Вернуть Боярство 12

Глава 1

— Картечью! Картечью заряжайте, сучьи дети! — проревел взбешенный капитан. — Посеребренной, из освященных запасов, самой дешевой — не вздумайте трогать зачарованную огнём или, упаси господь, молнией! И не стрелять до моего приказа! Левый борт, к вам это не относится — заряжайте разрывными, готовьтесь бить по скоплению пехоты! Рубка, перенаправить девяносто процентов маны на верхний полукупол барьера, и начинайте потихоньку готовить Огненный Дождь! И помните, вы мне головой ручались, что он уже готов! Не приведи господь получится как на предпоследних тестовых испытаниях — сгною на дежурствах! Нужники у меня чистить до конца кампании будете всем составом! Аристарх Николаевич, тоже не спи, может понадобится твоя помощь с клятым драконом… Поганая тварь меня изрядно нервирует.

— С вас литр Беленькой, Александр Васильевич, коли сработает! — бодро ответили ему по связи. — Как говорится, кнут и пряник, верно?

— Я тебе, мать твою, дам пряник, Соплыгин! — зарычал он в ответ. И, секунду подумав, добавил. — Будем вам, ханыги, Беленькая — только не подведите!

— Есть, капитан!

Нанятый мной ещё в Александровской губернии капитан сейчас преобразился до неузнаваемости. Причем это был уже второй по счету капитан «Змея» — первый, к сожалению, отказался отправляться с нами в поход. Не потому что трус — просто большая часть родни чародея жила именно в Александровской губернии, и чародей решил остаться в родной губернии. Ведь в тот момент уже было известно, что Цинь готовит вторжение — и потому наш первый капитан счесл своим долгом остаться оборонять родные края, в которых живет его семья и родня. Обвинять его в трусости и удерживать против воли я не стал, хотя Смолов и намеревался поступить именно так. Я уважал личный выбор этого человека, ведь он отказался от, считай, золотого билета в жизнь, уйдя с поста капитана «Змея». Командование целым тяжелым крейсером, огромный оклад, повышенная доля в трофеях и возможность служить под началом человека, чьи подчиненные росли в магических ранга как на дрожжах… Что бы отказаться от таких перспектив, требуется немалая сила воли. Ведь без меня все, на что он мог рассчитывать — это стать вторым или третьим помощником капитана какого-нибудь эсминца. Ну максимум — командовать каким-нибудь фрегатом…

Как человек честный, уходя он предложил на своё место другую кандидатуру, дабы мы в последний момент не отправились в поход без командира судна. И новым капитаном я оказался вполне себе доволен — опытный, прослуживший в воздушном флоте тридцать пять лет Мастер, списанный год назад на пенсию из-за возраста и многочисленных травм, не позволявших ему продолжать нести службу эффективно.

Александр Щербинин был невысоким, лысоватым мужичком пятидесяти восьми отроду. Служил в воздушных силах Империи с двадцати лет и повидал всякое. Даже сумел стать Мастером самостоятельно, пойдя на риск и прорвавшись на следующий ранг своими силами и без необходимых знаний. Что изрядно ударило по его энергосистеме… Вот только выбора у чародея, медленно умирающего от какого-то паскудного посмертного проклятий османского людолова, особо не было. Будучи Адептом он бы умер в течении ближайшего полугода, а заниматься его лечением никто не собирался — свободолюбивый «сокол» не хотел идти в кабалу тем Родам, что могли ему помочь, ибо требовали взамен едва ли не рабской службы, а родное государство видело в нем лишь отработанный материал.

В итоге, став Мастером пять лет назад, он мог бы пойти в вассалы тем, кто прежде отказывал, на куда более выгодных условиях — почти здоровый Мастер совсем не то же самое, что помирающий от сложного проклятия Адепт. Или даже вернуться на флот — вот только и на тех, и на других он затаил глубокую обиду. Поначалу и нас послал, но Смолов каким-то образом сумел подобрать к нему ключик. Щедрая плата, превышающая вдвое запрошенную им изначально сумму, и обещание полностью исцелить его энергетические травмы (после того, как уточнил у меня, по силам ли мне такое и насколько это будет сложно), склонили бывалого небесного сокола пересмотреть свой отказ.

В итоге довольны оказались все — и мы получили отличного командира, что сумел, будучи лишь Адептом без поддержки аристократического Рода за спиной, в свое время дослужиться до звания первого помощника капитана тяжелого крейсера, он же наконец получил избавление от никуда не девшегося и мучившего его проклятия. Прорыв на следующий ранг лишь ослабил терзающую его черную магию, не решив проблему полностью…

В походе он так хорошо показал себя, что я не просто полностью исцелил его, но ещё и вживил в него одно из сердец — благо, в пути я это сделал со всеми достойными упоминания магами, добычи хватало. Была бы у меня возможность, я бы такое сделал вообще с каждым своим чародеем. Но, к сожалению, при отсутствии необходимого оборудования и нужных препаратов Ученики бы такое не выдержали, как и большая часть Адептов.

Этот невысокий, слегка полноватый чародей, в обычное время бывший весельчаком и любителем выпить да погоняться за юбками, в бою совершенно преображался. Моими усилиями он стал Младших Магистром, подтянул навыки в аэромантии, к коей имел огромный врожденный талант, интуитивно постигая за день то, на что прочим требовалась неделя, а так же сбросил лет двадцать. Волосы и борода вернули тёмно-рыжий оттенок, здоровье перестало подводить и теперь во время сражений он превращался в настоящего тирана, требующего от подчиненных полной самоотдачи. И при этом в такие моменты он совершенно забывал о субординации и прочих, с его точки зрения, бесполезных вещах, рассматривая каждого находящегося на судне чародея как боевую единицу его боевого судна, отдавая приказы даже мне… Если, конечно, не видел, что я или Смолов заняты — как тогда, в бою с костяными драконами. Там он нам под руку не лез — понимающий мужик, знает, когда лучше не умничать и позволить разобраться с проблемой тем, кому это действительно по плечу.

Но притом спорить с тем, что он великолепный специалист и собаку съел на воздушных сражениях, при всем желании было нельзя. Хорошо, что он принес мне вассальную присягу уже в пути, получив исцеление — настолько рад был избавить от мучивших его годами болей… Лишаться такого кадра мне совершенно не хотелось!

В общем, капитаном «Змея» я был полностью доволен. И сегодня заранее предупредил, что я в полном его распоряжении. Смолов в данный момент находился на «Красотке» вместе с Хельгой — её личный корабль, несмотря на официально более низкий класс в иерархии воздушных судов, был вооружен и оснащен куда серьёзнее «Змея», по последнему слову техномагической и чародейской наук. И с Архимагом-аэромантом на борту был способен показать настоящие чудеса в этом сражении — вот только до поры эсминец моей невесты не демонстрировал своих истинных возможностей, действуя в пределах стандартных возможностей российских эсминцев. Его время ещё придет…

— «Сова», отходи за нас! — велел тем временем капитан по магической связи. — За тебя сейчас примутся всерьёз, так что живее! Отходи так, что бы оказаться под прикрытием правого борта, возьми на полкилометра ниже и держи дистанцию пять километров с флагманом! Пока в бою не участвуй, только защищайся от тех, кто полезет к вам! Будьте готовы по моему сигналу снизиться и поддержать пехоту!

Кстати да — сейчас у нас была небольшая эскадра из трех фрегатов, крейсера и эсминца, и вся она подчинялась Саше. Командиру эсминца Хельги это поначалу не понравилось, но Старший Магистр аэромантии быстро сменил мнение при более близком знакомстве со Щербининым.

Внизу шла ожесточенная битва — наши войска удерживали те самые, с боями, скандалами, дуэлями и обидами выстраданные боевые позиции, ради которых я поссорился со всеми старшими офицерами… Да хотя, откровенно говоря, не только старшими, а вообще со всеми офицерами тех частей, что находились под Березовкой. И сейчас собственными глазами видел, насколько я был прав… Хотя ни одна сволочь, конечно, мне за это потом спасибо не скажет. Спесивые придурки…

Несмотря на летнее время, вся речка, представлявшая собой естественную преграду любому противнику, была покрыта толстым слоем льда. Наши чародеи пытались, конечно, не позволить врагам проморозить водную преграду, на которую у нас имелись определенные надежды, но этот раунд магической схватки проиграли быстро — у врага было большое преимущество в чародеях. Да и в численности в целом…

Однако дальше, за рекой, их ждали редуты, линии земляных и каменных укреплений, магические ловушки, относительно невысокие стены-валы — с одной стороны вал с пологим спуском, позволяющий обороняющимся без особого труда взбираться наверх и передвигаться вдоль укреплений, с другой — отвесная стена без единой трещинки и выступа. Маги, присоединившись после устроенной мной тропке к работе над укреплениями, быстро вывели их на совершенно иной уровень…

Периодически попадались настоящие мини-крепости — высокие редуты, где находилась артиллерия и те из боевых магов четвертого и пятого рангов, чьей задачей было её прикрывать. Мы прибыли лишь к середине вторых суток штурма врагами наших позиций, и сделали это весьма вовремя — из-за безоговорочного превосходства врага в воздушных силах начала всё отчетливее возникать угроза отступления, дабы избежать полного разгрома. Но мы прибыли, как раз полчаса назад, и с ходу вмешались в происходящее.

«Сова», один из наших фрегатов, развернулся на сто восемьдесят градусов и, стремительно снижаясь, на полной скорости устремился к нам. Навалившаяся на него стая некрохимер попыталась этому воспрепятствовать, но судно смогло прорваться, буквально смяв рискнувших встать у него на пути тварей. Орудия судна вразнобой дали залп, к ним присоединились присутствующие на борту маги и священники — и «Сова» вырвалась из начавшего смыкаться окружения. Едва фрегат пролетел под нами, Щербинин рявкнул:

— Правый борт, взять упреждение в две сотни метров над «Совой»! Залп через пятнадцать секунд! Отсчет пошел!

Перед нами висела магическая иллюзия, в центре которой находился «Змей». Вокруг же были показано всё наше окружение на десяток километров, изрядно облегчая капитану процесс командования и своевременного реагирования на окружающую обстановку. Впрочем, я на неё не смотрел — стоя на мостике, я глядел на сражение своими глазами. Благо конструкция позволяла…

Залп орудий «Змея» изрядно проредил врага, пытающегося навалиться на отступающую «Сову». При этом у нас самих хватало проблем — помимо некровиверн в воздухе находились и спауты, и какие-то обтянутые тонкой фиолетовой кожей уроды, напоминающие собой лысых летучих мышей — только с куда более тощим тельцем и четырьмя длинными конечностями помимо крыльев. А ещё здесь были всевозможные летающие твари совсем диковинного вида — полагаю, что-то вроде производственного брака и работы начинающих, неопытных некромантов. Птицеподобные, в основе своей, летающие больше за счет кожистых крыльев и крайне лёгкого веса, а не магии, как это делали те же спауты и некровиверны, поодиночке они представляли собой опасность разве что для неудачливого пехотинца регулярных войск, не прошедшего усиления алхимией — и то лишь в том случае, если сумеют до него добраться… Однако их было очень, очень много — куда больше, чем полноценных, классических порождений Магии Смерти.

Были здесь и костяной дракон, окруженный стаей горгулий голов в семьдесят-восемьдесят. Вот это уже был действительно серьёзный по любым меркам противник — элитные по любым меркам творения магов смерти, обладающие громадной физической силой, мощной природной защитой и живучестью, да к тому же владеющие магией. Вот только они пока старались не вступать в сражение — кто бы не командовал силами Цинь в этом бою, он прекрасно понимал, что в воздушном бою перевес за нами, и потому этот ударный кулак против нас бросать значит лишь понапрасну его лишиться.

Военных судов у врага не имелось совсем. За весь фронт не скажу, но конкретно на нашем участке их не наблюдалось от слова совсем. Да и воздушные твари, что были тут, основной ударной силой наступающих войск не являлись. Скорее дополнение к основному костяку пехотных частей, приданным для разведки, диверсий и прикрытия войск. Ну и крайне мобильного резерва, который в кратчайшие сроки можно перекинуть на любой участок сражения…

А вот уже на земле дела обстояли совсем иначе. Многие, многие десятки тысяч зомби и скелетов в качестве простой пехоты. Громадины Поганищ — жутких порождений магии Смерти, уродливые чудовища, сшитые из десятков разных тел. Жуткие катапульты и стрелометы, сделанные из сплавленных магией воедино костей, украшенные черепами и покрытые таинственными письменами, били не так далеко, как наша артиллерия, но их было куда больше, чем наших орудий. Плюс снарядами им служила чистая магия, черпаемая из многочисленных черепов, что были на них развешены — это были не украшения, а накопители энергии Смерти, из которых черпался чистый Некрос.

Были и отряды умертвий различных рангов — от первого, являющегося аналогом очень слабого гвардейца из небольшого Рода, до седьмого — могучих тварей, против которых даже моим дружинникам стоило выходить с осторожностью. Своры костяных гончих — резких, быстрых тварей длиной тела около четырех метров и в холке полтора, с горящими тусклым зеленым пламенем глазницами снежно-белых черепов. Баньши, младшие некроманты из числа боевиков, скульпторы плоти, тоже из числа младших, усиливающие в меру сил всю окружающую их нежить по мере своих сил. Собственно, некроманты-бойцы были заняты как раз тем, что защищали своих коллег.

Хватало и вурдалаков с упырями — рядовых солдат армии смерти, стоявших на ступень выше обычных зомби и скелетов, но ниже умертвий. Быстрые, обладающие ядом на своих конечностях, способные перекусить пополам руку в незачарованном доспехе, обладающие достаточными зачатками интеллекта, что бы действовать относительно самостоятельно, они были опасными противниками на ближней дистанции, но как и прочая низшая нежить обладали одним существенным недостатком — отсутствием дистанционных атак.

Ну и как не упомянуть самых опасных противников — личей и рыцарей смерти! Если с первыми всё было понятно, мёртвые колдуны, в большинстве своём не обладающие сколь-либо изощренными чарами и компенсирующие этот факт мощью своих заклятий и резервом маны, то вторые были куда более интересными и опасными, на мой взгляд, порождениями Смерти.

Обладающие чаще всего тремя-четырьмя вложенными в них при создании заклинаниями, они могли угостить врага атакой и на расстоянии в случае такой необходимости, однако основная их сила была не в этом. Двухметровые, закованные в сплошные, изукрашенные рунами доспехи здоровяки с громадными двуручными мечами были настоящим кошмаром для любой пехоты. Чудовищно быстрые и ловкие, обладающие прекрасным интеллектом, способные командовать большинством других мертвецов, они имели неплохую защиту от магии, а их двуручники подпитывали своих хозяев жизнью убитых врагов. К тому же у них была своеобразная аура, от которой мертвецы вокруг них становились быстрее и сильнее, да и прочнее тоже — не так уж намного, процентов на пятнадцать-двадцать, но всё же, они были способны командовать нежитью, в разы увеличивая эффективность их действий. Ну а по уровню опасности — слабейший из них не уступал Адепту, а сильнейшие, говорят, и с Архимагом потягаться смогут…

* * *

Чуть тороплюсь с выкладкой, поэтому конец главы вышел невнятным. Допишу вторую и выложу часам к четырем ночи по Москве.

Глава 2

«Змей» прекратил продвижение вперед и начал неспешно разворачиваться влево. Видимо, Щербинин решил не рисковать, слишком сильно удаляясь от позиций наших войск. И правильно — мало ли кто у врага там, в глубине позиций? Собравшиеся в круг маги пятых-шестых рангов способны доставить проблем кому угодно, в том числе и нам. И это не говоря уже о том, что на такую прорву нежити не может не быть хотя пары Архимагов или иных существ их уровня, помимо парящего в отдалении костяного дракона со свитой. «Змею», как и «Красотке» Хельги, даже в таком случае критической опасности скорее всего не было бы, вот наши фрегаты, да и другие суда, что были в числе посланных на подмогу и подчинялись капитану «Змея», вполне могли посбивать.

И оставлять их одних, самим углубляясь в стан врага, тоже было дурной идеей — без прикрытия флагмана в нашем лице костяной дракон со свитой возьмет на себя три остальных эсминца и четыре десятка разномастных судов от однопалубных канонерок до фрегатов. И тогда огромных потерь потерь в дефицитном на данный момент роде войск не избежать… Воздушный флот был одним из немногочисленных наших преимуществ перед врагом, и терять его в лихих атаках и глупых рейдов будет сущим безумием. Ничего, успеем ещё с набольшими этих тварей сойтись в бою… Сейчас у нас другая задача — помочь отразить навал противника на наши укрепления.

Большая часть воздушных тварей уже отхлынула от нас — первая атака врага показала их командующим, что бодаться с нами в воздухе текущими силами пустая трата бойцов. К сожалению, врагами командовали отнюдь не дураки… Мерзавцы и сволочи, пускающие сотнями тысяч мирных жителей под нож, чудовища и садисты, упивающиеся муками жертв и пошедшие на договор с Инферно — но не дураки, совсем нет…

Воздушные твари отхлынули, но с земли по нам тут же усилили огонь вражеские стрелометы. Что-то вроде старых добрых «скорпионов», только раз в семь больше, они метали длинные, толстые копья в виде позвоночников на безумную высоту, легко добивая километров на семь-десять вверх. Ведь как сами орудия войны, так и их снаряды были, фактически, артефактами — причем в отличии от наших снарядов их копья были не одноразовыми, так что в случае победы в бою враги вполне могли их собрать и использовать по новой.

До того копьеметы особо по нам не били — я даже удивился, что командиры врага столь щепетильны, что стараются не задеть своих не самых полезных и сильных тварей дружественным огнем. Но когда воздушные твари отхлынули, я понял свою ошибку — до того рассредоточенные и направленные на оборонительную линию орудия за это время успели собрать в небольшие, своеобразные батареи по пять-десять штук, выделить к ним магов, личей и даже рыцарей смерти в охрану. В общем, организовав группы магического прикрытия…

Я бы первым делом направил наши суда в атаку на эту новую угрозу, однако мой капитан и заодно командующий всей нашей эскадрой Саша Щербинин рассуждал иначе, и лезть со своим мнением к опытному вояке я не стал. Небо — его стихия, его вотчина, так что пусть командует.

— Эсминцы — выдвинуться на переднюю линию! — скомандовал он. — Эскадре — построение Внутреннего Полумесяца, ширина два километра! Флагман с эсминцами — барьеры в нижней полусфере на предельную мощность, сдерживаем врага и удерживаем его внимание на себе! Остальные — выбивайте трупов от нас и до линии укреплений! Фрегатам и всем тем, у кого имеется современная артиллерия со снарядами третьего и выше рангов — бить по вражеским чародеям и наиболее мощным тварям, остальные сосредоточитесь на рядовом мясе! Выполнять!

Через минут семь перестроение было завершено. Не идеально, конечно, да и до ровнейших, тщательно выверенных позиций, как на парадах, было далеко — но неровный полумесяц с концами по направлению к нашим соратникам на земле у нас всё же вышел. Воздушные тварь врага держались теперь на почтительном расстоянии, да и костяной дракон, пусть и периодически испускал рёв издалека, вмешиваться в происходящее не спешил. На своё счастье — мы бы тварь за несколько минут на суповой набор пустили бы.

Копьеметы давали залп за залпом, и не сказать что совсем уж бесполезно — пара канонерок рухнула вниз, а один из корветов вынужден был срочно покинуть сражение, направившись на территорию, занятую нашими. Но остальные всё же сумели сделать всё как надо — в конце концов, на подготовку и перестроение время требовалось не только нам, а наземные объекты, особенно артиллерия, передвигаются значительно медленнее. Поэтому, хоть свой маневр враги и начали сразу, как мы появились на горизонте, но мы свой выполнили намного быстрее. Копьеметы всё ещё были в процессе перегруппировки, чем Щербинин и воспользовался с полна…

— Эсминцы, огонь по тем орудиям, что ещё не успели сформировать вокруг себя защиту! — велел чародей в артефакт, отвечающий за ближнюю связь с судами эскадры. И уже затем бросил в другой, предназначенный только для экипажа «Змея». — Левый борт, отставить картечь — готовьтесь бить по координатам, что я сейчас укажу! Орудия с первого по шестое — бронебойными, шестого ранга. Остальные — фугасами, четвертого!

Ого! Интересно, какую цель столь высоко оценил наш капитан, что решил использовать аж шесть снарядов высшей категории из весьма ограниченного запаса⁈ Зачарованных сильнее снарядов в продаже просто не бывало — такие изготавливались поштучно для линкоров, у которых единственных были орудия, способные дать залп ядром, сопоставимым по ударным свойствам пусть с очень слабенькими, но чарами седьмого ранга! И даже ядра шестого уже были невероятным дефицитом, бить которыми без риска детонации снаряда или разрушения ствола могли лишь самые современные орудия! Такими обычном пользовались в столкновениях с Архимагами, другими крейсерами и прочими противниками схожей весовой категории.

Впрочем, услышав координаты и поглядев туда, я понял причины такого решения. На небольшом пологом холме в паре километров от нас собрались с полтора десятка орудий, три из которых выделялись на фоне остальных как волкодав на фоне дворняги. Вчетверо крупнее стоящих рядом образцов некромагической артиллерии, они буквально чуть светились от вложенной в них магии. Даже отсюда я, вглядевшись и внимательнее прислушавшись к своим ощущениям, ощутил опасность, исходящую от них.

Без сомнения, копья, посланные этими чудищами, способны пробить и защитные чары, и толстую, покрытую рунами листовую броню моего тяжелого крейсера. Странно, что мы их заметили только сейчас — видимо, враги пытались довести эти махины до позиций наших сухопутных товарищей под маскировочными чарами. И тогда, выждав нужный момент и увидев какого-нибудь Старшего Магистра, пришедшего где-нибудь на выручку бойцам, прикончить старшего чародея одним ударом. От которого тот при всё желании бы не сумел ни уйти, ни даже защититься…

Я и сам напрягся, готовясь в случае нужды отразить их удар. Весь холм был накрыт серьёзными защитными чарами — сегментированный купол болотно-зеленой энергии, поддерживаемый кругом из личей, питающих своей силой какого-то Старшего Магистра. Нет, для такой небольшой группы слишком сильный, слишком насыщенный барьер…

Поискав десяток секунд глазами, я увидел ещё два подобных круга, и всё встало на свои места. Явно очень ценные орудия не могли быть отправлены в относительно опасную близость к врагу без достойного сопровождения — и сейчас враги, прикрыв их, намеревались на полном серьезе попробовать ссадить с небес тяжелый крейсер.

Грянул залп — мои канониры оказались расторопнее вражеских. Первыми выстрелили шесть орудий с бронебойными, за ними, с интервалом в три секунды — все остальные. К сожалению, барьер врага выдержал большую часть нашего огня, по скоплению своеобразной вражеской техники ударило лишь десяток снарядов — из почти полусотни орудий левого борта.

Этого было слишком мало, даже несмотря на то, что все использованные снаряды были пятого ранга — то есть вторые по ценности и убойной мощи в арсеналах «Змея». Обычно-то даже крейсера стараются вести снарядами четвертого… В общем, четыре обычных орудия врага обратились в щепки, но даже то единственное из «особенных», по которому попало целых два, отделалось лишь средней тяжести повреждениями.

Капитан что-то проорал по общей связи с командой — что-то типа команды «держись», не знаю — и «Змей» дернулся в сторону, стараясь уйти с линии атаки. И частично нам это даже удалось — одиннадцать пылающих черным, длинных снаряда устремились на невероятной скорости вверх, к нам. И от четырех из них нам даже удалось увернуться, правда, не уверен, чья это в большей степени заслуга — манёвра, в последний момент предпринятого моим тяжелым крейсером, или косорукости тех, кто нацеливал копьеметы. Видимой обслуги у них не было, но какие-то эманации чего-то вроде призраков я рядом с ними ощущал.

И тем не менее, восемь снарядов угодили точно в цель. Причем все три особенных, превышающих размерами своих младших родичей раза в четыре, были в числе попавших. Барьер, почти всю ману которого направили на укрепление нижней полусферы, не выдержал — и пять копий продолжили свой полёт.

Защитить отсюда, из столь неудобной позиции, не видя глазами снарядов, было очень сложно — я видел стремительный полёт чужих снарядов на иллюзии, показывающей поле боя, а это далеко не то же самое, что своими глазами. Будь я по прежнему Старшим Магистром, я бы ничего не сумел сделать — не успел бы банально сплести заклятие в столь неудобном положении…

Но ранг Архимага — это уже последняя ступень перед выходом за грань доступного смертным магам. У них были свои особенности, отличающие их от прочих — не только возросший резерв маны и увеличенная пропускная способность её каналов.

Например скорость плетения чар. Аура становилась уже не просто отражением внутренней сути и информации о чародее, не просто органом магического восприятия, которым напрямую манипулировать чародей был почти не в состоянии, нет… Теперь в процессе плетения чар умелый, опытный и тренированный чародей седьмого способен ускорять плетение хорошо заученных им чар. И усиливать их… А так же с этого ранга банальная дальность применения магии от самого заклинателя возрастала втрое. Ну и ещё немало всего — эти преимущества, кстати, в большинстве своем не становились доступны автоматически с переходом на следующий ранг, их требовалось отдельно изучить, натренировать и освоить… И кстати говоря — именно на этом ранге отчетливее всего ощущалась между по-настоящему древними родами сильных магов, копившими знания и умения веками и тысячелетиями, от прочих. Даже от тех Великих Родов, которые возникли из дворянских Родов, а не взявших сторону царя бояр. В общем, всё это нужно было тренировать годами…

Кому-то, кто не трех с половиной вековой чародей, в прошлой жизни добравшийся до ранга Великого Мага. Я все эти плюсы и дополнительные возможности мог использовать так же естественно, как дышать. В моём случае вообще, с учетом Внутренних Печатей Хельги, оказавшихся действительно значительно более совершенной магией, нежели мои Сигилы, все эти преимущества оказались существенно сильнее, чем у прочих. Даже сильнее, чем я рассчитывал. Не зря терпел боль, когда моя невеста переделывала уже нанесенные мной Сигилы и наносила Печати на слои шестого и седьмого ранга.

В общем, я успел среагировать и выставить барьер из стихии-антагониста Тьме, что была основой магии своеобразных, здоровенных копий. На мелкие я тратиться не стал — от них в любом случае угроза минимальна. Чуть вогнутый наружу прямоугольник возник перед тремя самыми здоровенными, по шестнадцать метров в длину, снарядами. Сияя белым, ослепительным свечением и окутанный Золотыми Молниями.

Меня же самого окутали Желтые — для ускорения плетения чар. И защитные чары на основе Света, пусть далеко и не самые эффективные из доступных мне, но за неимением времени показавшимися мне лучшим выбором, успели вовремя. Все три копья дружно, одновременно ударили по моей защите — и меня тряхнуло от боли отката и злых, искусных чар, наложенных на копья-артефакты.

Откат был вызван разрушением моего барьера — все три снаряда, задержавшись лишь на миг, пробили его. Да, потратив часть ударной мощи и вложенной в них маны, да и скорость полета упала раза в два — но главное они сделали. Да ещё и неведомый гений-артефактор врага расстарался над этими порождениями сумрачного гения темной магии — мощные и очень качественные чары отслеживали поток маны того, чья магия соприкасается с этими снарядами и бьёт по нему довольно мощным проклятием. К счастью, я успел среагировать вовремя и выжег эту заразу Фиолетовыми молниями.

Три снаряда, пусть и несколько потерявшие в силе, вонзились в бок тяжелого крейсера. Навылет не прошли — но, застряв, начали распространять вокруг себя темную магию. К счастью, конкретно эти снаряды были предназначены не для борьбы с тяжелыми, закованными в зачарованную сталь воздушными судами — среди нескольких выплеснувшихся проклятий не оказалось чар коррозии или чего-то подобного, иначе пришлось бы совсем худо. Но и без того ядовитые эманации заработавших на полную катушку вражеских чар были смертельно опасны для живых людей, и уже начинали распространятся по судну.

— Монахи! — взревел Саша. — К месту удара, быстро!..

— Я разберусь с этими орудиями, — бросил я капитану. — Займитесь кем-нибудь другим. Если что — меня не ждите, в случае надобности начните отходите не раздумывая. Я выйду из боя своим ходом.

— Отлично! Только долго там не задерживайтесь — эскадра задачу выполнила, и я намерен отвести её обратно! — предупредил меня Щербинин.

Коротко кивну, я стремительно вырвался наружу, покинув капитанскую рубку. «Змей» дальше действительно справится и без меня на борту, а я что-то слишком долго прохлаждался, удовлетворившись ролью наблюдателя со стороны. Всё же врагу нашлось чем нас удивить, его орудия оказались на удивление эффективными — и это они ещё противокорабельными не заряжали. Не знаю, есть ли у них такие при себе и имеют ли они возможность их сейчас использовать, но проверять не стану… Со всеми же прочими угрозами тяжелый крейсер способен разобраться и без меня, даже с костяным драконом и окружающей его стаей горгулий — благо, он тут не один, с нами ещё и эсминцы, среди которых «Красотка», на борту которой Пётр.

Я сорвался вниз, с высоты примерно двух километров, обернувшись стремительной желтой молнией. Со стороны наверняка смотрелось эффектно — с борта могучего, закованного в сталь тяжелого крейсера протянулся вниз разряд желтого электричества, молния длиной в пару километров, на несколько мгновений связавшая парящее в воздухе судно и землю яркой нитью.

Барьер над орудиями враги восстановить не успели, и я, замедлив в последний миг своё падение и погасив почти весь набранный импульс мощной Воздушной Подушкой, мягко приземлился на ноги. Первое, что я увидел — это десятки, а то и сотни изломанных, неестественных черных теней, снующих повсюду — я оказался действительно прав, копьеметы обслуживали духи. Изломанные, исковерканные малефицизмом и некромантией, навеки привязанные к этим жутким артефактам… Не удивлюсь, если они были сотворены из тех несчастных, чьи кости пошли на создание этих конструкций.

От самих теней угрозы я не ощущал. Нет, они могли бы убить человека — какого-нибудь неодаренного без защитных талисманов и магических предметов, крестьянина например. Но не более того — у них была узкая спецификация, и сражения, особенно с магами, в неё не входило. Для этого имелись другие, куда более подготовленные кадры, специально для того и созданные…

Я ударил вокруг себя смесью Синих, Фиолетовых, Золотых и Желтых молний разом. Тщательно отмерив доли — Синих десять процентов, для нанесения ущерба физической составляющей орудий, Фиолетовых пятьдесят — обслугу и чары, нанесенные на копьеметатели, вывести из строя для меня было важнее нанесения прямого урона. Сложные чары в поле на коленке вряд-ли удастся починить, а вот обычный ущерб восполнить могут запросто. В подобном войске, да на войне, в бесхозных костях явно недостатка нет. Синие молнии вообще использовались мною сейчас лишь с одной целью — оплавить, повредить цепочки магических знаков, вырезанных на этих костях на тех участках, которые удастся лишить хотя бы на время магии Фиолетовым. Потому Синие и били в этом потоке с опозданием в секунду…

Желтых и Золотых по двадцать процентов — ровно столько, что бы усиление и ускорение чар давало максимальный эффект, не ослабляя при этом основную ударную мощь чар. Ювелирная работа, требующая громадной точности и контроля — мои Молнии очень сложны в контроле… И как я был рад, что стал полноценным Архимагом, перестав использовать этот ранг лишь под всякого рода допингами! Временные усиления давали слишком куцый, слишком обрезанный арсенал преимуществ этой ступени магической силы…

Теперь я мог распределять в своих чарах силу молний не так грубо, на глазок, как раньше. До идеала тоже было ещё далеко — пока я мог оперировать лишь десятками процентов. Двадцать, тридцать, сорок… Никаких тринадцать и двадцать семь, скажем. Для этого ещё нужно практиковаться, но даже так мои чары стали намного эффективнее.

Поток молний омыл всё в радиусе нескольких сотен метров. Тени сгорали молча, без единого звука, уходя на ту сторону бытия практически безболезненно — это всё, что я мог сделать для несчастных, ставших жертвой некромантов. Вот только, к сожалению, моя главная цель пострадала значительно меньше, чем я рассчитывал…

Заклятие, что я сейчас использовалось, звалось Кольцом Рауданта — в честь Великого Мага, жившего в давние времена. Я скопировал доставшееся мне заклинание, а затем глубоко его переработал под себя и очень сильно изменил в нём многие элементы, сделав это частью своей Личной Магии. По сути, от изначального заклинания тут оставалось лишь процентов двадцать — но я всё равно решил сохранить старое название. Раудант, чье настоящее имя не сохранилось, и до моего времени дошло лишь это его прозвище, означавшее на одном из уже мертвых языков Играющий с Молниями, был одним из моих любимых исторических персонажей древнего эпоса. А эти чары я подсмотрел в одном из немногих кристаллов памяти, дошедших до моих дней, где была показана одна из его битв…

В общем, кольцо Рауданта — вполне себе чары седьмого ранга, притом далеко не самые слабые. Не сильнейшие тоже, но тем не менее чуть выше среднего по моим меркам. И сил я вложил в них немало — десятую часть своего нового резерва. По идее, здесь всё должно было обернуться пеплом — и простые копьеметы действительно прекратили свое существование, но вот тройка монстров к чисто магической атаке оказалась довольно устойчива. Да, обуглились, да, поврежденный ещё залпом со «Змея» пострадал больше прочих — но тем не менее было очевидно, что ремонту эти отвратительные порождения Циньских некромантов вполне себе подлежат. Даже письмена, на них нанесенные, по большей части почти не пострадали!

Однако второй удар, уже более концентрированный, мне нанести не дали. Со всех сторон ко мне устремилось с десяток высоких, крепких фигур, закованных в тяжелые доспехи, характерные для Цинь, а не Европы и даже Российской Империи, исписанные иероглифами и до краев наполненные маной. Кто бы не командовал нежитью, он умел реагировать быстро и четко, а главное правильно — не отправил мне под меч всякую шушеру, что мне на один плевок и потому не сможет отвлечь меня от плетения чар, а сразу послал элиту. Вернее, не послал — это была специально оставленная здесь засада, на случай если найдутся дураки, что рискнут полезть к орудиям лично.

Одиннадцать высоких, под два двадцать, рыцаря смерти были далеко не слабейшими представителями своего вида уровня каких-то Адептов. Два здоровяка около шестого ранга, судя по ауре, объему маны и физическим показателям, и девять пятого.

К счастью, в вопросах войны и боевых действий я человек в обеих своих жизнях педантичный и относящийся к ним предельно серьёзно. Так что я, в отличии от многих аристократов, носил броню даже в моменты относительно мирной обстановке, а с мечом расставался лишь в кровати. Поэтому и здесь я оказался отнюдь не так беспомощен, как хотелось бы врагу…

Объятый Желтыми Молниями, я использовал всю доступную мне скорость. Меч Простолюдина не просто выпорхнул из моих ножен — он вылетел стремительной вспышкой, размытым, неразличимым глазу пятно. Сам я тоже на месте не стоял — едва ощутив, что ко мне бросились враги, я сорвался с места.

Танец клинков, бешеная круговерть обменов ударами — всё это закрутило меня, закружило, подхватив бурным потоком. Цель мёртвых воителей была проста и очевидна — своим бешеным натиском не дать мне даже кратчайшего мига на подготовку чар, сковать меня боем и заставить оставаться на одном месте. Это была их задача минимум — в целом-то, думаю, командиры Цинь считали, что не успевшего прибегнуть к новым чарам мага сомнут этой атакой или как минимум сильно ранят. Напали-то рыцари лишь после того, как я применил свои чары, выгадав самый удобный момент — в промежутке между окончанием одного заклятия и до того, как было сплетено следующее…

В общем, и задумка, и её воплощение в реальность были выше всяких похвал. Твёрдая пятерка, не меньше — того же Петра эти молодцы бы сейчас нашинковали. Мой друг был не слишком с мечом и иными орудиями ближнего боя, как и многие другие старшие чародеи полагая, что высокоранговым магам подобное ненужно. Лишь разве что если в оружии содержаться мощные чары… В общем, пренебрегали очень многие с ранга Младшего Магистра, а то и Мастера, тренировками с разного рода колюще, режуще, дробящими и иными видами (кому какой по душе) оружия, высокомерно полагая, что им хватит одной лишь магии…

Вот только сегодня рыцарям смерти и тому умнику, что решил подстраховаться и устроить здесь засаду, сильно не повезло. Они нарвались на меня — а я, если говорить серьёзно, почти не видел под этим небом тех, кто способен сойтись со мной в бою на мечах. Лишь моего верного сорса с чудовищным бойцовским талантом. Он, кстати, как и его возлюбленная-нолдийка, сейчас где-то там, сражается на линии обороны — мы высадили пешие войска и большую часть абордажных команд с крупных судов ещё когда только подлетели к полю боя.

В общем, я выдержал их первый, самый мощный и сокрушительный натиск. Это было сложно, очень сложно — действующие слаженно противники, чьи физические показатели были выше чем у большинства Архимагов — даже у самых слабых они были на уровне среднего Архимага, что уж говорить о двойке их предводителей) — вот только я был ещё быстрее, сильнее, и что самое главное — искуснее, как мечник.

А ещё их натиск никак не мог помешать мне плести чары. Мне не требовалось отдельно фокусироваться на мече и даже своих врагах = моя аура улавливала каждое, даже самое мелкое и незначительное движение на полсотни шагов вокруг меня, а тренированное тело, в котором я давно пробудил все рефлексы бойца, доставшиеся мне от прошлой жизни, само спокойно и уверенно вело бой.

Я словно разделился на две половины, два отдельных разума — и это было нечто большее, чем просто деление сознания на несколько потоков, как я делал это для плетения сложных чар. Это было нечто более глубокое и фундаментальное — у меня ненадолго возникло два полноценных Я.

Я-мечник, спокойно и хладнокровно начавший теснить рыцарей смерти, и Я-маг, что пусть быстро, но без лишней спешки и ненужной суеты плёл следующие чары — тройку уцелевших гигантских копьеметов вовсю утаскивала набежавшая нежить, а три круга с некромантами и личами уже готовились нанести удар.

Мой клинок отнял подобие жизни у первого из рыцарей. Меч Простолюдина засиял новой, недавно обретенной способность — вспыхнул белым пламенем, и Я-мечник, в очередной раз отразив все атаки и увернувшись от части из них, пошёл в наступление. Секунда, вторая, ещё полсекунды — и разрубленный пополам от левого плеча до правого бедра враг опадает на землю, загоревшись белым пламенем. Сверхживучий рыцарь, в обычной ситуации, уже стоял бы на ногах через пару секунд — подобные ранения для него не опасней комариного укуса. Вот только у Меча Простолюдина на этот счет было своё мнение — и вот уже могучее порождение Магии Смерти корчится, умирая в снежно-белом огне.

В этот же миг обрушивается моё заклятие. Копьметатели уносят, но уносят слишком медленно, и к ним я ещё успею вернуться — поэтому, резко отскочив и вытянув в сторону уволакиваемых орудий свободную руку, я прождал короткое мгновение. За которое два из трёх кругов врага успели перенаправить свои чары на защиту орудий — а мой удар в виде громадного, переполненного сочетанием Магии Света и Синих Молний залпа конусообразно расширяющегося луча света ударил в одну из кучек вражеских магов. Самую большую и на мой взгляд опасную — ибо они единственные решили не отвлекаться ни на что и в первую очередь устранить главную угрозу. В общем, оказались самыми умными… Посмертно. Хотя и не уверен, что такое можно говорить в отношении и без того мертвых личей — но вот о главе их круга, вполне себе живом человеке-некроманте, точно можно. А мой луч улетел далеко, на сотни метров выжигая всю нежить, что была за попавшим под удар кругом… Всё же я рассчитывал, что те успеют поставить защиту, и потому маны вложил в удар от души.

Попутно мои чары уничтожили ещё тройку рыцарей смерти, и против меня остались лишь семь рыцарей, два десятка личей и два некроманта. Мертвецы, как им и положено, не выказали никакого страха или сомнений, сразу кинувшись в бой… И окажись их живые хозяева столь же тверды духом, возможно, у них бы и получилось меня отогнать.

Но подвели не мертвые. Подвели живые — оба некроманта, не сговариваясь, бросились прочь, и круги магов распались. А по одиночке личи своей магией не были для меня угрозой. В итоге ещё три удара боевой магии, после которой на полкилометра от меня не осталось ни одной твари — и я, вновь окутавшись разрядами Желтых Молний, полетел прочь. Туда, где стоял передний край нашей обороны и куда уже потихоньку летела наша эскадра…

Глава 3

Моя победа подорвала боевой пыл атакующей нежити на довольно большом участке поля боя. Три круга личей во главе со Старшими Магистрами некромантии, плюс усиленная батарея орудий, около дюжины рыцарей смерти — это был тактический ударный кулак на этом участке фронта, и я его полностью выбил в одиночку, сохранив при этом две трети резерва. Плюс около полутора тысяч разных тварей, погибших в результате моих площадных ударов…

Конечно, двое из трёх некромантов выжили, попросту сбежав, но сути это не меняло. Сильно сомневаюсь, что у этой парочки окажется желание вновь сунуться туда, где только что буйствовал целый Архимаг. Во всяком случае, в ближайшее время… Ну а если вдруг окажется, что я слишком низкого мнения о циньских труповодах, то ничего не мешает мне повторить им урок. Дальность, на которую бьёт моя боевая магия уже сейчас превышает таковую у большинства чародеев седьмого ранга. Мой удар отправит их в объятия столь любимой ими Госпожи со стопроцентной гарантией. С кругом личей, накачивающих их маной, они ещё могли мне сопротивляться, но без них ни о каких поединках речи не идет. Я просто убью их, и они это знают — откровенными дураками Старшие Магистры просто не могут. Иначе бы шестой ранг некромантии им бы не светил — пошли бы на производство очередной партии личей…

Позади меня летела наша эскадра. Несмотря на все старания Щербинина, удерживать ровный строй эта сборная солянка разномастных судов была не в состоянии — если фрегаты и эсминцы с крейсером, управляемые кадровыми военными с немалым опытом ещё были способны выдерживать четкое построение, служа арьергардом и прикрывая остальную сборную солянку, то всякая мелочь в лице корветов, всяческих канонерок и просто небольших воздушных яхт различных аристократических Родов среднего пошиба летела разрозненной кучей. Нет, они явно пытались выполнять указания флагмана и выстроиться как подобает, но честно говоря, лучше бы плюнули на это занятие и действовали как умеют. А так больше друг другу мешали… Дай Творец-Всесоздатель, хотя бы друг друга дружественным огнем не заденут — уже хлеб.

Передо мной, на пути к нашим позициям, ещё было тысячи и тысячи единиц нежити — причем не только простых зомби и скелетов, но и различных умертвий, баньши, рыцарей смерти, личей — не столь сильных, как уже уничтоженные мной, в основном примерно равные по мощности и объёму энергии Адептом, редко — Мастерам. Да и попадались такие кадры не так часто — по одной элитной нежити на три-четыре десятка голов созданий попроще. И я мог, по пути следования к нашим, устроить всем этим ордам мертвецов настоящий Ад на земле — однако, само собой, не стал.

Истребить десяток, или даже полтора десятка тысяч единиц поднятых некромантами мертвецов для меня проблемой не являлось, но это потребовало бы громадных затрат маны если делать это быстро или добрый час работы в относительно экономном режиме. И являлось бы глупейшим из возможных способов потратить ману, время и усилия для старшего чародея.

Старший Магистр, или, тем паче, Архимаг — в боях подобного масштаба оружие, способное решить исход сражения, если его силы будут применены в нужный момент. Сделать больший подарок врагу, чем растратить всю ману на борьбу с разными слабосилками и остаться пустым к решающему моменту просто невозможно…

Но вот моей эскадре, под командованием Щербинина, заниматься подобным ничего не мешало. Разумеется, присутствующие на кораблях чародеи, особенно пятого и выше рангов, силы тратить на подобное тоже не будут. Их задача вообще, в первую очередь, защищать свои суда и эскадру в целом — разрушительной мощи боевым кораблям и без всяких магов вполне хватает. Что они и демонстрировали…

Я даже немного задержался, встав прямо на голову одному из Поганищ и закрывшись непроницаем Коконом Аулата — защитным заклинанием шестого ранга на основе магии Света. Несчастная тварь под моими ногами была скована чарами магии Металла — громадные, светящиеся от магии цепи, вырвавшись из земли, сковали порождение магии Смерти, не позволяя ему двигаться, а я застыл, любуясь активацией Огненного Дождя. Вот и посмотрим, стоило ли потраченных денег и усилий это заклятие, над встраиванием которого столько времени трудился Смолов, потратив на это дело изрядную долю нашей добычи от штурма города. Полсотни миллионов золотых! Мастера-артефакторы из числа немногочисленных уцелевших и не угнанных в Японию специалистов Магаданской воздушной верфи, до войны входившей в первую двадцатку верфей воздушного флота Империи, за такую сумму должны были сотворить что-то воистину впечатляющее, иначе хорошей трёпки не избежать ни моему главному Старейшине, ни им самим. Уж я-то прослежу…

Над областью примерно в три километра диаметром сгустились багровые, светящиеся облака. Они повисли над той частью армии мертвецов, что шла на подмогу оказавшейся меж молотом и наковальней части армии врага, зажатой меж нашей эскадрой и укреплениями нашей армии. Багровые облака сформировались довольно быстро, в течении каких-то двух минут — и это несмотря на попытки противодействия со стороны магов врага, которые я четко видел.

Огненный Дождь меня впечатлил. Десятисантиметровые, вытянутые капли жидкой магмы подобно стремительному тропическому ливню обрушились на всё, что не успело убраться из зоны поражения. И результат был впечатляющим — ни рыцари смерти, ни личи, ни даже бесплотные баньши, которым, казалось бы, почти невозможно причинить ущерб обычной магией, гибли, несмотря на все попытки как-то дать отпор, пережить рухнувшую с небес окончательную, бесповоротную для них смерть. Ни защитные барьеры из чистого Мрака, ни попытки самоисцеления рыцарей смерти, ни что-либо ещё не могло помочь несчастным. Огненный Дождь отрабатывал на каждый золотой червонец, выложенный за эти чары…

От созерцания разрушительной силы моего весьма дорогого имущества меня отвлекли самым бесцеремонным образом. На окружавший меня Кокон Аулата обрушился удар, отличавшийся от всех прочих атак окружившей меня нежити так же, как укус огромного рассерженного шмеля от попытки незаметно и безболезненно выпить капельку крови громадного, ходячего бурдюка с питательной жидкостью со стороны крохотного комара. Кокон эта атака, конечно, не пробила, и даже трещинами он не пошел — но разом ухнувший на двадцать процентов резерв вложенной в защиту энергии я не мог не ощутить.

Пока переводил взгляд и возвращался к делам своим грешным на Кокон обрушился ещё один удар — а учитывая мой ранг, Печати Хельги и вообще мою общую силу и развитость, то между двумя ударами прошло времени примерно с одну десятую долю секунды. И за это время неведомая тварь исчерпала мой барьер на сорок процентов — вдвое больше, чем вся атакующая меня до того свора нежити, вместе взятая!

Когда я, наконец, перевел фокус своего внимания на нового противника, тот уже нанес четвертый удар, окончательно разрушив Кокон Аулата. Это стало уже действительно, по настоящему опасно. Слава Творцу-Всесоздателю, я не отменил ускоряющего эффекта Желтых Молний — лишь поэтому я успел хоть как-то, хоть в последний миг среагировать.

Громадный, два и восемьдесят, а то и девяносто, метров ростом, широкоплечий, облаченный в сплошные, тяжелые латы из черного, как сама Тьма, металла, от которого в воздухе рассеивались, аки пар на холодном воздухе, испарения чистейшего Мрака, рыцарь смерти с невероятно плотной и могущественной аурой, вооруженный громадным клинком — не из костей, как у прочих его коллег по цеху, а из голубовато-серого металла, сплошь исписанного незнакомыми мне рунами, явно не имевшими никакого отношения к Циньским иероглифам, он обладал могучей аурой, не то, что не уступавшей, а даже значительно превосходящей мою собственную аурой. И его чудовищный меч уже опускался в очередном ударе, стремясь прикончить неосторожного, самоуверенного дурака в моём лице, что решил посреди вражеского войска остановиться и полюбоваться зрелищем применения Огненного Дождя… Что сказать — дурак я, слишком уверившийся в собственной неуязвимости.

От этого никто не застрахован. Собственно, подавляющее большинство талантливых чародеев не достигает истинных вершин в искусстве магии именно из-за чрезмерной самоуверенности, по причине которой отправляются к праотцам сильно раньше срока. И я, весь такой расфуфыренный и самоуверенный, обладающий многовековым опытом и так далее, получив ранг Архимага умудрился совершить самую постыдную для такого, как я, ошибку — словно сопливый малолетка уверовал в собственное всемогущество и подставился, как малолетний, безмозглый пентюх…

Благо, хотя бы самые основы ума хватило соблюсти. Благодаря Желтым молниям и даруемым ими ускорением — физического тела, магических манипуляций и даже скорости реакции — я успел среагировать. Когда пятый, долженствующий по мнению врага меня прикончить, удар врага рушился на меня, моя правая рука начала тянуть из ножен Меч Простолюдина. В левой же тем временем зарождалось могучее атакующее заклятие — часть моей личной магии, Выпад Багрового Копья. Двадцать процентов Фиолетовой, по двадцать Желтой и Золотой и на сорок процентов — чары магии Крови, сиречь, в моём случае, Багровой Молнии, что сжигала мою кровь и прану, но взамен даровала моим чарам воистину убойную мощность. Моя жизненная энергия, со всеми вкраплениями магии и частичками моей Духовной Мощи, которую Красная Молния, наконец, сумела начать вкладывать в самые сильные мои ударные чары, даровала атаке воистину ужасающую силу. Не за счет количества вложенной магии или даже банальной сложности плетения заклинания — это была моя Личная Магия, полноценный доступ к которой у меня наконец появился. Дело было в громадной мощи преобразованной в ману энергии праны и души, от которых по моим каналам маны прокатилась обжигающая боль… И не только по ним — столь грубое использование магии Духа ударило по самым глубинным слоям моей души. Урон был невелик… Но в моменте, здесь и сейчас, весьма чувствителен. Настолько, что аж и из глаз брызнули кровавые слёзы…

Пятый удар меча рыцаря смерти обрушился на меня подобно падению стотонной плиты. Подобно громадной, неизмеримо тяжелой скале лезвие покрытого странными рунами клинка ударило в сталь засветившихся, вспыхнувших заложенными в них укрепляющими чарами лат — и клинок, вместо того, что бы прорубить сталь зачарованного шлема и прорубить наискось мою дурную голову, рассекая мозг на две неравные половины, отскочил назад, заставив не ожидавшего подобного исхода рыцаря смерти отлететь назад на несколько десятков метров.

В самом ударе, помимо чудовищной физической силы и огромной, значительно превышающей звук скорости, содержались какие-то чары атакующего толка — мой закованный в зачарованную сталь противник решил подстраховаться, что бы наверняка прикончить меня ударом. И магия моего доспеха вступила в противодействие с неизвестным мне некромагическим заклятием на лезвие вражеского клинка. Оглушительный грохот взрыва и чёрно-синяя вспышка молний и магии смерти, сошедшихся в противостоянии, прикончили ближайших свидетелей нашего противостояния, оставив на месте нашего столкновения кратер шириной в сотню и глубиной в три метра.

Шея у самого своего основания жалобно хрустнула, сообщая о паре-тройке переломов в верхней части позвоночника. Череп вспыхнул чудовищной, подобной пожару пламени болью — шлем, хоть и погасил почти всю мощь вражеского удара, до конца погасить импульс чудовищного удара клинком не сумел. Я определенно обзавелся десятком-другим зазмеившимся по нему довольно глубоких трещин…

Будь на моём месте кто угодно другой из известных мне чародеев седьмого ранга, за исключением разве что Ярославы, и его жизненный путь тут бы и оборвался, причем самым бесславным образом. Но мне хватило силы воли, хладнокровия и опыта, что бы абстрагироваться, отодвинуть всю боль и ущерб, полученный от столкновения с рыцарем смерти, и ударить заготовленными чарами. Ну и, разумеется, даже говорить не хочется, насколько сложно было удержать над ними контроль в этот момент, не поддавшись чудовищной боли…

Уже летящий на меня рыцарь смерти, начавший ещё в полёте опускать клинок для последнего удара, получил прямо в грудь разряд Багровой Молнии. Разряд диаметром пять метров, переполненный мощью, раскидывающий на десятки шагов в стороны метровой толщины змеящиеся ответвления от основного удара (да, каюсь, грешен, полностью сфокусировать всю мощь в один удар не сумел, приложил меня ублюдок весьма знатно), он ударил в грудь врага, отбрасывая его далеко назад и выгадывая мне бесценные сейчас доли мгновений.

Зелёные, Желтые и Золотые молнии охватили меня, стремясь как можно скорее исцелить хотя бы часть повреждений, а я тем временем утвердился на ногах, продолжая через боль и страдания вливать безумную мощь в Багровую Молнию. Два заклинания высшей магии одновременно было поддерживать чудовищно тяжело — и те, и другие чары были полновесного седьмого ранга, более того, атакующее заклятие было близко к пиковой мощи для ранга Архимага, но я держался.

Рыцари смерти и баньши навскидку примерно четвертого ранга ринулись на меня со всех сторон, обрушивая вал боевых чар и удары мечей, стремясь не дать оклематься — явно следовали приказу отброшенного мной противника, выжимающего из ситуации максимум, но исцеляющие чары уже начали действовать, гася боль и возвращая в моё пострадавшее тело жизнь. Вспыхнув облаком Фиолетовых Молний, я погасил и разрушил все удары Магии Звука от баньши и атакующие чары рыцарей смерти, а следом ударил вокруг себя Воздушной Волной громадной мощи — и потоки взбесившегося воздуха расшвыряли моих неудачливых в разные стороны. На короткий миг на меня обрушилось чудовищное давление абсолютного вакуума — в спешке я не встроил в Воздушную Волну элементы предохранительных механизмов, что должны были защитить меня от чудовищного перепада давления, но крепкое тело Архимага, тем более усиленное Печатями моей возлюбленной до крепости и физической мощи слабого Мага Заклятий, без туда выдержало всё.

Моего противника не просто отбросило — он пролетел, под давлением моего чудовищного заклятия, до самого оборонительного вала наших солдат. Зачарованный и подготовленный для отражения как минимум нескольких магических ударов вплоть до магии уровня Младших Магистров, вал не выдержал близкого знакомства с трехметровым телом рыцаря смерти уровня сильного Архимага и моим атакующим заклинанием аналогичного ранга.

Тело врага миновало все четыре с лишним километра и смело вал с его защитниками. На полсотни метров в рядах наших оборонительных позиций образовалась брешь, и я четко понимал — сейчас, по моей вине, погибли несколько сотен солдат и десятка полтора-два чародеев. Однако думать об этом тем паче раскаиваться в произошедшем времени не было. Я отбросил окружающих врагов, а уходящие в стороны паразитные разряды Багровой Молнии частично проредили их ряды — но задерживаться здесь возможности не было. Мне попался под руку могущественный враг, один из генералов наступающей армии нежити, возможно даже сильнейший из них — до сего дня ни один мой противник из тех, что были ниже ранга Мага Заклятий, не обладал даже близкой к такому уровню мощью. Скорее всего этот монстр, до того успешно маскировавший свою ауру под рядового рыцаря смерти, должен был по сигналу врага неожиданно прорвать нашу оборону и истребить пару-тройку Старших Магистров, сунувшихся для локализации этого прорыва. И если бы мы сегодня не появились на поле боя, то к вечеру эта тварь бы уже покончила с сопротивлением наших сил.

Признаться честно, из всех Архимагов, что я видел в Магаданской губернии, дать бой этому порождению неизвестного мне гения Магии Смерти (без шуток, создатель этой твари более чем заслуживает именоваться гением. Рыцаря смерти такой силы сотворить — я подобного никогда не видел. Обычно их потолок слабенький Архимаг) этой твари могли бы дать бой пожалуй лишь я да Ярослава. Смолова закованная в зачарованную сталь тварь прикончила бы может и не играючи, но в течении одной минуты, а то и раньше… И я очень сомневаюсь, что у врага много настолько могучей нежити. Собственно, на данном участке фронта это порождение Магии Смерти наверняка сильнейшее…

Я попал в патовую ситуацию. Вынужденный поддерживать одновременно два заклятия высшей магии и думать о том, как отразить следующую нападку окружающей меня нежити, я не мог сдвинуться с места, застыв в неустойчивом равновесии. Отпустить Багровую Молнию — значит позволить могучему рыцарю смерти устроить настоящую бойню в наших тылах. Развеять чары исцеления тоже было не вариант — эманации магии смерти, проникшие в мой организм в момент получения травм, вполне были способны прикончить меня. Ну а уж отбиваться от всей этой оравы, одновременно удерживая два столь могучих заклятия… Ещё одну, ну максимум две волны атаки я отобью, а дальше всё, до свидания. Будем надеяться на второе перерождение…

Будем откровенны — я готов был прервать Багровую Молнию ради того, что бы защитить себя. Жаль, конечно, бедолаг, что падут жертвами рыцаря смерти, да и вполне возможно это обернется поражением, но объективно — даже Старик бы признал, что моё выживание в данном случае в приоритете. Что уж говорить обо мне — для меня это было тем более в приоритете.

Но тяжелый выбор делать не пришлось. Сверху, с позабытых мною небес, что сейчас были полностью покорны воле моей эскадры, пришла помощь. Языки белого пламени вспыхнули, раскидывая злые, шипящие искры — и за краткий миг круг огня по пояс мне высотой, что выстроился, защищая меня, обернулся ревущей волной пламени, взметнувшейся на десятки метров ввысь и рванувшей во все стороны, сметая врагов.

Сложные, хитрые чары, напоённые самоей сутью истинно могучей магии, в своем естестве не уступающей моим молниям — чары Хельги всесокрушающей волной смели всю нежить на несколько сот метров вокруг меня, снимая бремя с моих плеч. Хоть моя невеста и была чародеем шестого ранга, но это её заклятие уверенно можно было заносить в число пусть слабых, но заклинаний уровня Архимагов. Сильна, сильна моя Хельга…

Багровая Молния была мгновенно прервана, как и целебные чары. Мысленное усилие, занявшая лишь краткий миг, в который уместились десятки формул высшей магии Пространства — и передо мною возник мерцающий, идущий рябью портал. Короткие две секунды покоя, что выгадала моя невеста своей атакой, я использовал сполна.

Шаг вперед, навстречу порождению моей собственной магии — и я оказываюсь в нескольких километрах от прежнего места. Передо мной несущийся вниз на полной скорости рунный меч, буквально полыхающий серым пламенем от могучих чар, влитых в него — рыцарь смерти был отнюдь не дураком, прекрасно поняв, кто шагнет сейчас из портала.

Порождение Смерти всё ещё считало, что я уступаю ему в искусстве меча⁈ Что ж, ты поплатишься за это, мерзкая тварь!

Меч Простолюдина и Рунный Меч столкнулись, заскрежетали, разбрасывая искры. Белое пламя моего меча, его собственная магическая способность, столкнулось с серым пламенем украшенного рунами клинка врага — и ни один из без сомнения Великих Мечей не пожелал уступать. Всё в радиусе сотни метров вспыхнуло, поглощенное двумя противоборствующими видами пламени, и мы застыли, тягаясь в голой физической мощи.

Первым не выдержал я — круговое движение, закрутившее наши мечи, и два шага в сторону, что бы восстановить равновесие. Мой враг не теряя времени ринулся вперед, не давая мне времени оправиться, врезался вспыхнувшим чёрным сиянием плечом мне в грудь — но укрепленная моими чарами и собственной магией стальная пластина нагрудника выдержала.

А дальше мы закружились в танце Мечей. К моему величайшему изумлению, сегодня я сошелся в танце клинков с противником, что не уступал мне ни пядь. И не как в случае с моим сорсом — с тем, дабы потягаться в искусстве фехтования, мне приходилось накладывать на себя множество ограничений из-за разницы в рангах. Но сейчас…

Желтые и Золотые Молнии охватили меня целиком и полностью, выжимая из моей физической оболочки вообще всё, что возможно, но даже так — сияющий в ореоле отвергающего сам дневной свет Мрака рыцарь бился так, что я потел, рвал и восстанавливал связки Зелеными Молниями, но отступал! Я, величайший воин, истинный гений ближнего боя, чей талант в искусстве ближнего боя был признан даже выше моих магических способностей, терпел поражение!!!

На что-то большее, чем самоисцеление, усиление и ускорение у меня просто не было времени. Личная Магия, чары более низких порядков, да даже использование артефактов — всё это требовало хотя мгновения, хотя бы его мельчайшей доли на применение, и обратись я к ним, враг бы сумел в открывшуюся брешь ударить так, что моё поражение было гарантировано. Всё, что могли он и я — это вкладывать стремительные, грубые и простые, но от того не менее разрушительные боевые и защитные чары в своё оружие и доспехи. Вернее даже не чары — просто открывали поток маны для своих уже активных и участвующих в бою артефактов, позволяя им использовать имеющиеся в них заклятия, напитывая из собственного резерва. И пусть они были отнюдь не столь могущественны, экономны и безупречны, как наши собственные чары, но обладали одним несомненным преимуществом — не требовали нашего внимания на их применения.

Мои доспехи были уже покрыты почти двумя десятками зарубок. Его собственные — лишь шестью. Счет явно не в мою пользу… Я был сейчас физически сильнее, я был быстрее — но всё равно проигрывал. И помимо моей воли в памяти вспыхивало, разгораясь всё сильнее — сильнейшим оружием Пепла, в мастерстве которым он достиг истинных вершин, был отнюдь не меч. Не это благородное произведение кузнечного искусства, признанное Королем Оружия и аристократом среди прочих инструментов по отъему жизни на поле боя, вовсе нет…

Копьё. Длинное, трёхметровое копьё с тридатисантиметровым наконечником, мой Разящий Небеса, величайший из моих артефактов — вот что я предпочитал использовать в те дни, когда был первым среди равных себе. Среди тех, слабейший из которых мог одной лишь мыслью убивать подобных моему сегодняшнему противников, среди Великих Магов, чье могущество пугало даже Младших Божеств и заставляло серьёзно задуматься перед любым деянием в смертном мире их Старших коллег — стоит ли оно того или нет… Не Танцем Меча был истинно силён Пепел, нет — его могущество покоилось на оружии простолюдинов, на Игре Копья!

И словно слыша мои мысли, словно отвечая моей душе, Меч Простолюдина ответил мне — и в яркой вспышке, в неизмеримо короткий миг моя ладонь вместо привычной рукояти меча ощутила древко длинного, трёхметрового копья. И моя левая рука, помимо моей воли, игнорируя все привычки моего нового тела, сама собой легла на древко, тело изменило позицию — Меч врага сошёлся с моим Копьём!

Это было не как какое-то там вшивое, воспетое десятками тысяч писак «второе дыхание». Не было это и неким «откровением» или ещё какой-то чушью. Всё было совсем, абсолютно иначе… Я словно бы стал цельным, таким, каким должен был быть изначально, обрёл ту частичку себя, которой мне столь долго не хватало, и единственной мыслью в моём разуме оказался вопрос — какого хрена я всё это время делал, играя в мечника⁈ Безмозглый полудурок, по своей тупорылости едва себя же не угробивший…

Копьё в стремительном выпаде летит в лицо рыцаря смерти, и длинный двуручный клинок подобно хищному, атакующему свою добычу соколу срывается вверх, стремясь отразить выпад, подловить моё оружие и закружить, с подшагом сближаясь ко мне, а затем обрушить клинок на меня. И его манёвр и замысел, несмотря на свою простоту, хороши — подобным приемом, примененным здесь и сейчас, в максимально подходящий для этого момент, при своей скорости и силе, он мог бы подловить девятьсот девяносто девять величайших копейщиков из тысячи.

Но я — куда лучше, опытнее и сильнее даже этого, одного из тысячи, единственного способного отразить его контратаку копейщика. Колени взвыли от острой, вспыхнувшей безжалостным пламенем от практически разорвавшихся связок, копье, нацеленное в глазницу шлема, стремительно закрутилось ещё до соприкосновения с мечом, а сам я сделал шаг навстречу рыцарю, прокручивая своё оружие вокруг своей оси.

Исполинский меч рухнул, промчавшись в сантиметре от меня, вниз, сделавший шаг одновременно со мной рыцарь оказался, к своему удивлению, за моей спиной — а моё копьё, прокручиваясь вокруг меня даже быстрее чем я сам, подсекло ноги здоровяка, заставляя того лишиться равновесия.

Серое пламя рвануло во все стороны, отшвыривая меня от врага, и он стремительно вскочил на ноги. Меж нами было добрых десять метров, и на этот раз рыцарь смерти не спешил срываться в стремительный, всесокрушающий натиск. Последний обмен ударами заставил могучую, искусную в мастерстве боя нежить ощутить то, что зачастую недоступно большинству полагающих себя сильными и опытными боевыми магами разумных — ту тонкую материю, соприкосновение аур, эфира, эмоций, мыслей, магии и даже самих душ материю, что царит меж двумя искусными воинами в момент их поединка. Только истинно лучшие, истинно достойнейшие и талантливейшие, отдавшие искусству боя всего себя воители способны ощущать подобное. Миг, когда два врага осознают и понимают друг друга лучше, тоньше и глубже, чем близкие товарищи и друзья, глубже и сильнее, чем возлюбленные, чем родители и дети — ибо оба они поставили на карту всех себя, встретив достойного врага. И эта незримая субстанция меж ними в единый, кратчайший миг способна сказать им больше любых слов и многочасовых объяснений.

Не знаю, что легло в основание этого могучего рыцаря смерти. Не ведаю, что за великий талант фехтования был у одной из основных жертв, принесенных ради его создания — но это был воистину гений. И затем, после своего создания, этот гений в искусстве двуручного меча годами, а возможно веками оттачивался, достигая своих нынешних высот — и потому я сейчас стоял перед величайшим своим противником в этом мире. Перед тем, схватка с кем могла помочь мне шагнуть выше пределов своего мастерства, с тем, кто, не будь он моим врагом, был бы мне лучшим другом — но судьба-злодейка распорядилась иначе.

Не знаю, кто ты, враг мой. Но по твоей смерти я буду искренне скорбеть…

Рыцарь смерти, порождение Магии Смерти, чей разум должен был искать в своей жизни лишь двух вещей — исполнения воли своих хозяев и способов утолить вечно терзающий его голод кровью живых, удивил меня. Прежде, чем мы продолжили, он коротко, отрывисто кивнул мне, и по возникшей меж нами связи я ощутил — это признание равного равному. Дань уважения врагу, которого ты искренне признаешь достойным…

Мы медленно, неспешно шагнули навстречу друг другу, готовясь в последней схватке выяснить, кто всё же сильнее. Моё копьё вспыхнуло, воспламеняясь на всём участке длинного, листовидного лезвия, серое пламя объяло рунный меч — и мы вновь сошлись, с треском и грохотом. Ещё быстрее, ещё яростнее, отдаваясь схватке целиком и полностью — и затрещало, взвыло вокруг нас самое пространство, по которому побежали черные трещины разрывов не выдерживающей нашей битвы материи. Рыцарь смерти словно изменился, словно бы вспомнил что-то из далеких глубин своего прошлого, переминился, стал совсем иным — этот бой, вышедший далеко за грань наших обычных возможностей, послужил катализатором к саморазвитию и переменам не только для меня. Невольно, возвращая свою самость, своё Истинное Я в образе Пепла, я передал частичку выходящей за все грани доступного и допустимого для смертных бытия Великих Магов по установившемуся меж нам соприкосновению душ и аур и своему оппоненту — и даже этих крох хватило, что бы и без того могучее творение Магии Смерти изменилось, став сильнее и совершеннее. Что ж, я не жалуюсь — лишь благодаря этой битве на грани своих возможностей я сейчас рос и становился сильнее…

Копьё и Меч сталкивались, рождая чудовищное эхо, наши фигуры метались далеко за пределами различимых невооруженным взглядом скоростей — и так продолжалось больше трёх минут. Совсем короткий срок для обычного смертного, и необъятная, наполненная десятками тысяч микрособытий, столкновений, боевых хитростей, различных чар и уловок вечность для нас двоих. Я побеждал, я постепенно теснил своего врага — с каждым мигом я становился всё сильнее и лучше. И если бы рыцарь оставался тем, прежним моим противником, то я бы уже давно победил — но в течении нашего боя он тоже прогрессировал. Не так быстро, не столь мощно, как я — но достаточно для того, что бы секунду за секундой оттягивать миг своего поражения, заставляя меня биться за пределами своих возможностей — ведь стоило дать слабину хоть на миг, и эта призрачная почти победа могла обернуться поражением и смертью…

Конец в нашем противостоянии наступил неожиданно. В очередной раз столкнувшиеся и разошедшиеся Меч и Копьё начали набирать разгон для нового столкновения — но тут на гиганта рухнула белая, пылающая мощью сеть из чистого Света. А затем я ощутил могучие чары Святой Магии пополам с атакующими заклятиями десятка Старших Магистров и одного, до боли знакомого Архимага — мой противник, глядящий на меня взглядом загнанного, поверженного зверя сейчас должен был погибнуть… Погибнуть, так и не проиграв!

— Нет! — взревел я, взмахом копья порождая могущественный, напоённый до предела маной и моей жизненной силой разряд Фиолетовых молний, что смели все чары моих соратников — и священников, и чародеев. — Нет, сучьи дети! Это мой бой, вашу мать! Это должна была быть моя победа! Сукины дети, да я вас всех к херам собачьим перебью сейчас!!!

Черное, безумное бешенство охватило меня. Багровая пелена застила глаза, ярость расплавленным оловом текла по моим жилам, и лишь сверхусилием воли я остановил своё вспыхнувшее, подобно солнцу, копьё, готовое обрушить могучие, истребительные чары на моих изумленно отшатнувшихся товарищей. Никогда в моей жизни мне не приходилось прикладывать таких усилий, что бы взять себя под контроль — и видят боги, если бы хоть одна тварь сейчас осмелилась мне слово поперек сказать, я перебил бы их всех. И лишь осознание того, что им недоступно понимание всей важности лично для меня кипевшего меж мной и нежитью поединка, сумело удержать меня от чудовищного по отношению к моим товарищам преступления.

— Ты! — взревел я, глядя на израненного ударами моих товарищей рыцаря смерти. — Так просто я тебя не отпущу. Ты будешь моим!

И, не обращая на изумленные взгляды и шепотки окружающих, решительно отшвырнул латную рукавицу с левой руки, активируя Красную Молнию и перерезая свои вены…

Глава 4

Кровь хлынула щедрым, густым потоком. Формулы сами собой выстраивались в разуме, восприятие, усиленное заклятиями Познания, проникло в самую суть лежащего передо мной рыцаря смерти, показывая мне все переплетения магии, которыми было опутано что-то вроде его центрального ядра — места, в котором была сосредоточена сама сущность плененного врага. Да, всё-таки плененного — раз уж честной схватки не вышло, и он теперь был не способен оказать мне сопротивление, я всё же набросил на него сковывающие чары. Рыцарь смерти, израненный и истощенный, оказался не в силах их сбросить, а потому просто рухнул на землю, дожидаясь своей участи.

Там, где сходились все эти потоки маны, нити заклятий и колдовских энергий, находилось место, в котором содержалась сама личность моего пленника. Спаянная из многочисленных ритуалов клетка, удерживающая в себе могущественную душу, что служила основой рыцаря смерти, она не только не позволяла ей отойти в мир иной, но и сковывала свободу, вынуждая служить тем, кто сотворил с ним такое.

Много чего ещё там было нагромождено, много наплетено, очень часто различные блоки чар и нити заклятий дублировались, дабы точно удержать могучее существо под контролем некромантов… Но на всё это я взглянул лишь мельком. Значение имело лишь состояние души, которая была заключена в рыцаре. Ведь у большинства рыцарей смерти она, как правило, весьма ослаблена и ограничена, неспособна выдержать задуманного мной… Но рыцарь смерти подобной мощи мог бы оказаться исключением — во всяком случае, я на это очень надеялся. И оказался прав…

Перед моим внутренним взором сиял тусклым, серым светом небольшой шарик, с грецкий орех размером. Опутанный со всех сторон заклятиями-оковами, заключенный в темницу могущественных чар и вдобавок ещё и поврежденный — из шарика медленным, неспешным ручейком истекала Сила. Не мана и даже не чужая прана, которой и питается обычная нежить, поддерживая своё существование… Нет, это было нечто другое — сама Сила Души, так сказать, духовность, та энергия, что позволяет душам находиться в этом мире. И её невозможно было восполнить теми методами, что были доступны этой нежити — рыцарь смерти всё же не Архилич, настолько хорошо магией Смерти это существо не владело. В отличии от последних, рыцарь смерти был ограничен лишь боевыми и некоторыми защитными чарами…

Он, этот шарик с его душой, в любом случае развеялся бы и душа, изуродованная пребыванием в этой темнице, отправилась бы куда-нибудь в мрачные владения Темных Богов, нести кару в посмертии за грехи, что она совершила не по своей воле. Не сегодня и не завтра — пару месяцев, ну максимум три, она бы ещё продержалась, но не более. И причиной её повреждения, кстати, был не я и не мои соратники. Скорее это был дефект при его создании, допущенный неведомым умельцем. Притом, надо сказать, во всём остальном неведомый мне мастер Магии Смерти сотворил почти шедевр!

Вот только теперь возникла сложность, о которой я и не подозревал. Хорошо, что хватило ума сперва изучить его поподробнее, прежде чем приступать к ритуалу подчинения… Иначе я бы просто угрохал кучу сил и ничего не добился бы. В лучшем случае рыцарь смерти просто окончательно подох бы в процессе, в худшем — могло очень неслабо рвануть. И если бы я, допустим, как и Петр, скорее всего уцелели бы, то чародеи послабее, что собрались вокруг меня — уже не факт.

— Жить хочешь? — чуть успокоившись и окончательно изучив всю полученную информацию, присел я перед ним на корточки.

Скованная чарами нежить сумела приподнять голову и поглядеть на меня парой горящих теперь уже синим пламенем глаз из-под черноты шлема. Конечно, ни шлем, ни два огонька под ним никакой особой мимикой и выразительностью не обладали, но мне всё же показалось, что враг изумлен. Видно, ждал немедленной казни… Что ж — видимо, я не ошибся, посчитав, что во время нашего боя он что-то перенимал от меня и моей сущности, впитывая некие эманации из моей души. Иначе сейчас, согласно всем установкам на подобный случай, он бы тупо рвался на волю в попытках напасть на меня. И ни о каких эмоциях речи бы не шло…

— Разве… это… можно назвать… жизнью? — прогудел с трудом мощный, гулкий мужской баритон из-под забрала, заставив меня удивиться. Смотри-ка, он ещё и в диалоги с врагом вступает! Ну точно нахватался от меня чего-то, что изменило его. С каждым словом голос рыцаря креп и становился всё увереннее — будто он очень давно не пользовался речью, и вот сейчас начал разговариваться. — Добей меня, враг. Ты же видишь — я и сам по себе отправлюсь в Ад очень скоро…

— У меня есть способ вернуть целостность твоему ядру, в котором твоя душа, — поведал я рыцарю. — Более того, я смогу дать тебе свободу воли — в пределах того, что имеется у вассала перед сюзереном, ну и плюс несколько ограничений на всякий случай. От того, что бы ты мог ударить нам в спину и передавать информацию врагу, ну и прочее в том же духе. Ты будешь не рабом — ты будешь моим вассалом, пусть и с несколькими дополнительными клятвами — они будут гарантировать что тебя не сумеют вновь взять под контроль. Но это маловероятный исход… К тому же, я сумею даже увеличить твои силы, так что вероятность переподчинения тебя некромантам почти нулевая. И вдобавок — я сделаю так, что ты больше не будешь зависеть от поглощения жизней десятков человек в день. Не говоря уж о том, что у тебя появится шанс отомстить тем, кто сотворил с тобой такое!

Рыцарь смерти молчал. Могущественная нежить, разумеется, обладала полноценным интеллектом — иначе бы сражаться на подобном уровне он никогда бы не сумел. Судя по тому, что я вижу — в отличие от Архиличей, чародеев седьмого ранга Цинь, что пожелали и после смерти остаться в нашем мире и потому стали разумными мертвецами, этот рыцарь смерти — что-то экспериментальное, попытка создать бойца ближнего боя и по совместительству полководца нежити из души седьмого ранга. И подобное явно происходило без согласия самого чародея — какой дурак будет так рисковать своей душой в непроверенном ритуале⁈

— На это я могу согласиться, — наконец ответил рыцарь смерти. — Если ты исполнишь своё обещание, я буду служить тебе. И если пообещаешь помочь выследить и убить всех членов Клана Черных Костей, которые окажутся на нашем пути… Или, хотя бы, не препятствовать мне самому этим заниматься!

— Последние два пункта — только если это не будет в ущерб мне, моим людям и нашей военной кампании, — подумав, ответил я. — Идет война, и слепо упиваться местью в ущерб остальному я не намерен.

— Война, да… — прошелестел совсем тихо рыцарь смерти. — Что ж, если бы ты твердо согласился на все мной сказанное, я бы понял, что ты врешь. Но теперь у меня чуть больше веры твоим словам. Скажи, что требуется от меня, что бы ты снял управляющие заклятия?

— Стяни всю доступную тебе ману обратно в центр души, — велел я. — Постарайся сделать временную заплатку там, откуда истекает твоя Сила Души. Ненадолго, хотя бы на две секунды. Сможешь?

— На пару секунд смогу, — ответил рыцарь. — Но не дольше. Это слишком тонкие и хрупкие для меня чары… Приступать?

— Нет. Жди моей команды, — охладил его пыл я. — Мне нужно подготовиться…

— Ваша милость, Аристарх Николаевич! — раздался недовольный голос позади меня. — Прости меня Господь, да чем вы заняты⁈ Вы с ума сошли — заключать союзы с нежитью и брать её в вассалы⁈ Не знаю, какая муха вас укусила, но коли не хотите сами поставить точку в происходящем, то позвольте сделать это мне! Во имя матери-церкви, государя-императора и отечества, я сделаю это своими руками!

Позади меня стоял высокий, широкоплечий боевой экзорцист. Старший Магистр сам по себе, но в случае нужды за счет Святой Магии способный потягаться с нежитью и демонами как Архимаг — вера даровала ему возможность преодолевать один ранг. Что в случае, когда речь идет о высших магах, очень и очень много — это куда больше, чем когда Адепт-священник в бою с нечистой силой временно становится Старшим Магистром. Разрыв в силах между шестым и седьмым рангом громаден…

— Не вы его победили и пленили, святой отец, — резко обернулся я к говорившему. — Не вам и решать его судьбу. Там, на поле — ещё тысячи порождений некромантии. Чешутся руки поуничтожать нежить — вперед, крушите на поля боя сколько хотите.

— Это не просто нежить, это могущественный рыцарь смерти! — стоял на своем экзорцист. — Не знаю, на что вы рассчитываете, но переподчинить такую нежить почти невозможно! Особенно тем, кто не является специалистом в некромантии… Аристарх Николаевич, это существо вас дурит и морочит голову! Как только представится удачный момент, он…

— Святой отец, повторяю — это мой пленник и моя добыча, — свозь зубы, с трудом сдерживаясь, продолжил я гнуть свою линию. — И поступать я буду с ним, как решу сам. Прошу вас — идите окажите поддержку войскам, вместо того, что бы зря терять здесь время. В отличии от меня, ваш резерв полон… Что вызывает вопросы, учитывая происходящее вокруг!

Упрек, кстати, был с моей стороны весьма уместный. Этот человек не прибыл с нашей эскадрой, он изначально находился здесь — и как представитель церкви, человек, имеющий прямой доступ к Святой Магии на уровне Архимага, мог бы сделать в этом бою даже больше, чем любой другой обычный Архимаг, включая меня. Ведь его способности идеально подходят для борьбы с мертвецами и демонами… Да что тут говорить — случись этому рыцарю смерти схватиться с экзорцистом, я не уверен, за кем осталась бы победа. Всё же слишком сильна Святая Сила против подобных оппонентов…

— Петр, останься и пригляди, что бы мне никто не вздумал мешать, — велел я. — Остальные… Судари и сударыни — бой ещё не окончен, а ваша помощь здесь больше не требуется! Прошу вас, вернитесь на позиции…

Спустя несколько секунд вокруг меня и скованного рыцаря смерти поднялся магический купол, отрезая нас от внешнего мира. Петр, к счастью, и без моих просьб догадался сделать его непрозрачным — то есть мы видели всё, что происходит снаружи, тогда как ничей взгляд сюда проникнуть не мог. Купол словно окружала пелена Тьмы… Хотя почему словно — мой первый Старейшина специализируется в том числе и на этой школе магии.

Отпускать, к сожалению, рыцаря сейчас нельзя. Следуя установкам и программам, вложенным в него, едва он освободиться, как тут же попробует либо сбежать, либо убить кого-то из нас — он всё ещё был под контролем своих хозяев, приказавшим ему сражаться с нашими войсками. Хорошо, что они находились сейчас слишком далеко и не были в курсе происходящего — иначе отдали бы прямой приказ напасть на меня, и пришлось бы тратить немалые силы и часть концентрации, что бы его удержать…

К счастью, до этого не дошло. Кровь из моего запястья, всё это время собиравшаяся в ровный багровый шарик над ладонью, наконец вытекла в нужном мне количестве, и я принялся готовить чары. Никогда их, признаться, не использовал в подобной ситуации… Да и вообще пользовался ими за всю жизнь раза три-четыре — и далеко не на столь сильных существах.

Мне понадобилось две минуты. Строить — не ломать, разрушительными молниями пуляться куда проще, чем делать тонкую работу, но с подготовкой я, несмотря на усталость, справился.

— Начинай. Нужно хотя бы две секунды. Сможешь?

— Смогу даже три, — откликнулся рыцарь. — Но попытка у меня одна. Мой хозяин ощутит происходящее, и тогда мне конец — прикажет сдетонировать. Управишься?

— Управлюсь, — уверенно заявил я, и рыцарь смерти, дождавшись моей отмашки, приступил к своей части действа.

Не буду вдаваться в подробности, они скучны и неинтересны. Замечу лишь следующее — в две секунды я не управился. И даже в три. Пришлось повозиться целых десять секунд — и хоть мне и удалось задуманное, сил, крови и Мощи Души на это ушло гораздо больше, чем я планировал. Фактически, сейчас я не мог даже толком сражаться — резерва осталась одна десятая. И это можно было смело считать огромным успехом.

Однако теперь на ногах стоял могучий рыцарь смерти, едва ли не светящийся от переполняющей его мощи, его душе не угрожало истощение и отправка в ад ближайшие месяцы, а так же все управляющие и подчиняющие заклятия с него были сняты. И внесены новые, о которых я его уже предупреждал — теперь это были не подчиняющие чары, а магические клятвы, которые он заверил своей волей. Устало усевшись прямо на землю, я с довольным видом окинул восприятием внесенные мной изменения, удостоверившись в очередной раз, что сделал всё как надо.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовался я.

Рыцарь смерти молчал, подняв к шлему левую ладонь. Могущественное существо сжало и разжало ладонь, неуверенно сделала несколько оборотов вокруг себя, а затем отправило быструю сканирующую волну восприятия вглубь себя. И лишь после всего этого медленно, неуверенно и изумленно рыцарь дал свой ответ:

— Хорошо… Не знаю, как описать эти чувства — но лучше, чем когда-либо, насколько я вообще способен припомнить… Словно частичка жизни вновь вернулась в меня…

Ещё бы! Я потратил на тебя свою кровь в изрядном количестве — миллилитров шестьсот, не меньше — использовал Красную Молнию. Проявление силы, выходящей за рамки доступного смертным магам. Естественно, что это сказалось положительным образом!

— Ну что ж, поздравляю, — поднялся я на ноги. — Раз в несколько недель тебе будет нужна моя кровь — она будет тебе заменять пищу из числа живых. Ну и разрушение твоей личности теперь должно остановиться… У тебя есть имя? Как к тебе обращаться?

— Твари, что превратили меня в нежить, дали мне имя Черный Генерал, — глухо ответил он. — Но я не желаю так зваться. Я мало что помню из своей жизни до превращения в эту тварь… Но точно знаю — меня звали Андрей.

— Андрей, значит… — протянул я удивленно. — Значит, тебя из наших сотворили. Что ж, отныне так и будешь зваться.

— Какие будут приказы, господин? — уже куда увереннее, чем прежде, прогудел рыцарь смерти. — Мне отправиться на помощь вашим войскам?

— Думаю, они пока ещё не готовы к такому зрелищу, как рыцарь смерти, сражающийся за них, — усмехнулся я. — Тебя будут атаковать и свои, и чужие… Нет, рановато пока. Да и тебе не помешает восстановить силы. Петр! Снимая купол!

Мой друг выполнил приказ мгновенно. И вот мы уже стоим втроем посреди разгромленного поля — три Архимага, каждый из которых само воплощение нестандартности. Один перерожденец, другой подвергнутый трансформации личности слугой Темных Богов бывший контрразведчик, и третий, самый колоритный визуально и самый, пожалуй, заурядный, если копнуть поглубже, из нашей троицы — вообще нежить. Славная кампания, Пепел! Ещё б сюда священника, суккубу и вампира — и будет полный набор…

— В таком виде ему перед рядовыми солдатами и чародеями, думаю, показываться не стоит, — заметил воздушник. — Перепугает народ этот красавец… Кстати, Аристарх — насколько ты уверен в надежности этого… существа?

— Он теперь за нас окончательно, — успокоил я своего друга. — Мне удалось переподчинить его с великим трудом… И то лишь потому, что в его создании некроманты допустили оплошность, и я её воспользовался. Теперь на него подчиняющие заклятия в привычном виде не наложить. Только магические клятвы, принесенные им и скрепленные его волей. Но ты прав, такой красавец до седых волос простого человека запугать своим видом может. Сделаем-ка вот так…

На молчаливого Андрея легли чары школы Иллюзий. Я не поскупился — заклятие было пятого ранга, сожрав почти половину остававшихся у меня сил, но зато теперь рядовые солдаты и чародеи ниже ранга Младшего Магистра, не использующие специальные артефакты или тщательно подобранные чары, видеть истинную сущность моего нового вассала не могли. Исключением были лишь служители высших сил… Для всех остальных — это детина ростом в два метра десять сантиметров, со здоровенным двуручником за спиной. Облаченный в латы гвардейца моего Рода с соответствующим гербом.

— Пойдемте на вал, поглядим, что происходит, — предложил я.

Мы находились примерно в километре от основных позиций — наш с рыцарем смерти отнёс нас довольно далеко. Здесь, в ближнем тылу, тоже царила суета — носились туда-сюда группы солдат и чародеи, тащили с позиций на носилках раненных, оттаскивая их к стоящим вдали лазаретам. Пробегали загруженные снарядами небольшие грузовые големы со своими погонщиками — артиллерия работала на поле боя во всю, не щадя снарядов. Мчались в разных направлениях посыльные, гонцы, адъютанты и прочие — в общем, всё как и должно быть в тылу обороняющегося войска.

Прорванный нами участок вала защищали несколько десятков святых отцов, которых прикрывала сотня гвардейцев с моим гербом на знамени и доспехах. Не из старичков — экипировка была намного хуже того, что носили мои воины. Новички из набранных в Магадане — но даже так, дрались они отлично. Опытные бойцы, легко крушили одиночных тварей, что прорывались к их рядам через настоящий гнев божий, что устроили в ста метрах перед их позициями монахи.

Священнослужители, под широкими рясами которых прятались добротные доспехи, с различными предметами религиозного толка типа кадил, весьма своеобразно переделанных в боевые предметы, тянули какой-то псалом или молитву, не слишком в этом разбираюсь. И в сотне метров от строя моих гвардейцев какой-то сияющий белыми отблесками туман поглощал в себя всех тварей, что пытались воспользоваться брешью в обороне вала. Не сказать, что гибли все до единой — слишком много было тварей — но наружу выбегали лишь самые сильные и опасные из тварей. Младшие рыцари смерти, баньши, сильные умертвия… И выбегали они изрядно потрепанными — настолько, что мои гвардейцы добивали ошеломленных, израненных и дезориентированных тварей безо всякого труда. Залпы винтовок с освещенными зачарованными пулями второго ранга косили большинство тварей, и лишь считанные единицы добегали до нашего строя. Что бы тут же и погибнуть — израненные и потерявшие большую часть боеспособности твари были неспособны доставить сколь-либо значимых проблем гвардейцам из числа стоящей в первом ряду тяжелой пехоты.

Тут задерживаться мы не стали — на Андрея издалека устремились недобрые, оценивающие взгляды боевых экзорцистов, и я, не желая лишних стычек, взял левее. Туда, где вал был ещё цел и шёл активный штурм.

— Вы кто⁈ — ошалело заорал прямо в лицо Петру какой-то солдат, когда мы приблизились.

Весь покрытый пылью и грязью, с повисшей плетью левой рукой и длинной, глубокой раной на лбу, заливавшей бойцу глаза, он одной рукой пытался зарядить свою «Сосновку». Вот только получалось у него это из рук вон плохо… По хорошему, бедолаге бы уже в тылу, под надзором лекарей лежать — явно потерял много крови, не говоря уж о переломе левой руки. Но здесь, на их участке, было особенно жарко, да и сам боец, находящийся в состоянии аффекта, видимо не чувствовал, насколько его дела плохи.

— Петр, усыпи и наложи что-нибудь из лечебной магии, — распорядился я.

Мой друг кивнул, и в следующий миг солдат, расслабившись, завалился на бок. Быстрый всплеск маны — несложное, ранга второго, целительное заклятие направляется в организм бедолаги, останавливая кровотечение и чуть вправляя кости сломанной руки. Задерживаться мы не стали — тем более перед нам уже стоял Мастер в доспехах.

— Ваши благородия! — вытянулся чародей. — Майор Чалищев! Судари, прошу вас — подсобите, а? Иначе мой батальон весь тут выбьют! Твари словно взбесились — прут, не считаясь с потерями!

— Конечно, — кивнул я.

А сам отправил телепатией вопрос своему новому вассалу, сделав так, что бы нас слышал и Петр, который уже вышел на край вала, готовясь ударить:

— Какого черта происходит? Я думал, с потерей тебя они отступят!

— Они не могут, — ответил мне Андрей. — С войском было лишь восемь Старших Магистров из числа живых — командовал армией лично я. Теперь, когда я больше не часть этого войска, большая часть нежити потеряла контроль. Включая низших рыцарей смерти, что командуют отдельными отрядами — моя воля перестала их всех контролировать, а войска не получали живую пищу несколько недель. Так что сейчас они идут к ближайшему источнику пропитания… А быстро взять контроль над этой ордой, да в таком состоянии, Старшие Магистры не сумеют. Всё было настроено на меня, им ключи к управляющим чарам банально долго подбирать…

— В общем, сейчас это неуправляемая орда, которая будет переть на нас до конца, — резюмировал я. — Сколько их там у тебя было?

— Восемьдесят тысяч единиц зомби, скелетов и низших умертвий, — начал перечислять он. — Двенадцать тысяч шестьсот двадцать три единицы существ средней планки — умертвий второго-третьего ранга, костяных гончих, скелетов-магов… Сюда же можно отнести и сильнейших из тех, кто не относится к элите — Поганищ. Бывают среди них и те, кто достоин зваться элитной нежитью, но редко и здесь их нет. Ну а элитных существ было семьсот восемьдесят сесть — три сотни рыцарей смерти, четыре сотни баньши и восемьдесят личей разных рангов. Воздушные твари подчиняются Юр Лугну — костяному дракону, и сведений, сколько их у него под крылом, у меня не было. Он мне не подчинялся, как и я ему. Над нами были лишь некроманты, но повторюсь — лишь восемь Старших Магистров и около шести десятков чародеев помельче.

Тем временем Петр, наконец, завершил подготовку к удару. Бить в полную мощь мой вассал не стал, разумеется — но заклятие всё равно вышло мощным. Чары шестого ранга — не хухры-мухры. В пяти сотнях шагов впереди, прямо в сердце скопления нежити, один за другим возникали сферы бешено вращающегося воздуха — каждая около трёх метров диаметром. Всего таких сфер возникло четыре штуки, на расстоянии сотни метров друг от друга — а затем, сформировавшись окончательно, эти порождения магии Воздуха начали сыпать с бешеной скоростью воздушными серпами во все стороны, выкашивая нежить десятками. Это сразу вдвое, а то и втрое ослабило натиск на защитников, и дела у них пошли куда оживленнее.

Солдаты на валу стреляли, кидали гранаты, лили на головы врагов горючие алхимические составы и святую воду, вступали в рукопашные схватки с теми из тварей, которым всё же удавалось преодолеть все препятствия и взобраться на стену — но только в отличии от того, что было минутой ранее, сейчас они одерживали уверенную победу. И немудрено — численный перевес врага исчез, многие сильнейшие и опаснейшие твари даже перестали добираться до вала, загодя уничтоженные моим другом, и всё преимущество нахождения на крепкой, удобной позиции раскрыло себя в полной мере.

По всему полю боя была схожая картина. Флот и прибывшие с ним маги да священники окончательно склонили чашу победы в нашу пользу, и сейчас громадная, потерявшая управление группировка войск врага терпела сокрушительное поражение. Враг отправил сюда всего двух существ уровня Архимагов, понадеявшись на подавляющее численное преимущество… Да и на качественное, откровенно говоря — на нашем участке было лишь несколько Старших Магистров. Единственная причина, по которой оборону не смяли в первый же день — это рота тяжелых големов, сумевшая вчера переломить ход боя. Но сегодня они бы уже этот подвиг повторить не сумели…

Неподалеку от нас стоял потрепанный, покосившийся редут, из которого била наша артиллерия. Четыре орудия, одно из которых сейчас валялось где-то позади вала, отброшенное, другое представляло из себя изъеденный коррозией наглядный пример по работе прикладных чар Магии Проклятий — но два других всё ещё сохранили боеспособность и били ядрами четвертого ранга…

Бух!

Окутанное пламенем ядро, разбрасывая снопы искр, вылетело из дула могучего орудия и, пролетев сотню метров, никого не задело. Однако не успел я подумать о том, что канониры, видимо, совсем выдохлись и уже даже в плотную толпу попасть неспособны, как понял свою ошибку. Ибо метил расчет отнюдь не нежить — по ней сейчас проще было освященной картечью палить. Нет, артиллеристы, умницы такие, били в реку.

Речушка, вдоль которой и стояли наши укрепления, которая планировалась как естественная преграда для врага, была покрыта толстым слоем льда. И немудрено — ведь расчет был на примерный паритет в магах и наши артефакты, загодя припрятанные на протяжении всей той части реки, что вела к нашим укреплениям. Планировалось не дать врагу перехватить контроль на водой и заставить её оставаться в жидкой форме — нежить подобное бы не остановило, но скорость наступления у тварей бы упала. По дну довольно быстрой речушки шириной в пятнадцать метров и глубиной в центре пять, с каменистым, скользким дном, пройти не так просто. Мертвецам не нужен воздух — но если на дне они начнут падать и мешаться друг другу, если их начнет сносить течением и так далее…

В общем, план изначально был хорош. Вот только никто не ожидал столько нежити — раз. Два — пусть мой новый вассал был довольно ограничен в чародействе, его нынешних способностей хватало в основном лишь на боевые и защитные чары, но десяток-другой трюков на разные случаи жизни создатели ему постарались вживить. Он ведь не просто сильным бойцом был задуман, но и полководец…

В общем, реку заморозил лично Андрей, с помощью какого-то артефакта. И мага, достаточно искусного и сильного что бы хоть что-то противопоставить целому Архимагу тут не нашлось. А собирать круг и тратить ману, бодаясь по такому поводу, защитники не рискнули. Мало ли, сколько сил уйдет? Вдруг потом основную битву не вывезут?

Сейчас Андрей, разумеется, прекратил поддерживать ледяную магию. И артефакт, что по счастью был при нем, тоже отключил. И потому пылающий огнем, явно не в первый раз запускаемые в попытках разобраться со льдом, наконец сработал как надо. Образуя облака пара, снаряд в секунды ввинтился в застывшую, кристаллизованную воду — а затем во все стороны ударили потоки жаркого огня. И всё вокруг стало заливать паром…

— Лед поддался! — заорал кто-то с редута, усиливая голос магией, дабы перекричать шум и гвалт битвы. — Лёд поддался, братцы! Бей огнём по реке! Сейчас мы метрвяков утопим!

— Отставить бить по реке огнем, — разнесся спокойный голос Петра. — Рекой я сам займусь, вы лучше по нежити бейте.

Десяток секунд ничего не происходило — а затем от моего вассала во все стороны разошлось эхо сильных чар. Тоже шестой ранг, кстати…

От его магии весь лёд на участке реки в два километра словно бы вспыхнул. Клубы пара, затем громкий треск и грохот — льдины не просто таяли, они активно ломались, забирая под воду всех неудачников, что оказались на них.

В общем, продолжалась схватка ещё около часа. За это время вся лишенная руководства армия нежити, за исключением трех десятков личей, полусотни баньши и около восьми десятков рыцарей смерти, вместе с выжившими некромантами и остатками воздушной армии врага под прикрытием костяного дракона пустились в бегство. Победа была полная — а ведь скоро подойдут ещё подкрепления, те, что всё это время шли от Магадана…

Ну а пока надо как-то решить вопрос со статусом Андрея в наших войсках. Ибо попы на него смотрят так, что того и гляди аутодафе устроят…

Глава 5

В тайной крепости-лаборатории Рода Шуйских, той самой, в которой в свое время принимал Аристарха Старейшина Федор Шуйский, проведя через портал в своем особняке в окрестностях Петрограда, было довольно оживленно. Ну, относительно обычного состояния этого места, конечно же — но даже два десятка присутствующих создавали у пожилого чародея неприятное ощущение. Будто запустил в свой сокровенный, тихий уголок, где отдыхаешь душой и разумом от суеты окружающего мира, в самый разгар такого отдыха вломилась толпа гостей.

И выгнать, к сожалению, их тоже было нельзя. Ибо пожилой Маг Заклятий сам пригласил сюда этих людей. Ради дела, не терпевшего отлагательств, дела, которое могло сильно возвысить весь их Род и помочь самому Фёдору сделать ещё один шажок к своей давней цели. Потому Старейшина терпел, улыбался и общался с гостями.

Два десятка Архимагов — и семнадцать из них общественности даже неизвестны. Грозная сила, особенно с учетом того, что это были не чародеи из всяких там молодых дворянских Родов, нет — это были Шуйские. Получавшие лучшие эликсиры, имевшие доступ ко всем Родовым библиотекам, тренировочным полигонам, лабораториям для занятий алхимией, артефакторикой и ритуальной магией, чародеи, которых при взятии каждого нового ранга тщательно обучали всем премудростям и знаниям, накопленным Великим Родом за тысячи лет истории — они были элитой среди равных себе по рангу.

Об этих двух десятках чародеев за пределами Рода было никому не известно. Да и в самом Роду о них знали лишь небольшое количество самых доверенных, самых высокопоставленных Старейшин. Ибо привлекать к себе слишком много внимания, демонстрируя, что ты становишься опасно силён даже для одного из сильнейших боярских Родов Империи, было чревато. Статус-кво между основными силами Империи, царивший в государстве последние два века, устраивал всех, и колебать эту чашу весов Шуйские не собирались.

И это, к тому же, были далеко не все гости в родовой тайной крепости-лаборатории. Прибывшие Архимаги с интересом бродили по помещениям, изучая восприятием сложнейшие, восхитительной тонкости чары, опутывающие тайную базу Рода, любовались теми из артефактов и разработок, что Федор решил не прятать — в общем, коротали время, как могли. Однако Федор, в этом месте способный очень на многое, слышал их телепатические беседы меж собой — они все были удивлены узнать друг о друге, ведь большинство из присутствующих были в курсе только о двух, максимум трёх таких вот тайных чародеях седьмого ранга. А ещё все гадали, кого или чего они ждут…

Впрочем, самого Федора беспокойство не терзало. Он глядел на присутствующих и чувствовал гордость. Его личный проект, то ради чего он задвинул на второй план вопросы личной власти и влияния в Роду, став несмотря на свой ранг Мага Заклятий в глазах многих чудаковатым ученым, увлеченным только своими исследованиями — план вырастить преданную себе группу старших чародеев, дал свои плоды в полной мере, и он сейчас ими как раз и любовался.

Официально в Роду полтора десятка Архимагов, плюс ещё семеро, которых официально в переписи боярских Родов они не упоминали, но о наличии которых знали все Великие и Императорский Рода. Это была распространенная практика среди Великих Родов бояр, дабы поменьше и пореже дергали их чародеев седьмого ранга по делам государственным и прочим досадным, не интересным и не имеющим к ним отношения делам. И даже тот факт, что все знали о таких вот «запасных» Архимагов у Великих Родов боярских, ничего не менял — вот есть официальный список, а всё остальное… Коли начать разбираться, господа дворянские Великие Роды и уважаемые Романовы, то бумаги на списки недомолвок, несправедливости и обмана может хватить, что бы ею весь Московский Кремль два раза обернуть.

В общем, хоть семеро таких вот «тайных» Архимагов — это уже перебор, у остальных их по трое, редко четверо, но ещё понятно и вопросов не вызывает. Ну что поделать, повезло в последние полвека Роду Шуйских на огромное количество талантливых чародеев — такое бывало у каждого древнего Рода, особенно у Великих. У некоторых и не раз… Всплеск, поколение большого количества талантов случается, но через век, максимум полтора все эти Архимаги уже отправятся к праотцам, а новых в таком количестве нескоро народится. Поэтому относились к подобному все с пониманием… Особенно когда стало известно о гибели бывшего Главы, Николая. Вот кто вызывал опасения и недовольные взгляды своим существованием и талантом. Гений, да к тому же опять, в ещё одном поколении, у Шуйских аж два Мага Заклятий… Жаль, что вышло как вышло — но даже так есть план «Б». Его сын, перерожденный чародей из иного Мира с небывалой скоростью роста. Уже вот Старший Магистр… И парень ещё сыграет свою роль в будущих событиях — но пока пусть растет и развивается. Чем большего он достигнет, особенно своими силами, тем больше пользы в итоге от него будет. Несмотря на то, что Аристарх живет вторую жизнь подряд, Фёдор уже успел убедиться — этот человек далек от искусства интриги, тёмных игр и хитрых схем. Что в данном случае было для него просто идеально…

От внутренних дум, планов и воспоминаний пожилого Мага Заклятий отвлекло прибытие последнего гостя, которого он так ждал. Вернее, гостьи — его внучка, Анна Шуйская, одна из самых влиятельных Старейшин Рода. С пересадки ей сердца прошло уже много месяцев, вот только она старалась, как и приказал отец, скрывать этот факт от общественности.

Сейчас в большой, украшенный Родовыми цветами и гербом зал вошла молодая, ослепительно красивая женщина. Русоволосая, с толстой, в руку толщиной косой до колена, яркими синими глазами, пухлогубая и с аккуратным, аристократичным носом — Анна была прекрасна той, древней русской красотой, которой отличались их далекие предки.

Впервые показавшись кому-то, помимо мужа и отца, в своем нынешнем, истинном облике, Старейшина, находящаяся, кстати, в весьма уже почтенном возрасте, наслаждалась разлитым в воздухе, сочащемся из мужских взглядов восхищении и желании. Зеленое вечернее платье с громадным декольте, открывающем вид на пару соблазнительных, достаточно крупных для её комплекции полушарий груди, длинные разрезы по бокам, позволяющие при каждом шаге неторопливо идущей к центру зала женщины любоваться длинными, стройными ногами аж до того места, где они начинают переходить в совсем иную часть тела, черные чулки и туфли на высоких каблуках…

Анна Шуйская нарядилась максимально эффектно. И хоть Федор подобного поведения внучки не одобрял, но критиковать, даже телепатически, не стал. Он понимал, что изуродованная в самом расцвете лет и красоты, Анна слишком рано лишилась возможности блистать своей красотой и наслаждаться вниманием и восхищением. Уже к тридцати шести ставшая иссушенной, сгорбленной и морщинистой старухой, она была вынуждена каждый день ощущать на себе брезгливо-жалостливые взгляды, жить с супругом, ночуя в разных крыльях особняка и зная, что он каждый вечер таскает к себе служанок и крутит романы за её спиной… Нет, он был привязан к ней, искренне старался делать всё, что в его силах, поддерживал её и много лет искал средство помочь с проклятием — но как мужчина всё же не мог спать с женщиной, которая выглядела, как простая неодаренная в девяносто лет. Им обоим это причиняло огромные страдания, но даже так он её не бросил, за что она была ему благодарна…

Но вот годы её кошмара минули. Она сейчас сильна, как никогда, прекраснее, чем в свои лучшие годы — пересаженное сердце монстра не просто вернуло ей молодость, но и довело и без того прекрасную внешность и фигуру до идеала, и это уже не говоря о магическом могуществе… Могуществе, шанса достичь которого у неё не было по вине чертового проклятия!

И вот сейчас она буквально купалась во всеобщем внимании. Тринадцать восхищенных, горящих мужских взглядов и семь завистливых, негодующих женских — чародейка даже затруднялась решить, какие из них ей приятны. Неспеша, удерживая легкую улыбку на губах, она подошла к широкому, длинному столу из зачарованного дуба, за которым расселись присутствующие, и заняла место рядом с торца. Напротив, через весь стол, сидел Федор Шуйский и улыбался, глядя на внучку.

— Итак, судари и сударыни, наконец-то собрались все, кого я ожидал, — заговорил Федор Шуйский, мгновенно привлекая к себе всё внимание. — Рад приветствовать вас здесь, в самом сердце всего Рода Шуйских. Каждый из вас — надежная опора и защитник нашего славного Рода, не единожды делом доказавший свою преданность и способности. Пусть вы и действуете из тени, пусть о вас не говорят даже в самом Роду, превознося ваши дела, от того ваша служба Роду становится лишь ещё более значимой. И за все эти годы безупречной, самоотверженной, я бы даже сказал — образцовой верности нашей славной фамилии я от всего сердца приношу благодарность. Каждому из вас!

Пожилой чародей, и без того изрядно удививший своей речью всех присутствующих, встал и отвесил им поклон. Глубокий, в пояс поклон — отчего присутствующие смутились вдвойне. Расчетливый, хладнокровный и не слишком любящий длинные цветастые речи Маг Заклятий впервые произносил что-то подобное — во всяком случае, для них. Впрочем, сегодня вообще вечер больших удивлений — до того если не существование, так обладание седьмым рангом для большинства присутствующих было огромной новостью. Всё же артефакты, предназначенные для сокрытия истинной ауры, Федор выдал им весьма качественные. Не говоря уж о том, что каждый из них в процессе обучения учился самостоятельно контролировать, сжимать ауру. Что в сочетание с дорогим артефактом сокрытия делало почти невозможным распознанием их истинной силы… А там, где эта маскировка имела риск не сработать, они просто не появлялись.

— Да что вы, господин Федор! — вскочил ближайший к старику чародей, неловко всплеснув руками. — Ну право слово, не нужно кланяться! Вы в одиночку сделали для нашей фамилии впятеро больше, нежели мы все вместе взятые!

Остальные поддержали его нестройным согласным гулом.

— Льстишь, ох льстишь старику, Димка, — усмехнулся Федор, выпрямляясь и усаживаясь обратно на свое место. — Но спасибо на добром слове, утешил старика… Что ж, думаю, вас всех распирает любопытство, чего ради я впервые собрал вас всех вместе?

— Признаться, дядя, это меня интригует и даже несколько нервирует, — заговорила сидящая по левую руку от Мага Заклятий женщина. — Для подобного раскрытия карт должна иметься весьма веская причина. Остается надеяться, что положительная, а не наоборот…

— Что ж, тогда не буду больше томить вас ожиданием, — аккуратно огладил ровную бородку чародей. — Причин несколько — во первых, вам всем скоро предстоит активно действовать внутри Рода. И что бы не возникало никаких недоразумений и инцидентов, дабы вы не мешали друг другу и более того — знали, к кому можете обратиться за помощью в случае необходимости, необходимо вас наконец всех познакомить.

Маг Заклятий умолк, не спеша продолжать, откинувшись на спинку массивного стула и о чем-то задумавшись. Его гости и ученики, а фактически — подчиненные, тоже молчали, ожидая, когда их покровитель и наставник продолжит.

— Второе — хочу обрадовать вас всех ещё одной положительной новостью, — продолжил он наконец, с улыбкой глядя на свою внучку. — Анна, девочка моя — раскрой ауру в полную силу, не сдерживайся.

Когда все глаза обратились на женщину, та с видимым удовольствием сняла с шеи красивый золотой кулон с крупными драгоценными камнями и потянулась — гибко, изящно, словно дикая кошка. И на всех присутствующих тут же накатила волна плотной, мощной магической энергии — такой, что у присутствующих дыханье перехватило!

Женщина перед ними, одна из самых известных Старейшин Рода Шуйских, сумела удивить их повторно. Причем сейчас она их удивила куда сильнее, чем в первый раз несколько минут назад, показав, что мучившее её проклятие снято. Ибо для них, как для магов, очень далеко ушедших по дороге развития собственного могущества, личная сила чародея значила больше, чем пустяки вроде внешности.

Перед ними сидела чародейка, достигшая вершины, о которой грезит каждый маг в мире. Анна Шуйская излучала четкую, ясно ощутимую ауру Мага Заклятий — пусть куда менее могущественную, нежели у Федора и даже у большинства виденных ими хотя бы мельком чародеев этого ранга, но тем не менее факт оставался фактом — в Роду Шуйских появился ещё один Маг Заклятий! И пусть пока её магическая сила и мастерство уступали коллегам по цеху — но это как раз было поправимо. С наставником аналогичного ранга, ресурсами и возможностями одного из сильнейших и древнейших Великих Родов развитие её навыков было лишь вопросом времени. Причем не слишком-то и долгого.

И потому Анну поздравляли. Причем, несмотря на зависть к более талантливой и везучей чародейке, поздравления были искренние — усиление члена Рода усиливало весь Род, и их в том числе.

— Два Мага Заклятий, да плюс ещё два десятка Архимагов в нашем лице, да сюда же те, что известны обществу, девятнадцати… Такой мощью, по-моему, не обладает никто, кроме Романовых!

— С такой силой можно будет сильно расширить Родовые Земли, увеличить число наших…

Гвалт и обсуждения поднялись преизрядные, и в конце концов Федору пришлось призвать присутствующих к порядку.

— Ну ладно, хватит, хватит вам воздух попусту сотрясать, — постучал старый чародей острым, крепким ногтем указательного пальца по столешнице. Когда все почтительно смолкли, он продолжил. — Пока что о том, что Аня — Маг Заклятий, знать никому не положено. И вы, разумеется, тоже должны хранить это в секрете. К сожалению, мы уже не так давно видели, что случается даже с такими, как Шуйские, когда выясняется наличие у них силы, способной пошатнуть баланс. Но можете не беспокоиться — день, когда мы выйдем на свет и заявим о себе, всё ближе. Так что просто запаситесь терпением… Ну а пока у меня для каждого из вас имеется задание, причем персональное.

По щелчку пальцев Мага Заклятий на столе, перед каждым из сидящих, вспыхнула иллюзорная карта Российской Империи. Секунда — и она начала стремительно масштабироваться, пока через несколько мгновений перед каждым не оказался свой собственный квадрат с координатами.

— Здесь показаны логова монстров Разлома седьмого ранга, — спокойно пояснил чародей своим гостям. — Каждому из вас предстоит отправиться к указанному на вашей карте логову. Ваша задача — войти на территорию логова, сразиться с чудовищем и победить. А затем забрать его сердце и привезти сюда. И всё это необходимо сделать в честном бою — никаких артефактов и алхимии, вообще никаких вспомогательных средств.

— Усиление сердцем монстра, да? — задумчиво протянул один из чародеев. — Но, господин — разве не слишком велик риск потерять чересчур многих из нас? Насколько я знаю, даже в Роду эти сердца себе добыли только сильнейшие из Архимагов, остальных не отпустили для добычи сердца — слишком высок риск погибнуть.

— В обычном случае так бы и было, — кивнул Федор. — Но я потратил громадное количество золота, времени и потребовал возврата старых должков и услуг, что бы составить эту карту с логовами. К тому же, именно я учил каждого из вас, и потому прекрасно знаю ваши сильные и слабые стороны. Каждому из вас я подобрал максимально подходящего монстра — того, против кого у вас почти гарантированные шансы на победу. Да, эти сердца не дадут вам такого же эффекта, как в случае с той же Ярославой или Антоном — те добыли свои сердца лично и у очень сильных тварей. Но оба — едва выжили при этом, особенно Антон Зарецкий.

— Если сумел Зарецкий, взявший седьмой ранга лишь пять лет назад, то и я сумею, — заявила одна из чародеек. — Я уже пятнадцать лет Архимаг. И не хочу удовлетворяться посредственным сердцем!

Маленькая, тоненькая русоволосая женщина лет двадцати на вид. Собственно, если бы не аура чародея седьмого ранга и слишком серьёзное лицо, её можно было бы принять за девочку-подростка. Тем не менее Ольга Шуйская была, пожалуй, первой, ну в крайнем случае — второй по силе среди присутствующих чародеев седьмого ранга.

— Ты взяла ранг, безусловно, раньше, — кивнул ей Федор. — И если бы вы с ним соревновались, то именно ты, Ольга, выиграла бы в каждой из дисциплин. Но если речь идет о битве — ты ему сильно уступаешь. У тебя слишком мало боевого опыта, а Зарецкий участвовал, пожалуй, в каждой сколько-то крупной заварушке нашего Рода. Он отличный воин, пожалуй лучший боец в Роду, если действует всерьез, а не в пол силы, как он это делает на публике — и именно поэтому сумел добыть сердце. А Ярослава, как ты знаешь, и вовсе уникум — её полное слияние с Элементалем… Эти двое могли добыть себе лучшие сердца из возможных — но остальные добывали себе уже примерно такие же, как у вас.

Далее началось детальное обсуждение — Маг Заклятий по очереди разбирал с каждым его предстоящего противника. Делился информацией о сильных и слабых сторонах того или иного чудовища, советовал конкретные заклятия или по крайней мере хотя бы школу магии или стихию, наиболее подходящую под противника.

Федор действительно проделал огромную работу, составляя эту карту. И это было и вправду весьма непросто — ведь чаще всего те, кто бывал на самой территории чудовищ, почти никогда не возвращались живыми, что бы поведать о том, какая именно тварь там обитает и в чем её особенности. Случайные путники очень быстро гибли, а сильные группы боевых магов, целенаправленно явившихся в подобное место дабы разжиться очень, очень дорогими внутренними органами, шкурой, костями и прочим, принадлежащим столь могучему зверю, обычно не оставляли после себя живых монстров.

Самой сложной частью этой работы было найти достаточно компетентных исполнителей, что сумели зайти на территории указанных монстров и проверить в короткой схватке их способности — на предмет соответствия уже купленной информации. Сложность была не в том, что таких магов не было или было слишком мало — проблема была в том, что бы найти и нанять тех, кто точно будет держать язык за зубами. Родичи и вассалы сразу исключались, как и большинство тех наемников, к услугам которых он обычно прибегал…

Через несколько часов Федор и Анна остались в зале одни. Остальные покинули тайную крепость, отправившись готовиться к путешествию. Всё, что мог сделать для того, что бы они преуспели, старый Маг Заклятий уже сделал, и теперь оставалось только ждать и надеяться, что всё пройдет гладко.

— Уже скоро, через несколько месяцев, госпожа Родослава пробудится, — обратился Федор к женщине. — Через девяносто четыре дня, если быть точным. Ты сумеешь сделать то, о чем я тебя просил, к этому времени?

— Сумею, — подтвердила женщина. — Глава будет здесь, я уже подготовилась.

— Что ж, — потёр ладони чародей. — Раз так, то давай займемся твоими тренировками?

И оба Мага Заклятий направились на специализированный полигон, находящийся прямо в крепости — одно из мест, где чародеи восьмого ранга могли тренироваться в полную силу, не опасаясь последствий…

Глава 6

После разгрома армии нежити, навалившейся на наш оборонительный рубеж, минуло четыре дня. Наши войска не преследовали противника — воинам и магам требовалось время, что бы зализать раны, разобраться с раненными, перегруппироваться, составить новые, с учетом приказов от Старика, планы дальнейшего продвижения вперед… Ну и самое главное — дождаться прибытия подкреплений, ибо преследовать остатки нежити текущими силами было слишком рискованно. Враг вполне мог подготовить ловушку, вполне обоснованно решив, что шансов в чистом поле у них куда больше, нежели при штурме хорошо укрепленных позиций.

Костяной дракон и горгульи уцелели и отступали вместе с остатками пешего войска. Наша воздушная эскадра несколько дней наступала вражеским силам на пятки, стараясь как можно сильнее проредить остатки сил Цинь, но особого успеха не добились. В конце концов, уцелели в основном сильнейшие представители нежити — большая часть рыцарей смерти и баньши, личи, Старшие Магистры из числа некромантов… Плюс летающий в небесах над своими товарищами костяной дракон и присоединившиеся к отступающим два архилича — без поддержки пешей армии в бою с таким количеством далеко не самых слабых противников эскадра рисковала потерять от четверти до трети своего состава. Чего, разумеется, никто допускать не желал — именно превосходство, численное и качественное, наших воздушных сил являлось одним из ключевых наших козырей в этой кампании. От того, насколько эффективно мы будем использовать флот, во многом зависит весь успех предстоящих нам сражений, и нести столь серьёзные потери ради уничтожения пусть и довольно многочисленного отряда элитной нежити в самом начале нашего наступления было бы верхом идиотизма…

В конце концов — нежити, в том числе и элитной, в запасе у Цинь ещё предостаточно, и им ещё долго будет кем восполнять понесенные потери. Чего не скажешь о наших воздушных эскадрах. Здесь, в Магаданской губернии, наш главнокомандующий выгреб абсолютно всё, от самых задрипанных и старых военных судов до торговцев и грузовозов, в сжатые сроки получившие дополнительное бронирование и артиллерию. Это отнюдь не уравнивало их в боевых возможностях с военными кораблями, но даже такие эрзацы были способны доставить немало проблем любому противнику. Старик бросил в бой все силы, оставив лишь в ключевых городах губернии минимально возможные гарнизоны. Но даже так — в пути к нам постоянно присоединялись бойцы и маги. Гвардии дворян, отдельные ополченцы из числа отслуживших своё боевых магов из простонародья, охотники, даже чародеи из числа ремесленников — маленькими ручейками эти люди всё же стекались к нашим наступающим ратям.

— Отец Михаил, так что насчет Андрея? — устало поинтересовался я. — Долго ещё ждать решения вашей братии по моему запросу⁈ Нам завтра выступать в поход, а мой вассал до сих пор считается потенциальной угрозой, к которой требуется проявлять повышенное внимание! Вокруг моего рыцаря смерти постоянно крутится отряд ваших экзорцистов, в конце концов!

— Это лишь мера предосторожности, причем весьма разумная и довольно мягкая по отношению к вашему… гм, вассалу, — отпарировал священник. — Кто может поручиться, что эта тварь в какой-то момент не сойдет с ума, начав сеять смерть и разрушения в наших рядах⁈ Богопротивная нежить, обладающая силой полновесного Архимага, может наделать очень много бед, если не будет вовремя остановлена. И именно на подобный случай наши люди стараются постоянно держать тварь в поле зрения.

Разговор у нас не складывался. От слова совсем — причем вот уже четвертый день, как я хожу к нему по этому поводу, и каждый раз получаю уклончивые ответы и выслушиваю его бесчисленные опасения — послушать отца Михаила, так Андрей не то, с Архимагом, он с Магом Заклятий сопоставим. Иначе как минимум половина озвученных им за эти дни опасений была гарантированно вне пределов возможностей моего нового вассала.

— Не уходите от вопроса, святой отец, — не дал я сбить себя с мысли хитрому толстяку. — Когда вы дадите официальное одобрение на его присутствие? И почему я его не получил до сих пор и мотаюсь сюда каждый день, как мальчишка на побегушках, вместо того, что бы, к примеру, уделить дополнительное время подготовке своих людей к выступлению?

— Повторяю в который раз, Аристарх Николаевич — мы с прочими святыми отцами не пришли ещё к единому мнению по данному вопросу! Сторонников того, что бы просто публично уничтожить в организованном по всем правилам, с призывом наших покровителей из рядов Войска Небесного, дабы не оставить нежити ни единого шанса на спасение — их гораздо больше, чем тех, чьи голоса звучат в вашу защиту. Собственно, вас должен был известить о принятом нами решении отец Илья, но раз уж он этого сделать не успел, а вы сейчас здесь, то возьму эту роль на себя.

Выдвинув ящичек крупного, разборного деревянного стола из дорогого белого дуба, достаточного редкого даже для Фронтира, отец Михаил достал длинный, украшенный несколькими переливающимися неярким светом магическими печатями кусок пергамента. Расправив документ, он развернул его так, что бы мне было удобнее читать его содержание.

Быстро пробежавшись глазами по ровным рядам аккуратных букв, я скрипнул зубами. Пергамент, который явил на свет отец Михаил, содержал в себе ровно один факт — постановление нашего Совета Священнослужителей, заверенного всеми необходимыми подписями и печатями, подтверждавшими его подлинность и юридический вес. Постановление о том, что принято решение публично уничтожить захваченную в плен нежить, а конкретно — рыцаря смерти уровня Архимага. Даже имя, на всякий случай, указали — сия тварь, порожденная омерзительной магией и ритуалами Смерти, именует себя Андреем. Причем это дословная цитата из самого документа…

— При всем моем уважении к вашей религии и тому, воистину неоценимому вкладу в борьбу с силами мертвецов — уже свершившемуся и тому, который вы ещё, без всякого сомнения, внесете в ближайшем будущем — какое право вы имеете выносить подобные приговоры по отношению к моему вассалу?

— Нам не требуется ничьего разрешения для того, что бы исполнять свой прямой долг перед Господом, Государем и народом Империи! Истреблять нечисть, нежить и демонов! — полным достоинства голосом ответил отец Михаил. — И то, что вы объявили одно из порождений магии Смерти своим вассалом, не меняет того факта, что ваш подопечный, в силу своей природы, самым прямым образом подпадает под нашу юрисдикцию! Соответственно, мы имеем полное право и судить, и выносить приговор и даже приводить его в исполнение.

И ведь, собака, с формальной стороны он полностью прав. Не сертифицированная нежить, сотворенная не нашими российскими некромантами под пристальным контролем православных экзорцистов, была полностью во власти синодиков. Решат, что можно оставить и использовать на благо Империи — хорошо, постановят обратное — тоже никаких вопросов.

— Почему вы решили его казнить? Рыцарь смерти подобной мощи бесценен в нашей ситуации! У нас итак всего пятеро Архимагов на почти стотысячную армию, а у противника как минимум вдвое, а то и втрое большее количество одаренных седьмого ранга. Лишить нашу армию одного из высших магов при таких раскладах, причем второго по личному могуществу — это даже не глупость, святой отец, это уже, можно сказать, диверсия!

Отцу Михаилу явно хотелось поступить самым простым и привычным для себя образом — просто указать на выход из кабинета, отказавшись что-либо объяснять сверх официальных формулировок. Вот только такого поведения в мой адрес он себе позволить не мог — слишком высокого нынче я полета птица. И в плане личного могущества, и в плане возросшего статуса моего Рода. Могу оскорбиться и оттаскать святошу за бороду, и никто меня не осудит — буду в полном своём праве. И потому святому отцу пришлось отвечать.

— Ни некроманты, идущие с войском, ни даже наиболее опытные в разного рода проблемах взаимодействия с нежитью экзорцисты не смогли понять принципов действия наложенных на Андрея заклятий, — кисло выдал толстяк. — Как ваша магия сумела переписать управляющие чары, насколько удачно это вам удалось, достаточно ли прочны эти ваши заклятия и магические клятвы, что бы суметь удержать в полной покорности рыцаря смерти подобной мощи… Свои тайны, особенно касающиеся магического искусства, вы, ясное дело, нам раскрывать не станете. Сами мы тоже оказались не в состоянии разобраться и оценить в полной мере увиденное… Так что если дозволить вашему новому слуге остаться с нами, и если он в какой-то момент выйдет из-под контроля — отвечать перед военным трибуналом придется именно нам. Уж простите, сударь, но при всем моем почтении к вашему несомненному гению в магических искусствах — вопрос слишком важный, а риск слишком велик, что бы слепо полагаться на то, чего мы не понимаем.

Ещё полчаса споров не принесли никаких результатов. Всё же, как ни крути, любой на их месте принял бы то же самое решение.

Всё, чего я добился — созыва внеочередного Совета. Придется несколько приоткрыть карты перед самыми высокопоставленными иерархами, следующими с нашим войском. Андрея на убой отдавать я не собирался, а пытаться его схватить или даже прикончить на месте без моей помощи… Ну вперед и с песней — рыцари смерти и без того крайне неудобные противники для большинства боевых магов и даже священников, а уж рыцарь подобной мощи и вовсе может устроить бойню тем, кто рискнет посягнуть на его существование. Половина отряда экзорцистов и боевых магов, что выйдет против него, погибнет гарантированно.

Поэтому уже через два часа я, в сопровождении Петра и самого Андрея, шагали к дверям переносного храма, являющегося крайне сложным и достаточно могущественным артефактом на основе Святой Магии, в котором и проходили заседания Совета. Придется изрядно попотеть…

Однако за миг до того, как я толкнул тяжелую дубовую створку, интуиция взревела раненным зверем, предупреждая о смертельной опасности…

Глава 7

Простите за задержку, господа — только сегодня к вечеру достаточно пришел в себя. Следующая глава через несколько часов!

* * *

Будь я все ещё Старшим Магистром или хотя бы начинающим Архимагом, не успевшим ещё развить все дополнительные возможности, даруемые седьмым в иерархии магов рангов, то мне бы ни за что не удалось успеть среагировать на неожиданную угрозу. Да чего уж тут — я бы что-то ощутил бы уже постфактум, поймав полноценную магическую атаку седьмого ранга своим бренным телом…

Петр, например, явно ничего не ощутил. Андрей успел засечь угрозу и развернуться ей навстречу, но вот прикрыть кого-то из нас ему времени уже не хватило. Всё же именно защитные навыки и способности рыцаря смерти были в подавляющем большинстве своём индивидуальными, рассчитанными прикрыть в первую очередь его самого.

В общем, когда я, под жалобный скрип связок и сухожилий на предельной для себя скорости развернулся на сто восемьдесят градусов, параллельно окутываясь Желтыми и Золотыми молниями, чужие чары уже преодолели половину разделяющего нас расстояния. Атака неизвестного мне чародея выглядела копьём плотного, тлеющего болотно-зеленым цветом праха. Мощные, отлично скроенные и тщательно выверенные чары летели прямиком ко мне — и Андрей, уже осознавший происходящее и начавший опускать свой рунный клинок влево от себя, надеясь перехватить чужую атаку, явно не успевал.

Времени на хоть сколь-либо серьёзные чары не было. Оставалось лишь одно — остановить угрозу за счет голой, грубой силы. Самый неэффективный и нелюбимый мной метод… Но что поделать — ситуация не располагала к тому, что бы демонстрировать чудеса ловкости и мастерства в плетении тонких кружев изящных заклятий высшей магии.

Уже в метре от меня зеленое копьё встретилось с встречным потоком моих чар — разряд Фиолетовой молнии, в полметра диаметром ударил из моей груди, встречая чужую атаку. Я успел в самый последний миг — но всё же успел, и сейчас два противоборствующих заклятия с грохотом, шипением и треском сцеплись в схватке, взаимно уничтожая друг друга.

К моему удивлению, Фиолетовая молния встретила более чем достойное сопротивление — копьё, хоть и растеряло львиную долю скорости, всё равно продолжило приближаться, уверенно разрывая надвое мою магию и двигаясь прямо ко мне. И что-либо предпринять я попросту не успевал…

К счастью, моя Молния выиграла нам пять, а то и целых шесть секунд. Секунд, за которые Пётр успел развернуться, мгновенно оценить обстановку и сплести собственные чары — полновесные, седьмого ранга, а не грубый суррогат, опирающийся на голую мощь и природные свойства Фиолетовой молнии, который применил я.

Огромная метров пять в диаметре сфера Воздуха, явственно фонящего Мраком, поглотила чужие чары. Я сразу же отвёл в сторону Фиолетовую молнию и поспешно начал гасить свои чары — ибо моё заклятие могло запросто разрушить сферу моего друга. Всё же она было в первую очередь рассчитана на внутреннюю изоляцию, а вот внешние стенки заклинания были довольно хрупки. И проверять, выдержит ли сфера одновременную атаку изнутри и снаружи, у меня желания не было.

Андрей времени тоже не терял. Рыцарь смерти, увидев, что я успел противопоставить чужой атаке хоть какую-то защиту, сделал лучшее, что мог в данной ситуации — не теряя ни мгновения рванул туда, откуда к нам устремились вражеские чары. Громадный, кажущийся неуклюжим увальнем в своём тяжелом артефактном доспехе элитный воин армии Смерти был невероятно быстр. Быстрее меня, а это уже очень даже серьёзный показатель…

В трёхстах метрах от меня стояла невысокая, закутанная в чёрный балахон фигура с накинутым на голову капюшоном. Явно магический мрак надежно скрывал лицо даже от магического зрения, не позволяя ничего разобрать. Ауры и вообще каких-либо эманаций магии от него тоже совершенно не ощущалось — мне удавалось уловить его магию лишь в момент, когда чары были уже активированы. Ощущение было такое, что заклинания будто из воздуха берутся.

Я, удивившийся было тому, что противник ограничился лишь одной атакой, вместо того, что бы обрушить целый шквал и гарантированно прикончить меня с Петром, теперь видел причину такой недальновидности врага. Рыцарь смерти раз за разом обрушивал чудовищный рунный клинок, пылающий от вложенной в него маны, и неизвестный чародей едва успевал защищаться. Теперь уже он был в той же ситуации, что и я несколькими секундами ранее — атакующий на запредельной скорости Андрей просто не давал врагу времени и возможности собраться и поставить достаточно надежную защиту, что позволила бы ему попробовать перехватить упущенную инициативу в нашем бою. Собственно, тактика рыцарей смерти против боевых магов, особенно предпочитающих дистанционные атаки, на этом и строилась — обрушиться ураганом на волшебника, продавить судорожные попытки защититься и банально прирезать. Просто, но очень эффективно… Если противник не один из русских богатырей, как раз-таки специализирующихся на подобных схватках. И заслуженно считающиеся сильнейшими одаренными подобного направления — даже неутомимая элитная нежить вроде рыцарей смерти им ощутимо уступала…

Сфера Петра взлетела и рванула в сторону небольшого пустыря, унося свою всё ещё сопротивляющуюся добычу. Я же, не сходя с места, на всей доступной мне скорости стремительно сплетал собственные чары — убийцу я собирался поймать, причем живым и желательно здоровым, дабы плотно пообщаться на тему того, кому именно и зачем понадобилась моя голова. Врагов надо знать, скажем так, в лицо — особенно тех, кто имеют возможность послать за мной убийцу ранга Архимага, с ног до головы обвешенного артефактами…

Пленить высшего чародея на порядок сложнее, чем убить, и потому подготовка заняла у меня долгих, по меркам схватки такого уровня, двадцать секунд. За которые ситуация успела вновь измениться — прямо из незримости по нам ударили ещё двое врагов, одетых точно так же, как и первый. Вот только в этот раз мой вассал уже был наготове, загодя, на всякий случай, начав сплетать защиту, едва сжал, заставив сдетонировать, свою сферу с вражеским заклинанием. И как в воду глядел — купол незримых и сложных чар, не основанных на стихийной магии, успел возникнуть над нами за миг до повторной атаки убийц.

Десяток сфер диаметром около тридцати сантиметров каждая, источающие неприятный, фонящий в магическом восприятии омерзительными эманациями и наполненный тусклым, безжизненным белым свечением, они вызывали те же чувства, что запах успевшего несколько дней полежать на жаре протухшего трупа. И буквально источали опасность — чары на стыке некромантии и малефицизма. Их неказистый внешний вид меня не обманул — это была, без сомнения, высшая магия, достойная опытнейших и сильнейших чародеев нашего ранга…

Вторая атака была куда проще. До предела насыщенные маной десятки щупалец чистого Мрака стремительно рванули к нам, двигаясь на глубине нескольких десятков метров под землей. Кстати, замаскированы они были весьма недурно — щупальца почти полностью сливались в восприятии с естественным магическим фоном самой земной тверди. И если бы я вовремя не скинул Петру своё ощущение угрозы, идущей из-под земли, он бы так и не ощутил её.

Отлично рассчитанная парная атака — несколько десятков атакующих сфер полностью забивали восприятие почти любому магу своим отвратительным фоном, не позволяя уловить второй, скрытый удар, который и должен был поставить точку в этой схватке. Но, увы и ах, судари убийцы, не сегодня.

Сотканная из разрядов Фиолетовых, Синих, Золотых и Красных молний сеть рухнула на спину уже начавшего изрядно сдавать в противостоянии с рыцарем смерти первого убийцу и, продавив защиту какого-то автоматически сработавшего артефакта врага. Две секунды — и скованный, неспособный не то, что колдовать, а даже просто шевелиться чародей изогнулся спазме немыслимой боли. Чести ради, несмотря на огромную боль враг не издал ни звука. Крепкие они ребята, да и хорошо обученные, как я погляжу.

Ударившие снизу щупальца из жидкого Мрака обвили окружающую нас незримые защитные чары моего вассала, не в силах просочиться внутрь. Сферы с белым свечением, будучи куда более мощными в плане чистого урона чарами, медленно, но верно продавливали защиту моего друга, но и я, решив вопрос с первым врагом, уже разворачивался к парочке новичков, сплетая атакующие чары. С этими двумя цацкаться и пытаться взять их живыми я не собирался, так что новое заклинание сплеталось в разы быстрее предыдущих чар…

Однако в этот момент в наш бой вмешалась третья сила — за тридцать семь секунд, что длилась наша схватка, сидящие в храме святые отцы успели разобраться в сути происходящего, организоваться, призвать на подмогу своих небесных покровителей и выйти, наконец, на бой.

Распахнувшиеся во внутрь деревянные, окованные листовой сталью створки ворот выпустили на свет Божий полтора десятка священников, и те сходу, не теряя времени, обрушились на наших противников. К сожалению, до конца понять происходящее они явно не успели — на моего пленника и стоящего, следуя моему приказу, рядом с ним Андрея тоже обрушилась часть ярости святых отцов. К счастью, большая часть усилий и рвения в стремлении прикончить вконец обнаглевших и устроивших нападение на пороге их храма ближних своих оказалась направлена на парочку Архимагов, бодавшихся сейчас с нами. Они банально раза в два ближе были…

С полдюжины Копий Света, шары, лезвия и короткие колья сантиметров тридцать длиной, разумеется на основе той же Стихии и разящие Святой Магией, устремились к убийцам. И они никак не смогли бы за те несколько мгновений, что у них оставались, защититься от такого шквала атак, особенно если делали это при помощи темных чар, природным врагом которых и являлась Святая Магия.

Однако тут вступил в игру четвертый чародей — пару его товарищей накрыл объемный треугольник из серого гранита, аж немного светящегося от вложенной в заклинание силы. Вся магия церковников, ударившая по этой защите, не сумела пробить заколдованный камень — в этих чарах не было ни грана тёмной магии, только чистейшая Стихия Земли. И вот против подобных, не несущих в себе отрицательных энергий чар эффективность Святой Магии падала в несколько раз. Насколько она была сильна против Тьмы, Смерти и прочих сил, враждебных светлым небожителям, почти настолько же падала её эффективность против обычных Стихий и Школ магии.

Треугольник на несколько секунд буквально утонул в слепяще-белом сиянии. Однако когда оно схлынуло, мы увидели, что чары врага лишь покрылись сеточкой темных, неглубоких и тонких трещин — вот и весь выхлоп… И вдобавок начали довольно быстро погружаться в землю — враг уже и не помышлял о продолжении схватки.

Ударить я всё-таки успел. И в отличии от атаки священников, Синяя, Золотая и Красная молнии, переплетясь меж собой в единый разряд магического электричества, ударили в верхнюю треть, всё ещё не успевшую погрузиться в глубь земли.

Серый гранит лопнул, не выдержав подобного обращения. Куски зачарованной глыбы разлетались во все стороны, подобно артиллерийским снарядам, сея разрушения на километра полтора-два вокруг. Однако, к сожалению, я всё же немного запоздал с атакой, решив дождаться результатов Святой Магии, дабы наши силы не помешали друг другу.

Однако сами маги не пострадали — та часть их защиты, что я разрушил, была сильно выше уровня их голов. Гранитный треугольник, несмотря на то, что потерял добрую треть от своих изначальных габаритов, успешно погрузился под землю. Я оказался у места, где ещё недавно стояла пара убийц-Архимагов, и взмахом руки расшвырял довольно простым, но довольно мощным заклинанием Стихии Земли весь грунт на полсотни метров вокруг. И всё же увидел удирающих врагов.

Снесенную моим предыдущим ударом верхнюю часть неизвестный мне маг Земли восстанавливать в прежнем виде не стал — вместо этого он целиком изменил конфигурацию своего весьма оригинального транспортного средства — теперь оно было в форме вытянутого конуса, направленного острым носом в сторону движения. Видимо, для уменьшения сопротивления земли…

Воздушное копье, напитанной маной так, что трещало от напряжения, грозясь в любой миг развалиться, успело ударить удирающего врага — но на этот раз брошенное в спешке заклинание лишь сделало неглубокую выемки на задней части конуса. Даже насквозь не пробил, зараза…

Враги скрылись буквально через секунду, и продолжать преследование я даже не пытался. Гоняться за опытным, сильным и весьма знающим Архимагом, специализирующемся на магии Земли в его родной стихии — увольте. Даже гидроманта в воде поймать гораздо проще — вода хотя бы почти не сопротивляется. Умение двигаться в толще земли аки личном бассейне на должном уровне давалось далеко не каждому чародею даже седьмого ранга, но если уж чародей его освоил, то его становилось почти невозможно догнать.

— Аристарх Николаевич, что тут произошло⁈ Кто это такие⁈ — зычно осведомился один из священников.

— Нападение. Не знаю, — предельно лаконично ответил я, пожав плечами.

Ну а что я мог добавить? Ауры нападающих были надежно скрыты артефактными балахонами, как и их лица. Отличительных знаков на себе, разумеется, тоже не носили, так что знал я сейчас не больше самих церковников. Но намеревался в ближайшее время исправить это досадное обстоятельство — все же не зря я так тщательно и долго, вкладывая громадное количество маны, плел свою сеть…

Всё пространство вокруг Андрея превратилось в изрытый взрывами, оплавленный и иссеченный боевой магией филиал какого-то магического полигона для отработки боевой магии высоких рангов. Сам рыцарь смерти тоже выглядел не слишком важно — покрытый копотью и местами дымящийся, он явно поймал с десяток, а то и полтора заклинаний Святой Магии. Остаточный фон вдобавок выдавал использование нескольких атакующих заклятий темной магии — удирающая троица попыталась напоследок прикончить своего товарища, пойманного нами. Классическое поведение профессиональных убийц — что наёмных, что служащих в разведке и контрразведке любого сколько-нибудь серьёзного государства.

Андрей блестяще справился со своей задачей. Пусть сам и пропустил часть атак, прикрывая в первую очередь беззащитно пленника, но главного он добился — опутанный Сетью Молний враг был цел и невредим. Зло улыбнувшись и не слушая трёп галдящих, взволнованных священнослужителей, я в три рывка на максимальном ускорении оказался рядом с рыцарем смерти.

— Отличная работа, — кивнул я ему и присел на корточки перед неподвижным, лишившимся от боли сознания чародеем.

На этот раз восприятие сработало как надо, заранее известив меня о стремительно сплетающихся чарах. Так что когда они сорвались в полёт, обратившись длинным, вытянутым языком бело-золотого огня, я уже был готов — и в десятке метров от меня и моего нового вассала возникла слегка выпуклая стена сгустившегося до твёрдости зачарованной стали воздуха, окутанный разрядами Золотых молний для дополнительной прочности.

Щит полностью отразил атакующую магию твёрдого седьмого ранга — лихо закрученные чары Огня и Святой Магии. Ударивший в нас священник, высокий, болезненно худой седобородый старик в висящей на нем мешком пусть и явно дешевой, затёртой, но чистой рясе, с крупным косым крестом из серебра на груди, стоял как ни в чем не бывало. Он не, что не пытался оправдываться или тем паче просить прощения — этот, мягко говоря, чрезмерно самоуверенный, наглый и не очень умный господин довольно активно сплетал следующую атаку.

Ну всё, господа хорошие, вы допрыгались. Сперва четыре дня мотали мне нервы, затем в последний момент объявили об отказе по моему прошению, вынудив меня в спешном порядке предстать перед этим их Советом, наверняка намереваясь хорошенько поиметь с меня за своё согласие, на помощь пришли с таким опозданием, что в принципе могли не выходить — а ведь могли, учитывая что все они чародеи высоких рангов, как минимум вдвое быстрее среагировать ещё и поначалу не постеснялись сразу на Андрея напасть… Я всё это отметил и запомнил, но решил не обострять ситуацию без нужды и смолчать, в конце концов одно дело делаем и с одними врагами боремся.

Однако вот этот удар в спину, когда даже самому глупому и неопытному дураку было очевидно, что бой окончен, уже заполнил чашу моего терпения до самых краёв. Зрелище же и не думающего прекращать священника в ранге Архимага вкупе с полным отсутствием хоть каких-то попыток со стороны его коллег угомонить придурка заставило меня буквально взорваться яростью.

Священники, особенно высокопоставленные и занимающие достаточно весомые должности в иерархии Православной Церкви и Синода, почти никогда не сталкивались в бою с российскими аристократами. Любой здравомыслящий маг предпочтет решить подобную проблему полюбовно — за нападение на служителя Церкви Имперский Суд, если не было доказательств серьёзной причины для подобного поступка, карал весьма сурово, не глядя на знатность Рода подсудимого. Конечно, какой-нибудь Старейшина Великого Рода, прибивший средней или даже относительно высокой руки попа мог не опасаться последствий — но вот всем, кто ниже по социальной лестнице, шутить с подобным не стоило.

Поэтому когда я, даже не думая скрывать свои действия, закружил вокруг себя могучую, переполненную маной магию, творя начальные такты атакующего заклинания седьмого ранга, они даже не сильно встревожились. Видимо, решили что я готовлю новую защиту, или были уверены, что я не рискну нападать на явно очень высокопоставленного иерарха Православной Церкви…

Несмотря на то, что старик намного меня начал готовить свою вторую атаку, первым завершил плетение именно я. Незримый, но от того не менее опасный удар пришелся не по самому чародею, а прямиком по его ауре, заставляя ту вскипеть, перемешаться и покрыться крупной рябью. Почти заготовленное заклинание старика мигом рассеялось, создав почти безобидный выброс сырой, не оформленной маны.

— А-а-а-а-а-а! — взревел он, рухнув как подкошенный.

— Аристарх Николаевич! — возмущенно взревел стоящий впереди всех Старший Магистр в черной, бархатистой рясе, на изготовление которой пошли явно очень дорогие ткани из шерсти сильных Разломных тварей. — Что вы себе…

— Закрыли рты, скоты безмозглые! — заорал я в ответ. — Петр, забери с нами и проследи что бы эта заготовка на человека не приходила в себя ближайшие часы. Если кто-то из вас, недоумков, попытается нам помешать — я больше церемониться не буду. Убить не убью, но покалечу как следует!

Церковники явно не ожидали такой ярости и напора с моей стороны. Видимо, раз всё это время я был вежлив и терпелив, они приняли мою вежливость за слабость. И потому мы с моим

и вассалами и парой пленников ушли в направлении наших гвардейцев раньше, чем те опомнились и рискнули вмешаться…

Глава 8

Мы спешили, как могли — всё же церковники в любой момент могли опомниться от столь бесцеремонного похищения одного из своих лидеров — и тогда нападение четверки убийц-Архимагов показалось бы нам цветочками. Боевых экзорцистов в нашем войске сотни — и они, в отличии от простых монахов и священнослужителей, обладали вполне себе достойным уровнем боевой подготовки. Не только для борьбы с темной магией, а с любым противником в целом — как-никак у Православной Церкви вполне себе хватало врагов из числа тех, против кого их небесные покровители помогать своим последователям не стали бы. Святая Магия тут им не помощник…

А уж сколько дворян и солдат может откликнуться на их клич даже думать не хочется. Решись они обострить конфликт и навалиться на меня изо всех сил — не факт, что даже я один сумел бы в итоге вырваться и сбежать. Об остальных моих людях и говорить нечего…

Десять минут спустя перед нами появились ровные, по линеечке ряды шатров, украшенных моим гербом. Сейчас здесь собралась внушительная сила — шесть сотен гвардейцев из числа набранных ещё в Александровской губернии и уже семь сотен местных новобранцев — в течении последних четырех дней немало магов и толковых бойцов, стекавшихся к нашему лагерю, решились попроситься ко мне на службу. И около полутора сотен мы приняли — лучших из тех, кто пришли к нам. Благо возможность выбирать была…

Вот эти люди против меня точно не пойдут. Даже если в целом будут разделять позицию церковников — они принесли вассальные клятвы, причем ещё и завязанные на магию, так что последствия предательства для них могут оказаться даже похуже смерти в бою…

— Ротных ко мне! — рявкнул я ближайшей группе караульных. — И всех старших командиров особых отрядов. Совещание в моем шатре через двадцать минут. Немедленно!

Бойцы меня порадовали дисциплинированностью и исполнительностью — вот их пятерка стояла, уставившись на неожиданно ворвавшуюся компанию, а две секунды спустя уже бегом несутся по улочкам нашего лагеря, спеша добраться до командиров. Я же, вместе со своими спутниками, неотступно следующими за мной, взлетел чуть выше лагеря и полетел напрямик в центр, где был разбит самый большой из шатров. Мое походное жилище на случай ночевок на земле, которое в основном служило штабом наземным войскам моей гвардии.

У входа стояла пара крупных, даже на фоне остальных моих бойцов, гвардейцев. Вооруженных даже лучше прочих моих ветеранов — в том плане, что артефактов при себе у этой парочки было при себе столько, что они и четверке сильных Мастеров или средней паршивости Младшему Магистру могли в случае надобности убедительно и доходчиво пояснить, что такое хорошо, а что такое плохо. Надо же, даже не знал, что в моих рядах уже есть такие группы бойцов, запакованные по уши в трофейные артефакты. Все же я был бесконечно прав, решив прихватить с собой Дениса Добровольского — одного из десятки пришедших ко мне службу дружинников Шуйских. А ещё предоставил ему почти неограниченную власть в деле повышения общей эффективности гвардии…

Парочка бойцов, напрягшихся при нашем появлении, узнала меня и Петра, после чего мгновенно вскинулись, бодро гаркнув:

— Здравья желаем, ваши милости!

— Вольно, бойцы, — кивнул я и первым вошел внутрь. Здесь обнаружились шестеро Адептов, двое Мастеров и Младший Магистр, возящиеся с картами, десятками различных документов и прочей, без сомнения, весьма важной, но такой нудной и выматывающей бюрократией. На мое появление они отреагировали с лёгким запозданием, но стоило одному из Мастеров поднять голову и узнать во мне Главу Рода, как они поспешно вскочили и поздоровались. Младший Магистр, очевидно руководивший всей этой командой, даже попытался доложить о текущем положении дел, но я махнул рукой, сразу же прервав его.

— Как я вижу, тут уже трое из тринадцати ротных, — заметил я. — Что ж — постарайтесь как можно быстрее собрать здесь всех остальных командиров — от сотников до командующих особыми отрядами. Через пятнадцать минут — совещание, здесь же. А ещё объявите боевую тревогу — пусть лагерь как можно скорее подготовится к обороне.

— От кого, ваша милость⁈ — растерянно уточнил один из Адептов. — Мы же среди своих!

— Вот именно от своих и готовьтесь, — глянул я на него. — И не пускать в лагерь никого из посторонних. Вообще никого без моего разрешения! Готовьтесь всерьёз — я не могу поручиться, что на нас нападут, но и в обратном не уверен. Над лагерем скоро зависнут «Змей», эсминец «Красотка» под родовым знаменем Романовых, и четверка наших фрегатов. Любые другие суда, коли сюда сунуться, предупредить о запрете с моей стороны, и если они вас проигнорируют — сбивать к чертям! Действуйте!

Остались лишь мы втроем. Я сразу наложил на шатёр односторонние чары блокировки шума — звук снаружи беспрепятственно проникал в шатер, но от нас наружу не вылетало ни звука. Похожие чары итак были частью чар самого шатра, являвшегося артефактом, но моё заклятие было на голову выше и сложнее — уровня Архимагов. Так что лишним в любом случае не будет.

Мои товарищи времени даром тоже не теряли. Петр, уложив церковника, одно за другим накладывал сковывающие чары, одновременно с этим телекинезом перенося к себе несколько банок с антимагическим зельем. Андрей, проследив взглядом за тем, откуда вылетают зелья антимагии, тоже подхватил силой мысли несколько штук и потянул их к себе. В отличии от священника, его пленник и без того был опутан могущественными чарами и в дополнительных мерах удержания не нуждался. Да и не смог бы рыцарь смерти их наложить — моя сеть бы попросту блокировала любые чары, как изнутри, так и снаружи. Так что могучая нежить просто грубо, двумя пальцами заставила рот пленника открыться и начал довольно бесцеремонно вливать в него зелья одно за другим. Того, что пленный может захлебнуться, мы не боялись — магов уровня Архимага убить весьма непросто, даже если они недееспособны. Организм уже весьма далеко ушел от смертных и даже волшебников более низких рангов.

— С кого начнем? — деловито поинтересовался Петр.

— А кто, на твой взгляд, быстрее расколется и начнет отвечать? — уточнил я у него.

— Однозначно святой отец, — уверенно заявил он.

— Они ж обычно ребята упертые, фанатичные и готовые помереть во имя веры, — удивился я.

— Рядовые служители Церкви и средней руки иерархи — да, — согласился он. — Но вот высшие чины уже ничем от остальных не отличаются. Потому, кстати, среди них очень мало тех, кому небеса оказывают хоть сколько-нибудь заметное покровительство. Вот например этот субчик — настоятель Сестрорецкой мужской обители, фактически являющаяся одной из тех, где готовят боевых экзорцистов, читай — воинов Церкви. Григорий Афанасьевич Лесин, что сейчас лежит перед нами, мне знаком лично — он в свое время был осведомителем Тайной Канцелярии, и пел, аки соловей, выдавая тайны и секреты Церкви в целом и своих хоть сколько-то заметных коллег. И занимает высокую должность не потому, что угоден Небесам, а по причине могущества личной магии — тех, кто способен с оружием в руках отстаивать интересы Церкви без опоры на Святую Магию, там весьма ценят. В общем, я бы начал с него — до сбора командиров осталось двенадцать минут.

— Ну, обработай его на скорую руку — запоет в течении четырех-пяти минут, послушаем, а нет — вырубим обратно, — решил я. — Всё, зелье полностью сковало его магию. Можешь начинать.

Кивнув, Петр подошел поближе к усаженному на стул и закрепленному на нем магией пленнику. Щелчок пальцами — разряд молнии, заклинание второго ранга, впилось в старика. Чары, способные убивать при удачном попадании даже Младших Магистров и серьёзно ранить Старших, для Архимага оказались весьма болезненны, немного травматичны — но не более того. Старик поорал секунд пятнадцать, обмочился и едва не разнес крепкий стул своими судорогами, однако стоило мучениям прекратиться, как он тут же умолк и зло, с ненавистью обвел нас взглядом.

— Глупцы, вы совершили самую большую ошибку в своей…

Короткая, без замаха, но весьма звучная пощечина тыльной стороной ладони Петра прервала гневную тираду пленника. Его голова сильно дернулась в сторону, а из уголка губ потекла тоненька струйка крови. Что, в общем, весьма положительно повлияло на его восприятие происходящего. Во взгляде, конечно, изрядно прибавилось ненависти, но открыть рот повторно он не решился.

— Доходчивый, — одобрительно кивнул наш палач. — Это хорошо, сэкономишь нам немало времени и сохранишь здоровье. Итак, сейчас мы поступим следующим образом — я минуту буду делать с тобой разные интересные вещи, которые прояснят тебе, чем грозят попытки обманывать нас или отказываться отвечать. А после этого задам первый вопрос — и если ты не ответишь, мы продолжим на том же месте, где прервались. Ты понял меня?

Глаза старика злобно сверкнули, а подбородок задрался вверх — отвечать что-либо на подобное он посчитал недостойным для себя. Впрочем, Петра это ничуть не расстроило. Он лишь по доброму, ласково улыбнулся и протянул руку к груди пленника. И буквально через секунду Григорий Афанасьевич зашелся в вопле. Отчаянном, исступленном крике, не оставляющем сомнений в том, что священник испытывает нечто, находящееся за гранью обычного понятия боли.

Что именно делала магия бывшего сотрудника Тайной Канцелярии, я разобрать в деталях не сумел. Лишь в самых общих, грубых чертах. То была магия Тьмы, помноженная на некий извращенный, исковерканный вариант магии жизни, направленный на усиление чувствительности жертвы. Тьма же, растекаясь по внутренностям священника, набрасывалась на каждый нерв, каждый чувствительный участок энергетики чародея, терзая её, как голодный пес кусок мяса.

Реального ущерба эта магия причиняла крайне мало — собственно, почти никакого. Но Григорий Афанасьевич дергался, в попытках вырваться, с такой силой, что стул под буйствующим словно в припадке чародеем быстро разваливался. Крик его не прерывался ни на секунду, да что там секунду — даже на кратчайший миг, и мне оставалось лишь удивиться, сколько воздуха было в груди пленника.

Ровно через шестьдесят секунд мой вассал убрал руку, прекратив действие пыточных чар. Насквозь промокший от пота, трясущийся крупной дрожью и дышащий, словно загнанный, умирающий конь чародей лежал на обломках стула, который всё же не выдержал подобного отношения к себе.

— Итак, Григорий Афанасьевич, вы созрели для беседы? — мягко, со все той же доброй улыбкой поинтересовался мой друг. — Пожалуйста, не расстраивайте меня отказом. Всё же мне очень неприятно причинять боль священнослужителю, особенно столь почтенного возраста.

Пустой, расфокусированный взгляд церковника был направлен куда-то в сторону. Из уголка губ потекла тонкая струйка слюны — в общем, создавалось полное впечатление того, что Петр перестарался. А жаль, жаль… Всё же прояснить пару моментов прямо сейчас я был весьма не прочь.

— Видимо, я был слишком мягок с вами, святой отец, — печально вздохнул Петр. — Из-за чего вы посчитали меня дилетантом. Не скрою, концерт, устроенный вами, был достаточно убедителен, что бы почти любой наблюдающий за вашими мучениями купился. Вот только на вашу беду — я из тех самых немногочисленных «почти», коих вы провести не сумеете.

Присев на корточки, он вновь положил руку положил на него ладонь — вот только на этот раз прямо на голову.

— В предыдущий раз я использовал лишь двадцать процентов того, на что способны мои чары, — негромко, уже без наигранного участия и жалости в голосе сообщил Петр. — И не трогал ваш мозг и Источник Маны. Теперь я задействую сразу восемьдесят процентов и воздействовать даже на голову. Надеюсь, за двадцать секунд с вами не случится ничего непоправимого.

— Погоди! — тут же ожил священник. — Не нужно! Спраши…

Договорить ему не удалось — не обратив внимания на слова своей жертвы, Петр активировал пытку. И в этот раз Григорий Афанасьевич уже не орал, не бился в конвульсиях и вообще почти не демонстрировал признаков дискомфорта. Просто мелко дрожал, закатив глаза под лоб и вывалив безвольно висящий язык изо рта.

Петр убрал руку ровно через двадцать секунд. И пленник немедленно обмяк, растекаясь подобно мокрой тряпке на обломках стула. А ещё святой отец обгадился — по крупному обгадился, так, что вонь стремительно разливалась по всему шатру. Пришлось создавать чары для ускорения циркуляции воздуха…

— Игры кончились, Григорий Афанасьевич, — жестко бросил мой друг. — Будете отвечать или нет? Не ответите в течении пяти секунд — я повторю предыдущую процедуру. И буду держать магию, пока вы действительно не лишитесь рассудка. Раз, два…

— Буду… = тихо-тихо, с огромным трудом прошептал Архимаг.

И по искреннему, слепому ужасу, прозвучавшем в голосе сломленного чародея чувствовалось — действительно будет. Ответит на все вопросы, согласится с чем угодно, лишь бы то, что он недавно испытал, никогда не повторялось вновь.

— Тогда пусть расскажет обо всем, что ему известно о сегодняшнем нападении, — потребовал я.

Дабы пленник хоть немного пришел в себя, Петр влил в него алхимический допинг — не слишком много, как раз столько, что бы он пришел в состояние, позволяющее ему нормально разговаривать. И Григорий Афанасьевич не разочаровал — более того, он превзошел все мои самые смелые надежды.

— Мне пришел приказ. О появлении у тебя слуги-нежити нам стало известно уже спустя час после того, как ты провел ритуал — с нами связались те из наших собратьев, что участвовали в обороне вала от нежити. А сам приказ о нападении я получил уже в первое утро, как мы добрались сюда.

— Чей приказ-то⁈ — нетерпеливо перебил я старика.

— Тайной Канцелярии, — пожал он плечами. — Их связной, Младший Магистр, член одного из отрядов специального назначения, после передачи приказа, в котором имелись все подтверждающие его подлинность знаки, символы и печати. В самом письме было сказано лишь то, что посыльный, доставивший его мне, лично расскажет все необходимые подробности. И он действительно рассказал… Нам было необходимо сделать три вещи — вывести тебя из себя, сделать так, что бы ты по своей воле отправился к нам на разговор в храм, и добиться отсутствия твоих спутников. Две цели мы успешно достигли — столь вспыльчивого и нетерпеливого человека как ты разозлить несложно, а храм мы заранее расположили в той части лагеря, где почти не было сколь-либо значимых сил — ни элитных отрядов бойцов, ни сильных магов. Но третий пункт нам, к сожалению, не удался. Впрочем, в возможность его реализации даже сам посланник не верил, и замысел строился с учетом твоих спутников.

Старый священнослужитель, ненадолго замолчав, с усилием принял более удобную, сидячую позу и продолжил:

— Моей задачей было как можно дольше задерживать остальных членов Совета, дабы дать время сидящим в засаде магам сделать свою работу. И я сумел выгадать почти минуту, однако убийцы подкачали, не справившись со своей частью плана. Один попал в плен, трое удрали, а ещё несколько членов Совета из тех, кто как и я сотрудничал с Тайной Канцелярией, даже не сумели под шумок убить пленника и рыцаря смерти. И когда я увидел, как ты собираешься забрать этого неудачника, я понял — это последний шанс избежать больших неприятностей. Убью тебя и пленника — а потом что-нибудь наплету в качестве оправдания. Например, что рука уже не та и чары, предназначенные для врага, дали сбой и попали в тебя… Тайная Канцелярий из тени и Церковь в открытую поддержали бы меня, так что серьёзных последствий не было бы…

Он глубоко, печально вздохнул и поморщился. Вы только поглядите, каков наглец — в открытую сокрушается при мне, что ничего не вышло!

— Ты ещё слезу пусти для пущего эффекта, тварь бесхребетная, — съязвил я. — Глядишь, проникнусь твоим горем и в знак сочувствия позволю себя прикончить!

Церковник испуганно вжал голову в плечи и опустил взгляд, я же встал и направился туда, где ещё совсем недавно трудились офицеры моей гвардии. Усевшись во главе, я пару минут обдумывал услышанное и суммировал его с тем, что знал сам о Тайной Канцелярии и Церкви. Ну и плюс свои подозрения и догадки, конечно.

По всему выходило, что мое резкое усиление не прошло незамеченным для столицы. И кто-то там, в Петрограде, из числа очень влиятельных и крайне высокопоставленных руководителей Тайной Канцелярии решил, что меня пора прибить от греха подальше, пока я не дорос до уровня, на котором буду представлять уже вполне себе реальную угрозу…

Это точно не сам Богдан Ерофимович. Его цель — использовать меня в ближайший год по максимуму, выжать всю выгоду и уже потом он будет решать — прикончить меня или постараться если не переманить на свою сторону, то по крайней мере собрать на меня достаточно компромата, что бы я даже пикнуть в его сторону не смел, не говоря уж о помощи его врагам.

И даже в том маловероятном случае, если он действительно решил бы, что меня нужно убить здесь и сейчас, я бы скорее всего уже погиб бы. У него есть возможность привлечь к этой операции силы, которых с лихвой хватит для гарантированного результата. Было бы не четыре Архимага и кучка косоруких продажных святош. Сюда заявился бы десяток чародеев седьмого и штук тридцать шестого рангов, и их совместная атака гарантированно стерла бы нас в порошок.

Нет, тут кто-то иной, хоть и из того же болота. И уже сегодня вечером, когда я разрешу назревающие проблемы с Церковью и Имперской Армией, Петр плотно возьмется за провалившегося убийцу. А если не справится, то к нему присоединиться Андрей, всем своим видом показывавший, что методы Петра слишком неэффективны. Мол вот я бы показал класс… В чем я не сомневаюсь — всё-таки элитная, развитая и обладающая разумом нежить пытать живых умеет, любит и активно при каждом случае практикует. У порождений Смерти это что-то вроде врожденного таланта…

Пока я размышлял, мои товарищи оттащили немного в сторону обоих пленников и Петр, предварительно заставив священника выпить мощное снотворное, сотворил вокруг обоих небольшой куб из смеси магии Тьмы и Пространства. А Андрей взглядом заставил остатки разбитого стула вспыхнуть черным, бездымным и не дающим тепла пламенем, которое в считанные мгновения без остатка уничтожило обломки. Ни пепла, ни золы, ни ещё каких-либо признаков того, что тут только что горел огонь — колдовство рыцаря смерти лишь внешне напоминало огонь, по сути своей являясь одной из форм магии Смерти.

Когда эти двое расселись по бокам от меня, я бросил телепатическое послание собравшимся снаружи командирам, ожидающим приглашения — пора было внести для них некоторую ясность в происходящее. Что бы понимали, что к чему…

Глава 9

Хельга Романова решительными, злыми шагами упрямо шла вперед. Высокая, под метр восемьдесят, закутанная в плащ с родовым гербом Романовых, девушка была непросто не в духе — от чародейки прямо-таки веяло яростью. Ощутимой, такой, что проявлялась в маленьких разноцветных огоньках, периодически вспыхивающих вокруг неё.

Изящным кожаным сапожкам дочери официально сильнейшего на Руси чародея были нипочем весенняя грязь и жижа, коей было в достатке на своеобразных дорогах в громадном армейском лагере, разбитом под стенами Березовки. Маленький городок, само собой, никак не мог вместить стотысячное войско, потому в нем разместились лишь знать — чародеи третьего и выше рангов, ну и исключения из числа молодых дворян, достигших лишь ранга Ученика.

Жар, исходящий от чародейки шестого ранга, не уступал доброй домашней печи, растопленной холодным зимним вечером. Грязь, жижа, да и просто земля под ногами — везде, куда ступала хмурая и рассерженная девушка, мигом иссыхал, трескался и опадал незримым пеплом после того, как изящная ножка делала следующий шаг. Так она и шла, оставляя после себя тлеющий след.

Причин сердиться у девушки было немало. Но главными были две — могучая чародейка страдала от боли из-за по всему организму. Особенности её магической силы, далёкой от привычных этому миру стандартов. Обычно ей удавалось без особых проблем нивелировать подобное магией, но в этот раз почему-то привычные заклятия не сработали. И у девушки не было ни единой догадки, в чем проблема. Разговор с отцом тоже не слишком помог — тот хоть и был Магом Заклятий, но без личного присутствия ничего толкового посоветовать не мог. К счастью, рядом был некто куда более сведущий, нежели даже Павел Романов, и потому девушка решила преодолеть свою гордыню и в очередной раз попросить его совета. Это отчего-то сильно задевало гордость чародейки — в её снах она была почти всемогущим созданием, существом, что ни на кого не надеялось и никого не просило — это её просили и у её умоляли…

Она ещё и на треть не осознала, кем и чем она была, но уже сейчас почти любые чары в исполнении даже Магов Заклятий у неё не вызывали интереса — она видела ошибки и недочеты в их чарах, понимала, где и что можно исправить и повысить эффективность от двадцати до пятидесяти процентов, в зависимости от того, кто использует магию.

Аристарх помог ей, как минимум, трижды. Она не считала за помощь всякую мелочь вроде рядовых услуг, за которые можно легко расплатиться золотом или ответной услугой, нет. В счет шли только действительно важные по оценке девушки вещи — он спас её в первые месяцы знакомства, выдержав удар Архимага будучи Адептом. Затем случай на болотах, когда в их первую ночь он поделился частичкой своей истинной, запрятанной глубоко в его душе мощью — именно тогда её врожденное пламя начало эволюционировать, в разы ускорив её развитие и начав подготовку души к тому, что бы обрести всё богатство своей памяти и проложить тропку к прежнему могуществу. Иначе её запечатанная истинная душа и память так бы и остались недоступными ей… И она бы, при попытке шагнуть на ступень хотя бы Старшего Магистра, просто погибла бы — ей не подходили принятые здесь методы развития. Она и так едва исправила последствия неправильного взятия ею первых трёх рангов… Ну и третий долг — за Александровск — тут и говорить не о чем. Отдать ей изрядный кусок силы Младшего Божества для исцеления полученных ран… Знал бы Аристарх, насколько большую услугу он ей этим оказал — не поверил бы. На исцеление хватило и пятой части этого подарка — зато остальной сэкономило девушки десятки, если не сотню лет упорного труда, поиска ресурсов, саморазвития и многого другого…

В общем, она ещё не успела окончательно понять кто она и что она, но знала одно — быть в долгу она терпеть не могла. И потому очень хотела вернуть их все как можно скорее. Ведь она, в былые дни звавшаяся Верховенстующей, не собиралась быть вечной должницей! И то, что она помогла Аристарху при взятии седьмого ранга, сама девушка даже в расчет не брала — в конце концов, если бы её не было, он бы просто плюнул на все запреты и полетел бы на «Змее»…

И вот теперь она вынуждена идти и просить его помощи! Это уже становиться унизительным… Она знала, что Аристарх-Пепел не считал её чем-то себе обязанной — всё, что он сделал, было сделано бескорыстно. Однако это ещё больше задевало гордость девушки. С одной стороны, ей подобное отношение было очень приятно, с другой — она чувствовала себя бесполезной клушей, целиком зависящей от своего мужчины…

А во вторая причина её злости была, в том, что её жених, по своему обыкновению, ввязался в какую-то очередную нелепую и никому ненужную свару. Которая была весьма не к месту, особенно с церковниками, на кануне выступления армии, которой предстоит сражаться с ордами оживших мертвецов, нечисти и демонов — всех тех, против кого священники были главным оружием Империи. Притом что разного рода языческие жрецы, что тоже весьма недурно умели лупцевать всю эту погань — похуже святых отцов, не сильно, но хуже, однако в разы лучше обычных магов — сейчас находились с основной, центральной группой армий во главе с Добрыниным. И в такой обстановке ссориться с представителями Священного Синода было сущим безумием.

Но Пепел, похоже, с этим согласен не был. Он послал ей короткую мысль-сообщение, что у него неприятности, но он их сам уладит — однако будет благодарен, если она на денек одолжит ему «Красотку». И не успела она поинтересоваться в чем дело, как её возлюбленный оказался недоступен для неё — а она уже сейчас как Маг Разума могла заткнуть за пояс большую часть Архимагов этого направления, служащих Тайной Канцелярии и прочим подобным службам Империи и Великих Родов! Как оказалось, чары этого направления были одними из самых развитых в её былом арсенале, уступая лишь магии Огня и нескольким другим магическим дисциплинам…

В общем, когда Тени пару минут спустя доложили, что неугомонный Аристарх Николаев-Шуйский сцепился с Советом Священнослужителей, ранил и взял в плен неформального главу всех боевых экзорцистов и прочих святош — Григория Афанасьевича Лесина, целого Архимага. А их в войске и без того было слишком мало — собственно, трое у Николаевых-Шуйских, один церковник и один новоприбывший чародей седьмого ранга. Тоже, кстати, Романова, но из отдаленной и слабой ветви…

Вдалеке, впереди она ощутила могучее движение энергии — десятки, сотни различных заклятий одномоментно приходили в движение, от малых, сплетаемых Учениками, до чар Старших Магистров и единственного свободного сейчас Архимага. Слава Богу, пока ещё не атакующие — но долго ли при таких делах ждать боя? Раз уж столько защитных чар разом приведено в движение, то вскоре может и драка начаться. На радость врагам — петроградским хитрецам, Цинь и прочим недоброжелателям…

Ускорившись, девушка окуталась синим пламенем и взмыла вверх, стремительным росчерком проносясь над рядами спешащих вперед, туда, на самую окраину военного городка, где отдельным лагерем стоял лагерь Николаевых-Шуйских. В небе над лагерем стремительно протекали токи магических энергий — разбитый здесь военный лагерь, само собой, имел все необходимые походные защитные артефактные системы, необходимые для прикрытия подобных масс войск от всяких неожиданностей вроде огненных дождей, ударов малых, но разрушительных метеоров, порожденных магией сейсмических активностей типа землетрясений и прочих, весьма многочисленных в своем разнообразие «угощений», которыми могли попотчевать вражеские старшие маги. К счастью, для одной из самых знатных Романовых не было даже необходимости знать ключевые заклятия для подобных чар — изготавливаемые её Родом для своих регулярных армий артефакты на столь чистокровных и высокопоставленных представителей Рода не реагировали априори, если только не было отдельной настройки на случай предательства и прочих неприятных неожиданностей.

Там, впереди, уже собралось немало войск. Дворянские гвардии, боевые экзорцисты, воины церкви из различных её организаций (считай те же гвардейцы, причем уровня Великих Родов, только набранные из крестьянских детей и с самого детства обучаемые при монастырях, воспитывающих из этих людей фанатиков) маги, сами священники, аристократы — как относительно независимые дворяне-ополченцы, так и армейские… Не хватало пока лишь самого командующего этой армией — генерал-лейтенанта Аркадия Сахарова. Любитель курить горький и дурно пахнущий сбор алхимических трав, в котором от табака было дай Бог процентов десять, где-то задерживался. Вполне возможно, пытался разобраться в происходящем хаосе… Или, что более вероятно — ждал, пока происходящее хоть сколь-либо прояснится. Не обладающий поддержкой могучего Рода за спиной военный не мог себе позволить конфликта ни с одной из сторон — что Николаевы-Шуйские с тремя Архимагами, один из которых глава их Рода, ни тем более представители Православной Церкви и Священного Синода не были теми силами, меж которыми ему было безопасно встревать… Да и должен же был хоть кто-то контролировать активировавшиеся защитные чары военного лагеря, дабы не допустить каких-нибудь досадных эксцессов… Хельга готова была поставить тысячу золотых против ломаного гроша, что примерно так и будет объяснять своё отсутствие командующий. Таланливый тактик, хороший стратег и вообще в целом очень умный и на редкость полезный офицер, однако излишней храбростью не выделяющийся… Впрочем, а как иначе талантливый простолюдин мог дорасти до Старшего Магистра и своей нынешней должности, если бы не обладал весьма развитым инстинктом самосохранения?

Шатры Николаевых-Шуйских отделяли от остальных палаток армейского лагеря и дворянских ополчений около сотни метров метров пустой земли. Хельга не знала, специально ли люди Аристарха расположились на таком удалении или это было просто совпадением, но сейчас со всех четырех сторон идеального квадрата лагеря Николаевых-Шуйских выходили сотни чародеев и элитных солдат. От огромного количества защитных куполом, стен, наговоров, заговоров, благословений и прочих методов защитить первые ряды явно готовящихся к штурму войск даже у Хельги зарябило в глазах.

Архимага Валентина Романова, единственного, оставшегося в распоряжении армии и церковников, в первых рядах видно не было. Что было вполне разумно — великим воином, способным сойтись лицом к лицу с Аристархом, тот вовсе не являлся. Нет, чародеем он был сильным, вот только боевого опыта у него было не слишком много. Дуэли аристократов и тренировочные схватки — это всё же не то же самое, что выгрызать зубами, выцарапывать когтями победу на поле боя. Победу, цена которой не какая-то там репутация, а самая жизнь… И Валентин, не будь дураком, совершенно справедливо решил поддержать попов… Но откуда-нибудь с более-менее безопасного расстояния.

Тем временем Николаевы-Шуйские тоже времени даром не теряли. Над их лагерем стоял прочный купол защитных чар — магия Воздуха и Тьмы, работа Смолова, вне всяких сомнений. А под ним — десятки переплетающихся, образующих единую систему защитных заклятий. Артефакты, ритуальная магия, рунные начертания — чего там только не было намешано! И как только подчиненные Аристарха накрутили это всё в единую систему? Впрочем, учитывая, что он учит присягнувших ему на верность получше, чем Академия Оккультных Наук своих рядовых студентов, удивляться нечему. Далеко не бездарные и глупые маги из простолюдинов, стремительно развивающиеся и обладающие доступом к знаниям настоящего Великого Мага, и не такое провернуть могли. Ведь далеко не все из тех, кто собрался под крылом молодого ещё Рода делали в своем развитии упор на чистую боевую магию. Желающих освоить артефакторику, алхимию, ритуалистику и прочие весьма уважаемые магические ремесла чародеи тоже привечались — как доложили Тени, их отбирал из числа остальных прибывший с Аристархом сотник из числа бывших дружинников Шуйских, что командовал гвардией в этом их походе. И делал это при весьма активной поддержке Смолова…

Передние, вернее крайние шатры Николаевых-Шуйских все как один оказались специализированными, артефактными предметами. Перед рядами шатров сами собой выросли гранитные стены трёхметровой высоты — магия, что продержится без дополнительной подпитки лишь четыре, максимум пять часов. А позади, в глубине самого лагеря высились земляные холмики со срезанными, плоскими вершинами, на которых располагались пушки — знаменитые имперские «единороги» четвертой модификации, самые совершенные и новые орудия, коих даже в регулярной армии было ещё очень мало. Да что там — даже у гвардии Рода Романовых их ещё был недокомплект! А у этого проныры на четырех холмиках стояло четыре батарее по шесть орудий!

Можно было ещё немало времени перечислять все те сюрпризы, которые сегодня своими глазами узрели все окружившие в этот час лагерь гвардейцев Рода Николаевых-Шуйских воины и маги. И Хельга, заранее скрывшая ауру и применившая магию Иллюзий, дабы её принимали за обычного Мастера-дворянина из числа Магаданских дворян, с некоторым внутренним удовлетворением наблюдала слегка растерянные лица пришедших выручать своего духовного лидера людей.

— Гм… Святые отцы, сей безбожник, посмевший посягнуть на слугу божьего, безо всяких сомнений заслуживает самой суровой кары, как и его люди, но всё же я вынужден настаивать на том, что бы сперва попытаться договориться с сим нехристем, — несколько смущенно обратился стоящий рядом с группой наиболее высокопоставленных церковников Старший Магистр. — Ибо в ином случае может пролиться слишком много невинной христианской крови наших воинов и магов, на радость богопротивным циньским чернокнижниками и язычникам. Коли удастся решить это дело миром — всем будет только лучше. А покарать этого нехристя Николаева-Шуйского можно будет и позже, в при более удобном случае…

Например, когда слишком поторопившегося оказать поддержку аристократа и людей из его Рода поблизости не будет, подумала Хельга с усмешкой. Начнись сейчас штурм ощетинившегося заклятиями, артиллерией и грозными боевыми магами, поигрывающими шаровыми молниями, огненными шарами и прочими прелестями боевой магии, гвардейцами в доспехах, некоторые из которых были подороже и попрочнее, нежели у многих Адептов в рядах окруживших Аристарховых воинов гвардий дворян… На относительно невысокой, но явно прочной и прикрытой магией стене было более чем достаточно воинов — и Хельга не осуждала неизвестного ей Старшего Магистра за его нерешительность. Если он и его люди пойдут в первой волне атакующих — не факт, что следующий рассвет сумеет увидеть даже сам пожилой чародей шестого ранга. На стенах, как бы, тоже были Магистры — и пусть Младшие, но битва дело такое, это не схватка один на один. Навалятся слаженной боевой группой и прощай, Магистр…

— Сей безбожник удерживает в плену самого Григория Афанасьевича, председателя нашего Совета! — возмущенно ответил один из церковников, поворачиваясь к аристократу. — О каких переговорах с предателем, устроившим бунт посреди нашего лагеря, да ещё в военное время, практически в боевой обстановке, может идти речь⁈ За подобное во все времена было лишь одно наказание — смерть! Он, чай, не царской крови, что бы к нему было особое отношение!

— Ну, как не царской — он из последних чистокровных Рюриковичей будет, — негромко, так, что бы его не услышали спорщики, заметил неизвестный девушке Мастер, стоящий от основной массы разного рода командиров в некотором отдалении.

— Это с чего ты взял подобную ересь? — повернулся к нему сосед. — И вообще, смотри не ляпни в приличном обществе! На Императорский трон обладают правами только прямые потомки Романовых! Понял, Арсений⁈

Хельга, максимально усилившая слух для подслушивания группы из священников, аристократов да полковников и генералов, собравшихся напротив лагеря Шуйских, хмыкнула, услышав неохотное согласное бурчание некоего Арсения. Неплохо разбиравшегося в родословных высших Родов Империи, но не знавшего о клятве, принесенной всеми Рюриковичами после становления Романовых правящим Родом — о том, что отныне и вовек на престол они не претендуют. Клятве обоюдной — пока те держат её, вторые не посягают на их вольности… Чем однажды пренебрег Петр Великий и это едва не стоило Романовым трона.

— Господа, при всех многочисленных недостатках Аристарха Николаевича, в одном его упрекнуть нельзя — он никогда не давал повода усомниться в своей верности Империи, — вмешался третий голос в разгорающийся спор. — Мне сей тип тоже крайне неприятен, однако… Он жених Хельги Павловны Романовой, дочери одного из главных столпов Императорского Рода. Так что о каком бунте может идти речь? Он ведь, по сути, косвенно становится их родичем — бунтовать против Империи и Романовых с его стороны как минимум неразумно.

Говорившего она узнала. Командир пилотируемых тяжелых големов, расквартированных в Березовке — Младший Магистр, имени которого она не помнила… Но фамилию которого слышала каждая собака в стране — Великий Род Смеловых был частью высшей аристократической элиты Российской Империи.

— Вы забываете, что эта девка — дочь не просто Романова, а самого Второго Императора, — заговорил ещё один из монахов, с аурой Старшего Магистра. — А этот, прости господи, представитель славного Императорского Рода спит и видит, как бы учинить мятеж против своего царственного брата! Так что бунт этого наглого безбожника вполне поня…

— Осторожнее в высказываниях, святой отец! — спокойным, но ледяным, словно ветер в холодную сибирскую ночь зимой голосом перебил церковника Смелов. — Вы говорите об особах императорской крови, о тех, кто стоит лишь одной ступенькой ниже Императора! Что бы вы там о себе не думали, но его светлость Павел Александрович стоит даже выше Глав Великих Родов, выше Князей Боярских и Патриарха Русской Православной Церкви! Ещё одно неосторожное слово — и я буду вынужден констатировать, что бунтовщики не за этой стеной, а прямо передо мной. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Надеюсь, мы друг друга поняли, святой отец⁈

Хельга досадливо укусила нижнюю губку — Смелов явно уловил прослушивание со стороны девушки и опознал её. Хоть он лишь Младший Магистр, а она — на голову превосходящая его силой, рангом и мастерством волшебница, но… Великие Рода не зря так зовутся — многими семейными знаниями, умениями, уловками и артефактами владеют они, и чем перспективнее член Рода, тем большему его учат и лучше экипируют. Вот и чародея, имеющего все шансы взять однажды шестой ранг, обучили на совесть. И снабдили на войну всем, что могло бы там понадобиться…

Тем не менее, выдавать её присутствие или тем паче рассказывать остальным о её любопытстве чародей не стал, и потому девушка ещё минут десять слушала споры о том, как следует поступить в данной ситуации. Несколько святых отцов призывали к немедленному штурму, напоминая всем, что Аристарх Николаев-Шуйский, вообще-то, самый кровавый мясник, в сравнении с которым большинство некромантов Цинь и демонологов, что им помогают — невинные овечки.

— Сей человек не раздумывая пустил под нож десятки тысяч пленных японцев! — упорствовал один из монахов. — Включая чародеев! А уж попавшего в руки Архимага сей кровопийца точно не упустит! Доколе мы будем здесь мяться, аки девственник перед блудницей, да простит меня Господь за подобные метафоры?

— Господин Николаев-Шуйский! — пронесся над ними гулкий, уверенный в себе голос. — Я, Романов Валентин Игоревич, призываю вас отпустить пленника, выйти из своего лагеря и объяснить всем присутствующим, что же здесь произошло? Я, как представитель Императорского Рода, и господин Сахаров как командующий недавно образованной Семьдесят Третьей армией Магаданского фронта, готовы выступить третейским судьей в вашем споре с представителями Синода! Ну и госпожа Хельга, как дочь одного из высших Старейшин Императорского Рода, думаю, согласится выступить гарантом вашей безопасности.

Густые, черные тучи, из которых вынырнули тяжелый крейсер, эсминец самой девушки и четыре фрегата, стремительно опустились, заклубились над лагерем Николаевых-Шуйских на высоте чуть более полукилометра. В течении нескольких секунд они стали плотней, налились густой чернотой, как перед могучим ливнем — а затем из них ударили могучие, несущие эманации ярости сотворившего их волшебника раскаты грома. Раскаты, от которых отшатывались солдаты, вместе с гвардейцами и младшими магами хватаясь за уши — могучий гром был сам по себе сравним с масштабными чарами атакующей магии Звука… Довольно слабой атакой — но так ведь это были даже не направленные удары магии, а просто вырвавшаяся наружу и овеществленная магией эмоция их создателя.

— Вот как только Хельга Павловна сама, лично подтвердит все вами сказанное, я с удовольствием дам все необходимые объяснения… — раздался полный с трудом сдерживаемой ярости голос из громадного облака, заставляя неодаренных вновь содрогаться и пытаться хоть как-то защитить свои органы слуха. — Моя невеста уже некоторое время не выходит на связь и я не могу её обнаружить. И уверяю вас, судари и сударыни, что собрались здесь — если я её не обнаружу в течении часа, я, как вы и просили, выйду наружу… И да помогут Боги Семи Небес и Демоны Девяти Преисподен, Ангелы Эдема и Порождения Инферно тем, кого я заподозрю в её исчезновении!

А одна не в меру заигравшаяся в шпионку молодая чародейка, мигом позабыв о том, что она вообще-то в прошлом грозная Верховенствующая, а ныне член Императорского Рода, гений, подобных которому мир не видел тысячи лет и прочая, прочая, прочая тихо ойкнула и стремительно побежала вперед, сбрасывая маскировочные чары. вспомнив, что для своей маскировки настолько изменила ауру, что связаться с ней телепатически не представлялось возможным никому, кроме её отца…

— Ой-ой-ой… — шептала девушка, осознавшая, какую кашу едва не заварила.

Глава 10

— Я очень, очень сильно волновался. Не делай так больше, пожалуйста, ладно?

Виновато понурившая голову девушка смущенно угукнула, не решаясь поднять взгляд. Грозная чародейка, талантливый Старший Магистр, гений поколения и прочая, прочая, прочая, дочь Павла Александровича Романова, второго человека в самом могущественном государстве на планете, стояла как нашкодившая школьница, не решаясь заговорить. Судя по румянцу на щеках девушки, она действительно раскаивалась в своем поведении…

Когда я перестал ощущать её ауру и вдобавок узнал, что на Красотке её сегодня даже не было, я, признаться, слегка запаниковал. Я ведь проверял, несколько раз проверял и даже сообщение девушке отправлял, и она его получила, значит, точно была в лагере!

Результатом этого «слегка» стала ощетинившаяся в полной боевой готовности гвардия, громадный ритуальный круг, вычерченный мной в страшной спешке, на котором я собирался принести в жертву обоих пленных Архимагов не взирая ни на какие последствия и уже продумывал, как в грядущем бою поэффективнее использовать силы своего Договора с Маргатоном дабы смести, если понадобиться, всю собравшуюся здесь рать.

К счастью, до того, как я успел наделать глупостей, девушка объявилась. Ауру она, мать её итить, поменяла! Да так хорошо, что я тоже перестал её различать… Нет, будь она неподалеку от меня, я бы сразу определил подделку — но не среди тысяч солдат с измененной алхимическими препаратами энергетикой, не среди сотен одаренных, активно использующих магию, не через то неисчислимое количество заклятий, сплетаемых и гасимых, активирующихся и погасающих среди немалого войска, готовящегося к схватке…

Мы находились среди моего шатра. Когда девушка направилась в направлении моего лагеря, её попытались остановить и образумить собравшиеся аристократы и особенно церковники — но Хельга отнюдь не из тех женщин, которых можно удержать, если они чего-то надумали сделать. И моя осознавшая свой промах красавица, рванувшая ко мне, на ходу умудрилась отмахнуться от всех попыток её задержать — пары-тройки брошенных особо ретивыми дураками заклятий. Не атакующих, само собой, а блокирующих — но пытались сразу четверо Старших Магистров и даже Архимаг-Романов, явно слегка обалдевший от стремительно несущейся к ощетинившемуся боевой магией, артиллерией и прочими средствами уничтожения ближнего своего лагерю Николаевых-Шуйских. Моему, сиречь, лагерю…

— Ну, может ты разрешишь мне загладить мою вину? — устав от мрачной, гнетущей тишины подняла лицо Хельга.

— Это каким таким чудодейственным способом? — сухо поинтересовался я. — Ты хоть понимаешь, что…

В общем, через сорок минут я поднялся с вдавленной и опаленной жаром земли — Хельга, увлекшись в процессе демонстрации своего чудодейственного способа по моему успокоению, опалила пламенем всё в радиусе нескольких метров. Благо дело происходило не около стола совещаний, на котором была масса важных и нужных документов. А тут, в стороночке, где у меня был мой топчан, застеленный шкурами, на котором я, по идее, должен был спать…

В общем, нет теперь у меня топчана. Хорошо хоть одежду далеко откинул, она, в отличии от брони, Хельгиного пыла точно не пережила бы. Артефактную броню, как оказалось, можно снять очень быстро — моей невесте на это хватило сорока секунд чудовищно быстрых манипуляций с телекинезом. М-да, ещё бы напялить на себя его было б можно столь же быстро — и цены б ему не было.

— Уже пора идти? — абсолютно не смущаясь своей наготы, сладко потянулась девушка.

— Уже пора, — хмуро подтвердил я.

Не собираюсь показывать ей, уже не так зол. Возможно, и вовсе не зол… Хотя нет, всё же зол.

— Ох, Аристарх Николаевич, — промурлыкала красавица, перекатываясь на живот и глядя на меня хитрющими зелеными глазами. — Неужто всё ещё сердитесь.

— Сержусь, — подтвердил я.

Чертов доспех, где ж эти поножи…

— Может нам тогда ещё немного попользоваться моим «чудодейственным средством»? — лукаво улыбнулась она. — Или мой богатырь намерен бросить даму здесь одну, неодетую и беспомощную? А вдруг и вправду враги похитят?

Ну право слово, как на эту заразу злиться? Я всё же невольно улыбнулся, покачав головой.

— Если какие дураки и решатся на такую глупость, они через пару часов сами мне тебя назад сдадут, — заметил я, отыскав, наконец, поножи — Да ещё и денег доплатят, что бы точно забрал. Но нам действительно пора — Андрей уже минут пятнадцать стоит у входа в шатер и отгоняет любопытных. Видимо, раскололи нашего святошу до самой задницы, и теперь у нас есть достаточно козырей, что бы святоши в походе были тише воды да ниже травы.

Через пять минут мы с девушкой уже принимали в моем шатре Андрея и Петра. В отличии от неутомимого рыцаря смерти мой главный Старейшина был слегка бледен и наполовину опустошенным резервом маны. Интересно, что ж такого там было с нашим вторым пленником, что Петр выглядел столь усталым?

— Второй пленник, что нам попался — профессионал, — начал мой друг, когда все расселись. — Я тридцать минут возился с этим упрямцем, я использовал всё, что умею и знаю — из того, что можно использовать на скорую руку — но даже так не добился от него не то, что ответов, он даже боли не выказал.

— И какие варианты? Совсем нет шансов разговорить стервеца? — уточнил я.

— Там, где я учился, такие как он — преподавали, — развел руками чародей. — Нет, в спокойной обстановке, где-нибудь в подвалах вашего поместья в Александровской губернии я бы за пару-тройку неспешных занятий, уделяя ему не менее восьми часов в сутки, при организации правильного контроля над заключенным, я бы имел неплохие шансы на успех. Но здесь и сейчас — никаких шансов.

— Тогда можете отдать его мне, — предложил Андрей. — Поглотить жизненную и магическую силы чародея такого уровня… Это усилит меня. Очень сильно усилит.

— А вот этого уже не советую, — тут же предостерег меня Петр. — Если бы мы убили его в бою, то к нам бы никаких вопросов, конечно, не возникло бы, господин Глава… Но вот если прикончить его сейчас, тем более таким способом — тогда есть немалый риск, что Тайная Канцелярия возьмется за нас всерьез.

— Куда уж серьёзнее, если эта ваша Канцелярия аж четверых Архимагов разом послала? — удивился рыцарь смерти.

— Придет Маг Заклятий и оторвет голову, — просто ответил Петр. — Вполне возможно, что придет не один, а пара. С десятком Архимагов и полусотней Старших Магистров. Кормить нежить своими сотрудниками безнаказанно они никому не позволят, поверь. В каждого специалиста такого уровня вложено громадное количество ресурсов, от денежных до вещей, которые одними лишь деньгами не оценивают. Нам отомстят, показательно и страшно, что бы у других не было соблазна подобным образом обращаться с элитой Тайной Канцелярии. Это будет делом принципа, их обязанностью — показать, что за своих лучших людей они мстят в обязательном порядке. Иначе — огромные репутационные потери… А она, их репутация, в определенных кругах и так уже пострадала за эти годы.

— Странно получается, друг мой, — заметил я. — То есть прикончи я его там же, у храма — и никто бы ничего не сказал. Но вот вздумай я сделать это сейчас — так на меня сразу мстители навалятся, так, что ли? Как-то нелогично.

— Это что-то вроде этикета подобных организаций, — пожал плечами Петр. — Проблем бы не было, если бы мы поймали этого урода втихую, без свидетелей — но после всего произошедшего уже, наверное, к вечеру даже последний золотарь в нашем войске будет прекрасно осведомлён, что у нас в плену Лесин и один из убийц Тайной Канцелярии. Слишком много очевидцев произошедшего, слишком много здесь тех, кто может сложить два и два на основе известных фактов вашей биографии и будущих родственных связях со Вторым Императором… Да и умные люди, уверен, уже провели анализ примененных заклятий там, где мы сражались. Команда, посланная Канцелярией, изрядно наследила — даже если они не рассчитывали на столь ожесточенное сопротивление, даже несмотря то, что их попытка вас убрать провалилась. В общем, если после подобного вы прикончите пленника — их в стране бояться перестанут. А страх перед всемогущими Псами Государевыми — сильнейшее их оружие. В общем, убивать его пока нельзя — слишком грубая была работа от наших врагов, слишком это подозрительно.

— Имеешь ввиду, что могли нарочито закинуть мне эту наживку? — поинтересовался я. — Устроить всё так, что именно этот бедолага попался бы мне в плен, а потом бы я его выпотрошил? А не слишком рискованно, учитывая, что он едва пережил попытки товарищей его вытащить? Он мог помереть раз десять в процессе его пленения, да и святоши били по нему от всей души. Да и вообще смысла в подобных маневрах не вижу — Архимаг явно не знал, что его в плен возьмут. Иначе сопротивлялся бы не столь яростно — там было пару моментов, когда он от нашего рыцаря едва не удрал.

— Его, скорее всего, разыграли втемную, — пожал плечами мой вассал. — Вероятно, стоящий за ним человек очень хочет, что бы у Богдана Ерофимовича не осталось выбора, кроме как всерьез взяться за вас. Он этого по каким-то причинам избегает, но, видимо, есть те, кто готов рискнуть, устроив игры за его спиной, дабы вынудить того действовать. И кто бы это ни был — но он очень влиятелен, богат, родовит и обладает чудовищной выдержкой, раз счел при всех прочих равных пытаться устроить подобную комбинацию за спиной своего шефа. Ведь если даже у него все вышло бы, тот узнал бы, кто был инициатором этого происшествия, и тогда этому глупцу пришлось бы иметь дело с человеком, чье слово иной раз значимее слова самого Императора в Петрограде.

В общем, порассуждали мы ещё несколько минут, но ни к чему путному так и не пришли. Решили подождать некоторое время и поглядеть, как будут развиваться события — спешить в таком вопросе точно не стоило.

Если люди Тайной Канцелярии, из тех что рангом пониже, успели подсуетиться и поработать над местом нашей стычки — то это хорошо и здорово. Если же нет — то догадки о конфликте с Тайной Канцелярией превратятся в уже неопровержимый факт. А мы сейчас, к сожалению, не имеем понятия, прибрались там вовремя или же нет. В случае, если нет и поле оставлено нетронутым, дав возможность каждому желающему порыскать там, раскидывая сенсорные и познающие чары, то это одно, ну а если наоборот… В общем, думать надо.

А вот ситуация со святошей вышла куда проще. Григория Афанасьевича мне, конечно, пришлось отпустить… Но теперь его шарики были в моей железной стальной рукавице — ни о каких шалостях на тему настучать обо мне канцеляристам и уж тем более помогать им супротив меня этот прохиндей больше и помыслить не мог. Я теперь знал о нем слишком много такого, из-за чего у его братьев-священников могут появиться проблемы — Хельга, при поддержке моей и Смолова, устроила за двадцать хорошее такое сканирование разума плененному чародею. Разумеется, даже в таком состоянии Архимаг мог защитить разум от подобного… Если бы не кончик моего копья, по которому периодически бегали тоненькие змейки молний, смотрящий ему прямо в сердце. И не четкое понимание — начнет сопротивляться Хельге, и я действительно его убью. Уж от убийства проштрафившегося церковника, чью вину в злонамеренном нападении на себя я вполне мог доказать, мне возможностей отбрехаться хватит. Уплачу штраф, пусть и очень серьёзный, в казну Синода, да раздам взяток церковным судиям — это не низший и средний ранг церковников, которые действительно истово веруют и способны творить настоящие чудеса. Вроде мешка муки голодным сироткам посреди суровой сибирской зимы или защитить от поднявшегося погоста с мертвецами силою молитвы целое село в центральной России… Таких я уважаю и даже в случае вражды не трону.

А вот такие, с позволения сказать, верховные иерархи — дело совсем другое. Во многом они сами почище большинства аристократов будут. В худшем смысле этого слова. Так что компромата у нас теперь было достаточно, и вернувшийся к своим старик быстро утихомирил страсти. Наплел что-то на тему того, что его пленение было частью хитрого плана, дабы вывести на чистую воду заговорщиков и диверсантов, коли они тут имеются. И к сожалению или счастью, но таковых более не оказалось, а сейчас, мол, расходимся. В конце концов — завтра в поход.

Глава 11

Длинные колонны полков неспешно ползли по измученным, едва-едва пережившим все неприятности минувшей зимы и большей части весны землям. Отмеченные массовыми подъятимями нежити, призывами демонов и прочими прелестями противоборства с чернокнижниками территории пограничных регионов Магаданской и Хабаровской губерний даже сейчас, в разгар мая, были далеки от того, что бы сверкать свежестью, возрождением природы и радостью поздней весны.

Земля с трудом родила в этих краях. Леса с вековыми деревьями стояли, демонстрируя по прежнему голые ветви, небо постоянно застилали мрачные, серые облака, скрывая свет солнца, даже животных с птицами — и тех почти не было. Всё это не добавляло настроения никому, и мне в том числе. Поистине безучастным и спокойным оставался, пожалуй, лишь один из участников нашего похода — рыцарь смерти, Андрей. Нежити было все равно на погоду и общую мрачную обстановку — он видел мир несколько с иной точки восприятия.

И это я говорю о дневном времени. Ночью, под светом холодной, злой луны, начинали твориться настоящие ужасы — для рядовых солдат, не для старших магов, разумеется. Но в том-то и дело — большая часть войска была неодаренными или младшими магами, никак не Мастерами да Магистрами.

Мы не могли постоянно двигаться одной колонной, одной армией — это грозило затянуть поход по времени, которого у нас итак оставалось непозволительно мало. Цинь уже осуществило свой ритуал по призыву ратей Инферно, и каждый потерянный день означал прибытие сотен и сотен новых тварей. А любой выходец из этого чудовищного Плана Бытия, даже самый слабый, стоил доброго Адепта… А выходили оттуда отнюдь не только слабаки, к сожалению.

И потому несмотря на все риски, стотысячное войско было разбито на три колонны, каждую из которых сопровождала своя группа старших магов, элитных бойцов и воздушных судов. Первая, со мной, Хельгой и всей моей гвардией шла под началом самого Сахарова. Это была центральная, наиболее крупная из колонн, способная при случае оказать поддержку любой из двух других в наших рядах. Шла она центральным маршрутом, имела в своем числе больше сорока тысяч бойцов, все три роты пилотируемых големов, включая одну тяжелую, основную долю артиллерии и около двухсот священнослужителей. Правда, последние, в подавляющем большинстве своем, были из числа не слишком умелых и сильных церковников — обычные мирные монахи да батюшки, из числа выживших и пристроенных к делу. Однако даже их сил хватало что бы освящать воду, чуять нечистую силу и помогать в борьбе с ней дозорным и бойцам и вообще — вносить свою лепту в ночную охрану лагеря. А большего от них и не требовалось.

Так мы и шли вперед, не теряя времени, шаг за шагом, выставив впереди отряды боевого охранения — первая колонна в центре и чуть впереди второй и третьей, всегда готовая прийти на помощь в случае атаки двум более слабым группировкам. Даже днем регулярно попадались отряды нежити, пытающиеся напасть из засады на передовые отряды, частенько попадались магические ловушки, большая часть водоемов с пресной водой оказывалась заражена различными ядами — от обычного трупного до магических…

Но мы шли и шли вперед. И уже миновали пять небольших и один средней руки города — полностью опустевшие, с угнанными в плен жителями. Меня откровенно злил подобный, неспешный темп наступления — враги успевали выгрести с нашего пути всё, что представляло мало-мальскую ценность. Большим сводным отрядам наших священников и боевых магов регулярно приходилось отвлекаться на многочисленные кладбища с разбуженными мертвецами, дабы не оставлять за спиной столь опасные рассадники нежити — и всё это замедляло и без того весьма невысокий, на мой взгляд, темп продвижения…

Хорошо хоть у нас имелось немалое количество боевых судов. Отряды боевых экзорцистов и магов оперативно перекидывались на воздушных кораблях к очередному проблемному месту, воздушная разведка успешно засекала любые признаки сколько-нибудь крупных наземных засад противника и мы тут же выжигали всю эту погань калёным железом — круг Старших Магистров, поддерживающий одного из наших Архимагов, обрушивал на врага всю мощь доступной нам боевой магии, а затем всех самых удачливых тварей накрывали шквалом боевой магии и картечи с боевых судов.

И тем не менее люди мрачнели с каждым пройденным десятком километров. Мы будто шли в глубины царства смерти, шли по некогда пусть не цветущим, но вполне себе обжитым землям, ныне ставшими проклятыми. Каждую ночь в каждом из лагерей происходили десятки происшествий — нежить и нечисть активно пробовали на зуб охранительные порядки лагерей. Из ночной тьмы шептали голоса мёртвых — близкие и родные, давно ушедшие в мир иной, звали к себе и уговаривали слабых духом покончить с жизнью, а лучше обернуть оружие против товарищей, дабы облегчить муки и страдания любимых людей на той, лежащей по иную сторону бытия, грани бытия…

— Простите, братцы! — рыдал облитый кровью совсем ещё молоденький солдатик, которого с трудом прижала к земле тройка товарищей. — Аня… Анька моя, она просила… просила-а-а!..

Стоящая до того столбом молодая ещё русоволосая девушка примерно того же возраста, которая куда органичнее бы смотрелась на балу или в ложе театра, наконец оторвала взгляд от лежащих на земле и глядящими в ночное небо остекленевшими, безжизненными глазами караульных. Два солдата, двое зрелых мужчин, что уже не увидят следующего рассвета, не попробуют утром горячей каши с мясом, на которую в походе наконец перестали скупиться хапуги интенданты, не отпустят веселой шутки, помогая не обращать внимания на сгущающиеся над горизонтом тучи. Не поделятся очередной солдатской байкой, простой и незамысловатой, но от того не менее увлекательной и интересной…

Они погибли не в бою, не в честной схватке грудь на грудь — хоть с ожившими мертвецами, хоть с циньскими солдатами. Их погубила не шальная пуля, не сгубила злая атакующая волшба вражеских боевых магов, нет — все эти месяцы пара молодых мужчин, пройдя все тяготы и невзгоды минувших недель и месяцев, прошла сквозь все сражения.

Их молодая, соплячка ещё, командир, семнадцатилетняя дворянка-Ученик в чине лейтенанта, из мелких дворян Центральной России, откликнувшаяся на призыв Родины и записавшаяся в добровольцы, возможно, поняла бы, погибни те от руки врага. В конце концов — на то и война… Молодую девушку, прибывшую с последним подкреплением и ещё не участвовавшую ни в одном бою, поставленную командовать взводом пехотинцев, до глубины души поразило это, неявное, куда более уродливое, нежели она могла себе представить, лицо войны. Лицо, о котором забыли упомянуть все те, кто в её присутствии делился рассказами о своих ратных подвигах…

Веселые солдаты, ветераны, ещё недавно подтрунивавшие беззлобно над своим молодым командиром и учивших её премудростям ратного дела — настоящего, кровавого и жестокого, а не того, о котором рассказывали в провинциальных салонах и на балах наивной молодежи не нюхавшие пороху затрапезные аристократы из глубинки, для которых вся война сводилась к дуэлям и выяснениям, чей Род богаче и сильнее, чей генерал знатнее, а в чьем полку дают более славные празднества да представления бродячих артистов и дешевых провинциальных театров…

— Убью-ю, с-сука! — взревела, внезапно, побагровевшая от ярости девчонка, наконец осознавшая до конца, что случилось. — За что! За что ты их, сучье семя!!!

Засвистел рассекаемый воздух, зарябил, слегка гудя от напряжения и разбрасывая крохотные искры — Воздушная Плеть стремительной серебристой лентой сверкнула в свете факелов и шара света, освещавшего окружающее пространство. Безумные, побагровевшие от лопнувших капилляров глаза молодой лейтенанта уже не содержали ни грана разума…

Петя шагнул вперед, сбрасывая с себя обрывки самой ночной мглы, самого овеществленного Мрака. Юный Старший Магистр перехватил уже начавшую опускаться руку молодой офицерши, с силой стиснул её, не позволяя закончить движение. Лёгкое усилие воли моего ученика играючи развоплотило и без того не слишком-то прочное, сплетенное на одной голой ярости заклинание лейтенанта, а сам Петя дёрнул парня назад.

— Пусти! Пусти меня! — ревела не видящая ничего от ярости девчонка. — Убью-ю-ю!..

Я бы на месте моего ученика дал бы оплеуху впавшему в истерику лейтенанту. Петя оказался гуманней — притянул к себе, приобнял парня за плечи, не позволяя вырваться и что-то негромко ему нашептывая. Человечный он у меня, этот Петька…

Она вырывалась, как умалишенная. Била боевой магией, рвалась, хрипела, вращала глазами как сумасшедшая, роняла оскорбления, за которые, будь она в здравом уме, её тут же бы горсткой пепла и обратили бы… Но моему ученику, разумеется, подобное было нипочем. Старший Магистр, да не из последних, он терпеливо сносил Воздушные Лезвия и Кулаки, попытки сжечь себя и прочие взбрыкивания девицы, продолжая что-то осторожно и тихо нашептывать.

Казалось бы — два человека примерно одного возраста, а сколь разное отношение к происходящему… И дело было не только и не столько в том, что для Пети погибшие были чужими людьми. Просто мой ученик вырос, заматерел в непрерывных войнах и сражениях. Он высоко, очень высоко поднялся — от вчерашнего крестьянского паренька, ещё младшего, чем лежащий на земле убийца товарищей, до третьего человека в моем Роду и могущественного Старшего Магистра. Вот только путь, что остался за плечами парня, был усеян сотнями трупов своих и тысячами врагов, обильно полит кровью, пропитан болью и смертями — и потому его сердце уже покрылось той незримой бронёй, что отличает опытного воина от новичка. Ветерана от новобранца, изнеженного аристократа в пятом поколении от сурового боевого мага из тех, что являются первыми поколениями этих самых аристократов и основателями своих Родов…

Я не спешил выныривать из ночной темноты. Несмотря на сбежавшихся и суетящихся вокруг дежурной пары священника и боевого мага, я молча стоял, впитывая восприятием тонкие, едва уловимые струны чужих чар. Каждую ночь на наш лагерь накладывались всё более могущественные чары Ужаса, Безумия и Порока.

Ужас и Безумие потихоньку воплощались. Это был не первый за эту ночь случай, когда доведенный до ручки солдат кидался на товарищей — слабые духом поддавались этим ложным внушениям, страхам, через которые били малефики врага. Весь этот шепот душ погибших с того света — ложь, уловка и ничего более. Нет у смертных магов власти над ушедшими за грань — Эдем ли, Инферно ли, домены ли языческих богов, ни в одно из этих мест не дотянуться тем, кто ещё ныне живет и дышит. Законы Творца можно обойти — по мелочам и высокой ценой, но для этого нужно быть кем-то большим, нежели даже Маги Заклятий. Даже Великим Магом быть для этого — лишь самая минимальная из возможных граней… И уж точно не криворуким чародеям этой реальности претендовать на подобное!

Так что чушь твоя Анечка, просившая проливать за себя кровь, солдат. Она порождение твоих боли и страха, вытащенное черной волшбой достаточно искусного врага, что не решается выйти на честный бой с нами. Они действуют так не первый день — но до того подобные чары нам удавалось отводить. А вот сегодня они сотворили куда более тонкие ритуалы и чары — и я сильно подозреваю, что без когтистых лап инфернальных союзников Цинь тут не обошлось.

К сожалению, защита от подобной магии это игра тонких материй. Не поставить простого и банального защитного купола, как от прямых ударов боевой волшбы — тут нужно действовать в разы тоньше. Лучше всего в подобных вещах разбираются церковники и прочие служители богов — в конце концов, это их вотчина. Битва за души — сие не моя прямая компетенция… Я больше по способам отправлять эти самые души на высший суд прежде отмеренного срока.

Но если Ужас и Безумие уже во весь рост шагали по лагерю, то куда запрятался их брат, самый опасный в этой троице — Порок? То, что направлено не на рядовых солдат и даже гвардейцев, то, что бьёт по разуму и духу чародеев? Где же признаки демонических козней?

Надежно защищены от проявлений вражеских чар были лишь несколько мест во всем нашем лагере. Центральная его часть со штабом и старшими чародеями, где так же располагались наши пилотируемые големы и мои гвардейцы, провиант и арсенал, для которых каждый раз отстраивали укрепленные склады — там в обязательном порядке дежурило пятеро Старших и десяток Младших Магистров, не считая священников и магов рангом пониже — ну и моя небольшая эскадра. «Змей», «Красотка» и остальные четыре фрегата… На первых двух собственной защиты судов хватало что бы не волноваться о подобном, а на остальных дежурили усиления из десятка церковников на каждом. Ну и Мастера, командующие судами, тоже в расчет шли — маги четвертого и выше рангов такому влиянию подвержены не были…

Мои размышления прервали легкое, почти неощутимое возмущение в эфирном плане — то самое, которого я ожидал. След гнуси из Инферно… Даже будучи готовым, я едва-едва сумел уловить его — что уж говорить о прочих…

Не теряя времени, я, всё ещё обернутый Мраком словно теплым, мягким и лёгким плащом, метнулся вперед. Над палатками и шатрами, не обращая времени на периодически попадающиеся стычки и короткие схватки — обезумившие люди пытались бросаться на своих товарищей, и, к сожалению, нередко им удавалось пролить братскую кровь… Мне было жаль их — и тех, кто на время утонул в навеянном наваждении, и тех, и тем более тех кто становился их жертвами. Я мог бы остановиться, прервать свои поиски и спасти множество солдат и даже младших офицеров — Подмастерий и Учеников, что изредка тоже падали жертвами ударов в спину.

Мог бы — но не стал. У каждого сегодня есть свой долг, своя задача — судя по тому, какие чудовищные волны черной, злой силы волнами накатывали на лагерь, мы крайне недооценили искусность вражеских малефиков. И силу обитателей Инферно, проникших в наш мир… Мои глаза, наполненные маной, сияли ультрамарином, я напрягал их изо всех сил, вглядываясь в то хаотичное марево из десятков тысяч аур, заклятий пытающихся бороться с вражеским наваждением чародеев, столпы белого сияния, от которого расходились волны мягкого, золотистого света — святые отцы изо всех сил боролись за умы и души людей, не разбирая, язычники аль христиане стояли рядом.

Это было прекрасное многоцветие сотен, тысяч неописуемых цветов. И даже мне было непросто разбирать всё это на отдельные нити, понимая, откуда и что берется. Однако сверху, с небес и из окружающей лагерь ночи наваливались волны злой, голодной черноты. Она была не однородна — все оттенки серого, черного, мрачно-багрового и гниловатого, будто бы болотного зеленого свечения…

И две эти могучие псионические силы, одна из которых являлась естественным образованием от тысяч аур людей, что интуитивно сливалось в единое целое, пытаясь давать отпор тому искусственному, невозможному образованию — на их стыке, там, где они встречались, шла самая настоящая битва. В лагере уже никто не спал, в нем творилась настоящая истерия — и вся надежда была на магов и священников. Мастера и те, кто был выше, могли своей силой не только защищаться, но и развеивать чужую силу вокруг — а уж святые отцы были в этом подкованы ещё лучше.

И тем не менее сквозь ту яростную бурю красок на границе двух образований прорывались тоненькие, разноцветные щупальца. Проникали то в одного, то в другого, сводя с ума и подчиняя, творя хаос и обрушивая общий фронт изнутри…

Я мог вмешаться и помочь нашим — но, к сожалению, даже так я был не в силах одним своим вмешательством кардинально изменить ситуацию. Лишь облегчить ситуацию… И потому не лез. Я — Архимаг, сильнейший и самый умелый в войске. Мой час придет позже… А пока свяжусь с нашим командиром. Нужно ввести его в курс дела и выслушать его решение.

Сахаров был в норме. И находился в штабе, отдавая приказы, посылая людей и делая всё, что бы погасить вспыхивающее безумие — тот самый Порок, то, что должно было искусить и одурманить младших магов, тоже пришло в действие. Наш командующий делал всё, что мог — но получалось плохо. Лагерь постепенно скатывался в безумие…

Выслушав меня, он задумался на три минуты. Отрешился от всего, приказав даже адъютантам и офицерам штаба не дергать его — а затем, приняв решение, заговорил со мной. Разумеется, телепатически — я держал канал, лично контролируя, что бы враг не сумел перехватить нашу беседу.

— Прикажи своему ученику на минуту затеряться, а затем, максимально имитируя твою ауру, рвануть на флагман. «Змей» и остальная эскадра отправляется на помощь Романову — уверен, сейчас их лагерь атакован. Но там все сильнейшие церковники, так что за них я не особо волнуюсь… Как только твоя эскадра разберется с ситуацией или если окажется что там всё нормально (что сомнительно) — пусть «Змей» летит назад. Остальная эскадра — по ситуации, пусть госпожа Хельга решает. — велел он. — Крейсер должен лететь назад через наш лагерь — если всё будет нормально, отправлю дальше по ситуации. Поднимай свою гвардию не просто в штыки — пусть подготовятся к атаке. Прикажи командиру своих людей подчиняться приказам Смолова — ему я отдам отдельные приказы.

На некоторое время он замолчал — отдавал приказы штабным. Я времени тоже не терял — Петя уже рванул к «Змею», окутавшись Желтыми и Золотыми молниями. Не знаю, насколько это обманет это врага — с большого расстояния или в глазах магов ниже Младшего Магистра в творящемся хаосе действительно не разобрать, я это или нет. А в отсутствии шпионов среди магов аж пятого ранга я уверен — это мелочь можно было бы упустить, но никак не элиту.

— Оставайся здесь, Аристарх, — продолжил он. — Уверен, что бы ни происходило сейчас, основную атаку враг направит на твоего рыцаря смерти и Смолова. Сейчас они самое уязвимое и слабое звено — элитных войск там кот наплакал, а всего лишь двух Архимагов точно не хватит для отражения полноценного удара. Ты уверен, что твоя нежить всё ещё не вернулась под контроль Цинь?

— Абсолютно, — заверил его я. — Невозможно снять мою магию крови так, что бы я этого не ощутил.

— Тогда отследи направление, откуда поддерживают этот ритуал, и атакуй их- ответил Сахаров. — С тобой отправится пятеро Старших Магистров, тринадцать Младших и четыре десятка Мастеров и вся твоя гвардия с тяжелыми големами. А уж за ними двинутся остальные силы… Всё, действуй! Боевая группа собирается у штаба — как определишься, прибудь сюда и я использую Малый Алтарь Телепортации по координатам, что ты дашь.

Малый Алтарь Телепортации!!! Безумно дорогая и редкая вещь, которой, по идее, просто быть не может у группы войск, в которой не имеется Мага Заклятий… Припас, припас стоящий козырь наш командующий… Не удивлюсь, если всё, что он делал, было сделано для того, что бы заманить врага в этот бой…

Постепенно в растревоженном, будто муравейник, в который наступил великан, лагере начинались не хаотичные, а вполне осознанные движения. Группы элитных бойцов, сильные маги и прочие, кто не поддался общему хаосу, начали рисовать сложный рисунок непонятных со стороны манёвров.

Сахаров подставил уязвимый, мягки бок для вражеского укуса и дал челюстям впиться глубоко в плоть. Уже и я ощущал там, вдалеке, грохот атакующих заклятий, залпы артиллерии и рёв наступающих демонов вперемежку с мертвецами… И сопоставив всё услышанное, я увидел картину целиком — чудовище, неосторожно вцепившееся в русскую армию, подставило свою башку под ответный удар. Удар, который должен будет пробить его череп и добраться прямо до мозга, прикончив раз и навсегда… А я в этом плане должен выполнить роль наконечника копья, острия нашей контратаки…

И я как раз нащупал нити, ведущие к невидимым кукловодам и заклинателям… Еще минутка, ещё две — и я буду знать, куда бить…

Глава 12

Через тенета голодного, злого мрака, что давил на всё вокруг, поглощая даже звездный свет, пронеслись искорки синих разрядов. Маленькие и слабые, они словно в последней, отчаянной попытке вырваться из ловушки Мрака и Смерти отчаянно заискрились, пробираясь наружу, туда, где светила Её Величество Луна, Царица Ночи и Солнце Мертвых. Туда, к серебристому свету луны рвались эти искры, и наблюдающие за ними Архиличи и Старшие Демоны, злой улыбнулись. Тонкая, практически восковая белая кожа с бескровными губами искривились в злой усмешке — стоящий в центре переливающейся тусклыми оттенками багрового и мутно зеленого пятиконечной звезде — почти классический пентакль, если не считать ярко светящихся лунным свечением иероглифов.

— Глупцы, решившие, что сумеют отследить нити моих чар… — скрипучим, нечеловеческим голосом произнес Архилич. — Ну что ж… Пусть познакомятся с ловушкой Лунного Пламени! Солнце Мертвых помогает лишь своим детям!

Вокруг огромной, метров семьдесят в диаметре, магической фигуры собрались немалые силы. Несмотря на самодовольные заявления Вэй Пиня, главного из присутствующих Архиличей, уверявшего, что никто среди врагов не сумеет отследить источник чар и потому им ничего не грозит, Агриот настоял на присутствии достойной свиты, сиречь — охраны.

Самоуверенный Архилич изрядно раздражал могучего демона своей самоуверенностью. Он уже семь веков существует, он опытен и силен, всё учел и так далее… У Агриота назрел справедливый вопрос к союзнику — если он такой умный, опытный и сильный, то зачем его хозяева заключили сделку с одним из Лордов Инферно? За то время, что здесь были эмиссары Инфернального Плана, посланные для разведки на земли, где им придется воевать, они видели больше поражений, чем успехов союзника — и это при громадном перевесе в силах. Вэй Пиня раз за разом били эти русские, и один из Капитанов Лорда Нестуса решил — договор договором, но хотя бы часть ошибок немертвого недоумка он постарается исправить.

Двое демонов, человек, рыцарь смерти и могущественная баньши, равные по силам Архиличам, и сам Вэй Пинь в центре — четыре различных существа вплетали каждый свои чары и брали на себя часть нагрузки от отката могущественной магии. Особенно много доставалось рыцарю смерти — его, в основном, за выносливость и решили внести в ритуал…

Над ними, в небе, укрытые мраком и облаками, кружили два костяных дракона и стая горгулий. Внизу, став в атакующий строй, находились тридцать тысяч умертвий от первого до третьего уровня, около четырех сотен рыцарей смерти — не обычных, пеших, коих привыкли видеть русские в прошлых боях. Нет, эти четыре сотни были заковаными в особо тяжелые латы всадниками на могучих конях — мёртвых химер, специально выведенных для рыцарей. И своим седокам эт существа уступали не слишком сильно… Да и бронированы они были не хуже своих седоков — тяжелые попоны, кованная сталь, укрывающая круп и многое другое…

Простых войск здесь не было совсем. Крылатые демоны уассу, похожие на огромных насекомых — помеси богомола и мухи, с четырьмя лапами-косами, ростом от трёх до пяти метров, пешие рухеримы — многочисленные демоны-пехотинцы, неплохо владеющие магией, отряды баньши… И ещё много, много кого — вся эта рать должна была обрушиться на центральный лагерь русских, когда засевший там странный Архимаг, чья нечеловеческая, не принадлежащая этому миру душа отправиться на помощь одному из двух лагерей, на которые были сейчас брошены основные силы — из не элитных подразделений.

И сейчас, когда он отбыл, Агриот открыл огромный портал, в который ряд за рядом входили отряды, занимая позиции вокруг чужого лагеря. А чародеи, занявшие пентакль, готовились оказать им поддержку при ударе по центральному лагерю — ибо слишком крепкие походные лагеря ставил враг, слишком много нес стационарных артефактов, что бы без помощи высших можно было надеяться взять их штурмом, не растеряв при этом большую часть даже этого войска. Это рядовое мясо было не жаль терять — а вот элитные отряды ещё пригодятся там, на севере, где медленно собирались для генерального сражения обе стороны.

Не слушая самодовольные разглагольствования Вэй Пиня, плетущего атакующие чары для лагеря людей и при этом не затыкающегося ни на миг, Агриот поймал себя на тревожном предчувствии, не желавшем его покидать. Что-то происходило, что-то такое, что грозило опасностью даже ему самому — но источник угрозы определить не получалось.

Большая часть заготовленной для удара армии уже отправилась туда, на заготовленные позиции близ лагеря русских, пентакль всё так же находился под охраной отряда из костяных драконов и горгулий, вокруг самого Агриота была его личная группа демонов — так в чем же дело⁈

— Глупец, что искал нас, обладает интересной игрушкой, — прислушался он к скрипучему голосу Архилича. — Малый Алтарь Телепортаци… Он собирается явиться не один, а с отрядом! И все эти дураки попадут под удар Лунного Пламени!

И действительно — пространство в том месте, куда вел ложный след, заискрилось, затрещало, готовясь распахнуться и вывести врага туда, где он и погибнет… Вот только не успел Архилич продолжить свои разглагольствования, как пространство там утихло. И вместо этого разряды фиолетовых молний, окаймленные золотым и красным, образовали небольшой портал. Портал, из которого наружу шагнул высокий, закованный в сталь воин, чьи глаза горели яростным ультрамарином, не предвещавшим собравшимся ничего хорошего…

— А ты, стало быть, аж целый Капитан одного из Лордов? — поинтересовался пришелец.

Он знает о том, что значит Капитан? Откуда? Этот мир смертных ещё не имел дела с Инферно, в этом Агриот был уверен — иначе он ощутил бы след и запах родного Плана в магическом поле планеты. Тесный контакт с их Планом не проходит для миров бесследно — даже тот факт, что здесь уже открывались малые врата, пропустившие их, запечатлеется в энергиях мира навсегда… Они были первыми, и знать смертный об иерархии просто не мог! Кто же перед ним?

— Молчишь, падаль инфернальная… — недобро протянул незнакомец.

— Смертый! — прогрохотал тем временем Вэй Пинь. — Не знаю, как тебе удалось попасть сюда, но придя сюда в одиночку…

— Пасть захлопни, ужин для стервятника, — не глядя на него бросил пришелец. А затем, на миг прикрыв глаза, отправил телепатическое сообщение куда-то себе за спину, в пространство портала…

Агриот срочно завершал плетение портала, готовясь к схватке. Все сильнейшие чародеи, занятые в пентакле, тоже не могли пока лично вступить в бой — но секундной заминкой врага итак было кому воспользоваться.

С небес рухнул два потока морозного пламени — костяные драконы не теряли времени даром. Охрана Аргриота ощетинилась многочисленными когтями, клыками, костяными клинками и боевыми чарами — они тоже уловили краткий миг, пока враг был отвлечен, и не собирались устраивать с ним честных дуэлей. Десятки атакующих заклятий, плевки всеразъедающей кислотой, потоки багрового и черного огня, лучи концентрированной демонической энергии, атакующие крики баньши — всё это единым потоком со всех сторон устремилось к одиночной цели…

Портал за спиной чародея захлопнулся. Сияющие яростным, полным нездешнего могущества ультрамарином глаза распахнулись — и во все стороны ударили волны боевых чар врага. Фиолетовые молнии, окаймленные желтым и золотым, буквально целиком поглотили их противника, могучими жгутами разрядов в десятки метров толщиной разя во все стороны — и вся атакующая магия демонов и нежити оказалась буквально сметена этой мощью.

Баньши и те из демонов, чьё тело состояло из призрачной материи немедленно погибли. Более материальные создания тоже получили многочисленные раны — что демоны, что нежить существами были в основе своей магическими, а странные фиолетовые молнии в первую очередь воздействовали на магию.

Агриот наконец завершил ритуал, прервав действие портала — и могучий откат настиг демона, заставляя рычать от боли. Из огромной пасти хлынула черная, дымящаяся кровь — но у Капитана Инферно наконец были развязаны руки. Странный враг наверняка попробует убить его первым!

Могучая четырехметровая фигура, закованная в природную костяную броню, со светящимися Истинным Пламенем глазами, взмахнула возникшими в каждой руке огненными мечом и плетью. Клинок Разрушения и Плеть Боли — магическое оружие, которым обладал каждый балрог с рождения. Сильнейший из видов Высших демонов, те, кто стоят в иерархии Инферно ниже лишь Лордов, аристократ среди демонов, даже по меркам других Высших стоящий выше прочих… И он, Агриот, проживший уже более пяти тысяч лет, даже по меркам себе подобных считался более чем грозным противником. Особенно с учетом того, что он Капитан — это был не просто формальный пост среди демонов, нет, это давало ему дополнительное могущество…

Будь дело где-то в иных Планах Бытия — что божественных, что демонических — и его истинная сила, превосходящая Младших Божеств, позволила бы ему играючи прикончить эту назойливую муху, но к сожалению, Законы Творца нерушимы — и в этом мире он был ограничен, в состоянии использовать меньше сотой доли своей истинной силы…

Клинок Разрушения взметнулся вверх, закрывая своего хозяина от намечающегося удара врага — лезвие из чистого пламени расширилось, превратив клинок в некое подобие широкого щита. Плеть Боли закружилась, готовясь обрушиться на противника сразу после его заклятия, в тот миг, когда он будет наиболее уязвим…

Однако секунда шла за секундой, а удара не было. И лишь четыре мгновения спустя балрог ощутил, как содрогнулась под ним земля, как ударили во все стороны волны разрушительной магии — но не здесь, не в рядах его телохранителей и слуг, не столкнувшись с Клинком Разрушения.

Удар врага, выглядящий как переплетение пяти разноцветных молний, обрушился на стоящих среди пентакля чародеев — и с бессильной яростью Агриот увидел, как падает, умирая, один из Старших демонов, что стоял в пентакле…

А в следующий миг произошло то, чего не ожидал никто — распахнулись врата в иной План бытия! И оттуда валом хлынули десятки, сотни духов… Духов Крови! От малых и слабых, до воистину могучих, чья сила в этом мире была ограничена седьмым рангом — и последних здесь оказалось аж десяток!

Первый удар порождений Плана Крови был страшен. Сотни и тысячи багровых, насыщенных Магией Крови лучей сметал слабейших из скопившихся здесь врагов — умертвий, слабых баньши и даже тех демонов, что не успели правильно среагировать на угрозу — с небес полился настоящий дождь из уассу…

— Разворачивайте войска! Рассредоточиться и действовать малыми группами — эти твари хороши в площадной магии, но по одиночке слабы!

Балрогу приходилось пояснять суть своих команд для недемонов — в конце концов, мертвецов тут было больше, чем демонов. К сожалению, времени на то, что бы толком проконтролировать ход боя, ему не дали — проклятый смертный, неведомым образом призвавший целое войско Духов Крови на подмогу, уже обрушился на его охрану. Охваченный синими молниями, что были окаймлены желтым и золотыми цветами, он не использовал столь любимый смертными этого мира Доспех Стихии — вместо этого он пошёл на прорыв, будто обычный воин.

Удары копья были быстрее взгляда, быстрее вздоха — экономно расходующий силы чародей владел своим оружием так, словно это была ещё одна его конечность. На кончике широкого, листовидного лезвия светилась от мощи крохотная, сжатая в одну точку шаровая молния, что пробивала любые магические щиты и броню его противников — и его демоны, могучие порождения Инферно, гибли один за другим, не в силах даже замедлить продвижение грозного врага.

Агриот не был ни дураком, ни трусом. А потому, поняв, что в этой схватке его подчиненные лишь погибнут зря, отдал им приказ разойтись и найти себе противников по силам. Если бы их гибель могла хоть сколь-либо ослабить врага, он не задумываясь отдал их всех ему под нож — но в этот раз на подобное рассчитывать не стоило. Поэтому пусть бездари принесут пользу в другом месте…

Клинок Разрушения, вернувшись к более привычным размерам, мелькнул, обрушиваясь смертного. Тот среагировал мгновенное — длинное копьё, изогнувшись под немыслимым углом, встретило удар клинка. Смертного протащило несколько метров по земле — но и только. Немыслимая физическая мощь! Устоять на ногах и не отлететь на несколько десятков метров после прямого удара Агриота…

— Решил сам подраться? — усмехнулся копейщик. — Так даже лучше.

— Назови своё имя, смертный, — потребовал Агриот.

— Аристарх, — хмыкнул тот, крутанув копьё над головой.

— Не это! — рыкнул Агриот. — Назови Истинное, если тебе хватит смелости!

— Предлагаешь дуэль со ставкой в душу? — удивился его враг. — Так уверен в себе, сохатый?

— Уверен, — распахнул полную зубов пасть в усмешке балрог. — Вопрос лишь в том, уверен ли в себе ты?

— Зачем мне на это соглашаться? — пожал плечами чародей. — Я в любом случае победил. Твои войска сейчас будут разбиты, сильнейшие союзники убиты, а ты сам… Даже если сколько-то продержишься, то позже, совместными силами, мы тебя прикончим. Ты даже убежать не сможе…

Перед Агриотом завис небольшой, в кулак человеческого ребенка серый камень, украшенный лишь одной руной. Если враг перед ним из числа тех, с кем стоит считаться, он поймет, что это за камень, ну а если нет — то значит, это не тот, кто им нужен. Значит, знания о них распространяет кто-то другой… Ибо даже попавший в плен смертный червь не мог рассказать врагу столько, что тот начал давать отпор их силам с такой успешностью, как эти смертные — не только здесь, но и на остальных двух фронтах.

— Камень Руара… — обрадовал балрога своей просвещенностью чародей. — Значит, пленить твою душу или хотя бы просто прикончить тело не выйдет — удрать ты можешь в любой миг… Что ж, это сильно меняет дело, Капитан. Я согласен на дуэль Истинных Имен.

Кончик копья смертного вычертил сложную фигуру прямо в воздухе — и странный, будто бы незавершенный символ начал наливаться силой. Не медля, Агриот кончиком своего клинка сотворил вторую половину символа — и обе половины, соединившись, вспыхнули силой. Словно сам мир обратил на эту парочку внимание — сейчас они оказались в особом, изолированном пространстве, куда не было хода никому. Древнейший способ вызвать на поединок, в котором честность боя гарантировалась самим миром… Среди тех, кто наделен громадной магической мощью, способ известный — но при этом практикуемый крайне редко. Ведь чем сильнее существо, тем больше у него шансов в случае поражения сбежать, тем самым избегнув гибели или плена. Так что его редко, очень редко использовали…

Глупый смертный, подумал Агриот. Сильный, умелый, смелый, даже опасный — но при этом глупый. Ведь даже если Агриот погибнет здесь — он всего лишь вернется обратно в Инферно. Да, ему понадобится немало времени на то, что бы восстановить прежнее тело — но господин поможет своему верному Капитану. Ведь он теперь знает имя главной для них цели в этом мире, главного врага, что распространяет среди смертных ненужные им знания о том, как бороться с Инферно… Тогда как смертный, умерев, отправится в мир иной или на перерождение — неважно куда, главное, в этом мире его уже не будет.

— Агриот, аррион лиар сиэре вхгвазувр… — Истинное Имя демона было, как и принято у ему подобных, длинно и почти не произносимо для человеческого горла. Три минуты ему потребовалось, дабы произнести его…

— Твоя очередь, смертный, — усмехнулся он.

— Пепел, — коротко бросил его враг.

И, к удивлению балрога, это оказалось всё. Впрочем, чему удивляться — Истинное имя не давало власти над людьми и прочими представителями низших рас… Да и для того, что бы его обрести, им требовалось стать кем-то воистину могущественным по меркам своего вида… Постойте. А откуда тогда у этого смертного Истинное Имя⁈ Даже у здешних Магов Заклятий его нет!

— Ваша самоуверенность, отродья Инферно, всегда идёт впереди вас, — довольно усмехнулся смертный. — Что, начал догадываться, да?

— Тебя это всё равно не спасет! — взревел Агриот.

Копьё метнулось на безумной, невозможной скорости, стремясь ужалить демона в уязвимое сочленение — там, где две костяные пластины стыковались, создавая слабое место в его природной броне. Изогнувшееся на тридцать градусов листовидной лезвие должно было войти под броню под углом, и шаровая молния на его кончике явно взорвалась бы прямо в его теле… Откуда враг знает об этой естественной уязвимости⁈ И почему его копье летит под таким углом, что ударный импульс удара грозит достичь одного из трёх сердец балрога⁈ Он знает его анатомию!

Плеть Боли щелкнула, изгибаясь, и в последний момент длинная полоса сжатого, уплотнённого Истинного Пламени, из которой она состояла, отвела вражеское оружие в сторону. С лезвия пролетевшего рядом копья сорвалась длинная, мощная ветвистая молния синяя, окаймленная золотым молния — попади это удар куда надо, и сия атака точно уничтожила бы одно из его сердец!

Всё вокруг вспыхнуло, утопая в чёрном, злом пламени — балрог призвал Огненный Плащ, что выжигал всё на расстоянии трех десятков метров. Могучее, злое чёрное пламя, к настоящему огню не имевшее никакого отношения, уничтожало даже сам воздух, само пространство под его воздействием трещало и искрилось — но смертный успел отступить.

Могучие крылья, распахнувшись за спиной Агриота, сделали быстрый, мощный взмах — и большая часть черного пламени устремилась вперед, к смертному. Агриот был готов к тому, что тот снова увернется, уйдя с линии атаки — и потому Плеть уже делала замах, готовая ударить в направлении движения смертного. Могучие ноги балрога напряглись — после удара плетью сам могучий демон тоже был намерен сорваться вперед, растоптать и добить глупца, решившего потягаться в ближнем бою с ним, Капитаном!

Копьё в руках смертного словно бы прокрутилось, делая вращательное, как бур, движение прямо во время выпада. Незримая волна незнакомых демону чар сорвалась с его оружия, прокладывая настоящий коридор в черной волне. А сам человек рванул вперед, сокращая между ними дистанцию. Взревев, балрог шагнул навстречу…

Меч, копьё и плеть мелькали, сталкиваясь и разлетаясь, разбрасывая искры. К изумлению демона, враг был невероятно хорош в оружном бою — редкое, очень редкое качество для большинства смертных магов…

Изнутри, из самой глубины сущности Капитана поднялась обжигающая, злая волна силы — Истинное Пламя, то, что являлось источником сил и колыбелью, порождающей балрогов, рвалось наружу. Обычные чары не оказали никакого влияния на врага — смертный или уходил от атак, или вовсе их отражал. К тому же сам использовал силу по самому минимуму — лишь для физического усиления и очень редких магических атак…

Копьё в очередной раз рвануло в атаку, безошибочно целясь в одну из немногочисленных уязвимостей на теле могучего демона, но в этот раз балрог не стал защищаться. Плеть Боли обвилась вокруг левой руки смертного, посылая мучительный импульс злой магии — этот врожденный для каждого балрога артефакт не зря носил подобное название… Оружие, подходящее для пыток не меньше, чем для боя, оно не сумело пробить могучий доспех чародея, хоть и прорвало окутывающую его магическую технику из молний, однако импульс чудовищной, невообразимой боли послать сумело — и била эта боль не по физической плоти, а по самой душе…

Лица смертного под шлемом было невидно, да и кричать он не стал — однако всё это не обмануло опытного демона. Аура врага вскипела, отражая всю гамму болезненных ощущений, контроль над поддерживаемыми им чарами усиления и нескольких шаровых молний, что кружили вокруг в ожидании подходящего момента для удара ощутимо ослаб. И если над первым он успел восстановить контроль, то пять могущественных разрядов магического электричества, что были вполне способны тяжело ранить даже его, с треском распались, разбрызгивая целые водопады безобидных уже искорок…

Однако несмотря ни на что, копье врага достигло Агриота, и костяная броня на правой стороне груди лопнула, разлетаясь на мелкие кусочки и обнажая плоть — враг оказался на удивление целеустремлен, и даже боль не смогла заставить его остановиться. Крохотная шаровая на лезвии рассеялась, исчерпав себя на пробитии брони — но лезвие уже погрузилось в жесткую, крепкую будто сталь плоть балрога…

Разряд молний, который прошелся от смертного через копьё к Агриоту, причинил ему боли не меньше, чем тому мигом ранее Плеть Боли. Однако балрог ликовал — несмотря на рану, его замысел удался. Клинок Разрушения уже рушился на голову врага, и никакой зачарованный шлем того спасти был не в состоянии!

Однако смертный, отпустив копьё, увернулся, отклоняясь с пути чудовищного огненного клинка. Меж его ладонями стремительно собирался чистейший, ярчайший Свет — и Агриот буквально шкурой ощущал опасность этих чар. Послав ещё один импульс боли через плеть, он вновь взмахнул Клинком Разрушения, рассекая и сжигая воздух на пути своего следования, оставляя позади себя на краткий миг настоящий ваккум…

Проклятый смертный всё же успел раньше. Поток яростного, слепящего света… Нет, не так — Света! С большой буквы, ибо это была воистину тонкая и искусная работа со стороны неведомого заклинателя…

В общем, потоки Света ударили, столкнулись с его мечом — и рука балрога не смогла продолжить свой путь. Настоящая стена враждебной ему стихии, заполонив всё пространство позади смертного от земли до искусственно созданного в этом микро-мирке потолка, двигалась вперед, теснила порождение Инферно и его оружие — даже Плеть Боли, через которую он напоследок послал всю боль, что мог, с шипением исчезла в этой яростной стихии. Могучее оружие со временем восстановиться — но в ближайшее время о нем можно было забыть…

Истинное Пламя, удар которым давно готовил демон, наконец созрело. Отброшенный, раненный копьём и обожженный Светом демон выдохнул струйку пламени — не слишком большую, да и внешне ничем не впечатляющую… Но лишь на первый взгляд. Скрытый наступающей стеной Света от взора балрога чародей зло, напряженно выматерился вслух — видно понял, что использовал Агриот…

Истинное Пламя без труда смело Свет и продолжило движение. Враг переместился на самый край пространства, отведенного для их боя, пламя же, обратившись широкой и высокой волной, закрыв всё свободное пространство, настоящим цунами обрушилось вперед. На достижение нужных габаритов у огня ушло три секунды — но балрог был готов дать эти дополнительные мгновения смертному, лишь бы гарантировать, что его чары достигнут цели…

И зря. За то время, что выгадал от этой короткой заминки закованный в доспехи, странный боевой маг по имени Пепел, тот сумел подготовить контрмеры.

Вокруг чародея вскипели красные, синие, золотые, желтые и фиолетовые молнии. И на этот раз Капитан сил Инферно ясно ощутил причину, по которой его столь смущал этот смертный… В молниях он ясно ощутил признаки силы, выходящей за пределы доступного людям. Этот человек каким-то образом являлся выходцем из куда более развитого мира смертных! Их одного из немногих миров, где смертные чародеи были способны преодолеть природное ограничение своей расы, прикоснуться к бессмертию и сотворить в себе собственную, никому иному неподвластную Силу…

— Тысяча Жалящих Разрядов! — раздался напряженный голос смертного.

Помогает себе акустическими проявлениями? Ничего, глупец не понимает главного — Истинное Пламя, несмотря на относительную простоту визуального облика заклятия, это реально высшая магия, основанная на одной из самых могучих субстанций во Вселенной… И остановить подобное магией смертных невоз…

Сотни многоцветных молний, возникших от земли до самого «крыши» их ристалища, ударили навстречу пламени — и к изумлению демона истинное пламя остановилось, задрожало под лавиной этих атак. Атак, наполненных Мощью Души врага… Атак, которые шли из некоего источника воистину могучей силы — чего-то внутри самого смертного…

Цунами пламени потеряло скорость и напор, остановилось, дергаясь, как живое, от жалящих укусов — а они и не думали стихать. Каждый миг сотни разрядов били по аморфному «телу» чар балрога, и несмотря на то, что он их отчаянно напитывал маной, ситуацию это не меняло — его заклятие разрушалось! Взревев от унижения и злобы, балрог увеличил поток своих сил, призвал новые порции Истинного Пламени, усиливая стену своих чар — и они вновь начали двигаться вперед, преодолевая шквал наполненных странной, собственной силой молний.

Стена Истинного Огня, ревущий вал яростного и злого багрового пламени высотой в несколько сот метров, подергивался рябью в местах попаданий врага словно живой — а многоцветные молнии и не думали сбавлять натиск. Позади Пепла выросла стена грозовых, черных от переполняющих их сил облаков — только она стояла не горизонтально, а вертикально, от его ног до самого потолка. Словно перевернутая… И именно из неё били вперед молнии, противостоя пламени.

Остановленная было стена вновь начала движение, с каждым мигом увеличивая скорость. Это далось ей нелегко — каждый удар молнии теперь словно бы вырывал из плотного, сплошного пламенного тела куски «плоти», которые быстро исчезали вне основного тела… Однако демон не скупился на усилия по поддержке свои чар — и потому они всё набирали ход, грозясь вот-вот ударить в стену облаков и хрупкую, маленькую на их фоне фигурку закованного в зачарованные латы смертного.

Несмотря на внешнюю простоту, каждое из пущенных в ход заклятий без труда прикончило бы любого другого чародея с обеих сторон. Сошлись в бою действительно стоящие друг друга противника, чья сила выходила далеко за рамки принятого для обладателей седьмого ранга… Температура вокруг балрога сейчас была способна сжигать Адептов, любые их попытки поставить защиту оттянули бы неизбежное лишь на несколько секунд.

Раскаты грома, окружавшие Аристарха своеобразным облаком, обладали неменьшей разрушительной силой — а ведь это всё лишь фоновые отзвуки пущенной ими в ход силы…

И тем не менее демон постепенно брал верх. Больший запас энергии, изначально более крепкое и выносливое тело, громадный опыт — и самое главное, сама природа Истинного Пламени, делали своё дело. Пусть странные молнии, которыми пользовался его смертный противник, и несли в себе силу, вышедшую за пределы отведенного смертным, но эта сила уступала Истинному Пламени — одной из самых могущественных магических Сил, заложенной в мироздание лично Творцом-Всесоздателем…

Всё изменилось внезапно. Увлёкший противостоянием балрог был опытным демоном — застрявшее в нем копьё он попытался вырвать и отбросить сразу же, как только оставивший своё оружие в ране Пепел отступил подальше. И ему это удалось — магическое копьё лежало, отброшенное на несколько метров в сторону. Из раны текла тяжелая, дымящаяся черная кровь, и края её не спешили сходиться — сила оружия оказалась достаточно велика, что бы блокировать природную регенерацию демона.

Агриот даже перестраховался — копьё было окутано коконом чар, блокирующим возможность получения им приказов от владельца. В общем, опытный демон, проживший далеко не одно тысячелетие, прошедший великое множество схваток и добившийся звания одного из Капитанов, возвысившись даже над большинством сородичей, сделал всё верно, учтя любые риски. И тем большим оказалось его изумление, когда копьё врага, обратившись сплошным сгустком снежно-белого пламени, рвануло к нему, походя уничтожив окружающие его барьеры…

Агриот успел вскинуть меч, выставляя его на пути неожиданного удара — однако копьё, словно обладая собственным разумом, изогнулось, обходя клинок — и впилось точно туда, где всё ещё истекала тёмной кровью предыдущая рана. И на этот раз боль и повреждения были на порядок сильнее — чистейший Свет, которым обратилось копьё, был для демона подобен яду…

Демон оказался вынужден делать несколько очень сложных дел разом — бороться с взбесившимся артефактом, оказавшимся намного могущественнее, чем ему казалось на первый взгляд, и удерживать цунами из Истинного Пламени. Будь у него возможность сосредоточиться на чем-то одном, он без сомнения справился бы — цунами всё это время медленно, но верно продвигалось вперед, так что победа над смертным была ему гарантирована.

И копьё, будь у него возможность секунд на шесть-семь сосредоточится на нем полностью, он бы сумел выдрать из раны и заставить потухнуть, вернувшись в изначальную форму. Однако, к сожалению, в мире смертных, да ещё и таком свежем, новом для Инферно, мире, его сила была сильно ограничена. Не только объем доступной маны и возможности энерготела — но и все прочие возможности, доступные ему в высших Планах Бытия. Вроде возможности работать одновременно десятком потоков сознания, каждый из которых мог заниматься своим делом, возможностью целиком превратиться в сгусток Истинного Огня, тем самым защитившись от большинства видов оружия и магии, манипуляций с Временем, применимой к себе или отдельным объектам — отмотать время для атаковавшего его артефакта и сделать так, что тот и не бил в него вовсе, тем самым отменив рану…

Всего этого в нынешнем состоянии балрог не мог. Он явился в этот мир, искренне презирая смертных, здесь живущих — ибо у них даже не было магов, сумевших шагнуть за пределы отмеченного смертным. Они были единственными достойными противниками для ему подобных в мирах смертных созданий… И так как он уже знал, что местные Маги Заклятий — лишь грубая поделка на этих чародеев, он позволил себе расслабиться. И даже в этом бою, с явно опасным для него смертным, он продолжил недооценивать врага… За что сейчас и поплатился.

Пытаться делать два дела сразу у балрога выходило откровенно плохо — и белое пламя всё глубже вгрызалось в плоть, и цунами из огня начало медленно отступать перед натиском молний. И Агриот решился — одним мысленным приказом он заставил волну лопнуть, разбиться на отдельные потоки и устремиться к смертному. Это сильно ослабило атакующий потенциал заклятия — но иного выбора у него уже не оставалось. Главное — выдрать клятое копьё, пока оно его не убило!

Ход с разделением единой волны на десятки потоков пламени оказался для человека неожиданностью. С противоположного конца их созданного чистой магией ристалища раздался громкий, полный боли крик… Однако демон ясно ощутил — враг ранен, но не убит. Совсем не убит и даже уже мчится в его сторону!

Аргиот таки выиграл себе столь необходимое время. Семь секунд — и вытянутый сгусток белого пламени оказался отброшен далеко прочь, а сам он развернулся навстречу надвигающейся угрозе. По лезвию меча балрога потекло пурпурное свечение — сильнейшее из тех заклятий, что успевал применить демон. Уходить в защиту он не собирался — лучшей защитой по мнению ему подобных являлось нападение. И потому навстречу смертному ударил клинок из Истинного Пламени, объятый дополнительным атакующим заклинанием…

Человек встретил удар меча мощнейшим барьером высшей магии — золотистый круг в левой руке, около метра диаметром, весь состоящий из странных рун, затрещал, но выдержал удар. А вот над правой рукой чародея крутилась полуметровая сфера из тончайших, сжатых невероятно сильно нитей — половина из воздуха, вторая из тончайших молний. И именно эта сфера обрушилась на барлога…

Дальнейшее было сплошным океаном боли. Тончайшие, неощутимые нити рвали на части его тело, и никакие попытки остановить это не помогали. На место десятков тысяч сожженных, развеянных, разорванных и ещё десятком иных способов уничтоженных нитей приходили сотни тысяч новых — а в какой-то момент Агриот ощутил удары копья врага. И не просто удары — наглый смертный вскрывал его, как свинью на бойне, потроша на предмет внутренних органов! Извлек два из трёх сердец, печень, ещё несколько органов, аналогов которым в человеческой анатомии не имелось…

Миллионы нитей были повсюду. Они терзали и рвали его, и что самое худшее — если те из них, что состояли из воздуха, лишь причиняли физический ущерб, то вторые, из разрядом магического электричества, баламутили энергетику, мешали пытаться творить сложные чары, отключали целые куски ауры…

На месте демона любое иное существо сдалось бы и постаралось как можно скорее прервать собственные мучения — но Агриот был истинным Высшим. Сдать без борьбы⁈ Уступить боли⁈ Это не про него! Даже если у него уже нет шанса на победу, он сделает всё, что бы досадить победителю! Заставит истратить его как можно больше сил — авось, когда схватка закончится и враг вернется в реальный мир, он будет так ослаблен, что враги добьют его…

Спустя вечность безнадежной борьбы и мучений всё наконец закончилось. Агриот мог даже гордиться собой — он переборол чары врага. И пусть сейчас его сил было недостаточно даже на то, что бы встать, он был доволен собой. И перед отправкой на долгие десятилетия, ато и века в специальную усыпальницу в замке его Лорда, где он будет потихоньку восстанавливать потерянное тело, он желал лишь одного — увидеть выражение лица смертного, когда тот поймет, что в результате их дуэли он не получит ничего.

— Таки не зря выменял заклятие, — услышал он довольный голос человека. — До совершенства ещё далеко, а поди ж ты — уже такая эффективность!

Доспех человека был оплавлен почти по всей поверхности. Некогда яркие руны практически потухли, едва-едва светясь, четверть шлема с правой стороны отсутствовала, позволяя увидеть сожженную до самой челюсти плоть. Были пробоины и в некоторых иных местах — пара в районе живота, одна с правой стороны груди, другая на левой ноге… И отовсюду поднимался резкий, неприятный дымок — всё же Истинное Пламя сумело нанести немало ущерба врагу. Жаль, жаль не удалось довести цунами целиком — тогда смертный погиб бы гарантированно. Но даже так — судя по истощенной ауре, снаружи его сумеет прикончить любой враг, достигший хотя бы шестого ранга. Ну или тройка пятых рангов… А в том, что снаружи бушует схватка, он не сомневался. Окружающее их пространство постепенно разрушалось, и смертный волшебник сейчас окажется прямо в гуще его демонов-охранников…

— Есть что сказать напоследок, балрог? — снял он шлем, глядя на неподвижно лежащего демона.

— Только одно — моей души тебе не видать! — вытолкнул вместе с кровью демон. — Идиот, ты даже не подозреваешь, какая пропасть между силами наших душ! Истинное Имя тебе ничего не даст…

— О, боюсь, тут тебя ждет большой сюрприз, балрог, — усмешка на лице, правая половина которого была сожжена до костей, вышла кривой и отталкивающей.

А затем копьё в руках чародея опустилось вниз, убив смертную оболочку демона…

Глава 13

Душа балрога сопротивлялась. Неслышимый для прочих протяжный вой, полный неверия, страха и злобы бил мне по вискам, заставляя морщиться — а с наполовину сожженным лицом подобные гримасы, скажу я вам, очень болезненны!

Мощь Души, что всё ещё была на уровне очень сильного Великого Мага, плюс закалённая воля вкупе со знанием того, как именно нужно удерживать подобную добычу, не оставляли Агриоту ни единого шанса на спасение. Видимо, демон даже представить не мог, что я обладаю столь мощной душой… Ведь, насколько я разобрался с помощью Хельги, перерождение сохраняло лишь память и знания, плюс, в очень удачном случае, помогало сохранить некоторые способности — те, что выходили за рамки сил смертных. Вроде моих молний и её пламени… Но никак не силу Души — тот из Романовых, что помог им возвыситься и стать сперва первыми среди равных, а затем и вовсе Императорским Родом, оставил достаточно подробные дневники для потомков. И после того, как стало окончательно ясно, что Хельга перерожденец, Павел Александрович сделал себе копию дневника (вернее, приказал тому из Старейшин Рода, что отвечал за архивы, сделать копию и отправить ему, но от этого суть не меняется) и внимательно его проштудировал. На пару с дочерью… И там было прямо указано — Мощь Души тому перерожденцу пришлось развивать с нуля, самостоятельно. Как и Хельге, кстати — та у неё была ощутимо сильнее, чем положено при её ранге, но то объяснялось поглощенной ею сутью Младшего Божества.

В общем, сюрприз для демона оказался весьма неожиданным и неприятным. И даже так — если бы у меня не было его Истинного Имени, то я бы его ни за что не удержал. А так — сейчас в моём внутреннем мире Семь Молний окружили балрога, сформировав нечто вроде клетки, и никакие попытки одного из Капитанов неизвестного мне Лорда Инферно не приводили к успеху.

Когда особое пространство, в котором мы сражались, рухнуло, выкинув меня наружу, я уже успел сделать всё, что хотел. Все ценные внутренние органы врага вынул, телекинезом подхватил, сам к бегству, желательно стремительному, подготовился… Впрочем, я немного переоценил степень угрозы — я ожидал вывалиться наружу среди врагов, но вышло слегка иначе.

Вокруг меня носились десятки различных Духов Крови. Причем не рядовая мошкара — а вполне себе, так сказать, офицерский состав. Несколько десятков пятого ранга, четверо шестого и один седьмого… И заняты эти мои союзники были как раз тем, что добивали окруженный кучей куда более слабых существ отряд демонов. Рядовые порождения Плана Крови десятками бросались в атаку и гибли под ударами чужой магии — но в это время их старшие товарищи вполне себе успешно наносили удар за ударом по пришельцам из Инферно.

Битва была в разгаре, но было уже очевидно, что мы её выигрываем. В последний момент, ощутив, как мои чары, которыми я пытался обнаружить место для открытия портала, что-то отклоняет в сторону — очень искусно и тонко, и не будь я настолько сосредоточен на этой цели, мог бы и упустить этот момент. Однако все же уловив, я не стал пытаться бороться с неизвестными мне чарами — вместо этого потратил силы и время на то, что бы проверить, что там, куда я намеревался вести людей.

И не зря — ощутив мощь и число собравшихся там аур, я понял, что вести свою гвардию, пилотируемых големов и отряд магов, выделенный мне Сахаровым, в те места верная смерть для них. Выйдя из сотворенного мной с поправкой на отводящие чары портала, я увидел поджидающую нас армаду воочию — и передал Сахарову, что здесь мне помощь не потребуется. Я или справлюсь сам, или наше войско сегодня будет разбито на голову…

Увидевший масштаб наших проблем через мой мысленный посыл генерал-лейтенант согласился и тут же отменил открытие портала Малым Алтарем. О моей козырной карте в виде Договора с Маргатоном каждая собака знала, так что дважды два он сложил мгновенно.

Пришлось использовать весь оставшийся ресурс договора… Но это стоило того целиком и полностью — столько элитных сил нежити и демонов просто не могло быть частью изначально противостоящей нам группировки. Как минимум две трети из них были подкреплениями с других направлений — тут одних существ уровня Архимагов девять штук имелось! Как хорошо, что мой удар по занятому в пентакле демону стал для него летальным… Взяв на себя сильнейшую из присутствовавших тут тварей, я оставил семерых против десятка — если говорить о существах седьмого ранга…

В общем, моя помощь здесь явно не требовалась. Пентакль уже распался, что значило прекращение атак на разум людей в лагере, и те, кто поддерживал и творил через него свои чары прежде сейчас изо всех сил сражались за своё выживание — Духи Крови, исполняя приказ своего Владыки, весьма активно напирали на врагов. Нельзя сказать, что у них был слишком уж обширный арсенал заклятий… Но зато все имеющиеся способности были на диво эффективны. Багровые лучи, алое пламя, всевозможные варианты использования Кровавых Плетей, Лезвий, Стрел, Копий и прочего, защитные полусферы и щиты на основе магии крови… Да, негусто и звучит примитивно, но сила Магии Крови не в хитросплетениях запутанных чар, хотя и они в её арсенале имеются…

Суть в том, что кровь — это носитель жизненной силы и даже магической силы. И сжигая кровь, даже самый неумелый чародей сможет наполнить свой удар громадной силой… Иначе говоря — сильная сторона магии крови в объемах энергии, которые она способна вложить в чары. И даже самые простые и примитивные на вид заклятия в руках порождений Кровавого Плана превращались в смертоносное оружие.

Я в эту разборку лезть не собирался. Пусть слуги Маргатона отрабатывают сполна свой контракт! Тем более к нам уже вовсю спешат живые войска Цинь — отряды регулярной армии, русских аристократов-предателей и знати Цинь, ну и все прочие, включая некромантов и малефиков из числа живых. Осознали, что в очередной раз переждать бурю за спиной мертвецов и даже демонов не выйдет, и решили прийти на помощь теснимым союзникам…

Не теряя времени, я призвал Зеленые Молнии. Травмы, нанесенные Истинным Пламенем, придется исцелять не один день, и для этого придется распотрошить тайники с неприкосновенными целебными зельями, но деваться некуда — иначе они останутся навсегда. Сейчас мои Зеленые молнии не могли их исцелить — лишь унять боль, дать телу энергии.

Циньцы, что пришли на помощь мертвецам, были относительно многочисленны… Тысяч шестьдесят, не меньше — но то были, в массе своей, неодаренные. Действительно сильных магов там было немного. Два Архимага, десятка полтора Старших Магистров… Ну и всё — прочие были пятого и ниже рангов.

Учитывая, что большая часть неодаренных в рядах врага не обладала артефактами, не была модифицированными людьми вроде гвардейцев и не имела стрелкового оружия вроде «сосновок» нашей армии, стреляющих минимум пулями с зачарованием, повышающих их убойную мощь до магии первого ранга, то сильно повлиять на расклад сил Цинь действительно могли и даже более того — сходу сделали это… Вот только в мою пользу — неодаренные, которых не успевали прикрыть маги, стали пищей и источником сил для моего призывного воинства. В разум тут же ткнулось мысль-сообщение от моего партнера с Плана Крови:

— Посвяти жертвы мне, и я пошлю подкрепление!

— Перебьешься, — спокойно ответил я. За идиота меня принимает, что ли⁈

— Если не сделаешь это, битва будет проиграна! — настаивал на своем Маргатон.

— Да и боги с ней, — равнодушно ответил я. — Даже так враг понесет колоссальные потери, а большего мне и не надо. С остатками мы позже и сами справимся.

Маргатон помолчал — жадность боролась в нем с рациональностью. Впрочем, колебался он недолго:

— Половина полученной крови и жизни — мне, вторая половина будет идти как мой долг тебе, — наконец сдался он. — И я пришлю подкрепления — за свой счет.

— Идет, — тут же согласился я.

Несложная формулировка, пяток заклятий — и все убитые на этом поле боя живые автоматом насыщают моего знакомого с иного Плана Бытия. К его сожалению, он здесь ещё не так хорошо закрепился, что бы обойтись без официального посвящения жизней и крови погибших ему… А его войска, присланные на поле боя, явились не в результате лично моего призыва и открытия врат — он взял это всё на себя, дабы точно закрыть весь долг разом. И теперь, в результате своей жадности, был вынужден платить многократно больше…

Когда через двадцать минут объединенные силы нежити, демонов и Цинь изрядно потеснили Духов Крови, и все живые на этом поле боя втянулись в эту битву — кроме неодаренных, которым было приказано отойти и держаться на почтительном расстоянии — открылись вторые Врата Миров. И пришедшие с Плана Крови подкрепления оказались призваны как раз туда, где стояла масса простой, лишенной магических сил пехоты врага. Началась бойня — жуткая, кровавая бойня, в которой людей, не способных дать никакого отпора Духам просто истребляли как скот. Часть Духов ударила в тыл напирающим на нас войскам врага — и исход сражения стал ясен окончательно.

К утру я уже был у нашего лагеря. Начавшие было переправляться вражеские войска были разгромлены под стенами лагеря, и как мне объяснили, едва атака на разум людей прекратилась (с распадом пентакля) все силы были брошены на подмогу двум другим лагерям, где обнаружились огромные массы рядовых мертвецов, определенного количества элиты и при поддержке демонов, личей и чародеев. Силы немалые… Но к утру разбитые наголову — без поддержки существ седьмого ранга в достаточно количестве сделать они многого не могли. Возглавляло атакующие армии врага по три обладателя седьмого ранга — по два Архилича и по одному демону. Вот только численное превосходство врагов нивелировалось наличием у нас воздушного флота (а точнее, «Змея» и Красотки'), отрядов тяжелых големов и многим другим…

Вернуться назад в лагерь порталом я не мог. И так для того, что бы переместиться на полсотни километров, пришлось угрохать четверть резерва маны — но если в начале боя у меня был этот самый резерв, как и возможность его быстро восполнить за счет силы Договора, то теперь… Новый Договор, примерно в сорок процентов от прежнего объемом (в этот раз среди жертв были чародеи шестого и даже седьмого ранга, что меня сильно выручило — четверть бойцов Цинь сумело сбежать с поля боя), у меня конечно был. Но при этом моё тело, энергетика и аура слишком сильно пострадали, что бы резко вливать в себя чужую ману.

К счастью, меня быстро доставили на «Красотку» — у моей невесты на судне был целитель шестого ранга, единственный Старший Магистр данной направленности среди всего нашего войска. Ну и про саму Хельгу не стоит забывать — в некоторых вещах она могла помочь даже лучше, чем профильный целитель…

Два дня я провел в целительном сне, в который меня погрузил врач. Именно в эти дни он старался привести в порядок основные места повреждений моей энергетики — и с огромным трудом, но пожилому чародею всё же удалось добиться определенных успехов. Во всяком случае, когда я пришел в себя, часть прежде изодранных каналов маны были уже восстановлены. Целитель занялся в первую очередь самыми крупными и важными из пострадавших, за что ему отдельная благодарность…

— Ну как ты, Ари? — слегка встревоженно поинтересовалась Хельга с порога. — Как ты умудрился получить такие раны? Кто сумел их тебе нанести?

Девушка выглядела не на шутку встревоженной. Я осторожно сел в кровати, внутренне поморщившись — обожженная, изуродованная часть лица была скрыта какой-то тряпицей, надежно закрепленной на мне. Впрочем, справедливости ради — она была пропитана какими-то целебными мазями. Да и светить перед невестой своей сейчас жуткой рожей мне не хотелось…

— Уже лучше, — хрипло ответил я. — Как всё прошло у вас? Среди моих большие потери?

— Петры, в количестве двух штук, целы и невредимы, — с улыбкой ответила девушка. — Твой рыцарь смерти тоже — он вообще нынче герой минувшего сражения, и святые отцы даже перестали коситься на него. Представляешь, в одиночку сумел убить двух Архиличей! Пленил некроманта в ранге Старшего Магистра, и каким-то образом, с помощью этого пленника, переподчинил себе около сотни других рыцарей — от третьего до пятого ранга, не выше, но всё равно это впечатляюще! Фактически все рыцари смерти, что были в нападающем на их лагерь войске, разом перешли на нашу сторону. Десятка четыре с половиной в ходе сражения погибли, и их осталось как раз около сотни.

— Здорово, — искренне порадовался я. — А церковники? Неужели позволили ему иметь всю эту нежить в подчинении?

— Несколько особенно радикальных пробовали возмущаться и требовать перебить нежить, однако даже среди самих святых отцов мнения разделились, — ответила она. — В итоге решили, что последнее слово за тобой — раз уж подчиненный тобой Андрей остался верен и сражался получше живых, значит и с верностью нового пополнения ты справишься… А если нет — перебьем. С этим даже твой Андрей согласился.

— А что у нас с дальнейшим наступлением? — поинтересовался я. — Куда войско идет сейчас? Соединяемся с основными силами или?..

— Идем на Тойск, — ответила она. — Приграничный с Хабаровской губернией город-крепость. К тому же там воздушный порт с небольшой верфью, что тоже немаловажно… Туда отступили остатки вражеских сил, туда же отправляются подкрепления врага — если мы возьмем город, то будем угрожать флангу основной группировки врага и изрядно усложним ему логистику. Старик как раз связывает боем основные силы противника, не позволяя ему отвлекаться на защиту Тойска. Все шансы на успех у нас имеются.

В общем, по словам моей невесты, наша неожиданная разгромная победа оказалась полной неожиданностью и для врага, и даже для нашего командования. Мы не просто победили — были перебиты тринадцать существ седьмого ранга врага, Архимагов фактически. Трое демонов, пять Архиличей, рыцарь смерти, трое человек и баньши. Что по любым меркам очень и очень много, особенно если учесть, что у нас сильнейшими погибшими магами были Младшие Магистры — и то не много, семеро.

— В общем, этот раунд за нами, — подытожила девушка. — И во многом благодаря тебе. Старик уже сообщил, что ходатайствует о присвоении тебе Ордена Святого Георгия второй степени! Выше только Алмазное Сердце и Георгий первой степени. Третья по значимости награда в государстве… И это не говоря ещё о шести различных медалях и орденах, заслуженных тобой за эту кампанию. По возвращении из этой кампании ты будешь изрядно увешан наградами.

— Это, без сомнений, здорово, — улыбнулся я. — Но вернемся к нашим баранам, дорогая — те трофеи, что я притащил с собой, их не посеяли?

— Требуха и части костяной брони демона? — чуть сморщила носик Хельга. — В целости и сохранности, хотя я и не понимаю, зачем они тебе. От них разит силой Инферно так, что любой артефакт или зелье на их основе будет ядом для человека.

— Ну смотря для какого человека, — не согласился я. — И смотря кто будет из них что-либо изготавливать. Я уже имел дело с остатками тварей Инферно, так что применение не проблема… Хотя бы те же сердца — одно из них пойдет на зелье для тебя, моя дорогая. И в нем оно ключевой элемент, который я и не рассчитывал раздобыть!

— Зелье с ключевым элементом в виде сердца инфернальной твари? — вскинула бровь девушка. — Зачем мне подобная отрава?

— Затем, что это сердце балрога — Высшего демона, что рождается от искр Истинного Пламени, — пояснил я. — Так что, учитывая, что основная направленность твоей силы это Огонь, сердце существа, связанного с Пламенем теснее, чем большинство Огненных Элементалей, пойдет тебе на пользу. А от лишних, вредоносных эманаций прежнего владельца сердца я его очищу, не переживай.

В первый день долго пообщаться нам не удалось — уже через полчаса я ощутил сонливость, и заметившая это Хельга удалилась. Я же, прежде чем уснуть, призвал Зеленые Молнии, концентрируя их на ожогах, оставленных Истинным Пламенем на моём туловище. Два в районе живота и одно на груди — они были куда опаснее и причиняли больший дискомфорт, чем пусть внешне жуткий, но вполне терпимый ожег на лице.

К Тойску армия прибыла через двенадцать дней марша. Каждый день, при каждом мало-мальски удобном случае враги стремились хоть как-то подгадить — ловушки, засады, отрава… Враг изощрялся, как может только загоняемый в угол человек, у которого страх приближающейся смерти заставлял мозги и смекалку работать с трехсот процентной самоотдачей. И это, в целом, было именно так…

За эти дни я успел развить пусть не кипучую, но довольно активную деятельность. Во первых — пообщался с Андреем на тему переподчиненных им коллег по цеху. Как удалось? Насколько они надежны? Какова вероятность, что враг сумеет вернуть контроль в самый неподходящий момент?

— Не вернут, — уверенно заявил мой рыцарь смерти. — Плененный мной Старший Магистр скульптором плоти. Именно они изготавливают всю более-менее сложную нежить… Так вот — он отдал мне ключи от этих рыцарей, и почти всех из них он сотворил сам. В обмен на то, что я его не прикончу на месте, а возьму в плен, он согласился отдать мне управляющие чары с высшим приоритетом — каждый действительно стоящий, высокоранговый скульптор плоти всегда оставляет высший приоритет подчинения своей нежити себе. А общие ключи, которыми владеют командиры армий, имеют вторичное значение — их приоритет ниже.

— Но сам скульптор всё ещё может побороться с тобой за контроль над рыцарями, верно? — уточнил я.

— Уже нет, — пожал плечами Андрей. — Это я обещал его не убивать и взять в плен. А вот Петр никаких обязательств на себя не брал — так что некромант уже кормит червей. Перехватит контроль у меня теперь невозможно — даже если первичные ключи у врага есть, это ненадолго. Я постепенно меняю вношу в них изменения, и скоро только я сумею ими командовать.

Петры, причем оба, тоже порадовали. Старший — возросшим мастерством. Изо дня в день тренируясь, периодически сражаясь на грани жизни и смерти, используя любую возможность для собственного развития, он наконец совершил качественный скачок в своем магическом мастерстве.

Резкие перемены не происходят с бухты барахты. Они всегда являются результатом маленьких, незначительных на первый взгляд действий и усилий… Но когда этих усилий в сумме накапливается критическая масса — то изменения происходят скачкообразно. Так случилось и Петром пока ещё Смоловым — в последнем бою он просто начал сражаться на порядок лучше прежнего. Вернее не так — не только и не столько сражаться. Улучшились его навыки в волшебстве — скорость плетения заклинаний, паразитные потери в процессе, сложность применяемых заклинаний, приемов, ухваток и прочих мелких деталей, из которых и состоит практическая магия. Он просто взял и разом шагнул на вполне себе крепкий уровень очень опытных Архимагов средней руки — причем на верхнюю планку этого этого уровня. И пусть никого не смущает то, что сравнение идет с Архимагами средней руки — речь идет о чародеях, что пробыли на седьмом ранге восемь-двенадцать лет. В отличии от взявшего ранг лишь меньше полугода назад Смолова…

Петька, тот что младший, рассказал, как по возвращении в центральный лагерь возглавил нашу гвардию в атаке на штурмующих его тезку и Андрея мертвецов. Парень тоже развивался, хотя и не столь семимильными шагами — но теперь его тело, наконец, почти перестало страдать от слишком быстро выросшей магической силы.

Мои сорс с нолдийкой тоже навещали меня пару раз. Последняя, кстати, наконец-то достигла ранга Мастера. А сорс — взял ранг Адепта. Постоянная кормежка мясом магических существ вкупе с алхимическим набором препаратов, рецептом которых я поделился с его рогатой возлюбленной, делали своё дело. Даже удивительно, насколько силён эффект употребления в пищу волшебного мяса этим конкретным сорсом — ни на нолдийцев, ни на чистокровных сорсов оно и близко не оказывало столь сильного влияния.

Очень хотелось бы скрестить копьё с сорсом — полностью ограничив магическую силу и ослабив магией тело до его уровня. На мечах этот здоровяк в чистом искусстве фехтования меня превосходил, а что насчет схватки с моим основным оружием?

В общем, меня каждый день кто-нибудь да навещал. Ольга Инжирская, хозяйка борделя, который вышел вслед за армией из Березовки, тоже навещала, причем через день. С ней у нас был свой уговор — она и её бордель были моими людьми и находились под моим покровительством вполне официально, так что желающих создавать девочкам и их хозяйке желающих не было.

Инжирская приносила немало информации, добытой её прелестницами. А ещё платила нам половину их заработка… И всё ради того, что бы я занимался с ней, обучая её Магии Света — одному из редчайших направлений магии, редчайших и сложнейших, если не считать Святую Магию. Это всё же несколько разное…

В общем-то, она тоже уже была моим вассалом. И плевать, что хозяйка борделя — пусть будет хоть рядовая девка в нем, главное, что она полезна и талантлива. И отчеты, куда более подробные и ежедневные, нежели давала мне, она предоставляла Петру — мой главный Старейшина куда лучше меня понимал, что с полученными сведениями можно сделать.

Войска под началом Старика тоже не бездельничали — Добрынин резким, внезапным ночным переходом, которого от него никто не ждал, навязал врагу сражение, которое продлилось четырнадцать часов и закончилось нашей победой. Не сокрушительной и не разгромной, но вполне себе убедительной — враг был отброшен с заранее им заготовленных позиций, отступив на двадцать километров. А вот с другого фланга, там, где шла схожая с нашей ста пятидесяти тысячная группировка при восьми Архимагах и вдвое большем воздушном флоте — напротив, потерпела пару чувствительных поражений.

Меня полностью устраивала относительная неспешность, с которой всё шло. Сахаров, подведя армию к стенам Тойска, устраивать лихих штурмов с наскоку не стал. Вместо этого наше войско принялось спокойно, обстоятельно окапываться. Строили осадный лагерь, готовили ритуальные круги, с которых будут творить штурмовые заклятия наши чародеи, укрепили тыл, обезопасив себя от риска внезапного нападения в спину. Оборудовали сопки для наших батарей, назначили отряды магов, что будут совместно держать купола защитных над батареями — наш генерал-лейтенант собирался вести осаду и готовить последующий штурм по всем правилам военной науки. И его можно было понять, ведь у подобного подхода есть один громадный плюс — он экономит громадное количество жизней.

И всё это время я спокойно исцелялся. Старания целителя, мои собственные Зеленые молнии плюс пошедшие в ход эликсиры и зелья на крайние случаи, изъятые из неприкосновенного запаса — в ход пошло всё. Раны Истинным Пламенем временно сделали из меня практически инвалида — в первые дни меня было по силам скрутить любому Старшему Магистру, причем без особого труда.

Было больно почти постоянно, нарастающие потихоньку плоть и кожа бешено чесались, каналы маны зудели, восстанавливая прежнюю целостность — и их, зараза, в отличии от кожи было никак не почесать. Мой доспех тоже висел в сторонке, занимаясь самовосстановлением — к счастью, всё необходимое для его возвращения к оптимальному состоянию нашлось прямо на «Красотке». Правда, восстанавливаться броня будет всяко дольше меня самого…

А ещё я все эти дни плел заклятие за заклятием, большую часть свободного от сна и прочих занятий времени посвящая работе с плененным демоном. Забавная всё же штука магия, имеет она какое-то свое, циничное чувство юмора…

Смертным, да и подавляющему большинству всяческой нежити и нечисти, неподвластно использовать души напрямую для увеличения собственного могущества. Есть лишь три исключения — использование её в артефакте, дабы придать ему необходимые свойства, но даже так… Можно использовать лишь душу неразумного существа и лишь на небольшой срок, после которого душа покинет предмет. И если не выпустить её оттуда добровольно, она может попросту разрушить волшебный предмет.

Второе — создание Архиличей и особенно сильных рыцарей смерти. Но там в первом случае всё происходит добровольно, как и во втором, чаще всего. Андрея сделали рыцарем смерти против его воли, использовав единственную имевшуюся под рукой душу подходящей силы — но именно поэтому мне было столь легко развеять вражеский контроль и установить собственный.

Ну и третье — призраки. Всяческие баньши и прочее — искаженные и изуродованные темной магией несчастные существа.

Но при всём при этом сохранялся нерушимый закон — смертный не может использовать чужую душу как средство усиливать себя напрямую. Не может питаться её энергией, не может вживлять их в артефакты навечно, не способен применять получаемую от них силу для того, что бы развиваться… Всё это могли лишь демоны — как Инферно, так и обычные — да Боги, и им, в целом, неважно было, чья там им попалась душа — хоть смертного, хоть демона, хоть другого Бога.

В чем здесь юмор магии? В том, что единственные души, которыми мы могли пользоваться в подобных целях — это души демонов и богов. Например, как я это сделал с Младшим Божеством, напавшим на Хельгу… Но тогда я имел доступ к огромной доле своих истинных возможностей, от того и сумел сделать всё быстро. Сейчас всё было сложнее, да сущность у меня в плену была значительно могущественнее — но при этом у меня было Истинное Имя балрога, что на порядки облегчало сложную работу.

Хельга как раз столкнулась с кризисом в своем развитии — её энергетическому телу не хватало вырабатываемой девушкой энергии для саморазвития. Минусы того, что я скормил ей силу поверженного Младшего Божества — организм быстро привык к хорошему, и теперь естественным образом развиваться не хотел. Так что душа балрога мне попалась весьма кстати — когда я завершу свой труд по её обработке, девушка получит гостинец, который позволит её ещё долго двигаться дальше, ни о чем не переживая…

Ну а пока я работал, отдыхал и ждал полного восстановления наша армия, наконец, завершила все приготовления к штурму города.

Глава 14

Тойск был укреплен весьма неплохо. Высокие стены, укрепленные магией, два крупных Источника Магии и пять малых, многочисленная крепостная артиллерия, многослойный магический барьер… К тому же в воздухе над городом парило пять эсминцев и десятка три боевых судов помельче, от фрегатов до небольших дворянских яхт.

А ещё над городом витала аура обреченности. Не требовалось обладать выдающимся магическим талантом, что бы ощутить — что бы не произошло в городе за это время, живых там почти не осталось. И на этот раз дело было даже не в некромантах и Магии Смерти. Нет, сами чернокнижники были живы — во всяком случае, сильнейшие из них… Но вот остатки человеческого войска Цинь, как и население города, явно было пущено под нож. Кем, спросите вы?

— Инферналы, — зло улыбнулся я. — Вот поэтому с этой мерзостью и не стоит иметь дел. Даже самым опытным демонологам… Эти твари всегда готовы вцепиться тебе в глотку, и союзы для них ничего не значат.

— Но разве магические договоры не заключаются как раз для того, что бы исключить подобные эксцессы? — спросил Сахаров. — Иначе зачем их вообще заключать?

— Я так полагаю, вы не проходили в Академии курса «Взаимодействие с сущностями иномировыми и способы обезопасить себя от их пагубного влияния и обмана»? — поинтересовался присутствующий здесь же Валентин Романов.

— Общий курс лекций, обязательный для каждого чародея четвертого и выше рангов, я прослушал, но не более того, — ответил наш командующий. — И насколько я помню, четко прописанный магический договор надежно решает данную проблему. Неужели в Цинь не смогли толком составить договор?

— Дело в том, что даже обычные, привычные нам демоны и темные боги обожают оставлять себе всякие интересные лазейки, — пояснил я. — Знаете, в чем слабое место у подобных договоров? Причем это может быть и их слабым, и их сильным местом, в зависимости от ситуации и того, с кем они заключены.

— Неправильно прописанные условия? — предположил находящийся здесь же на правах моего ученика Петя. — Или слишком размытые, например. Ну, при которых в зависимости от случая одна из сторон может воспользоваться ситуацией.

— Это справедливо лишь отчасти, — вместо меня ответила Хельга. — Когда заключает договор кто-то неопытный, причем в одиночку. Для уровня контракта, заключенного Цинь с инферналами, подобное просто исключено — целое государство, тем более сверхдержава, не понаслышке знакомая с черной магией, такого промаха допустить просто не могла. И тогда остается только один вариант… Гарант сделки?

— Но и тут сложно представить, что Цинь могли допустить промашку в ключевом вопросе всего их договора, — заметил Валентин Романов. — В конце концов, от этого пункта зависит слишком многое.

— Богомерзкие циньские некроманты просто получили то, чего заслуживали, — презрительно заметил Лесин под одобрительное ворчание пятерки присутствовавших здесь же церковников. — Какое нам, в сущности, дело до причин, по которым демоны сожрали этих дураков? Нам нужно решить, как город брать!

— Это как раз-таки очень важно, святой отец, — улыбнулся я Архимагу-церковнику.

Моего взгляда Григорий Афанасьевич не выдержал, потупив взор и слегка отвернувшись. Боится, скотина… И пусть боится — меньше вероятность, что какой-нибудь номер за спиной отмочит. Трусоват святоша, ох и трусоват… Да и в Святой Магии очень уж слаб, что прямо говорило о невысоком мнении конкретно об этом чародее на Небесах. Но зато весьма прилично владел обычной, не церковной Магией Света и был целым Архимагом.

— Врага нужно знать, — продолжил я. — Хотим мы того или нет — но раз уж эти твари обнаружили тропку в наш мир, то теперь они навсегда станут частью проблем нашего мира. Касательно же ситуации с гарантиями их договора с Цинь — нарушение магических клятв и контрактов всегда несут для нарушителя негативные последствия. Если нам станет известно, какая именно сила служила гарантией, я смогу примерно предположить, насколько наш враг готов или не готов к бою, какие у нас имеются преимущества в грядущем штурме и вообще — как долго продлятся негативные последствия нарушения договора для демонов. А потому хотелось бы поинтересоваться, господин Шукшин, что на данный момент удалось выяснить у того пленника, что я доставил в штаб?

Шукшин, Младший Магистр с достаточно редкими для аристократов Российской Империи специализациями — шаманизмом и магией Астрала, был на совещании подобного масштаба впервые. До того никто и не думал приглашать на встречи узкого круга лиц, принимающих ключевые решения по ведению данной кампании.

Здесь присутствовали все наши Архимаги со своими самыми доверенными соратниками, наиболее компетентные штабные офицеры и сам Сахаров. Ну и Хельга — по целой совокупности причин тоже входящая в узкий круг избранных. И отнюдь не из-за своего происхождения! Хозяйка «Красотки», второго, а если уж совсем откровенно — то первого по боевой мощи судна нашего флота, сильнейший Старший Магистр в армии, вплотную подошедшая к планке Архимагов… Да и в конце концов персона, у которой в подчинении находилось семеро Старших и три десятка Младших Магистров!

А вот Шукшин ничем подобным со своей стороны похвастаться не мог. Он не входил в ближнюю свиту кого-то из Архимагов, не был штабным офицером и уж тем более не командовал отрядом высокоранговых боевых магов, преданных лично ему и без его приказа не подчиняющихся даже Сахарову. Но Шукшину, собственно, это и не требовалось…

На третий после нашей победы над основными силами Цинь он сам пришел ко мне. И признался, что является представителем Тайной Канцелярии в нашей группе войск. У него имелись, к моему удивлению, все необходимые документы, не оставлявшие сомнений в личности и должности этого человека. На мой вопрос, какого дьявола он заявился ко мне, Шукшин честно ответил — начальство поручило ему добиться у меня возвращения пленника. Того самого Архимага, участвовавшего в покушении на мою жизнь.

Наглость — второе счастье. Я ведь и сам исподволь искал этого человека — Лесин указал мне на того, кто был его связным и кто передал ему приказы относительно плана действий во время покушения, но Смолов, в чьем войске этот маг оказался после разделения армии на три части, уже успел меня уверить, что его подопечный мелкая рыбешка. Исполнитель, пусть и не рядовой, но всего лишь исполнитель… И вот тот, кто мне нужен, сам явился ко мне!

В общем, только любопытство и нотка восхищения его храбростью удержала меня в тот момент от того, что бы просто выпроводить его прочь. А затем организовать маленький, недоказуемый несчастный случай…

Выслушав же спокойного чародея, прекрасно понимающего, в насколько он опасной ситуации после раскрытия передо мной своей личности, я пересмотрел свои планы. К моему удивлению он пришел не с ультиматумами или даже предложениями выкупа своего незадачливого коллеги, нет — он просил меня не отпускать на волю убийцу как можно дольше. И сообщил, что за его передачу в нужные руки и в нужный час я получу более чем щедрое вознаграждение… Ну и напоследок поведал, что он — человек третьего заместителя Тайной Канцелярии, Романова Дмитрия Григорьевича. И сей господин очень желал бы познакомиться со мной лично…

В общем, после разговора со мной он направился в штаб и там официально заявил о себе. И предложил услуги как свои, так и всех своих подчиненных, в вопросах разведки и контрразведки, взяв на себя все усилия, дабы снабжать штаб и командующего Сахарова лично максимальным объемом информации. Крайне нетипичное поведение для Тайной Канцелярии… Видимо, за полтора года войны что-то начало меняться в сознании даже у столичных начальников. Виданое ли дело — спецслужба Империи решила позаниматься не политикой, устранением неугодных или сбором компромата на аристократов, а включиться в работу армии! Приятная неожиданность…

И, кстати, после того, как Шукшину доверили пост фактического начальника разведки нашей группы войск количество получаемой информации резко возросло. И рост был не только в количестве, но и качестве поступающих сведений… Всё же не отнять у Тайной Канцелярии умения эффективно работать, не отнять…

— Там целый ряд контрактов, — неспешно заговорил Шукшин. — Насколько удалось выяснить, с разными группами демонов заключались разные договора — с каждой своё. Но учитывая, что наш источник информации был пленен вами, господин Николаев-Шуйский, на нашем направлении боевых действий, нам очень повезло — данный демонолог сам помогал в составлении договоров с представителями Лорда Инферно, чьи слуги противостоят нам. Гарантом послужили в данном случае два Темных Бога — Лаларту и Лалассу. К сожалению, сведений об этих двух сущностях у нас не имеется, так что спрогнозировать, чем обернется для демонов нарушения договора не представляется возможным.

— Лаларту и Лалассу… — протянул я. — Это близнецы. Оба — выходцы из Инферно, доросшие до статусов Богов. Боги Войны и Разрушения, таких довольно много. Средней руки сущности — выше Младших Божеств, но далеко не Старшие Боги. В Родовых хрониках Шуйских довелось о них почитать. Итак, раз гарантами были они, то мне видится лишь три варианта. Либо они ещё не успели покарать клятвопреступников, либо покарали, но очень ограничено — наказали тех, кто непосредственно подписывался под договором… Ну и третий вариант — предательства никакого не было, и всё, что произошло с остатками человеческой армии Цинь было сделано демонами с полного одобрения главнокомандующий Дао Хэ.

О том, что я вычитал про Лаларту и Лалассу в книгах Шуйских я, разумеется, соврал. Эти ребята мне известны ещё по прошлой жизни — но они действительно не представляли из себя ничего выдающегося. Не худшие, не глупейшие и не слабейшие среди себе подобных — действительно нечто среднее.

— В вариант с тем, что они ограничились карой лишь узкого круга подписывавших договор демонов можно исключить сразу, — продолжил я. — Если вдруг кто-то не знает, уточню — Бог, согласившийся стать гарантом магической сделки, не несет ответственности за её выполнение… Он отвечает за наказание того, кто нарушил её условия. И если уж пошёл на это, то относится к своим обязательствам очень серьёзно.

— А они не могли просто плюнуть? — уточнил Петя. — Ну, мол, пускай сами разбираются… Им-то, по сути, если они даже никак не отреагируют на происшествие ничего не грозит, нет?

— Обе стороны приносят щедрые жертвы тому, чьим именем скрепляют договор, — пояснил я. — Чем важнее сделка, тем большие жертвы. И если Бог рискнет не выполнить взятое на себя обязательство, то он потеряет в разы больше, чем приобрел с принесенными дарами. Не говоря уж о репутации — среди тех, кто живет почти вечно, она очень ценится. Да у них ещё десяток причин, пусть и помельче, нашлось бы, что бы исполнить свои обязанности… Но если они полноценно всыпали бы клятвопреступникам на орехи, то мы бы это поняли сразу. Как минимум по виду самой крепости… Но нет, эта падаль цела и невредима, а стены города, наверное, даже в лучшем состоянии, чем до войны. А жаль, жаль…

— Ну что ж, даже так мы можем извлечь выгоду из этой информации, — пожала плечами Хельга. — Новости о том, что Дао Хэ отдаёт под нож демонам солдат и офицеров армии Цинь вызовут как минимум немало вопросов к нему со стороны аристократов. Ибо что-то непохоже на то, что бы Кланы, которые были в составе этой армии, остались живы. Тут же всякая мелочь была, верно?

— Да, — подтвердил Шукшин. — Все что-то из себя представляющие аристократы Цинь при центральной группе армий врага. И я совершенно с вами согласен, госпожа — эта информация способна ударить по моральному духу врага. Пусть раскола или тем паче мятежа не вызовет, но задуматься заставит — а не пустит ли и их доблестный Огненный Генерал под нож, на корм демонам?

— Ну, это уж оставим на вас и ваше ведомство, господин Шукшин, — вновь заговорил Сахаров. — Раз никакой практической пользы конкретно в нашем случае извлечь не удастся, то вернемся к предыдущей теме. Какие у вас мысли по поводу наших дальнейших действий?

— А что тут думать? — удивился Архимаг Романов. — Город в кольце, от любых возможных подкреплений отрезан. Всех, кого можно было, твари уже в жертву принесли, а потому призвать подмогу свыше уже имеющейся из родного Плана не сумеют. Плюс, насколько я помню, нежить и демоны в большинстве своём нуждаются в регулярной кормежке — кровью живых людей. А с этим у них в данный момент совсем туго… Продолжим укреплять осадный лагерь, вести обстрел крепости артиллерией и боевой магией высоких рангов. Нам спешить некуда — время работает на нас.

Тут представитель Императорского Рода был полностью прав. Своей жестокостью Цинь настроила против себя абсолютно всё население губернии — и потому даже те, кто в иной ситуации предпочел бы отсидеться в стороне, склонившись перед новой властью, вынуждены были драться с захватчиками. К нам каждый день присоединялись всё новые отряды солдат и чародеев — те, кто прежде колебался, не решаясь покинуть надежных убежишь, из которых вели партизанскую борьбу, после разгрома нежити и демонов две недели назад начали стремительно вливаться в войско.

Арьергардные отряды, состоящие из отборных боевых магов, священников и гвардейцев разных Родов, успешно зачищали отвоеванные и оставленные позади территории, так что логистика с каждым днём тоже только улучшалась. Ну а армии нежити и демонов в целом не очень годятся для сидения в осаде — жрут много, а без кормежки слабеют. Не сразу, конечно, отнюдь не сразу, да и продержаться на голодном пайке могут куда дольше, чем люди без воды и пищи, но всё же. К тому же добавить сюда куда меньшую управляемость, нежели регулярные армии смертных, и тот факт, что любая крепость, в целом, стоится с расчетом на то, что её защитники — гуманоидные существа относительно скромных габаритов, а не всякая всячина прямиком из Инферно…

— Штурмовать! И чем быстрее, тем лучше! — подал голос Григорий Афанасьевич. — Я согласен, дети мои, что армия врага плохо подготовлена к длительной осаде… Но они всё равно остались в Тойске и более того — сделали всё, что бы укрепить его оборону! Они будто нарочно подталкивают нас к неспешной, по всем правилам осаде… Хотелось бы верить, конечно в идиотизм врага, думать, что они сами себя загнали в ловушку… Но на войне исходить всегда нужно из худшего. Видится мне, что твари задумали какую-то хитрость, и им явно нужно время на её воплощение. А давать врагам время на подготовку есть верх глупости! Так что я за штурм, желательно немедленный!

Спор вышел жарким. Сахаров был действительно прекрасным полководцем, обладающим очень редким качеством, от которого, на мой взгляд, процентов на семьдесят зависел успех любого военачальника. А именно — умением услышать все мнения прежде, чем принять окончательное решение. Он не считал себя самым умным и не видел ничего зазорного в том, что бы почерпнуть что-то из идей подчиненных, если видел в этом здравое зерно. Взять хотя бы последнюю битву — когда я сказал ему, что брать с собой подкрепления не вариант и попросил разрешения действовать самостоятельно, он не принялся настаивать на своём решении. Как чародей и воин я был куда лучше, чем он, следовательно — расклад сил оценить был вполне способен. А значит упираться рогом в свой приказ глупо — так рассудил он, и оказался прав. А ведь я знавал очень много тех, кто поступил бы совершенно иначе…

В обсуждении приняли участие почти все. Даже Хельга постепенно втянулась в спор, поддерживая родича с идеей не спешить и вести классическую осаду. Голоса разделились примерно поровну — на стороне Валентина Романова были Хельга, Шукшин и большая часть штабных офицеров, не говоря уж о приближенных Архимага и Хельги.

Против, поддерживая церковника, была не менее весомая, хоть и более малочисленная группа — Андрей и Пётр, оба моих Архимага, пара штабных офицеров и присутствующие тут же командиры элитных подразделений. Вроде отрядов спецназначения, состоящих только из магов, и троих дворян, выбранных примкнувшими к нам аристократами своими представителями на подобных советах.

Лично я помалкивал, как и сам Сахаров, периодически затягивающийся своим весьма гадким курительным сбором. Ну и Петька тоже с предложениями не лез, молча сидя рядом со мной.

— Судари и сударыни! — наконец вмешался генерал-лейтенант в начинающий выходить за рамки допустимого спор. — Право слово, разлад в наших рядах пойдет на пользу лишь врагу. Я услышал мнение и аргументы каждой из сторон и обязательно их учту… Но прежде чем что-то решать мне хотелось бы задать несколько вопросов Аристарху Николаевичу, как наиболее сведущему среди по поводу гостей из Инферно.

Разумеется, распалившихся спорщиков, среди которых добрые три четверти были сильнее, родовитее или влиятельнее (а некоторые всё перечисленное вместе взятое) заткнуть удалось не сразу. Но спустя пару минут увещеваний и призывов не переходить на личности порядок всё же был восстановлен. Признаться, мне пришлось приложить к этому руку — Андрею, Петру и Лесину я отправил мысленное послание с просьбой заткнуться самим и унять своих подчиненных. Но даже так — прогресс был, что называется, налицо. Вторую-то половину зала, на которую я особого влияния не имел, он всего за две минуты угомонил! А ведь ещё пару недель назад его бы просто проигнорировали… Вот что значит показать себя в деле — одно выигранное сражение, и вчерашняя темная лошадка обрела громадный вес. Его способности как военачальника признали уже все…

— Итак, Аристарх Николаевич, — обратился он ко мне, когда порядок наконец был восстановлен. — Вопрос первый — с учетом известного нам количества жертв, насколько сильную подмогу мог вызвать враг из Инферно?

— Ну, так как цифры у нас довольно приблизительные, точных цифр дать не могу, — развёл руками я. — Даже не возьмусь называть примерное значение… Поэтому назову два варианта — худший и лучший для нас.

Я, кстати, и сам уже не первый час крутил в голове этот вопрос, прикидывая и так, и эдак. По самым худшим раскладам выходило примерно тысяч семьсот простых обывателей плюс около тысячи чародеев разной силы, вплоть до десятка Старших Магистров. По лучшим — четыреста тысяч неодаренных и с полтысячи магов.

— В лучшем для нас случае там штук пять новых Старших Демонов и до тридцати тысяч тварей попроще — от низших до вполне себе неслабых среднеуровневых порождений Инферно, вплоть до шестого ранга, — прикинул я. — Но в большинстве там, конечно, именно низших. Сильных демонов призывать здесь и сейчас, при их исходных данных, по целому ряду причин им тяжело — каждый следующий требует всё больших жертв и времени. Это, повторяюсь, лучший расклад для нас.

— Каков же худший? — спокойно затянулся в очередной раз гадкой папиросой Сахаров.

— Дюжина Старших плюс тысяч семьдесят-восемьдесят всех остальных тварей, — пожал я плечами. — Но это, пусть и возможно, но кажется мне маловероятным. С такими силами они бы сразу дали нам бой — даже без учета уже бывших в городе сил одного этого подкрепления достаточно, что рассчитывать на победу над нами. А уж с армией нежити и теми демонами, что выжили после разгрома, и говорить нечего.

— Благодарю, — кивнул мне чародей. — Тогда ещё один вопрос. Все здесь присутствующие, кроме вас, уже озвучили свои мнения по данной теме, так что хотелось бы услышать и ваше мнение. Как по вашему, в чем причина того, что враг заперся в крепости?

— Ну, для начала — у них наверняка разногласий в этом вопросе не меньше, а скорее куда больше, чем у нас, — ответил я. — Тот демон, что являлся командиром у инферналов, был убит в бою. В этом я вас могу заверить — подох он от моей руки… Да и Архилич, что управлял пентаклем, тоже погиб — его прикончили Духи Крови, сам видел. Значит, единого командира у них, скорее всего, нет — и если нежить в этом вопросе крайне дисциплинирована (у них следующим командиром просто стал бы сильнейший немертвый либо живые некроманты, если они достаточно сильны) то у демонов в этом плане всё весьма паршиво. Пока есть тот, чью власть признают все, вроде того убитого балрога, они не осмелятся идти против его воли, даже если он их на смерть пошлёт… Но вот стоит им лишиться командира — и все, каждый из оставшихся командиров начнет тянуть одеяло на себя.

— Ну, это, конечно, звучит логично, — признал Валентин Романов. — Но вряд-ли является единственной причиной. Уж договориться до совместной атаки, если у них имеется ощутимый перевес в силах, они бы точно смогли.

— Согласен, — кивнул я. — Но тут, думаю, ещё один важный момент — они могут ждать помощи со стороны основного войска. У врага трое Магов Заклятия против наших двух, и они вполне могут ждать, пока один из них завершит приготовления для атаки на нас. Устроить атаку двоих на линии фронта, вынудив наших завязнуть в противостоянии с ними, и отправить третьего на нас. И тогда мы окажемся между молотом и наковальней…

Одиночный Маг Заклятий, надо сказать, в чистом поле нашей армии угрозой не был. Слишком много… да всего слишком много у нас — артефактов, чародеев, боевых судов, даже солдат. Он в одиночку выкосил бы четверть, ну максимум сорок процентов нашего войска — однако и сам в итого помер бы. Это если он будет драться один — что едва ли.

С другой стороны — каким-то образом нашей паре чародеев восьмого ранга удается же всё это время противостоять вражеской троице, и при этом даже выигрывать сражения? Значит, и для врага риск с отправкой сюда одного из них довольно высок — а ну как наши начнут атаку на основной линии фронта и в битве два на два наголову разобьют Цинь?

Сложна математика войны, очень сложна. Ведь даже упомянутые мной расклады — лишь верхушка айсберга. У меня твердого ответа даже для себя нет, так что лезть с советами я не спешил. Оба варианта, предложенных ранее, имели свои плюсы и минусы, так что пусть решает Сахаров — это его работа, не моя.

В итоге он выбрал планомерную осаду. Сторонники немедленного штурма были явно недовольны, но настаивать на своем не стали, лишь поворчали для порядка. На этом собрание было окончено, и я, вместе с Хельгой, отправился в собственный шатер. По пути девушка была молчалива и сосредоточена — её Пламя в очередной раз начало своевольничать и доставлять волшебнице неудобства, так что она сосредоточилась на себе.

— У меня для тебя подарок, дорогая, — сообщил я будничным тоном, едва мы оказались в моем шатре. — Думаю, тебе понравится.

— Учитывая то, как редко ты их делаешь, я действительно заинтригована, — ответила девушка, наконец взявшая свой Дар под контроль и плюхнулась в ближайшее кресло. — Удивляй меня, удивляй меня полностью, мой прекрасный принц!

Подойдя к самому большому сундуку в помещении, на который я навесил столько разного рода чар, сколько только сумел впихнуть на этот материальный носитель, я прикоснулся к его крышке. Аура, Духовная Мощь, мана, прана и даже капелька крови — всё это по очереди прошло проверку на подлинность и лишь затем я сумел направить мысль-пароль в артефакт. Я хранил здесь лишь самые ценные образцы магических материалов плюс семь толстых тетрадей на сотню листов каждую.

Да, я таки устал индивидуально обучать младших чародеев своей гвардии. Да и вообще давно было пора создать системную программу, общую для всех вассалов Рода Николаевых-Шуйских. И эти семь тетрадей были учебниками по семи разным магическим дисциплинам, подходящие для освоения всех базовых навыков, необходимых чародеям со второго по пятый ранги.

Огонь, Вода, Воздух, Земля — хоть одной из этих стихий владел каждый чародей, они были самыми распространенными и вся база чародеев из простонародья строилась именно на них, так что тут выбор был очевиден. А вот с другими тремя дисциплинами было чуть менее очевидно, но даже так я быстро определился с выбором. Алхимия, артефакторика и целительство — три самых распространенных небоевых направления магии.

Повторяюсь, в каждом учебнике — лишь база, то, что я считаю обязательным минимумом для любого стоящего чародея. И даже так — там содержались уникальные знания и методики работы с маной и собственной энергосистемой в целом, не уступающие уровнем тому, чему учат в Великих Родах. Позже я напишу ещё семь дополнительных книг для этих же рангов, в которых будет расширенный список заклинаний. Более мощных, сложных и эффективных — но по этим, дополнительным учебникам будут обучаться уже лишь самые лучшие и достойные. Старших Магистров и Архимагов же я и дальше буду обучать лично — они всегда в дефиците и в любом Роду считаются элитой.

Я взял лежавший на самом верху небольшой амулет на простой, неказистой серебряной цепочки. Едва я выпрямился, как сундук захлопнулся сам собой, активируя защитные чары, я же, не обращая на него внимание, подошел к Хельге.

— Этот амулет содержит плененную мной душу балрога, — сообщил я удивленной блондинке. — Я сделал его из куска сердца демона и осколков его костей, что бы удерживать было проще. Всё же части тела, принадлежавшего плененной душе, лучший материал для изготовления артефактов, что будут их удерживать… Как я и говорил — твоя проблема в том, что энергетическое и физическое тела совершенно не готовы к переходу на следующий ранг. Да и твоё Пламя стало слишком нестабильным и грубым… Использую энергию балрога, и эти проблемы решатся довольно быстро. Этой вещицы тебе с запасом должно хватить на взятие не то, что седьмого — останется ещё и на восьмой и на стабилизацию сердца, которое мы тебе пересадим.

— Спасибо… — слегка растерянно ответила девушка.

Она прекрасно отдавала себе отчет в том, сколь ценный подарок я ей преподнес. Если продать эту вещицу, то по самым скромным прикидкам денег хватит на небольшой личный воздушный флот — с тремя-четырьмя крейсерами, дюжиной эсминцев и примерно полусотней иных судов, которые обязательно должны присутствовать в полноценной воздушной флотилии.

Просто потому, что обработанная, подчиненная и пригодная для саморазвития душа балрога позволит даже самому бездарному Подмастерью за десяток лет дорасти до Мага Заклятий. Довольно узкоспециализированного, не самого сильного и так далее — но чародея восьмого ранга. И это в руках бездаря и за десять лет. В руках талантливого мага, вроде того же Володи, моего двоюродного брата — это очень сильный Маг Заклятий года через три-четыре. За подобную вещицу аристократы не задумываясь заложили бы души половины своих родичей…

И главное — это эксклюзив. Ведь помимо всех сложностей в работе с душами, которые я уже упоминал ранее, ещё и сама душа была особенной. Балрог — это существа, слабейшие из которых равны сильнейшим Великим Магам, а этот экземпляр был далеко не слабейшим среди себе подобных. Сразись мы с ним в полную силу — я на пике своих былых сил и он без ограничений мира смертных — я бы на себя не поставил. Это громадная удача, что он мне достался…

— Ари, это… это слишком дорогой подарок, — тяжело сглотнула она, отрывая завороженный взгляд от амулета. — Я не могу принять нечто подобное! Да и вообще — разумнее будет использовать его тебе самому. Если ты в кратчайшие сроки сможешь взять восьмой ранг…

— Я не могу использовать его на полную, — с сожалением ответил я. — В моих руках это будет пустая растрата бесценного ресурса. Балроги — дети Истинного Огня. Я же несу в себе воплощенные Молнии — при использовании амулета моя природная сила будет конфликтовать с тем, что идёт от амулета. Всё, что даст мне эта побрякушка — ускорит развитие процентов на сорок, не более. И при этом семьдесят процентов извлекаемой энергии мне придется сбрасывать в никуда, что бы поток был не слишком силён… А вот у тебя основа силы — огонь. Он подойдет тебе просто идеально.

Я видел, как в ней боролись гордыня и желание заполучить предмет, решающий все её проблемы с развитием раз и навсегда. И, справедливости ради, она отказалась. Пришлось битый час уговаривать её забрать мой подарок! Девушка упрямо отказывалась, и никакие призывы мыслить рационально, никакие логические аргументы её прошибить не смогли.

В итоге, разозлившись, я пригрозил — или она забирает амулет, или я просто его разрушу, а душу пленника отпущу восвояси. Она в первый миг не поверила, но когда моя ладонь заискрилась молниями — Хельга сдалась.

Как же иногда тяжело, оказывается, делать подарки! Особенно женщинам с их собственной, странно вывернутой логикой… Пожалуй, новость о том, что я готовлю одно из сердец балрога ей для пересадки надо попридержать — ко второму раунду подобных переговоров я пока не готов…

Глава 15

Солнце достигло своего зенита и неподвижно висело над громадным городом-крепостью. Аугсбург, шестой по размеру город новообразованной Германской Империи, находился ближе прочих мегаполисов Рейха к линии фронта. И сегодня в нем царила необычная атмосфера. Мрачновато-торжественный настрой, перемешанный с недобрыми предчувствиями среди многих собравшихся аристократов Империи…

Высокий, отстроенный из серого гранита эшафот на центральной площади города. Двадцать гильотин, выставленных в один ряд, чьи хищные, остро заточенные и покрытые рунами лезвия мрачно и тускло сверкали в лучах жаркого, практически летнего солнца. И шесть сотен приговоренных к казни человек — мужчины и женщины, все как один обнаженные. На телах обреченных каждый желающий мог разглядеть многочисленный шрамы, рубцы и синяки, щедро украшавшие обреченных — следы пребывания в плену у Рейха.

Позади эшафота находился высокий помост, на котором расположились особые гости. Самые высокопоставленные из многочисленных аристократов Рейха, представители Великих Родов Рейха, наиболее влиятельные вельможи и военачальники, послы Османской, Британской и Циньской Империи и нескольких куда менее значимых государств, в том числе и представитель Российской Империи — Романов Сергей Викторович, Старший Магистр и член Императорского Рода.

И в самом центре была расположена особая, бросающаяся в глаза даже не столько своей роскошью — хотя, видит Бог, она была роскошна — ложа, над которой реял личный стяг Кайзера. А выделялась она в первую очередь неимоверным количеством различных защитных чар, от мощи которых рябил воздух вокруг, словно над жарким костром в летний вечер.

Российский посол был мрачен, как грозовая туча. От происходящего Сергею Викторовичу хотелось рвать и метать, кулаки чародея сами собой периодически сжимались в кулаки, но здесь и сейчас он был бессилен как-то повлиять на происходящее. А меж тем его британский и османский коллеги не скрывали удовольствия от происходящего, откровенно насмехаясь над русским дипломатом.

— Слышал, господин Романов, вы всеми силами отстаивали своих соотечественников, — насмешливо, с высокомерной улыбкой обратился к Романову Мерзеф ибн Юсуф. — Вручили ноту протеста от вашего Императора Кайзеру, взывали к законам чести и неписанным правилам ведения войны, и даже, говорят, устроили дебош… Правда, почему-то, решили это сделать в доме терпимости «Розы Саксонии», а не при дворе Кайзера.

— Ну, для того, что бы набраться решимости отстаивать интересы соотечественников в подобной ситуации наш коллега, по слухам, решил употребить некоторое количество столь любимой русскими водки, — подхватил британец, пожилой уже Архимаг лорд Беккет. — Но сие зелье, являющееся, пожалуй, самым значимым изобретением в Российской Империи и главным её вкладом в мировую культуру, обладает весьма коварным и злым норовом, как и сами его изобретатели. Пара лишних рюмок — и всё, преисполненный доблестью и жаждой деятельности патриот начинает воевать совсем не в ту сторону, в которую следует. Думаю, наш уважаемый коллега просто решил отстоять честь отечества там, где у него на это имелись хоть какие-то шансы… В конце концов, одолеть в кровати одну из прелестниц в «Розах» у него имелись хотя бы какие-то шансы. Пусть и чисто теоретические, но всё же…

Юмор парочки откровенно враждебных русскому послов был примитивен и груб, но, к сожалению, бил по больному. К сожалению, новости о замысле Кайзера настигли в не самый подходящий момент. Намеренно создавший себе образ недалекого весельчака и страстного любителя женского общества, русский посол, как и большинство его коллег по цеху, был ещё и ценным источником информации для своей Родины. И большинство важных встреч и разговоров Сергею Викторовичу приходилось проводить в местах, в которых подобного никто не ожидал. Большой распутник и пьяница, внук одного из Старейшин Рода Романовых и, соответственно, обладатель весьма глубоких карманов, он чаще проводил время в окружении красавиц, горячительных напитков и разного рода сомнительной публики, что вовсю пользовалась щедростью русского посла, любившего устроить хорошую пирушку и оплатить её из своего кармана…

Подобным образом можно было прикрыть очень многое. Отличное прикрытие и маскировка, позволяющие сокрыть почти всё, что угодно, оправдывающие любые странности и кажущиеся чудачества, которые в иной ситуации вызвали бы вполне обоснованные подозрения… Но конкретно в этот день это его амплуа недалекого алкоголика, отправленного послом в государство, с которым у Российской Империи шла открытая война, что было равнозначно ссылке, подвело посла. И подвело, к сожалению, не без помощи со стороны.

Сергей Викторович алкоголиков презирал и горячительные напитки считал едва ли не главным мировым злом. Злая ирония жизни играла с ним дурную шутку — что бы служить Роду и Отечеству ему приходилось играть роль самой презираемой им породы людей, не способных преодолеть собственную слабость воли и характера… Однако несмотря ни на что, это было именно что игрой — могущественный Целитель аж шестого ранга, он безо всякого труда сводил к минимуму воздействие алкоголя, даже очень дорогого, алхимического, предназначенного специально для высокоранговых чародеев.

Однако в тот проклятый вечер в его рюмке оказалась не привычная уже, практически идеально отфильтровываемая им онисовая водка. Вернее, не так — оказалась не совсем она. Неизвестный, но очень могущественный алхимический наркотик, добавленный в его напиток, не имел ни вкуса, ни запаха, ни даже каких-либо заметных магических колебаний — а ведь он был не просто Старшим Магистром, он был многоопытным и сильным Целителем, что на порядок осложняло попытки что-либо ему подлить или подмешать…

Лихо, напоказ опрокинутая русским послом внутрь своего организма рюмка онисовой поначалу поначалу никак себя не проявила. Сергей Викторович продолжил светскую беседу с лордом Беккетом — британец в тот вечер тоже решил сходить развеяться.

И лишь спустя несколько минут опытный маг начал ощущать, что что-то идет не так. Опьянение, настоящее, а не та привычная уже игра, которую он привык демонстрировать публике, навалилось резко, мощно и быстро. Седьмым океанским валом накрыло не ожидавшего подобного подвоха аристократа, и никакие судорожные, поспешные попытки при помощи чар привести себя в порядок попросту не помогли. Мысли чародея путались, каналы маны работали вразнобой, аура шла мелкой рябью, а знакомые, вбитые практически на подкорку чары для экстренных случаев — вроде отравления, которому как раз и подвергся Романов — сбоили и путались, не уходя дальше самых начальных тактов…

Что бы за наркотик не применили против чародея, но одно признать следовало — он был на редкость эффективен. Дальнейший вечер посол помнил весьма смутными урывками — вот он что-то орет незнакомому немецкому аристократу, хватает того за грудки и трясет… Затем, в следующей вспышке озарения, он стоит, запрыгнув на какой-то столик, а толпа вокруг смеется. После — под ним стонет незнакомая девка, явно одна из девиц дома терпимости… А ещё позже он, пьяный, в одних штанах, устраивает безобразную драку — и оказывается нещадно избит. Так нещадно, что его в какой-то момент просто забивали, как захудалую дворнягу, ногами и плетьми.

Это был позор. Это был жирный, окончательный крест на репутации чародея, крест на его карьере дипломата и невероятный позор — представитель Императорского Рода Российской Империи, посол в другой Великой Державе, напился, как деревенский конюх, приставал к людям, орал матом, оскорбляя Рейх в целом и Кайзера в частности, ввязался в пьяную драку — и при этом был, как последний крепостной, избит и отхлестан.

И всё это немедленно попало в газеты. Со всеми животрепещущими подробностями — как реальными, так и мнимыми. Скандал вышел страшный, и чародей сейчас лишь ждал, когда приедет кто-то ему на смену. Даже аудиенции у Кайзера, с целью вручить ему ноту протеста от имени Российской Империи по поводу затеянного им сегодня, Сергею Викторовичу не удалось — в довольно жесткой форме послу было указано, что принимать прилюдно оскорбившего правителя Рейха чародея никто не намерен. И вообще пусть радуется, что Кайзер чтит законы и дипломатическую неприкосновенность — иначе за подобные оскорбления зарвавшегося Старшего Магистра ждала бы мучительная казнь. Самое же поганое тут было то, что в данном случае, учитывая публичные оскорбления, Кайзер был полностью в своём праве…

Ввязываться в перепалку с парой насмехающихся коллег по цеху Романов не стал, посчитав сие ниже своего достоинства. Как не пытался до того пытаться объясниться, требовать публичного и официального расследования и вообще как-либо обелять обелять свою уничтоженную репутацию. Ибо понимал, как никто другой — подобное лишь усугубит и без того трудное положение. К сожалению, у репутации весельчака и пьяницы, столь удобной во многих других случаях, был и существенный минус — данный инцидент прекрасно укладывался в образ, который выстроил Романов. Ну а что? Любитель заложить за воротник просто не рассчитал силы и перебрал со своим любимым пойлом. Такое частенько, знаете ли, бывает с алкоголиками…

И потому он мог лишь мрачно молчать. Молчать, осознавая, что теперь, из-за его оплошности, Кайзер перед всем миром сумеет выставить русского Императора подлецом, что даже не потрудился выразить протест и не попробовал спасти жизни подданных, что верой и правдой сражались за него. Заменить посла — процедура не столь уж и быстрое. Получить агреман от принимающей стороны, договориться о безопасном коридоре и времени, что бы тот сумел прибыть в целости через линию фронта или дожидаться, пока он обходными путями прибудет на новое место службы, официально принять дела у предшественника… Всё это было невозможно успеть за те три дня, что прошли с момента досадного инцидента. И потому сейчас мрачный, как грозовая туча, Старший Магистр глядел на измученных, истерзанных пленников, ожидающих казни.

Кайзер с небольшой свитой, состоящей из шестерых Магов Заклятий, появился в своей ложе совершенно внезапно. Семеро могущественнейших чародеев попросту телепортировались напрямую в ложу и принялись неспешно рассаживаться — правитель Рейха на импровизированном троне, а его спутники на местах несколько более скромных, но тоже вполне себе комфортных и статусных. По трое с каждой стороны от Кайзера…

При появлении Кайзера все присутствующие встали и отвесили глубокие, почтительные поклоны — всё же, что ни говори, перед ними был правитель одной из Великих Держав. Вильгельм коротко кивнул присутствующим и лишь после этого послы различных держав, военачальники и просто Главы влиятельных Родов, допущенные на помост, вновь заняли свои места.

Внизу, на огромной центральной городской площади, десятки тысяч простых аристократов, горожан и солдат заволновались, закипели, словно море, на разные лады выкрикивая здравицы и восхваления своему правителю. Многие просто громко свистели и бессвязно орали — Вильгельма очень любили именно немцы, являющиеся костяком новообразованной державы. Для них он был не просто очередным правителем — он был тем, кто вернул народу давно уже утраченное чувство национальной гордости и самоуважения. Века прошли с тех пор, как гордые германцы утратили своё прежнее, единое и великое государство — Австрийскую Империю. И до восхождения амбициозного Мага Заклятий на трон они очень долго жили в многочисленных, раздробленных мелких королевствах и княжествах, ведя феодальную грызню меж собой и служа серой зоной, буфером и границей между Западной и Восточной Европой.

Вильгельм подарил людям то, от чего гордым потомкам воинственных германцев было невозможно отказаться — чувство сопричастности к чему-то по-настоящему великому. Он и его чиновники, конкретно те из них, что занимались вопросами пропаганды, не уставали подчеркивать — у нас одна цель! От простого солдата и крестьянина до самого Кайзера — мы разделяем великую мечту! Построить своими руками великое и могущественное государство, способное защитить себя от внешних посягательств, в котором не будет бесконечной грызни феодалов, нелепых и нелогичных законов мелкий князьков, убивающих торговлю своей алчностью, в котором каждому найдется место… Построить и передать детям это своё творение, войти в историю как поколение героев, сокрушить извечных противников и вернуть всё, что было утрачено! Например, тот же Кёнигсберг… К сожалению, с первой попытки у грязных северных варваров с болот отнять его не удалось — но победа будет за нами!

Ну и так далее. И пусть война шла не так хорошо, как Кайзер рассчитывал изначально пусть не вышло победоносного марша и быстрой победы, но Рейх медленно, потихоньку, но побеждал. Заключив союз с османами, при пока ещё тайное поддержке Франции и Британии — снарядами, боевыми артефактами низких рангов, алхимией и прочими ресурсами, столь необходимыми для ведения активной войны. Да и сам Кайзер не прятался за спинами своих подданых — не раз и не два в решающие моменты сражений он лично возглавлял атаку на вражеских высших чародеев…

Остальные, относительно малые народы, вошедшие в Рейх, относились к своему новому правителю значительно сдержаннее — но тем не менее, они его поддерживали. Отмена внутренних границ на территории Германской Империи, единая налоговая политика, внятные законы, которые, к тому же, приходилось соблюдать даже аристократам — и всё это лишь за два года, да ещё и во время активной войны!

Сергею Викторовичу не нравилась эта мысль, однако будучи реалистом и патриотом, он не мог внутренне не признавать, как сильно немецкий Кайзер отличается от его собственного царственного родича, ныне занимающего Императорский трон. Уже ставший очевидным для всех замысел, который многие десятки лет, даже более сотни лелеяли и потихоньку воплощали в жизнь Кайзер и его предки сработал почти идеально, по историческим меркам их государство обрело целостность практически мгновенно… Но даже так — у Рейха было множество внутренних проблем, которые требовалось решать, и активная, затяжная война лишь оттягивала время, силы и ресурсы, так необходимые сейчас для внутреннего укрепления Империи.

Как и любой представитель Рода Романовых, Сергей Викторович боярское сословие, мягко говоря, очень не любил. Однако в последние полтора года к этой неприязни примешалась ещё и изрядная доля уважения — вольнолюбивое, вечно находящееся в оппозиции Императорскому Роду сословие в этот тяжелый для Руси час показало себя с наилучшей стороны. К сожалению, они были практически единственной силой в государстве, которое так себя показало…

Вместо быстрой, победоносной войны с последующим заключением мира, когда на Русь обрушились бы уже со всех сторон и Петроград вынужден был бы принять условия Кайзера, Рейх застрял в тяжелой, затянувшейся борьбе. Бояре выступили единым фронтом и мало того, что отстояли Кенигсберг, так ещё и смогли в первые месяцы изрядно потеснить немцев — несмотря на колоссальное численное преимущество последних, дружины и гвардии древних аристократических Родов побеждали за счет лучшей выучки, слаженности и экипировке. Качество било количество — но в какой-то момент фронт выровнялся, а сейчас и вовсе медленно откатывался назад. И причина была проста — Петроград не оказал обещанную боярам поддержку. Ни войсками, ни даже поставками всего необходимого…

Сергей Викторович, прекрасно понимающий расклады политических сил вокруг трона, понимал, в чем причина. Кто-то из приближенных Николая Третьего решил, что он умнее прочих и будет гениальным втравить неугодную трону и толкающимся вокруг него дворянам аристократов в мясорубку мировой войны и просто наблюдать, как те теряют войска, боевых магов и ресурсы в неравной войне. Дабы после войны если не уничтожить всю их автономию, так хотя бы на десятки лет ослабить и сделать куда более покорными трону. А вернее тем, кто на самом деле правит страной из-за спины Императора Николая…

Вот только заигравшиеся в свои интриги столичные царедворцы не учли, что это рушит всё доверие к Императорской власти. Что бояре могут отступить, просто бросив фронт, окопаться в своих владениях и молча наблюдать, как Империю громят по всем фронтам — а затем, чего доброго, повторить Кровавый Октябрь. С той лишь разницей, что в этот раз на троне отнюдь не Пётр и повод к мятежу у них куда более весомый нежели в тот раз… Так что в этот раз всё вполне могло бы кончиться сменой династии. И это лишь первое, что приходит на ум — а уж если углубиться в тему, то варианты негативных последствий можно было перечислять не один час.

Кайзер Вильгельм начал произносить речь перед собравшимся людским морем — хорошую, проникновенную, вещающую о подлости и злобе врагов, мужестве и самоотверженности воинов Рейха и так далее, но Романов его не слушал. Он вообще, похолодев, на краткий миг утратил связь с реальностью — ибо случилось то, чего он совсем не ожидал.

От перстня на мизинце левой руки чародея на миг по всей руке чародея пронеслась прохладная волна, возвещая об активации связанных с перстнем артефактов. Вернее, целой сети довольно дорогих артефактов, которые все последние недели устанавливали его люди в Аугсбурге. Причем не по заданию его прямого руководства из Петрограда, а по просьбе предводителей боярского воинства.

Спящие пространственные маяки, Метки Кратких Путей, весьма и весьма дорогие даже каждый по отдельности, изготовленные не в качестве единичных экземпляров, а в качестве полновесной системы они стоили… Сложно сказать цену в золоте — подобные вещи за всего лишь деньги купить было невозможно. Это было что-то на уровне стратегических козырей для любого государства. И, кстати, считалось, что технология их изготовления не единичным образом, а целыми системами утеряна уже пять веков назад. Вместе с Родом Тардовских, чьей основной специальностью и была магия Пространства…

Разумеется, Аугсбург имел всю положенную городу подобного масштаба и значимости магическую защиту, в том числе и от любителей перемещаться большими группами с помощью разного рода порталов и прочих способов свалиться врагу как снег на голову. И уж тем более они были усилены сейчас, перед важным мероприятием, на котором присутствовала изрядная часть верхушки Рейха и сам Кайзер Вильгельм.

Украдкой оглядевшийся посол с облегчением понял, что никто ничего не ощутил. Да и сами Маяки, подав сигнал о своей активации, вновь перестали ощущаться чародеем. Что это — артефакты не сработали или же наоборот, выполнили свою задачу и сейчас где-то в окрестностях города-крепости появился незваный гость? Сергей Викторович, к сожалению, не имел никакой возможности этого узнать — его перстень был способен лишь на две вещи. Подать сигнал, что артефакты активировались и послужить, в случае надобности, чем-то вроде компаса, показывающего направление к ближайшему из них.

— Эти четыре сотни мужчин и женщин — все как один представители аристократии Российской Империи! — приблизился, тем временем, к кульминации своего выступления Кайзер. — И не просто аристократии — это так называемые бояре! Даже среди своих полудиких сородичей эти выделяются особенно сильно. Своей нелепой любовью к ношению мехов, дурацких шапок и нелепых бород! Как, наверное, многим из вас известно неделю назад эти варвары сожгли на кострах полсотни наших с вами товарищей, сдавшихся в плен. Казнили, презрев все писанные и неписанные законы войны между цивилизованными людьми. Впрочем, чего ещё ожидать от этих чудовищ? Думаю, каждый из вас читал об их кровожадных обычаях. Взять хотя бы того же Аристарха Николаева-Шуйского, о чьей жестокости писали в каждой газете мира — это чудовище, тоже, кстати, в прошлом боярин, убил и принес в жертву семьдесят тысяч солдат и офицеров Японии, сдавшейся на милость победителя!

Сергей Викторович досадливо поморщился. Да, этот Аристарх, будь он неладен, подложил всем дипломатам Империи изрядную свинью этой своей выходкой — не тыкал им этим только ленивый. До сих поминают… Хотя вот с недавней казнью боярами полусотни пленников Кайзер кое-чего сознательно недоговаривал. Например тот факт, что эти полсотни чародеев, являвшиеся одной из самых крупных и сильных диверсионных групп армий Рейха, отличался в своих вылазках особой, звериной жестокостью — после них от деревень и небольших городков в тылу русских оставались лишь пепелища да жутко изуродованные трупы. Эти господа, в отличии от прочих подобных отрядов, просто упивались безнаказанной жестокостью… Потому их и казнили, как диких зверей — откровенных психопатов никто не любит и при первой же возможности стараются прикончить.

— Эти варвары с русских болот понимают только один язык — язык силы. Их невозможно образумить словами, они не внемлют голосу разума, не чтут библейских заповедей, большинство из них — грязные язычники! — грохотал над площадью голос разошедшегося Кайзера. — И потому мы будем учить, как учат дворового пса — силой и жесткостью! За каждого нашего воина, казненного этими чудовищами, я казню восемь их сородичей! За каждую пролитую каплю нашей крови они отдадут литр своей! За великий Рейх! За светлое будущее — для нас и наших детей! За победу, которая, я верю, уже близка!

Вильгельм вскинул сжатый кулак и застыл, глядя сверкающими глазами на своих подданых. Громадная иллюзия Кайзера, находящаяся прямо над его ложей, дабы зрители могли посмотреть на своего правителя, сурово взирала вниз, на копошащихся смертных.

Толпа ответила своему Кайзеру — тысячи, десятки тысяч рук взметнулись, повторяя его жест, неисчислимое множество глоток принялось вразнобой скандировать, вторя последним словам Вильгельма, и русский посол невольно поёжился. Неразборчивый, слегка глухой рёв огромной толпы нервировал чародея, так и не сумевшего за эти полтора года привыкнуть к подобным зрелищам. Харизма Вильгельма была воистину даже более грозным оружием, чем его весьма могущественная магия… Он каким-то необъяснимым для Романова образом умел общаться с такими вот массами, говорить людям то и так, что они были готовы идти убивать и умирать за его идеи — и всё это без единой капли чародейства. Маги Разума щенки в сравнении с этим человеком — ведь в отличии от них, он заставлял идти за собой добровольно…

— Спасибо, братья и сёстры! — подождав с минуту, продолжил Кайзер. — Ваша поддержка для меня бесценна! Именно вы даёте мне силы идти к нашей общей мечте! А теперь давайте приступи к тому, ради чего мы все здесь собрались… Да начнется казнь! Мы, по крайней мере, обладаем в отличии от них христианским милосердием и отправим их на суд божий самым безболезненным способом!

Закутанные в длинные, мешковатые робы с надвинутыми на лицо капюшонами, десятки магов разом, будто из ниоткуда оказались рядом с обреченными боярами. Избитые, переломанные и практически голые, опоенные антимагическими зельями и эликсирами, снижающими физическую силу до уровня обычных смертных, дать отпор были неспособны. Пусть и было очевидно, что палачи сами в лучшем случае Ученики, но этого было более чем достаточно… Тем более все пленники были скованы чарами, не позволяющими им до времени даже руку поднять.

Однако палачи в балахонах снимали эти чары прикосновением какого-то неизвестного Романову артефакта. К чести обреченных, почти все они шли на свою смерть вполне достойно. Прямые спины, расправленные плечи, суровые лица — радовать врагов, показывая им на потеху свой страх, они не собирались. Сплоховал лишь один, совсем ещё молодой парень — лет восемнадцать-девятнадцать, не больше.

Он не вырывался, не молил о пощаде равнодушных палачей — но у бедолаги отказали от страха ноги, и его конвоир попросту волочил его по полу, ухватив за длинные, растрепанные и неровные волосы. Из глаз парня катились крупные слёзы, губы дергались, будто сдерживая рыдания… К худу или к добру, но за рёвом толпы его в любом случае было не услышать.

Романов резко встал и направился к выходу, однако уйти далеко чародей не успел. Холодный, властный голос прозвучал в его ушах подобно раскатам грома, заставляя застыть на месте:

— Останьтесь, господин Романов. Вы всё ещё посол… И я желаю, что бы вы увидели и запомнили каждую деталь происходящего — дабы затем во всех подробностях рассказать об этом своим.

Сергей Викторович мысленно чертыхнулся и, натянув на лицо подобающее ситуации, почтительное выражение, слегка поклонился обратившемуся к нему Вильгельму. К сожалению, здесь и сейчас желания Кайзера — закон… Однако сесть на своё место он не успел. Ибо, услышав чей-то тревожный вскрик, повернул голову — и застыл, пораженный.

С высоких небес к городу стремительно приближалась армада боевых кораблей. От корветов до линкоров — в грозной флотилии насчитывались сотни боевых судов, и напрягший при помощи магии зрение целитель опознал их знамена. Долгоруковы, Орловы, Шуйские, Морозовы, Шуваловы, Нарышкины и десятки иных боярских Родов стремительно приближались к Аугсбургу, и Романов невольно испытал злую, жестокую радость от выражений растерянности и тревоги на лицах окружающих его военачальников и аристократов Рейха. А уж откровенный ужас на лице посла Османской Империи и вовсе был для него как бальзам на душу…

Глава 16

Грозная флотилия боевых кораблей четко, словно на показательных манёврах во время какого-нибудь парада начала формировать атакующий строй. Разбившись на две широкие реки корабли четко и слаженно занимали каждый свое место, охватывая Аугсбург подобно крыльям хищной, атакующей птицы. Центр строя состоял из десятка могучих броненосцев, с флангов, прикрывая собой меньшие суда и образуя костяк своеобразных крыльев, выстраивались могучие крейсера. Более мелкие корабли летели выше и позади основных судов, готовые обрушить всю мощь своих орудий с относительной безопасной позиции — могучие барьеры крейсеров уже наливались тускловатым свечением от переполняющей их маны. Русская армада прибыла под Аугсбург во всеоружии — это сражение вполне могло стать переломным в борьбе русских бояр против Рейха, и потому аристократы выгребли свои запасы практически до дна. Всякому, кто хоть что-то понимал в военном деле, при взгляде на грозную армаду становилось ясно — бояре пошли ва-банк, поставив всё на карту. Сегодня либо Аугсбург будет разрушен до основания, либо Рейх переломит хребет военной машины российских аристократов.

Город-крепость, могучая твердыня и основной оплот армий Кайзера на Восточном Фронте, отнюдь не был беззащитен. Смятение при виде вражеской флотилии продлилось недолго — Вильгельм могучим телепатическим импульсом отправил разом десятки, сотни приказов. На лице Мага Заклятий играл злой, хищный оскал — и глядя на него в эту минуту Сергей Викторович Романов отчетливо понял, что правитель Священной Германской Империи ждал чего-то подобного. Ждал и был готов…

Первый удар в этом сражении пришелся туда, куда не ожидал никто — ни сами немцы, ни бояре.

— Пришли спасти своих, да? — прогрохотал его усиленный магией голос, сотрясая сами небеса. — Чем бы этот день не кончился, господа и дамы, но как минимум этой цели вам достичь точно не удастся!

Маг Заклятий щелкнул пальцами — и сотни приговоренных пленников, в чьих сердцах едва успел мелькнуть луч надежды на спасение, вспыхнули, подобно сухой соломе. Мужчины и женщины, старые и молодые, могущественные Старшие Магистры и даже парочка Архимагов, Ученики и Адепты, Мастера и Младшие Магистры — злое, бездымное фиолетовое пламя не делало различий, одинаково охотно пожирая всех. И смерть сия была отнюдь не безболезненна — Романов никогда не слышал, что бы люди так страшно, так надрывно кричали…

Что-то в груди пожилого уже чародея дрогнуло. Он, никогда не бывший воином и не отличавший особенной храбростью, вдруг ощутил, как сжимаются его кулаки, как мана словно сама собой бежит по каналам, наполняя тело силой… Однако прежде, чем он успел сделать большую, самоубийственную глупость, на его плечи словно бы опустилась тяжелая стальная плита. Давление могучей силы, в сравнении с которой чародей чувствовал себя крохотным и беспомощным мышонком перед кошкой, отрезвило русского посла.

Один из Магов Заклятий, стоящих рядом с Кайзером, поглядел в глаза чародею и отправил короткое сообщение-приказ — не использовать магию. И никуда не отлучаться. А затем рядом с Сергеем Викторовичем оказались разом трое Старших Магистров, один из которых протянул ему слабое антимагическое зелье.

— Примите, господин Романов, — вежливо попросил он на чистом русском. — Это зелье ограничит ваши силы до ранга Мастера — вполне достаточно, что бы целитель с вашим опытом точно смог пережить предстоящее сражение.

И вместе с тем слишком мало, что бы хоть как-либо помешать в грядущем сражении — в битвах подобных масштабов Мастера сами по себе были лишь мелкой, разменной сошкой. Да что уж там — тут и отдельные Старшие Магистры, особенно небоевые, роли почти не играли…

Над городом-крепостью тем временем возник мощный защитный барьер. Первый слой магической обороны города, первый — но далеко не последний. В огромном городе хватало особняков аристократов, что сами по себе были небольшими крепостями — каждый уважающий себя Род в меру возможностей укреплял свои резиденции даже в городах.

Десятки высоких башен с куполообразными крышами, предназначенные как раз для защиты от воздушных налётов, были равномерно распределены по всему Аугсбургу. Два кольца стен с многочисленными башнями, артиллерией и боевыми магами, расквартированный здесь же, в городе, отряд драконьих рыцарей — элитные войска немецкой армии, чародеи от Младшего Магистра до Архимага со своими питомцами, что в зрелом возрасте обладали общей боевой мощью как минимум соответствующей шестому рангу, а иногда и вовсе седьмому. Европейские, или классические, драконы — с четырьмя мощными лапами, парой крыльев и размерами от сорока до семидесяти метров в длину — от кончика хвоста до носа. А хвост у этих магических рептилий был довольно коротким… В общем, громадины, которые были иной раз поопаснее какого-нибудь Архимага — ведь дракон, даже истратив всю свою ману, тупо за счет своей физической мощи оставался весьма грозным врагом. Которому одиночные заклятия ниже третьего ранга в принципе вред нанести не способны…

Воздушная армада удивительно быстро завершила перестроение в боевой порядок и вышла на дистанцию пушечного залпа. Казалось бы, прошло всего каких-то пять минут, паникующие жители города ещё даже не успели сбежать с центральной площади, устроив там страшную давку — а могучие творения сумрачного гения русской техномагии нанесли первый удар.

Словно само небо, разъяренное бестолковой людской суетой, решило прикрикнуть на землю — таков был ужасающий грохот слитного залпа тысяч орудий. Ядра, подобно какому-то чудовищному граду, обрушились на Аугсбург. Казалось, ничто не способно остановить сплошной поток тяжелых металлических ядер, светящихся от активированных боевых чар — русский флот бил бронебойными, весьма дорогими снарядами-артефактами. Окутанные пламенем, молниями, потоками режущего ветра, сияющие светом и источающие мрак — перечислять всё многообразие магических энергий, окутывавших снаряды, можно было бесконечно. Можно было — но зачем? Ведь уже миг спустя они, наконец, в первый и последний раз попробовали исполнить свой долг, то, ради чего их заботливо отливали на заводах маги-артефакторы младших рангов, подготавливая заготовки, над которыми затем трудились их старшие коллеги, нанося соответствующие зачарования…

Барьер Аугсбурга встретился с градом зачарованного металла и вспыхнул, отдавая и расходуя колоссальные объемы маны — и, к радости горожан, устоял. Все небо над их головами заполонили бесчисленные вспышки детонаций зачарованных боеприпасов, заставляя женщин, детей и даже некоторых, не слишком крепких духом мужчин рыдать и визжать от ужаса — однако свою задачу он выполнил.

Разумеется, будь он в обычном, стандартном режиме, и подобный шквал смёл бы его — даже половины того, что прилетело по защите крепости, хватило бы для этого. Однако командование Рейха явно заранее готовилось к чему-то подобному, каким-то образом заранее прознав о готовящемся нападении бояр — никак иначе объяснить неожиданную крепость барьера и скорость и слаженность, с которой Аугсбург переходил в состояние полной боевой готовности, было не объяснить.

Впрочем, если данное обстоятельство и смутило русских аристократов, то не сильно. Флот действовал всё с той же потрясающей, даже слегка пугающей слаженностью — броненосцы, на ходу выстраиваясь в одну шеренгу, отделились от строя, стремительно набирая скорость. Их место тут же заняло два с половиной десятка тяжелых крейсеров — часть резерва флота. В котором всё ещё оставалось десятка три судов, включая шесть громадных линкоров…

Купола раскиданных по городу защитных башен разом засветились, наливаясь сероватым свечением. А затем столь же синхронно выдали залп — незримые для лишенных магического дара и даже слабых чародеев потоки энергий, перекрученные в сложные атакующие чары, они мгновенно достали до штурмующей город армады — и разбились, бессильные, о сияющие от избытка маны барьеры крейсеров.

Тем временем броненосцы оказались на расстоянии двух километров от городского барьера — и каждое из могучих стальных судов окуталось магией. Потоки энергий от могучих, особых алхимреакторов этих летающих стальных крепостей активировали чары восьмого ранга — разом десять заклятий высшего ранга. Боярские броненосцы отличались от стандартных, стоящих на вооружении регулярной армии — у аристократов не было возможности клепать эти громады одну за одной, как государство, и поэтому они делали ставку не на количество, а на качество. Встроенных чар восьмого ранга у каждого из этих судов было аж по пять штук — для любой возможной ситуации. И сейчас каждая из громадных стальных махин активировала разом по два — Ускорение и Таран.

Передняя треть каждого из десяти судов окуталась каждое разным, своим собственным разрушительным Заклятием. Броненосец Шуйских пылал, будто раскалённое солнце, у Морозовых на листовой броне, покрытой магическими символами, полыхало синее, даже на вид отдающее жутким холодом Ледяное Пламя, два корабля Долгоруких несли перед собой почти незримые сферы с невероятной мощи гравитационными искажениями… Каждый броненосец, кроме пары Долгоруковских, нес своё разрушительное заклятие, напрямую связанное со Стихией или школой Магии, в которой его владельцы разбирались более всего.

Резко прибавившие ходу суда протаранили защитный барьер — и тот, несмотря даже на поддержку из Великого Источника Магии, не выдержал синхронного удара подобной мощи. Сдвоенная мощь чар восьмого ранга, заточенных как раз под разрушение магических защит, зачарованных стен и прочих препятствий, помноженная на чудовищную кинетическую мощь десятка стальных громадин, врезавшихся в городской барьер на солидной скорости, проложила путь к продолжению наступления боярского флота — и всё это время ждавшие приказа прочие суда флотилии наконец выдали второй залп.

Об воинах Рейха можно было сказать всякое, но кое-что признавали даже их враги — дисциплинированность и боевая выучка у них были на высоте. Навстречу летящей с небес смерти раскрывались сотни, тысячи различных заклятий — от барьеров до попыток замедлять, отводить в стороны или вовсе останавливать на лету снаряды. Различные чары, представлявшие собой едва ли не всё многообразие известных людям магических Школ, Стихий и Сил, от второго до пятого ранга, они сумели отразить большую часть снарядов — но не все, далеко не все…

Крытые коричневой черепицей крыши домов разлетались мелкими осколками, взрывы гремели внутри зданий, на мостовых, громили аккуратные, ухоженные парки — и убивали людей десятками и сотнями. Боярские суда стреляли не обычными железными болванками или даже фугасами, начиненными порохом — не скупясь, с небес летели зачарованные боеприпасы, самый дешевый из которых стоил тысячи золотых рублей за штуку.

Маги Заклятий же, как и Архимаги со Старшими Магистрам, пока не спешили сказать своё веское слово в этом сражении — как с одной, так и с другой стороны сильнейшие чародеи берегли силы и ждали удобного момента. Гибель множества людей, большей частью мирного населения, совершенно не трогала истинную элиту этого мира — и справедливости ради стоит признать, что эта черта была присуща не только аристократии Рейха. Вся знать, все маги в мире вне зависимости от своей национальной принадлежности, в подобных ситуациях руководствовались одним простым, известным каждому ребенку принципом — лес рубят, щепки летят. И несчастные жители Аугсбурга на свою беду сегодня были теми самыми щепками в глазах обеих сторон…

С расположенных в паре десятков километров от города специальных баз, оборудованных всем необходимым для полноценного ухода за могучими крылатыми ящерами, взлетали сотни драконьих рыцарей. Стянутые под Аугсбург со всех концов страны, здесь находилось добрых сорок процентов от их общего количества — и сейчас они неспешно взлетали, заполоняя собой небеса. Рейху повезло — боярский флот появился с противоположной от их расположения стороны, и потому рыцари спокойно накладывали усиливающие чары на своих чешуйчатых компаньонов и вместе с тем ждали, пока принятый самими магами алхимический допинг заработает как надо.

Почти восемь сотен драконьих всадников представляли собой завораживающее зрелище. Их было даже больше, чем судов во вражеской армаде, а средний дракон размерами не уступал полноценному корвету — крупнейшие же и с фрегатом посоперничать могли… Однако атаковать грозная воздушная кавалерия пока не торопилась.

Тем временем эскадра броненосцев разделилась — каждое из почти неуязвимых судов получило свою цель в городе, которую требовалось продавить. Долгоруковы направили оба своих корабля к изящному замку из белого мрамора, что был скорее не защитным сооружением в классическом понимании этого слова, а просто своеобразным поместьем. Истина находилась посередине — резиденция Великого Рода Мольтке появилась в этих краях раньше самого города и изначально была суровым замком средневековых феодалов. Минули века, времена, как и само здание, изменились — но предусмотрительные Мольтке всё так же не забывали об изначальном назначении этого места. И защита тут стояла соответствующая…

Будь Аугсбург хотя бы раза в два, а лучше в три поменьше, то на обороняющихся, как и на самой крепости, уже можно было бы ставить крест. Армада боевых кораблей сровняла бы его с землей с безопасной дистанции, возможно даже не понеся потерь. Да, старшие чародеи врага — от шестого и выше рангов — скорее всего сумели бы сбежать, и с этим пришлось бы смириться… Но удрать сумели бы только они сами, а вот войска, как и город, были бы обречены.

Но это был Аугсбург. Город с одиннадцатью миллионами человек населения, город, всегда считавшийся ключевым в регионе, видевший на своем веку больше четырех десятков осад и тем не менее всё ещё процветающий. Ещё ни разу его не смогли взять силой — ни русские, ни Речь Посполитая, в ту пору когда была ещё действительно мощным государством, ни ещё кто-либо. А это о многом говорило…

Город был слишком велик. В нем было слишком много хорошо укрепленных аристократических поместий, слишком много Источников Магии, слишком много здесь было удобных мест, где враги могли отсидеться — те же подземные убежища, каждое минимум на несколько сотен человек, где сейчас укрылось большинство солдат и магов нижних рангов, которые пока не могли принять участия в битве.

А главное — чары самого города. Защитный купол, пробитый броненосцами, был далеко не единственной защитой Аугсбурга. Гарнизонные маги крепости, годами обучавшиеся правильно управлять вверенными им чарами, не зря ели свой хлеб — отдельные защитные чары накрывали то дом, то группу не успевших спрятаться солдат и офицеров, иногда закрывали целые кварталы — и действовали они куда эффективнее, чем отдельные маги, пытающиеся защищаться магией. Две трети снарядов, выпускаемых зависшей в небесах армадой, немцам удавалось нейтрализовать…

У флота бояр просто не было такого количества зачарованных снарядов среднего и высокого качества, что бы сровнять тут всё с землей одной артиллерией. Слишком крепким все же орешком был этот город, успешно демонстрирующий, что его слава неприступной крепости возникла не на пустом месте.

Обстрел прекратился, и русский флот начал неспешно, перестраиваясь прямо в движении, опускаться к городу. Не весь — довольно сильная эскадра из трех десятков эсминцев, пяти крейсеров и одного из линкоров остались в воздухе и даже поднялись немного повыше. Командующий боярским флотом адмирал не рискнул полностью оголять тыл, когда в пределах прямой видимости летали сотни драконьих рыцарей.

Разумеется, защитники Аугсбурга не собирались сидеть сложа руки пока вражеский флот опускался к городу. К этому моменту многие крепостные орудия наконец перенаправили в нужную сторону, вовнутрь города и теперь уже флот, прекрасно видимый с любого конца огромного города, стал мишенью. И гарнизон палил, не щадя себя, канониры и наводчики показывали такой темп и меткость, каких им до того даже близко достичь не удавалось. Не то что в бою, но даже и на полигоне, во время учебных стрельб…

Люди мстили за долгие минуты страха, показавшиеся многим часами. Что может быть хуже, чем оказаться в ситуации, когда ты беспомощная мишень, не способная дать сдачи? Мерзкое чувство беспомощности и обреченности в тот момент, когда бояре и их суда оказались в зоне досягаемости немцев, переросли в ярость и жажду мщения, придавшие людям сил.

Большая часть снарядов либо увязала в защитных барьерах, либо детонировала на них же, не в силах преодолеть преграду. Впрочем, каждый такой снаряд, отраженный, остановленный или тем более взорванный магической защитой судов не был напрасен — энерговоды и артефакты, отвечающие за поддержание барьеров, нагревались и нагружались от непрерывных усилий по поддержанию защиты. И вполне может статься так, что именно эти крохи дополнительного износа и перегрева приведут к тому, что в решающий момент выгорят несколько энерговодов или выйдет из строя один из артефактов, оставив судно защиты в разгар боя…

Линкоры, подобно титанам, парили выше остальных судов в самом центре опускающейся армады. Пять очень непохожих друг на друга по внешнему дизайну боевых судов, каждое из которых могло выступать флагманом любой воздушной флотилии, они производили на удивление схожее впечатление. Впечатление воплощенной в металле и дереве суровой боевой мощи, способной в одиночку сражаться с небольшими армиями, разгонять драконьи стаи, летать даже в открытом космосе и главное — одно из немногих оружий, что способны даже без чародеев старших рангов дать отпор и убить Мага Заклятий.

Флот быстро растекался по округе. Крупнейшие суда, от эсминца и выше, держались пятью отдельными группами во главе с линкорами, а вот все остальные суда, от фрегатов до небольших патрульных корабликов на десяток орудий, начали разлетаться по округе. Русский флот церемониться не собирался — громить город, выкуривать из укрытий солдат и магов врага, а так же громить все бесчисленные опорные пункты, узлы обороны, укрепленные поместья и прочее отправилось более семи сотен кораблей. И сейчас, оказавшись в полусотне-сотне метров над землей, они могли сполна использовать весь имеющийся арсенал — от боевых магов и собственных чар корабля до зачарованных гранат, не говоря уж о стрельбе зачарованными пулями.

А вот крупнотоннажные старшие собратья пока никуда не спешили. Ждали броненосцев — весь десяток разрушителей крепостей уже спешил обратно, к основным силам. Ну и параллельно выбивали башни, с куполов которых всё так же летели боевые заклятия. Их одиночный залп был бессилен причинить вред тяжелым крейсерам, но вот барьер того же средней руки эсминца ударов за четыре-пять прошибал. А уж всякая мелочь ниже корвета эти строениям была практически на один зуб…

И потому сейчас на остатки этих шедевров прикладной артефакторики пополам с искусством фортификации наседали в первую очередь. Часть крейсеров устроила облёт округи, снося раздражающие постройки… Обе стороны собирали силы в кулак и готовились к финальным раундам сражения — и на этот раз бояре больше не горели желанием делать первый ход.

Пятнадцать минут спустя немцы, наконец, сделали свой ход. В какой-то момент неподалеку от одного из крайних эсминцев проявился, позволив себя видеть всем, дух воздуха. Сущность, порожденная напрямую самой Стихией, за редким исключением обычно занимающая в иерархии её детей самые нижние строчки. Любой толковый маг-воздушник мог при желании взаимодействовать с ними, но обычно это умение в себе развивали лишь те из них, что связали свою судьбу с воздушными кораблями. Просто потому, что единственное, на что годились эти существа — это довольно ограниченно управлять потоками воздуха. Придать попутный ветер судну или наоборот помочь в сильную бурю ослабить буйство стихии вокруг корабля — максимум чем могли помочь эти существа. И если тебе встретилось их меньше десятка разом — как правило, своими силами ты задачу выполнишь лучше. В общем, забавные и практически безвредные существа. И обитают они обычно на высоте от полутора километров над уровнем поверхности.

Появление одного духа никого не заинтересовало. Единственный, кто обратил на него внимание — стоящий на палубе того самого эсминца молодой мужчина, аэромант третьего ранга. Он знал — проявлять себя визуально эти существа терпеть не могут, и уговорить их на это весьма непросто.

Пожав плечами, он отвел взгляд — не время и не место было забивать голову посторонними мыслями. Однако в следующую секунду он увидел ещё одного духа воздуха. А спустя две — ещё троих, затем прибавилось разом семеро, пятнадцать, двадцать восемь…

Через пару минут на разрастающуюся толпу духов смотрели уже все свободные члены экипажа, гадая, добрый ли это знак или дурная примета. Вокруг остальных судов уже наблюдалась схожая ситуация — и встревоженные бояре, те из них, кто был силен в данной стихии, попытались установить контакт, пообщаться с внезапными гостями. Выглядящие как сгустки уплотненного воздуха всевозможных форм существа проигнорировали чародеев, но суда уже на всякий случай набирали высоту. Такого скопления этих существ припомнить не мог никто…

И тут духи воздуха словно очнулись. Десятки, сотни тысяч обитателей воздушного океана словно обезумели — погода в считанные мгновения испортилась, начал подниматься шквальный ветер, в воздухе замелькали небольшие пока ещё хоботки зарождающихся смерчей… А ещё чародеи от Мастера и выше наконец ощутили огромной силы всплеск маны откуда-то из глубины, из центра Аугсбурга.

Немцы сумели удивить своих противников. Бояре ожидали удара высшей магии, более того, готовы были её отразить — но они полагали, что это будет прямолинейный, лобовой удар. И прогадали.

Как таковые бури, штормы и прочие варианты проявления стихией Воздуха дурного расположения духа судам класса эсминец и выше не страшны в принципе — если это именно природное явление, а не магической. Теоретически, какая-нибудь из самых дешевых моделей эсминца могла бы пострадать и даже имела бы небольшие шансы и вовсе разбиться в десятибалльный шторм или угодив в огромное торнадо, которому хватит сил продавить барьер корабля… Но во флоте, что сейчас штурмовал Аугсбург, таких не было. Русские воздушные суда не просто так признаны лучшими в мире… А тут ещё и сплошь последние и предпоследние модели, да ещё прошедшие дополнительные модификации от самих владельцев-бояр.

Крейсерам, линкорам и броненосцам на любую непогоду было плевать с высокой колокольни. И ветер, что сейчас подобно голодному волку завывал, мечась меж десятков кораблей и пытаясь вцепиться хоть в один, магии как таковой в себе не нес — духи воздуха управляли родной стихией иначе, чем люди. И их с каждой секундой становилось всё больше и больше — вокруг боярского флота носились уже, наверное, больше сотни тысяч этих созданий, но что хуже всего — начали появляться пока всего лишь младшие, но элементали. Немного — но так ведь и духов поначалу было немного…

Можно было бы просто на порождений воздуха напрямую — но момент был упущен. Удар площадных чар восьмого ранга, да и любые иные аналогичные меры неизбежно заденут и союзников — проклятые духи носились меж судов, заполонив собой всё.

Обезумевший воздух перешел все мыслимые грани — бьющие хаотично чудовищный порывы ощущались подобно самым настоящим таранным. Капитаны эсминцев спешно командовали подчиненным, что бы те настроили барьеры на сопротивление воздуху, который барьерами по прежнему не опознавался как угроза — магии то в себе эти порывы не несли, и скорость их в момент пересечения магической защиты была ещё в пределах допустимых значений. Духи до такого бы точно не додумались, значит младших элементалей в атакующем российский флот войске накопилось как минимум с сотню…

Виновник же всей этой суматохи, Вальтер фон Мольтке, Главный Старейшина и Маг Заклятий своего Великого Рода, неспешно вышел из контура шестиугольной магической фигуры со вписанными внутри мелкими и кривыми рунами. В руке чародей держал длинный жезл словно бы из застывшего, или даже скорее замерзшего воздуха. От артефакта расходились эманации могучей силы, заточенной внутри, ощущаемой восприятием магов как сильный ветер, бьющий прямо в лицо.

Самый могущественный Рода Мольтке, Жезл Эола, являлся регалий Главы Рода, но тот был, к сожалению, лишь Архимагом, а потому, во первых, предпочитал регалиями Главы не пользоваться — да, Мольтке были очень древним Родом, и у них имелось несколько предметов, достойных Главы и работающих не только в руках магов восьмого ранга, и Жезл Эола был одним из них — ибо не горел желанием сокращать свою жизнь… А во вторых, даже если бы и захотел, не сумел бы и трети результата Главного Старейшины. Это ведь был вопрос мастерства и смекалки, просто активировать артефакт и указать цель атаки было недостаточно. Пришлось управлять и направлять духов воздуха, дабы всё вышло как надо…

— Просто, со вкусом и весьма изящно, Вальтер, — похвалил его Вильгельм. — Эти дуболомы слишком поздно сообразили, что происходит, и теперь основательно влипли. Отто, твоя очередь!

Ни Кайзер, ни его вассалы ждать, когда враг разберется с разбушевавшейся стихией не собирались. Призванные Вальтером духи и элементали Воздуха лишь набирали обороты, и воздушные порывы, которыми они били по кораблям русских, вполне могли сойти даже каждый по отдельности за слабые атакующие чары пятого ранга. А их ежесекундно обрушивались по десятку-другому на каждое судно, причем с разных сторон… А уж о молниях и говорить нечего — чудовищная скорость движущихся во все стороны воздушных масс создавало такое трение, что на всем немалом пространстве в пятнадцать километров диаметром, что занимал флот русских, бушевал настоящий электрический шторм.

Отто, Глава Великого Рода Вельф, молча кивнул нескольким стоящим неподалеку чародеям — и уже через двадцать секунд вокруг него выстроился Круг Магов. Шестнадцать Архимагов должны были помочь с контролем и стабилизацией маны, поступающей от Магических Источников города, дабы их старший коллега мог сосредоточиться на главном — плетении заклинания. Закрыв глаза, чародей восьмого ранга поднял правую руку, в которой был зажат небольшой раскаленный ярко-багровый камень. Будто только что вытащенный из костра, он испускал сильнейший жар, от которого даже у стоящих на расстоянии в два десятка шагов Архимагов выступили капли пота на висках. Это был единственный предмет Рода Вельф подобного уровня — но этот минус с лихвой компенсировался могуществом артефакта. Сердце Ифрита считался одним из сильнейших огненных артефактов мира — как минимум в первую десятку он входил точно. А то и в пятерку, но узнать точное ранжирование таких вещей почти невозможно — возможности сравнить напрямую не имелось.

Свою задачу Вальтер выполнил и даже перевыполнил, а потому подошел к Главе своего Рода и отдал Жезл. Два самых главных человека Великого Рода Мольтке были мрачны — в отличии от большинства присутствующих, они были местными. Аугсбург был родиной обоим, а их Род был здесь кем-то вроде некоронованных королей. А потому план Вильгельма заманить сюда армию русских и устроить ловушку у них восторга не вызывал изначально, а уж сейчас, воочию видя что с ним сделало сражение, оба чувствовали себя паршиво. Отговорить Кайзера не удалось, а отказать они не могли — и теперь с бессильной яростью глядели на стремительно превращающийся в руины некогда прекрасный город. К разрушению которого они напрямую приложили свою руку.

— Эти сволочи ещё и особняк наш разрушили, — буркнул Глава.

Это-то ладно, новый отстроим, подумал Вальтер. Но почему бездействуют их Маги Заклятий? И куда подевались их Архимаги?

* * *

Высоко в небе оставленная в качестве арьергарда эскадра дала первый залп по летящим на неё драконьим рыцарям. Стремительные крылатые владыки неба ловко уворачивались от пушечных ядер, закладывая лихие виражи прямо в воздухе. Красные, синие, черные и зеленые — для полного списка не хватало лишь золотых и белых. Казалось, что они, столь быстрые и ловкие в родном для них небе, играючи и без потерь доберутся до врага. Что им ядра, пусть и сколь угодно качественно и мощно зачарованные, если они не могут в них попасть? Или боевая магия тех же эсминцев — боевые чары площадного воздействия в лучшем случае соответствующие очень слабому заклятию седьмого ранга? Взрослые драконы в подавляющем большинстве своём не уступают Старшему Магистру объемом резерва и проводимостью энергетического тела. Это не говоря уже о могучем теле, что само по себе и щит, и меч?

Европейские драконы, большинство из них, не обладают полноценным разумом. Но и просто животными их не назвать — они скорее нечто среднее. Их разума вообще большая загадка — его хватает, что бы быть способными обучаться магии, но для полноценного общения и осознания — нет. Как такое возможно не берутся сказать и лучшие бестиологи, но это факт.

Стандартные площадные удары боярских эсминцев — это седьмой ранг магии, в отличии от стандартного в регулярной армии и у дворян шестого. И обычно это довольно серьёзное преимущество — но сегодня русским попался нетипичный враг. Волны пламени, огромные шаровые молнии и прочие стандартные низшие чары уровня Архимагов крылатые ящеры принимали в лоб и без особого для себя ущерба выдерживали. Прочнейшая чешуя плюс заклинание, которым каждый дракон овладевает даже раньше, чем Дыханием — Укрепление Защиты. На непродолжительный отрезок времени, секунд на десять-пятнадцать, поднимает защитные показатели твари раза в четыре. Чего с лихвой хватает против атакующих чар, использованных эсминцами.

Вот будь у них заклятие, пусть и считающееся столь же мусорным, но предназначенное для поражения единичной цели — никакая чешуя крылатых динозавров бы не спасла.

Первые драконы вместе со своими всадниками вышли на дистанцию своей прямой атаки и тут же распахнули пасти. Дыхание Дракона — основное их оружие, дарованная им самой природой врожденная магия, и у каждого вида драконов она своя. Красные извергали пламя, синие — молнии, из пастей черных летели потоки ядовито-зеленой, чуть светящейся кислоты, в которой магии было больше, чем материи… Ну а зеленые пока своё дыхание придерживали, заранее пролетая выше человеческой эскадры — эти существа выдыхали мощнейший магический яд, и применять его по защитным барьерам было бессмысленно.

Несколько минут — и вот уже вокруг эскадры практически сфера из окруживших её со всех сторон драконов. Не будь среди судов противника линкора, и эта стая уже закончила бы свой бой, но лезть под удары гиганта они не решались. И потому решили действовать неспеша — драконьи всадники осыпали барьеры противника боевой магией, и пять эсминцев уже начали планировать вниз, к земле. От беспорядочного падения камнем вниз их удерживали лишь мастерство экипажа и совместные усилия находящихся на борту чародеев. Правда недолго — драконьи рыцари быстро добили подранков.

Линкор оказался перед выбором — либо использовать атакующую магию судна, что гарантированно отправило бы на тот свет немалое число тварей, либо пустить энергию на расширенный барьер, что укроет остатки эскадры. И флагман выбрал именно второй вариант — чуть светящаяся жемчужным сиянием сфера окружила эскадру. Суда встали как можно плотнее, насколько позволяло мастерство опытных «соколов».

И теперь линкор не мог вести огонь из бортовых орудий — с обеих сторон стояли союзные суда. Единственными ещё активными орудиями остались три носовых, практически главный калибр корабля. Картина боя вновь изменилась — эскадра зависла на месте, основной огонь вели находящиеся по краям крейсера. Чего, разумеется, было совершенно недостаточно, что бы дать нормальный отпор. Сфера, защищающая пока ещё суда, не могла сдерживать врага вечно. Да что там вечно — даже сколь-либо долго не могла. И без того чрезвычайно энергоемкое заклятие, в состоянии максимального расширения запасов энергии линкора хватило бы минут на десять. Алхимреактор просто не успевал преобразовывать топливо даже в половину потребляемого судном объема маны, и необходимая энергия поступала от резервных накопителей, которые стремительно пустели. Рыцари и их драконы не прекращали со всех сторон атаковать ставшую такой удобной, почти неподвижной мишень, и шансов выбраться из западни не прослеживалось.

Бояре недооценили драконьих рыцарей. При таком численном перевесе эсминцы из помощников стали обузой, нуждающейся в защите — тяжелые крейсера, в целом, могли какое-то время держать удар и помочь флагману, но переиграть уже было ничего нельзя…

Командиры рыцарей довольно быстро осознали, что все их восемь сотен в таком бою непросто не нужны, но и вообще больше мешают, создавая лишнюю тесноту в небе, сужая друг другу пространство для манёвра — они уже потеряли полтора десятка рыцарей и драконов просто потому, что тем не хватило пространства для уклонения. Один-единственный меткий залп из носовых орудий линкора, его главного калибра — и пятнадцать Магистров, Старших и Младших, да столько же драконов отправились на тот свет… Половина крылатого воинства быстро отделилась от своих товарищей, направляясь к той части Аугсбурга, над которой стягивались в единый кулак фрегаты и корветы.

Как только драконы получили больше пространства для манёвров натиск на скучковавшуюся эскадру значительно усилился. Всё, что могли сделать русские воздухоплаватели, это быстро снижаться, надеясь суметь приземлить свои суда раньше, чем линкор просто рухнет вниз от недостатка энергии.

Крепостные стены, дома и поместья знати, многочисленные отряды солдат и офицеров Рейха, вышедших из подземных укрытий и пытающихся дать бой захватчикам, да даже просто подозрительные на взгляд вторженцев здания, в которых хотя бы теоретически враги могли устроить хорошую позицию — сметалось всё и вся… Пожалуй, именно у этой части флота дела шли успешнее всего — при минимальных потерях они устроили настоящий ад на земле немцам — мало было в этой части города тех, кто мог дать достойный ответ полновесным боевым судам Российской Империи.

К счастью, к моменту, когда драконы и их наездники догадались разделиться и отправить половину сил на помощь городу, командующий этой частью русского флота уже успел собрать изрядный ударный кулак боевых судов. Вперед выдвинулись более массивные и хорошо бронированные фрегаты, сзади и выше, так, что бы можно было вести обстрел без риска задеть своих, расположились корветы. Собраться успели далеко не все — передней линией служили лишь около сорока фрегатов, в задней дела обстояли чуть лучше — шестьдесят корветов. А драконы уже летели, стремясь либо поднырнуть и напасть снизу, либо наоборот обрушиться сверху — опытные рыцари стремились бить из слепых зон.

Четыре сотни драконьих рыцарей против чуть более сотни боевых кораблей, с учетом того, что в среднем взрослый дракон сам был размером с корвет, а крупнейшие особи были крупнее сорока пяти метровых фрегатов — первая же сшибка должна была стать и последней. Да что там — четыре сотни Младших и Старших Магистров, плюс восемь Архимагов на особенно крупных особях — враг имел все шансы ещё на подлете боевой магией сшибить с небес добрую треть из этой сотни… И несмотря на то, что рассеянные по округе суда спешили изо всех сил, стараясь успеть помочь своим, они безнадежно опаздывали. Да и, откровенно говоря, помочь ничем не могли — без хотя бы эсминцев и крейсеров в достаточном количестве небольшие суда не имели шансов против такого количества элитных боевых магов Рейха.

Буквально за несколько секунд до того, как первые, выпущенные Архимагами врага на предельной дистанции заклятия успели ударить по кораблям, с палубы одного из фрегатов стремительно рванула вверх и влево маленькая, окутанная синим светом человеческая фигурка. Зависнув ровно в центре строя судов первой линии, он одним коротким взмахом попросту заморозил огромного дракона из магмы, луч света, широкий и вытянутый, словно язык неведомого великана, жгут непроглядной мглы и шаровую молнию впечатляющих размеров. Что-то около пятнадцати метров диаметром — попади такая в корабль, и всё, никакой барьер не спас бы несчастный фрегат.

Прежде, чем рыцари успели предпринять ещё хоть что-то, прямо в самой гуще драконьего клина словно взрыв случился. Только от этого взрыва во все стороны, поражая разом с десяток крылатых ящеров и их хозяев, хлынули потоки ледяной стужи, мгновенно промораживая всё и вся, чего только коснулась. Никакие уловки и чары не помогали попавшим под удар — даже хвалёное Укрепление Чешуи ничего не смогло поделать. Жертвы просто в несколько мгновений обращались в лёд и начинали рассыпаться.

Закованный в синие доспехи, украшенные на наплечниках, наголенниках и на груди белыми, изображающими ледяные узорами, перед летящей на него драконьей ордой бестрепетно стоял Глава Рода Морозовых. Высокий, статный мужчина лет сорока на вид, с гривой иссиня-черных волос и пронзительными, резко контрастирующими с остальной внешностью чуть светящимися нечеловечески голубыми глазами, Маг Заклятий указал почти прозрачным лезвием своего длинного меча в сторону врага, по лезвию пробежала быстрая синяя волна — и среди драконов вновь прибавился десяток погибших. Короткое движение клинком чуть в сторону — и вновь синяя волна на лезвии, после которой в рядах врага раздается ледяной взрыв…

Все три атаки Мага Заклятий произошли на невероятной, почти немыслимой для большинства людей скорости. Меньше секунды — и больше трёх десятков драконов, обращенные в лёд и рассыпавшиеся на части, уже летят вниз. Как, собственно, и их всадники… Большая часть рыцарей сменила направление полёта, стремясь оказаться на безопасном расстоянии от внезапно оказавшегося прямо перед ними волшебника — и в том их было трудно винить. В конце концов — они ведь не сбегали, они просто перегруппировывались и выискивали цели себе по силам. Благо вражеских кораблей над руинами Аугсбурга летало ещё великое множество.

Схожим образом преобразилась ситуация и у второй группы драконов, оставшихся добивать линкор и защищаемую им эскадру. Когда до земли оставались считанные три-четыре сотни метров, на верхнюю палубу уже почти поверженного титана начали спешно выбегать люди. Совсем немного, по меркам подобного судна — три десятка человек, не более.

Три десятка Архимагов.

* * *

— Ей-ей, не ожидал, что это безумие сработает.

— Да, я ещё в первый раз тебя понял, Долгорукий, — вздохнул Федор Шуйский. — Ты это уже четвертый раз к ряду поминаешь, пусть и разными словами. Лучше прибавь шагу, а то чего-то Кайзер немецкий да его прихвостни как-то подозрительно обороты сбавили. Как бы не поняли чего раньше времени.

— Может просто выдохлись? — предположил третий невысокий, плотно сбитый крепыш лет сорока пяти на вид. Князь Чарторыжский.

— Да нет, не должны, — ответил вместо Федора Глава Великого Рода Долгоруких, князь Андрей. — В самом лучшем для нас случае — у них ещё около трети резерва. В худшем — чуть больше половины. Не забывайте, они всей мощью здешних Источников могут пользоваться. А среди них, между прочим — один Великий, да плюс нейтральной направленности, подходящий любому.

Быстро шагающая по руинам совсем ещё недавно полного жизни, сейчас больше напоминающего царство смерти Аугсбурга, четверка магов не сговариваясь бросили взгляд влево. Туда, где лучшие корабли, имевшиеся в распоряжении их Родов, сейчас постепенно погибали под ударами боевой магии чудовищной силы — семеро Магов Заклятий, причем отнюдь не то, что не последних — даже не середняков среди себе подобных, на усилия не скупились.

На том, что прежде было землей, развалинами зданий и прочим мусором, а ныне превратилось в нечто чёрное, испещренное фиолетовыми чуть светящимися прожилками, лежали десятки изуродованных, исковерканных остовов павших покорителей небес. Десятки… Да что уж там десятки — явно больше сотни эсминцев, от которых осталось столь мало и столь искореженные, что опознать их выходило только методом исключения — в этой схватке судов классом ниже эсминца просто не было. А если бы и были, то от них бы не осталось вообще ничего.

Больше тридцати крейсеров, в том числе шесть тяжелых — местами оплавленные, где-то иссеченные, где-то просто прожженные, смятые и как будто немного пожёванные, они тихо дымились, погибнув в неравной схватке. Погибнув, но исполнив свой долг целиком и полностью, и даже перевыполнив его…

Четверка уже не шла, бежала, торопясь добраться до своей цели. Они проходили в стороне от тех мест, где боярский флот сцепился с Магами Заклятий, но с их зрением и магическими возможностями было не сложно разглядеть всё целиком и полностью.

Скорость бегущего мага высших рангов, особенно если он помогает себе магией, огромна. Все четверо вообще могли бы почти мгновенно добраться до своей цели, примени они немного больше сил — но как раз этого им делать было нельзя. Сейчас, оказавшись в одном крохотном шаге от задуманного, провалить всё дело из-за какого-то пустяка было бы настоящим преступлением, предательством по отношению ко всем тем тысячам воинов и магов, что отдали свои жизни ради того, что бы невозможное стало возможным.

Увидели они и павшие броненосцы. Четыре из десяти почти неуничтожимых творений высшей техномагии, они выглядели просто чудовищно. Гордые разрушители крепостей, летающие замки, ныне они напоминали измятые, а затем растоптанные комки фольги, которая ещё и каким-то образом обгореть умудрилась. От них веяло эманациями чего-то совсем уж неприятного, потустороннего, голодного и злого. Но притом точно не имеющего отношения ни к Смерти, ни к Темным Богам или даже демонам… Это было что-то новенькое, с чем никто из них ещё не сталкивался.

— Пришли, — впервые подал голос четвертый из чародеев.

— Ага, пришли, господин Глава, — кинул на него косой взгляд Федор Шуйский. — Не будем терять времени — маскировочным чарам осталось дай бог минут десять. Нужно успеть…

— Да ладно чарам твои, там флоту нашему меньше десяти минут осталось! — зашипел Долгорукий. — Шевелитесь, господа, шевелитесь!

Каждый из присутствующих занялся своим делом. Все, кроме князя Шуйского — тот просто достал из простого с виду поясного кожаного мешочка, которые были в ходу лет семьсот назад, княжеский венец и булаву. Устаревший и ныне забытый предмет гардероба на поясе князя был очень редким и дорогим артефактом. Бездонный Кошель, Мешок Путника и ещё около десятка разных названий, но суть одна — этот крошечный мешочек обладал собственным пространственным карманом, равным размерами доброму сараю. Его было невозможно украсть, очень сложно разрушить, им мог пользоваться только владелец… В общем, перечислять можно долго.

Тройка Магов Заклятий вручную, пальцами вычерчивала какую-то неизвестную Леониду магическую фигуру. При этом вся троица постоянно шепотом переругивалась, обвиняя друг друга в невежестве и постоянно что-то поправляя. Маги Заклятий… Планка, которую ему не осилить никогда. И без которой ты никогда не будешь полноценным Главой Великого Рода, постоянно будешь слышать шепотки за спиной, будешь вынужден шпионить за собственными Старейшинами, сидеть как паук в центре паутины различных интриг, уговаривать, убеждать и торговаться со Старейшинами там, где настоящий Глава должен лишь отдать приказ и даже не задумываться о том, что его могут проигнорировать…

Грохотнуло. Оттуда, где стоял трехэтажный особняк в готическом стиле, из левого крыла которого вырастала та самая башня обсерватории, под которой и был Великий Источник Магии… Собственно, больше было и неоткуда — вокруг особняка во все стороны тянулись руины некогда красивых и величественных зданий, не переживших этот проклятый день.

В небе напротив особняка парила группа кораблей. Эсминцев не осталось ни одного — а по прикидкам князя должно было остаться не меньше сорока. Значит, Владимир Долгорукий, второй Маг Заклятий этого Великого Рода, всё же услал их, не став гробить в этой безумной битве… Что ж, это радует — после этого сражения у всех боярских Родов на некоторое время возникнет острый дефицит боевых кораблей.

Легких и обычных крейсеров тоже видно не было, и их тоже должно было остаться около десятка. Что ж, Леонид лишь надеялся, что среди этих, отправленных подальше из этого боя кораблей окажется как можно больше судов их Рода. В конце концов — среди шести броненосцев, что всё ещё держались в воздухе, не было их «Секача». Ну хоть линкор цел, и то хлеб…

Шесть броненосцев, пять линкоров и пять тяжелых крейсеров — всё, что добралось до особняка, в котором находились вражеские Маги Заклятий. А ведь, помнится, на Совете, обсуждая этот план, он был против того, что бы корабли были набиты лучшими артефактами, получили благословения языческих богов и ещё ряда мероприятий, что обошлись им едва ли не столько же, сколько стоит тройку новых линкоров заказать.

И вот, пожалуйста — он был неправ. Потому что если бы не потраченное на подготовку громадное состояние, если бы не собранные отовсюду, даже с самых ответственных и жизненно важных направлений Старшие Магистры и Архимаги, которых распихали по линкорам и залили самыми дорогими и мощными допингами по самые брови — сейчас над особняком не было бы ни одного корабля, а бояре были бы разбиты. Возможно, даже навсегда…

— Князь, всё готово, — напомнил о себе Федор.

Леонид молча развернулся к своим спутникам и под непроницаемыми взглядами двух других князей отдал булаву и княжескую корону Федору. Ритуал, что позволит Старейшине полноценно использовать регалии князей Шуйских, он провел ещё вчера. И теперь, пусть и временно, вынужден был наблюдать, как родич воодружает на голову корону и перехватывает покрепче булаву — с таким видом, как будто каждый день подобными артефактами пользуется. Отведя взгляд от Федора, Леонид невольно зацепился взглядом за другую корону. Тоже княжескую, но выглядящую прямой противоположностью той, что сейчас красовалась на его родиче.

Корона Долгоруких была массивнее их собственной. Отлитая из золота, усыпанная драгоценными каменьями, она была воплощением кричащей, показной роскоши — как и сам их Род, вечно нагло лезущий в любое дело, жадный, как иудейский банкир и сверх всякой меры плодовитый. Да у них высокоранговых магов в Роду больше просто по причине того, что они плодятся аки кролики!

Словно что-то почувствовав, князь Долгорукий бросил на него острый, пристальный взгляд, и Леонид оборвал глупые мысли. И даже сам подивился — что на него нашло? Последние месяцы князь Шуйский действительно чувствовал, что меняется, причем не в лучшую сторону — однако времени заниматься самокопанием у него не было. На нем Род, в данный момент причем воюющий.

Земля под ногами ощутимо дернулась — ещё два броненосца разом рухнули на землю. Дымящиеся, с ободранными боками, перебитыми турелями последние два тяжелых крейсера отчаянно пытались убраться подальше от проклятого особняка — а в небе меж тем открывался натуральный портал в несколько километров диаметром. Портал, из которого бил поток невероятного жара, готового в любой миг ворваться в эту реальность и превратить всё на десяток километров вокруг в озеро лавы. Попутно разом закрыв вопрос с изрядно потрепанными линкорами, которым подобного явно не пережить…

Леонид не раз видел, как чародеи восьмого ранга пускают в ход свои истинные силы. Особенно в бою — это непременно нечто грандиозное в своем могуществе, сопровождающееся непременными эффектами вроде грома, вспышек света, ударных волн огромной силы — а то и всем набором сразу, что бы в окрестностях сотни километров каждый смог понять, что именно произошло.

И сейчас он подспудно ожидал того же. Даже больше того — Федор сейчас использовал не просто свою магию, а силу регалий Шуйских и у него на подхвате было два других чародея восьмого ранга. Причем сильных и умелых по любым меркам…

— Ну, всё, — спокойно сообщил Федор.

— Как всё? А гд…

Там, где секунду назад стоял особняк, оказалось озеро кипящей магмы шагов на триста в поперечнике. Остатки флота бояр спешно летели назад, туда, где три десятка Архимагов и Морозов гнали прочь остатки драконьей стаи.

— Только троих прикончили, — цыкнул Федор. Остальная четверка во главе с Вильгельмом успела ноги унести.

— Там ещё десятка три с половиной Архимагов богу душу отдали да почти сотня Старших Магистров, — добавил Долгорукий. — Слушай, Федя, а что это сейчас было? Откуда такая скорость и сила в плетении?

— Любопытной Варваре, Андрюша, на базаре нос оторвали, — отбрил Старейшина, с кряхтением оседая на землю. — Что-то я, братцы, кажется перестарался…

А ещё в ста километрах от бывшего Аугсбурга князья Нарышкин, Салтыков и совсем недавно и неожиданно для всех взявший восьмой ранг Шувалов, во главе своих родовых дружин устроили засаду на предполагаемом пути немецкой воздушной эскадры из почти полутора сотен судов. В том числе линкора, трех броненосцев, одиннадцати крейсеров и тридцати шести эсминцев — одна из крупнейших эскадр Рейха на данный момент, которая по замыслу Кайзера должна была прибыть в разгар битвы и ударить в тыл русским.

Теперь же боярским Родам достались в виде трофеев два броненосца, пять крейсеров и тринадцать эсминцев. А остальное, кроме линкора и двух крейсеров, весело догорало на поле близ деревушки Рютте.

* * *

Писал её 16 часов подряд. Если там найдутся логические несостыковки — сообщите мне, я поправлю.

Глава 17

Горели села и города. Рушились стены могучих замков и крепостей, сходились в кровопролитных, отчаянных сражениях гвардейцы и дружинники русских бояр, громя раз за разом отступающие рати немцев. Никто не мог упрекнуть армии Кайзера Вильгельма в трусости, слабости и недостатке боевой выучки — дисциплинированные потомки древних тевтонов огрызались изо всех сил, бились как могли — и гибли, гибли, гибли…

Четыре сотни дружинников Шуйских, выстроившихся тремя шеренгами в шахматном порядке, постепенно набирая ход двигались навстречу тяжелому клину рыцарской конницы — семь сотен закованных в зачарованные латы всадников-чародеев из числа германской аристократии шёл в последнюю, решающую атаку. Вражеский генерал предпринял последнюю, отдающую отчаянием попытку исправить почти безнадежную ситуацию на поле боя.

От Учеников до десятка Младших Магистров, со скачущим в центре строя чародеем шестого ранга, эти семь сотен воинов были способны перевернуть исход почти любого сражения. Будь против них рядовая дивизия регулярных войск Российской Империи, при всей положенной ей артиллерии, чародеях, штатных боевых артефактах и прочем — эти семь сотен смели бы её. Их не остановил бы град атакующих заклятий, не устрашили бы залпы русских единорогов, они проломились бы через полевые фортификации, и уж тем более не убоялись бы выстрелов второсортными зачарованными пулями из «сосновок». Даже истратив весь резерв маны эти всадники оставались грозными противниками, имеющими все шансы одолеть не растративших свою ману рядовых чародеев из простонародья, коими в основном и комплектовался штат низших боевых магов регулярных войск. Зачарованные доспехи и оружие, отличные артефакты, как штатные, так и личные, дорогостоящая алхимия — пусть даже рядовой состав этих всадников набирался из обедневших дворян и тех же простолюдинов Рейха, но каждый, кто туда попал, проходил строгий отбор. А затем шли суровые тренировки, во время которых шел активный отсев всех не справлявшихся с нагрузками. В итоге из десятка кандидатов заветный серый плащ с белым крестом получали в лучшем случае пятеро — но зато те, кто прошли весь курс обучения, приема алхимических препаратов и изменений в своём организме при помощи Магии Жизни становились элитой армии Рейха. Выше ценились лишь драконьи рыцари да избранные дружины Великих Родов — в общем, те воинские формирования, куда нищим дворянам и уж тем более вчерашним простолюдинам путь был заказан.

Их готовили тайно в течении последних пятнадцати лет, когда план по созданию Рейха вышел на финальную стадию и Кайзер начал массово готовить будущую элиту своей армии. Готовили, как и многих других воинов, что должны были стать основой, становым хребтом, на который нарастет мясо будущих армий Рейха, которые пройдут победным маршем на всех его врагов, упрочив положение новой Великой Державы. Они должны были быть теми, кто будет крушить самые крепкие участки обороны армий врага, обращая их в бегство. Теми, кто будут первыми наслаждаться плодами грядущих побед — грабить, жечь и насиловать на покорённых мечом и магией землях…

Вместо этого закованные в сталь всадники, сидящие на магически выведенных конях, в которых от собственно лошадей осталось лишь ограниченное визуальное сходство сегодня шли на свою смерть, точно зная, что грабить, жечь и насиловать на покоренных территориях им не светит. Ни сегодня, ни завтра, ни вообще в сколь-либо обозримом будущем. А для большинства из них это самое будущее никогда и не наступит…

Огненные шары различных цветов, возникающие прямо на их пути озера лавы, провалы в земле, лёд, на котором, согласно всем законам физики, должны были скользить и падать кони, облака ядовитого тумана, летящие на огромной скорости каменные валуны, водяные плети и воздушные лезвия, разряды громадных молний, потоки магмы пополам с белым, выжигающим самое пространство пламенем, незримые потоки энергий, что должны были бить не по физическому, а по энергетическому телам, зоны с повышенной или, наоборот, повышенной гравитацией — ни по отдельности, ни даже всем скопом эти чары от третьего до шестого ранга включительно, которых хватило бы порвать на лоскуты даже Архимага, учитывая количество и вкладываемую в них силу, они не сумели остановить грозную махину идущих в последний бой рыцарей.

Всадники не тратили маны на ответные удары — их стихией была ближняя схватка. Изменения, внесенные опытными магами Жизни и химерологами Рейха, во многом ограничивали их дар, делая в какой-то мере ущербным и весьма ограниченным — но взамен даровали просто чудовищные показатели по тем умениям рыцарей, что остались им доступными.

Рыцарский клин поддерживал сложнейшие для любых других магов чары — коллективный, общный магический щит. Сероватое марево надежно блокировало любые атаки, поглощая магическую силу всадников. Их магические кони бестрепетно скакали что по кипящей магме, что по зеркальному льду, обладающему недостижимо низким для его природного аналога коэффициентом трения. Не смущали здоровенных, могучих зверюг, закованных в сталь не хуже их всадников, ни провалы в земле, ни настоящие болота на их пути… Кони обладали своей собственной магией и были отлично дрессированными полуразумными магическими мутантами, способными активировать в случае нужды магию их доспехов-артефактов.

Стороннему наблюдателю, не искушенному в магическом искусстве, могло бы показаться, что клин всадников мало того, что нерушим, так ещё и почти не тратит силу на противостояние атакам врага. Однако более внимательный зритель, особенно обладающий магическим зрением и восприятием, мог увидеть, что дружинники Шуйских отнюдь не глупцы, сливающие в молоко магический резерв — серое марево, оберегающее рыцарей, с каждым мгновением истончалось, становилось в прозрачнее и слабее. Иногда в нём даже возникали прорехи — и пусть даже прорвавшиеся через них атаки были слишком ослаблены, что бы ранить ослабить грозных всадников, но недалек был момент, когда защита рухнет…

Изначально расстояние меж двумя отрядами было около трёх с половиной километров. Всадники вырвались с лесной опушки и скакали по пологому склону, стремясь ударить в открывшийся фланг гвардии Шуйских, что продавливала немецкое войско, грозя обрушить весь левый фланг Рейха. И можно было не сомневаться — если бы грозные всадники сумели выполнить задуманное, гвардейцам бояр пришлось бы очень туго. Усиленные могучей алхимией неодаренные, способные биться со слабыми чародеями второго ранга, противниками для этих воинов не были — насколько отличались они сами от простых смертных, настолько же отличались и эти воины от обычных магов…

В момент, когда до рыцарей Рейха оставалось не более пяти сотен метров командиру дружинников стало очевидно, что дистанционными атаками врага не остановить. Пусть серое марево и потеряло львиную долю своей насыщенности, но даже оставшегося хватило бы, что бы добраться до врага без потерь — и потому три десятка чародеев стихии Земли разом вскинули руки, почти мгновенно сотвори на пути острия вражеской атаки самую настоящую гранитную стену. Полсотни метров шириной и три десятка толщиной, чуть светящаяся от магии, она казалась несокрушимым препятствием — а сами же дружинники тем временем стремительно, в несколько секунд перестроились для неизбежного уже столкновения.

Вперед выступили могучие воины. Закованные в невероятно толстые, напоминающие своей массивностью броню пилотируемых големов доспехи великаны, самые низкие из которых были около трёх с половиной метров ростом, они были вооружены тяжелыми секирами, булавами, палицами и боевыми молотами, что для обычных людей и даже большинства чародеев оказались бы если не неподъёмными, то как минимум невозможными для использования в бою. И все как один несли своё оружие в одной руке… Во второй без труда удерживая громадные, воистину штурмовые щиты, отлитые из цельных стальных пластин. И не приходилось сомневаться — и доспехи, и щиты этих великанов прочностью даже превосходили сплавы, что шли на лобовую часть броненосцев.

Самый высокий среди этих гигантов достигал четырёх с половиной метров ростом и обладал аурой могучего Старшего Магистра. В отличии от своего немецкого коллеги, находящегося в глубине строя рыцарей, этот великан стоял в первом ряду своего воинства. Не слишком многочисленного — лишь семь десятков бойцов, но каких бойцов!

Чуть больше трёхсот дружинников же на всей доступной скорости бросились назад и в стороны, разбиваясь на отряды от двух до трёх десятков бойцов и спеша покинуть место, что вот вот превратиться в поле жестокой сечи. Рыцари Рейха в очередной раз сумели показать свою выучку и мастерство — каменная стена, что должна была сломить построение и замедлить взявших уже хороший разбег всадников, оказалась напрасной тратой маны Шуйскими.

Громадные всадники с начавшими наливаться Светом белыми крестами на плащах просто перемахнули препятствие, будто перед ними была не вздымающаяся на несколько десятков метров отвесно вверх зачарованная скала, а деревенский забор. Десятки рыцарей ежесекундно преодолевали преграду и на ходу восстанавливая клин мчались вперед, не теряя набранного импульса.

— Стена Щитов! — взревел гигант. — Каменное Пламя! Опору! Встречный Удар!

Великаны послушно принялись выполнять команды своего предводителя, сплетая нехитрые на первый взгляд, но обладающие огромной энергоемкостью чары. Научились, подобрали уже тактику столкновения с подобным противником…

Земля уже вовсю содрогалась от топота копыт и тяжелых шагов русских великанов. Три ряда щитов прямоугольной формы сформировали строй, по краям здоровенных листов кованной стали побежали языки странного, бурого пламени, словно спаивая его воедино — богатыри, сильнейшие и редчайшие воины сухопутных сил Российской Империи были готовы к схватке.

Серо-стальной клин на громадной скорости врезался в бурый, подобный камню монолит. От треска и грохота во все стороны ударили могучие волны лопнувших от напряжения чар, звуковые и ударные волны взрыхлили землю на многие сотни метров вокруг, заставляя её идти волнами будто морскую гладь — в этот самый первый, самый страшный миг столкновения двух чудовищных сил обычному чародею, не обладающему могучими модификациями тела или сильнейшей боевой магией, даже просто находиться рядом было опасно для жизни. Рядовых Мастеров или даже Младших Магистров запросто могло пусть не убить, но ощутимо травмировать эхом этого столкновения…

Серая река, захлебываясь кровью, оставляя за собой десятки тел, всё же смогла сделать главное — пробить несокрушимый с виду строй богатырей. Громадные кони били копытами, изрыгали кислоту, пламя, морозное дыхание и даже молнии, их всадники, под добрых два с половиной метра ростом каждый, отбросив бесполезные уже, сломанные одноразовые копья-артефакты, схватились за мечи и секиры, яростно, резко рубя противника — сияющие рунами лезвия были зачарованы на совесть. Да и сами рыцари, несмотря на все ограничения своего Дара, боевой магией владели отменно — серо-стальные лезвия и лучи, чудовищная регенерация, усиливающие чары — и сверху всего этого их белые, исторгающие чистый Свет кресты на спинах, на короткое время даровавшие им огромное усиление делали из них опаснейших противников. Не было никаких сомнений — доведись им в лобовой сшибке сойтись с обычными дружинниками Великих Родов, и последние даже при равном числе проиграли бы. Другое дело, что будь их равное количество изначально — и как минимум половина рыцарей бы просто не доскакала до врага, но то уже другой вопрос…

Но богатыри были другим делом. Могучие великаны двигались с невероятной, невозможной для таких тел скоростью, умудряясь наносить чудовищной силы удары своим оппонентам. Прочнейшая броня рыцарей, способная выдержать выстрел пушечного ядра в упор, с громадным трудом сопротивлялась ударам, вспыхивая магией, вложенной в неё умелыми артефакторами-бронниками — но даже так секиры, булавы с шипами и редкие громадные мечи умудрялись прорубать сталь, оставляя глубокие раны — огромная физическая мощь богатырей вкупе с могущественными чарами, усиливающими оружие, делали своё дело.

Мощь сошлась с мощью. Сила — с силой. Скорость и ловкость более мелких и юрких всадников, как ни странно, уступали их оппонентам — страшная сеча, лишь семь секунд длившаяся с соблюдением хоть какого-то порядка, быстро распалась на отдельные схватки, переходящие в беспорядочную свалку. Могучие удары и разрушительная боевая магия богатырей рвала на части и рыцарей, и их скакунов, не способных пережить больше трёх-четырёх ударов врага. Богатыри оказались воистину великими воинами — но даже вся их сила и боевая выучка не могла уберечь их от потерь. Яростно, не щадя себя навалившиеся всадники всё же убивали одного гиганта за другим — но платили за это воистину страшную цену.

Каждый убитый богатырь Шуйских стоил рыцарям Рейха пяти-шести воинов — но даже так они могли позволить себе эти потери, учитывая десятикратный численный перевес. Окруженные со всех сторон гиганты оказались в кольце, разбившись на группы по восемь-десять человек и держась спиной к спине. А в самом центре этого безумия особенно огромный серый рыцарь с тремя чуть уступающими ему габаритами помощниками сошлись в сече с предводителем богатырей — и под руку этой четверке не рисковал лезть никто.

Битва происходила на чудовищной, недоступной подавляющему большинству боевых магов скоростях — в этом бою не было место тем, кто не способен был ускорить себя хотя бы в десяток раз… Однако продлилось относительное равновесие недолго — наконец занявшие позиции остальные дружинники дружно обрушили потоки боевой магии на тех всадников, что отделились от тыла и рванули за ними в погоню. Однако если единый монолит защитной магии, направляемый и удерживаемый рыцарем шестого ранга при помощи его подчиненных Младших Магистров был способен обеспечить почти непробиваемую пелену, то отдельные, мелкие отряды, в которых даже Младших Магистров не имелось, на подобное рассчитывать не могли…

Скорее всего, четыре сотни дружинников, пусть и понеся немалые потери, выиграли бы этот бой, полностью перебив врагов. Однако в самый разгар схватки над полем боя пронёсся чудовищный рёв многочисленных сигнальных рогов — и четыре с половиной сотни рыцарей, развернув коней, бросились назад на всей доступной им скорости.

В след отступающим летели боевые заклятия, однако всадники рассыпались и отходили по одиночке — так что очень быстро стало очевидно, что бить по ним сейчас было бы напрасной тратой маны.

— Споро удирают, падаль немчурская, — сплюнул предводитель богатырей, глядя вслед уходящим врагам.

— И слава богу, Витя, — устало ответил ему подошедший воин в посеченных доспехах. — Коли б не это — полегли бы, почитай, все. Всё ж не лыком оказались сволочи шиты…

Армия Рейха отходила по всему полю боя. Огромному, надо сказать, полю — битва при Вихлице, небольшом городке, бояре выиграли подчистую. И сейчас, вместо того, что бы начать преследование и на плечах отходящих вражеских сил врываться в города и крепости, гвардейцы и дружинники спокойно отходили к своему лагерю.

Они ещё не знали, но Кайзер Вильгельм уже прислал посланника в ставку боярских князей. Предстояли переговоры, по результатам которых русские аристократы рассчитывали добиться большего, чем мечом и магией…

Глава 18

— Слышал, бояре заключили мир в обход Императора, — подал голос Петр. — Самолично договорились с Кайзером о прекращении боевых действий, выбили значительную контрибуцию, в обмен же предоставили заверенный единогласно Боярской Думой документ об отводе войск со всех занятых ими территорий, обмене пленными по принципу «всех на всех» и гарантиями о взаимном ненападении в течении пятнадцати лет.

— Эм… То есть у Империи с Рейхом сейчас мир? — уточнил один из присутствующих в шатре дворян — некий Младший Магистр, чьего имени и Рода я, право слово, даже не знал. — Это прекрасная новость, господа! В полку наших врагов убыло, а значит можно в скором времени ожидать подкреплений на остальных фронтах, в том числе нашем! Боярские дружины и гвардии, вкупе с их воздушными эскадрами и боевыми магами, будут громадным подспорьем против любого врага!

Громадный шатёр с чарами магии Пространства, изрядно расширяющими его изнутри, принадлежал одному из наших Архимагов. Валентину Романову, если говорить конкретно — представитель правящей династии организовал в своём обиталище что-то вроде клуба для аристократов, где по вечерам собиралась большая часть сколь-либо значимых дворян в нашем войске. Выпить, потравить байки, перекинуться в карты и вообще провести время в приятной кампании. Чем-то вроде нижней планки для возможности попасть в данный клуб был ранг Младшего Магистра — ну или личное покровительство кого-то рангом не ниже Старшего. Или обладателя высокого статуса — например, заметного представителя Великого Рода вроде того же Смелова или должность Главы Рода первой, скажем так, категории. Имеющего большие владения, значительные капиталы, определенный политический вес и хотя бы одного Архимага в Роду.

Поначалу я эти сборища игнорировал, предпочитая тратить время исключительно с практической пользой — оттачивая собственные навыки и умения, обучая подчиненных, проводя личные уроки с обоими Петрами, помогая Хельге во время ритуалов по укреплению тела и энергетики посредством поглощения энергрии плененного балрога… Ну и, конечно, занимаясь работой над ритуальными чарами, направленными на укрепление нашего лагеря либо на подготовку к очередному штурму клятой крепости, засевшей у нас подобно кости в горле.

Тойск отказывался пасть под нашими ударами, и мы уже полтора месяца сидели под его стенами. Основная линия фронта сильно сдвинулась вглубь захваченной врагами части Хабаровской губернии, но конкретно в наших краях за счет этого ничего не поменялось. Крепость запирала нам путь дальше, вглубь вражеских земель, и ни возможности пойти дальше, оставив лишь часть сил для её блокирования, ни уж тем более плюнуть совсем и уйти возможности не имелось. Собранная в стенах вражеской крепости рать демонов и нежити не уступала нашим собственным силам даже с учетом присланного подкрепления в лице двух Архимагов, трёх эсминцев и двух десятков фрегатов, корветов и переделанных под военные нужды грузовозов. Семь тысяч пехоты, пяток пилотируемых големов — не тяжелых, но тоже хлеб — да три батареи осадных орудий. Две мортирные и одна бомбард, по два десятка первых и тридцать вторых.

— Боюсь, наш дорогой друг Николаев-Шуйский позабыл сообщить несколько весьма важных нюансов, — хмыкнул Вадим Полянский, один из парочки новых наших Архимагов. — Бояре заключили, фактически, сепаратный мир — и это я ещё очень мягок в своих формулировках.

— И совершенно напрасно, супруг мой, — добавила его супруга, присутствующая здесь же. — Правильнее было бы сказать, что бояре совершили государственную измену. Никак иначе содержание данного договора я назвать не могу.

Анна Полянская была вторым присланным нам в подмогу Архимагом. Полянские были весьма могущественным Родом, что в этом поколении на начало боевых действий имели аж одиннадцать Архимагов в своих рядах — больше, чем многие Великие Рода из числа слабейших. И пусть своего Мага Заклятий у них не было, но это был Род, что максимально приблизился к званию Великого, и с которым приходилось считаться всем. На данный момент, насколько я знаю, у них осталось девять чародеев седьмого ранга — война не пощадила их, в числе первых выступивших на защиту Империи. Впрочем, на это у них свои, достаточно приземленные мотивы — изрядный кусок их земель находился на территории Хабаровской провинции, и оба погибших представителя Рода сложили головы жили в этих краях. И погибли, их защищая…

— Не томите, госпожа — в чем же причина столь категоричных выводов? — попросил кто-то.

— Да в том, что договор с Кайзером распространяется лишь на владения самих бояр, — ответила Анна. — Долгорукие, Морозовы, Шуйские, Нарышкины и прочие договорились лишь за себя, а затем спокойно увели свои войска назад, на Родовые Земли, оставив в руках Вильгельма всё, что было завоёвано силой русского оружия! Все жертвы, все лишения и потери наших соотечественников для них оказались лишь разменной монетой, за которую они сумели выторговать себе кусок послаще и просто бросить остальных! Насколько я слышала, Федор Шуйский, ничуть не смущаясь, на вопрос Кайзера об их реакции на возможное продолжение войны уже непосредственно с Империей, не задевая интересов бояр ответил, что даже если Рейх спалит дотла Петроград, ударив со стороны Балтийского моря, им будет плевать! Что это, если не мятеж⁈ И я уж не говорю о том, что в казню Империи, ведущей, на секундочку, войну почти со всеми Великими Державами мира разом не поступило ни единого червонца из этой контрибуции!

Собравшиеся зашумели, обсуждая настоящую информационную бомбу, вкинутую сейчас Анной Полянской. Вести, о которых шла речь, я получил буквально сегодня вечером — с учетом всех проблем с распространением информации, вызванных войной, территориями Разлома и прочих прелестей нашего времени, обсуждаемые события произошли буквально с неделю назад, не более. И лично я об этом узнал лишь от самой Хельги — а ту проинформировал её могучий отец…

Невольно, сама собой на мои губы вползла ядовитая усмешка. Как интересно — какие-то Полянские получают информацию едва ли не быстрее, чем Хельга Романова от Павла Александровича, чародея, являющегося как минимум вторым человеком в Империи. Странно ли это? Безусловно, если не знать нескольких интересных подробностей, неизвестных широкой публике. Например о том, что данный Род изрядно возвысился и пополнился аж семью Архимагами и сумел удвоить свои земли именно в последние пятнадцать лет. Казалось бы, что тут такого? Для непосвященных — ничего, но согласно информации, которой исправно делился со мной Павел Александрович через Хельгу, примерно двадцать лет назад сей весьма немолодой Род начал активно сотрудничать с Тайной Императорской Канцелярией, периодически выполняя для неё ту работу, которой по разного рода политическим причинам она не могла заняться самолично. Не знаю, кто информатор Павла Александровича в этой структуре, но снимаю перед Вторым Императором шляпу — осведомитель у него что надо. Такие сведения получить без своего человека в самых верхах данной организации просто невозможно…

И потому мне было интересно понаблюдать за происходящим. Тему поднял мой человек, да — но Пётр это сделал ради того, что бы прощупать обстановку и настроения среди аристократов. Ведь во многом их реакция — это реакция и их Родов… И, надо сказать, я даже немного удивлен, что в столь очевидную словесную ловушку влезла чета Полянских. Видимо, есть наказ от всемогущего Богдана Ерофимовича — на всех уровнях и изо всех прогревать общественность на эту тему…

Даже жаль, что тут нет Хельги — совершившая прорыв на седьмой ранг красавица всё свое время посвящала стабилизации своей новой силы. Сердце балрога я уже ей пересадил, так что мощь девушки росла стремительными темпами — та едва успевала стабилизировать свои силы. Я ведь уже говорил, что ей с ресурсами повезло намного больше, чем мне? Повторюсь снова — она уже практически достигла примерно средней планки своей силы Архимага, на голову превосходя всех известных мне чародеев этой ступени силы. Уже со мной сравнима, зараза…

— Что-то в моих словах тебе кажется смешным, Аристарх? — удивила меня Анна, с непроницаемым выражением лица глядя на меня.

— Да, сударыня, показалось, — не меняясь в лице ответил я откровенно. — Причем очень многое. Начиная хотя бы с того, что вы обращаетесь ко мне столь фамильярно. Признаться, не припоминаю, что бы мы с вами пили на брудершафт.

— Достойно ли соратников, сражающихся бок о бок, цепляться за пустые формальности? — подняла она бровь. — Не говоря уж о том, что я значительно старше, юноша.

Супруг Полянской активно слал телепатические сообщения своей жене, но та даже не отвечала на них, пристально глядя на меня и явно затевая ссору. Вот только зачем? Варианты с разного рода провокациями на дуэль и прочими глупостями я отмёл сразу — за последние полтора месяца я основательно укрепил свои возможности. Настолько, что случись приснопамятная засада на пути к церковникам сегодня — я в одиночку похоронил бы всю группу нападающих. Собственно, на данный момент в нашем войске основной ударной силой был я лично — и Полянской это было прекрасно известно.

— Так что в моих словах послужило поводом для насмешек над моими словами, молодой человек? — продолжила она. — Неужто тот факт, что в вашей фамилии вторым идет «Шуйский»? Радеешь за честь тех, от кого пришлось бежать аж в сибирскую глухомань? Странно, как по мне… Или ты, фактически уже зять одного из Старейшин Рода Романовых, полагаешь их поступок верным и обоснованным?

Телепатический импульс, что под конец речи Анны отправил её супруг ощутили уже не только я, но и, пожалуй, все чародеи шестого и седьмого ранга, присутствовавшие здесь. Что-то явно шло очень сильно не так, как хотелось бы Вадиму — и не только ему, но и ещё нескольким присутствующим аристократам, держащимся по отдельности в разных частях помещения. Нет, чародеи не выдали себя неосторожными взглядами или жестами, мимику и поведение они контролировали почти идеально — но в последние полтора месяца я кратно укрепил свои магические возможности и восприятие. К тому же я был осведомлен, кто из присутствующих прислуживает Тайной Канцелярии и потому я знал, на чьи потоки внимания обращать потоки внимания. Их телепатические послания, тонкие и замаскированные, не укрылись от меня.

— Что ж, раз уж ты желаешь говорить откровенно, Анна — то да, твои утверждения о предательстве Родов боярских мне кажутся смешными, — наклонил я голову на бок. — И они, надо сказать, раскрывают всю степень твоего невежества в части истории и законодательства Империи. Меня вообще удивляет, как человек твоего положения может быть столь откровенно малообразован…

Разговоры в шатре стихли, и десятки взоров устремились к нам. Вернее будет сказать, ко мне — ибо я, оба Петра и ещё пятеро Младших и Старших Магистров сидели за одним столом, но внимание присутствующих было приковано, безусловно, лишь ко мне одному.

— Начнем с самого очевидного и лежащего на поверхности, сударыня Полянская, — продолжил я, сделав небольшой глоток из кубка. — С самого первого дня войны с Рейхом боярское сословие выступило в полном составе и в силах тяжких, разбив армию Кайзера в великом сражении при Кёнигсберге. Битве, на тот момент, одной из самых масштабных в истории Российской Империи — ведь со стороны Кайзера одних сухопутных войск насчитывалось сильно больше полумиллиона, а со стороны бояр — свыше трёхсот тысяч. О воздушном флоте, чародеях, пилотируемых големах и прочем даже говорить не буду…

— Кёнигсберг, по сути своей, феодальная вотчина Рода Романовых, и согласно принятому в Империи после Кровавого Октября Боярскому Уложению — последние вовсе не обязаны были в силах тяжких выступать на защиту личного владения Императорского Рода. Сия почетная обязанность в первую очередь лежит даже не на Роде Романовых, а на самом Императоре лично — Кёнигсберг является личным владением Императора Российского. Но бояре выступили…

— Ибо прекрасно осознавали — падет передовой форпост Империи в Европе, следующими станут они сами! — усмехнулась женщина. — Не стоит приписывать им лавры героев и патриотов — они пеклись лишь о себе!

— Даже если и так — разве это умаляет факт того, что в тот злополучный день на поле боя не было ни единого человека в цветах Императора или Империи? — возразил я. — Все до единого воина в тот день несли на себе цвета боярских Родов — ни единого подвластного Романовым дворянина там не было. В том числе и Полянских — а вот те же Шуйские, родством с которыми вы меня попрекаете, были мало того, что в первых рядах, так ещё и выставили самое большое войско и воздушную эскадру. Во многом за счет того, что наняли всех доступных наемников за свои личные деньги, не получив от нашего Императора ни единого ломаного гроша компенсации… Конечно, ведь Николашке, как и его подпевалам из числа дворянства, куда интереснее тискать баб на балах да жрать алхимический ром пополам с водкой. Как и всей шобле-ебле, обретающейся в славном Петрограде…

В этот момент от Петра, того что старший, пришло сообщение — мол, тормознись, господин, ты же явно говоришь лишнее. Все то, на что тебя и раскручивает эта курица!

Но я останавливаться не желал. Как по мне, главная слабость всех этих любителей действовать исподтишка, окольными методами и путями — это их неспособность в нужное время открыто встать и высказать своё мнение. Пусть в среде аристократов так не принято, пусть кому-то покажется, что я безмозглый дурак… Но будем откровенны — в ближайшие несколько лет Второй Император снесет с плеч Николая Третьего его дурную башку. А заодно эта же участь постигнет его супругу, сыновей, дочерей и ближайших сподвижников — в общем, всех тех, кто сейчас весело и задорно продаёт Россию за гроши и мелкие удовольствия Англии, Франции и прочим шакалам. И когда час переворота придет, я буду одним из главных орудий смены престолодержателя — если бы Павел Александрович рассчитывал исключительно на себя, он бы уже действовал. А так — очевидно же, что он ждет, когда я войду в полную мощь… А желательно не я один, но и Хельга.

А уж о том, какие настроения и планы на эту тему царят среди сторонников Второго Императора знали даже самые последние крепостные Империи. Так что раз уж меня провоцируют на конфликт и неосторожные слова — я в охотку брошусь в них. И да — Полянские, вся чета, только что подписали себе смертный приговор. У нас готовится решительный штурм Тойска, едва Хельга закончит с усвоением своих новых сил — и я прикончу обоих наших агентов влияния со стороны Тайной Канцелярии, не моргнув глазом. Мы с моей будущей женой уже на пару набрали достаточно мощи, что бы вдвоем заменить слабого Мага Заклятий — так что я считаю себя вправе прикончить парочку охреневших провокаторов в назидание остальным идиотам. Гражданской Войне в любом случае быть, стоит только стихнуть основным сражениям в Первой Мировой Войне, что мы наблюдаем сейчас — так чего мне стесняться?

Сколь бы умны ни были все эти Петры Смоловы, Богданы Ерофимовичи и иже с ними, самого главного они не понимают — времена, когда всё решается подковерной борьбой, ушли в прошлое. Грядет век разрушительных заклятий, могучих флотилий и решимости идти вперед, напролом любой ценой и до самого конца, времена, когда способность отнять на поле боя жизнь парочки магов равного твоему ранга куда ценнее, чем умение плести словесные кружева и строить дешевые интриги… Я же, в свои три века предыдущей жизни, в таких обстоятельствах уже бывал. И, собственно, не в последнюю очередь благодаря этим временам и возвысился — не как маг, а как аристократ, возродивший свой Род почти из пепла…

— Твои слова, мальчик, есть прямое оскорбление…

— Да плевать я хотел, чего они там оскорбление, — отбросив всякую любезность, тяжело уставился я ей прямо в глаза. — Император собрал в Петроградской губернии более трёх миллионов солдат и офицеров. Свыше тысячи одних только военных судов, целые артиллерийские корпуса, огромные скопища подчиненных магией тварей — от стайных магических существ второго-третьего ранга до нескольких тварей, не уступающих Магам Заклятий. И с каждым днём вся эта мощь копится — но никуда не двигается. Зато ежемесячно на содержание этих сил уходят десятки миллиардов золотых, бесчисленное количество разнообразных ресурсов и ещё много чего! А те же бояре вынуждены без единого солдата, присланного в подмогу, биться пусть с самой молодой, но полновесной Великой Державой! И за эту войну из четырнадцати их Магов Заклятий они прикончили пятерых, захватили земли, нанесли немало поражений… Согласно Боярскому Уложению — Император был обязан с первого дня войны поддержать войско бояр. Но вместо того это ничтожество на троне отделывалось многочисленными отписками и отговорками…

Мой полный глухой ярости голос, от которого побледневшая Полянская уже начала пятиться, был прерван — раздался высокий, чистый звук десятков могучих рогов, возвещающий о боевой тревоге. Мгновенно перестав обращать внимание на женщину, я вскочил и направился к выходу.

Просто прекрасно. Если появится хоть малейшая возможность — оба Полянских и все семь известных мне агентов Тайной Канцелярии сегодня сдохнут. Тем более на последних у меня имеется уже давно составленный план…

* * *

Завтра последняя глава этого тома и первая следующего.

Глава 19

На вершине высокой крепостной стены стояла невысокая, щуплая фигурка средних лет. Свободные белые одежды, украшенный золотыми узорами пояс, на котором висел длинный, тяжелый меч-цзянь, чьи ножны слегка волочились по земле, благородные черты лица и длинные черные волосы, перехваченные в конский хвост — всё это казалось совершенно чужеродным и неуместным здесь, в крепости, гарнизон которой в основном состоял из демонов и нежити.

Рядом с человеком стояло двое — четырёхметровый демон с длинными козлиными рогами, страшной мордой, походившей на помесь медвежьей и человеческой. Перевитые тугими жгутами громадных мускулов руки и ноги, кираса из тёмного, будто источающего слабое багровое свечение металла, поножи и наручи, длинный, свитый словно бы из ожившего багрового огня плащ, от которого исходил слабый, едва ощутимый жар, огромная двуручная секира под стать гиганту — и наполненная мощью аура существа, находящегося примерно между Архимагом и Магом Заклятий. Порождение Инферно, краснокожий гундабан — один из Истинных Демонов, аристократии своего вида. Выше них стояли лишь ещё два вида демонических созданий и балроги — грозный враг всему живому, Лейтенант в войске своего Инфернального Лорда, Исшхаг Расчленитель, был командующим всеми запертыми в Тойске войсками Цинь.

По левую же руку от смертного высился закутанный в чёрный, потертый балахон костяк двух с половиной метров ростом — Цао Мэнь, Архилич и предводитель всей собранной в городе нежити. Пусть порождения Смерти и были вынуждены подчинятся детям Инферно, но с их предводителем не мог не считаться даже гундабан. Да, Исшаг Расчленитель был безмерно могущественнее Архилича, истинной своею силой на две головы превосходя даже полдюжины Магов Заклятий — но Законы Творца ограничивали его силу, и потому он был вынужден считаться даже с подобными союзниками. Союзниками, что в Инферно едва сошли бы за офицеров средней руки в его личном войске…

Подобное соседство смутило бы кого угодно, но невысокий мужчина не проявлял ни единого признака беспокойства. И оба порождения тёмных сил прекрасно знали, что спокойствие смертного не является блефом — Намгун Мин действительно ничуть не опасался своих грозных соратников. Более того, во взглядах парочки нелюдей сквозило тщательно запрятанное в самую глубину нечеловеческих глаз опасение перед невысоким китайцем.

— В лагере врага есть магичка, что управляет огромным ритуальным массивом из десятков заклинаний, — скрипуче заговорил Архилич, прерывая молчание. — Со всем остальным, что имеется у русских, мы вполне способны совладать своими силами, но этот массив, заготовленный специально для массовых заклятий на грани восьмого ранга, может погубить всю нашу армию.

— Так почему бы не ударить нашим уважаемым союзникам из иного мира? — спокойно поинтересовался китаец. — Я ощущаю безмерную мощь, сокрытую в вас, почтенный Исшаг. Не думаю, что вас сумеет кто-либо остановить, реши вы возглавить атаку элитного отряда наших войск по этому массиву.

— К сожалению, наши враги не идиоты, — недовольно рыкнул гундабан. — Святой Магии, что ограждает этот массив и его центральный узел, с лихвой хватит на то, что бы уничтожить меня, сунься я туда в одиночку… А если нападу достаточными для гарантированного прорыва и успеха силами, потери будут такими, что о победе в сражении придется забыть.

— Но вся их тщательно выстроенная защита направлена против демонов и нежити, а не людей, — покивал чародей. — И именно поэтому вы потратили столько сил и ресурсов, что бы получить подмогу в моём лице… Значит, моя задача убить эту самую чародейку и разрушить массив, верно?

— Да, — кивнул Архилич. — Среди врагов есть ещё одна опасная личность… Но если всё пройдет, как надо, и вы справитесь со своей задачей, то он не сумеет изменить исход сражения. Разгромим их войско, окружим тварь с молниями и прикончим, как собаку!

— Тварь с молниями? Это тот самый Кровопийца, о котором я столь наслышан? — заинтересовался Намгун Мин. — Тот, кто десятками тысяч приносит кровавые жертвоприношения, переплюнув добрую половину вашей братии? Японцы его ненавидят больше, чем любого другого русского!

— Да, речь именно о нем, — подтвердил Цао Мэнь.

— Когда Император призвал нас, Альянс Мурима, на эту войну, я даже не рассчитывал, что мне доведется узреть столь прославленного молодого воина, — побарабанил пальцами по рукояти цзяня. — Гений поколения, самый молодой Архимаг за множество тысячелетий… Хотел бы я скрестить с ним клинки в поединке, проверив лично, насколько он заслужил свою славу!

— Вы первый меч Мурима, и ваш талант фехтовальщика признают даже Маги Заклятий, уважаемый Старейшина Намгун, однако сегодня у нас иная задача, — напомнил Цао Мэнь. — Пожалуйста, не позволяйте глупым порывам возобладать над вашим разумом.

— Я помню о своем долге, мертвый чародей! — сверкнули ледяным гневом глаза мечника. — Не тебе ставить под сомнение мою выдержку и верность общему делу!

Любому иному Архимагу, особенно из числа живых, Цао Мэнь подобный тон ни за что не спустил бы. Однако перед ним стоял не «любой», а сам Намгун Мин — человек, о котором в Поднебесной говорили, что он первый после Магов Заклятий, или Абсолютов, как их называли среди мастеров боевых искусств. Конечно, это было легкое преувеличение… Но именно что лёгкое — этот человек без сомнения входил в первую пятерку, нет, скорее в тройку сильнейших магов седьмого ранга. А ещё он был известен своим вспыльчивым нравом — и потому древний скелет промолчал, не пожелав обострять ситуацию. Не потому, что боялся — Цао Мэнь тоже был из сильнейших Архиличей. Просто задавить мощью и испугать, дабы поставить Намгун Мина, была не в его силах, а потому что древний мертвец не желал из-за глупых ссор подвергать риску весь их план.

— Прошу простить мне эту невольную грубость, — проскрипел Архилич. — Не стоит ссориться перед сражением, из которого каждый из нас рискует не вернуться.

Мечник, посверлив мертвеца взглядом ещё несколько мгновений, коротко кивнул и повернулся туда, к освещенному множеством огней русскому лагерю. Эта ночь должна была решить очень, очень многое — для всей Поднебесной, а не для него одного…

Спустя некоторое время армия Цинь молча, в почти полной тишине двинулась вперед. Загодя прорытые из города многочисленные подземные ходы, широкие и высокие, извергли из себя разом тысячи порождений зла — скелеты, зомби, слабые призраки, костяные гончие, големы плоти, низкоранговые личи и рыцари смерти вкупе с баньши — вся эта грозная сила вырвалась вперед и под покровом чернильного, сгущенного злыми чарами мрака двинулась вперед.

Чуть левее точно так же вперед устремилась не меньшая, а то и большая орда демонов — многочисленные, парящие в метре над землей импы с громадными головами и маленькими тельцами, покрытые шерстью, четырёхлапые двухметровые гардазу на мощных, выгнутых как у козлов ногах, здоровенные ишхассу — твари, покрытые багровой чешуей, с костяным гребнем вдоль позвоночника с пастью в четверть мощного пятиметрового тела… И ещё великое множество низших и рядовых демонических порождений.

Тишина сохранялась недолго — нежить и демоны знали, что им не обмануть сигнальных чар врага. Да они и не собирались этого делать — сотни боевых заклятий, зачарованных снарядов метательных машин, созданных из множества костей, громадных, похожих на распахнутую пасть неведомого зверя орудий демонов, бьющих багровыми лучами концентрированного Пламени Инферно — всё это разом ударило по лагерю людей.

И пусть девять из десяти этих атак оказались отбиты сторожевыми и защитными чарами, защищающими лагерь воинства живых, но то было лишь начало — за первым залпом уже летел второй, грозя обрушить магическую оборону людей. Ту её часть, что была всегда в активном режиме на случай подобных атак…

А там, внизу, уже не сдерживаясь ревели десятки тысяч глоток — демонических и принадлежащих нежити…

* * *

Следующая книга тут: https://author.today/work/366188/edit/content

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Вернуть Боярство 12

Content

Вернуть Боярство 12

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Nota bene