Для них. У Томы же задачи стояли совсем другие. И прибытие «кавалерии» этим задачам только мешало. Из-за этого у него тоже шёл отсчёт времени. Только с обратным знаком: к моменту «ноль», он должен был уже закончить и исчезнуть. Причём, сделать это вместе с Дзюбеем и его коммуникатором. Последнее не обязательно: коммуникатор можно не забирать, а уничтожить на месте.

И «группа» в этой задаче была помехой.

Простое и естественное для Игрока решение проблемы: перестрелять всю группу, забрав по сотке со «скальпа» на свой «Цюрихский» счёт, Томе претило. Он не хотел окончательно становиться чудовищем и начинать убивать всех подряд. У него ещё оставалась иллюзия, что, если он будет делать это только с Игроками, то после Турнира жизнь ещё может стать прежней. И только поэтому полицейские были ещё живы. Однако, время утекало, как песок сквозь пальцы.

Да ещё и Шина пропала из «тактической сети», что могло иметь два варианта объяснений: первое — она убита, второе — уничтожен её коммуникатор. Тома больше склонялся к последнему, так как Кобаяси та ещё… скользкая штучка. Умеет выворачиваться из сложных ситуаций. Да ещё и опасна, как помесь змеи электрического угря и скорпиона: только зазеваешься, как ты уже мёртв.

Дзюбей был рядом. Буквально в паре десятков метров дальше по коридору, в допросной. Надо было решаться. И Тома решился. Он вывернул свои светофильтры на очках на максимум, бросил под ноги позади себя свето-шумовую гранату и заткнул уши.

Вспышка, грохот, полицейские держась за головы, попадали на колени. Кто-то вообще упал. Кого-то начало тошнить.

Тома же рванул вперёд на всей скорости, выжег замок двери выстрелом, выбил дверь ногой. Влетел в комнату, перекатом ушёл от выстрелов детектива, что вместе с Дзюбеем засел за импровизированной баррикадой из перевёрнутого металлического допросного стола. Затем ещё перекат, ещё прыжок и приклад АШК выключает лишнего свидетеля. Добить… было бы правильнее. Но Тома не стал. Вместо детектива, распластавшегося после удара на полу, Нагору выстрелил в коммуникатор, выпавший из его рук.

Дальше Тома грубо и безапелляционно схватил Дзюбея за шкирку и потащил из допросной за собой, выкинув по-пути свой коммуникатор, не забыв прострелить и его.

Не имея на себе «мишени» в виде «подсветки» на карте Приложения, передвигаться по зданию было просто: полицейские, видя форму и значок, принимали за своего, а пара встреченных Игроков не обратила на них никакого внимания, продолжив увлечённо рубиться между собой. До подземной стоянки добрались без особых приключений. Угнать патрульный флаер без помощи Приложения оказалось сложнее… но неделя работы прошла не зря не только для Шины, и Тома справился.

Старт двигателя, вылет, взлёт и уход подальше от места произошедшей бойни, пара смен машин и вот она промышленная зона, один из больших пустующих ангаров.

Только оказавшись тут Тома смог немного расслабиться и выдохнуть.

— Ну здравствуй, Момотару-кун, — улыбнулся Тома, садясь на кусок валявшейся тут упаковочной пенки, вытягивая гудящие ноги и приваливаясь к стене. — А я себе девушку нашёл, представляешь?

— К-к-кони чива, Нагору… кун, — чуть заикаясь, ответил Дзюбей и нервно икнул, глядя на чёрный меч, покоящийся в ножнах на ремне… друга?

* * *

Глава 48

* * *

— Ты как вообще, Момотару-кун? Как себя чувствуешь? — всё так же сидя на большом листе упаковочной пенки возле стены и подвигая к себе здоровенный зонт, что валялся рядом, на том же листе пенки, спросил Тома. — Я приходил в больницу, хотел тебя навестить, но меня не пустили, пока ты без сознания. Я же не близкий родственник.

— Н-н-нормально чувствую, — настороженно ответил Дзюбей, который до сих пор не понял ещё, как относиться к своему школьному другу… ставшему за прошедшие недели таким новым и незнакомым.

— Да чего ты там стоишь-то, иди сюда, садись рядом, «в ногах правды нет», — похлопал по пенке рядом с собой Тома.

— Ты знаешь русский? — удивился Дзюбей, не сумевший понять последнюю часть фразы, но достаточно точно определивший, на каком языке она была произнесена.

— Я теперь много чего знаю, — пожал плечами Тома, доставая из захваченной с собой сумки новый коммуникатор и включая его. — Да садись ты, не бойся, я не кусаюсь. Я всё тот же Нагору Тома, которого ты знал эти годы.

— Тот Нагору Тома, которого я знал, — всё же подошёл и осторожно присел на пенку Дзюбей, но оставив между собой и Томой расстояние в локоть. — Не убивал людей десятками и не штурмовал Полицейские Управления.

— Я вообще-то тебя спасал, — немного даже обиделся Нагору. — Да и в целом… ты же сам назвал меня «ОЯШем», а им по Законам Аниме положено творить подобную лютую дичь, — ухмыльнулся и пожал плечами он.

— А ещё на них обязаны сыпаться Рояли, что бы они могли эту дичь творить, — непроизвольно улыбнулся Дзюбей.

— Ну, я под этот Закон тоже попал, — почесал в затылке Тома.

— Да? — заинтересовался Дзюбей. — И как?

— Я стал «Учеником Киотского Демона»… точнее, Демон просто меня похитил и четыре дня проводил какие-то опыты-эксперименты из-за которых я получил кучу боевых и сопутствующих навыков…

— Ничего себе! — округлил глаза Дзюбей. — Мне бы так… — сменилось удивление на его живом и подвижном лице на мечтательность. Да и вообще, парень начал потихоньку оттаивать.

— Не завидуй, — поморщился Тома. — Он сделал это только для «отработки и проверки технологии». Я теперь его «опытный образец», который он «тестирует» в «разных режимах», заставляя сражаться с другими такими же «образцами» на пределе своих сил.

— Это ж готовый сюжет для манги! — восхитился Дзюбей. — Даже для аниме!

— По некоторым оговоркам… Демон знает, что такое аниме. И сюжет для этого придумал он, — зло сощурился и поджал губы Тома, авторизуясь в программной оболочке коммуникатора и наблюдая, как автоматически скачивается Приложение. — Сидит теперь и смотрит… сука.

— Погоди, то есть, весь этот Турнир, всё это Приложение замутил Киотский Демон? — повернулся к Томе Дзюбей.

— Именно, — всё так же зло ответил тот. — А ещё Блокировку Сектора, Инцидент в Доме Правительства и всю эту гражданскую войну…

— Кру-у-уто… — протянул Дзюбей, ставший вновь активным и жизнерадостным, стило ему забыть о том, что «ценник» с его головы всё ещё не снят. — Так, погоди-погоди-погоди! Если это «аниме», то у ОЯШа обязательно должна замутиться отпадная тянка! Причём, обязательно какая-нибудь необычная и яркая! Это же Закон Аниме!

— А я тебе что сказал в самом начале разговора? — ухмыльнулся Тома.

— Ты… прости, Нагору-кун, я не помню. Слишком испугался, — признался Дзюбей.

— Не мудрено, — хмыкнул Тома. — Столько трупов сразу кого хочешь испугают. Я сказал, что нашёл себе девушку, Момотару-кун.

— Девушку?! И ты молчал?! — взвился Дзюбей.

— В смысле «молчал»? — возмутился Тома. — Я тебе об этом уже второй раз говорю! Просто, ты, как всегда, не слушаешь.

— И кто она? Я её знаю?

— Кобаяси Шина.

— Принцесса Кобаяси?!! Ты обалдел, Нагору?! Тебе же Клан Харада яйца за неё отрежет! — воскликнул Дзюбей, вскакивая.

— Я им сам, если что, яйца поотрезаю! — нахмурился Тома, на пару сантиметров выдвигая меч из ножен.

— Ой, — тут же сел на место, вскочивший Дзюбей. — Ты же теперь…

— Ученик Демона, — не весело ухмыльнулся Тома.

— А его самого ты видел? — с жадностью спросил Дзюбей.

— Видел, — кивнул Тома. Такое внимание друга ему льстило. В конце концов, ему всего шестнадцать, и во всём, что не качается убийств и оружия, он остался таким же ребёнком, каким был раньше… или не остался? Тома чувствовал, что что-то в нём всё же изменилось. Что-то в восприятии мира. И дело не в «роботе».

— И какой он? Демон?

— Примерно моего роста и телосложения, в чёрном, с белой маской на лице и соломенной шляпой на голове… в черных кроссовках.

— Это и без тебя все знают, — отмахнулся Дзюбей. — Ты скажи какой он? Впечатляет?

— Ещё как, — хмыкнул Тома. — Страшный, как… Демон. Очень подходящее для него слово. Да ты скоро его и сам увидишь.

— Я?! — ткнул себе в грудь до глубины души изумлённый Дзюбей.

— Ну да, — пожал плечами Тома. — Или зачем мы, думаешь, сидим в этом ангаре?

— А… и правда, зачем? — оглянулся по сторонам Дзюбей, который видимо только теперь начал обращать внимание на окружающее пространство.

— В списке Игроков осталось всего пять «ников». Финал Турнира наступает, Момотару-кун, — вздохнул Тома. — У любого Аниме должна быть развязка.

— И мы здесь…

— Ждём Демона для крутой финальной драки, — с тяжёлым вздохом ответил Тома.

И, словно только и дожидались этого момента, в дальнем, скрытом в тени конце ангара раздались шаги, вроде бы лёгкие и негромкие, но буквально заставляющие сжиматься сердце в нехорошем предчувствии.

Дзюбей замер и медленно, деревянно повернулся в ту сторону. Шаги приближались. На лбу Дзюбея начали выступать бисеринки холодного пота.

Шаг, шаг, ещё шаг и ещё… И, наконец, на свет вышел… Полицейский. Словно бы близнец Томы, тоже продолжавшего щеголять в полицейской патрульной форме.

Такое же телосложение, такой же черный меч на поясе, такой же возраст, который появившийся парень не скрывал, как и сам Тома. Единственное отличие: очки у него были не прозрачные, как у Нагору, а щегольски затемнённые.

— Это Демон? — тихо спросил Дзюбей.

— К сожалению, нет, — со вздохом ответил Тома, отлипая от стены и подбирая под себя ноги «по-турецки». — Это не Демон. Это ещё один «Ученик»… «Кирихито», я полагаю? — обратился уже к парню в полицейской форме он.

— Правильно полагаешь, «ОЯШ», — нехорошо ухмыльнулся тот.

— Ты точно хочешь драться? — усталым тоном спросил Тома. — Может, просто поговорим?

— Совершить «типичную ошибку злодеев?», — продолжил ухмыляться Кирихито.

— То есть, ты уже окончательно потёк крышей и к конструктивному диалогу не способен? — вздохнул Тома.

— Почему же сразу «потёк крышей»? — наигранно обиделся парень в тёмных очках. — Просто, я хочу сто миллионов. А ты, ОЯШ, как-то умудрился обойти меня.

— Обойти? — удивился Тома.

— Ты разве не смотрел «Турнирную Таблицу»? Ты сейчас на втором месте, а я, с отставанием в два «фрага», на третьем.

— А тебя не смущает, что на первой строчке Киотский Демон? — чуть склонил голову к плечу Тома.

— Не смущает, — уверенно отозвался Кирихито. — И Демоны смертны. С нашей последней встречи, я стал сильнее и опаснее. Его ждёт множество неприятных сюрпризов. Он ещё пожалеет, что не убил меня сразу, когда мог, — прорезалась злость в его голосе.

— То есть, он тебя победил, но пощадил? — уточнил Тома.

— Это не важно! — сделал рукой отрицательный жест Кирихито. — Я долго тренировался и стал сильнее. Убью тебя. Убью Дзюбея. Найду и убью труса «Шино». И тогда Демон выползет, наконец, из своей норы и я убью и его! Возьму свой приз и…

— И? — заинтересовался Тома. — Что будешь делать, когда получишь деньги?

— Я? Улечу с этой убогой планетки. И стану самым лучшим наёмным Убийцей в мире!

— И только? — поднял бровь Тома. — Для этого не нужны сто миллионов.

— А для организации своей собственной Международной Гильдии Убийц?

— Да, — подумав и прикинув, кивнул Тома. — На Гильдию Убийц деньги нужны.

— Я счастлив, что ты согласился, — саркастически ответил Кирихито и завёл руку за спину. — Время умирать, ОЯШ.

— Ты-таки совершил «типичную ошибку злодея», — улыбнулся Тома, ударяя кулаком по большой красной кнопке на стене рядом с собой.

Тут же по всему потолку включились разбрызгиватели воды, образуя настоящий ливень в помещении.

Над головой Томы раскрылся зонт, а в углу ангара начал потрескивать и искрить обрубок толстенного электрического кабеля.

— Ты тоже, — ответил Кирихито, выводя руку из-за спины. Щелчок, и над его головой тоже раскрывается зонт. — Ты предсказуем, ОЯШ.

— Пожалуй, — ответил Тома, глядя, как падает на пол труп Кирихито с развороченной попаданием мощного лазерного луча из снайперской винтовки головой.

— Что?.. Как?.. Где?.. — испуганно принялся озираться Дзюбей, прикрытый тем же зонтом, что и Тома.

— Я ведь говорил тебе о своей девушке, Момотару-кун? — улыбнулся он другу.

— Да, — не понял, к чему был этот вопрос Дзюбей.

— Так вот: моя девушка отлично стреляет!

Выражение лица Момотару стало меняться по мере того, как до него доходил смысл сказанного Томой.

Вода с потолка перестала литься. А из скрытого тенью от обычного глаза конца ангара раздались редкие издевательские хлопки-аплодисменты.

Стоило Дзюбею вскинуться и начать смотреть в ту сторону, как всё вокруг затопила молочная белизна сработавшей «Вспышки». Когда парень проморгался, и снова обрёл зрение, то увидел смутную фигуру с белым пятном на месте лица. Ведь после срабатывания «Вспышки» погасли и редкие лампы освещения, что были расположены то тут, то там под потолком ангара.

Демон (а кем ещё ему быть?), достал и надломил несколько «палочек» химических светильников, которые используют спелеологи в своих исследованиях пещер, в которых возможно нахождение скоплений природного газа.

Надломил и бросил от себя в три разные стороны.

Темнота сразу же поредела. Однако, зеленоватое свечение «палочек», делало общую картину нереальной и весьма пугающей, ощутимо действующей на нервы наблюдателям.

— Приплыли, — обречённо сказал Тома по-русски, у которого кончились запасённые козыри.

* * *

Глава 49

* * *

Тёмный ангар без окон. Три зелёных химических светильника. Мокрый пол, маслянисто поблескивающий в их свете. В центре получившегося треугольника стоит Киотский Демон и делает приглашающие движение кистью вытянутой вперёд левой руки.

— Демон-сама, — обратился к нему не спешащий подниматься Тома. — Может быть пощадите нас? Пожалуйста… нам не нужны Ваши деньги. Заберите всё, только позвольте нам уйти? Можно, мы пойдём, а? — буквально взмолился он. Тома понимал, что это бесполезно, но жить уж больно хотелось. Да и попытка не пытка — чем Черт не шутит, пока Бог спит?

— Нет, — проскрежетал приглушённый и искажённый маской голос Демона. Тома удивлённо вскинул брови. Он не ожидал ответа. Сам бы, на месте Демона, он бы отвечать не стал, как и вообще тратить время на разговоры. — Эксперимент завершается. А что делают с опасными подопытными образцами по завершении эксперимента?

— Мы не опасны Вам, Демон-сама! — попытался ухватиться за внезапно предоставившийся шанс Тома. Шанс заболтать Демона, или хотя бы потянуть время, дав возможность Шине сменить оружие и занять новую позицию. — Мы не видели Ваших лиц, мы ничего не знаем о Ваших планах и сути экспериментов! Мы будем молчать, потому, что нам самим болтать не выгодно: мы повязаны кровью, дальше просто некуда!

— Ты прав, — проскрипел Демон. Затем медленно поднял руку и снял с головы шляпу. А затем, к дикому ужасу Томы и Дзюбея снял с лица маску и бросил её вместе со шляпой на пол. — Теперь видели, — совершенно нормальным, обычным голосом произнёс юноша не старше двадцати лет на вид, скрывавшийся ранее под маской Демона. Юноша с европейской внешностью.

— Бля… — обречённо выдохнул Тома. И выстрелил в падении из раритетного порохового пистолета «Намбу Тип -14», похищенного им с Шиной из Исторического музея Киото. Так как навыков обращения с огнестрельным короткоствольным оружием ни у него, ни у Шины не обнаружилось, а надеяться провести тренировки по стрельбе незаметно от «всевидящего ока» Демона было по крайней мере наивно, то стрелял Тома в корпус, опасаясь банально промахнуться по голове.

Грохот выстрела и отдача чуть не заставили мальчика выронить оружие. Падение так же не добавило точности, но нож, отскочивший от стены в том месте, где секунду назад находилось его горло, явно показало верность решения.

Но мальчик всё же удержал непослушную рукоять и выстрелил снова, уходя в перекат.

Демон дёрнулся после первого выстрела, после второго упал и тоже начал перекатываться, сокращая расстояние.

Тома выстрелил третий раз, вскакивая с пола, выходя из переката. Стрелял практически на удачу, так как времени нормально прицелиться не было: из своего переката выходил и Демон.

А вот четвёртый раз выстрелить Тома не смог. Древняя смертоносная машинка, веками пылившаяся на витринах и в запасниках музеев, не знавшая нормального ухода, подвела. Осечка и перекос патрона в патроннике оставили Тому безоружным против разъярённого Демона.

Включился «робот», старательно подавляемый до этого, так как использование ненадёжного и плохо знакомого оружия в серьёзном бою противоречило логике. Тома бросил пистолет в Демона и схватился за меч.

— Всё! — сказал Демон, вскинув перед собой руку, медленно поднимающийся с пола, держась за лицо. Тома с трудом «выключил» «робота» и заставил себя удержаться от прыжка вперёд с обнажённым мечом. — Живи, хер с тобой! — произнёс совершенно неожиданные слова юноша в черном по-русски.

— Но…

— Уходим! — крикнул куда-то вверх и в сторону он. Затем грохнул об пол свето-шумовую гранату, заставившую Тому рефлекторно отвернуться и заткнуть уши, а после взрыва немедленно уйти в перекат — сработали «наведённые» рефлексы.

Вскочив и оглянувшись, Тома уже ничего не увидел: химические светильники были стащены в одно место и накрыты верхней частью костюма Демона. Где находится он сам, в образовавшейся темноте разобрать было решительно невозможно.

Тома вздохнул, поднялся на ноги и поплёлся к дверям ангара, спотыкаясь и оскальзываясь в темноте.

Дневной свет ворвался в помещение, стоило дверям распахнуться. Нагору обернулся и осмотрел поле боя.

«Кирихито» с развороеченной головой всё так же лежал в центре мокрого пола. У стены, на упаковочной пенке распластался неподвижный Дзюбей. Откуда-то сбоку неторопливо шла Шина с арбалетом, закинутым на плечо.

Тома кивнул ей и бросился к Дзюбею. Тот был мёртв. С восьмимиллиметровой пулей, вошедшей в грудь, в районе сердца жить сложно.

— Ты как? — спросила подошедшая Шина.

— Почему не стреляла? Он же был, как на ладони? — вместо ответа хмуро спросил Нагору, не поворачивая головы.

— Не могла, — пожала плечами девочка. — Демоница стояла рядом и всё это время держала меня под прицелом своего арбалета. Не хотелось испытывать её меткость.

— Понятно, — ответил Тома, не двигаясь.

— Что дальше?

— Пошли домой, — вздохнул Нагору, отошёл от трупа Момотару, подобрал валяющуюся на полу маску Демона и его косоде, оказавшееся окровавленным и продырявленным в правом рукаве.

— Глядика, достал, — удивилась Шина, затем подняла пистолет, на рукоятке которого тоже была кровь. Немного совсем, но всё же. — Два раза… Знаешь, Тома, сама не верю, что это говорю, но на этот раз ты действительно его «сделал».

— «Я живой, он живой — ничья», — процитировал Нагору. — Не известно, как бы дальше повернулся бой, не реши он отступить. Как минимум, Демоница на стрелковой позиции уравнивала шансы.

— Пожалуй, — согласилась Шина.

Квартира встретила их бардаком, остывшим завтраком на плите и незаправленной кроватью.

Тома покачал головой и принялся за уборку. Шина взяла свой коммуникатор и поставив его на зарядку, включила, развалившись с ним в кресле.

— Прикинь, Харада поддержал Кацуру и выдвинул того на пост Премьер-Министра, — поделилась она с Томой прочитанной новостью.

— Думаешь, пройдёт?

— А есть сомнения?

— Пожалуй, нет, — ответил Нагору. — Может, хоть бардак этот, наконец, закончится. Что с Приложением?

— Нет больше Приложения. И следов нет. Мой «Цюрихский» счет пуст. У себя поглядишь?

— Сейчас, — ответил Тома и полез включать свой коммуникатор. — Сто пятнадцать миллионов, — сообщил он. — И приписка: «Поздравляю с победой в третьем и последнем Киотском Международном Турнире Убийц». Авторство неизвестно, следов отправления нет. Приложение тоже исчезло.

— И что теперь?

— Не знаю, как ты, а я пойду есть, а потом сяду за уроки: мне завтра в школу, полугодичный тест писать.

— Плохой план, — покачала головой Шина, встала с кресла и шагнула к Нагору, после чего впилась в его губы страстным поцелуем. — Я знаю лучше, — добавила оторвавшись и облизнувшись.

— В случае моей смерти, мой счёт не станет для тебя доступным, — заметил Тома.

— Так не умирай, — пожала плечами она и снова впилась в его губы.

— Плевать на всё! — сказал Тома, когда кончился и этот поцелуй. — Я ж не железный… — и теперь уже сам поцеловал Шину, пуская руки в свободный поиск по её телу. Шина сделала шаг назад, споткнулась, и они со смехом полетели на так и не заправленную кровать…

* * *

— Что ж, забавное аниме, — произнёс Александр Андреевич Васильев, останавливая воспроизведение на побежавших титрах. Дело происходило в его загородном доме. Его личном с недавних пор, а не Императорской Резиденции. Рядом на диване отставил на журнальный столик бокал зелёного сока фейхоа, который до того тянул через трубочку, Глеб. — Только к чему ты мне его показал? Ведь не просто же так?

— А если и так? — ухмыльнулся Глеб. — Может, я просто захотел посмотреть классный мульт, на охрененной видео-системе в компании с бывшим Императором Всеросийским у него дома?

— То ты умеешь получать удовольствие от жизни, скажу я, — хмыкнул в усы Александр Андреевич. — Но всё же?

— Мы не смогли найти автора и продюсера этого аниме, — уже другим тоном, без веселья в голосе, ответил Глеб. — Зато отыскали все описанные в нём трупы. Стопроцентное совпадение причин смерти с указанными в мультфильме. При этом, ни одно из них, кроме бойни в двух Полицейских Управлениях, в прессе не освещались. По некоторым из них даже следствие не велось.

— Вот это уже серьёзно, — нахмурился Александр. — И что известно об авторе?

— Зовут его Тоширо Наката. Закончил Старшую Школу в Киото три года назад. Купил небольшую анимационную студию. Собственно, из основного, всё. Мелких деталей биографии много: вроде номера социального страхования, свидетельства о рождении, диплома об окончании школы, биографий родителей, школьных альбомов и прочего, но толком — ничего. Откуда деньги, куда исчез после выхода аниме, где жил эти три года — неизвестно.

— Когда вышло аниме?

— Три недели назад состоялась мировая премьера. Очень качественная работа. И очень дорогая. Имеет большой успех в мире… и запрещена к показу в Секторе Ниппон.

— Нда… — протянул Александр Андреевич. — Последнее — понятно: Кацура предстаёт в нём в очень… противоречиво. Связь с Киотским Демоном, пусть и не доказанная… связь Киотского Демона с блокировкой Сектра. Сам «Турнир»… Ты-то что думаешь?

— Я думаю, что описанное в этом аниме отлично укладывается в канву того, что мы успели накопать раньше, — хмуро ответил Глеб. — И в то… почему мы такие.

— В каком смысле? — не сразу понял бывший Император.

— Мы. Наш класс. Мы такие же, как этот Тома. Только можем и умеем больше. Но это не удивительно: с ним Дядь Лёня «работал» четыре с половиной дня, а с нами почти шесть лет.

— Но зачем?

— Не знаю, — набычился Глеб. — Но могу предположить, что это тоже… «часть эксперимента». «Длительная проверка последствий применения технологии на живом материале».

— Какой технологии?

— Прямой передачи знаний и навыков, — ответил Глеб. А у Александра Андреевича буквально что-то «щёлкнуло» в голове и сами собой выскочили слова.

— Л-51, Проект «Хипнос»…

* * *

Глава 50

* * *

— Кашима необходимо убить! — ворвался в кабинет действующего Императора, Император Бывший. И хорошо ещё, что тот в этот момент был там один, иначе опасного конфуза было бы не избежать.

— Ты в своём уме, отец? — поднял на него глаза от бумаг, которые просматривал, Император Иван. — Летишь сначала через весь город, словно за тобой черти гонятся, переполошив всю СОИС так, что они уже мне докладывают, теперь врываешься в мой кабинет, не уточняя, чем я тут занимаюсь и с кем, а теперь и вовсе кричишь о вещах, которые… даже слов не подберу: убить Кашима. Ты в своём уме?

— В своём! Ещё как в своём! Больше, чем когда либо раньше! — навалился на стол Александр Андреевич, опершись на него руками. — Это надо было сделать ещё шестнадцать лет назад! Удавить тварь в зародыше, до того, как она станет по-настоящему опасной!

— Ты что несёшь, вообще, отец? Ты пьян? — вылупился Иван.

— Я трезв настолько, насколько это вообще возможно.

— Тогда, я вообще уже ничего не понимаю, — потёр уставшие глаза и помассировал виски Иван. — Ты понимаешь, что говоришь о человеке, которому каждый из нас обязан жизнью. И не по одному разу.

— Он не человек. Он — тварь, противоестественное создание, что только выглядит, как человек!

— Хорошо, — вздохнул Иван. — Если совесть и благодарность мы не рассматриваем, то зайдём с другой стороны: это Кашим! Он за месяц способен по менять правительство и государственный строй страны. За сутки — уничтожить Правительство целого Сектора! Как ты собираешься его убивать?

— Устроить ему ловушку и накрыть орбитальным ударом с крейсера.

— Орбитальный удар ради одного единственного человека? Ты спятил, отец?! Орбитальный удар уничтожит целый город!

— Да хоть бы и целую планету! Оно того стоит! — хлопнул по столу Александр Кровавый.

— Так, — провёл руками по лицу Иван. — Садись, успокаивайся и рассказывай, что ты там такого со своими «школьниками» нарыл, что тебя так переклинило?

— Ты прав — нарыл, — таким же жестом провёл ладонями по лицу, возвращая самообладание бывший Император. — Такое нарыл, что мало никому не покажется.

— Рассказывай, — повторил Иван.

— Твой драгоценный Кашим — продукт эксперимента закрытой военной лаборатории.

— О-о-очень интересно, — прищурился Иван. — И чьей же лаборатории?

— Нашей, — немного смутился бывший Император и отвёл взгляд. — Но это не важно, лаборатория уничтожена шестнадцать лет назад. Важно то, что Кашим, как вирус, научился распространять свою «заразу»!

— Это ты про «школьников» сейчас? — уточнил Иван. — У тебя вроде бы с ними нормально отношения складывались.

— И про них тоже, но они — это не главное. Они — всего лишь часть его эксперимента, «подопытные кролики», «черновой материал» для отработки технологии передачи знаний и навыков.

— То есть, «передачи знаний и навыков»? Что ты имеешь в виду? Кашим разработал новую программу обучения? — заинтересовался Иван.

— Нет. Не Кашим, и не новую. Это старый проект «Хипнос», из той самой лаборатории. Он как-то сумел его воссоздать и улучшить. И теперь способен за четыре дня обычного подростка превратить в супер-киллера! За месяц — создать армию! И это уже не какая-то непонятная «Прививка от Старости», это угроза! Это реальная угроза, которую нельзя игнорировать! — снова завёлся бывший Император, который, казалось, вместе с Троном оставил и умение держать лицо. Или перестал считать необходимым это делать.

— То есть, Кашим таким стал не сам? — уточнил Иван. — Его сделали таким, по твоему приказу, твои учёные? А теперь, Кашим научился сам делать себе подобных? И как давно?

— Шесть лет назад, в Киото. Он проводил там «полевые испытания» своих творений и собирал головы Мастеров-мечников, чтобы вытаскивать из них навыки и знания.

— Это твои «школьники» раскопали?

— Да.

— И как они сами к этому относятся? Горят желанием мести? — уточнил Иван.

— Они реально оценивают свои шансы против Кашима…

— А ты? — перебил отца сын. — Ты, реально оцениваешь свои шансы против Кашима? Особенно после «кровавого понедельника»?

— Это не важно, — отмахнулся бывший Император. — важно то, что Кашима нужно уничтожить, и как можно быстрее, пока он не пустил в серию «Хипнос», как он пустил в массы «Прививку от Старости». А он может это сделать — ты знаешь!

— Знаю, — побарабанил пальцами по столешнице Иван. — Ладно, отец, я тебя понял. Подумаю, что можно сделать.

— Думай побыстрее, пока поздно не стало, — ответил Александр Кровавый Ивану Бессмертному.

— Это всё, что ты хотел мне сказать? — уточнил Император действующий у Императора бывшего. Тот задумался на минуту, потом кивнул, развернулся и, не прощаясь, вышел из кабинета.

Иван проводил его тяжёлым взглядом, дождался пока дверь за посетителем закроется и шаги его в коридоре стихнут. Даже проверил по камерам, действительно ли тот ушёл совсем и не надумает вернуться, потом провёл руками по лицу, медленно и тяжело выдыхая.

— Ты всё слышал? — повернулся он в сторону окна. Плотная и тяжёлая штора на нём отдёрнулась в сторону, и из-за неё выглянул как всегда безмятежный Кашим. Выглянул и пожал плечами. Потом отодвинул штору сильнее, так, чтобы она не мешала его излюбленному занятию в этом кабинете: сидению на подоконнике и беспечному болтанию ногами.

— И что ты мне на это ответишь? — Кашим снова пожал плечами, только теперь ещё и улыбнулся. — Про лабораторию и «Хипнос» правда?

— Да, — не стал даже пытаться юлить парень со взглядом Ангела.

— И ты способен создать армию убийц за месяц?

— Могу и быстрее, — пожал плечами Кашим.

— А кто-то ещё сможет?

— Нет. Вся «фишка» технологии завязана на меня. Я сам являюсь «донором навыков». Кто-то другой просто наделает склонных к суициду и не имеющих желания жить психов.

— А сам ты, насколько я понимаю, лишать себя уникальности и плодить конкурентов не намерен?

— Совершенно правильно понимаешь, — ответил Кашим. Иван помолчал с минуту, раздумывая, побарабанил пальцами по столу, потом спросил. — А что ты вообще делал в Ниппоне? Зачем тебе эта технология?

— Решил, наконец, просто спросить? — доброжелательно улыбнулся Кашим.

— Да, — пожал плечами Император.

— Правильно, — кивнул Кашим. — На фиг лишние сложности.

— Так ты ответишь?

— Конечно.

— И?

— В Сектор Ниппон я прилетел готовиться к отцовству, когда узнал, что Ленка беременна — видимо, прерванный акт действительно ненадёжный метод контрацепции.

— А технология тут причём?

— Вань, уж тебе-то ведь не надо объяснять, в каком неспокойном и небезопасном мире мы все живём?

— Не надо, — подтвердил Иван.

— Вот я и хочу максимально возможно подготовить своего ребёнка к выживанию в этом жестоком мире. Дать ему максимально возможную базу. И у меня был инструмент для этого. Логично же, что я решил им воспользоваться? — пожал плечами Кашим.

— Логично, — вздохнул Иван и потёр переносицу. Потом снова поднял взгляд. — А убийства эти все? Гражданская война, блокировка Сектора?

— Инструмент был. Но он был несовершенный. Не доведённый до ума. Плохо изученный и с неизвестными побочными эффектами. Логично же, что я не стану применять несовершенную, возможно опасную, технологию к своему ребёнку? — снова спросил Кашим, а Император вынужден был кивнуть, признавая его правоту.

— Логично.

— Вот я и доводил технологию до ума, имея под рукой великолепный испытательный полигон и кучу «добровольцев».

— А Глеб с классом тогда зачем?

— Тут сразу несколько целей, Вань. Во-первых, в Киото я успел поработать только в яслях и детском саду, получив опыт взаимодействия с младшим возрастом деток. А на Припяти я устроился в школу — то есть, стал получать опыт общения с более старшими представителями этого вида разумных. А во-вторых: кроме технологии самой «передачи навыков», нужно было ещё отработать программу их раскрытия и тренировки тела под необходимые кондиции. Тот же Тоширо не мог полноценно использовать весь усвоенный «арсенал» из-за физической неподготовленности тела, вывозил только за счёт просто нереальной удачи и нестандартных решений. Нелогичных решений.

— Кто такой Тоширо?

— Последний Ниппонский подопытный. Самый удачный образец. Единственный, из моих подопытных, кому я оставил жизнь.

— Почему? — удивился Иван.

— Почему единственный? Или, почему оставил?

— И то и другое, — хмыкнул Император.

— Единственный — потому, что слишком опасно было оставлять их в живых: больше половины «протекли крышей» — несовершенство технологии, что тут скажешь, а оставшиеся «нормальными» и не были никогда.

— А Тоширо?

— А с Тоширо слишком опасно связываться: Карма ОЯШа — это слишком серьёзно. Он умудрился подстрелить меня из древней пороховой «пукалки», в темноте, на вскидку, в падении… а потом ей же засветить мне в бровь. Ну его, к Демону!

— То есть, ты его стреманулся? — изумлённо вытаращил глаза Иван.

— Можно и так сказать, — легко пожал плечами Кашим. — Степень риска при его устранении перевесила возможную опасность от него. Парень, в принципе, спокойный, пока его не трогают, сам агрессии не проявляет, «Хитрых Планов» не мутит, на «Мировое Господство» не замахивается… Аниме вот снял. Красивое. Мне понравилось.

— Как называется? — заинтересовался Иван.

— «Третий Киотский Турнир Убийц», — ответил Кашим.

— А почему «Третий»? — не понял Иван.

— Потому, что третий был последним. И он в нём участвовал. Автобиографичное аниме. Он там вообще только своё имя изменил, всё остальное, прямо, как есть, пересказал. Даже девушки своей имя менять не стал.

— Обязательно посмотрю, — сделал запись в своём ежедневнике Император. Потом отложил планшет и поднял взгляд на Кашима. — И как? Если судить по тому, что класс Глеба «засветился», то «операцию» ты над сыном провёл?

— Да, — кивнул Кашим.

— А мне? — спросил Иван, не отводя взгляда. — Мне ты передашь навыки? И можешь не говорить, что в этом осталось что-то опасное, иначе бы ты ни за что не сделал этого с сыном.

— Ты уверен, что оно тебе надо? — спросил Кашим. — Ты Император, а не оперативник конторы. Твоё дело — думать, решать, управлять, а не бегать и стрелять.

— Ты только что сам говорил о том, что живём мы в очень неспокойном мире, который не безопасен даже для Принцев и Императоров.

— Что ж, — взял паузу Кашим. — Я могу это сделать. Но только с одним условием.

— Каким? — напрягся Иван.

— После этого ты никогда и ни за что не убьёшь человека. Пообещаешь мне это? — спросил Кашим.

— Это тебе настолько важно? — вскинул брови Император.

— Да. Это, для меня, важнее всего остального, — убрал улыбку с лица парень с глазами Ангела. — Сам я начал убивать в десять. И это стало для меня так же естественно, как дышать. Во многом, как раз из-за «Хипноса», ведь мне воткнули в голову опыт десятков профессиональных убийц. И технология была… очень несовершенна. Я получил не только их навыки, но и кучу их привычек, пристрастий, реакций, маний, фобий, даже воспоминаний… Я очень долго потом от всего этого мусора избавлялся, но убийство уже прочно вошло в мою природу. Мне уже не остановиться. И никогда не вернуться в «нормальное» общество. У убийц два пути: продолжать убивать, либо сходить с ума, безуспешно пытаясь стать снова такими же, какими были до убийства. Ты ещё не убивал. И я не хочу, чтобы ты переступил в себе эту черту. А мои навыки и знания… очень специфичны. И заточены как раз на максимально быстрое и эффективное убиение себе подобных. «Когда в руках молоток, всё вокруг становится похожим на гвозди». И мои навыки — тот ещё «молоток». Из ста испытуемых в Ниппоне не «слетел с нарезки» и не погиб только один — Тоширо. Но он ОЯШ, а им положено превозмогать, творить невозможное и всякую дичь. А вот среди «школьников» с Припяти уже шесть лет живы все. И вполне себя комфортно чувствуют в «нормальном» обществе, хоть и маются дурью, пытаясь «копать» под меня. А их главная установка какая, тебе известно?

— Установка?

— Да, установка. «Якорь», который я эти годы старательно загонял им в подсознание, всем вместе и каждому в отдельности.

— И какая же?

— Недопустимость убийства, — всё так же сидя на подоконнике и побалтывая ногами, говорил Идеальный Хищник Кашим.

— А, если этот «якорь» сорвётся? — нахмурился Иван.

— Я утилизирую всю партию, — пожал плечами парень с глазами Ангела.

— Жестоко.

— Моя игра — мои правила.

— А ты, часом, комплексом Бога не страдаешь?

— А, если и так, то что это меняет? — снова пожал плечами он. — Я решение принял, и я его выполню.

— А кто дал тебе право решать, кому жить, а кому умереть?

— А тебе? — усмехнулся Кашим.

— Уел, — вынужденно согласился Иван. — Я даю тебе слово, что никогда и ни за что не убью человека.

— Что ж, я тебя услышал. Завтра в десять я тебя заберу. Лаборатория в Новопитере, — сказал Кашим и вывалился в окно спиной вперёд.

Иван вскочил с кресла и бросился к окну. Когда Кашим успел его открыть и как не потревожил сигнализацию, он заметить не успел. Зато успел увидеть быстро удаляющийся спидер, с которого ездок, не оборачиваясь, помахал рукой.

Иван тяжело вздохнул и вернулся за свой стол — работа с документами ещё была очень далека от завершения.

Александр Андреевич выключил трансляцию звука на своих очках с оставленного им под крышкой императорского рабочего стола «жучка» и хмуро продолжил путь к своему флаеру.

* * *

Глава 51

* * *

Император Иван Александрович молчал. Он бы и хотел что-то сказать, или прокричать, или проорать… но в голове толпились матерные слова, толкаясь и мешая друг другу. Мешая и мешаясь. Перемешиваясь. В результате связных мыслей не было. Одни междометия и иногда всё же прорывающиеся отдельные ругательства… Иван сидел на пассажирском сиденье флаера, который вёл Кашим.

В один из редких относительно спокойных отрезков пути, когда желудок не подкатывал к горлу, глаза не норовили вылезти из орбит, а сердце выбраться из груди наружу, подальше от этой дикой «тачки» с психом-водителем, Иван выдохнул.

— Знаешь… твой навык вождения… не надо мне его пересаживать… пожалуйста… жить очень хочется.

— Как скажешь, — легко пожал плечами Кашим и прибавил газу, закладывая очередной сумасшедший вираж. — Приготовься к путешествию на Тот Свет!

— Что, бля??!!.. — вытаращился Иван. Он хотел ещё много чего сказать, но не смог — скорость и инерция вдавили его в кресло так, что компенсаторы перегрузок уже не помогали, и Императору на слова не хватило ни сил, ни воздуха.

А флаер, между тем, заложив крутой вираж, штопором нёсся к земле. Точнее не к земле, а к воде — в этом месте находилось большое пресноводное озеро. И скорость снижения флаера раза в четыре превышала скорость свободного падения.

Иван хотел заорать, но не смог. И тогда он не выдержал, и зажмурился, разогнав из мыслей ругательства, начал молиться. Обычно Ивана нельзя было назвать религиозным или глубоко верующим человеком, но… не зря говорят, что «в окопах нет атеистов». Вот и тут начал молиться человек, что ни единой молитвы в жизни не выучил. Но зато, как искренне и как истово!

Вдруг перегрузки сменили направление. Внутренности сделали кульбит, и… всё прекратилось. Иван осторожно приоткрыл один глаз, пытаясь понять, жив он ещё или уже всё? Не увидел ничего — темнота. Сплошная и непроглядная. Может быть скорость была настолько большой, что удара они даже не успели почувствовать, умерев раньше?

Иван открыл второй глаз, но информации и определённости не добавилось: кругом была только темнота.

Затем, внезапно и сразу со всех сторон включился свет, мгновенно разогнав эту тьму, и Иван понял, что их флаер находится в стыковочном отсеке-шлюзе космического корабля. И шлюз как раз выгоняет наружу захваченную воду и выравнивает давление с внутрекорабельным.

— Добро пожаловать на «Тот Свет»! — весело объявил Кашим, деактивирующий системы обеспечения безопасности полёта и спасения жизни при аварии на своём кресле.

— «Тот Свет»? — не понял смысла сказанного Иван.

— Так называется мой корабль: «Тот Свет» или «Автэлайф», если на английский манер, — пояснил Кашим, открывая водительскую дверь и выбираясь из флаера.

— Хм… шутка в твоём стиле, — вздохнул Император, тоже пытаясь выбраться из флаера. Вот только у него это получалось куда хуже — ноги подрагивали и отказывались слушаться. — Корабль был спрятан в озере, да?

— Именно.

— А гнали мы на предельно малых высотах, чтобы не попасть на радары? — предположил Император.

— И это тоже, — кивнул Кашим. — Но вообще, мне просто нравится так гонять. Я же профи-екстримрейсер, помнишь? А сбросить слежение и «хвосты» можно было и десятком других способов, так что первое вторично.

— Я так понимаю, корабль у тебя не может быть обычным? — вздохнул Иван. — С таким-то названием.

— Правильно понимаешь, — довольно улыбнулся Кашим, разминая тело после поездки. — Самый быстрый, на сегодняшний день, и с уникальной системой сокрытия от любых систем слежения, в том числе и оптических.

— Круто, чё, — вздохнул Император одной из крупнейших космических держав, у которого такого корабля не было. — Стало быть, на вылет с планеты тебе разрешение не требуется?

— Совершенно верно. И мы, кстати, уже вылетели: на корабле ещё и уникальные гравикомпенсаторы. Сам разрабатывал!

— Ты ещё и инженер-космолётостроитель? — ещё раз вздохнул Иван.

— Так, балуюсь иногда, — пожал плечами Кашим. — Пошли? — предложил он, глядя на то, как дверь шлюза открывается.

— Пошли, — согласился Иван, ноги которого практически обрели прежнюю твёрдость.

Короткий коридорчик, поворот, ещё коридорчик, и они оказались в рубке управления корабля. На кресле перед панелью управления и огромным обзорным экраном спиной к ним расположилась девушка, на коленях которой сидел мальчуган восьми лет… и кораблём управлял именно он.

— Всем привет! — поднял руку Кашим, входя.

— Здравствуй, дорогой, — ответила Лена «Гончая», мальчик лишь помахал рукой.

— Здравствуйте, — поздоровался Император.

— Здравствуйте, Ваше Величество, — поздоровалась и с ним Лена. Мальчик выполнил повторно приветственный жест, не отвлекаясь от управления кораблём. — Проходите, располагайтесь. Напитков, извините, не предлагаю.

— Ничего, я здесь не ради халявных коктейлей, — улыбнулся Иван, проходя к ближайшему свободному креслу. Кашим прошёл к панели управления, потрепал по волосам сына, поцеловал в щёку Лену и устроился в другом свободном кресле.

— Как у нас дела? — поинтересовался он, пробегаясь пальцами по панели, просматривая одному ему понятные параметры в консольном режиме управления.

— Всё штатно. Расчетное время до прибытия, сорок минут, — пожала плечами Лена. — На твой «засвеченный» номер был звонок полчаса назад.

— Звонок отследила? — уточнил Кашим.

— Нет. Очередной номер-пустышка с многократным рандомным перенаправлением. Как обычно.

— Чего в этот раз хотел?

— Ничего. Тебя спрашивал. Я сказала, что ты отошёл, скоро вернёшься. Думаю, перезвонит минут через десять.

— Пожалуй, — согласился Кашим.

— Кто «он»? — поинтересовался Иван.

— Говорун, — пожал плечами тот.

— Говорун… — проговорил Иван. — А что за история у тебя с ним?

— История… — задумался Кашим. — История долгая.

* * *

Тренировочный комплекс СКООН на базе Имени Его Светлости Князя Александра Федоровича Вертынского Кадетского Училища Связи в городе Новопитер планеты Терра. Полигон для отработки боя в городских условиях.

Из всей группы «Скунс» в живых остался один только «Говорун»… ну и «Малёк-Ваншот», который, как только что выяснилось, ещё отзывался на позывной «Кашим». Вот только, где он, этот Кашим? Где-то здесь, в комплексе. Вооружён, опасен. И ведёт охоту. Охоту на «Скунсов», хотя и сам совсем недавно был одним из них. Тринадцатым. Неофициальным.

Говорун, вцепившись в штурмовой автомат, словно в верёвку, что держит его над пропастью, сидел, прислонясь спиной к имитации бетонной стены здания.

Последний.

В «тактической сети», что объединяла их группу на этой «тренировке», его позывной остался единственным в «онлайн», остальные «оффались» один за другим. Неумолимо и быстро. Методично.

Что ж. Говорун понимал, что шансов у него не осталось. Если с «Мальком» не справилась вся группа, то уж он один не справится и подавно: в тренировочных боях тот спокойно «работал» один против троих… и, при этом, явно занижал свои способности. Такого класса, как сейчас, на тренировках он не показывал. Ни в рукопашке, ни в стрельбе, ни даже в тактике.

Да, он и так был хорош. Один из лучших. Но то, что творил сегодня… то, что творил на станции…

Шансов нет. Времени тоже нет. Надежды нет.

Когда, наконец, умирает Надежда, человек становится способен на очень многое. Практически на всё. Он становится Свободным. Свободным в решениях, мыслях, действиях, так как больше ни на что не надеется, а просто действует.

И у Говоруна Надежда умерла.

Что ж. Он посмотрел на свой автомат и бросил его на пол. Затем так же поступил с ножом, пистолетом и гранатами. Он встал в полный рост, сделал пару шагов вперёд из укрытия и поднял руки.

— Малёк! — прокричал он. — Оставь мне жизнь, Малёк! — тишина была ему на это ответом. — Я не враг тебе! Расскажу, всё, что знаю.

— Мне «Шмель» уже всё рассказал, — послышался тихий мальчишеский голос совсем не с той стороны, с какой ожидал Говорун. Он обернулся на голос и увидел «Ваншота», держащего его на прицеле автомата, спрыгнувшего с той самой стены, за которой совсем недавно прятался Говорун.

— Хорошо, — не спешил опускать руки Говорун. — Пойми, «Скунса» больше нет. Даже, если бы я и смог тебя завалить сейчас, то один я «Черному Солнцу» не нужен. Так что мне нет резона тебя убивать.

— А мне? Есть резон убивать тебя? — не спешил опускать автомат мальчик с глазами ангела.

— Не знаю, — признался Говорун. — Я же вроде бы ничего плохого тебе лично не сделал. Меня даже не было на Станции.

— Действительно, не сделал, — признал его правоту мальчик.

— Так может быть отпустишь? — спросил Говорун.

— Иди, — пожал плечами мальчик, не опускающий оружия.

— А ты выстрелишь в спину?

— Какая разница: в лицо стрелять или в спину? — спросил «Ваншот».

— Действительно, — сглотнул Говорун. — Тебе разницы никакой… Тебе, что в глаза, что в затылок… ну я пойду?

— Иди, — бесцветно ответил мальчик.

Говорун медленно повернулся. И медленно пошёл. Он всё ждал выстрела. Шаг ждал. Другой ждал. Тетий… после десятого он обернулся: за спиной никого не было.

Это, конечно, ничего не значило, ведь Малёк просто мог сменить позицию и продолжать держать его на прицеле.

Мог. И скорее всего, держал. Но не стрелял.

Что ж, раз не стреляет, может и правда позволит уйти?

* * *

Глава 52

* * *

— …ты же ведь понимаешь, что вакцина Сарата — это только начало! Первая ступенька огромной лестницы! Так зачем останавливаться на ней? — с горячностью убеждённого человека говорил высокий широкоплечий мужчина с военной причёской и выправкой. Правда, кроме убеждённости, присутствовала ещё и изрядная доля обречённого понимания того, что его вновь не послушают. — Надо смелей делать шаг на следующую ступень! — предпринял ещё одну попытку убедить собеседника он. Вот только собеседник молчал. Юноша с нечитаемо-бесстрастным выражением лица и глаз стоял перед стенной панелью с развёрнутым голоэкраном внутренней связи лабораторного комплекса «Л-51». Он не отвечал. Спокойно и равнодушно рассматривал разоряющегося с экрана человека.

— Да, я понимаю, что это уже «евгеника», — устало продолжил «Говорун», отвечая самому себе, так и не дождавшись ответа от собеседника. А широкоплечий мужчина — это был именно «Говорун», практически не изменившийся за прошедшие со знаменательной ночи в Новопитерской «кадетке» пять лет. Единственно: виски его немного посеребрились сединой. Но совсем немного, почти незаметно на взгляд, особенно с учётом причёски. — Но человечество уже давно топчется на пороге нового мира. Ему тесно в границах своего «природного» естества, давно уже пора их расширить!.. Молчишь… — тяжело вздохнул Говорун. — Эта твоя рациональность… Выбешивает эта твоя манера!.. Действительно: к чему что-то объяснять трупу? Не рационально… тфу! — зло сплюнул Говорун. — Ты ж меня уже приговорил, да? — юноша не изменился в лице, не изменил выражения глаз или положения тела, оставшись всё таким же бесстрастным и спокойным. С «Говоруном» «Кашим» не считал нужным изображать эмоции. В общении с ним, Кашим был… наверное, собой — безэмоциональной высокопроизводительной и высокоэффективной машиной. Причём, не только машиной для убийства. Кашим был достаточно многогранен и ужасающе работоспособен. От того преуспевал и во многих других областях кроме истребления себе подобных.

— Что ж, раз я для тебя, всё равно, уже труп… — набрал в грудь побольше воздуха Говорун. Потом помолчал несколько секунд и выдохнул. — Вот ведь… такой момент, а сказать-то и нечего. Я тебя уважаю. Ты меня… приговорил… Блин! Не могу! Пойми ты: это же гигантский прорыв! «Вакцина» — это же так, баловство, побочка! Мы же в шаге от настоящего Прорыва: создания программируемых ретро-вирусов, перестраивающих ДНК человека под задаваемые нами параметры! Долголетие, сила, регенерация, цвет глаз, цвет кожи, форма лица и строение тела, раскрытие возможностей, считающихся сейчас паранормальными!.. — снова последовал тяжёлый вздох. — Молчишь… Думаешь, я не понимаю, что точно так же это и создание высокоточного биологического оружия, с возможностью убивать конкретные расы, родовые линии, людей с определённым цветом глаз, волос, формой ногтей… Прекрасно понимаю! Но дальнейшая расшифровка генома позволит создавать и «антивирусы» против этих вирусов, перестраивать иммунную систему под заданные параметры, чтобы она ыла невосприимчива к этим вирусам… Это же прорыв! Это шаг вверх и вперёд, это Следующая Ступень Эволюции, а не «шаг в пропасть», как ты в прошлый раз мне ответил.

Юноша продолжал молчать, оставаясь нечитаемо-бесстрастным. Стоял, смотрел, слушал. Что-то там прокручивал в своей голове. Вот только, что? Такое поведение кого угодно заставит нервничать.

— Малёк! Черт бы тебя побрал! Не игнорируй меня! — не сдержался Говорун. Потом снова успокоился. Вздохнул, выпрямился, помолчал, посмотрел прямо в глаза Кашиму. — Что ж, ладно. Я всё сказал. Действуй.

И юноша отмер. Он поднял руки и быстро, словно пианист, пробежался пальцами по видимым только ему в экранах «Дополненной Реальности» стёкол его очков клавишам. И изображение исчезло. Вместо картинки выскочило окошко с сообщением о потере канала связи с устройством абонента. А лабораторный комплекс тряхнул далёкий взрыв. Не слишком сильный — где-то на один исследовательский бокс.

Юноша же, не замедляясь, отдал команду о блокировке всех входов и выходов станции до ввода его личного мастер-кода, выключил стенную панель, взял со стола лёгкий скорострельный короткоствольный автомат и вышел из кабинета.

Коридоры лабораторного комплекса не были пустыми. Тут и там попадались люди: в белых халатах, в военизированной одежде с оружием, в оранжевых робах. В боксах велись работы и исследования… велись.

Кашим спокойно принялся расстреливать людей, попадавшихся ему на пути. Всех подряд. Не важно, кем они были: исследователями, испытуемыми, охраной, специалистами обеспечения жизнедеятельности станции… Равнодушно и эффективно. Выстрел — труп. Всё в стиле Малька-Ваншота, которого уважали и побаивались в СКООНе, которого уважали в «Скунсе»… На первый взгляд, шёл он хаотично: то прямо, то вправо, то влево, но если вникнуть, то его движение имело свою систему. Более того — его маршрут являлся выверенным и кратчайшим, проходящим через все помещения большого и весьма запутанного комплекса. Кашим методично зачищал станцию, которую знал лучше всех ныне живущих людей. Пожалуй, даже лучше тех, кто её проектировал и строил.

Он знал каждый её закуток, каждую «нычку», все места, где возможно спрятаться… И проверял с машинной методичностью все эти места.

Вроде бы не эффективно — вот так вот вручную, в одиночку, зачищать население целого огромного лабораторного комплекса. Казалось бы, куда проще запустить какую-нибудь систему самоуничтожения или выпустить оружие массового поражения, вроде боевого отравляющего газа или чего-то подобного. Казалось бы. Но Кашим не доверял «АОЕ»-ударам. Он слишком хорошо знал, что любая массовая атака оставляет не нулевой шанс на выживание единицам. Да и сама лаборатория имела слишком много дублирующих друг друга систем безопасности и обеспечения жизнедеятельности на случай любой нештатной ситуации — в конце концов, тут ведь предполагалось исследовать крайне опасные биологические объекты: токсичные, заразные, агрессивные и так далее… А Кашим шансов никому оставлять не собирался.

«Хочешь, что бы что-то было сделано — сделай это сам». И он делал.

Станция блокирована. Внутренние переходы блокированы. Даже воздух не пересекает, определённых ему границ блоков. И при этом свободно перемещается по лабораторному комплексу лишь сам Кашим. Открывает переборку мастер-ключом, входит, закрывает переборку, зачищает сектор, идёт дальше. Раз за разом, бокс за боксом, методично, с машинной тщательностью и неутомимостью. Работа больше, чем на двое суток…

Последним был бокс, из которого вёл с ним разговор по внутристанционной связи Говорун. Этот бокс был герметизирован аварийной системой безопасности. Герметизирован, и из него откачан воздух. Герметизация произошла после объёмного взрыва специального газа, баллоны с которым заранее установил в этом боксе Кашим.

Разрушения, трупы… Вот только трупа Говоруна не было. Был лишь частично повреждённый коммуникатор, подключенного к каналу внутренней связи станции.

Кашим ничего не сказал. Он спокойно дождался заполнения бокса воздухом, вошёл, переступая через мусор, хлам, в который превратилась дорогущая техника, подобрал аппарат и вышел. Сначала из бокса, потом из сектора. Запустил программу автоматической «генеральной уборки и дезинфекции» лабораторного комплекса специальными дронами с ближайшего терминала управления и покинул комплекс, запрограммировав поставить его на режим консервации по окончании «уборки».

* * *

— То есть, Говорун от тебя сбежал? — округлил глаза Иван, сидящий всё там же, в одном из кресел рубки управления космолёта Кашима. — От тебя? Не верю!

— Напрасно, — пожал плечами Леонид. — Ты слишком преувеличиваешь мои возможности. Я бы даже сказал: демонизируешь меня. А я ведь, не смотря ни на что, человек, со свойственными ему ограничениями. Я не могу быть везде и уследить за всем. Говорун, в тот момент, не имел для меня и моих планов какого-то особенного приоритета. Были направления и цели гораздо важнее: СИБ вышла на след нашей деятельности, а они умеют работать, что бы ты там себе не думал. И скрыть от них нечто настолько масштабное, как функционирующий огромный лабораторный комплекс, совсем не так легко, как тебе кажется… ну, если не устраивать повторения «Поветрия Самураев», конечно. Но новый хаос в Империи мне был не нужен. Пришлось серьёзно отвлечься на них и форсировать «обрубание концов». Соответственно, корректировать план. Этим и воспользовался Говорун. Тем, что моё внимание было занято СИБом. Да и сам он… незаурядный человек, между прочим.

— «Незаурядный»? — скептически приподнял бровь Иван.

— На самом деле, я довольно посредственный организатор, — признался Кашим.

— Твоё личное дело говорит об обратном, — не повёлся Император.

— Просто, ты не внимательно его читал, — пожал плечами Кашим. — Так вот, я — посредственный организатор. И мне потребовалась помощь Говоруна именно для организации бесперебойной работы комплекса. Он занимался наймом сотрудников, охраны, снабжением станции, частично исследованиями. Я взял на себя «приглашение добровольцев», «убеждение» уникальных специалистов, обеспечение «тишины» перед различными спецслужбами, безопасность комплекса… ну и основную часть исследований курировал я сам. Без него меня бы просто на всё не хватило.

— Всё равно — не верю, что ты оставил без внимания настолько важную фигуру. Выглядит всё так, будто ты сам позволил ему уйти, — покачал головой Иван. — Да и потом, с твоими возможностями, и не найти одного единственного человека?

— Не так уж это и просто, Вань: найти среди десяти триллионов населения обитаемого Космоса одного единственного человека. Тем более, покинувшего пределы Империи, — Иван насмешливо приподнял одну бровь. — Да, это возможно. И даже во вполне разумные сроки. Но для этого, мне необходимо сосредоточить на этой задаче всё своё внимание, все свои силы, а настолько высокого приоритета эта задача не имела. Я был занят реализацией плана, который выходил на финишную прямую, и отвлекаться было непозволительно. Так что, я сознательно позволил Говорону скрыться, посчитав его неопасной, второстепенной целью, не способной помешать воплощению плана.

— Брешешь ты… — поморщился Иван. — Но пусть. В конце концов, я действительно не представляю границ твоих возможностей. Так что было дальше? Как Говорун стал… тем, чем он стал?

— Пока я реализовывал свой план здесь, в Империи, затем на Камбодже, Говорун связался с «Ленгли». У него уже были налажены там контакты раньше. Ведь именно в САК он скрывался несколько лет после ликвидации «Черного Солнца». Именно там я с ним и столкнулся на одном из заданий твоего отца.

— «Лэнгли»? — нахмурился Иван.

— Да, «Лэнгли», — подтвердил Кашим.

— Но почему?…

— Почему Говорун не выложил им «Вакцину Сарата»? — угадал вопрос Кашим. — Тут всё просто: он ей не интересовался. Считал её «баловством» и «побочкой» своей работы с геномом и ретро-вирусами. Вот и «Лэнгли» ей не стал заинтересовывать… к тому же, он знал, что стоило «Вакцине» всплыть в САК, как приоритет его, как цели, мгновенно изменился бы. Это стало бы угрозой моему плану, а такие угрозы ликвидируются вне всякой очереди. Сразу и всеми наличными ресурсами. Говорун умён. И он довольно хорошо меня знает. Представляет себе мой образ мысли и мою логику.

— И что же он тогда делал в «Лэнгли»?

— Организовал лабораторию в Киото под их патронажем и в плотном взаимодействии с Ниппонским Правительством. Деньги САК — людские и материальные ресурсы Ниппона… человеческая жизнь там традиционно стоит не дорого.

— Именно поэтому ты полетел в Ниппон? Из-за Говоруна?

— Н-нет… — чуть помедлив, протянул Кашим. — Я, конечно, слышал, что он всплыл где-то там, но основной причиной всё же был не он. Это позже, уже после нашей личной «встречи» на Киотских улицах, я принялся серьёзно копать его направление, поэтому и знаю о его деятельности. Но тогда, когда принималось решение о выборе места и цели, я информации такой не имел, и она не влияла на этот выбор.

— А что же влияло? — заинтересовался Иван.

— Ты всё равно не поверишь, — улыбнулся Кашим.

— А ты попробуй, — пожал плечами он.

— Лена захотела походить в кимоно и посмотреть на цветущую сакуру… она в то время плотно подсела на аниме… — вздохнул Леонид, а «Гончая», чуть порозовев, отвернулась.

— Эм… — даже не нашёл, что сказать Император, ожидавший какого угодно, но не настолько абсурдного обоснования. — Ты прав. Верится с трудом, — Кашим только пожал плечами.

— Ладно, — потёр руками лицо Иван. — Пусть так. Оставим пока твою мотивацию. Но что Говорун? Ты нашёл его лабораторию?

— Естественно, — вздохнул Леонид. — Но было поздно: сам Говорун успел скрыться. Он сбежал сразу после той ночи, пока я только начал разворачивать свои поиски. Говорю же — он хорошо меня знает.

— А «Инцедент в Правительстве»?

— «Лэнгли» зачищало «концы». Ну и он сам, удалённо, приложил руку к организации. Надеялся всё же меня достать. Не вышло — я перехватил инициативу.

— Заблокировал Сектор, — хмыкнул Иван.

— Логичное же действие, — пожал плечами Леонид. — Изолировать область прочёсывания, обрезать линии управления и снабжения, исключить помощь извне. Деморализовать и заставить совершать ошибки. Это же основы основ контрпартизанских действий. И это принесло свои плоды: я нашёл лабораторию.

— И что же там было? Чего успел добиться Говорун?

— Многого, — нахмурился Леонид. — «Сеперенглен»… ЗМБТ, как его назвали твои учёные, это просто «побочка». Я вообще-то был удивлён, когда узнал, что Говорун решил использовать именно его.

— И что же тогда было не «побочкой»?

— Говорун создал штамм ретровируса, который раскрывает возможность усиленной регенерации тканей и органов, — Лена тяжело вздохнула после этих слов Кашима и погладила по голове сына. — Правда, вирус был настроен только на организм самого Говоруна… Других удачных «образцов» в лаборатории не было… была утечка этого вируса… во время штурма лаборатории. Пришлось зачищать — вирус быстро мутировал.

— Орбитальный удар по району Хигасияма… — остекленел взглядом Иван.

— Да, — не стал отрицать верность его догадки Кашим.

— Ты заразился? — отмерев, остро посмотрел на Леонида Император.

— Нет, — ответил Кашим. — Я штурмовал лабораторию в бронекостюме шестого класса защиты — абордажный космический скафандр.

— Почему? Ты знал о вирусе?

— Нет, — поморщился Леонид. — Догадывался, но… нет. Я опасался обезвоздушивания блоков лаборатории и применения боевых газов. Согласись, после «Инцедента» у меня имелись на это основания.

— Пожалуй, — согласился Император. Повисло молчание, в которое каждый обдумывал что-то своё. А Лена вновь погладила по голове сына.

— А это «Л-51»… где она? — нарушил повисшее молчание Император.

— Внутри астероида, находящегося в системе Лили — Солнца Терры, носящего такое же название. Астероид «Л-51».

— Астероид? — взлетели вверх брови Ивана.

— Да, — ответил Кашим. — Один из астероидного пояса системы.

— Почему ты тогда сказал, что лаборатория в Новопитере?

— В Новопитер расположен «вход» в лабораторию. Это автоматический челнок, запрограммированный на совершение внутрисистемных рейсов Новопитер-«Л-51». Он оформлен, как «гравитационный поезд», увозящий куда-то глубоко под землю, ближе к противоположной стороне планеты. Очень немногие знали, где на самом деле расположен комплекс — «ступенчатое информационное прикрытие».

— И кто же это придумал? — хмыкнул Иван.

— Как кто? — удивился Кашим. — Твой отец. «Л-51» была его детищем.

* * *

Глава 53

* * *

Гравикомпенсаторы на «Авте Лайфе» оказались действительно уникальными: входа в атмосферу и приземления Иван даже и не почувствовал. Просто, в какой-то момент Вася отстранился от приборной панели, а Леонид сказал.

— Приехали, — и пожал плечами. — Пошли?

— Пошли, — немного начав нервничать, кивнул Иван.

Снова стыковочный шлюз, снова флаер, тот самый, в котором они улетали из Москвы. Давление внутреннее шлюзовое со внешним выровнялись, створки шлюза открылись. Флаер вылетел наружу и завис, давая Ивану возможность полюбоваться кораблём и процессом активации его системы оптического камуфляжа.

Зрелище действительно впечатляло и стоило того, чтобы им полюбоваться, ведь «кораблик» был маленьким лишь по меркам космических аппаратов, а так: махина больше пятидесяти метров в длину, тридцати в ширину и пятнадцати в высоту, с плавными «зализанными» обводами, острым носом, красиво изогнутыми крыльями, используемыми для облегчения маневрирования в атмосфере планет при заходе на посадку. Блестящая, антрацитово-черная поверхность, начиная от кончика «носа» вдруг, словно начала подёргиваться рябью. И рябь эта побежала волной к хвосту аппарата, словно бы «съедая», «проглатывая» космолёт, который исчезал прямо на глазах. Минуты не прошло, а корабля уже на месте посадки «нет». Лишь только, если очень-очень внимательно присмотреться, то ещё можно уловить едва заметные неправильности, искажения пространства, похожие на те, что бывают от струящегося над раскалённым на летнем солнце покрытием дороги перегретого воздуха.

— Впечатляет, — со вздохом подавляемой зависти произнёс Иван, выдыхая. Оказалось, что следил он за «растворением» корабля, не дыша. Затаив дыхание. А теперь вот выдохнул. — И насколько такая маскировка эффективна? На практике?

— Трудно сказать, — пожал плечами Леонид, начиная движение флаера, который под его уверенными руками на «штурвале» управления заложил красивый вираж и принялся набирать скорость, делая это на удивление плавно. Вообще, этот полёт отличался от полёта предыдущего разительно: не было безбашенных рывков, резких поворотов и… переворотов. Даже скорость держалась в рамках установленных правил, регламентирующих полёты в атмосфере густонаселённых планет. И это было странно. А любая странность, связанная с Кашимом, настораживала. — Сам понимаешь: от локационной и сканирующей аппаратуры спрятаться можно, а вот от глаз случайного человека… Пыль, ветер, листья, туман, роса, изморозь, дождь… всё это очень сильно демаскирует. Так что, на сколько-то длительный срок его лучше так нагло не «парковать» — могут просто натолкнуться. Не нужный шум поднимется.

— Пожалуй, — согласился Иван. — Поэтому ты прячешь его в водоёмах?

— Не обязательно в водоёмах, — отозвался Леонид. — Можно много подходящих мест придумать и поинтереснее водоёма.

В этот момент раздалась мелодия входящего вызова на том коммуникаторе, который ещё в космолёте передала Леониду Лена.

Леонид достал коммуникатор, мельком глянул на высветившийся на экране номер, затем вставил устройство в специальный держатель на приборной панели и активировал приём видеовызова.

Развернулся полный экран коммуникатора, на котором появилось изображение широкоплечего мужчины с короткой причёской и неприятным, колючим взглядом.

— Привет, Малёк, — сказал он. — Куда-то спешишь?

Леонид ничего на это приветствие не ответил. Иван же внимательно всматривался в лицо говорившего. Человек на экране был несомненно Говорковым Иваном Сергеевичем, почти таким же, каким он был на фото из его личного дела более чем десятилетней давности. Только выглядел… нет, не старше. А если и старше, то не на много. Но как-то взрослее. Более опасным. Заматеревшим. Хотя он и на тех фотографиях «пацаном» и «душкой» не был.

— Молчишь, — вздохнул «собеседник» Леонида. — Это раздражает, вообще-то, — заметил он. — Мог бы хоть элементарную вежливость проявить. В конце концов, я у тебя в «трупах» не первый десяток лет хожу… второй. Даже твоя любимая логика подсказывает, что разговор с таким «долгим трупом» не станет напрасной тратой сил и времени, — улыбнулся-оскалился он.

Леонид продолжал молча вести флаер.

— В общем так, Малёк, — убрал оскал-улыбку с лица «Говорун». — Чего звоню-то… Я это сделал! Ты слышишь меня? Я сделал это! Я сделал это сам! Без тебя, чертов ты гений!

Леонид всё так же не отвечал ему и не менялся в лице, продолжал управлять полётом флаера.

— Черт, Мелкий, не порти мне удовольствие! Изобрази хоть какую-то реакцию. Я ведь точно знаю, что уж ты-то, вот именно ты, понимаешь всю степень моего триумфа! Всю невероятность достижения!

Иван, сидящий рядом с равнодушным Кашимом, не выдержал.

— О чём он, Лёнь?

— О своих «программируемых ретро-вирусах», которые могут переписывать геном человека так, как ему вздумается, — пояснил Леонид Ивану.

— То есть как это «переписывать геном»? — взлетели вверх брови Ивана.

— Я ж тебе полчаса назад рассказывал, Вань. Уже забыл?

— Не забыл. Видимо просто не до конца понял.

— Ты там с кем? — нахмурился на экране коммутатора Говорун. Леонид не стал ему отвечать. Вместо ответа несколькими движениями пальца с кольцом манипулятором изменил настройку камеры коммуникатора, и в область видимости Говоруна попал ещё и Иван.

— Император? — изумился Говорун, рассмотрев сидящего рядом с Леонидом человека. — Он-то тебе зачем? Мне казалось, что ты закончил с их семейкой ещё девять лет назад «засветив» через них свою дурацкую «формулу».

— Видимо, не закончил, — ответил за Леонида Иван, недовольный таким пренебрежительным к себе отношением. Всё же он, будучи, сначала, Наследным Принцем, а после и Императором-самодержцем, привык к несколько другому к себе обращению. — Так что у вас получилось, Иван Сергеевич? — обратился к Говоруну напрямую он.

— Разобраться с программированием ретро-вирусов, — ухмыльнулся Говорун. — Малёк всё верно сказал.

— И это действительно возможно? — с недоверием приподнял одну бровь Император. — Вирус возможно «запрограммировать»?

— Да, — ухмылка Говоруна стала самодовольной. — Сам метод создания и воздействия на вирус Малёк ещё десять лет назад придумал. И даже опробовал. Только с чего-то упёрся и решил не развивать тему. Я же: я смог разработать «Язык программирования» для этого. И не просто «язык», но и «библиотеку функций» к нему составил! Десять лет опытов и исследований! Десять лет! И вот он, наконец, результат: я могу осмысленно, управляемо программировать ретро-вирусы, с заранее предсказуемым и рассчитываемым результатом! Я могу МЕНЯТЬ ЧЕЛОВЕКА, как мне вздумается! Хочешь, цвет волос поменяю. Хочешь — пол. Хочешь — внешность. Хочешь — регенерацию в тысячу раз усилю. Хочешь — процентное содержание мышечных волокон и их качество… А хочешь — хуй на лбу тебе выращу! — произнёс Говорону и заржал над собственной шуткой. — Или третью руку… из задницы! У меня в руках ВЛАСТЬ БОГА!!! Я — Бог!

Иван с вопросом в глазах повернулся к Леониду.

— Он не шутит, — пожал плечами тот. — Труп человека с пенисом, растущим изо лба, я уже видел. Как и труп человека с тремя руками… на Санта-Луис.

— Да, — перестал смеяться Говорун. — Там ты основательно меня прижал. Еле удалось выскользнуть. Буквально в последний момент… Умеешь ты, черт, делать так, что бы «земля под ногами горела»…

— И что вы намерены теперь делать с этой технологией, Иван Сергеевич? — повернулся Император обратно к Говоруну.

— Наверное, продам, — пожал тот плечами. — Но сперва продемонстрирую, — снова выполз на его лицо оскал. — Всему миру продемонстрирую! Покажу им Следующую Ступень Эволюции! Божественную Власть в руках Человека! — произносил это Говорун с воодушевлением и фанатичным огнём в глазах. Был он в этот момент очень похож на сумасшедшего. На учёного безумца из дешёвого боевика, который собирается устроить очередной «арамагеддец».

И сразу после этих слов связь прервалась.

— Киношный «штамп» — злой гений просто обязан рассказать свой «коварный план» главному герою, — усмехнулся Леонид повернувшемуся к нему Ивану, не отрывая своего взгляда от пространства перед флаером.

— Лёнь, это не смешно, — сказал Иван.

— Какой уж тут смех, — вздохнул Леонид. — «Власть Бога в руках Человека» снесёт «планку» и куда более психически устойчивому человеку, чем Иван Говорков.

— Психически… он сумасшедший? — вскинулся Иван.

— А сам как думаешь? — усмехнулся без веселья Леонид. — Пятнадцать лет опытов над живыми людьми бесследно для психики не проходят. А он ведь и до этого… не мальчиком-колокольчиком был. Профессиональный Ликвидатор СИБа. Класс 1. До нулевого чуть-чуть не успел добраться, — помолчали.

— Лёнь, — тихо спросил Иван. — А почему он, этот «штамп», вообще работает? Зачем Говорун тебе звонил? Почему именно тебе?

— Тщеславие, — так же негромко ответил Леонид, не поворачиваясь. — Жажда признания… Это такая же физическая потребность человека, как пища или вода. Более необоримая, чем инстинкт размножения… Ей невозможно сопротивляться. Неудовлетворённость этой потребности ведёт в «петлю». А почему именно мне? — Леонид усмехнулся. — Потому, что я оценю. Потому, что я понимаю, о чём он говорит. Потому, что именно я, конкретно я, точно знаю, насколько это было трудно. И насколько, на самом деле, велика та Власть, которую он получил. — Так что, он просто не мог не связаться со мной. Не мог не похвастаться. И я ждал этого, — появилась улыбка на губах парня в очках. И в улыбке этой было что-то неуловимо-хищное.

— Зачем? — с немного туповатым выражением на лице спросил Иван.

— Мне нужно было подтверждение, — пожал плечами Леонид.

— Подтверждение чего? — не понял Иван.

— Подтверждение его местонахождения.

— И… и где же он?

— Как это, где? На «Л-51» конечно.

* * *

* * *

Остаток полёта прошёл в молчании. Да там и полёта-то того оставалось всего минут пять.

Большой карьер то ли песчаный, то ли по добыче щебня. По внешнему виду — заброшенный. Ржавый сетчатый забор, ржавая «колючка» и «егоза» по его верху. Остовы какой-то крупно-тоннажной техники, бурьян, поросль деревьев, которая давно уже не смела носить имя «молодая», там, где была хоть какая-то почва.

Но на голом песке и щебне зацепиться не удалось даже лесу.

Кашим уверенной рукой вел флаер именно к нему, к этому карьеру. Куда-то немного вбок от его центра, в котором имелось не очень большое, но весьма глубокое озеро.

Там же, куда правил Кашим, был вход в тоннель-шахту, что шла прямо в «стену» карьера. Правда, тоннель этот был коротким и быстро заканчивался стеной.

Леонид приземлил флаер в этом тоннеле, деактивировал системы безопасности водителя и вышел наружу, потягиваясь и разминаясь. Затем открыл багажник и вытащил оттуда черный японский меч в черных ножнах, который взял с собой и какой-то объёмный, но лёгкий ящик-не-ящик, кейс-не-кейс.

Иван выбрался следом за ним. Леонид подошёл к стене, открыл ржавый электро-щиток, пощёлкал там автоматами, после чего откинулась внутренняя фальшь-панель, под которой оказался терминал доступа, к которому он тут же и подключился.

Несколько минут работы, и преграждающая путь стена уехала вниз, открывая им путь внутрь. И там, за стеной, всё выглядело уже гораздо приличнее, чем снаружи: свет, металлическая отделка стен, просторный «перрон», рельсы и тоннель, уходящий дальше вглубь, а затем вниз, в землю. При этом, высота свода была ни как не меньше двадцати метров, а ширина «станции» чуть больше пятидесяти. Да и сам тоннель маленьким не выглядел — да оно и понятно: всё же по нему в лабораторию отправлялись весьма габаритные грузы, такие, как специальное лабораторное оборудование, строительные материалы, запасы продуктов питания.

— Что-то здесь… пустовато, — осторожно заметил Иван, осматриваясь. — Как мы попадём на станцию? Не пешком же по рельсам?

— А почему бы и нет? — улыбнулся Леонид. — Чем плохой способ?

— Издеваешься? — вздохнул Иван, укоризненно глядя на Леонида.

— Да, — отозвался тот, ни чуть не раскаиваясь и не стесняясь… — Терпение, Вань, терпение. Челнок же один единственный. Как и пусковой-стартовый тоннель. Как думаешь, где «поезд» должен быть, если Говорун сейчас на станции?

— На станции, естественно, — пожал плечами Иван, озвучивая очевидный вариант.

— Вот именно, — отозвался Леонид.

— И что будем делать?

— Закроем дверь, выключим свет и подождём, — пожал плечами Леонид.

— Подождём? — неуютно передёрнул плечами Иван. — В темноте?

— Да, — кивнул Леонид и достал из кармана тёмные очки, которые протянул Ивану. — В них встроен ПНВ, — пояснил он.

— ПНВ? — не понял Иван, принимая и рассматривая очки Не самая дорогая и не самая современная модель, но хотя бы работать может без подключения к ноутбуку или коммуникатору. Да и «дополненной реальностью» не отвлекает..

— Прибор Ночного Виденья, — расшифровал для него аббревиатуру Леонид. Иван водрузил устройство на положенное ему место. Леонид, будто этого и ждал (хотя, почему «будто»?), тут же принялся, используя своё кольцо-манипулятор и установленное через подключение ноутбука к терминалу соединение с системой управления, гасить свет и закрывать входные ворота.

— Эй-эй! — возмутился Иван, у которого в груди зарождалось плохое предчувствие.

— Тсс! — приложил палец к губам в жесте, призывающем к тишине Леонид. Собственно, уже и сам Иван услышал к этому моменту, что что-то на большой скорости приближается со стороны уходящего вниз тоннеля.

Иван замолчал. Минута тянулась за минутой. Шум становился громче и ближе. Наконец, появился и свет. Два луча прожектора «фар» прорезали темноту. Затем вынырнул из дыры, уходящей вниз, и сам «поезд». Вынырнул и, продолжая давно уже начатое торможение, поехал по рельсам к выходу, к тому месту, где в темноте перрона стояли Кашим с Императором.

«Поезд» остановился. Включился свет на перроне. Распахнулась с характерным шлюзовым шипением выравниваемого давления воздуха автоматическая дверь, и глазам «встречающих» предстал Говорун собственной персоной, стоящий буквально в шаге от «порога» и в двух от Кашима.

И процесс осознания этого обстоятельства можно было прочитать по его лицу, как по открытой книге. Сознательно… хотя вряд ли, скорее уж бессознательно, Говорун сделал шаг назад от Кашима, вглубь поезда, хотя умом понимал прекрасно, что убежать от Кашима, который подобрался настолько близко, уже не получится — не даст. Догонит.

Вот только Кашим не сдвинулся с места, а из гуди Говоруна вылезло окровавленное черное лезвие меча. А сразу после этого шагнул вперёд и Кашим, делая резкий, точный и почти незаметный для взгляда удар своим мечом. Удар, снёсший- срезавший с плеч голову Говоруна.

— О хай о, Демон-сан, — улыбнулся молодой Ниппонец, что стоял за левым плечом Говоруна, вытирающий черный клинок влажной салфеткой.

— Кони чива, Тоширо-кун, — ответно улыбнулся Кашим, точно так же протирающий влажной салфеткой лезвие меча своего. Затем Кашим спрятал меч в ножны, раскрыл свой-коробку-кейс, поместил туда голову Говоруна, тело которого, как тела «торпед» тогда на заседании ООН, продолжало дёргаться и двигаться, никак не желая умирать. — Деньги в багажнике флаера, ключ в замке «зажигания», — добавил он, вставая с корточек.

Ниппонец кивнул, вежливо поклонился и ушёл в сторону выхода.

* * *

Глава 54

* * *

Кашим шагнул с перрона в «поезд», пинком отбросил дёргающееся тело Говоруна подальше от двери, обернулся к Ивану.

— Ты идёшь, нет? — спросил он. Иван сглотнул вставший в горле неприятный ком и кивнул. После чего смело шагнул вперёд, в след за Кашимом.

Тот ответно кивнул и принялся оглядывать «вагон».

— Где-то тут должна была быть панель с терминалом доступа к управлению… — вроде бы как «про себя» проговорил он. Потом повернулся к двери. — О, точно. Вот же она! — подошёл он к квадрату темного «стекла», вмонтированного в стену слева от входа. — Запамятовал немного… бывает, — вроде как извинился Кашим перед Императором и пожал плечами, после чего активировал терминал и подключил к нему тот же приборчик, что ранее подключал к терминалу у бутафорской стены. «Стекло» засветилось, став полноценным экраном. На нём появилось сообщение с запросом биометрической аутентификации и контур левой человеческой ладони.

Кашим, ни секунды не сомневаясь, обнажил свой меч и махнул им, отсекая кисть руки у всё так же слепо и бестолково продолжавшего дёргаться тела Говоруна. Подобрал и приложил сопротивляющуюся конечность к контуру.

Смотрелось противоестественно и жутко. Ещё более жутко смотрелось то, как отброшенная за ненадобностью, эта кисть, скребя и беспорядочно перебирая пальцами, поползла по полу. И вроде бы даже в направлении остального тела. Да ещё и оставляла за собой кровавый, истончающийся след.

Ивана буквально передёрнуло от этого зрелища.

Именно в этот момент раздалась мелодия вызова коммуникатора. Находясь под впечатлением, Иван даже не сразу сообразил, что звонит его, Ивана, коммуникатор.

Император достал аппарат и взглянул на номер вызывающего.

— Отец? — удивлённо спросил он, обращаясь к возникшему на развернувшемся после активации приёма вызова экране мужчине. — Что-то случилось?

— Случилось? — переспросил с саркастической улыбкой экс-Император Всероссийский. — Ну, кроме того, что Действующий Император космической Империи куда-то пропал прямо из своего рабочего кабинета, никому не сообщив о том, что вообще планирует куда-то отправиться: ни секретариату, ни СОИ, ни СИБ… вроде бы ничего не случилось.

— Оу… — изменился в лице Иван, осознав, что эта внезапная прогулка в компании старого друга со стороны может выглядеть далеко не так невинно, как ему самому казалось. — Извини, пап. Все, наверное, на ушах сейчас стоят?

— Пока не все, а только СОИ, — хмыкнул Александр Андреевич. Вот твой комм в сети появился — вообще хорошо стало. Вот только… почему Терра? Как ты там вообще оказался?

— Ка… старый друг пригласил прогуляться, — чуть было не назвал позывной человека, девять лет как считающегося мертвым, по линии связи, которая совершенно точно в данный момент прослушивалась «компетентными сотрудниками» неизвестно скольких «серьёзных» государственных служб.

— Вы вместе? — уточнил «не заметивший» оговорки Александр Андреевич.

— Да.

— Знакомые координаты, — «задумался» бывший Император. — Да и обстановочка на заднем фоне… Вы в поезде?

— Да. Сейчас отправляемся. Связь, скорее всего, пропадёт, сразу после отправления.

— Непременно, — хмыкнул Александр Андреевич. На миг его лицо дрогнуло. — Может вернёшься? На кой бы черт тебе оно всё это нужно, а? Пусть Ка… твой товарищ едет один?

— Нет, отец, — твёрдо посмотрел в глаза Александру Кровавому Иван Бессмертный. — Я должен ехать. Это важно для меня. Можешь не пытаться отговаривать.

— Хорошо, — провёл по лицу ладонью Александр Андреевич и помолчал несколько секунд. Затем улыбнулся. — Не засиживайтесь там, «мальчики», тебе завтра «в школу».

— Не волнуйся, Пап, я уже «сделал уроки», — ответно улыбнулся Иван. — Придержи там службистов. Не хочу, чтобы мне мешали.

— Не помешают, — сказал Александр и завершил вызов. Ещё целых пять минут он стоял, молча глядя на потемневший экран панели дальней космической связи.

— Ваше Высочество, аппарат Императора снова вне зоны действия сетей. Мы потеряли пеленг, — сообщил технический специалист из Службы Охраны Императора, находившийся рядом со своей включенной аппаратурой.

Александр Андреевич кивнул ему в знак того, что информацию к сведенью принял. Затем поднял левую руку и посмотрел на старомодные часы с круглым циферблатом и стрелками. Дорогие, красивые золотые часы ручной работы, подаренные ему тогда уже почти взрослым сыном на один из дней рождения.

— Что ж, с Императором всё в порядке, вы сами всё слышали Геннадий Карлович, — повернулся экс-Император к новому главе СОИ, занявшему это место совсем недавно… после смерти своего предшественника… казнённого по приказу Александра Кровавого в день несостоявшегося государственного переворота. — Работайте. И не отвлекайте меня больше от учений.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — поклонился тот несколько излишне поспешно и нервно, но… всем хочется жить. И жить долго. А собеседник его совсем недавно продемонстрировал, что у тех, кто его сердит, ни первое, ни второе не получается.

Поклонившись, Глава СОИ, жестом приказав следовать техническому специалисту за собой, вышел, оставив экс-Императора в кабинете одного.

Тот ещё с минуту простоял молча, заложив руки за спину. Потом встряхнулся и активировал панель.

— Капитан Крейсера «Победоносец» Второго Восточного Флота Нарышкин, слушаю Вас, — представился появившийся на экране офицер.

— Великий Князь Васильев Александр Андреевич, командующий этих учений, — ответно представился экс-Император. Офицер тут же подобрался и всем своим видом изобразил готовность и внимание.

— Слушаю Вас, Ваше Высочество, — сказал он.

— Довожу вводную и задачу для вашего Крейсера.

— Слушаю, — ещё раз повторил офицер.

— Вводная: на одном из астероидов астероидного пояса в системе звезды Лилия, в которой вы находитесь, а именно: астероиде Л-51, была организована тайная база международных террористов, разрабатывающая бактериологическое оружие. К «базе» в течении сорока ближайших минут должен подойти малый космический корабль с «главой этой террористической ячейки» на борту. Задача: дождаться стыковки корабля с «базой», полностью подавить системами РЭБ и постановки помех всю возможную связь «базы», после чего произвести залп главным калибром по «базе». Астероид Л-51 должен быть превращён в облако плазмы. Распылён вместе с «базой». Штурм «базы» невозможен из-за угрозы утечки бактериологического ОМП. Любые объекты и аппараты, пытающиеся покинуть «базу» должны немедленно сбиваться. К выполнению задачи приступить немедленно. Вести непрерывную трансляцию ваших действий на меня по этой линии. Залп по команде. О готовности к залпу и подходе корабля с «главой террористов» доложить.

— Слушаюсь! — отсалютовал офицер, развернулся и принялся раздавать команды.

Александр Андреевич остался молча стоять и смотреть за его действиями на экране, время от времени посматривая на свои часы.

Когда стрелка подползла к условной отметке «тридцать минут с момента потери связи с коммуникатором Императора», Капитан Нарышкин доложил о захвате цели и готовности РЭБ к применению. На отметке «тридцать три минуты с момента…» доложил о готовности к залпу.

На отметке «тридцать восемь минут…» доложил о пеленге приближающегося к «базе» космического корабля нестандартной конфигурации.

На сорок первой минуте Капитан доложил о произошедшей стыковке корабля с «базой» и выжидательно посмотрел на командующего учениями.

Александр Кровавый молчал ещё три минуты. Взгляд его был тяжёл. Брови сведены. Руки убраны за спину.

— Выведите на экран, — отдал короткую команду он. Офицер развернулся и быстро передал соответствующие распоряжения дальше. Спустя десяток секунд его спина и командный мостик крейсера исчезли, и появилась чернота космоса, посреди которой медленно дрейфовал пояс из сотен крупных и мелких космических камней: какие-то размером с песчинку, а иные и в несколько раз больше самого крейсера. Искомый астероид Л-51 был подсвечен на экране красноватым, что бы легче было его выделить среди остальных. Корабль-челнок уже скрылся внутри него, пройдя через автоматические ворота шлюза, закрывшиеся за ним.

Минуту экс-Император смотрел на экран, на астероид, затем скомандовал.

— Огонь, — веско и тяжело упало его слово. Повинуясь ему, изображение на миг дернулось, после чего астероида не стало. На его месте расцвёл беззвучный шар раскалённой до бела плазмы, на которую было бы больно и небезопасно даже смотреть, если бы не защитные фильтры, установленные на аппаратуре, ведущей съёмку.

— Объекты от астероида до взрыва отделялись? — задал вопрос экс… Император.

— Никак нет, — отрапортовал офицер.

— Проведите глубокое сканирование космического пространства на предмет замаскированных кораблей противника. Всеми доступными средствами. Во всех диапазонах. В том числе и экспериментальной аппаратурой.

— Есть! — ответил офицер, которого всё так же не было видно, ведь изображение на экране так и не сменилось. Там всё так же был астероидный пояс с медленно остывающим шаром плазмы в центре.

Потянулись минуты, во время которых экипаж крейсера проводил все возможные виды поиска и сканирования, которые были доступны на их оборудовании.

Император молча ждал. Минуту за минутой.

Первые доклады пошли лишь через четверть часа ожидания.

— Не обнаружено…

— Не обнаружено…

— Результат сканирования отрицательный…

— Астероид уничтожен — подтверждено…

— …не обнаружено.

— …не обнаружено…

— …не обнаружено… — в след за первым шли доклады один за одним, а Император всё стоял и стоял, молча разглядывая картинку на экране, где уже не было облака плазмы, а было облако остывающей пыли и огромная, медленно заполняющаяся «дыра» в астероидном поясе.

* * *

Император… Ещё никто не знал, что он теперь снова не «экс». Император сидел на стуле, у подоконника перед открытым окном одной из комнат своего загородного поместья.

Где-то за стенкой, в их спальне, спала экс… Императрица. Его жена. Спала спокойно и безмятежно.

А Александр Андреевич сидел на стуле в комнате у окна, не зажигая света. В пальцах его левой руке была зажата сигарета. Кончик её медленно тлел, испуская тонкую струйку вонючего табачного дыма. Дыма дешёвого табака.

На подоконнике лежал раскрытый портсигар, тот самый, стальной потёртый, без какой-либо гравировки. В нём, как патроны в пулемётной ленте, покоились ещё четыре сигареты. В одной половине. В другой половине находились грубо, варварски затушенные, словно в пепельнице, смятые четыре окурка. Чуть дальше, на том же подоконнике, валялась дорогая зажигалка. Из благородного металла, инкрустированная драгоценными камешками… подарок какого-то правителя, какой-то страны. Александр Андреевич уже плохо помнил, какого и какой страны — ему часто делал дорогие ничего не значащие «дипломатические» подарки. Примерно так же часто, как он делал их сам. Эта зажигалка просто попалась под руку. Не было за ней никакой истории. Безделица. Пустая и никчемная. Хоть и дорогая.

— Курите? — раздался тихий голос из самого тёмного угла комнаты. — Вы же бросили, Александр Андреевич?

Этот голос… Император узнал бы его из тысяч. Хотя, если этот голос звучит, то, наверное, всё же экс-Император?

— Кашим… — вздохнул Александр, опуская голову. — Зачем ты пришёл?

— За вашей душой, — раздался тихий смешок из того же угла. — Я же говорил, что заберу её. Тогда, семнадцать лет назад. Помните?

— Глупая была шутка… — поднял голову Император и глубоко затянулся. Потом медленно выпустил дым струйкой в окно. — Которая теперь не кажется смешной… да и вообще шуткой… не кажется.

— Я показал ему, — заявил голос. Говорившего по-прежнему видно не было в том углу, из которого этот голос доносился.

— Ты не мог, — пожал плечами Император. — Ты бы не успел. От стыковки до взрыва прошло четыре минуты. Ты бы не успел даже выйти из шлюза, так как давление ещё не было бы выровнено.

— Александр Андреевич, — с ноткой укора прозвучал голос Кашима. — База была в полном моём распоряжении девятнадцать лет. Я давно уже вывез оттуда всё интересное. Вывез и перепрятал.

— А зачем же тогда… — начал было экс-Император, затем замолчал и невесело улыбнулся. — Понятно… тебе было интересно…

— Не только, — раздался ответ из тёмного угла. — Я решал и ещё другие, свои, задачи этим действием. Но да — мне было интересно.

— «Нажму или не нажму», да? — хмыкнул экс-Император.

— Да, — не стал отрицать обладатель голоса. — Вы нажали. Теперь Ваша душа — моя.

— Слишком ты много на себя берёшь, щенок! — не повышал голоса, но нажал на голос экс-Император, туша и раздавливая окурок в верхней половине портсигара. — Дьяволом себя возомнил? Так вот тебе мой ответ: пошёл ты! — он достал следующую сигарету, сунул в рот и прикурил кончик. — Ты меня не убьёшь. Хотел бы убить — не стал бы разговаривать. Так что: пошёл ты!!

— Пойду, — ничуть не стал менее весёлым голос из темноты. — Конечно же пойду. Но утром придёт Ваш сын. Примерно в это же время Ваша жена досмотрит запись Вашего разговора с Иваном и запись вашего разговора с капитаном Крейсера. Вашу душу вынут и порвут на части они, а не я.

— Сволочь, — не выдержал и чуть поморщился экс-Император. — Какая же ты сволочь, Кашим. — Расчетливая, безжалостная тварь.

— Сочту за комплимент, — ответил голос из темноты.

— Но зачем тебе это? Зачем тебе моя «душа»? Ты же не делаешь ничего просто так… — продолжил курить экс-Император.

— Помните «Фобос», Александр Андреевич? — произнёс всё тот же голос из темноты тогда, когда экс-Император уже и не ждал ответа. — Вы приехали тогда посмотреть на испытания первых образцов лично. Профессор Павлов тогда расстарался: смог организовать настоящее шоу: десятилетняя девочка с кухонным ножом против… уссурийского тигра, которому она макушкой даже до нижней челюсти не доставала, выпрямившись и встав на носочки. Помните? Она его в тот раз-таки зарезала… сама, правда, тоже не выжила — тигр задел её лапой. Всего один раз. Ей хватило. Эффектная демонстрация «лекарства от страха», не правда ли?

— Помню, — ответил экс-Император.

— Девочку звали Томоэ. Ниппонка. Из беженцев. Томоэ… Кацура Томоэ.

— Вот, значит, как… — тяжело вздохнул экс-Император и потёр пальцами переносицу.

— Она умерла ДО того, как «Фобос» использовали на мне. До того, как я потерял способность испытывать эмоции. Не только страх. Любые эмоции.

— Как же банально… — проговорил экс-Император. — Месть… просто месть… я-то ожидал от тебя чего-то эдакого. Чего-то большего, масштабного, нетривиального… а ты всего лишь очередной банальный мстюн… — сказав это, Александр затушил в портсигаре очередной окурок и вытащил новую сигарету.

— А к чему сложности, Александр Андреевич? — раздался голос из темного угла. — У меня не так много желаний. И большинство из них родом оттуда, из того времени, когда я ещё мог чувствовать. Одно из них было: превратить Вашу жизнь в ад. Вырвать Вашу душу так же, как Профессор Павлов вырвал для вас душу из маленькой девочки Томоэ… я захотел, и я это сделал.

— Так уж и в ад? — хмыкнул Александр Кровавый.

— А разве нет? Ваш брат, Константин. Помните? Помните, как Вы с ним были дружны в детстве? Ваш «младшенький»? Он поддержал попытку переворота против Вас, и я убил его… по Вашему приказу.

— Тварь! — зарычал экс-Император. — Это ты его? Ты его заставил?!

— Нет. Зачем же? — легко ответил голос из темноты. — Я всего лишь подкинул Директору СИБа немножко грязи-компромата на милого мальчика Костеньку… который тоже… любил девочек. Маленьких… и мальчиков. Ему было без разницы. Директор СИБ уже дальше сам смог убедить Костеньку поучаствовать в «благом деле», имея такие козыри на руках. Но Вы ведь знали про его «маленький грешок»? Правда?

— Тварь! — сломал в сжавшемся кулаке только что взятую сигарету экс-Император.

— Семечкин… Ваш верный «оруженосец». Человек, которому Вы доверяли, как самому себе… Мясник красиво над ним поработал. И над ним, и над его танцовщицей… Хотя, чего я Вам рассказываю? Вы же смотрели отчёт с фотографиями?

— Так Семечкин не предавал? Это всё ты?

— Почему же? Предал. Я просто не дал Вам умереть в его ловушке. Ну и организовал той танцовщице главную роль на том выступлении, после которого Вы пригласили её к себе… через Семечкина… — экс-Император уже не мог ничего сказать. Он просто нечленораздельно рычал.

— У Вас ведь нет больше друзей. Вы же сам считали их «непозволительной слабостью для Императора»?.. А завтра Вас возненавидит жена… и сын. Хотя, у Вас есть шанс избежать её ненавидящего взгляда завтрашним утром: Вы можете убить её сейчас, ночью, пока она ещё спит… Ивана, извините, я Вам убить не дам.

— У меня есть и другой выход! — зло рыкнул Александр и выхватил из кармана халата пистолет, который сначала направил в угол, из темноты которого звучал голос, потом быстрым движением приставил его дулом к своему подбородку. — Я могу убить себя сейчас!

— Да? — вышел из темноты Кашим и с любопытством посмотрел на Александра. — Можете?

— Могу!

— А Кацура Кин вот не смог, — не пытался предпринять никаких действий юноша со взглядом ангела. Он просто смотрел. С любопытством ребёнка, проткнувшего живую осу булавкой и теперь наблюдающего за тем, как она извивается, жалит воздух и пытается перегрызть металлический стержень.

Экс-Император снова зарычал, дёрнул рукой, пытаясь дёрнуть лишь пальцем, но нажать всё равно не смог. Он не смог заставить себя убить себя. Он выкинул руку вперёд и высадил всю «обойму» в ненавистного Кашима. Вот только бесполезно — там, куда он стрелял, этого демонёнка не было. Там стояло большое зеркало, в котором он отражался. Сам он стоял в другом месте. К моменту, когда Александр это понял, заряда в батарее уже не осталось вовсе.

Он с раздражением и отчаяньем бросил бесполезным уже пистолетом в настоящего Кашима, но, естественно, не попал.

— Тварь… — устало выдохнул он. — Если ты так наказал Кацуру… боюсь представить, что ты сделал со своими родителями… — и закурил предпоследнюю сигарету из портсигара.

— Ничего, — пожал плечами Кашим. — Я их не нашёл. Просто не нашёл.

— Найдёшь, — с иррациональной уверенностью сказал Александр. — Найдёшь. Ты — найдёшь…

— Возможно, — не стал спорить Кашим. Экс-Император какое-то время курил молча, постепенно теряя владевшую им до этого злость.

— А твоя «Прививка»? Зачем она? Если всё дело в банальной мести, то зачем?.. — спросил он.

— Не месть — желание. Я не мщу — в этом нет никакого интереса, я просто выполняю свои желания. Захотел устроить Вам и Кацуре Кину ад на земле — устроил.

— А прививка?

— Да был там один дедок… добровольцем в проект записался. Сам тоже из «беохалатников». Хотел перестать бояться старости и смерти… Умер без страха — свалился со спидера на испытательном треке базы.

— И ты?..

— Я воплотил его желание, как своё… — пожал плечами Кашим. — Оставлю Вас докуривать. Советую выспаться — у Вас завтра отвратительный и тяжёлый день. А у меня ещё есть дела, — сказав это, Кашим бесшумно растворился в тени. А Александр с ненавистью и сожалением посмотрел на оставшуюся последнюю сигарету.

* * *

Глава 55

* * *

Иван завершил разговор и собирался-было спрятать коммуникатор обратно в карман, но именно в этот момент ему в руки влетела дёргающаяся, изрядно похудевшая отрубленная кисть Говоруна.

Это было так неожиданно и, что уж скрывать, страшно, что Император дернулся, отпрыгнул, как заяц, и едва сдержался от того, чтобы вскрикнуть, словно маленькая девочка при виде паука или крысы. После двух резких взмахов руками ему всё же удалось отцепить от себя и отбросить своевольную конечность. Вот только коммуникатор он при этом выронил. Да так неудачно, что тот залетел прямо под продолжающий дёргаться труп Говоруна. В лужу натёкшей с обрубка шеи до того, как этот обрубок успел зарубцеваться, крови.

Кашим… смеялся, держась за живот свободной от меча рукой и время от времени ей же утирая выступающие слёзы. Естественно, что рука на Ивана «прыгнула» не сама по себе, её поддел кончиком ножен и подкинул вверх, в сторону Императора Кашим, которому это показалось остроумным.

— Не смешно! — сердито сказал Кашиму Иван, от чего тот только сильнее принялся смеяться. — Дурацкое у тебя чувство юмора! Как мне теперь комм доставать?

— Комм? — чуть успокоился Кашим. — Ща! Достанем, — сказал он и быстро выхватил меч из ножен. Тем же движением, безо всякой паузы или остановки, он разрубил труп Говоруна по полам в районе поясницы, пролив новую порцию крови на бедный дорогущий Императорский коммуникатор. Крови… и не только. Из раны клубком змей вывалились кишки, какая-то слизь, органы, содержимое кишок… При том всё это продолжало двигаться, сокращаться, дергаться.

Иван не выдержал такого зрелища. Он позеленел, схватился за рот, отвернулся, бросился бежать прочь из «вагона». Но далеко убежать не смог. Метрах в десяти от дверей его всё же скрутил спазм, и его вырвало.

Когда, через минуту, Иван, кое-как справившись со своим желудком, поднял голову, то увидел лишь скрывающийся в отвесной яме тоннеля «хвост» «поезда».

Иван непонимающе повернулся и встретился взглядом с Кашимом.

— Я же один не поеду, — пожал плечами тот.

— А?..

— А «поезд» автоматический. И команда на старт уже была введена. Ты выпрыгнул в уже закрывающиеся двери. Ну, и я за тобой.

— И… что теперь? — тупо спросил он.

— Ничего, — пожал плечами Кашим. — Либо ждать, пока кто-то ещё решит спуститься этим «поездом» на землю, либо возвращаться.

— Ждать?

— Чуть меньше сорока минут в одну сторону, — пояснил Кашим. — И это ещё при условии, что кто-то вообще решит спуститься, учитывая содержимое «вагона». Я бы, на их месте, точно бы не спешил.

— А отсюда его как-то вызвать нельзя?

— Это ж не лифт тебе, а автоматический челнок. Он только изнутри управляется. И он тут один — такая вот замороченная система предотвращения несанкционированных вторжений. Авторства твоего отца.

— Хм, в его духе, — вздохнул Иван. — А у тебя на станции ещё «кротов» нет случайно?

— Не, — отрицательно помотал головой Кашим. — Тоширо работал один.

— А кто он, вообще такой? Этот Тоширо?

— Он? Незадачливый мангакка, который умудрился спустить на создание, съёмки и раскрутку своей анимешки сто миллионов долларов, — ухмыльнулся Кашим.

— Сколько-сколько?! — вытаращился Иван на своего собеседника.

— Сто миллионов, — подтвердил, что Иван не ослышался, тот.

— КАК?!!

— Чего кричишь, сам в шоке, — развёл руками Кашим. — Больше тебе скажу: ему не хватило!

— Это… это… — не смог подобрать подходящих слов Император космической державы.

— Это талант, Вань, — улыбнулся Кашим. — Высочайший талант… тратить деньги. Таким обладает один на миллион, если не на миллиард.

— И как же он?

— Теперь подрабатывает на меня киллером. Ну и другие мелкие поручения выполняет, — пожал Кашим плечами.

— Киллером?? На тебя???! — снова вытаращился Иван.

— Нет, ну а что? — даже слегка обиделся Кашим. — Не могу же я вообще всё делать сам, один? Естественно, мне требуются помощники. Такие, как Тоширо, Лена, Говорун…

— Понятно… — протянул Иван, многозначительно глянув на контейнер, в котором покоилась голова последнего из названных. Этот контейнер стоял у ноги Кашима.

— Брать ответственность за свои ошибки и ошибки своих подчиненных тоже надо уметь, — правильно понял этот взгляд тот. — Ладно, — вздохнул он. — Нечего тут высиживать. Пошли потихоньку. На, — сунул Ивану металлический кейс Кашим. — Тащи.

Иван на автомате кейс взял. Потом с недоумением на него посмотрел, пытаясь сообразить, что это, и откуда вообще взялось.

Где-то минуты ему хватило на то, чтобы вспомнить, что этот кейс был в руке у Говоруна в тот момент, когда двери «поезда» распахнулись. И этот же кейс после отсечения головы Говоруну подхватил Ниппонец. Подхватил и передал в руки Кашиму. И только после передачи, Кашим сообщил Ниппонцу про местонахождение денег.

— Что в нём? — серьёзно посмотрел на спокойно ждущего напротив него Кашима Иван.

— А сам, как думаешь? — ухмыльнулся Кашим. Причём, глаза его при этом оставались серьёзными.

— Не может быть… — как-то разом вспотели ладони Императора космической Империи.

— Личный ноутбук Говоруна с полной документацией и результатами его исследований, — подтвердил правильность его догадки Кашим.

— Он ведь запаролен и зашифрован? С жутко навороченной резервной системой самоуничтожения при несанкционированном доступе? — предположил действующий Император.

— Нет, — отрицательно повёл головой Кашим. — У Ивана была отвратительная память на всякие пароли и тому подобное. Поэтому он их буквально терпеть не мог. На его компьютерах никогда какой бы то ни было блокировки не было. Как и на коммуникаторах. Она его бесила.

— Но… — начал было Иван, а потом замер. Его прострелила мысль, озарение. Словно бы с его глаз сдёрнули мутные запотевшие очки или тряпичную повязку. Всё, вся ситуация, все действия Кашима предстали перед его мысленным взором в совершенно новом свете. В разрозненных и на первый взгляд хаотичных, вроде бы, поступках появлялся смысл. И то, что Иван «увидел», его пугало. — Ты ведь специально… специально всё это подстроил? Спланировал… Все эти девять лет… Гворун не убегал от тебя, он не смог бы убежать, каким бы талантливым ты его мне тут не расписывал. Ты сам отпускал его… Игрался, как кошка играет с пойманной мышью. Позволял ему чувствовать себя охотником… Но при этом постоянно держал всё под своим контролем. Более того: ты не забывал «давать ему направляющего пинка»! Ты ждал. Ждал, когда он закончит свою работу! — Кашим молчал. Он не отрицал и не подтверждал говоримого Иваном. Он был вообще нечитаем в этот момент. И даже улыбку свою вечную убрал… хотя, нет. Улыбка не исчезла, всего лишь притухла, спряталась, как жар углей под слоем золы.

— И, как только он закончил и был готов «взлететь», ты срубил ему голову, как рачительная хозяйка, нагулявшему жир гусю… Он даже понять ничего не успел… Действительно: зачем напрягаться, десять лет вести сложные, дорогостоящие исследования самому, когда можно «упустить» фанатика-вивисектора, который проведёт их за тебя… Ты же «не можешь все делать сам, один»! — продолжал говорить Иван, причём не столько Кашиму, сколько самому себе, торопясь произнести, выплеснуть, вслух то, что ему открылось в краткий миг озарения. — …«Поезд»… действительно, зачем теперь лететь на станцию, если кейс со всеми результатами уже у тебя… Что там? Что ты отправил с этим рейсом на станцию? Бомба? Газ? Ведь свидетелей и следы надо убирать… — Кашим всё так же молча достал из кармана коммуникатор, разблокировал его и протянул Ивану. Тот слегка дрожащей рукой взял его и посмотрел на развернувшийся экран.

А на экране был перехват видеосвязи между Васильевым Александром Андреевичем и Капитаном Космического крейсера «Победоносец». В первую минуту Иван не понимал, к чему Кашим решил показать ему именно это, но когда прозвучало название «Л-51»… всё встало на свои места.

Иван, как завороженный, смотрел на экран, ловил каждое слово рапортующих офицеров и отца. Он ждал, надеялся, верил, хотел верить… но короткое слово «Огонь» и яркий шар раскалённой плазмы на месте секретной лаборатории убили эту надежду. Убили… самого Ивана. Никогда ещё он не испытывал такой пустоты в душе, как в этот момент, при взгляде на этот шар плазмы… Отец убил его. Сознательно отдал приказ, точно зная, что убивает его этим приказом.

Иван поднял лицо, глаза щипало, в горле стоял ком незаслуженной обиды. И Кашима нигде не было. Никого нигде не было. Пустой перрон. Равнодушный свет ламп. В руке кейс. В другой коммуникатор Кашима, на котором свернулся и погас экран.

И стена, через которую они сюда прошли, снова была на месте. Вот только чудо-приборчиков и уникальных навыков взлома у Ивана не имелось. А на простое прикладывание ладони к сенсорной панели система никак не реагировала. Возможно, было бы иначе, если бы Иван попытался приложить к ней ту отрубленную Кашимом кисть Говоруна, но она осталась там, в «поезде» и теперь представляла собой маленькую частичку того облака плазмы, что медленно остывало теперь где-то в космосе.

Иван как-то… растерялся. Не будь он так опустошён и подавлен недавней видеозаписью, то, наверное, запаниковал бы. Начали бы закрадываться подозрения, что Кашим все же почему-то решил его убить… Но нет. В данный момент ничего подобного в его голову пробраться бы просто не смогло из-за царящей там этой звенящей пустоты. Да и нелогичный это был бы со стороны Кашима поступок. Зачем останавливать, выводить «жертву» из обречённого на уничтожение «поезда», чтобы сразу после этого замуровать заживо? Глупо. Куда как проще было бы просто выйти самому. А глупостей Кашим не делает… вроде бы.

Значит, в том был какой-то смысл?

Какой?

И только тут Иван обратил внимание, что кроме общего освещения перрона, так и оставшегося включенным, на полу есть и ещё какие-то световые пятна. Вмонтированные в пол светящиеся панели. Появлялись они у фальшивой стены и шли дальше, складываясь в некое подобие дорожки. Дорожки, уводящей куда-то в сторону. В сторону от перрона и от стены. Куда-то вглубь, за поворот, за которым терялась из виду.

Иван пожал плечами, хотя какого бы то ни было смысла в этом движении не было, так как никто Ивана видеть не мог… не должен был, по крайней мере. Поручиться за то, что Кашим не подглядывает через какую-нибудь миниатюрную скрытую камеру, Иван не взялся бы.

Выполнив этот жест, правитель космической многомиллиардной Империи двинулся вперёд, по дорожке… обозначенной желтыми прямоугольниками, примерно двадцать пять на двенадцать сантиметров каждый.

«Прямо, как кирпичи», — подумал Иван, глядя на эти светящиеся пятна. — «Желтые… Кашим в своём репертуаре…» — вздохнул он. — «Что ж, посмотрим, к какому „Гудвину“ приведёт меня эта „дорога, вымощенная желтым кирпичом“ на этот раз».

И Иван двинулся, следуя обозначенному направлению, вглубь странной подземной базы, за поворот, в неизвестность.

Идти пришлось не сказать, что бы долго. Всего метров четыреста или около того. Вряд ли больше. Путь оборвался неожиданно, уперевшись в надёжную даже с виду, металлическую дверь-переборку, что оказалась в конце очередного коридора.

Рядом с дверью имелась на стене сенсорная панель, на которой неярко светился контур правой ладони, намекающий на биометрическую аутентификацию.

Не особенно задумываясь, Иван приложил к контуру свою руку, в общем-то ни на что не надеясь, так как его «слепка» просто никак не могло оказаться в списке лиц, имеющих право доступа к помещениям на этой базе.

Вот только его мысли по этому поводу реальность не интересовали: дверь пискнула, сообщая об удачной аутентификации, и отъехала в сторону, скрывшись в стене.

За ней открылось помещение, в котором начал автоматически зажигаться свет.

Иван снова пожал плечами и шагнул внутрь.

Комната оказалась небольшой. И практически пустой. Кроме большой прозрачной колбы, заполненной жидкостью, в ней ничего не было. Ну, почти ничего.

Как минимум, Иван ничего не замечал, буквально прилипнув глазами к содержимому колбы: внутри находилось человеческое тело. Голое человеческое тело.

Тело мальчика примерно двенадцати-тринадцати лет, на вид. Глаза его были закрыты, лицо неподвижно. Сам он был худ и болезненнен даже на вид. И был мёртв.

Вот только лицо… Лицо мальчика, к которому взгляд Ивана прилип, словно примагниченный. Оно было непонятным образом знакомо ему. Очень знакомо. До боли знакомо.

Иван нахмурился, пытаясь понять, где же и когда мог такое видеть. И только через минуту, через целую минуту, понял где: в зеркале! Это было его лицо! Такое, каким оно было у него в тринадцать лет.

В любой другой ситуации и обстановке Иван просто покачал бы головой, удивляясь такому потрясающему сходству, но не в этой. Здесь и сейчас это сходство не могло быть случайностью. Кашим, конечно, любит шутить, вот только шутки у него… не смешные. Да и обычно совсем не шутками оказываются в последствии.

Иван всё же заставил себя оторвать взгляд от тела в колбе и осмотреться. По результатам осмотра выяснил, что рядом с колбой и специальным «постаментом», из которого она «вырастала», есть ещё стул и стол перед ним, на которойм стоит включенный ноутбук. Достаточно простой, не навороченный, без логотипов фирмы-производителя и кричащих надписей, вроде: «Обработка секретных сведений разрешена» или «Не влезай — убьёт». Обыкновенный ноутбук.

С контуром ладони на развёрнутом голографическом экране. Уже не сомневаясь, Иван приложил руку. Закономерно аутентификация прошла успешно. А дальше открылся «рабочий стол» и доступ к лежащей внутри аппарата информации.

И информации было не много. Всего одна папка. Озаглавленная как: «Проект „Гемини“».

Иван «кликнул» на эту папку, и развернулось окно с её содержимым. В ней были ещё папки, отдельные файлы, фотографии, текстовые файлы, видео и прочее. Изучение всего, что там находилось, по крайней мере поверхностное, увлекло Ивана надолго. Насколько именно по объективному времени, он не знал. Да ему, в принципе, это было и не особенно важно.

Значительно важнее было само содержание этой папки. Шокирующее, разрушающее представление о мире, но вполне предсказуемое, если учитывать наличие колбы с телом в комнате.

Кратко… если кратко, то проект «Гемини» — это клонирование. Технология создание клонов. Генетически улучшенных клонов смертельно больных людей… с переносом воспоминаний оригинала в мозг клона.

Проект вполне себе оказавшийся удачным, так как сама его основа, клонирование, было известно уже века, хоть и находилось под международным запретом те же самые века. Но кого и когда останавливали запреты?

Однако, банальным клонированием проект не ограничивался. Он был тесно связан с двумя другими: проектом «Химера» и проектом «Хипнос» всё той же лаборатории Л-51. В «Химере» изучали возможности внесения изменений в геном человека, животного, растения. Возможность внесения каких-либо контролируемых изменений. Возможность, способы, технологию, программирование и расчёт изменений. «Хипнос» изучал возможность переноса знаний, воспоминаний, навыков.

Проект «Хипнос» был закрыт после аварии, уничтожившей всех учёных, задействованных в проекте, всех подопытных и все рабочие материалы проекта. «Химера» была закрыта после бунта подопытных в Л-51 и его подавления силовыми подразделениями СИБ, в результате которых большая часть материалов и учёных лаборатории были… потеряны. Да и сама лаборатория закрыта.

Проект же «Гемини»… просуществовал и того меньше, не смотря на всю свою удачность и более чем обнадёживающие промежуточные результаты. Был он закрыт личным распоряжением Императора Александра Андреевича… (собственно, как и открыт, в прочем) сразу после производства первого «чистового» образца.

Генетический материал для создания этого клона был взят из тела неизвестного подростка, доставленного тогда ещё майором Семечкиным в лабораторию. Дальнейшая судьба клона неизвестна, так как увезён он был тоже Семечкиным по приказу Императора. Сразу после чего проект был свёрнут и засекречен. Тело, вместе с остальными материалами было оставлено на хранение в одном из множества хранилищ лабораторного комплекса Л-51. После штурма и подавления бунта в лаборатории найдено не было. Считалось уничтоженным, а материалы безвозвратно потерянными…

Иван закончил чтение и устало откинулся на спинку стула. Хотелось выть. И убивать.

Пояснений к тому, чьё именно это тело, и что стало с клоном, Ивану не требовалось. Всё и так было кристально прозрачным: тело принадлежало сыну Императора Александра Принцу Ивану… НАСТОЯЩЕМУ Принцу Ивану.

В материалах проекта были и результаты обследования этого тела: неизлечимая, смертельная болезнь, врожденная. Вот только умер Принц не от неё. Семечкин доставил тело в лабораторию ещё ЖИВЫМ. Тело… Не тело, а Ивана Александровича! Живого, мыслящего, прекрасно осознающего происходящее вокруг…

«Неизвестный подросток» умер уже в самой лаборатории позднее. В процессе…

Всё, как в древнем бородатом анекдоте: «вскрытие показало, что пациент умер в результате вскрытия»…

Принц умер… да здравствует Принц! Принц-клон…

Иван сильнее зажмурил закрытые глаза и крепче сжал кулаки. Рукой случайно задел кейс, что в самом начале изучения папки поставил рядом со стулом. Задел, и кейс с громким хлопком упал плашмя на пол.

Иван вздрогнул от звука и открыл глаза. Затем с непониманием посмотрел на кейс.

Секунд десять он тупо и бессмысленно пялился на него, а затем начал мрачнеть. Не то, что бы до этого он прямо-таки излучал в пространство позитив и «лучи добра», но всё познаётся лишь в сравнении. И лицо Императора становилось мрачнее грозовой тучи во время пыльной бури в пустыне.

Иван опять понял… в его голове сложилась ещё одна головоломка. Пазл, к которому добавили ещё пару кусочков, внезапно стал показывать совершенно не ту картинку, что виделась в нём ранее.

— Кашим!.. — прошипел Иван.

Кашим! Как же это в его стиле и духе: дать в руки страшнейшее оружие во всём исследованном космосе, используя которое можно уничтожить всё человечество, тому, кого довёл до самого края. Тому, кто после двух последних новостей, должен был уже ненавидеть весь мир!

— Не дождёшься! — с непонятным даже ему самому жаром выкрикнул Иван, уже на две тысячи процентов уверенный, что Кашим за ним наблюдает. — Не дождёшься! — повторил Иван и, вскочив на ноги, достал заткнутый сзади за пояс мощный лазерный пистолет. Быстрым движением пальцев переключил режим выстрела на максимально широкий луч, направил дуло на кейс и зажал спуск. Зажал и держал его до того момента, как полностью опустели все батареи пистолета.

В результате, на месте кейса осталась только оплавленная яма в камне пола, с пышущими жаром, чадящими и до бела раскалёнными краями. Помещение застилал дым, воздух был горяч, сух и неприятно царапал носоглотку при дыхании. Запах гари заставлял морщиться, а дым — глаза слезиться.

— Я не стану монстром! Не стану таким, как ты! — тяжело дыша от недостатка кислорода и гнева, заявил Иван. — И можешь подавиться своими «навыками»! Я не стану мстить и уничтожать человечество! Пусть я и клон, пусть меня дважды убил мой собственный отец, но я не стану! Слышишь! Не стану… — дыхания не хватило и Иван закашлялся.

Поняв, что дальше оставаться в задымлённом помещении опасно, и он рискует на самом деле задохнуться, Иван поспешил наружу: сначала в коридор, а после и на «перрон».

«Стена», перекрывавшая выход с «перрона» отсутствовала. Путь к свободе и чистому небу над головой был свободен.

Задерживаться Иван не стал и покинул столь мрачное местечко.

Снаружи, стоило Ивану выйти из-под свода тоннеля, коммуникатор, врученный ему Кашимом, сам собой разблокировался, давая доступ к связи, звонкам, Интернету и прочим прелестям цивилизации.

Иван открыл список сохранённых контактов комммуникатора и непроизвольно покачал головой: контактов было два: «Глава СОИ» и «Такси».

Иван подумал, ухмыльнулся и выбрал второй контакт.

* * *

Глава 56

* * *

На морском пляже города Чернобыль, планеты Припять, потягивая сок через трубочку из прозрачных глубоких стаканов, лежали на шезлонгах двое: молодой человек и девушка того же возраста на вид.

Хотя, в последние десять лет, внешний вид перестал хоть как-то коррелировать с возрастом. Такому вот «молодому человеку» могло быть с равным успехом и девятнадцать, и тридцать с лишним. Как и «девушке». Изобретение «Прививки от Старости» многое перевернуло с ног на голову.

Девушка, в широкополой «соломенной» шляпе, в солнцезащитных очках, в красном открытом купальнике-бикини, потягивала апельсиновый сок. Молодой человек на шезлонге рядом наслаждался вкусом сока фейхоа. Щеголял он плавками нарисованной спереди головой слона. Глаза прикрывали от солнца очки. На голове примостилась сдвинутая почти к самой переносице «ковбойская» шляпа.

Пляж… был пустынным, что в одну сторону, что в другую, от горизонта до горизонта. Что не так уж и удивительно, ведь находился он на территории базы ВКС Российской Империи, расположенной на этой планете. Позади высилась громада «тарелки» основной локационной антенны и «лес» вспомогательных. Над головой промчались, расколов небо грохотом преодолённого «звукового барьера» звено «Универсалов».

Легкий теплый ветерок попытался сдернуть с головы девушки шляпу, но не преуспел в этом, так как та вовремя придержала её рукой за край.

— Так что же всё-таки ты сделал, Лень? — оторвав губы от трубочки и отведя стакан от себя, спросила девушка. — Как-то я всё равно не понимаю. Да и зачем? К чему были вообще все эти «танцы» вокруг Императора?

— Да как бы тебе сказать, Саш, — задумчиво произнёс лежащий на соседнем шезлонге молодой человек. — Просто так?

— «Просто так»? — хмыкнула девушка. — Ты и «просто так»? Ты ничего не делаешь «просто так». Колись давай.

— Что ж… Начну издалека, — подумав, кивнул своим мыслям молодой человек. — Л-51 располагалась на астероиде. Способ попасть туда, а главное — выйти оттуда, был один единственный.

— Автоматический челнок-«поезд», ты уже говорил, — кивнула девушка.

— И этот челнок очень хорошо охранялся. Плотно. Внутри станции я, с моими силами того времени мог многое, имел достаточно различных возможностей. Но только внутри. Вход и выход со станции контролировался отдельной структурой, полностью изолированной от структуры и систем станции: бактерия лишняя не санкционированно не проскочит, бит информации передан не будет, не то что живой объект исследований… Даже теоретически, с массой вероятностных допущений и такого ненаучного понятия, как «удача», возможность успешного побега была в районе тридцати двух сотых процента — это слишком мало. Стоит отдать должное: Л-51 — один из самых неприступных объектов, с которыми я сталкивался. Можно сказать, что Александр Андреевич в её создание «душу вложил»… Сбежать оттуда одному — тридцать две сотых процента. Сбежать с кем-то ещё — ноль целых, одна десятитысячная.

— И ты прагматично выбрал другой путь, — вздохнула девушка. — Устроил «бунт», в результате которого выжил один и смог выбраться со станции «санкционированно». Но один…

— Именно, — подтвердил парень. — Я поставил себе цель — «выжить и стать сильнее»… или «стать сильнее и выжить». Тут трудно отделить одно от другого, слишком уж оно было взаимосвязано. И выжил. Император… Александр Андреевич очень сильно боялся того, что что-то может вырваться из Л-51. Он слишком хорошо себе представлял, ЧТО там исследовали. Именно поэтому система безопасности была настолько параноидальной: ученые и персонал станцию не покидали — жили прямо там. Заболевших лечили на месте. Мертвых утилизировали там же… Единственный случай, когда сотрудника перевели работать в другое место — дядя Костя, охранник из «Хипноса», которому я проломил череп при «попытке побега». Но и с тем… пришлось повозиться. Это была первая моя «проба сил». «Пробный заброс», проверка: возможно ли вообще совершить подобное. Получилось. Но сколько на это сил пришлось потратить… ты даже не представляешь. Да и то — получилось только из-за аварии, уничтожившей целый сектор лаборатории: прислали следственную группу «с поверхности». И меня вызвали на допрос. Всё, как и положено было по протоколу: следователь с одной стороны бронированного стекла, я с другой. Следователь «снаружи» «карантинного периметра», я — «внутри». Опять же: ни одной молекулы, ни одной бактерии ни внутрь, ни наружу. Только зрительный контакт и куча датчиков «полиграфа» на мне…

— И что?

— Гипноз, Саша, гипноз и нейро-лингвистическое программирование. Яйцеголовые сами не знали, что один из реципиентов, навыки которого в меня внедряли, владел им.

— То есть ты…

— Да. Я получил влияние на человека «снаружи». И даже не одного — мной тогда многие интересовались.

— И с их помощью ты «перевёл» этого «дядю Костю» из лаборатории? — удивилась Саша. — Почему не себя?

— Не смог. Возможности и полномочия того СИБовца ограничивались службой охраны. Учёные и «материал» были вне его юрисдикции. Но главное — способ был проверен. Можно было его учитывать при планировании дальнейших действий.

— И ты учёл?

— Да. Самое тонкое место всего плана освобождения был момент, когда в мой бокс-камеру ворвались бойцы СКООНа. Гипноз не действует мгновенно. Меня могли просто пристрелить сразу. Вероятность была: пятьдесят процентов.

— То есть такая же, как «встретить динозавра на улице»? — усмехнулась девушка. — Или встретишь, или нет?

— Именно, — улыбнулся молодой человек. — Но я «встретил». Командир тройки держал со мной зрительный контакт глаза в глаза больше минуты. Дальше было проще: как только оказался за пределами «карантинного периметра», то получил сразу огромные возможности. Всё равно, как завирусованный накопитель, что хранился в сейфе, вставили в компьютер без антивируса, да ещё и подключённый к Интернету.

— Это да. Ты тот ещё «вирус», — хмыкнула девушка. — Кому угодно мозги узлом завяжешь.

— Возможно, — не стал отрицать или соглашаться молодой человек. — В общем, я сумел «выжить» и вырваться на «поверхность». Огромных трудов мне стоило добиться того, чтобы Императору или Семечкину…

— Семечкину?

— Директор СБ СИБ, цепной пёс Императора и его «правая рука». Что бы информация о том, что из Л-51 кто-то выжил, попала к ним на стол. Это была просто гонка наперегонки со временем. Я применял всё: взлом и проникновение, хаккинг, гипноз, обрывы коммуникаций, убийство курьеров и подлог документов… Но успел. Смог. А потом… в какой-то момент оказалось, что — всё. Я в полной безопасности. И не только, я набрал достаточную Силу, чтобы уже никто не смог меня достать… Тогда я остановился.

— И что стал делать?

— Задумался: чего же я на самом деле хочу.

— И чего же?

— Оказалось, что ничего.

— Ничего?

— Да, — вздохнул молодой человек. — Когда ты можешь, что угодно, самой большой проблемой становится отсутствие желаний. И можешь не смеяться — это действительно проблема.

— И как же ты её решил?

— Гипнозом.

— Гипнозом? — изумилась девушка.

— Да. Гипноз — многогранная штука. Некоторые ученые утверждают, что с его помощью можно даже в собственные «прошлые жизни» заглядывать. Целая религия на этом основана была. Церковь Саентологии… хотя и не только на этом. Не важно. Так вот, при помощи техник гипноза я смог вытащить своё ощущение мира ДО того, как прошёл через «Фобос». Ощущение мира, воспоминания о эмоциях, мечты и желания…

— Кошмар, — вздохнула девушка. — Совершенная Машина Убийства с желаниями и ощущением мира девятилетнего мальчика-сироты из детского дома… Как наш мир вообще уцелел?

— Ну… желание уничтожить этот жестокий, несовершенный мир страданий… присутствовало.

— … — девушка замерла, не в силах произнести ни слова. Могло кому-то показаться (если бы кто-то мог наблюдать эту сцену), что в предыдущей фразе она не серьёзна, что она просто шутит. Только вот она не шутила. Слишком хорошо она знала возможности своего «Ручного Кровавого Монстра». И он действительно МОГ этот мир уничтожить. Как частично, так и полностью.

Не в один момент, конечно. Даже не в один день. Но, задайся он такой целью, то устроить глобальную катастрофу он мог бы. И вот ОН говорит, что такое желание у него на самом деле есть. Онемеешь тут.

— Присутствовало, — продолжил молодой человек. — Но я рассмотрел его со всех сторон и счёл недостаточно четко сформулированным… и не искренним. Даже в восемь лет я не хотел умирать. И не хотел остаться один, а эти два альтернативных следствия из него вытекают, — девушка медленно выдохнула. Затем спросила.

— И какие же желания ты счёл «достаточно четко сформулированными»?

— Я хотел, что бы люди перестали стареть. Я хотел, что бы спасся в Л-51 не только я. Я хотел убить всех, кто был связан с Л-51. Я хотел отомстить Императору. Я хотел в пыль растереть Л-51. Я хотел себе крутую катану, как в кино. Хотел гонять на крутых тачках. Я хотел спасти прекрасную девушку. Я хотел собственный космический корабль. Я хотел попробовать сок фейхоа. Я хотел получить девочку, которая мне нравилась в приюте. Я хотел снять аниме. Я хотел увидеть звёзды вблизи. Я хотел быть крутым, как Джеймс Бонд и даже круче. Я хотел увидеть другие планеты и другие космические расы, как в «Стартреке». Я хотел найти родителей. Я хотел мороженного. Я хотел найти друга, которому смогу рассказать всё, вообще всё и всегда. Я хотел стать крутым пилотом истребителя. Я хотел братика. Я хотел быть, как «Росомаха» и другие «Люди-Х». Я хотел быть крутым бойцом и побеждать на боях без правил. Я хотел себе «Звезду Героя». Я хотел быть Мастером Боевых Искусств. Я хотел собственную семью. Я хотел быть крутым учителем. Я хотел быть известным актёром… у меня есть целый список этих «хотел». И я не забыл включить в него даже самые невозможные и глупые «хотел».

— И ты воплощаешь в жизнь эти «хотел»? — вздохнула девушка.

— Да.

— И к какому «хотел» отношусь я?

— Разве не ясно? К «я хотел спасти прекрасную девушку» и к «я хотел найти друга, которому смогу рассказать всё, вообще всё и всегда».

— То есть, захват террористами «Зари-1» ты подстроил сам?

— Нет. Зачем? «Спасением красоток» я планировал заняться только когда вырасту, когда смогу получать от них «жаркие благодарные поцелуи». Но не всё в жизни идёт по моим планам.

— Так уж и не всё? — хмыкнула девушка.

— «Ни один план не выдерживает столкновения с реальностью». Смысл не в том, чтобы распланировать ВСЁ, а в том, чтобы оперативно подстраивать планы под изменяющиеся обстоятельства. Встраивать их в свой план. Учитывать. Ловить моменты и возможности. Я не Бог, Саш. И я не планировщик. Я как Джокер в древнем Нолановском фильме с Хитом Леджером, который ты мне показывала. «Я похож на человека, у которого есть план? Я знаешь кто? Я пёс, бегущий за машиной. Я бы не знал, что делать, если б догнал… Так что, я просто делаю, и всё», «Они планировщики. Планировщики пытаются контролировать свои тесные мирки. Я не планировщик. Я пытаюсь показать им, насколько жалки их попытки все контролировать. Поэтому когда я говорю, что между нами не было ничего личного, я говорю чистую правду», «Никто не паникует, когда всё идёт согласно плану… даже если план чудовищен». Прикольные цитаты?

— О… очень, — вздохнула девушка. — Я создала Чудовище…

— Ну-ну, не бери на себя слишком много. Ты всего лишь поучаствовала в создании Чудовища. У меня без тебя «создателей» хватает. Но кино и мультики с тобой смотреть мне нравится. В них много интересных идей.

— А Принц Иван… тьфу, Император Иван? Он по какому «хотел» проходит? — решила перевести тему девушка.

— По «хотел братика». Ну и «хотел, что бы спасся в Л-51 не только я».

— «Братика»?! — даже приподняла очки с округлившихся глаз и посмотрела на молодого человека девушка. Тот только пожал плечами. — Но зачем тогда… всё это?

— Братику принято дарить подарки, — снова пожал плечами молодой человек. — Его принято учить, защищать и воспитывать. Вот я и действую… в меру своих сил и своего понимания.

— И чем же вся история кончилась? — помолчав какое-то время, «переваривая» полученную информацию, спросила девушка, решив не заморачиваться.

— Иван Александрович тихо и спокойно вернулся в Москву на общественном транспорте. Профилактически взгрел СОИ с СИБ и СБ СИБ. О том, что он куда-то исчезал и чуть не погиб, никому сообщать не стали. Александр Кровавый сегодня утром ушёл в Пичаевский Мужской Монастырь, — пожал плечами молодой человек.

— Монастырь? — изумилась девушка.

— Монастырь, — улыбнулся молодой человек. — Где ещё долгие десятилетия его будет мучить его личный «Демон», — улыбка его стала хищной.

— Может, «Ангел»? — хмыкнула девушка.

— Я подумаю, — серьёзно ответил молодой человек.

— Чем займёшься теперь? — после паузы на глоточек сока спросила девушка.

— Не решил ещё. Возможно звёздами. Возможно, всё же наберусь решимости и «введу» себе знания из головы старого Мастера Кураи. Итак уже шесть лет на неё смотрю…

— Всё ещё не решился?

— Нет.

— Боишься?

— Ты же знаешь, что страха я не испытываю. Не могу. Просто, не чувствую себя готовым… Я ведь так и не смог его победить.

— Но как же тогда смог забрать голову?

— Он… позволил мне это сделать. Поддался в самом конце. Не стал блокировать, а я не успел остановить меч. Так что, его голова… это его подарок… к которому я ещё не готов, — сказал молодой человек и задумчиво замолчал.

— А что со звездами? — через какое-то время спросила девушка.

— Со звездами? — хмыкнул он. — А ты знаешь хоть одну звезду не «солнечного» типа, в чьей системе есть транспортный узел? Хоть одну звезду любого другого спектра, кроме желтого, к которой можно подлететь?

— Эм… нет, — немного удивлённо ответила девушка.

— Потому, что нет таких звёзд. Все освоенные планеты: земного типа. Все «гиперпространственные прыжки» космолётами и звездолётами совершаются только через транспортные узлы, а самостоятельно летать могут лишь на досветовых скоростях. Есть карты маршрутов и транспортных узлов, но нет ни одной карты «звездного неба», — перечислял молодой человек.

— О как… А я даже и не задавалась такими вопросами, хоть и отучилась на пилота истребителя. И курс «Астронавигации» у нас был…

— А хочешь ещё один интересный вопрос? — ухмыльнулся молодой человек.

— Давай, — хмыкнула девушка.

— Мы все знаем, что Человечество начало экспансию и освоение Космоса с планеты под названием Земля. Что все мы родом с Земли и тамошних государств. Даже названия сохранили… в большинстве своём. Так?

— Так, — согласилась девушка.

— А где она? Где эта планета? Где наша загадочная прародина? Как к ней слетать?

— Упс! — рассмеялась девушка. — Действительно. Интересный безответный вопрос. Великий Заговорщик нашёл Великий Заговор, устроенный не им?

— Очень на то похоже, — согласился молодой человек. — Но, честно говоря, пока даже не знаю, как вообще к нему подступиться.

— Что ж, — улыбнулась девушка. — Ты нашёл себе цель. Значит, ближайшее время глобальных потрясений не ожидается.

— Ну, как сказать… — ответил ей молодой человек загадочной улыбкой. Потом резко сменил тему. — Пошли купаться, Саш? А то что-то я уже перегрелся.

— Пошли, — согласилась она. Резко вскочила с шезлонга и побежала к воде. — Кто последний, тот Киркоров! — прокричала она уже на бегу.

— Ах, ты! — мгновением позже подорвался и молодой человек, устремляясь к воде, вслед за своей подругой со смехом и фонтанами песка из-под голых ступней.

* * *

Content

Михаил Француз
Лестница в небо 2
Следующая ступень

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56