Вернуть Боярство 10

Глава 1

— Я убью эту падаль!

Охваченный молниями, я стоял, окутанный злым, багровым свечением. Алексей, мать его за обе ноги и башкой в бездну, где обитают самые мерзкие из инкубов, Воронцов! Хоть и бывший! Мои мать и сестра — у этой мрази, и всё это организовала тварь, заведующая в этом мирке конторой цепных псов безвольной тряпки на Императорском троне! Да что они себе позволяют, ссуки дерзкие!

Не говоря больше ни слова, я повернулся и зашагал назад, в отстраиваемый город. Туда, где за его пределами, на специально оборудованной площадке стоял мой «Змей» вместе с прочими судами флотилии. Гнев душил, заставлял судорожно сжиматься мышцы, перехватывал горло, душа и мешая говорить.

— Ты куда? — окликнул меня дядя.

— В Петроград, — рыкнул я. — Смолов, за мной! Собирай людей, мы летим обратно!

— Это будет расценено как государственная измена, Аристарх, — заметил дя… Да хотя какой он мне, к чертям собачьим, в сущности дядя? — За подобное, особенно во время войны, и казнить могут. Есть прямой приказ, за подписью самого Императора, в котором перечислены маги, которых обязуют удерживать Магаданскую провинцию в составе Империи. Особый список, в котором первым идёт твоё имя — и нарушение подобного…

— Да пусть твой никчемный императоришка запихнет себе свой указ, приказ, распоряжение, эдикт или не знаю что там ещё, как можно глубже в ту часть своего организма, в которой никогда не светит солнце! — взревел я, вновь теряя с трудом обретаемый контроль. — Я отправляюсь в Петроград, и пусть все демоны преисподней на пару со всеми божествами семи небес будут мне свидетелями — я сравняю город с землёй, если понадобиться, выпотрошу на Сенатской Площади каждого из Романовых, уничтожу под корень, до двенадцатого колена каждого представителя Рода этого твоего начальника Тайной Канцелярии, не оставлю в радиусе трёхсот километров ничего живого, убив всё вплоть до крыс и тараканов — но моя семья не будет в заложниках у этих мразей!

Голос мой разносился далеко. Очень далеко — стоящие вдалеке люди оборачивались, раскаты эха подобно ударам грома катились по улицам, изо рта не то, что слюна — кусочки плазмы вылетали. Скосив глаза, я увидел, как среди прочих струек магического электричества пробегает тоненькая, но весьма отчетливая змейка Черной Молнии. Не сейчас, родная, не сейчас, чуть позже…

Однажды я уже потерял всех, кто мне дорог. Да, в моем истерзанном разуме целых два варианта того, как это случилось, и я не знаю, какой именно правдив, но в самом главном я точно уверен — этот факт есть непреложная истина.

К сожалению, сам по себе я человек тяжелый. Не умею в достаточной мере показывать свои чувства семье… Да вообще никому. Нет, ну как — с тем, что бы выплеснуть ярость на врагов у меня проблем никогда не было. Но вот близкие… Я не из тех, кто будет писать бесконечные письма, ходить каждый день в гости и так далее. Мне достаточно знать, что у близких всё хорошо, а в остальном я слишком неуклюж и даже несколько стеснителен. Придерживаюсь странного и глупого, пожалуй, мнения, что если случится беда, мне сообщат, а коль всё хорошо — так и слава Творцу-Всесоздателю.

Мама этого моего мнения не разделяла. И она, и брат с сестрой частенько мне писали, и я даже в меру своих убогих способностей старался отвечать. Последнее письмо пришло незадолго до моей отправки в поход, и в ответном я сообщил, что отбываю на Дальний Восток. Ну и сказал, что если у них возникнут хоть какие-то проблемы или неприятности — весь мой Род к их услугам. И остающимся слугам и вассалам наказал, что бы случись чего готовы были их выручить, но учитывая, что мама — вдовствующая княгиня Шуйская, а брат с сестрой члены самого Рода, то полагал, что им ничего не грозит. И, видимо, ошибался…

— За подобное, племянник…

— Я тебе не «племянник», — перебил я Мага Заклятий. — Я — Аристарх Николаев-Шуйский, Глава Рода, а ты синодик отец Сергий Белозерский. С уходом в церковь ты отрекся от всяких родственных связей, я сделал тоже самое вместе с эмансипацией. Шуйские, может, и родичи нам обоим… Но мы с тобой — чужие. Так что обращайся соответствующе!

— И что же ты намерен делать по прибытии в Петроград, Аристарх Николаевич? — со вздохом молчаливо приняв мое требование, рассудительно поинтересовался он. — Я не спрашиваю даже, как ты намерен пересечь все эти бесчисленные верста, что лежат меж нами и Петроградом, предположим ты это даже сделаешь. Но о твоем дезертирстве будет известно уже сегодня, а добираться обратно — недели, а то и месяца! Как думаешь, что ждет твоих родных, пока ты будешь добираться туда? Твой Род распустят, земли отнимут, люди, в лучшем случае, будут разогнаны, а то и осуждены как преступники — и тут даже Второй Император тебе не поможет, ибо это государственная измена. Десятки могущественных Родов, сотни аристократов, которым ты отдавил больную мозоль за эти годы, припомнят им всё и выплеснут свой гнев и обиды на них. Ты подведешь тысячи, десятки тысяч людей, что пошли за тобой, поверив в твою счастливую звезду — и всё для того, что бы по прибытии в столицу обнаружить свое бессилие.

— Бессилие? — зло усмехнулся я. — Коли ты, святой отец, решил, что видел в Александровске предел моему могуществу — смею тебя заверить, это даже на десятую часть моих истинных сил не тянет! Если я отброшу жизнь и буду сражаться без оглядки, то…

— То сдохнешь сам и гарантированно погубишь свою семью, господин, — заговорил Смолов. — Ты же сам понимаешь — нас взяли за яйца.

Я помолчал, сжимая кулаки. Понимаю я это всё, вашу мать! Ещё как понимаю! Но слепая ярость душит, давит на меня…

— Именем моим, я, Пепел, клянусь — коль моя семья пострадает, я убью ту крысу, что заведует Тайной Канцелярией Императора, — медленно, неспешно заговорил я, шагая к отцу Сергию. — Не считаясь с препятствиями, не считаясь с сопутствующим ущербом, не оглядываясь на то, сколько невинных погибнет в процессе — я убью, а душу его скормлю самым паскудным из ведомых мне тварей Инферно. Так же я поступлю с каждым, в ком будет хоть капля его крови — а я найду каждого, можешь быть уверен, я Великий маг крови, и никакие ухищрения в духе дешевых шпионских романов не уберегут их от меня. Детей, женщин, стариков, младенцев, незаконнорожденных, всех и каждого — найду, мучительно убью, а души скормлю инфернальным тварям. Сделаю или сгину, пытаясь сделать!

В такт моим словам во все стороны расходились могучие волны Магии Души. И говоря могучие, я не шутил и не прибегал к поэтическим преувеличениям, я говорил как есть — Сергий Белозерский, могущественный Маг Заклятий, благодаря вере даже более устойчивый к подобным видам волшебства, пошатнулся и рухнул на одно колено, сплёвывая кипящую, исходящую черным дымом кровь.

И мир ответил мне. Все и каждый, обладающий хотя бы крупицей колдовского дара, на расстоянии сотен километров ощутили, как что-то в этом мире изменилось. Как нечто, чего никогда под этими небесами не было и появление чего не было даже предусмотрено, возникло и стало частью их мироздания — Магия Души Великого Мага. Магия Души такой мощи, на которую никто под этим небом не был способен в принципе…

Тихий шелест ветвей в окрестных лесах, журчание ручьев, рокот океана, дыхание кружащихся в привычном танце ветров и даже сам ход великого и необъятного потока пронизывающих весь наш мир маны — всё это на краткий, едва уловимый миг замерло, словно бы став молчаливыми свидетелями сказанного. Свидетелями того, что если я не исполню своей клятвы то сама моя суть, собственная же магия отвернется от меня, навсегда покинув меня. Семь Молний покинут мою душу, растворившись в потоках магии и вечного времени, и моё существование в том виде, которое есть у меня сейчас, окажется невозможно…

— Так как ты явно не в курсе, что сие означает, я поясню, господин командующий, — продолжил я, подойдя вплотную к нему. — Эта клятва, если я её нарушу, дарует мне судьбу, на фоне которой обычная смерть может показаться не слишком-то обременительной, скорее даже мелкой проблемой. Эту клятву, в отличии от тех, что приносят перед алтарями богов или призывая в свидетели различные посторонние силы, невозможно отменить. Не выйдет откупиться щедрой жертвой, не получится хитро переиграть условия сказанного, пользуясь буквой, а не духом принесенной клятвы… Ибо свидетелем и гарантом выступаю сам я. Ты спросишь, к чему было давать столь невыгодный и категоричный обет? А к тому, святой отец, что если я узнаю о том, что мои родичи пострадали, на некоторое, пусть и не слишком продолжительное, время вся моя былая мощь вновь окажется в моём распоряжении. Я стану подобен ярко горящему костру, что прогорает до самого пепла, до самой золы, не оставляя даже угольев по себе… Я умру, причем гарантированно, при её исполнении, однако в отведенное мне время я буду сильнее десятка Магов Заклятий разом. Ибо в моей прежней жизни, в старом моём мире рангов было не восемь, а девять — и я был сильнейшим боевым магом своего времени. И всю силу своего мастерства в деле разрушения и смерти я направлю на месть. Запомни мои слова и донеси их до той твари, что находится в Петрограде. И ради всех святых, в которых ты веруешь — донеси эту мысль до него немедленно и без посредников. Ибо чем скорее он это узнает, тем больше шансов на то, что мне не придется воплощать свои угрозы в жизнь. Мы друг друга поняли?

Последнюю мою тираду не слышал даже Смолов — уж я постарался, что бы барьер, нас окружающий, был по-настоящему непроницаем. Я был зол на это недоразумение в монашеской рясе, очень зол — ибо тот факт, что именно он пришел с этими новостями, означал что отец Сергий если и не работает с этой тварью, то как минимум сотрудничает. И при этом он молча проглотил тот факт, что вдова его брата с детьми не пойми в чьих руках, а меня этим шантажируют! Больше того — пришел в качестве посланника, лично мне яйца повыкручивать!

Насчет того, что он внемлет и сумеет донести до своего не то начальника, не то союзника мою позицию, я не переживал. В мир щедро изливалась моя Сила Души, и её мощь была столь велика, что даже он сейчас стоял, пошатываясь как на ураганном ветру. Вон, даже из носа тонкая струйка крови потекла… Пора это прекращать, понял я. Вон уже у самого от чудовищного напряжения Воли и Души ноги подкашиваться начинают…

— Я тебя услышал, Аристарх, — прохрипел, не выдерживая и делая шаг назад Сергий. — И донесу до Богдана твои слова… Но ты зря так вскидываешься — я бы и не позволил причинить вред твоим близким. Это было больше для того, что бы подстегнуть тебя…

— Твои слова для меня с этого дня не отличаются от воздуха, — презрительно скривил я губы. — Слава всем богам и демонам, что есть в мироздании, что такая беспринципная и бесхарактерная сволочь, как ты, не стал наследником Рода Шуйских. Собственно, думаю именно потому, что ты таков, тебе и пришлось покинуть Род… Это ж надо — твою кровь и плоть, твоих родичей берут в плен и ими шантажируют другого твоего родича, а ты при этом выступаешь в роли посыльного. Нет у тебя ни стыда, ни совести, ни чести, Сергий! И хребта тоже нет! Как бы я не относился к дяде Леониду, какую бы злобу не таил на его сына Володю, но хоть в том, что для них кровь и родство не пустой звук я могу быть уверен. Они, у которых в десяток раз больше поводов и причин попытаться давить на меня через семью, ни разу до подобного не опустились, хотя им как раз и имеет самый большой смысл моего усиления опасаться, а ты, ради какого-то там «подстегнуть»… Позорище.

— А как с тобой иначе поступать, если ты упрямый и неконтролируемый осёл⁈ — зло ответил дядя. — Я пытался отговорить Богдана, но после твоей выходки с пленными, после того, как ты на суде диктовал в лицо нам свои усилия — неужто ты не думал, что на тебя не накинут поводок⁈ Ты сам, только ты виноват в том, что случилось! Вместо того, что бы отдать все силы служению Господу нашему и Императору, ты…

— Плюю на тебя, — процедил я в отвращении. — Плюю на твою, лично на твою веру и убеждения, коли они, в отличии от всех остальных православных священников, которых я знаю, позволяют тебе оправдывать свою подлость и слабость… И уж подавно трижды плюю на твоего Императора, что столь же бесхребетен. Я могу понять подлость и обман по отношению к врагу. Но не проси меня понять то же в отношении друзей и уж тем более родичей. Я останусь под командованием этой развалины в генеральских погонах, я буду драться насмерть, защищая эти края — уж так вышло, что к сожалению я не могу немедленно оказаться в Петрограде… Но отныне и навсегда забудь, что в наших жилах течет одна кровь. И запомни вот что, святоша — коли мне придется исполнять свою клятву, я позабочусь о том, что бы первым подох ты. По опыту знаю, что такие ничтожества как ты больше остальных дорожат своей шкурой, так что помни об этом. Там, на небесах, твои покровители тебя от меня могли бы уберечь… Но здесь, на грешной земле — я тебя сожру и высру, не напрягаясь!

Ох, каким он взглядом ожег меня! Сколько обиды, злости, ярости и гнева в глазах этого Шуйского плескалось — не передать! Страсть как хотелось ему сейчас, наплевав на всё, пустить в ход свою силу, поставить наглого малолетнего Старшего Магистра, тявкающего на Мага Заклятий на место — но он не рискнул. Сжались крепкие кулаки, вздулись могучие мышцы, затвердели калёной сталью скулы… На краткий миг я подобрался, ибо передо мной, как мне показалось, стоит тот, кем он был рожден и кем должен был стать по праву первородства — могучий боярин, Глава славного, древнего и могущественного Рода, человек с выкованной из стали волей… Но прошел миг, прошел другой — и я увидел, как иная, глубинная сущность смыла приливной волной вспыхнувшие на миг чувства. Я практически видел, как в его уме защелкали счеты, вычисляя, что выгоднее, как эти счеты с треском и грохотом опрокинули его внутреннюю гордость — и не передать словами, какое я испытал разочарование.

— Ты не стал бы Магом Заклятий, не уйди ты в церковь, дядя, — выдавил я из себя последнее, что мог ему сказать как родич родичу. — И никогда не станешь Магом Заклятий по праву. Никогда не станешь чародеем, что прогибает реальность под себя — в тебе слишком мало внутренней гордости. Не гордыни, что есть смертный грех, а именно сжатой в плотную горсть внутренней гордости, что является отцом достоинства и чести, что заставляет нас брать новые высоты, становиться лучше и сильнее, чем мы есть… Последний мой совет, как человека, что понимает в вопросах магии более, чем ты — никогда не бросай свою религию. Как только ты перестанешь быть священником, то твоим уделом будет прозябать средненьким Архимагом. Нет в тебе огня и силы, что должны гореть в маге твоего ранга… Теперь понятно, как так вышло, что в Александровске ты подоспел лишь тогда, когда ход сражения переломился в нашу пользу.

— Ты пожалеешь о том, что оскорбил меня, Аристарх, — на удивление спокойно заявил он, взявшись за свой крест. — Но не переживай — как ты и просил, я доведу до сведения Канцелярии твои слова. И с твоих родных не упадет ни волоска… Если ты действительно будешь отдавать все силы поставленной задаче. В отличии от тебя, гонимого импульсами и гормонами юности, я человек разумный. Сколько бы клятв ты не принес, чем бы ни грозил — до тех пор, пока ты исправно выполняешь свой долг, твои близкие в безопасности. Но запомни — у слов и поступков есть последствия.

— Ты плохо понял суть моей клятвы? — вскинул я брови. — Хоть один волосок…

— Ты показываешь, в очередной раз, что ты прямолинейный дуболом, Аристарх, — поморщился он презрительно. — С чего ты взял, что уязвить тебя можно лишь через Асю и её детей?

— Во всех остальных случаях — вперед, — ухмыльнулся я. — Лицом к лицу я готов дать отпор любой твари — что тебе, что Канцелярии. Даже ничем грозить и клясться не буду — до той поры, пока вы не переходите черту, как сегодня, я готов играть по принятым здесь правилам. Но помни сам и напомни другим — коль тронешь моих близких, я к х*ям собачьим переверну вашу игральную доску. Свободен, пёс!

Ну дай уже мне в рожу на правах старшего родственника, дядя! Выбей пару зубов, сплюнь, сбогохульствуй и скажи, что шло бы оно всё в задницу Сатаны, но мы, родичи, всё меж собой порешаем… Что ты на моей стороне, и сегодня же скажешь этому уроду из Тайной Канцелярии, что бы убрал лапы от твоей родни, скажи мне по простому, по родственному, что нужна помощь, что тебе важно, что бы я выложился… Покажи, скотина, себя нормальным старшим родичем, а не свиньей непонятной и хитровыдуманной!

Он не дал мне по морде. Не сказал слов, которых я ждал, не потряс головой, покаявшись. Нет, он просто молча пожал плечами, развернулся и зашагал прочь, а я остался стоять, где стоял. Неприятно, очень неприятно разочаровываться в людях. Впрочем, тебе ли привыкать, Пепел? Ты ведь и жить в той глуши под Диканькой начал именно потому, что люди тебя окончательно разочаровали. Ну как люди — аристократы… С простолюдинами, простите за тавтологию, было куда проще — в большинстве своем они куда чище и порядочнее, чем высшее общество. Тупо потому, что им делить меж собой куда меньше и от взаимовыручки они зависят куда больше… Деньги, влияние и слава их испортить не в состоянии — как это их испортит, если всё это им не грозит? Там из злодеев и негодяев привычные четыре персоны на село — сельский голова, мельник, трактирщик, что слишком сильно пиво разбавляет, да священник — но последний через раз. Когда хороший человек придет, когда такая же скотина как голова, тут уж как свезет…

— Смолов, — лязгнул сталью мой голос, когда тот, кого я прежде считал своим родичем, исчез из виду, использовав телепортацию. Как никак, обелиски Хаоса были разрушены, а он владел ключами всех магических Источников города. — Скажи мне своё непредвзятое мнение — каков шанс того, что твой бывший начальник уже успел причинить моим родичам — так сказать, в превентивных целях, что бы я сразу знал, что он не шутит?

— Он не такой дурак, что бы без нужды играть с огнем, — тот час ответил мой вассал. — Скорее всего, пока вы следуете всем его требованиям, он не то, что их не тронет — он сам порвёт на Андреевский крест любого, кто посмеет на них покуситься. То, что они его заложники… Это вещь обоюдная — они при этом одновременно и под его защитой. Он намерен контролировать вас с их помощью, а как он это сделает, допустим, если вашего младшего брата вызовут на дуэль и ранят? А то и убьют не дай бог? Не-ет, он такое не примет. Насколько я знаю подобные случае, он к подобному относится довольно щепетильно. Если хочешь знать моё мнение…

— Ой, закрой уж свой рот, — досадливо поморщился я. — Тебя послушать — так я ему за это благодарен быть должен… Ты не забыл, кто назначен тюремщиком моей родне? Тот самый бывший Воронцов, у которого мозгов оказалось больше чем у тебя и он вовремя слинял! А я убил его жену, ну или невесту, не помню, успели ли они пожениться… В общем, человек весьма зол на меня. И может сотворить любую глупость.

— Начальник Тайной Императорской Канцелярии имеет возможность привлечь, в случае нужды, от лучших чернокнижников и Владык Инфернальных Планов до самих Архангелов и Древних Богов к тому, что бы наказать неугодного ему человека, — медленно, неспеша и взвешивая каждое слово ответил Петр. — Он фактически тот, кто правит Империей вместо Николая Третьего, так что ресурсов и возможностей у него более чем достаточно — с любыми силами можно договориться, были бы соответствующие их потребностям возможности. Так что поверь мне, Аристарх — его ослушаться этот паренек, как бы он разгневан не был, не рискнет. Хотя бы потому, что к ответственности за непослушание могут привлечь душу его убитой возлюбленной.

— О как… Какой могущественный, смотрю, хрен моржовый, — пробормотал я.

На некоторое время воцарилась тишина. Но ненадолго — не прошло и пяти минут, как прибыл посыльный в капитанских погонах. Судя по юному, не отягощенному ни интеллектом, ни возрастом лицу с юношеским пушком — совсем сопляк.

— Господин Николаев-Шуйский! — заявил он, выпрямляясь по стойке смирно и косясь на Смолова — от того, в силу разницу в ранг, шла более мощная аура. — Вас вызывают на совещание ставки генерала от инфантерии Добрынина Василия Олеговича! Причем вместе с вашим помощником.

Знаете, что самое смешное? Что когда он говорил о Николаеве-Шуйском, он смотрел на Смолова, а как заговорил о помощнике, так скосился на меня.

— Веди, мальчик, — слегка насмешливо дрогнули уголки губ Петра.

Глава 2

Совещание проходило в наспех отреставрированном бывшем здании администрации Магаданского порта. Десятки мужчин и женщин в полковничьих погонах, восемь генералов, целая толпа адьютантов, большая прямоугольная доска на стене с изображенной на ней картой Магаданской провинции и сам генерал Добрынин собственной персоной. В помещении находились, помимо перечисленных мной офицеров, ещё и представители десятка различных Родов, самой заметной из которых была Ярослава Шуйская с четвёркой Старших Магистров. Ну хоть что-то радует — у этой красавицы под юбкой яйца покруче, чем у некоторых присутствующих в городе Шуйских. Вот уж на кого можно положиться…

Когда я зашел она как раз общалась с невысоким крепышом с генеральскими лампасами на штанах. Невысокий, щуплый и смазливый, выглядящий лет на двадцать офицер, умудрившийся даже вроде бы строгий генеральский мундир как-то особенно изысканно пошить и прикрасить, выглядел скорее как малолетний ловелас из знатного Рода, разбивающий сердца юным дворянкам на балах, как герой салонных сплетен и женских грёз — той части женского рода, что вершиной литературы почитала бульварные романы о всяких там Ромео, Джульетах, Дорианах Греях и прочих представителей нетипичных для наших широт чародеев и аристократов. Нынешние Володи и Никиты, широкие в плечах и способные раз на раз выйти с гвардейцем под боевой алхимией, у молодых девушек в столице были не в чести…

Вот только две детали рушили этот образ. Первое — генеральские погоны и лампасы, несмотря на общее падение качества офицеров в русской армии в правлении Николая Третьего, кому попало не выдавали — для этого как минимум требовалось обладать соответствующей личной силой. И второе, подтверждающее первое — аура Архимага. Не самого сильного или искусного, не самая примечательная — но крепкий середнячок среди равных себе, на мой, смею надеяться, достаточно экспертный в подобных вопросах взгляд.

При виде меня Ярослава с явным облегчением вздохнула и шагнула навстречу, несколько бесцеремонно перебив тем самым что-то ей рассказывающего чародея. Подойдя поближе, одетая в зачарованною кольчугу, стоящую как полноценный воздушный фрегат со всем вооружением и экипажем, подпоясанная широким, в ладонь, кожаным поясом, что тоже являлся артефактом, и вообще выглядящая как эдакая валькирия в лучших традициях скандинавских преданий женщина отвесила мне короткий, но уважительный поклон и с явным облегчением обратилась:

— Здравствуй, мой княжич, — и тут же, выпрямившись, с чисто женским лукавством стрельнула глазками в Смолова. — И тебе, друг мой сердешный Петр, не хворать. Прибыли на совещание? Вас тоже оставляют в этих краях? Ах да — это Онисимов Виктор Иванович, мой старый знакомый. Командующий восемьдесят четвёртой пехотной дивизией и Архимаг, Старейшина Рода Онисимовых.

Вот ведь шельма какая! И косится, косится как на Смолова, вы поглядите! Четверка Старших Магистров Шуйских не сдержала улыбки, глядя на это… Да что уж там — лукавая девка из моего Рода даже моё, мрачное как грозовая туча настроение, умудрилась изменить. Пока сюда добирались, я успел слегка остыть и принять свершившийся факт, так что уже был спокоен, хоть и мрачен. А тут вечно железного Смолова умудрились поставить в положение едва ли не защитника чести и невинности Ярославы… И может, будь это кто другая, было бы не так смешно — но я-то прекрасно понимал, что сия Дева Щита сама способна хребты перешибить что одному ухажеру, что второму. Да чего уж тут греха таить — она бы им и обоим разом их перешибла. Доведись мне с этой буйной девкой сойтись, не обладая рангом Архимага, я и сам ей не противник — она пожалуй сильнейший Архимаг, что я видел за обе свои жизни. Подошедшая к следующему рангу так близко, как только возможно, даже одной из своих, наверняка весьма красивых, ножек осторожно ступившая за эту черту… И вполне возможно, что при определенной доле везения способная преодолеть эту границу! И всё равно, несмотря на всю кажущуюся и внешнюю мужественность, иногда переходящую в мужиковатость, сохранившая в себе ту самую, хитрую и лукавую девушку, которой хочется, что бы мужчины за неё ломали копья и боролись… А как иначе объяснить её поведение, из-за которого два Архимага, далеко не мальчики, каждому из которых как минимум седьмой десяток идет, даже не зная друг друга уже переглядываются, как два ревнивых быка? Эх, Смолов, Смолов… Ты ж контрразведчик, ты же дам как орехи щелкаешь, тебя этому даже отдельно обучали — ан нет, стоит, пытается скрыть набыченность. Увидел, мать его итить, конкурента, услышал замаскированную просьбу о помощи от любезной ему дамы — и туда же!

— Ну ты и… Стерлядь, тетушка, — с ноткой восхищения и легчайшим, скорее даже напускным осуждением отправил я ей телепатическую мысль. — Ну не стыдно так людей лбами сталкивать? Не нравится тебе этот генерал — ну шли его прямым текстом к эдакой матери, о которой в приличном обществе говорить не принято.

— Не принято так, юный княжич, — ответила она мне точно таким же образом. — Да и вообще — надоели мне эти озабоченные поклонники… Пусть пободаются за моё внимание — в конце концов, прекрасная дама я или так, погулять вышла⁈

— Княжич Шуйский? — обратился ко мне с удивлением генерал, изумленно разглядывая меня. — Право слово, не ожидал вас здесь увидеть… Да и, признаться честно, даже не подозревал, что вы уже, в столь юном возрасте, взяли планку шестого ранга магии. Позвольте выразить вам своё восхищение — такой талант не каждое столетие рождается…

— Прошло небольшое недопонимание, Виктор Иванович, — поспешил я его поправить. — Не смотря на слова госпожи Шуйской, я не княжич. И даже почти не Шуйский… Меня зовут Аристарх. Глава Рода Николаевых-Шуйских, Аристарх Николаевич, к вашим услугам. Позвольте представить вам моего спутника — Петр Смолов, главный Старейшина моего Рода.

— Ох, простите, — улыбнулся чародей с явным облегчением. — Неловко вышло… Мы вот как раз с госпожой Шуйской обсуждали, как прошел штурм города. Она утверждает, что вы сыграли в этом ключевую роль, и потому я представлял вас себе несколько… Старше, скажу прямо. Однако вижу, что вы необычайно одаренный молодой человек, как она и говорила… А вот про вас, господин Смолов, я как-то не слышал. Не выпал шанс проявить себя в сражении?

— Я вот тоже не слышал среди прославленных генеральских фамилий про Онисимовых, — пожал в ответ плечами Петр. — Не сумели проявить себя на службе? Впрочем, о чем это я… Об одном Онисимове я всё же слышал. Что там была за история, не напомните?

— Если вы о моём неразумном дядюшке, запятнавшем родовую честь и мундир офицера Русской Армии, то история заключается в том, что он продался врагам Империи, — холодно ответил Онисимов. — Однако ваши намеки, сударь, можете оставить при себе — компетентные органы Имперской Безопасности уже проверили наш Род и каждого значимого его члена на предмет связей с предателем, и я, как видите, всё ещё генерал. С другой стороны, давненько не слышал о столь жалких Архимагах, что идут в чужие Рода ради миски супа и хоть какой-то должности… Тяжело вам, должно быть, занимать кресло в Совете чужого Рода, бедолаге… Ни кола ни двора, ни даже имени, которое потомкам передать можно…

А он крепкий орешек, вон как Смолова отбрил. Ну как отбрил — Петра подобное не слишком-то задело, ибо Онисимов ткнул пальцем в небо и во многом промахнулся — сущность, которая ныне называла себя Смоловым, хоть и унаследовала очень многое от себя прежнего, но вместе с тем многое же из того, что было в нем, исчезло бесследно. Например пустые амбиции и нерациональная алчность… Так что подобными уколами его задеть было невозможно.

Однако прежде, чем пара мужчин успела начать новый раунд обмена любезностями, заговорил сам генерал Добрынин. Пожилой, высокий и крепкий мужчина лет шестидесяти на вид, с плотной, крепкой аурой чародея восьмого ранга, сейчас старательно пригашенной, дабы не давить на окружающих, негромко прокашлялся, привлекая внимание, и посторонние разговоры мгновенно утихли.

— Итак, дамы и господа, раз уж все, кого я желал здесь видеть, уже собрались, то предлагаю начинать, — хорошо поставленным командирским голосом заговорил он. — Меня зовут Добрынин Анатолий Евгеньевич, генерал-аншеф, назначенный командовать войсками Магаданской провинции Российской Империи. Войсками, в число которых особым Императорским Эдиктом отныне входят все подразделения, в которых числятся здесь присутствующие. Что благородная знать с гвардиями Родов, что подразделения регулярной армии. К сожалению, противник обладает значительным превосходством в живой силе, а большая часть старших чародеев уже завтра отбудет вместе с обоими флотами для высадки на Камчатку и сражений с японским флотом… И в этих условиях нам предстоит отражать наступление группы армий Цинь, что уже прибрали к рукам почти всю территорию между Хабаровском и Магаданом… К нашему счастью, у врагов всё ещё достаточно много проблем на захваченных территориях, расстояния, партизаны, дикие монстры и многое другое изрядно усложняют им попытку нас проглотить…

Дальше была вдохновенная речь о том, что мы встанем насмерть за царя, веру и отечество, не отдадим больше ни пяди земли нашей, переломаем клыки тварям, что осмелились поднять хвост на Империю… К слову не просто поднять, но и оттяпать громадный кусок земель с населением около сорока миллионов человек! Нет, в Империи, конечно, по последней известной переписи, проживало порядка пяти с половиной сотен человек, но даже так — даже по самым грубым прикидкам, мы уже лишились порядка семидесяти-восьмидесяти из них. Не убитыми, слава богам, а просто в силу того, что земли заняты… И это, повторяюсь, только по моим, весьма и весьма приблизительным подсчетам. А сколько ж на самом деле⁈

Тем временем вдохновенная речь генерала, не то в маразм впавшего (хотя такого не происходит даже с Мастерами, так что едва ли), не то просто пребывающего в неведении относительно отсутствия у него ораторского дара, наконец закончилась. И речь пошла о конкретике…

И тут надо отдать ему должное — план у Добрынина был вполне себе рациональный. Разумный, я бы даже сказал крепкий такой план — вот только был в нём один момент, что лично меня смущал.

— Господин генерал-аншеф, — поднял я руку, привлекая к себе внимание, когда тот ненадолго прервался, что бы глотнуть из поданного адьютантом кубка. — Позволите ли поинтересоваться одной жутко заинтересовавшей меня деталью в вашем плане?

Взгляд карих, совсем не старческих глаз упал на меня, цепко пробежался, оценивая, затем меня коснулась волна восприятия чародея, и тот хмыкнул, возвращая кубок обратно. Как и следовало ожидать, чародей явно углядел мою суть и факт моей реинкарнации — впрочем, он был о них осведомлен заранее. Именно поэтому я и не пытался прятаться, наоборот выпячивая этот факт… Ну как выпячивая — лишь Маги Заклятий могли углядеть это, но именно для них и выпячивалось, верно?

— Николаев-Шуйский… Что ж, говори. Послушаем, вдруг пред нами кладезь неучтенной мудрости? — слегка насмешливо заявил, а затем уже в виде мысли-сообщения добавил лично для меня. — Мудрости из иного мира, насколько я понимаю… Хотя всё, что ты делал до сих пор говорит лишь о твоей удачливости, а не уме.

— Вопрос вот какой — вы весьма красноречиво описываете, как, где, кого и какими силами мы будем останавливать и громить, на каких рубежах строить оборону, описываете множество естественных рубежей, по которым будут расположены укрепления… Но я ни слова не услышал ни о численности вражеских войск, ни о количестве их высших магов, — а без знаний этого фактора что-либо планировать, как подсказывает мне мой опыт, просто бессмысленно.

— Ваш опыт? — фыркнул Старший Магистр в погонах генерал-майора. — И откуда же у вас, позвольте поинтересоваться, взяться сколь-либо значимому боевому опыту? В животе матери начали воевать?

Некоторые из армейцев шутку оценили и рассмеялись. Но большинство промолчало — особенно среди присутствующих аристократов, которые по странному совпадению в большинстве своём были сибиряками. Ещё один сомнительный звоночек, кстати…

В иной день я, может, и был бы сдержаннее в своём ответе. Но сегодня день был препоганый, и то, что перепалка вокруг Ярославы чуть улучшила моё настроение было скорее коротким проблеском на затканном мрачными тучами небе. Да и к тому же я не собирался ни с кем любезничать, а потому сдерживать себя не стал:

— Ещё одно подобное замечание, собака сутулая, я тебе твой язык затолкаю так глубоко в глотку, что достать его обратно будет проще через аварийный выход в твоём организме, — поглядел я на него. А затем обвёл глазами всех, кто шутку «оценил». — И это каждой твари здесь стоящей касается. Архимаги вы или Старшие Магистры — мне без разницы, вызову на дуэль и прибью как псину. Больно, унизительно и кроваво, искалечив так, что даже в Петрограде вам помочь не сумеют. Это ясно?

— Смеешь угрожать моим офицерам, щенок? — вспыхнули глаза старого генерала, что видимо решил прилюдно показать мне моё место. — Кем ты себя возомнил?

— Щенок? Я старше тебя, невежда! — ответил я ему мыслью. — Держи свою псиную свору в узде, иначе я им клыки повышибаю каждому. И не таких обламывал!

— Если бы не военное время, сударь, — заговорил тем временем тот самый шутник. — Я бы вызвал вас на дуэль и преподал урок хороших манер, коль ваши родители не сумели воспитать из своего отпрыска достойного человека!

— Отцом Аристарха Николаевича является предыдущий Глава Рода Шуйских, — скучающим голосом заметила Ярослава, разглядывая кончики ногтей на своей правой ладони. — Матерью — вдовствующая княгиня Ася Шуйская. Из ваших слов, сударь, я могу сделать вывод, что вы утверждаете следующее — родители Аристарха Николаевича невежественные дикари, неспособные воспитать собственного ребенка… А следовательно, раз таков Глава Рода — то и сам Род не лучше, верно?

— Я… — растерялся Старший Магистр.

— Прошу вас представится, сударь, — всё так же скучающе продолжила Ярослава, не обращая внимания на потуги что-либо ответить начавшего понимать, что ляпнул лишнего чародея. — Я сегодня же отправлю сообщение Главе моего Рода, Леониду Шуйскому, являющемуся младшим братом отца Аристарха и, соответственно, дядей данного молодого человека. Должен же мой Глава знать, кто именно должен ответить за оскорбление памяти его безвременно почившего брата, его вдовствующей жены и всего нашего Рода в целом, верно? Вам же могу предложить лишь три часа на то, что бы привести свои дела в порядок, исповедоваться и написать завещание — а затем жду вас на ристалище за городом, где намерена вас прикончить за тяжелое оскорбление, нанесенное моему Роду.

Эк она его, бедолагу… На взмокшего офицера даже смотреть было несколько жалко — насколько я понимаю, по сигналу хозяина он попытался укусить самого норовистого подчиненного, которого желал прилюдно поставить на место, но вот так попал в просак…

Дело в том, что Глава Рода — это не просто должность. Это лицо Рода, и любой его член не может игнорировать оскорбления в его адрес, если не хочет прослыть трусом и ничтожеством. Генерал-майор, пожилой и явно привыкший к штабным кабинетам больше, чем к полю боя моложавый франт, был чем-то похож на Онисимова… Но лишь внешне — от подбивающего клинья к Ярославе чародея чувствовалась аура опытного бойца, привыкшего проливать и свою, и чужую кровь. Несмотря на всю свою напускную смазливость, этот человек стал Архимаг вопреки, а не благодаря — и пусть по меркам себе подобных был довольно средним, но не одной лишь силой и знаниями боевые маги живы. Тут, как и среди бойцов, солдат и прочих людей, регулярно имеющих дело с риском для жизни, нужно обладать соответствующим духом. Я пока только осваивал свои новые возможности в восприятии Магией Души, но принесенная недавно опрометчиво клятва вновь слегка укрепила моё владение этой странной силой — и потому я на уровне инстинкта чувствовал, что Онисимов боевой офицер, честно выгрызший в боях своё место под солнцем. Человек, омытый кровью и смертью в достаточной мере, что бы не возникало вопросов к его генеральским лампасам…

А вот шутник Старший Магистр был скорее кабинетным червем, взявшим, к тому же, свой ранг за счет алхимии. Еле-еле, на соплях и слезах, с тусклой аурой, в которой от боевого мага, каким он должен быть, не ощущалось ничего. К моему удивлению, кстати, в свите Добрынина таких было странное деление — треть вот Старших Магистров были вот такими же слизняками, две трети же довольно суровыми офицерами, пропахшими кровью, потом и порохом, пережитыми испытаниями и многочисленными шрамами да отметинами (которые я, наконец, начал видеть) на аурах. И пятеро присутствующих здесь армейских Архимагов тоже были такими же — опытные, видавшие виды вояки. Странный состав — если присутствие последних здесь, на линии предстоящих боевых столкновений я полностью понимал и был рад, что сюда отправлены такие кадры, то вот первые… Это что, его личные подпевалы? Или кто они там?

Но возвращаясь к нашим баранам — Старший Магистр, рискнувший влезть в мой разговор с Магом Заклятий, стоял, обтекая, и не решаясь вмешаться. И что самое для него поганое — вмешайся сейчас сам Добрынин, это будет воспринято как протекционизм с его стороны. Нет, в целом — это вполне ожидаемо, как никак это его человек… Но ведь Ярослава дама такая, весьма своевольная — попробуй генерал-аншеф всё просто замять, она может ему в лицо заявить, что это дело исключительно Рода Шуйских и того аристократического семейства, к коему принадлежит его юморист…

— Не думаю, что он имел ввиду что-либо, могущее оскорбить Род Шуйских, — подал голос Онисимов. — Но понимаю и разделяю ваше негодование, госпожа Ярослава. И приношу свои искреннейшие извинения за моего товарища. Андрей Сергеевич иногда бывает несдержан на язык, но право слово — у нас впереди немало сражений, битв и схваток с многочисленным и сильным врагом, что посягнул на наше с вами Отечество, так не будем же, на потеху и радость ворогу, разбрасываться жизнями, особенно старших магов! Искренне прошу у вас прощения за его слова… И Андрей Сергеевич тоже просит, верно я говорю, коллега⁈

Взгляд, брошенный чародеем на «коллегу», был достаточно красноречив, что бы тот немедленно согнулся в поклоне:

— Прошу прощения, прекрасная госпожа, — залопотал он. — Воистину правду говорят святые отцы… Язык мой — враг мой! Я ни в коей мере не собирался оскорблять ваш почтенный Род!

— Я не понимаю, господа чародеи, двух вещей, — подняла, наконец, взгляд от своих ногтей моя родственница. — За что должен извиняться Виктор Иванович, ничем меня не оскорбивший? Право слово, сударь, я на вас нисколько не обижена и претензий не имею.

— Перед столь красивой дамой и просто так извиниться незазорно, — ослепительно улыбнулся Архимаг. — Для вас я готов решительно на всё, не говоря уж о подобных мелочах, сударыня!

Ого! А взглядом Смолова сейчас, по-моему, бронелисты крейсеров и пилотируемых големов можно плавить! Впервые вижу, что бы моего хладнокровного, как рептилия, вассала, что-то так злило, что бы ему хоть и на краткий миг, но изменила выдержка… И всё — из-за одной короткой и поощрительной улыбки Ярославы. Ох и повезло же мне, что Хельга ещё юна и не умеет смущать мужские умы, иначе, чую, я бы из дуэлей не вылезал бы…

— Приятно это знать, Виктор Иванович, — благожелательно ответила она, глянув на чародея. По своей ментальной связи со Смоловым я ощутил волну ревности, но виду мой вассал на этот раз не подал. Страсти какие, прости Творец-Всесоздатель… — Тогда озвучу второй момент, вызывающий у меня недоумение… Почему сей господин просит прощение у меня, а не Аристарха Николаевича? Смею вас заверить, коли на ристалище сей молодой человек решит отстаивать честь своих родителей сам, то вашего товарища ждет куда более незавидная судьба, нежели случись ему схватиться со мной. Мой молодой княжич нравом обладает, к счастью или к сожалению, подобающим наследнику своего отца, а сила его такова, что я не уверена, что в нашей Империи имеется Старший Магистр, что выстоит против него в честном бою хотя бы минуту. Итак, повторюсь — почему сей скоморох просит прощение у меня, а не у моего княжича?

И вот опять — она нарочито выпячивает своё отношение ко мне. Нарочито показывает всем окружающим, что здесь и сейчас — я её лидер, которому она полностью покорна и чью честь отстаивает, что я тот, за кем она следует. Назрела, назрела с ней беседа… И я её проведу уже, наконец, после этого совета.

Но вместе с тем я не могу и отрицать её мудрости и дальновидности. Она повернула всё так, что бы укрепить мой авторитет, а тот факт, что все присутствующие аристократы, что были в основном сибиряками и прекрасно меня знали, потихоньку встали за нашими спинами, невольно делая из нас своего лидера. И сейчас не считаться с моими словами у Добрынина не вышло бы никак…

— Вот мы и определились с неформальными лидерами, — раздался в моей голове довольный голос. — Признаю, мне не понравился способ, которым Богдан решил тебя контролировать, но у него свои резоны и я ему мешать не стал. Как ты, говоришь, себя называешь? Пепел, да? Надеюсь, ты действительно зрелый мужчина а не юный обидчивый сопляк, и перед лицом общей беды не будешь устраивать истерик и дележа авторитета?

— Я прошу у вас прощения, Аристарх Николаевич… — начал тем временем шутник, но я его не слушал.

— Не стану. Но если планируешь предстоящую компанию и если ты действительно собираешься в ней победить, то нам необходимо работать вместе. Твою власть я оспаривать не намерен, но в свою очередь жду, что наши мнения тоже будут услышаны и не будет попыток нарочито отправить на убой меня и сибиряков.

Скоморох в генеральских поклонах замер в лёгком поклоне, ожидая моего ответа, но я это не сразу заметил. Лишь когда тишина стала звенящей, я перевел на него взгляд и небрежно кивнул — а затем вновь уставился в глаза Добрынину. Думаю, уже все поняли, что мы общаемся посредством телепатии — ну да и бог с ним. Это он предложил такой формат, так что пусть будет так.

— Согласен. Судя по тому, что я увидел и что написано в твоём личном деле, ты опытный вояка, — пришла его мысль. — Но условимся — ты будешь держать в узде аристократическую вольницу, я же возьму на себя недовольство тем, что вашего брата, сторонников Второго Императора, не будут откровенно под мечи подставлять. Но и обратного не жди — особого отношения к вам не будет. При планировании предстоящих сражений я буду исходить исключительно из соображений целесообразности и практичности.

— Меня устраивает, — подумав, послал я мысль, даже кивнув при этом. — Тогда может перейдем к выработке настоящего плана, а не того дерьма, что обсуждалось до этого?

— Почему же сразу дерьма? — безо всякого негодования, с любопытством поинтересовался Добрынин.

— Ты лучше меня понимаешь — если у них будет кратное преимущество в боевых магах высших рангов, то вся наша надежда будет лишь на то, что удастся разбить Цинь здесь, в Магадане, коли успеем достаточно восстановить контроль над Источниками и выстроить новые защитные и атакующие чары вокруг них, — откровенно заявил я. — Если же силы врага не имеют откровенного преимущества над нами — то другой разговор. Можно выступить и разбить их на границах области, что бы они, не дай боги, не решили вместо штурма Магадана попросту оккупировать остальную провинцию и попробовать взять нас измором.

— Ну наконец-то! — с явным облегчением в «интонациях» своего мысленного сообщения ответил мне генерал-аншеф. — Я уж переживал, что даже здесь будут одни безмозглые дуболомы, за которых думать придется мне.

— Итак! — громко хлопнул он в ладоши. — Раз конфликт исчерпан, то предлагаю продолжить обсуждение деталей предстоящей кампании! К вопросу о количестве высших магов врага…

Глава 3

— Как доносят наши доблестные шпионы и разведчики в рядах врага, к нам движется трое Магов Заклятий, тридцать семь Архимагов и порядка двух с половиной сотен Старших Магистров, — объявил Добрынин. — Количество солдат в движущемся к нам войске колеблется от четырёхсот восьмидесяти до шестисот тысяч бойцов, плюс пять полков пилотируемых големов — в том числе и батальон сверхтяжелых машин, в котором насчитывается тридцать одна машина. То есть ещё примерно тридцать Архимагов… Учеников, Адептов и даже Мастеров подсчитать представляется практически невозможно — мы имеем дело не с регулярной, по сути своей, армией, а с силами множества разнокалиберных Кланов — от двух Великих до почти пятисот мелких, в которых на одну аристократическую семью трое-четверо Мастеров… Ну, общее их число — порядка семисот знамен.

Из регулярных частей там лишь уже упомянутые полки пилотируемых големов, четыре артиллерийские дивизии, да личная дружина одного из дядь правителя Поднебесной — Дао Хэ. Он же является главнокомандующим данными войсками и третьим Магом Заклятий в стане врага. О воздушных силах этой группы армий известно меньше, но совершенно точно подтверждено наличие трёх линкоров и более тридцати крейсеров разного класса. Корветы, фрегаты и уж тем более разные там канонерки подсчитать не удалось, но как вы понимаете, их там тоже изрядно.

Вот так так… Да там силища, которой на нас хватит с запасом! Никаких шансов удержать не то, что провинцию — сам город при таком раскладе я лично не наблюдаю от слова совсем! И к чему тогда предыдущий план, включающий в себя войну широким фронтом на нескольких заранее подготовленных рубежах обороны? Да нас тупо мясом завалят, если понадобится, безо всяких шансов на то, что бы дать какой-либо отпор!

И думал так не я один — все вокруг разом помрачнели, оценив перспективы предстоящего сражения. Тут даже особо разбираться в военном деле не требовалось, что бы понять, насколько не в нашу пользу озвученный расклад сил! Впрочем, с другой стороны, Добрынина же сюда послали, даже войска выделили — не верю я, что в нашем Генштабе совсем уж дураки сидят, не понимающие, как дела делаются! Значит, на что-то да рассчитывают.

— Позвольте поинтересоваться, господин генерал, — заговорил один из Шуйских, из числа Старших Магистров. — При озвученных вами цифрах ни о каком растянутом фронте и прочем речи идти не может — за пределами города нас сомнут, как лист бумаги. Как вы намерены побеждать при таком перевесе в силах врага?

— Хороший вопрос, господин Шуйский, — довольно кивнул Добрынин. — Правильный, скажем прямо, даже животрепещущий вопрос… И для ответа на него давайте подсчитаем имеющиеся в наличии силы. Начнем с вашего Рода, коль уж вопрос задали вы.

— Тяжелый крейсер, четыре эсминца и десяток корветов, — ответила Ярослава за подчиненного. — Дружина — триста восемьдесят семь Адептов, пятьдесят Мастеров, четыре Младших Магистра и их командир, Старший Магистр. Плюс к этому ещё пятеро Старших Магистров и полтора десятка Младших, да ещё около сотни Мастеров на различных должностях — от командиров отрядов гвардии до капитанов кораблей. Плюс самих гвардейцев около трех тысяч бойцов. Ну и я, Архимаг.

— Прекрасно, — кивнул довольный услышанным Маг Заклятий. — Дальше, пожалуй, вы — Степан Фёдорович Веревкин, если я не ошибаюсь? Старейшина своего Рода, происходите из Александровской губернии… Какими силами располагаете вы?

— Я сам, единственный Старший Магистр, эсминец и два транспортника, на каждом из которых по три сотни гвардейцев, — начал перечислять удивленный тем, что его знает генерал-аншеф дворянин.

И продолжилось. Вопросы были, разумеется, только к присутствующим здесь аристократам — двадцать семь Родов из Александровской губернии да ещё около полусотни из иных частей страны. Трое Архимагов, полтора десятка Старших Магистров, чуть менее полусотни Младших, почти триста Мастеров, три крейсера, два десятка эсминцев и куча корветов да фрегатов… Ну и гвардейские отряды и маги ниже четвертого ранга общим числом около семнадцати тысяч бойцов. М-да, совсем не внушает.

— Из Великих Родов с нами, помимо Шуйских, никого не остаётся, к сожалению, — пощелкал пальцами Добрынин. — Итак, господа и дамы, я вас услышал. Что ж, давайте подобьем итоги?

Кажется, вот только сейчас присутствующие в полной мере осознали всю глубину надвигающихся на нас проблем. Но генерал-аншеф не выглядел слишком уж встревоженным… И теперь всем хотелось услышать, что так обнадеживает нашего главнокомандующего. Ибо я поводов для спокойствия пока как-то не видел.

— Ополчение Магаданской провинции, со всеми имеющимися в данный момент наличными силами, остатками разбитых гарнизонов, освобожденными пленниками, гвардиями различных Родов и добровольцами из числа охотников, отставников и прочего знающего за какой конец винтовку да клинок держать населения провинции составляет примерно двести пятьдесят тысяч воинов. К ним прибавим одиннадцать Архимагов, полторы сотни Старших и сотни четыре, а то и все пять Младших Магистров — всё же провинция крупная, и население её до войны составляло около сорока миллионов человек. Дальше — со мной прибыло семеро Архимагов да три десятка Старших Магистров, сто пятьдесят тысяч инфантерии и семь полков артиллерии. Три из них гарнизонные, взамен выбитым крепостным орудиям города, но четыре остальные пехотные. Это раз…

Добрынин загнул палец, а на карте, висящей позади главнокомандующего, начали постепенно, медленно вырисовываться квадратики, ромбики и треугольники, что сами собой размещались согласно воле творящего иллюзию чародея.

— Итак — если к уже перечисленным войскам приплюсовать остающийся здесь Корпус Имперской Стражи в тридцать тысяч бойцов, да добавить оставляемый здесь пехотный корпус генерала Соловьева в двадцать тысяч клинков, пехоты у нас выходит около четырёх сотен тысяч рядовых бойцов. Соотношение по магам вырисовывается следующее — двадцать один Архимаг, двести десять Старших Магистров, пятьсот Младших Магистров ваших вместе с местными да около сотни моих — шестьсот… В общем, превосходство врага в численности по всем показателям — примерно двукратное. С этим можно иметь дело, господа! Признаться, я выигрывал сражения и в более неравных соотношениях сил. Ах да — со мной здесь два батальона Преображенского полка Императорской гвардии, плюс два полка тяжелых големов, в том числе и тяжелых моделей класса «Разрушитель» — сверхтяжелые боевые големы прорыва, числом десять единиц. Для тех, кто не силен в технике — это самые новые разработки кафедры големостроения Академии Оккультных Наук. Каждая из этих машин является воистину шедевром артефакторики… Хотя бы потому, что назначение этих машин убивать вражеских Архимагов.

Вот так да! Пилотируемый голем, способный дать бой Архимагу — это что-то совсем уж новое в деле големостроения. Вернее не так — отдельные экземпляры подобных машин существовали… Но в массовую серию их производство никогда не запускалось, ибо количество потребных для их построения ресурсов было до безобразия неприличным. За такие деньги проще нанять небольшую армию, что необходимого вам Архимага сама укокошит, а на сдачу пару имений в самом дорогом, столичном регионе приобрести. В общем, все, кто мог себе позволить подобную блажь, обладали в своих Родах и Архимагами, и Магами Заклятий, и на эти деньги им было проще ещё один отряд дружины сформировать да экипировать не хуже Императорской Гвардии. Толку было бы больше…

Но целых десять единиц разом означали лишь одно — Академия Оккультных Наук всё же подобрала некий ключик в соотношении цены и качества. И пусть уровень реальных боевых возможностей этих машин я своими глазами ещё не видел, но врать бы в подобных вопросах Академия не стала. Что означало практически паритет в высших чародеях…

Ибо два полка тяжелых големов разом перекрывало численное превосходство в аналогичных машинах врага. Тяжелый голем — это аналог Старшего Магистра на поле боя… Только куда более живучего, физически мощного и бронированного, чем его аналог в человеческом теле. Среднестатистический чародей шестого ранга, как правило, в своей разрушительной мощи подобным игрушкам проигрывал. Хотя бы потому, что крайне дорогостоящее в производстве чудо магической инженерии зачастую могло решить поставленную ей боевую задачу даже не прибегая к активной боевой магии — эти зверюги простую пехоту и младших чародеев могли за счет одной только массы ручным оружием давить. Ученик такую махину даже не поцарапает… Да и большинство Адептов тоже. Что бы вынудить его пилота использовать активные боевые или защитные чары, нужно быть хотя бы Мастером.

Плюс два батальона Преображенского полка — это восемь сотен одних только Мастеров Магии. Там ротами командовали Старшие Магистры, взводными числились Младшие, а комбатами и командирами полков — Архимаги. В гвардии было три полка — Семеновский, Преображенский и Измайловский, в каждом из которых насчитывалось по пять батальонов, командовал гвардией лично Император. И пусть лично я не видел этих бойцов в бою, но насколько мне было известно — туда прямо-таки рвались попасть все те представители дворянских фамилий, которые мечтали о карьере и которым не светило возглавить собственный Род. Отбор был строжайший, потом шло обучение новопринятых, долгое и тяжелое, которое выдерживали далеко не все, непростая служба…

Но зато достоверно было известно, что ни одна боярская дружина не выдерживает никакого сравнения с лейб-гвардией Императора. Это была элита элит, ядро и идею которой заложил Пётр после поражения в Кровавом Октябре — и надо сказать, эта идея великого Императора оказалась весьма удачной. Так что даже два батальона Преображенского это сила, с которой шутить не стоило никому… Ну и богатырский полк — тяжелая кавалерия, которая в чистом поле и големами поспорить могла.

Мощно. С такими ресурсами у нас были все шансы на победу — а ведь это далеко не всё, что есть. Если я хоть чего-то понимаю в военном ремесле, Добрынин поднял нам боевой дух, но выложил при этом только ту информацию, которую скрыть от шпионов врага всё равно не удалось бы. Значит, припрятанные козыри должны быть не менее впечатляющи — как бы я не относился к возможностям нашей разведки, но в Цинь тоже не лаптем щи хлебают, так у них тоже просто обязаны быть пара-тройка неприятных сюрпризов. Однако даже так — из почти безнадежной ситуация стала выглядеть просто тяжелой. В таких раскладах уже действительно имеются все шансы на победу — и тут уж решать исход будет талант главнокомандующих.

— Но даже так, господин генерал, — заговорил кто-то из аристократов. — У врага трое Магов Заклятий. И абсолютный перевес в воздухе.

— А у нас я и Николаев-Шуйский с его кровавым ритуалом, что по оценке синодиков действительно способен разок задать жару чародею моего уровня… Так ведь, Аристарх Николаевич? — хитро глянул он на меня. — Или святые отцы переоценили ваши способности?

— Святые отцы, господин главнокомандующий, оценили их совершенно верно, — не стал я кривить душой. — К сожалению, я не могу дать однозначной оценки, сколь эффективно окажется это мое крайнее средство — сами понимаете, тут не счетная палата и точных весов и мер в этом вопросе ни у кого не имеется. Против некоторых чародеев восьмого ранга — я и с двумя имею шансы на успех в схватке, против некоторых — и одного просто взять на себя да измотать боем, не погибнув в процессе, уже радость великая будет. Сильно зависит от того, на каких стихиях и школах магии специализируется враг.

— Ну, подробности данного вопроса мы с вами как-нибудь позже обсудим, — кивнул мне чародей. — Всю имеющуюся у меня информацию по тройке циньцев я вам предоставлю, и мы решим, как эффективнее вас задействовать… Но даже так это уже весьма немало. Примерный расклад сил, на мой взгляд — два к трём. Ну что ж, а теперь, господа, запоминайте, кто куда отправляется. Пока что я просто обозначу районы и зоны ответственности, в которых вам предстоит действовать — более подробные инструкции получите позже, от своих непосредственных командиров на местах.

Дальнейшее было уже раздачей указаний — кто, куда, какими силами и под чьё командование. Как я понял, Добрынин собирался после нас принять представителей местной знати, назначив и им командиров из числа своих доверенных офицеров, распределить силы по своему усмотрению на разные направления ударов и уже затем заняться детальными обсуждениями предстоящей кампании со своими штабом — сейчас, по большому счету, были лишь общие намётки.

Мои силы, вместе с силами Шуйских, отправлялись под командованием генерал-майора Сахарова к небольшому городку Березовка. Отправлялись, разумеется, не мы одни — дивизия генерала, батальон пилотируемых големов и сколько-то ещё разного рода сил и средств, выделенных на этот участок будущих боестолкновений…

А сам же я оставался пока в городе. По довольно банальной причине — в сколь-либо приемлемые сроки управиться с распутыванием чар японцев, наложенных на Великий Источник Магии в бухте города мог лишь я. Ну и насколько я понял, мне ещё предстояло подробнее пообщаться с самим главнокомандующим — тому требовалось насколько возможно точно знать, что за козырь такой я припас в рукаве. Но это было темой для более приватной беседы…

Пока же удалось узнать главное — к Магадану армии Цинь шли не единой группой. Что, впрочем, тоже не удивительно — такие массы народа весьма трудно прокормить и обеспечить чисто с логистической точки зрения. Провиант и прочее проще доставлять более мелким формированиям, ибо появляется возможность заниматься этим по разным маршрутам поставок…

Ну и не стоило забывать — по большому счету на нас двигалось ополчение Кланов всего Северо-Востока Цинь, и аристократам нужна была добыча. А много ли награбишь, когда армии двигаются одним маршрутом? Вот и исхитрялись как могли, развернув широкий фронт — ведь даже на тех землях, что уже условно принадлежали Цинь после победы под Хабаровском, в тех краях остались сотни городов и городков, поместий знати и просто богатых и зажиточных поселений, что пока в силу различных обстоятельств вроде нехватки времени и сражений с остатками регулярных войск и аристократами из числа тех, что посмелей (и поглупей) остались нетронуты.

Добычу любят все. И потому, как бы цинично это не звучало, тот факт, что враг шел широким фронтом, грабя, сжигая и разрушая всё, до чего мог дотянутся, сейчас играл нам на руку. Главнокомандующий вполне логично рассудил, что те из дворян и простолюдинов, что прежде рассчитывал пересидеть в глухих углах лихое время, сейчас ломанутся от голодной орды аристократов Циньской Империи, которой их Император дал полный карт бланш на грабежи — ему тоже требовалось как-то мотивировать своих вассалов… А так же приводить к покорности только-только присоединенные земли. И если можно было совместить приятное с полезным, притом переложив грязную работу на вечно алчущих славы и богатств знать — он это делал охотно.

А потому, учитывая что слухи об освобождении Магаданской губернии разнеслись широко, ожидался наплыв не только простых беженцев, от которых в данный момент были бы одни проблемы, но и остатков гвардий дворян, магов и прочего люда, умеющего за себя постоять. Собственно, первые ручейки беглецов уже неделю как начали приходить в провинцию — но скоро ручьи обернутся настоящими людскими реками.

— Работы предстоит — ужас, — пожаловался Петр, когда мы покинули здание и направились туда, где расположились наши люди. — Это сколько ж всякой мутной грязи сейчас на нас хлынет… И ведь не хотелось всей этой сволочью заниматься, да теперь, видимо, не отверчусь. А я-то думал просто армия на армию сойдемся, устроим славное побоище да на этом всё кончится…

— Это ты о чем сейчас? — вынырнул я из своих мыслей.

— Добрынин намерен брать под ружье всех боеспособных беглецов. И вливать их в наши стройные ряды, если я правильно понял… А там, в Цинь, вояки может и не самые славные, зато вот мастеров интриг, диверсий и шпионажа хватает, — пояснил свою мысль Смолов. — Как профессионал тебе говорю — среди тех, кто сейчас к нам будет присоединятся, разного рода завербованных предателей, шпионов, убийц и диверсантов окажется больше, чем блох на уличной собаке. И эти-то ещё ладно — а сколько будет бедолаг, которых обработали Магией Разума? Тех, кто до последнего момента даже и сам знать не будет, что марионетка врага? И ведь проверять надо будет не только бойцов…

— А кого ж ещё? — хмыкнул один из Шуйских, что тоже шли с нами. По пути, как-никак.

— Шлюх сейчас тоже поприбавится, — глянул на него мой вассал. — Баб, лишившихся крова, сбережений и защитников из числа родичей или друзей, будет уйма. А у нас тут мужиков — на несколько армий. Угадайте, какая у этих несчастных профессия станет самой ходовой? А через них вреда может быть иной раз больше, чем от атаки батальона тяжелых големов.

— Грубо, — фыркнул его собеседник. — Но справедливо, соглашусь.

Я же тем временем думал о том, сколько времени у меня займет распутать клятые чары японца — оставаться здесь одному, без своих людей, мне не улыбалось, но и задерживать я их не мог. Ибо понимал — им на месте надо будет обустроиться, подготовить позиции, разведать местность… Да много чего надо будет сделать — неважно, придется нам наступать или оборонятся, в любом случае делать это лучше с заранее подготовленных позиций.

* * *

Так как глава вышла короткой, днем будет ещё одна.

Глава 4

В мрачных вечерних сумерках, когда отправляющееся на заслуженный отдых солнце уже почти склонилось к закату, понемногу уступая место многочисленным звёздам и полумесяцу неяркой ещё, но вполне уже отчетливой Луны, из лесного полумрака начали выходить многочисленные воины.

Вооруженные кто чем — от вполне нормальных доспехов и огнестрельного оружия до почти оборванцев в дешевых кожаных доспехов с криво нашлепанными металлическими пластинами напротив самых важных внутренних органов, они шли молча и мрачно, храня суровую сосредоточенность. Настроение у бойцов, тем не менее, было мрачновато-приподнятое — пусть каждый из них и понимал, что рискует сегодня отправиться на суд праотцев раньше положенного срока, но тем не менее вечный оптимизм, присущий каждому воину, нашептывал им радостные мысли-надежды.

О том, что именно он, вышедший в числе первых из лесной чащи, переживет все ужасы и риски предстоящей схватки, прорвется внутрь, сумеет убить своими руками одного из защитников и присвоить его доспех, затем доберется до кладовых, в которых без сомнения найдется весьма крепкое вино жителей «срединного царства» — пшеничное вино, которое местные обозначали странным и непривычным китайскому уху названием «водка»…

А затем именно он, вчерашний крестьянин из какого-нибудь Юньннаня или Сычуаня, или ещё из каких краев, в которых был завербован сей конкретный землепашец, дорвется до пленных белокожих красавиц и насладиться их нежными телами… Разумеется, не в числе первых — первыми плоть красивейших варварок отведают офицеры и аристократы, но и после них изголодавшиеся по женской ласке воины были готовы потешить себя сладкой утехой…

Вот только самые опытные среди них гнали от себя эти мысли, глядя на представшее перед ними поселение-крепость. Высокие, двадцатиметровые стены, сложенные из крепкого гранита, мрачные жерла глядящих на них со стен крепостных орудий, многочисленные факела на стенах, и самое главное — частокол из колий, на которые были нанизаны десятки, а то и сотни голов с характерным цветом кожи и разрезом глаз. Весьма и весьма похожим на их собственный и уж точно не принадлежащий хозяевам крепости…

Пять малых Кланов, объединивших силы ради взятия крепкого орешка, сулившего немалую добычу, что окупила бы любые потери при штурме крепости, постепенно выходили и выводили свои силы под стены крепости. Пять тысяч рядовой пехоты и две с половиной сотни магов от второго до пятого ранга — таковы были силы тех, кто решил осадить эту крепость, и на то, что бы не обходить её стороной в поисках более доступной добычи у них имелось целых две причины.

Во первых, всё самое лучшее и ценное местные жители явно свезли сюда, в самое безопасное место в окрестностях. А во вторых, у них был прямой приказ из штаба главнокомандующего — взять данное укрепление едва ли не любой ценой, ибо подобные крепости, вернее их гарнизоны, в случае, если их оставить за спиной, угрожали составить весьма существенную угрозу логистике наступающей на Магадан армии. Одна единственная, оставь они её за спиной, уже могла наделать немало проблем, сжигая и грабя обозы — а их, подобных надежных городков-крепостиц, насчитывалось весьма немало. Родовые гнёзда старой, веками живущей в этих краях знати, среди которых бывали не только дворяне, что были ещё относительно молодой прослойкой аристократии — но и ветви могучих боярских родов, обладающие в этих краях землями и экономическими интересами…

И здесь, в этой глуши, находилось поселение весьма могущественного Рода. Настолько знатного и сильного, что в иные времена за атаку на свои владения они могли бы потребовать наказания для дерзких у Великих Кланов, под чьей сенью существовали эти люди — и те, дабы не портить отношения с могучим соседом, сами выдали бы головы провинившихся…

Но то было в иные дни. Сейчас же шла война — большая война, таких масштабов, коих этот мир ещё, пожалуй, и не видывал. И Русская Империя зашаталась, как колосс на глиняных ногах — так от чего бы их восточному соседу было не воспользоваться ситуацией? Свой кусок от раненного медведя урвать хотели очень многие…

— Итак, господин Полозьев, это ли тот самый городок Ванино? — поинтересовался невысокий, пожилой китаец в синем халате, изукрашенном по краям странными иероглифами. — Центр владений местного Рода… Как их там, напомни?

Говорил старик на своём родном наречии, но стоящий рядом с ним высокий кареглазый мужчина с русыми волосами его прекрасно понимал. Полозьевы, издавна живущие в Хабаровском крае, были Родом, чьей основной специализацией была торговля. Причем преимущественно как раз с восточным соседом, в следствии чего представители данного Рода прекрасно знали язык соседей. В конце концов, сложно вести веками дела, заработать громадное состояние и даже обрести в Цинь разного рода, в том числе и родственные, связи и не выучить культуру и язык соседей.

— Да, господин Вэй, — с лёгким поклоном ответил он. — Великий боярский Род Шуйских представлен в этих краях именно этой ветвью семьи. Их патриарх и глава ветви — Старейшина Рода в ранге Старшего Магистра, но он давно отбыл на западный фронта, по зову своего Главы Рода. С ним ушли и большая часть лучших воинов и магов — из троих, помимо главы, Старших Магистров здесь остался лишь один, да двойка Младших. Из гвардейцев, насколько я сумел выяснить, от двух тысяч солдат осталось лишь шестьсот.

— У них там Старший Магистр⁈ — резко воскликнул другой циньский аристократ, значительно моложе первого. — А не лжешь ли ты, пёс⁈ Пытаешься нас запугать силой своих земляков, засевших, как трусы, за стенами⁈ Разведка доносила, что в этих краях лишь два мага пятого ранга и ни о каких Старших Магистрах речи не идёт! Ах ты, собака!..

Циньский аристократ замахнулся кулаком, шагнув поближе к предателю, рассчитывая его испугать, но тот не отступил, лишь презрительно усмехнулся тому в лицо. И немудрено — Полозьев был Мастером, а пытающийся его запугать мужчина лишь Адептом. Да и в целом — Род Полозьевых, коим отныне был заказан путь в Российскую Империю, был силен. Не древен, не слишком славен, уж что поделать — но достаточно силён по меркам аристократов средней руки.

Купеческий Род, два с половиной века назад сумевший породить Мастера и за счет немыслимых денег создать и установить свой дворянский Род, был весьма крепок. Пусть у них и не было тайных знаний старых, боярских Родов, пусть их отпрыски редко оканчивали Академию Оккультных Наук… Но оканчивали же! И пусть обученные за громадные деньги чародеи не имели права распространять полученные в Петрограде знания даже среди родни, но даже так — чародей, что на ранг выше своих коллег, просто за счет одних только расширенных возможностей восприятия мог устранять дефекты и ошибки в чарах своих нижестоящих коллег. А Полозьевы не скупились — и самых талантливых детей в Петроград отправляли, и древние знания старались скупать как в Цинь, так и Российской Империи. Жаль только, это было невероятно сложно — большинство действительно древних Родов могли прийти в упадок, но даже тогда предпочитали не распродавать своё наследие. Во всяком случае, одними деньгами такое купить было нереально — чаще всего они на особых правах, через браки и слияние, входили в иные древние Рода, сохраняя себя от полного исчезновения и обретая сильного покровителя. И пусть Родовое Имя исчезало, но зато сохранялась кровь и основа Рода. И в будущем, согласном древним законам, такой Род мог возродиться, выйдя из принявшего их. Правда, перед этим нужно было за века верной службы отплатить за полученное добро, да и позже они оставались вассалами и надежными союзниками… Но даже так — это было лучше, чем просто разбазарить собственное наследие.

Был и второй вариант, ещё реже встречающийся на практике — стать частью свежеобразованного Рода, каких-нибудь бывших купцов — деньги одних, права и привилегии, магические знания и сильная кровь потомственных чародеев вторых порождали, зачастую, сильные новые Рода… Но это был совсем уж редкий случай — если некогда могущественный Род приходил в упадок, значит за этим стоял кто-то весьма могущественный. В девяти случаях из десяти как минимум… А прикрыть от таких врагов могли лишь действительно сильные покровители, как минимум не уступающие влиятельностью, силой и ресурсами их обидчикам… И готовые взять под руку проигравших, тем самым ухудшив свои отношения с ними. Так что зачастую на поклон шли туда, в боярскую столицу — в некогда стольный град, Москву.

— Прошу, юный Чэнь Бао, держи себя в руках, — спокойно обратился к разгоряченному юнцу старик. — Господин Полозьев представитель сильного и уважаемого Рода, которому обещал покровительство сам дядя Императора, многоуважаемый и осененный благодатью небес Дай Хэ… И оскорбляя тех, кого он радушно принял, оскорбляя Род, в жены которому отправилось три его дочери, ты тем самым оскорбляешь и его. Подумай о последствиях для своей семьи, юный Чэнь — слова не копья и не стрелы, но иной раз они убивают куда вернее, нежели даже боевая магия.

— Радуйся, дикарь, что за тебя есть кому заступиться, — сплюнул под ноги Полозьеву относительно молодой, не старше двадцати пяти, боевой маг. — Иначе!

— Юный Бао, — улыбнулся, перебив его Полозьев. — Если ты не доверяешь моим словам, то я могу умолкнуть и предоставить слово тебе. Не сомневаюсь, что столь опытный воин из славного Клана Чэнь куда лучше меня сумеет рассказать о том, что ждет нас на этих стенах и за ними. И дабы не красть у вас заслуженную славу победителя, готов вместе со своими людьми отказаться от возможной добычи в этой крепости… Разумеется, помогать в её взятии мы в таком случае тоже не будем — всё же отправлять воинов рисковать своими жизнями без права на добычу мы, жалкие торгаши и предатели, себе позволить не можем.

— Да будто нам нужна помощь твоей горстки оборванцев! — презрительно фыркнул молодой маг. — Да я!..

— Ты закроешь свой рот, юный Бао Чэнь, и принесешь свои искренние извинения господину Полозьеву, — вмешался третий аристократ из Цинь. — Иначе можешь забирать своих людей и проваливать отсюда. Твоему отцу я сам объясню, что посылать нам в подмогу импульсивных мальчишек, у которых гонор бежит впереди разума, больше не следует.

— Но господин Гао!.. — запротестовал Адепт.

— Юный Чэнь, почему я ещё не слышу твоих извинений? — недовольно поинтересовался старик Вэй. — Мне кажется, господин Гао ясно выразил своё мнение, как и я… Так почему ты всё ещё стоишь и пререкаешься со старшими, негодный мальчишка⁈

Четвертый из присутствующих молчал, но и его взгляд был красноречив — Бао Чэнь не нашел в его глазах поддержки. Впрочем, Полозьев себя не обманывал — за него вступились лишь потому, что его Род сейчас слишком важен и полезен оккупационным войскам. Именно поэтому, когда их Глава принял спорное решение переметнуться на сторону победителя, им навязали политические браки и даже не стали слишком сильно грабить, ограничившись тем, что бывшие купцы будут поставлять всё необходимое для наступающей армии и помогать поддерживать порядок на захваченных землях. Их терпели, но не любили — просто молодой Бао был слишком глуп и неопытен, что бы высказать свое пренебрежение в открытую.

А ещё его Род был сильнее всей пятерки Циньских Кланов, что сейчас собрались здесь, вместе взятых. Четверо Старших Магистров, десяток Младших, более полусотни Мастеров и пять с половиной тысяч штыков преданных гвардейцев… Притом не таких, как у его вынужденных не то союзников, не то хозяев — на двоих обученных и экипированных солдат трое вчерашний крестьянский сброд. Нет, гвардия Рода Полозьевых, пусть и не отличалась особой мощью, но была взращена на одних из самых дорогих алхимических эликсиров из тех, что можно достать за деньги, тщательно обучена и хорошо экипирована. Случись этой ораве схлестнуться с их войсками — от циньских горе-вояк уже через полчаса и мокрого места не осталось бы…

Но чего уж теперь сожалеть о том, чего не случилось? Роман Полозьев в глубине души был несогласен с выбором Главы Рода, но не мог не признать — для них это был лучший выбор в сложившейся ситуации. Разгром и истребление, обнищание и потеря всего, что есть, или сдача на милость победителю — так повернулась судьба.

И аргументы Главы были просты, понятны и неоспоримы. Они клялись в верности Романовым и Империи — но вот только и те, и другие в последние десятилетия позабыли о том, что любая верность это договор двух сторон, а не одной стороны. При нынешних же властях Империя перестала заботиться о своём народе — так чего за неё цепляться⁈

Налоги каждые несколько лет возрастали, имперские чиновники, без твёрдой руки из центра, что периодически проверяла бы их деятельность, совсем распоясались, ворую государственные деньги и вымогая взятки, власть стала весьма условной, население нищало и искало малейшую возможность перебраться в иные края — в общем, провинция медленно закипала недовольством.

Недовольны были дворяне, с которых требовали всё больше — либо увеличенные налоги и оплата выдуманных на ходу, в администрации края сборов, либо крупные и регулярные взятки ради того, что бы подобного избежать… А то и вовсе вынуждали отписывать долю доходных предприятий определенным людям, через которых проживающая здесь немалом количестве Хабаровская ветвь Рода Романовых успешно набивала карманы. И это если речь шла о знати — у простолюдинов из числа купцов либо магов, обладающих только личным дворянством, дела обстояли ещё хуже.

Недоволен был и народ. Причем что мещане, что крестьянство — поборы и недоимки безжалостно выколачивались из людей, должников, бывало, и с молотка целыми семьями продавали, даже если те были свободными людьми, а не крепостными, цены на продовольствие в городах искусственно завышались, а в деревнях, наоборот, за выкупаемый в приказном порядке урожай недоплачивали…

Хабаровский край, некогда славный и сытный, полный крепостей и войск, славный своими победами щит против Цинь, захиревал. Петроград был далеко, представителей действительно сильных боярских Родов здешний губернатор, тезка Императора Николай Осипович Романов не трогал, справедливо опасаясь получить по сусалам (был прецендент, когда обнаглевший сверх меры представитель правящего Рода внаглую попробовал забрать у Чарторыжских крупный завод по переработке магической древесины. Едва Боярскую Думу не подняли на дыбы, и губернатору с его вечно голодной сворой пришлось утереться — таких вывертов даже его родичи не оценили).

Бояре тоже были недовольны — Романов, полностью разделяя нелюбовь своего Рода к этому сословию, наступал им на пятки везде, где мог. И пока он не переходил определенной черты, действуя в рамках правил, царского родича приходилось терпеть и им. Но это всё было половиной беды — вторая её половина пришла, когда Николай затеял «реформы», поставив заместителем генерал-губернатора по военным вопросам собственного старшего сына, Михаила Романова.

И понеслось! Край, граничащий со сверхдержавой, в котором базировалось несколько армий, множество крепостей, славный своими воинскими традициями и казаками, поселения первопроходцев сохранивших до сей поры, начали, как выразился губернатор, «оптимизировать». Тогда-то и родилась где-то в кабаках мудрая, хоть и крамольная присказка…

Мчится по России тройка — Колька, Мишка да реформа!

Мчалась она, надо признать, пока лишь по их краю… Но легче от этого не становилось, да и учитывая слухи о том, как царствует самый главный Николай в краю русском, никто не сомневался, что и по остальной Россия клятая тройка промчаться успеет, дай только срок… Народ российский, самый обычный люд, не обладающий особым образованием, не являющийся ни высокими политологами, ни интеллигентами, тем не менее обладал своей, собственной мудростью.

— Народ, Рома, — говаривал порой, в сумрачный, вечерний час после нескольких лишних чарок водки его отец, один из Старейшин Рода. — Он ведь неглупый, народишко-то наш, совсем даже не глупый, в нём своей, внутренней мудрости поболее, чем в любом высоколобом аристократе. Ты не смотри, что мужик простой порой двух слов связать не может — это всё от жизни тяжелой, не до того ему, мужичку-то, частенько. Ему ж, бедолажному, не до образований, не до политики или там экономики — ему б семью прокормить… И потому он поначалу, порой, не понимает, что к чему — но быстро, ой быстро разбирается. Народ, Ромка, у нас такой — он нутряным, глубинным чутьем мерзавца и сволочь чует. Вот и клянут на все лады и Романовых, и нас всех, знать то бишь, заодно. Эх, какую страну просира…

Отец Романа был в юности простолюдином. Но талантливым — мать рассказывала, что когда её отец, Глава Рода, понял, сколь талантливый чародей ему попался на глаза, сделал всё, что бы тот стал частью их Рода. Даже собственной дочери не пожалел, выдал замуж — всё спешил, торопился да переживал, кабы не обнаружили те, что знатнее да богаче, как бы не перетянули к себе… И не прогадал, получив со временем ещё одного Старшего Магистра в семью. Да какого! В отличии от остальных чародеев шестого ранга Полозьевых, его отец взял Старшего Магистра не едва-едва, на зельях, после которых о дальнейшем развитии и думать было нечего, а своими, можно сказать, усилиями.

Учитывая же, что отцу и шестидесяти нет, была надежда, что и Архимагом когда-нибудь станет — при соответствующей помощи знаниями и алхимией. И это тоже было частью сделки, за которую согласили Полозьевы сменить сторону… Вот тогда и выйдет их Род на следующую ступень могущества — среди мелких и средних Родов каждый высший маг был очень значимой переменной. Это в Великих Родах никого ниже Архимагов было пруд пруди, по десятку на каждый, а иной раз и поболее… Да и уходящие корнями в седую старину семьи знати имели в загашниках хотя бы по нескольку козырей, позволяющих того же Архимага в час нужды пришибить или на худой конец от него отбиться.

В общем, доводы своего деда, Главы Рода, он понимал. Но понимал и отца, взявшегося за меч и едва не устроившего побоище прямо в родовом гнезде, на совете. Понимал, как ему, русскому офицеру, честно дотянувшего лямку службы до полковничьих погон, выходцу из простого народа, не по душе пришлось это решение. Роман видел, осознавал тогда — вынь отец клинок, реши сменить власть в Роду, и всё могло бы пойти иначе.

Силен был, ох и силён Артемий Полозьев. Честным трудом, талантом да ресурсами Рода пробившийся на шестой ранг, опытный боевой маг, не раз сходившийся грудь на грудь с боевыми магами, бившийся с пиратами воздушными, с рейдерами кочевников-монголов, покорных Цинь, бивший монстров в окрестных лесах, он был словно матёрый, не раз ломавший хребты охотничьим сворами и волчьим стаям медведь, хозяин тайги. Что против него были трое оставшихся Старших Магистров семьи, купцов и торговцев по большому счету, знающих лишь как изредка драться на дуэлях, могущих отбиться от каких-нибудь залётных лиходеев — но в подмётки не годящихся могущественному магу огня, всю жизнь служившему щитом и мечом — и Роду, и отечеству?

Не совладали бы в совете с ним. А если говорить о Младших Магистрах — двое таких, как и он, служивших Роду мечом, а не счетами и языком, тоже были согласны с Артемием. Схватись они тогда — и правил бы ныне Родом Полозьевых Артемий, отец Романа… Да вот только не поднялась рука могучего мага на отца его жены, на деда его детей, на своего благодетеля, давшего ему лучшую жизнь. Не решился он проливать кровь своей какой-никакой, да семьи…

— Не будет нам счастья от предательства, попомните мне мои слова, — тяжело роняя слова, процедил тогда его отец. — Изменников и предателей не любят нигде. Те, кого они предали, их ненавидят, те же, для кого предавали — презирают. Да и рано, ох рано вы Русь-матушку со счетов списали… Когда запылают города и сёла, занятые врагом, когда ваши циньские друзья теряя портки побегут обратно, когда армии Империи перейдут границу, когда разъяренные нашим предательством земляки будут распинать нас на перекрестках — вы вспомните мои слова. Но будет поздно!

— Империи конец, Артемий, — покачал тогда головой Иван Полозьев, второй Старший Магистр семьи и троюродный брат деда. — Никогда она больше не вернет эти земли… Не с Романовыми точно. А что до презрения… Эту чашу придется испить нашему поколению и следующему — но кто через пятьдесят или сто лет уже вспомнит об этом?

— Земля русская не с Романовых начинается и не на Романовых заканчивается, Ваня, — скривил губы отец. — Я мог бы убить вас всех и взять власть, но не хочу уподобляться вам. Эх, знал бы я тогда, что придется быть изменником…

Роман был, по большому счету, согласен с дедом и остальной семьей. Но всё же грыз его изнутри мерзкий, мутный червячок сомнений, не желала засыпать совесть, которую разбудили отцовы слова… Но сделанного не воротишь — и вот он здесь, доверенное лицо оккупантов и проводник, с отрядом Родовой гвардии — три сотни бойцов, трое Мастеров и он сам, четвертый. Едва ли не самый сильный из отрядов пяти Кланов…

— Прошу простить мои необдуманные слова, — сквозь зубы процедил Чэнь Бао, вырывая Романа Полозьева из сумрачных дум. — День выдался долгим, а ожидание предстоящего боя — весьма утомительным, и потому я позволил себе лишние, необдуманные слова.

— Подобное может случиться с каждым, — с легкой улыбкой кивнул Адепту Роман. — Что ж, забудем о случившемся и продолжим?

— Да, господин Полозьев, прошу, продолжайте. Итак, каковы силы мятежников в крепости?

Мятежников… Слово резануло слух Романа — они уже считают эти места своими, и любого, кто не покорился, объявляют мятежниками! Впрочем, подавив неуместные эмоции, он продолжил:

— В битве за Хабаровск их Старший Магистр получил тяжелые раны и погиб, прикрывая отход своих людей, — продолжил Полозьев. — Ещё один Младший Магистр был тяжело ранен. Так же они потеряли две трети гвардии, что привели туда — гвардейцев в крепости сейчас не больше трёхсот. Семеро боеспособных Мастеров и один Младший Магистр — всё остальное мелочь вторых и третьих рангов.

Последние слова были брошены с нарочитой небрежностью и заставили молодого китайца заскрипеть зубами от негодования — он ведь тоже был лишь Адептом… После десятиминутного совещания Главы четырёх Кланов и один юный Наследник набросали спешный план атаки — однако прежде, чем они успели приказать своим людям атаковать, битва уже вспыхнула.

Сверкнуло, зарождаясь, огненное заклятие на одном из участков стены. И заклятие непростое — чары были ранга пятого, самое меньшее. Массированный рой маленьких, с куриное яйцо огненных шаров волной устремились во стороны — массированные чары быстро преодолело полкилометра, разделяющее осаждавших и осажденных, и забарабанило по многочисленным магическим щитам, выставленным младшими магами врага.

Одно единственное заклинание, пусть и высокого ранга, не могло разом сломить более сотни разнородных магических щитов — но с другой стороны, даже так нашлись десятки бедолаг, коих не успели прикрыть маги. Как правило из числа вчерашней голытьбы, не имевших даже нормальной брони — зачарованные, пусть и кое-как, доспехи клановых гвардейцев давали какие-то шансы пережить атаку, но вот самопальная броня вчерашних землепашцев — нет.

— Тупые варвары, — сплюнул неугомонный Бао. — Додуматься тратить ману сильнейшего мага крепости на такую ерунду…

— Кто-нибудь проверял на магические фигуры окрестности⁈ — внезапно вскинулся Роман.

— Нет, — удивленно поглядел на него Вэй. — А к чему…

Ответ на вопрос, что старик не успел произнести до конца, пришел сам собой — там, впереди, земля под ногами воинов начала стремительно разгораться, обращаясь высокими, метра по четыре-пять, языками бушующего пламени, что активировалось предыдущими чарами мага Шуйских. И в жутких воплях сотен заживо сгорающих людей Роману послышались те самые слова отца

— Не будет нам счастья от этого предательства… — сами собой шепнули его губы. Но затем, встряхнувшись, он резко скомандовал. — Господа, надо прикрыть бойцов!

Глава 5

С яростным воем поднялась она — Огненная Стена, первая линия обороны небольшой крепостицы бывшего боярского Рода Зориных, вынужденного в своё время стать Шуйскими. Глядящий на вал огня, в котором десятками и сотнями сгорали воины врага, Олег Шуйский, последний оставшийся на ногах и боеспособным Младший Магистр этой ветви великого Рода зло, мрачно улыбался.

Крики боли, вопли ужаса и страха, раздающиеся там, внизу, звучали музыкой для его ушей. Мерзкие твари, что убивали и калечили его родичей под Хабаровском и позже, в его глазах были не просто законной добычей — каждый возглас, вырывавшийся из бушующей стихии Огня, что собирала сейчас обильную жатву, казался ему настоящей музыкой.

Отец Олега, пожилой Старший Магистр Иван Шуйский, погиб под стенами столицы губернии. Когда дело стало совсем дрянь, когда остатки разбитых и отброшенных армий заперлись в городе, многие старшие маги надеялись, что уж здесь-то им удастся переломить ход почти проигранной кампании. Хабаровск, как и всякий город подобных масштабов Российской Империи, был полноценной крепостью, готовой дать бой любой армии.

Расположенный на пяти Великих Источниках Магии, обладающий десятками Источников поменьше, что помимо маны, проводимой на промышленные предприятия, заводы и масштабные чары, делавшие землю в провинции плодоноснее, регулировавшие погоду в случае засух или наводнений и вообще служившие основой экономического благополучия местных, являясь центром сети чар, древних и новых, он был так же и основным донором маны для Высшей Магии — как защитной, так и атакующей.

Военная доктрина Империи, заложенная в золотые годы правления Рюриковичей и дополненная под реалии изменившегося мира лучшими из Романовых — Петром и Екатериной Великими, а так же Александром Вторым — предписывала в случае поражений в полевых сражений отступать к крупным городам-крепостям. Ибо на них строилась вторая линия обороны, они были местом, где могучая магия могла изменить исход почти любого сражения…

И так бы и было, но треклятый генерал-губернатор Николай Романов, прихватив семью и ближнее окружение вместе с казной и самыми дорогими артефактами решил бросить город. Лучшие боевые суда, линкор, два десятка крейсеров и полсотни эсминцев, сорок крупногабаритных грузовых барж — всё это под покровом мрака ринулось на прорыв, поддержанное всей мощью городских чар… И, прорвавшись, ушло, обрекая остальных на гибель.

Черт бы с ним, с самим трусом Романовым и его присными — в городе ещё оставалось достаточно боевых магов да солдат. Восемь Архимагов остались со своими товарищами — не то отказали генерал-губернатору, не то просто оказались брошены, как и прочие… И будь у них доступ к Источникам Магии, будь у них ключи от городских чар, они могли бы до морковкиного заговения здесь держаться. Петропавловск-Камчатский при куда меньших возможностях до сих пор не взят, а уж Хабаровск-то и подавно врагу не дался бы! Чай, и войск тут на два порядка было больше, и магов сильных тоже — одних Старших Магистров под полторы, ато и более, сотни.

Город был готов к обороне. Город был способен обороняться. Город мог выиграть битву — у них ведь даже один Маг Заклятий был! Но и тот, трус проклятущий из дворянского Рода Зариных, скороспелый выскочка и ближайший сподвижник генерал-губернатора, дотянувший свой Род формально до звания Великого, дал дёру.

Зарины были Великим Родом больше на словах — Маг Заклятий у них появился всего-то лет пятнадцать назад, и пусть все эти годы они вовсю пользовались открывшимися им перспективами, но не успели, так сказать, «обрасти мясом», что бы быть полноценным Великим Родом. И теперь, как надеялся Олег, уже никогда и не станут…

— Дядя, от Матвея пришло сообщение через духа-посыльного, — встал рядом с Олегом его родич. Чародей Мастер, крепкий и кряжистый мужчина под сорок, надежный друг и товарищ, прошедший с ним все перепетии последней кампании. — Они благополучно вышли к границам Магаданской губернии. Как оказалось, слухи не врали — наши там задавили японцев, и теперь начинают потихоньку готовиться к войне с Цинь.

— Добро, добро, — покивал Олег. — Что ж, значит, мы погибнем не зря, Вадим. Род будет жив, и за нас отомстят. Все эти твари сдохнут!

— Думаешь, нам не отбиться? — после некоторого молчания поинтересовался Вадим, вместе с Олегом глядя, как маги врага тушат стену пламени.

— Даже если отобьемся сегодня, то назавтра придут другие, — пожал плечами Олег. — Никто не обещал, племяш, что мы будем жить вечно — но главное, что наши дети и женщины в безопасности. Там, в Европе, у Рода дела идут неплохо, и если Глава Ветви вместе с основными силами жив, то костяк Зориных уцелел. А значит, однажды мы всё же сможем восстать из пепла.

Зорины… Так их звали до того, как они стали Шуйскими. Великим Родом они никогда не были, но всегда были в верхней части боярских семейств, приближенных к этому статусу. Но однажды кривая дорожка судьбы-злодейки вывела их на Горчаковых — один из Великих боярских Родов, и они оказались на грани уничтожения. Война, короткая, но кровавая, лишила их почти всего — и сыны Рода Зориных вынуждены были склонить голову перед Шуйскими.

Их тогдашний Глава был дружен в юности с Федором Шуйским, к которому и обратился. Едва взявший в те годы ранг Мага Заклятий Фёдор ещё не был настолько влиятелен в семье, хотя уже стремительно становился вторым после Главы Рода человеком среди Шуйских. По рассказам отца Олег помнил, что никто тогда не верил в возможность того, что Шуйские влезут в этот конфликт. Тем более, что по чести говоря, виноваты в нём были сами Зорины…

Однако Фёдор вступился за друга своей юности. Отец Олега не ведал, как новоиспеченному Магу Заклятий это удалось, но тот уговорил грозного Святослава Шуйского, тогдашнего Главу Рода, вступиться за Зориных. После чего пришло письмо — если вы согласитесь влиться в Род Шуйских, то за вас вступятся. И Глава, чей Род стремительно отмирал и сокращался, покинутый былыми союзниками и уже фактически запертый с остатками Рода, женщинами и детьми, ибо большинство боеспособных бояр, магов и солдат Рода уже погибло, согласился безоговорочно. Ибо по словам отца, который сам тогда был сопливым Учеником, в их родовом гнезде уже царили похоронные настроения… В общем, в обмен на то, что за них вступиться сам Святослав, Глава согласился.

И тот вступился. Да как вступился! Говорят, когда Горчаков, тоже Маг Заклятий, отказал ему в просьбе прекратить давление на Род Зориных, тот ушел молча, не пытаясь отговорить передумать боярина. А уже через сутки над родовым гнездом Гончаровых висел весь боевой флот Шуйских, окрестности занимала княжеская дружина, а на штурм их вели аж два Мага Заклятий — один совсем молодой, относительно чародеев их ранга, и другой наоборот — уже слишком старый…

Но от того не менее могучий. Святослав Шуйский по праву последние три десятилетия носил неофициальный титул сильнейшего боевого мага на планете — буквально сроднившийся со своим могучим элементалем, Маг Заклятий, достигший пика в семи различных направлениях чародейского искусства, он был ожившей стихией. За свою долгую жизнь это чудовище успело убить больше десятка Магов Заклятий — больше, чем кто-либо в официальной истории…

В общем, Горчаковы быстро передумали связываться с этими безумцами и мир был достигнут. И Зорины, ставшие Шуйскими, начали потихоньку возрождать себя из того, что осталось… Многочисленные браки внутри нового Рода, с целью укрепления положения, ссылка из центральной России сюда, подальше от чужих глаз, постепенное укрепление, труды нескольких поколений семьи — и всё пошло насмарку…

— Идут, — негромко бросил Вадим.

— Пли, — отдал короткую команду Олег.

Восемь орудий, стоящих вдоль стены, дружно рявкнули, посылая зачарованные снаряды вперед — туда, где шла вперед вражеская пехота под прикрытием чародеев. Грохнули звуки разрывов, раздались крики боли — циньцы вновь понесли потери убитыми и раненными… Но мало, слишком мало — на сей раз в рядах врага шли Мастера, способные поставить надежные барьеры на пути не самых дорогих зачарованных снарядов.

На расстоянии трёхсот шагов обе стороны начали палить уже из всего, что есть — пули летели со стен, в ответ цинь запускали арбалетные болты, ружья у врага попадались куда реже… И обе стороны активно били магией. С трёх сторон у Ванино были крепкие, высокие стены, с четвертой же находилась отвесная скала, надежно прикрывающая тыл. Забраться туда, конечно, было можно… Но усеянная немалым числом ловушек и сигнальных заклятий, она годилась только для сброса десанта из магов, простые люди там бы не прошли. А враги, к сожалению, не столь глупы, что бы забрасывать без прикрытия в крепость отряд магов, которых Шуйские перебили бы.

Второй линией обороны стали многочисленные мелкие заклятия ловушки. К сожалению, враги тоже не были ни дураками, ни слабаками — в первой волне атакующих враг пустил наименее ценных бойцов — вчерашних землепашцев, что своими телами разряжали многочисленные атакующие заклинания. То тут, то там люди вспыхивали огненными свечками, ломали ноги о схлопнувшиеся каменные плиты, нанизывались на древесные шипы, падали от ударов молний и многих, многих других атакующих заклятий второго, изредка третьего ранга…

Цинь несли потери, ощутимые потери — но нимало не смущаясь, продолжали переть. Прямо на глазах Олега один из отрядов бездоспешных горе-вояк после того, как очередной их товарищ с воплями начал обрастать льдом, медленно и мучительно умирая, плюнул на всё и попробовал бежать — и тут же получил град пули и слабых магических ударов от идущих позади воинов. Вчерашнюю голытьбу, пришедшую завоевывать и грабить в рядах китайских Кланов, никто жалеть не собирался…

Будь ситуация чуть-чуть иной, будь у защитников немного больше сил — и этих горе-воителей ждал бы крах. Стоящие на стенах люди кричали от восторга, артиллерия выдала очередной залп, самые слабые из магов поспешили ударить боевой магией… Но будучи опытным воином, Олег Шуйский прекрасно понимал — шансов нет.

Действительно боеспособные, по настоящему опасные воины врага числом около двух тысяч воинов до сих пор не оказались на передовой. Нет, в первой, самой опасной на данный момент ловушке, Огненной Стене, какое-то количество действительно стоящих воинов врага всё-таки сгинуло… Но не слишком большое и второй раз подобный промах враг не повторял. Лучшие бойцы, те, чьими силами и предстояло брать Ванино, шли позади, под надежным прикрытием старших чародеев.

Окинув взглядом стену, Олег поморщился от досады. Раненные из числа тех, кто точно не выдержал бы переход, такие же старики, да горстка действительно боеспособных добровольцев — вот и всё, чем могла похвастаться в плане защитников их крепость. Три Мастера, десять Адептов да три десятка Учеников — ну и он сам, Младший Магистр. Вот и всё…

Те, кто сегодня готовился принимать последний бой, были обречены в любом случае. Старики и раненные, что остались ради этой последней схватки были по самые брови накачаны алхимическим допингом — и учитывая их и без того не самое лучшее состояние, уже через часа три-четыре последние защитники крепости начнут погибать и сами по себе, без посторонней помощи. Счастье ещё, что враг был не в курсе того, что ему даже на штурм идти не нужно…

Всё, что было компактного из ценностей, было унесено вместе с женщинами, детьми и молодыми членами Рода. Те вышли в путь четыре дня назад, разведав как могли относительно безопасный путь. С ними же отправились и все здоровые гвардейцы да большая часть боевых магов Рода — пятеро Мастеров, раненный Младший Магистр да два десятка Адептов. Ну и сколько-то Учеников…

Когда враги подошли поближе, начался действительно серьёзный бой. Первый полновесный удар вражеских чар обрушился на ворота — сотканный усилиями разом нескольких магов пятого ранга таран из воздушной стихии обрушился на обитые кованой сталью зачарованные ворота. Вспыхнули древние символы старого славянского алфавита, существовавшего ещё до кириллицы, вскипела установленная в специальных сосудах кровь — в первую очередь Зорины издревле были магами крови, и большую часть наследия сохранили.

Воздушный таран, могучий и всесокрушающий, обрушил всю свою ярость на врата — и не преуспел, рассыпавшись на отдельные, безвредные уже порывы воздуха. Сам Олег тоже времени не терял — стоящее на Среднем Источнике Магии Ванино тоже имело несколько припасенных козырей…

Из отворившихся по волшебству вен волшебника вылетели две струйки крови, смешиваясь и образуя тонкую поначалу спираль. Мана из Источника бурным, могучим потоком хлынула в чары, заставляя их впитывать сотни литров щедро разлитой в окрестностях алой жидкости. Сотни голов загодя забитого скота со сцеженной кровью, усиленной принесенной добровольно в жертву — кто сколько мог — защитниками багровой жидкостью образовали липкое, густое облако — и по взмаху руки чародея вся эта эссенция, вполне себе тянущая на площадные чары седьмого ранга, спустилась со стен, поглощая в себе отряды врагов…

Алый туман заползал в лёгкие, проникал через поры в кровь, всасывался в любую щель — и поначалу враги не ощутили никакого дискомфорта. Нет, вражеские чародеи, конечно, пытались закрывать себя — огромное облако багрового тумана разошлось со всех трех сторон от крепости, охватывая всю голытьбу и достигая толковых бойцов… Но очень быстро сообразившие, что здесь что-то не так клановцы бросились отходить, не считаясь с тем, что тем самым ломали свой строй.

— Айну, ренна туар! — вскричал Олег. — Пылай, Ядовитая Кровь!

Сотни и тысячи человек, все те, кто попал под площадный удар его мании, разом завыли, захрипели, падая в жутких корчах — вся кровь в их жилах разом обернулась жгучим, смертельным ядом, убивая всех. Простолюдины гибли относительно быстро, секунды за три-четыре, но вот маги… Магам досталось изрядно — будучи более живучими, нежели простые смертные, они держались дольше, но это лишь продлевало их агонию. Развеять эти чары или исцелить попавшего под них не сумел бы и целитель четвертого ранга… И даже Младший Магистр успел бы вылечить лишь троих-четверых, но никак не тысячи человек, попавших под удар.

Порывы шквального ветра, защитные полусферы различных стихий, попытки перехватить контроль над чарами — ничто не могло помочь тем глупцам, что попали под этот удар. К сожалению, возможности нанести этот удар чуть позже, дождавшись, пока втянутся элитные, основные силы врага, у Олега не было — он и без того едва сумел воплотить в жизнь эти чары.

Среди врагов были опытные и знающие маги, а его контроль над Источником был шатким и хрупким — слишком уж недавно он получил к нему прямой доступ, не успел сродниться и свыкнутся… Он итак едва не лишился контроля над чарами, когда чья-то мощная ментальная атака обрушилась на его разум — циньцы быстро сообразили, что он готовит удар…

И тем не менее — несколько тысяч человек растеклись кровавыми, смердящими ядом лужами, и на некоторое время они получили передышку. На какой-то миг он даже успел начать надеяться, что этой передышки окажется достаточно для того, что бы подготовиться к новой атаке — силы едва не оставили почти надорвавшегося чародея…

Однако Цинь быстро навели порядок среди выживших. На этот раз они пошли в атаку со старшими чародеями в своих рядах — не в первых, разумеется, но в середине строя…

Стены пали через полчаса. Не вышло дать красивого и зрелищного боя — враг раз за разом отражал все их попытки атаковать магией, а так же через десяток минут выбил всю артиллерию, пробив магические барьеры крепости. Они были неплохо подготовлены — штурмовые одноразовые артефакты, зелья, взаимовыручка и три десятка чародеев четвертого и пятого ранга.

Когда стало ясно, что он не сумеет ничем помешать падению стен, Олег отступил в глубь поселения. Туда, где стоял особняк главной семьи, в подвалах которой и стоял Алтарь Крови, напрямую соединенный с Источником. Спускаться вниз, правда, не пришлось — находящийся одной ногой в могиле, истощенный и израненный маг, приняв последнее зелье концентрации и бодрости, уселся прямо на пороге родового дома. Он и отсюда ощущал Алтарь так, будто он находился прямо перед ним.

Устало сев прямо на каменные ступени крыльца, он медленно, по капле собирал силы для последней схватки. Грохотали вдалеке удары боевой магии, пробивались изредка крики ярости и боли, пылал со всех концов городок — но мысленно простившемуся с жизнью чародею было уже всё равно. Всё равно, ибо несущий немалую долю крови Шуйских, а не лишь Зориных, в предсмертном откровении чародей сумел увидеть луч надежды. Смутный, не слишком ясный и четкий, более похожий на бред умирающего… Но тем не менее он ему верил. Ибо помимо всего прочего, он был магом крови, и откровение, что пришло к нему, было связано именно с этой частью его магических искусств.

— Сдайтесь в плен, Олег Алексеевич, — услышал он смутно знакомый голос. — Вы достойно сражались, никто не оспорит вашего мужества, но бой окончен и…

— А-а-а… Полозьев, верно? — прищурился, перебарывая дурноту, боевой маг. — То-то я думал, как до нас так быстро добрались, как минули болота и обошли все ловушки… А это, оказывается, заслуга предателей! Зря, зря мы вас пускали к себе, зря привечали для торговли, зря дружили… Что ж, поделом нам — не углядели вашу торгашескую суть.

На это смутно ему знакомый Полозьев лишь сжал кулаки, но смолчал. Смолчал, отвёл на миг взгляд — и это едва не стало его последней ошибкой. В последней вспышке силы, выжатой с помощью Алтаря и Источника боевой маг направил волну пылающей мощью и предсмертными проклятиями крови вперед — на стоящего перед ним предателя и его охранников, на стоящего за его спиной китайского Младшего Магистра в традиционном халате…

И его удар достиг бы цели. Торопливо созданная защита врагов пала, некоторые из них даже успели погибнуть… Однако перед Полозьевым внезапно возникла могучая фигура, закутанная в неприметный плащ, ударила во все стороны аура могущественного Старшего Магистра — и почти достигшая предателя волна магии разделилась на две части. Одна из которых, кстати, смела и прикончила странного китайского старика с аурой мага пятого ранга. В единый миг на месте чародея остался обугленный, почерневший скелет, как и от большей части присутствующих — но сам Полозьев уцелел.

— Отец? — воскликнул удивленный Роман.

Не отвечая, тот одним слитным движением ударил вперед, пробивая грудь Олега, пронзая и без того едва бьющееся сердце — и последний защитник Ванино захрипел, оседая.

— Пре… датели… — пробулькал он, хрипя и жутко ухмыляясь. — Всё… равно… вы заплатите…

— Знаю, — спокойно ответил сильнейший маг Рода Полозьевых. — Но твой Род этого уже, наверное, не увидит…

— Ошибаеш-шься… Там, на востоке, взошла… Кровавая Звезда… — хрипло расхохотался умирающий. — Кровавая Звезда, что связана с нами кровью… Он убьёт всех и каждого из вас… Он отомстит за нас!

— Посмотрим, — заиграли желваки на лице чародея.

А затем милосердный мрак забрал с собой усталый, истерзанный потерями и горем разум Олега Шуйского. Забрал туда, где его ждали славные предки — ибо их потомок не посрамил чести, не сбежал, не сдался и не отступил, погибнув, как и должно боярину. За Род и Отечество!

Глава 6

Сахаров и дворяне, отряженные с ним, в числе которых были и все мои гвардейцы да маги, заняли довольно широкую линию Прошкино-Сетинино-Сосновка-Лазурное. Четыре поселения, расположенные вдоль не слишком крупной, но относительной бурной речки стали естественными узлами длинной оборонительной линии на этом естественном рубеже обороны. Позади, километрах в тридцати от этой линии расположился славный городок Березовка, который служил расположением тыловых частей, складов и штаб временно образованно четвертого Корпуса Имперской Армии — в общем, главным логистическим центром всей нашей группы войск… Ну и, само собой, местом где сейчас проживало большинство значимых аристократы, намеренных оборонять этот участок фронта.

Я прибыл только сегодня, и прежде чем отправляться в штаб решил пойти посмотреть, как обстоят дела на вверенном моим воинам участке. Со своими основными делами в Магадане я уже управился — с помощью команды обученных ритуалистов работа пошла куда быстрее, чем я ожидал, и уже через пять дней блокирующие доступ к Источнику в бухте порта чары погибшего Мага Заклятий были развеяны. После этого ещё два дня ушло на работу с несколькими Источниками поменьше, где дела обстояли особенно запутанно — а дальше я решил не задерживаться здесь и отправляться к своим. Добрынин отпускать меня поначалу не хотел, но я сумел доказать, что здесь уже и без меня управятся, а вот там — вопрос. Ведь я уже точно знал, что дивизия Сахарова была слабейшей из всех прибывших с новым командующим… Именно поэтому нам в усиление дали целый батальон пилотируемых големов — но при этом толковых специалистов по ритуальной магии там отродясь не водилось. По штату такие отряды были положены не меньше чем соединениям вроде Корпусов да сводных бригад аналогичных размеров. С этим Добрынин при всем желании спорить не мог, и потому пусть с неохотой, но согласился.

В это время в городе начали ходить слухи о том, что вскоре к нам ожидается прибытие значительного подкрепления. Вроде кто-то из тех, кто уцелел в битве за Хабаровск, сумев прорваться через блокаду Цинь и уйти в сторону глубинных провинций Империи… Откуда их уже завернули сюда, в Магадан, после нашей победы. Подробности мне были неизвестны — один из вечеров, что я решил провести за бутылкой и картами с офицерами-ритуалистами из армейской спецкоманды не сделали нас друзьями, так что особо со мной не откровенничали — насколько я слышал, был какой-то неофициальный указ Добрынина не распространятся на эту тему. А генерал-аншеф, несмотря на свой кажущийся относительно добродушным нрав, имел в военных кругах репутацию человека жесткого. Да и в целом, надо признать, я не лучшим образом умею заводить приятелей, и знакомство с командой вышло не самое удачное… Неудивительно, что они относились ко мне с ледком и сторонились. Почти каждый вечер я в итоге просто уделял тренировкам и изучению имеющейся в штабе информации о том, как обстоят дела с вторжением Цинь.

Нет, в целом — аристократы, особенно военные офицеры, были народом лихим и потрепаться любили… Вот только конкретно ко мне у них почему-то было подчеркнуто суховатое отношение. Впрочем, оно и неудивительно — Старший Магистр в двадцать, что на голову превосходил их самих, счастливчик, родившийся с золотой ложкой во рту и достигший всего с помощью родичей и при покровительстве могущественного патрона в лице Второго Императора, вот кем я был в их глазах. Они же, оттянувшие честную армейскую лямку, выходцы из мелких и средних дворянских семей, что к седым годам в большинстве своём оставались Мастерами да Младшими, изредка — Старшими Магистрами, ко мне они относились с тщательной скрытой неприязнью.

Нашелся даже дурак, в первый день нашей совместной работы в порту постоянно лезший под руку с советами, поучениями и критикой. Всячески демонстрировал, что главный я в их команде только формально, мол, подвинься, мальчик, тут взрослые будут работать. Я, признаться, уже подотвык от подобного к себе отношения — за последние месяцы, что я путешествовал с флотом через Сибирь, все уже успели более менее свыкнуться с мыслью, что ко надо относится серьёзно. Ну а уж после всего, что я устроил при штурме города и после него последние сомневающиеся в моих силах и правах исчезли окончательно.

А тут, нате вам, получи и распишись — новые люди, которые знакомы лишь со слухами обо мне, и которых коробит при мысли о том, что бы подчиняться «сопляку»… В лицо мне этого, конечно, никто не сказал — но по поведению всё было ясно.

Понимал ли я их, чисто по человечески? Конечно понимал, мне бы тоже не понравился непонятный сопляк, которого поставили мной руководить. И плевать, что там начальство по этому поводу говорит — начальство далеко, где-то там, а сопляк вот, глаза мозолит.

Остановил ли меня факт того, что я прекрасно понимал причины их поведения? Заставил ли хоть в самой малой степени смягчиться или быть мягче в процессе объяснения кто есть кто? Ничуть.

— Изюмов, — холодно посмотрел я тогда на чванливого кретина. — Мне кажется, до тебя и твоих людей ясно донесли, что главный здесь я и вы все — лишь поступившие в моё распоряжение помощники. Или я в чем-то ошибаюсь?

— Ошибаетесь как минимум в том, что позволяете себе подобную фамильярность, — сверкнул тогда лидер этой команды чародеев в ранге Старшего Магистра. — Мы с вами на брудершафт не пили и бок о бок не воевали, юноша. И если вы не заметили — на мне генерал-майорские погоны, так что я старше вас по званию.

И замолк, довольный тем, что посчитал, видимо, «суровой отповедью». Подождав некоторое время и не обращая внимания на интерес, с которым остальные ритуалисты прислушивались к нашему разговору, я поднял вопросительно поднял бровь, поинтересовавшись:

— И? Где в том потоке глупости, что ты на меня вывалил на меня, ответ на заданный мной вопрос?

— Смените тон, юноша, — процедил задетый генерал. — Не знаю, по какому недоразумению вы поставлены на должность нашего временного руководителя, но не сомневайтесь — сегодня же вечером я подниму этот вопрос в ставке командующего, и всё встанет на свои места! Я не собираюсь позволять какому-то сопляку, пусть и достигшему шестого ранга, позволять окончательно запутать тот клубок чар, с которым мы имеем дело! Я…

— Изюмов, — вздохнул я. — Сейчас я тебя ударю. Приготовься и постарайся защититься.

— Что? Да как ты!..

— Раз, — хрустнул я шейными позвонками.

— Да что ты о себе…

— Два, — лениво продолжил я, наблюдая, как багровеющий генерал тем не менее возводит защиту вокруг себя. — Три!

Меж нами было десять метров — ничтожное расстояние для меня, особенно когда я полон сил. С другой стороны — считал я нарочито медленно, и по факту у начавшего на счете «два» колдовать чародея было аж секунды четыре, а то и пять на то, что бы возвести защиту. Ничтожно мало для чар шестого ранга, да даже для пятого, особенно если ты не под убойной дозой алхимических стимуляторов, разгоняющих сознание, ускоряющих реакцию и вообще много чего полезного дарующих… Пусть и на краткое время.

И тем не менее, пусть Изюмов и был на вид типичным тыловиком-ученым, как и положено при его специализации — всё же специалисты по ритуальной магии это тебе не обычный боевой маг, таких в первые ряды стараются не пускать по вполне понятным соображениям — определенным уровнем боевой подготовки он обладал. К тому же, ритуалист без заготовок — это очень хреновый, а зачастую и вовсе мертвый ритуалист. Недостаток этой ветви чародейства заключались в длительной подготовке, требующейся для сколь-либо приемлемых чар… Но именно поэтому ритуалисты, как и артефакторы на пару с малефиками — это те ещё хомяки, всегда носящие заготовки своих чар при себе. Особенно те из них, что имели военную специализацию — на фронте ведь и помереть недолго, если без пары-тройки козырей в рукаве ходить.

В общем, фиолетовый кокон, возникший вокруг генерал Изюмова, был неплох. И своими силами он подобные чары за те жалкие секунды, что у него были, явно не создал бы — чай, не выходец из Великого Рода и не элитный Магистр Академии Оккультных Наук Петрограда. Видимо, он из заранее созданных ритуалов, что был аккуратно запитан, особым образом свёрнут и помещен в ауру мага.

Краткий миг, что быстрее биения сердца, миг, уходящий вдаль по реке времени быстрее, нежели моргает смертный — и я оказываюсь перед ним. Мой кулак, окутанный молниями всех пяти доступных мне сейчас цветов, от Синей до Зеленой, бьёт прямо по кокону, туда, где под ним должно находится солнечное сплетение сухощавого чародея.

С сухим, противным треском, будто лопается лёд, фиолетовый кокон разлетается, а мой кулак, вонзается в живот чародея — всё же чуть не рассчитал, из-за наличия кокона он оказался несколько выше, чем был прежде. Приподнялся в воздух, так сказать — кокон был хорошим заклятием, закрывающим все возможные направления атаки. В том числе и непрямые воздействия — магию Разума, Проклятия, Духовную магию…

Да вот только ещё одна слабость ритуальной магии, о которой частенько забывают, заключалась как раз в том, что заклятия-заготовки этой школы, спрятанные до поры в ауре чародея, разворачиваются значительно медленнее обычных чар. В общем-то отличное защитное заклятие не успело даже набрать силу, а мой Выпад Молний уже разрушил его.

Кстати, заклятие относительно новое для меня — чары шестого ранга, выуженные из прежней памяти. Не самое мощное, не самое эффективное в бою, по боевой мощи сравнимое со средненьким заклятием пятого ранга при относительно больших расходах маны и концентрации оно обладало громадным плюсом — его можно было использовать вот так, резко, быстро и без подготовки. Чары на случай форсмажоров, созданные мной просто так… Они обретали хоть какой-то смысл уже на более высоких рангах, чары ближнего боя, сейчас же были в настоящем бою малополезны.

Однако этого хватило. Хватающий воздух посиневшими губами чародей скрючился у моих ног, выпучив глаза прижимаю руки к животу. Я же, довольный произведенным эффектом, медленно обвёл взглядом окружающих и заговорил:

— Любить вы меня, господа, не обязаны, с этим я спорить не собираюсь. Скажу больше — если хотите, можете меня даже ненавидеть, хоть это глупо и контрпродуктивно, но дело ваше. Я не рубль, всем нравиться не собираюсь… Но вот уважать меня и подчиняться в процессе совместной работы — ваша прямая обязанность, и по законам военного времени я вполне себе имею право тех, кто нарушает дисциплину, наказывать на своё усмотрение. Главное, не убивать да не калечить… Что ж, ни убивать, ни калечить я вас не буду — идет война, и нам нужны все маги, которые есть. Однако посмотрите внимательно на генерал-майора Изюмова и запомните увиденное. Нечто подобное будет происходить с каждым умником, что посчитает себя вправе нарушать субординацию, саботировать мои приказы или ещё каким-либо образом мешать выполнению возложенной на нас задачи. Если хотите жаловаться, если чем-то недовольны — можете вызвать меня на дуэль и решить дело схваткой. В таком случае я готов даже пойти вам на встречу и позволить перед схваткой провести все необходимые приготовления, дабы вы имели возможность биться в полную силу… Но тогда уж не взыщите и вы, господа — бить буду в полную мощь, так, что от вас только пух и перья летать будут. Когда вечером пойдете жаловаться начальству, не забудьте уточнить в штабе, кто я такой и чем таким отличился в битве за Магадан.

В общем-то, после этого работа пошла куда спокойнее. Мне в спину постоянно упирался ненавидящий взгляд Изюмова, но что поделать — не было у меня ни времени, ни желания вести долгие беседы и доказывать, что меня по праву поставили главным. На это могла уйти неделя, а то и не одна, килотонна моих нервов и масса усилий — и всё это безо всяких гарантий того, что результат оправдает затраченные усилия.

Но мы на войне. И терять время в тыловом, по факту, городе, под светские беседы неспешно колдую со слишком расслабившимися за десятилетия мирного существования имперскими чародеями, что за это время успели размякнуть и привыкнуть к мирному времени, я не собирался. Каждый потерянный в Магадане день — это отнятое у меня время на помощь в подготовке к грядущим сражениям моим собственным воинам.

Но, надо признать, ритуалисты, в военных кругах имевшие репутацию своеобразных «армейских умников», ребятами были весьма неглупыми. Имей я дело с подобными настроениями среди магов-боевиков, то одной взбучки не хватило бы точно — среди этой публики пришлось бы всех Старших Магистров по паре раз поколотить, прежде чем они вняли бы голосу разума. Ну как голосу — кулаку… Правда, и обиду долго бы не таили — их раз уж удастся силой подавить, то дальше будет совсем просто. Чародеи моего пошиба народ такой — если твёрдо знает, что кулак командире больше его собственного, а родовитостью и прочими вторичными факторами разницу в силе не покрыть, то в девяти случаях из десяти будут не просто слушаться, но ещё и уважать, причем искренне.

За одну лишь мою боевую мощь эти умники меня уважать не начали. Особенно забавно было на второй день совместной работы, когда они, получив втык в штабе генерал-аншефа и поняв, что спорить с судьбой не выйдет, начали полноценно трудится. Ведь в первый день мы больше были заняты не тем, что бы распутывать чужие чары, а каким-никаким слаживанием.

Но зато дальше они сполна оценили ту зияющую меж нами бездну по части знаний, опыта и мастерства. Ритуальная магия, магия Воздуха, в особенности та её часть, что касалась молний, ну и магия Крови — это вообще три основных направления моего мастерства. Затем шла алхимия, на ступень пониже — остальные три классические стихии, после — артефакторика и всё прочее. Но даже это «всё прочее» у меня было на порядок лучше, чем у подавляющего большинства чародеев этого мира, у которых эти части магического искусства были основным направлением…

В общем, когда солнце начало уходить за горизонт, взгляды из озлобленно-неприязненных сменились задумчиво-изумленными. Для того, что бы не тянуть кота за его хозяйство, я невольно сильно раскрывался перед временными коллегами, позволяя им подсматривать и запоминать приемы, что им и не снились. Дошло даже до того, что в последний мой вечер с ними, когда я объявил, что отбываю на линию фронта, меня позвали в офицерский клуб, пропустить несколько стаканчиков и поиграть в карты. Однако даже так — душой до конца они не оттаяли и держались настороженно. Да и любовью особой не пылали… Скорее им попросту было страшновато — сколько не говори о том, что я гений и прочее, это не объясняло объем моих навыков и мастерство. Одно дело тупо набрать силы до ранга Старшего Магистра, и совсем другое — легко и непринужденно ломать и рассеивать чары, наложенные Магом Заклятий. Но, повторюсь, мне было плевать — детей мне с ними не крестить, а все, кому надо, итак в курсе моей сущности.

Моих гвардейцев числом три сотни воинов поставили на пологом берегу возле села Сетинино. Сам населенный пункт был расположен метрах в пятистах от воды, дабы не топило по весне, но тут имелся неплохой брод, который и предстояло оборонять моим воинам. И вот как раз сейчас они были заняты тем, что строили укрепления, готовя позицию — столь удобное место для переправы враг явно не упустит. Были тут и иные отряды, конечно, но костяком служили явно мои гвардейцы. Что неудивительно — один мой боец стоил десятка пехотинцев регулярных войск или двух, а то и трёх обычных гвардейцев. Всё же лучшая алхимия, отличная экипировка и уже немалый боевой опыт, не говоря уж о количестве магов в каждой сотне…

— Левее! Ещё левее, мать твою разэдак, Геннадьич! Ну ты что там, совсем избезумился? Аль ослеп на на старости лет, пень трухлявый⁈

— Ты, Прошка, говори, да не заговаривайся, — прогудел в ответ пыхтящий от натуги Геннадьич. — Я, мабуть, и пень трухлявый, а всё равно с тебя, щенок, пыль то всю повытрясываю, повытрясываю! Ты давай лучше подсоби, не видишь — мана у меня кончается…

Двое магов, Ученик и Адепт, с кряхтеньем возились с каменной плитой, кои массово начали изготавливать мастные чародеи-фортификаторы. Здоровенная, весящая под тонны три, а то и четыре, она была уже четвёртой, которую укладывала эта команда — ДОТы сами себя не возведут, а на строительство укреплений квалифицированных инженерных частей у нас не имелось… Ну почти — но те, в большинстве своём, трудились сейчас в совсем иных местах. Там, где по расчетам Добрынина будет направление главного удара врага. В остальных местах справлялись кто как мог да с божьей помощью…

— Ну-ну, не серчай, Павел Геннадьич! Я ж так… любя да по-товарищески, — тут же стушевался второй чародей. — Ты давай, клади её, родимую, да поаккуратнее, я уж землю уплотнил, как мог.

— Не дай бог, Прошка, как в прошлый раз просядет — поднимать и поправлять эту дуру будешь сам! — пригрозил старший маг, по лицу которого струйками стекал пот. — Ну, начнем, помолясь…

— Майнуй, Павел Геннадьевич, майнуй!..

Меня парочка пока не замечала, уж больно делом занята была. Да и вообще народ не спешил в ноги кланяться явившемуся Главе Рода — люди были делом заняты. И, в общем-то, к ним у меня претензий не было — а вот к умникам из числа их начальства, что по идее тут должны были присутствовать, они имелись. Ибо не наблюдал я здесь ни Петьки, моего дражайшего ученика, ни кого-либо из Младших Магистров, на все три роты бойцов — лишь два Мастера!

И если отсутствие Смолова мне было понятно — у Архимага, даже без учета его богатого опыта в контрразведке (а Добрынин, как оказалось, был в курсе личности моего вассала. Не обманули мы, видать, наши усилия его прежнее начальство), найдется немало дел поважнее, чем ковыряться в грязи, занимаясь фортификацией брода, то вот с остальных у меня уже руки чешутся шкуру спустить. Но то дело такое — вызвериться я всегда успею, пока же понаблюдаем.

— А чего нам вообще с этими ДОТами заморачиваться? — поинтересовался у старшего коллеги Ученик. — У нас же в гвардии магов старших рангов куры не клюют! Аж целый собственный Архимаг имеется, и это я ещё про барина не говорю, тот совсем бешеный, на Магов Заклятий, говорят, кидается в одиночку.

— Здесь артиллерию расположат, — ответил присевший на наспех наколдованный земляной бугорок Адепт, доставая кисет и начиная забивать трубку. — А она, дружок, никогда и нигде лишней не бывает, сколько б у тебя магов высокоранговых за спиной не стояло.

— Да ну скажешь тоже, — отмахнулся более молодой его коллега. — Я вот сколько в Сибири зверя бил, пока в Стражах хаживал, от этих бандур толку особого никогда не бывало, кроме как в чистом поле. Маг он, знаешь ли, всегда сильнее да надежнее любой пушки…

— Ты просто, мил человек, с людьми не воевал, — покачал головой Адепт, пальцем прикуривая трубочку и с наслаждением делая затяжку. — Против чудищ-то в Имперской Страже воевать, ясное дело, пушки редко когда пригождаются — всё ж там больше по лесам все схватки. А вот я по молодости с турками повоевать успел — там на всю жизнь запомнил, почему артиллерия всегда хороша.

Я, честно сказать, остановился и с решил послушать, что умный человек говорит. И в зависимости от того, что услышу, его может может ждать стремительный карьерный рост… А кого-то — столь же стремительное разжалование из сотников в командиры взвода! И плевать, кто там в каких рангах как чародей — на большой войне частенько содержимое мозгов важнее умения плюнуться огнем подальше да побольнее.

— Любая чего-то стоящая пушка, Прошка, стреляет снарядами, по силе не уступающими заклятиям четвертого ранга. Сколько залпов за, допустим, пятичасовой бой может выдать одно орудие? — задал он вопрос. И тут же сам на него ответил. — Да с полсотни, как минимум, если не с древней развалюхи косорукие свиньи стреляют. И это только одна, и это только снаряды четвертого ранга! А Мастер, при всём моем почтении, либо с десяток ударов своего, четвертого ранга, осилит да язык вывалит на бок, либо, в Доспех Стихии облачась, нагонит страху да кучу пехоты побьет за десяток-другой минут — и опять же, язык набок да отдыхать. Да и сам посуди — Мастер бьёт, дай Бог, шагов на семьсот-восемьсот, Младший Магистр — на тыщи полторы-две. А справное орудие, друже, рявкнет так, что и за три, и за четыре, и даже за пять тысяч снаряд ляжет! Ну и скажи мне теперь, с кого толку в бою больше — с орудия или с обычного мага?

— Мало у кого денег хватит, что бы столько снарядов орудию запасти — и это я ещё о четвертом ранге, не говоря уж о тех, что выше, — возразил Прошка. — Нет, ну в целом я понимаю — лишними такие удары точно не будут. Но вот эта каменная хренотень, что мы возводим, ей на кой? Не проще поставить справного Мастера на прикрытии орудий? А мы бы за то время, что освободиться, чем-нибудь полезным бы занялись — дальней разведкой, рейдами, али ещё чем иным, не менее полезным! Чего тут кочевряжиться, когда есть возможность циньскую сволоту да предателей, к ним примкнувших, ещё на подступах повыбивать? Думается мне, вражеских жизней мы таким макаром куда больше выкосим!

— Прав, да не прав ты при этом, — пыхнул трубкой бывалый вояка. — Вот смотри — во первых, коли ты повсюду на защите орудий понаставишь Мастеров, то пехоту да стрелков прикрывать кому? Нам с тобой, что ль? Так мы не больно-то справимся, коли на нас навалятся маги четвертого аль выше рангов… Во-вторых же, из рекомого мной первого вытекающих — каменюки эти со всем тщанием зачаровывают в Березовке маги-фортификаторы, так что они, стал быть, повышенной прочностью обладают. Положи полутораметровой толщины каменные стены вокруг орудия, оставь открытой только ту часть, что нужна для наводки да выстрела — и поверь, не каждый Старший Магистр шальным ударом тут хоть чего достичь сумеет. Жаль, конечно, что зачарованы наспех — месяца два те чары продержатся, а потом щебнем камень посыплется, да что поделать…

В общем, человек более чем соображает, как работает маховик войны. Что ж… Кто там тот третий ротный, получивший в пути ранг Мастера и уверовавший, что он теперь самая что ни на есть соль земли и ему необязательно заниматься подготовкой своей роты к войне? Пойду, потихоньку, обратно, загляну в Березовку, обрадую человека, что он ныне разжалован… А стариком займусь — надо найти в окрестных лесах какую-нибудь погань ранга пятого-шестого да вырвать сердце, что бы пересадить. По нему видно, что своими силами четвертый ранг не осилит — даже странно, что когда я пересаживал всем в походе сердца убитых чудовищ его я обошел вниманием. Видать, командир его недолюбливает…

И глядя, как к Павлу Геннадьевичу подходят другие чародеи и спрашивают, что да как делать, я ещё сильнее укрепился в мнении, что не зря решил побродить здесь инкогнито. Ох, ждет кого-то взбучка, ох ждет!

Глава 7

Березовка встретила меня суетой шумных улиц, по которым сновал разнообразный околовоенный люд — маркитантки, торговцы-перекупщики, бригады рабочих под командованием магов-инженеров, спешно укрепляющими и отстраивающими здания, армейскими патрулями — и, конечно же, вовсю работающими питейными заведениями. Благородные господа офицеры из дворянских Родов, успешно скинувшие свои обязанности и работу на сержантов и младший офицерский состав, изволили отдыхать в меру имеющихся в городишке возможностей и своей собственной выдумки.

На входе в город пришлось показать удостоверение — все же совсем уж берега командование не потеряло, и попасть в город, не будучи замеченным целым букетом разнообразных сканирующих и сигнальных чар, не представлялось возможным. Тут отдаю должное — даже я, со всем своим опытом, скрытно в город не проник бы.

Впрочем, учитывая мой ранг и статус, запретить мне никто и ничего не мог — будучи Главой Рода, командиром трех боевых судов и, почитай, почти семи сотен отменных гвардейцев с почти сотней различных чародеев, да ещё и Старшим Магистром в придачу, я фактически был вторым человеком в данной группе войск, сразу после генерал-майора Сахарова. И не будь письменного указа генерал-аншефа, гласящего, что на данном участке фронта все подразделения должны подчиняться непосредственно генерал-майору, по факту был бы и вовсе первым человеком.

Однако на право командовать я с Сахаровым спорить не собирался. По крайней мере до тех пор, пока он не даёт повода усомниться в своей компетенции — всё же я больше боевой маг, ну максимум — командир небольших элитных магических подразделений, нежели большой военачальник. Это только в книжках для юных и ещё не окрепших умом дворян командование войсками заключается в том, что бы с мудрым и суровым видом составлять план битвы на карте, а затем с пафосной и напыщенной речью ударить в разгар битвы куда-нибудь во фланг злобным злодеям, кои, как и полагается всякому злу, безмерно сильны и ещё более безмерно глупы, позволяя себе подставляться для подобных лихих, «решающих» атак…

На деле командование большими массами войск — это куда более сложные и тонкие материи. Это наука, густо перемешанная с искусством, иной раз куда более сложная, нежели Высшая Магия… И сама по себе битва — это лишь верхушка айсберга, момент, когда твои полководческие навыки уже мало что решают. Решают же недели, а иной раз и месяцы подготовки — организации логистики, выбора места предстоящего сражения, попыток заманить врага куда нужно тебе, организация больших и малых стычек так, что бы картинка их результатов складывалась нужным тебе образом… И ещё много, много чего. Сплошная головная боль, которую я не люблю, хоть и понимаю, что и как там работает. Но, повторюсь — понимаю, однако иллюзий о своих великих стратегических талантах не питаю. Просто я много пожил и много дрался, оттого и понимаю, что да как, не более того…

Что я могу сказать — пока то, что я видел, говорило о том, что Сахаров пытается навести порядок среди вверенных ему войск, и отчасти ему это даже удается — но лишь отчасти. Проходя в сгущающихся сумерках мимо крупного здания, превращенного на скорую руку в какую-то гремучую смесь борделя и таверны, я лишь в последний момент успел отшатнуться и пропустить мимо пьяное тело.

Которое, не удержав равновесия, рухнуло на колени и принялось изрыгать всё то, что сожрало и выпило за этот день. Молодой ещё офицер, Ученик, блевал долго, мощно и самозабвенно, не щадя себя и честно содрогаясь в заслуженных спазмах боли. По лицу мальчишки аж слёзы бежали — видать, выпил чего-то такого, что чародеям его ранга не положено. Алкоголь у магов тоже бывает разный — многие по настоящему элитные напитки и вовсе для кого-то, кто ниже рангом Старшего Магистра (а иной раз — и Архимага) были натуральным ядом.

Нет, само собой, что ничего уровня Старших Магистров в этой дыре быть не могло априори, да и не стали бы это давать сопляку — это ж натуральное убийство, за такое шутника и самого, чего доброго, по законам военного времени могут не вздёрнуть, так в штрафники кинуть… Но налакался бедолага изрядно.

— Суд… сударь… ик, — повернул ко мне лицо юноша. — А в… в-вы, случ-чайно… не цели… ик… целитель? — поинтересовалось это чудо.

И такая меня злость, знаете ли, взяла… Мои люди, среди которых даже рядовой гвардеец этому пьяному чучело в схватке голыми руками башку оторвать способен был, не глядя на то, сколько там поколений благородных предков у него за спиной, не говоря уж о битых жизнью и усиленных моими наставлениями, алхимией и артефактами магах-офицерах, вкалывают, укрепляя позиции перед будущим сражением. Пашут, как проклятые, готовясь умереть, но не пропустить врага, готовятся отражать, если придется, даже атаки старших магов врага — а эти мрази тут водку жрут⁈

— Встать! — негромко, но со сталью в голосе потребовал я.

— Не целитель… так не целитель, — равнодушно сплюнул мой собеседник. — Сам справлюсь.

— Ну ты чего там, Васька⁈ — раздался пьяный, веселый голос от входа в это, с позволения сказать, заведение. — Совсем худо, мой юный друг? А я-то думал, что Прохоровы покрепче будут! Позоришь славную фамилию, Василий!

Трое офицеров и пяток дам лёгкого поведения, судя по громадным вырезам, позволяющим целиком и полностью оценить содержимое бюстгалтеров, и в стороне — ещё двойка чародеев… Вернее чародеек — волшебницы в ранге Учениц пытались скрыть усмешки и сделать вид, что ничего не замечают, но ситуация их забавляла. Тем не менее две женщины-Адептки молча курили свои трубки, не вмешиваясь в явно назревающий спор, а то и дуэль…

Среди тройки чародеев лишь один был Адептом, мужчина лет тридцати в капитанских погонах. Двое других были примерно ровесниками того чуда-юда, что только что по глупости своей и неразумению едва не нарвалось на меня. И говорившим был как раз один из Учеников, ровесников парня…

— Господа, — повысил я голос, подпуская в него сталь. — Извольте объяснить мне, по какому такому поводу вы сегодня устроили тут столь славную попойку? Пришли новости о том, что прущие на нас циньцы разбиты? Император Китая скоропостижно скончался и его наследник просит мира у Империи, готовый вернуть всё захваченное?

Ответом мне было молчание. Адептки с интересом уставились на меня, но не то, что бы как-то комментировать, даже улыбаться уже не решались — они не могли ощутить, какого я ранга, и потому прекрасно понимали, что как минимум пятого. Границу силы Мастеров Адепт ощутить мог, но выше для него всё было тайной, покрытой мраком…

Не решился ответить и мужчина-Адепт. По тем же соображениям — на мне не было форменного кителя и не было никаких регалий, указывающих на моё воинское звание — по той просто причине, что в этот поход я отправлялся не как часть регулярных войск Империи, а как самостоятельный Родовой аристократ, при своём знамени, оружии и Родовом стяге. А мои семь молний на гербе ещё не были, понятное дело, широко известны в Империи.

Однако двое Учеников были пусть и трезвее своего опорожнившего желудок товарища, но не настолько, что бы в их юные бошки закралась простая мысль — тот, кто говорит с ними в таком тоне и чью ауру они толком разобрать не способны явно обладает основаниями быть уверенным в своём на то праве. Учитывая реалии мира магократии — я как минимум был сильным чародеем, а как максимум ещё и обладал либо высоким чином, либо могущественным Родом за спиной. Ну а может, они просто обманулись моей молодой внешностью, забыв, что пусть это и нечастое явление, но среди старших магов есть те, кто нарочито поддерживает себя в юном облике? Кто знает, кто знает… Но ответили мне, в общем и целом, именно они — точнее один из них.

— А не шел бы ты, друг мой, к такой-то матери с подобными вопросами? — провозгласило юное тело, тискающее сразу двух бледных от осознания надвигающегося конфликта жриц продажной любви. — Ну например затем, что б там щи хлебать с мудями…

— Жаргонизмы, достойные какого-нибудь каторжанина, а не представителя благородного Рода, — со вздохом констатировал я. — Ну что ж… Вы сами напросились.

— Ваше высокоблагородие!.. — кинулся ко мне что-то осознавший капитан, но было уже поздно. Поздно ты, милок, осознал, в какую жопу тебя загнал один из твоих, судя по всему, подчиненных…

Ветер, верный друг и товарищ, ласково лизнул мне щеку — и закрутился, завертелся буйными потоками воздуха, смыкая свои обманчиво-мягкие ладони вокруг офицеров. Всех офицеров, включая и девок-Адепток, ибо исключений я делать не собирался ни для кого. Ну, кроме шлюх — несчастные девочки просто делали то, за что получали свои червонцы.

— Дамы, — обратился я к представительницам древнейшей профессии. — В данный момент я намерен заняться приведением в чувство наших доблестных офицеров, что по непонятному для меня недоразумению позабыли о своём воинском долге. Но к вам у меня никаких претензий не имеется, так что предлагаю вам покинуть это место.

Вот что ни говори, а проститутки и воры — это люди, чьё чутье заставляет иной раз завидовать даже меня. Я Великий Маг, первый по могуществу среди себе подобных своей эпохи, моя интуиция и боевое предвидение уже давно шагнули далеко за отметку, отмеренную что смертным, что даже любым магам этого мира — я мог чувствовать потоки магии, мог интуитивно, на грани восприятия ощущать нити судьбы, имел возможность погружаться в магические мистерии, что открывали мне прошлое и помогали осваивать магию забытых… Но простое, примитивное чутьё на неприятности у этих обычных проституток-Подмастерий в подобных ситуациях у них работало так, что любой зверь позавидует! Видимо, жизнь, наполненная риском в любой момент быть удавленным, отравленным, прирезанным и так далее учит их большему, нежели таких как я… И это даже логично — для меня всё, что им может угрожать, ерунда, и настоящих рисков в жизни не так много. Вот и оттачивается у них чутье на подобное…

В общем, дамы действовали со слаженностью, которую я, честно сказать, хотел бы видеть в офицерах, которым намеревался устроить разнос. Все до единой, подхватив юбки, дружно отвесили мне нижайший поклон, а затем синхронно, согласовав силы, сотворили одно-единственное заклятие — и уже через несколько секунд разного рода дамы с низкой социальной ответственностью, словно тараканы при зажженной лампаде в общежитии студентов самых дешевых магических для одаренных из простонародья, хлынули изо всех щелей здания.

Сперва показались те, что пока находились в зале. Через двери заведения хлынул настоящий поток одетых в довольно вульгарные, но весьма соблазнительные платья девиц, что довольно организованной стайкой понеслись куда-то вглубь города. Из заведения раздались возмущенные голоса… А затем у меня у самого глаза чуть на лоб не полезли — четырёхэтажное здание, видимо, обладало большим количеством помещений, в которых можно было уединиться… И потому из окон многих из них начали спрыгивать разной степени обнаженности фигуры — в большинстве своём молодых и красивых женщин, но и разного рода юноши-Подмастерья попадались. Видимо, платными услугами профессионалов в сфере любовных услуг пользовались равно и чародеи, и чародейки… Да что там — я восприятием различил тройку парней-Учеников и семерых Учеников-женщин. Видимо, в этом заведении отдыхали не только Ученики да Адепты, но и Мастера… Что ж, тем лучше. Для меня, не для них.

Последней вышла высокая, статная женщина-Мастер, заставив меня изрядно изумиться. Настолько, что бедолаги-офицеры даже получили доступ к свежему воздуху. Женщина аккуратно, с едва заметной кокетливой улыбкой поправила лямку платья, заставляя то вновь очутиться на ней и составить безупречный образ. Высокая, явно длинноногая красавица-брюнетка отвесила мне книксен, достойный какой-нибудь княгини, и мягко поинтересовалась у своих товарок:

— Я так понимаю, это именно сей молодой господин вынудил вас использовать Сигнал Бегства, девочки?

— Да, мадмуазель, — ответила с трепетом одна из них.

— Что ж, вы всё правильно сделали. А теперь — летите домой, мои бабочки, — ослепительно улыбнулась она, легонько взмахивая ладонью. А затем обратилась уже ко мне. — Насколько я могу судить, вы — Николаев-Шуйский, верно, милостивый государь?

— Верно, — отрывисто кивнул я, больше прислушиваясь к хору недовольных голосов в здании. — С кем имею честь?

— Подчиненные и клиенты меня называют мадмуазель Вивьен, — мягко прощебетала она.

— Я не подчиненный и не клиент, — поднял я бровь. — Повторю свой вопрос вновь — с кем имею честь?

— Я же…

— Сударыня, прежде чем вы в третий раз попробуете заговорить мне зубы, ожидая, что корень мандигулы, отваренный без сомнения талантливым алхимиком и переработанный в отличный эликсир-афродизиак, подействует на меня, я хочу вас предупредить, — перебил её я. — На меня не подействуют ваши уловки. И в третий раз я спрашивать не буду — просто прибью на месте.

— Высшие круги военного руководства Березовки не простят вам…

Я легонько притопнул, и женщину буквально смело потоком воздуха, пронизанного крохотными струйками фиолетовых и синих молний. Будь на её месте боевой маг четвертого… Да хоть бы и третьего, но сильный и опытный — этот трюк бы не прошел. Но откуда куртизанке, пусть и с четвертым рангом магии, обладать боевым опытом? Неоткуда, и потому красавицу буквально вмяло в каменную стену, заставив ту покрыться трещинами. К чести женщины, из её уст не вылетело не звука, а сама она, несмотря на струйку крови из уголка рта, не прекратила улыбаться.

— Вижу, вы не из тех мужчин, которые не поднимают руку на женщин, — заметила она и тороплива добавила, увидев, как хмурятся мои брови. — Ольга Инжирская, хозяйка борделя Лазурное Небо. Нахожусь под покровительством Рода Смеловых!

— Как же так вышло, госпожа Инжирская, что вы и ваши девочки развлекаете офицеров русской армии в то время, когда они должны готовиться к предстоящей битве? — поинтересовался я. Но, не дожидаясь ответа, махнул рукой. — Ладно, вы девушка подневольная, с вас спрос невелик. Отправляйтесь на все четыре стороны. С вами я пообщаюсь ещё разок, но позже. Свободны.

— Благодарю, господин Николаев-Шуйский, — встала она и глубоко поклонилась, без страха и с любопытством разглядывая меня. — Вижу, слухи о вашей суровости не лгали… С нетерпением жду нашей следующей встречи.

Она не пользовалась Магией Теней в отличии от всех прочих представителей Темных Братств и прочих любителей сокрыться. Нет, конкретна эта продажная девка сумела изумить меня до крайности, обернувшись потоком света, вытянувшимся в единый луч и рванувшим куда-то вдаль, скрывшись за ближайшим поворотом.

Магия Света в плане скоростного передвижения — это нечто, требующее огромного таланта в данной школе магии. Надо присмотреться конкретно к этой шлюхе повнимательнее — мне есть, чему её обучить, и если она станет моей слугой, то я сумею много где её использовать… Ладно я — Смолов будет скакать от радости, когда я поясню, какие возможности нам откроются с этим талантом! Ибо, что бы было понимание — я силу Света столь тонко не способен использовать. Раствориться в Свете — это сложный в освоении навык, требующий в первую очередь незаурядного таланта. Сокрытие в Тенях было на порядки проще в освоении… Но и толку с них было меньше. Устремись я сейчас вдогонку за улизнувшей шлюхой-Мастером, я бы нипочем её не настиг. А вот бегущего в Тенях — настиг бы точно. Вот какова меж этими навыками разница…

Но я выкинул девку из головы. Сейчас необходимо заняться тем, что я уже начал:

— Значит, господа, вы почему-то решили, что вам всё дозволено? — поинтересовался я. — Что можно пьянствовать, можно плевать на боевые задачи, щупать девок… — я перевел взгляд на хрипящих Адепток и дополнил. — И парней в своё удовольствие, да водку жрать?

— Ты кто такой!.. — выбежал было полуголый Мастер.

Выбежал затем, что бы мой Воздушный Кулак одним ударом зашвырнул его внутрь. А затем я, потратив несколько десятков секунд на то, что бы огромный купол охватил всё попавшее мне под горячую руку помещение, вошел внутрь, таща чарами и тех чародеев, что изначально были снаружи. Включая того бедолагу, которого при мне стошнило — скидок я делать был ненамерен.

Глава 8

В помещении, уставленном многочисленными столиками, стояли клубы табачного дыма и настороженная тишина. Дощатый пол, кое-где потрескавшийся, растерянные официанты и официантки, дружно начавшие пятиться по направлению выхода, едва завидев оскалившегося молодого чародея, тащащего за собой на почти прозрачных воздушных веревках шестерых офицеров, хрипящих и с трудом хватающих крохи воздуха открытыми ртами. Что ж, их я не виню — простолюдинам такое зрелище могло сказать только одно — пора сматывать удочки. Чем там у разошедшихся господ дело кончится, ещё бабка надвое сказала, может и вовсе миром разойдутся, но простого человека случайным ударом пришибить запросто могут. Причем скорее всего насмерть… И ведь за это аристократами и не будет ничего — одним мещанином больше, одним меньше, кто ж их считает в дни войны.

— Дамы и господа! — возвестил я изумлённо глядящим на меня чародеям различных калибров. — Аристарх Николаев-Шуйский, Глава одноименного Рода, к вашим услугам!

Ответом мне стала ещё более недоуменная тишина — а ведь в здании находились даже несколько Старших Магистров. Один здесь, в зале, другой где-то на этаж выше, но стремительно приближался, явно намереваясь выяснить суть происходящего. Впрочем, ауру я более не просто не скрывал — я открыто её выпячивал, и оттого даже глядящий на меня Старший Магистр, сидящий за самым большим и чистым столом с картами в руках пока молчал. Хотя уже оправился от удивления — огонёк на конце сигары налился красным, выдавая, что хозяин делает глубокую затяжку. Дыма, правда, не последовало… Ну да Старшие Магистры уже в целом-то слишком сильно ушли от понятия «стандартного» гомо сапиенса. И дым в лёгких он безо всякого дискомфорта мог держать и минуту, и две, и даже пять — насыщение крови кислородом могло происходить непроизвольно, напрямую магией, что содержалась в его организме, безо всякого участия дыхательных систем. Не бесконечно долго, но минут пятнадцать даже безо всяких ухищрений магического толка подобные мне могли что под водой находиться, что в открытом космосе.

— А с какой такой стати, господин Глава Рода, вы сейчас удерживаете двух моих подчиненных в подобном виде? — поинтересовалась спустившаяся со второго этажа женщина. С аурой Старшего Магистра, между прочим! — Мои девочки успели перед вами где-то провиниться? Или это акт самоуправства и попытки самоутвердиться за счет тех, кто не сможет дать вам отпор?

— Мадам, вы бы сиськи спрятали получше, прежде чем вопросы задавать, — ещё шире оскалился я, глядя на неё. — Они, как и вы сама, безусловно прекрасны, но слегка мешают вести беседу. Отвлекает этот прекрасный вид, знаете ли… Это ж как надо было спешить, что бы даже себя в пристойный вид не успеть привести?

Она была красива. Длинные, чуть вьющиеся каштановые волосы, что сейчас самостоятельно и без посторонней помощи заплетались в тугую косу, белая кожа, большие карие глаза, пухлые аленькие губки, средний рост и изгибы фигуры, на которые глаз невольно сам соскальзывал… И всё это в красивом, парадном мундире, сейчас расстегнутом ниже допустимого рамками приличия уровня, и короткой юбкой чуть ниже колена, взметнувшейся от скорости, с которой она спустилась… Хороша, чертовка! И пусть ей лет, судя по рангу и ауре, не меньше шестидесяти, но выглядела она не старше двадцати трёх-четырёх — чародейкам её силы даже помощь целителей-косметологов для этого не слишком-то требовалась…

Под мундир сия красавица в те полтора десятка секунд, что у неё были с момента, как я вошел внутрь, не успела натянуть ни блузки, ни ещё какого иного нижнего белья, и потому распахнутый китель давал всем возможность увидеть… Да почти всё увидеть, особенно если под нужным углом сидеть — левый сосок я вот видел точно.

Моё замечание попало в цель, заставив ту слегка покраснеть — и пуговицы начали в спешке застегиваться сами собой. Женщина бросила внимательный взгляд на остальных присутствующих, и большинство отвело взгляд, пытаясь всем своим видом показать, что вот вообще ни разу не разглядывали грозную офицершу, завалить в постель которую желал бы каждый, но руки были коротки… Впрочем, уже через миг она вновь уставилась на меня.

— Я наслышана, что Глава Рода Николаевых-Шуйских — совсем ещё юнец, едва начавший брить первый мальчишеский пушок на том месте, где у мужчин должна расти… борода, — попыталась она уколоть меня ответным выпадом. — Но даже так — имейте совесть и взгляните мне прямо в глаза! В конце концов, это просто неприлично для дворянина! И кстати — я так и не услышала ответа на свой вопрос.

О женщины… Никогда, ни один мужчина не сумеет быть одновременно возмущенной, польщенной и негодующей одновременно! Злиться и гордиться разом на один и тот же факт — что самец в первую очередь оценил её красоту… Впрочем, в руки себя она взяла быстро. И по ставшему серьёзным взгляду, а так же напрягшейся ауре до того молчавшего Старшего Магистра ауре я ощутил — шутки кончаются.

Что ж… Меня выбесило, что эти остолопы, вместо того, что бы готовиться отражать натиск превосходящего в силе противника сидят здесь и развлекаются. Но по факту у меня не было никаких законных оснований им что-либо предъявить — я господин лишь своим людям, не более. Однако я и не собираюсь читать никому нравоучений — цель моя была совсем иной. И, что самое смешное, разница в силах между мной и присутствующими позволяла мне её воплотить.

— Хотите помочь подчиненным? — поинтересовался я. — Что ж, как я могу отказать даме в её желании? Ловите своих девок!

Лёгкий взмах ладонью — и две Адептки, кувыркаясь в воздухе, полетели к своей начальнице. Нет, они, конечно, пытались выправить траекторию полёта и приземлиться нормально — однако я не позволил, навалившись потоками воздуха. И попытку перехватить и помочь с посадкой со стороны их начальницы пресек жестко — искры фиолетовых молний мелькнули, напрочь разрушая попытки последней перехватить своих девочек.

Девицы шлёпнулись в крайне унизительных позах — вниз головой, полуоглушенные, обнажая свои филейные часть из под юбок, что под действием закона гравитации, опустились вниз, обнажая филейные части. Генеральша начала стремительно багроветь, сверкая глазами, да и прочие присутствующие здесь офицеры начали отмирать. А было их тут немало — пяток Младших Магистров, больше десятка Мастеров и несчесть мелочи третьего да второго рангов. Что, господа хорошие, пробрало?

— А эта четвёрка, я так полагаю, из ваших? — перевел я взгляд на второго генерала. — Наверное, вам их тоже стоит вернуть?

Четыре тела понеслись к столу, за которым сидел Старший Магистр. И на этот раз, учтя опыт попытки своей коллеги перехватить контроль над летящими подчиненными, он даже не стал пытаться прыгать выше головы — просто выставил относительно мягкий щит из теней, в который и угодила вся четвёрка. Что ж, не дурак, по крайней мере… В наличии так называемого боевого интеллекта, отвечающего за принятие решений в схватке, у данного чародея сомневаться не приходилось.

— Отвечая на ваш вопрос, госпожа генерал, что видимо позабыла о правилах этикета, раз до сих пор не представилась — да, я решил нагло и беспардонно самоутвердиться на слабаках. Вот только вы слегка ошиблись в своей оценке — к слабакам я причислил не только и даже не столько конкретно этих шестерых человек. Для меня расхлябными слабаками кажитесь вообще все вы, что сидите здесь, жрете водку, портите девок да в картишки мечетесь, пока ваши бойцы копают рвы, окопы и возводят блиндажи. А их доблестные и могущественные командиры, наделенные чародейским даром, вместо того что бы использовать свои познания в магии для того, что бы помочь им с предстоящими сражениями, предпочитают развлекаться… Так что повторюсь — вы все для меня бесхребетные слабаки и ничтожества, чью компетентность я поставлю под вопрос при первой же возможности. А здесь и сейчас я намерен самоутвердиться за счет того, что втопчу вас всех в грязь. Есть ещё какие-то вопросы, жалкие вы заготовки на русских офицеров, что по ошибке судьбы носят военные мундиры?

Оп-па, да тут вторичный шок у господ и госпож офицеров, как я погляжу… Они явно не ожидали подобного спича. Даже молчавший и до того особо не реагировавший на меня чародей с сигарой начал багроветь. Струи густого, почерневшего от непроизвольно вырывающейся маны струи дыма повалили из его носа не хуже чем из паровозной трубы, а сам чародей начал медленно привставать из-за стола. Спустившиеся и услышавшие мою речь Мастера да Младшие Магистры зло уставились на меня, сжимая кулаки, да и вообще — равнодушных не осталось.

Дзыньк… Со звонким треском разбились бокалы шампанского с выроненного шокированным официантом подноса — бедолаге явно стало дурно от эманаций надвигающейся бури. И немудрено — когда в закрытом помещении приходит в ярость такое количество магов, среди которых есть и высокоранговые, количество энергии в помещении может скакать так, что неодаренному человеку и дурно стать может.

— А вот вы, мил человек, тут совершенно не причем, так что можете не волноваться, — поглядел я на него. — Думаю, вам, и как и всему персоналу этого заведения, самое время покинуть здание. Вы так не находите?

Молодой ещё паренек, лет четырнадцати-пятнадцати, высокий и худощавый, лишь резко закивал, а затем, опомнившись, опрометью бросился прочь. Не рискнув пробегать рядом со мной, загораживающим выход, он на ходу выпрыгнул в уже разбитое кем-то окно и побежал по улице, что-то громко крича. Восприятие подсказало, что последние не маги покинули заведение, и я повел плечами, с наслаждением хрустнув шеей.

— Что ж, думаю, вы понимаете, что оставить подобные оскорбления без ответа мы не можем? — хищно оскалилась генеральша, мягкой кошкой шагая вперед. — И знаете что… Полагаю, будет справедливым, если мы намнём вам бока все вместе, безо всяких дуэлей. Проучить зарвавшегося юнца…

— Да просто духу у вас не хватит, бесхребетные, что бы меня на дуэль вызвать, вы ж понимаете, что я вас в порошок сотру! — расхохотался я. — Не переживайте, меня вполне устроит вариант, при котором вы нападете все вместе. Нехочется, знаете ли, тратить на вас времени больше, чем вы заслуживаете. Так что…

— Господа, господа! — ворвался меж нами какой-то пожилой, пухлый мужичок с аурой Ученика. — Прошу вас, не горячитесь!

Мундира на нем не было. Да и в целом — для Ученика-военного он был староват. Нет, бывали ветераны, что оттрубив положенное в войсках, не уходили на вольные хлеба, а оставались в армии — и их иногда ценили даже больше, чем рядовых офицеров-Адептов, за их опыт. Но этот явно был не из таких — толстый, обильно потеющий, лет шестидесяти пяти даже на вид… А ведь маги всегда выглядят моложе своих лет, если у них нет каких-либо особых травм или болезней, мешающих этому. Нет, этот явно не вояка… Ба, да ведь это, скорее всего, владелец заведения! Я-то полагал, что всех непричастных уже разогнал, полагаясь что весь персонал неодаренные, но тут я просчитался, не подумав, что владелец практически элитного в местных реалиях заведения наверняка маг… А то и родовитый, а не обладатель лишь личного дворянства. Впрочем, что это меняло-то? Для меня — ничего.

— Я даю вам слово при свидетелях, что компенсирую все расходы на восстановление этого заведения, — бросил я чародею.

— Батюшки-святы, милостивый государь, вы уж не обессудьте, но как вы намерены это сделать, если в любой момент можете погибнуть? — всплеснул руками хозяин. — Уж не взыщите, сударь, да вот только война идет, всякое случится может…

— Легко. На борту моего корабля есть законсервированная печень сибирского дракона шестого ранга, — ответил я. — Она стоит, как треть этого городишки с его обитателями. Завтра вам её доставят и вы сможете её продать кому угодно, причем можете не переживать — я сам или мой представитель выступят гарантом вашей сделки с кем угодно, что бы у вас её не отняли или не заставили продать по дешевке.

— Но!.. — блеснули жадностью глаза Ученика, почуявшего запах громадных денег, но я не собирался торговаться.

Печень действительно стоила как треть этого городка… В довоенное время — сейчас же она наверняка как вся Березовка стоила. Ведь это редкий реагент добытый из редчайшего монстра, который годился для зелий, помогающих в преодолении преград ранга магии с четвертого на пятый.

— Или так, или вообще ничего, — глянул я ему прямо в глаза. — Не теряй голову от жадности, человече… А теперь проваливай отсюда. Господа, надеюсь, вы не будете мешать нашему почтенному хозяину покинуть заведение?

— Сейчас, сейчас! — засуетился мужичок. — Только выручку да ценности заберу, дайте пять минут…

— Пшел отсюда, падаль! — рыкнула не выдержавшая первой такой наглости генеральша. — А ну!

Взмах её руки породил маленький смерч, что подхватил и закрутил испуганно верещащего чародея, выкинув его из здания с громкими визгами. Впрочем, поделом наглецу — я ему компенсации положил столько, сколько ему за четыре жизни не заработать, а он тут ещё мелочевку свою забрать хочет… Да пока этого дождусь, весь кураж пропадет.

— Ну что ж, господа и дамы, — широко развел я руки в приглашающем жесте. — Нападайте как и чем можете, не скупитесь на силу — и не переживайте, я никого пытаться убить или ранить не буду. Только оглушать — слабых и убогих обижать ведь совсем уж негоже…

К моему удивлению, первым ударил не кто-то из Старших или Младших Магистров. Нет, первый удар в виде вытянутого Копья Лавы (более распространенного и слабого варианта Магмового Копья) нанесла хрупкая на вид женщина-Мастер, что до того скромно сидела в уголке заведения, прихлебывая из кружки дымящийся глинтвейн и не подавая никаких признаков агрессии.

Взмах руки — и копьё бьёт раскаленным острием прямо мне в ладонь, покрытую незримой пеленой защитных чар. Небрежный взмах, с которым отряхивают ладонь от влаги — и копьё прошивает дощатый пол, углубляясь на несколько метров вглубь земли и образовывая кипящую лужицу раскаленной земли. Лучший подарок из возможных — летальная атака прямо по мне! Теперь мои руки развязаны на законных основаниях…

— Недурно. Начнем, пожалуй? — подмигнул я любительнице глинтвейна.

И в ту же секунду взорвался скоростью, мгновенно оказываясь перед чародейкой и впечатывая стальной сапог ей в лицо. Понеслась, родимая!

* * *

— Так значит, это правда, что Глава вашего Рода способен сражаться на равных с Архимагами, господин Николаев-Шуйский? — кокетливо поинтересовалась девушка в форме полковника Имперской Стражи.

Арина Васильевна Струганова девушкой могла показаться лишь внешне — на самом деле чародейке пятого ранга было ближе к пятидесяти годам, но опытный Младший Магистр из далеко не последнего дворянского Рода Александровской губернии, легко могла позволить себе внешность двадцатилетней девушки. Магия, алхимия, опытные целители-косметологи — всё это было доступно опытной и далеко не бедной чародейке, и она этим активно пользовалась.

Стругины уже два поколения раз за разом порождали собственных Архимагов, и сейчас в их Роду чародеев седьмого ранга насчитывалось уже двое — Глава Рода и один из Старейшин. Хватало и Старших Магистров, числом около восьми, не говоря уж о магах рангом пониже… В общем, то был видный и сильный провинциальный Род, что не затерялся бы даже в столице.

Арина же, будучи одной из немногочисленных дворянок из тех же краев, что и юный ученик Аристарха, не могла упустить такую прекрасную возможность завести могущие оказаться весьма полезными знакомства, коли судьба представила такой шанс. Юный Петя, уже достигший шестого ранга в свои юные годы, не демонстрировал, конечно, той же пугающей боевой мощи и магических знаний, что и его грозный наставник, но лиха ль беда начало?

Аристарх был бывшим Шуйским, и кто бы что не говорил, сама Арина явно считала, что он прошел великолепное обучение в своём прежнем Роду — и возможно, обучается по сей день. Его же ученик был младше и пусть пока на порядок слабее — но уже очевидно, что со временем из него вырастет столь же грозный боевой маг, как из его учителя.

И возможность свести поближе знакомство с Родом, у которого в перспективе возможность разродиться разом двумя Магами Заклятий, Родом, который уже сейчас, несмотря на то, что ему лишь пара лет, сил не меньше, чем у её собственного — о наличии главного Старейшины в ранге Архимага у Николаевых-Шуйских она была, само собой, уже в курсе — дорогого стоила. И это не говоря уже о более чем тесных связях этого Рода со Вторым Императором…

В общем-то Петя и сам понимал, что причина повышенного к нему интереса заключается не в нем самом как личности, а его таланте и положении в обществе. И он помнил обо всём, что ему втолковывали и учитель, и его тёзка Смолов, но… Сейчас их рядом не было, а он неожиданно обнаружил себя самым популярным мужчиной в Березовке.

Все знатные дворянки и дворяне стремились завести с ним дружбу. Выпить, пообщаться, перекинуться в карты, понравиться… Красивые девушки пусть и не стояли в очередях и не дрались на дуэлях за право очутиться в его койке, но осыпали его знаками внимания, мужчины улыбались ему и восхищались его силой и талантом, да и вообще — парень оказался в центре всеобщего внимания.

И поплыл. В глубине души он понимал, что занят чем-то не тем, но кто из нас не был молод и если не глуп, то хотя бы наивен? Вот и Петя был таким же… Окруженный вниманием людей, которые ещё несколько лет назад даже взглядом бы его наградить не удосужились, слушая восхваления своего таланта и скрытые намеки на то, что, мол, Николаев-Шуйский незаслуженно задвигает его на вторые роли, парень расцветал, как майская роза, обласканный вниманием.

Нет, совсем уж дураком он не был и прекрасно понимал, что без Аристарха он так и остался бы безвестным рядовым в Имперской Страже… Ну максимум — никому не нужным младшим офицером, после того как открывшийся у него дар к магии обнаружили бы. На вершины недостижимого для вчерашнего крестьянина колдовского могущества его паровозом довез его учитель — Петя честно признавал себе, что лично усилия в этом сыграли самый мизер. Да что там — он банально не успевал даже освоиться с рангом, как его уже тащило на следующий. Не успел толком Адептом нормальным стать — а уже Младший Магистр. Едва начал обвыкаться с этой силой — и уже Старший… И всё это — непосредственно усилиями учителя.

И потому намеки на то, что бы сменить Род он пропускал мимо ушей. Да и вообще — окружающие просто не отдавали себе отчет в том, насколько могущественная личность кроется под оболочкой молодого Главы Рода, не представляли, на что способна эта сущность… Да и сам Петя, откровенно говоря, не представлял — но уж в том, что Аристарх скорее рано, нежели поздно оставит далеко позади всех напыщенных чародеев восьмого ранга он не сомневался.

Но всё это не мешало ему наслаждаться чужим вниманием. Не мешало отвечать на улыбки дворянок, не помешало даже с той же самой Ариной ночевать уже третью ночь в её доме в центре города, выделенном ей как одной одной из старших чародеек их группировки. И сегодня вечером он намеревался провести с ней и несколькими её знакомыми пару-тройку часов в небольшом, но уютном ресторанчике, а затем отправиться вновь в спальню прекрасной чародейки…

— Более чем, — кивнул, отвечая на её вопрос, парень. — Скажу так — если хотите иметь представление о силе учителя, то всегда накидывайте плюс один ранг к официальному. Когда он был Мастером, то успешно сражался с Младшими Магистрами. На пятом ранге был равен шестому, ну и так далее…

Договорить Петя не успел — где-то в паре километров он ощутил мощнейший всплеск до боли знакомой магии. А затем небеса вспорола длинная, ветвистая фиолетовая молния, с треском и грохотом обрушившаяся вниз. Что-то в груди парня, там, где жили крохотные змейки полученной от учителя мощи, затрепетало, резонируя с той магией, что он ощущал, как бывало всегда, когда Аристарх использовал относительно неподалеку сильные чары на основе своих молний, и парень вскочил.

Одновременно с этим в городе раздался вой многочисленных тревожных сирен — сигнальные чары, обильно раскиданные вокруг и внутри Березовки, среагировали на масштабную и могущественную боевую магию.

— Что там происходит? — нахмурил брови Василий Остафьев, один из сидящих с ним за столом чародеев.

Не отвечая ни слова, Петя рванул на выход. С чем бы ни столкнулся учитель, он вступил в схватку и использовал сильную боевую магию — а значит, он, Петя, просто обязан прибыть туда как можно раньше, дабы помочь своему наставнику! Девки и рестораны подождут…

— Тревога! Все к месту удара фиолетовой молнии! — напрягшись, разослал телепатическое сообщение всем находящимся в городе людям Николаева-Шуйского парень.

Вдаваться в подробности он не стал — удар молнии видели, пожалуй по всему городу, да и раскаты грома, что били оттуда, не услышал бы лишь глухой. Торопливо проносясь по городу, он видел, как вместе с ним к месту предполагаемой схватки спешат и другие — патрули, дежурные отряды боевых магов, даже парочка пилотируемых големов. А зная нрав своего учителя, он небезосновательно полагал, что далеко не факт, на чьей стороне все эти вояки окажутся, прибыв на место… И потому, призывая желтые молнии, ускорился до предела, взлетая в воздух и мигом выкидывая из головы и Арину, и остальную компанию.

В центре обгорелого, чадящего дымом и фонящего боевой магией кратера обнаружился и сам Аристарх. В вытянутой руке чародея бессильно свисала женщина в обрывках генеральского мундира, по округе валялись десятки тел чародеев различных рангов, а у ног грозного боевого мага тихо поскуливая, отползал от него ещё один Старший Магистр, прижимая к груди переломанную в нескольких местах руку.

Окинув восприятием всё пространство, Петя с облегчением выдохнул — не было не, что убитых, даже раненных было лишь несколько человек. Собственно, отползающий Старший Магистр, пытающий кутаться в обрывки Теней и Пламени, что никак не желали сплестись в боевые чары, да лежащая с вмятым внутрь черепа носом некая чародейка в ранге Мастера. Остальные были, хоть и по большому счету без сознания, но целы и почти невредимы.

Да и травмы этой парочки, следовало признать, были из разряда того, что можно исцелить за парочку часов. Но тем не мене…

— О, это ты, Петька? — весело поглядел на своего ученика Аристарх. — Бездельник, тут твоего учителя и Главу Рода убивают, а ты только сейчас явился. Что за бездушное чудовище я воспитал, боги и демоны… Даже на наставника ему наплевать. За юбками бегал, стервец?

Но прежде, чем парень успел ответить на полный веселой злости голос, заговорил один из пилотируемых големов. Тяжелая семиметровая многотонная машина навела плечевое орудие на его наставника и прогудела голосом полковника Смелова:

— Немедленно отпустите госпожу Мещерскую и сдайтесь в руки правосудия, сударь! Иначе я буду вынужден отдать приказ о вашей ликвидации — по законам военного времени!

— Любопытно было бы взглянуть, как вы… — оскалился было Аристарх Николаев-Шуйский, но тут же был перебит голосом, которого Петя услышать здесь совсем не ожидал:

— Я бы тоже с удовольствием посмотрела на подобное зрелище, мой дорогой жених, но ты, по-моему, уже заигрался. И да — отпусти девку… Или мне пора начать ревновать?

Повернув голову, Петя успел заметить развевающиеся на ветру белые волосы и горящие изумрудным огнём глаза. А потом и вовсе открыл рот от изумления, увидев, как Аристарх Николаев-Шуйский, самый вольнолюбивый и неуступчивый человек из всех, кого он не то, что знал, но о ком даже просто слышал, покорно и даже поспешно отпустил женщину и поспешил начать оправдываться:

— Дорогая, ты всё неправильно поняла…

Глава 9

Признаюсь, я немного увлекся и кое-где чуть-чуть перестарался. Взять хотя бы ту тихушницу, что запульнула в меня Копьём Лавы — мой стальной сапог вмял ей нос вглубь черепа, играючи пробив выставленный ею наспех щит… Это было, пожалуй, действительно слишком. С другой стороны — а нечего лезть в пекло раньше основных ударных сил!

Дальнейшее было избиением. Слишком лёгким и даже скучноватым — многие из магов были всё ещё пьяны, плюс учитывая их злость с координацией и совместными действиями у них было туговато, так что я просто отражал большинство ударов. Частенько приходилось даже следить, что бы дураки друг друга не поубивали по ошибке… Драка заняла меньше минуты. Я призвал молнии и пламя, я бил раскатами грома и магией звука, наносил удары магией души — и никто ничего не мог мне противопоставить. В конце концов, это были обычные боевые маги, никак не тянущие на гордое звание элиты в пределах своих рангов — а даже представители боярских Родов, если не превосходили меня рангом, соперниками мне считаться не могли…

Не помогли им ни два Старших, ни пятеро Младших Магистров. Меньше минуты — и на месте не то трактира, не то борделя, не то всего сразу образовался кратер, в котором лежали тела проигравших драку чародеев. Я уже мысленно приготовился к тому, что предстоит объясняться с Сахаровым, и даже решил немного поогрызаться на нагрянувших представителей военного командования — но тут явилась та, кого я увидеть никак не ожидал. Хельга Валге собственной персоной, с развевающимися на ветру белыми волосами и пламенем пары изумрудных глаз… И распространяя вокруг себя ауру пусть и свежеиспеченного, но уже Старшего Магистра. Вот уж, черт возьми, действительно нашел себе пару — девушка даже не думала отставать от меня в развитии. И как прикажите с такой быть главным в семье?

— На нас ведет свои армии сам генерал Дао Хэ, Огненный Дракон Цинь. У него значительный перевес в силах, и к нему всё продолжают стекаться подкрепления, а вы, господа, вместо того, что бы готовиться к битве с врагом, напавшим на нашу землю, устраиваете мелкие склоки между собой? — перебила меня девушка…

Хотя нет, уже не девушка. Вполне себе молодая женщина, в глубине глаз которой я увидел нечто, что смотрело на меня сквозь призму многовекового опыта. Взгляд, очень схожий в моменты высшего напряжения с моим собственным, взгляд существа, много пожившего и много повидавшего. Так мне показалось в первый миг — а затем словно бы наваждение схлынуло, и я увидел прежнюю Хельгу, ту, которую любил.

Она явно ещё больше вспомнила о себе прошлой. Больше — однако отнюдь не до конца, и, видимо, не так как я — всё же мой взор, льщу себе надеждой, углядел бы в ней реинкарнантку. В таких вещах меня обмануть было куда сложнее, чем местных Магов Заклятий, особенно с учетом подвластной мне магии Души… Но с Хельгой всё было как-то иначе, чем со мной. Возможно, она и не была реинкарнацией, а временами вылезающая из неё внутренняя сущность просто следствие того, что её чуть не сожрало Младшее Божество северян, кто знает?

— Аристарх Николаевич, не изволите ли объяснить произошедшее? — продолжила меж тем девушка.

— Госпожа… — начал было недовольно гудеть Смелов из своего голема, но девушка яростно взглянула на него, не дав договорить.

— Я — Хельга Павловна Романова, дочь Павла Александровича Романова, — отчеканила она. — Как признанный представитель царской фамилии и дочь одного из генерал-губернаторов, являющихся Магом Заклятий и Старейшиной Императорского Рода, полковник, я имею полное право сама судить конфликты и выносить по ним приговоры на уровне споров ниже уровня Глав Великих Родов и Магов Заклятий, если ситуация не является чрезвычайной. К чрезвычайным этот случай при всем желании не отнести — обстановка не боевая, погибших не имеется и даже отсутствуют хоть сколь-либо серьёзно пострадавшие. Или я в чем-то ошибаюсь и вы считаете, что более компетентны в этом вопросе?

— Нет, госпожа, — прогудел через несколько секунд пилотируемый голем. А затем и вовсе церемонно (насколько это возможно для семиметровой боевой махины, весящей десятки, если не больше, тонн) преклонил колено и провозгласил:

— Виват Империи! Да здравствуют Романовы!

— Да здравствуют… Да здравствуют… — нестройно начали повторять присутствующие. Преклонять колени никто больше не спешил, но поклонились все. Ну и мне пришлось, дабы не выделятся в этом плане… Всё ж я дворянин, а не боярин, выделываться в таких вопросах права не имею.

Поди ж ты, сколько в регулярной армии церемониала и пафоса вокруг представителя царской фамилии… Впрочем, регулярная армия на то и принадлежит, в основном, Императорскому Роду, что бы в первую очередь почитать её и служить ей. Не мой монастырь, что бы со своим уставом лезть.

— Итак, Аристарх Николаевич, что скажете в своё оправдание? — налились зеленым её глаза.

Что ж… Проигнорировать происшествие Хельга не могла, но с другой стороны — от неё сурового приговора ждать не приходиться. А с третьей — я был, вообще-то, в своём праве, о чем она наверняка ещё не знала. Забавно получается, да… Что ж, молчать не имеет смысла.

— Один из лежащих где-то здесь юношей едва не забрызгал меня содержимым своего желудка, после чего я несколько осерчал и решил выяснить, а как так получается, что вместо того, что бы готовить свои позиции наши доблестные офицеры развлекаются в объятиях торговцев продажной любви и с бутылкой, — пожал я плечами с невинным видом. — Взял за шкирку и молодого человека, и его пьяных товарищей, вошел в помещение и, как воспитанный человек, представился. При этом загодя настоял, что бы куртизанки и… куртизаны, скажем так, покинули сие помещение, и наложил купол, что должен был уберечь случайных прохожих в случае возникновения разного рода недопониманий с присутствующими.

— А сам, стало быть, с ними по шлюхам не бегал⁈ — ткнулась в разум послание Хельги.

Ах вот оно что! Я едва не рассмеялся, поняв причину её серьёзности. Ревнует, поди ж ты!

— За кого ты меня принимаешь, любовь моя? — деланно возмутился я и тут же добавил. — Нет конечно! Но твоя ревность, признаюсь, весьма греет мою истосковавшуюся по любви черствую душу…

— Вот ещё, ревную, скажешь тоже! — прямо-таки фыркнула (и как только умудрилась, телепатически-то⁈) Хельга. — Просто решила уточнить…

— Что было дальше, Аристарх? — всё тем же строгим голосом, но уже без отчества в слух потребовала продолжения девушка. — И как так вышло, что здесь все так разгромлено?

— Мою вежливость и любезность не оценили, — пожал я плечами. — А я, ваше высокоблагородие, как вам наверняка известно, человек резкий. Каюсь, тяжелый у меня нрав, тяжелый… В общем, видя негодование и возмущение среди присутствующих, я решил отпустить подчиненных присутствующих здесь генералов, но им это отчего-то не понравилось…

— Да врёшь ты всё, сволочь! — подскочил относительно целый Младший Магистр, до того успешно прикидывавшийся бессознательным. — Не так всё было, госпожа Романова! Он едва не задушил своими чарами шестерых офицеров, а затем, на требование отпустить их и объяснить своё поведение, швырнул их через весь зал и начал оскорблять всех присутствующих, провоцируя на конфликт! А заливает-то, будто невинная девица, едва в руки разбойников не попавшая!!!

— Я тебя, мил человек, видимо слишком сильно стукнул, — задумчиво протянул я, глядя на стервеца. — Надо бы добавить — ну так, чисто для эксперимента. Вдруг мозги на место встанут…

— Я требую военного трибунала! — вскричал, отступая поближе к пилотируемым големам Младший Магистр. — Этот человек если и не вражеский шпион, то как минимум вредитель, нападающий на офицеров Имперской Армии во время войны! Его судить надо! Госпожа Хельга, я требую, что бы…

А это он зря. Что-то там требовать от девушки не решался даже я, её уже вполне себе жених, а тут какой-то плюгавый дворянчик…

— Сударь, вы не вправе что-либо от меня требовать, — железным голосом перебила его девушка. — Задам лишь один вопрос — кто начал драку? Кто первым применил боевую магию и как так вышло, один человек сразился с полусотней офицеров — и при этом в грязи лежат именно последние, а не он? И это с учетом того, что один Старший Магистр дрался против двух таких же и пятерых Младших, не говоря уж об остальных⁈

— Я… — растерянно уставился он на неё, не зная что сказать.

А вот я знал. Что бы я там не сделал и как бы дерзко себя не повел — я не использовал ни единого смертельного заклятия. А драка началась именно с удара боевой магии, предназначенной для убийства, со стороны офицеров. Не говоря уж о том, что навалились они на меня всем скопом…

— А вот она и напала на меня первой, — чарами приподнял я истекающую кровью чародейку в майорских погонах. — Именно эта особа атаковала меня Копьем Лавы, после чего и началась драка, в которой на меня навалились всем скопом. Фактически я лишь защищался… И пусть моё поведение могло показаться кому-то слишком вызывающим — но разве это оправдывает факт группового нападения на Главу дворянского Рода? Я дал отпор нападающим, но если у кого-то из присутствующих имеется желание отстоять их честь и доказать что-то — милости прошу на дуэльную площадку. Я готов сразиться с кем угодно, дамы и господа.

Собственно, глядя на погром, мной учиненный, желающих не нашлось. Ну, как я и ожидал. Возможно, я и погорячился и зря устроил всю эту бучу, но раз уж я решил всеми силами попытаться расчистить эти авгиевы конюшни, то демонстрация личного могущества точно не была лишней.

Разбирательство продлилось ещё около получаса, но лгать в лицо представительнице императорского Рода офицеры не решились. И по хорошему, если бы я не сам спровоцировал их на конфликт, они ещё могли бы и виноватыми остаться — нападение группой лиц на Главу Рода преступление, за которое по головке не погладят. Но учтя все обстоятельства, Хельга предложила:

— Так как Аристарх Николаевич сам, в целом, спровоцировал эту ситуацию и не имеет к вам никаких претензий… Не имеет ведь, Аристарх Николаевич? — поглядела на меня девушка.

— Не имею, — пожал плечами. — Всякое бывает, что поделать.

— Предлагаю считать произошедшее недопониманием, — продолжила она. — Владельцу заведения весь ущерб обязан будет компенсировать Род Николаевых-Шуйских. Вы согласны, господа?

— Да, — ответила за всех уже оправившаяся генеральша, бросив на меня опасливый и злой взгляд. — Будем считать это простым недоразумением.

— Это ещё не конец, господин Николаев-Шуйский, — ворвалась в мой разум весьма недовольная мысль от Смелова. — За своё самоуправство вам ещё предстоит ответить!

— О, заверяю вас, господин Смелов — это действительно только самое начало, — согласился я с ним, тоже прибегнув к телепатии. — Даже не начало — так, разминка. У меня к вам, знаете ли, немало вопросов. Но сегодня, так и быть, можете спать спокойно — в присутствии госпожи Романовой продолжать начатое я не буду. И вам не советую.

На этом наш быстрый мысленный диалог был завершен. Скопившиеся здесь вояки начали помогать потрепанным офицерам, пилотируемые големы убрались прочь, на свои стоянки, а Хельга царственно взирала на происходящее, иногда бросая на меня слегка недовольные взгляды. Ну что ж, подождем, послушаем, с чем явилась в эти негостеприимные края моя красавица…

Глава 10

Через десяток минут, когда все разошлись и мы с Хельгой и Петей остались втроем, я бросил взгляд на Тень девушки и хмыкнул:

— Что, Архимагами отец больше не балует?

В качестве охраны с ней сейчас было три Старших Магистра вместо чародейки седьмого ранга. Причем этих я не знал, а потому пока не решил, что следует при них говорить, а чего нет.

— И я рада тебя видеть, любимый, — улыбнулась зеленоглазая блондинка. — Не спросишь, как я здесь оказалась и какие новости привезла?

— Ну раз ты тут, то Александровская губерния скорее всего отразила атаку Цинь, — взял я в руку её теплую ладошку. — Но подробности можно обсудить и позже… Петя, рад тебе сообщить, что ты сегодня освободишь на одну ночь занимаемую жилую площадь и вместе с эскортом Хельги Павловной, — кивнул я на Тени. — Отправишься ночевать где-нибудь в другом месте. Нам с Хельгой Павловной есть что обсудить. И помоги нашим гостям разместиться с комфортом. Кстати, где именно твой дом расположен? Ах да, Захар Григорьевич, — поздравляю со взятием шестого ранга.

— Благодарю, Аристарх Николаевич, — хмыкнул один из Теней, выходя на свет и, покосившись на Петю, добавил — Но, право слово, на фоне скорости развития вашего окружения мои достижения недостойны упоминания.

— Бросьте, Петя, хоть и Старший Магистр, но до вашей силы ему ещё очень далеко, — покачал я головой. — А только это и имеет значение здесь и сейчас. Лишь истинный уровень личной силы и профессионализм… Ладно, не смею вас больше задерживать. Петя — вперед. И нам ещё предстоит серьёзный разговор, парень, держи это в уме!

— Как скажете, учитель, — кисло улыбнулся парень, глядя на материализовавшихся по небрежному кивку девушки ещё двух женщин. Наскоро объяснив мне, куда идти и назвав точный адрес, парень зашагал вперед, сопровождаемый троицей сопровождающих.

— Итак, радость моя, как ты очутилась в этой дыре? — поинтересовался я. — Нет, я конечно слышал, что к нам направлены некие подкрепления, в число которых в том числе входит и одна из побочных ветвей Рода Романовых, но никак не ожидал, что в Александровской губернии дела идут настолько хорошо, что бы слать сюда резервы.

— Ну, в целом-то надо сказать, что дела идут действительно лучше, чем ожидалось, — признала девушка. — Отец дал бой в полусотне километров от руин Александровска, и баталия вышла знатная. Более двух миллионов бойцов и магов, воздушный флот, летающие крепости нолдийцев… И, собственно, благодаря помощи последних отец сломал хребет первой волне вторжения. Для Цинь оказалось полной неожиданностью то, что среди рогатых имеются свои аналоги чародеев восьмого ранга, а уж как они удивились летающим крепостям и сорсам… Серокожие не уступают в физических параметрах лучшим гвардейцам людей, а эти здоровяки у наших новых вассалов идут вместо рядовой пехоты. А уж когда мы начали выдавать здоровякам огнестрел и помогли с качественной экипировкой дела у Цинь и вовсе оказались швах. Однако ещё ничего не кончено — они отступили, перегруппировались, подтянули резервы из глубины государства и вновь начали наступать.

— Это, конечно, здорово, но не объясняет твоего присутствия здесь, — заметил я.

— Сперва объясни мне, дорогой, с чего ты в этот раз устроил дебош? — потребовала она.

Шагали мы под защитой купола тишины, накинутого самой девушкой — причем я не мог не отметить, что составлен он был не хуже, чем если бы я сам этим занимался. Но даже если бы его не было, ответить на этот вопрос я бы не постеснялся.

— Линия будущего боестолкновения совершенно не подготовлена к предстоящим боям, — ответил я. — Солдаты и офицеры из простонародья, оставленные на позициях, делают что могут — однако могут они, к сожалению, не так уж много. Неодаренные и выпускники дешевых магических училищ, что с них можно требовать? Базовые чары, примитивные ловушки да линии траншей, укрепленных на скорую руку редутов и прочее. Я прошелся, поглядел сегодня что там творится — и дай бог на каждом пятом участке обороны ведутся толковые работы. Прибыл сюда — а они, мать их, развлекаются!

— Справедливости ради — ты не командующий, это не твоя личная гвардия и ты не отвечаешь за то, как будут складываться дела здесь, — заметила она. — Ты ведь, фактически, не имел никакого права что-то от них требовать. У них есть своё начальство, тот же Сахаров — вот к нему бы и шел со своими наблюдениями и вопросами!

— Командует пилотируемыми големами, прикомандированными сюда, Смелов, — ответил я. — В списке чего-то из себя представляющих Родов я никаких Сахаровых отродясь не видел, а вот Смеловы — Великий Род. И на него работает целый передвижной бордель для офицеров, что развлекал высокородных господ… Я, конечно, узнал об этом лишь когда решил устроить погром, но и до этого прекрасно понимал нехитрую истину — безродный дворянин, у которого за спиной лишь форменный генеральский мундир да временное расположение генерал-аншефа, едва ли сможет как-то повлиять на эту публику. Да тут одних Старших Магистров с генеральскими погонами наберется больше десятка, что уже неформально ставит их на одну ступень! А выходцы из знати, что могут просто фамилией надавить? Нет, Сахаров тут дела не наладит — и это при том, что вояка он довольно толковый, расположил линию обороны как надо и делает что может!

— И ты решил, что кидаясь как бешеная собака на дворян, сумеешь исправить ситуацию? — подняла она брови. — Аристарх, я иногда диву даюсь с тебя… Вроде давно не мальчик, а проблемы умеешь решать только кулаками.

— Гав-гав, — с серьёзным видом заявил я, покивав.

Девушка рассмеялась и прижалась ко мне, позволяя вдохнуть приятный цветочный аромат, исходивший от её волос. В груди невольно потеплело и я, закрыв нас непроницаемым снаружи темным коконом, подхватил её на руки, взмывая в воздух и несясь в сторону обозначенного Петей, благо он был уже в пределах видимости. Ошибиться я не боялся — калитка, ведущая на территорию небольшого двухэтажного особняка, была украшена спешно и кривовато, но вполне узнаваемым рисунком, изображающим мой герб.

Войдя внутрь, я выхватил взглядом камин с аккуратно разложенными шалашиком дровами и силой мысли заставил его зажечься. Спешно вскочивший здоровяк, явно из числа гвардейцев, сперва схватился за прислоненный к креслу меч, но быстро узнал меня и вытянулся по струнке — купол я сбросил, едва приземлившись во дворике.

— Здравы будьте, ваше благородие! — бодро рявкнул он, отвешивая короткий поклон. — И вам не хворать, барышня!

— Здравствуй, воин, — кивнул я и вытянул из небольшого зачарованного кожаного мешочка на поясе пяток золотых червонцев. — Сегодня можешь отдохнуть от службы — только распорядись, что бы нам чего-нибудь на стол накрыли… Да вина достань. Справишься? Сдачу оставь себе, за труды.

— Справлюсь, ваше благородие! — разом повеселел вояка, ловко ловя брошенные ему монеты. — Полчаса — и усе будет в наилучшем виде! Разрешите идти?

— Иди, — кивнул я.

Дождавшись, когда боец покинет помещение, я усадил девушку в единственное кресло, расположенное у камина, а затем телекинезом подтянул себе то, в котором прежде сидел гвардеец. Устроившись поближе к Хельге и взяв её ладошку, я поглядел в огонь и продолжил:

— Я, как ты верно заметила, знаю лишь один надежный способ решать проблемы установления иерархии — через силу, — продолжил я прерванный разговор. — И потому хочу навести…

— Аристарх, — мягко перебила меня девушка. — Я знаю о том, что сделал глава Тайной Канцелярии.

Я замолчал, глядя в огонь. Значит, знает… Что ж, если подумать — даже если бы не знала, я бы не стал скрывать от неё ничего. Хельга — самый дорогой человек в моей жизни. В обеих жизнях, как ни странно — вроде я провел с ней всего ничего времени, но чувствовал при этом себя так, будто знаю её целую вечность. Вторая половинка, как говорят велеречавые поэты и сладкоголосые певцы любовных романсов…

— Ладно, — вздохнул я. — Меня гложет ярость. Злая, беспощадная, черная ярость, от которой горит нутро, Хельга. Какая-то мразь, сидящая в неприступной столице, берет и сообщает мне через посредников, что мои родичи фактически стали заложниками. Причем делает это сейчас, когда я ну никак не могу улизнуть и отправиться в Петроград для того, что бы разрешить эту ситуацию… Эта тварь выставила мне условие — я должен во что бы то ни стало не допустить поражения здесь, в Магаданской губернии! Как будто я — Маг Заклятий или кто-то подобный, будто я главнокомандующий или Глава Великого Рода, что может реально изменить ситуацию!

— Он знает, что ты не просто молодой чародей двух десятков лет отроду, — заметила девушка.

— Да об этом, наверное, любой, кто задастся целью проследить мою биографию в последние годы, догадаться сумел бы, — глухо проронил я. — Но я понимаю — причина такого положения дел отчасти и моя собственная вина. Я был слишком небрежен, почти не пытался замести следы, рассчитывал, что фамилия Шуйских защитит моих родных… Я был глуп. Но даже так — сейчас я лишь Старший Магистр. Очевидно, что в столице прознали о моей роли в битве за Александровск — вот только они, видимо, не в курсе, что подобный подвиг мне не повторить. Ну, если жить хочу… А может знают и хотят убить разом двух зайцев — и битву за Магадан выиграть, и от меня избавиться в процессе, кто знает? Но если коротко — я кровно заинтересован в нашей победе или хотя бы в том, что бы в моей зоне ответственности мы дали такой бой, что вопросов ко мне бы не возникало… А эти твари сидят водку жрут да баб по разным клоповникам валяют! Я вышел из себя… Но в целом — ни о чем не жалею. Завтра я продолжу начатое сегодня, предварительно поговорив с Сахаровым и узнав у него, кто именно манкирует своими обязанностями. Каждая из этих тварей кровью срать к вечеру будет — но уже послезавтра все они отправятся крепить оборону, потому что иначе я их уже убивать начну на дуэлях.

— Дуэли запрещены в военное время, — заметила Хельга. — Особенно смертельные…

— Я — стратегическое оружие на этом конкретном театре военных действий, — усмехнулся я. — У положения, в котором я сейчас оказался, есть и свой плюс — на все мои выходки закроют глаза до тех пор, пока я нужен. Так что максимум, что мне грозит — это трибунал, который отложат до лучших времен.

— Что ж, мой милый, — улыбнулась чуть сжав мою ладонь. — Я тебя поняла. Впрочем, отец предвидел что-то подобное… А потому ещё три недели назад, когда узнал об этой ситуации, отправил меня сюда, едва появился более-менее безопасный маршрут после поражений Цинь и Японии… В общем, у меня для тебя есть как хорошая, так и дурная новости. С какой начать?

— С дурной, — решил я.

Значит, Павел Александрович уже не первую неделю в курсе моих проблем… Интересно, а знал ли он о них ещё тогда, когда отправлял сюда? Теперь, постфактум, становится очевидно, что отправлять меня сюда, что бы сокрыть от глаз Тайной Канцелярии, было бессмысленно. Возможно, истинная причина была в том, что бы я не наломал дров, узнав о маме и брате с сестрой? И ведь не узнать никак… Сказать он может что угодно, но слова его мне никак не проверить.

— Дурная новость заключается в том, что в ближайшие полгода вызволить твою семью не представляется возможным, — со вздохом ответила Хельга. — Богдан Ерофимович Залесский — человек не самых положительных душевных качеств, но можешь мне поверить, он умен, хладнокровен, крайне расчетлив и уж точно не пуглив. Твоя сгоряча брошенная в порту Магадана клятва… так уж вышло, что её услышало больше людей, чем следовало бы, и начальник Тайной Канцелярии её тоже учтет. Однако это не заставит его руку дрогнуть, да и уж точно не испугает — если пойдешь против него или рискнешь нарушить приказы, он может и убить кого-то из твоих близких. А то и всех разом — и поверь, не струсит. Ну не будешь же, право же, действительно Петроград штурмовать, если такое случится?

— Ещё как буду, — ответил я девушке. — И уверяю тебя — шансы воплотить свои угрозы в жизнь у меня далеко не нулевые.

— Ты серьёзно, Аристарх? — помолчав некоторое время, покачала она головой. — Это самоубийство. Петроград неприступен — это раз. Там даже сейчас около десятка Магов Заклятий проживает — это два…

— Значит, я умру пытаясь, — пожал я плечами и твёрдо добавил. — Но по меньшей мере сплести проклятье, что выкосит весь его Род, я напоследок сумею… Однако ты права — доводить ситуацию до такого не хотелось бы.

— И не придется. Дурную весть я тебе передала — теперь пришел черед хорошей, — продолжила девушка. — Собственно, в том числе и ради, что бы я её передала тебе лично он и отправил сюда меня.

Она встала и вытащила из небольшого кармашка на кителе небольшой мраморный шарик, на котором была вырезана одна-единственная руна. Артефакт, без сомнения весьма сложный и дорогой, вспыхнул на миг изумрудным светом — и почти неощутимые колебания маны волной прошлись по всему зданию. Тонкая, сложная магия, в которой заключалось множество различных школ чародейства, почти сразу перестала чувствоваться, и Хельга спрятала его обратно. Чудная вещица, если даже со своим восприятием я не способен ощутить активного действия от наложенных им чар…

— Теперь любой, кто пожелает услышать, о чем мы общаемся, услышит совсем иную беседу, — пояснила она. — Даже если это будет Маг Заклятий… Так вот — хорошая новость в том, что Федор Шуйский вышел через своих подчиненных на отца и просил передать, что твой бывший Род крайне не устраивает подобное положение вещей. И просил передать, что через месяцев восемь-девять, в крайнем случае — год, они будут готовы вытащить твою семью. Однако для того, это сделать, нужно будет подготовить очень многое…

Девушка медленно прошлась от стены к стене, словно бы решая что-то для себя. Вид у неё был весьма задумчивый, и борьба в ней шла явно не шуточная, но затем, придя к какому-то внутреннему решению, она резко остановилась и взглянула мне прямо в глаза.

— Отец не хотел, что бы я рассказывала тебе подробностей, но к черту его неуместные интриги, — заговорила она. — Есть шанс в течении года подловить начальника Тайной Канцелярии и устранить. Но для этого понадобится твоя и моя непосредственная помощь — только не в тех силах, которыми мы сейчас обладаем. Необходим будет минимум седьмой ранг — твой способ с сердцами замечательно подходит и тебе, и мне для взятия в кратчайшие сроки необходимой планки силы.

— Мне необходимо существо, центральной силой которого является магия Жизни, — напомнил я ей. — А насчет тебя… Хельга, дорогая, я вовсе не уверен, что для тебя брать новый ранг сейчас, когда ты только взяла Старшего Магистра, будет разумным выбором. Ты и Младшего-то взяла лишь недавно…

— Аристарх, ко мне тоже отчасти возвращаются память и возможности из прошлой жизни, — усмехнулась она. — К счастью, в основном они касаются магии, а не напрямую памяти. Та проклятая тварь, от которой ты спас меня, нанесла слишком большой ущерб, а затем ты влил в меня всё, что осталось от её сил — и этот гремучий коктейль весьма своеобразно влияет на меня. Так вот — уверяю тебя, я прекрасно отдаю себе отчет в том, что мне можно делать со своим организмом, а что нет. Отец позволил мне ознакомиться с переданным тобой ритуалом и выкладками наших магов-теоретиков по нему, так что понимаю, как это на мне может отразиться. И риски чуть выше статистической погрешности… Ну и да — люди отца обнаружили логово с подходящей для тебя тварью. Так что осталась самая малость — победить здесь, под Магаданом, а после отец отзовет ту часть здешних войск, что относится к Александровской губернии. Подробностей как именно он этого намерен добиться, я не знаю, но в этом вопросе я ему доверяю.

Некоторое время мы помолчали. Снаружи послышался топот ног, причем не одной пары — десяток гвардейцев, судя по ауре неодаренных, переполненной праной так, что почти из ушей плескалась, да двое Учеников и Адепт. Я было слегка напрягся — не ожидал гостей сегодня, но когда дверь распахнулась, на пороге оказался тот самый бравый вояка с несколькими товарищами.

— Еды принесли, ваша благородие! — обратился ко мне вошедший первым Адепт. — Ну и вина, сока и прочего… Позвольте стол накроем?

— Накрывайте, — кивнул я. — А чего это вас, хлопцы, столь много набежало?

Глава 11

Утро встретило меня ласковым, пусть пока и прохладным, весенним солнышком. Оставив сладко спящую Хельгу, я выбрался из кровати и осторожно, стараясь не шуметь, оделся и вышел из спальни, расположенной на втором этаже. Спустившись вниз, я обнаружил остатки вчерашнего ужина — уже успевший за ночь несколько зачерстветь аккуратно нарезанный белый хлеб, куски жаренного мяса, ломоть сыра и початая бутылка красного вина. Позавтракать чем бог послал или пойти найти приличное заведение с хорошей кухней?

— А чего кобениться, собственно говоря? — вслух рассудил я, усилием мысли нагревая куски мяса и хлеба.

Перекусив и допив парой хороших глотков вино, я в приподнятом настроении направился на выход. Мои бойцы и маги настояли, что неположено, мол так — Глава Рода и его невеста (уже каждая собака про её официальный статус знает. И когда только слухи разлетаться успевают?) ночевали без охраны. Гувернантку, кстати, тоже обещали к утру предоставить — и то лишь потому, что я не дал им на ночь глядя искать и выдергивать кого-то.

В доме, понятное дело, никто из них не ночевал — но три десятка гвардейцев, четыре Ученика, Адепт, Мастер и Младший Магистр остались бдить снаружи дома, в небольшом дворике. Что ж, остаётся только порадоваться преданности моих людей — я никаких указов им не давал, да и положа руку на сердце, что я что Хельга даже по одиночке были на голову сильнее всего этого отряда… Но всё равно — приятно спать спокойно, зная, что случись чего и твои бойцы выиграют тебе достаточно времени что бы прийти в себя и приготовиться к схватке. Признаюсь, их присутствие в немалой степени помогло мне заснуть без лишних тревог.

— Доброе утро, орлы! — улыбнулся я вытянувшимся бойцам. — Как ночь прошла? Смотрю вас за ночь изрядно подприбавилось!

— Было два происшествия, ваша милость, — отчитался Юра Куличев, Младший Магистр и командир той самой роты, о смене начальства в которой я изначально задумывался. — Во втором часу ночи, когда я только прибыл для несения службы, какой-то неизвестный попытался в Тенях прокрасться к дому. Ранга пятого, не меньше, но возможно и шестого. Разобрать не сумел, уж простите — но я его заметил. То сканирующее заклятие, которому вы меня обучили, я его сразу наложил по прибытии — и если бы сделал это чуть позже, то мог бы и упустить гада, коль он загодя углядел бы его да меры принял. Но так совпало, что оно стало для него неожиданностью — и он сразу тикать начал.

— Надеюсь, в погоню никого отправлять не стали? — уточнил я. — Теневик, раз уж ты его как дитя малое подловить сумел, там не очень умелый, но вот боевым магом он мог оказаться приличным. Только зря людей бы загубили.

— Я, грешным делом, хотел в погоню увязаться, но подумал, что это может быть обманный манёвр, для того что бы меня выманить, — признался он. — Вас будить без нужды не рискнул, но вот Пете… то бишь младшему господину сообщение отправил, он тут неподалеку расположился. От него пришел ответ, что он сам разберется, вот я и остался тут.

— Правильно сделал, — кивнул я. — А второе?

— А второе — к нам пришла некая девица… Ну из тех, что в борделе мадмуазель Вивьен числятся. Записку принесла, передала, что велено передать вам лично в руки и никак иначе, мне отдавать отказывалась.

— И где она? — поинтересовался я. — Унесла свою грамоту обратно в бордель?

— Как можно, господин⁈ — возмутился бравый вояка, оттрубивший в своё время два десятилетия в Имперской страже и десяток лет проживший самостоятельным охотником-Адептом. — Дал дуре оплеуху, забрал бумагу и проверил на наличие яда, проклятий, скрытых чар или чего иного. Пришлось, правда, священника дергать, дабы святой водой разжиться, но ничего, справились. Но на всякий случай девица тоже неподалеку, в сторожке. Вот, собственно, послание…

Немного мятый конверт, запечатанный незнакомой гербовой печатью — я такого Рода не знал — сохранил следы полива святой водой, но как и сказал Куличев, никаких подозрительных чар на нем не обнаружилось. Так, стандартные слабенькие чары для придания на некоторое время дополнительной прочности, не более того… Ага, стоп! Ещё кое-что — конверт был артефактом, и в случае, если бы его вскрыл кто-либо, кроме адресата, чьи приблизительные параметры были заложены в тонкое, я бы даже сказал изящное заклятие, оно бы просто обратилось пеплом. Даже мне пришлось напрячься, что бы разобраться, что к чему в хитрой вязи аккуратных узлов этого заклинания — и это при том, что по факту магия в нём была не выше четвертого ранга!

Сплетя на всякий случай три различных варианта сканирующих чар, что бы убедиться, что в конверте помимо самого письма не имеется никаких подозрительных порошков и прочего я вскрыл его и спешно пробежался по аккуратным, ровным строчкам послания, написанного весьма изящным почерком.

Если отпросить все условности и цветастые вежливые фразы о том, как меня сильно уважает автор сего текста, у меня просто интересовались, не соблаговолю ли я уделить Ольге Инжирской четверть часа для приватной беседы нынче вечером, в десятом часу в некоем заведении на окраине города, маршрут к которому был подробно расписан. Пожав плечами, я заставил воспламениться бумагу и конверт. Посмотрим, что мне хочет сказать эта… мадмуазель Вивьен.

— Отпустите девку, — велел я. — Коли Хельга Павловна будет интересоваться моим местонахождением, скажите ей что я направился в штаб. А пока найдите стряпуху и пару служанок, пускай уберутся и приготовят ей завтрак. Кстати, мне нужен проводник. Есть тут те, кто там уже бывал?

— Как не быть, ваша милость, — покивал мой вассал. — Игнат! Проводишь господина к штабу!

Дорога не заняла много времени — Березовка городом была совсем небольшим. Скорее даже городком — меньше полусотни тысяч населения. Хотя, надо признать, из-за того, что здания здесь были в массе своей одно-двух этажными площадь он занимал куда большую, чем я изначально полагал, однако Петя умудрился отхватить поместье буквально в сердце города, так что с этим мне повезло.

Здание, скорее всего прежде служившее мэрией, представляло из себя из крупное трёхэтажное строение, с центральным зданием и парой крыльев. Каменная кладка была местами сколота, кое-где в стенах виднелись явно свежие заплатки — во время оккупации губернии ей от самураев явно пару-тройку раз досталось.

Спешить было, в целом-то, некуда, но насколько я узнал вчера от Хельги, Сахаров жил здесь же, в штабе. В городе его вчера не было, но насколько успела разузнать вездесущая дочь Второго Императора (вот уж чему мне у неё точно стоило бы поучится) прибыть он должен был где-то ближе к одиннадцатому часу ночи, а работать начинал едва ли не с первыми петухами. Весьма разумно, учитывая, что ему предстоит командовать обороной на направлении пусть не основного, но как минимум второстепенного удара точно. Командовать в условиях, когда даже твои подчиненные не соблюдают военную дисциплину и откровенно манкируют своими прямыми обязанностями… Но как раз это я и надеялся исправить.

— Глава Рода Николаевых-Шуйских, Аристарх Николаевич, — представился я хмурому, пожилому Адепту в форме старшего лейтенанта, что был дежурным по штабу.

Рядовые и несколько сержантов-Подмастерий на входе меня задерживать не решились, так что в здание я попал беспрепятственно. Ну что я могу сказать… Удручающее местечко. Нет, грязи или тем более разрушений здесь не было, но в глаза бросалось, что работа здесь отнюдь не кипит. Я-то, грешным делом, полагал, что здесь даже в ранний час должна жизнь бить ключом — тут ведь штабы полков, двух дивизий, здесь должны находиться ответственные за взаимодействие и координацию со штабом командующего офицеры дворянских гвардий и отрядов, сновать курьеры, гонцы да адьютанты, в конце концов!

Ничего подобного здесь не наблюдалось. От входа широкий коридор тянулся в обе стороны, перед нами же располагался бывший, видимо, секретариат или что-то подобное, где сейчас вместо девушек-секретарш или сухих гражданских чиновников мелкого пошиба нас встречало три хмурых, невыспавшихся лица офицеров явно из числа простолюдинов — пара лейтенантов-Учеников и их старший. Ну и шестеро обычных солдат, бывших, видимо, у них на подхвате.

— Здравия желаю, ваше благородие! — тут же подскочили все трое (солдаты и так стояли). — Разрешите уточнить, кому доложить о вашем прибытии?

— Генералу Сахарову, — ответил я. — Если, конечно, господин командующий на рабочем месте.

— А как же, ваше благородие! — бодро отрапортовал Адепт и со странной эмоцией добавил. — Господин генерал денно и нощно, можно сказать, здесь… Лешка, дуй к командиру и доложи!

Ждать долго не пришлось — уже через пару минут один из Учеников вернулся и доложил, что генерал готов меня принять. Оставив своего гвардейца здесь же, я отправился вслед за помощником дежурного. Кабинет генерала расположен был на втором этаже и внешне ничем не выделялся на фоне прочих, расположенных здесь же.

В довольно большом помещении царил дымный кумар. Запах дешевого табака, обработанного какой-то едкой алхимической дрянью, ударил в ноздри, и я невольно поморщился, войдя внутрь. Длинный прямоугольный стол, пристыкованный к другому, поменьше, образовывал букву «Т», полтора десятка стульев и сидящий на месте хозяина невысокий, щуплый человек, сжимающий в зубах простую, свёрнутую из бумаги самокрутку, что нещадно чадила, выглядел усталым, недовольным и весьма озабоченным. Перед генералом лежали несколько стопок листов, в которых он что-то высматривал и делал выписки в отдельную папку, сбоку от него висела в воздухе карта местности — явно не простая, ведь при моём появлении её масштабы изменились и пропали все пометки.

— Господин Николаев-Шуйский? — поднялся он со своего места, пытаясь натянуть на лицо маску вежливого интереса. — Сахаров Аркадий Афанасьевич. Присаживайтесь, не стойте на пороге, примета дурная, а я, как и многие военные, человек несколько суеверный. Признаться, я и сам планировал пообщаться с вами, но решил, что звать вас к себе раньше обеда было бы невежливо. Чему обязан визитом Главы Рода?

Ближайший к нему стул сам собой отодвинулся, приглашая, и я не стал спорить. Суеверный он или нет, но в ногах правды действительно нет… Пожав на удивление крепкую, мозолистую ладонь, я устроился и лёгким усилием воли развеял неприятный дым.

— Хотел познакомиться поближе со своим непосредственным командиром, — ответил я. — В конце концов, на время предстоящих боевых действий я в вашем полном распоряжении. Хотелось бы узнать, какую роль вы отводите мне и моим людям, ответить на имеющиеся у вас вопросы по поводу моих навыков, узнать, чем могу быть полезен… Не знаю, в курсе ли вы, но я, в некотором роде, специалист по ритуальной магии, особенно в той её части, что касается боевых аспектов применения этой науки.

— Наслышан, наслышан, как же, — покивал он. — Но, не в обиду вам будь сказано, несколько неуверен, что ваши познания будут здесь к месту. Уж не взыщите, Аристарх Николаевич, но вы слишком уж молоды. Но мне грех жаловаться — у вас отличные гвардейцы, плюс здесь два ваших фрегата и пара Старших Магистров вашего Рода. Однако за предложение спасибо.

Гм… Признаться, я ожидал несколько иного, но, видимо Добрынин не счел нужным посвящать своего подчиненного в лишние подробности. Даже такие, что ему было бы неплохо знать, учитывая обстоятельства… Ну да ничего страшного, к этому мы ещё успеем вернуться. А пока…

— Так по какому же тогда поводу вы хотели встретиться со мной? — поднял я бровь.

Вместо ответа Сахаров сделал просто чудовищную затяжку, будто вместо лёгких у чародея были настоящие кузнечные меха, и я заметил, как чуть напряглись и слегка засветились сероватым свечением. Сантиметра четыре самокрутки как не бывало — и, затушив окурок в переполненной пепельнице, Сахаров достал табакерку и небрежным движением оторвал почти идеально ровный кусок листа. В следующий миг табак сам собой начал аккуратно пересыпаться на бумагу, образовываю ровню, длинную и толстую дорожку, и генерал наконец обратился ко мне:

— Знаете, Аристарх Николаевич, когда мне передали список старших магов, поступивших под моё командование, я первым делом постарался хотя бы на скорую руку составить на каждого из них коротенькое… Ну, назовем это громким словом досье, хотя это скорее заметки. — светящиеся линии вен и капилляров быстро угасли, вернув ему обычный облик очень, очень усталого человека. — Ну там происхождение, предпочитаемые школы магии, характер и хотя бы краткий перечень слухов, что о них ходит. Надо признать, я сам человек совсем незнатный — за моей спиной нет высокого Рода, у меня нет знатных и могущественных покровителей, и даже здесь, у генерал-аншефа, я служу лишь чуть более полугода, так что человек новый. А высокородные аристократы и сильные чародеи — это публика слишком трудноуправляемая… А уж когда эти два обстоятельства сочетаются в одном человеке, то приказывать подобной персоне что-либо становиться почти невозможно.

Новая самокрутка наконец была готова и влетела прямо в зубы генералу. Миг — и крохотный огонёк зажегся прямо перед ней. С наслаждением затянувшись, чародей выпустил дым в сторону, снова явив светящиеся сосуды на лице. Казалось, с каждой затяжкой в нём зажигается огонь жизни — бледнота отступила, мешки под глазами начали исчезать, усталые плечи вновь выпрямились… Теперь передо мной сидел совсем не тот усталый человек, которого я увидел в первый миг.

— Я понимаю, к чему вы клоните, Аркадий Афанасьевич, — ответил я, побарабанив пальцами по столу. — Нет, действительно понимаю, поверьте. Каждый второй норовит если и не оскорбиться и начать грозиться неприятностями от лица своего Рода, то молча проигнорировать любые приказы и заниматься кто чем хочет. В такой обстановке действительно сложно выстраивать оборону — особенно с учетом того, что здесь хватает чародеев не уступающих вам рангом. Сколько их, кстати, если не секрет?

— Да какой уж тут секрет — вы их к вечеру всех сами увидите, — мрачно ответил генерал. — В кабаках да борделях. Считая вас и госпожу Хельгу Павловну — одиннадцать человек. Однако вернемся к насущным вопросам — мне доложили, что вы устроили погром в черте города. Весьма впечатляюще одолели двоих Старших Магистров и целый отряд иных магов, что характеризует вас как на удивление могущественного боевого чародея, однако… Сударь, я был наслышан о вашем непростом характере и полагал, что с вашим прибытием возможны эксцессы, но это уже выходит за все рамки! У меня на столе к утру уже десяток рапортов и докладных на вас лежало — что мне прикажете с этим делать?

Резко встав, чародей подошел к окну и распахнул его, позволив свежему воздуху ворваться в помещение, развеивая едкий дым.

— Аристарх Николаевич, я хотел бы попросить вас впредь воздержаться от подобных поступков, — наконец продолжил он. — Я понимаю, что вы — Глава Рода и гений Империи, будущий Маг Заклятий и прочее, но прежде чем вы начнете давить на меня своим происхождением, задумайтесь вот над чем — мы все, и я, и вы, и те, с кем у вас вчера вышел конфликт, сейчас по сути в одной лодке. И раскачивая настроения сидящих в ней, вы подставляете всех нас — циньцам будет плевать, кто тут знатнее и талантливее кого. Я не желаю, что бы эти звери прорвались и устроили новый виток резни в многострадальной Магаданской губернии, и потому прошу вас — воздержитесь от подобных вчерашнему поступков. Признаюсь, это моё упущение — надо было изначально навести здесь порядок, но теперь я этим займусь.

— Я, Аркадий Афанасьевич, с вами полностью согласен, — ответил я стоящему ко мне спиной чародею. — И даже больше того — я разделяю вашу точку зрения целиком и полностью. Но давайте признаем очевидное — у вас нет власти или силы как-то изменить положение дел, верно? По законам военного времени вы могли бы казнить какого-нибудь рядового или там младшего мага, но Магистров, даже Младших, вы тронуть не можете — в условиях, когда враг значительно превосходит нас количеством боевых магов вам этого никто не позволит. Запереть разве что на гауптвахте и затем передать его дело трибуналу, после окончания основных боевых действий… Но если он уцелеет и хорошо себя покажет в боях — то будет оправдан. Война и не такое списывает… А коли проиграем, то ему будет уже наплевать. Да и вы сами понимаете — родовитые дворяне, коли испортите с ними отношения, могут сильно отравить вам жизнь в будущем.

Он промолчал. Да и что он мог ответить? Всё, что я сказал — это просто верхушка айсберга, если покопаться, то всё ещё хуже. Вот чего нельзя отрицать, так это факт худшей организации во взаимоотношениях аристократии и регулярной армии. В моём родном мире командующий просто казнил бы самого наглого, не глядя ни на что — и был бы в своём праве. А здесь так не выйдет, здесь у знати куда больше свободы и привилегий…

— Вы тут бессильны, и это печально, — продолжил я. — Но кто сказал, что эту вольницу совсем уж невозможно держать в узде? У меня есть способ вернуть в чувство этих зажравшихся уродов, причем сделаю я это абсолютно самостоятельно и в течении нескольких дней максимум. Всё, что мне для этого нужно — это небольшой такой указ за вашей подписью, в котором вы предоставите мне полномочия вашего первого заместителя…

Глава 12

— Итак, милостивые государи, чего ж вы от меня хотите? — поинтересовался молодой мужчина лет двадцати семи в офицерском мундире. — Извольте выражаться конкретно и однозначно — я, как видите, отдыхаю с дамой, и потому ни лишним временем, ни уж тем более желанием тратить на вас время не располагаю.

— А мы хотим знать, как так выходит, что капитан роты инфантерии, находящейся на переднем рубеже обороны, находится не на передовой, помогая своим солдатам собственным магическим искусством крепить оборону, а пьёт кофе в какой-то ресторации Березовки? — ответил ему высокий, закованный до самых глаз в стальной доспех чародей с выбитыми на плече семью разноцветными молниями. — Почему ж так получается, что простой пехотинец в ручную роет окоп, укрепляя его наспех напиленными досками из ближайшей рощи, а его командир-чародей, способный одним-двумя заклятиями значительно упрочнить фортификации, прохлаждается в городе? Вы считаете, что солдаты Цинь, что готовятся к атаке на наши рубежи, позволят вам спокойно уйти после своей победы? Или я чего-то не понимаю и вы не намерены даже в бой вступать?

— На что это вы намекаете, сударь? — опасно прищурил глаза Адепт, вставая. — Хотите сказать, что я трус?

— Я не хочу сказать, я прямо это заявляю, — лица закованного в доспех воина видно не было, но усмешку в голосе не услышал бы только глухой. — Сударь, вы трус и подлец, зря годами проедающий жалованье русского офицера и пользующийся всеми положенными при вашем статусе благами!

— Да кто вы такой, что бы говорить подобное мне, Роману Дубровскому⁈ — вспыхнул маг. — Мой Род насчитывает десять поколений благородных предков, а я…

— Да хоть двадцать, — пожал плечами боевой маг. — Они — это они, ты — это ты. И я говорю, что вижу, парень — ты трус, слабак и приспособленец. Из-за таких как ты нас сейчас и бьют на всех фронтах всякая нечисть — от Германии до Японии.

Ссора, целенаправленно затеваемая моим человеком прямо в центре городка, была явной и откровенной провокацией. И будь у Дубровского побольше мозгов и поменьше спеси, он бы задался вопросом — а кто этот самоуверенный придурок в металле, что сыплет оскорблениями представителю далеко не последней дворянской фамилии, являющимся к тому же племянником по матери одному небезызвестному в здешних краях генерал-майору Леониду Скопину, Старшему Магистру и неофициально сильнейшему боевому магу в окрестностях? И чей это герб у него на плече?

Но Роман Дубровский, известный мот, пьяница и бабник, а так же чародей-Адепт стихии Земли, подобными вопросами не задавался. Задался он совершенно другим, куда более предсказуемым и, откровенно говоря, тем, на который я рассчитывал в первую очередь, отправляя уже немолодого Адепта из числа своих гвардейцев с приказом устроить скандал и спровоцировать это молодое и слащавое недоразумение. Он ведь, дурак такой, ещё и считал себя остроумным и сообразительным малым, этот Дубровский, о чем не уставал хвастать перед своими куртизанками. Спасибо Ольге Инжирской — её бордель оказался настоящей кладезью полезной и любопытной информации. Но о ней позже, позже…

— Смешно слышать подобные заявления от вас, неизвестный мне невежда, — усмехнулся Дубровский и огляделся в поисках поддержки у окружающих. — Во первых — у меня есть официальное разрешение от командира моего батальона майора Владимира Костеренко, позволяющее мне находиться в не расположения моего боевого подразделения. То бишь в городе, если вы вдруг не поняли, сударь, чьего имени я не знаю. Ну и второе — если вы так радеете о том, что бы мы с чем-то там помогали чернецам, то чего ж вы сами находитесь здесь и беседуете со мной? Вроде бы вы должны сейчас быть со своими людьми, кем бы они ни были… Лицемерненько, не находите, сударь?

Ты ж мой хороший, таки ляпнул. Ну вот и отлично. Давай, Александр Иванович, не подведи меня и сделай всё, как условлено…

— А я и был, до сегодняшнего утра, на своих позициях, — распахнул забрало мой вассал. Мужчина лет сорока пяти, в самом расцвете сил по меркам чародеев — этот возраст среди нашего брата разгаром зрелого возраста. Что поделать, маги живут в полтора раза дольше людей… — И в отличии от триста семнадцатого полка Его Императорского Величества, в котором вы состоите, позиции наших подразделений не просто выполнили весь комплекс предписанных уставом мер по подготовке боевых позиций к сражению в обороне с численно превосходящим противником. Мы его даже перевыполнили раза в три, а то и четыре — теперь китайцу, что пойдет в атаку на нашей позиции, придется преодолеть целый ряд преград ещё даже до того, как их стрелки сумеют открыть огонь по нашим воинам… А вот в вашем полку и особенно вашем батальоне всё совершенно наоборот, сударь — позиции практически полностью лишены магических средств защиты. Ни элементарных ритуалов по созданию стандартной вязи общего барьера первого ранга, ни заклятий-ловушек перед позициями, ни даже элементарных чар Укрепления Материалов… Ничего, сударь. Насколько я знаю, даже выпускники дешевых военных училищ, что готовят боевых магов от простонародья, умеют накладывать подобные чары. Вы же — выходец из достаточно знатного и сильного Рода, с длинной историей, которой вы недавно успели и сами похвалиться, значит должны знать и уметь куда больше. Собственно, насколько я помню, весь смысл эдикта Его Императорского Величества Петра Первого Великого и заключался в том, что бы дворяне, которые зачисляются в армейские ряды и чьи Рода получают за это немало привилегий, привнесут в ряды регулярной армии свои знания и умения, разбавляя и усиливая своими Родовыми способностями войска Империи. Разве нет?

Глядя на вытянувшееся лицо смазливого, статного, высокородного и даже в меру талантливого мага из благородного Рода Дубровских можно было определенно сказать — к такому спичу он был совершенно не готов. Я же говорю — Инжирская, хозяйка борделя, знала многое о многих. И когда я, после первого нашего разговора, попросил её расписать тех, кто по её мнению не слишком умён, а лучше — откровенно туповат, но сам так не считает, пользуется какой-никакой, но положительной репутацией и имеет сильного покровителя здесь, в Березовке, она предложила мне нескольких кандидатов… Но внимание акцентировала именно на нём. Не сразу, конечно — сперва я ей рассказал в общих чертах свой замысел, согласившись со вполне разумными доводами.

Поэтому пришлось в общих чертах ей его выложить. Нет, абсолютного доверия к незнакомой девице у меня и в помине небыло, но нужного мне результата можно было добиться разными способами, в том числе и куда менее изящными. А уж о том, чего я добиваюсь, станет очевидно всем уже сегодня до заката — так чего огород городить? Зато если бы я увидел какое-то противодействие, то сразу можно было бы понять, что «главшлюха», как обозвала эту красавицу весьма недовольная Хельга, меня водит за нос. Правда, на такой мелочи она вряд-ли бы выдала себя… Ну да ладно — это будем решать позже. Сперва она должна была своими поступками и службой доказать мне, что достойна моего доверия. И тогда я выполню её просьбу…

— Сударь, за оскорбления, нанесенные мне и моему Роду я вызываю вас на дуэль! — наконец нашелся дворянин. — Представьтесь, что бы я мог бросить вызов как полагается! Какому Роду вы принадлежите⁈

— Александр Иванович Прошкин, вассал Рода Николаевых-Шуйских и командир взвода семнадцатой роты Гвардии Николаевых-Шуйских, — представился мой гвардеец. — И кстати — по поручению моего господина, Аристарха Николаевича, произвожу проверку деятельности офицеров в городе!

— По какому праву, Прошкин? — лениво поинтересовался голос из угла помещения, где за столиком сидел чародей в подполковничьих погонах и с аурой Мастера Магии. — Ваш скороспелый Глава только позавчера устроил погром в городе и теперь носу не кажет из своей норы, видимо боится последствий. Так с чего его служки решили распоясаться? Сопляк слишком многое позволяет своим слугам, как я погляжу?

— Сударь, я вынужден требовать от вас извинений, иначе за оскорбление Главы Рода, которому я присягал на верность, буду вынужден сделать всё, что в моих силах, — положил на короткий клинок свою закованную в сталь ладонь Александр Иванович. — Иначе я буду вынужден требовать сатисфакции и от вас.

А Прошкин-то храбрец. Я ощущал по его ауре, что вояка действительно готов воплотить свою угрозу в жизнь — вот только он был пусть и пиковым Адептом, что прошел со мной все перепетии от кампании в Сибирских лесах против нолдийцев до этих пор, став из простого Подмастерья, пусть и пикового, пиковым же Адептом, но лениво бросающий оскорбления в мой адрес пожилой боевой маг четвертого ранга был ему в любом случае не по зубам. К счастью для него я, укрытый вуалью чар, скрывающих моё присутствие, предусмотрел разные варианты развития событий. В конце концов, первая ласточка перемен в виде добра с крепкими кулаками должна была воспарить без сучка и задоринки… А потому в помещении были ещё мои подчиненные. И потому мне даже не потребовалось подавать им знака — сидящая за отдельным столом женщина-Мастер, омолодившаяся после достижения ранга с помощью сердца сибирского дракона, была лишь в простом ситцевом платье, без опознавательных знаков вроде герба или чего-то подобного. А напротив неё сидел единственный присутствующий в городе Младший Магистр моего Рода — склоки любого толка были предусмотрены заранее.

— Ну так рискните потребовать, милейший, — пожал плечами чародей. — Вашего Главу-выскочку тут не любят, да и вы нам уважения не внушаете. Слышал, вы все вчерашние простолюдины, набранные им с улицы? И на вас он разбазаривает краденое наследие Рода Шуйских… Позор. Его предки, наверное, в гробу переворачиваются от такого попрания…

— Рот закрой, — встала незнакомая мне женщина, тоже в ранге Мастера, кстати. — И не открывай, если ничего не знаешь, щеголь надутый. Николаева-Шуйского можно называть по разному, к его поступкам можно относиться как угодно — но я сама свидетельница тому, что его предкам не за что стыдиться. В отличии от вас, уютно сидевших по гарнизонам центральной России, я здесь с первого дня. И я своими глазами, пусть и издали, видела, как бьются его люди с японскими гвардейцами. Видела, как он впереди всех схлестнулся с Магом Заклятий — один на один, грудь на грудь, приняв на себя всю мощь его атак. Видела до этого, как он в одиночку, вступаясь за своих людей, сразился с боярином в ранге Старшего Магистра и втоптал его в прах. Видела и как его люди сражаются, причем не раз… А вот за тобой, почтенный, я что-то никаких подвигов, кроме того что ты охмурил малолетнюю выпускницу какого-то магического Училища, что вынуждена таскаться с тобой по ресторанам да делить одну кровать, я не наблюдала.

Так. Не знаю, кто эта одетая в брючный костюм дама, сидящая в компании если не брата, так иного близкого родственника в ранге Адепта (слишком очевидно было внешнее сходство этой парочки), но её выступление стало совершенной неожиданностью. И я был весьма польщен её высокой оценке, и даже не против ещё послушать, как меня хвалят, но такими темпами до главного события, намеченного на сегодня, дело не дойдет. Так что я вынужден был послать телепатическое сообщение своему подчиненному:

— Александр Иванович, напомните о себе, пожалуйста.

Александр Иванович Прошкин был, как ни странно, выходцем из купеческой фамилии. Достаточно богатой и славной, что бы позволить себе образование для каждого из своих потомков — весьма качественное, надо сказать, такое не у каждого дворянина было. А когда у их сына обнаружился магический Дар, то ликованию семейства и вовсе предела не было — отец Александра решил, что им наконец улыбнулась судьба и Прошкины вскоре сумеют достичь потомственного дворянства. Деньги-то у семьи были, а вместе с ними — возможность оплачивать лучших учителей и алхимию из тех, что можно было достать за деньги, не являясь аристократом…

Вот только судьба решила иначе, и купеческий сын оказался недостаточно талантлив. Взявший ранг Ученика лишь к тридцати годам, он стал разочарованием для своей фамилии… И не выдержав давления, ушел в Сибирь, в вольные охотники, надеясь что слухи не врут и что на Фронтире, полном как опасностей, так и различных чудес — в виде редчайших магических растений и прочего — у него появится шанс преодолеть рамки своего ограниченного таланта. И как ни странно, не прогадал — полтора года назад он присоединился ко мне и вот уже в его груди бьётся сердце могущественного монстра, и достижения ранга Мастера уже лишь вопрос ближайшего времени…

Между прочим, самый старательный, исполнительный и способный в вопросе изучения магии из моих людей. Если не считать Смолова, конечно, но тот случай особый. Прошкин десятилетия потратил на изучение и освоение любых крох магического знания, до которого мог добраться, на развитие контроля над своим пусть куцым, но магическим даром — и когда я одарил его настоящими силой и знаниями, он стал впитывать их похлеще губки. Словно сама жизнь и мир готовили его к этому… И потому среди всех, кто мог бы сейчас устроить показательную дуэль с Адептом и выиграть её он был лучшим кандидатом.

Нет, были чародеи его ранга, что в бою его превосходили. Были и те, кто был образованнее — лишь пара человек, но тем не менее. Но вот по сочетанию начитанности, образования, личной силы и исполнительности он по совокупности факторов был самым лучшим кандидатом для того, что бы поддерживать беседу на уровне образованного аристократа, провокации на поединок и дальнейшей победы.

— Сударь, — обратился он к Дубровскому. — Прежде, чем ситуация вышла из-под контроля, я предлагаю вам выйти на улицу и решить наше разногласие. Дуэль, до признания поражения или неспособности продолжать бой одной из сторон, здесь и сейчас. Коли у вас столько мужества, сколько вы стараетесь показать — это не станет проблемой, верно?

— А мне что-либо сказать у тебя духу не хватило, смотрю? — вмешался вновь тот самый Мастер.

— А вы можете не сомневаться, сударь — мой господин узнает о ваших словах, — бросил на него взгляд Александр Прошкин. — И уверяю вас — сама судьба благословила вас тем, что к своим практически преклонным годам вы всё ещё Мастер, иначе он лично втоптал вас в землю. Но не переживайте — учитывая манеру офицеров регулярной армии вести дела в кабаках, ресторациях и борделях, вы едва ли можете оказаться сколь-либо пристойным боевым магом. А в гвардии Николаевых-Шуйских найдутся Мастера, способные заставить вас заплатить за вашу дерзость. Итак, господин Дубровский, примите ли вы мой вызов?

— Разумеется, приму! — бросил молодой чародей, двинувшись к выходу. — Дамы и господа, призываю вас стать свидетелями того, как я втопчу во прах этого самоуверенного болвана, решающегося тявкать лишь из тени своего хозяина!

На это мой подчиненный ничего не ответил, с кривой усмешкой опустив на лицо забрало и двинувшись к выходу. Вместе с ними наружу двинулись и все присутствующие — пить, жрать и предаваться плотским утехам за прошедшее с прибытия в городок время этой публике уже начало надоедать, а тут такое зрелище!

А самое главное — какой-то мелкий Ученик, не задерживаясь на улице, тут же двинулся вдоль по улице куда-то в направлении жилой застройки. Что означало лишь одно — Дубровский на всякий случай попросил поддержки. Значит, скоро та рыба, на которую я и расставил силки, попадет в мои сети…

Глава 13

— Мне всё равно кажется не слишком удачным твой план по приведению в чувство местных офицеров, — раздался в моей голове голос Хельги. — Куда проще и разумней было бы просто согласиться на моё предложение, дорогой — мне хватило бы часа на то, что бы заставить всех носиться как наскипидаренных. Безо всякого мордобоя, наживание недоброжелателей и прочих прелестей агрессивного навязывания своей воли окружающим.

Моя прекрасная невеста такое зрелище, разумеется, пропустить никак не могла. Её эсминец, на котором прибыла девушка вместе с отрядом дружинников отца, сейчас находился в небольшой воздушной гавани городка, Тени занимались какими-то своими задачами, поставленными их госпожой, и девушке было откровенно скучно.

Сейчас прекрасная блондинка удивляла меня своим мастерством в вопросах маскировки — её уровень слияния с тенями значительно превосходил таковой у её собственной охраны. Настолько значительно, что даже мне было весьма непросто её обнаружить, и это с моим-то, чудовищным по местным меркам, восприятием! Не знаю, что там за знания из прошлого у неё были, но могу сказать достоверно — в некоторых вещах они не уступали моим. Что наводило на определенные мысли… Однако лезть с расспросами я не спешил, понимая, что девушке нужно сперва самой до конца разобраться в себе.

— Согласен, ты бы навела порядок куда быстрее и проще, — кивнул я, наблюдая, как готовят площадку для схватки и спешно устанавливают защиту вокруг будущего ристалища. — Но есть один нюанс — тебя в любой момент могут отозвать в Магадан, к Добрынину, и тогда всё может вернутся на круги своя. И два — ты забываешь, что ты птица слишком высокого полета, и если не дай бог что-то здесь пойдет не так, то недоброжелатели твоего отца вполне могут это использовать против тебя. Мол, сопливая девочка, явившаяся на фронт, своими капризами и выходками мешалась тут под ногами у всех и каждого — и это только самое простое, что приходит на ум. А политические противники Второго Императора на выдумки куда более горазды, нежели я…

— Ты же понимаешь, что всё тобой сказанное звучит как отговорка? — хмыкнула девушка. — Ну или как минимум является очень сильным преувеличением действительности. Скорее, мой дорогой почти уже супруг, в тебе говорит твой мужской шовинизм и нежелание «прятаться за юбкой». Что, как по мне, весьма мило, но несколько неуместно.

— Слишком умные женщины зачастую встречают старость в одиночестве, окруженные десятком кошек, ты в курсе? — искоса глянул я на свою собственную тень.

— У меня уже есть жених, — парировала Хельга. — И он человек слова, так что мне эта участь уже не грозит… Ой, они, кажется, наконец готовы. Уверен, что твой человек победит? Так-то Дубровские известное семейство потомственных геомантов. Не Великий Род, но тоже не последняя из магических династий…

— О, дорогая, поверь мне — зачастую боевой опыт важнее знания заковыристых заклятий, — заверил я девушку.

Тем временем всё было наконец готово. Ресторация крайне удобно располагалась рядом с городским сквериком, в котором на данный момент уже почти и не было деревьев — здесь явно пару месяцев назад была добрая драка, оставившая на месте красивого некогда парка одни руины, обломки да ямы в земле от ударов боевой магии.

Судьей, что будет страховать обоих участников будущей схватки, выступал один из Мастеров, не участвовавших в ссоре. Под рукой в данный момент не нашлось ни Младшего, ни тем более Старшего Магистра, так что для надежности ещё трое чародеев четвертого ранга страховали участников предстоящей дуэли. Ведь по хорошему, если дуэль проходила не на специальной площадке, требовался судья на два ранга превосходящий сражающихся… Нет, один Младший Магистр здесь присутствовал — но учитывая, что он тоже был моим вассалом, на роль судьи не подходил. Заинтересованная сторона, так сказать…

Поединок начался с попытки Дубровского насадить моего вассала на каменные колья. Четыре двухметровых, трёхгранных шипа резко выдвинулись со всех сторон, стремясь достать боевого мага — и пришлось признать, что плел свои чары противник весьма недурно. Быстро, сильно, без лишних колебаний — учили своего родича в семье на совесть.

Вот только боевой маг, за последние пару лет побывавший в более чем десятке крупных сражений и неисчислимом количестве стычек поменьше, дравшийся с монстрами Сибири, нолдийскими боевыми магами, шаманами кочевников и чародеями Японии, даже не пытался защититься в лоб, как любят это делать аристократы.

Вместо этого он резко дернулся вперед, ещё в момент зарождения кольев, чуть отклонившись в сторону и на ходу протаранив железным боком тот из них, что был спереди. Короткое, резкое заклятие ранга эдак второго заставило преграду лопнуть, и Прошкин рванул вперед. Опытный воин, он понимал, что состязаться в чистой магии в привычной для молодого капитана манере с потомственным чародеем для него практически верный путь к поражению — слишком велика разница в их познаниях, навыках работы с чарами, объемами резерва и даже шириной и крепостью каналов маны. Разница в происхождении и социальном статусе была слишком велика, что бы её можно было преодолеть лишь за два последних года, в которые он и получил доступ к действительно нормальному обучению и ресурсам… Да и обучением своих младших чародеев я, откровенно говоря, занимался явно в недостаточной мере. Скорее от случая к случаю давал им знания и дальше каждый оттачивал их сам…

Зато как и любой маг из числа моих гвардейцев, прослуживший под моим началом достаточно долго, он знал несколько отличных заклятий усиления физического тела. Чары, что на время делали тебя сильнее и быстрее, ускоряли скорость реакции и разгоняли восприятие — это было, пожалуй, первое, чем я начал делиться со своими бойцами. Далеко не уровень моих молний, когда я усиливаю ими себя, конечно, но даже так — это были чары, на голову превосходящие большинство аналогов, доступных чародеям не из Великих Родов.

Дубровский кое-каким опытом и мозгами всё же обладал, и потому на победу первым ударом даже не рассчитывал. Более того, он верно предугадал, что противник может броситься прямо на него — вот только подобной прыти он совсем не ожидал. Области размягченной до состояния жидкой грязи земли, в которую легко можно было провалиться с головой, попытки создать препятствия прямо перед несущимся к нему Александром Ивановичем, и даже возникший прямо перед ним провал в земле — несущегося короткими, неровными кривыми зигзагами Прошкина это все немного задержало, но отнюдь не остановило. Шесть секунд — и короткий меч, объятый жаркими языками пламени, уже летел к горлу противника.

И попал. А затем моего вассала смела волна вспучившейся земли, поднявшейся подобно воде в попытке сковать закованного в броню воина — и если бы аристократ не запаниковал, то эта атака могла бы представлять определенную опасность. Однако сплетенные кое-как, едва не сорвавшиеся в процессе сотворения чары не показали и трети того, на что были рассчитаны — и полусфера Воздушного Щита без труда выдержала удар.

С шеи его оппонента осыпалось опалённое крошево камня — в последний миг сработал один из артефактов чародея, создав защиту. Использование артефактов в этой схватке запрещать не стали — доспехи и оружие моего гвардейца тоже были произведениями этой ветви чародейского искусства, так что всё было честно.

Второй удар Прошкин нанес сразу — сметая остатки земляной волны к молодому капитану устремилась Огненная Стрела, составленная из Воздуха и Пламени. Смешиваясь и усиливая друг друга две синергирующие стихии ударили, выжигая сам воздух на своём пути, но столкнулись с гранитной стеной — слишком тонкой, созданной явно наспех, но тем не менее её хватило, что бы погасить основную мощь атаки и отклонить её чуть в сторону. Стихия Земли вообще в целом больше славится своими защитными свойствами…

Дубровский рванул прочь, стремясь разорвать дистанцию, и это оказалось фатальной ошибкой. Опытный боевой маг на его месте, учитывая превосходство в навыках и объеме резерва, действовал бы совсем иначе — давил бы на врага, используя весь арсенал геомантии, заставил бы почву под ногами врага обернуться болотом, обрушил бы град каменных колий со всех сторон, воздвиг бы вокруг себя гранитный купол — на низших рангах его стихия обладала, пожалуй, самым широким набором возможностей, а её атакующая мощь раскрывалась в полной мере как раз на ближних дистанциях. Ведь несмотря на то, что мой вассал использовал в несколько раз меньше заклятий, общий запас маны его противника до сих пор был почти на четверть больше…

Вспыхнул зачарованный клинок, наливаясь пламенем, загудел ветер, поднятый самим боевым магом — к сожалению, самостоятельно сплетать несколько стихий или, паче того, школ магии он ещё на достойном уровне не умел. Зато обзавелся неплохим магическим оружием с чарами Огня, которые наловчился сплетать со своей основной стихией.

Пламенные волны высотой в человеческий рост рванули вперед, стремясь охватить со всех сторон капитана — и вместе с ними вперед полетели десятки Воздушных Копий, не оставляя врагу возможности уклониться. Покорная воле аристократа Земля вновь защитила его, но удары начали сыпаться один за другим, без перерыва, не давая магу собраться и прибегнуть к сколь-либо толковым чарам. Фактически молодой дворянин сейчас защищался едва ли не сырой магической силой, затрачивая на защиту в несколько раз больше маны, чем тратил его оппонент.

Дубровский не сдавался. Чародей пытался активировать артефакты, пробовал сместиться и уйти с линии атаки, наколдовать нормальные защитные чары — но на первое ему каждый раз не хватало времени, миновать стены пламени без нормальных защитных чар означало автоматическое поражение, а для того, что бы одновременно отражать многочисленные вражеские атаки и плести заклинание ему попросту не хватало концентрации. Это ведь только кажется, что сотворить разом два заклятия несложно — на самом деле для подобного требовалось громадное количество тренировок и практики. Причем именно монотонной, рутинной работы над собой, в которой решающее значение имел не талант и даже не врожденные способности, а упорство и сила воли.

— Это конец, — констатировала Хельга. — Жалкое зрелище, честно говоря.

— Измельчало дворянство, — согласился я.

А ведь в первые мгновения схватки, когда я понял, что недооценил Дубровского, я засомневался в успехе своего вассала. И зря — прямо сейчас обильно потеющий и пошатывающийся от нагрузки молодой офицер был просто тренировочной грушей. Он не то что сдачи дать не мог — он уже и не помышлял об этом, сопротивляясь лишь по инерции. И через два десятка едва отбитых атак, одну мощную молнию и хороший воздушный таран опрокинувшись навзничь, потеряв сознание от магического истощения.

— Победитель — Прошкин Александр Иванович, — объявил судья-Мастер.

А ведь мой гвардеец не показал ещё и половины того, на что способен. Не активировал чары доспехов, почти не бил магией третьего ранга, даже мечом всего два раза взмахнул… Что ж, разница в опыте — штука серьезная. Вполне способная компенсировать разницу в навыках, артефактах и чистой силе. Боевой маг, привыкший смотреть опасности прямо в глаза, умеющий контролировать свои эмоции и принимать мгновенные рациональные решения в бою, когда каждый миг может решить, кому жить, а кому умирать — именно такие люди были становым хребтом любой армии. И именно их нам сейчас не хватало…

— Господа, кто объяснит мне, что здесь произошло? — раздался недовольный голос. — Кто вы такой, сударь, и по какой причине нарушили запрет на дуэли, введенный лично генерал-аншефом?

— Александр Иванович Прошкин, вассал Рода Николаевых-Шуйских, — поклонился маг. — По поводу нарушения запрета — вызываемая сторона не отказывалась от предложения решить наш спор посредством силы, к тому же боевых действий сейчас не ведется, а схватка проходила под полным контролем четверых старших чародеев. Ни я, ни мой противник совершенно не пострадали, если не считать магического истощения — но подобное ни ранением, ни даже сколь-либо серьезной травмой не считается. К тому же капитан Дубровский так и не сумел внятно ответить на мой вопрос — почему он уже не первый день находится здесь, не приложив ни грана сил для помощи в подготовке позиций своим подчиненным.

— А кто, собственно, дал твоему хозяину право что-то там проверять в других подразделениях? — грозно нахмурился Старший Магистр, направляясь через расступившихся свидетелей к моему вассалу. — И уж тем более — с чего ты решил, отродье, что какой-то безродный слуга какого-то там Рода, коему без году неделя, имеет право пенять на что-либо члену старого и славного дворянского Рода?

Скопин отличался, по имеющейся информации, весьма скверным нравом. На который закрывали глаза по двум причинам — он был сильнейшим чародеем в округе и Старейшиной достаточно мощного дворянского Рода. Сколько там, по словам Инжирской, в их Роду было Архимагов? Двое, вроде бы, а сам Леонид подавал надежды на то, что станет третьим — шестой ранг он взял в возрасте сорока лет, и сейчас, в пятьдесят один, был определенно близок ко взятию следующей планки…

А ещё единственный представитель Великого Рода в этих краях, командир роты пилотируемых големов Младший Магистр Смелов, что заодно был ещё и неофициальным хозяином борделей, маркитантов и прочего обозного люда, что делали деньги на обслуживании солдат и офицеров. И по словам Ольги, этот тандем обладал куда большей властью, чем Сахаров, чем они активно пользовались, набивая себе карманы.

Но заработок у этой парочки стоял далеко не на первом месте в списке приоритетов. По словам хозяйки Лазурного Неба, основной причиной происходящего было желание сместить с поста командующего Сахарова, коего оба аристократа считали выскочкой, незаслуженно получившим свою должность. Не желали, видите ли, сиятельные дворяне с вереницей благородных предков за спиной служить под началом выбившегося в генералы простолюдина…

Ольга Инжирская знала многое, но далеко не всё, к сожалению — пусть она и была одной из главных доверенных слуг Смелова, но её господин секретами и планами с подчиненной делиться не спешил. Но даже так становилась ясна суть происходящего — парочка спесивых придурков, никогда не участвовавших в полноценных войнах и привыкших сражаться интригами вместо боевой магии, решила что настал их звездный час и возможность отличиться. Что меня больше всего удивляло в этой ситуации, так это их уверенность победе над надвигающимися силами Цинь.

Дискредитировать Сахарова, доложить в штаб о его неспособности управлять войсками и добиться назначения командующим Леонида Скопина — а после героически разгромить врага, получить пару медалей на грудь, возможность управлять распределением боевых трофеев и все прочее, что может дать победа в большом сражении. Идиоты, честное слово — хитрые, продуманные, где-то даже коварные непуганые идиоты, не осознавшие ещё, что мир изменился и старые, привычные им способы ведения дел ведут в могилу и их самих, и всех вокруг…

Поэтому мне нужно было сцепиться со Скопиным. Сломить, показать, что в округе появился хищник куда крупнее, что бы он выбросил эту дурь из головы, заставить остальных заняться делом и дать, наконец, возможность полноценно командовать единственному компетентному генералу в округе — Сахарову.

— Хельга, отделись от моей тени, — послал я мысль девушке. — Настал мой выход.

Незримая для прочих тень отделилась от меня, затерявшись в нескольких шагах, и я шагнул вперед, отбрасывая маскировку и возвращая себе ауру полноправного Старшего Магистра. Надоело ждать, если честно… Этот высокомерный урод ещё и аурой на моего вассала давит, никого не стесняясь!

— Тот факт, что мой Род молод, господин Скопин, не даёт вам права отзываться о нем столь пренебрежительно, — вышел я навстречу генералу, брезгливо глядящему на Прошкина, что изо всех сил пытался не показать слабину под обрушившимся на него давлением. — Немедленно уберите давление с моего человека, иначе я буду воспринимать это как прямую агрессию.

— А вы, я так понимаю, тот самый Николаев-Шуйский? — перевел на меня взгляд Скопин, даже не думая прекращать давить. — Вижу, вас не учили вежли…

Моя аура вскипела, раскрываясь до предела, накрывая окружающих и сталкиваясь с аурой генерала. По воздуху в месте соприкосновения наших энергетик побежали тонкие искорки, воздух зарябил и задрожал, как над костром. Брезгливое выражение лица миг спустя сменилось на удивленное, а ещё через секунду Скопин сделал шаг назад, резко отзывая свою силу. Этот раунд он проиграл всухую… Вот странное дело — я вроде бы уже не раз и не два доказал, что меряться со мной силой, не превосходя меня хотя бы на один ранг, занятие гиблое. Дрался на глазах у многочисленных свидетелей с Магом Заклятий, творил ритуалы, которые не под силу Старшим Магистрам в принципе, побеждал на дуэли действительно элитных магов, представителей боярского сословия, что на порядок превосходят классом таких вот Скопиных… Да ладно, бог бы с этим со всем, ну может не доходили до человека слухи или он посчитал их сильным преувеличением, но ведь буквально пару дней назад я разгромил двух Старших Магистров и целую толпу магов помельче прямо здесь, в Березовке, о чем каждая собака в городе в курсе. Победил прилюдно, без единой царапины — ну вроде же можно сделать выводы и не пытаться давить на меня силой, разве нет?

Но нет. К моей некоторой радости всегда есть те, кто не учится на чужом опыте, полагая, что они особенные. Вот и Скопин — короткое столкновение аур позволило нам подробнее ощутить пределы сил друг друга. Передо мной стоял довольно сильный и приближающийся к возможности перешагнуть на следующий ранг Старший Магистр. Вот только сильным он мог считаться лишь по меркам тех обладателей шестого ранга, кто не относился к числу представителей Великих Родов.

А вот уже на их фоне он был, скажем прямо, довольно посредственным середнячком. Да, большинство Старших Магистров из Великих Родов не имели, в отличии от него, перспектив взять седьмой ранг — но факта это не меняло. Тот же Нарышкин, с которым я сражался на дуэли за туши сибирских драконов, заткнул бы этого чародея за пояс без особого труда. Как и множество иных известных мне чародеев…

— Указом генерал-майора Аркадия Афанасьевича Сахарова, командующего сводной группой войск на данном участке фронте Прошкино-Лазурное, я временно назначен его первым заместителем, — отчеканил я. — Мои слова и приказы — его слова и приказы… За минувшие сутки я успел убедиться, что многие офицеры самым наглым образом пренебрегают своими прямыми обязанностями… С полного попустительства своих непосредственных командиров. И ваши подчиненные, господин генерал-майор, замечены в подобном чаще прочих. Потому приказываю — к завтрашнему дню все присутствующие в городе чародеи должны отправиться на линию боевых позиций и займутся своими непосредственными обязанностями.

Скопин явно собирался вставить свои пять копеек. Но я ещё не закончил, в повисшей напряженной тишине продолжил:

— Теперь обсудим наши личные дела, господин генерал. Мой человек победил капитана Дубровского в честной дуэли, при множестве свидетелей, не нарушив ни дух, ни букву законов и обычаев, принятых в благородном обществе. Вы же пришли, и даже не пытаясь вникнуть в суть произошедшего оскорбили моего вассала, надавили на него силой, позволили себе крайне пренебрежительно отозваться о моём Роде… Господин Скопин, я требую публичных извинений, иначе буду вынужден требовать у вас полной сатисфакции здесь и сейчас!

Глава 14

— Да кем вы себя возомнили, что бы что-то от меня требовать? — изумился Старший Магистр. — И уж тем более хоть в чем-либо меня обвинять? Нет, я понимаю — молодость и резкий рост силы вскружили вам голову, а слава лихого боевого мага затмевает разум, но это уже переходит всякие разумные границы!

— И снова оскорбления, пренебрежение и ничем необоснованное самодовольство, — покачал головой Аристарх. — Что ж, думаю, самое время преподать вам один очень важный жизненный урок, раз уж вы до сих пор его не усвоили.

Злые языки многоцветных молний ударили во все стороны, поднимая бурю маленьких, злых искр. Давление магической силы, которой не устыдился бы и Архимаг, пусть и не из числа сильнейших, а так же чувство опасности, заставляющее чувствовать себя лицом к лицу с диким монстром, полным силы хищником, готовым в любой момент тебя сожрать — всё это единым букетом смешанных ощущений ударило во все стороны, расходясь подобно кругам на воде и заставляя окружающих чародее пятиться и бледнеть от ощущения надвигающейся угрозы.

Все инстинкты твердили присутствующим, что сейчас лучше отступить подальше, уйдя с дороги воплотившейся в человеке ярости стихии Молнии. Аура боевого мага давила, сминала сопротивление и силу воли слабых, заставляла торопливо разорвать дистанцию более сильных — никто не хотел попасть под горячую руку явно теряющего терпение мага.

К чести Скопина, он лишь сделал один небольшой шажок назад — но оглянувшись и оценив количество глаз, при которых его столь явно провоцировали, скрипнул шагами и воззвал уже к своей магии, окружая себя коконом непроницаемых чар, упрямо пригибая голову и делая шаг вперед. Генерал мог бы отступить, мог бы принести извинения, пусть даже формальные, мог и вовсе попытаться уйти молча, хотя последнее ему бы явно не позволил сделать уже Аристарх — однако всё это означало потерю лица.

А терять лицо в вопросах подобного толка ему было нельзя. Рассчитывающий занять место Сахарова, ставший пусть и ситуационным, но союзником Смелова чародей создал своё положение в этих местах как раз на основе того, что все признавали — он здесь сильнейший. И второй по родовитости, после Смелова, но первопричина — именно личная сила. Промолчи он, стерпи открытый вызов — и всё, столь быстро набранный авторитет так же мгновенно сдуется. А этого себе амбициозный чародей позволить не мог — слишком многое для него было поставлено на карту, слишком близко он подошел к своей цели, занять командную должность, которая в случае успеха в будущем противостоянии сулила ему отличные карьерные перспективы. В конце концов, за особые заслуги могли даже отправить в Академию Оккультных Наук и сделать его Архимагом, благо личный талант позволял… И сделать это с громадной скидкой — суммы, которые брало это заведение за подобное возвышение, были весьма значительны даже по меркам таких Родов, как его собственный…

Все эти его резоны Хельга видела и понимала. Она вообще, с той поры как Аристарх исцелил её, стала видеть и понимать куда больше, нежели раньше. Она, бывшая когда-то одной из Верховенствующих в своём мире, только начала возвращать свою память и пока знала о себе былой лишь в самых общих чертах — но даже так она не могла не отметить, насколько они с Аристархом различаются.

Вот, например, сейчас — её возлюбленный, презрев все законы логики и политики, не задумываясь отверг её способ решить стоящие перед ними проблемы тихо и мирно, не тревожа общественность, так сказать. Нет, Аристарха подобное совершенно не устраивало — его способ был прям, как клинок его меча, и столь же опасен.

Справедливость через силу — вот так бы она назвала его принципы. Боевой маг чудовищной силы и таланта, он рассказывал ей немало разных историй о себе прошлом долгими зимними вечерами в его Родовом поместье. В те несколько недель, что стали самым счастливым временем в жизни молодой женщины и которые окончательно утвердили её в решении связать свою жизнь именно с этим человеком.

Славные истории подвигов и предательств из мира, где самой большой проблемой человека были не монстры, таинственные Разломы или даже Боги, как в её собственном — нет, там самым страшным врагом человека был другой человек. Мир, что порождал чародеев столь громадной силы и мощи, что они нарушали естественный порядок вещей, предписывавший — не может изначально смертный человек обрести вечность. Они могли, и, на взгляд Хельги, заслуженно назвали эту планку силы Великими Магами.

Его мир напоминал ей громадную банку с неисчислимым количеством пауков — и тем страннее ей казалось, что в нем к величию сумел прийти столь прямолинейный человек как он. Впрочем, именно это ей больше всего и нравилось в Аристархе. Непреклонная, упрямая решимость прогнуть мир под своё виденье, бескомпромиссность в противостояние с врагами, абсолютная уверенность в своих силах и непреклонная, могучая воля, позволяющая ему видеть мир таким, каков он есть — но не принимать его правила, а навязывать свои собственные.

Отступать? Сдаваться? Нет, это не про него… Бывшая Верховенствующая безошибочно чуяла в странном, своеобразном чародее внутреннюю силу, что вела его сквозь всю грязь и боль окружающей реальности вперед. Он был из той редкой породы людей, кому важнее была не конечная цель, а путь, по которому он идет к ней. У японцев, как знала Хельга, была очень интересная поговорка о таких, как он — у самурая нет цели, у самурая есть лишь Путь. И в этом смысле Аристарх был самым ярким примером подобной личности — его волновала лишь дорога, которой он шел. Ну а цели… Цели могли меняться в зависимости от изменений в этом огромном и изменчивом мире. И за это она так ценила и уважала своего жениха. С ним одним она могла быть уверена, что ему плевать на её статус и положение, что он ценит в ней лишь её саму — и за одно это безумно одинокая всю нынешнюю и большую часть предыдущей женщина готова была прощать ему все те глупости, которыми этот человек руководствовался в своей жизни. В конце концов, именно сильные определяют, какими правилами живет судьба народов, стран, а иной раз и целых миров — а Аристарх, безусловно, был сильным. Возможно даже сильнее, чем она на пике своего могущества… В конце концов, его чудовищные молнии, уничтожившие Младшее Божество скандинавов, были непохожи ни на что, что она видела — в этом она была уверена целиком и полностью.

Тем временем ссора явно набирала обороты. Разразившийся силой боевой маг не спешил делать следующий шаг, позволяя людям отойти подальше, а оппоненту подготовиться получше. И справедливости ради стоило отметить — Скопин, в отличии от своего младшего родственника, был достаточно опытным Старшим Магистром, а потому пренебрегать опасностью не стал и использовал выделенное ему время более чем с толком.

Барьеры вокруг боевого мага всё усложнялись и укреплялись, в ход пошли и личные артефакты, и алхимия — ничуть не стесняясь присутствующих, генерал опрокинул в себя одно за другим пять зелий. А ведь Аристарх ни единого не использовал — это Хельга знала доподлинно. Да и доспехов сегодня не надел — при себе у её жениха имелся лишь его странный клинок с провокационным для оружия аристократа названием — Меч Простолюдина. И даже тот покоился в ножнах…

— Ну что, зелья подействовали? Все чары сплетены? — насмешливо поинтересовался чародей минуты через три молчания. — Устраивать с вами, генерал Скопин, полноценную дуэль — это оскорбление для тех, кто скрещивал со мной меч в поединке. Вы даже пыли под их сапогами недостойны в плане личного могущества… Поэтому предлагаю следующее — вы нанесете мне удара. Магией, артефактами, да хоть голыми кулаками — это ваше дело. Я не сойду с этого места и не отвечу ударом на удар — буду лишь защищаться. И если ваши удары не пройдут сквозь мою защиту, я ударю — лишь раз, предварительно дав вам укрепить свою защиту. Время на то, что бы подготовиться, я тоже вам дам — свой удар я нанесу лишь по вашему сигналу.

— Вы меня слишком недооценива… — начал было презрительно цедить слова задетый за живое маг, но сбился и замолк.

Хельга ощутила колебания Магии Разума вокруг противника своего жениха — кто-то сейчас телепатически общался со Скопиным, и судя по мрачной физиономии генерал-майора, услышанное ему весьма не понравилось. Скрипнув зубами, чародей продолжил свою мысль в ином ключе:

— Я принимаю ваше предложение, — заявил он. — И хочу выдвинуть следующее предложение — если вы выдержите все мои атаки, а я вашу, инцидент будет считаться исчерпанным и ни один из нас не будет иметь никаких претензий к другому. Просто разойдемся своими дорогами и каждый вернется к своим обязанностям.

— Ну а если вы проиграете, то вы безоговорочно начнете подчиняться генералу Сахарову и выполнять все решения и предписания его штаба, причем не только по букве, но и по духу, — ответил Аристарх. — Так будет справедливо. И для того, что бы у вас не было никаких лишних искушений — вы пообещаете это публично, при всех присутствующих. Идет?

— А если проиграете вы? — поинтересовался вернувший себе хладнокровие офицер.

— Тогда я немедленно сверну всю свою деятельность, выходящую за рамки командования моими людьми, и принесу вам публичные извинения, признав, что всё вами сегодня сказанное — истина, — пожал плечами хищно оскалившийся Аристарх. — Что я сопливый малолетка, которому по мозгам ударили сила и нежданно обретенная слава, переоценивший свои силы и права. Более того — даже отдам вам любой из моих фрегатов, что стоят в городской воздушной гавани. Как вам такое?

Слишком очевидная ловушка, подумала Хельга. Ни один разумный человек после этого не пойдет на дальнейшее обострение конфликта, справедливо подозревая, что противник неспроста предлагает столь выгодные условия. И будь у Скопина чуть меньше амбиций и опасений потерять часть авторитета в глазах окружающих, он бы, пожалуй, внял гласу разума и отступил — ведь под давлением мощи Аристарха только дурак не понял бы, сколь малы его шансы на победу.

Однако прежде, чем он генерал-майор успел ответить, его вновь коснулись слабые колебания Магии Разума — невидимый советчик поспешил что-то предложить своему союзнику, и тот явно чуть приободрился. Вон как заулыбался…

— Знаете, господин Николаев-Шуйский, мне пришла в голову одна интересная мысль — а не поднять ли нам ставки и накал этого спора? — вкрадчиво поинтересовался чародей. — Готовы ли вы рискнуть?

Аристарх, без сомнения видевший не хуже самой Хельги колебания Магии Разума вокруг своего оппонента, лишь делано равнодушно пожал плечами.

— Отчего бы не добавить интереса, — заявил он. — Давайте я даже угадаю, в чем примерно суть. Недавно подошедшие сюда пара Старших Магистров, которым я задал трёпку в прошлый раз, желают в том или ином формате присоединиться к намечающемуся пари, верно?

— Да, — не стал скрывать Скопин. — А теперь о сути моего предложения.

На лице чародея не проступило ни грана удивления, но Хельга буквально нутром почувствовала — не ожидал, поганец. И оскалившийся, подобно почуявшему кровь зверю Аристарх чувствовал это ещё лучше, чем сама девушка. А потому даже дослушивать не стал, перебив своего визави:

— Условия те же. Можете атаковать меня втроем, хоть совместными атаками, хоть порознь, одновременно или по очереди — на ваше усмотрение. Я буду лишь защищаться — в течении трёх первых ударов от каждого. В общей сложности у вас девять магических ударов на троих… После начну нападать уже я — тоже по одному удару на каждого из вас. Согласны?

Более невыгодных для себя условий чародей даже при большом старании выдумать не смог бы, и Хельга ощутила общую неуверенность — дворяне и многочисленные зеваки, что стали собираться поглазеть на дивное зрелище, начали недоуменно шептаться. Вот только после такого отказаться от предстоящей схватки не могли уже сами Старшие Магистры — их никто бы не понял. Ведь и ссора, формально, началась с грубости Скопина, и он уже вслух подтвердил, что будут трое против одного… Сдать назад без потери лица уже не выйдет.

— Согласны, — кивнул миг спустя Скопин.

— Тогда прошу, господа и дама, не стесняйтесь — можете начина…

Прежде, чем Аристарх успел договорить, откуда-то из рядов не успевшей расступиться толпы стрелой вылетела женщина с длинным посохом в руке — зачарованный артефакт буквально пульсировал заключенной в него маной, готовой разразиться заклятием. Что, собственно, тут же и произошло — многоцветные ленты энергии захлестнули молодого Главу Рода, заключая в кокон чар, стремясь сковать, смять чародея, отрезать его от внешнего мира и подавить ауру…

Сложные, очень сложные чары. Настолько, что Хельга готова была дать руку на отсечение, что Оксана Васильевна, генерал-майор и приданный в усиление дивизии Старший Магистр, редкий самородок, поднявшийся из самых низов до нынешнего своего положения, обладать им не могла в принципе. Дорогая игрушка, которой в умелых руках и при подходящих обстоятельствах можно было бы и Архимага запечатать, явно относилась к игрушкам их арсеналов Великих Родов… И даже в виде трофея отойти ей не могла — такую штуку обязательно забрал бы кто-нибудь более знатный и влиятельный при разделе добычи… Ну или попросту выкупил бы — за ценой на такие вещи никто бы не постоял.

Артефакт на основе Хаоса взбалтывал, взбаламучивал потоки маны жертвы, делая попытки её использовать полностью бесполезными. Если бы у Аристарха было время, он бы мог не позволить врагу приблизиться на такую дистанцию, мог бы попытаться как-то защититься, но теперь… Вздохнув, Хельга приготовилась вмешаться — буйная баба напала прежде, чем успели обсудить и подготовить меры безопасности для сражающихся, и она, понятное дело, не собиралась позволять какому-то сброду причинить вред своему возлюбленному. Вынырнув из теней, девушка шагнула вперед — но тут сам Аристарх начал действовать, и девушка замерла…

— Он наш! — ликующе закричала было Старший Магистр, но тут Николаев-Шуйский начал показывать, что его рановато списывать со счетов.

Многоцветные ленты, опутавшие чародея плотным коконом и продолжающие дополнительно наслаиваться, прошило разрядом фиолетовых молний. Первый, второй, третий… Аристарх непостижимым образом сумел преодолеть мощь Магии Хаоса — одной из опаснейших и слабоизученных ветвей чародейского искусства! Разряд за разрядом фиолетовых электрических дуг изнутри рвал изнутри кокон, заставляя изумлённо распахнуть глаза волшебницу.

— Недурненько, — заявил, разрывая опутавшие его ленты Хаоса будто обычную гнилую паутину боевой маг. — Если б эта игрушка ещё не в таких кривых руках была, то и вовсе могло стать опасно. Ну а так…

— Бейте, пока он не оправился! — вскричал Скопин.

Белое пламя взметнулось от ног Старшего Магистра, обретая форму громадного Доспеха Стихии и обрушилось вниз копьём яростного огня, сжатым в руках огненного исполина. Вместе с тем начал действовать третий участник этой схватки — возникший из ниоткуда дым обратился громадным облаком, переполненным ядом, что плавил даже камень, и всё это окутало всё ещё рвущего кокон чародея.

Полновесные атаки шестого ранга, способные убивать и калечить Старших Магистров, обрушились на всё ещё не освободившегося до конца мага, но того это ничуть не смутило. Вскипела, подобно обычной воде, сама земля, взметнулась вверх, скручиваясь в огромный курган и погребая под собой и волшебника, и ближайшую к нему Оксану Васильевну, что всё ещё поддерживала чары своего артефакта, одновременно с этим возведя вокруг себя защитный барьер — и личной магией, и активацией ещё одного артефакта.

Помог курган слабо — огненное копье, сотворенное из концентрированной белой плазмы, играючи пронзило его — однако вместо грохота взрыва, в котором должно было бы выплеснуть всю вложенную в него мощь, несколько раз неуверенно мигнуло, а затем и вовсе покрылось льдом! Поднявшиеся потоки ураганного ветра зеленоватого цвета сбили ядовитый дым третьего чародея в единый, плотный ком, из которого от концентрации магического яда начало капать чем-то черным и дурнопахнущим. Миг — и ком вспыхнул, выгорая в магическом пламени без остатка.

А затем из защитного слоя земли пробкой вылетела чародейка, приземлившись аккурат по левую руку от огненного гиганта. Справа встал третий Старший Магистр — и на какое-то время схватка замерла. Хельга, закончив, наконец, сплетать собственные чары и дав сигнал своим Теням, возвела совместно со своими подчиненными общий защитный барьер, ограждавший ристалище чародеев шестого ранга от зрителей.

А тех, к слову, набралось уже преизрядно. Пожаловал сюда уже и лично Сахаров, и ещё один остававшийся в городе Старший Магистр, то бишь Петя, и сам Смелов, наконец, решил показаться — на этот раз не в теле своего пилотируемого голема… Были здесь и все прочие находившиеся сейчас в городке сколь-либо сильные чародеи — на такой разгул магии не обратить внимание было невозможно. Народу набралось преизрядно.

— Кто-нибудь просветит меня о сути здесь происходящего? — громогласно поинтересовался командующий. — Какого такого лешего здесь творится, дамы и господа?

Ответом ему стал могучий раскат грома, от которого рукотворный курган разлетелся в стороны. Публике предстал Аристарх — молодой маг всё ещё был частично опутан многоцветными лентами, но их постепенно сжирали, буквально выжигая из мироздания, тоненькие разряды фиолетовых молний. Хельга мгновенно прикинула и едва не присвистнула — почти сорок процентов всех сил её жениха уходило на противостояние артефакту Хаоса, но даже так он играючи отразил первый натиск противников.

— У нас тут вышел небольшой диспут, господин командующий, — небрежно ответил Николаев-Шуйский, шагнув вперед и с усилием освобождая вторую руку от лент Хаоса. — Да отцепись же, проклятущая… В общем, как ваш первый зам я, пользуясь своим положением, решил указать некоторым зарвавшимся недоумкам их место.

— Господин Сахаров, прошу вас, прикажите прекратить это безобразие! — тут же вмешался Смелов. — Этот молодой человек своими действиями…

— Я тебе не «этот молодой чебурек», или как ты там меня назвал, Смелов, — перебил его Аристарх, цедя слова. — Я — Глава Рода и твой непосредственный командир, так что закрой свою грязную пасть и не открывай до тех пор, пока не научишься должному уважению. Пусть ты и из Великого Рода, но не из главной семьи, не Старейшина и даже не сын одного из них. Так что по своему статусу я в любых раскладах выше тебя! И требовать что-то будешь у девок бордельных, наглый ты паразит… Ну а пока — господин Сахаров, позволите ли вы мне закончить воспитательный процесс?

И одновременно с этим Глава Рода обменялся с Сахаровым несколькими мысленными посланиями. Позеленевший от злости Смелов порывался что-то ответить, но не успел:

— Раз уж вы, как мой заместитель, решили, что подобное необходимо, то препятствовать со своей стороны я не буду, — пожал он плечами и, глянув на Хельгу, продолжил. — Вижу, о безопасности окружающих уже позаботились. Благодарю, Хельга Павловна, — отвесил генерал поклон.

Проследивший за ним взглядом Смелов прикусил язык и повторил поклон, как и прочие присутствующие. В присутствии представительницы Императорского Рода, дочери одного из самых важных членов правящего Рода, продолжать склоки никто не рискнул. Тем более, всем было очевидно — раз уж она сама занята тем, что вместе со своей охраной поддерживает барьер, значит не имеет против происходящего ничего против. Так куда уж им лезть тогда?

— Хаос скоро работать перестанет, господа, — обратился тем временем Аристарх к своим визави. — Может, пока у вас ещё есть хоть какие-то шансы, всё же продолжите? У вас ещё по две атаки на каждого.

Пара мысленных сообщений — и троица Старших Магистров начала действовать. Слаженно, совместными силами — по каскаду Азвенгера, творя составное заклятие, в котором каждый из тройки чародеев отвечал за свою часть. Да, синхронности в работе им очень не хватало, было очевидно, что им недостает совместной практики — но учитывая, что Аристарх молча ожидал их удара, никак не препятствуя, это было некритичным обстоятельством.

— Совместный удар идет по цене трёх обычных, — было его единственным комментарием.

Подобное пренебрежение явно бесило троицу гордых чародеев — как ни крути, они шли пусть по нижней планке, но уже элиты государства. Вершители судеб и почти всемогущие маги в глазах подавляющего большинства населения, включая чародеев, они отвыкли от подобного отношения. Аристарх вел себя так, будто перед ним была кучка балаганных факиров, а не элита боевых магов Императорской Армии — такое кого угодно из себя выведет… Ведь из всех присутствующих лишь одна Хельга да, пожалуй, самые приближенные из вассалов Аристарха знали или догадывались о том, что за сущность скрывается за внешностью молодого, обласканного судьбой наглеца. Сущность, которая в дни своего величия могла бы одним взглядом убивать десяток чародеев подобного калибра, не говоря уж об этой жалкой троицы…

Совместная атака обернулась дугой раскалённой плазмы, что заключила чародея в кольцо. Жар Иннурга — Хельга была прекрасно осведомлена об этом заклятии. Часть программы обучения Старших Магистров в Академии Оккультных Наук, упрощенное заклятие седьмого ранга Кокона Геенны. Заклятие, предназначенное для с особенно крепкими монстрами шестого-седьмого ранга, в идеале выполнялось шестерыми магами — два Старших и пятеро Младших Магистров. Здесь и сейчас было использовано чуть упрощенная версия, на троих Старших — но даже так удар был силен.

Дуга раскаленной, белой плазмы выгнулась, охватывая Аристарха подобно подкове, щедро разбрызгивая жар и волны магической силы — и замерло.

— Защищайтесь! — вскричал Скопин. — Иначе это будет простое убийство!

— Я защищен, защищен, — отмахнулся возлюбленный Хельги, с любопытством оглядывая пламя, на которое даже с магическими фильтрами смотреть было больно. — Бейте уже, в самом-то деле. Если вы будете себя так вести, это вообще в балаган превратится…

Больше предупреждать его никто не стал — пламя, напоённое мощью до предела, так, что, путы чародейства начинали трещать и рваться, не в силах удерживать долее могучую колдовскую силу, ударило прямо по высокой человеческой фигуре.

Казалось бы, что может противопоставить бренная человеческая плоть жару, в котором даже зачарованный металл вскипал бы и испарялся, подобное воде, выплеснутой на раскаленные камни? Что можно успеть противопоставить заклятию, в который вложен почти цельный резерв Старшего Магистра, если ты не позаботился о защите заранее?

Аристарх показал, что именно. Вскинутая вверх ладонь с вытянутым указательным пальцем ткнулась прямо сжимающееся кольцо пламени, способного пробить защитный барьер крейсера и проплавить его стальную броню — и та на миг замерла. А затем по нему побежали жилки фиолетовых молний, и Хельга готова была поклясться, что кроме неё никто не сумел понять, что именно сделал её возлюбленный.

Аристарх просто ударил своими странными фиолетовыми разрядами разом во все слабые места и уязвимости сплетенного наспех составного заклятия. Несработанная команда, спешка, не самое высокое качество заклинания изначально (сильно упрощенное от более могущественных чар, оно содержало в себе несколько изъянов и без огрехов самих чародеев)… Николаев-Шуйский с ювелирной точностью, потратив минимум сил, просто заставил рассыпаться эти чары на части.

Да, это не означало, что оно бесследно исчезло — на месте парня вспыхнула настоящая огненная буря, ревя и сметая всё вокруг, но главное было сделано. Вместо того, что бы, как было задумано изначально, обрушить всю мощь магии на выбранную цель, как минимум три четверти силы пропали на иллюминацию, ударившую по краям барьера, удерживаемого вокруг зрителей. Неслабо так ударив…

Сами Старшие Магистры мгновенно поняли, что облажались. Хельга ощущала, как в бушующей стихии противники Аристарха попытали счастья в последний раз — рёв огненной бури стал ещё мощнее, и барьер даже дрогнул на миг. Что именно произошло, в буйстве сил разобрать не представлялось возможным, но было очевидно — все свои попытки враг исчерпал.

— Низвергнись, — раздался спокойный, чуть насмешливый голос.

И поток переплетающихся, образующих самые причудливые формы многоцветных молний рухнул вниз, сметая, вбивая в землю всё буйство враждебных чародею стихий, раскалывая все барьеры пытающихся защититься Старших Магистров, игнорируя даже артефакты — и уже через десяток секунд в воздухе извивались от боли терзаемые разрядами противники Аристарха Николаева-Шуйского.

— Думаю, господа, во втором и третьем ударе с моей стороны никакой необходимости не имеется?

Глава 15

В любом деле требуется мастерство, разумный подход и понимание того, на какой конечный результат ты рассчитываешь. Иначе ты рискуешь знатно так облажаться, потратив ресурсы, время и усилия в пустую, и это в лучшем случае. А ведь результат иной раз может быть не только нулевым, но и вовсе отрицательным, сделав всё хуже, чем если бы ты вообще за дело не брался.

Это утверждение вдвойне верно в вопросах магии. А уж в той её части, где речь идет о наложении сколь-либо долговременных чар, это верно втройне. Магия, чье воздействие на мир должно происходить в течении продолжительного времени или же та, что должна быть подготовлена для высвобождения когда-нибудь позже, а не сразу по мере готовности — это уже артефакторика, магическая геометрия, руны и ритуальное чародейство. Ну и алхимия, но там всё одновременно проще и сложнее…

Перечисленные области магии традиционно относятся к тем, которые большинство чародеев не любит. Ибо в них решающее значение имеет не талант, не генетика и количество потраченных на тебя Родом ресурсов — тут важны знания, усидчивость, терпеливость и умение строить расчеты. Скучная и малоинтересная работа, та часть магии, что больше наука, нежели искусство. И та самая, что во многом определяет — шагнет ли чародей когда-нибудь хотя бы до шестого ранга, и насколько сильны будут его чары на этом самом ранге. Ибо заученными методами и проторенными тропами можно стать Старшим Магистром, но уже Архимагом — никогда.

Возведение магических фортификаций, столь нелюбимое занятие для большинства офицеров, особенно младших, требовало много нудной, скучной и выматывающей работы. Например, при попытке возвести вал, сто с одной стороны будет иметь зеркальной гладкости стену высотой около трёх с половиной-четырех метров, а с другой — удобный пологий подъем, что бы бойцам было легко занимать позиции, нужно было правильно рассчитать коэффициент расхода маны на чары Земли, что бы разнородная почва обрела нужные кондиции. Затем скрепить это всё чарами укрепления материалов, что доведут земляные укрепления до крепости каменных, да ещё и рассчитать их так, что бы износостойкости этой магии хватило хотя бы месяца на три-четыре… После магия в любом случае развеется, исчерпав ресурс собственной прочности, и вливания маны в них ситуацию не изменят…

И ведь их всех этому обучали — это было в курсе подготовки офицеров регулярной армии. Я, правда, не знаю, насколько хорошо их там этому обучают — в Имперской Страже до подобных курсов я не успел дойти, вынужден был отправиться на фронт досрочно… Как давно и одновременно словно бы вчера это было! Эх, вот уж были времена, даже скучаю по ним. Как всё было просто — враги все вокруг, я пока слаб, но благодаря слабости ещё никому из действительно сильных мира сего неинтересен… Было, было время.

— Матвеев, итить тебя через конскую задницу! — раздался недовольный рык где-то справа. — Ровнее ману подавай, ровнее! Чай не в девку бордельную свой стручок пихаешь пьяным, чародей, итить тебя налево! Действуй, как с любимой женщиной в первую брачную ночь — ласково и постепенно, что б ничего не сорвалось и не оторвало твою башку дурную!

— Есть, господин майор, — угрюмо ответил молодой ещё, лет двадцати пяти, Адепт.

Поток маны, до того действительно вливавшийся крайне неровно в сложную магическую фигуру, которая уже распределяла её по объектам помельче, выровнялся, стал плавнее и спокойнее. Опасно мерцавшая коричневатым светом фигура успокоилась, вернувшись к ровному, неяркому бирюзовому свечению. Два десятка Учеников, пятеро Адептов и командующий ими Мастер стояли перед многолучевой звездой со вписанными по кругу рунами, что направляли и структурировали потоки энергии, укрепляя и насыщая силой двухсотметровый участок вала-стены, упиравшийся в два редута, скорее напоминавших полноценные башни, и делали это весьма недурно. Не идеал, само собой, но заклятие, которое я передал в общее пользование войскам (не самое лучшее и мощное из имеющихся в моём арсенале, но явно на голову превосходящее имеющиеся в пользовании у регулярной армии аналоги и достаточно простое, что бы в отведенные нам сроки быть освоенным) вполне надежно укрепляло этот участок стены. Конечно, удары даже Младших Магистров, коли те самолично окажутся перед этой стеной, сиим чарам не выдержать — но на подобное рассчитаны были стены далеко не каждого гнезда дворянских Родов. Пять-шесть ударов Мастера в полную мощь, сколько-то артиллерийских снарядов выдержит — уже хлеб.

Вообще, за прошедшие три недели мы сумели сделать даже больше, чем я рассчитывал. О нашу линию укреплений враг изрядно поломает зубы — а ведь это лишь первая, есть ещё и вторая, пусть и менее укрепленная, ибо времени пока на неё недостаточно. Как и ресурсов — магия может многое, но даже с ней из говна и палок, без металлоконструкций, нормального камня или полноценных древесных материалов низшим и средней руки магам слепить что-то действительно выдающееся было сложно. Высшие маги другой вопрос — но и они бы десятки километров фронта по щелчку пальцев оборудовать не сумели бы. Да и вообще, у высших эшелонов чародеев были свои задачи — им надо было готовиться к схваткам не с рядовой пехотой и нижними чинами магического состава вражеских армий, а с себе подобными.

В целом, можно было уже смело сказать — процентов на девяносто мы были готовы к предстоящей схватке. Нет, я бы, будь моя воля и имейся соответствующие возможности, сделал бы больше — и сам, и окружающих бы заставил. Вот только мы были не на Фронтире — изобилия магических источников, волшебных пород древесины и внутренностей монстров, что можно было бы пустить на различные интересные придумки, здесь и близко не наблюдалось. В контексте имеющихся сил и средств сделано было даже больше, чем ожидалось — по признанию Сахарова, он рассчитывал, что уровень подготовки к предстоящим боям будет на порядок ниже.

Мои жесткие меры не ограничились втаптыванием в грязь лишь той троицы недовольных мной чародеев. С моего молчаливого одобрения по городу покатилась волна коротких схваток, в которых мои бойцы ломали и били всех, кто поддерживал вольнодумцев и шептался о том, какая я наглая и попирающая все мыслимые традиции сволочь. Не всегда, к сожалению, мои люди выходили победителями — но в семи случаях из десяти они побеждали. Да, классом многие выходцы из благородных Родов были пока ещё выше моих чародеев — но в отличии от них мои маги были дисциплинированы, опытны и куда лучше соображали в стрессовых ситуациях. А ещё устраивали каждый раз, когда это представлялось возможным, не одиночные схватки, а групповые. А как известно, порядок бьёт класс — так вышло и сейчас…

Окончательную точку в попытках как-то тихо игнорировать меня и мои старания поставила Хельга, через своих людей распустившая вполне правдивый слух о том, что она, вообще-то, является вполне официальной невестой Главы Рода Николаевых-Шуйских. И на этом все попытки Смелов мне как-то гадить (а за всем этим трепыханием скрывался именно этот человек, пусть он и не за собой оставлял ни единой твёрдой улики, что позволила бы мне его в этом обвинить) тут же сошли на нет.

Ольга Инжирская, Мастер Магии, хозяйка борделя и вынужденная практически рабыня упомянутого Младшего Магистра, теперь была целиком и полностью моим человеком. И, как оказалось, именно мои связи с Хельгой, о которых она умудрилась узнать через тех своих девочек, что развлекали моих вассалов, послужила причиной её желания заручиться моим покровительством. В общем, Смелов теперь ходил, старательно улыбался мне и пытался завести дружбу, пытаясь убедить меня, что все недавние наши стычки — лишь досадное недоразумение. Настоящий выходец из Великого Рода дворян — знает, пёс, когда можно шипеть и показывать норов, а когда нужно мяукать и покорно выгибать спинку… Скользкий, аки угорь. Тем и опасен — бог знает, когда эта гадина решит огреть разрядом тока.

Однако, как мне втолковывала успевшая мне весь мозг проесть Хельга, иногда таким улыбающимся гадам, что тебя ненавидят, приходится много прощать и держать их близко. Скрепя сердце, я послушал её совета (надо сказать, что всё это я итак знал и понимал, но видят боги и демоны Семи Небес и Девяти Преисподен — как же я это ненавидел) и результаты не заставили себя ждать.

Количество и качество провианта, снарядов, инженерных приблуд и даже необходимых для зачарований материалов сильно выросло. Кто-то там в интендантской службе был из числа вассальных Родов Смеловых, и Младший Магистр похлопотал о том, что бы нас начали выделять в лучшую сторону. Видимо, планировал этим заняться, усадив на командную должность свою марионетку… Но поняв, что не вышло, пришел к здравой мысли — лучше уж наладить мосты со мной и стоящими за мной силами (это о Втором Императоре речь, само собой), чем лелеять обиды и играть в сопротивление. Да и война была всё ближе и ближе…

Однако если вы думаете, что я замкнул всё управление на себя, то сильно ошибаетесь — каждый вечер в ставке Сахарова проходили совещания, и я строго придерживался продвигаемого им плана. Мужик в плане военного образования и понимания того, как следует вести боевые действия, был не просто подкован — у него был природный, я бы сказал, талант. Я в этом деле больше работал эдакой немногословной тенью за его плечом, на которую все косились, осознавая — проигнорируй его приказы, и дело придется иметь далеко не с самим генералом. А со мной иметь дело не желал уже никто — я продемонстрировал уровень сил пусть захудалого, но Архимага, и после такого никаких вопросов о том, имею ли я право командовать, не осталось. Право сильного — то, на чем строится иерархия среди чародеев, работало безотказно. А уж в сочетании с моей репутацией откровенного безбашенного юнца, которому сила била в мозг, срывая тормоза, тем более…

Вот и сегодня — я завершил обход и осмотр того, как идут работы, и вернулся на свой участок работ. На каждом участке нашего фронта было заготовлено по одному достаточно мощному ритуальному заклятию, соединенному в единую цепь — не атакующего, а защитного характера. И сейчас я занимался последними штрихами на финальной, семнадцатилучевой звезде, вычерченной на участке земли в сотню квадратных метров. Центральная, управляющая звезда…

Враги, несомненно, перед тем, как посылать пехоту, устроят обработку наших позиция чарами масштабного калибра. Облака ядовитого тумана, попытки наслать чуму и мор, проклясть металл и дерево, дабы быстро ржавели или осыпались трухой — всё это были стандартными мерами перед подготовкой штурма, которые устраивали даже раньше, чем огневой прогрев вроде площадных атакующих чар или артиллерии. А так как в Цинь традиционно весьма уважали два направления магии — темные искусства и чары ближней дистанции, всякие там Ци Меча и прочую дребедень для боя накоротке, то готовиться следовало тщательно.

— Виктор Валерьевич, нам подвезли требуемый кристалл-накопитель? — поинтересовался я у Смелова, что стоял во главе ожидающей меня группы чародеев. — Помниться, вы вы уверяли, что он будет доставлен не далее как вчера…

— Привезли пусть с запозданием, но сегодня рано утром, с курьерским судном, сударь, — бодро отчитался улыбающийся во все тридцать два белоснежных зуба чародей. — И, осмелюсь сказать, весьма качественный кристалл — не менее чем одиннадцатой категории! Такой, сами понимаете, достать непросто, а потому вышла небольшая задержка.

— Аж одиннадцатой? — потёр я подбородок. — Что ж, это даже лучше, чем я ожидал… На три категории лучше! Тогда можно в нашу сеть добавить ещё один контур на выбор. Либо дополнительно упрочнить защитные свойства, либо добавить атакующий… Что выберем, господа?

— А какие варианты с атакующим? — тут же поинтересовался кто-то из Младших Магистров. — Одной защитой битвы, как гласит военная наука, не выигрываются!

— Площадные чары среднего качества ранга эдак седьмого, — сообщил я. — Но только вынужден предупредить — эффект будет разовым, и в зависимости от площади, на которую они будут растянуты, прямо пропорционально будет и ослаблен их поражающий эффект.

— А дополнительный контур защиты позволит?.. — поднял бровь Смелов.

— Позволит с уверенностью констатировать, что никакие площадные воздействия второго порядка, к коим относятся проклятия и чары, опосредственно влияющие на боеспособность наших воинов, не подействуют до полного истощения резерва маны, — пояснил я. — Плюс, вдобавок, можно будет включить в систему защиту от низшей Магии Разума.

— Как по мне, атакующие свойства будут поактуальнее, — заметил один из чародеев. — Выжечь каленым железом вражескую пехоту в разгар штурма, пусть даже и один раз, это лучше, чем дополнительная защита от площадной магии. Всё равно на тех участках атаки, где будет наносится основной удар, подобная пассивная защита будет гарантированно бесполезна — там, где в атаку идут чародеи старших рангов и концентрация артиллерии, отражать атаку придется своими силами.

Разгорелась дискуссия, в которую я не лез. И неспроста — в целом, здесь был десяток Младших Магистров, что были у меня на подхвате, и именно им, когда дойдет до дела, предстоит заниматься поддержкой обороны. Вот пусть и решают, что им важнее — я-то, скорее всего, в разгар сражения буду выдернут туда, где наметится атака Магов Заклятий. Козырь в виде моей сделки с Маргатоном делает меня стратегическим резервом армии…

А на позициях, занимаемых моими бойцами, всё будет нормально. Там самый крепкий узел нашей обороны — лучшие воины, самое большое количество магов на квадратный метр, свой Старший Магистр в лице Пети и немало сюрпризов, привезенных ещё с моих Родовых Земель в расчете на подобное протекание военной кампании. Предназначалось это всё, конечно, для боёв на Камчатке — но от географической перемены слагаемых сумма не менялась.

За этими хлопотами минул очередной день. А уже вечером, в жарких объятиях возлюбленной, мы с Хельгой прощались — её выдергивал обратно в штаб Добрынин, справедливо полагавший, что присутствие здесь девушки привлечет лишнее внимание врага и подвергнет нас лишнему риску. Вряд-ли китайцы откажутся от попытки пленить при случае дочь Второго Императора — потому ни я, ни она с этим указом генерал-аншефа не спорили.

— Знаешь, мои люди принесли интересные сведения, — поделилась она, когда мы, утомленные, глядели на языки огня в камине. — Тебе точно стоит знать.

— Да? — лениво поинтересовался я, задумчиво накручивая локон белых волос на палец.

— Китайцы весьма замедлили ход своих армий, напарываясь на партизанов, занятые крепости, рейды легких отрядов и прочие прелести марша по землям вражеской державы, — начала девушка. — Да, среди владетелей тех краев немало тех, что предали Империю, но верность сохранили всё же куда больше имперцев, чем даже мы рассчитывали.

— Это здорово, — равнодушно заметил я. — Но мне-то что с этого? Да, некоторые отряды отрывают даже от нас, отправляя пошалить и пощипать передовые отряды Цинь, однако это всё мелкие игры перед большим столкновением. Но в целом, я тоже подумываю о том, что бы пощипать бока врагов, ибо с подготовкой мы уже, пожалуй, закончили и сделать большего попросту не в силах.

— Это хорошо, что подумываешь, — поёрзав, устроилась поудобнее блондинка. — Ибо среди отступающих, подобно волне, беглецов из Хабаровского края есть и твои бывшие родичи, Шуйские. Боковая ветвь, что жила в тех краях, и сейчас её остатки, среди которых большая часть — раненные, дети, женщины и молодежь, рискуют через двое-трое суток быть перехвачены врагами.

— Ну так пусть моя тетка ими займется, — резонно возразил я. — Она Старейшина Рода, ей и карты в руки.

— Так, да не так, Аристарх, — вздохнула девушка. — Скажи честно — ты ведь явно рассчитываешь вернуть себе отцовскую княжескую корону? Вернуть своё по праву, вернуть себе боярство, что отняли в обход всех правил и традиций?

Это был тычок в болезненную для меня тему. Тему, которую я ни с кем и никогда не обсуждал… Да, я действительно планирую со временем отбросить приставку перед фамилией. Стать тем, кем мне полагается по праву рождения, по праву первородства, силы, таланта и многого другого — боярином, Главой Рода, князем Шуйским! А кто бы на моём месте не хотел? Вот только делать этого ценой крови и смерти дяди я не желал, а других путей пока видно не было…

— Признаюсь, как на духу — я хочу этого, и я верну себе своё по праву, — медленно ответил я. — Однако не сейчас. Не в эти смутные времена, не во времена, когда самой Империи грозит гибель — сейчас затевать потрясений в родном Роду я не намерен.

— А я и не говорю делать этого сейчас, милый, — мягко произнесла она, прижимаясь к моей груди обнаженной спиной. — Но что бы ты ни планировал, когда ты возьмешься за возвращение своего утерянного наследия, тебе как воздух понадобятся союзники в своем Роду. Одна у тебя уже есть — твоя тетка=Архимаг. Этого уже немало, тем более учитывая, что она фактически глава одной из побочных ветвей вашего Рода. А сейчас появляется возможность сделать своими должниками ещё одну ветвь — там, спасаясь от Цинь, бежит вся молодежь, всё будущее этой побочной ветви. Основные их силы сейчас там же, где и армия Шуйских — на европейском театре военных действий, не способные помочь своим. Среди них нет Архимагов, это да — но они весьма крепки. Четверо Старших Магистров в составе войска Шуйских, плюс несколько тысяч отборной гвардии, да сверху ещё почитай под две с лишним сотни магов от третьего до пятого рангов… Не говоря уж об Учениках. И все их близкие, фактически, сейчас под угрозой истребления. Когда ты, став Магом Заклятий, вступишь в борьбу за наследие отца — а я уверена, так и будет — тебе понадобится любая поддержка внутри семьи. И сейчас — лучший момент для того, что бы за бесценок заручится должниками.

— И всё равно — в первую очередь этим обязана заняться Ярослава, — ответил я, подумав. — Если я полезу вперед неё, то уже к ней возникнут вопросы — а почему это она проигнорировала родичей в беде, позволив почти постороннему вмешаться в семейную проблему? Не хочу её подставлять ради политических очков. А ведь потом, коли дойдет до разбора полетов, это обязательно всплывет.

— Ну тогда утешу тебя — это сама Ярослава и прислала мне сведения, — ответила блондинка. — Прямой связи с тобой у неё сейчас нет, а вот верный мне человечек в штабе Добрынина присутствует. Через него она эти сведения и передала… Тем более что ей добираться туда куда дольше и могут не отпустить — целый Архимаг, да причем сильнейший, и находится под носом у генерал-аншефа. А вот коли ты рванешь в самоволку, пощипать бока наступающим армиям врага — Сахаров-то понятия не имеет, что ты ресурс стратегический. Да и будем откровенны — останавливать не посмеет, он тебе по гроб жизни обязан, что ты его поддержал. Фактически твой должник в армии… Аристарх, всё складывается как нельзя удачно — грех не воспользоваться.

— Что ж… — протянул я, увлекая её к себе и опрокидывая на спину. — Тогда, перед трудами праведными, наотдыхаюсь впрок. Вы не против, моя принцесса?

— Н-нет…

Глава 16

Романов Дементий Григорьевич был одним из многочисленных представителей Императорского Рода. Довольно рядовым, надо сказать — Старший Магистр, коих среди этого Рода насчитывались многие сотни, он не являлся ни Старейшиной Рода, ни приближенным нынешнего Императора из числа тех, что заглядывали в рот монарху и пели ему сладкие песни о том, что тот — новый Петр Великий, при котором держава достигла невиданного расцвета.

Да, его фамилия, особенно в купе с рангом, делали его статус достаточно высоким, но не более того. Будучи третьим заместителем начальника Тайной Канцелярии Его Императорского Величества, он по идее считался птицей достаточно высокого полета… Но все сколь-либо значимые игроки на политической арене Империи были в курсе, что дела у третьего зама шли не лучшим образом.

Фамилия, которую он носил, была достаточно надежным щитом, что бы нынешний Глава этой организации не решался его уволить со службы. Это не значит, что он не пытался — будучи одним из тех, кто фактически правит страной из теней высокого трона Императора, он обладал изрядным влиянием. И его бы хватило, если бы Дементий Романов не обладал достаточно развитым интеллектом и профессиональной хваткой. Однако будучи человеком весьма неглупым, Старший Магистр в свое время правильно разыграл имевшиеся карты — и его должность осталась при нем. Попытка повлиять на Императора — а без его подписи убрать одного из Романовых с высокого государственного поста было нельзя — через очередную фаворитку, подсунутую Николаю Третьему, провалилась с треском. Ведь Император, совершенно случайно, узнал, что у столь понравившейся ему британской баронессы Виктории Тейлор помимо мужа, занимавшего средней руки должность в посольстве Британской Империи в Петрограде, имелось ещё несколько любовников, помимо самого государя… А терпеть подобное правитель самого могущественного государства планеты не собирался.

Тейлор сразу перестали привечать при дворе, а через некоторое время мужа баронессы отозвали обратно в Британию, а просьба о том, что бы убрать одного из своих дальних родичей из числа заместителей начальника Тайной Канцелярии, ради которой красавицу и придвинул к трону многоопытный Залесский, тут же оказалась забыта. А зная мнительный, дурной и самолюбивый характер Императора, можно было не сомневаться — в ближайшее время эту тему поднимать не стоило. Любое напоминание о задетом самолюбии Николая Третьего вело у вспышке раздражения и желанию поступить диаметрально противоположно, уж это-то все окружающие знали доподлинно.

Естественно, за «случайностью», открывшей глаза Николая Третьего чрезмерную любвеобильность его новой избранницы, стоял его дальний родич. Искусство интриги дело тонкое, зачастую грязное и даже мерзкое — но без этого выжить в Петрограде и хоть чего-либо достичь очень сложно. А тихо плыть по течению, ведя праздную жизнь, как большая часть его родичей, чародей не желал. Потому приходилось соответствовать окружению. С волками жить — по волчьи выть, как говориться.

— Блестяще разыграно, Дементий Григорьевич, — раздался негромкий голос из-за спины Старшего Магистра. — Право слово, я вас сильно недооценил. Кто бы мог подумать, что один из моих заместителей — такой хитрец? Эта самоуверенная британка должна была дважды подумать, прежде чем пытаться интриговать против вас. До меня дошли слухи, что она пыталась оговорить вас в глазах государя? Интересно, чем же вы ей не угодили… Подумать только — столь распущенная женщина посмела поднимать хвост на родственника самого Императора! Право слово, я рад, что вы сумели вывести её на чистую воду.

Ах да — всё упомянутое выше случилось буквально четыре дня тому назад. Сегодня же в Зимнем Дворце шел очередной бал — Император стремился, как это с ним часто бывало, забыться в развлечениях. Ну и подыскать новую фаворитку… Так что со своим непосредственным руководителей Дементий ещё не виделся и обменятся любезностями не успел.

Ну ничего, вот сейчас и обменяются. Несмотря на показательное спокойствие и благожелательную улыбку своего начальника, Дементий Григорьевич не обманывался — стоящий перед ним человек был зол. Другое дело, что в отличии от большинства сильных чародеев, что с годами и набранными рангами постепенно переставали ценить показное лицедейство, позволяя себе прямо демонстрировать свое отношение к любому собеседнику. Начальник Тайной Канцелярии был совсем иным человеком… Он вызывал у Романова ассоциации с холоднокровным, обвившим всё вокруг своими щупальцами спрутом, предпочитающим действовать тихо, аккуратно и исподволь. И оттого вызывал у него чувство искреннего омерзения…

— Что поделать, Богдан Ерофимович, — повернулся стоявший до того прислонившись к колонне Дементий. — Скромному третьему заместителю начальника Тайной Канцелярии приходится уметь разбираться в людях, особенно тех, кто стремится приблизиться к нашему государю. Ведь нельзя же допустить, что бы всякий сброд пытался влиять через него на жизнь Империи, верно? Да и к тому же вы переоцениваете мои заслуги — её тайные связи обнаружил и сообщил Его Величеству вовсе не я, а генерал-полковник Маршаков Сергей Васильевич. Командир Семеновского полка Императорской лейб-гвардии оказался куда более проницательным и мудрым человеком, чем было принято считать.

На это Залесский лишь приподнял бровь, не убирая с лица усмешки, тем самым показывая своё отношение к последнему утверждению Дементия. Что ж, в оценках Маршакова они были солидарны — сильный боевой Архимаг, один из лучших чародеев данного ранга, имел множество разных достоинств, за которые его ценил государь. Храбрость, прямолинейность, безукоризненную преданность возвысившему его, представителя захудалого дворянского Рода, Императору, смелость прямо высказывать свои мысли… Но более всего высшие куги Петрограда ценили его недалекость. Типичный боевой маг, про таких говорили — у него ровно две извилины. Одна для того, что бы плести заклятия, другая — что бы уши на голове держались. Зато предан, как собака — а большего от одного из командиров своей лейб-гвардии Николаю Третьему и не требовалось.

И этим нередко пользовался Богдан Ерофимович. Правда, была у такого удобного инструмента и оборотная сторона — даже Николай Третий отчетливо понимал, что его преданный генерал туповат, и потому добиваться через него политических целей не имело смысла. Император поблагодарил бы верного слугу за совет, хлопнул бы по плечу и выкинул бы его слова из головы. Впрочем, политику через него никто и не пытался проводить… Для того и был парад фавориток, советников и многих других лиц, к чьим словам Император прислушивался. Например, если женщина, с которой государь изволит проводить досуг, начнет вдруг жаловаться на преследования со стороны определенного чиновника, то комплекс рыцаря российского престолодержателя вполне мог бы толкнуть его как минимум дать пинка под зад сему чинуше.

— Да, сыграно блестяще, признаю, — ответил, наконец, начальник Тайной Канцелярии. — Намек тут, слушок там, и вот уже во время привычной вечерней партии в дурака в кругу ближних офицеров наш бравый вояка узнаёт, что новая избранница его господина — презренная шлюха! Кажется, так он её назвал, верно?.. Разумеется, терпеть подобного верный пёс государев не мог и тут же кинулся проверять — ведь распустившие слухи сплетники ещё и умудрились оставить точные адреса её любовников и даже часы, в которые она их посещает. Какие наблюдательные сплетники, хочу заметить… Мне таких специалистов как раз очень не хватает.

С подноса проходящего рядом официанта сам собой поднялись три бокала шампанского — Богдан Ерофимович стоял не один. С ним были Евгения Тищенко и Герман Разумовский — два его ближайших помощника, первый и второй заместители начальника Тайной Канцелярии. Официально — Архимаги. Фактически же — Маги Заклятий, чей ранг был тайной даже для большинства высших политических кругов Империи.

Два из трех тайных орудий и одна из главных причин, почему глава Тайной Канцелярии, за спиной которого не стояло могучего Рода, которого недолюбливало даже большинство Романовых, не считая государя и его семьи, мог не бояться никого и ничего. Причина, по которой даже Великие Рода были вынуждены считаться с этим человеком и почему никто даже не помышлял о том, что бы расправиться с неудобным императорским любимцем…

— Признаюсь, тот факт, что вы сумели столь безупречно организовать всё это, меня весьма впечатлил. Ни одна из ниток не ведет к вам, каждый из тех, кто присутствовал при той игре и убеждал Маршакова сам ссылается на иные источники — кому в салоне шепнули, кто-то по случаю от сослуживцев услышал, ну и так далее, — продолжил он, сделав глоток янтарной жидкости. — Признаться, я полагал вас человеком куда менее компетентным, и в том числе и поэтому желал вашего ухода с занимаемой должности. Однако теперь, присмотревшись к вашим талантам, я передумал.

Последнее заявление все же сумело несколько удивить Старшего Магистра. Вот так открыто, без полунамеков и недосказанностей, признавать, что пытался подставить подчиненного? Не в его духе, совершенно не в его… И, видимо, Романов не сумел в достаточной мере удержать маску вежливого внимания. Его формальный начальник все же что-то уловил в его лице…

— Вижу, вы удивлены, господин Романов? — хохотнул он. — Неужели я произвожу впечатление неразумного и обидчивого дурака, что не способен признавать собственных ошибок?

— Нет, — покачал головой Дементий. — Вы производите впечатление человека расчетливого, хитрого, лишенного моральных рамок и совершенно безжалостного. Ну и абсолютно неразборчивого в средствах достижения поставленных целей. И всё это никоим образом не способствует тому, что бы я поверил в ваши слова о том, что вы передумали. Зная вас, я уверен — всерьез вы ещё за меня не брались.

Тут он, конечно, своему начальнику несколько польстил — тем, что Дементьев сумел отразить попытку вышибить себя из рядов этой организации, он всё же изрядно досадил почти всемогущему любимцу своего царственного родича. Возможно, со стороны могло бы показаться, что это была просто рядовая попытка переиграть руководящий состав Тайной Канцелярии и ничего более, но Дементьев, в отличии от очень и очень многих, был не «со стороны».

Он знал, как работают аппараты императорской власти и видел за происходящим куда большее, нежели рядовой случай попытки продвинуть угодного себе человека. Выдавливать Романова из институтов государственной власти по прихоти стороннего чиновника… Такого прежде не было. Однако, справедливости ради, прежде и Императоры были не в пример Николаю Третьему — ни при одном прежнем правителе царедворцы и чиновники не получали и четверти той власти, что сосредоточилась ныне в их руках.

— Что ж, вы правы, ещё не брался, — кивнул он. — Потому сейчас, пока всё не зашло слишком далеко, предлагаю вам начать работать на меня по настоящему. Понимаю, вам, скорее всего, сложно дать однозначный ответ здесь и сейчас, а потому и не требую этого. Время подумать у вас имеется — но в разумных пределах, само собой… А пока что — честь имею, Дементий Григорьевич. Дела государственной важности не терпят отлагательств.

Глядя в спину удаляющейся по направлению к Императору троице, Романов с трудом сохранял спокойствие на лице. Работать на него, поди ж ты! Совсем уже не стесняется в выражениях, собака — ладно б ещё говорил о службе Императору, так нет, поставил во главу угла именно себя…

Что ж, решил чародей, видимо, в словах моего сибирского родича куда больше смысла, нежели мне казалось прежде. Эта самовлюбленная и спесивая опухоль на теле Империи слишком разрослась, слишком многое о себе возомнила и принесла слишком много вреда Империи. Раскол в обществе всё усиливается, внешние враги постепенно теснят Империю на фронтах, даже в торговле и экономике государство стремительно начало проседать — а этой погани есть дело лишь до борьбы за влияние и власть в стране. И ведь они ещё и враждовать умудряются — проанглийская группировка вокруг Императрицы и сторонники Залесского активно тянули каждый на себя одеяло власти, а Государь-Император более всего заботился о том, какие нынче оттенки платьев придворных дам в моде при дворах Парижа и Лондона…

Бывает такая не частая порода людей, что преданы не своей собственной выгоде и даже не Роду. Они преданы государству и его идее, они готовы служить ему не за страх, а за совесть, жизнь класть на алтарь этой службы и даже замараться в грязи, если потребуется. Те, для кого совокупность людей, земель, идей, истории и идеалогии, составляющие в своей совокупности то, что они зовут Родиной стоит превыше всего остального в мире. И Дементий Григорьевич Романов относился именно к этому редчайшему типажу государственных мужей…

А потому принял тяжелое для себя решение, последствия которого для него, скорее всего, закончатся весьма печально, но… Н о поступить иначе он не мог. Не мог и не хотел — а потому решительно зашагал к выходу из бальной залы. У него ещё много, очень много работы впереди…

* * *

После завершения основных работ по укреплению линии будущего фронта начались отправки многочисленных диверсионных отрядов вперед, туда, где в серой зоне меж двумя армиями сейчас разворачивалась настоящая драма. Цинь шел вперед неспеша, выжигая все очаги сопротивления на своем пути, стремясь как можно лучше промять, прогнуть под себя земли, через которые им предстоит прокладывать многочисленные логистические маршруты — громадные, многосоттысячные армады, при всей своей разрушительной мощи, обладают громадными аппетитами.

Солдатам требуется продовольствие, лекарства, пополнения, маршруты отправки раненных назад, на родину — в том случае, если пострадавшие обладали достаточной ценностью, что бы имело смысл с ними возиться, вместо того, что бы бросить на месте или добить. Так же по этим каналам отправлялись многочисленные обозы с награбленным, доставляя богатую добычу туда, вглубь исконных владений Китая — и всему этому, разумеется, активно мешали местные.

Остатки разбитых регулярных частей, не имевших возможности пройти всю провинцию и присоединиться к основным силам — летучие отряды вторженцев тоже не дремали, перехватывая бегущих в направлении Магадана и вырезая их под корень. Потому и приходилось им прятаться по лесам да полям, в горах и долинах, выискивая малейшую возможность что бы ужалить шагающего по нашей земле врага.

Гвардии многочисленных малых и средних Родов, ошметки сил Родов покрупнее, да даже простолюдины — все успели ощутить на себе хватку вторгающихся в земли Российской Империи азиатов всех мастей, а потому огрызались и дрались отчаянно. Из-за каждого куста в ночи могла прилететь отравленная стрела, вода в ручье могла оказаться отравлена алхимией, на стоянки фуражирских отрядов могли наложить проклятие, стремясь зацепить пусть не чародеев — почти что не было у нас столь уж серьёзных малефиков, что поделать — так хотя бы рядовой состав…

И враги отвечали жестокостью на жестокость. Горели деревни и города, под корень истреблялись все, кто был не в состоянии скрыться от взора врага, угонялись в плен и будущее рабство все более менее ценные на взгляд Цинь рабы — молодые и здоровые женщины и девушки, простолюдины с магическим Даром, не успевшие его развить в достаточной мере, мастера-артефакторы, работавшие на заводах, да и алхимиков, пусть и занятых на массовых производствах препаратов массового потребления, хватали и отправляли вглубь Цинь. Такие рабы, способные многократно окупить затраты на их пленение, транспортировку и прочее, весьма и весьма ценились среди Кланов — эти люди могли в долгой перспективе принести очень многое…

А ещё в Цинь были весьма неплохие некроманты. Малефики и демонологи лучшие выходили из осман и европейцев, тут пальму первенства Китай даже не мечтал у них оспорить — но ведь чернокнижники это весьма широкое понятие… Лучше, чем в Цинь, некромантия была развита только в Древнем Египте — однако век величия древнейшей цивилизации давно остался позади, и большую часть старых секретов нынешние потомки фараонов утеряли вместе со своей независимостью, став частью нынешней Блистательной Порты.

И сейчас враги весьма активно восполняли свои потери при помощи Магии Смерти. Цзяньши, сиречь зомби, многочисленные призраки и порождения плана Смерти, призванные кровавыми ритуалами, баньши, костяные гончие, мурангры — здоровенные твари, сшитые из десятков свежеупокоенных тел, минимум два-три из которых были при жизни чародеями, и многое, многое другое — вот с чем нам предстоит иметь дело.

— Мерзость какая, — передернула плечами чародейка справа от меня. — Они даже хуже японцев! Сотворить такое, да ещё и после этого спокойно спать… Они самые настоящие чудовища! Твари, не заслуживающие права называться людьми!

— Оксана Викторовна, я вас умоляю — вы будто вчера родились, — закатил глаза другой маг. — Всем давно известно, что в Цинь дозволен практикум оккультных наук в направлении Магии Смерти. А сильнейшая сторона этого направления чародейства, сиречь некромантии, говоря простым языком — это создание некроконструктов! Считайте это тоже самое големостроение, только из куда более доступного, но менее качественного материала — из людских тел! Да, выглядит омерзительно, вынужден признать… Но зато в соотношении цена-качество — идеально! И очень жаль, что зашоренность взглядов в Империи и чрезмерная власть как церкви, так и язычества, в этом вопросе проявляющих несвойственное им единодушие, не позволяют нам самим проводить изыскания на данную…

— Станислав Егорович, — перебил я чародея, в очередной раз увлекшегося и начавшего говорить явно лишнее. — Право слово, ну будьте вы разумным человеком и оглянитесь. Ей-богу, я не сумею вас вечно прикрывать, и вас однажды ночью попросту тихо удавят… Ну не к месту здесь ваши рассуждения о церковных запретах на темную магию в целом и некромантию в частности! Научитесь уже читать атмосферу, голубчик, иначе, боюсь, у вас никогда друзей не появится.

В моём отряде было чуть больше чем три десятка магов. Двадцать пять Адептов, пятеро Мастеров, трое Младших Магистров — да я с Петей, парочка Старших. И этот отряд был собран едва ли не с бору по сосенке — Младшие Магистры, к примеру, были прикомандированы из ставки в Магадане. Один священник, одна специалистка по магии Астрала и один некромант — затюканный и задерганный невысокий, худощавый, вечно что-то пишущий в блокнот и витающий в облаках Станислав Егорович Ясинский, дипломированный и лицензированный некромант, один из сильнейших чародеев данного направления, что имелся у Добрынина при себе.

Мастеров и Адептов прислали оттуда же, но те были тертые калачи, из особых отрядов, имеющихся при каждой армии и тем паче группе армий — сводные диверсионные отряды магов, чья основная задача была выполнять роль элитных ударно-диверсионных сил. Под рукой Добрынина сейчас находилось уже более шестисот тысяч солдат и чародеев, что, согласно современной военной доктрине Империи равнялось десятку армий разом — это уже даже не группа армий, а скорее полновесный фронт. И у этих сил подобных спецотрядов не быть не могло…

Вот и вверили мне один. Разумеется, не по доброте душевной — таких глупостей за Стариком, как за глаза называли генерал-аншефа, не водилось в принципе. Но так уж сложилось, что разведка доложила о некоем некромагическом ритуале, готовящемся циньцами, а из Архимагов никого достаточно сильного поблизости не оказалось. Да собственно, и отряда посильнее тоже не оказалось — действовать пришлось второпях и впопыхах, поэтому в группу сбили одного шебутного Старшего Магистра, способного прикончить даже в одиночку большинство Архимагов, да ближайших отряд специального назначения, при котором имелся знаток некромантии, церковник с незаменимой в таких случаях магией Света и связями с небесной канцелярией, да женщина, лихо управляющаяся с магией Астрала — то есть способная, случись чего, гарантированно отправить через этот волшебный план бытия сообщение высокому начальству.

Ну а я… А что я? Шуйские, которых мне нужно было выручить, находились плюс-минус в этих краях, так что я вполне справедливо решил — помогу разобраться в намечающемся ритуале воякам, а затем заставлю их поработать на себя. Ничего, с них не убудет… А даже если убудет и кто-то в штабе будет недоволен — мне насрать. В лицо мне претензий высказывать рискнул бы разве что Добрынин, но его мелочи вроде моего мелкого самоуправства явно волновать не будут, а на остальных я клал с большим пробором.

В целом, не в обиду российской школе некромантии, но она оставляла желать лучшего. Пара вечеров у костра, проведенных с почтенным ученым, изучающим это направление — а именно ученым в первую очередь и был Станислав Егорович, никак не воином и боевым магом — дали мне ясно понять — я и в этом аспекте знаю куда больше ученых бонз нашей Империи. И это при том, что мои основные познания в данном аспекте магии крутились вокруг того, чем бы половчее с небес костяного дракона сшибить, какими чарами проще развоплотить лича или там чем лучше Рыцаря Смерти прикончить… В общем, я больше практик из серии убил, огляделся да дальше пошел, чем хороший спец.

И вот сейчас мы находились на пепелище крупного села. Села, в котором совсем недавно жили даже не сотни — больше двух тысяч населения, которое было умерщвлено жестоко, прагматично и с максимально возможной болью в процессе, дабы гарантировать необходимый некромантам результат. Где-то в глубине, в десятках метров под землей, зрело зло, готовясь вырваться наружу — а самих некромантов Цинь поблизости отчего-то не было.

И нам необходимо было сперва решить, что делать с этим, прежде чем двигаться дальше…

Глава 17

— Я одного не понимаю — где сами циньские некроманты? — несколько нервно поинтересовалась вслух Оксана Викторовна. — Ритуал они тут сотворили, магию их мерзкую я чувствую, но ведь то, ради чего они устроили эту бойню, ещё не дало нужного результата, верно? Так почему здесь нет никого, кто присматривал бы за происходящим, да хотя бы попросту дожидался вылупления нежити, что бы взять её под командование?

Вопрос был хороший. На пятерку, скажем прямо, вопросец-то… Вот только были у меня кое-какие подозрения, делиться которыми я пока не спешил. Здесь применялась могущественная Магия Крови, вот только она значительно отличалась от той, что использую я.

Вообще как и всякая значимая школа чародейства, Магия Крови имела ряд собственных направлений. Тот вариант, которым пользовался я, считался относительно чистым — не было необходимости мучить своих жертв, подвергать их ритуальным пыткам или ещё каким извращениям. Мои чары этого направления были менее эффективными, спору нет — ведь правильно замученная жертва могла дать гораздо, гораздо больше сил, нежели простое убийство… И для того, что бы нивелировать этот недостаток, я в своё время нашел посредников, которые помогали мне извлечь максимум выгоды из пролитой крови.

Маргатон и иже с ним, Владыка Плана Крови и его слуги — именно они были моим решением данной задачи. Вот только сделки с могущественными магическими тварями из иных планов бытия — дело нелегкое и весьма опасное. Гораздо проще самолично ритуально замучить необходимое количество жертв, нежели рисковать жизнью, а может и своей душой, идя на контакт с подобными тварями. Необходима громадная Духовная Мощь, нужно быть мной в прошлой моей жизни, что бы прибегать к подобному без громадных переплат за услугу или риска быть сожранным выходцами из иных планов бытия.

Была и вторая доступная мне ветвь этого искусства — Внутренняя Магия Крови. Та самая, в которой волшебник использовал исключительно резервы собственного организма, собственную жизнь и кровь — но это вообще было весьма тонкое искусство, которым даже я старался не злоупотреблять. К нему я прибегать стал бы лишь в самых крайних случаях — ибо любая ошибка может самым пагубным образом сказаться на самом заклинателе.

Ну и были различные варианты с пытками, ритуальным каннибализмом и даже более худшими извращениями — Магия Крови откровенно темного толка. Наиболее распространенная её версия, наиболее доступная и наименее рискованная для проводящего ритуал чародея — но именно из-за неё на чародеев, практикующих эту магию, везде смотрели косо.

Сама по себе эта, третья ветвь Магии Крови, пусть и была наиболее популярной, но в большинстве своем была скорее вспомогательной. Усилить некромагический ритуал, придать сил при сотворении могущественного проклятия, влить дополнительной мощи в коллективные чары круга Старших Магистров, что бы те сумели разок разродиться чарами стратегического калибра, из той оперы, которыми могут ударить пяток Магов Заклятий, собравшихся в круг — это да, это пожалуйста.

Или помочь призвать орду демонов в тылу противника — жахнул в нужном месте гекатомбой правильно составленных и принесенных в дар владыкам инфернальных тварей жертв (десятками, а лучше сотнями тысяч разом) — и готово. Ну или ещё какой иной мерзости призвать и сотворить… При условии, что церковники и контрразведка государства, в котором подобное наметилось, дружно ослепли и оглохли, разумеется — приготовления подобного масштаба невозможно не заметить.

В общем, эта магия весьма разнообразна и по большему счету выступает в роли поддержки и усиления основных чар — но у неё и цена, как вы понимаете, довольно высока. И здесь был проведен весьма скверный ритуал. Я не знал его подробностей, повторяю — не моя специальность, но в своей прошлой жизни мне пришлось немало повоевать против Темной Звезды — полубога, единственного, что шагнул от Великого Мага к чему-то большему и сошедшему с ума, решив уничтожить саму основу нашего мира ради собственного возвышения.

Он и его приспешники, в числе которых было немало действительно могущественных чародеев, даже несколько легендарных Великих — Абэ-но-Сэймей, Бирсангир, Зигфрид, Небельринг… И многие сотни и тысячи могущественных чародеев, что согласились с этим безумцем разделить его цель — устроить гекатомбу из целого мира со всеми его жителями ради своего обожествления. Если бы им удалось задуманное, то в мироздании появилась бы ещё одна сила — новый Пантеон Темных Богов… К счастью, кровавая и короткая война, уложившаяся в три года и отнявшая жизни более чем половины чародеев того времени, закончилась нашей победой.

Темная Звезда, чьего истинное имя оказалось забыто и утеряно в песках времени, был повергнут, его крепость и столица его сторонников уничтожена, а большая часть наследия безумца оказалась уничтожена. Но даже так — он и его последователи активно использовали Магию Крови, Некромантию и Малефицизм. В общем-то они использовали всё, что могло уравнять силы, и пусть им это не помогло, но сколько же бед тогда принесли эти направления магии…

И вот сейчас, осторожно ступа среди улочек городка, вернее того пепелища и руин, что от него осталось, я вслушивался в своё чутьё и всё больше мрачнел. Прибывшие со мной чародеи что-то обсуждали, пытались строить гипотезы и рассуждать, что нам следует предпринять дальше, но я не слушал их. Да они и не обращали на меня внимания, слишком увлеченные друг другом и своими спорами.

Обгоревшие местами до состояния горстки пепла дома в целом не привлекали особого внимания, но нет-нет, да попадалось какое-нибудь частично уцелевшее строение, в котором чувствовались особые эманации свершившегося чародейства — такие знакомые, такие характерные… Ритуальные убийства с долгими, очень долгими пытками, в процессе которых жертв лечили магией и дешевой алхимией с целью продлить мучения.

Остановившись у крупного двухэтажного каменного дома, выжженого изнутри пламенем, но тем не менее устоявшем, я вздрогнул, начав догадываться, что именно здесь произошло. Однако следовало не просто полагать, а убедиться точно — голословно подозревать кого-либо в подобном мне совершенно не хотелось. Вскинув руки, я начал плести Заклятия Познания, помогая себе вербальными формулировками и пассами — важно было как можно точнее и сложнее сплести чары, что бы получить максимально достоверные сведения. Это не бой, тут можно потратить дополнительное время на подготовку…

Вокруг меня одна за другой вспыхивали линии, складывающиеся в сложный рисунок на земле. Вычерченные серебристым сиянием на кончиках указательных пальцев руны вспыхивали и ложились на сияющий багрянцем ритуальный узор на земле, вплетаясь в общую картину, разряды фиолетовых и оранжевых молний бегали, раскидывая крохотные искры, Средоточие Магии в мозгу слегка дрожало от сложной паутины чар, заставляя меня морщится от болезненных импульсов в голове — заклинание, что я сплетал, больше приличествовало Архимагу, нежели Старшему Магистру. Дело даже не в разнице магических резервов — просто чем выше ранг, тем тоньше и сложнее устроена его энергетическая система. Что позволяет более тонко и точно манипулировать маной и делает решающую разницу в силах между рангами. А не тупо объем резерва и пропускная способность каналов, как считают невежды…

Обращаясь без усилений и допинга к магии более высокого ранга, без опоры на круг чародеев, на которых можно было бы перераспределить часть нагрузки, я гарантировал себе пару часов сильнейшей мигрени уже к вечеру и некоторое количество внутренних повреждений — но за счет того, насколько плотна и сильна моя аура и энергетика, этим все риски и ограничивались. Можно было собой гордиться — едва ли в мире найдется много Старших Магистров способных вот так, без раскачки и подготовки, способных сплести сложные чары и отделаться пустяковыми травмами. Тем более что всё, кроме мигрени, я способен без труда исцелить Зелеными Молниями…

Процесс вышел долгий. Небоевая магия, особенно таких сложнейших направлений, как Магия Познания, не терпит спешки — да и почти невозможна, если делать её поспешной. Процесс затянулся и увлек меня настолько, что я даже не заметил, в какой момент вокруг меня начал собираться весь наш отряд, явно чувствовавший себя не в своей тарелке.

Заметил я их лишь тогда, когда ко мне обратились напрямую:

— Господин Николаев-Шуйский, а чем это вы, собственно, заняты? — поинтересовалась Оксана Викторовна. — Ваш риту…

— Не мешайте учителю! — неожиданно зло рявкнул на чародейку Петя, что до того следовал за мной молчаливой тенью. — Не видите, что он занят, в отличии от вас, бездельников⁈

Будучи Старшим Магистром с неплохо развитой чувствительностью, парень явно ощущал на интуитивном уровне весь ужас и зло, что царили над этим местом. Впрочем, это чувствовали все присутствующие, даже наш некромант смотрелся весьма бледно и неуверенно — опыта нахождения в подобных местах у данного специалиста было явно немного…

И это ощущение чистого, беспощадного зла изрядно давило на Петю. Парень, пусть и был чародеем аж шестого ранга, но по большому счету был ещё восемнадцатилетним мальчишкой, пусть много повоевавшим и навидавшимся убийств и полей сражений — но не подобного. И эманации злой, жестокой смерти, полной преднамеренно нанесенных мучений. Подобные места всегда имеют особую ауру… К примеру те же места размещения пленных японцев, которых я собственноручно принес в жертву Маргатону, теперь считается проклятым местом — и совершенно справедливо считается, замечу. Там теперь будут вынуждены возвести большой храм и пару-тройку монастырей в округе, ну или возвести языческие капища, кому что по вкусу, дабы эти земли не порождали невиданных чудовищ и призраков и постепенно очищались усилиями служителей богов…

Но там, где я провел свой ритуал, всё было не так худо, как здесь — мои пленники погибли быстро и почти безболезненно. Нет, слуги Маргатона, да и сам Владыка Крови были бы весьма непрочь добавить мучений и пыток своим жертвам — даже для них это было как изысканная приправа к весьма вкусному и питательному блюду… Но я не позволил, и воли Великого Мага и нерушимых договоров меж нами вполне хватало, что бы не допустить своеволия с их стороны.

А потому, хоть по количеству и качеству принесенных жертв лагеря военнопленных японцев под Магаданом сильно уступали этому месту. Не количеством злой, недоброй силы, а именно что качеством — ведь если я прав, боль и мучения жертв были такой же неотъемлемой частью рациона побывавших здесь существ, как и сама жизненная сила. И это едва-ли порождения Плана Крови…

Маги притихли — спорить с чародеем на ранг выше тебя, особенно когда этот самый чародей в отличии от тебя чистый боевой маг с немалым соответствующим опытом, да ещё и находится в явно неуравновешенном состоянии, дураков не было. Оксана Викторовна недовольно поджала губы и покосилась на Петю, но ничего не сказала и отошла чуть назад, а сам парень, словно смутившись столь нехарактерной для себя вспышки, больше не обмолвился ни словом.

Так, в молчании, исключением из которого были лишь периодически бросаемые мной на разных мертвых наречиях ключ-фразы и слова-активаторы, мы и простояли несколько часов. Ритуал шел медленно, со скрипом, периодически пытаясь сорваться, маны уходило значительно больше, чем должно бы в нормальных условиях, на сознание постепенно, по чуть-чуть увеличивалось смутное, непонятное давление, но я, стиснув зубы, отказывался сдаваться. Нет уж, что бы тут не произошло, мне необходимо разобраться в происходящем — и я не сдамся, пока не добьюсь своего!

Весь покрытый потом, настолько, что в вечерних сумерках можно было четко увидеть исходящий от меня пар, с изрезанными ладонями (для этого пришлось снять латные рукавицы) из которых я периодически черпал кровь для преодоления сопротивления этого места, я в какой-то момент всё же достиг своего. Сияющий многоцветием различных энергий магический узор занял пространство на пятнадцати метрах вокруг меня, сотни рун витали прямо в воздухе, образуя сложные для осознания даже знатокам фразы и магические построения, вокруг меня с тихим мерцанием раскручивалась воронка могучей, напоенной моей жизненной и магической энергией силы — и осталось лишь бросить всю собранную мощь в дело.

— Некоторое время я буду почти беспомощен и полностью поглощен завершающим этапом своих чар, — обратился я к успевшим устроится поудобнее вокруг меня и даже пообедать чародеям. — Прошу вас быть готовыми ко всему и принять все возможные меры предосторожности.

— Нам угрожает что-то конкретное? — деловито поинтересовался один из Мастеров. Тот, что командовал остальными чародеями этого ранга в походе. — Какова природа возможного будущего столкновения? Маги? Призраки? Мертвецы?

— Если я прав — то хуже, — честно признался я. — Но уверенным ни в чем быть не могу, а потому готовьтесь ко всему выше перечисленному — в любом случае, святой отец, ваша роль может оказаться ключевой. Приготовьтесь воззвать к силам небесным… Ну или к кому получится, тут уж от ваших способностей зависит.

— Хотелось бы конкретики, сын мой, — сурово посмотрел на меня боевой экзорцист, чьё кадило больше напоминало некую некое гасило без рукояти, а от Евангелия в руках явственно ощущалось присутствие некой потусторонней силы. — Боевые молитвы разными бывают. Да и насколько ты уверен, что бою быть?

Я не стал отвечать сразу, ещё раз прислушавшись к себе и информации, полученной в процессе сканирования окрестности городка. И, похоже, именно то, что я не стал самоуверенно бахвалиться, да и выражение моего лица в придачу, удивительно мрачного в данный момент, окончательно убедили моих собеседников.

— Всё, что угодно из того, что вы используете против сил тьмы и извечного врага рода людского, — пожал плечами я отвечая на первый вопрос. — На всякий случай — Петя, встань поближе. Будешь последней линией обороны. Помните — в случае беды вам нужно лишь выиграть время до моего пробуждения, после этого я, скорее всего, решу проблему кардинальным образом. Не покидайте позиций и действуйте от обороны — и без самодеятельности. Насчет боя скажу так — на нас нападут абсолютно точно. Это неизбежно, ведь я намерен сунуться в сам корень проблемы.

Петя встал в паре шагов от моей магической конструкции и, не задавая дополнительных вопросов, молча начал опрокидывать в себя бутылочки с боевыми алхимическими стимуляторами. Остальные, к счастью, тоже решили без лишних пререканий последовать продемонстрированному примеру и взяться за припрятанную на случай боевого столкновения алхимию.

Расчистив ближайшие несколько сотен метров вокруг от остатков былой застройки, чародеи начали подготавливать защитные барьеры и атакующие заклятия. Стремительно выкладывались предметы ритуальной магии, призванные облегчить и ускорить составление необходимых заклятий в полевых условиях — безумно дорогие и к сожалению в большинстве своем одноразовые расходники из специально зачарованных костей, меха, роговых пластин и прочих частей монстров Разлома большой силы.

Всё же, что ни говори, как не ругай нынешнюю власть, но в целом Романовы поколениями готовили своё государство к грядущему глобальному конфликту. Даже при полностью бездарном политическом руководстве нынешней Империи, при все изначальных поражениях из-за некомпетентности многих высокопоставленных генерал и адмиралов, потерь целых флотов и группировок армий, запас прочности страны оказался так высок, что мы до сих пор вполне себе успешно бьёмся с большей частью нынешнего мира — и даже более того, умудряемся весьма чувствительно давать сдачи…

Все эти бесчисленные, веками копившиеся артефакты заготовки, огромное количество законсервированной артиллерии, боевых големов, летающих кораблей, бессчетные ряды чародеев и солдат, что шли и шли на место погибших в предыдущих сражениях, упор на развитие магов в первую очередь боевой направленности, над которым посмеивались за рубежом, считая архаичностью и напрасной тратой талантов, сейчас окупался сторицей.

Вот например как сейчас — я с изумлением наблюдал, как за десяток минут чародеи сперва ударами магии Земли и Воздуха расчистили себе площадь и начали возводить круговую оборону вокруг меня. Всего за каких-то пятнадцать минут я оказался окружен слоями непроницаемой защиты, над которой и Архимаг упрел бы, пытаясь с ней что-сделать, да ещё и ощущал с полдюжины убойных гостинцев, подготовленных для встречи с возможным неприятелем. Да они без меня, с одним лишь Петей, сейчас способны были прикончить средней руки одаренного седьмого, если тот будет без приличествующей ему свиты! И это были не сказать, что бы прям уж исключительные элитные кадры — рядовой отряд особого назначения, положенный каждому соединению от корпуса и выше. А на что способна истинная элита страны? Убивать на подготовленной позиции Магов Заклятий?

Наконец, оценив готовность своих союзников как полную, я расправил плечи и поднял небеса к мрачному, несмотря на весну, небу, хмуро глядящему на собравшихся вновь потревожить измученную и израненную землю чародеев. Словно бы осуждающему нас за то, что мы всё никак не можем прекратить весь этот ужас, царящий здесь, внизу, перед его очами…

Водоворот сил и энергий устремился вперед, к замершему в паре сотнях метров зданию, видно принадлежавшему прежде местному мэру или иному богатею. И словно раздосадованный моими действиями, дом вспыхнул мрачными, багровыми огнями из своих окон, до того напоминавших черные провалы в бездну мрака. Словно предупреждая неразумного смертного, что не стоит заходить слишком глубоко в те материи, в которых ему нет места…

Вот только меня подобным было не пронять. Видал я пакости и похлеще…

* * *

Следующая глава — сегодня ночью.

Глава 18

Под хмурыми небесами, мрачно и неодобрительно взирающими на нашу грешную землю, сошлись две силы — закалённая двумя жизнями и множеством пережитых событий, бессчетными взлетами и падениями, прошедшей горнило самой смерти и всё равно не сдавшейся, не отступившей ни перед чем воли смертного, что однажды уже своими силами сумел превзойти отмеренный ему судьбой и провидениями предел дозволенного человеку, против клубящегося, подобно ядовитому туману, концентрату мрачной магии смерти и разрушения. Инфернальные выплески и окрас бушующих внутри сил проявлялся всё отчетливее, показывая, что в своих предположениях я, к великому своему сожалению, был прав. Передо мной было далеко не только лишь чистое порождение некромагических ритуалов.

Там, куда стремился проникнуть мой взор, обитали истинные хозяева мрака и отчаяния. Порождения темной стороны бытия, ошибка всевеликого Творца-Всесоздателя, уничтожить и исправить которую оказались не властны даже объединенные силы всех Великих Пантеонов Богов, перед которыми отступили бесчисленные армады как темных, так и светлых богов, сами Семь Небес и Девять Преисподен — Инферно.

Истинный ад и юдоль скорби и мрака. Место, куда попадают бесчисленные грешные души, жертвы и их мучители, даже изредка праведники, коих не сумели защитить от этого места их хозяева из числа божеств — Инфернальный План Бытия. Великий и Ужасный, без всяких насмешек, мир, что был един для всего мироздания — в отличии от смертных миров, обителей богов и Планов Магии, коим не было числа, Инферно было едино. Одно для всех, не признающее границ и разделений, равно грозящее всем и каждому, мир, размеры которого не взялись бы точно обозначить даже самые древние и могущественные из его обитателей… Тем, собственно, и страшный, что был воистину необъятен и способен выставлять неисчислимые порождения своих бездн на поле любого боя.

Единственное, что уберегало обитаемые миры смертных от вторжения этих сил — то, что в метафизическом плане между Инферно и нами находились Эдем, обитель ангелов, и домены Пантеонов, а так же Планы Магии. В которых, как ни крути, истинно могущественных сущностей на квадратный метр было больше, чем можно себе представить…

Чем плохо то, что мы столкнулись с инферно? Ну, хотя бы тем, что обычные демоны и инферналы различались, как дворовый пёс и лесной волк — вроде внешне схожи, да и происходят из единого корня, но какие же разные характеристики получились на выходе! Обычные демоны, служащие Темным Богам, изрядная доля которых сама в своё время была такими же демонами, но сумевшими пробиться на самый верх пищевой цепи и обрасти изрядным могуществом, были выходцами из того самого Инферно, решившими в своё время отделиться и покинуть родные края. В большинстве своём — проигравшие в борьбе за власть и ресурсы изгои и неудачники, коих в родном Плане бытия попросту сожрали бы, рискни они остаться там же. А потому, дабы выжить, поклонившиеся и признавшие власть Темных Богов, которым такие слуги пришлись весьма ко двору, дав им силы и возможность не склонять голову перед своими светлыми сородичами…

А затем, за бесчисленные тысячелетия, этих демонов скопилось изрядное количество — настолько, что из их числа поднялись новые божества, и не только мелкие и средней руки — были некоторые Темные Пантеоны, в которых ко власти пришли именно эти твари либо их потомки. Но даже так — жизнь вне пределов родины сказалась на них положительным образом — было дикости и жажды разрушения не осталось, холодный и расчетливый разум дал то, чего им так нехватало до этого — самодисциплину…

Эти знания сами собой вспыхивали в моей голове, давая объяснение тому, что я сейчас испытывал. А я, надо признаться, впервые за очень, очень долгое время испытывал настоящий, неподдельный страх. Словно уже когда-то имел дело с этими тварями, и воспоминания об этом настолько въелись в моё подсознание, что даже сейчас, будучи не в состоянии припомнить хоть что-либо на эту тему, моя душа подавала мне сигналы — будь осторожен! Не связывайся с этим дерьмом!

Но я, стиснув зубы и отбросив постыдную слабость, пошел дальше. Моя воля столкнулась с чуждым смертным подобием разума, которое я ощутил в глубине, попыталось снять, отбросить шоры, кои на пыталось накинуть нечто бессознательное, но вместе с тем каким-то непостижимым образом и осознанное, чему я не мог подобрать никаких объяснений. Тут даже всегда приходящая на помощь в таких ситуациях память из прошлой жизни впервые дала сбой, не сумев предоставить объяснений…

Фиолетовые разряды, окружившие шторм моей силы и воли, в сердце которого расположилось моё самосознание, покинув на время бренное тело, впились в непроглядную черноту, разрывая ту на клочки, заставляя отступать и позволяя десяткам и сотням заготовленных заранее чар проникать внутрь, исследую представшее перед моим взором следствие проведенных здесь ритуалов. Я приготовился наконец начать получать ответы на свои вопросы, сочтя, что победу удалось одержать довольно лёгкой ценой и даже слегка этому удивившись…

Вот только облако клубящегося мрака имело на сей счет своё собственное, весьма отличное от моего, мнение. Мрачным, злым багрянцем сверкнули на кончиках жгуты воплотившегося, искаженного Мрака, не имеющего ничего общего с обычной тьмой — и устремились вперед, набрасываясь на посмевшего вторгнуться в его обитель чужака.

Это не было высокой магией. Да это вообще сложно было назвать именно магией — ведь чародейство это сплав науки и искусства, способность сплетать, кодировать, плести или как угодно иначе обрабатывать потоки маны силой своей собственной воли и души, преобразовывая сырую силу в нечто, необходимое магу, меняя саму окружающую действительность под себя посредством её изменения. Маг был как бы нашедшим оставленные Творцом лазейки для обхода законов бытия и привычных путей существом, тем, кто сумел подстроиться под мир так, что бы позже мир подстраивался под него — в меру его сил, способностей и знаний, разумеется. Мы, чародеи, меняли мир, но не эти изменения не выходили за пределы того, чем наполнил своё мироздание Творец-Всесоздатель, мы лишь пользовались этим в угоду себе. Насколько могли и насколько хватало сил и способностей…

Так же обстояли дела и Пантеонов Богов, у Планов Магии, в тех безднах, где жили от начала веков различные чудовища, воплощающие в себе различные силы мироздания, вроде той же твари из ледяной бездны, с которой я сразился в Александровске — даже там против меня выступило порождение гения Творца. Просто оно полезло устанавливать правила и изменять конкретно нашу часть вселенной под ту, из которой лезло само — но это было в рамках дозволенного Законами Творца.

То, что ударило по мне, даже не пыталось преобразовывать ману и плести из неё кружева чар, меняющих реальность под свои нужды. Нет, то была более грубая, более примитивная мощь, жесткая и бескомпромиссная. Нечто первобытное, то, что осталось из забытой эпохи, что царила до начала времен, он так же отличалась от всего, к чему я привык, как еще не до конца эволюционировавшая в человека обезьяна, неандерталец, варвар с каменным топором, одетый в шкуры лично убитых зверей, отличается от разодетого в дорогой современный камзол и держащего в руках меч из хорошей стали охотника.

Делала ли дикость и невежество первого его более слабым, нежели второй? Не думаю — доведись этой парочке схватиться лицом к лицу, с тем, что имелось при себе, и я не уверен, что звериные сила, скорость и выносливость помноженные кровожадность, уступят навыкам куда более изнеженного современного человека, что своими физическими кондициями значительно уступает оппоненту…

Это всего лишь аллегория, попытка объяснить ощущения от испытанного, но одно можно сказать однозначно — Инферно было чем-то, чего в мире уже давно быть не должно, но оно уцелело и осталось. Жажда жизни и стремление сожрать любого врага, что выступит против него, в этом своеобразном Плане Бытия было таково, что они сумели сохраниться до сих пор даже несмотря на то, что от них пыталось избавиться само мироздание… И не преуспело — а ведь даже Забытые в своё время не уцелели, когда оказались в схожей ситуации. И уже одно это говорило очень, очень о многом…

Инферно был един, но в тоже время у него было бессчетное количество эдаких подпланов — как странная матрёшка, уходящая вглубь себя чуть ли не до бесконечности. И представший передо мной сгусток силы принадлежал явно не Глубинным Царствам этого места, иначе тут бы одному самоуверенному чародею и пришлось если не погибнуть, то констатировать первое в новой жизни по-настоящему серьёзное поражение и срочно драпать в надежде где-нибудь зализать раны…

Нет, это было из Внешних Царств, что были куда многочисленнее и разнообразнее, но при этом значительно слабее Глубинных. И потому когда странное переплетение инфернальной силы коснулось той конструкции, в центре которой я столь неосторожно поместил своё самосознание, я сумел выдержать атаку.

Мой разум на миг содрогнулся, со всех сторон навалился злой, неразборчивый шепот множества абсолютно нечеловеческих голосов, в которых чувствовались злоба и ярость, жажда поглотить и уничтожить посмевшего влезть в их дела смертного — но лишь на миг. Поняв, что действительно серьёзно вляпался, я перестал играться и недооценивать противника, рассчитывая получить позже поменьше внутренних повреждений. Плевать на последствия — всё, что угодно, я перетерплю и переживу, если это у меня будет это самое «потом», а вот если сейчас не сдюжу, то душе и разуму могут быть нанесены непоправимый ущерб. А в худшем случае и вовсе утянут за собой, туда, в истинный Ад…

Водоворот силы начал замедляться, обретать почти зримую плотность и мощь, замерцали переливами коричневого во всех доступных мне оттенков — я судорожно менял, подстраивал под свои нужды собранные силы. Как же хорошо, что я всё же не поленился сделать запас из сырой, податливой маны, не став полностью полагаться на уже сплетенные чары! Тогда бы меня действительно могли взять за яйца весьма и весьма плотно…

Энергия Стихий — самое эффективное, что у меня имелось в данный момент для противостояния этим существам. Твердь Земная, наполненная тем, какой я её себе представлял, мощь Матушки-Земли — несокрушимая крепость, твердыня воли и силы, не лучшей, когда дело доходит до прямой драки, но надежной, не имеющей себе равных когда речь заходит о защите, о строительстве, о самоей жизни, коя для смертных почти невозможна без неё — всё это я воплотил своей волей и фантазией, противопоставляя могуществу с той, иной стороны бытия.

И, словно откликаясь на мою просьбу о помощи, Стихия откликнулась — ведь если правильно попросить и воззвать, всегда есть шанс воззвать и силам природы. Я не настолько хорош, что бы использовать подобное против людей, божеств и их слуг или хотя бы тех чудищ, что ходят по этой земле и рождены на ней или в похожих мирах — но если дело идет о том, что бы дать отпор Хаосу или Инферно, Стихии обычно откликаются.

Они не помогают напрямую, но каким-то образом наполняют твою силу своими образами и намерениями — и тогда появляется шанс противостоять первобытной и свирепой мощи тварей из этих мерзких краев. Будь я в своём теле, я бы действовал иначе и куда эффективнее — но я был не в своём теле и значительная часть моих возможностей осталась там, позади. А потому приходилось полагаться на такие вот методы…

Светящиеся багровым на кончиках жгуты голодного мрака ударили в единый миг упрочнившуюся преграду, немного вытолкнули меня, попутно разрушив первый слой Заклятий Познания, приготовленных для изучения этого места — но я большего у них не вышло. Плевать на потери чар Познания, не до них сейчас — к тому же самое главное я и без них понял.

Несколько мгновений мы боролись, а затем я сосредоточился и представил себе камнепад. Как по склону громадной горы несется поток гигантских валунов и даже настоящих скал, как они сметают всё на своем пути, отбрасывая прочь и разрушая то, что имело неосторожность оказаться на пути кусков каменной породы — и окружившая меня сила, наполненная Стихией Земли, словно бы взорвалась потоками, кусками этой скопленной ауры, брызгами разлетаясь во все стороны.

Мрак, подступивший поближе, и его жгуты-щупальца оказались посечены и отброшены — и я устремился назад, туда, где находилось моё тело. Вот только заманившая добычу на свою территорию не то сущность, не то некое коллективное бессознательное заранее предвидело подобное — путь, которым я прошел внутрь, оказался надежно запечатан. Я мог бы смести эту преграду, сил и умений мне хватило бы — но это заняло бы время. Не слишком продолжительное, моет быть секунд восемь, ну уж точно не большо двенадцати — однако тогда пришлось подставить спину под удар. А в битвах подобного рода каждая секунда беспечности может решить исход всей схватки.

Уже было ясно, что это засада. Не именно на меня — скорее на любого, кому хватит умений взглянуть сквозь внешний слой произошедших здесь событий и попытаться копнуть глубже, что бы разобраться. И эта тварь здесь именно что бы прикончить неосторожного дурака… Там, снаружи, уже вовсю грохотали боевые заклятия, там разрывались на части вечерние сумерки яркими вспышками слепяще белого света — боевой экзорцист, церковный чародей, честно доросший своими силами до Младшего Магистра, сейчас вовсю присовокуплял к своим обычным силам всю поддержку Небес, кою был в состоянии выпросить. И делал это вполне себе успешно, надо заметить, раз даже голодный мрак отреагировал эманациями злобы персонально в его адрес.

Мы оказались в тупике. Там, снаружи, сейчас шла схватка — оравы нежити и младших демонов инферно навалились на моих спутников, вот только засада была рассчитана на куда менее крепкий орешек, нежели отряд специального назначения с полным набором полевых средств на случай прямого противостояния превосходящим силам противника, да в довесок усиленных как минимум двумя могущественными Магистрами — Младшим, священником, и Старшим, пусть и молодым, но вполне боеспособным и достаточно опытным Петей. Мастера некромантии и специалистку по магии Астрала я в расчет особо не брал — то были не боевики, а скорее тыловые маги, занимающиеся поддержкой армии.

Мрак очень хотел вырваться наружу и помочь своим не то слугам, не то хозяевам помочь сломить оказавшуюся слишком зубастой добычу. Я, кстати, тоже хотел туда же, в родное тело да помочь, но уже своим — вот только выход был лишь один, и попытка им воспользоваться для меня была неприемлемым риском. Я же при этом своим присутствием загораживал его скоплению мрака — и уж точно не собирался выпускать эту тварь наружу. Не знаю, насколько готовы мои соратники противостоять силе Инферно и проверять в подобной обстановке не собираюсь точно!

— Ну что, попляшем⁈ — послал я мысль-образ туда, в черноту голодной тьмы, сосредоточенно прислушивающейся к грохоту снаружи, не забывая притом следить за мной.

Я сделал это просто так, не думая, что это к чему-то приведет и уж тем не ожидал, что меня поймут… Но недооценил противостоящую мне сущность. Ибо в следующий миг мне в ответ прилетел целый ряд ощущений-образов, суть которых сводилась к обещанию бесконечно растянутой смерти в ужасной агонии, которую я буду переживать целую вечность, став пищей этой твари.

Взвились жгуты мрака, а в непроглядном мраке разом засияли десятки багровых глаз-бусинок, в разум ударила волна чужого голода и гнева, пытаясь испугать, сбить меня с мысли… Однако и я после первого столкновения уже был не так растерян как прежде. Потому в следующий миг навстречу мраку шагнул высокий призрачный воин, воплощенный из всей имевшейся у меня маны, и два длинных клинка, один из чистого пламени, другой из фиолетовых молний, стремительными росчерками ударили по жгутам мрака, несущих на себе чуждую смертным силу Инфернального Плана…

Глава 19

Какое-то время с момента начала действий учителя всё было спокойно. Петя заготовил несколько ударных заклятий, потихоньку накачивая себя энергией и постепенно ощущая, как алхимические стимуляторы выводят организм на пик возможностей. Разряды молний потрескивали на кончиках пальцев парня, однако секунды шли одна за другой, а ничего не происходило.

И тем не менее каждый из присутствующих ощущал, что что-то идет явно не так. Вечерние сумерки надвигались, плотная, вязкая тишина мертвого городка постепенно давила на собравшихся магов, хмурое небо тоже радости не добавляло — в какой-то момент с небес начал моросить противный, мелкий дождик, всё больше и больше набиравший обороты.

— Темнеет как-то слишком быстро, — вслух заметил кто-то из магов. — Вы видите, господа?

— Да брось, Ярослав, — буркнула в ответ одна из чародеек-Мастеров. — Не сгущай краски. Темнеет как обычно, не нервируй народ!

— Я в этих краях служил пять лет в молодости, и знаю, что в середине апреле темнеть начинает на час позже! — упрямо гнул свою линию боевой маг. — Господа, тут что-то не так — это что-то нехарактерное для здешних мест, и едва ли это к добру!

— Отставить разговоры, — лязгнул сталью в голосе командир отряда, покосившись на молча слушающих перепалку Магистров. — Мы на задании, и у нас есть задача, которую необходимо выполнить. Вот ей и занимайтесь!

И тем не менее, что-то в словах Мастера было. Отведя взгляд от наставника, Петя поглядел туда, где скрылся вихрь из чистой магии, направленный Аристархом. Что-то в происходящем было не так… И не успел он развить эту мысль, как ощутил мощнейшее магическое столкновение — там, в остатках небольшого двухэтажного дома, что так сильно привлек внимание его учителя.

Разобрать, что именно там произошло, парень не сумел, однако проняло его до мурашек. Что-то вырвалось там наружу, нечто такое, с чем он ещё не сталкивался… И судя по напряженным взглядам прочих присутствующих они ощутили нечто схожее. Однако времени на то, что бы как-то среагировать на происходящее, у них уже не было — со всех сторон повалили струи густого тумана, материализуясь буквально за считанные мгновения. И там, сокрытые потоками серой хмари, отчетливо ощущались враги.

— Третье отделение, купол, по Вербицкому-Хильштейну! — рявкнул командир отряда Мастеров. — Второе отделение, Дыхание Сварога! Первое — резерв и готовность подстраховать!

Слегка мерцающая прозрачная полусфера магической защиты, до того пребывающая в пассивном режиме (для экономии маны) мгновенно накрыла весь их отряд. В следующий миг прямиком в туман ударили потоки жидкого пламени — совместно сплетенные и усиленные ритуальными кругами чары огня были где-то на верхней границе пятого ранга, и то, как легко их применил десяток чародеев рангом ниже пятого, внушало уважение. Вот что значит слаженная работа при опоре на ритуальные круги и артефакты-расходники!

В надвигающемся тумане разом вспыхнули десятки фигур. Заклятие пламени, сплетенное и выброшенное по всем правилам, на удивление не встретило никакого отпора, и враги вспыхивали как свечки, будто были обычными людьми безо всякого дара к магии и возможностей защититься. Однако, кто бы ни был врагом, укрывающемся в надвинувшемся тумане, людьми они точно не являлись. Ибо ни один человек, охваченный пламенем, не станет молча продолжать двигаться вперед, будто ничего и не произошло…

— Нежить! — крикнул Ясинский, единственный из присутствующих являющихся адептом Некромантии. — Это мертвецы! Второго категории по Некронуми…

— Да поняли мы! — рыкнул святой отец, вскидывая священное писание. — Делом займись, Станислав Егорович!

Штатного некроманта отряда слегка трясло. Атака ходячих мертвяков, серый туман и сгущающиеся перед ударом потоки маны по ту сторону тумана — всё это явно оказалось полнейшей неожиданностью для непривыкшего к сражениями теоретика. Петя искренне недоумевал, на кой-ляд им навязали в отряд явно кабинетного чародея, пусть и пятого ранга — в опасном выходе на вражеские земли не имеющий соответствующего опыта чародей грозил оказаться скорее обузой, нежели полезным дополнением отряду. Однако дареному коню в зубы не смотрят, да и состав отряда утверждал едва ли не лично генерал-аншеф, так что спорить возможности не было…

Сам парень пока не спешил пускать магию в ход. Прошли те времена, когда он был зеленым, необстрелянным юнцом, не знающим, когда следует рубить врага с шашкой наголо, а когда стоит подождать и посмотреть, как будут развиваться события. Хоть его наставник, Аристарх Николаевич, и считал, что парню далеко до хотя бы удовлетворительного уровня в плане опыта и навыков, да и боевой интеллект Пети он считал пока недостаточно развитым, однако сам парень с учителем был не согласен. Вот только зная норов наставника, в слух возражать не спешил — однако вполне разумно полагал, что в этой вылазке в серую зону меж двух армий ему предоставится шанс продемонстрировать учителю, что тот зря его недооценивает.

Хоть сам Аристарх обычно не имел достаточно времени, дабы заниматься со своим учеником лично, но всё же он регулярно нагружал его знаниями и навыками для отработки. А ещё постоянно приставлял его то к одним, то к другим, то к третьим своим приближенным и командирам гвардии — дабы парень перенимал их опыт и навыки, учился думать и действовать самостоятельно… Не говоря уж о том времени, что они с наставником и Смоловым провели в походе через Разломные Земли — за почти два месяца наставник загонял его, набив всевозможными знаниями. Он уже не уступал средней руки Старшему Магистру — и не только в чистой силе, но и количеством знаний…

В общем, торопиться и пороть горячку Петя не намеревался. В его распоряжении были Магия Воздуха, Магия Огня и Магия Тьмы — три основные школы чародейства, которыми он владел. Плюс Молнии, доставшиеся от Главы Рода — от Синей до Оранжевой. Зеленая, к сожалению, ему так и не далась…

Пламя выжгло несколько десятков врагов и затухло, исчерпав вложенную в него силу. Потоки тумана стали ещё гуще, да и небеса, грохотнув, разразились проливным дождем — и темнота окончательно окутала окрестности. Мерцающий магический купол освещал всё на пару метров вокруг, но этого явно было недостаточно…

— Светляки! — коротко приказал командир Мастеров.

— Но нас будет отчетливо видно врагам! — с истеричными нотками в голосе крикнула Оксана Викторовна. — Не смейте!

— Нас в любом случае уже обнаружили, — попытался, стиснув зубы, объяснить ей ситуацию чародей. — Госпожа, кто бы ни был там, в тумане, темнота им явно не станет помехой, а вот нам освещение не помешает — ночное зрение сквозь туман не работает, как и сенсорные заклятия.

— Я сказала не сметь! — уже истерично взвизгнула специалистка по Магии Астрала. — Что вам неясно⁈ Я вас под трибунал…

К сожалению, из оставшихся двух Младших Магистров никто прийти на помощь командиру не спешил. Некромант, растерянно бормочущий себе что-то под нос, творил непонятную магию явно не боевого назначения и вообще не прислушивался к происходящему, а священник как раз, раскрыв свой священное писание, громко читал некие молитвы, призывая силы небесные — и прерваться явно не мог. Все, что в данный момент мог сделать боевой экзорцист — это яростно косить глазами на впавшую в истерику идиотку.

Вздохнув, Петя вышел вперед. К сожалению, отмолчаться и позволить более опытным чародеям принимать решения не выйдет — тому самому, что действительно обладал опытом и навыками, командовать не позволяли… Придется нарушить один из наказов наставника, но что поделать — пора отучаться от ожидания, что кто-нибудь решит за тебя все твои проблемы.

Хлясть!

Голова женщины дернулась в сторону от хлёсткой пощечины. Оксана Викторовна сделала несколько шагов назад, держась за ушибленную щеку и в изумлении глядя на Петю. На звук пощечины обернулись все — даже некромант бросил своё непонятное занятие и уставился на молодого парня.

— Рот не открывать, — сурово наставил указательный палец в сторону волшебницы парень. — Выполнять все команды, которые услышите, без приказа — ни единого заклятия, ни одного жеста или слова! Ясно?

— Да что вы себе позволяете! — вспыхнула возмущением женщина, даже позабыв свой недавний страх. — Я!..

Хлясть!

Вторая пощечина заставила Оксану Викторовну покатится по земле — на этот раз Петя вложил, не скупясь, всю физическую силу полновесного Старшего Магистра с Сигилами и усиленным телом. Указательный палец парня, оставшегося на месте, вновь указывал на женщину — но на этот раз на его кончике начало опасно подрагивать сине-фиолетовое свечение зарождающейся шаровой молнии.

— Мне повторить?

— Нет, — на удивление спокойно ответила женщина, слегка растерянно глядя на парня. — Я поняла.

— Никита Сергеевич — командуйте, — повернулся он к командиру отряда. — И ни на кого не оглядывайтесь — ответственность беру на себя.

— Благодарю, господин Николаев-Шуйский, — коротко кивнул чародей, выглядящий весьма удивленно. — Светляки! Цепью, три-семь-двенадцать!

Яркие огоньки рванули во все стороны, словно бы распыляя по округе рассеянный свет — не простое заклятие, а хитрое сплетение чар магии Воды и Света. Окруживший отряд мрак не развеялся окончательно и уж тем более не стало светло как днем, но образовались эдакие сумерки на расстоянии в пару сотен шагов — и видимость значительно повысилась.

Там, в полуразрушенном особняке вновь дохнуло могучей силой — противоборствующие стороны не сбавляли напора. Петя тревожно закусил губу, поглядев на находящегося в середине вычерченной магической фигуры Аристарха. Сознание учителя явно находилось где-то там, в том здании, и парню очень хотелось плюнув на всё рвануть на выручку наставнику, однако он подавил глупый импульс. Его учитель — чародей, равных которому он не видел и близко, и если он что-то делал, то точно понимал все риски. И раз приказал не лезть и защищать его тело, то он не собирался его подводить!

Именно в этот момент пошла вторая волна атаки — очевидно первая попытка была лишь прощупыванием обороны собравшихся здесь чародеев. Десятки стремительных фигур, отдаленно напоминавших человеческие, стремительно рванули из густого тумана — гуманоидные существа, тощие, с торчащими костями и углями ярко полыхающих глаз, передвигались на четвереньках со стремительностью, которой позавидовал бы иной гепард.

Прежде, чем те успели соприкоснуться с магическим куполом, из тумана обрушились десятки тёмных, исходящих энергией смерти шаров некроэнергии. Несложные чары были под завязку набиты маной, отчего одновременный удар полутора дюжин таких шаров заставил барьер заколебаться — а затем со всех сторон появились призрачные женские фигуры.

— Баньши! — возопил некромант, отвлекаясь от своего занятия. — Уши береги…

Что он там хотел сказать так и осталось неясным — десятки призраков распахнули пасти, дружно взвыв. На барабанные перепонки всех присутствующих обрушилось чудовищное давление, заставляя некоторых сгибаться под этим давлением, хватаясь за уши в напрасной попытке уберечься. А затем где-то высоко над куполом все ощутили внезапное появление пяти существ, переполненных магической мощью — не слабее Младших Магистров как минимум. И исходящая от них аура ясно говорила, что-то были не мертвецы…

Стремительный багровый луч, зародившийся в сотнях метров над землей, рухнул на защитный купол в тот же миг, когда на него обрушилась вторая волна переполненных некроэнергией сфер — и никто ничего не успел предпринять. Мастера были заняты — часть из них стабилизировала защитную полусферу, другие били по баньши и носящимся кругами умертвиям боевой магией…

Защита рухнула в единый миг — и твари ринулись на такую соблазнительную, такую желанную живую добычу. Петя, отбросив сомнения, пустил в ход первое из заготовленных заклятий. Чары, что он сплетал последние несколько минут, относились к сильнейшим площадным атакам из тех, что были ему доступны на данный момент, и в скоротечной схватке он их пока был неспособен применить — на подготовку ему требовалось хотя бы несколько минут в спокойствии. Благо у него были эти минуты…

— Тысяча Грозовых Копий! — выкрикнул юный чародей, облегчая себе задачу, фразу-активатор.

Десятки, а затем и сотни копий из чистейшего электричества ударили в разные стороны. Синие и фиолетовые разряды, чьи маршруты были заранее обдуманы и обозначены парнем, огибали людей, магические построения и прочие преграды, что не должны были задеть — и били по площади плотным валом электрических залпов, местами сливаясь друг с другом в сплошной ковер разрядов.

Баньши, что с переменным успехом защищались от ударов Мастеров, буквально смело в единый миг — призраки были особенно уязвимы перед разрядами Фиолетовых Молний, коих тут была добрая треть. Синие Молнии снесли волну неосмотрительно рванувшей вперед в момент падения купола нечисти — а её там оказалось преизрядно количество. Там, в клубах серой хмари, сокрытые до времени, они уже подошли на дистанцию решающего рывка, готовясь единым валом смерти погрести под себя чародеев, не дав им оправиться и подготовиться к достойному ответу…

Однако разряды Грозовых Копий шли и шли вперед, приняв форму ощетинившегося во все стороны ежа — поражая и воздушные, и наземные цели… Даже третий разряд сфер некроэнергии, что уже летел в направлении людей, оказался сметен этим ударом! Одна решительная атака, слизнувшая сорок процентов сил парня, очистила пространство на сотни метров вокруг — не пострадало лишь два места.

Парящие высоко в небе твари, что обрушили удар красного луча, сумели без труда защитить себя — до них долетели лишь отдельные, не слишком опасные для них разряды. И каменное строение, которому оказалось совершенно наплевать на удар боевой магии…

В остальном же их окружал примерно километр перепаханной, изрытой и дымящейся земли. Чары, что сейчас пустил в ход Петя, были воистину Высокой Магией, настоящим шедевром и произведением искусства, за овладение которыми большинство Старших Магистров не задумываясь пошли бы на подлость, убийство или кражу — ибо даже одно подобное заклятие, если отточить его до совершенства, могло поставить выше очень многих коллег по цеху… Это были чары уровня Великих Родов — причем их верхушки. Жаль только, что без длительной подготовки использовать подобную магию парень пока не мог… Да и жрало оно неприлично много энергии. Не только в плане маны — энергоканалы горели и гудели от напряжения, а Источник в мозгу парня слегка болезненно пульсировал. Без алхимии такие чары он бы и вовсе не воплотил…

Зато этот удар выиграл им время на поднятие второго слоя заготовленных чар и на то, что бы священник наконец покончил с приготовлениями. Изрядная часть чудовищ была повержена, однако все они чувствовали — к ним стягиваются новые.

— Я возьму демонов на себя! — прогудел закончивший читать псалмы боевой экзорцист.

Сверху вновь были готовы обрушить яркий багровый луч, полный непонятной Пете разрушительной энергии — школу волшебства, к которой принадлежала эта магия, он даже близко определить был не в состоянии — но церковника это совершенно не смущало. Овеянный потоками света, отрастивший пару ярко-белых крыльев слуга божий внезапно стал выглядеть, как самый настоящий Небесный Воитель в своём Доспехе Света, и останавливать его никто не стал. Забот хватало и без того…

Мастера не стали вновь поднимать купол. И на этот раз к трюкам вроде криков баньши и орде несущейся на них нежити маги были готовы — во все стороны ударил настоящий шквал боевой магии, чародеи спешно активировали Доспехи Стихии, преображаясь в здоровенных, закованных в доспех из самой магии исполинов. Огненные, Земляные, Воздушные, парочка Металлических и один Ледяной — они заняли круговую оборону, и магические круги с заранее выложенными в них артефактами-расходниками, щедро отдавая ману своим хозяевам, на короткое время кратно повысили их магические возможности.

И именно в момент, когда противостояние достигло пика, когда Петя уловил надвигающуюся тварь, что силой была вполне сравнима с ним самим, Аристарх открыл глаза и начал заваливаться на бок. Вдалеке с грохотом, достойным пробуждения вулкана, взорвался каменный особняк, но на него Петя внимания почти не обратил.

— Учитель!

— Всё… в порядке… — тяжело отмахнулся чародей.

А затем у него изо рта настоящей струей хлынула кипящая кровь. Однако вновь зло отмахнувшись от попыток помощи, чародей окутался разрядами Зеленых Молний и встал на ноги. Выглядел чародей изрядно потрепанным, злым и уставшим — но вместе с тем каждая секунда, которую он стоял, терпя удары собственной силы, явно добавляла твердости его шагу и движениям.

— Тут пора заканчивать, — обронил Аристарх Николаев-Шуйский, неспешно вытягивая из ножен Меч Простолюдина.

Глава 20

Сплевывая кровь и кусочки лёгких, что дымились от внутреннего жара и напряжения, я медленно и тяжело дышал. Разум всё ещё был в беспорядке, тело получило изрядный ущерб, а энергетику жгло от резких перепадов маны, но главное было сделано — я разобрался с засевшей в домике пакостью и даже более того, сумел заглянуть в происходящее достаточно глубоко, что бы подтвердить свои опасения. Худшие из них, как оказалось — но немалая цена и громадный риск, на который я пошел ради этого, были более чем оправданы. Куда оправданнее, нежели мне хотелось, бы к сожалению.

Однако рассуждать об этом было не время и не место. Со всех окрестностей к нам стремительно стекалось всё зло, вся нечисть и погань, что были в этих краях — хозяева этого места оказались не в восторге от того, что кто-то сумел так глубоко сунуть нос в их дела. И просто уйти уже не получится. Не сейчас, когда ночь вступила в свои права, а сквозь хмурые прорехи дождливого неба видно его — Солнце Мертвых, сиречь луну.

Спутник планеты, мрачное отражение великолепного в своей сияющей, безжалостной и беспощадной красоте Солнца, в магическом мире оно было лучшим другом темных магов, нежити и нечисти. И пусть главной проблемой и угрозой в стратегическом масштабе оказалась не Изначальная Тьма и её порождения, но здесь и сейчас они были на посылках у наших врагов. Будь на нашей стороне толковый некромант шестого, а лучше седьмого ранга — я бы и слова не сказал, но недоумок в ранге Младшего Магистра, безуспешно пытающийся плести кружева подчиняющих чар, на толкового помощника при всем желании не тянул.

— Круговая оборона, — бросил я. — Прекратить попытки атаковать, сосредоточьтесь на защите себя и соратников! Женщина, твори свою волшбу — посылай через Астрал сигналы о том, что мы попали в беду! А ещё… Любой ценой постарайся дотянуться до штаба или ближайшего сильного астральщика, что бы они передали в штаб, лично генерал-аншефу это…

Мысль-усилие, и воля переплетаются со знанием, в мгновение ока сплетая сжатый пакет информации, в котором мои ощущения, увиденное мной и краткие характеристики того, что я углядел. Не знаю, насколько хватит понимания Магу Заклятий что бы осознать и расшифровать это, но даже сейчас не стоит забывать о своём долге, и потому я обязан сделать всё, что бы это сообщение дошло до адресата. К сожалению, составить грамотное телепатическое послание у меня нет ни времени, ни внутренних сил — слишком много мороки, но даже этого им хватит, что бы в общих чертах всё понять. В том случае, если сегодня выжить не удастся… Всякое может случиться, и утро я могу встретить и хладным трупом. Маловероятно, но и такого исключать нельзя…

Ибо Договор, связь, искра которой всегда тлела в моём разуме и душе, с Маргатоном, что изрядно мне задолжал, сейчас притушена и словно бы покрыта пеплом. Таковы духовные травмы, что я получил — некоторые тончайшие материи временно мне неподвластны. Будь у меня часика три, а лучше четыре — и я вновь восстановлю над ними контроль, но здесь и сейчас остаётся полагаться лишь на свои силы.

Маги из спецотряда всё же были отличными профессионалами. Никаких тупых вопросов и уточнений, ни секунды колебаний — Доспехи Стихии тут же начали опадать, их строй оттянулся назад и над нами начали разворачиваться дополнительные слои защитных чар. Специализированных — не общие купола, что подходят для защиты от всех видов магии, но и жрут притом маны больше прочих, а именно против Тьмы и её производных, что позволяли выдавать больший КПД при меньшем расходе сил.

— Петя — ты резерв, — продолжил я командовать. — Бьёшь, только если какая-нибудь особо сильная погань будет грозить прорвать защиту. Береги ману и будь на подхвате. Ну и проследи, что бы эти господа, — кивнул я на женщину и некроманта. — Без дела не сидели. Некромант пусть бросает свою галиматью и принимается выкашивать нежить, а девка займется Астралом.

— Ясно, — кивнул сосредоточенный ученик.

— Если некромант не займется своими прямыми обязанностями, вышиби ему все зубы и переломай ноги, — добавил я, глядя на открывшего рот для возражений мага Смерти. — И можешь не миндальничать — всё равно его потом за манкирование своими обязанностями в бою ждёт трибунал по ускоренной программе и быстрая казнь.

Рот некроманта закрылся с отчетливо слышимым лязгом — во взгляде Пети слишком ясно читалось, с каким удовольствием он исполнит этот мой приказ. Под моим тяжелым взглядом астральщица торопливо засуетилась, доставая какой-то артефакт, от которого изрядно фонило силой, и начиная бормотать формулы заклятий. Молодец, правильно угадала — будешь филонить и тупить, тебя ждет тоже, что и обещано нашему специалисту по ходячим трупам.

— Святой отец! — вскричал я в небеса. — Спуститесь к нам!

Но тот был занят битвой с пятеркой демонов — каждый из них не уступал ему рангом, да и силой тоже, вот только на стороне боевого отца-экзорциста была его истовая вера в бога, объятый снежно-белым пламенем молитвенник да боевое кадило, брызгающее во все стороны десятками литров явно святой воды. Схватка в небесах шла с переменным успехом, но в ней я всё же ставил на святошу — что ни говори, а синодика с нами послали настоящего, боевого. Ну хоть в чем-то свезло — не такой слизняк, как астральщица и некромант… В общем, пусть святой человек развлекается, решил я, увидев, как один из демонов весь, разом вспыхнул ослепительным пламенем и жутких криках да корчах издох. Зачем хорошего человека от явно любимой работы отвлекать?

Там, в глубинах тумана, незримые для прочих мертвые колдуны, сиречь личи, как их называли некроманты, готовили гостинец из магии Смерти. Да серьёзный причем — потоки незримой магии смерти свивались, переплетаясь и создавая боевое плетение большой силы. Надо бы сперва с этим безобразием разобраться…

Шаг за пределы купола под чей-то негодующий крик (явно неожидали подобного безрассудства мои новые подчиненные) и ко мне тут же устремляется первый костлявый мертвец. До приличного умертвия эта тварь недотягивала, но и простого зомби уже переросла — двигающееся на четвереньках костлявое тело, с полуразложившимися мышцами и громадными клыками, коих у этих образин при жизни явно не наблюдалось, да плюс длинные, покрытые трупным ядом и магией проклятий когти… Бр-р-р-р, уродство.

Меч Простолюдина птицей вспорхнул, на миг осветив всё на несколько шагов фиолетовым разрядом молнии — и рассеченная пополам тварь рухнула пополам позади меня. Вторая по счету среди моих молний просто выжгла узлы магической конструкции, что делала эту груду гниющей плоти опасным монстром — не святая магия по эффективности, но тоже очень и очень недурно. Куда экономнее в плане маны, чем пытаться уничтожить привычными против живых врагов способами.

Лезвие моего меча в следующие секунды обратилось самыми настоящими лопастями бешено крутящейся мельницы — будто её лопасти попали в самый настоящий ураган, не меньше. Клинок было невидно — он рассекал воздух быстрее, чем это было доступно человеческому взору, разбрасывая фиолетовые высверки сверкающих электрических разрядов.

Я оттянул на себя изрядную часть напирающей на нас орды, которая, насколько я мог судить, уже превысила всё, что было изначально в этом городке — всё же на столь крупную добычу засада рассчитана не была… Зато подобных схронов да засад, летучих отрядов и просто неподалёку расположенных отрядов было великое множество. Всё же мы глубоковато забурились в серую зону… И ведь, что самое паскудное, где-то здесь, относительно неподалеку, был расположен лагерь с остатками хабаровской ветви Рода Шуйских и прочих беглецов. Целый лагерь выживших… Что ж, когда мы сметем всю окрестную шушеру, вывести их будет куда проще, чем я боялся изначально.

Слева-сверху выскочила призрачная девушка — весьма красивой наружности, в красивом платье с глубоким вырезом, в который можно было увидеть пару аппетитных грудей… Большие глаза, аккуратный носик, высокие скулы и пухлые губки — она была бы чудо как хороша, если бы не была полупрозрачна, целиком серого цвета и не раззявила рот в истеричном, полном злобы ко всему, что ещё живо и дышит крике.

Баньши, немалой силы баньши — даже удивительно, кого могли пустить на создание призрака такой силы? И зачем? Даже такой профан как я знал, что пускать эфирные эманации десятков женщин Младших Магистров куда выгоднее на вампиров, а не этих призрачных истеричных дур, с которыми уйма мороки…

— А-а-а-а!.. — начала было та, но я лишь досадливо поморщился под шлемом.

— Не сегодня, милая, — взмахнул я ладонью, перехватывая акустический удар, переполненный злой маной и каким-то заковыристым проклятием и пуская его через сталь доспехов.

Великолепная броня, подаренная мне невестой, без труда абсорбировала слишком слабую для них атаку и выплеснула в виде ударной волны с противоположной стороны от баньши. Десяток немертвых тварей разорвало на клочки, а саму призрачную даму смяло, словно бумажный фантик, от моего мысленного усилия. Явно неопытная и необретшая ещё полноценного разума нечисть — иначе не стала бы так безрассудно нападать, не заботясь о собственной защите.

Вообще, мне редко выпадала возможность как следует испытать в настоящем деле свои доспехи, но сегодняшняя ночь обещала стать исключением. Мне нельзя тратить много собственных сил, следует сберечь как можно больше — и потому основную задачу по защите своей бренной тушки я переложил на верный металл подаренной Хельгой брони. В конце концов, доспехи, позволившие мне в ближнем бою на равных подраться с Магом Заклятий, уж точно не должны пострадать от пусть многочисленной, но на фоне японца откровенной шушеры.

И они не подводили. Низшая и средняя боевая магия абсорбировалась стальными пластинами сплошного доспеха, клыки и когти тварей, парочке из которых я эксперимента ради позволил себя достать, попросту ломались об неё (и самих тварей попросту выжигало магией брони после подобного соприкосновения) и потому я был подобен неуязвимой стальной башне, что гордо шагала по полю боя, оставляя за собой настоящую просеку из покореженных ошметков чудовищ, луж эктоплазмы и перепаханной в который уже раз земли.

Там, впереди была группа личей. Пять-семь тварей, точнее не разобрать, сгрудились вокруг одной, что посильнее — уровня Старшего Магистра, пусть и слабого. Не слишком сильные при жизни чародеи после гибели и специальных ритуалов, проведенных над ними, обретали куда большую, нежели даже мечтать при жизни смели, силу. Правда, при этом низшие личи лишались большей части разума и памяти, а средней руки твари сохраняли лишь самый базовый разум, который потом долго и трудно необходимо было развивать… Но велика ли такая цена, если взамен можно было получить весьма эффективную боевую единицу?

А ещё личи лишались всех умений и навыков, не связанных с черной магией. Некромантия и малефицизм — вот и всё, что было доступно этим существам. И в случае низших и обычных — лишь в самых грубых проявлениях… Зато маны в тварях бывало немеряно. До Архилича ни одна присутствующая тварь, само собой, недотягивала — аналоги Архимагов, обладающие полноценным разумом и весьма богатым набором умений и знаний в своей дисциплинах, были товаром штучным и созданию в спешке не подлежащие. Так что сегодня я рассчитываю на столкновения лишь с тупым пушечным мясом, пусть и набитым маной под завязку… Но даже в ином случае — мне, а вернее доспехам, в которые я закован, есть что на эту угрозу ответить. Лишь один раз, лишь эрзац-магия восьмого ранга — но даже этого хватит, что бы смести большую часть возможных угроз.

Твари почувствовали, откуда исходит основная угроза их уже раз погибавшим сущностям, и не замедлились с ответом. Основная масса усилий была брошена на спешную переконфигурацию заготовленных атакующих чар, что обрушились на меня — однако принимать удар в лоб я не собирался. Не зря ж я всё это время шагал относительно неспешно, позволяя мертвякам привыкнуть к моей скорости, верно?

Потоки зловеще посверкивающего мутно-зеленым свечением праха образовали настоящий курган на том месте, где я был прежде — однако Поступь Молний уже увлекла меня далеко вперед, оставляя прежнее местоположение в сотне метров позади. Грохнуло, во все стороны ударила незримая ударная волна высвобожденной маны — но подобное не заставило меня даже пошатнуться.

Да, несмотря на всю свою силу, личи явно были низшими и ещё туповатыми. Даже тот костяк, что был центром их кучки и обладал аурой шестого ранга, был ещё туп и незрел — они на четыре-пять секунд растерялись, не зная, что предпринять, и за это время я приблизился к их группе. Облаченные в обрывки одеяний, в которой я с горечью разглядел ошметки мундиров русских боевых магов и какие-то явно родовые одежды аристократов, они глядели на меня пустыми глазницами лишенных плоти черепов, медленно соображая, что расклад сильно изменился.

Первым оправился, как и положено предводителю, сильнейший костяк в обрывках генеральского камзола. Генерал-майор от инфантерии вскинул руку, направляя в меня луч разрушительной энергии — простое заклятие третьего ранга, в которое было вбухано столько маны, что оно попросту не должно было выдержать подобной мощи.

Рывок влево, взмах клинка — и костяной щит ближайшей твари рассечен вместе с черепом, фиолетовые молнии вгрызаются в кости, заставляя те трещать и обугливаться. Со всех сторон рвётся свита из призраков и уже полноценных умертвий — высоких, худых воинов с выдубленной, высушенной плотью, вооруженных костяными клинками, но я уже оставил их заслон позади своим стремительным рывком.

Здесь нет опытного некроманта-кукловода. Память услужливо подсказывает, что и некроманты бывают разные — боевые, марионеточники, артефакторы и прочие. Будь здесь опытный скульптор плоти, и мне пришлось бы изрядно напрячься — они способны усиливать подчиненных и, что самое неприятное, координировать их. По сути, у таких групп лишь одно слабое место — сам некромант, которого и следовало убивать первым…

Вот только здесь была автономная группа свежей, тупой нежити. И потому я был волком, прорвавшимся в самый центр стада овец. Меч Простолюдина, окутанный фиолетовыми разрядами, порхал подобно бабочке, разноцветные молнии, взаимодополняя и усиливая друг друга, били в разные стороны, сметая нежить и нечисть, а редкие удары, что доставались мне, без труда блокировались броней.

Сорок секунд — и самая большая группа мертвяков была уничтожена. Сам же я встал посреди пепла и дымящейся эктоплазмы, среди костяков и ошметков плоти, оглядывая дело рук своих. Радости я не испытывал — все, кого я только что истребил, в недавном прошлом были живыми людьми и моими союзниками, и мне было искренне их жаль. Врагу не пожелаешь подобной участи… Циньская мразь, вы ответите мне за всех и каждого.

Я далек от того, что бы винить народ Цинь в целом — я слишком много пожил, что бы не понимать, что народ, в общем-то, редко что решает. Но вот ваши правители, аристократы и при случае Императорский Род — я обрушу на ваши головы весь ужас войны, которую вы сами же и развязали. Ну да ладно, сосредоточимся на деле…

Где-то на краю восприятия появилась новая большая группа противников. Поглядев в сторону защитного купола, из-под которого изредка били заклятиями, я убедился, что у подчиненных всё хорошо и двинулся навстречу новоприбывшим. Поступь Молний быстро перенесла меня на несколько километров вперед, на опушку леса.

Из-под его крон стремительным потоком вырывались костяные гончие и отряды умертвий — весьма крепкая и надежная нежить, которую явно готовили загодя. Первых создавали из останков животных, и были они куда опаснее большинства рядовой нежити — силы и образ жизни тоже сказывались на конечном результате преобразованной плоти. Но зато умертвиями было куда проще управляться — бывшие звери и после возрождения были диковаты. Хотя не заметно, что бы это доставляло какие-то проблемы их хозяевам…

С лезвия меча вперед полетело сине-фиолетовое лезвие электричества, сметая разом десяток тварей. Где-то там, позади прущей на меня орды, ощущались личи, правда среди них не было никого даже близкого к уничтоженной мной твари уровня Старшего Магистра. Напомнив себе о том, что следует беречь ману и вновь отогнав боль и повреждения зелеными молниями, я устроил мясорубку.

В какой-то момент это стало рутиной. Я, словно одержимый мясник, метался по всему полю боя, раскинувшемуся на десятка полтора километров, истребляя низшую нежить — не всю, разумеется, а отдельные группы, что казались мне наиболее опасными. Личей и баньши, если среди них были особи выше четвертого ранга, костяных жнецов — высокоранговых умертвий — я чаще брал на себя, а вот орды мелкой шушеры пропускал к отряду, и они их успешно перемалывали.

Некромант в какой-то момент наконец взялся за дело как надо и принялся перерабатывать слабосилков в промышленных количествах. Серьёзных тварей он бы так легко, разумеется, не осилил, но против серьёзных был я — а вот мелочь он уничтожал весьма лихо, войдя в раж. Убивший троих демонов и не ставший гнаться за драпанувшими в ужасе двумя оставшимися святой отец, спустившись, тоже оказывал весьма значимую поддержку обороняющимся, ну а Мастера уверенно держали защиту, изредка вмешиваясь в случаях, когда наплывающих тварей оказывалось слишком много. Баланс, как он есть — и это ещё Пете в бой ни разу вступить не довелось.

В какой-то момент я решил сделать перерыв, восстанавливая ману при помощи алхимии и торопливой медитации. Сколь бы тупы не были свежеподнятые твари, но у них были хозяева, которые не могли не обратить внимание на то, что с громадной площади вся созданная ими нежить и нечисть истребляется в промышленных масштабах. И я уже некоторое время чувствовал несколько тщательно сокрытых аур, которые намеревался выманить.

Во первых, были очевидно живые маги, причем не темные — это были наши, из числа беглецов, почему-то не рискующие пойти на контакт. Во вторых, была другая группа живых — и то были очевидно живые, но тоже не спешащие показаться мне на глаза. Из всех я бы не поручился, но там явно был обладатель ауры Архилича и сильный демонолог.

На что рассчитывала эта парочка и почему не лезла до сих пор? Всё просто — ждали, пока я устану. Почему я всё ещё не попытался двинуться на прорыв со своими новыми подчиненными или, на худой конец, забрав одного лишь Петю, не пытался сбросить их с хвоста? Тут тоже просто — четыре часа под зелеными молниями не прошли даром, и я частично восстановил контроль над тонкими слоями ауры. Часть силы, положенной мне контрактом с Маргатоном, была мне доступна — а потому я не сомневался, что сумею по меньшей мере выжить и защитить своих в предстоящей схватке.

Но для надежности надо было потянуть подольше и восстановиться получше. Чем больше силы по Кровавому Контракту мне будет доступно, тем лучше… И пусть в связи с этим возрастал и риск — враг тоже мог подготовить больше сюрпризов перед атакой, но я готов был на такой риск. В общем, каждая из сторон искренне полагала, что время играет на её стороне… Утро покажет, чья ставка была вернее.

Магов Заклятий сюда явно дергать не станут — слишком велик риск для обеих сторон, что это ловушка, рассчитанная на столь крупную дичь. Притащить двух-трёх Архимагов — это максимум… А серьёзные силы, способные количеством и качеством обеспечить достойную группу поддержки высших чародеев, подойти за сутки-другие попросту не сумеют при всем желании.

Но и слишком тянуть не следует — если тут реально окажется разом четверо или больше Архимагов, могу в нынешней форме и не сдюжить несмотря ни на какого Маргатона. Всё же потрепала меня та тварь в доме, потрепала… Кстати, количество прибывающей нежити сильно сократилось, а вот демонов я так сегодня больше и не увидел. Странно…

Мои размышления были прерваны негромким цокотом на камнях, среди которых я сидел, переводя дух. И, что самое неприятно, лишь одновременно со звуком копыт, ступающих по камням, я ощутил ауру. Резкую, опасную, инородную ауру твари, которой в мире людей совсем не место!

Лязг столкнувшегося Меча Простолюдина и костяной сабли стал первым приветствием.

— Сумел учуять, смертный? — удивленно наклонила на бок голову незваная гостья. — Хвалю. Редкий смертный сумеет ощутить моё приближение сквозь Полог.

— Я из очень редкой породы, да, — хмыкнул я, вставая. — Тебе не место под этим небом, тварь. Не хочешь убраться домой подобру-поздорову?

— После того, как меня столь настойчиво упрашивали сюда прибыть? — улыбнулась она. — Это было бы слишком невежливо по отношению к настоящим хозяевам этих мест.

— Настоящие хозяева этих мест — мы, а не те дураки, что повелись на обещания дармовой силы и призвали под наше небо такие отходы мироздания, — презрительно бросил я, поводя плечами. — Говорить, что отправлю тебя откуда вылезла не стану.

— Готов признать поражение? — обольстительно облизала губы прекрасная демоница в костяной броне. — Люблю умных и покладистых мальчиков.

— Мне по силам уничтожить тебя окончательно, — покачал я головой. И, увидев насмешливую улыбку демоницы, выпустил не просто разряды электричества, но и частичку Мощи Души, заставляя ту изумлённо распахнуть прекрасные лиловые глаза. — Зря, ох зря ты выползла из своей норы…

Глава 21

Ну, положим, насчет зря выползла — это я погорячился. Пространство мигнуло и искривилось, наваливаясь со всех сторон потоками искажений, сжимая, обрушиваясь на плечи — демоница объемами резерва не уступала полновесному Архимагу, а уж возрастом, опытом и мастерством, что являлось следствием первых двух факторов, и вовсе могла смело поспорить с лучшими из смертных чародеев.

Будь на моем месте любой другой Старший Магистр, на этом схватка бы и закончилась — Магия Пространства в боевой её ипостаси была явлением чрезвычайно редким и сложным, и потому защититься от неё без помощи какого-нибудь чудовищной силы артефакта не смог бы и выходец из Великих Родов. Вот только на моё счастье я не был обычным магом — я был из той редкой когорты смертных, что могли поспорить с тварями изнанки мироздания в своих способностях.

А ещё у меня была возможность уровнять силы за счет Маргатона — что я и сделал, ни секунды не колеблясь. Багровые молнии охватили доспех, несколько рунных печатей вспыхнуло вокруг меня, и Пространство стабилизировалось — на краткий, короче удара сердца, миг, которого мне хватило, что бы уйти из-под удара.

Неподалеку возникли разом две ауры, соответствующие седьмому рангу — враги решили навалиться всерьез, резко сократив разделяющее нас расстояние и выйдя на дистанцию удара. Демоница щелкнула пальцами свободной руки, и поток лилового пламени, порожденного странной, грубой волшбой Инферно, устремилось ко мне — но я был готов.

Моя левая рука выстрелила вперед, выставляя вперед особым образом сжатые в специальный знак пальцы.

— Исмалло ротаир, санна угрур — разнеслись вокруг слова древнего, почти забытого языка.

Разумеется, волшба, которую я выставил против лилового пламени, сработала раньше, чем я произнес нужные слова — иначе меня накрыло бы этим пламенем. Магию слова применять можно по разному — как вербальный активатор чар и как средство усиления уже созданной магии. Первый способ я использовал, надо признать, куда чаще второго — обычно, если я уж сплел заклятие вовремя, дополнительное усиление ему требовалось редко. Но сегодня был не тот случай…

Поток изумрудного света ударил навстречу пламени иного, чуждого нам плана бытия — и две силы взаимно уничтожили друг друга, к явному удивлению демоницы. Изумрудное свечение, вырвавшееся из моей руки, нельзя было даже близко спутать с гнилостным свечением болотно-зеленого цвета, присущего некромантии. Моя магия была наполнена эманациями света и жизни, она воплощала в себе силу самой природы, той её части, что была полной противоположностью смерти — это была чистая сила жизни, сама квинтэссенция того, что наполняло миры смертных, делая их столь вожделенными и вместе с тем недоступными для всех этих сверх существ — Богов, Демонов, обитателей Инферно и прочих сверхсуществ…

В обычном бою, против большинства заклятий нашего мира эти чары никак не помогли бы. И даже в схватке с порождением враждебного нам плана, если не знать способа правильно направить эту энергию, толку бы не было — что может сделать поток маны, заряженный энергией живой Природы? Оживить пару высохших кустов на обочине?

За те часы, что я носился по округе, я не только истреблял всякую шушеру, но и тщательно ковырялся в обрывках своей памяти, понимая, что так или иначе подобной встречи сегодня не избежать. И кое-что нарыл… Нарыл способ, при помощи которого можно было воззвать к чему-то вроде иммунной системы нашего мира. Я не был до конца уверен в том, что это сработает здесь — всё же эти чары я использовал в прошлом мире, и их основа была не в моих личных навыках, а в структуре самого мира, в тех его незримых законах и правилах, которые я только-только начал ощущать, став Великим. Да и то лишь в своём мире… А потому на всяких случай я был готов к тому, что моя задумка провалится.

Однако она не провалилась. В мои чары откуда-то извне, словно бы со всех сторон, начала стекаться сила, она словно обрели свой собственный разум и волю — и потоки изумрудного света, сметя лиловое пламя, двинулись дальше, сжимая в своих объятиях явно не ожидавшую подобного демоницу. Потоки света явно не доставляли ей приятных ощущений — доспехи задымились, лицо искривилось от боли, аура пошла волнами, и сама незваная гостья закричала от боли, пятясь от меня и вливая громадные силы в попытки защититься. Сам мир отторгал эту тварь, и к моему изумлению — куда сильнее, чем должен был, намного сильнее, чем это работало в моей памяти. По моим расчетам дело должно было ограничиться лишь отражением её атаки и средненьким магическим ударом по твари, который она без труда бы отбила…

Всё же магия, последствия и эффекты которой тебе до конца неизвестны, имеет свои минусы, даже если она сработала лучше, чем ты ожидал, а не хуже. Особенно в скоротечном бою, когда любая мелочь и каждая секунда, использованные неверно, могут стоить тебе победы. Я попросту не ожидал такой эффективности от своих чар, и потому не был готов, что появится возможность добить тварь одним ударом. И потому не успел воспользоваться открывшейся возможностью — а дальше мне пришлось вновь защищаться.

Громадная призрачная костяная ладонь рухнула на меня сверху, и я ясно ощутил — от этого заклятия даже доспехи полноценно не защитят. Силы, вбуханной в заклятие, можно было только позавидовать — Архилич, стремящийся помочь союзнице (а может хозяйке, кто знает) сил не пожалел. Меч Простолюдина ударил острием вверх, навстречу призрачной длани, извергая из себя потоки фиолетовых молний, что вцепились во вражеские чары. Несколько секунд, в течении которых у меня аж носом кровь пошла от напряжения — и мои Молнии преодолели пусть сильное, но не слишком искусное заклинание врага, но и демоница за это время успела справиться с внезапной напастью.

— Я же говорил, что ты зря вылезла из своей норы, тварь, — зло бросил я настороженно глядящей на меня демонице. — Сегодня я сотру тебя из самого мироздания.

— Вижу, слов на ветер ты не бросаешь, красавчик, — лукаво ответила та, облизнув опаленные, но стремительно регенерирующие губы длинным языком. — Такое среди мужчин, особенно смертных, большая редкость. Уверен, что не хочешь сдаться? Будешь любимчиком в моём гареме, обещаю…

Не злится, не брызжет от ярости слюной, не грозиться расправой, даже шутит и сохраняет полное хладнокровие… Опасна, очень опасна. Демоны в целом, и уж тем более порождения Инферно, подобной сдержанностью никогда не славились. Значит действительно очень стара и опытна. С такими надо быть вдвойне осторожным — на дешевые трюки она не попадется. Да и вообще, скорее всего, именно на трюки не попадется вовсе…

Третий враг до поры бездействовал — очевидно, ожидал удобного момента для атаки. Что ж… Потянувшись к печати, я послал мысль-просьбу:

— Усиление! На один ранг!

— Я мог бы явиться лично и прикончить их всех, — предложил мой должник. — Одна твоя просьба — и я смету их всех. И всех, кто находится в округе…

И действительно сметет — вот только это будет равносильно пальбе по воробьям из пушек. Призыв Маргатона способен изменить исход сражения, в котором сойдутся Маги Заклятий со свитами и поддержками полноценных армий, он может решить исход всей предстоящей кампании — и тратить его на эту мелочь глупо. А он, скотина, и рад бы задешево отделаться, что бы потом не рисковать шкурой там, где её ему реально могут подпалить…

Но тянуть и пререкаться мой должник не стал. Да, пусть подобная трата этого ресурса тоже едва ли могла считаться разумной — на одних паразитных потерях энергии долга уйдет едва ли не больше, чем будет того усиления, но это лишь процентов десять от общей массы. И в данном случае — более чем достаточно…

Моя резко вспыхнувшая мощью аура пришлась как нельзя кстати — хлыст, сотканный из десятка различных заклятий и несущий в себе куда большую угрозу, чем её первый удар, был нацелен на атаку не по физическому телу, а по ауре. Доспех подобную атаку выдержал с честью, прикрыв меня и на этом уровне — лишь чуть дернулся уголок глаза от боли — но вот ответное моё заклятие вынудило уйти противницу в глухую оборону.

Синие, желтые и оранжевые молнии, окаймленные по краям фиолетовыми, ударили с ночных небес вниз, прямо по демонице — и на этот раз то была атака не Аристарха — Старшего Магистра, а Пепла — Архимага. Сейчас моя рациональность и весь мой опыт нынешней жизни словно бы потеснились, посторонились, уступая место тому, древнему воину-волшебнику — и пусть и там, и там был я, но разница была весьма велика. Сейчас я не пользовался опытом себя-прошлого — на короткое время я именно стал прежним собой.

Не успели раскаты грома и полыхание молний, ударивший по кокону искажений пространства вперемешку с лиловым пламенем, отзвучать и остыть, как я сорвался с места. Поступь Молний в этом моем исполнении ни шла ни в какое сравнение с тем, что я показывал недавно — я стал в несколько раз быстрее, и враги оказались вновь застигнуты врасплох.

Мне навстречу ударил вал из черепов — различных размеров и форм, материальных и сотканных из чистой энергии, несущих в себе различные проклятия и чистый некрос, что сам по себе является ядом для всего живого — если ты сам не чернокнижник, естественно. На этот раз это была определенно высокая и тонкая магия — сочетая различные подходы и варианты, она была рассчитана найти брешь, уязвимость в защите врага, и уже после этого навалиться туда всей мощью, уничтожая и разрушая…

Вот только вспыхнули багровые и фиолетовые разряды, окатило тело золотом, распахнулись крылья желтых молний — я переплетал и сочетал свои истинные силы в десятках различных комбинаций, чередуя их в разных последовательностях, так, как я никогда ещё не делал в этой жизни. Усиль одну, чуть ослабь другую, добавь третью — и с минимальным расходом маны разрушаешь одну волшбу врага. Измени последовательность и дозировку маны — распадается второй слой чужих чар. А затем третий, четвертый, пятый…

Я делал это на немыслимой, невероятной для себя скорости. Волшба творилась легко и быстро, комбинации молний менялись быстрее, чем творились карточные фокусы у балаганных факиров — я даже не подозревал, что способен на такое… И это работало! Архилич, грозное порождение некромантии, в которого вложены громадные силы и ресурсы на его создание, мертвый чародей, обладающий огромным опытом и мастерством в родной стихии, швырял в меня потоки чар-заготовок — то, что сплетал сам, и то, что высвобождалось из его артефактов, поток призрачных черепов, что тоже оказался порождением артефактной магии, давил и стремился остановить, сбить меня с шага — но всё было напрасно.

Четыре с половиной секунды — и я, потратив маны на порядок меньше своего врага, оказался прямо перед ним. Сметя все его попытки напасть, нивелировав все заготовки и сделанные заранее приготовления, переборов его личную мощь и силу напоённых жертвенной кровью чародеев артефактов, я предстал перед высоким скелетом, опирающимся на длинный черный посох, облаченный в странного вида доспехи с иероглифами…

Он попытался бежать. Архилич, в отличии от тупой низшей нежити, обладал полноценным интеллектом — и как всякий его обладатель был прекрасно знаком с концепцией страха. Понимал, тварь, что тот, кто играючи сокрушил все его козыри, точно способен оборвать его пусть не слишком комфортное, но зато вечное существование, и стремился избежать этого всеми силами.

Ведь в отличии от многих других видов нежити, Архилича никто в здравом уме не будет создавать насильно. Такое существо, наделенное изрядным колдовским могуществом и интеллектом, рано или поздно найдет способ сбросить подчиняющие его оковы и вырваться на волю, отомстив сотворившим с ним такое… Потому Архиличами становились чаще всего добровольно. Те безумцы, что готовы были ради вечности, не достижимой для них иными способами, согласиться на ущербное существование живого трупа, лишенного всех радостей жизни. И они, подобные монстры, своё подобие жизни весьма ценили.

Земля под ногами нежити мгновенно разверзлась, поглощая оживший скелет в доспехах. В одно мгновение Архилич оказался в десятках метров от меня, удаляясь всё дальше и погружаясь всё глубже. Позади уже рвалась вперед, пуская впереди себя потоки волшбы, гостья из Инферно, а где-то сбоку ощущались завершающие такты заклятий третьего врага — но они опаздывали, безнадежно опаздывали, понадеявшись на то, что их союзник сумеет сковать меня боем на достаточный для них срок…

— Разверзни Небеса, Копьё Небесных Скорбей! — зло улыбнулся я, бросая мысленным импульсом фразу-активатор.

Ослепительно-белый разряд молний расколол ночь на миллион осколков, на несколько мгновений властно отодвинув полноправную хозяйку-тьму. Концентрированная мощь магии Молний и Света, соединенные воедино в самый мощный из доступных мне сейчас инструментов для борьбы с нежитью, била быстрее мысли, быстрее всех возможных пределов реакции — земля в десятках метров от меня буквально вскипела, обращаясь фонтаном кипящей лавы.

Мой удар был воистину страшен. Бей сейчас Аристарх, и я бы едва ли сумел бы сплести столь искусное полотно чар в столь краткие мгновения, что были отпущены мне. Я бы не сумел столь тонко и изящно воедино силу своих Молний и магию Света, не смог бы обратить столь всесокрушающей мощью яростной атакующей стихии течение маны, не сумел бы ни за что в один удар прикончить ощетинившуюся защитными заклятиями удирающую могучую тварь…

Но я дал волю Пеплу, а вот он, достигший ранга Великого Мага ветеран бесчисленных сражений, воин-волшебник, прошедший горнило множества битв и врагов и посвятивший всего себя только одному — искусству как можно более эффективно убить ближнего своего, подобное сделал играючи. В потоках эфира, на волнах чистой маны разнесся безмолвный, не слышимый неодаренным вопль боли и ужаса от осознания окончательной, бесповоротной гибели Архилича — ведь тяжелее всех умирать тем, кто рассчитывал жить вечно…

Человек может смириться со смертью. Если его ведет что-то, что он почитает большим, нежели он сам — вера, любовь, ненависть, идеалы или что-то ещё, он способен принять её добровольно и раньше времени. Мы, люди, всегда держим в уме эту гадкую, мерзкую мысль — смерти не избежать. Стараемся не думать, почти не вспоминаем об этом, дабы сохранить присутствие духа и радоваться жизни — но тем не менее мы, смертные, знаем, что она однажды настигнет нас.

Это не делает всех нас храбрецами, нет. Но это очень часто заставляет нас поступать алогично, путая все карты противнику… Там, где один человек постарается свалить поскорее, плюнув на всё и вся, другой вполне себе может из принципа рогом упереться — и тем самым перевернуть ситуацию.

Да, гибель тела для нас не означает конца пути — там, за окоемом, есть нечто большее, нечто такое, что обычным людским разумом не объять, но тем не менее это неизвестность, и встречаться с ней раньше времени нам не хочется. Сие есть наша великая сила и великая слабость — и несть числа подвигам людей, совершенным с полным осознанием того, что эти деяния принесут нам смерть. Не зря же в обоих моих мирах живет поговорка — двум смертям не бывать, а одной не миновать. Человек способен отбросить свою жизнь ради цели.

И совсем другое дело те, кто достиг вечности. Пусть даже такой убогой, такой лишенной большей части радостей бытия, пусть ценой превращения себя в чудовище, жадное до жертв и людской крови… Но те, кто добровольно, зная на что идут, стали подобными чудовищами, более всего боятся встретиться именно с ней, со смертью. Это их абсолютный страх, это то, что делает их слабыми, естественная причина, по которой бессмертные не способны силой прогнуть под себя смертных и подчинить их себе раз и навсегда, то, почему им приходится с ними считаться… И на этой слабости подобных тварей и нужно ловить.

Архилич был в ужасе. Осторожная тварь, наверняка рискнувшая здесь показаться лишь потому, что видел во мне лишь Старшего Магистра — пусть очень интересного, выносливого и закованного в чудесную броню, которую он бы с удовольствием затрофеил. Как и всякая сверхосоторожная тварь он наверняка предполагал, что у меня могут быть припасены какие-нибудь козыри, но право слово — против целой армии нежити и нечисти, с демонами в союзниках, трёх существ уровня Архимагов, какие могли быть шансы у чародея шестого ранга?

Долго выжидавшая и оценивавшая ситуацию нежить, решившая лично вступить в схватку лишь тогда, когда сочла что, все козыри на её стороне, и даже в этот момент решившийся лишь на удар в спину никак не ожидала, что именно она станет моей основной мишенью. Ведь логика боев одного против многих требует сперва расправиться со слабейшими и наиболее уязвимыми врагами — находящимся в стороне третьим Архимагом, что явно был человеком и уступал в силе любому из этой парочки, или на худой конец со стоящей со мной лицом к лицу демоницей. Или, на что он наверняка уповал больше всего — обратиться в бегство, попытавшись спасти свою шкуру.

Однако я рванул прямиком к нему, плюнув на привычную и понятную ему логику. Пошёл в лоб, не стал хитрить и экономить силы, не играл в манёвры — напал в лоб, сломил его атаку и оказался на расстоянии удара мечом. Мечом, что за сегодня, как он знал, оборвал существование тысячей его младших сородичей… И при этом я оказался на порядок сильнее, чем им казалось изначально — в единый миг пусть и сильный, пусть выносливый, но всего лишь Старший Магистр разразился аурой и мощью, которой большинство Архимагов позавидует!

Если бы он не побежал, если бы он остался и попытался выиграть время союзникам — мне пришлось бы худо. Архилич был достаточно силен, что бы продержаться в прямой схватке на подготовленной им заранее позиции не меньше минуты — целая вечность по меркам текущего боя.

Однако нежить поступила так, как всегда поступают подобные ей — драпанул, используя заготовленный на всякий случай путь отхода. А творить могучие защитные заклятия на бегу, использовать высшую магию впопыхах если ты не кто-то вроде меня или хотя бы просто не опытнейший боевой маг, не раз бывавший в подобных ситуациях, очень сложно.

Архиличи — это не существа прямого боя. Напасть на более слабого, устроить засаду, завалить врага валом нежити и тем его ослабить, прежде чем самим выйти на бой — вот это их тактика. Но лоб в лоб? Самолично на линии огня против равного? Не-е-т… Не в духе труса, обрекшего свою душу на вечное проклятие ради того, что бы выйти из-под власти времени.

— Теперь веришь, что я тебя прикончу? — обернулся я демонице, чьи чары врезались в багровый щит, сотканный из кровавых молний. — Не изгоню, как ты рассчитывала при худшем для себя раскладе, не пленю, а именно уничтожу без остатка?

— Я не нежить, а ты не святой, что бы суметь совершить подобное, — уже куда осторожнее и без улыбки заявила представшая передо мной демоница. — Простой Магией Света, даже с твоими непонятными присадками, меня не убить окончательно… А вот я тебя, даже если отправлюсь по твоей милости домой, успею славно потрепать. Но я не хочу доводить до крайностей… Почему бы нам не разой…

Прежде, чем она договорила, я вскинул вбок Меч Простолюдина — и с него сорвались целым шквалом десятки, сотни молний, на ходу змеясь и обращаясь сотнями искусно сотканных змей. Чем четче образ, в который воплощаешь в свою волшбу, чем детальнее и подробнее он получается — тем сложнее и могущественнее чары. Так банально больше маны в них можно впихнуть…

Пространство передо мной уже не деформировалось и не шло искажениями — его просто разрывало, стремясь уничтожить и меня. Этой атакой нельзя было смести целый полк, обрушить крепость или выжечь рощу — нет, область его поражения была крайне мала, но этим чарам большего и не требовалось. Это была персональная атака, предельно сконцентрировавшая в себе всю доступную заклинателю ману с одной лишь целью — убить врага перед собой. И к сожалению, среди всех преимуществ моего доспеха способность противостоять магии Пространства, особенно в исполнении демона Инферно, не числилась. Удар имел все шансы пройти сквозь броню и плоть, создав небольшой разрыв прямо в моём мозгу — там, где находился мой Источник…

Вот только я ждал чего-то подобного, а потому был готов. Зря ты, подруга, засветила, что твой главный козырь — именно магия Пространства. Я успел учесть это… И разрывающий всё и вся импульс, что должен был оказаться прямо в моей голове, минуя все защиты и естественное сопротивление в виде ауры чародея, лишь рассёк мне бровь. Глубоко, до кости, миновав шлем и большую часть чар — но тем не менее, я остался жив и здоров.

Любой живой организм имеет врожденное сопротивление тому, что бы прямо в его пределах формировались всякие разрывы Пространства и прочие подобные фокусы. А уж если речь о магах, тем более сильных, то и говорить нечего. Будь иначе, именно маги этой школы чародейства правили бы сейчас миром… Но демоница была достаточно искусна, что бы попробовать провернуть подобное — однако я был готов.

Десятки громадных молниевых змеев всех доступных мне цветов начали один за другим обращать в тлеющий прах соседнюю рощицу. Засевший там враг вовремя переключился с попытки напасть на защиту — к тому же он был не один. С ним уже была полноценная свита — несколько демонов послабее, пара десятков магов, призраки, какая-то нежить… И это при том, что он точно не был некромантом! В сиянии багровых огней и многочисленных защит вдалеке гремела и бушевала магическая гроза, а я, наконец, сошёлся с демоницей в танце клинков.

Костяная сабля, выточенная из кости кого-то громадного, обработанная в мастерских Инферно и впитавшая в себя всю дикую, первобытную разрушительную магию тех мест и выкованный из магических металлов, добываемых близ Разлома, зачарованный лучшими оружейниками-артефакторами Шуйских меч высекли друг из друга снопы концентрированной маны, пущенной по хозяевами по своему оружию…

И в этот момент, когда я собирался вновь направить очередной поток волшбы в сторону отбивших мой натиск врагов там, в роще, в дело наконец вступили до того просто наблюдавшие за происходящим чародеи. Я не ошибся — то оказались русские боевые маги, из числа отступавших из остатков Хабаровской провинции. И пусть среди них не нашлось Архимагов, зато вот Старших Магистров оказалось человек десять минимум — и на какое-то время они сумели навязать борьбу нашему общему врагу.

Я наконец остался с демоницей один на один. У неё не было шансов — это понимал я, это понимала и она, это понимал даже вражеский Архимаг, плюнувший на начавшуюся атаку по своей группе сопровождения и рванувший к нам. Клинки сталкивались, мы обменивались короткими ударами заклятий, каждое из которых без труда прикончило бы средней руки Младшего Магистра, и я вовсю давил Мощью Души.

Тварь не шипела, не злилась, не паниковала и вообще не теряла присутствия духа. Нет, она молча, сосредоточенно рубилась, вовсю используя свою Магию Пространства, и тем мне весьма мешала. Я был лучше с мечом, определенно лучше, моя магия была смертоносней и быстрей, броня лучше — в общем, я превосходил её по всем аспектам, но достать не мог.

В те мгновения, когда мне казалось что мой меч нащупал дорожку к её плоти, пространство начинало выкидывать мелкие фокусы. Моя скорость нивелировалась им же, чары же, достойные Старшего Магистра — магию более мощную в такой рубке даже я не мог сплести, не было времени — отводились в сторону. Чуть-чуть, иной раз на считанные сантиметры — но этого было более чем достаточно.

Удар, шаг, резкий рывок в бок, выпад, принять саблю плашмя, попытаться пнуть — демоница защитилась. Всплеск лилового пламени бьёт по мне, но я шагаю вперед в Поступи — доспех отражает удар, отзываясь лишь лёгким протестующим шипением и отчетливым нагревом — любой, даже лучший артефакт имеет пределы прочности. А дар моей невесты сегодня и без того много часов сталкивается с враждебными чарами, по мере возможностей абсорбируя, перенаправляя или на худой конец отражая их. Он словно человек — шедевр артефакторов Императорского Рода имеет свойства самовосстановления, но для этого ему требуется время и мана — ну или на худой конец просто время…

Моя нога, закованная в стальной сапог, бьёт гостью из Инферно меж аппетитных грудей, заставляя скривиться от боли и отлететь на несколько шагов. Мне даже не нужно прикладывать осознанных усилий — переплетение синего, фиолетового и усиливающего их оранжевого в виде разрядов магического электричества несколькими копьями бьёт вперед, но точно нацеленные чары вновь уходят слегка в сторону. Однако есть и плюсы — каждый раз мои удары отводятся чуть ближе к телу, чем прежде. Ей всё тяжелее поддерживать бешеный ритм схватки, в которой мы оба далеко перешагнули все разумные рамки физических возможностей.

Охваченный желтыми, ускоряющими меня, и золотыми, усиливающими, покрытый зелеными, исцеляющими и держащий в уме чары из красных молний я подобен буре, беспощадной и не ведающей усталости. Не давая ей времени оправится от пропущенного удара, я рублю прямо по шее — но каким-то образом искривившееся пространство вновь пропускает мой клинок мимо, хотя это кажется невозможным…

И тем не менее мой пылающий всеми доступными мне молниями разом Меч Простолюдина, что рычит и передаёт охвативший магическое оружие азарт прямо мне в разум, оставляет длинную, тонкую царапину на горле твари — не полностью, вернее не совсем полностью отразила удар… Это хорошо, что у меня такое великолепное оружие — чем больше магии в объекте, тем тяжелее воздействовать на Пространство относительно него. А Меч Простолюдина способен выдержать даже больший объем маны, чем я сейчас в него перегоняю. Вот поэтому я больше ценю не артефакты со встроенными чарами и прочей лабудой — мне больше по душе те, что работают непосредственно с силой самого волшебника. Их потенциал куда менее ограничен, а в умелых руках они способны творить чудеса… Правда, верно и обратное — в неумелых они просто бесполезные игрушки, большая часть ценности которых заключается в стоимости пошедших на изготовление материалов.

Я не спешил. На самом деле я уже достаточно разогрелся и вошел в ритм боя, что бы в любой момент покончить с этой схваткой — но тогда тот единственный, кто мне здесь нужен живым, просто развернется и сбежит. Нельзя позволить третьему врагу ускользнуть — он единственный, кто мне здесь по настоящему нужен. Ибо он единственный в этой троице человек…

Но что-то он замер на полпути, видимо не до конца уверенный, лезть ли в заварушку. Видимо, я переборщил с натиском на демоницу — и потому когда её красивая ножка, ниже ступни переходящая в натуральное козье копытце, устремилось уже к моей голове, окутанное маревом ударных чар, я пропустил удар. Смягчил магические последствия, заранее приготовился к урону… Но всё равно оказалось весьма досадно.

Надо показать, что я изрядно потратился, что веду бой из последних сил, иначе добыча может ускользнуть. Правда, пропускать такие вот ударища больше не буду — голова неподдельно, на самом деле загудела, несмотря на всю защиту от шлема и исцеляющий эффект зеленых молний. Вот самоуверенная тварь… И ведь вправду верит, что мне сил хватит на то, что бы максимум изгнать её, а не убить…

Пару шагов назад. Десятки незримых щупов, стремящихся впиться в ауру, травмировать, прорваться глубже и взбаламутить энергетику, наталкиваются на стену отпорных чар, Меч Простолюдина оставляет длинную и глубокую царапину на костяной кирасе моей визави — и тут я наконец ощущаю, что третий решился. Отлично! Пришла пора убедиться в моих догадках!

— Именем Моим — Печать Ограничения! — на полную, не скупясь зачерпываю Мощь Души, наконец используя её как надо — впервые за очень, очень долгое время.

В спорах с существами божественных и демонических планов бытия очень часто лишь она способна обеспечить успех — если ты умеешь ей пользоваться и сила её у тебя достаточно велика. А в этом плане я не просто превосхожу демоницу — мы в разных лигах. В принципиально разных… Иначе как бы мне удавалось заключать взаимовыгодные договоры с существами вроде Маргатона, вместо того что бы стать им либо слугой, либо пищей? Жаль, против людей это работает слабо — всё же не моя профильная дисциплина. Это ближе к шаманам каким-нибудь…

Бестия разом теряет добрую половину своих сил — и пусть это даётся мне весьма нелегко, пусть на плечи словно опускается тяжкий груз, но на моей боеспособности прямо сейчас это никак не сказывается. Молнии начинают доставать её, в половине случаев прорываясь сквозь пространственные помехи и опаляя тварь — и та кричит, кричит от жуткой боли…

— Помоги-и-и-и-и!!!

А я оборачиваюсь к последнему врагу, с удовлетворением отмечая краем сознания — я был прав. Демонолог, как есть — вон уже и боевую форму принял. Рога, мускулистый торс, четыре руки, залитые сплошным клубящимся мраком глаза, мощные ноги с когтистыми ступнями и громадный шар черного сияния с багровым отливом по краям, в котором отчетливо ощущаются знакомые уже эманации Инферно… Вот ты-то мне и нужен, дружок пирожок!

Дальнейшие события случаются разом, в единый миг. Меч Простолюдина срубает голову демоницы, фиолетовые молнии словно щупальца впиваются в черный шар демонолога, а я, превозмогая боль, бью заранее заготовленным и бережно придерживаемым до самого крайнего момента заклятием:

— Оковы Багрового Железа!

Ещё десять процентов от общего долга, что был у Маргатона по отношению ко мне — а это, на секундочку, становление на некоторое время полноценным Архимагом, почти пиковым. Не столь эффективное, как от Крови Шуйских, но даже так весьма недурственное усиление… И всё оно ушло на то, что бы сковать одного единственного чародея седьмого ранга, сняв с него всю магию и заблокировав доступ к Дару.

Ненадолго — минут на двадцать, не больше, но мне хватит с лихвой, что бы дотащить до всё ещё держащих купол чародеев. А там уж накачаем алхимией, да я добавлю пару-тройку заклятий для того, что бы наш драгоценный «язык» подольше не приходил в себя… А потом — сразу на помощь к тем, кто сейчас бьётся с его свитой.

— Вот так сюрприз… — ошарашенно пробормотал я глядя на бледного, невысокого мужчину, с которого схлынули все наносные слои демонической плоти и сил. — А ты тут откуда взялся⁈

* * *

Эпилог и первые две-три главы одиннадцатой книги в понедельник, может во вторник. Приятного чтения!

Глава 22

— Спасибо, — негромко, устало сказал чародей. — Большое спасибо вам за всё, господин Николаев-Шуйский. Я не могу говорить за весь Род и даже за свою ветвь, но лично я никогда не забуду вашей милости.

— Как и мы все, господин, — добавила невысокая, стройная чародейка, стоящая рядом. — Род Ветлицких в неоплатном долгу перед вами, господин.

Усталые, потрепанные и угрюмые люди, до сих пор не верящие, что самое сложное позади, говорили искренне. Без излишнего пафоса и словесных кружев, по простому, без громких фраз и прочего, но от сердца, по настоящему. И это, если честно, изрядно подкупало. Заставляло теплиться в груди чувство, которое я в нынешней жизни, занятый лишь собой и своим ближним окружением, начал забывать. А именно — легкое смущение от искреннего, человеческого «спасибо».

Они прекрасно понимали, что большинство других чародеев на моём месте, после победы над тремя противниками уровня Архимагов, просто отошли бы к своему отряду и вместе с ним двинулись бы на прорыв, плюнув на неожиданных союзников. Ведь что могло быть проще, чем оставить втянувшихся в бой русских боевых магов развлекать всё ещё многочисленные и достаточно мощные отряды окрестной нечисти и увести своих людей, пока нежить, нечисть и демоны заняты куда более многочисленной и доступной добычей?

Более того, меня бы за это даже не осудили бы там, в штабе. Потому что согласно всем писаным и неписаным правилам военной науки доставить взятого в плен вражеского Архимага в штаб армии было куда важнее, чем помогать отряду партизан, пусть и нежданно пришедших нам на помощь. Но я так не мог — и потому оставив бессознательного чародея под присмотром своего отряда, взял с собой Петю и боевого экзорциста, отправившись помогать нашим.

Маргатон один из Владык Плана Крови, но далеко не Старший Бог и не чудотворец. Его сила могла дать мне возможность временно достичь следующего ранга, но это был весьма слабый и урезанный вариант этой силы, делающий меня далеко не пиковым обладателем седьмого ранга. К тому же эффект долго бы не продержался — ещё пару часов, не более…

И тем не менее этого времени нам хватило, что бы разгромить основную ударную группу, с которой прибыл третий из Архимагов. Состояла она из гвардейцев нескольких циньских Кланов и их же боевых магов, отряда регулярной армии — пусть и относительно элитного, состоящего из полусотни Адептов и десятка Мастеров — и порождений чужой некромантии.

Сильный ударный кулак в несколько тысяч голов. Вот только на всю эту ораву у них было лишь три Старших Магистра да пятеро Младших — против десятка Старших со стороны русских, нескольких сотен чародеев разных рангов и меня. Большое количество нежити, по идее, должно было нивелировать эту разницу в силах… Но среди партизан оказалось достаточно много священников — не боевых экзорцистов, разумеется, а обычных монахов и храмовых служителей… Но за прошедшие месяцы все они изрядно поднаторели в военном деле — те, кто плохо учился, долго не выживал…

Пусть священники из числа тех, кто не владел сам, от рождения, магией, были бессильны против обычных магов — священная магия помогала против нежити и самых отъявленных демонологов и чернокнижников, но против обычных магов Небеса отказывались помогать своим служителям… Если то не был какой-нибудь святой, что являлось большой редкостью.

А вот жрецам древних, языческих богов их покровители даровали возможность использовать магию и против людей. Что было большим конкурентным преимуществом — единственным, по сути, благодаря чему язычество не было изжито христианством и исламом. Правда, за могущество это и цену приходилось платить немалую — жертвами, верной службой и многим другим… В общем, хрен редьки не больно-то и слаще, как по мне — но кто я такой, что бы лезть в веру людскую?

Схватка вышла жестокой. Пусть я и был Архимагом, пусть по старшим магам у нас и был перевес — но численное превосходство и магия демонов это не шутки. Лишь через час, усталые, попятнанные и окровавленные, мы совместно двинулись туда, к лагерю в глубине лесов. Где обнаружились тысячи беглецов… Лагерь был не один — несколько десятков тысяч человек было слишком опасно размещать одной группой, так что их было несколько десятков. Этим, кстати, и объяснялось невероятно огромное количество тварей и даже наличие троицы Архимагов — враг постепенно загонял этих людей, среди которых было огромное количество самой лакомой для них добычи — магов, священнослужителей-монотеистов и жрецов-язычников. Практически каждый пятый в рядах этого объединения был магом, ибо здесь были собраны остатки множества мелких и средних дворянских Родов.

— Нам нужно уходить, — тяжело уронил командир моего спецотряда, едва ли не впервые на моей памяти озвучив свое мнение без спросу. — Господа, сегодняшняя победа — уже чудо, и достигнуто оно исключительно силами господина Николаева-Шуйского. Однако чудеса на то и чудеса, что случаются нечасто — очень скоро в ставке врага станет известно об этом разгроме, и сюда направят дополнительные силы. Не ведаю, что за метод вы использовали, Аристарх Николаевич, но при всём моем уважении — сомневаюсь, что вы сумеете в ближайшее время показать такую же эффективность.

— К тому же даже если бы смог, не факт что этого хватит, — согласился я. — Едва ли враги отправят меньшие или хотя бы равные силы туда, где сгинула тройка Архимагов с небольшой армией. Отправят шестерых-семерых, при каждом из которых будет полнокровный ударный отряд — и пиши пропало.

Землянки, шалаши, редко — палатки и шатры. Нехитрый скарб беглецов, которые при помощи духов окрестных лесов и своей магии с большим трудом отводили глаза врагам всё это время, на этот раз не помогут укрыться от глаз врага. Прежде их не искали всерьёз и со всем тщанием — те же Архимаги сюда заявились лишь через несколько часов, что говорило о дальности их изначального расположения. Враг был уверен, что добыча так или иначе никуда не денется, да к тому же у него хватало дел в иных местах — но сейчас всё может круто перемениться.

— Мы понимаем, господа, — мрачно выдохнул мой дальний родич, Младший Магистр Матвей Шуйский, что возглавлял остатки этой ветви Рода. — Вот только спешное бегство с преследующим по пятам врагом неизбежно обернется большими жертвами. У нас много раненных, больных, стариков и детей — в общем, некомбатантов. Боюсь быстрый и длительный марш многие не выдержат. А у нас ни запасов алхимии, ни достаточного количества целителей под рукой попросту не имеется. Истратили всё за эти недели.

— Либо уйдет большинство, либо погибнут все, — устало провел рукой по лицу я, с трудом удерживаясь, что бы не сморщиться от мощнейшей мигрени. — Боюсь, судари и сударыни, выбора как такового у нас попросту нет. Вы ведь и сами должны понимать — сейчас единственный шанс спасти большую часть людей.

И они понимали. Удивительные люди эти провинциальные аристократы — заботятся не только о своих родичах, но и о простых гражданских. Заботятся всерьез и искренне — в отличии от большинства известных мне дворян, которые просто пожали бы плечами, собрали своих родичей и их скарб и рванули бы навстречу спасению, плюнув на всех остальных. Молодцы, откровенно говоря, меня такое их отношение к людям изрядно подкупало.

Шуйских уцелело немало, но то были жалкие остатки ветви — в основном дети, женщины из числа магов не боевых направленностей, да подростки. На одного взрослого боевого чародея или чародейку приходилось три десятка некомбатантов. Плюс остатки гвардии с семьями, служащие, но не входящие в Род маги и прочие, прочие, прочие… Всех вместе — почти две с половиной тысячи человек при полусотне боевых магов от второго до пятого рангов и почти трёх сотнях гвардейцев. Негусто…

В общей сложности здесь оказалось сорок три различных Рода, и это я не говорю о простолюдинах-неодаренных. Шестьдесят три тысячи человек, рассеянные по лесам на большой площади, которым пришлось спешно, бросая даже тот скудный скарб, что у них имелся, выдвигаться вперед, навстречу судьбе, в надежде выиграть в гонке у судьбы и неутомимой нежити… А ведь каждый день, каждый час к нам прибивались всё новые беглецы- от одиночек и маленьких, в десяток-другой человек группок до сотен людей разом.

К счастью, наша специалистка по Астралу ела свой хлеб не зря. Хоть бойцом она и оказалась никудышным, по причине своей неопытности, но вот сообщения в штаб она слала исправно и крайне сжатые сроки. И не только в штаб — по моему приказу и под мою ответственность Смолову было передано, что бы он взял все суда, которые сможет, освободив их от абордажных команд, и гнал сюда.

Неприятности начались в первый же день. Далеко не вся нечисть и нежить была уничтожена в том бою, да и демонов по лесам и полям оказалось весьма немало — и я вместе с самыми быстрыми и сильными из чародеев буквально зашивался, гоняясь от колонны к колонне, отражая нападения тварей и выручая людей из засад.

Всё осложнялось лично для меня тем, что моё внутреннее состояние было очень, очень далеко от идеального. Прошедший бой, травма от твари в каменном особняке и перенапряжение, испытанное в бою с тремя Архимагами, тяжелым грузом легли на энергетику и ауру. По хорошему, мне требовалось несколько суток покоя, приличный запас дорогостоящей и специфической исцеляющей алхимии и помощь хорошего целителя, разбирающегося в энергетических травмах чародеев высших порядков — самый сложный и редкий вид магической медицины. Доступный лишь истинной элите общества…

Но всего этого не было и в помине. А были регулярные метания от одного проблемного места к другому, постоянные мелкие схватки, гонка со временем и изнуряющая, отупляющая разум боль. Со мной творилось нечто странное — уставший от напряжения, магических травм и ответственности за десятки тысяч человек, вверивших в мои руки свою судьбу Аристарх Николаев-Шуйский словно отступил вглубь, спрятался, выпуская наружу куда более жесткого, выносливого и искусного Пепла.

Это было странное ощущение. Обе мои ипостаси были одной и той же личностью, были мной — я одинаково ощущал свою самость, своё «Я» в обоих случаях. Нет, это не было ни шизофренией, ни попыткой одной моей личности взять верх над другой — скорее это были разные образы меня. И сейчас мне нужен был именно Пепел, а не Аристарх…

Само собой вышло так, что меня признали безоговорочным лидером. И именно приходилось принимать решения, где и кому помочь в первую очередь, куда направить наши скудные силы, а кем пожертвовать — ради общего блага, как все понимали, но тем не менее именно пожертвовать. Я-Аристрах, боюсь, мог не справиться… Но вот Я-Пепел справлялся отлично.

На исходе третьего дня, когда я стоял, мрачно оттирая куском ткани лезвие Меча Простолюдина от мерзкой слизи, оставшейся после убийства очередного порождения Инферно, на горизонте замаячили приближающиеся суда. В лучах заката небеса рассекали семь судов — один крейсер, пара эсминцев и четыре здоровенных, пузатых десантных корабля.

Прищурившись, я пригляделся к летящему впереди всех крейсеру и с облегчением вздохнул, узнав в нём моего «Змея». Смолов, сукин ты сын, никогда я ещё не был так рад твоему присутствию… Ибо по всем признакам выходило, что ринувшиеся за нами в погоню летучие отряды врага вместе с одаренными старших рангов уже начинали наступать нам на пятки.

— Теперь всё будет хорошо, — улыбнулся я, глядя на испуганно глядящего на приближающиеся воздушные корабли молодого паренька лет двенадцати. — Это наши, парень.

Вот только не успел я договорить, как ощутил, как в волнах энергии, пронизывающей весь мир, прошла дрожь. Где-то далеко, за многие десятки, а возможно и сотни километров случилось нечто, что взбаламутило сам мир — открылись Врата. И куда они именно вели, догадаться было несложно… И пусть это были не самые большие и мощные из них, пусть их силы хватит лишь на то, что бы пропустить ограниченное количество тварей — но то ведь было лишь начало, верно?

— Начинается, — зло сплюнул я.

Что ж, надо ускорятся. Надо в штаб, в ставку генерал-аншефа — рассказать всё, что знаю, и послушать, что Старик намерен делать…

* * *

Следующая книга тут: https://author.today/work/356779

Content

Вернуть Боярство 10

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22