Вернуть Боярство 13

Глава 1

Первое, что я увидел, выйдя из шатра — это колеблющиеся, прогибающиеся под ударами вражеских ударом защитные сферы, поля, щиты и иные проявления оборонительной магии, выстроенной нами вокруг лагеря. Откуда-то издалека, с той стороны, где стояли высокие стены Тойска, раздавался грозный, нечеловеческий рёв тысяч и тысяч существ, не имеющих к роду людскому почти никакого отношения.

— Архимаги и Старшие Магистры! — ворвался в мой разум по выделенному для нашего командующего, Сахарова, каналу приказ. — Укрепить защиту! Остальные — поднимайте войска, готовьтесь к обороне! Священники, заняться…

Речь чародея прервалась — отдав приказ старшим магам нашей армии, командующий отключился от нас, дабы не отвлекать от поставленной задачи.

Не теряя времени, я стрелой взмыл в небеса, активируя одно за другим множество заготовленных заклятий. Четыре из девяти основных защитных ритуальных заклятий, заготовленных нами на подобный случай, были созданы мною лично, и при всем желании управиться с ними не сумел бы никто, кроме меня, моих Петров и ещё нескольких моих приближенных, так что работы мне предстояло немало…

Тусклым, фиолетово-золотым, незримым для глаза обычных людей и даже слабых чародеев светом засветились толстые, прочерченные на передней линии наших осадных укреплений линии первого из моих заклятий — Покрывало Ишии, чары, соответствующие здешнему восьмому рангу. Могучие ритуальные чары, что я бы не сумел применить без опоры на заранее подготовленный и переполненный маной ритуал, проявились в реальности высокой, до самых небес призрачной стеной многоцветных сияющих фиолетовых огоньков. Меж ними побежали тоненькие разряды золотых молний, разбрасывающих многочисленные искры и сливающихся воедино, в цельное полотно… Обычным смертным этого было не узреть, но вот каждый из магов четвертого и выше рангов увидел это отчетливо — десятки и сотни чародеев там, внизу, в удивлении вскидывали головы, дивясь невиданному зрелищу…

Полотно показало себя превосходно — более шести сотен боевых заклятий и зачарованных снарядов врага так и не сумели преодолеть его, растворившись в фиолетово-золотом сиянии миллионов разрядов. Те же три сотни, что сумели прорваться, лишились от семидесяти до девяноста процентов разрушительной мощи, так и не сумев нанести остальным нашим барьерам сколь-либо серьёзный ущерб. И это было очень важно — драгоценные мгновения, что я сейчас выиграл, наши чародеи-ритуалисты использовали для укрепления и насыщения основных защит и приведения в действие остальных заготовленных чар — в том числе и атакующих.

Там, впереди, разрывая ночной мрак, на наш лагерь мчались десятки тысяч порождений Инферно и Смерти. И конца-краю им не предвиделось — враг явно скопил куда больше пушечного мяса, чем мы ожидали. Да и сами старшие этого воинства не сидели без дела — на мое Покрывало обрушились потоки гнилостно-зеленого пламени, сметая, сминая и продавливая его, заставляя прогибаться и трещать. Высшая магия из разделов боевой некромантии и малефицизма властно вмешалась в разгорающееся сражение, делом доказывая, что недооценивать её не стоит.

От городских стен ударили концентрированные шары Инфернального Пламени — здоровенные, не меньше полусотни метров диаметром каждый, и их насчитывалось больше дюжины. Этот сдвоенный удар разрушил, смёл мои чары, как бурный паводок сметает хлипкую глиняную стену… Вот только дальше не прошел — золотой стандарт Высшей Ритуалистики Российской Империи, знания, коими Академия Оккультных Наук щедро делилась с присягнувшими на верность Империи и Императору боевыми магами, Сегментный Щит Архипова принял на себя ослабленный удар, защитив лагерь.

Три остальных своих боевых заклятия я активировал сам, ибо сделать это для меня, как их создателя, было быстрее и проще чем моим подчиненным, и передал контроль над ними старшему из моих Петров. Младший на пару с нашим рыцарем смерти уже поднимал гвардию, готовясь к бою — в последнее время эта пара неплохо наловчилась сражаться в паре, отлично дополняя друг друга.

Грянули первые, торопливые раскаты грохота и грома — наша артиллерия руками дежурных расчетов спешила внести свою лепту в разгорающийся бой. Десятки, сотни тварей гибли под ударами ядер и картечи, редко какое чудовище было в силах защитить себя от дорогих гостинцев, придуманных и воплощенных в металле сумрачным гением имперской техномагии.

Грянули первые ружейные выстрелы, полетели вперед потоки церковной магии — стрелы, волны, лучи и сферы из снежно белого, чистейшего света, боевые заклятия простых Подмастерий, Учеников и Адептов, спешащих как можно сильнее проредить ряды напирающей орды, двигающейся безо всякого строя и порядка — но от того не менее смертоносной…

Однако вся эта мощь, вся эта сила была неспособна не то, что остановить, но даже просто задержать хоть на миг прущих вперед тварей. Низшие демоны и нежить, в большинстве своем обладающие примитивным, хуже звериного разумом, не обращали внимания на потери, не боялись за свою жизнь и вообще не знали ни слова страх, ни уж тем более бегства.

Враги точно так же били низшей магией — в их рядах были и импы, и акхассу, низшие из магов-демонов, и относительно слабые личи, баньши, рыцари смерти и просто призраки разной силы и степени опасности… У врага было кому ответить ударом на удар — и они отвечали. Однако пока это была игра в одни ворота — враги шли в атаку на хорошо укрепленные и защищенные магией позиции, и пока они не пробьют хотя бы первый слой защитных чар — не видать их атакам результата…

Мы, конечно, на всякий случай готовились к возможности контратаки осажденных, но, признаться, лично я к этому относился как к лишней перестраховке. Расклад сил был таков, что попытка выйти за надежно защищающие орды демонов и нежити стены и защитные чары Тойска был бы для врага сродни натуральному самоубийству, попытке прошибить головой каменную стену — головой, разумеется, лишенной всяческих укрепляющих и усиливающих разрушительную мощь чар.

Мы превосходили в орудиях, способностях к дальнобойной магии, вооружению — да во всем их превосходили! А одним лишь голым числом сражения выиграть удается крайне редко. Но вот они, орды чудовищ, прут в бессмысленную атаку, теряя своих сотнями, прут прямо на вал разрушительной боевой магии и огонь зачарованных орудий, на многочисленные могущественные защитные барьеры высшей магии — и я бы, конечно, очень хотел надеяться, что дело просто в том, что у вражеских командиров окончательно прогнили мозги, но полагаться на глупость врага есть прямой путь к поражению. Что-то враг задумал, нечто такое, что по его расчетам должно было перевернуть ход проигрышного на первый взгляд сражения — и хоть убейте, но я не верю что их ставка была лишь на голое численное превосходство в пушечном мясе. Да, демонов и нежити оказалось в разы больше, чем мы ожидали, но решающего значения это в принципе иметь не могло — прежде чем они сумеют вступить в прямую схватку с нашими силами, мы положим добрых две трети, а то и три четверти всего их воинства, при этом практически полностью сохранив силы старших и средних магов. Ритуальная магия требует громадных усилий, ещё больших затрат и невероятного мастерства да времени на подготовку, но зато позволяет в нужный момент почти не расходовать своих сил.

Однако ответ на мой вопрос враг дал даже раньше, чем я ожидал. И, признаться, я не мог не впечатлиться этим самым ответом…

Потоки чуждых этому миру энергией над Тойском стремительно сплелись в единый, сложнейший узор — и устремились вперед, охватывая небеса над лагерем. Раненным зверем взвыло чувство опасности, со всех сторон начали вспыхивать с невиданной мощью все защитные чары вокруг и над нашим лагерем — почуявшие смертельную угрозу маги-ритуалисты да старшие чародеи, не жалея сил и презрев ущерб от столь резкого насыщения силой для наших столь долго возводимых чар действовали с присущей оказавшимся на грани гибели людям скоростью.

Образовавшиеся на ночном небе десятки провалов в иную реальность с гулким, пробирающим до глубины души рокотом исторгли из себя настоящий океан злого, багрового огня. Сгущенное до жидкого состояния Пламя Инферно в невероятном, запредельном объеме полилось вниз — и все, каждый в лагере, от последней солдатской шлюхи до Архимагов, задрали головы, наблюдая за этим невероятным зрелищем. И даже боль в глазах и слёзы, выступившие от чрезмерной яркости этого истинно Высшего Заклятия, не заставили зажмуриться и отвернуться свидетелей невиданного зрелища.

Ночь сменила днём. Мягкое покрывало тьмы, что укрывало истерзанную, израненную нашей войной землю безжалостно, одним движением сорвали и отринули прочь, втоптали в жидкую грязь пополам с запекшимся камнем, лежащими под нашими ногами — от горизонта до горизонта, всюду, куда доставал мой взор, на весь громадный лагерь, полный бесчисленных людей, все небеса были заполнены этим чудовищным пламенем. Это тянуло не просто на уверенный восьмой ранг — подобную мощь могли выдать разве что лучшие волшебники данной ступени, и уверяю вас — это выжало бы даже из Второго Императора всю его силу. Да что там — большинство чародеев восьмого ранга и не сумело бы вложить столько мощи и удержать под контролем подобные чары…

К счастью, чары обрушились вниз не мгновенно — кто бы и как бы не трудился над Зарёй Инферно (память услужливо подсказала название этих типовых для упомянутого Плана Мироздания заклятий высшей категории), но воспроизвести эту ужасающую атаку в полную её мощь и сохранив все свойства враг не сумел. Ни уплотнений в ключевых местах, где мощь Пламени должна завихряться и увеличиваться кратно, ни скорости падения вниз, ни даже предшествующей Волны Искажения, что должна была если не разрушить, так изрядно спутать и ослабить защитные чары… Но даже так — это было выше всяких ожиданий.

Десятки не успевших уйти из-под удара воздушных судов, среди которых помимо всякой рухляди вроде бывших грузовозов оказалась и тройка фрегатов да эсминец — к счастью, не «Красотка» Хельги… «Змей» же и вовсе сегодня стоял на земле и лишь готовился подняться в воздух. Бесчисленные купола, барьеры, щиты и прочее наконец, выдавая полную мощь и даже больше, были перенаправлены так, что бы встретить новую угрозу, я же тем временем готовился к тому, что последует за этим ударом…

Соударение могущественных чар заставило содрогнуться даже землю под ногами солдат — но через десять секунд всю нашу защиту сокрушило, смело ко всем чертям. Где-то в сердце лагеря уже активировалось, наливалось маной наше с Хельгой совместное творение — Ритуал Ревущего Пламени, но даже он мало что сумел бы сделать. Всё же этот комплекс чар был атакующим, а не защитным.

Пламя Инферно, сокрушив всё на своём пути, продолжило движение вниз, в охваченный воплями, паникой и метаниями лагерь, однако при этом чары потеряли львиную долю своей мощи. Этого всё ещё было достаточно, что бы отправить к праотцам добрых девять десятых наших воинов — солдат, большинство гвардейцев и низших чародеев, однако тут Священный Синод сказал своё веское слово, показав, что не зря именно служители высших сил считаются лучшими специалистами по борьбе демонами и нежитью.

Десятки тоненьких ручейков света, неровных, сбивчатых, разной плотности и толщины, устремились вверх, туда, откуда ко всем нам шла погибель — от каждого священника в войске, от каждого, кто истово Верил — и каждый из этих ручейков сталкивался с Пламенем Инферно. Слабые по отдельности, все вместе, столкнувшись с чужими чарами они оплетали их подобно почти незримой сети, растекаясь по поверхности и сливаясь воедино — и обретая мощь, достойную чародеев восьмого ранга. Мощь, что сумела сперва остановить, а затем и повернуть вспять магию демонов, словно бы изгоняя её туда, вверх, в самые небеса. И уже спустя минуту от грозных чар ничего не осталось.

Однако бой на этом отнюдь не закончился. Орды тварей ударили по укреплениями, по стенам из наколдованного камня, перемахнув не глядя изрядной глубины ров, заполненный освященной водой — однако дежурные отряды и поднятые по тревоге бойцы из ближайших к окраинам лагеря подразделений таки сумели дать врагу достойный отпор.

Круговерть бешенной, безумной схватки закрутилась, завертелась в кровавом танце, увлекая за собой, втягивая сотни и тысячи воинов — мы лишились почти всех заготовленных загодя защитных чар, но главное сделать сумели. Сберегли войско, не позволив втоптать себя в грязь без боя, а значит, исход ещё отнюдь не определен!

У врага больше просто не может быть второго подобного козыря. Иначе над Тойском не взлетали бы тысячи летающих тварей, не начали бы сходить со стен элитные, отборные чудовища — от четвертого и выше рангов. Нет, они бы просто вновь обрушили на нас ещё одну атаку — пожертвовав пушечным мясом, да, но завершив разгром. Однако бить туда, где пусть не прямо сейчас, но очень скоро в эпицентре схватки окажутся сами набольшие богомерзких тварей, они точно не станут. Ибо идейных борцов, готовых к подобному самопожертвованию, среди высших демонов и нежити отродясь не водилось. Они могут вступить в бой, в котором рассчитывают победить и выжить, либо же отчаянно драться, припертые к стенке — но жертвовать собой это не про них. Да и зачем бы им такая победа, ценой которой станут потери даже большие, чем у нас?

Первыми, как и всегда в подобных ситуациях, пришли в себя младшие командиры — сержанты да старшины, щедро раздавая тумаки, зуботычины и не скупясь на мат, поминая такую-то мать и всех предков по отцовой линии своих подчиненных, начали приводить солдат в чувство и душить в зародыше панику, едва не превратившую боеспособное войско в бегущее куда глаза глядят стадо баранов.

Солдаты спешно формировали отряды, экипировались, вооружались и получали целыми взводами отнюдь не лишние в подобных обстоятельствах благословения у усталых, истощенных своим маленьким чудом священнослужителей — и шли, рота за ротой, туда, где подобно приливной волне накатывали орды тварей. Младшие чародеи и Мастера сходу, при приближении на достаточное расстояние начинали бить в ряды нежити и демонов боевой магией, раздавался треск ружей и грохот пушек с сопок, на которых стояли наши батареи — однако этого было мало, катастрофически мало.

В ближнем бою преимущество было за врагом — обычные солдаты просто физически не были способны в рукопашной схватке одержать верх над этими тварями. Слабейший, низший зомби, в скорости и ловкости обычному бойцу уступал не слишком сильно, при этом не чувствуя боли, не опасаясь большинства ран и будучи раза в два физически сильнее — а в случае с демонами эти твари и скоростью превосходили, и какой-никакой, пусть примитивной, но магией обладали все как один, а уж о разнице в силе и говорить не приходилось.

Я полетел вдоль наших укреплений, низвергая вниз потоки сине-золотых молний, выжигая сотни и тысячи тварей — однако долго бушевать мне не позволили. Зазубренное, похожее на круглую пилу лезвие из чистой магии, чернее самой ночи, ударило сбоку, вынуждая меня защищаться и отшвыривая вглубь лагеря. Кто-то из Архиличей обратил на меня внимание, смотрите-ка…

Нас начали оттеснять вглубь лагеря, наметился очевидный перелом в схватке — однако тут сотня за сотней начали вступать в схватку гвардейцы. Не мои — гвардейцы дворянских Родов, коих насчитывалось тысячи. Куда более могучие физически, значительно лучше экипированные, имеющие при себе хотя бы одно артефактное оружие, уже принявшие алхимические стимуляторы, они врубились в ряды ворвавшихся монстров — и прошли их, возглавляемые боевыми магами, как нож сквозь масло, попросту сметая всех со своего пути. Укрепления, насколько хватало глаз, вновь вернулись в наши руки…

Однако оценить и порадоваться успеху я возможности не имел — откуда-то из глубины вражеского войска на меня навалились два демона и Архилич, и вся троица была на седьмом ранге. Вращая над головой потоки разноцветных молний, я отражал удары и отвечал своими, не отвлекаясь от дуэли и пытаясь подгадать момент что бы рвануть к ним и навязать ближний бой. Судя по тому, что доносило до меня Восприятие, схватки старших магов с обеих сторон шли уже вовсю — лишь мой рыцарь смерти, младший Петя и гвардейцы ещё не влезли в круговерть боя.

Высоко над нами стелой пронеслась охваченная белыми молниями человеческая фигура — даже я с трудом успел её уловить. Что странно, враг явно был живым человеком… А затем, осознав, куда летит новый враг, я рванул с места, стремясь перехватить, не дать ему добраться до той, к кому он летел…

Глава 2

Охваченный слепящими, белыми молниями невысокий воин прорвался сквозь все барьеры и заслоны, будто их и не было. Я определил направление его движения правильно — он летел туда, где в самой укрепленной части нашего лагеря была расположена идеально круглая, трёхсотметровая пустая площадка. Там, извиваясь хитросплетениями закрученных спиралями и узорами змей, вилась сложнейшая, тончайшая вязь высокого магического искусства, образовывая основу Ритуала Ревущего Пламени. По окраинам, вдоль всей площадки, каждые десять метров занимали особые, артефактные жаровни, в коей сейчас горела кровь магических существ, чьей стихией был Огонь. Дальше, в глубине магической фигуры стояли небольшие, наполненные особыми алхимическими составами из весьма дорогих трав и плодов ямки, от которых поднимался густой, неестественный черный дым — ну а в самом центре всего этого, в небольшом пятачке три на три метра, образующим квадрат с четырьмя факелами по краям, горящими каждый своим, особым пламенем — синим, золотым, зеленым и черным — сидела она. Моя прекрасная Хельга, со вспоротыми венами, в позе лотоса и с закрытыми глазами, в простом белом платье с открытыми плечами, роняла тяжелые, тягучие капли собственной крови и шептала слова на древнем, могущественном языке магии — языке, который никогда прежде не звучал под этими звёздами. Ибо происходил из совсем другого, совершенно не похожего на Землю мира, в котором прожила свою предыдущую жизнь чародейка.

Окруженный со всех сторон незримой, но обладающей громадным могуществом сферой Святой Магии, что надежно уберегала её от любого порождения Инферно или Смерти, она была занята тем, что готовилась спасать несчастные шкуры попавших в страшный переплет смертных. Мы просчитались, и у врага было значительное преимущество в высших магах, к тому же все возведенные в крепости за последние месяцы магические построения, в отличии от уничтоженных наших, были всё ещё активны… И потому сейчас лишь Хельга и её Ритуал, созданный для решающего штурма Тойска с расчетом смести большую часть вражеских сил, укреплений и ритуальных чар, могли уравнять наши шансы…

Но даже не это было для меня главным. Главным для меня было иное…

* * *

Две человеческие фигуры, под разными углами летевшие в одну и ту же точку, источали ужасающее давление своей магией. Чувство опасности всех, кто видел эту картину, буквально кричало о том, что бы убраться подальше от возможной схватки двух могучих чародеев.

Белая молния, оставляя за собой длинный ветвистый след, приближался к своей цели явно быстрее, чем стремящийся его перехватить желтая. Казалось, ничто не способно остановить полёт прорвавшегося в лагерь врага, казалось, что он точно успеет достичь своей цели — шестеро Младших Магистров и тройка Старших, что готовились задержать противника, так и не сумели даже заставить отклониться от своего курса неведомого Архимага…

Но сумел кое-кто другой.

— Стой! — сотряс окрестности полный ярости крик.

От преследующего вражеского чародея воина ударила толстая, ветвистая фиолетово-золотая молния — и сияние белоснежных разрядов магического электричества приугасло, потеряв изрядную часть своей насыщенной могучей маной ауры. Движение вперед неведомого врага замедлилось — и этого хватило преследователю, что бы нагнать и врезаться во врага.

Подробности их столкновения скрыла яркая вспышка многоцветных разрядов молний, но зато его результат узреть сумели все. Прямо перед ритуальным кругом, на свободном от магической вязи пространстве замерли две фигуры — невысокий, щуплый мужчина восточной наружности с длинным конским хвостом и мечом-цзянем на правом боку против высокого, облаченного в плащ, под которым были лишь простая рубаха, штаны да обычные, крепкие кожаные сапоги.

— Николаев-Шуйский! — с облегчением вскрикнула одна из Старших Магистров охраны.

И одна из Теней была совершенно права — не узнавшие, по началу, сильнейшего боевого мага в войске чародеи смогли вздохнуть с облегчением. Поначалу не признавшие Аристарха без привычной всем магической брони, чародеи опознали его по ауре. И их облегчение можно было понять — было совершенно очевидно, что прорвавшегося через весь лагерь и почти атаковавшего их госпожу врага им было остановить совершенно не под силу. Но теперь…

— Не встревать! — резко бросил Аристарх. — Сюда могут в любой момент пожаловать его сообщники! Этой тварью я займусь сам.

Циньский чародей совершенно не выглядел расстроенным или озабоченным тем, что его план сорвался. Больше того, на лице Архимага появилась довольная улыбка. Такая, что бывает, когда в скучной рутине обыденности вам внезапно преподносят приятнейший сюрприз.

— Тварью? Видимо, слухи не врали и вы, северные дикари, действительно позабыли такое слово, как вежливость, — ответил на чистейшем русском чародей. — Впрочем, ты ещё молод и слишком горяч… Видимо, твои родители не сумели должным образом воспитать своего сына.

— О какой вежливости может идти речь с теми, кто продался с потрохами демонам, кто режет миллионами безвинных гражданских, дабы создавать и насыщать орды нежити? — не остался в долгу молодой аристократ. — Вы презрели честь и достоинство. И потому расправляться с вами я буду как с больными бешенством животными — жестоко и беспощадно.

Несмотря на неспешную беседу и кажущееся бездействие двух боевых магов, невольные свидетели этого зрелища отчетливо ощущали — схватка Архимагов уже началась. Мягкими, плавными, нарочито медленными и аккуратными шажками оба воина обходили друг друга по кругу, пристально глядя друг на друга. Меж чародеями седьмого ранга буквально мелькали искры и текли потоки почти осязаемого, концентрированного магического Восприятия, сплетались и сталкивались друг с другом целые каскады чар — мелких, лёгких и неощутимых, не несущих прямой угрозы… То были осторожные, аккуратные попытки прощупать противника, понять, хотя бы приблизительно, возможные сильные и слабые стороны, нащупать имеющиеся артефакты, проверить, какие чары готовит враг — и всё это при полностью раскрытых Территориях. Две Территории Молний, распахнутых в полную мощь, и две Общих Территории — первые усиливали одно конкретное направление чар каждого чародея, вторые увеличивали эффект первой и дополнительно давали бонусы ко всем прочим доступным им школам волшебства.

Территории, разумеется, усиливали лишь их создателей, ослабляя противника — и потому чародеям охраны пришлось отступить подальше, дабы не попадать под их воздействие. Ни одно из незримых магических полей не смогло продавить другое, но всё же некоторое, незначительное преимущество было за Аристархом. Что, само собой, не могло не радовать охрану…

— Смешно слышать подобные слова от тебя, юноша, — усмехнулся незваный гость. — А сколько пафоса в речах! Я бы даже проникся вашими словами, если бы не одно небольшое обстоятельство — говорит о крови невинных на руках мне тот, кто десятками тысяч приносил в жертву сдавшихся на милость победителя солдат и офицеров. Тот, кто насыщал странных кровавых тварей с иных Планов… Чем они отличаются от демонов или немертвых? И чем отличаешься от нас ты, кроме лицемерия, с которым ты возвещаешь о чужих грехах, закрывая глаза на собственные?

Рука Аристарха медленно опустилась на рукоять меча, ноги начали напружиниваться, аура же чародея стала резко уплотняться и насыщаться маной. Противник, впрочем, не отставал от русского чародея — тонкие, изящные пальцы мужчины мягко, аккуратно обхватили рукоять цзяня, готовясь выхватить его из ножен. Аура же вторженца уже давно была полностью мобилизована и готова к схватке…

— Что ж, тут ты прав, — оскалился в ответ юный воин. — Мы друг друга стоим, пара выродков… Но к Хельге, моему огненному ангелу, это не относиться. Устроим же схватку между нами, нечистыми тварями! Моё имя ты, видимо, знаешь… Представься — хоть буду знать, что на твоем надгробии писать.

— Как самонадеянно, юноша, — усмехнулся китаец. — Намгун. Намгун Мин!

В следующий миг, растянувшийся до боли в сознании всех, кто наблюдал за этой парой, произошло разом несколько событий. Меч Простолюдина, выхваченный Аристархом из ножен, преобразовался в копьё с длинным, острым наконечником, коим можно было как рубить, так и колоть. Цзянь Намгун Мина вспорхнул из ножен едва ли не быстрее, чем оружие его соперника — и в тот же миг вокруг вспыхнуло настоящее буйство магических разрядов — белое против синего, фиолетового, желтого и золотого.

Одновременно с этим вокруг сражающихся поднялся настоящий ураган свирепого, напоенного магией ветра, принявшего форму нескольких небольших, яростно ревущих вихрей. Четыре воронки с разных сторон ударили по русскому боевому магу, но тот даже не оглянулся на новую угрозу. Незримая волна чудовищной гравитации ударила вокруг чародея, прибивая к земле восставшую воздушную стихию, опрокидывая и изгоняя прочь. Однако ни один из сошедшихся в схватке магов не обратил на это внимание — копьё сошлось наконец в схватке с цзянем, и искры их столкновения породили могучее эхо. Ни одно из двух могущественных магических оружий не уступало другому…

* * *

Он был силён, этот Намгун Мин. Истинно великий мастер меча — сильный, опытный, усиленный до предела принятой загодя алхимией и вживленными прямо в организм артефактами, он безусловно превосходил нашего Андрея. Рыцарь смерти был хорош, очень хорош — но опыта боев, особенно не тренировочных, а настоящих, у него было слишком мало. Другое дело странный мечник из Цинь — опыта у проклятого азиата чувствовалось едва ли не больше, чем у меня.

Длинное, цельнометаллическое древко копья мчится вперед, сметая сам стонущий от боли воздух перед острым наконечником, изгибается, стремясь обойти вражеский меч — и ему это удается, но мечник, всё же приставивший к древку лезвие своего клинка, успевает сделать шаг вперед. Длинный меч скользит вдоль копья, враг несется на меня, стремясь обрушить лезвие на мою левую руку, однако я тоже не лыком шит. Стремительный, короткий пинок под рукоять клинка, заставляя его качнуться чуть выше, резкий отход назад и вбок, отпуская древко левой рукой, что рисковала быть отсеченной.

Тоненькая, почти незаметная на фоне бушующих вокруг нас магических сил тоненькая, сизая стрелка из чистой энергии. Укутанный защитными заклятиями, я пренебрег ею — враг вновь напирал, не позволяя сократить дистанцию. Удар сотряс меня до основания, заставив почувствовать на языке солоноватый привкус крови, но я выдержал. Взмах копья заставил Намгуна поставить блок — и тут уже я перешел в наступление. С небес стремительно рухнула фиолетово-золотая молния, смывая большую часть защиты врага и заставляя того встряхнуться от неожиданных ощущений. В ответ меня отшвырнуло на несколько десятков метров ударом могущественного Воздушного Копья — чары пика пятого ранга, которыми крепостные стены долбить можно, были сплетены и брошены в единый, короткий миг. На несколько секунд мы замерли друг на против друга, готовясь ко второму раунду…

Первым начал Намгун Мин. Взмах вертикальный взмах длинного длинного породил сотканного из воздуха огромного дракона. Распахнув свою гигантскую пасть, он обрушился на меня, стремясь поглотить, втянуть меня внутрь и разорвать на клочки. Клыки его были чистыми, сгущенными белыми молниями, очи сияли яростным Светом, когти коротких лап сияли чистейшим магическим льдом — удар был силён, очень силён. Дракон извивался, всё набирая и набирая мощь, а мелкий худощавый мечник уже рвался ко мне, проносясь прямо под своим созданием и напитывая полуавтономные чары маной.

Копьё трижды взмахнуло, отражая натиск дракона — а затем от меня хлынула волна серого свечения, пожирая все краски вокруг. Поблек дракон, утратили своё сияние бушующие вокруг нас молнии, стали серыми, как и весь остальной мир, бушующие в небе боевые и защитные чары, и даже сияющий, будто маленькое солнце, громадный шар золотого пламени над ритуальной фигурой Хельги стал просто ещё одним комком серости — просто более плотным, нежели остальные.

Монохромный Миг — чары самой сложной и опасной школы магии, заклятие Времени, не остановило мир вокруг меня, но в разы замедлило, позволяя дать достойный отпор врагу. В сотни раз замедлило — и это касалось даже моего тела… При этом разум мой действовал всё так же быстро, его эти ограничения не касались. Потому хоть моё копьё, вернувшееся в позицию для прямого укола, и двигалось столь же медленно, как и всё вокруг на многие километры вокруг, но вот магия сплеталась без проблем.

Разряды всех доступных мне молний, кроме Зеленой, плясали на моём оружии. К ним я стремительно добавлял могучее атакующее заклятие на основе гравитации — Выпад Великана, что придаст моему удару совершенно чудовищную мощь. В небе же, нарушая целостность полностью серой картины, из ясного ночного неба, все облака на котором расшвыряла и уничтожила разразившаяся битва, соткалась громадная рука из яростно гудящего пламени. Перевитая подобно венам золотыми, красными и желтыми молниями она на чудовищной скорости рухнула вниз, целясь прямо в раздувающегося и усиливающегося дракона Намгун Мина.

Я удержал Монохромный Миг лишь три шесть секунд по своему внутреннему времени, и это стоило мне огромных усилий. Это вам не банально побольше маны в атаку закачать — Магия Времени такого уровня неподвластна даже большинству Магов Заклятий, так что мне есть чем гордиться! Однако плетение разом четырех заклятий, два из которых — Рука Ифрита и чары на моём копье пиковой мощи чары седьмого ранга и даже чуть выше, а одно и вовсе за пределами измерения здешней магической системы отняло у меня изрядное количество магической силы и выносливости. Процентов сорок, а то и сорок пять…

Напичканный артефактами Циньский боевой маг обладал огромным преимуществом — начало битвы застало меня почти безоружным, а увидев направление его движения я, естественно, даже не пытался бежать за экипировкой. Однако настоящая сила любого сколь-либо пристойного боевого мага — в нём самом, а не в многочисленных приблудах и игрушках! Не в обиду артефакторам будь сказано, конечно…

Когда Монохром был развеян, события вновь понеслись вскачь. Цзянь китайца, острием нацеленный на моё сердце, чуть качнулся в сторону, стремясь отвести выпад моего копья — однако сжатые потоки гравитации, что по воле моей и под мощью моих чар наплевали на все законы физики, без труда заблокировали эту его попытку. Цнянь словно с монолитной скалой столкнулся, отскочив обратно и ничуть не изменив направление выпада. Наконечник моего оружия ударил вражеского Архимага прямо в грудь, изливая всю мощь бушующих на нем молний, всё могущество гравитации, сжатое на самом его кончике, прямо на врага — однако атака, что гарантированно прикончила бы любого другого известного мне чародея седьмого ранга несмотря ни на какие защитные чары, имей он глупость под неё попасть, Намгун Мина лишь отшвырнула назад.

Слух и магическое Восприятие, разогнанные до предела, уловили хруст и резкий всплеск магии — и вместо того, что бы буквально испарить из мироздания всё, что у данного чародея выше пупка, при этом надежно заблокировав любые возможности для возвращения к жизни — чародеи седьмого ранга требуют особого подхода во время их убийства — он просто, мать его, улетел! Да, со скоростью выпущенного из пушки снаряда, кувыркаясь и разбрызгивая кровь, но главное — живехонький, зараза!

Рухнувшая сверху Рука Ифрита схватила воздушного дракона, как какого-то ужа, и подняла в воздух. Переключившись на своё заклятие, я сжал сотканные из чистого пламени пальцы, стремясь уничтожить порождение чужих чар. Дракон не сдавался — изогнувшись, тварь впилась сотворёнными изо льда когтями в Руку, клыки вонзились в огненную плоть, впрыскивая белые разряды как яд, из глаз ударили два потока света — дракон оказался на диво крепок, и сдаваться не собирался. И готов дать руку на отсечение — тоже чары из артефакта, причем твердого восьмого ранга. Вон, как мою Руку, усиленную Молниями, треплет!

А откуда-то из далека ощущался сам Намгун. Мечник выровнял полёт, затормозил и вновь стрелой устремился ко мне — я же был занят схваткой в небесах. Непросто бороться пусть с артефактными, но чарами восьмого ранга…

У меня оставался резерв силы, полученный от жертв Маргатону. И сейчас пришлось прибегнуть к нему — Руку Ифрита почти уже разорвало, а дракон всё наливался и наливался мощью, превращаясь в глобальную проблему.

— Лэрда оттон суиррат, омхас Маргатон! — вскинул я к небесам ладонь. — Иттар!

И небеса ответили мне — над драконом, прямо из багровой дымки, возник громадный портал, сияющий алым. Глядеть, кого натравил на вражеские чары мой контрактор с Плана Крови у меня времени не оказалось — разбрасывая чистые белые молнии, нечто на стыке Магии Света и Молний, явился циньский мечник. Вспыхнув молниями и на полную активировав свои техники усиления, я метнулся вперед — и мы столкнулись прямо в воздухе.

Внизу, на земле, шла своя схватка — сообщники и товарищи циньца попытались атаковать Хельгу, но их теснила охрана девушки. Над нами бушевал ещё более захватывающий бой — порождение артефакта восьмого ранга билось с призванным из иной реальности слугой Повелителя Крови. И между ними, меж небом и землёй, сошлись и мы…

Выпад, шаг на очередную Воздушную Ступень, резкий перевод колющего удара с верхней полусферы в нижнюю, обманный финт, ещё один, третий — на каждое движение моего копья вражеский цзянь вынужден отвечать, ведь ложные атаки в любой миг могут обернуться настоящими, и циньский мечник это осознает. Мы закружились в стремительном, недоступном зрению стороннего наблюдателя бою — Танец Меча противостоял Игре Копья, и кто выиграет эту партию было совершенно неясно.

Артефакты и собственные чары Намгун Мина ежесекундно обрушивали на меня множество заклятий от четвертого до шестого ранга — от атакующих до разного рода подавлений, проклятий и попыток запутать мой разум, пробить ментальную защиту. Чудовищный темп магических атак, невозможный для обычного Архимага, должен был бы сломить меня… Но оказался бессилен.

Я не мог поспеть за скоростью, с которой он бросал свои чары, и потому делал ставку не на количество, а на качество. Каждая моя контрмера была сплетена с запасом, гибко подстроена под то, что бы встретить не один, а два, три, иногда даже четыре вражеских удара — и плюньте в лицо тому, кто скажет вам, что это просто! Подбирать и предугадывать, предвосхищать и превосходить сложностью и силой атаки умелого чародея седьмого ранга при десятке активных артефактов от шестого до седьмого ранга было непросто… Но я справлялся.

В грохоте и треске, в потоках пламени и ударах ветра, через перепады гравитации, сквозь тучи металлических копий, меж которыми плясали тысячи разрядов магического электричества, через облака Мрака и ослепительные вспышки Света копьё и меч продолжали свой поединок. Укол, блокирование, широкий взмах, бросить Огненный Шквал, семь стремительных шагов по восходящей дуге и обрушить в выпаде объятое Синими молниями копье, сметая, разрывая Щит Света — что бы напороться на вражеский меч и поток ледяного пламени вкупе с разящими лучами света…

Отход, Облако Мрака, заплести, закружить кружева Света, Воздуха и Воды, создавая визуальные иллюзии десятков Аристархов, мчащихся на врага со всех сторон, распределить меж ними достаточно маны, дабы они действительно могли нанести рану при удаче, скрыть, замаскировать свою ауру и мчаться с ними в едином потоке — но в ответ Намгун вспыхивает, как новорожденная звезда. Не в силах мгновенно определить, где истинная угроза, он активирует очередной артефакт — и чудовищной силы Магия Света десятками тысяч острых белых игл рвётся во все стороны, не оставляя порождениям моей магии ни единого шанса.

Потоки света на это не останавливаются — артефакт восьмого уровня создаёт вокруг врага огромной мощи Ауру Света. Четыре сияющих светом крыла встопорщились за спиной мечника, могущественный элементаль Света начинает щедро делиться своей мощью с хозяином, гармонично дополняя и синергируя с его собственным элементалем Молний, давно уже активированным. Десятки перьев, источающих Свет, срываются разом вниз, в полёт прямо ко мне — пусть их куда меньше, нежели Игл Света, но каждое перо способно тяжело ранить даже меня, а попадание пяти-шести разом и вовсе почти гарантированно убьёт…

— Вот и конец, юноша! — хохотал Намгун, наслаждаясь моментом. — Это был славный бой! Ты можешь собой гордиться — редко мне приходилось…

Перья Света двигались, будто разумные, преследуя меня — однако циньский мечник слишком рано обрадовался. На миг выпустив из рук копьё, я сложил пальцы обеих рук в вычурный, сложный жест, от которого связки и кости затрещали — и огромная фиолетовая шаровая молния, поглотив меня целиком, приняла на себя удар чар на стыке седьмого и восьмого рангов. Мгновение мне казалось, что вражеский Свет всё же прорвется — но моя родная, собственная сила, моя Фиолетовая Молния не подвела. С яростным шипением она лопнула, окутывая каждое перо десятками разрядов и без труда их растворяя…

А Намгун уже был тут как тут — стоило ему понять, что победа выскользнула из его рук, и он тут же прекратил разглагольствовать. Древко копья встретило чужой клинок, приняв его на себя, ответный широкий взмах заставил мечника отшатнуться, но длинные крылья Света устремились прямо ко мне. Однако поздно, слишком поздно — Свету я противопоставил сложные, тяжелы чары Зеркальной Стены. Крылья бессильно соскользнули в сторону, не в силах пробить эту преграду — мои чары заставили магический Свет вести себя подобно самому обычному и соскользнуть с зеркально поверхности.

Зеленые, Желтые, Золотые Молнии давно уже усиливали меня, даруя мощь, скорость и регенерацию — но пора было прибегнуть к последней козырной карте.

Красные Молнии охватили меня, заставляя вскипать и испарятся кровь и самую прану — но взамен давая мне просто чудовищную мощь. Два старших элементаля, дарующих мощь своему хозяину? Плевать! Мои Молнии — это сила, что превыше всякой заемной мощи!

Охваченное молниями копьё ускорилось ещё больше. Лицо циньского чародея исказилось в страхе и удивлении — с каждым мигом я всё лучше подстраивался под высвобожденную мощь. Отсечено первое крыло… Взмах объятого магией цзяня почти сумел опасно ранить меня — но я всё же сумел уклониться, и вместо страшной раны на груди алеет пусть длинная и глубокая, но лишь царапина. Ответный удар моей ноги заставляет врага кувырком улететь вниз, я же устремляюсь вниз.

Танец его Меча уже не в силах выстоять против Игры моего копья. Удар, блок, блок, укол, ещё укол, ещё один — ага! Прощай, левая рука… Намгун рычит, ускоряется, сыплет чарами, сжигая уже саму свою суть в стремлении подавить меня, сбить с темпа — но ему не удается. Копьё пробивает его грудь, разрывая сталью и выжигая молниями его сердце — надо признать, он был достойным воином. Так и не попытался сбежать…

— Будь… ты… проклят… — шепчут его губы. — За меня… отомстят!

— Пусть попробуют, — отвечаю я. — Покойся с миром, Намгун Мин. Я запомню тебя…

Мёртвое тело соскальзывает с моего копья и летит вниз — мне сейчас не до сбора трофеев. Надо бы помочь Теням Хельги — в отличии от присланного Маргатоном могущественного Духа Крови, они свою схватку проигрывают.

Глава 3

Шар золотого огня, наконец сформировавшись, ринулся вперед — туда, где кипела яростная схватка, где люди, демоны и нежить сошлись в яростном и бескомпромиссном сражении. Сегодня уцелеет лишь одна из сторон — отступить обратно в крепость у нечисти не выйдет, как и у нас отойти, бросив лагерь. Обеим сторонам придется стоять до последнего — пути назад не осталось.

Вдалеке, там, где светились от магии могучие стены Тойска, на миг вспыхнуло новое солнце — а затем расширяющаяся волна пламени ударила прямо по крепости, выжигая всё и вся у её подножия. Моя невеста била настолько аккуратно, насколько это вообще было возможно, дабы не задеть наших собственных воинов. Я досадливо поморщился — на её месте моя атака пришлась бы куда ближе к нашим рядам. На поддержание стабильности заклятия во время полёта тоже тратилось немало сил, причем чем дальше ему было лететь, тем больше маны и концентрации это требовало. К тому же близ крепости врагу было проще дать отпор этим чарам… И судя по возмущениям Силы прямо в волнах пламени, противник весьма активно сопротивлялся сокращению поголовья собственного пушечного мяса.

Впрочем, долго наблюдать за работой Хельги и её ритуала у меня возможности не было. Там, внизу, всё ещё продолжалась схватка — десятки чародеев-людей, от четвертого до шестого рангов, активно пытались прорваться к заветной площадке. Более того, периодически их удары обрушивались на мерцающую полусферу защиты — но долго она продержаться была неспособна. Ритуал Ревущего Пламени и без того весьма существенно конфликтовал со Святой Магией христиан — что поделать, все религии, почитающие Эдем и Творца-Всесоздателя не очень хорошо сочетались с магией крови. Другое дело язычники — у тех покровители были куда гибче в этом вопросе… Изначально Ритуал Хельги и не требовал никаких особых кровавых дополнений, но и мощности давал куда меньше — сейчас девушка могла лупить как квази-восьмой ранг, а не просто как очень хорошо устроившийся на магическом источнике Архимаг.

Ценой было то, что пришлось убирать защиту от простых, так сказать, смертных. Перед заклинаниями, не оскверненными Инферно, Тьмой или Смертью защита почти отсутствовала — иначе бы вообще ничего не вышло. Выбор был или Святая Магия на полную катушку, или обычные чары которые с большой долей вероятности врага бы не остановили. Наличие таких, как Намгун Мин, нами во внимание не принималось… Так что даже та защита, что сейчас защищала Хельгу, была не заложенной нами заранее мерой предосторожности, а плодом усилий третьего из Теней, прибывшего в разгар моего боя с китайцем и сходу выложившегося на полную, возведя громадный купол.

Не спускаясь с небес, я направил копью вниз — слепящие молнии диаметром от одного до четырёх метров ударили вниз. Двое Мастеров и Младший Магистр умерли сразу, в первый же миг — между ударом Хельги, смертью циньского мага-мечника и моей атакой прошло меньше секунды. Враги ещё не успели понять, что их предводитель уже в ином мире, держит ответ за свои прижизненные деяния перед ликами богов и предков… Ну или во что там верил убитый враг.

Стоящий чуть поодаль от первой тройки Старший Магистр врага какое-никакое сопротивление оказать успел… Но не более того. Самый толстый из разрядов молний, что били с кончика моего копья, на две секунды замер, впившись в окутавший того гранитный щит, но чуда не случилось и экстренно активируемые артефакты врагу не помогли — многоцветные разряды смели преграду и буквально испарили тело бедолаги. Тот не успел ни вскрикнуть, ни даже что-либо почувствовать — смерть была мгновенной. Мгновенной и окончательной — в отличии от многих других, я бил сразу и наповал. У Мага Заклятий, убитого моей магией, ещё были бы шансы на возрождение — но никто рангом ниже восьмого не мог надеяться на подобное после попадания под мой удар.

Поведя копьём, я продолжил шествие своей боевой магии — больше по Старшим Магистрам не бил, решив сперва выбить слабаков. Один за другим в мир иной скоропостижно отошли девять Мастеров и четверо Младших Магистров — и они, наконец поняв, к чему дело идет, изменили тактику. Их битва была уже проиграна, и они это четко осознавали — но ошибку всё же допустили. Вместо того, что бы кинуться в рассыпную обратно в наш лагерь и уже там устроить хаос и бойню в тылах, они собрались в единый кулак — пятеро Старших Магистров, девять Младших и три десятка Мастеров, внушительная сила, способная пободаться и даже при случае одолеть Архимага… Но для меня — просто более удобная мишень.

Прекратив поток молний, я камнем рухнул вниз, туда, где слепящим серебром отдавала их защитная сфера. Окутавшись Молниями и плотным кулаком сжатой Гравитации пополам с десятком здоровенных металлических штырей вокруг себя, ускоренных дополнительной силой тяжести и пляшущими на них разрядами молний, что летели чуть впереди меня, я вознамерился покончить с врагами наиболее экономным по мане из всех доступных мне способов — в ближнем бою. Меч… Нет, уже не меч — Копьё Простолюдина впервые сегодня вкусило крови в бою, и это событие требовалось закрепить!

— Учитель! — ворвалось в мой разум встревоженное сообщение от Петьки. — Прошу, помоги!

Вместе с сообщением пришло и направление, где сейчас находился мой ученик. А так же его эмоции — боль от ран, лёгкая паника и страх. С кем бы не столкнулся самый пока что юный член моего Рода, этот враг поставил на грань гибели не его одного, но и всех моих людей, вверенных его заботам. И раз даже наличие среди них столь могущественного рыцаря смерти, как Андрей, не способно изменить расклад сил, то дело и вправду швах. А значит, рассусоливать здесь у меня времени не имеется…

— Скоро буду! Продержитесь совсем чуть-чуть!

И следом, но уже совершенно другому человеку:

— Щербинин! Веди «Змея» сюда, зависни над Хельгой и прикрывай её! И «Красотке» передай тот же приказ!

Мы столкнулись — переполненный тревогой и раздражением я, весь обратившийся в сплошной ком боевой магии и злости, и защитный купол циньцев, под которым укрылось несколько десятков боевых магов. Треск, грохот разрядов, удар моего копья — защита врага пошла рябью, купол крупно задрожал, но устоял. А затем я ощутил, как в него вливаются дополнительные силы и активируются артефакты — боевые маги не собирались умирать здесь за здорово живешь…

У меня совершенно не было времени на то, что бы сделать всё по уму — относительно неспешно подбирать подходящую комбинацию чар против магии врага и затем вырезать их по одному. На счету было каждое мгновение — и потому я, на мгновение замерев, перехватил копьё правой рукой и вскинул высоко вверх, устремив наконечник вниз.

— Нисхождение Грома!

Жест, мысль, слово, воля и выплеснутая щедрым потоком мана переплелись воедино, воплощая могущественное заклинание из арсеналов моей Личной Магии. Чары, составленные мной под себя и для себя ещё в те далекие дни, когда я был известен как Пепел, обожгли душу и каналы маны болью, но послушно откликнулись на мой зов. В единый миг с высоких небес рухнула незримым водопадом, неосязаемой и невидной глазу колонной уплотненный, доведенный до чудовищной мощи Звук. Звук, что не дано было услышать обычным ушам, что не разорвал громовым рокотом небеса, не заставил рухнуть, прижимая ладони к голове, смертных и слабых магов на километры вокруг…

Нет, вся ударная мощь заклинания была собрана, сконцентрирована на ударном пятачке в полсотни метров диаметром — и серебряный купол разлетелся вдребезги, будто обычное стекло, расколотый подобно обычному зеркалу или чаше. Десятки изумленных, неожидавших подобного поворота людских глаз обратились ко мне — мужчины и женщины, зрелые и старые, они были не готовы к подобному повороту. Лишь кратчайший миг продлился наш зрительный контракт — а затем Нисхождение Грома настигло свою цель.

Тела людей просто взрывались, заливая всё вокруг фаршем из мяса, костей и крови на десятки метров вокруг. Смертная плоть, даже защищенная магией, оказалась не в силах выстоять перед Личной Магией Великого Мага, не удержала мощи сотрясающих ею вибраций воздуха и погибла… И даже на этом чары не остановились — земля на десятки метров вглубь оказалась размётана, разрыхлена ударной мощью боевой магии.

И посреди этого ужаса, в самом центре осталась стоять высокая, красивая женщина. В белых одеждах, с аурой Старшего Магистра, она лишь покачнулась от чудовищного удара, но артефакты вкупе с личной магией сумели сдержать всю ту яростную силу, что мгновенно уничтожила её товарищей. Даже её одежды остались всё так же не запятнаны грязью и кровью павших…

— Я сдаю!.. — торопливо, на ломаном русском попыталась сказать она, но я уже не слушал.

Копьё в моей руке устремилось вперед даже раньше, чем я сделал рывок к ней — и чародейка, в последний миг попытавшаяся отвести атаку коротким клинком в руке, рухнула наземь, захлёбываясь кровью. Выдернув своё оружие из её сердца, я нанес контрольный удар прямо в лоб, а затем, на всякий случай, и вовсе отрубил ей голову и сжег ударом молнии. И не теряя времени взмыл в воздух — туда, где мой ученик вместе с моей гвардией бились насмерть, стремясь уцелеть и дождаться прихода подмоги…

Мельком брошенный вверх взгляд показал, что слуга Маргатона успешно покончил с выпущенным из артефакта Намгун Мина драконом. Уловив его эмоции, ясно говорящие о том, что он очень даже не против полакомиться кровью и остатками стремительно утекающей праны убитых мной врагов, я отдал ему приказ — защищать Хельгу и целостность Ритуала Ревущего Пламени, взамен позволив ему насытиться остатками пролитой крови… Большая часть ушла самому Маргатону, в том числе и полученное за убитого Архимага Цинь.

Бой кипел уже в лагере, постепенно превращаясь в безумную, кровавую вакханалию. Офицеры и сам Сахаров всеми силами пытались выровнять положение на линии боевого соприкосновения, подбрасывали подкрепления на наиболее опасные участки, силами магов-фортификаторов спешно возводили полевые укрепления в тылу наших бойцов, на которые те и отступали, периодически направляли удары старших чародеев туда, где фронт схватки грозил рухнуть, гвардейцы дворян как могли с тварями, вспыхивали периодически столпы чистого, небесного Света — не спали и синодики… Но этого было мало, слишком мало.

Перевес врага в чародеях седьмого ранга оказался слишком велик. Семеро у нас против чертовой дюжины, целых тринадцати у врага — печальный и опасный расклад… А в небе тем временем настоящей тучей мчались в нашу сторону воздушные твари во главе с парой костяных драконов — считай, плюс два Архимага врага… Полянских я сегодня не то, что не убью, а наоборот буду всеми силами прикрывать. В такой ситуации плевать на наши внутренние дрязги и разногласия — мы или выживем все вместе, или так же вместе подохнем. Я, в принципе, способен удрать в одиночку — но ни Хельга, которой сейчас попросту невозможно прервать Ритуал без риска для жизни, ни тем более остальные мои соратники, близкие и товарищи не сумеют этого сделать. Разве что Петр-старший, с его-то элементалем…

Когда я добрался до своих, мне стала очевидна причина их проблем. Моя гвардия, видимо, славно ударила по рядами наступающей нежити и демонов, вклинившись вперед и сметя большую часть своих противников. И даже сумели на скорую руку укрепиться, заклинаниями раскидав и уничтожив мешающие им солдатские шатры и палатки, возведя каменные и земляные укрепления — видать, десятка два-три чародеев-фортификаторов оказались на этом участке боя вместе с ними.

Вот только фланги подвели. Справа и слева от моих людей враг отбросил регулярных солдат дальше, вглубь лагеря, и мои гвардейцы не сумели отступить вовремя. Атакуемые с трёх сторон, они твердо удерживали свои позиции, кося наступающих тварей пачками — всё вокруг моих подданных было завалено тысячами разнообразных ошмётков разных тварей. И, как не без гордости отметил я про себя, будь дело в рядовых врагах, они бы продержались без проблем ещё немало времени.

Однако среди нападающих на лагерь я узрел пять тварей седьмого ранга двух Архиличей, одну баньши и пару демонов. Против которых с трудом, из последних сил держались Андрей, оба Петра и круг из старших чародеев моей гвардии — Мастеров и Младших Магистров. Причем поддержка из существ пятого-шестого ранга была и у врага… То, что мои бойцы ещё держались, иначе как чудом описать было невозможно. Чудо звали Петром, для простоты среди наших кличимым «старшим» — а если точнее, его элементалем…

Сын воздушной стихии незримым духом витал над местом схватки моей гвардии и проклятых тварей, вышедших из Тойска. Боевые заклятия некромантии, малефицизма и Тьмы сыпались из пары Архиличей как из рога изобилия, да и баньши не отставала — и тем страннее выглядели потоки ветра, иногда переливающегося темноватым свечением, что умудрялись опрокидывать, перенаправлять и даже банально блокировать всю вражескую магию. Великий элементаль, ограниченный силами своего контрактора, способный в своей истинной форме дать бой даже истинным демонами, что служат офицерами в армиях Лордов Инферно — причем в битве без ограничений — сейчас был вынужден тягаться с букашками на его взгляд, используя всё доступное ему искусство. И Пётр старший, сосредоточенный на том, что бы позволить своему напарнику пользоваться всей полнотой доступной ему силы, действовать лично сейчас не мог — он парил в воздухе, закрыв глаза и впав в медитативный транс.

А вот прямо перед позициями гвардейцев, в нескольких сотнях метров в воздухе разразилось другое сражение. Рыцарь смерти, поддерживаемый моим учеником, с великим трудом отбивался от двух истинных демонов — не балрогов, конечно, но один из них был гундабаном, тоже одной из сильнейших демонических тварей, а второй мирассу — шестирукой демоноссей с человеческими головой телом, переходящим в длинный, свитый из уплотнённого черного дыма нематериальный хвост. Могущественный порождения Инферно напирали на пару моих подчиненных, и было очевидно — рыцарь и мальчишка долго не продержатся.

Всё, что мог в этой битве сделать Петя, это пытаться усиливать и ускорять своего напарника золотыми и желтыми молниями, а так же активно сыпать разрядами фиолетовых — любые иные, не относящиеся к уровню хотя бы Архимагов из Великих Родов чары были бессмысленны против дикой, примитивной и грубой, но чудовищно эффективной варварской магии Инферно. Лишь полученная от меня сила, превосходящая доступное смертным чародейство, могла хоть как-то помочь…

Андрею приходилось тяжело. В шести руках мирассу было зажато по артефактному длинному мечу — два из Пламени Инферно, пара из чистого, сгущенного мрака и по одному — костяному, напоенному до краев Смертью, и каменному, каждый удар которого стремился обрушить мощь Гравитации на несчастного рыцаря таким образом, что бы максимально его сковывать. Глядя на эти предметы, я отчетливо понимал — будь битва в ином пространстве, там, где демоны могли бы раскрыть свою истинную силу, и одного удара любого из шести клинков было бы достаточно, что рыцарь смерти окончательно покинул наши ряды…

Оружие гундабана выглядело куда проще — громадная двуручная секира с несколькими светящимися рунами, опознать которые я не смог, прямо-таки источало могучую, злобную магию, что была заключена в инфернальный металл. Сами уродливые твари, несмотря на свои габариты, были сильны, быстры и невероятно умелы — с момента, как меня позвал Петя прошло не больше полутора минут, а доспехи Андрея уже были покрыты глубокими зарубками и местами даже сколоты. Сама внутренняя суть моего подчиненного потихоньку истекала из рыцаря смерти, заставляя его стремительно терять энергию. Учитывая то, что я видел, Андрею оставалось не более минуты… Он дрался отважно, бился, словно лев, его двуручник порхал быстрее пули, скупые, ограниченные движения были строго выверены, вся его магия шла на одну лишь оборону — но всё это не имело никакого значения. Что мог поделать один молодой (по меркам бессмертных существ уж точно) рыцарь смерти против существ, проживших тысячи, десятки тысяч лет тварей — а возможно и дольше? Даже я со всем своим опытом и при сложении прожитых лет в обеих жизнях был по сравнению с ними сущим младенцем…

Я не стал бросаться на помощь своим очертя голову. Напротив, приземлившись, замер, затаился, слой за слоем стремительно накладывая на себя все известные мне маскировочные чары. Вмешиваться в эту схватку нужно так, что бы сразу гарантировать результат… А потому я запретил себе даже думать о нападении, стёр само намерение напасть на демонов — недооценивать интуицию этих тварей не стоило. К тому же они уже в курсе, кто прикончил их старшего товарища, балрога, а потому наверняка на стороже.

Очень сложно наблюдать, как твоих близких забивают насмерть, видеть, как ежесекундно атаки мирассу едва не убивают Петю, как молчаливый и доказавший свою верность оживший мертвец покрывается ранами, сражаясь за меня и моих людей, и при этом даже не думать о помощи им. Честно сказать, полностью погасить всю ту чудовищную жажду крови, что я испытывал всё сильнее с каждым мигом, было невозможно… А потому, медленно выходя на удобную позицию и готовясь к атаке, я заполонил свой разум мыслями о том, как буду убивать — только не эту парочку, а Архиличей и баньши. Последняя, в силу своей природной туповатости, никакого дискомфорта не испытывала, но вот мёртвые Архимаги явно поубавили темп. То и дела я ощущал волны сканирующей магии, что выискивала незримую угрозу, но обнаружить меня они так и не сумели. Ну хоть чуть убавили прыти и начали дополнительную защиту ставить — на их стороне было раза в три-четыре больше старших магов, чем на нашей, и несчастный элементаль Петра уже едва справлялся…

Сорок секунд я терпеливо ждал своего момента. Почти ничто для обычных магов и неодаренных, особенно в подобных сражениях — и целая вечность по меркам Старших Магистров и тем более Архимагов, чьи поединки куда скоротечнее… Теснившая моих друзей парочка не ослабляла бдительности, ни на миг не ослабляя многочисленных сенсорных чар вокруг себя и не открываясь, что бы покончить с врагом поскорее — хотя могли бы это сделать и покончить с моим рыцарем и учеником за пару мгновений… Я бы, конечно, не позволил, но они ведь, по идее, наверняка этого знать не могли, верно? Осторожные, паскуды…

Но мой час пришел. Огненные мечи мирассу оставили очередную глубокую, оплавленную по краям зарубку рыцарю, и в этот момент Петя ударил по нему Синими Молниями — от души, потеряв контроль и впав в лёгкую панику, допустил промашку, подставившись сам и невольно подставив Андрея… В общем, сделав то, чего от него и ожидали. И наши враги, и я сам, уже подумывающий плюнуть на всё и напасть так.

Бросившегося вбок и назад Андрея, пытающегося в очередной раз прикрыть товарища, смело — огромная секира гундабана, взмахнула, казалось бы, не в силах достать стремительно рванувшего прочь врага, но гигантская, в десятки метров размерами призрачная её копия обрушилась на моего рыцаря. Я на краткий миг испугался, что этот удар станет фатальным — но нет, Андрей выжил. Хоть и улетел куда-то вниз, явно тяжело раненный… Ну да ничего. Я его мигом на ноги поставлю — но позже.

Каменный меч мирассу делает рубящее движение перед собой, и к Пете устремляется длинный, плотный полумесяц концентрированной силы тяжести. Защититься от такого моему ученику не под силу — это что-то близкое к пику седьмого ранга, и неопытный Старший Магистр своими силами, весьма истощенными в данный момент, спастись не может… Но ему это и не требуется.

Я прятался прямо в рядах нежити. Ждал и терпел, даже когда эти твари буквально наступали на меня — в их глазах я был просто каменным валуном. Но ожиданию пришел конец… Волны Пламени, Воздуха, Обратной Гравитации, включенной на миг, дабы ускорить мой взлет — всё это породило чудовищной мощи импульс, от которого даже мое мгновенно укутавшееся всеми усиливающими и защитными заклятиями тело испытало громадную перегрузку. Испытывая чудовищную боль, чувствуя, как рот заполонило кровью, как она истекает из глаз, ушей и носа, я стремительной, окутанной слепящим Светом и Молниями кометой устремился вверх. Отделившееся от меня Копьё Молний разорвало в клочья гравитационные чары мирассу, что неслись к Пете… Но случилось это гораздо позже основного события.

Меня не остановили ни защитные чары, ни доспехи, ни прочнейшая, почти неразрушимая для большинства артефактов и чар аура и плоть гундабана — острие моего копья, по сути являвшегося добротным тридцатисантиметровым лезвием, расширявшимся к древку, несло на себе столько Высшей, разрушительной магии, что едва начавший попытку сбежать от внезапной угрозы демон (даже не стал пытаться что-либо осмыслить, сразу решил драпать, инстинктивно) оказался рассечен пополам. От паха до макушки, ровно по центру — и пусть это стоило мне трети от всего резерва (изначального, а не оставшегося на момент атаки), но результат меня устроил. Опаснейших из врагов был мёртв… И когда я, описав стремительную дугу, обрушился на успевшую оправиться мирассу, моё Копьё Света настигло гравитационный полумесяц.

— Учитель! — радостно заорал Петя в тот миг, когда мы с испуганной внезапной смертью товарища тварью обменялись первой полусотней ударов.

Не тратя времени, я послал ему мысль-эмоцию — помоги Андрею.

Где-то правее громыхнуло так, что уши заложило — Хельга вновь от всей души бахнула по демонам. Я же зло, с ненавистью оскалился, глядя в тёмные провалы глаз мирассу. Темные и не выражающие ничего для непривычных к обликам этих тварей местным чародеям… Но я же отчетливо видел в них то, на что и рассчитывал.

Тварь была в ужасе. И правильно делала.

Глава 4

Копьё с лязгом сталкивается с клинком, сотворённым из чистого, темнейшего из возможных Мрака. Волна незримого, но от того ещё более опасного заклятия Тьмы омывает меня со всех сторон, сжимается, обращаясь чем-то вроде липкой паутины, стремящейся опутать мою ауру и ударить через неё — но всплеск Фиолетовых молний выжигает напрочь эту мерзость. Пять остальных клинков тоже не стоят на месте — каменное лезвие, хоть и проносится мимо, но порождаем гравитационную аномалию, два клинка из Пламени Инферно я успеваю отразить вращением копья — созданное из чистого, заполненного могучей магией древко копья не без труда, но выдерживает могучие удары.

Меч Смерти и второй клинок Мрака я извиваясь, изгибаясь подобно ужу пропускаю мимо себя — и сокращаю дистанцию меж нами. Копьё вертится вокруг меня со скоростью обезумевшей, взбесившейся мельницы — движения моего оружия невозможно разглядеть невооруженным взглядом. Впрочем, это же справедливо и для клинков мирассу — но моё копьё все же быстрее, пусть для стороннего наблюдателя они равно неразличимы…

Мирассу вдвое выше меня, её клинки каждый размером с меня самого, конечности не меньше двух с лишком метров — всё преимущество моего копья в длине в её случае не работает. Нестандартные габариты, что поделать… Но я умею биться за пределами привычного для большинства воинов, схватки с разного рода здоровяками меня не пугают. Удивив тварь своим резким сближением, я под следующей Воздушной Ступенькой создаю импульс, что позволяет мне резко приподняться вверх и обрушить копьё прямо на её голову.

Хищно сверкнувшее лезвие сталкивается с выставленными на защиту четырьмя клинками — мой удар, усиленный Выпадом Гиганта в слегка измененной форме, слишком тяжел, что бы его можно было отбить лишь одной-двумя конечностями. Была надежда, что мирассу недооценит опасность и попробует заблокировать лишь двумя клинками — тогда бы я сумел ранить хитрую бестию, но та вовремя уловила сплетение заклятия и сделала правильные выводы.

Впрочем, это всё равно не было основным планом атаки — ускорив себя Воздухом и Желтыми молниями, я с развороту обрушил на её морду свой сапог. Два оставшихся клинка демоницы, что уже неслись в контратаке, просто не успели достичь меня — завизжавшая тварь устремилась, кувыркаясь в воздухе, прямиком к земле. Не теряя времени, я рванул за ней — уже на второй секунде падения, почти рухнув на землю, чудовище остановило своё падение.

Вся мощь моих Молний, собранная в Копье Простолюдина, столкнулась с шестью клинками, образовавшими своеобразную защитную формацию. Буйство энергий разметало всех вокруг нас на несколько сотен метров. Благо битва шла в рядах вражеской армии…

Вопль боли мирассу был музыкой для моих ушей — мой натиск, ставший для твари полной неожиданностью, приносил свои плоды. Одна из верхних конечностей демоницы обвисла бессильной плетью, и я тут же попытался этим воспользоваться — потоком сияющего света обрушились мои чары, на миг поглотив всё вокруг. Однако я зря недооценил противника — опытная и древняя тварь без труда нивелировала поток моего Света, покрыв тело тончайшим слоем чистого Мрака. Чары защитили тварь, и следующей атаковала уже она сама.

Поток ревущего Пламени Инферно отшвырнул меня прочь, заставляя меня уйти в защиту. От чудовищного жара и переполняющих пламя эманаций чуждой всему человеческому магии меня едва не скрутило от боли — заклятие было хитрым, с двойным дном, воздействующим и на тело, и на душу разом. Однако толком пронять меня это не сумело — и вот мы уже стоим в сотне метров друг от друга, почти целые и невредимые. Конечность мирассу уже частично исцелилась — сказывалась чудовищная регенерация демоницы. Я же, окатив себя Зелеными молниями, свёл эффект её заклятия к нулю даже раньше, чем окончательно утвердился на ногах.

Сверху на меня рухнула сеть, сплетенная из десятком гибких человеческих берцовых костей, исписанных странными, неведомыми мне рунами. К сожалению, битва тем и отличается от поединка, что здесь нет места честной схватке — союзники мирассу из числа демонов послабее не дремали, и сеть-артефакт была тому лучшим свидетельством.

С моей вытянутой вверх левой ладони сорвался настоящий шквал Синих, Фиолетовых и Золотых молний, что переплетаясь и дополняя друг друга создавали по-настоящему мощные ударные чары… Однако разрушить сеть они не сумели — лишь остановили на некоторое время. Тем временем ко мне ринулись десятки тварей попроще — справа бежали здоровяки аджассу, пятиметровые четырёхрукие существа с зеленой чешуей по всему телу, что служила им и кожей, и броней одновременно. На мощных мускулистых лапах сверкали заключенным в них пламенем длинные когти, служившие им оружием — в родных пенатах эти существа сами не уступали Старшим Магистрам и Архимагам, здесь же были примерно между третьим и четвертым рангами силы…

Правая рука с копьём описала полукруг, посылая вперед широкий серп концентрированного Света. Ранг шестой, не больше — ничего сильней за оставшееся короткое время сплести я просто не успевал. Серп разрубил первых тварей, прикончив семерых, а дальше просто сдетонировал, разбрызгивая во все стороны разряды Синих молний, запрятанных внутри. Это всё тоже не сильно остановило врагов — заревев от ожогов и ран, они всё же продолжили рваться вперед.

Слева приближались твари, имени которых я и вовсе не знал — подобия многолапых, изуродованных Инферно здоровенных саламандр о дюжине лап. Крупные, от трёх до пяти метров в холке, абсолютно безмозглые судя по всему твари, ближе к животным, чем к разумным… Но менее опасными они от этого не становились — и вот встретить их я уже не успевал. К тому мирассу тоже не стояла на месте — длинный дымный хвост закружился, увеличиваясь в размерах и наливаясь маной, что не обещало мне ничего хорошего…

Помощь пришла, откуда я совсем этого не ждал — рухнула, сметая ящероподобных тварей, настоящая стена из мрачного, зеленовато-серого сияния. Десятки тварей мгновенно забились в судорогах, корчась от боли и начиная стремительно, прямо на глазах сгнивать. Сильное, очень сильное заклятие Смерти — твёрдый уровень Архимага…

С небес камнем рухнул, оставив после себя небольшую воронку, мой помятый рыцарь смерти, преграждая путь аджассу, пока его заклятие уничтожало угрозу слева. Из глубоких зарубок сочилась сама настоящая Тьма, прежде полыхающие яростным зеленым светом глаза значительно потускнели, а с левого бока почти до середины груди броня была прорублена тем проклятым ударом, и оттуда активнее всего вытекала магическая сущность моего воина — но тем не менее каким-то чудом он всё ещё держался.

— Я займусь ими, господин! — глухо, надтреснуто сообщил он. — Можете не отвлекаться на мелочь!

Да тебя ж эта мелочь тапками забьёт сейчас! Заклятие вытянуло из бедолаги изрядную часть оставшихся сил — я четко ощущал, насколько изранен и истощен рыцарь. Эту битву ему в одиночку не пережить… А костяная сеть всё опускалась, продавливая молнии. Да и мирассу совсем не дремала — её хвост уже оформился в сверкающий изнутри многоцветными вспышками дымный таран. И столкновение с ним ничего хорошего мне не обещало…

Закрученный практически до состояния жидкости воздух, пронизанный толстыми жилами черных разрядов магии Тьмы, в виде могучего вихря рухнул вниз, прямо на мирассу. Вынужденная отвлечься на новую угрозу демоница обратила свои чары против вихря — и столкновение двух могущественных заклятий отшвырнуло и меня, и сеть, и вообще всех, включая демонов и рыцаря смерти далеко в сторону. Элементаль Петра потрудился на славу — мирассу выла и ревела от ярости и боли так, что уши закладывало. Сын воздушной стихии, балующийся на досуге с магией тьмы, на пару со своим контрактором обрушили настоящий ад на порождение Инферно — та не была готова к подобному сюрпризу от слова совсем, её атакующие чары оказались мгновенно разбиты, а нормальную защиту ей строить пришлось уже под терзающими её ударами.

Мои соратники пришли мне на помощь, и это, конечно, хорошо… Но вот Архиличи и баньши, три твари восьмого ранга, как и весь их круг колдунов старших рангов, сейчас собирался обрушиться всей мощью на мою гвардию. Десятки сотканных из мрака копий мрака, уже привычные зеленоватые сферы чистого некроса, десятки проклятий и прочее, от чего прежде уберегал наших воинов Петр-старший и его элементаль — и против всего этого лишь два стандартных артефактных купола, полученных ещё от Шуйских, да Петька, пытающийся вместе с несколькими Младшими Магистрами моего личного войска слепить хоть какую-то защиту…

Где-то справа поднялся очередной столп пламени — на этот раз холодно-синего оттенка. Хельга выкладывалась на полную, выжигая каждым ударом по тысяче-другой тварей. Вдалеке в небесах творилось сущее безумие — сияющий свет давил, теснил тьму, в его лучах мелькали десятки крылатых фигур, излучающих белое свечение, сходясь в схватках многочисленными демонами и нежитью. Там били площадными чарами высших порядков, туда была устремлена большая часть заготовленный в Тойске ритуальных чар, и именно там ощущалась большая часть Магистров обеих категорий да Архимагов врага — куда больше, чем я полагал изначально… Однако наши синодики сотворили второе за один день чудо — и призыв некоторого количества пусть не слишком сильных, но ангелов, меня впечатлил куда больше, чем отражение удара Инферно. Видимо, среди наших святош нашелся действительно святой или близкий к тому человек, иначе воины Эдема не снизошли бы до нас. И даю руку на отсечение — это не наш достославный Архимаг от Синода и высшие священнослужители постарались. Скорее уж они мне ответят, чем циничным прагматикам и карьеристам, прикрывающих свою алчность религией…

В небесах, примерно над местом, где творила свой Ритуал Хельга, вместе с нашим флотом зависла маленькая человеческая фигурка — по ауре я понял, что-то был Валентин Романов. Член Императорского Рода оказался подготовлен к происходящему на славу. Что, впрочем, неудивительно — каждый Старший Магистр из Великих Родов, не говоря уж об Архимагах, по определению имеет хотя бы несколько мощных артефактов… А уж Романовы, с их возможностями, в этом плане вообще должны быть на порядок лучше оснащены.

Исписанный зелеными рунами барьер представлял собой водяную сферу с кристально чистой прозрачной жидкостью, и все атаки многочисленных горгулий, баньши, и даже одного из костяных драконов были бессильны его повредить. В ответ представитель Романовых бил громадными ледяными иглами, водопадами кипящей и покрывающей всё туманом воды, что при попадании буквально испаряла нежить, промораживал чем-то незримым многочисленных демонов, среди которых попадались твари вплоть до пятого ранга, бил во все стороны многочисленными водяными плетями — и всё это явно с опорой на могучие артефакты. Артефакты, что до времени он никому не показывал… Но сегодня, вынужденный биться насмерть, он выложил все козыри на стол. Хотя, наверное, что-то на самый крайний случай, дабы удрать, всё же приберег…

Супруги Полянские… Я их не видел, но ощущал сдвоенную работу чародеев седьмого ранга. Они были заняты поддержкой войск, защищая от площадных ударов и особо сильных ударов. Явно под руководством Сахарова действуют — и ничего не могу сказать, заняты они важным и нужным делом. И всё равно — нас теснили всюду и везде. Бой перешел уже вглубь нашего лагеря, в котором царили разгром и медленно расползающаяся паника. Демоны и нежить стянули сюда порталами громадное количество сил — и тем самым ослабили войска на остальных участках фронта. Не критически, но чувствительно — больше десятка существ седьмого ранга и около полусотни шестого притянули точно… Это по меркам всей идущей в этих краях компании значительные силы.

Я хотел сберечь как можно больше Маргатоновых сил для будущего. В идеале — уйти в Александровскую губернию, сохранив имеющийся запас в неприкосновенности, ну в крайнем случае — приберечь для решающего сражения с Цинь, в какой-нибудь битве за Хабаровск… Но не использовать это сейчас просто преступно. Враг выложил все карты на стол, и пусть меня проклянут все Боги и Демоны мироздания — но уверен, больше им выложить нечего. И если всё так и пойдет, то хрупкое, неустойчивое равновесие сражения скоро рухнет и мы проиграем…

Все эти мысли пронеслись у меня в голове за те четыре секунды, что я катился, а затем лежал на сырой, пропитанной какой-то вонючей жижей белесого цвета земле. Раскинув руки, я глядел в небеса, давая усталому телу краткие секунды отдыха. А затем, вздохнув, привстал на локте, сплюнул набившуюся в рот грязь, слизь и бог весть ещё что, и глядя прямо на приближающиеся морды демонов, бросил краткое:

— Илла ашатрай, Маргатон…

— Ну наконец-то! — раздался в моей голове довольный голос моего знакомца. — Давно бы так, Пепел! А то, как у вас, людей, говорят, всё сиськи мнешь… М-м-м-м… Как же давно я этого ждал!

Уже не обращая внимания на тварей, я встал и зашагал к лежащему изломанной куклой, едва шевелящемуся Андрею. Бегущие, ползущие, скачущие, прыгающие и летящие ко мне твари уже были мертвы, пусть и не осознавали этого. Почти незримая волна тонкой пелены алого света разошлась вокруг меня. Сперва ничего не происходило, нежить и демоны всё так же рвались ко мне, боевые заклятия никуда не пропали, костяная сеть всё так же неслась ко мне, стремясь взять в плен — но мне было уже наплевать.

Я стал центром, воронкой силы, вратами, что открывали путь могучим порождениям Плана — и как только чары, сплетаемые не здесь и не мной, окончательно оформились, во все стороны рванули сперва десятки, а потом и сотни слуг Повелителя Крови. Бесформенные поначалу, но стремительно облекающие себя в наиболее оптимальные и энергосберегающие для этого мира формы существа начали рвать на части набегающих врагов, сбивать заклятия, а самый могучий из них, обратившийся в рослого, широкоплечего витязя из густой, плотной, тёмно-багровой крови бросился к зачарованной сети, приняв её на себя. И не погиб, не распался на части и даже не оказался ей скован — прекрасно скопировав мою ауру воин Маргатона заставил повиснуть артефакт некромантов на себе. А затем взмахом руки послал десяток Копий Крови на окружающих врагов и вцепился в здоровенного лича с аурой Старшего Магистра — при этом полностью игнорируя творение некромантов. Рассчитанное на борьбу с живыми костяное магическое орудие оказалось бессильно против существ, которое истинно живым себя при всем желании назвать не могло…

Войско, что я призвал сейчас, было в полтора раза меньше, чем-то, что пришло на мой зов в прошлый раз, разгромив армию нежити. Но это было уже не важно — перевес в силах у врага был далеко не столь всесокрушающий, что бы порождениям Плана Крови было не под силу изменить ход сражения. Разом четыре элементаля крови с аурами Архимагов присоединилось к атаке на мирассу, что наконец переборола терзающий её вихрь из Воздуха и Тьмы — и демоница, не выдержав подобного, рванула прочь, на ходу творя начальные такты заклятия Врат Миров. Спешила сбежать на родной план бытия, трусливая мерзость…

Я бы мог попробовать добить её в этот момент — но не стал и пытаться. Андрей, доказавший делом свою верность мне рыцарь смерти, стремительно погибал, если подобное слово вообще применимо к таким как он — и рисковать лишний раз его жизнью ради убийства очередного демона я не собирался. Десятки порождений Плана Крови вылетали из меня, черпая крупицы моей праны и живительной алой жидкости, что текла по ним.

Потом мне будет очень больно и плохо. И свою силу я буду восстанавливать до пика не меньше двух, а то и четырех недель — и то лишь при условии, что мне прямо с завтрашнего дня предоставят все необходимые для этого средства и алхимию. Ну и целителя ранга шестого с парой помощников не ниже пятого на постоянную основу, что будут денно и нощно находится подле меня, готовые поддержать меня в любой миг. А лучше несколько таких групп, дежурящих посменно…

Кровь, что текла по моим жилам, была на порядки ценнее, чем любая иная, что могли отдать смертные. Ведь именно в моей крови содержался отпечаток, отголосок и часть моей истинной сути, того нерушимого ядра моего могущества, что делало для меня даже полноценную смерть лишь небольшой неприятностью на моём почти вечном существовании — правильно отданная и пожертвованная, она позволяла Маргатону урвать крупицу моих Молний. Да, совсем немного, ничтожно мало на фоне каких-нибудь гекатомб из тысяч жертв… Но тут было важно не количество, а качество. И перспективы когда-нибудь, если я продолжу приносить подобные жертвы, суметь овладеть частью моих сил. Повелитель Крови при любом раскладе на голову сильнее меня даже на пике формы… Да что там — не на голову, а на порядок, но он и ограничен своим Планом и сущностью. А кровь подобных мне — это ключ к тому, что однажды суметь пойти в своем развитии дальше — и кто знает, возможно выйти за пределы своей природы…

В общем, появляющиеся сейчас существа были на несколько рангов сильнее, чем я мог бы призвать с теми крохами силы Контракта, что у меня имелись. Появился даже один сопоставимый с Магом Заклятий… Пусть я был поглощен и полностью сосредоточен на том, что вливал в рыцаря смерти потоки Красных молний и старательно латал, насколько хватало моих сил и умений, Андрея, но даже я краем сознания уловил, как это существо, посланное Маргатоном от щедрот своих за собственный счет, одним заклятием обрушивает крепостную стену Тойска. А вторым обращает разом несколько тысяч демонов в лужу кипящей, вонючей слизи…

Битва под Тойском всё ещё шла и даже набирала обороты, но фактически сражение уже можно было считать законченным. Через четверть часа от всех, кто сегодня выступил против нас, уже ничего не останется — даже мирассу, что торопливо открывала Врата Миров, была обречена. Ты не успела сбежать за отведенное тебе время, тварь — так пожинай теперь плоды своей неосмотрительности…

Глава 5

Не люблю я болеть. Вот совсем, знаете ли, прямо-таки до крайности. Ощущение собственной слабости и ограниченности, некоторой даже беспомощности — это очень, очень раздражающее чувство для того, кто совсем недавно по небу летал, извергал молнии и мог мановением руки испепелять сотни демонов.

Но что поделать — я знал, на что шел, и не мне было жаловаться на результат. Не призови я такой ценой Маргатоново воинство — и больше двух сотен тысяч человек к этому моменту были бы мертвы. Стали бы пищей и источником дополнительных материалов для пополнения армии нежити — не самая завидная участь. Так что мне даже есть, чем гордиться… Интересно, мои заслуги всё же отметят в штабе или сделают вид, что всё прошло по плану и Николаев-Шуйский ничем не выделился?

Впрочем, этот вопрос меня волновал в последнюю очередь. Плевать, кто и что там отметит, повесят ли мне красивую медальку на грудь или нет — куда больше меня волновали другие, более приземленные вещи. Например судьба моих боевых трофеев с Намгун Мина, которые мне было недосуг забрать сразу после боя и которые сейчас пытались прикарманить те, кто на них прав не имели даже теоретических…

— Господин Аристарх Николаевич, время, — напомнила мне красивая, статная женщина средних лет с идеальным, безупречным лицом.

Корнеева Алина Дмитриевна, Старший Магистр и самый опытный целитель в нашем войске, что бдела рядом со мной денно и нощно. По личному приказу Сахарова бдела, не отвлекаясь ни на кого другого, хотя желающих воспользоваться её услугами после прошедшего сражения имелось преизрядное количество. Знатные дворяне, сильные чародеи, просто маги из влиятельных Родов и вообще каждый, кто хотя бы теоретически мог рассчитывать на помощь Целителя подобного калибра.

Однако Сахаров, надо отдать ему должное, проявил в этом вопросе неожиданную твердость, встав горой за меня. За это я обычно нерешительному и избегающему любых возможных конфронтаций с людьми более высокого статуса генералу был весьма признателен. Там, на поле боя, что бы привести Андрея во вменяемое состояние и исцелить почти все его раны я потратился куда сильнее, чем рассчитывал изначально — и лишился сознания там же. В себя я пришел лишь вчера, с неудовольствием узнав, что с битвы за Тойск минуло уже пять дней.

— Алина Дмитриевна, из ваших рук даже пытку принимать приятно, — улыбнулся я выглядящей на двадцать три года взрослой и опытной чародейке. — Я весь ваш!

— Ох, слышала бы вас Хельга Павловна, — покачала головой она с деланной суровостью. — Экий вы ветренный всё-таки, юноша! Ладно, приступим потихоньку… Готовы?

— Да, — кивнул я.

— Тогда выпейте вот это и приступим, — протянула она мне кружку с темно-коричневым отваром, который я безропотно выпил. После чего женщина приступила к своей работе.

В мой организм тут же начал вливаться горячий, будто раскаленная магма поток энергии — прямо из ладошки женщины, лежащей на моём солнечном сплетении. Там, где находится один из важнейших участков энергетического тела чародеев седьмого ранга — Второй, или Малый Источник Маны. Появляется у чародеев седьмого ранга и затем, если маг достигает восьмой ступени, преобразуется в новый, отдельный орган.

Сам Источник не пострадал — в данном действе он служил скорее пропускными вратами в мой организм для магии чародейки. Надо признать, Алина Дмитриевна была настоящим виртуозом в Целительстве — она была одним из тех редких чародеев шестого ранга, что могла полноценно лечить Архимагов и даже помогать в исцелении Магов Заклятий. Корнеевы были из числа несколько особенных Родов Империи — в отличии от подавляющего большинства иных аристократов, они делали упор в своих магических практиках не на боевые стороны магического Дара, а на целительскую. Таких фамилий, сосредоточенных на чем-то одном, причем не имеющим отношения к разрушению, было немного, и прямо-таки большим могуществом они обладали редко — Великих среди них было лишь два.

Но так уж сложилось, что они были на особом положении. Вздумай кто-то пойти войной, допустим, на тех же Корнеевых, и дурака быстро растерзали бы несмотря ни на что — желающих заиметь себя должниками столь полезных Род выстроилась бы немалая очередь. В первых рядах которой были бы Великие Рода — в том числе и боярские…

В общем, подобные аристократические фамилии пользовались большим уважением и немалым, несоответствующим их военным возможностям, влиянием. Правда, они этим не злоупотребляли — будучи людьми разумными, прекрасно понимали, что статус-кво сохраняется лишь до тех пор, пока они поддерживают со всеми окружающими дружественный нейтралитет и не перебарщивают с использованием своего положения.

Корнеевы Великим Родом не были, но у них было трое Архимагов и несколько десятков Старших Магистров. Большая часть и тех, и других — великолепные целители, к которым и Маги Заклятий не считали зазорным обратиться. Нам сильно повезло, что эта женщина оказалась в нашем войске — вернее, что её прислал с эскортом Старик после сражения. Разумеется, не одну, а с немалым количеством других лекарей, но мной занималась она одна.

Могучая река энергии, пройдя Малым Источником, разделилась на десятки и сотни ручейков разного размера, различной интенсивности и разной начинкой. Женщина помогала себе артефактами, творя и поддерживая разом не меньше семи различных заклятий разной силы и сложности. За те тридцать восемь часов, что прошли с моего пробуждения, это был уже пятый сеанс её лечебной терапии, и порядок действий был нами уже отработан.

К сожалению, я не мог использовать свои Зеленые молнии для самолечения. Основная часть жертвы Маргатону была как раз от этой и Красной молний — они были наиболее желанны для Повелителя Крови, так как по сути своей были наиболее приближены к его собственной силе, а потому куда легче им усваивались и поглощались. Что бы восстановить их до прежнего уровня мне понадобится какое-то время и немало усилий, плюс нехилые расходы… Но даже так — Маргатон обошелся со мной куда мягче, чем мог бы и чем я надеялся. Синяя, Фиолетовая, Желтая и Золотая молнии остались на прежнем уровне, ничуть не пострадав — фактически, вместо того что бы полностью потерять большую часть боеспособности, я сохранил львиную долю своих сил. Я-то думал, что на месяц останусь недееспособен… Удивил меня один из Владык Плана Крови, приятно удивил. Не ожидал от него подобной щедрости и великодушия.

Но это не значит, что лечения мне не требовалось. Моя энергетическая система получила весьма неприятные повреждения, физическое тело пострадало ещё больше — в общем, над чем тут поработать Корнеевой было. И я всячески помогал этому процессу — сознательно, усилием воли заставлял неподатливую энергетику чародея седьмого ранга куда охотнее поддаваться чарам целительницы, аккуратно вливал ману в те из заклинаний волшебницы, что начинали терять стабильность под воздействием моей врожденной магии и ауры — всё же до конца её подавить, превратив себя на время лечения если не в простого смертного, то хотя бы в какого-нибудь Мастера, которого она исцелила бы играючи, я не мог. А если бы и мог — смысла бы в этом не было. Лечить-то нужно всю энергетику — подави я свои каналы до количества, соответствующего четвертому рангу, как она будет лечить те, что я сокрыл? Разница в их количестве у Архимага и Мастера более чем десятикратная…

В помещении мы были не одни. Помощников рангом ниже для моего лечения Корнеевой не требовалось, так что все присутствующие были из числа моих людей. Прекрасная девушка в юбке чуть выше колена и белой блузке, выгодно подчеркивающей грудь, сидела, закинув ногу на ногу, на диване в углу, с интересом читая небольшую книгу. Рядом с ней, на журнальном столике, стояло блюдце с чашкой, в которой исходил паром ароматный чай — с какими-то цветами и травами, которых я не знал.

На первый взгляд могло бы показаться, что это просто молодая и симпатичная дворянка, но одна деталь в облике девицы цепляла взор, выбиваясь из привычного людями образа… Из-под аккуратной прически торчала пара коротеньких, аккуратных рожек, из-за которых девушка предпочитала без крайней нужды не покидать территории, на которой располагались наши гвардейцы — почти каждый встречный священник при виде её рогов пытался провести экзорцизм, попутно клича солдат и боевых магов. Что поделать, если рога на голове прочно ассоциировались у местных жителей с демонами? Да и те же патрули, случись им столкнуться с ней без сопровождения, пару раз поднимали боевую тревогу… Один раз девушку даже чуть не прикончил оказавшийся рядом Младший Магистр — в общем, моя экстравагантная подданная предпочитала кампанию наших вояк любым возможным светским мероприятиям, к которым формально имела полный доступ.

Ибо Феркия ол Лавиан была полновесным Мастером Магии и подданой Российской Империи со всеми правами. И как и любой обладатель четвертого ранга автоматически обладала дворянским титулом, причем наследным.

Чуть дальше, у закрытой двери, невозмутимой глыбой зачарованного металла застыл её возлюбленный — сорс-полукровка Ильхар. Серокожий здоровяк, не предпочитавший даже сейчас, в относительно мирной обстановке, ходить целиком и полностью закованным в доспехи и при оружии, всем своим видом излучал спокойную уверенность и сейчас ничем не походил на того забитого хозяевами-нолдами юного боевого раба, которым он попал ко мне.

Пройдя у меня на службе огонь, воду и медные трубы, найдя среди поначалу недолюбливавших бывшего врага гвардейцев немало приятелей и даже друзей и полноценно ставший своим в кругу моих слуг и вассалов, он из юноши, никак не способного определиться с тем, кто он и где его место, превратился в пусть ещё молодого, но уже мужчину и воина. Трезво глядящего на мир, знающего себе цену и нашедшего, наконец, своё место под солнцем. Третий по навыкам боя на оружии среди всех тех, кто ходил под моим знаменем, и имеющий потенциал однажды стать если не первым, так вторым. Я и рыцарь смерти сейчас всё ещё превосходили парня мастерством — но Андрею он уже наступал на пятки, к тому же у сорса ещё десятки, если не века жизни впереди дабы нагнать нас. Нолдийцы живут в несколько раз дольше людей — и Ильхар полноценно унаследовал этот их дар.

Сейчас парень, к моему удивлению, уже ощущался как пусть и слабый, но Адепт. А ведь до последней битвы за Тойск всё ещё Учеником был — не зря говорят, что война лучший учитель для боевого мага. Лучший, но вместе с тем и самый опасный — вынужденный постоянно выкладываться на пределе, ты растёшь куда быстрее чем от обычных тренировок… Вот только велик риск, что твой рост остановит чужая сталь или удар боевой магии. Тут уж как повезет, от этого никто не застрахован. Пока что Ильхар проявлял себя исключительно великолепно — в последнем бою, говорят, даже сумел завалить двух личей четвертого ранга. Что уже о многом говорит — он-то лишь Учеником был…

Третьим был невысокий мужчина средних лет с непримечательным лицом. Такой, знаете ли — карие глаза, русые волосы средней длины, средний же рост, обычный чуть курносый нос, гладко, как и у большинства офицеров, выбритое лицо… В толпе на таких взгляд не задерживается, да и лицо обычное настолько, что даже почти не запоминается, если специально не постараться. Мастер Магии и один из ближних помощников Петра старшего, Павел Горский, он был мне мало знаком — до последних двух дней я взаимодействовал с ним лишь единожды. Когда по личной просьбе моего главного Старейшины пересадил ему одно из сердец — чего делать совершенно не собирался, ибо боевым магом Горский был посредственным. Не только потому, что был сам по себе слабоват и обладал крайне скудным багажом навыков и познаний в магии — этим грешили почти все, кто шел в мою гвардию, и как раз эти их недостатки я был в состоянии довольно быстро исправить.

Павел Горский не был хорошим боевым магом и едва ли им сумеет стать по иной причине. У него был не тот склад ума и характера, у не отсутствовали столь необходимые воину и боевому магу черты бойца. Это сложно передать словами — но есть люди, по характеру которых сразу ясно, что они бойцы. А есть наоборот — вот как Горский. Не то, что трус… Просто боевого мага, хорошего боевого мага, отличает, назовем это так, некоторая доля здоровой придури. Способность увлечься боем, даже получать от него удовольствие, готовность идти по лезвию ножа, упорство и здоровая природная злость — в общем, черты характера присущие многим подросткам-хулиганам… И человек, чьё призвание при помощи магии нести смерть и разрушение, сражаясь против других таких же умельцев пульнуть огнешаром из задницы или молнией из глаз, просто не может при этом оставаться полностью нормальным в общепринятом смысле этого слова. Именно поэтому большинство боевых магов, даже более чем зрелого возраста, ведут себя так, как ведут — стараются решать конфликты силой, подавлять оппонентов, кичатся силой или хотя бы знатностью… В общем, ведут себя как придурки. Это часть нашей натуры, без которой, следует признать это честно, мир был бы куда спокойнее…

Горский был другим, это мне было очевидно с первого взгляда, и в мои планы на распределение сердец сибирских драконов среди вассалов он не входил. Однако Петр настоял, пояснив, что он его личный помощник по разного рода щекотливым делам. Причем человек, по его словам, на редкость одаренный, и в верности его сомневаться не приходится — мой главный Старейшина использовал и кнут, и пряник, вербуя Павла. Обещал могущество, знания, становления вассалом могущественного и перспективного Рода — и при этом переселил его семью на наши земли…

Ильхар с Феркией вообще почти не отлучались от меня с момента, как меня раненного доставили в лагерь, а вот Горский пришел лишь полчаса назад и всё это время терпеливо ждал завершения очередного сеанса моего лечения. Сам Петр старший, к сожалению, отсутствовал — его вместе со Змеем, Красоткой и Хельгой плюс некоторым количеством лучших войск призвал к себе Старик ещё на третий день после победы. На нашем-то участке фронта серьёзных врагов уже не осталось…

Через тридцать минут очередной сеанс лечения был закончен. И я, и Алина Дмитриевна оба тяжело дышали, были покрыты потом и чувствовали себя выжатыми — целительнице было нелегко работать с энергетикой Архимага, ну а мне было очень тяжело подавлять своё природное сопротивление магии и уж тем более ювелирно подхватывать и усиливать её чары.

— Знаете, Аристарх Николаевич, ваши таланты не прекращают меня удивлять, — уважительным тоном сказала волшебница. — Вы отнюдь не первый Архимаг, чьими ранами я занимаюсь, так что мне есть с чем сравнивать… Так ограничивать своё магическое поле и силу природного излучения каналов маны, притом одной лишь волей, да в вашем состоянии… Я с подобным ещё не сталкивалась. Уж молчу о том, что умудряетесь столь ювелирно поддерживать мои чары — это вообще выше моего понимания! Такими темпами нам понадобится вдвое меньше времени на ваше восстановление — уже дней через шесть будете вполне здоровы!

— Мне просто повезло с целителем, госпожа Корнеева, — улыбнулся я женщине. — Всё это не имело бы никакого значения, не будь вы столь талантливы, опытны и искусны. Мои же усилия — ну пустяк, право слово… Просто в меру сил и возможностей помогаю вам — в конце концов, я больше всех заинтересован в вашем успехе!

Обменявшись со мной ещё несколькими фразами, довольная собой чародейка встала и начала собирать помогавшие ей в работе артефакты, разложенные рядом с моей кроватью на журнальном столике. Пусть Алина и занималась персонально лишь мной, но после каждого второго сеанса ей требовался отдых — хотя бы часа четыре, а лучше пять на короткий сон, восстановительную медитацию… Ну и прочие свои дела — в конце концов, она тоже человек, и даже более того, женщина.

Я, наконец, остался со своими людьми наедине. Феркия отложила книга, взяла чашку с чаем и изящно, оттопырив мизинчик, сделала аккуратный глоток. Ильхар отреагировал более сдержанно — просто переступил с ноги на ногу. Ни один, ни второй особого волнения не испытывали — в отличии от третьего моего гостя. Горский всеми силами старался казаться невозмутимым, но скрыть лёгкие колебания в своей ауре от меня был не в состоянии — разница в рангах сказывалась. Мысли читать или предугадывать намерения подобным образом было невозможно — я, во всяком случае, подобного не умел — но вот понять, пусть и в самых общих чертах, настрой было вполне возможно. Если знать, куда смотреть и на что там обращать внимание, конечно…

— У меня вроде здесь больше шести сотен гвардейцев при себе, — первым нарушил молчание я, после того, как на комнату были наложены все необходимые чары против возможной попытки подслушать. — А то и все семь… Так как при этом вышло, что моей охраной оказалось заняться некому, кроме вас двоих?

— А что вас смущает, господин? — поинтересовалась Феркия. — Чем мы хуже других ваших вассалов? Разве мы вас хоть раз подводили?

— Нет, не подводили, — улыбнулся я девушке. — Но не отпустить расистскую шутку на тему того, что среди семисот человек охранять раненного сюзерена доверили именно двум не людям, было выше моих сил.

— Ну, на это легко ответить — видимо, нам, нелюдям, вы важнее, чем людям, — не осталась она в долгу. — Но если серьёзно — из всех сколь-либо подходящих на эту роль магов только мы с мужем не загружены иными делами. Учитывая, что мы на безопасной территории, было решено не держать здесь большого количества магов и уж тем более бойцов… Ведь помимо нас в подвале есть кое-кто ещё.

— Андрей? — поднял я бровь. — А почему в подвале, а не здесь?

— Говорит, что ваша спальня под его полным контролем и он при любом раскладе успеет прийти вам на помощь, но рядом находиться не может, — пояснила она.

Ну да, чего-то я туплю. Присутствие столь могущественного рыцаря смерти рядом с тяжело раненным вроде меня, находящегося на лечении, чревато последствиями. Аура и само его присутствие значительно замедлит процесс моего исцеления — на мне множество активных целительных заклинаний с очень тонкой настройкой, что постоянно подпитывают меня И его аура запросто способна их случайно повредить — в конце концов, магии Жизни и Смерти антагонисты куда большие, чем какие-нибудь огонь с водой… Вот и сидит бедолага на расстоянии, достаточном, что бы не навредить мне и при этом успеть прийти на помощь.

— Вижу, ты весьма серьёзно прибавила в силе, — отметил я, разглядывая её ауру. — Уже не в начале, а в середине четвертого ранга… Ну а про тебя, Ильхар, и говорить нечего — я даже надеяться не мог, что ты успеешь достичь ранга Адепта всего за какой-то год.

— Всё благодаря вам, господин, — наклонил голову в стальном шлеме воин, чей рост был под два десять. — Вы подарили мне жизнь, о которой я и мечтать не смел — и я сделаю всё, что бы вы никогда об этом не пожалели!

Феркия и Горский покосились на обычно молчаливого здоровяка — первая с лёгкой улыбкой счастливой женщины, второй с некоторой усмешкой. Впрочем, слог мастер меча из иного мира действительно подобрал высокопарный, да и на пафос не поскупился. Глядя на Феркию и Ильхара, я даже испытал укол зависти — не той, что толкает на безрассудства и подлости, а лёгкой, белой, так сказать.

Вот живут ведь люди! Ну ладно, не совсем люди, но не в том суть… Война, проблемы, опасности, новый мир, постоянный риск — и всё равно счастливы. Почему у нас с Хельгой так не выходит даже сейчас, когда мы столько недель провели в этом походе вместе? Вечно бежим куда-то вперед, рвемся к чему-то, не успевая толком насладиться простыми человеческими радостями…

Так, что-то меня куда-то не туда понесло. Вообще-то у меня дела есть, и Горский тут не для красоты сидит. Вчера особенно пообщаться мы не успели — пусть я и пришел в себя, но был ещё слишком слаб. Пил эликсиры, принимал помощь от Корнеевой и периодически засыпал. Павел, ещё вчера планировавший передо мной отчитаться, был вынужден перенести доклад на день — и вот я достаточно оправился, что бы его выслушать. Обстановку в нашем войске я знал пока лишь по рассказам Феркии и Алины, а и та, и другая владели лишь общей информацией. А мне важны были именно детали…

— Итак, друг мой, — обратился я к Горскому. — Петр оставил тебя вместо себя, а это значит, что он считает тебя человеком достаточно компетентным и умелым для этой работы. До этого он меня не подводил и не ошибался, надеюсь, этот случай не станет исключением.

— Я приложу все свои силы, господин, дабы вас не разочаровать, — встал и склонился чародей. — Господин Смолов перед отбытием проинструктировал меня лично и дал ряд… Разного рода поручений, в том числе и несколько деликатного толка.

Чародей весьма выразительно поглядел на нолдийку и её мужа, явно намекая на то, что они лишние, но я покачал головой.

— Пусть останутся и слушают, — велел я. — Тем более они тоже успели поработать под руководством нашего главного Старейшины и его методы знают. Как и суть его основной работы.

А ещё это жест, показывающий моё им доверие. Причем не напускное — у этой пары куда больше причин быть верными мне, чем у большинства моих вассалов. Больше причин только у моей волчицы, что осталась охранять Родовые Земли, самого бывшего Смолова и Пети-младшего.

— Тогда начну с положения дел на фронте, — спокойно продолжил маг. — Взятие Тойска открыло нам дорогу дальше в Хабаровскую губернию, а так же позволило выйти во фланг основной группировке войск противника. Существа, которых вы призвали под стенами города, уничтожили подавляющее большинство тварей. И главное — ни один враг выше четвертого ранга по нашим подсчетам уйти не сумел. Семнадцать существ уровня Архимага плюс два костяных дракона, около сотни Старших Магистров и до тысячи пятого и четвертого ранга — враг бросил в бой серьёзные силы, потеря которых ощутимо сказалась на общем магическом потенциале армии Цинь. На основной линии столкновения идут тяжелые позиционные бои, наши силы медленно теснят врага на некоторых участках — но без серьёзных подвижек с обеих сторон. Обладатели седьмых и восьмых рангов в бои пока не вступают, берегут силы в ожидании генерального сражения… По прогнозам штаба генерала Сахарова в таком ключе события будут развиваться ещё как минимум несколько недель.

— Гм, — уселся я в кровати, переложив подушку так, что бы опираться на неё спиной. — А мы? Чем заняты наши войска и Сахаров? И кстати — в каком городе мы находимся? И почему вообще сидим на одном месте, вместо того, что соединиться с основным войском?

Как-то забыл это раньше уточнить, к своему стыду.

— Железногорск, — последовал ответ. — До войны — трёхсоттысячный город и районный центр, в двух с половиной днях пути от Тойска. Населения уцелело меньше трети, их использовали для периодических жертвоприношений — подпитывать нежить, открывать порталы и так далее… В основном войска заняты отловом уцелевших тварей, рейдами на вражескую территорию и медленно развертываются и начинают давить во фланг основной армии Цинь. Ну и сильно усложняем им логистику, пользуясь тем, что они не могут себе сейчас позволить отвлекать на нас достаточное количество сил.

Что же, интересно, за козырь такой припасен у Старика, что Цинь до сих, несмотря на своё более чем очевидное превосходство в силах на основной линии боевого соприкосновения, несмотря явный перевес в Магах Заклятий — а учитывая всё происходящее, помимо известных нам живых обладателей восьмого ранга у них не может не быть ещё хотя бы одного из числа нежити и парочки из Инферно — они всё ещё аккуратничают и боятся дать генеральное сражение? Ведь у них по всем признакам абсолютное превосходство — причем в рядовых воинах и чародеях низшего и среднего звена оно вообще чудовищно!

Но что-то прибыло из Петрограда вместе с тем приснопамятным подкреплением, что-то такое, что заставляет врагов колебаться, действовать нерешительно и допускать ошибки, подобные поражению под Тойском. Притом возникал второй вопрос — если у Старика нечто такое, что заставляет циньцев даже при таких обстоятельствах его бояться, то почему он не использовал это раньше? До того, как враг успел полноценно установить связь с Инферно — время ведь было… В общем, это для меня загадка — но утешает то, что так или иначе она в скором времени разрешится сама собой. Может, мне даже повезет лично увидеть это чудо-оружие, ну или что там столица послала, в действии.

Это всё были не те вещи, которые меня интересовали в первую очередь. На обстановку на фронте я повлиять никак не смогу, даже исцелившись — один Архимаг, пусть и подобный мне, в масштабах предстоящей бойни погоды особо не сделает. Потому я предпочту сосредоточиться на том, что в моей власти… Например, на самом меня взбесившем факте.

— Что удалось выяснить по поводу моих пропавших трофеев с Намгун Мина? — поинтересовался я. — Есть какие-нибудь предположения? Хоть какие-то зацепки?

— Есть, господин, — кивнул он. — Я знаю, кто это сделал.

— Валя Романов? Он ведь как раз там и был, вместе с флотом дрался против горгулий и дракона, я сам видел…

— Нет, господин, — возразил Горский. — Это не Валентин Романов. Вор — Анна Полянская.

— Полянская? — удивился я. — Но она же была далековато оттуда…

Хотя откуда мне знать, где и что делала Анна после того, как я отрубился? А вообще с Полянской, учитывая все обстоятельства, подобное вполне станется. У Намгун Мина было как минимум два артефакта, достойных внимания, которые я хотел бы лично для себя. Первый — тот, что призвал дракона. Предмет явно восьмого ранга — не из лучших, скорее даже проходящий по нижней планке себе подобных, но все же восьмого. И второй — тот, что даровал ему усиление, с заточенным внутри элементалем Света. Да и остальные предметы, пусть лично мне и были не нужны, но отлично подошли бы моим сильнейшим вассалам. А их у врага было ещё не меньше семи, а возможно и больше…

Это была действительно богатая добыча. Такой и Маги Заклятий не постыдились бы! Да что там — предметы седьмого и восьмого ранга являются семейными сокровищами даже в Великих Родах. И по всем законам — как писаным, так и нет — они принадлежат мне, как убийце! Но действовать с кандачка в таком вопросе нельзя… И вообще — откровенная кража это как-то совсем несолидно для целого Архимага… Да и если подобное всплывет, то Полянская уже никогда не отмоется.

— Есть ли какие-либо доказательства или это просто домыслы? — сурово спросил я. — Мне нужны факты. Откуда у тебя эта информация?

— Ольга Инжирская, — коротко ответил он. — Та хозяйка борделя, что является Мастером с упором на магию Света, она регулярно снабжала нас информацией, поддерживая связь напрямую с шефом. С отбытием же господина Старейшины она начала докладывать мне… Так вот, она утверждает, что Полянская виновна в краже — но сделала это она не своими руками. И она предполагает, в чем я склонен с ней согласиться, что её супруг не в курсе произошедшего.

— Я так и не услышал фактов, — холодно напомнил я. — Досужие домыслы меня не интересуют. Не испытывай моё терпение… К сути, Горский!

И Горский поведал интересную историю о том, как один из Мастеров, тоже Полянский, из числа прибывших с данной четой, похвастал по пьяни перед девкой своим боевым трофеем, якобы взятым именно в этом бою. Казалось бы, что тут такого — трофеев в этом бою было добыто немало. Только вот все трофейные артефакты в этой битве делились на два типа — либо темные, созданные нежитью специально для нежити, либо демонические — но и то из числа слабых и дешевых, ибо все достойные артефакты после гибели владеющего ими демона возвращались в Инферно.

Единственная группа живых, что участвовала в бою на стороне Цинь, была перебита мной лично. И кроме как оттуда трофейной пластинке с иероглифами, в котором были заключены атакующие чары шестого ранга взяться было просто неоткуда. За несколько дней Инжирская и её девочки, как следует подпаивая заливающего стресс от пережитого чародея, сумели узнать, что он и двое его товарищей отдали почти все трофеи хозяйке — Анне Полянской. В алкоголе, которым поили бедолагу, а затем и двух его товарищей, неожиданно получивших солидную скидку на услуги лучших работниц борделя Инжирской, было достаточно алхимии, помогающей развязываться языкам, а девушки были достаточно умелы, что бы этим воспользоваться… Заведение Инжирской, как пояснил Павел, по праву входило в тройку лучших среди тех, что двигались с войском. Да ещё так уверенно, что захотелось уточнить — что, рейтинг лично составлял?

— И я почти уверен — мужа она в известность не поставила, — закончил Горский. — Артефакты, во всяком случае, точно ещё здесь — эти олухи рассказывали, что Полянская периодически тренируется за городом в использовании того из них, что связан с магией Света. Полянские никогда не были сильны в этом аспекте магии, я узнавал — они больше по классическим стихиям…

Артефакт Света, значит, осваивает. Причем довольно нагло, плюнув, что законный владелец трофеев вообще-то тоже здесь. Рискуя быть обнаруженной и огрести кучу проблем — как для себя лично, так и для Рода. И всё это сейчас — когда я прикован к кровати, а Андрей и вовсе пропал после того боя. В котором, как многие видели, он практически был уничтожен… Есть о чем подумать.

Глава 6

Интерлюдия

Мне снился сон. Странный и необычный, поглотивший меня целиком и полностью — я был будто бы распят в огромном океане энергии, а вокруг меня носились тысячи и тысячи осколков различных видений. Стремительные и неуловимые, они не позволяли мне коснуться себя, не давали задержать, разглядеть пристальнее, разобраться и понять… Одно я знал точно — это была моя память. Те самые её фрагменты, которыми я не владел или которые были показаны в моем разуме иначе.

Так продолжалось довольно долго. К сожалению, хоть я и полностью осознавал себя и то, что нахожусь во сне, поделать с этим я ничего не мог. Однако всё имеет как своё начало, так и конец. Пришел конец и моему ожиданию…

— Пепел, ломай защиту, как и договаривались, — резко, отрывисто бросает стоящий рядом со мной чародей. — Мы удержим щит. Не медли!

— Не торопи меня, Лазарь! — огрызнулся я. — Если ты так торопишься — давай сам, а я с удовольствием щит подержу!

На душе было весьма погано. То, что мы собирались сделать, мне категорически не нравилось, и в любых иных обстоятельствах я бы никогда на подобное не пошел, но если всё, что говорили мои сегодняшние соратники правда — медлить нельзя, и иного выхода попросту нет. И как бы мне ни было противно от задуманного, долг превыше всего. Долг перед своей страной, щитом и мечом которой я служил многие десятилетия, отринув всё прочее. Я Столп Империи, и беречь эту самую Империю — смысл моей жизни.

— Да хватит вам собачиться, — вмешалась третья участница всего происходящего. — Время дорого, так что действуй, Пепел! А ты, Лазарь, не лезь человеку под руку!

Спорить с единственной женщиной в нашей команде, Ледяной Анной, мы не стали. Лазарь повернулся обратно, присоединяясь к ней и четвертому присутствующему чародею — Олегу Буревестнику. Я же вернулся к тому, чем и был занят последние пять минут — к высоким, кованым воротам в три человеческих роста, изукрашенным цепочками мелких рун. Именно они преграждали нам путь дальше, отсекая коридор от личных покоев того, за чьей жизнью мы явились.

Позади, в огрызках некогда длинного коридора, на небольшом пятачке уцелевшей каменной кладки, стояли трое моих товарищей, сдерживая натиск противника. Великие заклятия летели одно за другим, сталкиваясь и разлетаясь, ревели потоки могучей волшбы, раздавались крики многочисленных воинов-волшебников…

С небес по нам били четыре поднятых по тревоге линкора с десятком крейсеров, там же, в воздухе, роились многочисленные маги — и среди них не было никого рангом ниже Старшего Магистра. Да что там — больше сотни Архимагов, десятки Высших Магов, даже несколько Великих Магов — и это не считая тех, кто двигался по земле и под ней… Более сотни различных големов — как пилотируемых, так и обычных, высочайшего качества, непрерывно поливали нас атаками. Вздыбалась земля, стремясь обрушиться на нас, кипели потоки пламени, грохотали удары магической артиллерии, рвались в атаку лейб-гвардейцы…

И против всего этого безумия — трое человек. Трое магов, шагнувших на недоступную почти никому планку силы, одолевших преграду девятого ранга магии — но даже так вынужденных лишь защищаться, почти не атакую. И на то было две причины — во первых, среди наших противников тоже были чародеи схожего уровня, пусть и лишь трое, во вторых же… Мы просто не хотели слишком больших жертв среди тех, кто рвался в атаку выполняя свой долг и соблюдая магические клятвы верности. Ибо все эти люди были нашими согражданами, со многими из которых мы не раз проливали кровь плечом к плечу.

Там, за надежными зачарованными вратами, находился тот, кому присягали на верность и мы. Император Российской Империи, государь всея Руси, Василий Романов. И моей задачей было сломить последнюю линию обороны, отделяющую нас от него. Могучие врата создавали особое, отгороженное от остального мира магическое пространство, которое невозможно было взломать грубой силой с другой стороны или обойти хитроумными чарами — однако законы магии едины для всех, от смертных чародеев, едва начавших свой путь, до самых могучих Богов и Демонов. Не уверен даже, что сам Творец-Всесоздатель выше них, что уж говорить о нас, его творениях…

Нерушимая снаружи комната, являющаяся покоями Императора, имела лишь одну, весьма относительную слабость. Дабы какой-нибудь хитрец не сумел навечно отсечь её от нашего пространства, заставив затеряться в бесконечных потоках Ничто, ему требовался могучий якорь в нашей реальности, что надежно свяжет его с миром. И Врата служили именно этим якорем… Надежным, почти нерушимым якорем — одной лишь голой мощью даже мы вчетвером не сумели бы их выбить.

Тут-то и вступал в дело я. У меня была довольно уникальная личная сила — она отличалась огромной универсальностью, которой не было у большинства Великих. Мои Фиолетовые Молнии, вкупе с особыми заклятиями и личными разработками, которыми со мной поделились мои соратники по заговору, имели вполне реальные шансы справиться там, где пасовала грубая мощь…

— Сарратар иллу сикриар, миттар ларион, рирдар заигел… — отрешившись от всего, что творилось вокруг, сосредоточенно начал я нараспев читать речитатив.

Вокруг меня вспыхивали десятки крошечных геометрических фигур разных цветов, со вписанными в них символами. С каждыми словом я говорил всё громче, в каждый слог, в каждую букву, да что там — в каждый звук вливая могучие потоки сил, отдавая её щедро, не скупясь. Я не спешил, несмотря ни на что, не отвлекался на содрогающуюся вокруг реальность, отвлекаясь лишь на то, что бы ограждать свои готовящиеся чары от влияния бушующих вокруг потоков чудовищной магии — эфир, то незримое пространство, в котором сохранялись следы деятельности магии и через который мы воплощали подобную моей сегодняшней магию в жизнь, сотрясался от невиданной мощи, и мне стоило немалых усилий не допустить, что бы это обстоятельство повлияло на мой замысел. Как и каждый Великий, я умел управлять эфиром напрямую — это ещё одно наше отличие от остальных магов.

Фиолетовые разряды замерцали, вплетаясь в творимое заклятие, начали преобразовываться, принимая облик тонких, длинных змей — всё, пора! Один короткий мысленный приказ — и они впиваются в двери, яростно вгрызаются в руны на вратах, растекаются по ним тоненькими разрядами — нет, не разрушают, моим чарам не под силу уничтожить артефакт, сотворенный с помощью Божественных Сил одного из представителей древнего славянского пантеона богов. Но мне и не требуется их уничтожать — достаточно того, что разряды на время в разы ослабляют действие выбитых прямо в металле символов, заставляют их сияние потускнеть, смешаться с фиолетовой отравой. Первый, самый важный этап достигнут — дальше дело за теми чарами, что мы с моими товарищами разработали совместно.

Многочисленные небольшие магические фигуры накладываются поверх ослабленных рун, окончательно подавляя их, позволяя мне временно переписать свойства чар и перехватить власть над вратами — и я чувствую, как могущественная, древняя магия пусть и со скрипом, с изрядным трудом, но поддается мне. Зарычав от внезапно резко скакнувшего напряжения, что отразилось даже на физическом теле, я отдаю приказ — и они распахиваются.

— Быстрее! Я надолго их не удержу! — кричу за спину.

Мимо меня стремительно влетают внутрь три человеческие фигуры, размазываясь от скорости — а затем и я шагаю внутрь. Войдя, наконец, внутрь, я с облегчением отпускаю чары — и врата схлопываются вновь, оставляя нас в гнетущем полумраке огромной комнаты, освещаемой лишь тусклым, багровым свечением, исходящим из противоположного её конца. Я не совсем лишился власти над этим дивным творением древней магии — просто попыткам удерживать их открытыми вопреки воле своего истинного хозяина они сопротивлялись с чудовищной силой, а вот просто закрытыми стоять были согласны, почти не требую на это моих усилий. Подобное не продлится долго — чары, не позволяющие хозяину этих покоев управлять артефактом, продержатся минут пятнадцать, максимум двадцать — а затем проход будет открыт, и тогда нам не поздоровится. Помнится, когда мы вбегали, я краешком чувств ощутил, что среди Великих, нападающих на нас, стало на одну мощную ауру больше…

Покои императора, даже личные — это вам не просто спальня. Это несколько помещений, в числе которых и небольшая зала — на случай, если Его Величеству вдруг захочется устроить совещание с ближайшими советниками, принять в личной обстановке кого-то из особо доверенных слуг… Ну или устроить банальную пирушку с приближенными подальше от глаз двора. Личные покои — одно из немногих мест правителя крупнейшей на планете страны, в котором он может хоть немного расслабиться и не думать о сотнях глаз и ушей, ловящих каждый его жест и слово.

— Таки явились, предатели, — обращается к нам высокий, стройный ещё человек в простом лейб-гвардейском мундире. — Лазарь, Буревестник, Ледяная… Ваше присутствие меня нисколько не удивляет, я никогда вам не нравился. Но ты, Пепел… Тебе я верил и даже допустил учителем к сыну. И вот как ты мне отплатил?

Император был лишь Архимагом. В сравнении с любым из нас как чародей он был подобен котёнку в сравнении со взрослым тигром — но Василий Романов не боялся нас. Спокойно сидя в уютном кресле из кожи дракона, он держал в руках хрустальный бокал с белым вином и с чуть насмешливым прищуром глядел на нас. И от взгляда пронзительных, карих глаз человека, которому я давал клятвы верности, мне стало весьма неуютно. Я не выдержал и опустил взгляд, чувствуя неловкость, волнение и стыд.

Зато мои соратники ничего подобного не испытывали.

— Ты сам виновен в том, что произошло, Вася, — нахально, панибратски ответила ему Анна. — Мы тоже, знаешь ли, не горели желанием выступать против всей Империи и ломиться сюда, рискуя жизнью. Ты вынудил нас, не оставил нам выбора!

— И как же именно я мог вынудить Столпы Империи пойти на прямую измену и мятеж? — поинтересовался Император. — Государство, пусть и не сказать, что процветает, но вполне благополучно. Ни голода, ни волнений, ни мятежей, кроме вашего, ни даже каких-то особых поборов, ущемлений прав аристократии — так что же в моих действиях вынудило тебя, Ледяная? А может, ничего и не вынуждало? Может, это лишь отговорка, пустые слова, дабы оправдать свою подлость — хотя бы в собственных глазах?

— Да что с ним разговаривать! — рыкнул Буревестник, шагнув вперед и занося руку. Эфир и мана вокруг нас забурлили, готовясь разродиться боевым. заклятием. — Прикончить, и дело с концом…

— Стоять! — лязгнул сталью мой собственный голос. — Опусти руку, Буревестник.

— Да что ты!..

— Я сказал — опусти! — повысил я голос. — Вы говорили мне, что докажете свои слова об Императоре. Что я пойму всё сам, едва увидев… Но я пока не углядел ни единого подтверждения сказанному вами. И пока не буду уверен, что ваши слова были правдой — никто из вас не тронет Государя.

Воцарилась напряженная тишина. Троица моих соратников зло глядела на меня, но я взгляда не отводил. Они не решались сделать последний шаг, и это было понятно — я на голову превосхожу любого из них. Я обладатель Трёх Сверхчар, пусть неофициально, но сильнейший боевой маг современности, они же — так и не шагнувшие дальше Первых. Мы не равны — случись нам сцепиться, бой для них будет тяжелым. Более того, я гарантированно заберу хотя бы одну жизнь — да и вообще, был шанс, пусть и не слишком большой, что я вообще одолею их всех троих.

Однако трусов среди нас не было. Не стоит недооценивать тех, кто живет на свете много веков, кто взобрался на самый верх иерархии силы, пройдя по бесчисленным головам врагов и соперников, став теми, кто стоят над всеми и вся — Столпами Империи, её защитниками и хранителями, символами её мощи, теми, кто имел право перечить даже Императорам… Мышление, взгляды на жизнь и убеждения подобных личностей это не то, что можно недооценивать — подобные нам куда твёрже характером прочих. Вынесшие бремя долгой жизни и одиночества на самой вершине, такие люди просто не могли уступать из страха там, где этого не позволяли их убеждения. А решиться на мятеж против Императора не имея железобетонной уверенности в собственной правоте не станет ни один из нас… В конце концов, прав на Императорский Трон не имеет никто из нас ни при каких обстоятельствах. Корысть в данном вопросе исключена…

Однако я был таким же, как и они. Мне два с половиной века, я прославленный воин и маг, и я пришел сюда, лишь потому что меня сумели поколебать их доводы. И я сразу поставил им условие — когда у нас всё получиться, прежде чем случиться непоправимое, мы должны будем убедиться во всём воочию, дабы избежать малейшего шанса на ошибку. И если они откажутся от этого — я отброшу свою жизнь и сражусь с ними. К тому же, врата скоро отворятся — ни у них, ни у меня просто нет столько времени, что бы устраивать здесь подобные разборки.

— Он прав, Олег, — заговорила, наконец, Анна. — Мы обещали ему неоспоримое доказательство, и мы должны его предоставить. Да и самим не помешает ещё раз убедиться в верности наших выводов. Пусть ошибка и почти невозможна, но надо убедиться окончательно.

— Так ты, Пепел, явился сюда, даже не разобравшись толком, в чем дело? — подал голос Василий. — И что же они тебе наплели обо мне, позволь узнать?

— Ты обвиняешься в связях с Инферно, мой Император, — нашел я в себе решимость посмотреть ему прямо в глаза. — В том, что заложил свою душу и готовишь их возвращение. Что это твои люди крадут крестьян в отдаленных сёлах, что по твоему слову из застенков бесследно пропадают осужденные маги, и что именно ты — глава культа Ауракса, Князя Инферно!

Иерархия обитателей этого проклятого Плана не ограничивалась одними лишь Лордам, внезапно осознал нынешний «я», что до того просто наблюдал за происходящим. Выше Лордов были Князья, над ними — Принцы, а выше прочих стояли Короли Инферно. Единого правителя у этого плана не было — издревле, а то и вообще никогда. И даже Лорд в среднем был равен полноценному божеству, отнюдь не Младшему — а уж Князья могли поспорить с полновесными Старшими Богами. Темная Звезда, решивший на заре моего становления Великим уничтожить весь мир, заключил договор, помниться, тоже с одним из Князей…

— Так вот оно что! — усмехнулся Василий. — Серьёзные, очень серьёзные обвинения, господа… Вот только есть ли у вас какие-либо доказательства?

— Их вполне достаточно, что бы прийти за твоей головой, демонопоклонник! — гневно ответил Буревестник.

— Если бы их было достаточно для подобных обвинений, вас было бы не четверо, — ответил государь. — Здесь стояли бы все семнадцать Великих, и тот же Пепел не требовал от вас дополнительных подтверждений. Друг мой, я всегда говорил тебе — зря ты избегаешь высшего света и политики. Не будь ты столь нелюдим, то прекрасно понял бы, что тебя обманули.

Последние два предложения были адресованы именно мне. У нас оставалось маловато времени — прошло уже три минуты, а я так и не получил необходимых доказательств.

— Их Рода в последние годы потеснили на политическом Олимпе Империи, — усмехаясь, продолжил Император. — Да и само их влияние при дворе уменьшилось — я отдалил от себя их родичей, дав возможность возвыситься менее родовитым, не обладающих такими покровителями людям. У которых было, в моих глазах, главное преимущество — преданность в первую очередь мне и Империи, а не своим Родам… Не говоря уж о том, что мозгов у них на порядок больше, чем у вырождающейся старой аристократии. Правда, я не ожидал, что из-за подобного на меня ополчатся Столпы Империи… Да ещё и придумают столь бредовую причину для своего мятежа. Продался Инферно, да ещё и вдобавок стал лидером чьего-то там культа, ну надо же! Пепел, взываю к твоему благоразумию — развей чары на вратах, и не стану настаивать на вашей каре. Больше того — мы устроим полноценный суд, и я дам изучить себя и остальным Столпам, и священникам, дабы все смогли убедиться в глупости этих обвинений.

Признаться, я на миг заколебался. Может, все прочие и видят нас богоподобными, почти совершенными существами, но это далеко не так. Мы отличаемся от прочих наших сородичей, бесспорно — но у нас тоже есть эмоции, чувства и сомнения, как и у всякого иного разумного существа. Многим из нас присущи все те же слабости, что и остальным — особенно это касается относительно молодых чародеев моего ранга, вроде меня самого. На данный момент я был младших из всех Столпов Империи — разрыв между мной и вторым по молодости Великим Магом Империи был в четыре века.

Император Василий был для меня не просто очередным правителем. Я знавал ещё его отца, я помнил его ещё ребенком — озорным и смышленым парнишкой парнишкой с умными не по возрасту глазами. Я видел все его взлеты и падения, я много времени провел рядом с ним, помогая в проведении армейских реформ, участвовал в каждой его войне и каждом крупном сражении… Господи, да он даже первенца доверил именно мне как раз-таки потому, что считал меня своим другом, даже открыв древний тайный ритуал усиления через сердце!

Однако в отличии от Василия, я помнил весь тот ужас, что творился в годы войны с Темной Звездой и его сторонниками. Та война шла при его отце, и нынешний государь родился уже после неё. Я знал его нрав, честно признавал, что его всегда тяготила собственная слабость как мага, знал о его амбициях вписать своё имя в историю в одном ряду с Ярославом Мудрым, Владимиром Мономахом, Иваном Грозным и Петром Великим… И потому допускал, что он мог соблазниться на посулы Князя. Ибо Инферно умело склонять на свою сторону — на посулы они никогда не скупились и чаще всего обещанное выполняли…

Если отворить сейчас врата, произойти может что угодно. Даже если он действительно устроит показательный суд — получив время на подготовку, столь ценный для Князя последователь сумеет подготовиться к любой проверке. Даже, возможно, действительно временно разорвут договор, что бы восстановить позже. Именно поэтому я согласился с безумным планом этой троицы — ворваться в его покои силой, когда этого не ждут, дабы исключить возможность скрыть от нас истину. И потому я покачал головой, отбросив секундную слабость.

— Нет, мой Император. Мы проверим всё здесь и сейчас — и если окажется, что мы ошиблись, то я не буду противиться твоему приговору, каким бы он ни был.

Ответить государь не успел — всё это время тайно готовящийся Лазарь наконец начал действовать. Древний грек, что видел своими глазами самих апостолов и общался с ними в годы своей юности, был человеком верующим, но далеко не святым, и от того особым благоволением Небес похвастаться не мог. Но зато мог похвалиться кое-чем иным — омытым кровью самого Христа металлическим гвоздем, одним из тех, коими Его прибили к кресту. Истинная святая реликвия, могучая и древняя, о которой почти никто не знал — обрусевший и осевший на Руси грек крайне редко применял этот предмет.

Мягкий жемчужный свет заполонил всё помещение, заполонив его запахом ладана и звуками приглушенных, звучащих будто через пелену густого тумана голосов ангельского хора — и в этом свете каждый из нас отчетливо увидел уродливую, наполненную демонической силой Метку на душе Императора. Которая, вне всяких сомнений, принадлежала одному из иерархов Плана Инферно — уж этой гадости мы в свое время насмотрелись.

Внешность Василия поплыла, принимая иной, нечеловеческий облик — на скулах проступили багровые чешуйки, глазные яблоки обрели ярко-багровый цвет, зрачки вытянулись вертикально, подобно кошачьим, а из распахнутого в болезненном рычании рта показались острые, нечеловеческие клыки. Даже аура государя преобразилась, налилась мрачной, тёмной мощью, и сейчас не уступала Великому Магу Одних Сверхчар. Щедро, щедро одарил Ауракс своего царственного слугу — ведь преодолеть разрыв между Великим Магом и прочими чародеями было невероятно трудно даже с помощью божественных сил. Да что там — почти невозможно… И судя по всему, в будущем моему бывшему другу и повелителю было обещано ещё больше.

Только будущего у него уже нет. Великим Магом по силе он, может, и стал, но вот в должной мере овладеть этой силой не успел — да и как ему это было сделать, когда вынужден скрывать её? Нас было четверо на одного, и каждый из нас был сильнее твари, которой обернулся Император — а потому схватка не заняла много времени. Василий что-то кричал, в чем-то пытался нас убеждать, взывал к принесенным клятвам и всеми силами сопротивлялся — но мы без особого труда, аккуратно, дабы не разрушить помещение изнутри и не оказаться выкинутыми в бесконечное Ничто, сломили его сопротивление. А затем моё копьё вонзилось предателю рода людского в самое сердце, выжигая его Молниями и окончательно умерщвляя. И я с удивлением почувствовал бегущие в тот миг горячие слёзы на своих щеках…

И именно в этот миг распахнулись запертые до того врата — потрясенный правдой, во время короткой схватки я окончательно отпустил свои чары, и кто-то распахнул их своим приказом. Хотя что значит «кто-то»? Помимо Императора, подобной возможностью обладал лишь Наследник — и когда я обернулся поглядеть на вошедших, наши с ним глаза встретились. Мой ученик молча глядел на меня, всё так же стоящего, вонзив копьё в грудь его мертвого отца…

Глава 7

Я открыл глаза, уставившись в потолок. В комнате царил мрак, но обычная темнота не помеха глазам Архимага даже безо всяких чар. Моё дыхание было таким тяжелым, будто я полдня сражался, выкладываясь на полную, и истощил все запасы сил и маны… Ох, кстати — маны действительно не оставалось ни капли. Да и каналы маны пульсировали, распространяя волны противной, тупой боли. Чем бы ни было моё видение, оно высосало из меня все силы, что были… К счастью, хотя бы до травм не дошло — моя всё ещё истощенная и израненная энергетика как-то сумела выдержать это испытание. Ну а боль… Что мне боль? Потерплю, не привыкать.

Стоило мне чуть пошевелиться, как я ощутил, что промок от пота насквозь. Холодное, липкое исподнее неприятно прижималось к коже, вызывая отвращение. Мокрой была и простыня, и даже одеяло — даже удивительно, сколько жидкости я потерял. Аккуратно, стараясь совершать как можно меньше движений, преодолевая брезгливость и отринув боль, я выбрался из кровати и тут же начал стягивать с себя всё. Покачнулся от усталости и упал бы, но тт двери ко мне шагнула высокая, мощная фигура, подхватывая железными пальцами под руку.

— Ильхар? — прохрипел я с трудом.

— Да, господин, — прогудел встревоженный голос из-под шлема. — Как вы себя чувствуете?

— Паршиво, приятель, — признался я. — Ничего странного не заметил, пока я спал?

— Всё как обычно, господин, — успокоил меня верный сорс. — Никаких происшествий.

— А я не… скажем так, не чуди? — осторожно уточнил я. — Во сне не говорил, к примеру?

— Нет, господин, — заверил меня Ильхар. — Вы спокойно спали. И ничего не говорили. Хотя странно, что вы так вспотели, обычно такого не было… Но, наверное, это из-за лечения? Мне позвать за целителем, господин? Как вы себя чувствуете?

— Не надо ни за кем посылать. Во всяком случае пока что, — отмахнулся я. — Лучше помоги раздеться.

Сил почти не было, а стягивать длинную, прилипшую к телу потную рубаху было неудобно — не факт даже, что сейчас бы с этим справился. Однако при помощи моего охранника мне удалось справиться с влажной тканью… Кальтсоны, довольно просторные штаны из того же материала, что рубаха, я снял уже самостоятельно — не хотелось совсем уж уподобляться ребенку. И пока раздевался, почувствовал зверские голод и жажду.

— Вот что, приятель — раздобудь-ка мне чего-нибудь поесть и принеси кувшин воды. Кстати, магией Воды владеешь? — обратился я молча замершему Ильхару.

— До второго ранга, — ответил сорс на последний вопрос. — Водяная плеть, сфера, лезвия и водяные пули.

— Тогда давай-ка, окати меня парой-тройкой сфер, — велел я. — Без фанатизма — делай сферы покрупнее, но не разгоняй и не создавай в них давления. Просто пара ведер воды, что бы пот смыть. Ну и затем просушишь… Надеюсь, бытовыми чарами вроде просушки воды ты владеешь?

— Владею, — ответил он.

От холодной воды, приятным потоком окатившей моё тело, в голове слегка прояснилось. Пока сорс терпеливо держал чары, что сушили каменный пол, я велел ему найти кого-нибудь из прислуги, что бы перестелили постель — не спать же в этой луже вонючего пота, верно? Наскоро достав из шкафа новый комплект нательного белья, я уселся в стоящее в углу, рядом с небольшим столиком, тяжелое кресло и задумался.

Воспоминание, что я сейчас увидел, порождало столько вопросов… Изначально я ничего подобного не помнил, так что увиденное стало для меня откровением. От которого, признаться, было больше вопросов, чем ответов… Но пытаться на основе всего лишь одного видения пытаться заново выстроить картину своей жизни не стоило и пытаться. Да и зачем? Тот мир, со всеми его тайнами, провалами и победами, остался в прошлом, окончательно и бесповоротно.

Поэтому я сосредоточился на тех знаниях, от которых была очевидная польза. Допустим, то же заклятие по блокировке работы Божественных Артефактов — само по себе оно мне пока не по силам, и неизвестно когда вообще будет, да и слишком узкоспециализировано оно, может и не понадобиться никогда… Зато вот те связки и принципы, по которым я творил то заклятие, дали мне многое. Я стал лучше понимать принцип работы Фиолетовых молний, подсмотрел у себя же несколько интересных связок чар… И, кстати, наконец понял, в чем ещё одно отличие Великих Магов от Магов Заклятий. В способности вырабатывать свой собственный эфир, которым потом он мог почти без усилий манипулировать. Например напитывая им свои чары, что придавало им целый ряд свойств, труднодостижимых обычными способами.

Эфир, разлитый в окружающем мире, был чем-то вроде ускорителя при плетении заклятий, а так же позволял создавать более сложную магию — за счет своей способности запоминать магию, эта таинственная субстанция в умелых руках могла как бы формировать «каркас» чар усилием мысли чародея. Великий Маг просто представлял себе структуру заклятия, а уже затем заполнял её маной, что увеличивало скорость плетения минимум вдвое, а то и втрое-четверо. Но это было не главным его свойством — подобным образом его использовали очень редко, лишь в крайних случаях… Ну или если ты новичок на данном ранге.

Куда более важным было второе свойство — действительно сложные, многосоставные заклятия требовали громадной концентрации и нередко были попросту слишком сложны, что бы их можно было сплести в одиночку. Например, если для активации заклинания требовалось одновременно создать и запустить два сложнейших узла, без чего вместо магии вышел бы лишь пшик, сожравший кучу маны в никуда. Вот тогда и приходил на помощь эфир — одной частью сознания плетешь одну часть заклятия, в то же время создавая необходимый образ в разуме и напитывая его эфиром. И в нужный миг просто подаешь во вторую часть ману — и хопа, условия соблюдены…

Был и ещё ряд менее впечатляющих особенностей этой магии, но главными, самыми полезными и распространенными были эти два. Личный эфир, вырабатываемый Великим Магом, был несравним по объему с размером его резерва маны, и потому в бою его приходилось расходовать с умом, не растрачивая на всякую ерунду — но даже так это была великая сила. Например, Сверхчары сплести без эфира было невозможно — магия такого уровня сама по себе для человеческого разума слишком тяжела. Тогда, в Александровске, я сумел прибегнуть к силе Сверхчар как раз за счет эфира — просто использовал его неосознанно. И так как этой эфемерной энергии у меня почти не имелось — я использовал окружающий, «грязный» эфир, от чего последствия для меня и были столь тяжелы. Ведь когда силы покинули меня, я вновь стал Младшим Магистром — а их организм на последствия подобных действий не рассчитан. Если бы я не использовал Сверхчары, то последствия были бы куда более щадящими…

Получается, кстати, интересный расклад — Маги Заклятий используют для своих сильнейших способностей именно «грязный» эфир. Ведь стоило признать — их Заклятия были достаточно внушительны, что бы с ними считаться, и без эфира такое сплести было бы очень тяжело. Однако раскрыть все преимущества этой энергии можно было лишь с тем эфиром, что выработал ты сам… Вот почему, помимо прочего, они так уступают Великим Магам.

— Господин, еда, — напомнил о себе вернувшийся Ильхар. — Подавать?

— Конечно! — оживился я, погладив заурчавший желудок.

Поев и вдоволь напившись, я лёг в уже перестеленную кровать, на которой сменили даже матрас. Боль в каналах маны прошла, и более того — я чувствовал приятную прохладу, растекающуюся по ним. И даже, сосредоточившись, уловил крохотные разряды Зеленых молний, что плясали внутри моих физического и энергетического тел. Причем безо всякого моего участия и вопреки тому, что по моему мнению они должны были бы быть ещё пару недель недоступны…

Проснулся я примерно к обеду. Причем чувствовал я себя гораздо лучше, чем вчера. Больше того — моё состояние улучшилось гораздо сильнее, чем должно было по моим расчетам. Маны, правда, в резерве почти не было — за время сна должно было скопиться процентов десять0пятнадцать от резерва, но вместо этого там были сущие крохи. Видимо, мои Зелёные молнии выпили всё, до чего дотянулись.

Алина Дмитриевна оказалась удивлена ещё больше, чем я. Просканировав мой организм несколько раз, она отложила вспомогательные артефакты и поинтересовалась:

— Аристарх Николаевич, голубчик, вы часом какого-нибудь мощного целебного артефакта, не меньше седьмого ранга, не применяли? Или услугами Архимага-Целителя не пользовались ночью?

— Алина Дмитриевна, ну право слово — будь у меня подобные возможности, я бы давно к ним прибегнул, — рассмеялся я. — Уверяю вас, с вашего вчерашнего визита никто больше не вмешивался в процесс моего излечения.

И ведь почти не соврал. Про Зеленые молнии я ей, разумеется, ничего ни рассказывать, ни уж тем более объяснять не стал — это уже из разряда информации не для посторонних ушей. Не то, что бы я относился к целительнице с недоверием, но береженого Творец-Всесоздатель бережет. Да и вообще — чем меньше знают о твоих возможностях, тем лучше.

— Что ж, — пожевала губами явно не поверившая мне чародейка. — В любом случае, какова бы ни была причина, вы за эту ночь восстановились до уровня, которого я рассчитывала достичь дня через три, а то и четыре. Первый этап исцеления завершен, и теперь ваше энергетическое тело достаточно окрепло, что бы взяться за вас серьёзнее… Дайте мне четверть часа — к сожалению, я не взяла с собой подходящих для данного этапа зелий и артефактов…

Ходила она за вещами не четверть часа, а минут сорок, но я не жаловался. Сегодня меня проведать заявился и мой ученик, вспомнив наконец о раненном учителе и Главе Рода. Как раз пока Корнеева ходила за всем необходимым, мы успели переговорить. Довольно коротко — у парня дел было выше головы, и много времени он мне уделить не мог.

— Зачищаем окрестности от всякой нечисти, устраиваем глубокие рейды, доставляем необходимое отрядам партизанов, что всё это время сопротивлялись Цинь, — поведал он. — Оказалось, что немало деревень, сел и городов они оставили относительно нетронутыми. Только угнали оттуда около трети населения — в основном стариков, больных и раненных, стараясь оставлять крепких и молодых. Рассчитывали, что это уже их будущие земли… Правда, девок много в армию забрали — пополнить бордели основной армии.

— А стариков с увечными — для жертвоприношений и на корм нежити и демонам, — покивал я. — Сняли, так сказать, бремя с будущих подданных. Много там врагов осталось?

— Да не сказать, что бы много, учитель, — неопределенно пожал он плечами. — Мы сами большими отрядами сильно в глубь не лезем, стараемся отправлять небольшие, но мощные ударные группы — гвардейцев да старших боевых магов со святошами. Грабим их обозы, что унести не можем — сжигаем на месте, убиваем встреченную нечисть и нежить, да и солдат их с магами не щадим… В общем, крупных сражений нет, но все эти кошки-мышки занимают изрядно времени и сил. Хорошо хоть со снабжением действительно изрядно им мешаем — ближайшая к нас группа войск, их крайне правый фланг, стал недополучать около трети необходимого. Уже и охрану усилили, и часть войск направляют на поиски наших летучих отрядов… Правда, ничего у них пока не выходит.

В общем, наш участок фронта превратился в довольно вялотекущее бодание небольшими ударными отрядами — ни у одной из сторон не имелось достаточных сил, что бы перейти в наступление. Мы разгромили противостоящую нам группировку, и лишних сил, что бы отвлекать их на борьбу с нами, у врага не имеется. Резервами кое-как заделали брешь в позициях и на том успокоились, перейдя к вялым попыткам активной обороны…

Основные боевые действия грядут там, ближе к центру растянутого на более чем на сотню километров фронта. Именно поэтому у нас забрали все действительно стоящие войска и большую часть старших боевых магов. И гвардии местных Родов, что шли с нами, тоже убыли туда же… Здесь же остались тысячи раненных плюс войско, достаточное что бы попытка нападать на нас была имеющимся в округе силам была слишком невыгодна, и в то же время у нас хватало сил дабы трепать нервы врагу. Не более того… Два Архимага, да без крейсеров и эсминцев, и семеро Старших Магистров — на шестьдесят тысяч бойцов в нынешних обстоятельствах это курам на смех.

В общем, Петя быстро ушел — его, вместе с ротой наших гвардейцев, отправляли в очередной рейд, и парень ушел проверять людей и готовиться к выступлению. Корнеева же, вернувшись наконец, для начала заставила выпить меня два зелья с приятным мятным привкусом и съесть четыре разные таблетки. Затем приступила непосредственно к лечению…

Через несколько часов меня наконец вновь оставили в тишине и покое. За это время у меня возникла кое-какая идея, и я собирался её реализовать — причем чем раньше, тем лучше. Потому я приказал Ильхару отправить кого-нибудь за Горским — для заместителя Смолова у меня было несколько поручений. Боюсь, новость о том, что я стремительно иду на поправку, обрадует не всех, и чем это может обернуться сейчас, когда я, фактически, сделал всё, что от меня ожидалось — принес победу на этом участке фронта, при этом истребив изрядное количество вражеских войск, в том числе и элитных, я не знал. А потому действовать следовало быстро…

Воспоминание словно бы что-то изменило в моём разуме. Неуловимо, так, что я и сам не мог даже себе этого описать — но изменения определенно были. Хотя бы судя по тому, что я намеревался делать — это в корне отличалось от моей обычной схемы действий в подобных ситуациях. Не переть в лоб, а действовать хитростью… Обдумав всё ещё раз, вновь окликнул Ильхара:

— Отправь человека и к Пете. Пусть явится сюда, у меня есть к нему дело!

Кивнув, мой самоназначенный страж тут же отправился выполнять приказ. Тем временем, немножко разминувшись с ним, прибыл и Горский.

— Здравствуйте, господин, — с порога поклонился он.

— Здоровье мне бы сейчас действительно не помешало, — усмехнулся я. — И тебе не хворать, Паша. Присаживайся, нам есть что обсудить.

Чародей прошел к тому самому дивану, на котором вчера сидела Феркия, и осторожно устроился на нем, всем своим видом демонстрируя внимание. Не став тратить время на театральные паузы, я вновь заговорил:

— Скажи мне, друг мой — насколько, по твоему, мы можем доверять Ольге Инжирской?

— Смотря в чем, господин, — осторожно ответил он. — Она готова на многое для вас, но не на все. Подвергать жизнь риску, например, точно не станет, как не станет и подставляться перед влиятельными особами в открытую. А вот в менее рискованных делах она достаточно надежна — и любой потенциально полезной информацией делится сама. Ещё может устроить с кем-нибудь тайную встречу, если будет нужно — но тут я и сам не хуже справлюсь — что-то достать, повлиять на нужного человека, выступить посредником при какой-нибудь тайной сделке…

— Что ж, неплохо, — покивал я. — Даже больше, чем я ожидал… В общем, нужно будет, что бы она и её девочки распустили слух, якобы наш Андрей погиб, не перенеся полученных в бою повреждений. Сумеешь подобное организовать так, что бы это не вызвало ничьих подозрений? Нужно, что бы это выглядело так, будто мы храним это в секрете и правда выплыла наружу случайно. И ещё одно — новости о том, что я быстро иду на поправку, тоже должны разлететься как можно скорее. Пусть будет, что я уже через пять-шесть дней полностью оправлюсь… Тебе по силам это организовать так, что бы всё выглядело достоверно?

— Вполне, — уверенно кивнул он. — Но есть загвоздка по поводу — силу рыцаря смерти ощущают все вокруг. Если с этим ничего не сделать, то правда всплывет наружу очень быстро.

— За это не переживай, сиим вопросом я займусь лично, — успокоил я его. — Для убедительности завтра сожжем тело рыцаря смерти, так что легенда должна получиться достоверной. Пока не спеши, подумай над деталями — слухами займешься не раньше вечера.

Кивнув, заместитель моего главного Старейшины встал и покинул мою комнату, не забыв перед уходом ещё раз склониться. Через десяток минут вернулся, наконец, и Петя — даже странно, что так долго, учитывая, что выделенный мне особнячок был расположен в центре занятого моей гвардией квартала.

— Звали, учитель?

— Звал, Петька, звал, — покивал я ему. — Есть для тебя дело критической важности.

— Слушаю, — посерьезнел он.

— Раздобудь мне в своей вылазке рыцаря смерти, — удивил я парня. — Живого не надо, главное что бы доспех был здоровенный да погиб не далее как сутки, максимум двое назад, большего не нужно. Сумеешь доставить к завтрашнему дню — будет просто прекрасно. Справишься?

— Справлюсь, — ответил он. — Есть тут не слишком далеко одно неприятное местечко, там как раз несколько рыцарей смерти имеется. Всё руки не доходили ими заняться — они засели на каком-то заброшенном кладбище и носа не кажут. Завтра как раз на них собирались отправлять нескольких экзорцистов с отрядом солдат… Вот только для этого придется нарушить приказ — я сам и мой отряд отправляемся в путь на три дня, и вернуться раньше просто не можем. Но можно взять ещё одну роту с собой, это будет выше указанного в приказе числа бойцов. И вот уже с ней отправить вам нужное тело после того, как зачистим кладбище.

— Просто отлично, — потер я ладони. — Теперь ещё один важный момент — об этом деле никто не должен знать. Поясни бойцам и их командирам, что про добытый труп рыцаря смерти им говорить запрещается… Хотя нет, отправь ко мне офицеров, я сам им все втолкую. Ещё и надо придумать, как его в город пронести незамеченным…

— Не тратьте силы, учитель! — покачал он головой. — Я сумею все всем доходчиво объяснить. Будьте уверены — под пытками не признаются, что рыцаря приволокли! А насчет пронести в город незаметно, так тут вообще всё просто. Есть у меня парочка знакомых, регулярно заступающих в караул на воротах. Люди они понимающие, и за некоторую сумму вполне готовы закрыть глаза на проверку провозимых в город трофеев — ограничатся чтением описи и всё.

— Гм, — немного удивился я услышанному. Точнее, тому, что услышал это от Пети. — А ты растешь, Петька! Уже и взятки давать самостоятельно научился, и хитрить… Так держать!

— Ну а кому охота четверть добычи сдавать в качестве налога? — улыбнулся парень. — Армейские интенданты ведь, хапуги жирные, стараются всё самое лучшее отхапать… Вот и приходится скрывать самые лакомые куски добытого. Просто указываем в общей описи основную часть добытого, того, из чего четверть отдать не жалко, а лучшее провозим, не отмечая ни в каких бумагах.

Петя и Павел ушли выполнять порученное им, и я, подождав некоторое время, не без труда встал на ноги. Слабость всё ещё гуляла по телу, но неспешно ходить без посторонней помощи я уже был вполне способен. Недалеко и недолго — но и идти мне предстояло всего ничего. Ильхар и явившаяся откуда-то Феркия порывались взять меня под руки, помочь — но я отказался. Не настолько я уже плох, что бы до подобного опускаться!

Особнячок… С этим выводом я поторопился, конечно. Это был скорее добротный, трёхэтажный дом зажиточного купца. Моя комната была расположена на третьем, а Андрей, всё это время меня стерегший, ныне обитал в небольшом подвальном этаже, служившем прежним хозяевам чем-то вроде небольшого склада для продуктов.

Рыцарь смерти сидел, подогнув под себя укутанные в латы ноги и положив длинный меч на колени. Большая часть полученных им травм уже не зияла внутренним мраком, прикрытая заплатками — кузнец-артефактов, трудившийся над починкой оболочки моего рыцаря явно был далек от идеала в своих навыках, но самое главное ему удалось. Внутренняя суть рыцаря больше не грозила вновь начать истекать, а большего пока и не требовалось. Вплотную добычей ему новой брони займемся позже…

— Господин, — с некоторой даже радостью, как мне показалось, прогудел могучий воин. — Так значит служанки не врали — вы действительно идете на поправку!

— Ты со служанками общаешься? — удивилась Феркия.

— Я слышу их разговоры меж собой, — пояснил Андрей.

Зеленые огоньки глаз светились почти с прежней энергией — хоть Андрей ещё и не был на пике формы, но уже близок к тому. Что ж, тем лучше — скоро мне понадобятся все его силы, и потому я намеревался помочь ему окончательно оправиться. Глядя на него и оценивая ауру, я довольно улыбнулся — сил уйдет куда меньше, чем я ожидал…

— И я рад, что ты в порядке, друг мой. Мне понадобится твоя помощь в ближайшие дни, — вернул я разговор в нужное мне русло. — Поэтому сейчас мы займемся твоим окончательным восстановлением.

— Господин, вы не в том состоянии, что бы пользоваться магией! — горячо возразила Феркия. — Ваше лечение…

— А кто говорит об использовании магии? — усмехнулся я. — Моих познаний в некромантии совершенно недостаточно, что бы даже будучи полным сил толком помочь Андрею своими чарами. Максимум, на который я был способен, я уже сделал — и даже тогда я больше вливал силу, чем напрямую лечил… И сейчас мы пойдем схожим путем.

Сотворив на кончике пальца короткое и тонкое Воздушное Лезвие, я вскрыл себе вены на левой руке. И не теряя ни капли драгоценной алой жидкости, вытянул руку над головой рыцаря смерти. Даже в сидячем состоянии он почти не уступал мне ростом…

Тягучие, густые капли одна за другой забарабанили по глухому шлему. Я не вкладывал специально особых сил, не творил никаких чар — но даже так кровь Архимага уже была достаточно ценным магическим реагентом. А уж моя была впятеро ценнее обычной, учитывая все мои нюансы в плане магии…

Металл шлема бесследно впитывал кровь, одновременно с этим насыщая ауру моего верного бойца. Секунда, вторая, третья, пятая… Наконец, потеряв около двухсот миллилитров, я отвёл руку, наложив на царапину простенькое лечебное заклятие. Андрей молча сидел на месте, погруженный в себя — получив подпитку жизненной силой такого качества, он сейчас был занят её правильным распределением. Как ни парадоксально, но лучше всего порождений смерти лечила именно чужая жизненная энергия. Даже лучше, чем если бы над ним сейчас трудился средней руки некромант в ранге Старшего Магистра.

Нельзя сказать, что для меня это прошло бесследно — я отчетливо ощутил, что наверх без посторонней помощи уже вряд-ли поднимусь. К сожалению, использовать что-то серьёзнее слабейшей магии первого ранга мне пока нельзя — каналы и энергетика в целом, пойдя на столь форсированное восстановление, стали необычайно хрупки. У всего своя цена…

— С этого дня в доме никаких посторонних людей, — приказал я. — Ни служанок, ни поварих, никого. Здесь будете находиться лишь вы с Ильхаром, да пяток наиболее надежных Адептов во главе с Мастером из нашей гвардии. Уборкой пока можно пренебречь, а уж принести готовой еды и они сумеют… Ты, Андрей — каждый день, после того, как целительница закончит сеанс и уйдет, будешь подниматься в мою комнату и стеречь меня. Для того, что бы никто не ощущал твою ауру, мы составим одно хитрое маскировочное заклятие… А ещё парочку — что бы было чем встретить незваных гостей, если явятся. Феркия — руки в ноги и тащи самые дорогие ресурсы для ритуальной магии, что найдешь. В первую очередь мне нужны…

Разумеется, напрямую колдовать мне сегодня не стоило. Поэтому я лишь предварительно нарисовал необходимые символы магической краской, расположив их так, что бы никто из посетителей не мог их увидеть. На стенах соседних с моей комнат, в которые никто не входил, на чердаке, на потолке помещения, что находилось прямо под моей комнатой — в общем, там, куда никто не заглядывал.

Дело закипело. На следующий день, как и было обещано, мои бойцы тайно доставили полноценный труп рыцаря смерти — нежить до того, как её прикончили, была на уровне Мастера. Конечно, доспехи нашего покойника даже визуально уступали покрытой письменами броне Андрея, да и габаритами он был сантиметров на двадцать пониже… Но и то, и другое я знал как, исправить.

Со слухами тоже вышло всё отлично. Настолько, что на следующий день ко мне даже сам Сахаров явился, дабы узнать, правда ли это. К счастью, полностью запитанные чары сокрытия плюс прекрасный контроль своей ауры от Андрея вместе работали идеально — ни Сахаров, ни даже явившаяся с ним в числе прочих Полянская ничего не ощутили своим восприятием. Хотя последняя и посылала осторожные сенсорные чары… Но вычерченные по всему дому в самых неприметных местах кровью сибирского дракона шестого ранга символы, запитанные и активированные самим Андреем (я, повторяюсь, на магические подвиги пока был не слишком способен), плюс вполне ощутимые защитные чары, наспех возведенные в самом доме и вполне ощутимо фонящие, сработали как надо.

— Признаюсь, это действительно серьёзная потеря, — поджав губы, сказал Сахаров. — Мне докладывали, что после боя он хоть и был весь покрыт ранами, но вполне уверенно двигался.

— Я поделился с ним своей жизненной силой и маной, прежде чем окончательно лишиться сознания в тот день, — ответил я. — На некоторое время этого хватило, но повреждения этим исцелить я не сумел. Это как с дырявым ведром — если долить в него воды, то оно ещё какое-то время будет держать её, но исход в любом случае будет один. Жидкость кончится, и ведро опустеет… Так и в этом случае — всё, что я сумел в него вложить, закончилось, и он прекратил свое существование. К сожалению, в нашем войске не имеется некромантов выше пятого ранга… А тот, что есть, с рыцарями смерти дела не имел. Да и даже если бы имел — что сделает маг пятого ранга, что бы исправить повреждения у нежити седьмого? Тем более нанесенные инферналами повреждения…

На мои слова Сахаров лишь чуть скривился и согласно покивал.

— А где его доспех? — поинтересовалась Полянская.

— Подготавливаю к торжественному сожжению, — ответил я. — Он сейчас просто бесполезный набор изрубленного железа, не имеющий никакой практической ценности. Вот шлем и меч я сохранил на память, а прочее… Хоть Андрей и был нежитью, но многое сделал в этом походе и спас немало жизней. Я и мои люди решили проводить его в последний путь, предав огню доспехи и кости, что в нем. Собственно, этим вечером и сожжем. Там как раз складывают Печать Огня между домами…

Шлем Андрея действительно лежал здесь. Как и меч… Мои визитеры не были идиотами или глупцами. И ладно бы Сахаров, тот явно не собирался копаться в этом вопросе дольше необходимого, но Полянская — другой вопрос. Поэтому предъявлять им остатки добытого моими людьми рыцаря было нельзя — подмену различили бы несмотря ни на какую мою магию. Повторяю, идиотами они не были…

Они просто слишком плохо разбирались в возможностях рыцарей смерти такой мощи, как наш Андрей. Для которого отсоединить шлем, служивший ему головой, не было чем-то сложным. Да, потерять в бою, от магической атаки, свою условную «голову» было бы для него серьезнейшей травмой — но минут десять манипуляций, и металлический горшок лишался всех свойств, превращаясь в обычный шлем, пока его вновь не наденут. Так я и добыл самый главный элемент для своего блефа…

И они поверили. Я их даже пригласил на церемонию сожжения Андрюхи, но они, разумеется, отказались. Стоило им уйти, как прибывшая с ними же Алина Дмитриевна засуетилась, намереваясь продолжить моё лечение. Я же немедленно кликнул Ильхара и велел перенести шлем и меч куда-нибудь в другую комнату.

— Они для меня как соль на рану — потерять фактически бессмертного Архимага, что мог вечно служить моему Роду, — пояснил я Корнеевой. — Как будто подчеркивает, что я двойной неудачник — и полезнейшего слугу не сберег, и сам валяюсь беспомощный…

Теперь оставалось лишь ждать, клюнет ли рыба на столь жирную приманку или я напрасно угрохал столько усилий…

Глава 8

— Ловись рыбка хоть большая, хоть маленькая… — тоскливо протянул я, глядя в потолок.

Прошло уже три дня с визита Сахарова и Полянской, но ожидаемых мной «визитеров» как не было, так и нет. Уже и провели сожжение добытого нами рыцаря смерти, прикрытого весьма качественной иллюзий, превращавшего его в точную копию Андрея. Шлем, правда, пришлось сжигать отдельно, подальше от чужих глаз — поглядеть на почетные проводы лже-Андрея явилось немало народу. Разумеется не из особого почтения или уважения к моему рыцарю смерти — хоть тот и был нашим соратником, не щадя себя бившегося за живых, для большинства он всё ещё был чужеродной нежитью. Хотя, признаюсь, реакция моих гвардейцев меня удивила — они даже тризну по нему устроили. Что ни говори, но то, как он в одиночку держал удар двух могущественных демонов, до конца защищая вверенных ему воинов, не могло не сказаться на отношении к нему. Чай, живые люди, чувство признательности им вполне знакомо. Пришлось поднимать тосты и пить со своими воинами около часа — дольше сидеть не стал, я раненный как никак.

А вот остальные явившиеся делились на две категории… Нет, даже три категории. Первые пришли просто поглазеть на необычное мероприятие, нашлась даже парочка дураков, рискнувших отпустить едкие шуточки на тему рыцаря смерти. Правда, им быстро надавали по зубам — вчерашняя отставники из Имперской Стражи, которые и составляли костяк моей гвардии, имели своё, отличное от общепринятого среди потомственных дворян мнение, кто достоин вызова на дуэль, а кому и по простому можно надавать по роже, ибо иного обращение своими делами они не заслужили. Пара-тройка переломанных рёбер, пяток сломанных челюстей, одна дуэль между Мастерами, которую мой человек уверенно выиграл — и желающие ёрничать закончились. И вопли тех, кому без затей надавали по шапке, несмотря на всю магию, никто даже слушать не стал. Их намяли бока обычные гвардейцы, и коли они не сумели постоять за себя в драке с неодаренными, будучи магами, то полностью этого заслужили. Так некоторые молодые дворяне в ранге Ученика на своей шкуре почувствовали, насколько отличается прошедший усиление зельями Шуйских и Романовых человек от привычных им гвардейцев…

Второй категорией были те, кто прибыл дабы показать мне своё отношение. Что я могу сказать? Что-то во мне вернувшийся фрагмент воспоминания всё же изменил. Я принимал это как должное и более того, активно общался с каждым подошедшим. Ведь всем и каждому уже стало очевидно — я не просто потенциальная, я гарантированная восходящая звезда Империи. Оценив мою личную силу не по слухам, а по моим делам, умные люди пришли к простому, но очень верному выводу — пока есть такая возможность, лучше лишний раз показать свою лояльность и постараться мне запомниться в положительном ключе. Здесь и сейчас, в крови и грязи мировой войны, это сделать ничего не стоит — но когда война кончится, я буду уже слишком высоко, что бы они имели возможность даже просто набиться ко мне на встречу.

Ну и третьими, самыми малочисленными, были Полянские. Не сама Анна и оставшийся с ней Старший Магистр, а чародеи помельче из этого же семейства — четверо Мастеров и Младший Магистр. И с ними ещё с пяток разных аристократов. Эти со мной не любезничали и вообще не подходили, стояли отдельной группой и молча наблюдали за происходящим.

И только слепой мог не заметить, как сгущаются тучи между мной и Полянскими.

Самого Андрея, кстати, всё происходящее даже позабавило и даже, кажется растрогало — когда он узнал про устроенную по нему тризну. Покинуть мой особняк рыцарь смерти не мог, как не мог и использовать никакой магии, более того — он вообще сидел в специально отведенной для него комнате, находившейся ровно под моей, и вообще не двигался, дабы исключить малейший риск своего обнаружения. Однако Феркия, на удивление хорошо поладившая с рыцарем, в красках рассказала тому о том, как всё происходило.

В общем, в доме находилось несколько особо доверенных, следовавших за мной ещё из Александровской губернии чародеев в роли охраны, Феркия и Ильхар — вот и все, кто был посвящен в тайну Андрея. Вообще, рассуждая логически, мои действия при любом раскладе не были бесполезны, даже если никто не придет. Это будет означать, что среди моих людей есть шпион, и учитывая узость круга посвященных, вычислить его будет несложно. Охрана дома, Феркия с Ильхаром, да офицеры той роты, что притащили мне тело рыцаря смерти — но их всего пятеро. Тел они доставили четыре штуки, но рядовые гвардейцы знали только о троих — четвертого от глаз своих подчиненных скрыли не слишком сложной иллюзией, сделав вид, что он слишком поврежден.

Остатки элитной нежити были весьма ценной добычей — допустим, из правильно переплавленной брони и оружия рыцарей смерти наши артефакторы извлекали остатки магии Смерти и могли перенести часть её свойств в оружие. Делая вполне себе достойные клинки, пусть и на основе темной магии — от такого никто не откажется точно.

Вот только Корнеева закончила уже третий сеанс лечения и ушла восвояси, а ничего не происходило. Может, я что-то неправильно просчитал? Сейчас я уязвим как никогда, при этом максимум пользы из меня выжат. А ещё я в очередной раз показал, насколько отличаюсь от прочих. Выскочек нигде не любят… И если до определенного предела на это по разным причинам закрывались глаза — маячившая за моей спиной тень сперва Рода Шуйских в лице Федора, а затем и Второго Императора, начавшаяся война, назревающий политический кризис — то теперь от меня уже невозможно было отмахнуться. Мне ещё нет и двадцати одного, а я Архимаг — такое в известной истории этого мира можно было было перечислить по пальцам одной руки. И каждый из этих людей оставил неизгладимый след в истории…

И это, с одной стороны, несло в себе определенные плюсы… Но не меньше, если не больше, и минусов. Кризис в Империи уже встал во весь рост — фактический бунт бояр против Императора, прикрытый не слишком убедительными для понимающего человека буквами старых договоров. Десятилетиями дышащий в спину царственному кузену Второй Император — пока ещё занятый войной с Цинь, но то пока… Плюс присягнувшие едва ли не ему лично нолдийцы, которые тоже были достаточно грозной силой.

Недовольные дворяне окраинных губерний, чувствующих себя брошенными на произвол судьбы — одно лишь бегство губернатора Хабаровской губернии Романова, бросившего вверенную ему землю и людей на произвол судьбы и не понесший за это никакого наказания, чего стоил… Сейчас все эти дворяне молчат — не до того им, когда война вовсю полыхает в родном доме. Но потом, когда ситуация успокоится, они вполне могут задаться вопросом — а на кой им Император, окруживший столицу многомиллионной армией и носа оттуда не кажущий? Прислал, понимаешь ли, пару сотен тысяч войска да пару Магов Заклятий и забыл о них — когда мог и обязан был сделать куда большее.

А уж о мещанах, крестьянах, купечестве и прочих я и вовсе не говорю. Дай Боги и Демоны, что бы мятеж и раньше окончания уже идущей войны не разразился, иначе Империя и вправду может не выдержать и если не рухнуть, то получить сокрушительный удар, от которого придется оправляться десятилетиями…

Что в такой ситуации должен делать шеф Тайной Канцелярии Императора, его ближайший, скажем так, сподвижник, имеющий почти неограниченную власть в государстве как раз-таки по причине слабости и бесхарактерности нынешнего государя? Будучи, без сомнения, человеком разумным и понимающим, что открытый конфликт Император, может, и выиграет, но при этом вполне может просрать саму Империю, он постарается не допустить подобного сценария.

И потому сейчас самое время для тайных убийств тех из потенциальных противников, кого имеется возможность прикончить. Таких вот перспективных Архимагов как я, например, и прочих сильных чародеев-одиночек, что гарантированно примут сторону мятежников. Параллельно этому в ход пойдут и прочие средства — вбивание клиньев между потенциальными союзниками, попытки купить относительно нейтральные Рода и щедрые посулы тем, кто хоть и сейчас в оппозиции Императору, но не имеют слишком глубоких обид или причин… А так же шантаж, запугивание и прочие прелести. Если всё получится — мятеж попросту не состоится, ибо вступать в бой без шансов на победу недовольные Петроградом не рискнут.

И что самое для меня странное — я понимал и даже в какой-то мере одобрял подобный подход Богдана Ерофимовича. Потому что все эти подлости, удары в спину и прочая мерзость уберегут Империю от настоящих океанов крови, которыми может обернуться потенциальная гражданская война. Память, проклятая память… Что же ещё сокрыто в тебе, что даже малый кусочек осознанного воспоминания так меня изменил? Я недельной давности во первых, не сумел бы так трезво оценить картину происходящего в государстве, а во вторых — от методов начальника Тайной Канцелярии испытал бы лишь омерзение.

Однако несмотря ни на что, несмотря ни на какое понимание и прочее, менять сторону я не собирался. Слишком поздно — я слишком люблю Хельгу, а значит, в любом случае должен буду поддерживать своего тестя. А ещё я, несмотря ни на что, не забыл всего, что было между мной и Канцелярией, включая фактическое пленение моих родных. Ну и, наконец, просто трезвое понимание очень простого факта — Империи нужна твёрдая рука толкового правителя. Не просто хитроумного интригана и шефа разведки в лице Богдана, не тупоголовой курицы-Императрицы, втягивающей нас в невыгодные торговые договора со своей родиной, не безвольный придурок на высоком троне, которого победы в постели волнуют больше, чем на войне — все эти люди, даже первый из названных, не государственники. А Второй Император, за время своего правления которого Александровская губерния из нищего медвежьего угла, куда ссылали неугодных с европейской части Империи превратилась в одну из богатейших и самых процветающих частей государства, государственником и хозяйственником как раз-таки был. И давно всем это доказал…

Моё здоровье все ещё было далеко от идеала, но уже примерно четверть моих боевых возможностей вернулись ко мне. Проблема была только в том, что орудующие сами по себе Зеленые молнии пожирали резерв как не в себя, и потому последние тридцать часов я, немного повозившись, возвращая над ними полный контроль, насильно отключил их действие. Мой контроль над своим даром сильно вырос, плюс открылись его новые грани, вроде того же глубинного исцеления Зелеными молниями — прежде я подобные травмы ими исцелять был неспособен в принципе. Каждое утро, проснувшись, я обнаруживал возникшие сами собой воспоминания о тех или иных заклятиях, ритуалах, гранях своей силы и многом другом. Причем происходило это безо всяких особых снов и эффектов — просто уснул без этих знаний, а проснулся с ними. Правда, их все ещё требовалось обкатывать и тренировать, привыкая к ним, но даже так это было приятным бонусом…

Мой резерв восстановился примерно на двадцать процентов. И если я ещё окончательно растерял свои мозги, то Корнеева исправно обо всём этом докладывала Сахарову. Да той же Полянской, задай та прямой вопрос, тоже ответила бы — в конце концов, это вполне естественный интерес. Я один из двух оставшихся Архимагов, и до моего полного восстановления армия не может перейти к активным боевым действиям, вынужденная ограничиваться рейдами и прочими действиями ограниченного характера. Причем, отмечу без ложной скромности, в одиночку способный заменить двух, а скорее даже трех чародеев своего ранга — что бы ни задумал Сахаров и центральное командование, но после того, как были отозваны почти все сильнейшие маги и сильнейшие боевые суда я стал играть практически ключевую роль в нашем войске.

Могла ли Полянская отложить попытку решить вопрос со мной по этой причине? Теоретически да, если руководствоваться чисто логикой военных. Но те, кто отдает ей приказы из Петрограда руководствуются иной логикой — пусть моя гибель и грозит кратно увеличить потери в войске Сахарова, но по настоящему критического влияния на расклад сил я не имею. Контракт с Маргатоном я уже исчерпал, пленников, дабы заключить новый, у нас не имелось — не нежить же с демонами ему в жертву приносить. А другого подобного случая может попросту не представиться — возможно даже никогда…

Нет, я могу понять, почему первые день, даже два никого не было — всё же будучи целым Архимагом и Старейшиной своего Рода, Полянская совсем уж дурой быть не могла. А если бы и была, то в её окружении точно найдется советник с мозгами — вполне логично, что они осторожничали и проверяли, не ловушка ли всё это. Но три? Время не на её стороне…

Или она просто не понимает, что ещё сутки, максимум двое — и я восстановлюсь достаточно, что бы она перестала быть мне угрозой? Возвращения хотя бы сорока процентов моей боевой мощи с лихвой хватит, что бы прибить довольно среднего Архимага, тем более не из Великого Рода. Неужели её самоуверенность не позволяет принять этого очевидного для любого, видевшего меня и её в бою под Тойском, факта?

Ну или, опять же, у неё просто имеется шпион в моём ближнем окружении. Неприятно, однако…

И именно в тот момент, когда я окончательно уверился в том, что сегодняшняя ночь пройдет так же, как и предыдущие, и собрался засыпать — я наконец ощутил слабый огонёк чужой ауры. Хорошо скрытой, замаскированной и приглушенной, но всё же не укрывшейся от моей сигнальной сети! Ну наконец-то!

Я не стал прибегать к магии, боясь спугнуть крадущегося ко мне незваного гостя. Тот был ещё в доброй сотне метров, но довольно быстро приближался, так что рассусоливать я не стал — просто чуть приподнял стоящее рядом Копье Простолюдина и его пяткой стукнул по полу. Негромко, но чуткому и не нуждающемуся в отдыхе рыцарю смерти этого было достаточно. Скорее всего, он и сам ощутил чужое присутствие, но лучше перебдеть, чем недобдеть.

Когда «гость» преодолел половину разделявшей нас дистанции я наконец сумел понять, какие именно он чары использует для этого. Магия Теней, кто бы сомневался — самый распространенный в Империи способ незаметного передвижения…

Как я и предполагал, неизвестный не стал задерживаться и обыскивать дом. На ночь вся моя охрана покидала здание, неся стражу за пределами дома — все равно они не имели шансов остановить тех, кто придет за мной. А возможные убийцы, в свою очередь, не станут тратить время и силы на дежурящих снаружи дома охранников, повышая риск быть обнаруженными слишком рано.

Несколько секунд спустя дверь в мою комнату беззвучно отворилась и внутрь вошла закутанная в длинный плащ с капюшоном фигура. Дверь сама собой захлопнулась за вошедшей — Анна Полянская, на ходу небрежно сбросив капюшон, повела головой, раскидывая густые кудри по плечам.

— И чего же тебе не спится, мальчик? — поинтересовалась с торжествующей улыбкой на лице женщина. — Сон весьма полезен и даже обязателен для раненных… И во сне твоя смерть была бы чистой и безболезненной.

— Ну что вы, сударыня, — улыбнулся я своей гостье. — Как можно! Спасть, зная, что в любой момент тебя может посетить столь роскошная женщина — это самое настоящее преступление!

Женщина, не сходя с места, начала раскидывать вокруг себя паутину чары — прощупывала на предмет скрытых магических ловушек, присутствия поблизости других магов, проверяла меня самого и мою ауру… В общем, не лезла очертя голову, предпочитая всё перепроверить. Видимо, моё спокойствие и уверенность смутили чародейку, заставив насторожиться и искать подвох… Вот только ничегошеньки ты, дорогая моя, не найдешь.

— То, что ты шутишь в такой ситуации признак либо глупости, либо граничащей с ней же храбрости, — подняла изящную бровь Полянская. — Или ты не веришь, что я намерена тебя прикончить?

Честно сказать, уже не уверен. Слишком много болтовни вместо того, что нанести уже удар. Она обвешана артефактами, как новогодняя ёлка игрушками — причем среди них были как пяток источающих уже знакомые мне эманации, так и ещё четыре неизвестных. Трофеи, украденные у меня плюс свои собственные предметы… Неплохо, весьма неплохо прибарахлена эта мадам.

— Знаете, я как-то слышал, что храбрость и глупость — это почти синонимы, с той лишь разницей, что храбрость всё же иногда уместна, в отличии от глупости, — осторожно, не спеша, под внимательным, цепким взглядом чародейки я принял в кровати сидячее положение. — Раз уж нет возможности ни сбежать, ни отбиться, то предпочитаю встретить свой конец достойно.

— Достойно, говоришь, — фыркнула она, постепенно успокаиваясь.

Её магия просто не обнаружила никаких магических ловушек, сидящих в засаде противников или каких-либо иных угроз. И обнаружить не могла в принципе — изначально они тут были, но уже сегодня к вечеру я решил их стереть. Их наличие могло отпугнуть осторожного врага, а я хотел устранить возможную угрозу с гарантией. Сейчас моих сил гарантированно хватит, что бы защищаться некоторое время от Архимага, пусть и увешанного артефактами. А учитывая, что держаться мне нужно будет куда меньше секунды, ибо Андрей придет на помощь почти мгновенно, то такой риск оправдан. Не хватало ещё, что бы эта воровка чужих трофеев дала деру, почуяв заготовленные загодя чары. В общем, на доме было лишь заклятие, маскирующее рыцаря смерти — а его она обнаружить не могла.

— Знаешь, должна тебе признаться, мальчишка — я бы всё равно не дала тебе легкой смерти, — продолжила она. — Я хочу переломать тебе все конечности, вырезать язык и выколоть глаза, заставить рыдать от боли и умолять меня о смерти, насладиться твоим ужасом и отчаянием… Так что даже хорошо, что ты не спал. Перед основным блюдом ведь полагаются закуски — так что небольшая схватка лишь придаст пикантности основному действию. Уйти достойно у тебя не выйдет, малолетний выскочка, даже не мечтай об этом. А утром твой истерзанный труп найдут с одним из артефактов Цинь в груди. И никто даже не подумает расследовать обстоятельства твоей смерти… В общем, даже мстить за тебя никто не станет. Печальная перспектива, тебе так не кажется?

Произнося эту пафосную речь она тоже без дела не стояла. Один из её артефактов активировался и начал действовать — то был не боевой и не защитный предмет, а нечто иное. Охватив своим восприятием всю территорию на несколько сотен метров вокруг и использовав несколько сенсорных заклятий, я понял в чем суть — Полянская огораживала нас неким своеобразным барьером, отсекая дом от остального мира. И говорила как раз для того, что бы я не начал действовать раньше времени — всё же ей не улыбалось драться со всей моей гвардией в полном составе, особенно учитывая, что Петя уже вернулся из рейда. Что ж, мешать не стану — это обстоятельство больше на руку мне, чем ей.

— Я что-то не припоминаю, что бы давал повод для такой ненависти, — с искренним удивлением ответил я. — Не припоминаю, что бы нас когда-либо прежде сводила судьба.

— С тобой — нет, — подтвердила она. — А вот твой отец другое дело… И раз уж у меня нет шанса свести с ним счеты — сгодится и его старший сын.

Заклятие, накладываемое её артефактом, наконец было завершено. Магия иллюзий, блокировка звука и поглощение магических возмущений — что бы здесь сейчас ни произошло, это не выйдет наружу… И едва завеса была установлена, как женщина вскинула руку, готовясь ударить. Вот только не успела — почуявший начало атакующей волшбы Андрей без затей смёл пол прямо под Полянской, ударив по ней первым.

Глава 9

Заклятье Андрея было весьма внушительным. Эффектное и эффективное разом — впрочем, каким ещё может быть одна из ключевых способностей рыцаря смерти седьмого ранга, предназначенная для атаки по одиночной цели?

Лик Смерти — заклинание седьмого ранга. В потоке тусклого, мрачного зеленого света темно-серый человеческий череп попытался размером с доброго быка попытался проглотить целиком чародейку — и ему это даже удалось. Чары начали действовать мгновенно — Лик Смерти предназначался лишь для живых противников, против тех, кто обладает праной, энергией жизни. И его заключалась как раз в том, что бы эту самую прану из жертвы вытянуть одним мощным рывком.

Честно сказать, от этой магии было сложно защищаться. Стандартные защитные чары тут помогали из рук вон плохо, и наше счастье, что Лик Смерти был доступен лишь рыцарям смерти — и лишь тем, кто достиг седьмого ранга. Даже сам Андрей открыл эти чары в себе лишь несколько недель назад — нежити тоже требовалось работать над собой и оттачивать свои навыки, что бы применять их в должной мере. Владей он этим заклинанием в день нашей дуэли, и даже не знаю, и бой был бы для меня намного тяжелее…

Полянской отразить подобный внезапный удар лишь своими личными возможностями было явно не под силу — она банально не обладала достаточной реакцией, боевой интуицией, опытом и скоростью плетения чар. И Лик уже начал тянуть её прану — но тут сказали своё веское слово её артефакты. Конкретно один, в виде простенького золотого кольца на среднем пальце, напоминающего обручальное. Без алмазов, гравировок и прочих украшений.

Слепящий белый свет окружил волшебницу, оформляясь в четверку крыльев, что сложились защитным коконом вокруг своей владелицы. В отличии от явившейся по мою душу женщины, элементаль Света, обитавший в артефакте, сориентировался мгновенно и сумел дать отпор чарам Смерти. Думаю, будь брошенное в женщину заклинание из арсенала стихийной или ещё какой, не относящейся к Мраку, Инферно и Смерти школы магии, то первый наш удар таки прикончил бы эту поехавшую, ибо элементаль без приказа чародейки просто ничего бы не стал делать. Но столкнувшись с силой, что ненавистна самой его природе, он решил вступить в бой даже без прямого приказа. Что, кстати, должно было его сильно ранить — всё же содержащие нематериальные сущности предметы это не частный домик, а скорее тюрьма, и вырваться оттуда заключенные обычно не могут…

Всё это мелькнуло у меня в разуме за тот краткий миг, что потребовался мне для подготовки к предстоящему бою. Прыгнув прямо с кровати, из сидячего положения, я схватил Копьё Простолюдина и крутанулся в воздухе, ловя стену босыми ступнями — и, оттолкнувшись от неё, приземлился в самом дальнем углу комнаты. Трезво оценивая свои силы я понимал, что в этом бою от меня толк будет лишь в одном случае — если я, дождавшись удобной возможности, одним всесокрушающим ударом смогу пробить защиту противницы. Ибо мое нынешнее состояние позволяло мне либо несколько минут защищаться, либо один раз атаковать — но от души, во всю, практически, мощь. Клятые каналы маны, что до сих далеки от восстановления…

Крылья распахнулись, разрывая на части Лик Смерти. Облако зеленого света, в центре которого и был череп, буквально порвало на лоскуты от хлынувшего во все стороны яркого света. Полянская всё ещё выглядела ошарашенной произошедшим — но уже стремительно приходила. И в себя, и в бешенство.

— Так твой ручной труп жив! — рыкнула женщина, паря в воздухе и глядя вниз, туда, где стоял Андрей. — Ну ничего, сейчас я это исправлю…

Я послал телепатический сигнал всем своим людям, расположенных в пределах полутора сотен метров вокруг дома. Привести старших чародеев во главе с Петей и удалится на безопасное расстояние — конечно, спусти я на эту тварь свою гвардию, и мои орлы её гарантированно прикончат… Вот только и гвардии у меня после этого, почитай, не останется.

У меня имелось уже четверо Младших Магистров и одиннадцать Мастеров. Плюс Петя, Старший Магистр — все вместе они могли составить круг магов, которому запросто хватит сил потягаться с далеко не самым сильным Архимагом. Однако артефакты Полянской сильно меняли расклад сил — в этом бою они выступят лишь как вспомогательные силы.

Андрей тоже не терял времени даром. И отвлеченных бесед с Полянской вести не стал — длинный двуручник устремился в чудовищно быстром выпаде, целясь прямо в сердце пренебрегшей доспехами волшебницы. Однако в десятке сантиметров от её груди меч напоролся на незримую, но весьма прочную защиту — а затем ближайшая пара белых крыльев обрушилась на рыцаря смерти, заставив того попятится и уйти в защиту. Серая пелена, возникшая на пути атаки элементаля Света, содрогнулась от удара, пошла рябью и начала расползаться, однако свою задачу выполнила — Андрей остался цел и невредим.

Следующим артефактом, что пустила в ход волшебница, оказался короткий кинжал с волнистым лезвием. Его взмах прочертил в пространстве тонкую, черную полоску, что обрушилась на рыцаря — какое-то заковыристое заклинание седьмого ранга на основе магии Тени. В первый миг показалось, что ничего не произошло — однако затем прямо из-под ног Андрея выросла четверка громадных теней с такими же кинжалами в руках, как у Полянской.

В ответ на триста шестьдесят градусов вокруг рыцаря смерти прокатилась волна бледно-голубого, льдистого пламени, от которого весь дом мгновенно покрылся инеем, а наши, уже соединившиеся комнаты — слоем ледяной корки. Теней это не развеяло, даже урона слишком серьезного не нанесло, но магический холод на то и магический — доже полностью нематериальные существа на несколько секунд практически замерли, словно резко попали в густой кисель.

Этого Андрею хватило. Он не стал дальне пятится, отступать или уходить в защиту — напротив, мой рыцарь смерти вновь пошёл в атаку. Без труда увернувшись от одного из сотканных света крыльев, он обрушил вспыхнувший злым, черным пламенем меч на свою противницу. Случилось именно то, чего я опасался — ещё один активированный женщиной артефакт нанёс встречный удар чем-то на стыке Огня и Света — две действительно разрушительные, масштабные атаки обернулись настоящим штормом убийственных энергий, что начисто снесли мой крепкий трехэтажный каменный дом. И даже тот факт, что на его строительстве явно не экономили и маги-строители нанесли на здание укрепляющие и прочие чары, ничего не изменил. Когда идет обмен заклятиями седьмого ранга, тут и крепчайшие крепостные стены могут не сдюжить…

Закрывшись относительно слабой защитной сферой магии Воды и добавив туда Фиолетовых молний, я выпущенной из бутылки шампанского пробкой вылетел наружу, подальше от этой парочки. Прекрасный артефакт сокрытия, использованный в самом начале Полянской, всё ещё работал, исправно поглощая всё эхо сталкивающей боевой магии, иллюзия показывала не кратер глубиной пять метров и диаметром около пятидесяти, а добротный каменный дом средней руки купца или зажиточного горожанина, а звуковой барьер не позволял царящему здесь грохоту поднять на уши всю нашу армию… Однако становилось очевидно, что это не надолго.

Великолепный предмет с весьма качественными чарами, он тем не менее предназначался вовсе не для подобных столкновений. Тайной убийство, теракт, ещё что-то такое, что произойдет лишь на покрытой предметом площади, произойдет быстро — а затем хозяин артефакта просто уберется от места происшествия как можно быстрее и дальше, прежде чем иллюзия распадется и окружающим предстанет истинная картина произошедшего… И кстати — магия этой вещи ещё и блокировала возможность посылать телепатические сообщения за пределы покрытой иллюзией территории. Это я осознал, вылетев за его пределы и увидев стоящих как ни в чем не бывало магов моей гвардии. Пришлось повторить приказ, заодно велев поднимать всю гвардию — мало ли, как дело повернется.

Ибо полноценную схватку Архимагов, да ещё и когда у одной из сторон столько могущественных артефактов, эта иллюзия не скроет. Вернувшись обратно внутрь иллюзорного барьера, я продолжил наблюдать и выжидать.

Андрей, явно уступающий в чистой разрушительной силе обвешанной артефактами женщине, держался уверенно, даже больше — на равных с ней. За счет мастерства и успевшего накопиться опыта — как тренировочных схваток со мной и Смоловым, так и реального боевого.

Полянская допустила серьёзную ошибку. Ошибку, которой опытный, умудренный годами маг, причем даже не обязательно боевой, совершать не должен. А именно — она притащила с собой прорву предметов, большей частью которых владела на весьма скверном уровне. И вдобавок не успела вписать их в свой рисунок боя, натренироваться в использовании и даже банально узнать все их возможности. В руках того же Намгун Мина элементаль Света мог использовать свою собственную Территорию, крылья были четче очерчены и способны не только тупо бить, как дополнительные конечности, но и пускать вполне автономные заклятия в виде множества перьев, да и усиления с ускорением добавлял прежнему владельцу явно больше…

А ещё слегка паникующая под градом непрерывным атакующим напором рыцаря смерти аристократка периодически использовала одновременно несколько артефактов, чьи свойства и типы магии прямо конфликтовали друг с другом, чем ослабляли свои заклинания. Размахивать кинжалом, в котором заключена магия Теней и одновременно бить крыльями Света, затем вообще использовать чары на принципах отзеркаливания — против меча, а не дистанционных заклятий энергетического типа, которые подобная магия должна отражать в сторону, в идеале — обратно во врага, при должном уровне личного мастерства…

И тем не менее, с каждой секундой противница Андрея допускала всё меньше ошибок — острый, отточенный разум чародея седьмого ранга, несмотря на панику и растерянность, сам по себе быстро делал выводы и подстраивался, вырабатывая правильную тактику и всё реже повторяя свои ошибки. Будь схватка этой парочки честной, Андрей прикончил бы её уже раз шесть, а то и семь — но когда у противника минимум четыре артефакта седьмого ранга и один, активированный, восьмого, и запас из ещё минимум нескольких не использованных предметов, победить почти нереально.

Вопреки моим опасениям, их бой ещё не вышел за укрытую маскировкой территорию. Рыцарь смерти не швырялся броскими, масштабными боевыми чарами, используя магию исключительно предназначенную для одиночных противников, и вообще больше полагался на свою скорость, силу и мощь рунного клинка. Ну а почему Полянская до сих пор не постаралась всерьез разорвать дистанцию или бахнуть чем-то, от чего весь квартал взлетел бы на воздух, я и вовсе не понимал.

Взмах тяжелого клинка, столкновение с парой крыльев — и в месте их соприкосновения во все стороны брызжет серое пламя пополам со словно выдернутым, вырванным с мясом из крыла уплотненным Светом. Из рук волшебницы впервые, пожалуй, за всю схватку бьёт заклинание, что сплетено лично ею, а не очередным волшебным предметом — волна странной, фиолетовой энергии подобно приливной волне накрыла с головой моего рыцаря, в одно мгновение срывая покрывающее его доспехи дополнительным слоем магической защиты черно-зеленое свечение.

А следом Андрея, что почти на метр превосходил свою противницу ростом и казался ещё огромнее на её фоне, отшвырнуло на десятка три метров. И это при том, что в момент разрушения своей магической защиты он успел активировать чары своих артефактных доспехов — но даже это не помогло. И что хуже всего — лежащий на земле воин был словно бы оглушен. Лежа на земле, он нелепо и неуклюже, подергивал конечностями, напоминая не грозное творение Высшей Некромантии, а обычного перепившего мужичка, которого подвели ноги по пути домой из кабака.

Я, пожалуй, впервые за всё время в этом мире не сумел понять вообще ничего в той магии, что увидел. Даже магия нолдийцев мне была хоть и в общих чертах, но ясна — я мог определять школы магии, что они используют, стихии и прочее. Тут же — я не имел ни малейшего представления о том, что увидел. Ни малейшего!

Однако рассусоливать было некогда. Все четыре крыла встопорщились, ноги волшебницы начали отрываться от земли, а сама она полностью сосредоточилась на временно беспомощном враге, в руках, помимо кинжала, появился длинный, остро заточенный кол, покрытый старой, засохшей кровью — артефакт, освященный языческими богами и зачарованный их волхвами, явно был способен одним метким попаданием упокоить Андрея. Причем на этот раз по настоящему и окончательно.

Я ждал удобного момента, и вот он настал. Мы сорвались одновременно — она, прямо на распластавшегося рыцаря смерти, и я, несущийся ей наперерез. При такой скорости и на столь небольшом расстоянии между нами Полянская лишь успела заметить угрозу в моём лице — но вот скорости реакции на то, что бы отреагировать на опасность у неё уже не хватило.

Нет, совсем беззащитной она тоже не осталась — клятый элементаль Света как мог компенсировал недостаток личного мастерства своей хозяйки. Крылья начали складываться в защитную форму едва ли не в тот же миг, когда я рванул с места в карьер — но оружие, сколь бы великолепным оно ни было, в недостойных его руках бесполезно. Плотный ком Фиолетовых молний — Разряд Антимагии, только вчера вспомнившееся мне заклинание седьмого ранга из разделов моей Личной Магии, врезался сперва в пару крыльев, не без некоторого труда пробив их, а затем я позволил ему самому продолжить полет до жертвы. Сам же, резко сотворив Воздушную Ступень, с трудом увернулся от контратаки крыльями — этот элементаль никак не желал угомониться, даже получив чувствительное повреждение.

Всё сработало как я и рассчитывал. К моменту, когда я восстановил равновесие, Разряд уже показывал себя во всей красе — сотни фиолетовых, тоненьких змеек электричества гуляли по всему телу Полянской, напрочь разрушая все её чары, заставляя артефакты сбоить и прерывать связь с хозяином, а сама волшебница была не в силах использовать собственную магию.

— Что, стерва, ничего не выходит? — усмехнулся я, подходя к женщине, что испуганно пятилась от меня и не прекращала попыток сплести хоть какое-то хоть самое завалящее чародейство. — Пока действует мой Разряд, твоя мана просто не в состоянии оформиться в волшебство. По каналам течет всё так же, из Источников не убывает, даже дискомфорта особого нет… Но вот всё остальное — сейчас тебе недоступно. Сдашься сама или порадуешь меня отказом?

— Сдаюсь, — с четко слышимой смесью усталости и отвращения выплюнула женщина, как-то разом измученно ссутулившись и опустив взгляд. — Я проигра…

И именно в этот момент рванула с места в карьер — пусть колдовать она сейчас временно не могла, но физическая сила, скорость и выносливость, присущая магам нашего ранга, никуда не делись. И сейчас эта самоуверенная дамочка во всю прыть драпала по направлению к выходу из квартала, занятого моей гвардией, стремясь добраться туда, где сейчас стояли регулярные войска и те из дворянских гвардий, что всё ещё оставались в войске. Рассчитывала, что при посторонних я её не трону…

И была права. Вот только это всё имело бы смысл только в том случае, если ей удастся свалить.

Я был быстрее раза в два, а то и побольше, и настиг её уже через секунды три. Мой кулак обрушился ей на затылок, заставляя беглянку рухнуть на спекшуюся, всё ещё горячую после взрыва землю — она как раз уже бежала мимо кратера, оставшегося от моего дома. Со вскриком она покатилась вниз, в его глубь, и я последовал за ней.

Следовало поспешить — Разряд Антимагии, терзающий Полянскую, уже начал слабеть. Ещё секунд восемь, максимум одиннадцать и чары распадутся. Поэтому больше я в джентльмена не играл — моя нога подкинула в воздух едва привставшую на локтях аристократку. Второй удар ноги обрушился уже сверху вниз, на её спину, в момент соприкосновения с землей. Затем ещё пара контрольных, по почкам. Нагнулся, потянул за растрепанную гриву русых волос, заставляя поднять голову, и потянулся к единственному, что прихватил с собой из дома перед тем, как его разнесла эта парочка.

— Пасть открой, тварь! — резко бросаю я.

Анна лишь стонет и подвывает от боли. Разряд Антимагии уже почти угас, и потому я, выдернув крышку зубами, отпускаю волосы и стремительно хватаю её за лицо. Моя рука давит, сжимает челюсти этой стервы, надавливаю на особую точку, заставляя её инстинктивно раскрыть рот — и тут же вливаю в неё мощнейшее антимагическое зелье из тех, что у меня имелось. Одна фляжка с гадостью, которая даже Мага Заклятий сможет пробрать. Его, конечно, едва ли удастся совсем отсечь от магического дара, но скинет способности ранга до второго-третьего на некоторое время…

А уж Архимага, причем довольно посредственного, один глоток моего пойла с гарантией на половину суток превратит в неодаренного. Вот ведь, думал не пригодится, во всяком случае в обозримом будущем, больше рассчитывал при удобном случае продать или обменять на что-то — а оно вон как повернулось…

Добавив на всякий случай кашляющей и пытающейся отплевываться ещё хорошего тумака, я закинул её на плечо и взбежал по склону наверх. С момента разрушения дома до этого мгновения прошло чуть больше двух минут, но первые из поднятых по тревоге старших магов гвардии уже прибыли. Как и патрулирующий в ночное время наш лагерь дежурный отряд из десятка гвардейцев во главе с Учеником.

Дисциплинированные бойцы с расспросами не лезли, ожидая моих приказов. Андрей уже перестал нелепо дергаться и сейчас грузно, со скрипом вставал на ноги под изумленными взглядами лишь недавно справивших по нему тризну гвардейцев. Что ж, рассусоливать нет времени.

— Обыщите кратер, там должны лежать мои доспехи и оружие. Ну и всё остальное, что уцелело, вытащите… Андрея вы не видели, эту, — тряхнул я плечом, на котором лежала Полянская. — Тоже. Ночью на меня напал убийца из Цинь, но благодаря помощи Пети я выжил. В схватке дом оказался разрушен полностью, от убийцы не осталось даже трупа. Сам я пока отказываюсь с кем-либо видеться, как оклемаюсь — сам приду в штаб, отчитаюсь командующему.

— А ежели лекарша набиваться вас осмотреть будет? — поинтересовался седоусый Адепт. — Она, в таком разе, обязана будет вас осмотреть.

— И её вежливо заворачивайте, — велел я. — Скажете, что я пришлю за ней, как буду готов к приему, а сейчас решил отдохнуть. Мол, я цел и невредим, просто сильно выложился в схватке и едва не словил истощение. И да — сюда скоро явятся все старшие офицеры. Передайте им, что отбой тревоги. Все ясно?

— Так точно, — ответил за всех единственный присутствующий Мастер.

Переведя взгляд на уже поднявшего меч Андрея, уточнил:

— Ты как? Всё в порядке?

— Нормально, господин, — глухо отозвался рыцарь смерти. — Не знаю, что за пакостью она меня под конец угостила, но прямого вреда эта дрянь не несла. Так, ненадолго ослабила и оглушила, но я уже в норме.

Дальше, по пути к дому, занимаемому Петей, никто из нас не проронил ни звука. Ну почти — избитая Полянская тихо постанывала и охала у меня на плече…

Глава 10

Петька жил в небольшом, аккуратном двухэтажном домике из красного кирпича. Маленький, заросший буйным сорняком сад, несколько яблонь, на которых уже появились пока ещё мелкие и кислые, но всё же плоды, аккуратная, выложенная щебнем дорожка к дому — уютное пристанище какой-нибудь семьи выше среднего достатка. Ещё не богачей, но вполне себе хорошо зарабатывающей — например семьи из пары магов из бывших простолюдинов, работавших где-нибудь на городском производстве. Едва ли Адептов, скорее Учеников — всё же третьего ранга среди бывших простолюдинов достигал один на полсотни человек. Прошедшие обучение в каком-нибудь заштатном магическом училище, без особых ресурсов и действительно стоящих и глубоких знаний, не поглощавшие полезную алхимию с детства были крайне ограничены фактором своих стартовых условий. Да и почти все, в ком видели потенциал достижения ранга Адепта, не говоря уж о чем-то большем, в итоге оказывались в армейских училищах. Даже если их изначально взяли в какое-нибудь другое — строительное, артефакторное, алхимическое… И те из них, кто всё же брал заветную планку Адепта, жили всегда позажиточнее. Такой Адепт себе мог бы и домик отгрохать побольше, и землицы под сад взять побольше…

А может я себе лишнее выдумываю, оборвал я себя. Тоже мне, великий специалист по жизни простых людей выискался. Да и вообще не о том я думаю. Предстоит ещё немало работы, причем работы срочной — вот на неё и надо настраиваться. Прекращай философствовать, Пепел — дела не ждут!

Не успели мы дойти от калитки до входной двери, как та сама распахнулась нам на встречу. Мой ученик уже ждал нас — едва раздав указания своим гвардейцам, я отправил ему сообщение телепатией, велев никуда не идти и ждать нас дома.

— Это и правда оказалась Полянская? — спросил парень, едва мы вошли внутрь. — Это она за вами явилась? Ого, а она симпатичней, чем я думал…

— Нет, ну ты погляди на этого засранца! — возмутился я. — Его учителя пару минут назад прикончить пытались, а этот олух мало того, что всё прозевал, так ещё и первым делом интересуется не здоровьем наставника, а на бабу пялится! И вообще, поимей совесть, сопляк — она мало того, что замужем, так ещё и в бабки тебе годится. Ей под шестьдесят лет и у неё муж Архимаг. Так что закатай губу.

— Раз у тебя есть настроение для шуток, значит всё действительно прошло хорошо, — улыбнулся Петя, снимая с моего плеча нашу пленницу. — У меня тут есть погреб, там сейчас ни продуктов, ничего… Если хотите её допросить, наложу ещё несколько заклинаний для лучшей звукоизоляции и можно будет начинать.

Её я ещё по пути погрузил в магический сон. Разряд Антимагии забрал восемьдесят процентов моего резерва ради разового использования, и потому сонные чары для пусть опоённого антимагией, но всё же Архимага сожрало почти всё, что оставалось. Ну да не оставлять же её в сознании — лишней предосторожность в подобных делах не бывает по определению.

— Надеюсь, всё прочее, о чем я просил, тоже готово?

— Обижаете, учитель. Сделано в лучшем виде!

Возможность того, что моё временное жилище не выдержит визита того, кто явится за моей головой, я, разумеется, тоже учел. Это итак лежало на поверхности — помещение, в котором будут драться рыцарь смерти и я против либо Архимага, либо целой группы магов, уцелеть имело шансы в районе статистической погрешности. Потому Пете я поручил подготовить его жилище к тому, что тут, как прежде у меня, будет прятаться Андрей. Пока вся ситуация вокруг меня не прояснится, я предпочту держать этот козырь в рукаве. Не факт, что у меня это получится — в конце концов, те, кто посылал эту дуру с приказом меня прикончить едва ли идиоты. Один раз они могли попасться на устроенный мной трюк, но после провала Полянской остается не так уж много вариантов, каким образом полумертвый Архимаг мог выжить, да ещё и не получив дополнительных ран, в схватке с полностью здоровым и с ног до головы увешанном артефактами.

Обернувшись, я застал забавную картину. Андрею и без того не подходили стандартные двери в людские жилища — два шестьдесят рост это, знаете ли, не всегда благо. А уж учитывая, что рыцарь смерти ещё и был, по сути, одним целым со своим латным доспехом, возникала ещё одна проблема — шириной плеч здоровяк превосходил большинство дверных проемов. Да и объем в груди тоже забывать не стоило…

И сейчас могущественное порождение магии Смерти, существо уровня Архимага, причем не абы какого, а способного дать равный бой чародеям седьмого ранга из Великих Родов, грозный воин, сражавшийся и с людьми, и с нежитью, выстоявший в бою против двух могущественнейших демонов разом, не отступив и не сдавшись, нашел, наконец, достойного противника.

Кто бы не жил здесь прежде, эти люди явно не отличались богатырским ростом. И строили под себя — дверной проем был даже меньше обычного, мне самому пришлось немного присесть, что бы войти, не поздоровавшись с дверным косяком. А я — всего-то метр девяносто!

Андрей с упорством, достойным лучшего применения, примеривался, как бы бочком и практически на корточках протиснуться внутрь. На моих глазах очередная попытка рыцаря провалилась, и он случайно слегка задел плечом дверной косяк. Раздался хруст дерева и треск битого кирпича — одно неосторожное движение проделало в стене выемку, напрочь снеся штук пять кирпичей.

— Ой.

— А вот этого, надо признать, не учел, — чуть почесал я затылок.

Прибежавший на звук Петя недовольно покосился на рыцаря смерти и со вздохом приказал обойти дом через сад. Оказывается в погреб можно было попасть ещё одним путем — парень на всякий случай магией земли прокопал там проход, вернее целый короткий тоннель.

— Знал же, что Андрей иначе внутрь пролезет, — объяснил он. — Вот специально и сделал. Да что-то запамятовал его предупредить…

— Меньше на всяких замужних старух, пытающихся убить твоего учителя, засматривайся — и память придет в порядок.

Что-то, надо признать, у меня настроение изрядно приподнялось. Спустившись в изрядно расширенный Петей специально для наших целей погреб, я уселся у противоположной от нашей пленницы стены. Откинувшись назад и прислонившись к влажной и холодной земле, я закрыл глаза и несколько минут сидел в тишине, прокручивая в голове предстоящий допрос. Ну и просто давая себе отдохнуть — я перенапрягся, вступив в сражение. Это было некритично, но дурнота и слабость все равно волнами накатывали, одолевая меня.

— Петя, принеси «Морозное Солнце», — велел я.

Парень молча поднялся по лесенке, ведущей в дом. Через минуту я уже держал в руках небольшой фиал из ударостойкого стекла. «Морозное Солнце» было довольно сильным магическим стимулятором, дарующим прилив бодрости и усиливающим концентрацию на двенадцать часов. Рекомендуется использовать лишь Старшим Магистрам и выше — для остальных небезопасен…

Облако ледяной стужи, в центре которой сияет крохотное, обжигающее даже через лютый хлад солнышко — вот как можно описать ощущения от приема этого стимулятора. Странный эффект, который сложно объяснить словами…

Через несколько минут я уже был готов. Пленницу за время моего отдыха опутали несколькими заклятиями — толстая стальная цепь, явно наколдованная, чуть светящиеся серым путы из чистой энергии и заклятие паралича. Последнее, правда, было наложено довольно криво и рассыплется, как только пленница придет в себя.

— Буди её, — встав, обратился я к Пете.

За этим последовало минут пять возни, пыхтения и тщетных попыток — парень просто не мог распутать наложенное мною заклятие, а грубой силой, теми же Фиолетовыми молниями, похоже, решил не пользоваться из принципа. Видимо, не хотел признавать поражение… По истечении ещё нескольких минут Андрею это надоело и он аккуратно отодвинул недовольного Петю.

Волна зеленоватого света впиталась прямо под кожу женщине, заставляя ту даже во сне вздрогнуть от неприятных ощущений — мало кому понравится получить порцию чистого некроса в свой организм. Однако процесс снятия заклинания рыцарем смерти показался мне довольно занимательным — он просто разлагал мои чары, безошибочно вычислив их местонахождение в ауре пленницы. Чем-то похоже на мои Фиолетовые молнии, только куда менее эффективно…

— Проснулась, красавица? — присел я на корточки перед застонавшей и зашедшейся в кашле пленницей. — Вижу, самочувствие у тебя не очень… Ну да что поделать — издержки твоей профессии всегда предполагали риск попасть в плен и подвергнутся пыткам.

Полянская ничего не ответила, лишь тяжело, с ненавистью посмотрела мне в лицо. Ох не нравится мне этот её взгляд исподлобья… В нем нет страха — а без этого подобные беседы проводить весьма затруднительно. Впрочем, запугать ещё успею… Для успокоения совести надо дать ей шанс.

— У нас с тобой, Аня, только два пути. Первый, легкий и быстрый, позволит нам избежать лишних эксцессов, потраченного впустую времени и поможет тебе избежать лишних страданий. И поверь, я всем сердцем надеюсь, что ты выберешь его. Но если нет…

Женщина рассмеялась, поднимая лицо повыше, что бы смотреть мне в глаза на равных. Да уж, помял я её капитально. Фингал под одним глазом, разбитые губы, залитое кровью лицо, медленно наливающиеся желтизной синяки от моих пальцев на щеках.

— Мальчик, ты говоришь как типичный злодей дешевого бульварного романа! Дай-ка угадаю — а второй медленный, болезненный и кровавый, верно? Так вот накося выкуси, сопля зеленая! Я знаю, что мне ни при каком раскладе живой отсюда не выбраться — так зачем мне отвечать на твои вопросы? Никогда я не помогу своему убийце!

— Гм… — потер я подбородок. — Сильная позиция, уважаю… Вот только с чего ты решила, что я тебя собираюсь убить?

Презрительная усмешка не пропала с её губ. Даже взгляд ничуть не изменился… Однако нечто более мелкое и вместе с тем важное в выражении лица женщины дало мне понять — на миг её сердце дрогнуло. Однако она быстро задавила в себе семя надежды. Однако главное я увидел её слабость, что позволило мне вздохнуть с облегчением. Мысленно, разумеется — раскрывать настоящие эмоции сейчас было неуместно.

Бывают люди, которых пытками не сломить. Конечно, разного рода умники, обычно понятия не имеющие о предмете своих рассуждений, любят повторять, что пытками можно развязать чей угодно язык. И если по какой-то причине не получается — то дело не в силе духа пытуемого, а в непрофессионализме палача.

Так вот, не слушайте этих идиотов. Иногда, очень редко, но всё же попадаются люди, которые готовы терпеть что угодно и сколько угодно, но молчать. Чаще всего это бывают фанатики — причем совершенно неважно, какого толка. Религиозные, идейные, да хоть какие — на мучительную гибель ради того, во что они верят, они пойдут совершенно бестрепетно.

И Анна ясно показала мне, что она не из таких. Её можно будет сломать пытками, но… Во первых, это потеря времени, причем неизвестно какая — может день, а может и неделя… А во вторых — мне просто не хочется этим заниматься. Я могу, если придется, но без крайней нужды палачом становиться не желаю.

— Я могу гарантировать тебе жизнь и даже свободу, Полянская, — уже без улыбочек и смешков, вполне серьёзно заговорил я, поймав её взгляд. — Разумеется, за это ты не просто ответишь на мои вопросы, ты будешь моими глазами и ушами среди канцелярских. Станешь регулярно докладывать о том, что узнаешь, и, само собой, сохранишь в тайне весь наш разговор. Для твоих родных и ваших хозяев из Петрограда будет версия, в которой ты проиграла мне в схватке и оказалась пленена. Я затребую у твоего мужа или Рода выкуп за тебя — дабы к тебе было поменьше вопросов.

Она смотрела на меня, как на блаженного, и ничего не отвечала. Видимо, дара речи лишилась от моей наглости… И, как ей кажется, глупости. Что ж, это хорошо, пусть меня за идиота держит — именно этого я и добиваюсь.

Лицо женщины приобрело задумчивое выражение лица. Ну ещё бы, звучит слишком заманчиво… Особенно от человека, известного своей бескомпромиссностью, мстительностью и привычкой решать подобные вопросы ударами боевой магии, а не словами. У меня ведь сложилось амплуа сильного, умелого и удачливого, но притом мягко говоря недалеко боевого мага и аристократа. Не идиот, но звезд с неба тоже не хватает. На серьезную интригу или какую иную комбинацию неспособен.

А сейчас я действую совершенно иначе. И это не могло не насторожить чародейку, наверняка ознакомленную с моим досье плюс имевшая возможность наблюдать за мной несколько месяцев. И всё это буквально кричало ей — Николаев-Шуйский живой её не отпустит ни при каком раскладе. И насколько бы меня не считали недалеким, я не могу быть идиотом настолько, что бы реально верить, что она будет придерживаться своей части уговора.

Однако замаячившая на горизонте надежда действительно выпутаться из этой передряги уже создала изрядную трещину в её решимости и хладнокровности. Мы, люди, в целом падки на надежду. И она порой застилает нам взор, слепит и манит, окрыляя настолько, что люди летят на её свет, подобно мотылькам на огонь. И так же, как мотыльки, сгорают в её пламени…

Вот и сейчас — неглупая в целом женщина, целый Архимаг, Старейшина своего Рода и прочая — наверняка уверовала, убедила себя, что я действительно столь глуп, что пойду на сделку именно в озвученном виде. Сейчас главное не переиграть и не выпасть из образа…

— Разумеется, я не собираюсь верить тебе на слово, — продолжил я. — Ты принесешь клятвы, что выполнишь всё, о чем мы договорились. Клятвы непростые — перед Сварогом, перед Тенгри и перед Маргатоном. Они представители разных пантеонов. Надо пояснять, что это для тебя значит? Нет? Вот и отлично. Проклятия от троих богов разом настигнут тебя гарантированно, стоит тебе нарушить условия клятвы, и я тебе в этом случае не завидую.

Облизав пересохшие губы, она спросила:

— Первых двух я знаю, но кто третий? Что за Маргатон?

— Бог крови одного из индейских племен Северной Америки, — непринужденно ответил я. — Обитают где-то между САСШ и французской Канадой. Его жрецов и последователей днем с огнем в наших краях не сыщешь, да что там — их даже в самой Америке найти сложновато. Это на случай, если ты каким-то образом умудришься разобраться с двумя божественными клятвами. Тогда тебя добьет третья — раньше, чем ты сумеешь что-то предпринять.

— Что ж… Ты всё предусмотрел, да, мальчик? — раздосадовано бросила она.

— Я постарался, — скромно кивнул я.

— У тебя заготовлены жертвы богам? Всё готово к принесению клятв? — сквозь зубы спросила Полянская.

— Да. Обсудим подробности нашего договора? — предложил я. — Подобьём точные формулировки, условия и прочее, дабы не осталось никаких неточностей.

Она не то, что не скрывала своей ярости — она открыто демонстрировала, как её бесит сложившаяся ситуация. Но торговалась за каждый пункт, требовала правок, спорила и вообще старалась выжать из ситуации максимум. Я, в свою очередь, отвечал тем же — откровенно рабские варианты клятв она принимать отказывалась, и поиск компромисса занял у нас добрых два часа.

В это время Петя занимался подготовкой предстоящего действа. Вообще, магические клятвы, особенно с гарантами в виде богов это дело такое, не шибко-то популярное. По целому ряду причин, основной, но отнюдь не единственной из которых являлись непомерная жадность, особенно по отношению к не входящим в их паству просителям.

Три небольших, по колено взрослому человеку деревянных идола, наскоро вырезанных Петей, три отдельных круга, каждый для своего бога. Каждый из них был окроплен нашей с Анной кровью, установлен в свой круг — а затем я достал жертвы. Цену, которую я намеревался предложить призванным божествам за то, что они скрепят клятву…

Два артефакта восьмого уровня, пусть и проходящие по нижней его планке — медальон с изображением дракона, того самого, которого на меня напустил Намгун Мин. Вторым было то самое кольцо с элементалем Света. Дальше шли пять предметов седьмого ранга — кинжал с волнистым лезвием, позволяющий использовать чары Тени седьмого ранга, деревянный кол с бурой, застарелой въевшейся кровью — простая с виду деревяшка была выточена из саттара, редкого магического дерева, растущего близ самого Разлома, и пропитанная кровью ритуально убитого зверя седьмого ранга. Этот предмет великолепно работал против существ, основой существования которых была магия — от нежити до порождений разлома и сильных магов. Такой колышек одним ударом мог прикончить того же Андрея, если пробьет броню или попадет в какую-нибудь щель под ней. И против него очень плохо работала защитная магия. Штука неоднозначная, но в хозяйстве без сомнения полезная.

Третьим был небольшой, будто игрушечный деревянный щит размером с детскую ладошку. Отличный предмет, способный до шести раз подряд сотворить защитные чары седьмого ранга, что будут плотно облегать хозяина артефакта. Обладал заточенным внутри духом пятого ранга, работой которого было контролировать работу артефакта. Не знающий сна и отдыха узник щита круглосуточно держал вокруг хозяина тонкую дымку собственной ауры, дабы быть готовым в любой момент отразить возможную атаку. Великолепно оценивал, где опасность, а где, допустим, просто голубь на плечо нагадил и энергию артефакта тратить не нужно.

Четвертым был небольшой куб, которым Полянская и создала маскировочный купол вокруг моего дома. Кстати, это было не единственным свойством предмета, да и купол она развернула не полностью — женщина просто не успела толком освоить этот трофей, тоже украденный с трупа Намгун Мина. То бишь у меня, ибо то были мои законные трофеи…

Последним же был небольшой, аккуратный свисток из светло-коричневого дерева. Покрытый тонкими, весьма искусными узорами, вырезанными рукой настоящего мастера, он обладал редкой способностью — способен был усиливать заклинания воздушной стихии. В целом, сам по себе не самый редкий предмет, пусть и достаточно дорогой — такие предметы очень распространены у магов с первого по третий ранг… У тех из них, кто имеет достаточно глубокие карманы. Но вот найти такую штуку выше третьего ранга — уже тяжкая задача, а уж седьмого…

Все эти предметы были аккуратно выложены в ряд — когда боги откликнутся на зов, они меж собой решат, кому что отходит за его услуги. Но до этого нужно было ещё принести все клятвы и провести небольшой ритуал, без которого все наши приготовления бессмысленны.

Стоя рядом с Анной, я почти чувствовал, насколько она довольна происходящим. Малолетний дурак вспомнил о древнем и не самом популярном способе дать магическую клятву, наивно считая, что раз уж он привлек целых трёх богов и принес столь щедрые дары, то уж точно всё получится…

— А здорово ты это придумал, Пепел, — хохотнул слышимый лишь мне одному голос.

Глава 11

Три идола, стоящие каждый в своём кругу, постепенно начинали светиться всё сильнее и сильнее. Неровным, блеклым сероватым свечением, от которого даже при простом взгляде становилось слегка муторно — всё, как примерно и должно быть при этом ритуале. Анна уже договаривала свою часть клятвы, и я слегка собрался, не скрывая довольной ухмылки — она ведь даже не понимает, чему я на самом деле ухмыляюсь, дура…

— И сим я приношу клятву пред вашими ликами, о великие боги! Именами Сварога, Тенгри и Маргатона — клянусь!

Идолища вспыхнули неярким, синевато-серым пламенем, показывая, что ритуал наконец привлек внимание тех, к кому мы обратились. Теперь Анна должна была ослабить внутренние барьеры — те силы, что почти невозможно подавить никакой алхимией у чародеев седьмого ранга. Уж точно не пусть дорогим и сложным для таких как она, но довольно тривиальным зельем антимагии. Внутренние барьеры, что защищают душу и разум, которые подпитываются твоим организмом автоматически, природная защита, что любой сколь-либо разумный чародей начинает дополнительно укреплять сразу, как появляется работать со своим магическим даром на должном уровне — с ранга Мастера.

Для этого даже не нужно было давать противоядие против антимагии, что глушила силы чародейки. Да и эти защитные барьеры тоже слабели в определенной степени от влитой мной в женщину гадости… Но совершенно недостаточно для того, чего я хотел.

Закрывшая глаза волшебница замерла, даже дышать перестав, секунд на пятнадцать — всё же текущий по её жилам яд сильно усложнял ей работу. Так что четверть минуты это довольно хороший результат, как по мне… Наконец, она открыла глаза и спокойно, тщательно отыгрывая скрытое недовольство и усталость, произнесла:

— Готово.

Считалось, что в момент принесения священных обетов, когда боги уже явили знак, что наблюдают за происходящим (вспыхнувшие идолы как раз таким знаком и считались) никто в здравом уме не дерзнет воспользоваться ситуацией и попробовать вторгнуться в разум открывшегося чародея. Ну а если и рискнет — Законы Творца, что ограничивали всех существ с более могущественных Планов Бытия в мирах смертных, позволяют в данном конкретном случае их вмешательство. Не совсем уж в полную мощь, да и редко сами боги, особенно такого калибра как Сварог, глава целого пантеона, и мало чем уступающий ему могучий одиночка Тенгри, покровитель шаманов, владыка и одновременно воплощение самого неба, снисходят до личного контроля клятв, особенно подобного уровня — на то у них имеется неисчислимое количество разного рода слуг. Но не стоит забывать, что обычно служащие им существа как минимум равны Магам Заклятий. И это слабейшие из них… В общем, дурака, что рискнет влезть в подобный ритуал, потом придется для похорон веником да совочком со всех окрестностей собирать. В лучшем случае.

Открытие же барьеров над душой и сознанием требовалось, дабы принесшему клятву было нанесено особое клеймо от бога. Они, конечно, могли это сделать и без всякого открытия этих барьеров… Вот только шанс на то, что бедолага, которому пришлось принимать его таким образом, станет пускающим слюни овощем с выжженым начисто разумом был неоправданно высок. И даже при самом благоприятном исходе, если повезет сохранить разум, подобному умнику придется потратить не один год и не один миллион золотых просто что бы исправить последствия произошедшего.

В общем, Анна сделала всё по инструкции, известной в каждом сколь-либо сильном и старом Роду. И оттого изумление, переходящее в шок и неверие, когда я, не прекращая ухмыляться положил ладонь на голову преклонившей перед идолами колено женщине, было воистину безграничным. Она даже сказать ничего не успела, когда тщательно выверенный ментальный таран рухнул прямо на её разум. И её эмоциональный раздрай в этот миг лишь добавил мощи удару, что я нанёс.

— А-а-а-а-а!!!

Дикий, истошный крик извивающейся в агонии Полянской был, пожалуй, полноценным атакующим заклятием ранга эдак первого. Уши у меня, во всяком случае, заложило… Все три идола мигом обратились кучками невесомого праха — Маргатон сработал великолепно, попросту уничтожив их. Конечно, всё изначально было сделано так, что бы те не обратили внимания на наш ритуал… Но женщина всё же произнесла клятву и упомянула их имена, а рисковать лишний раз не хотелось. Конечно, здесь и сейчас никто бы не смог вмешаться в происходящее — по липовому ритуалу сюда не явишься… Но запомнить и внести меня в свой «черный список» вполне могли. А иметь целых два обиженных на тебя лично культа, один из которых ещё и фактически рулит всем язычеством в Империи — ну такое себе… Даже десятая доля процента, в которую я оценивал риск нарваться на проблемы, следовало свести к абсолютному нулю.

Тем временем алое сияние окутало волшебницу, постепенно словно бы впитываясь в неё. И, надо сказать, процесс приятным точно не был — Полянская уже перешла на какой-то ультразвук. Крика слышно не было, но деревянная лесенка в углу, ведущая в дом, начала покрываться сеточкой трещин.

В подвале стоял тяжелый, противный запах крови — не самой Анны, просто таков был эффект использования напрямую силы Повелителя Крови. Петино выражение лица в данный момент было воистину бесценно — парень тоже на полном серьезе считал, что дело ограничится клятвой. Про этот ритуал он знал — такие вещи просто обязан знать каждый аристократ его уровня, это, так сказать, часть обязательного образования. Дабы не влипнуть ни во что по глупости… И знать, какими путями можно всё же выпутаться, если всё же вляпался.

Представление длилось недолго. Три с половиной минуты потребовалось моему знакомцу, дабы доломать окончательно сопротивление чародейки — даже при всех условиях, что я для него создал, подчинить чародея седьмого ранга дело нелегкое. Дважды Анна почти сумела выбить Повелителя Крови из своего разума, но, как говорится, «почти» не считается…

— Ты серьезно мне должен за эту работенку, Пепел, — прозвучал голос Маргатона. — И пока не оплатишь этот долг — помощи не жди.

— Знаю, — мысленно ответил я. — И благодарю тебя за эту услугу, друг мой.

— Что ж, передаю тебе контроль над этой бабой. И да — моя Печать Подчинения, конечно, хороша, но из-за твоего запроса пришлось сделать её довольно ограниченной по времени. Года четыре с половиной минимум, в лучшем случае шесть лет — столько она продержится. Но зато теперь её не сумеет обнаружить даже Архимаг магии Разума… Но Маг Заклятий, чья основная специальность именно это направление, её найдет и без труда снимет. Если полезет ей в голову, разумеется — иначе и ему ничего не обнаружить.

— Магов Заклятий, специализирующихся на Разуме, в этом мире явно немного, — усмехнулся я. — И у них своих дел хватает.

На это отвечать Маргатон ничего не стал, просто исчезнув. Вообще, если подумать, у меня были, назовем это так, «контакты» ещё пятерых разных Повелителей различных сил. Вот только Кровь была, во первых, самой универсальной силой, подходящей почти для всех ситуаций в жизни, а во вторых — в становлении Маргатона Повелителем я принял личное участие. Рискуя жизнью, между прочим! И потому у меня были особые с ним отношения… К примеру эта ситуация — никто другой работать в долг бы не стал. А если бы и стал, то сперва заключив соответствующий магический договор и задрав цену в два, а то и в три раза. Невыгодно пока… Вот дорасту до восьмого ранга хотя бы — тогда и подумаю над использованием этих знаний. Тогда мне по плечу будут куда более масштабные вещи, и не везде Маргатону будет по плечу оказать мне нужную помощь.

— Учитель, что это было? — не скрывая удивления спросил Петя, вырывая меня из задумчивости. — Вы же нарушили ритуал принесения клятвы богам! Почему вы… вас…

— Не размазало по стенке, не выжгло разум или хотя бы не испепелило на месте? — помог я парню подобрать слова. — Всё просто, Петя — потому что я образованный и опытный чародей, а она лишь самоуверенная дура, склонная недооценивать врагов.

Судя по взглядам Пети и Андрея этого объяснения было явно недостаточно. Что ж, пока моя новая слуга, пусть и временная, приходит в себя, можно и просветить ребят. Особенно Петю — нежити-то вряд-ли когда-нибудь придется приносить какие-либо клятвы перед богами, они в большинстве своем не слишком жалуют таких как он… А вот мой ученик уже другое дело.

— Никогда не соглашайся на подобные клятвы, если бог, перед которым ты должен её дать, тебе не известен, — пояснил я. — Это главное правило в таких ситуациях. Ибо это может оказаться вовсе не бог — а, например, какой-нибудь могущественный демон, неважно из Инферно или просто из числа тех, что входят в темные пантеоны. Или Владыка какого-нибудь магического Плана, невероятно могущественный дух… Да много вариантов. Но главное тут то, что если в ритуал клятвы включен кто-то, не являющийся богом — он не сработает. Если бы у неё по жилам не текло зелье антимагии, она бы имела все шансы почувствовать, что ритуал идет неверно — именно поэтому я отказался наотрез выводить его из её крови. А не потому, что опасался, что она пошлет своим людям сигнал, как я уверял… Её прихвостни итак примерно понимают, что хозяйка вляпалась. Но не рыпаются, ибо прекрасно осознают — раз сама их хозяйка, увешанная по уши могущественными артефактами, ничего не смогла, то и им едва-ли что-то светит. Уверен, до них уже дошло, что Андрей жив и здоров… Ибо иного объяснения произошедшему попросту нет. Ну и второе обстоятельство — отдавать за подобный пустяк этим жадным сволочам такие артефакты? Два предмета восьмого ранга и пять седьмого — вы хоть представляете, насколько мы усилились сегодня? Петя, что бы ты понимал — если я вручу тебе пару предметов седьмого ранга, возрастут вдвое! Сравним с Архимагом ты, конечно, не станешь… Но дать ему достойный бой уже будет тебе по силам! И почти любой маг твоего ранга теперь тебе в бою гарантированно уступит!

— То есть всё дело в жадности? — поднял брови парень. — Простите, не так выразился — в выгоде Роду?

— И это тоже, — не стал я отрицать. — Должен же кто-то думать о пополнении сокровищницы стоящими трофеями, верно? Ну и третья причина — как только Полянская вернулась бы к своим, те быстро бы заметили божественные клейма на ней. Формально говорить об этом по условиям клятвы она не могла… Но лазейку бы непременно нашла. А там уже её родичи или сама Тайная Канцелярия, с которой они тесно связаны, озаботилась бы тем, что бы снять клятвы.

— Но ведь боги всегда держат слово, как меня учили вы с господином Смоловым! — удивился он.

— И всегда добавляли — если тот, кому оно было дано, сделал всё правильно, — напомнил я. — Если бы ты поменьше думал о бабах и больше нас слушал, запомнил бы. Полностью уверенным можно быть лишь в том случае, если ты или кто-то с твоей стороны, кто заключал договор, являетесь верующим если не нужного бога, то хотя бы кого-то из его пантеона. А так как я не верую ни в Сварога, ни в прочих — решить вопрос с клятвой было бы для Полянских лишь вопросом денег. Всех-то дел — найти достаточно высокопоставленного жреца нужного бога, убедить его помочь, принять самой Анне нужную веру и принести щедрые дары — и тогда формально руки бога будут развязаны. С одной стороны — неверующий, силой и хитростью вынудивший бедолагу принести клятву… С другой — жрец, просящий за него, обратившийся к твоей вере неофит и, самое главное, щедрые дары за помощь. И даже в случае, если богов несколько — не проблема, язычество не воспрещает веровать сразу во многих богов.

— А что это была за красная энергия, что влилась в неё? — спросил Андрей.

— Это раздел знаний, подробности о котором Пете знать рановато, — с ухмылкой покосился я на парня. — Но так и быть, расскажу. Маргатон, о котором я говорил, как вы уже поняли никакой не бог. Он — один из Повелителей Плана Крови, магического плана бытия, куда простым смертным и даже большинству магов хода нет. Но хоть он и не бог, но силой не уступит многим из них… А ещё у меня с ним долгие и прочные деловые отношения.

— Лживый… выродок… — с ненавистью прохрипела пришедшая в себя чародейка. — Такой же… как и твой… проклятый папаша…

Бледная, с выпирающими венами на лице, покрытая потом и всклоченная, Полянская выглядела как человек, что долгое время был прикован к постели тяжелой болезнью и только сейчас пошел на поправку. В карих глазах горел огонь ненависти — настоящей, подсердечной, той, которая заставляет сходить с ума от ярости и мстить обидчику любой ценой. Даже если от этого самому мстителю будет больше вреда, чем объекту мщения… Впрочем, надо признать, причины меня ненавидеть у неё были.

— Мне говорит о лживости та, кто даже не собиралась соблюдать договор, на который согласилась? — парировал я. — Не говоря уж о том, что это ты украла трофеи, принадлежащие мне по праву. Ну а о таком пустяке, как попытка меня прикончить, перед этим как следует запытав непойми за что, я вообще не упоминаю. Знаешь мудрую поговорку — не рой другому яму? Ибо есть немалый риск, что сам в неё и попадешь… Что с тобой случилось. Так что не сверкай глазами — тебе, вообще-то, сильно повезло.

— Что б тебе так же повезло, да чем скорее, тем лучше!

— Ты жива, дура, — спокойно напомнил я ей. — Я редко оставляю тех, кто пытается меня убить, в живых, так что тебе действительно сильно повезло. Скажу больше — твоя жизнь почти не изменится, так что повезло тебе вдвойне.

Ответ Анны был достаточно цветастым, длинным и даже познавательным. Я даже заслушался, а Петя и вовсе в какой-то момент явно немного смутился — аристократка говорила от души, от самого сердца, и из приличного в её речи были разве что предлоги да союзы. Я не прерывал женщину, хотя и мог — у человека жесткий стресс, причем второй раз за короткое время. Пусть немного выговорится и выпустит пар…

— Что тебя связывает с моим отцом? — задал я первый вопрос, когда она наконец выдохлась и умолкла. — И что он такого тебе сделал, что ты до сих пор простить не можешь?

Я, в целом, итак примерно догадывался в чем дело — тут семи пядей во лбу не надо, что бы сложить два и два. Но всё же хотелось знать это наверняка… Да и подробности были интересны. Всё же о жизни своего биологического родителя я знал совсем немного… А уж об этой стороне жизни и подавно.

— У нас был роман в юности, — как бы не хотела проигнорировать мой вопрос чародейка, но Печать ей выбора не оставляла. — И не просто роман — он собирался на мне жениться и ввести в Род Шуйских. Я могла бы стать княгиней, войти в число наивысшей аристократии Империи и мира… Но потом он встретил эту стерву, Асю, и я оказалась забыта! Мало того, что забыта — за моей спиной стали насмехаться надо мной, пускать мерзкие сплетни и порочить мое имя!

Ну, как я и думал. Папаша её поматросил да бросил, а она, скорее всего, окрыленная романом с ним, успела уже распустить слухи о скором браке с ним и так далее. Возможно даже успела возгордиться и начать задирать нос перед окружающими, считая, что теперь ей море по колено… И когда он дал ей отворот поворот, выбрав мою мать — Полянская оказалась в весьма щекотливом положении. Вот только меня удивляло, что она до сих пор таит настолько глубокую обиду по этому поводу… Впрочем, чужая душа потёмки, а женская и вовсе мрак кромешный.

— Кто отдал приказ на моё устранение? — задал я следующий вопрос. — И когда?

— Тайная Канцелярия…

— Я знаю, что Канцелярия! Мне важно, от кого исходил приказ псов Императора — от её главы или кто-то рангом пониже? Где принято было решение — здесь, на местах, или в столице? — перебил я её, конкретизировав вопрос.

— Глава Хабаровского отделения Канцелярии, Эрнест Иванович Голиков, — ответила она. — Приказ отдал он, и насколько мне известно, исходил он из Петрограда. То есть от Богдана Ерофимовича — не сто процентов, но с высокой долей вероятности. Приказ пришел за несколько дней до решающей битвы за Тойск.

Приказ из столицы — это уже очень плохо. Я, в принципе, так и думал, но всё же надеялся, что это самодеятельность местных, а в идеале — личная затея Анны, решившей отомстить за обиды молодости, раз предоставился столь удобный шанс. Но нет, всё оказалось куда хуже…

— Почему сейчас? — спросил Петя. — Ведь идет война, и каждый не то, что Архимаг — Младший Магистр ценен! У нас тут до победы далеко, а учитель не раз доказывал свою ценность и полезность! Это же глупо — пытаться убить его, когда он способен принести столько пользы нашей армии!

— Отвечай, — кивнул я женщине.

Хотя ответ на этот вопрос мне был прекрасно известен и так, но пусть парень послушает. Осознает в полной мере, насколько все серьезно закручивается вокруг нас — дабы был ещё бдительнее и осторожнее.

— Он Архимаг в двадцать лет, навыки и знания которого превосходят почти любого другого волшебника седьмого ранга в Империи, — перевела она взгляд на парня, с трудом вставая. — Он жених дочери Павла Александровича Романова, который, как всем очевидно, в ближайшие годы попробует стать не Вторым, а полноценным Императором. Твой, как ты его называешь, учитель — какая-то непонятная мне чудовищная тварь, ибо чародей не может расти с такой скоростью. Он прибыл на Фронтир четыре года назад в ранге Ученика и за это время взял пять рангов. Пять! За четыре года! И ладно бы одно это — так он ещё и демонстрирует знания, навыки и умения, которых просто не может быть у человека его возраста! Физически человек не сумеет научиться и отточить столько умений за столь короткий срок — ведь многие из них мало знать, нужно потратить годы практики на освоение! Кто он такой мне лично неизвестно… Но он большая угроза стабильности Империи! Как Канцелярия может это игнорировать?

— Ну раньше ж как-то игнорировала, — пожал плечами Петя.

— Раньше всё не казалось столь опасным, — пояснил за женщину я. — До бойни в Александровске я успел взять лишь пятый ранг. Очень молодой и сильный Младший Магистр — это громадная диковинка и гарантированно могущественный чародей в будущем… Но именно в будущем — через десятка полтора, и то и два-три лет. Но потом я сходу взял шестой ранг, затем отправился сюда и через полгода взял седьмой… А на носу ещё и большая смута. Вот и решили не давать мне больше времени и сразу со мной покончить. Провалилась первая попытка — взяли перерыв, решили получше подготовиться и дождаться удобной возможности… Вот тогда и вступила в дело ваша сладкая парочка, верно?

— Да, — ответила она, поморщившись. — Но вокруг тебя было ещё и два других Архимага, плюс эта блондинка… Возможности выполнить задание не было — подловить тебя надо было в одиночку, а ты один почти не оставался.

— Подлови вы меня когда я был полон сил, я бы вас прикончил, — пожал я плечами. И продолжил за неё. — А потом, после битвы, Старик призвал лучшие части нашего войска, оставив её без напарника-мужа. Она сперва не решалась, опасаясь Андрея и спешно осваивая украденное у меня, но когда мы устроили спектакль с Андреем, она всё же решилась. И вот мы тут.

Допрос моей новой рабыни длился больше часа. Уже через пару минут пришлось отправлять Петю за бумагой и чернилами — записывать всё, что Полянской было известно о канцеляристах в наших краях. Впрочем, парень с задачей записывать не справился — грамоте его хоть и обучили, но от умения писать быстро и уж тем более чисто и без ошибок он был далек. А вот у самой волшебницы почерк оказался практически каллиграфическим, да и записывала она резво.

— Радует, что среди основного костяка гвардейцев предателей нет, — заметил Петя, пока она писала. — Полтора десятка среди новичков — это не так и много… Я их, тварей, сегодня же прикончу!

— Ни в коем случае! — запретил я. — Что бы они потом новых подсунули, которых не факт что обнаружить сумеем? Пусть будут. Это нам даже на руку.

— Да чем же нам наличие этих крыс на руку, учитель? — возмутился парень.

— Тем, что через них можно будет сливать врагу дезинформацию, — ответил вместо меня помалкивающий всё это время рыцарь смерти. — Заставлять их верить в то, что выгодно нам. Это дорогого стоит.

Я узнал много интересного, чем можно будет воспользоваться в ближайшее время… И обязательно воспользуюсь, но надо было уже решать главную проблему — изобразить ещё один спектакль для псов Императора. Достаточно правдоподобный, что бы у них не возникло никаких сомнений в происходящем. Полученной возможностью в виде Полянской следовало воспользоваться на полную катушку. Менять ей облик и маскировать ауру, что бы присоединить, как Смолова когда-то, к своим слугам было бы очень недальновидно.

Откуда я объясню, где откопал в этих краях бесхозного Архимага, тем более женщину? Причем сразу после покушения со стороны другой женщины Архимага, прямых свидетельств гибели которой так и не обнаружили? Да и толку это принесло бы не слишком много — пока я здесь, полной власти над своими людьми я не имел. Отправят усиливать другой участок фронта — и поминай как звали до конца военных действий… Ну и, положа руку на сердце, меня не впечатляла личная сила этой чародейки. Особых же талантов, за которые её стоило бы ценить, она тоже не имела, да и умом не блистала — на кой-она мне, что бы ради неё так рисковать? Это не безвестно пропавший и списанный Смолов, которого и не искали…

— Поступим, как мы и договаривались в начале, — сообщил я аристократке, когда с расспросами было покончено. — Сейчас ты побудешь моей «пленницей». Потребую за тебя выкуп от твоего мужа и отдам как договоримся с ним или твоим Родом. Далее — будешь служить моими глазами и ушами. Всё, что способно принести мне хоть малейшую пользу, будешь сообщать — канал связи наладим чуть позже. Ни словом, ни делом не смей пытаться раскрыть тот факт, что ты моя рабыня и…

Формулировки всех возможных способов как-то попытаться выбраться из рабства или рассказать о нем я перечислял с двадцать минут, стараясь учесть все варианты. В этом мне активно помогали Петя с Андреем, и по мере того, как нарастало количество запретов лицо аристократки всё сильнее мрачнело. Ну ничего — с мрачной мордой будет выглядеть правдоподобнее при возврате своим.

А затем мы наконец выбрались наружу. Предстояло ещё объясниться с Сахаровым и обрадовать своих людей, что Андрей «жив», если так о нем можно выразиться. Всё же шила в мешке не утаишь, так что я решил даже не пытаться…

Глава 12

— Сударь, я решительно не понимаю, с какой стати я должен соглашаться на ту чушь, что вы мне предлагаете, — с улыбкой сообщил я. — Я уж молчу, что ваши требования, с учетом обстоятельств, звучат не просто смешно, а откровенно нелепо, беспардонно и цинично, в худшем смысле этого слова… Но даже если отбросить всё это — вы требуете отдать два артефакта седьмого ранга, предлагая мне удовлетворится куском бумаги, подписанной совершенно неизвестным мне человеком, на котором меня заверяют, что когда-то там предоставят за это достойную компенсацию. Причем помимо отсутствия сколь-либо четких временных рамках, мне совершенно неясно, кто и как будет определять, насколько сия компенсация будет «достойной». Ясно лишь, что точно не я… По вашему, я совсем из ума выжил? Это честно взятые мной в бою трофеи, и я намерен оставить их себе. Мы на войне, сударь, и я уже не раз оказывался на краю гибели, сражаясь с врагом… Эти вещи добавят мне шансов на выживание и позволят ещё лучше исполнять свой долг перед Империей и Императором!

Моим собеседником был пожилой Старший Магистр в годах. Аккуратная бородка с проседью, короткая стрижка, острый взгляд ясных голубых глаз — то был вполне себе видный мужчина, явно разбивший не один десяток сердец… А ещё он был сотрудником Тайной Канцелярии — и в отличии от большинства тех, кто служил в этой конторе, он носил вполне официальную форму своей организации. Не знаю, как другим аристократам, но мне эти господа попадались почти всегда под чужой личиной. Да что уж там — я даже форму их впервые видел! Лишь по шеврону на длинном черном плаще понял, чья она — оскаливший зубы белый пёс на черном фоне был известен каждому аристократу Империи. Ибо в основном контролем благородных и занималась эта служба в мирное время…

— Понимаю ваше возмущение, господин Николаев-Шуйский, и даже разделяю его, — понимающе улыбнулся мой собеседник. — Позволите говорить с вами откровенно?

— Разумеется, Иван Васильевич, — кивнул я.

— Взятые с бою трофеи — дело святое, овеянная веками традиция, имеющая под собой даже некоторую законодательную базу, и с этим никто не спорит. Так что я прекрасно понимаю ваше нежелание с ними расставаться… Но поймите и вы меня — кинжал и щит не принадлежали госпоже Полянской. И мы совершенно не можем позволить оставлять их в чужих руках — как вы верно заметили, идет война, и эти предметы очень нужны в иных местах. Право слово, вы же и сами понимаете — кинжал в ваших руках никогда не раскроет своей полной силы, тут нужен хороший мастер магии Теней. Ну или хотя бы Тьмы… А щит — ваши собственные доспехи на голову превосходят его по всем параметрам. Полный латный комплект брони восьмого ранга, с атакующим и защитным заклятием восьмого ранга и массой других преимуществ — да на что вам эта игрушка седьмого ранга? Тем более с вашими латами он сочетаться не будет — слишком разные школы магии заложены в эти предметы.

— Но зато они будут прекрасно смотреться на моих товарищах, — возразил я. — Щит дам ученику, его аура достаточно развита, что бы один артефакт седьмого уровня его не отягощал, а кинжал — Андрею. Кому как не рыцарю смерти седьмого ранга управиться с магией Теней, заключенной в нем? И снова напомню самое главное — этими предметами меня пытались убить. Сотрудничающая с вами Полянская и пыталась — и даже не думайте отпираться. Мне известно, что у их Рода давние тесные связи с вашей конторой. Не говоря уж о том, что раз вы требуете их назад — значит, сами и выдавали его этой бешеной дуре.

— И мы ещё раз приносим свои извинения за произошедшее, господин Николаев-Шуйский, — не сдался он. — Её задачей было простое наблюдение за вами — как-никак, вы несомненный гений магии и в будущем, мы уверены, внесете огромный вклад в развитие и укрепление могущества Империи. И нам бесконечно жаль, что произошло подобное недоразумение — никто не ожидал, что госпожа Анна будет до сих пор помнить и злиться за ту давнюю историю с вашим отцом… Но это не повод присваивать государственную собственность! В конце концов, вы же разумный человек, Аристарх Николаевич — скажите, что вы хотите взамен на их возврат, и постараемся прийти к взаимовыгодному компромиссу.

Сдался, наконец. Упрямый попался засранец — никак не хотел предлагать чего-то стоящего за требуемые им предметы, норовя отделаться обещаниями компенсировать когда-нибудь потом… Желательно после войны. Интересно, что они затевают, раз им столь срочно нужны эти два предмета? Надеюсь, не новую попытку покушения на меня? Хотя чего это я — даже до нас дошли слухи, какой разнос устроил псам Императора Старик. Добрынин, несмотря на всю свою дружбу с шефом этой конторы, церемониться не стал. Голикову досталось весьма знатно… Главнокомандующий даже прилюдно пригрозил, что ещё одна такая выходка в его войсках — и псы Императора отправятся в первых рядах штурмовать циньские позиции.

Разумеется я не обольщался насчет причин вмешательства Старика. Дело было не во мне лично — мы друг другу никто, нас ничто не связывает. Просто произошедшее широко разлетелось сперва по нашему лагерю, а затем, как я понимаю, ушло дальше, к основным войскам. И не отреагировать, причем публично, на подобное главнокомандующий не мог — волнения и атмосфера недоверия среди Старших Магистров и Архимагов, которые вполне могли решить, что могут стать следующими (сильный аристократ без скелетов в шкафу чуть меньшая редкость, чем девственница в борделе). Убийца Тайной Канцелярии нападает на раненного героя битвы за Тойск, прямо в лагере! Уж я и мои люди постарались, что бы эта новость разлетелась как можно скорее…

А так как никаких официальных обвинений мне никто предъявить не мог — ну не было у них официальных средств давления на меня — то Тайной Канцелярии оставалось лишь одно. Всеми силами валить всё на то, что это было собственное решение Полянской, которая, кстати, никакого отношения к Тайной Канцелярии не имеет. Однако шила в мешке не утаить — о связи этого Рода со всемогущей тайной полицией и контрразведкой по совместительству знало не так уж мало высокопоставленных магов. И уже они распространили эту информацию среди остальных…

В общем, у Старика был выбор между падением боевого духа и сплоченности армии ценой замалчивания ситуации или, что ещё хуже, поддержке псов Императора и тем, что бы публично показать, что он своих подчиненных и соратников в обиду не даст. И выбор Добрынина был очевиден. Канцеляристы тоже отделались легким испугом — о том, что бы кто-то из них был наказан, никто не слышал. А вот Полянским, и особенно Анне, досталось сполна — именно она стала основным козлом отпущения.

Слух о неудачной интрижке с моим отцом, из-за которой всё и произошло, был принят на ура. И с каждым днем обрастал всё новыми подробностями, домысливаемыми, а иной раз и откровенно выдумываемыми людьми. Мне даже было немного жаль её мужа, за спиной которого теперь шептались, что его жене до сих пор интересней мертвый любовник, бросивший её десятки лет назад, чем живой муж…

— Компромисс, безусловно, возможен, — согласился я. — И я готов отдать оба этих предмета — но только если вы отдадите мне все артефакты той группы циньских магов, что вместе с Намгун Мином пала от моей руки под Тойском. Эти трофеи тоже были похищены, пока я был занят тем, что выигрывал сражение. И я бы очень хотел их вернуть назад.

— Это возможно, — кивнул канцелярист. — Более того, мы можем провести обмен прямо сегодня.

— Тогда буду ждать вас с моими трофеями, — встал я с кресла. — А сейчас — не смею вас более задерживать. Уж не взыщите сударь, но у меня ещё много дел. Да и у вас, наверняка, тоже.

— Безусловно, господин Николаев-Шуйский, — церемонно поклонился он. — Хорошего вам дня.

Когда канцелярист покинул здание, я вздохнул с облегчением. Итак, всё прошло даже лучше, чем я рассчитывал в самых смелых надеждах. Семь дней минуло с момента моей схватки с Поляниной, и я уже подходил к финальным стадиями исцеления. Анну удерживать в плену до выкупа у меня, разумеется, не вышло — да я и не сильно рассчитывал, хотя и надеялся. Однако кто позволит подобное сейчас, в военное время? Если бы не тяжесть ситуации и наши с ней седьмые ранги, нас бы за подобное отдали под трибунал. Причем обоих — а там уж, как говорится, суд разберется, на чьей стороне правда…

Но хоть до трибунала и не дошло, но приказ отпустить её пришел уже через пару часов после того, как я заявил в штабе о произошедшем. Сахаров отчитался Старику и тот немедленно велел прекратить это безобразие. Спорить и возражать было бы слишком неразумно и по детски, да я и сам, окончательно остыв от всего произошедшего через пару часов после посещения штаба, склонялся к тому, что бы не выделываться сверх меры и отпустить её. По здравому размышлению пришедшая сгоряча мысль держать её в плену до выкупа показалась мне глупостью.

Из хороших новостей — оскандалившись, псы Императора точно на некоторое время от меня отстанут. Слишком много уже ляпов у них было со мной, и с каждым разом это обходилось им всё дороже. Уже очевидно, что имеющимися здесь силами они меня едва-ли сумеют устранить, во всяком случае незаметно. А рассчитывать на подмогу из столицы им явно не приходилось — ситуация с боярами требовала держать в столице всех лучших боевиков Канцелярии. Так что на некоторое время меня оставят в покое… А дальше поглядим.

Вторая хорошая новость — вместе с посланником моих, скажем так, недругов сюда вернулся и Смолов. Причем вместе со «Змеем», что не могло не радовать. Вместо него в основное войско, к супругу, отправляется Анна — видимо, Старик решил не рисковать, оставляя в одном лагере моего Петра и Вадима Полянского, мужа Анны. Две хорошие новости в одной — и мой шпион наконец отправится туда, где сумеет заняться порученной ей миссией, и вернулся мой Старейшина с крейсером. Что Смолов, что «Змей» значительно превосходили силами покидающую нас аристократку, так что я был доволен.

— Как всё прошло? — зашел в мою комнату главный Старейшина. — Чего хотел наш неприятный гость?

— Вернуть пару артефактов седьмого ранга, принадлежавших Канцелярии, и заверить меня, что они не имеют никакого отношения к действиям Полянской, — ответил я. — Первое понятно, но второе даже звучит смешно. Вернее звучало бы, если бы речь шла не обо мне.

— И к чему пришли?

— Договорились, что я отдам им требуемое, если они взамен вернут все трофеи с циньцев, что уперли Полянские. Там должно быть немало хороших вещей с четвертого по шестой ранги — мне, тебе и Андрею они без надобности, но вот Пете и остальным нашим офицерам точно будут не лишними.

Нормально поговорить нам не дали — Корнеева пришла буквально через три минуты после начала разговора, и Петру пришлось уйти. Остаться он, конечно, мог — но говорить при посторонней о наших делах мы не собирались, а во время лечения мне даже на телепатию отвлекаться не рекомендовалось. Чем дальше заходил процесс исцеления, тем тяжелее он давался целительнице и тем больше мне приходилось ей помогать — как никак разница в ранг сказывалась. Это вам не физические раны лечить, работа с энергетикой, что развита на ступень выше твоей собственной, невероятно сложная задача. Особенно с такой мощной и сложной, как у меня…

Однако к разговору с Петром придется вернуться, и как можно скорее. О том, что Полянская теперь моя рабыня и наш шпион, знали пока лишь я, Петя и Андрей — прибывший только сегодня Смолов пока ничего не знал, ибо заявившийся ко мне представитель Канцелярии не дал мне посидеть с другом. Надеюсь, Петя или Андрей всё же введут его в курс дела пока я тут здоровье поправляю…

Нужно было проработать канал связи с Полянской, а сделать это грамотно способен был только Петр. У него и опыт имеется соответствующий, и знания о методах работы бывших коллег, да и просто мозгов больше чем у нас троих, вместе взятых. Горскому я правды не доверил — человек новый, и пусть Петр за него ручался и приблизил к себе, но всё же конкретно эта тайна слишком важна и опасна, что рисковать.

С лечением всё шло даже лучше, чем я надеялся. Фактически, если всё будет идти в том же духе, следующий сеанс должен стать последним — я уже почти полностью восстановил силы. После исцеления какое-то время мне нельзя будет выкладываться совсем уж на полную и слишком перенапрягать энергетику, избегая самых требовательных по объему маны заклинаний, но и это не слишком надолго. Денька четыре-пять, ну может, в худшем случае, десять.

— Аристарх Николаевич, вам необходимо каждые два часа пить Янтарный Сбор, по два глотка. А так же сегодня, к двенадцати ночи, принять вот эту таблетку, а в двенадцать пополудни завтра — эту, — раздала последние указания усталая волшебница. — Сегодня у меня ушло шестьдесят процентов резерва, так что завтрашний сеанс не раньше девяти вечера — быстрее мне даже с помощью алхимии не восстановить.

— Благодарю вас, Алина Дмитриевна, — улыбнулся я ей. — Вы — чудо! Я вам уже говорил, что я ваш должник и вы можете обращаться ко мне за помощью в любой ситуации?

— Говорили, говорили, Аристарх Николаевич, — насупилась она. — А я вам уже говорила, что это мой долг и я слышать ничего не желаю о том, что вы мне что-то должны! Всё, я пошла. И помните — каждый два часа Янтарный Сбор, в двенадцать ночи одна таблетка, в двенадцать дня — другая! Доброй ночи.

— Вот именно потому, что вы не считаете меня своим должником, я и говорю вам, что всегда к вашим услугам, — рассмеялся я. — Всего хорошего!

Едва женщина вышла, я встал и подошел к окну. Распахнув его настежь, я подставил лицо легкому ветерку и летнему солнышку, что хоть и перевалило уже за свой полуденный зенит, но всё ещё давало вдоволь тепла и света. Моим новым жилищем стал дом Пети — больше столь хороших домов в занятом нами квартале не оказалось, а селиться от своих гвардейцев отдельно я не собирался.

Хотел бы я сказать, что из окна открывался хороший вид, но это было не так. Двух-трёх этажные длинные, вытянутые здания, чаще деревянные, чем каменные, раньше были домом для средней руки мещан. Однако сейчас прежних хозяев в городе не было — кого циньцы в рабство или на алтари уволокли, кто сам бежал из города, на который двигалась армия нежити… И те, и другие в большинстве своем наверняка уже мертвы — начав нести потери и ускоряя призыв демонов, Цинь наверняка пустили всех захваченных и ещё не отправленных в их Империю рабов на жертвенные алтари. Беглецам тоже едва ли сильно повезло — нежить и демоны, хозяйничая на этих землях и распространяя свою отраву, наверняка переловили горожан в окрестных лесах, холмах да степях. Не маги, без хорошего летучего корабля — куда они могли тут уйти?

Самыми везучими жителями Железногорска, как ни странно оказались те, кто решил пересидеть войну в родных стенах. Понадеявшиеся на извечное наше авось — а вдруг пронесет? И можно сказать, пронесло — выгребя всех старых, больных и увечных для жертвоприношений, забрав четверть здоровых и молодых юношей и девушек в качестве рабов, остальных жителей враг оставил — на покоренных землях кто-то ведь должен будет в будущем жить и платить налоги?

После занятия города мы их отправили подальше в тыл, под надежной охраной. И сейчас мой орлы занимали жилища этих несчастных, у которых война отняла почти всё — родню, близких, привычную жизнь, да даже работу… А я любовался неказистыми постройками и ощущал — мне пора возвращаться домой. В Александровскую губернию, в свой Николаев. Заняться хозяйством, приступить к обучению своих магов по новой системе, которую разработал, варить дорогую алхимию, развиваться и готовиться брать следующий ранг. Мне уже осточертела непрерывная двухлетняя бойня, в которой мне постоянно приходится выходить за пределы своих сил, рвать от натуги жилы, причем не всегда только метафорические, просто что бы выживать. Да и вообще — чисто по человечески, психологически устал от этого. Отдохнуть бы по нормальному, но кто ж мне даст?

— Петя с Андреем тебя в курс наших здесь дел ввели? — не оборачиваясь, спросил я.

— Да, — ответил Петр. — И я сразу занялся попыткой наладить возможность получения информации от Полянской. К счастью, вместе с ней и её людьми из лагеря забирают ещё десяток мелких Родов из числа местных. С ними отправятся несколько наших людей, а отчитываться будут посылая сообщения через духов — с ними отправится одна наша шаманка. Полукровка, не принятая племенами кочевников ещё там, на Фронтире, она служит в вашей гвардии едва ли не с момента её создания и не раз проверена. Достигла ранга Мастера, с нашей помощью — ваше обучение, особые зелья для магов гвардии и прочее, но без пересадки сердца — и гарантирует, что её духи способны гарантированно доставлять сообщения на расстояние до двухсот километров. У нас есть специальный артефакт-маяк для них, созданный Феркией.

— Отлично, — похвалил я соратника. — Надеюсь, ты их отправляешь под видом людей из уходящих мелких Родов?

— Ну разумеется! — чуть не оскорбился моему вопросу Петр.

Через некоторое время объявился и представитель канцелярии с обещанными артефактами. Три шестых, семь пятых и почти двадцать четвертых рангов. И я уверен — это в лучшем случае две трети, причем не лучшие трети. Но скандалить и лезть в бутылку я не стал — артефакты были более чем хорошие, чувствовалось, что их бывшие владельцы были людьми не бедными и ширпотреп не использовали.

Жаль, конечно, что вернули не всё, но идти на конфликт с Тайной Канцелярией сейчас, едва у нас установилось пусть очень худое и хрупкое, но перемирие было невыгодно в первую очередь мне. В конце концов, они ведь могли плюнуть на попытки навредить мне в лоб и взяться за моё окружение, например. Оно мне надо, особенно сейчас?

Предметы распределили на следующий день. Амулет с драконом достался Андрею, кольцо с элементалем Света Петру-старшему, свисток, усиливающий взаимодействие с Воздухом и кол, способный прикончить почти любое магическое существо — Пете. А ещё парню достался один предмет шестого ранга — амулет с сильными исцеляющими чарами. Три заряда каких-то исцеляющих чар шестого ранга, и предмет был восполняем — по моим прикидкам, один заряд набирался за одиннадцать-двенадцать дней. Отличная штука, в общем. Прочее распределил среди своих офицеров… Ах да — куб с чарами сокрытия оставил пока себе. Едва ли он пригодится мне здесь, на фронте — но вот потом, по возвращении, совсем другое дело.

В первый же день, сразу после раздачи предметов, я взял Андрея с Петром на импровизированный полигон и заставил учиться работать с доставшимися им предметами. Предварительно тщательно объяснив всё, что я понял, осмотрев их. Теперь вообще все, кому достались новые предметы (а это все маги от четвертого ранга и выше в моей гвардии) по моему приказу и под моим же контролем ежедневно, минимум по часу тренировались пользоваться тем, что им досталось. Кроме тех, у кого способность в предмете слишком долго восстанавливается (как правило это были особо ценные экземпляры — с ударами мощной площадной магией атакующего или защитного типа) — этим довелось использовать свои предметы лишь по одному разу, что бы понять принципы работы, сильные и слабые стороны доставшихся артефактов.

Тишь да благодать… Две недели почти абсолютного покоя, в течении которых под моим руководством люди освоили на сносном уровне доставшиеся им предметы, произошла перегруппировка части войск, а сам я полностью исцелился. И я бы с удовольствием провел ещё как минимум столько же времени сидя в укрепленном городе и работая над собой и своими бойцами, но к сожалению, возможность отдыхать дальше нам не дали. Войско Сахарова зализало раны, всех, кого было можно, поставили на ноги, тылы и окрестности были зачищены от уцелевших групп нежити, дополнительные резервы из бывших партизан сформированы, а те раненные, которых не представлялось возможным поставить на ноги в обозримом будущем и которым требовалось не просто вмешательство мага-целителя, но и длительный период восстановления — отправлены в ныне относительно безопасные тыловые города Магаданской губернии. И ждать дальше Старик не собирался — в ночь на пятнадцатый день нам пришел приказ о выступлении. Решающее сражение этой кампании, что определит хозяина Хабаровска и Магадана, началось — и горе тем, кто будет побежден в этой войне…

Глава 13

Войско спешным маршем двигалось вперед. Длинные, уходящие в закат колонны стрелков, пехотинцев-бойцов, аристократических дружин — всё это тянулось километры в обе стороны, насколько хватало взора. Тяжелые магические кони-мутанты, тянущие артиллерию, разного рода службы — материального обеспечения, полевые лекари и прочие… И это не считая обоза некомбатантов — маркитантки, разного рода торгаши, аферисты и мошенники всех мастей и прочий люд, которым волей не волей обрастает большое войско, что долго находится в походах. Все те, кого согласно официальным наставлениям учебников военного дела необходимо гнать в три шеи, дабы не разлагали войско — и кого, нарушая все многомудрые наставления этих самых книг ни один сколь-либо опытный командующий гнать не станет по целому ряду причин. О которых в учебниках для благородных офицеров не пишут — ибо сложно втиснуть в сухие, суровые наставления мысли о том, что солдаты и младшие офицеры должны иметь возможность в долгом походе спустить пар, продать добычу и вообще отдохнуть, если сей командующий в долгом походе не хочет растерять изрядную долю бойцов от дезертирства ещё до первого серьёзного столкновения.

Но даже это ещё можно было бы как-то втиснуть в наставления для юных офицеров. Однако был и второй пункт, который упоминать точно никто не стал бы — старшие офицеры, командиры полков и выше, всегда имели со всего этого сброда свою долю прибыли. Как правило куда большую, чем можно было взять с бою… А деньги, как говориться, не пахнут. В ряды Имперской Армии шли служить далеко не самые видные и состоятельные представители своих Родов, и для них никакие деньги лишними не были. Ведь даже если отбросить прочее, вроде мотовства, покупку предметов роскоши и прочих вполне обыденных для чародеев трат, оставался ещё один немаловажный момент — без денег развиваться как маг очень сложно. Да почти невозможно, по чести говоря — необходимая алхимия, покупка разного рода артефактов, да даже банальные знания хотя бы простейших заклинаний четвертого и выше рангов для тех, кому Род подобные знания дать не мог — всё это стоило золота. Чистых, тяжелых, полновесных червонцев, которых никогда не бывает слишком много даже у Великих Родов.

— Учитель, проверьте, я всё правильно делаю? — отвлек меня от неспешных дум Петя.

— Ну давай, — вздохнув, повернулся я к парню.

Мы провели в пути уже пять дней, и за это время мой ученик уже почти сумел изучить новое заклятие, которое я ему старательно втолковывал. Собственно, учить его мы начали ещё за неделю до выступления войска, так что сегодня шел уже двенадцатый день. И, надо признать, парень меня весьма радовал скоростью, с которой он поглощал новые знания и навыки. Могущественное заклинание воздушной стихии, пик того, что доступно шестому рангу… Даже скорее что-то между шестым и седьмым. И без деревянного свистка, артефакта седьмого ранга, на порядок упрощающего работу с Воздухом в целом и его подстихиями в частности эти чары Пете были бы недоступны ещё очень долго. Не раньше, чем он действительно, без дураков и чисто своими возможностями подобрался к вершине развития Старших Магистров. Несмотря на весь свой талант и, прямо скажем, удачу в виде нашей с ним связи, что буквально протащила его по рангам, до пика ему было ещё далеко. Война, без сомнения, ускоряет развитие любого боевого мага на порядок — как минимум потому, что постоянный риск умереть как ничто иное способствует саморазвитию, позволяя за годы пройти то, на что может уйти десяток, а то и не один лет, но даже так Петя был чуть выше среднего среди равных себе. И уже это было чудовищным показателем — нас с ним спасало только то, что сейчас в Империи почти всем было не до гениев магии, что шляются на окраинах государства… И я намеревался воспользоваться этим сполна. Как ни цинично это звучит, но смута и война были нам на руку, позволяя успеть набраться сил.

Чары же, что он сейчас заучивал, звались Казнью Юсифа. Высший Маг древности, так и не взявший планку Великого Мага, но подарившего миру немало могущественных заклинаний — он был чародеем с редкой, очень редкой специальностью. Огранщик Магии, чародей, что помогает в создании идеально подходящих для конкретного одаренного высоких рангов чар. Великим это уже почти не требуется, но вот все, кто ниже, мечтали о помощи подобных специалистов… Редчайшая специализация, и весьма уважаемая среди магов — среди волшебников каждый в той или иной степени являлся ученым, но именно их признавали безоговорочной элитой магической интеллигенции. И Юсив был одним из самых прославленных среди себе подобных человеком — оставившим после себя целую школу Огранщиков и безвозмездно распространивший многие свои знания по миру.

Разумеется, моя версия Казни Юсифа была видоизменена и переделана под меня ещё тогда, в том мире. И, кстати, заклятие это тоже пришло ко мне не так давно, дней двадцать назад — иначе давно бы обучил ему обоих Петров. Собственно, Смолову оно уже было не слишком-то и нужно — он Архимаг, да и ещё и с весьма непростым элементалем, который и без моей помощи его прекрасно обучает лучшим вариантам магии Воздуха. А вот Петьке оно было более чем в самый раз — с этой магией он больше не будет так беспомощен перед противниками седьмого ранга. Ибо если Архимаг недооценит угрозу от этих чар, то Казни вполне по силам его похоронить. К тому оно не утрачивает актуальность и на следующем ранге — чары масштабируемы.

— Погоди, не здесь же! — остановил я начавшего колдовать парня. — Ты уже один раз едва не разворотил тут палубу, хватит подобных экспериментов… А то наш доблестный капитан действительно тебя выкинет с судна.

— Пусть попробует! — фыркнул Петя.

— Если это ему не удастся своими, то я ему помогу, — пригрозил подошедший на пару с рыцарем смерти Смолов. — Ты знаешь, в какие деньги обходится даже просто содержание тяжелого крейсера, дружок? Я уж не говорю о возможном ремонте, если ты опять напортачишь… Так что, как и говорит господин — взял задницу в горсть и отлетел подальше от «Змея»! Не дай бог заденешь судно — ей-ей, Петя, выпорю! Совсем вы его разбаловали, господин…

Своего тезку мой ученик не на шутку побаивался и уважал. В отличии от меня, которому по большому счету доставалась среди моих людей пусть иной раз и строгого, но милосердного, щедро и отходчивого господина, Петр-старший имел репутацию совершенно обратную. Спрашивать за проступки с наших людей главный Старейшина Николаевых-Шуйских умел и даже любил, и спуску не давал никому. По осторожным слухам, при мне Смолов ещё вел себя относительно сдержанно — но если меня рядом не бывало, то за провинности и косяки люто тиранил любого. И Пете, несмотря на его статус моего личного ученика и члена Рода, он никаких скидок не делал. Однажды сам видел, как Смолов лупцует бедолагу здоровенной палкой за какую-то провинность. Без магии, но весьма чувствительно…

Мы всей четверкой взлетели с палуба судна и снизились. Отлетев вниз и в сторону так, что ни войск под нами, ни кораблей над головой, мы замерли. Хоть от парня и не требовалось использовать заклятие реально, да и было оно предназначено для одиночных целей с серьезной магической защитой, а не площадными чарами, перестраховаться не мешало. Мало ли, действительно, где напортачит парень — позавчера из-за его попытки вот так вот похвастать, что всё выучил, едва не прибило полтора десятка гвардейцев — насилу успел изолировать вышедшие из-под контроля чары…

Петя сосредоточился и, полностью раскрыв нам свою ауру и энергетику, принялся медленно, шаг за шагом сплетать заклинание. Сложное, многоступенчатое и составное, имеющее большое количество сложных узлов силы, оно напоминало в магическом зрении десятки прозрачных воздушных лепестков размером с метр, что складывались в бутон вокруг заклинателя — красивое зрелище, особенно если не знать об истинном предназначении этой красоты…

Любой маг держит свою ауру и движение маны прикрытыми от чужого взгляда, по вполне естественным причинам — дабы враг не понял раньше времени, что именно ты готовишь. А ещё что бы не видел слабых точек в создаваемом тобой магическом конструкте, ударив по которым можно не дать даже завершить плетение. Но сейчас, на тренировке, закрываться не имело смысла — ведь я должен был оценить то, как всё делает ученик. Активировать их он не будет — и маны жрет много, и цели подходящей нет. А на марше ману по возможности старались экономить — мало ли что.

Четыре минуты ушло у парня, что бы сотворить заклинание — вернее его пустой, не насыщенный маной каркас. Очень, очень много — о применении в бою Казни пока и речи не шло, за четыре минуты враг, против которого оно понадобится, десяток раз парня прикончит. Пока эта атака либо для массовой битвы, где тебя есть кому прикрыть, пока идет подготовка, либо для удара из засады… Но лиха беда начало!

— Так… А знаешь, в этот раз всё верно, — внимательно, цепко оглядев результат усилий парня, вынес я вердикт. — Только очень долго. Четыре минуты, Петя — это никуда не годится.

— Всё равно, — довольно улыбнулся парень. — Главное, я сумел воспроизвести всё в точности, а остальное дело практики. Скоро натренируюсь плести его быстро, и тогда мне и Архимаги станут по зубам, как и вам, когда были Старшим Магистром! А кстати, какова норма скорости его плетения?

— Архимаги станут ему по зубам, как же! — недовольно воскликнул Петр. — Придержи фантазии, сынок — кем ты себя возомнил? Тебя любой чародей седьмого ранга в бараний рог согнет, так что даже думать о подобном забудь!

— Учитель говорил, что эта Казнь Юсифа вполне способна прикончить Архимага! — упрямо возразил парень.

— Может, — подтвердил я. — Если ударить в спину — либо сломит ему защиту и оставит открытым, потратив на это почти всю силу и ранив его, либо, если защита вокруг этого Архимага уже кем-то серьезно просажена, то и вовсе прикончит… Но ты забыл главное, Петя — это оружие на крайний случай, для удара по отвлеченному боем противнику. Один на один с Архимагами тебе выходить рано, даже если ты идеально освоишь Казнь. Он тебя просто прикончит. Да что там — твоя Метка на него попросту не встанет, он быстро её скинет! Это оружие на крайние, экстренные случаи и хороший способ потренировать твой контроль над маной, вот и всё. Основным оружием оно ещё станет не скоро… Пока хотя бы вот так не сумеешь!

Мне потребовалось четыре секунды на плетение Казни. Метка Воздуха мигом закрепилась на ученике и он тут же попробовал её скинуть — но правильно исполненная Метка не была тем, от чего можно быстро отмахнуться даже мне. Чары делились на две основные части — первая накладывала на врага своеобразную Метку Воздуха, позволяя не беспокоиться о риске промахнуться по противнику. Вторая часть была непосредственно атакующей — соединяя Воздух, Звук и Молнии в единые, разрушительные удары в виде длинных, тонких полотен-лезвий. От них нельзя было уклониться, их приходилось принимать на защиту, и они, за счет буквально ювелирного расчета распределения маны в чарах обладали невероятной разрушительной мощью. Ты мог не целиться по врагу, даже не видеть его, тебе было плевать, даже если он сбежит на десяток-полтора километров — не останавливай чары и удары будут рождаться вокруг врага и рушиться на него.

На уровне Старшего Магистра в Казни работал лишь Воздух. На уровне Архимага можно было уже выбирать — Воздух и Звук или Воздух и Молнию. Ну и Высшие Маги моей прежней родины могли использовать все три варианта разом. Рассуждая логически, здесь высший уровень Казни был доступен лишь Магам Заклятий… Но я, почему-то, мог использовать полноценный вариант и сейчас, на своем ранге. И пока не было способа проверить — Смолову было не до изучения Казни по таким мелким причинам, а Андрею эта магия была попросту недоступна. Всё же у нежити тоже имеются свои ограничения…

Прохлаждаться и дальше нам не дали — пришел сигнал, что где-то впереди на нашу колонну готовится очередной удар, и я сорвался с места. Андрей с обоими Петрами полетели со мной — предстояло в очередной раз прикрывать своих от ударов высокоранговой магии, и помощь была не лишней. Ведь неизвестно, какой силы готовят удар…

На колонну наших солдат, что остановилась и начала растекаться в стороны от дороги, уходя назад и вбок, по земле двигалось густая, фиолетовая завеса тумана. Явно магического и переполненного отравой — Цинь всеми силами препятствовали нашему продвижению, стремясь задержать как можно дольше. В основном вражеские чары не были рассчитаны на то, что бы всерьез нанести ущерб нашим людям — действовала обычно небольшая мобильная группа примерно из пары Архимагов и круга Старших Магистров — общим числом отряд врага едва дотягивал до двадцати человек… Но от того менее опасной не становилось — опытный, слаженный Круг Старших Магистров с парой Архимагов в прямой схватке никому из нас в одиночку не одолеть. А что самое неприятное — гоняться за ними мы не могли. Ведь даже сразись против них я, Петр и Андрей все втроем, схватка выдастся тяжелой… Но мы бы сумели справиться и перебить их — пусть и схватка вышла бы тяжелой, а принимать бой там, где к нам могут прийти на помощь остальные старшие чародеи войска и «Змей» они бы не рискнули.

Однако драться с нами никто не собирался — циньцы лишь старательно тянули время. Наносили заранее заготовленный удар — какие-нибудь ритуальные чары или ещё какая гадость — да сразу отступали, даже не дожидаясь результатов. Но мы всё равно не высовывались по одиночке — Сахаров не желал подвергать нашу троицу даже малейшему риску и потому настаивал, что бы мы действовали исключительно втроем. И он был полностью прав.

— Я займусь туманом, — вызвался Смолов.

Фиолетовому мареву было плевать на попытки младших и средних чародеев остановить его продвижение — ни потоки воздуха, ни иные чары наших товарищей не были в силах поколебать неумолимое, полное презрения ко всему шествие порождения враждебной волшбы. Заклинание, на вскидку, нижней планки седьмого ранга — но силы в него влито столько, что этого хватило бы перетравить как минимум треть нашего войска. Большая часть усилий вражеских магов ушла не на убийственность этой мерзкой хмари, а на то, что бы сделать её максимально устойчивой и плотной. И двигалась она с каждым мигом всё быстрее…

Петр стрелой приземлился на дорогу, преградив путь фиолетовой мерзости. Вокруг чародея замелькали потоки воздуха, складываясь в его элементаля — после работы за пределами возможного под Тойском, их связь усилилась в разы, позволяя моему Старейшине выйти на новый уровень использования совместных сил.

Ветер, бродяга ветер, что вольно бродит где хочет, откликнулся на зов моего Старейшины и его напарника. Потоки воздуха не обернулись всеуничтожающим штормом, не стали диким, могучим торнадо, что впитал бы в себя весь туман, не обрушились, ревя и бушуя, нет. Ветерок, что поднял Смолов, выглядел как самое простое, неспешное движение воздуха, порыв, который максимум может закружить на несколько секунд десяток осенних листьев, не более того…

Однако там, где спасовали совсем недавно визуально куда более впечатляющие чары наших младших коллег, зачарованный дуэтом мага и элементаля воздух показал себя более чем отлично. Ветер просто разрывал клубы густого тумана, рассеивал его, вбивал в землю и теснил — словно пламя, что пожирает стога сухой соломы. Однако наполненные магическим ядом клубы не сдавались, яростно кидаясь вперед, в самоубийственные и напрасные атаки, замедляя вольный танец летнего ветра, ведомого искусным дуэтом чародея и элементаля.

И пока шла эта борьба, враг решил нанести новый удар. Там, ближе к хвосту той части колонны, где были солдаты, где поток людей военных постепенно переходил в наш медлительный, набитый обозниками, шлюхами, перекупщиками и прочим народом гигантский хвост, я ощутил возникновение чар. К счастью, пока ещё защитных — кто-то из наших Старших Магистров присутствовал там и оперативно поставил защиту. Что ж, вот и ответ — эта двадцатка диверсантов там, а не здесь.

— Петя, остаешься здесь и страхуешь его, — кивнул я на Смолова. — Андрей, мы в хвост!

У нас сейчас было лишь одиннадцать Старших Магистров — забравший Полянскую и её людей канцелярист привез отряд магов как подкрепление, и среди них было пятеро обладателей шестого ранга. И все они были относительно равномерно распределены среди войск, дабы в случае угрозы вместе с чародеями рангом пониже выиграть немного времени нам, Архимагам, дабы мы успели прибыть на помощь. Вот и сейчас — помимо магии Старшего Магистра я ощутил работу и тройки Младших, и почти дюжины Мастеров. Боевые маги нашего войска тоже не лаптем щи хлебали — среди тех, кто выступил из Магадана в эту кампанию, каждый с полным на то право уже мог считаться ветераном. И действовали они быстро и решительно…

Здесь на барьеры наших чародеев обрушилось полноценное небольшое цунами — длина метров в четыреста длиной и от шести до местами девяти метров высотой. И вода была явно непростой — сероватая, покрытая мерзкой пеной, источающая мерзкое зловоние, до которого даже солдатским нужникам на жаре было далеко, ничего хорошего живым она не сулила.

На этот раз работать пришлось мне. Андрей, к сожалению, в таких ситуациях помощник никудышный — массовыми защитными чарами он хоть и владел, но по меркам седьмого ранга довольно посредственными. Что поделать — рыцарь смерти это больше про нападение и разрушение, а не оборону и защиту союзников. Ну а его чары, усиливающие подвластную нежить, и вовсе были неприменимы к людям…

Не спускаясь на землю, я сосредоточился и просто обрушил сверху потоки чистого Холода. Струи жестокого, беспощадного магического мороза промораживали отравленные, несущие смерть воды цунами, и уже через минуту всё было закончено. А врага, как и прежде, засечь не удалось — иначе бы уже навязал им бой, и тогда бы эта кучка уродов не ушла. Пара минут — и ко мне присоединились бы все чародеи от четвертого ранга до седьмого в войске, и мы бы их перебили как куропаток.

Однако открытый бой никто из них принимать и не думал. Чай, не идиоты… Идиотам подобную задачу никто не доверит. И самое паскудное во всем этом было то, что враги были, во первых, из числа живых людей, иначе наши синодики бы уже хотя бы сам факт активно колдующей могущественной нежити почувствовали… А во вторых, нежить бы использовали черную магию — на иное они и не способны. Это было хуже прочего — враг не использовал черной магии, и потому святые отцы, на помощь которых у нас поначалу были изрядные надежды, ничем помочь не могли. Ни в попытке найти и догнать, ни защититься от их атак…

Чехарда вражеских атак на наше войско продолжалась весь день. Мы мотались туда сюда, лично отражая сильнейшие вражеские чары, пытались выискивать врагов или хотя бы заранее найти место будущей атаки и обезвредить его, разрушив ритуальное построение, которым очевидно и оперировал хитрый враг, заранее подготовивший их по всему нашему маршруту следования хитроумный враги… И всё напрасно. К вечеру, вставая лагерем, мы собрались в наскоро разбитом шатре Сахарова на что-то вроде короткого, экстренного совета. И даже невозмутимый обычно Андрей, уж на что нежить, пусть и разумная, источал своей аурой натуральное бешенство.

— По всему фронту идёт ожесточенное сражение, — сообщил генерал собравшимся. — Вот уже десять часов как. По графику мы должны были прибыть в распоряжение генерал-полковника Зубова завтра к обеду — ведь наша армия это часть оперативного резерва его участка фронта. Правого фланга… Но сегодня мы прошли лишь четверть намеченного пути, так что ни о каком прибытии завтра в обед и речи быть не может. Меж тем по полученным от Зубова сообщениям, подкрепление в нашем лице ему понадобится уже в самом скором времени — на его участке фронта у врага сильный перевес в силах, и он с трудом держит оборону. Основная надежа генерал-полковника — это наши солдаты, «Змей» и вы, господа.

Тут он кивнул на нашу троицу. В шатре находилось два с половиной десятка уставших и злых чародеев — командиры полков и прочих крупных либо значимых соединений, плюс представитель идущих с нами дворянских Родов. Ну и мы трое, разумеется — на правах сильнейших магов, хозяев тяжелого крейсера и обладателей шести с лишним сотен великолепных гвардейцев. Фактически, я и мои подчиненные — это если не половина, то процентов тридцать пять-сорок боевой мощи нашего войска. Однако бахвалиться сейчас не время.

— Как, думаю, всем уже очевидно — основная цель врага не нанести нам ущерб здесь и сейчас, а лишь замедлить, дабы гарантированно разбить Зубова, — продолжил Сахаров. — Этого мы допустить не можем ни в коем случае, слишком многое стоит на кону… Так что предлагаю следующее. И учтите, господа — предложение рискованное и сомнительное, и потому я именно предлагаю, а не настаиваю. И выслушаю мнение каждого по этому вопросу. Предложение же моё вот в чем…

Глава 14

— Ну что, господа и дама — а не метнуть ли нам в картишки? В двадцать одно, к примеру? — предложил один из офицеров воздушного судна, на котором мы расположились. — Дабы скоротать оставшиеся часы пути и немного расслабить нервишки перед боем?

— Отчего бы и нет, — благосклонно кивнула упомянутая дама, на чьи аккуратные рожки нет-нет, но косился почти каждый из присутствующих. — Вот только вынуждена вас огорчить — мой муж совсем не игрок.

— Сударыня, не извольте беспокоится — желающего сыграть мы подберем мигом, — заулыбался мужчина. — Лёшка! Лёх! Айда к нам, четвертым будешь!

— А во что играем? — уточнил только вошедший в помещение высокий, худой как трость мужчина в ранге Мастера. — И на что?

— В двадцать одно, — потрогал аккуратные, подкрученные кверху усики офицер. — Ну а на что… Даже не знаю. Без ставки скучно, ты прав…

— На деньги поиграем, — усмехнулась Феркия, похлопав тяжелый кожаный кошель, в котором глухо звякнули монеты. — Иначе, вы правы, вся острота игры пропадает. Ставка — червонец, как вам такое, господа офицеры?

Нолдийка уже более чем освоилась в человеческом обществе. Да что уж там — уже и карточные игры знает, и за словом в карман даже среди незнакомцев не лезет. Молодец, адаптировалась и влилась в общество. Даже интересно, кто в итоге победит в игре — судя по тому, что одной рукой вытворял с колодой офицер-воздушник, тоже, как и его товарищ Алексей, в ранге Мастера, игроком он был более чем опытным. А судя по роже — ещё и ушлым… Но и Феркия явно не лыком шита — в двадцать одно, буру, покер и дурака точно так же играли и у меня в гвардии, как и везде. Значит, играла и в своих силах уверена…

— Только с колодой пусть будет кто-то другой, — потребовала нолдийка. — Уж больно вы, милейший, ловко с ней управляетесь. Оставить её у вас в руках, как мне кажется, верный путь остаться без гроша в кармане.

— Вы разбиваете мне сердце подобными словами, сударыня! — шутливо всплеснул руками офицер. — Но если вам так будет спокойнее — выбирайте сдающего, я не против. А ты, Лёх?

— Я и сам собирался предложить тоже самое, что и сударыня… — вопросительно посмотрел на нолдийку худой.

— Феркия ол Лавиан, — очаровательно улыбнулась та.

— У вас прекрасное имя, сударыня — чуть склонил тот голову. — Майор Алексей Смирнов, к вашим услугам. Приятно познакомиться.

— Взаимно, господин Алексей, — ответила она своим кивком.

— А насчет ваших слов про сдающего — вы попали в самую точку, — продолжил он. — Дима у нас известный любитель карт, и оставлять колоду в его руках смерти подобное… К тому же играть будем не твоими картами.

— Право слово, Лешка — ты описываешь меня как какого-то шулера и каталу! — воскликнул его друг, в шутливом обвинении наставляя на него указательный палец. — Это, знаешь ли, оскорбительно!

— Чужой колодой и не с твоих рук, — отрезал худой.

Его товарищ, Дмитрий, повозмущался ещё с минуту и наконец сдался. К их столу подсел ещё один офицер — на этот раз в ранге Адепта. Достав откуда-то свою собственную колоду, он согласился побыть сдающим, сам притом в игре не участвуя, что всех устроило. Я с интересом глядел на происходящее, приятно удивленный тем, насколько мои когда-то самые нестандартные вассалы (первое место у них без труда отнял здоровенный рыцарь смерти с силой Архимага) вписались в человеческое общество. Это не могло не радовать, учитывая население моих земель. Ведь я открыто брал под своё крыло всех, кто был готов мне служить, невзирая на происхождение — и раз уж даже пришельцы из иного мира были способны легко стать своими, то и с остальными моими вассалами там, дома, проблем быть не должно.

Мы с Андреем сидели в самом углу помещения. Судно, на котором мы находились, было не «Змеем» — к сожалению, мой крейсер пришлось оставить там, с основным войском. Таков был план, предложенный Сахаровым — не то, что бы что-то гениальное, но ход достаточно дерзкий, нельзя не признать. Почти всё войско, большая часть судов вместе с крейсером и один из Архимагов остаются вместе с основной армией в лагере, тогда как один из эсминцев и пара фрегатов вместе с четырьмя переделанными в некое подобие боевых судов бывшими тяжелыми грузовозами ночью, под покровом чар невидимости отправятся в дальнейший путь. А вместо них в небе до утра будут висеть иллюзии настолько качественные, насколько это возможно…

Зубову помощь требовалась срочно — враги прорвали первую линию его обороны, вынудив отвести войска на вторую. Тут наступающие на него войска Цинь решили разделиться — пока одна, основная масса войск продолжала вгрызаться в оборону наших войск, другая, меньшая, задумала маневр. Сорокатысячная группировка пошла в обход, сходу взяла два небольших городка с крохотными гарнизонами и сейчас увязла у третьего, покрупнее — там уже стоял достаточно серьезный гарнизон, охраняя служивший помимо прочего ещё и армейскими складами город. Оставить в тылу и идти дальше враги не решались, да и время у них в принципе было — вот они и занялись сперва этим препятствием на своем пути.

На четырех грузовозах было две батареи артиллерии и три тысячи пехоты вкупе с четырьмя сотнями гвардейцев и аристократов — силы семи мелких Родов, вызвавшихся добровольно отправиться с нами в этот рейд. У противника воздушным прикрытием служила большая стая летающих демонов — по словам Сахарова, никого серьезного среди них не имелось, но говорил он об этом с немалым сомнением в голосе.

У врага лишь один Архимаг, ведущий это войско. И не то пятеро, не то шестеро Старших Магистров, что не так уж мало… Но и недостаточно, что бы как-то всерьез угрожать мне с Андреем. И да, как уже очевидно — основной ударной мощью в этом нашем отряде были мы двое. Два Архимага из числа сильнейших, при отряде поддержки — нас должно было хватить за глаза.

Остальное же наше войско встало лагерем, приложив все силы, что бы защититься. Уже очевидно, что ночь для них будет весьма бурной — то, что враги до того нас лишь проверяли, уже стало очевидно даже самому непроходимому глупцу. Теперь они постараются воспользоваться ночью, что бы откусить, сколько получится, от аппетитного бока нашего войска… Впрочем, кардинально ничего не изменилось — если эти два десятка чародеев решат навалиться в открытую на войско Сахарова, их сомнут. Закидают трупами и перебьют. Тем более «Змей», Смолов и ещё шесть эсминцев плюс Старшие Магистры на месте… Главное, что они должны сделать — это всеми силами поддерживать иллюзию того, что все Архимаги и суда на месте.

Вот так мы и оказались в кают-кампании эсминца «Коршун», летя сквозь мрак навстречу бойне. Феркия и Ильхар увязались за мной, как и ещё три с лишним десятка гвардейцев — с Мастером, командиром отделения (взял ранг в походе, а новых рот под командование пока нет) тремя Адептами и тридцатью закованными по самые глаза в броню здоровяками. С железобетонным аргументом — негоже их Главе продолжать всё время шастать в одиночку, чай, не худородный! Да и верные люди обузой не будут… С этим я был вынужден согласиться — несколько десятков преданных бойцов высшего класса, способные таким составом и Младшего Магистра всерьез напрячь, а при удаче и одолеть, лишними не будут. А то слишком часто я после ран и истощений оказываюсь пластом на земле — так пусть со мной будут те, кто обо мне сумеет позаботиться в таком случае.

На нас двоих старались особо не смотреть. Для того, что бы не слишком сильно давить на присутствующих, мы приглушили ауры на максимум, но даже так в помещении поначалу ощущалась изрядная скованность. Мастера, Адепты, упакованные в этом рейде на эсминец вместо абордажной команды из неодаренных, нечасто имели возможность вот так, в одной кампании посидеть с Архимагами — всё же такие, как мы, обычно Старейшины, а то и Главы могущественных Родов, и просто-напросто обитаем в совершенно ином социальном слое. И это если говорить обо мне, я хотя бы человек… А вот двух с половиной метровый, закованный в сплошные латы рыцарь смерти — это вообще нечто из ряда вон.

Но все же все свыклись и полёт шел без эксцессов. До пункта назначения было ещё около часа пути, и все присутствующие уже были экипированы. Наготове была и их алхимия — разного рода допинги начнут принимать минут за пятнадцать-двадцать до боя, дабы успеть в полной мере получить все даруемые им преимущества и не рисковать, что он слишком быстро перестанет действовать… В конце концов, сегодня этому кораблю и его магам предстоит очень много работы.

— Сударыня, сегодня явно ваш день! — сокрушенно воскликнул Дмитрий, покачивая головой. — Эдак вы нас ещё до начала сражения по миру пустите! В чем ваш секрет, госпожа Феркия?

— К сожалению, никакого секрета у меня нет, — улыбнулась нолдийка. — В этом главный соблазн подобных игр, особенно когда играют честно — непредсказуемость результата заставляет каждый раз переживать за исход… Вот например сейчас — мне, как вы заметили, везет… Но разве не хочется проверить, в какой момент удача меня наконец оставит? И узнать, насколько сильно она это сделает? Непредсказуемость плюс почти невозможность влиять на результат! Что это, если не самый лучший способ попытать судьбу?

— А всё же — почему мы не согласились на каюты? — нарушил наше с ним молчание Андрей. — Так было бы удобнее для всех, разве нет?

— Хотел посмотреть, как эта парочка социализировалась, — кивнул я на нолдийку и полусорса. — Да и тебя пора уже наконец нормально приучить присутствовать среди большого количества людей. Запирать тебя в какой-нибудь подвал по прибытии в мои Родовые земли я не собираюсь, так что пора бы тебе привыкать к людскому обществу…

Когда из специальных полых металлических труб, имевшихся во всех увиденных мной на судне помещениях раздался голос капитана судна, сообщающего, что до места назначения, осажденного Свадово, осталось полчаса лёту, я встал и направился на выход. На ходу пробежался рукой по специальной перевязи с зельями, что взял с собой — пить допинги пока рановато, но скоро будет самое время. На перевязи был запас ровно на один прием перед боем — четыре зелья и всё. Ещё небольшая сумка с алхимией, взятая мной из весьма истощенных запасов на «Змее», была отдана на попечение капитану данного судна. Не таскать же их с собой на поле боя…

Ночной мрак и расстояние совершенно не помеха твоим глазам, если ты Архимаг. Пара заклятий, толика усилий дабы разобрать где что, и всё становится ясно. Защитный купол, мерцающий над городом, периодически содрогался под ударами боевой магии и ядер — даже мне отсюда было очевидно, что он дышит на ладан. Всё же городок тысяч на двадцать человек просто не мог обладать куполом, способным выдержать атаку подобной армии. То, что он всё ещё держится, уже чудо.

А ещё циньцы били прямой наводкой по одной из городских стен. Самые крупные их орудия, четыре здоровенные махины, посылали снаряд за снарядом — если я правильно прикинул, каждый из них был под метр в диаметре. Скоро уж в стене возникнет пролом, и вражеская пехота ворвется внутрь — а перед этим по городу пройдутся высокоранговой боевой магией, дабы сопротивления захватчикам оказывали поменьше.

Нас пока не заметили, но вряд-ли это продлиться долго. Летучих тварей еще не видать, значит, могут быть где угодно. Удивлюсь, если циньские военачальники не выставили вокруг дозоры и наблюдателей… Ага, вот оно — летающие твари начали слетаться к войску Цинь со всех сторон, сбиваясь в огромную стаю прямо над их головами. Да и сам их осадный лагерь ожил — часть орудий, что имела шансы достать нас, если мы полетим над ними и попробуем обстрелять, уже перенаправлялись в нашу сторону…

Откуда-то из центра лагеря по летящему впереди всех эсминцу ударило длинной, метров в сорок, а то и побольше, копьё из сжатого золотисто-оранжевого пламени. Барьеры судна приняли удар на себя — и могучий корабль тряхнуло, словно тот был игрушечным. Седьмой ранг, вполне себе мощные чары. Не верхушка и не пик, но достойный средний уровень… На котором неведомый чародей не остановился — ещё одно такое же копьё устремилось к кораблю, и по тонкости барьера, банально не успевающего восстановить потраченную ману, я понял, что «Коршун» не отобьётся.

На борту было десяток Мастеров, около семидесяти Адептов и Учеников и два Младших Магистра — и никто из них не был в силах отбить этот удар… А значит, придется раскрыть себя раньше, чем планировалось.

Стоя на самом носу и глядя на стремительно приближающееся копьё, я поднял руку. С вытянутого вперед указательного пальца сорвалась крохотная фиолетовая искорка. Искорка, что неразличимый миг спустя обратилась гигантским змеем Фиолетовой молнии — значительно превосходящей размерами огненное копье. И прежде, чем два заклятия седьмого ранга столкнулись, молния обернулась огромной, более чем стометровой змеей — не слишком детальной, без каждой отдельно проявленной чешуйки и прочих анатомических подробностей, но тем не менее вполне различимой.

Столкновения как такового не случилось. Просто огромная змея из Фиолетовой молнии распахнула пасть и проглотила копьё из чистого пламени — а несколько мгновений спустя изогнулась, поднимая голову и изрыгая пламя, перемешанное с молниями прямо на ближайшую группу крылатых демонов. Более полусотни тварей мгновенно оказались уничтожены, и лишь тогда мои чары развеялись.

Я с удовлетворением сжал кулаки. Вот так, Пепел, именно так! Тонко, экономно, эффективно — я наконец подступаюсь к черте истинно высокого искусства. Того уровня магии, когда решает не столько количество влитой в заклинание маны, а способность правильно распорядиться силой, мастерство в сотворении чар, сложность самих заклятий, интуиция и объем знаний в магической науке. Иногда бывают ситуации, когда всё решает именно количество грубой силы — но такое происходит лишь в случае с сопоставимым противником. Я и раньше это понимал, и иногда, даже использовал… Но отнюдь не так часто, как нужно, если подумать. Лишь в самых крайних случаях…

Там, внизу, циньский Архимаг, наверняка не понявший, как возможно то, что он увидел, обычный чародей седьмого ранга. В первом, максимум втором-третьем поколении, глава какого-нибудь Клана первого эшелона на родине, не более. Подобные ему не способны дать мне отпор — в честной схватке, разумеется. Одного моего превосходства в мастерстве с лихвой хватит, что бы задавить его почти в любой ситуации. Вот только честной схватки точно не будет — у него сотни магов, демоны, артиллерия и артефакты, и это очень даже уравнивает нас… Если забыть, что я здесь не один. А я, знаете ли, хоть и страдаю неким магическим аналогом амнезии, но такие вещи, как наличие неподалеку стоящего Андрея помню.

— Устрой бойню внизу! — велю ему я. — Но не увлекайся и будь готов в случае чего отступить. Я пока займусь летунами.

Мы рванули каждый в своем направлении — он черной, размытой глыбой с двумя огоньками изумрудного света вместо глаз рухнул вниз, я же, напротив, рванул стрелой вверх, окутанной шестью разноцветными разрядами Молний, разгоняя собой ночной мрак и слепя глаза всем, кто наблюдал сейчас за мной. Последнее, что я увидел прежде чем ворваться в стаю демонов — как рыцарь смерти падает рядом с батареей из восьми орудий, что были направлены куда-то в сторону крепости, и его рунный клинок начинает свой танец, играючи рубя охваченным серым пламенем лезвием их обслугу, солдат и магов-офицеров…

А дальше мне стало не до него — ибо когда мне говорили, что воздушные силы врага состоят из одних слабаков, мне с одной стороны сказали правду. А вот с другой… Ну, не соврали наверное — едва ли Зубову и тем более Сахарову известно, что конкретно эти твари, шиссары, обладают некоторыми уникальными стайными навыками. Один из которых они готовились использовать, чего я всеми силами старался не допустить.

Представьте покрытого грубой, мясистой кожей синего цвета гуманоида метр семьдесят ростом, с парой здоровенных, метра по три-четыре каждое длиной крыльями, безносого и лысого, с парой вечно прищуренных, растянутых почти до виска глаз полностью черного цвета. Добавьте к этому пасть почти в середине головы, усеянную двумя рядами кривых, но очень прочных и острых клыков, что распахивается почти на сто тридцать градусов. Относительно короткие, но мощные руки и ноги — причем ноги четырехпалые, больше похожие на орлиные лапы, с огромными когтями. На руках когтей нет, но в них обычно разной степени примитивности оружие, как правило метательное.

Больше уродливые, чем опасные, с ними при должной сноровке и хорошей экипировке рядовой пехотинец Имперской Армии совладает. При удаче даже прикладом забьет… Ибо эти существа в большинстве своем даже магией не владеют.

Вот только есть один нюанс, который многое меняет для знающего разумного. Когда шиссары сбиваются в стаю, у которой есть вожак, возникает небольшая, даже скорее очень маленькая вероятность, что они сумеют использовать в коллективном навыке необычайные, чуждые всей нашей вселенной силы. Силы самого Первозданного Хаоса, что могут стать подвластны стае этих тварей — и вот сейчас я ворвался, ибо увидел применение этой их магии.

У них есть своя коллективная магия, и даже не одно заклятие, но то, на самом деле, ерунда. Тысяча этих тварей совместным навыком меня пронять не способна… Но, Ангелы их подери, этот долбанный шанс призвать в свою магию Хаос всегда держит в напряжении. Это как долбанная отрицательная лотерея — и сейчас мне выпал главный «приз».

Уродцы кружились в воздухе, образуя сужающуюся к верху воронку. От каждого из них исходила странная, своеобразная энергия, что стремительными ручьями текла наверх — и там, в самой макушке этой воронки, в месте наивысшего её пика и сосредоточения начало формироваться… нечто. Понятия не имею, во что именно могла вылиться переливающаяся разными цветами энергия Хаоса — каждый раз это бывало что-то особенное, у них, как и у самого Хаоса, не было четко определенных способностей. Неизменно лишь одно — если дать им закончить, это может очень дурно обернуться.

Рядом со стремительно формирующейся угрозой парил особенно крупный урод — тот самый вожак. Направлял и концентрировал энергию своих подданных, сволочь… Вот ты-то мне и нужен, дружок.

К счастью, вожак был ещё слишком молод, слаб и глуп — и потому коллективное заклятие сплеталось так долго. Мне хватило времени замереть в воздухе под куполом, вскинуть Копье Простолюдина и направить десятки молний наверх, прямо к еще не оперившемуся уродцу. Разряды моего магического электричества мгновенно испепелили его — и я рванул вниз. Сейчас потерявший проводника, стабилизатора и связь с источником энергии, оставшийся Хаос обязательно сдетонирует. И я совершенно не горю желанием проверять, что из этого выйдет, на своей шкуре…

Потоки хаотичного смешения различных цветов на на миг обожгли мои чувства ощущением громадной, чудовищной мощи, несравнимой ни с чем мне известным — Хаос был вне пределов того, что я мог осознать и осмыслить. Спина взмокла от ощущения своей беспомощности, но я всё же отбросил страх прочь, готовясь побороться за свою жизнь, как бы безнадежно это ни было. Длинные жгуты уже почти коснулись меня — свитые из чистейшей энергии, они казались щупальцами неведомого громадного чудовища.

Молнии вскипели во мне, хотя и было ясно — единственная, что тут что-то могла бы сделать, это Черная, недоступная мне сейчас. Да и то безо всяких гарантий…

И в эту секунду Хаос вновь показал свою изменчивую и непостоянную натуру. Почти коснувшиеся меня щупальца просто внезапно лопнули, распавшись на миллионы мыльных пузырей — и ощущение присутствия Хаоса исчезло. Как будто эта сущность, если к ней применимо подобное слово, увидела мое отчаяние и спрятанный, загнанный вглубь страх — и удовлетворилась этим наказанием. Погрозила пальцем нахальному ребенку, что мешает взрослой и захлопывает перед её носом дверь в дом.

Битва почти замерла — подавляющую мощь Хаоса ощутили все, и равнодушных не осталось. Я висел в воздухе, чувствуя, как из доспеха вытекают ручейки пота, как эта соленая жидкость заливает мне глаза… А затем моему взгляду попались шиссары — и я с ревом полетел обратно, наверх. Этим тварям предстояло ответить за испытанные мной пару не самых приятных секунд сполна!

Я устроил знатную бойню этим непредсказуемым, бесячим уродцам. Минуты полторы в небесах творился самый настоящий геноцид — тупые порождения Инферно соображали довольно медленно. И когда ошметки стаи, сообразив, что их вот-вот всех перебьют, рванули во все стороны, в рассыпную и подальше от меня, добрых три четверти было уже мертво.

Что можно сказать о дальнейшем сражении? Оно длилось около двадцати минут, и ни единого шанса войскам Цинь мы не оставили. Неосторожно подведенная к стенам и расположенная близко друг к другу артиллерия была быстро выведена из строя рыцарем смерти — Андрей устроил настоящую кровавую баню среди пушкарей. А когда отряды прикрытия и остатки артиллеристов обратились в бегство под натиском могущественного порождения Смерти седьмого ранга, он на их плечах ворвался в остальной лагерь. Тем временем подоспели наши десантные корабли, да и гарнизон крепости, открыв ворота, устроил вылазку едва ли не в полном составе. Ну и плюс наши несколько боевых кораблей, особенно эсминец, набитый магами, спустившись на удобную для обстрела пехоты высоту, внесли свою лепту.

Могли ли враги дать хороший бой? Да они бы даже шансы выиграть имели, если бы не одно «но» — их Архимаг и четверо Старших Магистров оказались заняты одним лишь мной. И через минут девять все пятеро стали подношением Маргатону — наконец-то враги, которыми можно расплачиваться с Повелителем Крови! А то достали мертвяки да демоны…

Когда остатки вражеской армии, окончательно пав духом, бросились в беспорядочное бегство, ко мне подошел сухощавый пожилой мужчина с усталым лицом, облаченный в неплохой артефактный доспех. В одной руке он сжимал полуторный клинок, во второй — длинный жезл из странного, синеватого металла. Аура выдавала в нем Старшего Магистра, только весьма усталого и почти полностью растратившего резерв. Ещё пара-тройка применений магии — и ему светило магическое истощение со всеми его прелестями вроде лихорадки, слабости и неспособности колдовать от двух до пяти суток.

— Примите искреннюю благодарность от всех моих товарищей, всех жителей Свадово и от меня, Степана Каменева, лично, господин…

Поняв намек, я представился:

— Аристарх. Аристарх Николаевич Николаев-Шуйский, к вашим услугам, сударь. И не нужно меня благодарить — мы просто выполняли свой долг, как и вы свой.

— И все же, Аристарх Николаевич, я теперь ваш должник. Каменевы всегда платят по счетам, — еще раз поклонился он.

Флот вместе с Андреем, оставив меня и все переброшенные войска здесь, в Свадово, дабы с крепостью не произошло ещё какой оказии, двинулся назад, к нашему войску. Сахаров призвал… Что ж, я не возражал — большая часть артиллерии Цинь, что нам досталась, была старьем или хламом, но были и вполне достойные экземпляры, даже несколько наших, российских. Доставшиеся нам с полным комплектом боеприпасов, в том числе магических… Ну как — нам… Мне!

Пухлый комендант с фамилией Смелов, дальний родич моего знакомого и тоже, само собой, член Великого Рода, вознамерившийся прибрать к своим жадным лапам всё лучшее — конечно, под маскировкой типа всё на нужды армии и согласно закону — но тут нашла коса на камень. Орать и что-то выговаривать, а уж тем более требовать от целого Архимага у него была кишка тонка, а намеки на его фамилию меня не впечатлили от слова совсем. Как и на особые связи с Зубовым.

— Господин Смелов, — твердо заявил я в конце концов, устав от него. — Если у вашего Рода поэтому поводу появятся ко мне какие-то претензии — то я готов их обсудить… Но только с полномочным представителем, обладающим необходимым для подобного разговора влиянием и весом в вашем, без сомнения, Великом Роду. По поводу же генерала Зубова — бога ради, скатертью дорожка, жалуйтесь на меня. Я ведь всего лишь на пару со своим слугой уничтожили почти всех сильнейших магов врага, мой рыцарь смерти самолично захватил артиллерию а я прикончил вражеского командира. Какое я право имею забрать на свое усмотрение трофеи с поверженных мной и моим вассалом врагов, верно? А теперь оставьте меня в покое и займитесь своими делами.

Не будь толстяк возрастом за пятьдесят Мастером, его бы натуральный инфаркт схватил от моей резкости. А так покраснел, пошел пятнами, но сдержался и выдавил из себя вежливую улыбку, прежде чем покинуть поле моего зрения.

Глава 15

Интерлюдия — политические расклады

— Старейшина, сколько ещё нам необходимо ждать начало ритуала? — задал вопрос среднего роста сухощавый мужчина с длинным, тонким шрамом через всё лицо. — Тучи сгущаются — причем не только над нами, но и над всеми боярскими Родами вообще. С каждым днем вести из Петрограда всё тревожнее и тревожнее — поговаривают, что Император вот-вот решится начать новую Смуту. Николаю не даёт покоя слава его предков, и змеи, прячущиеся в тенях его трона, разжигают его честолюбие.

— Это каким образом, позволь узнать? — полюбопытствовал Федор Шуйский. — Хотя подожди, дай угадаю — бают, что сейчас лучший момент сделать то, чего не сумел даже Петр Алексеевич, недаром, надо признать, в народе поминаемый Великим?

Московский особняк Рода Шуйских давно не видывал подобного наплыва гостей. И не он один — все боярские Рода стягивали лучших своих магов в Москву, в резиденции вокруг Кремля. И здесь их Род сумел поразить очень многих — помимо тех одиннадцати из четырнадцати Архимагов, о которых и без того было известно, у них оказалось ещё два десятка чародеев седьмого ранга, о которых никто прежде не знал. Ну вернее как не знал — они были известны, но считалось, что обладают лишь шестым рангом… Тридцать один Архимаг и ещё трое в разных частях Российской Империи — Род Шуйских продемонстрировал воистину грозную мощь. И это при том, что в последние месяцы войны сам Федор показал просто чудовищно возросшую силу — и прежде входивший в число сильнейших чародеев восьмого ранга, нынче он всерьез претендовал на то, что бы поспорить за звание первого среди равных с самим Вторым Императором.

Вес и влияние Шуйских возросли неимоверно, и злые языки шептали — теперь в Роду два Князя. Один по титулу, другой по факту… А самые злые гадали — отчего могущественный Старейшина, явно переросший своего племянника во всех аспектах влияния, могущества и возможностей, до сих пор не возьмет власть в свои руки. Леонида откровенно считали хромой уткой — особенно с учетом того, что все двадцать новых Архимагов были приближенными Федора. Да и среди оставшихся истинно преданных нынешнему Главе было от силы четверо — остальные частью были нейтральны, а частью сторонниками единственного Мага Заклятий семьи.

Однако вопреки всем слухам, сплетням, гаданиям и теориями, гулявшим вокруг положения дел внутри могущественного боярского Рода, Старейшина не делал ничего, что бы изменить своё положение. Более того — Федор неукоснительно поддерживал Леонида во всём, не позволяя себе и тени непочтения или, упаси боги, неповиновения. Старейшину явно не интересовала позиция Главы Рода — и даже среди его собственных последователей царило недоумение по этому вопросу. Однако поднимать при нем эту тему никто не рисковал — Федор четко и недвусмысленно обозначил свою позицию по этому вопросу.

Однако хоть разговоры на эту тему и ходили, но самой популярной в аристократическом обществе старой столицы эта тема не была. Ибо в Империи творились куда более странные и опасные события, за живое затрагивающие всех её жителей, все сословия без исключения — от простого землепашца до Князей Боярских. Все гадали — грядет ли гражданская война или Николай Третий всё же использует скопленные силы для чего-то более разумного. Например, направит подкрепления войскам на многочисленных фронтах…

Петроградская губерния ныне напоминала сплошной военный лагерь. Куда ни глянь, куда не сверни — всюду были разбиты походные лагеря бесчисленных дивизий, корпусов, армий, дворянских гвардий и прочего военного люда. От шести до шести с половиной миллионов солдат, свыше двух с половиной тысяч воздушных боевых судов, громадный Балтийский флот, двадцать один Маг Заклятий, более трехсот Архимагов — Николай Третий собрал вокруг столицу в едином кулаке армию, равной которой мир ещё не видывал. Ни разу подобные силы не собирались в один кулак… И уж тем более никогда ещё такая мощь не использовалась столь глупо. А именно — вообще никак не использовалась.

Даже день простоя такого количества войск обходился Империи в десятки миллионов золотых — а простой длился уже не первый месяц… Надо отдать должное военному министерству Империи — несмотря на все очевидные сложности с организацией и снабжением такой массы войск, собранных в одной губернии, они справились и не допустили голода и болезней среди солдат. И теперь это воинство, что должно было бы по-хорошему выступить на Османскую Империю, Цинь, Францию, что всё же вмешалась открыто в войну, и прочих хищников помельче, осадивших со всех сторон Россию, не давало спокойно спать одним фактом своего бездействия боярам.

— Именно так, Старейшина, — продолжил собеседник Федора. — Николаю нашептывают, что прежде, чем разбираться с врагами внешними, следует покончить с врагом внутренним — то бишь с нами. Мол, погляди, государь-Император — и мир заключили с Кайзером в обход трона, и отказываются передавать полученные репарации и долю добытого на войне в казну… А ну как замышляют повторить Кровавый Октябрь — но в этот раз довершить то, чего не сумели? Свергнуть Романовых, посадить на трон кого-то из своих и так далее… И это ещё далеко не самое безумное из того, что звучит под сводами Зимнего Дворца! Многие открыто обвиняют нас в том, что именно мы спровоцировали эту войну, а теперь просто собираемся пожинать её плоды… В общем, окружение Императора всё активнее обсуждает возможность ударить на Москву и подталкивает Николая к тому, что бы начать это безумие. Особенно Императрица и её дружки-англичане — эта стерва, рожденная и воспитанная на Британских островах, внушает мужу, что он, де, единственный монарх в цивилизованной Европе, что не обладает абсолютной властью, и это позорит его и Романовых в кругу других Императорских Родов…

— В кругу других Императорских Родов, поди ж ты! — процедил ещё один присутствующий, невысокий, коренастый мужчина, что несмотря на летнее время сидел в пышной, дорогой шубе. — Звучит так, будто обсуждают, чьё платье моднее, а не правителей Великих Держав… Да какая Романовым вообще может быть разница, что там про них думают эти самые «другие Императорские Рода»⁈ Россия в данный момент открыто воюет со всеми Империями мира, кроме Британской — и то с последними мир лишь на бумаги, длинные уши островных уродов торчат из каждой нашей беды… Лучше бы в открытую с ними воевали — глядишь, получилось бы как-нибудь Лондон взять на щит… Ну почему самый худший кризис государства за последнюю тысячу лет (если не самый большой вообще в нашей истории!) застал нас с этим ничтожеством на престоле⁈

На этот вопрос ответа, разумеется, не последовало. Да и что тут можно было сказать? Наверное, будь на престоле сколь-либо вменяемый Император, этот кризис был бы попросту невозможен — Российская Империя задушила бы в зародыше поползновения Осман и Рейха, устроив показательный разгром, и прочие гиены просто не рискнули бы разевать на неё пасть. Однако вышло, как вышло — история не терпит сослагательного наклонения.

— В общем, — упрямо продолжил первый из говоривших. — Дела очень плохи, Старейшина. Николай непредсказуем, и он действительно может отдать приказ напасть на нас. Нам нужно быть во всеоружии, и потому я прошу вас, ответьте — когда мы приступим к ритуалу? Медлить больше нельзя, иначе Род может попросту исчезнуть.

— Ритуал нам ничем не поможет, если дело примет худший оборот, — ответил Федор. — Наоборот — если об этом узнают, в нынешней обстановке это может привести к весьма печальным последствиям. Риск того, что это станет последней каплей в чаще терпения Николая и его присных, слишком высок — и я не хочу быть тем, кто столкнет первый камешек, что породит лавину. Мы проведем его либо когда убедимся, что Император не собирается всерьез на нас нападать, либо не проведем вовсе, оставив все необходимые знания для наших потомков, что бы они довершили начатое нами.

— Откуда бы Николаю узнать о том, что мы сделаем? В это дело посвящены лишь самые преданные, многократно проверенные родичи, что точно будут держать язык за зубами, — возразил мужчина. — Мы итак слишком долго откладывали! Если задуманное получится, то нам…

— Данила, я повторяю — до тех пор, пока я не решу, что подходящий момент настал, мы ничего делать не будем, — голос Федора стал на самую малую толику холодней, но этого хватило, что бы его собеседник поспешно закрыл рот. — Твои опасения я понял, но паниковать всё же не стоит. Слишком рано ещё для паники… У нас, бояр, одиннадцать Магов Заклятий. У Второго Императора — пятеро, включая его самого, и плюс ещё четверо из числа его вассалов, нолдийцев. Причем эти четверо, как я слышал, дадут прикурить нашим, человеческим. У него полуторамиллионная армия под рукой, плюс у нас, если собрать по всем сусекам и выскрести ополчения и прочий люд, что можно быстро поставить под ружье — два миллиона. Из них гвардейцев, конечно, дай бог четверть, остальные не обработаны алхимией, но даже так — немало. Флот наш, как и его, конечно, оставляет желать лучшего, всё ж поистрепались мы в боях, но в общей сложности тысячу судов наберется. По Архимагам тоже сотни две набрать можно. В общем, мы всё ещё достаточно сильны, что бы генералы Имперской Армии делали всё, дабы не допустить гражданской войны. Во всяком случае в ближайшее время.

Повисла тишина. В рабочем кабинете главного Старейшины Рода Шуйских сидело пятеро человек — двое уже упомянутых мужчин и две женщины, что пока не вмешивались в беседу. Одной из женщин была Анна, наконец полностью излечившаяся от своего проклятия внучка Федора, что сияла красотой. Маги высоких рангов вообще некрасивыми бывают лишь в том случае, если им совершенно нет дела до своего облика, а уж те из чародеев, что помимо личного могущества обладали всеми привилегиями Старейшины одного из самых могущественных и богатых Великих Родов — тем более. Долго страдавшая от своего прежнего, мягко говоря неказистого облика, ныне Анна сияла невероятной, безупречной красотой. Высокая, эффектная блондинка лет девятнадцати, стройная и вместе с тем с пышными формами, одетая в весьма вызывающее синее платье — именно так выглядела сегодня женщина. Учитывая её немалые навыки в магии метаморфизма, она в последние месяцы периодически сильно меняла собственную внешность — как шептали за её спиной, делала она это не только по своей прихоти, но и для того, что бы побаловать своего мужа. Не бросившего и поддерживавшего её все эти десятилетия, и сохранившего супружескую верность… Что ж, как метко выразился нынешний Наследник Рода — его верность ныне окупалась ему многократно.

Собственно, мужем Анны был тот самый мужчина с тонким шрамом через лицо. Вторым мужчиной был тезка Старейшины, Федор Шуйский — тот самый боярин, что представлял интересы Рода в Петрограде и встречался с Аристархом в доме его матери, Аси. Тогда бывший лишь Старшим Магистром, не уверенным, что когда-либо преодолеет эту ступень магической силы, ныне он, пройдя процедуру пересадки сердца, стал одним из двух десятков новых Архимагов Рода.

Четвертой же была молчаливая невысокая женщина, задумчиво поигрывавшая змейками из чистой Тьмы, что бегали меж её пальцев. Евгения Шуйская Архимагом была уже давно, ещё до пересадки сердца — и сейчас, получив его, была, пожалуй, одной из тройки сильнейших чародеев Рода в этом ранге. Однако саму её подобные глупости не интересовали — чародейка была одной из тех, кто отвечал за разведку. Официально этим ведал другой Старейшина семьи — Евгения и её люди в первую очередь служили Федору Шуйскому. Нет, это не означало, что они мешали коллегам из Рода — совсем наоборот, частенько даже помогали… Но в первую очередь они занимались вопросами, что были интересны именно главному Старейшине, а не Главе Рода.

— Залесский против того, что бы Император устраивал гражданскую войну, — нарушил тишину тихий, спокойный голос. — Сам Николай порывался устроить поход на Москву, когда получил подробный доклад о том, как и на каких условиях мы заключили мир с Рейхом. Императрица и её приближенные, сторонники партии войны, почти уговорили его объявить нас мятежниками и отдать приказ к выступлению. Лейб-гвардия уже готовилась выступить — но тут вмешался Богдан и сумел погасить это безумие. Тайной Канцелярии для это пришлось изрядно потрудиться…

— Залесский… Богдан Ерофимович — далеко не дурак, к счастью и сожалению одновременно, — кивнул тезка Старейшины. — Хорошо хоть, что он сейчас больше занят тем, что бы не допустить какой-нибудь глупости со стороны августейшего семейства…

— Пусть тебя это не обманывает — этот паук внимательно наблюдает за всем, что происходит в Империи и в мире, — отозвалась Евгения всё тем же тихим голосом. — Мало что может укрыться от его глаз. Но сейчас у него действительно во многом связаны руки — партия Императрицы при дворе набирает всё больше влияния, постепенно оттесняя остальных. И это плохо не только для Залесского, но и для нас тоже.

— А какие нынче при дворе сложились партии? — поинтересовалась Анна. — Я, признаться, не слишком слежу за тем, кто в Зимнем кому нынче должен глубже кланяться при встрече.

— Есть партия Залесского, партия Императрицы и партия военных, — ответила всё так же играющая со змейками Тьмы женщина. — Но последние это весьма условная партия, у них влияния меньше всех. Да и сплоченностью особой среди них и не пахнет — скорее так, собравшиеся в кучу колеблющиеся, что присоединяются то к одной стороне, то к другой. Залесский же — самый доверенный человек Николая Третьего, ибо он полностью зависит от милости Императора. Его возвысил сам Николай, и за спиной у главы Тайной Канцелярии нет ни собственного Великого Рода, ни ещё чего-либо сопоставимого. Его сторонники — в основном Великие и Рода первого эшелона дворян из числа старых дворянских фамилий, которым в последние десятилетия все менее комфортно из-за действий Императрицы. На них Залесский и опирается, что бы конкурировать с супругой Николая, у которой формально возможностей и поддержки несравнимо больше.

На несколько секунд замолчав, Евгения сжала кулак, заставив змеек исчезнуть, и, подняв взгляд, продолжила:

— Партия Императрицы же состоит из дворянских Родов, что прежде играли вторую, а то и третью скрипку при дворе и вообще среди имперского дворянства. Рода первого и второго эшелона, особенно возвысившиеся относительно недавно — у них есть амбиции, силы и возможности, но Великие и просто более старые Рода, естественно, не горят желанием уступать им то, что считают свои — власть, положение и прочие блага… Ну и ещё — торговые гильдии из числа тех, кто тесно сотрудничает с иностранцами. Ну и сами иностранные гильдии, представленные в Империи, особенно британские, поддерживают её изо всех сил, ведь именно Императрица покровительствует всему этому сброду. Благодаря торгашам, золота, редкой и дорогой алхимии и прочего, за что все эти поднимающиеся Рода готовы кормиться с её рук у Императрицы в достатке — они ей денег не жалеют, ведь благодаря её протекции они получают баснословные прибыли от торговли с нами.

Вся эта лекция предназначалась по большому счету для Анны и в меньшей степени Данилы, её мужа. Оба Федора это всё итак знали — одному Евгения регулярно отчитывалась, дабы тот был в курсе происходящего в стране, а второй большую часть сознательной жизни провел в Петрограде и прекрасно знал, как всё устроено в Зимнем Дворце.

— Тогда выходит, что Залесский нам в данный момент союзник, — озвучила свои выводы Анна. — И сам он, и поддерживающие его старые дворянские фамилии просто не могут не понимать, что сейчас не время устраивать междоусобицу. Каков сейчас расклад сил? И будем ли мы помогать Залесскому достучаться до Императора?

— Император Николай, к сожалению, классический пример того, что бывает, если человека всю жизнь баловать, потакать его капризам и оберегать его от любых превратностей жизни, — поморщился главный Старейшина. — Он вырос, твердо зная — Российская Империя сильнейшая на планете и никто не способен нам угрожать. Всю его жизнь дела государственные не требовали к себе его внимания — пока был мир, вся государственная система как-то работала на запасе прочности, заложенной его предками. Он просто не способен осознать, насколько всё плохо за пределами его столицы. Да ему и неинтересно… Как до такого достучаться? Да и надо ли? А вдруг осознав, что страна в глубоком кризисе, он действительно полезет принимать решения? Лично я не уверен, какой вариант хуже — вот это безвластие или его прямое управление. Но мне непонятно одно — каким образом Императрица потеснила Залесского? Ведь прежде начальника Тайной Канцелярии Император явно привечал больше, чем свою женушку.

— О, способ довольно забавный и вместе с тем грязный, — впервые за всё это время проявила хоть какие-то эмоции Евгения, слабо улыбнувшись. — Всё началось с того, что она взялась помогать ему в выборе фавориток, делясь своим мнением, которая ему подойдет больше. А некоторое время спустя и вовсе начала посещать его спальню — в те часы, когда тот проводил с очередной любовницей. Государь так проникся и растрогался, что начал уделять ей куда больше времени и внимания, что немедленно сказалось на её позициях и влиянии. К сожалению или к счастью, Залесский в кровати Императора не бывает, так что тут у нас классика — ночная кукушка дневную перекукукала.

— М-да… И вот от этих людей зависит судьба Империи… — покачал головой Данила.

— Насчет же помощи Залесскому, — продолжил Федор, отвечая Анне. — Если мы начнем поддерживать начальника Тайной Канцелярии, это сильно ударит по его позициям. Не забывайте — в глазах Императора бояре по определению недруги, и если они поддерживают начальника его службы безопасности, то даже такой болван, как Николай, задумается о замене Залесского на кого-то более лояльного. И он это понимает — поэтому никакой помощи от нас не примет. Насколько велика вероятность того, что Петроград всё же пойдет по худшему пути? Что говорят твои аналитики?

— Военные, обычно занимающие нейтральную позицию, в данном вопросе в единогласно приняли сторону Залесского и выступают категорически против гражданской войны, так что пока наблюдается шаткое равновесие, — ответила разведчица. — Но не нужно принимать Императрицу и ее окружение за идиотов — они ведь не предлагают напасть на нас напрямую. Да и вообще — к нашему счастью, основные усилия их интриг направлены против Второго Императора. Предлагают несколько вариантов — призвать его в столицу под каким-нибудь предлогом и уже тут под различными предлогами не выпускать из Зимнего Дворца. Это первый. Второй — дождаться окончания его кампании против Цинь, затем объявить о снятии с должности генерал-губернатора и приказать покинуть провинцию. Откажется — вот и повод кинуть клич остальным четырем провинциям Фронтира и направить туда свои силы, обвинив Второго Императора в мятеже и предательстве. При этом сразу объявив, что все его сторонники, что откажутся его поддерживать, получат полное помилование и не будут ни в чем ущемлены.

— Вариант удобный, — согласился Данила. — В такой ситуации его никто не рискнет поддержать. Позорно, конечно, и репутации как государя, так и его приближенных после этого придет конец — никто в здравом уме с ними без крайней нужды договариваться больше не будет… Но в данных обстоятельствах ход более чем эффективный.

— Вот только есть риск, что вассалы его не бросят и боярство может прийти ему на помощь, ударив в спину армии Императора, — возразил хозяин кабинета. — А даже если и нет — это слишком большой скандал, который может расколоть общество. После такого очень многие могут задаться резонным вопросом — а зачем служить монарху, который за подвиги и победы вознаграждает подобным образом? И если сегодня подобным образом поступили со вторым человеком в Империи — то что стоит сделать нечто похожее с ними?

— Да, скорее всего до этого не дойдет, — согласился Данила.

— Ну и третий вариант, — продолжила Евгения. — Наиболее вероятный, к слову — заставить Павла Александровича выдать дочь за того, на кого укажут. И пригласить его наследника в Петроград, ко двору — тогда можно будет контролировать через заложников. К тому же Хельга — невероятный гений. Девчонке чуть больше двадцати, а она уже, как я только сегодня узнала, Архимаг. Лет через десять она гарантированный Маг Заклятий, самый молодой из тех, о ком я когда-либо слышала. А ещё через десять-пятнадцать она вполне сможет как минимум сравниться в силе с отцом… Что за силой она будет обладать хотя бы к первой сотне лет даже думать страшно. Она — стратегический ресурс, который в перспективе двадцати лет может стать сравнимой по силе разом с двумя чародеями восьмого ранга. Потому Императрица очень хочет организовать её брак со своим младшим кузеном, которого она притащила с собой из Британии… Сейчас, пока девчонка молода и пока имеется вполне себе веский довод — подозрения в адрес её отца — Хельгу можно при заключении брака опутать магическими клятвами так, что ей придется повиноваться Императору и Императрице. Уверен, она именно так и поступит.

— Вот только с чего бы Второму отдавать им своих детей? Уверен, он не хуже тебя всё это понимает, — заметила Анна.

— А тут, собственно, самый уязвимый и рискованный момент этого варианта, — улыбнулась Евгения. — Они должны пригрозить Павлу Александровичу, что если он не пойдет на их условия, они ни считаясь ни с чем прямо сейчас ударят ему в спину. Сейчас, когда он борется со вторжением Цинь и точно не переживет подобного.

— Звучит как дикий идиотизм, — заметил Федор. — Даже Император на подобное не пойдет. После подобного мятежи неизбежны — никто такого правителя, помогающего захватчикам отнимать у нас территории, не потерпит.

— Если узнают и будут доказательства, — возразила Евгения. — А если не будет? Просто в решающем сражении пятеро Магов Заклятий ударят по армии Второго и уйдут. И поди докажи, кто это такие были… Всё равно рискованно и много подозрений — но вполне возможно, и Павел это тоже понимает. Для них ведь лишиться одной провинции, являющейся рассадником мятежников, даже выгодно — зато трон гарантированно будет обезопасен. А государственные интересы в Петрограде давно никого не волнуют… Но для того, что бы это всё осуществить — им надо действовать уже сейчас.

И опять кабинет погрузился в тишину. Вот только на этот раз каждый из присутствующих знал, о чем думают остальные. Ибо хоть это имя пока не прозвучало, но каждый из присутствующих Шуйских был в курсе, чьей невестой является Хельга. Их родич, странный, неоднозначный и полный загадок, о котором сейчас в Роду Шуйских говорили чаще, чем о ком-либо, родич, со своим отношением к которому до конца определиться не смогла большая часть этой боярской фамилии.

— Аристарх, — с тяжелым вздохом первым заговорил младший из Федоров. — Он ведь тоже, насколько я знаю, Архимаг. Причем куда более могущественный, чем Хельга. Убил нескольких демонов, по силе равным пиковым Архимагам, одолел в дуэли Намгун Мина, а до того, будучи Старшим Магистром, пусть и под допингом, но дрался с Магом Заклятий — причем по словам Ярославы бился лицом к лицу и даже ранить сумел… И это я уж молчу о прочих его подвигах. Например о том, что Николаевы-Шуйские — уже полновесный Род первого эшелона, который такими темпами лет через десять-пятнадцать станет Великим. Старейшина, вы лучше всех знакомы с Аристархом — что, по вашему, парень будет делать, если всё пойдет по третьему из озвученных вариантов?

— Если не умрет, напав на Зимний Дворец в одиночку, пытаясь отбить невесту, то затаится, наберется сил и уже тогда отомстит, — невесело усмехнулся старый Маг Заклятий, вспоминая парня-реинкарнатора. — И поверьте — если он выберет второй вариант, то я готов поверить, что он добьется успеха.

О том, что парень реинкарнатор, Федор никому не рассказывал. Не то, что бы он не доверял собравшимся в кабинете родичам, более того — Евгения знала об этом факте. Будучи одной из ближайших его помощниц и по совместительству аналитиком по ряду вопросов, она была просто обязана знать столь важный нюанс. Насчет же остальных… Ладно, решил старый маг, надо просветить.

— Он реинкарнатор, — заявил Старейшина прежде, чем кто-то успел подать голос. — Его душа обладает памятью о прошлой жизни — не знаю, насколько полной, но как минимум познания о магии и часть прошлого он точно помнит.

— Реинкарнатор? — удивилась Анна. — Как тот Романов, который их Род возвысил? Тот, что в тридцать шесть стал Магом Заклятий?

— Именно, — кивнул он. — Но на всякий случай проясню — он Шуйский. Самый натуральный — он родился и вырос как один из нас. Вся разница лишь в том, что кое-что из прошлого помнит, не более.

— Господин Старейшина, вы ещё не отказались от мысли вернуть его в Род? — осторожно поинтересовалась Евгения.

— Не отказался, — ответил он. — Очень жаль, что он вообще ушел из Рода. Это было большой ошибкой Совета… Да-да, Аня, ты не ошиблась, это я тебе пеняю! Это ведь ты, насколько я знаю, активнее всех ратовала за то, что бы парню пинка под зад дать! И не надо спорить — я знаю, как дело было. Впрочем, я и сам хорош — мог бы хоть разок на парня взглянуть сам… Впрочем, я даже не представлял, что сына предыдущего Главы так беспардонно выпнут из Рода!

— Он захотел уйти сам, — с неловкостью заметила Анна. — И тогда это казалось идеальным выходом из ситуации — бездарный, постоянно устраивающий скандалы позор Рода, он бы только зря глаза Леониду и его сыну мозолил…

— Мало я тебя в детстве порол, моя дорогая, — покачал головой Федор. — Он бывший Наследник — даже если бы он был действительно неодаренным, вы вполне могли и даже обязаны были ему подобрать дело по плечу. Поставить управляющим на каком-нибудь небольшом предприятии или там мэром в небольшом городке — ан нет! Мало того, что его здесь с момента проверки наличия дара старательно шпыняли, а вы глаза на это закрывали, так ещё и денег парню пожалели. С какой он там суммой отсюда уехал? С сотней рублей? И даже их ему пришлось выторговывать…

Старый маг покачал головой и вздохнул. Анна не рискнула возражать старшему родичу — она знала, что он считает произошедшее огромным провалом Шуйских.

— Парень слишком хорош, что бы его игнорировать, — продолжил Федор. — Нет сомнений, в нашу эпоху он имеет все шансы стать сильнейшим магом. Плюс голова у него на месте — за несколько лет создал крепкий Род, в котором уже два Архимага. Плюс его знания, которые во многих аспектах намного опережают нашу магическую науку. Хотя, признаюсь, я сомневаюсь, что он после всего к нам вернется… Но как минимум поддерживать с ним максимально хорошие отношения необходимо. Ведь помимо всего прочего он дополнительное связующее звено со Вторым Императором — а этим можно воспользоваться на очередном заседании Боярской Думы. Пока же — готовьте мой личный корабль. Я, пожалуй, прогуляюсь до Александровской губернии — неплохо бы поговорить с самим Пашей на тему возможных действий его дражайших родичей…

Глава 16

Простите, что так долго пропадал — мне было необходимо чуть абстрогироваться и поразмышлять над сюжетом, плюс навалились заботы… Но сейчас я вернулся отдохнувший и готов снова выдавать максимум глав!

* * *

У меня на руках две шестерки, пиковая и черви, туз крести и бубновая дама. Козырная, между прочим — один из трех козырей, что вообще побывали у меня в руках за этот кон. М-да, неприятная складывается ситуация — сейчас ход моего противника, и от того, с чего он пойдет, зависит исход игры. Учитывая же, что мы оба — Архимага, и, соответственно, обладаем чудовищно мощными, недоступными никакому неодаренному в принципе вычислительными возможностями мозга, которые тоже являются одним из свойства высокого ранга в магии, без которых просто невозможно сплетать действительно сложные чары, такая простая игра, как дурак, для нас практически бессмысленна.

Что толку играть в эту игру тем, кто волей-неволей к концу раунда будет абсолютно точно знать, какие именно карты в отбое, и соответственно четко осознавать, что именно на руках у оппонента? Финальная часть игры, самая интересная, в которой вся суть и соль, теряет большую часть своей привлекательности, сводясь к банальному пониманию всех возможностей как своих, так и соперника. Лишается азарта финальной схватки, интриги и предвосхищения победы или поражения…

Поэтому маги высоких рангов играли в чуть иную версию игры. Так называемый «Случайный» дурак, в котором после каждого отбоя была вероятность изменения карт одного или сразу всех соперников на те, что в данный момент лежали горке биты. Меняться за раз могло не более трети карт за раз, и не чаще раза в два хода, что сразу же сводило на нет весь смысл подсчитывать ушедшие в отбой карты. И шанс при смене карты был тем выше, чем ниже карта. Заполучить таким макаром мусор было куда вероятнее, чем неожиданно заиметь козырь… В общем, всё это добавляло в игру все то, чего мне так от неё хотелось — элемента неожиданности и фактор удачи. Но при этом ещё и не окончательно выводило из игры факт личного мастерства…

Вот только, мать его так и разэдак, иногда эти перемены карт страшно бесили! Вместо второго моего сберегаемого козыря, десятки бубей, в последний отбой мне подкинуло эту мусорную шестерку червей, сильно усложнив мое и без того шаткое положение. Что-то мне сегодня вообще не везет в карты — пятый раз кряду проигрываю! И ведь ставки не шуточные, совсем уже нет — я, несколько увлекшись, уже проиграл всю наличность, а играть в долг не собирался принципиально — натура я увлекающаяся, и если позволю себе ставить то, что не могу отдать сразу, на месте, то могу и перейти черту.

И потому в этом, тринадцатом уже раунде игры ставкой было нечто иное. То, что я могу дать здесь и сейчас, при этом не имеющее как такового материального воплощения, но обладающее громадной ценностью, особенно для моего соперника. Заклятие седьмого ранга, одно на выбор, которому я обязуюсь его обучить. То, что дороже золота и драгоценностей, даже дороже артефактов и алхимии — знания о магии седьмого ранга, что была тайно за семью печатями для любого недостойного или не обладающего поддержкой чародеев высших кругов магического общества…

Мой сегодняшний противник стал Архимагом совсем недавно. Виталий Невзоров, дворянин в пятом поколении из Рода средней руки, был самым талантливым в магическом отношении членом сей знатной фамилии. В их Роду ещё не бывало Архимагов, да что там — у них и Старших Магистров было лишь трое, включая моего оппонента. И появились они, насколько мне известно, лишь в прошлом поколении… Сам Виталий был пусть и не гением, но весьма и весьма одаренным чародеем. И очень, очень везучим сукиным сыном, чего уж тут.

Он стал Старшим Магистром лишь три года назад, в сорок пять лет, и, по идее, о ранге Архимага мог мечтать лишь годам к шестидесяти с лишним, а то и вовсе к семидесяти — но случилась война. Самое разрушительное, самое страшное и зачастую и вовсе последнее событие для одних изредка становится шансом, улыбкой судьбы и трамплином для быстрого взлёта для других. И пусть второе случается даже не в разы, а на порядки реже, чем первое, передо мной, тонко улыбаясь, сидел именно этот счастливчик второго типа. И пусть кто-то мог бы сказать, что не мне, Архимагу в неполные двадцать два, сетовать на подобное, ибо я сам — ярчайший пример подобной удаче, но лично я бы с подобным не согласился. Разница меж нами есть, и она очевидна для любого, кому хорошо известно истинное положение дел касательно моей сущности.

Виталий несколько месяцев назад сумел взять в плен представителя Императорского Рода Японии. В целом, ничего особо удивительного в этом не было — Рода берегли свою кровь по понятным причинам, собственно именно в этом был фундамент могущества любого аристократического семейства, в этом и была суть Рода — группа родственников, объединенных в единое социальное образование, стоящее горой за своих и обеспечивающее их защиту. Ведь магический дар имел свойство передаваться по наследству — и в мире магов кровь была одним из ключевых элементов и политики, и жизни знати в целом. Больше родичей — больше магов, больше магов — сильнее Род и выше шанс на появление действительно талантливого чародея, способного взять планку Мастера и выше…

Но при этом в многочисленности Родов была и отрицательная для отдельно взятых его представителей сторона. Ты мог взять в плен хоть пятерых членов Рода, пусть даже и относительно близкородственных Главе — но это не давало тебе возможности диктовать ему свои условия. Выкуп за адекватную цену деньгами ли, алхимией, можно даже артефактами, ну или за соразмерную важности для Рода самого плененного услугу — вот и все. Никаких иных особых бонусов от плененного благородного даже из самого Императорского клана Японии, ничего такого… Тем более за всего лишь пожилого, лет шестидесяти пяти, Младшего Магистра, боевого мага не бог весть какой силы.

Эта добыча упала в руки Невзорова в битве за Магадан. И в отличии от большинства тех, кому посчастливилось пленить достаточно знатного пленника в тот день, Виталий не стал держать свою добычу в общих бараках и загонах, что устроили на первое время для магов наши войска. Нет, пленник был пусть и напоен зельем антимагии, но радушно принят в лагере Рода Невзоровых, рассчитывавших получить за этого пленника неплохой куш — всё же чем знатнее особа, тем больше стоил выкуп…

И именно благодаря этой любезности Невзорова сей японец сумел избежать судьбы, что я уготовил всем остальным его пленным соотечественникам — роль пищи и жертвенного подношения в сделке с Маргатоном. Таких счастливчиков оказалось весьма немного, немного более двух с половиной десятков…

А ещё выяснилось, что сей пожилой аристократ является другом детства Наследника Рода Ямато и Японской Империи по совместительству. О чем он прежде говорить не спешил по понятным причинам, желая избежать завышения суммы выкупа… Но после увиденного старик резко передумал и сообщил удивленному и обрадованному Невзорову данное обстоятельство. И пообещав по-настоящему достойный выкуп, если Виталий сумеет организовать всё в кратчайшие сроки и будет держать его подальше от Кровавого Палача — то бишь от меня.

Существуют очень редкий и дорогой набор алхимических стимуляторов, способных поднять чародею ранг. До определенной черты разумеется, и с оговорками, куда уж без них там, где речь заходит об окольных путях? Но даже так — средства есть. Не знаю, что за дружба такая была у этого пожилого япошки с Наследником его Рода, но факт остается фактом — когда мой алчный соотечественник потребовал что-то, что поднимет его на седьмой ранг, он, ко всеобщему удивлению, это получил.

У подобных вещей есть цена. Во первых, достигший следующего ранга при помощи внешних сил, а не собственного развития, за редкими исключениями становятся заложниками подобного — выше им уже никогда не развиться. Их потолок — это даже не пик взятого обходными путями ранга, а максимум средний его уровень. И это при условии, что принявшему вообще повезет — есть немалый шанс, что вы так и не достигнете желаемой цели, остановившись на самом пике чистой силы и развития уже имеющегося ранга. Допустим, был слабый или даже средней руки Старший Магистр, а стал пиковым. С до предела развитыми каналами маны, расширенным до краев Источником Маны, усиленной аурой и прочим, они будут даже посильнее подавляющего большинства иных пиковых чародеев этого ранга… Ну как посильнее — в случае магов, особенно находящихся на одном ранге, всё больше решают навыки и опыт, а так же количество и качество магических знаний, а не грубая мощь… Это примерно как между бойцом рукопашником и просто очень сильным и развитым физически человеком — первый, по идее, по всем показателям слабее второго, но навыки и мастерство позволяют ему не бояться разницы в силе… Сравнение грубое, но уж какое есть.

Невзорову повезло. Доставленные ему на обмен зелья оказались настоящими и были снабжены подробными инструкциями по их правильному применению. К тому же талант у чародея действительно был — без него даже подобная алхимия могла подвести. Однако если ты из тех, кто по природе своей одарен достаточно, что бы взять эту планку — успех почти гарантирован. К сожалению или счастью, рецепт успеха для взятия седьмого ранга имеется лишь у Клана Ямато — это главный секрет Императоров Японии, позволивший им столько тысячелетий удерживать власть в стране, и один из ключевых элементов торговли с Великими Родами и прочими представителями истинно высшей аристократии планеты. Единственное, что меня во всем этом удивляет — как у страны, не входящей в закрытый клуб Великих Держав, до сих пор не отняли эту тайну? Впрочем, что похожее, но худшего качества, имеется и у британцев, и даже у Романовых. А Япония — достаточно могущественная страна, что бы не портить с ней отношения без особой нужды. В конце концов, это средство достаточно трудно в изготовлении, что бы Великим Державам не чувствовать угрозу для себя от подобного усиления потенциального соперника. К тому же Ямато были достаточно разумны, что бы не дразнить лишний раз сильных мира сего и продавать этот набор алхимии всякому, кто обладает нужными статусом и средствами. Причем для его приобретения было необходимо как первое, так и второе… Причем статус покупателя был даже важнее его богатства. Разумный подход в мире, где правят бал суперхищники от мира магии…

И вот освоивший, наконец, пять недель назад полученную им алхимию чародей из Рода, что при иных обстоятельствах и мечтать бы не смел о получении подобного сокровища, сидел передо мной, сверкал улыбкой как свежеотчеканенный золотой червонец и разбивал меня в мою любимую игру в пух и прах. Помолодевший, причем не от целенаправленных заклятий и ритуалов омоложения Магии Жизни, а от эффекта принятых зелий развития, он выглядел сейчас моим ровесником, возможно даже чуть младше — худой, узкий в плечах и невысокий, с длинными волосами цвета спелой пшеницы и слегка женственным, смазливым лицом с тонкими и изящными чертами, он бесил меня неимоверно.

— Ну что ж, Аристарх Николаевич, начнем, пожалуй? — сверкнул идеально ровными белыми зубами мой оппонент. — Пора бы уже узнать, кому сегодня благоволит госпожа Фортуна!

На стол легла крестовая девятка. Что ж, пока в масть… Тузы, вроде, все выбыли, но опять же — ни в чем нельзя быть уверенным. Единственный шанс — что даже если туз у него и имеется, то не козырной, или что девяток не больше двух при отсутствии тузов и дам… Что ж, чему быть, того не миновать — бить сразу дамой ещё глупее, она моя единственная страховка.

— Туз, — спокойно бросил я.

— Ещё девятка, — спокойно докинул карту Невзоров.

Червовая. Та, что вышла буквально в прошлый отбой. Что иронично, он ей и бился тогда… Вернулась к хозяину, зараза.

— Дама.

— Девять козырь, — уже не скрывая алчного блеска глаз, продолжил своё наступление чародей.

— Что ж, беру, — вздохнул я.

— Признаться, за последние пару минут я будто год жизни потерял, — с радостным облегчением бросил на стол последнюю оставшуюся карту мой оппонент. — Никогда в жизни не играл со столь высокими ставками! Очень освежающее чувство…

На кону были четыре миллиона триста пятьдесят тысяч рублей, четыре захваченных его Родом и им лично вражеские пушки, способные стрелять ядрами вплоть до шестого ранга — а это очень, очень дорогостоящая артиллерия — и куча разного, менее ценного добра, добытого им за эту кампанию. Артефакты, алхимические реагенты, просто золото и серебро, даже небольшая воздушная шхуна, захваченная у Цинь — Невзоров поставил на этот кон всю добычу своего Рода за эту кампанию плюс все деньги и предметы, что уже проиграл я. И пусть он с достижением заветного седьмого ранга стал для своего Рода золотым билетом в более высокие слои аристократии — как же, теперь они полновесный Род первой категории — но даже ему бы не спустили с рук, проиграй он всё перечисленное. И деньги в этом списке были самым незначительным пунктом…

Но ему повезло, и он выиграл свой приз. Весьма ценный для него и его Рода — ведь перед ними во весь рост стоял вопрос о том, откуда брать соответствующие его рангу знания. Да, чародей седьмого ранга даже без заклятий уровня Архимагов всё ещё достаточно грозная сила, что бы Старшие Магистры, особенно из обычных Родов, опасались его — Невзоров без труда заткнет за пояс разом троих противников шестого ранга, а то и четверых, даже несмотря на свою слабость среди себе подобных… Но вот противостоять другому Архимагу, не обладая навыками соответствующего уровня, ему банально не под силу. И получить хоть какие-то знания, не влезая в огромные долги, Роду Невзоров не представлялось возможным. Иди почти в услужение, на поклон кому-то из Великих Родов — это в их случае был бы самый удачный исход, а подобное положение несет в себе мало хорошего… Но подобное нужно было заслужить, доказать свою полезность и верность неформальному сюзерену, что сделать было не так-то просто. В конце концов, риск, что их просто попользуют, откупятся мусором или сольют в процессе отработки стоимости знаний, был неоправданно высок. Ведь новоиспеченному Архимагу будут поручать всю грязную работу, соответствующую данной планке могущества, в которой мараться собственным чародеям седьмого ранга Великого Рода не с руки… А то и попросту слишком опасно. И это, повторяюсь, ещё не худший вариант, а из числа лучших…

И потому Невзоров уже три недели со мной усиленно «дружил». Обхаживал изо всех сил, всегда был где-то неподалеку, старался завести беседу или оказать какую-нибудь мелкую услугу, но при этом умудрялся не переходить ту черту, после которой подобное начинает раздражать, превратившись пусть и из весьма угодливого и ангажированного, но необременительного внимания в разряд назойливой прилипчивости. Новоиспеченный Архимаг был классическим примером аристократа из центральных и западных областей Российской Империи — более спокойных в военном отношении, а от того не несущего отдающей военщиной относительной прямолинейности сибирской знати.

Этот был классическим примером хитреца и интригана из высшего общества — причем отлично осознающий своё место в нем. Равнодушный и даже иногда жестокий к тем, кто ниже статусом и при этом не представляют для него никакого интереса, вежливый и корректный с равными, предупредительный и даже подобострастный с теми, кто выше… И на сотню километров вокруг я был самым могущественным, богатым и знатным чародеем из всех имеющихся. А так же, что даже ещё более важно — в его глазах я был пусть и гениальным в магии, но юнцом, который откуда-то был забит по самые уши столь необходимыми ему самому бесценными знаниями, явно не относящимся в большинстве своем к Родовой магии Шуйских (не знаю, откуда пошёл этот слух, обладающий редким для этого источника информации уровнем соответствия действительности), и, соответственно, могущий чем-то из этого знания поделиться. Стоит только найти к «пареньку», то бишь ко мне, правильный ключик.

— Знаете, Виталий Георгиевич, если бы на вашем месте был кто-либо иной, я бы потребовал проверки колоды, — со вздохом кинул на стол я карты. — Уж очень удачно для вас складывалась игра… Мне везло лишь тогда, когда ставкой было что-то не слишком существенное, затем дважды подряд повезло по крупному, ставки начали расти… И вот теперь я, образно говоря, остался без штанов.

— Аристарх Николаевич, право слово — готов дать вам слово дворянина, что с колодой всё в порядке! — воскликнул мой оппонент. — И, разумеется, если у вас имеются в этом какие-либо сомнения — проверить её ваше право. Ничего против не имею.

Я ведь говорил, что знает своё место, да? Повторю это ещё раз — очень, очень хорошо знает. Большинство аристократов седьмого ранга, что мне известны, оскорбились бы на это требование. Нет, дураками они не были и вызова на дуэль с моей нынешней силой и репутацией можно было не ждать — да и кто бы позволил двум Архимагам на фронте устраивать дуэль между собой в преддверии генерального сражения⁈ Да и не всё в жизни, к сожалению, можно решить доброй дракой… В общем, на мои слова бы оскорбились и это привело бы к появлению очередного, достаточно влиятельного недоброжелателя — а ведь количество фамилий в моём списке тех, чьи больные мозоли я отдавил, уже начинает меня самого тревожить. Черт бы побрал тот юношеский максимализм, которым я упивался прежде, плодя врагов направо и налево… Вот реально — очень жаль, что сон о моём участии в заговоре против предыдущего Императора в моей первой жизни приснился мне только сейчас. С ним я стал чувствовать себя более зрело… Да и рассуждать, надеюсь, тоже. Правда, импульсивные слова и поступки всё ещё проскальзывали во мне… Но гораздо реже.

Вот только в данном случае я понимал, кому и что говорю. И лишь проверял свои догадки… На самом деле мне было всё равно, насколько честно выиграл Невзоров — одного-единственное заклятие седьмого ранга для меня пустяк. Я их знаю даже десятки — сотни различных вариаций, от атакующей магии до редких и специализированных чар, используемых при изготовлении особо сложных алхимических зелий. То, что для абсолютного, подавляющего большинства аристократов этого мира является бесценными сокровищами — для меня ничто.

Но вот что мне не понравилось в моем новом состоянии ума — это изменение некоторых привычек. Например усилившаяся страсть к азартным играм… Я пока ещё плохо себя контролирую в этом вопросе, к сожалению. Стоит уделить этому внимание…

— Я же сказал, Виталий Георгиевич — будь на вашем месте кто-то иной, — улыбнулся я чуть напрягшемуся магу. — Но вы мне кажитесь человеком честным и на подобные трюки, особенно ради банальной наживы, неспособным. Особенно с учетом того, что нам совсем скоро предстоит биться бок о бок… Давайте лучше обсудим, какого рода чары вам хотелось бы изучить?

Переводя на русский — я знаю, что ты бы не рискнул устраивать подобные фокусы со мной. Однако если я вдруг узнаю, что ты мухлевал — на войне всякое случается. Например, бесследно пропадают люди и гибнут даже самые умелые, сильные и подготовленные боевые маги.

И Невзоров, как и другие наблюдавшие за нашей игрой дворяне, смысл моих слов поняли прекрасно. Не то, что бы я действительно из-за подобного пустяка поспособствовал бы гибели соратника, упаси боги — но ему об этом откуда знать? У меня ведь репутация отбитого психа…

В общем, ляпнул я угрозу зря, но что уж тут поделать? Иногда, в минуты сильного раздражения, Аристарх берет верх над Пеплом…

— Когда мы сможем приступить к обучению? — тут же забыл обо всяких скрытых угрозах чародей, жадно подавшись вперед.

— Да вот прямо сейчас, если хотите, — пожал я плечами, откидываясь на спину стула и левитируя к себе рюмку чистого, алхимического спирта, который для любого чародея ниже четвертого ранга был смесью яда и кислоты, а не просто крепким и невкусным дешевым пойлом. — Когда начнется активная фаза боев неизвестно, и чем быстрее вы получите в свой рукав этот козырь, тем будет лучше для вас. Да и я не имею привычки тянуть с исполнением своих обещаний. Сформулируйте запрос — какой направленности вам нужны чары, какой стихии и так далее, а я уж скажу, что имеется в моём арсенале если не точно такого, то хотя бы близко по содержанию.

Пока Невзоров сидел, погруженный в раздумья, остальные чародеи, разбившись на группы, обсуждали только что закончившуюся партию и её необычный приз. Находились мы в шатре генерал-полковника Апраксина Виктора Сергеевича, командующего нашим участком фронта Архимагом. Силы, что вел Сахаров, стали ему подкреплением, но самого нашего генерала при этом, к моему удивлению, в угол не задвинули. Хотя именно подобного я ожидал по прибытии, и готовился стоять горой за нашего командира — напыщенных индюков, получивших звание и должность не за реальные командирские таланты, а по причине правильного происхождения и более развитого умения бить молниями из глаз и шарами раскаленной плазмы из задницы, в Российской Империи было в преизбытке. И отдавать себя и своих людей в руки некомпетентного высокородного дурня-Архимага я не собирался.

К счастью, Апраксин оказался совсем не таким. Генерал-полковник, чародей в годах, за семьдесят, был не просто неплохим боевым магом, но и давним знакомым нашего Сахарова, так что сразу притянул гения тактики и стратегии в свой штаб, поручив большую часть своей работы и лишь в основном подпирая его решения своим авторитетом. Так что с этой стороны я был доволен…

Кстати — Сахаров, Зубов и даже Виктор Сергеевич тоже были тут, наблюдая за игрой. Штабная палатка генерал-полковника, как это частенько принято у по настоящему богатых и влиятельных чародеев, была хорошим, дорогим бытовым артефактом ранга эдак шестого. С магией Пространства, защитными и сенсорными чарами и так далее — в общем, вполне себе комфортабельный переносной мини-особняк с пятью-восемью комнатами и довольно вместительным залом. В котором и проходили, чаще всего, вечера многих старших магов и знатных персон из нашего войска. Не всех и даже не большинства, но многих…

Я бросил очередной взгляд на клятые карты и тяжело вздохнул. Конечно, меня терзали подозрения в честности состоявшейся игры, но придраться мне было не к чему. Подобные колоды, разумеется, были артефактами, в основе своей имеющие магию Иллюзий — не всегда только её, иногда даже и вовсе без неё, но чаще всего именно эта школа чародейства была основной при изготовлении подобных предметов. И, само собой, подобные предметы открывали довольно широкое поле для разног рода манипуляций, хитростей и откровенного жульничества… Вот только на протяжении игры я раз семь проверял — всё чисто.

Если меня и обжулили, то сделали это достаточно чисто. Что ж, это даже справедливо — сам дурак, и винить мне некого. Хорошо хоть, я удержался в ставках от использования действительно ценных вещей — полученных и розданных моим людям артефактов, захваченных единиц артиллерии, запасов алхимических реагентов да препаратов лечебного и стимулирующего толка для солдат и даже магов… И вообще всей той добычи, что я захапал в битве за Свадово не для своего личного пользования, а для усиления своих людей. Ну а деньги, драгоценности и пара взятых с трупов убитых мной Старших Магистров ниже средней паршивости предметов пятого ранга было не жалко.

— Атакующие чары, желательно на стыке стихий Воздуха и Огня, а так же Света, — определился наконец Невзоров, привлекая мое внимание. — Или, если подобного нет, то варианты с одной из этих Стихий и магии Света. Ну или, на худой конец — чисто магии Света или Огня. Воздух интересует в последнюю очередь.

— Площадные чары? — уточнил я. — Или для атаки по одиночной цели?

— Последнее, — ответил он.

Вот тут уже послышались голоса присутствовавших. Ну а что — мы не в дорогих залах Родовых поместий, не на приеме или балу, даже не в городе. Так что многие правила и рамки строгого аристократического этикета, которым старались следовать даже в начале войны, давно остались в прошлом. Пропитавшиеся войной и смертью, прошедшие крещение пороховым дымом пополам с боевой магией чопорные прежде чародеи из числа не профессиональных военных, а добровольцев из сильных Родов сильно изменились. Я даже сам это не сразу заметил — но заметив, понял, что такие перемены в них мне по душе.

— Да на кой-тебе по одиночной, Виталя! — хлопнул по плечу Невзорова здоровенный, широкоплечий детина с густой каштановой бородой. — Ты ж буквально только-только ранг взял, в полную силу ещё долго входить будешь — толку от одного-единственного атакующего заклятия против других равных тебе по рангу? Даже если успеешь применить — с одного удара вряд-ли даже ранишь, а дальше тебя просто прикончат… Лучше бы взял защиту!

— Глупости какие, — фыркнула одна из дам, стоящая неподалеку в компании сильно похожих на неё молодых людей. Наверняка родственники, причем довольно близкие. — Сил защититься против опытного мага или твари седьмого ранга только-только освоенным заклятием надолго не хватит, а потом либо смерть, либо придет помощь.

— Ну и чего ж ты тогда предлагаешь, Изюмова? — усмехнулась стоящая подозрительно близко к бородачу блондинка. — Надеяться на один удар, который, наверняка, до приемлемого уровня в оставшееся время довести не выйдет? Так ведь в этом случае вообще никаких шансов выжить, случись сойтись с каким-нибудь Архиличом, не останется!

Ни я, ни Невзоров не перебивали и не вмешивались в происходящее. А спор уже набрал обороты — мнения сильно разделились. Помимо первых двух появились ещё некоторые предложения. Например, площадное атакующее заклятие седьмого (что я лично, с учетом обстоятельств, тоже считал одним из лучших выборов), которым наш свежеиспеченный Архимаг бил бы с безопасной позиции по указке генералов. Или вариант тоже с массовыми, площадными заклинаниями — но защитным.

Были и те, кто совсем разошелся в своих предложениях, выдвигая куда более редкие варианты чар — причем многие из них, в силу разных причин, однозначно относились к запретным знаниям, которыми никто бы не стал делиться. К счастью, я ещё изначально обозначил, что в случае проигрыша с меня что-то из относительно распространенных чар. Никаких секретных и тайных знаний!

— Какие есть варианты, господин Аристарх? — видимо, устав слушать гомон и возбужденные обсуждения, послал мне телепатическое сообщение Виталий. — Хотя… А можно попросить лично вашего совета и рекомендаций?

— Конечно, — кивнул я, мысленно довольно потирая руки. — Для начала у меня есть для вас предложение — я научу вас не одному, а трем заклятиям.

Невзоров промолчал, лишь выразительно подняв тонкую, точеную бровь. Мол, давай, показывай, в чем именно тут «но»…

— Но, разумеется, не просто так, — не разочаровал я его. — С вас — захваченный алхимреактор, что вы тайно храните в лагере своей гвардии. Тот самый, что с разбитого крейсера.

Надо отдать ему должное — чародей не подал виду, что удивлен. И отвечать согласием не спешил — что, впрочем, было себе вполне понятно.

Алхимреактор на боевой крейсер, особенно русский — товар очень дорогой и редкий. И по своему если даже более не ценный, чем те самые зелья, что получил от японцев Невзоров, то примерно равнозначный. Ведь зелья усилили лишь его лично, не решив при этом вопросов с обретением нужных знаний. К тому же человек отнюдь не вечен — даже без войны, сколько проживет Архимаг? Лет до ста двадцати-сорока, средний срок их жизни. То есть лет семьдесят-девяносто. С одной стороны — огромный срок, целая жизнь, если не больше, с другой — лишь краткий отрезок времени в масштабах жизни всего Рода. И не забываем — это если забыть о бушующей войне, конца края которой не видно. Вполне может статься, что любой из нас окажется мертв уже завтра — всякое бывает.

Крейсера тоже не вечны. Однако сердце их, алхимический реактор, при должном уходе мог служить веками — сложный технический артефакт был придуман века назад. И за это время не раз доказывал свою долговечность. Я точно знаю, что судно, на котором сейчас летает Ярослава Шуйская, использует реактор, коему два с половиной века. Да, его несколько раз модифицировали, регулярно подновляют и так далее — но факта это не меняет. Более того, чем старше реактор, тем он лучше по многим показателям — с годами скорость переработки алхимического топлива в грубую ману лишь возрастает, паразитные потери энергии уменьшаются и куча других, более мелких бонусов. Артефакт словно хорошее вино — от времени лишь настаивается и улучшается, особенно если за ним ухаживать…

А всё остальное как раз менять можно как угодно часто — корабль строится вокруг алхимреактора, и пересадка из старого, скажет так, «тела» в новое явление вполне нормальное.

— Не знаю, откуда вам известно об этой нашей находке, Аристарх Николаевич, но вынужден вам отказать, — ответил, наконец, чародей. — Алхимреактор крейсерского класса, особенно наш, российский — это даже лучше, чем обладание одним-единственным Архимагом. В конце-концов, такой корабль сам по себе сильнее большинства чародеев седьмого ранга…

— А ещё в Родах, не являющихся Великими или хотя бы не порождавших чародеев седьмого ранга три-четыре поколения отряд нет никакой гарантии, что в следующем поколении будет новый подобный талант, — улыбнулся я, продолжая его мысль. — Я прекрасно понимаю вашу позицию, однако кое в чем вы, все же, заблуждаетесь, сударь.

— И в чем же? — продолжил он наш безмолвный диалог.

— Во первых в том, что сумеете построить судно данного класса, — привел я самое первое. — Без необходимых связей, которых у вас, без обид, явно нет, иначе бы вы не на двух старых корветах и фрегате летали, вы ни за какие деньги не найдете мастеров, что построят хотя бы просто само «тело» корабля. Это ведь не морское судно, да и от фрегатов и корветов, да даже от эсминцев крейсер отличается колоссально. Во вторых — даже если у вас каким-то чудом получится построить корпус и приладите внутрь алхимреактор, то что делать со всем остальным?

Помрачневший Невзоров на это ничего не ответил, явно ожидая продолжения. Спор вокруг нас, кстати, уже подутих — окружающим стало ясно, что мы общаемся мысленно, и нас тактично оставили в покое. Где-то неподалеку кто-то уже раскладывал колоду — тоже собрались играть. Только явно не в дурака — скорее уж в покер…

— Энерговоды проложить вы, допустим, как-нибудь сумеете, в этом вопросе суда разных классов не слишком-то отличаются, — продолжил я. — Но что делать с остальным? Кто сотворит щитовые чары нужного класса, запитав от реактора и проведя тонкую настройку режимов работы барьера? Кто займется атакующим заклятием? Кто оборудует нормальный заклинательный покой, из которого сильнейший маг на судне сумеет чарами поддерживать корабль, имея под рукой ряд вспомогательных систем? А о ритуалах и заклятиях высокого ранга, защищающих от разного рода духов, демонов, прослушивающей магии, следящий, сенсорные системы подходящего класса, дабы судно на боевом дежурстве не застали врасплох? Или что бы отслеживать удирающего противника… Да много для чего.

Глядя на всё ещё упрямо молчащего чародея, я забил последние гвозди в крышку его надежды.

— И это я не говорю уже о том, что все эти работы с судном требуют большого количества магических ресурсов. Особых металлов и сплавов, добываемых близ Разломов и обрабатываемых артефакторами Фронтира или крупных промышленных городов. О разного рода камнях — шухре, серебрянке и гатате, обладающих необходимыми свойствами для соединения систем подачи маны в пассивные магические системы судна… Не обижайтесь, сударь, но денег на всё выше перечисленное вашему Роду банально не хватит. А ведь я перечислил самый краткий минимум… Часть необходимых ресурсов вам просто не продадут — редкий и дефицитный товар, вроде камня шухра, на годы вперед расписан в очередях покупателей. Ну и самое важное — вам понадобятся для этой работы техномаг, ритуалист, артефактор широкого профиля и, собственно, тот, кто умеет соединить всё перечисленное так, что бы вышел крейсер, а не с трудом парящая полуразвалина. Кстати, техномаг должен быть минимум Старшим Магистрамом, а ритуалист с артефактором и вовсе Архимагами. Где вы их всех найдете и чем оплатите их труд?

— Однако если даже вы и ваш Род преодолеете все сложности и препятствия и добьетесь поставленной задачи — есть огромная вероятность, что плод всех ваших усилий у вас попросту отнимут, — добил я его. — Крейсера — монополия Великих Родов, Синода, Имперской Армии и сильнейших Родов первого эшелона — вроде Полянских или, к примеру, Багряниных… Тех у кого Архимагов минимум несколько и кто имеет могущественных покровителей. Сейчас, пока идет война, никто не будет задавать лишних вопросов — однако вы же понимаете, что когда всё кончатся этот вопрос обязательно возьмут на контроль?

И я сейчас не преувеличивал, не сгущал красок и даже слегка недоговорил о рисках. Например о том, что если я сумел узнать эту информацию, то сумеют и другие. И среди них найдутся и такие, что не станут просить дважды… Ну, почти не преувеличивал — насчет постройки и зачарования судна я приврал. Всё это вполне можно сделать, как я — выкупив списанное судно без реактора и починить. Правда насчет редких ресурсов не врал — замучаются доставать.

— Если я откажусь, то нашей сделке конец? — подал, наконец, голос мой собеседник.

— Конечно нет, — уверил я его. — Своё слово я в любом случае сдержу.

— Тогда можно один вопрос, прежде чем я дам ответ?

— Конечно.

— Если всё, как вы говорите, то откуда у вас личный крейсер? Да ещё и непростой, а тяжелый? Почему вам позволили иметь подобное судно?

— В самую суть вопросец, — хмыкнул я. — Тут всё просто — я будущий зять Второго Императора, и когда я раздобыл алхимреактор, он закрыл на это глаза. Ну и затем не препятствовал в постройке… В общем, у меня с самого начала имелся достаточно могущественный покровитель. У вас такой есть?

В целом, говоря откровенно, я не сказал Невзорову ничего по-настоящему нового. Всё это он и сам осознавал в той или иной мере — чай, не первый десяток лет на свете живет. Просто окрыленный успехами в этой кампании, человек слегка оторвался от реальности, реально уверовав в свою Фортуну. Подспудно надеялся, что и с судном все пройдет как нужно — и глядишь, уже через пару-тройку лет…

Но рассудок, пусть и с усилием, взял верх над фантазиями. Он не стал ссылаться на то, что ему необходимо посоветоваться (сам чародей был лишь одним из Старейшин, никак не Глава), просить время на подумать и так далее, сходу взяв быка за рога.

— Трех заклятий мало. Двенадцать, полный комплекс правильных упражнений для тренировок ауры, каналов и Источника маны, — решительно заявил он.

Вот это другое дело… Кто бы знал — проиграв заклятие, найду возможность для создания младшего брата «Змею». Ну а сейчас — поторгуемся как следует!

Глава 17

Меня уже до чертиков утомили эти края. Эти леса, долины, реки, высокие холмы, поросшие яркой, сочной зеленью — всё это уже раздражало до невозможности. Причина была проста — уже прошла половина лета, а мы всё так же топтались на месте без особых продвижений. А ведь нас спешно перекинули из Тойска аж в апреле, торопя и подгоняя к решающей битве! А что в итоге?

В итоге мы здесь уже три месяца, а линия фронта все там же, где и была. Мы окопались со своей стороны, возведя настоящий непреодолимый вал укреплений руками солдат и усилиями чародеев, вросли в землю намертво, с толком, чувством и расстановкой использовав оказавшееся у нас время и все детали окружающего ландшафта, сделав все, что бы вписать естественные рубежи в свои укрепления. И, признаюсь, я не мог припомнить даже в памяти себя-Пепла столь качественной, продуманной и логичной линии полевых укреплений. Тем более столь протяженных — на две с лишним сотни километров, а то и на все три.

Берег небольшой речушки, пересекавшей длинную, чуть вмятую внутрь долину перед нами, превратился усилиями магов-фортификаторов в настоящий шедевр прикладной военной инженерии. Хоть срисовывай для учебников для фортификаторов как идеал, к которому необходимо стремиться при строительстве подобных сооружений, право слово. Высокие, мощные, скрепленные магией и многочисленными ритуалами стены вздымались на три десятка метров в высоту, толщина же была такова, что по стене спокойно могли разъехаться три телеги в ряд. Укрепленные чарами стены были способны держать удары магии седьмого ранга, в бастионах, вздыбающихся на все шесть десятков метров, в три этажа были установлены орудия — причем третий ряд стоял на самом верхнем этаже каждого бастиона и был нацелен в небо — противовоздушная оборона зачарованной шрапнелью от летающих тварей.

Бастионы стояли каждые два километра. Помимо наличия в них нашей артиллерии, в каждом имелся дежурный отряд боевых магов — два десятка Адептов, трое Мастеров и Младший Магистр. Группа магической поддержки на случай внезапных нападений, призванная не допустить прорыва врага или хотя бы задержать его до прибытия подмоги в лице нас, Старших Магистров и Архимагов. Плюс сотня солдат с полным боекомплектом для столкновения с существами магического характера — нежитью, нечистью и, само собой, демонами. Святая вода, освященные действительно отмеченными небом священнослужителями — от язычников до иудеев, нашлись все, каждому солдату на вкус и цвет в зависимости от его вероисповедания — клинки, пули и штыки винтовок, у каждого — по одной магической гранате с заклятием второго ранга. Каждый десятник, то бишь сержант, имел ещё и в довесок гранатв третьего ранга.

В небесах постоянно патрулировали боевые корабли, наблюдая за обстановкой, что бы нас, не дай боги, не застали врасплох неожиданной атакой. Отряды разведчиков регулярно пропадали в окрестных лесах, вовсю расцветших в объятиях лета, которому не было, казалось, никакого дела до двух могущественных армий, что в любой миг могли сцепиться в смертельной схватке… Впрочем, вполне возможно, что оно, это самое лето, просто осведомлено лучше меня и точно знает, что грядущая схватка точно случится не в его смену? Кто знает, кто знает…

За первой линией обороны была вторая, а меж ними неустанно устанавливались и проверялись на исправность ловушки. От банальных глубоких ям с острыми каменными пиками и лужами освященной воды до магических, изрыгающих Пламя, Молнии и, разумеется, Свет — три самые действенный против нашего нынешнего противника силы. Особенно Свет, конечно же… Впрочем, ловушек с иными Стихиями и школами магии тоже хватало — к делу своеобразного минирования местности приложил руку в той или иной степени каждый, кто умел их создавать. Разумеется, под чутким присмотром фортификаторов и строго там, где они это позволили.

А дальше шел второй ряд стен — пониже и с виду куда менее прочные, нежели первый ряд, но тоже внушительные — пятнадцать метров высотой и толщиной метра три с половиной у верхушки. У основания — все семь. Тут уже обошлись без монументальных бастионов — просто каждый километр высилась по башенке. Не предназначенной напрямую для ведения боя, скорее служащей жилищем патрульным группам, стерегущим стену… Излишество, как по мне — тратить время, силы и ману на башни, которые даже в бою не понадобятся, но меня не спрашивали. А я со своими советами не лез — не моя епархия, всё-таки. Специалистом в этой области я называться никак не мог…

Большого лагеря, в котором первые недели находились все сведенные под руку генерала Апраксина войска, больше не было. Вместо этого почти двухсоттысячную группировку, почитай весь правый фланг нашего фронта, было решено разбить на семь лагерей. Четыре поменьше, по двадцать тысяч воинов, и три покрупнее, на сорок каждый. Разумеется, цифры далекие от истинных — один обоз из всякого народа, путешествующего с действующей армией, от шлюх до скупщиков трофеев, тянул тысяч на пятьдесят-шестьдесят человек. Да что уж там — может и поболее… А ещё были местные ополченцы из взявшихся за оружие простолюдинов, обычно из числа тех, кто лишился в эту кампанию всего, что берег и любил — семей, дома, друзей, а нередко и всего этого разом и ещё немножечко сверху. Злые, как черти, и мотивированные рвать врага любой ценой на зависть любому скандинавскому берсерку, они были действительно опасны — как и всякий, кто уже лишился всего и кому теперь наплевать на любые последствия своих действий. К ним старались особо не забредать даже офицеры — ведь там, в этом ополчении, и своих магов хватало. Бывших ремесленников, отставников и прочего народа первого-второго, редко третьего ранга.

Ну и, разумеется, войска дворянских Родов Магаданской и Хабаровской провинций. Из тех, кто пережил все ужасы китайской и японской оккупации, месяцы преследований и охоты на себя, кто уцелел и сохранил достаточно запала, что бы забрать, как гласила народная мудрость, за каждого своего битого двух, а лучше трёх чужих не битых. Тоже тяжеловатая в большинстве своем публика, но дворянское воспитание заставляло большинство из них придерживаться определенных рамок. Придерживаться самим и придерживать тех из своих, кто сам с этим справиться был не в силах.

И если подсчитать уже и эту публику, то у нас набегают совсем не те двести тысяч, которые по бумагам были под рукой Апраксина. Тут цифра скорее шла ближе восьми-девяти сотням тысяч… А возможно и миллиону — кто их разберет и посчитает? Миллион человек под открытым небом, в одной местности, которую они уже три месяца не покидают, десяти лагерях (наши довески из трех дополнительных групп Апраксин благоразумно не допустил к размещению с основными войсками. Три дополнительных лагеря стояли несколькими километрами глубже наших линий обороны. Один был общим, в котором вперемешку обитали вообще все, как-то меж собой уживаясь, другой той части знати, что не желала смешиваться с плебсом, и третий — для наиболее озлобленных простолюдинов и их магов, которых старались держать подальше от остальных.

Моя гвардия, Петя, я и Андрей расквартировались в центральном лагере. В обе стороны от нашего тянулись по три других — два мелких и один большой, подпирая собой тщательно возведенные нами рубежи. Я, кстати, хотел взять на себя и своих людей тот из лагерей, который стал общим. Ну а что? Став там со своими людьми властью и администрацией в одном лице я бы многое получил. Даже не буду говорить о рынке сбыта разного рода трофеев, законных и не очень, на котором можно было бы погреть руки — банальная плата за порядок и защиту от шлюх, сутенеров, маркитантов и прочего тамошнего люда, неустанно зарабатывающем на плодах наших побед, я бы хорошенько поправил Родовые финансы.

Так почему я не оказался там? Все просто — генерал-полковник Виктор Сергеевич Абрамов достаточно ясно дал мне понять, что это его корова, и доить её он намерен самостоятельно. И делиться этим хлебом ни с кем, кроме своих людей и вышестоящих офицеров он не намерен, а так как я к Имперской Армии отношение почти не имею, будучи почти самостоятельным феодалом со своим личным войском, то рассчитывать мне тут не на что.

Разумеется вот так, прямо и в лицо, тем более такими словами, он мне ничего не говорил. Вместо этого рассказал поучительную притчу о телятах. В которой один из них, самый младший, возжелал травку на той части поляны, на которой пасся один из его старших братьев. И как в итоге отказавшегося прислушиваться к голосу разума теленка выгнали с поляны старшие братья, запретив возвращаться. Явно на ходу сочиненная и криво склеенная, она тем не менее доходчиво донесла до меня мысль генерала. Спорить я, естественно, не стал — по любым, писаным и неписаным, законам, традициям и правилам это была его епархия и он имел полное право решать, как и что делать.

— Учитель, это становится невыносимым, — пожаловался Петя. — Ну сколько ещё можно? Простите меня за дерзость, но уже сил никаких нет!

— Тяжело в учении — легко в бою, — невозмутимо парировал я. — И вообще, молодой человек — вы меня очень сильно разочаровали. То, что я увидел в начале мая… Меня до сих пор терзает вопрос — как ты с такими навыками вообще пережил эту кампанию? И ведь зачастую действовал один, без прикрытия и поддержки, на свой страх и риск… Это просто чудо, что тебе за всё это время не выпало сразиться с кем-нибудь действительно умелым. Иначе сейчас мне пришлось бы искать нового ученика.

— Да я не против занятий и тренировок, но хотелось бы уже научиться чему-то новому, а не заниматься повторением на разные лады старого, — печально вздохнул парень.

— Толку тебе от новых заклинаний, если ты имеющимися нормально пользоваться ещё не научился? — покосился я на него. — Прежде, чем строить дворец, нужно создать качественный фундамент. Без этого ты так и останешься балаганным фокусником с кучей приемов, ни один из которых до ума не доведен. Слабаком, иначе говоря, останешься… Так что ноги в руки — и заниматься самостоятельно. Обед уже закончился.

Я, конечно, немного сгущал краски, но в целом, когда стало ясно, что окапываемся мы всерьез и надолго, я решил потренировать своего ученика. И обнаружил пренеприятнейший факт — у него совсем не поставлена техника боя. Ни физического, с опорой на оружие и ближний бой, ни даже магического. И винить в этом парня я не мог — то был мой промах, просчет как его наставника.

Ведь как я учил парня? Нагружал от случая к случаю знаниями и навыками, убеждался, что он верно понял, как и чему учиться, и на время забывал о нем. Пацан прилежно изучал всю чародейскую науку, что я ему давал — достаточно однобокую, целиком посвященную лишь боевому аспекту волшебства, без чего-либо лишнего… Ну, в этом я вопросе я до сих считаю себя правым. В нашем мире, да ещё и в наше время, любому чародею в первую очередь необходимо научиться защищаться — а все прочие аспекты магической науки можно будет подтянуть позже. Ибо если делать иначе, обучая равномерно, как это обычно делается, то риск погибнуть в очередной схватке становится слишком высок. Теория и мирные направления подождут до лучших времен…

Но вот дальше уже с моей стороны были сплошные недочеты и ошибки. Нагружая его знаниями об атакующих и защитных чарах, обучая его внутренним техникам — вроде ускорения, усиления и прочим — и многому иному, я совсем забыл поставить ему технику боя. Систему, опираясь на которую парень смог бы максимально эффективно реализовывать полученные знания в бою. И теперь мой Петя был что твой кузнец в деревенской драки — здоровяк с пудовыми кулаками, что ударом мог погасить свет почти любому вокруг… Только вот бить правильно, в нужные места и подходящий момент он совершенно не умел, а потому любой хороший боец, даже куда более скромных «габаритов» вполне мог отделать его.

Нет, какая-то база у парня была — некоторое время его подтягивали как боевого мага бывшие дружинники Шуйских, ныне оставшиеся на моих Родовых Землях. Вот только полученные у них навыки не подходили парню — ведь те, кто учил его, обучали Петю правильно биться с Адептами, изредка, большой группой против одного, с Мастерами. И делать это силами Адептов… Надо ли говорить, что Старшие Магистры сражались абсолютно иначе и к ним правила и ограничения младших чародеев были неприменимы?

И вот теперь парень каждый день, часа три минимум, проводил в занятиях со мной. Два часа магических практик и работе с энергетическим телом, обучение очередным хитростям магии — и затем час спаррингов. И, надо сказать, как бы я не ворчал в слух на парня, но его успехами я был страшно доволен. Вот теперь я не побоюсь выпускать Петю против большинства Старших Магистров — он уже не прежний дуболом, умеющий только переть с прямолинейностью тарана, а полноценный боевой чародей. И Доспех Стихии когда надо применит, и заучил и отработал уже шесть разных связок — две защитные и четыре атакующие… Да и соображал теперь куда быстрее и лучше, чем прежде.

Кстати спарринговался парень не со мной…

А вообще месяцы вынужденного безделья я потратил с максимально возможной пользой. Я развил кипучую деятельность полагая, что времени осталось неделя-другая, и потому надо сделать что могу для усиления — своего и своих подчиненных. А там дальше, хоть и немного скинул нагрузку, но продолжил начатое.

Довёл гвардию до двух тысяч ста сорока пяти бойцов — все бывшие Родовые гвардейцы из тех, чьи сюзерены погибли и они остались никому не нужны. Брал не всех подряд, а только самых перспективных — два часа каждый полдень, с двенадцати до двух, совмещая обед и работу, проводил собеседования прибывшим наниматься магам. Гвардейцам тоже, но по остаточному принципу — всё же рядовых бойцов набирать лучше их будущим командирам, моим офицерам. Это ведь им потом бок о бок служить…

Утром — Петя, в обед маги, дальше час обучения Виталия Невзорова — мы сторговались на семи заклинаниях и набора упражнений, практик и техник для внутреннего развития. Договорились, что переданные мной знания станут Родовой тайной и дальше его родичей не пойдут и начали. Стеклянный Кокон, моя личная разработка, защитные чары. Ветер Мечей — атакующее заклинание седьмого ранга, площадного типа. Касание Света — тоже атакующее, но на одиночного противника. Сияние Эдема — Свет, площадное. Копье Азулы — могучий удар молнии, атака по одиночной цели, седьмой ранг. И вместо двух последних по его же просьбе — помощь в усовершенствовании и доведении до ума Доспеха Стихии, что бы сделать его соответствующим новому рангу. Пять заклинаний седьмого, довольно простые в изучении и при этом дотягивающие в эффективности до крепких середняков на своем уровне — лучшее, что можно дать в столь сжатые сроки.

Территорию Света или иной Стихии, а так же чары усиления и ускорения тела он посчитал некритичными. У меня было иное мнение на этот счет, но хозяин — барин. Думаю, это даже верно — привыкший сражаться при каждой удобной возможности через Доспех боевой маг не мог вот так просто отказаться от привычного стиля боя и начать на ходу переучиваться, меняя вбитые под корку рефлексы и инстинкты под абсолютно иную схему боя. И, кстати, спарринг партнером моего ученика выступал тоже именно он. Пользу это несло обоим — одному достался превосходящий рангом противник, которому он был способен дать отпор, другой же на деле проверял результаты наших с ним усилий по работе над Доспехом. Не на каждой их тренировке, а лишь раз в пять дней, разумеется — ведь изменения накапливались постепенно, и после каждого разбора увиденного Невзорову требовалось время, дабы осмыслить и внести необходимые изменения в свои чары. В остальные дни чародей отрабатывал свои заклинания седьмого ранга на Пете… Ну а я внимательно контролировал процесс, что бы они друг друга или кого иного случайно не прибили…

— Ну что, готов к труду и обороне? — делано бодро поинтересовался я у своего временного ученика. — Успехи есть? Завтра снова бой в Доспехе, если ты вдруг забыл.

Не припоминаю, что бы за три сотни лет жизни Пеплом учил кого-то, кроме Императора и ещё одного паренька, а тут поди ж ты — к двадцати уже два полноценных ученика и куча тех, кому передаю знания вот так, урывочно и дозированно. От своих магов-гвардейцев до вот этого типа… И всё это — за двадцать лет. Что будет к трёмстам? Открою свою Академию Магии и стану ректором?

— Я наконец сумел изменить этот… алорт, кажется, — ответил маг. — Вот только я так и не разобрался, как при этом вплести Свет в Доспех.

— Мой ответ всё тот же — без доступа к твоей ауре и энергетике в момент использования Доспеха придется идти по долгому и сложному пути, — пожал я плечами. — Где бы твой Род не достал чары Доспеха шестого ранга, ему достался явно ущербный вариант. Как я и говорил — некоторых блоков и плетений в чарах не хватает, и что бы это исправить, тебе надо либо позволить мне показать тебе всё на живую, либо ещё неизвестно сколько пытаться разобраться с моих слов. Учитывая, что ты больше половины используемых мною терминов просто не понимаешь, то так может продолжаться бесконечно… Ну, пока война нас по разным краям не раскидает, если точнее.

Невзорову действительно не хватало специализированных, глубоких познаний в данном вопросе, а объяснять всё так, что бы он дорос до необходимого уровня понимания… Мне пришлось бы учить не один год — Доспех Стихии изначально сильно упрощенное заклинание-способность наивысшего ранга. Повторить и заучить его упрощенные копии под более низкие ранги может каждый, оно в освоение просто, как и все гениальное… Но вот ковыряться в нем изнутри, подправляя под себя и свои параметры, уже совсем другой коленкор. Не его уровень… Да собственно, я сомневаюсь, что в обеих противостоящих армиях, в которых полным полно Архимагов и даже имеются Маги Заклятий, найдется больше одного-двух человек, которые сумели бы поддержать со мной эту тему и понять, о чем я толкую. Говорить об этом Виталию я, по понятным причинам, не собирался, но что-то уже надо было делать — я привык держать слово, но такими темпами мне придется за ним годами таскаться, что бы он добился успеха.

— Я понимаю твои сомнения и опасения, — со вздохом заговорил я. — Открывшись мне, ты окажешься в полной моей власти и я смогу сделать с тобой много интересного — от заклятий-шпионов до чар, влияющих на разум, эмоции и сознание. Так рисковать, особенно учитывая, что мы лишь несколько месяцев знакомы. Однако факт остается фактом — рано или поздно, и скорее рано, чем поздно, состоится генеральное сражение. И от того, насколько хорошо ты освоишь полученные знания, особенно Доспех, в немалой степени зависит твое выживание. Пока ты как Архимаг больше на неудачную шутку поход, чем на высшего мага — без обид, это просто честная оценка.

Моего временного ученика слегка перекосило от неприятных слов, но он был достаточно умным человеком, что бы и самому осознавать озвученный мной факт. И потому возмущаться, возражать или тем паче спорить он не стал, продолжив молча слушать.

— Тебе волей-неволей придется биться с рыцарями смерти, баньши или Архиличами седьмого ранга. Или, если не повезет, с костяным драконом сцепишься… По ауре ты вполне себе пусть слабоватый, но Архимаг, и относиться к тебе будут соответствующе и противники будут под стать… Чем это кончится для тебя, если ты будешь биться магией шестого ранга, причем довольно паршивой — там от Доспеха до атакующих плетений у тебя сплошной кал… В общем, чем подобное для тебя кончится догадываешься?

— Да понимаю я всё! — досадливо, в сердцах бросил он. — Всё я понимаю… Ладно, ты действительно прав. Насколько ты уверен в своих возможностях? И каковы шансы на успех?

— Я гарантированно сумею показать тебе всё необходимое, закрыв пробелы в твоем Доспехе, — пожал я плечами. — Ну а дальше всё зависит от твоей внимательности, концентрации и таланта. Для надежности предлагаю обратиться к людям, которым ты доверяешь, или вообще попросить кого-то со стороны быть свидетелями при ритуале. Для подстраховки и успокоения твоих нервов.

— Нет, лишние люди нам точно не нужны, — странно усмехнулся Виталий. — В общем, пойдем ко мне в шатер, там и займемся делом.

Минут через десять мы были уже у небольшого, чистенького и опрятного шатра ярко-желтого цвета. Молча шагнув за своим проводником, оказался в очередной артефактном переносном особняке. Я, видимо, единственный у кого такого нет во всём войске… Вот только в отличии от уже привычных мне, более просторных и куда богаче убранных шатров со свернутым пространством, этот был относительно скромных размеров. Четыре комнаты и зал — примерно одноэтажный частный дом по размерам. Никаких особых излишеств вроде дорогих картин или вычурной мебели — три кресла, диван и стол. Хорошая, добротная и качественная мебель, не более — жилище Архимага соответствовало убранством какому-нибудь пусть зажиточному, но отнюдь не богатому простолюдину, а не знатному аристократу. Пусть Архимаг он слабый и стал им совсем недавно, но даже Старший Магистр — это уже истинная элита любого государства. Так что просто не может быть, что он не может позволить себе более роскошную обстановку…

Что ж, люди, пожалуй, никогда не перестанут меня удивлять. Не ожидал от этого хитрого, отлично чувствующего свою выгоду, слегка авантюрного и весьма целеустремленного человека, делающего всё, что бы взобраться повыше в социальной иерархии будет жить столь скромно. Хотя… Откуда я знаю, может это всё показуха и вся роскошь в его спальной?

— Лучше займемся этим у меня в спальне, — словно прочем мои мысли хозяин шатра. — Сюда могут невовремя заглянуть мои подчиненные или кто-то из знакомых. Не хотелось бы, что бы тебя в самый ответственный момент отвлекли. Слышал, повреждения ауры и энергетики лечить долго, дорого и больно. И не хочу проверять правдивость этого слуха на себе.

Возражать я не стал, и мы прошли в самую дальнюю комнату. Конечно, было любопытно, почему спальня, а не, к примеру, кабинет, но уточнять я не стал. Надеюсь это всё же не то, чем выглядит со стороны…

Спальня оказалась ещё скромнее чем зал. Простая, прямоугольная, грубо сколоченная кровать без матраса, на которой лежал довольно толстый плед — видимо, заменял и простыню, и матрас.

— Прежде, чем мы начнем, хочу сказать тебе кое о чем, — напряженно повернулся он ко мне, усаживаясь на кровать.

Твою мать, похоже всё-таки то самое.

— Так, друг мой, я не то, что бы кого-то осуждаю, — поднял я руки ладонями вперед, прерывая его. — У каждого свои предпочтения, и вообще — на вкус и цвет, как говорится, товарищей нет…

— Ты о чем? — нахмурился чародей.

— Я по девушкам, — пояснил я, делая шажок назад.

— Рад за тебя. А к чему ты об этом?

— К тому, что мне мужчины в этом плане не интересны, — решил я поставить точку.

Секунд семь. А может, и все восемь, не уверен… В общим, он уставился на меня с таким неподдельным непониманием, переходящим в полнейшее недоумение, что я почувствовал себя глупо и неловко. За всю эту ситуацию, за этот разговор и эту сцену… Твою дивизию, пойду-ка я отсюда, от греха подальше.

— Да я тоже по женщинам! — воскликнул пришедший, наконец, в себя Виталий. — И вообще, причем здесь ориентация⁈

— А на кой мы собираемся заниматься тобой в спальне, а не, допустим, в кабинете? — задал я встречный вопрос. — Ну и плюс твоя внешность… Без обид, но такие часто ассоциируются с геями.

— Я не знаю, что и с чем ассоциируется в твоем разуме, Аристарх, но нет, я стопроцентный гетеросексуал. У меня есть жена и двое детей!

— Ну, я слышал, что многие из них заводят семью для прикрытия, — пожал я плечами и перевел тему, пока налившийся багровым чародей вновь не раскричался. — И почему в спальне ты так и не объяснил.

— Потому что у меня нет здесь кабинета! Остальные комнаты используются в качестве хранилища и склада самого дорогого и ценного имущества! Артефакты, дорогие реагенты, походная казна — всё это в остальных трех комнатах!

Ах, вот оно чего… Ну да, походная казна занимает немало места, не говоря уж о разного рода дорогой добыче. Это мне хорошо, всё габаритное и при этом ценное просто на кораблях храню, в основном на «Змее». Только не у всех есть здоровенный личный боевой корабль с весьма внушительными трюмами…

В общем, через минуту, когда недоразумение разрешилось, он вернулся к тому, что пытался сказать изначально.

— Когда ты получишь доступ к моей ауре, ты увидишь кое-что, — неохотно произнес всё ещё слегка обиженный маг. — Прошу тебя только об одном — не реагируй слишком бурно и позволь мне всё объяснить, когда закончишь. Пообещаешь мне это?

— Если то, что я увижу не будет нести мне непосредственной угрозы сразу же при обнаружении, то обещаю — я дам тебе такую возможность… Но может облегчим друг другу задачу и обсудим это сразу?

— Сперва дело, — покачал он головой. — Мне будет проще, если ты сам задашь интересующие тебя вопросы… Так что давай начнем. Что я должен делать?

— Расслабиться, снять естественную защиту и не сопротивляться моей магии, — ответил я, щелчком пальцев сотворив десятки тоненьких молний, что под изумленным взглядом чародея сами собой начали складываться в незнакомые ему символы и чертить семиугольную звезду прямо на полу. Конечно, пациент оказался не идеально в центре, но тут был тот редкий для ритуальных чар на основе магической геометрии случай, когда подобных точностей и не требовалось. В пределах фигуры и не сопротивляется — и ладно.

Глава 18

Откровенно говоря, копание в чужой энергетике и ауре не входит в число моих любимых занятий. Муторное, скучное занятие, отдающее ковырянием в чьих-то кишках, к тому же требующее немало сил и огромной концентрации. То, что я собирался провернуть с Невзоровым было задачей одновременно и простой, и очень сложной. Простой в том смысле, что сам по себе механизм ритуала в основе своей достаточно прост и примитивен — бери да заставляй ауру и магическую энергию подопечного действовать в точности так, как надо тебе. А затем повторить это несколько десятков, а лучше сотню и больше раз.

Это было что-то вроде работы с мускулами, когда путем многократных повторений одного и того же упражнения ты заставляешь тело запомнить, как его правильно делать. Довести до бессознательного автоматизма, при котором тебе достаточно подумать о том, что бы его выполнить — а тело уже само, на автоматизме, делает всё как надо.

Сложность же заключалась в том, что я должен был действовать с хирургической точностью. Ведь работал я не с собственной энергетикой и аурой, что были для меня открытой книгой и повиновались едва ли не раньше, чем я успевал оформить в мысль своё намерение их использовать. Сейчас я, в виде потока чистого сознания, опутав пациента целой паутиной заклинаний — сенсорных, лечебных, магии познания — потихоньку приступал к своей основной задаче. И это было очень непросто…

Проблема Невзорова заключалась в том, что на него всё ещё действовали остаточные побочные эффекты того метода, которым он взял ранг Архимага. Это усложняло ему возможности манипуляции собственной маной на необходимом уровне — он примерно понимал, что и как надо делать, регулярно пробовал, но результата небыло. Доспех для активации требует разового воздействия практически всей ауры и энергосистемы — если речь идет о Доспехе седьмого ранга. А вот с аурой у моего временного ученика как раз-таки были определенные проблемы — она в некоторых участках почти не поддавалась сознательным попыткам манипуляции со стороны хозяина. Не омертвела, нет — скорее потеряла чувствительность, как конечность, которую отсидели.

Что бы обойти эту проблему я и пытался все эти недели и месяцы его регулярно пытаться сплести Доспех не сразу седьмого ранга, а сперва шестого и уже затем его усложнить и переделать в нужный. И это приносило определенные плоды — с каждым разом ему удавалось всё лучше и лучше. Даже остальные полученные у меня заклинания седьмого ранга, что поначалу срабатывали лишь два раза из трех и хуже, чем должны, уже почти достигли приемлемого уровня. Куда расти ещё есть, но зарядить на твёрдую троечку по пятибалльной шкале новоиспеченный чародей был уже способен… Правда, на данный момент всё ещё оставался слабейшим из встреченных мной Архимагов, но над этим мы тоже работаем. Вот, например, прямо сейчас…

Первые несколько часов я был полностью поглощен своей работой — с точность ювелира раз за разом воздействовал на проблемные участки энергетики Виталия, когда заклинаниями, а когда и напрямую молниями — то Зеленой, то Фиолетовой. И чем больше я вглядывался в каналы маны и оба её же Источника, как основной, так и появляющийся на седьмом ранге новый, тем больше видел последствия примененной магом японской алхимии. Тёмные пятна в каналах, почти незримые трещины на их стенках — а местами и вовсе пробоины и даже обрывы! Неудивительно, что они так ограничены развитием — эта дрянь их калечит в попытке насильственно возвысить…

В Источниках всё было куда лучше. Они были процентов на десять меньше, чем могли бы — выше девяносто процентов мана в них не скапливалась, вытекая, будто из продырявленной ближе к горлышку бутылки. Неприятно… Однако меня осенила одна идея, и я наконец почувствовал настоящий энтузиазм, взявшись за свою работу утроенным рвением.

— Ну, вот и всё, — устало, хрипло вымолвил я слипшимися от многочасового молчания губами. — Я сделал всё, что мог. Проверяй работу… Только не здесь!

Не хватало ещё, что бы он воплотил Доспех прямо в шатре.

Кстати, я обнаружил то, что так не хотел демонстрировать Виталий. И даже понимаю его решение… Там, в самых глубинах ауры чародея, куда не проникнуть случайному взору… Да и большинству целенаправленных, если смотрит хотя бы не Старший Магистр, вооружившись специализированными чарами и артефактами, а Невзоров при этом не пытается маскировать её. В общем, если не знать, что она есть, можно даже при тщательном сканировании упустить… Но так как я прошелся буквально по всей метафизической части сущности моего временного ученика, не увидеть её просто не мог.

Невзоров ни жестом, ни словом не выдал напряжения от того, что его маленький секрет стал мне известен. Он вообще сейчас напоминал подростка, которому вручили подарок, о котором тот давно и страстно мечтал, и был охвачен мыслью проверить, наконец, свое новое состояние…

Выйдя из шатра, чародей стрелой взлетел вверх, туда, где небеса словно облили красно-розовыми лучами постепенно заходящего солнца. Да уж, мы тут похоже не шесть, а все восемь-девять часов прокуковали!

Засвистел, заревел могучим ураганом стремительно стягивающийся к пока ещё крохотной человеческой фигуре воздух. Вспыхнув, рванула во все стороны вспышка чистого, золотого света, на миг ослепив даже меня — и вместе с ней, с этой вспышкой золотого света во все стороны рванули потоки жидкого белого пламени. Несколько секунд — и прямо в воздухе парит гигант под тридцать метров ростом! Очень даже недурно для первой попытки!

За спиной пара могучих, свитых из сероватого ураганного ветра ангельских крыльев. Тело состоит из будто бы овеществленного, обретшего материальную плотность золотого света — вернее даже не тело, а сплошной латный доспех. В руках у крылатого рыцаря был огромный, больше него самого огненный лук — весёлые языки рыжего пламени лихо танцевали, но не теряли заданную форму. Что ж, глядя на летающего по небу крылатого рыцаря света я могу поздравить себя с прекрасно проделанной работой. Вот сейчас, в этом Доспехе, Невзоров уже пусть и всё ещё слабый, но уже полновесный Архимаг. И теперь он способен постоять за себя в схватках с равными. Конечно, я не очень одобряю любителей сражаться в этой громадине, но отрицать, что у неё имеются свои немалые плюсы тоже не могу. Например дополнительная разрушительная сила, защита и куча других вещей — в действительно качественном Доспехе седьмого и восьмого рангов имеются дополнительные свойства, зависящие от конкретного пользователя. Обычно — не слишком сильные, но бывает и наоборот…

Полёт в небе над лагерем вызвал поначалу лёгкую волну паники — в небеса рванули десятки магов, а по территории лагеря прокатилась почти неощутимая волна энергии — дежурные чародеи готовились защищаться от незваного гостя… И всё остальное бы ладно, нестрашно — но вот рванувший к проявлению незнакомой боевой магии высокого ранга Андрей шутить и играть в допросы даже не собирался. Насилу успел вмешаться — Виталий конечно молодец и стал сильнее, но Андрею в подметки не годится как боец. И едва ли когда его догонит…

В общем, небольшой переполох довольно скоро успокоился, и мы с вернувшимся назад Виталием вернулись в его шатер. Андрей по моему мысленному приказу остался снаружи, сторожить вход. И в довесок накинул несколько барьеров, не позволяющих нас подслушать — ни магией, ни обычными методами. Хотя последнее было, как по мне, лишним — не представляю, кто сможет приблизить к шатру так, что бы приложиться ухом к его ткани оставшись при этом незамеченным могущественным рыцарем смерти.

— Ну как, доволен результатом? — поинтересовался я.

— Не просто доволен — у меня слов нет! — довольным, очень довольным тоном заявил чародей. — Не знаю, это я себе на радостях внушил или всё взаправду, но я ощущаю себя каким-то обновленным. Такого не было даже когда я взял седьмой ранг! Будто что-то, что было во мне повреждено, исцелилось, сделало меня цельным!

— Молодец, таки заметил, — усмехнулся я, расслабленно откидываясь на мягкую спинку кресла. — Тебе действительно не показалось — теперь ты полновесный Архимаг.

— То есть? — прищурился он.

— До этого ты имел целую кучу внутренних травм — примерно процентов пятнадцать энергосистемы и около десятой доли ауры были повреждены и не работали. А Источники Маны были на пятнадцать процентов урезаны. Собственно, примерно так и должно быть, когда идешь кривыми дорожками и жульничаешь с развитием… Мне очень не нравятся японцы за их зверства и жестокость на наших землях. Хуже только Цинь — да и то у них хотя бы прагматичные, понятные причины для своих действий имелись, а островитяне резали людей по большому счету ради развлечения…

Я ненадолго замолк, и Виталий, чуть наклонив голову на бок, заговорил сам:

— Как там любила говаривать в подобных случаях моя покойная бабушка, земля ей пухом… Всё до слова «но» — лошадиное дерьмо. Выражаясь культурнее — все слова до «но» не считаются. Говори уже своё «но», не томи!

— Но их алхимия, предназначенная для взятия планки седьмого ранга, воистину изумительное произведение искусства, — признал я. — Ведь травмы, нанесенные им, в отличии от всех прочих известных мне препаратов схожего действия, поддаются лечению. Непростому, и сеансов понадобиться как минимум около пяти, а то и больше — но я могу полностью восстановить тебя, так, что у тебя исчезнут всякие последствия прорыва. То, что ты сейчас чувствуешь — это эффект моего лечения, и это лишь самое начало.

Умным людям не нужно в таких случаях ничего говорить, плетя лишние словесные кружева вокруг очевидного обоим факта — от моего лечения Невзоров не откажется ни за что. Если даже так малость, не больше шестой части от общего объема предстоящей работы, настолько на нем сказалась, то он не может не жаждать довести дело до конца. Шутка ли — ведь ему открываются перспективы не прозябать всю жизнь как одному из слабейших среди себе подобных. Шанс побороться за место поближе к солнцу — и себе, и Роду…

Весь вопрос теперь был лишь в цене. И серебро со златом меня не интересовали, это он знал точно…

— Я слушаю, — мягко сообщил посерьезневший чародей, наклонив корпус чуть вперед и опершись рукой на столешницу. — Чего ты хочешь взамен?

— Твоя Метка — знак служения Совету Темных, верно? — в тон ему уточнил я. И, дождавшись подтверждающего кивка, продолжил. — Насколько высокую занимаешь позицию?

— Тень Совета. Выше только Судьи и, собственно, сами Советники. Тебе нужно что-то конкретное? Что-то, чего не добыть законно? Я могу помочь с этим…

— Нет, пока что мне от тебя ничего не нужно, — перебил я волшебника. — Но однажды мне может что-то понадобиться… Поэтому предлагаю следующее — заключим договор и скрепим магической клятвой для надежности. Суть будет проста — я тебя исцеляю, ты же будешь должен мне услугу в будущем. Ты как Тень, а не как аристократ.

— Услуга — звучит слишком размыто, — возразил мой собеседник. — Мне бы конкретику — а то кто знает, вдруг ты меня однажды заставишь на верную смерть пойти, а я и отказать не смогу.

— Внесем пункты предосторожности, в которых оговорим разные варианты, — поморщился я. — Так тебя устроит?

— Уже лучше, — кивнул он. — Тогда сразу уточним — долг будет висеть в течении года…

— Не зарывайся, — придавил я взглядом начавшего наглеть…

Кого? Аристократа? Вора? Убийцу? Личность моего временного ученика оказалась куда запутаннее, чем я себе мог представить даже в самых смелых фантазиях. Надо же, ещё и относится к Совету Темных! Это организация, состоящая из самых влиятельных персонажей преступного мира Империи, а Совет — что-то вроде собственного правительства живущих по ту сторону закона. Это серьёзная сила, богатая, влиятельная и крайне опасная. А там, где влияние, богатство и могущество — обязательно будут маги.

Как же мне не хватает Смолова, кто бы знал… Его заместитель, Паша Горский, тоже был весьма неплох — но всё же он пока не дотягивал до своего шефа. По целому ряду причин, если обобщить которые, звучать это будет так — они специалисты разного класса и уровня. Горский хорош, скажем так, на тактическом уровне — решать текучку, бдительно следить за происходящим вокруг и стараться не допускать ошибок и вовремя реагировать на всё подозрительное. Смолов же хорош глобально = как опытный шахматист, он выстраивает стратегию по каждой проблеме на много шагов вперед и предвосхищает возможные ходы противников. И судя по тому, что происходит, сейчас мне нужен не тактик, а стратег…

— Ты будешь должен мне услугу. В пределах разумного, равноценную тому, что я сделал для тебя — подарил тебе шанс забраться на высоты, которые иначе тебе не светили никогда. Это, конечно, не жизнь спасти… Но не говори мне, что добравшийся до ранга Архимага человек не понимает цену настоящей, личной силы. Услуга за услугу — или я просто встаю и ухожу, забывая обо всём, что видел, слышал и говорил сам. И как ты будешь приводить себя в порядок и сумеешь ли вообще — будет уже не моя забота, — твёрдо заявил я.

Время улыбок и игр в приятельство и прочую ерунду кончилось. Фактически, я выполнил свою часть сделки, он свою выполнил ещё раньше — мы ничем друг другу не обязаны. Вот только заиметь человека, входящего в число элиты преступного мира Российской Империи, в должники лишним не будет абсолютно точно, и только поэтому я ещё сижу здесь.

Виталий как-то резко, разом переменился в лице. Лёгкая смешинка, капелька самодовольства, хитроватый прищур — всё это разом исчезло, будто сброшенная в единый миг маска. Всё в моём собеседнике разом переменилось — спина гордо выпрямилась, во взгляде появился равнодушный холодок, губы сжались в тонкую линию, подбородок поднялся… Сейчас передо мной сидел совершенно незнакомый мне человек, и мне оставалось лишь гадать, какой из них настоящий… А может и никто — может, очередная маска?

— Хорошо, — негромко и спокойно заговорил он. — К сожалению, точных весов, что бы определить вес долга, что на мне повиснет, не существует… Скажем так — когда тебе что-то понадобится, я сделаю всё, что в моих силах, за исключением того, что будет во вред моему Роду, Совету Теней и мне самому. В остальном — можешь всецело рассчитывать на мою помощь. Ну и контакты будем поддерживать… Уверен, мы можем друг другу пригодиться ещё не раз.

— Договорились, — кивнул я.

Я молча встал и протянул ему руку. Поколебавшись секунду, он пожал её — хватка у чародея оказалась неожиданно крепкой и твердой. Не говоря больше ни слова, я вышел из шатра и кивком велел Андрею следовать за мной. Следовало переварить и заново осмыслить всё, что я знал о Невзорове в свете новых сведений и вводных.

Теперь сделка, которую он заключил со мной, уже не казалась столь выгодной. Для него, не для меня, разумеется… Учитывая его связи в теневом мире и немалый ранг в его иерархии, все мои доводы, что я приводил ему уговаривая отдать мне алхимреактор крейсера, теперь выглядели смешными. Ведь если даже Петр, уже не имея за спиной ресурсов и возможностей почти всемогущей Тайной Канцелярии, вынужденный скрывать свою личность и потому очень и очень ограниченный в возможностях, смог быстро и без особого труда разыскать и нанять для работы целую команду достаточно опытных и умелых корабельщиков, сумевших качественно и надежно установить в захваченный, трофейный немецкий тяжелый крейсер русский алхимреактор, то уж Невзоров, действуя через Темные Братства, справился бы одним щелчком пальцев.

Уверен, у него и специалисты нашлись бы куда более умелые, и конечный результат был бы более внушительным, чем у нас. Не исключено, что они даже сумели бы заказать цельный корабль на официальных верфях Империи, что естественно было бы куда эффективней, чем покупка требующего ремонта трофейного судна… Ну а насчет возможности владеть подобным судном — будем откровенны, тут я преувеличивал. Сложность с боевыми судами высших классов заключалась как раз-таки в том, что бы завладеть ими — дальше уж ни Императорский, ни Великие Рода ничего делать не будут. Завладел — молодец, значит можешь… Тут уж надо было опасаться конкурентов из числа равных или чуть более могущественных аристократов, но то было уже делом решаемым. Особенно если у вас есть боевой крейсер, а у них — нет.

Да и магические знания уровня Архимагов… Чародеи шестого и выше рангов — ценнейший ресурс на любом уровне. От аристократических Родов и Кланов до могущественных империй — везде и всюду маги были основой могущества любой системы, становым хребтом, на котором держалось всё остальное. И в первую очередь тут речь шла как раз-таки о высших магах, которых, в отличии от низших и даже средних так просто не наберешь. Любой маг начиная с четвертого ранга был ценным приобретением, что уж говорить об Архимагах?

Уверен, Совет Темных предоставит все необходимые знания, эликсиры и даже наставников, что бы столь ценный актив как Невзоров, накрепко повязанный с ними, добился в кратчайшие сроки максимальных высот как чародей — это в первую очередь в их интересах…

И отсюда возникал логичный вопрос — почему Виталий согласился на моё предложение? Зачем подкинул моим людям информацию об имевшемся у него алхимреакторе (при всем уважении к Горскому теперь я абсолютно уверен, что захоти Невзоров скрыть эту информацию, то заместителю Смолова ничего не удалось бы пронюхать)? Зачем потом так активно увивался вокруг меня, зачем устроил всю эту ситуацию с игрой в карты, когда на кону оказалось заклятие седьмого ранга? Очевидно же, что он сам хотел, что бы я обратился к нему с тем предложением и устроил всё так, что бы подвести меня к необходимой ему ситуации? Причем идеально устроил, у меня до сего дня ни единого сомнения в том, что всё идет согласно моим планам, не возникало.

А теперь ещё и взял да позволил мне увидеть метку. Он ведь не мог не понимать, что после увиденного я сложу два и два. Может, для остальных я по прежнему тот же туповатый Аристарх, у которого всего две извилины — одна отвечающая за магию, другая за битвы, но Невзоров все это время был рядом и имел возможность наблюдать и анализировать. Так что он явно знал, что делает…

А вот я, признаться, пребывал в некоторой растерянности. Ибо тем фактом, что он позволил мне углядеть метку, он рушил все пришедшие мне на ум теории о его целях… Надо будет об этом крепко подумать. А лучше — при первой же возможности озадачить Смолова. Он на такие вещи куда более горазд, нежели я. Да и по долгу своей должности в Роду подобные вещи знать обязан — разведка и контрразведка Рода, как и разного рода сомнительные делишки это его полностью его сфера деятельности.

За всеми сегодняшними событиями и хлопотами мне не удалось выделить время на очередной урок для боевых магов своей гвардии. А жаль — эти ребята меня своими успехами сильно радовали. За три месяца покоя, неустанного обучения и многочисленных тренировок закаленные в боях ветераны сумели меня порадовать. И это ещё мягко сказано…

Среди прибывших со мной из Сибири боевых магов уже не осталось ни одного Ученика. И не потому, что всех перебили — просто к этому моменту благодаря своим усилиям, моему обучению, накопленному опыту и многим другим факторам, в числе которых весьма действенная алхимия — для чародеев второго ранга я нынешний необходимые зелья способен был котлами варить, что я и делал. Результат — почти семь десятков Адептов, раз. Семнадцать Мастеров, два. Пять Младших Магистров — три. Ну и один Старший Магистр в лице моего ученика и аж три Архимага да восемь сотен тяжелой пехоты и стрелков, прошедших улучшения лучшими зельями Империи и закованные в дорогущие доспехи Шуйских и Романовых… Прибавить сюда ещё сто двадцать девять Учеников, сорок Адептов, пятерых Мастеров и полторы тысячи гвардейцев попроще, тридцать четыре весьма современных орудия, два корвета, фрегат и крейсер — я очень, очень выгодно сходил в поход на Магадан.

Так прошло пять дней. За которые я исцелил своими Фиолетовыми и Зелеными молниями Невзорова, признал, наконец, что Петя добился минимально удовлетворяющего моим требованиям уровни мастерства, загонял себя тренировками — в общем, делал всё, что бы не иметь ни единой свободной минуты, иначе проклятая скука грозила доконать меня куда вернее, чем любой враг. Хельга отбыла в Александровскую губернию по приказу отца ещё месяц назад, Петра-старшего отказывались отпускать из штаба Старика — элементаль моего лучшего друга оказался просто незаменим в каких-то важных ритуалах… Рыцарь смерти парнем был не особо общительным, Петя… Ну это Петя, для меня он всё ещё несмышленыш, хотя это и неверно. Феркия и та постоянно пропадает на офицерских посиделках и гулянках — социализировалась дальше некуда, бедолаге Ильхару из-за неё уже раз шесть вызов на дуэль бросали…

И вот, когда я уже начал отчаиваться, пришел приказ. В небольшом конверте идеально белой, едва ли не сверкающей бумаги лежало короткое послание — Старик велел мне срочно отправляться в штаб. К сожалению, одному — вместо меня же сюда отправили тройку других Архимагов, дабы не ослаблять фронт. Что ж, интригующе…

* * *

Следующая книга тут: https://author.today/reader/373734/3453361

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Вернуть Боярство 13

Content

Вернуть Боярство 13

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6 Интерлюдия

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15 Интерлюдия — политические расклады

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Nota bene