Вернуть Боярство 14

Глава 1

Под гулкий, предвкушающий начало уже хоть каких-то событий стук сердца я взошел на небольшое курьерское судно… Нечто, размером напоминающее небольшой катер, только с небольшой, цельнометаллической будкой во второй половине судна, где с трудом могло разместиться человек шесть. К счастью, кроме меня и курьера пассажиров больше не имелось, и суровый, пожилой и седовласый Мастер магии Воздуха, бывший одновременно и капитаном, и матросом, и боцманом, и черт ещё знает кем на своем судне, поднял наш транспорт в воздух.

Скорость суденышка, надо сказать, меня весьма впечатлила. Судя по всему, если этот кораблик начнет выжимать из себя действительно всё, то его даже большинству Магов Заклятий не схватит. Несколько сотен километров оказались преодолены за полчаса — и вот мы уже заходим на посадку. Утоптанное широкое поле, приспособленное под воздушную гавань, встречало меня шумом и гамом тысяч людей, множества различных телег, скрипом оснастки десятков, сотен разнокалиберных судов — от грозно зависшей в небесах пары линкоров до мелких курьерских катеров и небольших лоханок на десятка полтора человек.

Здесь меня уже ждали. Доставивший нас сюда капитан передал меня с рук на руки перехваченному патрулю из десятка пехотинцев во главе с Подмастерьем-сержантом и велел сопроводить в ставку командующего. Затем, безразлично кивнув мне на прощанье вернулся к своему катеру. Судя по всему, бешеная скорость, с которой он сюда гнал, не прошла даром для суденышка — от конструкции местами поднимался дымок, да и магический фон шел несколько нестабильный… В общем, бывалому офицеру воздушного флота, незнамо за какие грехи сосланного в рядовые курьеры, было чем заняться.

Меня же ждал штаб. Патрульные, шагая спереди и по бокам от меня, расталкивали народ на пути, стремительно проталкиваясь к выходу из воздушного порта. Я сжал и приглушил свою ауру, дабы не давить ею на многочисленных младших чародеев, снующих по округе, и потому на нас не обращали почти никакого внимания. Пятнадцать минут — и мы уже в основном лагере, начинающемся сразу за воздушным портом…

В общем, ещё минут через тридцать я оказался в ставке. В отличии от столь популярных в империи шатров-артефактов, Старик отнёсся к своему временному месту работы и по совместительству жилплощади весьма серьёзно. Впрочем, чему тут удивляться? Маг Заклятий с основным направлением Стихии Земли, плюс ещё и фортификатор — мне ещё издалека предстал немалый пятиэтажный каменный особняк… Хотя скорее даже поместье — зданий было штук семь, и судя по всему все были если не заселены, то пущены на нужды многочисленных штабистов, тыловиков, лекарей, ремонтников и прочий люд.

— Это вас доставили из лагеря Апраксина? — встретил нас у ворот, ведущих на территорию штаба молодой, не старше двадцати двух лет Мастер.

— Да, — подтвердил я.

— Прошу за мной, сударь. Вас уже давно ждут! — строго, будто даже с претензией заявил этот хлыщ и, не оглядываясь, двинулся вперед.

Нормально… Этот хрен вообще ни во что не ставит ни мой ранг, ни меня самого. В любой другой день я бы непременно устроил этому выскочке хорошую взбучку, просто порядка ради, но сейчас меня действительно ждут люди, которых явно лучше не игнорировать. Так что засранцу повезло… Ну а вообще даже интересно, что у него за происхождение, если ему и Архимаги не указ. Очередной высокомерный говнюк из Великого Рода, причем явно из одной из высших его ветвей — рядовые члены такое поведение по отношению к магам высших рангов себе позволить не могли. Тут никакая фамилия не поможет — свои же трепку зададут, дабы хвост слишком высоко не задирал. Иерархия в магическом обществе — штука хоть и сложная, но жесткая.

Шли мы, кстати, совсем не к главному, самому крупному зданию, где по идее и должны были сидеть все важные шишки. Пройдя мимо него мы углубились в небольшую рощицу — явно часть защитных мер штаба, ибо различной магии в этом месте было с преизлихом. Работа сильных, умелых друидов шестого и седьмого рангов, не меньше…

— Кто именно меня ждет-то? — поинтересовался я через десяток минут нашего молчаливого шествия.

А на горизонте замаячила, стремительно приближаясь, до боли знакомая аура, от которой на лицо само собой наползла кривая улыбка.

— Узнаете по прибытию, — отрезал он. — Не задавайте лишних вопросов, сударь. Если сочтут нужным — вам всё объяснят по прибытии. Что сомнительно, — уже тише добавил себе под нос молодой Мастер.

— Майор, ты ничего не напутал? — из лесного полумрака, из самых темных теней выступила высокая, подтянутая фигура в мундире генерал-майора и черном, мерцающем тусклыми искорками плаще. — Каким тоном ты разговариваешь со старшим по рангу, званию и статусу, самоуверенный хлыщ⁈ На основании чего ты игнорируешь заданные тебе вопросы?

— Я…

— Головка от х**, — весьма нецензурно перебил его чародей. — То, что твой дед Маг Заклятий не дает тебе права задирать нос перед Архимагами. Мой господин, простите за столь нерадужный прием и за то, что вас встретил именно этот недоумок.

Парень покраснел и сжал кулаки до хруста. Аура начала наливаться силой, готовая в любой момент выплеснуться атакой, потекли потоки маны в активируемых артефактах… Казалось, ещё миг — парень нападет на своего обидчика, невзирая на последствия. Очень, очень странная картина — сопливый Мастер-малолетка, что собирается кинуться на Архимага. Отдает бредом и сюрреализмом — когда я был на четвертом ранге, несмотря на все свои знания, память, силы и навыки я дышать боялся в сторону Архимагов. И вполне обоснованно — при разнице в три ранга победить можно лишь в одном случае. Как тогда, когда я пленил Архимага Шуйских — ударом в спину, когда он ранен и совершенно истощен. И атаки с твоей стороны не ожидает совершенно… И даже тогда — помниться, просчитайся я хоть немного, будь у подранка хоть миг на то, что отреагировать, нас бы всех обратило в пепел…

Я внимательнее вгляделся в ауру парня, сплетая и накладывая разом множество заклятий — Познание, Сенсорику и прочие чары, что призваны были предоставить мне более подробную картину по моему невежливому проводнику. Может, я чего-то не понимаю? Может, он такой же перерожденец как я, только со своими секретами? Или просто маскирующий свою силу и ранг чародей, как минимум тоже седьмого ранга?

Но нет. Ничего подобного — передо мной самый обыкновенный молодой маг. За исключением того, что очень талантливый. Нет, скорее даже гений — из тех, кто имеет все шансы взять в будущем ранг Мага Заклятий, явно достигший уровня Мастера до двадцати и сейчас уже не слишком далекому от взятия ранга Младшего Магистра. При артефактах, кстати, и весьма непростых — пожалуй, с этими вещами он вполне способен прикончить большинство Старших Магистров или побарахтаться против слабенького Архимага, пусть и очень недолго…

Но стоящий перед ним чародей среди себе подобных был отнюдь не слабаком. Больше того, за то время, что мы не виделись, мой друг изрядно окреп и развился — сейчас он по праву мог считаться чародеем пусть не из верхней планки, но выше среднего точно. И никакие дорогущие фамильные артефакты, выданные ради безопасности семейному гению, не помогли бы ему против такого противника. Их возможная схватка закончилась бы за секунду, максимум две… И не знать этого парень из Великого Рода просто не мог.

— Однажды я стану сильнее вас, господин Николаев-Шуйский… или Смолов? Ну или как там вас вообще, даже не знаю… — со злой насмешкой процедил парень. — В отличии от вас я — гений, которой обязательно достигнет восьмого ранга. Не говоря уж о разнице между нашими Родами.

— Гений? — хохотнул Петр и шагнул к нам.

Сверкнули семь разноцветных молний, пронзающих круг, на черном плаще волшебника. Сверкнули в такт словам, от которых парень дернулся так, будто его с оттягом, от души перетянули вдоль спины длинным кожаным хлыстом:

— Гений стоит позади тебя, мальчишка! Тебе двадцать один и ты пике ранга Мастера… Как и моему господину — вот только ваше сходство на возрасте и заканчивается. Рядом с тобой двадцатилетний Архимаг, уже успевший самолично убить с десяток противников аналогичного ранга, стать героем многих сражений, человек, при котором наши войска не проиграли ни одного сражения, тот, кого враги зовут Кровавым Палачом, Магаданским Мясником и ещё десятком различных прозвищ… Вот это — гений, которому не стыдно служить! А ты… Ты так — плесень на сапогах своего Рода, отсиживающаяся в тылах и настоящего боя отродясь не видевшая. Комнатный цветочек, что грозит, став когда-нибудь большим и сильным, отомстить всем, кто не целовал его в попу… Проваливай, Рысев, не гневи богов и не искушай судьбу — я ведь могу и осерчать оп-настоящему!

Вы не поверите, но лишь когда Петр указал на меня рукой и начал нахваливать, мой провожатый удосужился приглядеться ко мне, а затем начать прощупывать мою ауру восприятием. Он что, реально не знал, кого ведет? На самом деле обманулся моей внешностью и решил, что перед ним максимум такой же Мастер, ну в крайнем случае — моложавый и молодящийся Младший Магистр? Я, конечно, ауру приглушил — но именно что приглушил, а не замаскировал. Любой желающий при попытке прощупать её сразу бы понял, что перед ним один из высших магов.

— Твой господин… Вы — Аристарх Николаев-Шуйский⁈ — тихо, даже с каким-то легким потрясением спросил он.

— Он самый, — кивнул я. — А вы?..

— Коля… То есть Николай Иванович Рысев, к вашим услугам! — пришел в себя парень. — Прошу простить, что не узнал вас… И простите мне мое поведение! Я очень много слышал о вас, и, признаться, думал что люди преувеличивают, но сейчас вижу, что нет… А можете полностью раскрыть ауру?

От самоуверенного и чопорного засранца из Великого Рода ничего не осталось. На меня с плохо скрытым восторгом глядел восторженный мальчишка — так глядят дети на нечто, вызывающее у них восхищение. На закованного в парадный доспех офицера Императорской лейб-гвардии, к примеру, или знаменитого скомороха, на чьи представления их регулярно водят… В общем, перемена в поведении и эмоциях парня была ровно на сто восемьдесят градусов. Я даже немного опешил, признаться… И глядя на улыбающегося Смолова, незаметно мне подмигнувшего, лишь пожал плечами и выполнил просьбу Николая. С меня не убудет, в конце концов…

Потоки маны, энергии души, праны — всё то, что сливаясь воедино и составляло по большому счету ауру любого живого существа, вновь начали начали свободно циркулировать вокруг меня, создавая незримое обычному взгляду поле энергий, информации и прочих тонких материй, слегка воздействуя на мир вокруг меня. Как и у всякого чародея высших рангов, начиная со Старших Магистров, эта сила слегка, совсем чуть-чуть, но меняла окружающую реальность в угоду энергетике своего хозяина. Создавала то самое давление силы, что так угнетающе воздействовало на более слабых существ — и которое по этой причине учились держать в узде старшие чародеи едва ли не первым делом. Ибо ходить и напоказ фонить силой на окружающих считалось моветоном…

— Ох! — аж прищурился от ощущений жадно, на полную мощь распространивший вокруг себя магическое восприятие Мастер. Заметно более мощное и глубокое, чем у чародеев его ранга, кстати — не хуже, чем у полновесного Младшего Магистра, может даже чуть лучше. И удивительно чуткое… Он словно бы принюхивался, разбирая на составляющие мою ауру. Признаться, немного стремное ощущение… Так вот каковы настоящие молодые гении от мира магии в этом мире. Не «подделки» вроде меня или даже Хельги — всё же у нас обоих груз прошлых жизней, в которых мы уже достигали пика могущества.

— Очень… Очень мощно! — с тихим восторгом прошептал парень. — Все Стихии, Свет, Тьма, десятки Школ магии, даже темные искусства… Да даже друидизм и магия Природы! В вашей ауре чувствуется, что во всем этом вы достигли огромных высот. Уму непостижимо, что за краткие двадцать лет возможно постичь подобное — я никогда прежде не ощущал подобного от магов ниже восьмого ранга! Да что там — и среди Магов Заклятий, что я видел, никто не обладал столь обширными, глубокими связями со стольким направлений магии разом! Видимо, то, что вы — один из легендарных реинкарнаторов, тоже правда!

Ну что ж, шила в мешке не утаишь — думаю, уже все, кто вхож в высшие круги магического сообщества в курсе моей маленькой тайны. К счастью, времена, когда скрывать это было жизненно необходимо уже минули — я и сам стал достаточно силен, что бы не опасаться большинства угроз, и обрел достаточно влияния, связей и прочего, что бы не слишком сильно переживать по этому поводу. Пока идет война и я активно помогаю государству, принося ощутимую пользу, меня скорее всего не станут пытаться по-тихому пришибить, а после. Риск всё ещё оставался, куда ж без этого — но вполне умеренный.

— Глубина вашего восприятия поражает, — совершенно искренне отметил я. — И, признаться, я бы с удовольствием продолжил нашу беседу и углубил знакомство — однако, как вы сами и говорили, меня ждут. Не стоит испытывать терпение нашего главнокомандующего и его штаба — едва ли они бы стали меня вызывать без серьёзной на то причины.

— Д-да, действительно, — словно бы очнулся чародей и вернул обратно своё восприятие. — Прошу простить мою грубость, господин Николаев-Шуйский. Моё восприятие… Оно не всегда во благо, и потому я частенько его отключаю, давая разуму отдохнуть. Увидев вас, я решил, что передо мной какой-нибудь курьер с особо важным донесением и даже не стал проверять восприятием. К сожалению, меня не поставили в известность, что прибудете именно вы — просто приказали встретить прибывшего из лагеря генерала Апраксина офицера и сопроводить.

— Вот потому тебя и держат подальше от серьёзных дел, парень, — хмыкнул Петр. — Самоуверенность, спесь и невнимательность — эта смесь качеств просто гарантия того, что ты не справишься с порученным. Ещё и себя в процессе угробишь… Можешь быть свободен, дальше господина Аристарха сопровожу я сам.

— Но мне приказано лично довести его до ставки! — вскинулся парень. — У меня приказ!

— Коля, — как-то даже по-отечески вздохнул Смолов, глядя на парня. — Ну так пройди чуть вперед и шлепай впереди, в чем проблема? Мы пойдем за тобой.

— А с вами нельзя? — с надеждой спросил он.

— Он — Глава, я — главный Старейшина Рода, — как ребенку начал втолковывать мой друг очевидные вещи. — Мы не виделись лично более трех месяцев… Нам было бы неплохо обменяться парой-тройкой слов без лишних ушей, тебе так не кажется? Должен же я хоть проинформировать своего сюзерена о том, что и как здесь происходит, что бы он невзначай впросак не попал?

Покраснев, юный Мастер молча развернулся и зашагал вперед. Подождав, пока он не удалится метров на пять, Петр попросил:

— Только не слишком спеши, Коля! Нам бы хотя бы минут двадцать времени… Ладно?

— Как скажете, — сбавил тот шаг.

Нас окружило разом несколько заклятий — Воздух, Тьма, Магия Разума и Магия Иллюзий. Не защитные и уж тем более не атакующие — мой ближайший друг и вернейший вассал ставил защиту лишь от чужих глаз и ушей. Я, с любопытством глядя на Петра, лишь хмыкнул и добавил кое-что от себя. На основе Мощи Души — мои чары делали невозможной незаметную слежку за нами даже со стороны Магов Заклятий и признанных специалистов в шпионаже — шаманов. Ибо мелкие духи для подобного подходят идеально…

— Что это было за представление, дружище? — поинтересовался я. — И что у вас за взаимоотношения с пацаном? Я сперва решил, что вы враждуете — он ведь даже почти напал на тебя… А теперь даже не знаю, что и думать.

— По просьбе его старшего родича, Главы Рысевых, я в последний месяц стал кем-то вроде временного тренера парня, — удивил он меня. — Парень — гений в магии, взял Мастера в семнадцать, сейчас ему двадцать один и скоро возьмет Младшего Магистра. До твоего возвышения он был одним из самых перспективных представителей молодого поколения, восходящей звездой Империи. Ему прочили, что он может даже приблизиться к скорости развития твоего отца, самого молодого Мага Заклятий за шесть веков. Но в последние год-полтора ты, наш Петька и госпожа Хельга полностью затмили парня.

— Справедливости ради — он действительно гений, — отметил я. — Петьке до него далеко — хоть сейчас между ними и разница в два ранга, но ты и сам знаешь, как они ему достались… Боюсь, в чистом таланте наш парень на голову уступает. С таким восприятием страшно представить, с какой лёгкостью ему даётся изучение заклятий, магических приемов и вообще чего угодно! И на кой Рысевым человек со стороны в качестве наставника их гению? У них и своих должно хватать с избытком!

— Характер у парня проблемный, упустили этот момент в его воспитании. Ладно, Аристарх, хватит о нем — эту тему обсудить ещё успеем. Скажи лучше, что тебе известно о причине твоего срочного вызова?

— Ничего, — ответил я. — Прибыло курьерское судно. Посланник вручил мне конверт, запечатанный личной печатью Старика. Я проверил на подлинность, печать была настоящая… Ну а внутри записка на пару предложений. Мол, здравствуй, Аристарх Николаевич, давно тебя не видел. Возникла срочная нужда в твоём скорейшем прибытии в штаб, так что будь ласков, сразу после получения сего письма, бросив прочие дела садись на судно доставившего тебе послание курьера и лети к нам. Тут тебя встретят и проведут куда надо. Собственно, это почти слово в слово… Так что я не тратя времени отправился сюда.

— И ни слова о причине… Впрочем, я бы тоже не стал доверять подобное бумаге, — пробормотал Петр. — Ладно, думаю, стоит для начала обрисовать обстановку в целом.

Помолчав с полминуты, мой друг продолжил:

— У нас было два Мага Заклятий, теперь их трое. Причем предыдущего отозвали в столицу, прислав взамен двух других — Рысева и Смелова. Вроде как они считаются наименее лояльными нынешнему Императору, и отправка сюда — что-то вроде опалы. Старик всеми силами старался держать это в секрете — даже большинство Архимагов не в курсе этой рокировки до сих пор, но враги все равно что-то заподозрили. Ожидалось, что решающее сражение начнется ещё полтора-два месяца назад — они полностью приготовились к наступлению, и ждать дальше было уже невыгодно для Цинь, ведь война на наших территориях, и чем больше времени проходит, тем больше помощи к нам стекается со всех окрестных губерний. Но расчеты не оправдались.

— Я думал, план был в том, что мы сами пойдем в большое наступление, — удивился я. — Причем ещё три месяца назад.

— Нет, то была ложная атака, — отмахнулся Смолов. — И мы её, кстати, провели, просто не на вашем направлении. Целью было внушить Цинь, что это разведка боем перед основным ударом — Старик надеялся этим спровоцировать их действия. Прощупать места концентрации сильнейших тварей, уязвимые участки обороны и так далее… В идеале — заставить их ударить на упреждение, в расчете на то, что мы не готовы к обороне, раз уж перегруппировали войска для наступления. Но, как видишь, безрезультатно. Твари откуда-то прознали, что у нас стало на одного Мага Заклятий больше… Не говоря уж о прибывших с ними элитных войсках — родовых дружинах и ударных полков родовой гвардии. С парой линкоров и двадцатью шестью крейсерами…

— Ничего себе подкрепленьице! — изумился я. — Это же громадная силища! Да и линкоры с таким количеством крейсеров — не иголка в стоге сена, их так просто не спрячешь. Вполне могли по ним вычислить.

— Теоретически могли бы, но очень сомнительно, — не согласился он. — Мы ведь тоже не дураки — вся эта флотилия разбита на несколько эскадр и находится далеко отсюда, в необжитых краях на границе с землями Разлома. Как и гвардейцы обоих Родов — здесь, помимо самых Магов Заклятий, лишь не слишком большие отряды их ближних дружин. По сотне бойцов от каждой… И об их личном присутствии осведомлен лишь узкий круг лиц — самые доверенные штабные офицеры Старика, семеро Архимагов, включая меня, и ещё несколько человек, обязанных быть в курсе подобных вещей. Каждый — под строгим контролем, и возможность утечки с нашей стороны минимальная.

— Так ты поэтому отделывался редкими и ничего не значащими посланиями всё это время? — задал я риторический вопрос. — Но как ты попал в число особо доверенных персон, допущенных до тайн подобного уровня?

— Мой элементаль, — пожал плечами Петр. — У нас заготовлено несколько заклятий стратегического калибра, и для создания одного из них моя помощь была необходима. В частности, я работал под началом Рысева… Ну а дальше наличие у меня мозгов, опыта контрразведывательной деятельности и прочего отметил уже и Старик. Я ведь после того, как окончательно оправился от ритуала, что переписал мою личность, изрядно прибавил в когнитивных возможностях. Уровень моей компетенции сейчас в сравнении с временами службы в Канцелярии — как небо и земля…

— Умереть от излишней скромности тебе точно не грозит, — фыркнул я. — Ладно, Петя, чувствую, рассказывать все детали ты можешь ещё долго… А времени у нас нет. Давай к сути — чего ради меня дернули? Зачем я здесь и чем мне это грозит?

Смолов помолчал некоторое время, размеренно шагая по широкой тропинке. Но тишина продлилась недолго — шагов восемь, не более…

— Они хотят, что бы ты устроил гекатомбу, Аристарх. Кровавую гекатомбу.

Глава 2

— Гекатомбу? Ну, чего-то похожего я не то, что бы ожидал… Но и не исключал, — пожал плечами я. — Откуда столько трагизма в голосе, дружище? Ты ведь лучше прочих знаешь — я не рыцарь в сверкающих доспехах и не добрый, прекраснодушный и солнцеликий княжич из сказки. Ради победы я готов пойти на многое, особенно в подобной войне, где на кону само наше государство… И прирезать сколько нужно явившихся на наши земли врагов, имевших неосторожность попасть к нам в плен для меня не проблема. Особенно учитывая, что эти животные устроили на захваченных землях! Да я только рад буду эту сволочь на благое дело пустить!

— Да в том-то и проблема, Аристарх, — поглядел на Петр. — В этот раз требуется, что бы ритуал дал тебе сил достаточно, дабы ты мог дать равный бой Магу Заклятий. Не просто продержался сколько-то времени или сумел обменяться парой ударов максимум, а дать полноценный бой, а в идеале — победить.

— Такое возможно, но вот количество и качество жертв, для этого необходимых… — нахмурился я, начиная понимать.

— Нет у нас столько пленных, и близко нет, — подтвердил мои худшие опасения чародей. — Да и откуда бы им взяться⁈ Мертвецы для подобного не годятся, нечисть тоже… Остаются демоны — но тех слишком сложно пленить…

— Демоны в подобном ритуале не годятся. Если не вдаваться в дебри магической науки и говорить простыми словами — жертва должна быть или из числа смертных, или из числа тех, кто происходит из смертного мира (не обязательно даже из того, в котором дело происходит), пусть сам и не является уже смертным в силу каких-либо причин. Демоны же нарушают оба этих правила, — пояснил я.

— Тем более, — сплюнул в сторону Петр. — В общем, ничего умнее, чем затеять принесение в жертву более миллиона человек из числа простонародья и некоторого количества слабейших магов не относящихся к дворянству — разного рода Учеников, изредка Адептов — придумать они не сумели. И сейчас намерены заставить тебя принести их в жертву Маргатону… И меня слушать они отказываются, хотя я пытался объяснить, подобная жертва не подходит!

Как своего самого приближенного, доверенного друга я обучил Петра не только стихийной магии и заклинаниям его основных Школ — Тьмы и Тени. Десятка полтора различных вариантов ритуальных заклятий действительно высокой категории. В том числе и одному ритуалу, с помощью которого можно было обратиться к обитателям Плана Воздуха — ну и, конечно, поделился знаниями о Маргатоне. И о том, как с ним договариваться, чего ждать, о подводных камнях и прочем…

Петр абсолютно прав — если от меня требуется в одиночку сразиться с Магом Заклятий, не полагаясь на чью-то помощь и рассчитывая лишь на себя, то миллиона простых смертных, разбавленных слабыми чародеями первого, второго и третьего ранга для этого и близко недостаточно. Это не говоря уже о том, что даже будь иначе, я бы не согласился на подобное.

— Даже если бы подходила, я бы не согласился на подобное, — выдохнул я. — Есть некоторые границы, переступать которые я не согласен ни при каких обстоятельствах.

— Рысеву тоже этот план пришелся не по душе, — продолжил мой друг. — К тому же он со скептицизмом относится к самой возможности подобного ритуала. Мол, Архимаг, под какими угодно усиливающими ритуалами и допингами, не способен в одиночку дать полноценный бой Магу Заклятий.

— Он больше против из-за своего неверия в возможности ритуала или из-за тех, кому отвели роль жертв? — уточнил я.

— Второе, — ответил он. — Сейчас их там трое, Аристарх, и разговор будет без свидетелей. На тебя будут давить, и сильно.

— Пускай. Давилки ещё такие не выросли, что бы со мной подобное прокатило, — мрачно ответил я.

Конечно, это по большому счету бахвальство, причем пустое. Мы оба это понимали, и я благодарен Петру, что он как настоящий друг лишь молча усмехнулся и не стал тыкать в очевидный нам обоим факт. Заключавшийся в том, что мои мать, сестра и брат находились в руках начальника Тайной Канцелярии. Тот самый, чьи отец и дед служили под командованием Старика, которому они во многом обязан возвышением своего Рода и карьерой лично Богдана Ерофимовича — ведь именно опора в лице доброжелательно настроенного Мага Заклятий во многом не позволила оппонентам в своё время сожрать с потрохами слишком наглого выскочку… Который позже стал вторым человеком в Империи. И не стоит сомневаться — реши Старик попросить сидящего в Петрограде урода подсобить с методами воздействия на меня любимого, тот не откажет.

Что ж, значит, придется приложить все усилия для того, что бы посредством логики и вычислений доказать им бесперспективность данной задумки… Во всяком случае если в основе будет их вариант с простолюдинами.

Дальнейший путь занял почти пять минут. В течении которых Петр отвечал на мои вопросы и без воды, по деловому вводил в курс всей необходимой для предстоящего разговора информации. Жаль, что времени был так мало, но на безрыбье и рак вполне себе щука, верно?

— А уютно они тут устроились, — присвистнул я, подойдя к Коле Рысеву. — Спасибо, что проводил и дал нам с Петром поговорить.

— Да что вы, — чуть смущенно улыбнулся парень. — Я просто выполнял приказ. И ещё раз приношу свои извинения за…

— Прекращай, Коля, — хлопнул я его по плечу. — В конце концов, ты и не обязан был передо мной на задних лапках плясать… Кстати, надеюсь, ты не против, что я так фамильярно? Просто мы из одного поколения, и мне кажется неуместным выкать… Не против перейти на ты?

— С радостью! — просиял он. — Конечно, как скажете… скажешь!

— Вот и отлично, — кивнул я ему. — Надеюсь, после этого собрания увидеться и пообщаться. Ну а пока пойду, покажусь старикам…

Про парня тоже, пусть и парой слов, всплыли любопытные моменты. Но это позже…

Оставив радостного парня позади, мы зашли в небольшую, но очень красивую, расписанную золотом палатку, разбитую прямо между тремя старыми дубами, на небольшой, практически незаметной лесной прогалине. Разумеется, простым, пусть и красивым и явно дорого украшенным двухместным средством для облегчения ночевок в походе эта палатка являлась лишь внешне — войдя внутрь я почувствовал активацию магии Пространства. Надо же — здесь не статичные чары увеличения внутреннего пространства, а динамичные! Проще говоря — не строго заданная внутренняя планировка расположения помещений, как во всех предыдущих похожих артефактах, в которых я побывал. Здесь то, куда ты попадешь, входя внутрь зависело от воли хозяина помещения — как и вообще попадешь ли куда-нибудь. Дорогая, очень дорогая вещь — полновесный артефакт восьмого ранга. Куда более качественный и дорогой, нежели тот, что я отдал Петру. Пожалуй, единственный подобный предмет со свернутым пространством, что мог сравниться с этим — это знаменитый на всю Александровскую губернию шатер генерала Багрянина. Интересно, как он там сейчас, старый вояка?

— Здравствуйте, судари, — учтиво, ровно так, как и положено при нашей разнице в личной силе и общественном статусе, поклонился я находящимся в помещении чародеям. — Аристарх Николаевич, Глава Рода Николаевых-Шуйских, к вашим услугам.

В небольшой, уютной комнате оказались лишь трое человек. Широкий, резной дубовый стол, горящий злым, трескучим и бездымным пламенем камин в углу, восемь удобных кресел, словно бы небрежно расставленных безо всякой симметрии и системы, как попало. Несколько картин на стенах, явно дорогих и написанных художниками-чародеями — от них прямо-таки веяло заложенной в эти шедевры магией. И на всех одна и та же тема — охота на медведя… На полу — громадная медвежья шкура, над камином голова косолапого. Огромная, такая, что в её пасть без труда поместился бы целиком не слишком высокий и крепкий мужчина — при жизни зверюга явно была как минимум на уровне Архимага. Может и выше, конечно… Хотя нет — голову существа уровня Мага Заклятий как простое украшение никто бы использовать не стал. Слишком много полезного можно было создать с её помощью…

— Здравствуй, Аристарх, — кивнул мне единственный знакомый из всей этой троицы. — Рад, что ты прибыл так скоро. Познакомься — Геннадий Иванович Смелов и Евгений Максимович Рысев. Думаю, кто они такие и каков их ранг ты и без меня в курсе?

— Разумеется, — склонил я голову. — Для меня большая честь познакомится с вами лично, господа!

А какой, скажите на милость, дурак не в курсе о Главах двух Великих Родов, к тому же в рангах Магов Заклятий?

— Право слово, давайте без чинов, сударь, — хохотнул богатырского сложения чародей, сидящий за столом и неспешно потягивающий из смешно смотрящегося в его громадной ладони бокала вино. — Здесь, без посторонних глаз, можно говорить на равных. В конце концов вы — реинкарнатор, и глядя на скорость вашего развития… Представить страшно, кем вы были в прошлой жизни! Если не секрет — не в нашем ли мире вы жили изначально?

А он очень прямолинеен, этот Рысев… Если бы Петр не описал мне в двух словах его характер, я бы опешил такому откровенному вопросу.

— Нет, не в этом, — усмехнулся я. — Мой прежний мир был во многом похож на нынешний… Но во многом и отличался. Так что многое здесь мне действительно пока в диковинку.

— Что ж, это хорошо, когда в жизни есть место удивлению, — подал голос стоящий у камина Смелов. — Пока мы способны познавать новое и удивляться — мы живы. Лишь до тех пор и живы, я бы сказал…

Этот был визуально полной противоположностью Рысеву. Чуть выше среднего роста, худощавый, с резкими чертами лица и яркими зелеными глазами, он смотрел на меня с холодным, отстраненным интересом. Словно бы разглядывал забавную диковинку и прикидывал, насколько она может быть опасна лично для него. И как сподручнее в случае чего будет пришибить эту «диковинку»… Неприятный взгляд, в общем.

Ну и, конечно, сам генерал-аншеф Добрынин Василий Олегович собственной персоной. Подтянутый, седовласый чародей, впервые на моей памяти одетый не в свой мундир, а в обычную, «гражданскую одежду». Надо же как… Не иначе как где-то в лесу что-то огромное, злобное и могущественное сдохло, что он не в форменном мундире с наградами!

— Тогда я всё ещё живее всех живых, — ответил я Смелову.

— Присаживайся, Аристарх Николаевич, в ногах правды нет, — приглашающе махнул рукой Старик. — К тебе есть разговор.

— Внимательно слушаю, — кивнул я, присев с торца стола, так, что бы оказаться напротив самого Добрынина.

— Как тебя явно уже просветил твой верный Смолов, у нас возникли определенные сложности, — перешел к делу генерал-аншеф. — Враг тянет и не решается нападать…

— Ну ещё бы! — фыркнул Смелов. — А ты чего ожидал, когда тут аналог их Великой Стены возводил⁈

— Что идет вразрез со всей их манерой ведения войны, продемонстрированной прежде, и делает выработанную прежде стратегию полностью неактуальной, — проигнорировал его Старик. — Нам придется наступать самим, невзирая на значительный перевес в силах почти по всем показателям… И один из ключевых — превосходство у врага существ уровня Мага Заклятий.

— А сколько их там? — осторожно уточнил я.

— Трое людей, три нежити и один демон, — огорошил меня ответом генерал-аншеф.

— Семеро против троих⁈ Но это же бессмыслица! Нам бы в обороне дай бог при таком перевесе худо-бедно отсидеться, о каком наступлении может идти речь? Да и зачем? Время, по крайней мере пока что, работает на нас! Может, лучше дождаться из центральных регионов страны подкреплений?

— Ага, у Императора попросим, пусть он из того полчища, что даром Петроградскую губернию обжирает, миллиончик солдат с парой воздушных флотилий и тремя-четырьмя Магами Заклятий подкинет, — желчно усмехнулся Рысев. — А ещё лучше — пусть ангелы господни разверзнут хляби небесные и обрушат могущество Войска Небесного на этих тварей… Ничего из этого не будет, и нам нужно справляться своими силами.

— Цинь готовится призвать ещё двух демонов восьмого ранга вместе с их свитами, — все же пояснил мне причины подобной спешки Старик. — Об этом стало известно совсем недавно, но источник проверенный. Подкрепления, как правильно заметил Рысев, не предвидится — во всяком случае в обозримом будущем. Не будем спорить о причинах подобного! — предупреждающе поднял он ладонь, увидев как Рысев вновь открывает рот. — Какой бы ни была причина происходящего, сейчас нам это неважно. Я помню аргументы Петра Смолова, да и сам успел тебя немного изучить и потому знаю — то, что я от тебя требую, тебе не по нутру. Я ведь не ошибусь, предположив, что ты в курсе того, зачем я тебя призвал?

— Гекатомба, — кивнул я. — Миллион жизней ради силы сразиться с Магом Заклятий.

— Мне это нравится не больше, чем тебе, — продолжил Старик. — И если ты думаешь, что я делаю это ради того, что бы на старости лет повесить на грудь очередную медаль или орден — ты очень сильно ошибаешься. Просто ситуация не оставляет нам выбора. Либо миллион жертв и победа, либо неизбежное поражение и захват Цинь земель как минимум всей Магаданской губернии. Ты сам бывал на оккупированных ими территориях, Аристарх, ты видел своими глазами, что там творится. Так скажи же мне — что ждет мирных жителей после нашего поражения?

Он давил на меня, этот старый, мудрый и хитрый лис. Информация о ещё двух возможных демонах восьмого ранга, да причем со свитой — это полная задница. Фактически, выбор стоял между злом большим и меньшим — худший выбор какой может в принципе. И потому я был даже немного по малодушному рад, что мне не придется его делать…

— Господин генерал-аншеф, вынужден вас разочаровать, — выдохнул я.

— Ты серьезно собираешься сказать нам «нет»? — повеяло холодом от Смелова. — Плюнуть на…

— Дайте ему договорить, — вновь поднял ладонь Старик, призывая к тишине.

— Благодарю, Василий Олегович, — кивнул я главнокомандующему. — Так вот, господа — к сожалению, тем способом, на котором вы настаиваете, ничего не получится вне зависимости от моего желания.

— Это почему? — поинтересовался Смелов. — Только не начинай нести околесицу насчет «качества» крови. Существа, что от неё зависят, в первую очередь ориентируются на количество праны, а не магическую составляющую! И в сотне смертных праны не меньше, чем в Старшем Магистре. Количество в данном случае легко перекроет качество!

— Сударь, если бы всё в магии крови было устроено столь просто, то её адепты безраздельно правили бы миром, — возразил я ему. — То, что вы говорите, отчасти, конечно верно — но лишь отчасти. Количество способно заменить качество лишь в простых, примитивных ритуалах. А высшая магия данного направления, как и всякое иное волшебство высшей категории, обладает рядом своих недостатков. Одним из которых является невозможность за счет гекатомбы в миллион простых, лишенных дара магии смертных победить в бою Мага Заклятий! Среди принесенных мной в жертву японцев было очень много чародеев, причем самых разных рангов — от Подмастерий до Старших Магистров…

Разговор продлился добрых минут сорок. Мне действительно пришлось показать им выкладки, провести расчеты и даже научить одному из простейших ритуалов призыва с Плана Крови — не обращение к Маргатону, конечно, а к одному из его слуг, но тоже сошло. И лишь когда обитатель данного Плана Реальности, в своем мире по силе далеко превосходящий Магов Заклятий, подтвердил невозможность добиться необходимого им результата заявленным количеством и качеством жертв, они сдались.

— Очень жаль, — вздохнул Смелов. — Отличный был вариант. А теперь…

— Можете идти, Аристарх Николаевич, — обратился ко мне Старик. — Учитывая ваш возможный опыт, прошу — подумайте на досуге над вариантами решить возникшую проблему. Если что-то придумаете — я готов выслушать вас в любое время дня и ночи.

— Сделаю всё, что от меня зависит, — пообещал я вставая и двигаясь к выходу. — Всего хорошего, господа.

Глава 3

Глухая, летняя ночь укрыла землю теплым покрывалом мягкого мрака. Расцвеченное бесчисленными звездами, оно дарило обманчивое чувство спокойствия и умиротворения. Лежа на наколдованном мною же невысоком холмике, покрытом густой, мягкой травой высотой по колено, я бездумно глядел туда, в эти клятые ночные небеса, поддавшись не самым веселым размышлениям. Левая рука лежала под головой, рядом, с левой стороны в траве лежал шлем, справа — копьё. Мое странное личное оружие уже окончательно обрело две формы, и теперь не требовало дополнительных затрат энергии для пребывания в форме копья. Меч Простолюдина, что уже не совсем и меч… Или, вернее сказать, не только меч. Нечто своеобразное, развивающееся вместе со мной и обладающее уже зачатками разума. Артефакт, грозивший однажды стать полновесным Живым Оружием — шедевром, что за все века своей жизни мне так и не довелось даже в руках подержать.

Но сейчас грозное оружие тихо лежало, словно бы разделяя мое настроение. Катнув длинный, твёрдый стебель неизвестной мне степной травы из одного уголка рта в другой, я лениво поднял правую руку к небу. С кончиков расслабленных пальцев в небо одна за другой, сливаясь в сплошной, единый поток устремились яркие оранжевые искорки. Десяток, два, три… Сотня, пять сотен, тысяча…

Взлетая вверх искры, вопреки всем законам физики, не гасли — они лишь накапливались, роились, подобно светлячкам, собираясь в быстро разрастающееся облако. Так длилось секунд тридцать — а затем мои пальцы небрежно щелкнули, и меж искрами стало зарождаться жаркое, яростное золотистое пламя. Несколько мгновений спустя всё на несколько сотен метров вокруг окутало настоящее море пламени — причем несмотря на всё кажущееся буйство огненной стихии, ни единого лишнего звука не нарушило ночную тишину. Могло показаться, что всё происходящее лишь иллюзия, наложенная довольно талантливым по визуальной части, но совершенно неопытным и потому позабывшем снабдить своё творение звуковым сопровождением чародея… И если бы нашелся смельчак, что рискнул проверить эту теорию на своей шкуре, то его ждал бы очень неприятный и болезненный сюрприз. Да что уж там болезненный — почти наверняка смертельный… Не всякий выдержит Пламень Золота, пусть и в такой, довольно урезанной версии этих чар.

Однако никаких посторонних зевак здесь поблизости пока не было. И быть не могло — ибо я находился не в лагере наших войск. И даже не вблизи от передней линии возведенных за прошедшие месяцы укреплений — любоваться красотой звездного неба я решил в непосредственной близости от линии укреплений противника. Там, километром дальше, среди мрака и теней таились войска Цинь — и именно они стали свидетелями неожиданной и явно незапланированной иллюминации.

Там, вдалеке, раздались тревожные крики часовых, послышался лязг доспехов бегущих с донесениями воинов, начались едва ощутимые всполохи разного рода чар и амулетов — защитных, вызывающих подмогу, тревожных и десятков иных, что просто обязаны быть на перед краю воюющей армии, что стоит не первый месяц на чужой земле, в полной готовности начать последнее, решающее исход всей кампании этого года, сражение. Битву за Магадан, как уже негласно окрестили предстоящее сражение скучающие офицеры…

Я все так же лежал, не торопясь вставать — сотворенный мной же огонь не причинил мне ни малейшего вреда. Как и холму, на котором я лежал, даже траве — ибо и то, и другое, и третье было сотворено моей магией. А я обладал достаточным мастерством контроля магии, дабы мои творения без моего на то желания не причиняли друг другу ущерба.

Приподнявшись на локте, я с любопытством уставился на суету, воцарившуюся на высокой стене. Огонь нисколько не мешал моему взору видеть всё в мельчайших деталях, чем я сейчас и пользовался. Десятки крохотных человеческих фигурок метались, охваченные паникой, пытаясь выполнить разом все инструкции, что были им даны на подобный случай, но получалось у них, откровенно говоря, из рук вон плохо. Я давно мог бы уже смести их всех со стены и пойти дальше, вглубь занятых ими территорий, выжигая попадающиеся на пути большие и малые лагеря, в которых сейчас находились воины Цинь — в отличии от нас, армии вторжения предпочли разбросать большую часть своих войск по сотням лагерей размерами от нескольких сотен до десятка тысяч бойцов. Что бы, случись нам устроить какую-нибудь пакость вроде атак площадными чарами, минимизировать возможные потери. Как я слышал, в подобных обменах ударами наши чародеи показали себя с лучшей стороны, вынудив врага раздробить силы. Им же самим так и не удалось накрыть наши крупные лагеря массированными ударами… Что сказать — традиционное превосходство в количестве и качестве разного рода стационарных артефактов нашей регулярной армии и дворянских Родов в очередной раз выручало. Да, враг превосходил нас числом высших магов — но и общим количеством войск тоже превосходил в несколько раз. И там, где наши с опорой на целые каскады выстроенных в системы артефактов могли надежно закрывать большие лагеря, враг подобным похвастать не мог. Хоть где-то у нас было преимущество…

Можно было бы презрительно скривить, глядя на по большей части бестолковую суету застигнутых врасплох воинов Цинь. Мол, бездари и дикари, только числом и темной магией и могут брать, ибо сами по себе вояки никудышные. Не сомневаюсь, что нашлись бы те, кто именно так бы увиденное и интерпретировал. И несомненно при этом помянул бы, что вот мы, такие светлые, чистые и праведные, бьющиеся за родную землю, совсем другое дело! А вот эту погань циньскую надо бы всю истребить, не щадя никого… Дабы даже их потомкам неповадно было ходить в наши земли!

Признаюсь, я и сам так рассуждал до недавнего времени. Что поделать, горячая молодая кровь, высокомерие и уверенность в собственной непогрешимости — все это неслабо бьёт в мозг, заставляя даже неглупых людей становиться временами сущими кретинами и идиотами. Взять хотя бы это «огнем и мечом» по землям Цинь — ну что за глупость? Воюют династии Романовых и Цинь, воюют их высокородные аристократы, воюют маги — простой, пашущий на полях от рассвета до заката землепашец, день и ночь трудящийся ремесленник, неделями пропадающий в горах и лесах охотник — все они что по эту сторону границы, что по ту отличаются разве что разрезом глаз и манерой одеваться. Такой разной на первый взгляд, но при этом такой похожей в самом главном — в нищете.

И во время всех этих хождений «огня и меча» в первую очередь пострадают не те, кто начал войну. Не те даже, кто больше всех способствовал и кто получал все выгоды — знать при любом раскладе отделается легким испугом. Нет, конечно, будет несколько десятков Родов или Кланов, что сгинут полностью, будут погибшие среди тех, что уцелеют — но то будет лишь капля в море по сравнению с тем, сколько простолюдинов сгинет ни за что ни про что…

О Творец-Всесоздатель, что за мысли в голову лезут? Вот как было хорошо быть просто Аристархом Николаевым-Шуйским с одной извилиной в голове! Всё было так просто — вот багаж знаний и навыков из прошлой жизни, вот друзья, и вот враги. Жизнь проста, хороша, понятна… Вот только именно из-за подобного подхода я торчу сейчас здесь, вместо того, что бы развивать Родовые Земли, наращивать мощь своей гвардии и боевых магов, да и свое собственное и готовится встать во всю ширь, разом шагнув на планку Великого Рода. С теми ресурсами, что буквально под ногами валяются на Фронтире, и моими знаниями я бы добился этого без особого труда, за три-пять спокойных лет. Вместо этого — уже третий год из одной заварушки в другую, и то, что Николаевы-Шуйские доросли до нынешнего уровня заслуга в первую очередь моих вассалов, Хельги и удачи — ибо я сам плодами своих побед пользоваться не умел. Ну да ничего — лучше поздно, чем никогда, верно?

— Что-то они там совсем какие-то бестолковые, — с ноткой удивления сказала Ярослава. — Эдак мы их вообще могли бы без лишнего шума голыми руками брать.

Ах да, забыл упомянуть — на холмике находился не я один. Чуть позади меня так же расслабленно лежали ещё двое человек — моя родственница и Смолов. Столь же лениво глядя на происходящее, лишь наложив специальные чары на лицо, дабы бушующее вокруг пламя не слепило глаза, оба чародея были, как и я, в полном доспехе и при всех артефактах. И в отличии от меня, шлемов не снимали и оружие в сторону не откладывали.

Был и четвертый в нашей веселой кампании. Молодой, ровесник меня нынешнего, чародей, гениальный талант и восходящая звезда молодого поколения магов Империи, Николай Рысев. Напросившийся на вылазку с нами у Смолова и, к моему удивлению, отпущенный Главой их Рода паренек на травке не валялся, а во все глаза разглядывал окружающее его пламя. Благо, не пытаться совать в него руки или активно прощупывать восприятием сообразительности ему хватило, и он довольствовался лишь доступными без приложения целенаправленных усилий эманациями моей волшбы. И правильно делал — Пламень Золота был заклинанием из верхней планки того, что доступно Архимагам. И как любые действительно сложные и мощные чары, имел защиту от попыток его анализа. Сунься туда восприятием кто-то слабее Старшего Магистра — и энергетическая травма гарантирована. Не смертельная и даже не слишком опасная, но от того она менее болезненной и неприятной не становилась.

— Так три месяца без дела сидим, — ответил Петр. — Уверяю тебя, устрой мы тоже самое рядом с нашими, результат был бы не лучше. Да и справедливости ради, главное они уже сделали — послали сигналы и сообщения куда надо. Их тут для того и поставили — и даже если они погибнут после поднятия тревоги, то это оправданные потери. Вот только почему ты медлишь, господин? Снеси уже кусок стены, не трать лишние силы на поддержку магии. Они нам сегодня ещё пригодятся.

— Я этим заклятием Архимага при удаче убить могу или целый полк при всех положенных магах разогнать. А тут пара сотен обычных вояк, четыре Ученика да Адепт. Ради них тратить десятую часть резерва? Вот уж дудки! — возразил я. — Да и не закончил я его ещё сплетать… А вот вы могли бы и пару раз ударить, что бы циньцы быстрее шевелились.

— Четвертым или пятым рангом? — уточнил Петр.

— Четвертым и третьим, — поправил я его. — И изобразите двух Старших Магистров. Накидайте заклятий так, будто тут небольшой отряд действует. Я же пока приготовлю сюрприз нашим дорогим гостям…

Приняв сидячее положение, я сосредоточился, начав вплетать дополнительные слои чар в свое заклинание. С каждым мгновением уровень маны, что можно было ощутить от бушующего вокруг моря золотистого пламени стремительно падал. Само пламя начало периодически мерцать и рябить, целые его куски на мгновение пропадали и возникали вновь — как у поврежденной иллюзии, что теряла стабильность и постепенно разрушалась. Паникующие солдаты, уже вполглаза видящие предков и загробную жизнь, на такие мелочи внимания, конечно, не обращали, а если бы и обратили — едва ли сумели бы понять, что сие должно значить.

На их офицеров, с грехом пополам обученным базовому набору боевых заклятий своего ранга неудачникам (а кем ещё могли быть те, кого обрекли, фактически, на верную смерть — принимать на себя первый удар вражеских диверсионных отрядов или вообще первую атаку русской армии, если не повезет?) надежды в этом вопросе у меня тоже было немного. Хотя бы потому, что из пятерых магов, что стерегли данный участок стены и большую башню, в которой и обитало их подразделение, на своих позициях осталось лишь двое. Единственный Адепт и вторая пара Учеников уже удалялись куда-то вдаль, стремясь убраться от неожиданной опасности как можно дальше. Не самый храбрый выбор… Но весьма разумный. Кто бы ни создал целое море золотого пламени перед стеной, он им точно не по зубам, а свою главную миссию они уже выполнили, подняв тревогу. Вот и пусть теперь с незваными гостями разбираются те, кому это по силам…

Море золотого огня уменьшилось в объёмах раза в четыре и теперь стелилось по земле. Всё указывало на то, что чары вот-вот окончательно выдохнутся… Даже паника на стенах как-то слегка поумерилась — ведь смерть, к которой воины уже приготовились, всё не шла и не шла. Думаю, у некоторых даже зашевелилась надежда, что всё обошлось — но тут начали действовать Ярослава и Петр.

Плотные, сгустившиеся в белесый поток струи воздуха ударили в верхнюю часть стены, снося кривоватые, неровные зубцы-бойницы. Воздушный Таран четвертого ранга, одно из немногочисленных осадных заклятий стихии Воздуха, показал себя не с самой лучшей стороны — три метра зубцов и неглубокий скол вдоль пораженного участка стены это всё, что удалось снести творению Смолова. Довольно мало — заклинание четвертого ранга и крепкий двухэтажный каменный дом может снести при должной, если тот не защищен магией. Выходит, Цинь тоже не поскупились на усилия, зачаровав даже стены первой линии укреплений. Странно, вроде у них Мага Заклятий со специализацией фортификатор не имеется. Как и Архимагов… Видимо, разведка все же ошиблась. Отнюдь не в первый, кстати, раз за эту кампанию.

Следом полетели десятки заклинаний третьего ранга — Воздушные Лезвия, Огненные Шары, Пульсары, Гранитные Колья, Водяные Плети и даже парочка Когтей Тьмы. Стандартный набор боевых магов Российской Империи от Адепта до Мастера — два умелых Архимага, одна из которых и вовсе была на пике возможного для седьмого ранга уровня силы, без труда имитировали работу слаженно работающей боевой диверсионной группы. Небольшой, человек на двадцать, не более, хотя могли бы изобразить и куда больший отряд при желании.

Заклинания возникали в радиусе двухсот метров вокруг нашего холма, имитируя рассыпавшуюся боевую цепь. При виде такого разброса взгляд Коли наполнился смесью восхищения и зависти — раскидываться, словно новомодное изобретение оружейников с причудливым названием пулемет, боевыми чарами низких порядков любой Архимаг сумеет. А вот так достоверно и точечно, постоянно с одних и тех же позиций, на значительном удалении от себя сплетать боевую магию — это уже не каждому под силу. Чем больше расстояние между заклинателем и местом, в котором творятся чары, тем больше требуется личного мастерства в контроле маны, плетении чар и концентрации, что бы провернуть подобное. Особенно жаркие взгляды доставались Ярославе — более опытная и сильная чародейка из чуть более чем трех десятков точек, с которых били заклятия, управляла двадцатью четырьмя. Причем редкие удары чар шестого ранга взяла на себя тоже она, и делала это абсолютно безо всякого напряжения…

Нестройный залп из луков и арбалетов, три брошенных впопыхах Воздушных Лезвия — и бедолаги обратились в паническое бегство. Пара Учеников, явно ветеранов, на которых и держались последние остатки дисциплины, даже не пытались препятствовать своим людям, лучше прочих понимая всю бесперспективность дальнейшего противостояния. Сколько могли времени они уже выиграли, и теперь незадачливым воякам оставалось лишь надеяться, что начальство оценит их попытку дать отпор и задержать врага. Они и не побежали-то сразу лишь потому, что помнили — за подобное их может ждать судьба куда хуже банальной гибели в бою. Нежити и демонам вечно было мало жертв, и сожрать провинившихся союзников этим тварям было только в радость… Но когда одно за другим три заклинания шестого ранга попросту обрушили башню, служившую им казармой, циньцы вполне обоснованно сочли это более чем достаточным оправданием своему бегству.

Стоило защитникам стены сбежать, как мои товарищи прекратили тратить силы на обстрел. Собственно, они могли вообще выкосить своими ударами всех до единого солдат за несколько секунд — но обоим явно было откровенно лень заморачиваться с прицельным огнем ради подобной мелкой добычи. Сегодня мы ожидаем рыбу покрупнее… Куда крупнее и ценнее нежели пара сотен неодаренных с несколькими чародеями-слабаками.

— Ты уверен в своих расчетах, княжич? — подсела поближе к Смолову и оперлась ему плечом в плечо Ярослава. — А ну как пожалует больше врагов, чем ты ожидал? Или кто-то уровня Магов Заклятий?

— Что бы существо восьмого ранга лично прибыло ради очередной группы диверсантов, пусть и чуть более мощной чем обычно? — усмехнулся я. — Ну ты и шутница, Ярослава!

— Да я не прямо сейчас имею ввиду, — решила пояснить свою мысль прекрасная чародейка. — А когда станет ясно, что тут работают Архимаги. Эхо нашей магии скрыть не удастся, особенно если клановцы полноценно заглотят наживку.

— Высшему руководству доложат о происшествии только тогда, когда станет ясно, что случай не рядовой, — ответил вместо меня Петр, аккуратно приобняв Шуйскую за плечи. — У нас при любом раскладе полно времени. Я и сам давно хотел устроить нечто подобное, но все, кто подошел бы для такого дела, мне отказали… А из согласных никто не подходил — либо слабоваты, либо не владеют нужными чарами.

— Да уж, в этом плане княжич просто находка, — хохотнула моя дальняя родственница. — Интересно, есть ли такие виды магии, в которых ты слаб?

— Куча, — заверил я её. — Но как человек предусмотрительный и понимающий специфику жизни боевого мага, я давно научился прикрывать эти слабости за счет своих сильных сторон…

Ожидание противника продлилось на удивление недолго. Всего лишь четверть часа потребовалось циньским магам, что бы отреагировать на внезапное происшествие — а ведь я отводил на ожидание вражеских ответных мер целых сорок минут. По прошествии которых, в случае отсутствия внятной реакции, мы бы просто отступили — ведь столь долгий срок мог равно говорить как о банальной халатности, так и о том, что к нам намереваются отправить мощную ударную группу. Вполне возможно, что слишком мощную лишь для нас троих…

Но даже так количество и ранги чародеев, двигающихся к нам, внушали уважение.

— Так, внимание! Приближаются две группы — с северо-запада одиннадцать Младших, трое Старших Магистров и Архимаг, с востока, обходя нас — Архимаг и три Старших! Коля, активируй защитные артефакты и что бы ни происходило — без нашего прямого приказа не сходи с этого места! Ты понял⁈

Мой приказ гению Рысевых явно был не по душе, но он молча кивнул, помня о своем обещании подчиняться без споров во время этого похода. У парня, конечно, отличные защитные предметы, да и холм, на котором мы находимся, вообще-то не для красоты возведен, а для его защиты, но мало ли что? Признаться, столь крупного улова я не ожидал — с таким отрядом придется немного повозиться. Будь на нашем месте тройка рядовых Архимагов, и циньцы скорее всего одолели бы их в бою. Но мы — не рядовые, отнюдь не рядовые Архимаги…

— На вас больший отряд, — бросил я уже готовым к бою соратникам. — Я разберусь с теми, что в тылу.

Копье Простолюдина само прыгнуло мне в руку, и моего разума коснулась волна телепатии — оружие передавало что-то вроде предвкушающего рычания. Словно огромный пес, лениво дожидавшийся кормежки и разомлевши на теплом солнышке, поднимался, увидев, как хозяин наполняет его миску едой… Шлем, что тоже занял свое место, ничего подобного мне, разумеется, транслировать не стал, ибо банально не мог, но от него это и не требовалось. Полностью восстановленный за прошедшие месяцы доспех восьмого ранга приятной, мягкой тяжестью надавил на плечи, совершенно не сковывая движений. Весящий около полутора сотен килограмм и совершенно неподъемный для обычного человека, для меня-Архимага он был в самый раз.

Скрытый Иллюзиями и Тенями, я неслышно рванул вперед, туда, откуда чувствовались враги. Маскировка и скрытность вообще не были моей сильной стороной, всё же я именно что боевик, а не диверсант, но даже так совсем уж профаном я тоже не был. Когда живешь долго и всю жизнь посвящаешь профессии воина, волей-неволей изучаешь кучу смежных, не профильных навыков и заклинаний. Так что сейчас я был сокрыт на вполне достойном уровне. Не идеально, но четверка с минусом.

Четверка врагов двигалась неспешно и осторожно, демонстрируя весьма похвальное в иных обстоятельствах благоразумие. Чуть впереди — Архимаг, поддерживающий два полноценных защитных заклинания одновременно. Первое, закрывающее лично его, выглядело как пурпурное свечение, повторяющего контуры невысокого, полноватого тела облаченного в какие-то явно дорогие и зачарованные на совесть халаты. Второе куполом накрывало всю группу, создавая дополнительную защиту всей четверке.

Чуть позади, метрах в десяти, двигалась тройка Старших Магистров. Две женщины и пожилой худощавый мужчина, как и их предводитель, не уповала целиком на чары своего лидера и тоже поддерживали личные защитные чары активными. Классическое построение — сильнейший двигается первым, на случай возможной засады, остальные позади. В отрядах с более низкими рангами всё обычно бывало не так, но когда в отряде находился Архимаг или, тем паче, Маг Заклятий, то вступали в силу совсем иные правила…

Я замер в километре от них. До холма, с которого мы начали всю эту операцию, от меня было около трёх километров, так что можно было драться, не боясь задеть своих товарищей. Вернее одного конкретного — Колю… Он, конечно, защищен весьма надежно, но береженого бог бережет, верно?

Я надеялся напасть из засады, сразу навязав врагу ближний бой, но от этого плана пришлось отказаться сразу. Циньские чародеи раскинули во все стороны сети поисковых и сенсорных чар, волны довольно мощного восприятия идущего первым пузатого Архимага то и дело прокатывались через меня, заставляя меня напрягаться, дабы тот не обнаружил меня раньше времени. И чем ближе он подходил, тем сложнее было прятаться — ещё шагов сто, и враг меня гарантированно обнаружит. Что ж, тогда воспользуемся, пока ещё есть такая возможность, правом первого удара — терять здесь время нельзя, отсчет идет на считанные минуты!

Копьё Простолюдина бьет вперед, пронзая воздух передо мной в четком, образцово выполненном выпаде — и в миг, когда мои руки полностью вытягиваются, а кончик копья с легким хлопком замирает в воздухе, с него срывается мой удар. Фиолетовые Молнии прямо в полете обращаются громадными змеями из чистейших разрядов моей внутренней силы — от трех до пяти метров в обхвате, до тридцати метров в длину, детализированные вплоть до мельчайших чешуек монстры один за другим впиваются в защитный купол циньского Архимага.

Реакция врагов быстра. Купол, в первый миг тревожно замерцавший, получает новую щедрую порцию маны — и хоть это и не помогает ему, но дает лишний миг существования. И Синие, смешанные с Золотыми и Желтыми, Молнии сперва врезаются в этот купол, прежде чем пройти дальше и вцепиться в пузатого Архимага. Одновременно с этим тройка Старших Магистров совместными усилиями четко, будто на выполняемой в тысячный раз тренировке в тишине и спокойствии Кланового полигона, а не в реальной боевой обстановке при неожиданном нападении врага, выставляют совместную защиту. Коллективное заклятие, в котором каждый из магов четко знает свою роль и идеально чувствует своих товарищей — редкий, невероятно редкий уровень мастерства. Если эта тройка владеет на похожем уровне ещё хотя бы пятью-шестью заклятиями, включая атакующие, то они и Архимага способны напрячь… А то и завалить, чем черт не шутит?

Толстяк тоже не теряет времени даром. Пурпурная энергия принимает форму десятков длинных, насыщенных маной копий, и они устремляются ко мне. Заклятье непростое, хитрое — у каждого копья своя траектория, они стремятся поразить меня с разных сторон. Более того, у каждого своя скорость движения — эта атака рассчитана заставить меня хотя бы на несколько секунд остановиться и уйти в оборону — ставить на ходу защитные заклинания, защищающие со всех направлений разом, а не с одного, максимум двух, обычно сложнее. С не слишком умелым врагом, что не позаботился о защитных чарах заранее такое может быть уместно — но циньцы просчитались, решив, что я беззащитен, раз не держу прямо сейчас активированными защитных чар.

Энергетические копья бьют, не встречая сопротивления, прямо по мне — но к изумлению моих врагов я остаюсь цел и невредим. Доспехи восьмого ранга, достойные Главы Великого Рода — это не шутки. У них есть свои пределы возможностей, да и конкретно мои далеко не лучшие среди брони своего ранга — но и далеко не худшие. Что им, в полностью боеготовном состоянии, с набитыми под завязку резервами маны, что расходуется на дополнительное укрепление и повышение выживаемости владельца в бою, одно-единственное слабое заклинание седьмого ранга?

Почти три десятка копий, чьей силы хватило бы на то, что бы устроить локальный армагеддон на отдельно взятом участке местности, смести с лица земли небольшую деревеньку или жилой квартал в городе, просто раскололись при соприкосновении с металлом брони. С хрустальным звоном истаивающие в воздухе осколки начали осыпаться вниз. Я даже физической отдачи не ощутил…

— Гравитационная Плита! — бросил я фразу-активатор.

На плечи моих противников словно бы рухнула каменная плита, заставляя их пригибаться к земле. Ноги троицы Старших начали увязать, тонуть в земле под ставшим вдруг совершенно чудовищным весом из обладателей — и лишь Архимаг остался твердо стоять на ногах. лишь покачнулся и бросил что-то сквозь зубы. Матюгнулся, скорее всего — магической силы его слова не несли точно. Зато несло её кое-что другое, что имелось при себе у вражеского чародея.

Я ощутил активацию разом четырех артефактов. Прежде, чем они успели начать своё действие, я успел привести в действие ещё одно своё заклинание — Ледяную Темницу. Жидкие струи бирюзового льда, источающие клубы холодного, как сама зима, пара образовали вокруг четверки чародеев кольцо и ринулись на свою добычу, стремясь заковать, захватить желанную добычу в свои стылые объятия. Чары седьмого ранга, и тоже весьма непростые — смесь магии Льда и Жизни, о чем свидетельствовали тоненькие зеленые разряды молний… Ну и Золотые с Желтыми — без этой пары я старался не творить вообще ни одного серьёзного боевого заклятия. Шутка ли — они поднимали мощь и скорость чар в несколько раз!

Поединок Архимагов — это битва на огромных скоростях. Для простого смертного, что наблюдал бы наш бой со стороны, всё произошедшее уложилось бы в три, максимум четыре секунды. Он бы попросту не разобрал, где и что происходит — действия чар заканчивались раньше, чем он успел бы разглядеть и что-то в них понять, сменяясь уже следующими атаками. И чародеям более низких рангов было непросто поспевать за подобной скоростью… Хотя Старшим Магистрам это было под силу. Особенно столь тренированным, как подчиненные толстяка.

Троица чародеев тоже не сидела без дела — они активировали свои защитные предметы даже раньше своего начальника. Вокруг двоих, мужчины и женщины, появились толстые каменные коконы, в которые они и оказались заключены, артефакт же третьей создал вокруг неё незримую сферическую зону, в которую не могли дотянуться мои чары — ни гравитация, судя по тому как чародейка облегченно выпрямилась, ни замерший вокруг лёд. И лишь легчайшая воздушная рябь вокруг волшебницы, подобная той, что бывает над огнем, указывала на действие могущественной магии.

Толстяк же, не обращая внимания на своих временно выбывших из схватки подчиненных, вновь пошел в атаку. Два из трех его артефактов оказались атакующими — один шестого и один седьмого рангов. Вдобавок к их чарам он добавил и третий удар, свой собственный — и на этот раз нападение было на порядок серьезнее предыдущего.

Первый артефакт создал вокруг меня десяток крохотных порталов, из которых буквально выстрелили толстые, чуть светящиеся от вложенной в них маны металлические цепи с крючьями. Рывок, пригнуться, отбить копьем одно, пинком отшвырнуть другое, подпрыгнуть… Цепи словно обладали каким-то своим сознанием, ну или же имели весьма неплохие заранее заложенные в них алгоритмы работы — едва я подпрыгнул, оказавшись в воздухе без опоры под ногами, как они разом ускорились втрое, стремясь скрутить добычу. Надо же, скрывали полную скорость! Хороший артефакт… И расчет был верный — способность летать присуща любому чародею начиная с шестого ранга, но даже самые быстрые из них не могут мгновенно набрать предельную скорость. Будь на моем месте большинство других магов, и они бы попались в хват цепей — редкому умельцу хватило бы скорости отлететь…

Вот только мне не требовалось использовать магию полёта. Мне вовсе не требовалась земля под ногами, что бы получить точку опоры — Воздушные Ступеньки было заклинанием низших рангов, которое я давно довел до полнейшего автоматизма. Его использование было для меня чем-то столь же естественным, как дыхание — а потому под моими стопами возникла опора даже раньше, чем я успел об этом подумать. Резкий рывок вперед, параллельно земле, голодный, разочарованный лязг цепей за спиной — и вот я уже, выправившись на лету, мчусь подобно окутанному разноцветными молниями металлическому метеору прямиком к противнику.

Но пока я уклонялся от цепей, он успел нанести следующий удар. Если цепи были магией артефакта шестого ранга, то упавший на меня вытянутый палец диаметром около двух с половиной метров, состоящий из чистого золотого свечения, был уже явно творением седьмого. Доспехи с честью выдержали очередной удар, не допустив до меня ни грана вражеской магии. Вокруг вскипела, оплавилась, превращаясь в натуральную лаву земля — жар от этого клятого пальца исходил просто чудовищный.

И в этот же момент меня настигло уже собственное заклинание чародея. Пространство вокруг меня начало искривляться, терять свою четкость и расходиться в стороны, будто рваные лохмотья под напором грубой, сильной руки. Противник решил меня выкинуть в иное измерение — не то пленить в подконтрольном лично ему Пространстве, либо прикончить, заслав туда, где материя из нашего мира просто не может существовать… Как бы там ни было, ни один из вариантов меня не привлекал, и потому пришлось браться за дело всерьез.

Потоки Фиолетовых Молний вскипели и ударили вверх настоящим фонтаном, опутывая со всех сторон враждебные чары. Плотная сеть разрядов стремительно налилась мощью, и золотой палец начал быстро поддаваться, теряя стабильность и выплескивая из себя настоящие снопы золотого сияния. Одновременно с этим я напрямую, своей волей и чистой энергией, вцепился в теряющее стабильность пространство, на несколько мгновений замедлив действие чар врага, вместе с этим сплетая свои собственные. Две секунды — и десятки небольших и не слишком энергоемких рун появляются прямо в воздухе и словно бы впаиваются, встраиваются в саму ткань реальности. Всё, с Пространством вокруг меня больше не поиграться, заблокировал к чертям.

Палец наконец лопнул, и я поднялся на ноги. На этот раз я наложил на себя Поле Эрхара — сильное защитное заклинание уровня Архимагов. Доспех, конечно, хорош, и он даже близко не исчерпал свои возможности, но хватит тратить на мелкую стычку запасы его прочности. Его ресурсы не бесконечны и восполняются они отнюдь не так быстро, как хотелось бы… И отнюдь не так дешево тоже, к слову. Лучше приберечь его для серьезных противников.

Четверка врагов, явно обескураженная ходом нашего противостояния, все ещё была вполне боеспособна. И, кажется, враги приняли волевое решение не отступать… Что ж, признаю, они хороши. Неплохая командная работа — все заклинания, включая Гравитационную Плиту и Ледяную Темницу, троица Магистров успешно отразила, причем прикрыв не только себя, но и своего лидера, позволив тому раз за разом атаковать, не отвлекаясь на защиту. А сам он, в свою очередь, нападал умело и достаточно разнообразно, неплохо комбинируя заклинания и артефакты — вон как момент и место для удара Золотым Пальцем рассчитал. Трехступенчатая атака — цепи должны были если не сковать и замедлить, так хотя бы вынудить двигаться в нужную ему сторону, палец — если не прикончить или тяжело ранить, так пришпилить на некоторое время к земле, и магия Пространства — поставить окончательную точку.

Я всё это время хотел взять их живыми, а потому бился далеко не в полную силу. И не использовал самых разрушительных своих чар… Да вообще разрушительных чар — только разного рода удерживающие. Даже Ледяная Темница не смертельна — та часть этих чар, что относилась к магии Жизни, была призвана поддерживать жизнь в пленниках, погрузив их в искусственную кому. Ну да ладно — не вышло как планировалось, по хорошему, будем по плохому.

Враги потратили те секунды, что потребовались мне на полное освобождение, с толком. Переливающийся разными оттенками фиолетового полупрозрачный купол закрывал сгрудившуюся вокруг своего предводителя четверку — и от этих чар отчетливо ощущалось то море маны, что в циньские маги не поскупились и вбухали в своё творение. Ну как в своё — то была работа третьего артефакта их Архимага, но вот дополнительных сил ему придали явно сами люди. Решили пойти ва-банк и приготовили защиту, способную гарантированно выиграть им достаточно времени, что бы поставить точку в этой схватке…

И уже заканчивали атакующее заклинание. От которого отчетливо веяло силой, сталкиваться с которой я всегда желал в последнюю очередь. Право слово, что угодно другое — Инферно, Боги хоть Темные, хоть Светлые, хоть синенькие в горошек, если такие есть — но только не, мать его за ногу, гребанный Хаос. Сила, с которой никогда не бывает просто и у которой всегда найдется за пазухой сюрприз, способный выбить тебя из колеи…

Вот сейчас я отнесся к происходящему предельно серьёзно. Копье Простолюдина, направленное прямо в небо, взрычало голодным, раненным зверем в моих руках, радужка глаз вспыхнула ярким, яростным ультрамарином, как и всегда в минуты магического напряжения — я проводил через своё верное оружие огромное количество энергии, и от того, с какой скоростью через него перекачивалось это море маны моему верному компаньону и надежному товарищу было больно. Впервые на моей памяти… Или не впервые, но выражать эту эмоцию он научился только сейчас, сделав очередной небольшой шажок в своей эволюции?

Реальность вокруг меня едва уловимо задрожала, однако на этом видимые эффекты и кончились. Занятые своим заклятием циньские маги едва-ли могли увидеть, как с нереальной, невозможной скоростью прямиком на ясном небе образуется громадная грозовая туча. Секунда, вторая, третья — и вот она, перекрывает громадный кусок звездного неба, готовясь низвергнуть с ночных небес всю ту ярость, гнев и разрушительную силу, что я заложил в неё…

Я был искуснее, я был сильнее и я был опытнее. И потому мое заклинание, которое было не просто пиком чар седьмого ранга, но даже несколько выходило за их пределы, сплелось быстрее вражеского. Однако было одно «но». Куда ж без этих «но»…

Циньцы начали плести свои чары намного раньше, чем я. И потому хотя времени у меня это заняло в чистом виде намного меньше, чем у них, их чары ударили на кратчайший миг раньше. А я так рассчитывал сбить им плетение…

Разноцветный вихрь из чистой энергии возник вокруг меня словно из ниоткуда. Вот его не было, циньцы плели свои чары, а вот я уже заключен в кокон яростных, чуждых самому Порядку энергий, что рвут на части мою защиту. Хаос, как и всегда, сумел преподнести неприятный сюрприз…

Поле Эрхара было сложным и тонким заклинанием. Немногим оно было под силу — для того, что бы суметь его наложить, нужен был огромный контроль над маной, необходимое для одновременного выполнения нескольких противоположных манипуляций с собственной энергией, хорошо развитое магическое восприятие, что бы суметь не запутаться в очень запутанном процессе его плетения, немалая личная сила, без которой подобную магию и смысла нет осваивать — ибо оно достаточно «прожорливо» в плане маны, и магическое мастерство в целом. И это даже не самое сложное требование — главным было уметь работать с собственной аурой, душой и разумом с ювелирной точностью. Полноценная версия была весьма распространенным защитным заклятием среди Высших и даже Великих Магов, ибо достаточным мастерством по всем упомянутым пунктам, как правило, обладали только чародеи этих рангов. А ещё каждому, кто его осваивал, приходилось переиначивать работу этой сложной защиты под себя — по целому ряду причин, о которых как-нибудь в другой раз…

Зато преодолевшего все сложности в его освоении чародея ждала воистину достойная награда. Поле, окружающее мага, радиусом от трех до десяти метров в зависимости от желания и мастерства мага, в котором любая посторонняя магия автоматически анализировалась на основе всех имеющихся у чародея знаний и формирующее наиболее подходящую защиту в зависимости от типа угрозы — ведь отражать, допустим, ледяную магию эффективнее всего Огнем или хотя бы Землей, но никак не Воздухом. Отбиться-то можно любой из трёх Стихий — но вот расход маны будет совершенно разный.

Великолепный вариант защит. Не идеальный, конечно — существовали способы эффективной борьбы и с ним, но их было немного. Главным минусом же этой защиты был сам чародей, её использующий — если ты не знаешь подходящей защиты против того, чем тебя ударили, Поле в лучшем случае использует заложенный тобой в него шаблон… А может и вовсе не сработать. Как однажды заявил один мой знакомый — отличный способ проверить на тупость…

В общем, к чему я всё это? Поле Эрхара — лучшее, что доступно мне из защитных чар на данном ранге. Я сумел их заново освоить лишь две недели назад и это было их первое боевое применение — и эти уроды, на досуге балующиеся с Хаосом, сходу, сами того не зная, подобрали ключ к взлому этой защиты. Ибо те разделы магии, что наиболее эффективны против чистого Хаоса, мне недоступны — одни по причине низкого ранга, другие в принципе не очень-то подвластны смертным. Как магия Ангелов, к примеру, или чары Истинных Демонов Инферно…

Потому несчастное Поле использовало шаблонный барьер из сплетения Воздуха, Света и магии Крови, что бы всё это дело усилить. И мне не оставалось ничего, кроме как рискнуть и пойти напролом. Что ж, с одной стороны это даже не факт, что плохо… Левая рука, закованная в латную рукавицу, поднимается и тянется навстречу вихрю энергий Хаоса, защита Поля исчезает, повинуясь моей воле, а с губ срывается два слова.

— Иссар, руннаир!

Один из древнейших языков мироздания, язык, на котором говорили существа, построившие величайшую магическую цивилизацию во всей ведомой истории вселенной, те, от кого не осталось даже названия, разумные, которым хватило храбрости или глупости бросить вызов Эдему — и не нынешнему, что лишь бледная тень былого могущества, а былому. Месту, которое еще совсем недавно на тот момент оставил Творец-Всесоздатель, доверив заботы о нем своим вернейшим слугам — Ангелам. Центру мироздания и ярчайшей жемчужине, оберегаемой сотнями Архангелов вместо семерых в наши дни…

Магия Забытых — это ведь не только моя Черная Молния, как начал понимать я. Это и многое иное, что я, видимо, так и не сумел толком приспособить — за редким исключением, одно из которых сейчас намеревался проверить. Перед вытянутой и поднятой ладонью левой руки сформировались плавные, изящные буквы давно мёртвого языка, сложившись в два коротких слова — и я уверенно приложил её к стенке разноцветного вихря.

И Хаос, почти всемогущий, почти неудержимый, непредсказуемый Хаос дрогнул. Вихрь перекрутился словно в агонии, в барьеры моего разума ударила ментальная атака — словно крик боли умирающего зверя, из Источника щедрым потоком хлынула мана, за несколько секунд истратив треть от общего резерва — втрое больше, чем я потратил за весь этот день — но главное было сделано. Разноцветный вихрь опал, я получил новые знания об использовании языка забытых и теперь было самое время полюбоваться, как эта четверка справится уже с моим ударом…

Глава 4

Одно из самых эффективных среди моих боевых заклятий седьмого ранга, Коготь Небес, рухнуло на окружавший четверку циньских магов купол. Протянувшийся от самых небес до земли столп белой молнии имел около полутора десятков метров в обхвате, своим светом раскалывая, изгоняя и без того настрадавшийся от света и грохота предыдущих боевых заклятий ночной мрак. Уходящий в неведомую небесную высь поток чистой, концентрированной ярости неба осветил всё на десятки километров вокруг. И в отличии от природных, естественных молний, чей срок жизни — лишь краткое, неуловимое мгновение, за которое они отдают миру всю свою мощь, ярость и красоту, моё творение гаснуть пока не собиралось.

Земли вокруг четверки вражеских чародеев не осталось моментально — излишки Когтя, невольно бившие за пределы восьмиметрового купола, начисто выплавили, выжгли несчастную землю, создав вокруг циньских боевых магов настоящий ров. Причем глубина его исчислялась десятками, а то и больше, метров, а края этой чудовищной ямы стекали вниз потоками кипящей лавы… Или даже магмы — ибо жар Когтя Небес явно на два порядка превосходил жар Золотого Пальца, что использовали против меня враги.

И несмотря на всё это, несмотря на всю мощь и мастерство, ушедшее на этот удар, фиолетовый купол устоял. С каждым мгновением мощь моего заклятия стремительно падала, соединивший небо и землю столп белой молнии источался — но творение неведомых мне артефакторов, черпающее щедро даруемую ему хозяевами ману, сумело выстоять. И одним лишь количеством доступной маны подобное не объяснить — магия высокого ранга на то и высокого, что в ней количество вбуханной в заклинание энергии далеко не единственный фактор, определяющий победителя. Пусть маны у вражеского барьера явно было больше, чем я сумел вложить в Коготь Небес, но не будь само вложенное в артефакт заклинание по настоящему сложным и эффективным, Коготь бы справился. Он, вообще-то, рассчитан именно на такие вот ситуации, когда нужно одним мощным ударом вскрыть черепаший панцирь ушедшего в глухую оборону противника.

Прежде, чем действие моего заклятия окончательно сошло на нет, я перехватил Копье Простолюдина поудобнее. Вот теперь уже действительно пора заканчивать… Удар Грома и Молнии в данной ситуации подойдет идеально.

Крылья из Желтых Молний, поле из Фиолетовых разрядов вокруг, Синие, что побежали по телу, наделяя его дополнительной мощью и скоростью реакции, Зеленые, что позволяли не переживать о грядущей перегрузке тела, Красные, что заискрили вдоль Копья, и Золотые, что в равной степени слились с каждой из них, усиливая все предыдущие аспекты. Никогда ещё в этом мире я не исполнял этот прием с такой мощью…

За миг до того, как я рванул в атаку, в сознание ткнулось мысль-просьба от Копья. Хмыкнув, я не стал запрещать и направил мысль-разрешение — и на острие, добротном тридцатисантиметром остром клинке, вспыхнуло белое пламя, странное и до сих пор мной толком не изученное собственное заклинание моего оружия. Что ж, ни с чем не конфликтует вроде — так отчего бы не провести полевые испытания, раз выпала такая оказия?

Они попытались помешать мне добраться до себя. Оставив подпитку барьера на тройку Старших Магистров, Архимаг ударил мне навстречу, ударил зло, не щадя себя, щедро зачерпывая уже даже собственную жизненную энергию и вкладывая её в жгучее, разъедающее саму магию пурпурное пламя — но последняя карта в рукаве не сумела изменить исход схватки. Мои Фиолетовые молнии обладали схожим с пурпурным пламенем свойствами, и окружающее меня поле разрядов не позволило огню даже добраться до остальных молний. Я просто пролетел прямо через тугой поток пламени, подобно сияющей комете, Копье Простолюдина ударило в барьер.

Этого многострадальный купол уже не выдержал. Следом за потоком молний, обрушившихся на четверку чародеев, пришел ещё и мощнейший акустический удар — Удар Грома, и это стало последней каплей. Разрушенные молниями последние защитные заклятия ещё успели принять на себя часть ущерба от Грома, но даже оставшегося хватило, что бы Старшие Магистры рухнули на землю, как подрубленные, лишившись сознания и истекая кровью из глаз, ушей и носа.

Архимаг оказался крепче своих подчиненных — закашлявшись кровью, он сделал два шага назад, но всё же устоял. Ненадолго — пятка моего копья, усиленная простеньким заклинанием, ударила его в лоб, отправив в царство грез следом за товарищами. Не теряя времени, я наложил на каждого по несколько заклятий — Паралич и Сон, а затем достал специально приготовленную прочную, артефактную флягу, в котором плескалось зелье антимагии. Как раз рассчитанное на Архимагов… И, само собой, на Старших Магистров действующее ничуть не хуже, чем на чародеев седьмого ранга.

Простенькое заклинание управления жидкостью — и вся четверка на ближайшие шесть-восемь часов надежно лишена практически любых магических способностей. Так, а что там у моих друзей-товарищей?

Ну, собственно, как и следовало ожидать — у этой парочки всё было более чем прекрасно. Подхватив заклинанием четверку бессознательных тел, я полетел к оставленному мной холму и уже подлетая разглядел результаты.

Организованного сопротивления противники оказать, очевидно, не сумели. Из одиннадцати Младших Магистров девятеро уже лежали на холме — окровавленные, израненные и без сознания, но тем не менее живые. Учитывая же их высокие ранги, жуткие с виду ранения, гарантированно смертельные для неодаренных и даже слабых магов, для этих господ особой угрозы не представляли. Такое за недельку даже без лечение заживет, так что копыта никто явно не откинет.

Из тройки Старших Магистров двое тоже были ранены и без сознания, но вот третий всё ещё сопротивлялся — здоровенный металлический Доспех Стихии с парой водяных плетей пытался сопротивляться Смолову, что вырывал из бедолаги целые куски металлического тела сотканными из воздуха громадными когтистыми лапами. Причем делал он это, находясь на расстоянии в сотню метров — Петр делал нужное движение рукой в воздухе, прямо перед собой, а покорная воле Архимага и его контрактора-элементаля стихия просто формировалась в здоровенную конечность, отрывала кусок «плоти» Доспеха и рассеивалась, отшвырнув его в сторону. Что бы в следующий миг возникнуть с новом месте и повторить всю процедуру вновь…

Когда я перевел взгляд на свою родственницу, та как раз закончила свой бой. Я так и не успел понять, что именно умел сошедшийся с этой дамой бедолага — тот десяток секунд, что я глядел на происходящее, с её стороны бушевало, уходя на добрые семь десятков метров вверх яркое, злое пламя, покрывая всё на несколько десятков метров вокруг. И когда оно опало, Ярослава держала бессознательного, лишившегося абсолютно всей растительности на лице циньца лет сорока в покрытых сплошным слоем гари и копоти доспехах. Держала за шею, с такой небрежностью, будто то был куль с мукой, а не ценный пленник. Да уж, тетка в своем репертуаре… А ведь с виду и не скажешь, что эта статная красавица — такая машина разрушения всего и вся на поле боя.

— Ну что ж, улов отличный, — подвел итог я через полминуты, когда мы все вновь собрались на холме. — Я, признаться, на такую жирную добычу и не рассчитывал.

— Дохленький какой-то отряд попался, — поморщилась Ярослава. — Что Архимаг у них бездарность серая оказался, что его отряд — первый же удар идиоты прозевали, разом почти половину придурков из строя вывели. Двое даже померли, не сумев до конца защититься.

— Они что, совсем без защиты летели? — удивился я.

— Нет, у них Архимаг общий щит держал, а вот индивидуальную защиту использовали не все. За что и поплатились — Архимаг-то у них далеко не из сильнейших был, и его щит Ярослава первым же ударом и проломила, — ответил Петр. — Видимо, они действительно решили, что здесь никого выше шестого ранга нет, а то пламя, про которое им докладывали, было лишь иллюзией. Расслабились, отвыкли за эти месяцы от того, что возможны стычки и диверсии на таком уровне…

— А прилетели так скоро потому, что у них сейчас пленники из наших магов, особенно четвертого и выше рангов, больше чем на вес золота ценятся, — вставил свои пять копеек Рысев. — Вот и рванули сюда, наверняка даже никого не предупредив, что бы не делиться добычей. Наши диверсионные отряды ведь почти никогда так глубоко не забираются, когда б им второй такой шанс выпал…

Парень был занят весьма важным делом — деловито стаскивал с пленников всё, что хоть немного смахивало на артефакты, и складывал в большую кожаную сумку, оббитую металлическими рунами и украшенную изнутри странным узором. Тоже являющуюся артефактом, с расширенным впятеро внутренним пространством и вдобавок надежно блокирующим любые отслеживающие чары на положенных в неё предметах. Добираться до своих им предстояло около сорока трех-пяти километров, а учитывая наличие пленников, сделать это за четверть двадцать, как по пути сюда, явно не выйдет. Так что стоит потратить минуту на то, что бы как можно сильнее уменьшить шансы быть настигнутыми врагом.

— Всё, — заявил Рысев, выпрямляясь и закидывая тяжелую сумку на плечо.

Пленников поместили в большую, тридцатиметровую сферу Воздуха, в которой те болтались поддерживаемые магией Смолова — конвоировать бессознательных магов по воздуху сподручнее всего тому, кто с этим самым Воздухом на короткой ноге. Так мы и полетели — я чуть позади всех, в полусотне метров, Ярослава, наоборот, впереди, в авангарде, а Петр и Николай вместе с пленниками в центре.

Линия соприкосновения двух армий в разных частях фронта выглядела совсем по-разному. Если у нас там, в той части войск, которой командовал генерал Апраксин, до врага было практически рукой подать — в разных местах от пяти до десяти километров, то здесь, в центральной части, всё было иначе. Огромное пространство, ставшее серой зоной двух армий, стало местом постоянных стычек, засад, набегов и игр разведок — каждый день здесь наши и вражеские отряды сталкивались, проверяя друг друга на прочность. Ближе к основным линиям укреплений обеих сторон начинались многочисленные небольшие остроги, служащие опорными пунктами для ходящих в рейды отрядов — там можно было оставить раненных, пополнить припасы или отдохнуть. Правда, обе стороны постоянно устраивали набеги на чужие остроги — за теми же добычей, пленниками, припасами и прочим. В общем, жизнь здесь, скажем так, «кипела» — но лишь у небольших отрядов, в основном состоящих из магов и гвардейцев, прошедших курс постоянного алхимического усиления. Обычным людям, без магических способностей или чудовищной силы и выносливости гвардейцев, здесь ловить было нечего…

И вот этой серой зоной мы сейчас и пролетали. Не особо таясь, ибо угрозы нам мечущиеся в этих краях отряды представлять по определению не могли — редко когда в эти места отправлялся чародей хотя бы пятого ранга, не говоря уж о вышестоящих. Слишком ценны были Старшие Магистры и Архимаги, что бы рисковать ими в возне подобного уровня. Никакие возможные успехи в серой зоне не стоили риска потери высшего мага… Так что в этих краях балом правили Младшие Магистры — короли ничейной земли. С нашей силой для любого противника, что нам попадется в пути, столкновение с нами — верная смерть.

Кстати, а почему моя четверка циньцев так разительно отличалась в плане поведения и боевых от своих разделанных в пух и прах товарищей?

— Кто-нибудь знает, из каких Кланов доставшиеся наши сладко посапывающие друзья? — послал я всей тройке своих спутников мысль-вопрос.

— Те, которых повязали мы с Ярославой — это, фактически, вся верхушка Клана Восточного Ветра, — откликнулся Петр. — Клан примерно соответствует нашим Родам первого эшелона — со своим Архимагом, Старшими Магистрами и так далее. Далеко не самый богатый, сильный или влиятельный среди подобных кланов, но и не последний тоже — так, чуть ниже среднего. У них, вроде, ещё трое Старших Магистров и несколько Младших должны остаться — не помню уж, сколько у них всего здесь боевых магов. Но их Глава точно тут — его как раз Ярослава прожарила.

— А те, кого я поймал?

— А это, княжич, вообще лучший из возможных уловов, — издала мысленный смешок Ярослава. — Трое цзиньи-вэй вместе с одним из представителей Императорского Рода Цинь! Причем раз Архимаг — значит, один из их Старейшин. И он один стоит не просто всех остальных наших пленников — а много, много больше! Он просто обязан знать кучу всего интересного касательно дальнейших планов этих уродов!

Так вот почему они так хорошо дрались и вот откуда столько артефактов! Старейшина правящего Клана Поднебесной, надо же… Видимо, не самый важный и уважаемый Старейшина, раз даже ни одного артефакта восьмого ранга не имел, да к тому же ошивался в той заднице их лагеря. Хотя… Может, там он оказался не потому, что такой уж никчемный, а просто был по делам, общался, например, с этим самым Главой Восточного Ветра, мало ли какие у них общие дела могли быть? Аристократы — они везде аристократы, хоть в Цинь, хоть в Рейхе, а хоть и в Российской Империи. Интриги, временные союзы, тайные договора, дружба против кого-то — ровно до того момента, когда намеченная цель будет достигнута. После же ничто не помешает с благожелательной, теплой улыбкой вонзить нож в спину вчерашнему союзнику — ну кроме разве что магических клятв, обход которых невозможен или обойдется дороже возможной выгоды от предательства, оставшихся совместных интересов или опасения подставиться в этот момент перед иными хищниками из высшего света, которые тоже никогда не дремлют и с удовольствием готовы вцепиться в загривок конкурентам при первом удобном случае… И даже если сейчас, из-за полыхающей по всему миру Первой Мировой Войны эти тенденции снизились до определенного предела, совсем исчезнуть они не могли. По себе знаю — Анна Полянская не даст соврать.

Возвращение назад прошло почти без эксцессов. Один раз, уже на полпути, на нас из засады напал отряд нежити — однако на кого бы ни была рассчитана эта ловушка, но троих Архимагов тут точно не ожидали. Вспыхнувшие вокруг нас чары приняли облик гнилостно-зеленого свечения, окружившего наш небольшой отряд со всех сторон, отрезая любые возможные пути отступления, в небо взлетел отряд летучих тварей, бросившись нам наперерез, да и на земле началось активное шевеление…

Пять горгулий и три с половиной десятка разнородных мертвых летучей тварей классом пожиже не успели даже долететь — более сотни огненных плетей разом ударили по тварям, обхватывая каждую из них несколькими пылающим оранжевым светом пламенных бичей. Мгновение — и не успевшие осознать всю глубину постигшей их неудачи порождения магии Смерти осыпались жирным, черным пеплом, развеиваясь на ветру.

Зеленое свечение, окружившее нас и отрезавшее от внешнего мира, взял на себя я. Щелчок пальцами — и десятки фиолетовых разрядов хлынули во все стороны, с жадностью впиваясь в чужую волшбу. Несколько секунд потребовалось моей магии, дабы проломить и разрушить энергетическую конструкцию, созданную усилиями двух Младших Магистров — мы слишком в разных лигах, что бы у них были хоть какие-то надежды.

Ударившие вниз огненные шары и разряды синих молний, выжигая выбравшихся из своего укрытия противников, прошлись по округе частым гребнем, упокаивая окончательной смертью нежить и отправляя на встречу к их холодной, безликой Госпоже некромантов. Всех мы явно не перебили — следует отдать врагам должное, они очень быстро осознали всю глубину своей ошибки и бросились на всей доступной им скорости врассыпную, на ходу прикрываясь сильнейшими из имевшихся защитных чар. И примерно трети действительно удалось сбежать, но то была уже не наша забота. Терять время на беготню за всякой мелочью мы, разумеется, не собирались.

Возвращение вышло практически триумфальным. В нашу затею изначально никто особо не верил, считая, что максимум, чего мы достигнем — прикончим пять-семь сотен рядовых и да пару десятков младших магов, после чего нам придется спешно удирать. И да, вылазка была хоть и тайной, но определенный круг лиц был о ней в курсе. Вся троица Магов Заклятий, офицеры штаба и начальник разведки — все те, без чьего сотрудничества спланировать эту дерзкую вылазку не представлялось возможным.

— Цулюнь Вэй, глава одной из побочных ветвей Клана Цинь, — мгновенно опознал мою добычу Владимир Сысоев.

Официально — начальник войсковой разведки фронта в звании генерал-лейтенанта, видавший виды немолодой Архимаг. Неофициально — представитель Тайной Канцелярии, руководящий всеми действующими в этом регионе агентами сией не сказать, что бы многими любимой, но всеми уважаемой организации. И о втором обстоятельстве знали лишь те, кому подобное знание было положено по статусу. Главы крупных Родов губернии, Архимаги, командиры соединений от дивизии и выше — все те, кому сам по себе факт наличия у данного чародея седьмого ранга особо почтения внушить не мог, как и официально занимаемая должность. А вот неофициальную игнорировать возможность была у очень немногих — собственно, лишь у троих человек на всю Магаданскую губернию в данный момент. Пояснять, кем именно были эта троица счастливчиков и почему дела обстоят именно таким образом, думаю, не обязательно…

— Далеко не самый влиятельный среди Старейшин Императорского Клана, скорее наоборот, — продолжил он. — Его ветвь проиграла в политической борьбе другой ветви Клана — Цулюнь, достигнув ранга Архимага, переоценил свои возможности и влияние, влез, куда не следовало, и поплатился за это. Собственно, в этом походе он, насколько нам известно, оказался с целью проявить себя на войне, восстановить и укрепить репутацию, расширить круг союзников и так далее. Прекрасная, просто замечательная добыча…

Крепкий, высокого роста мужчина лет сорока с обильно посеребренными сединой короткими волосами обошел по кругу бессознательного пленника. Во взгляде чародея плескался азарт почуявшего кровь хищника, крепкие зубы приобнажились в предвкушающем оскале — он сейчас очень напоминал громадного коршуна, что примеривается, куда бы посподручнее вонзить когти…

— А что насчет остального? — напомнила о себе Ярослава.

— Их мы тоже допросим со всем пристрастием, госпожа Шуйская, — отвлекся тот от созерцания своей будущей жертвы. — Никто не избегнет тщательной обработки. В конце концов — чем больше источников информации, тем лучше. Да и проверять надежность части полученной информации сравнивая их показания…

— Я понимаю, пусть и в общих чертах, как устроена ваша работа, Владимир Егорович, — подняла она ладонь. — Я о другом — насколько мне помнится, вы лично говорили, что если наша затея действительно принесет значимые плоды, то вы согласитесь на постоянной основе предоставлять нам оперативную информацию от вашей службы. Касательно предположительного местонахождения людей, нежити или демонов вражеской армии от шестого ранга и выше. Вы от своих слов не отказываетесь, надеюсь?

— Ну что вы, сударыня! — удивительно, как хищный оскал маньяка в одно мгновение может превратиться в дружелюбную, приятную и даже несколько красивую улыбку! — Вся информация по перемещениям высших чародеев врага — в полном вашем доступе! Добудете ещё один подобный трофей — и вам, судари и сударыня, вообще будут прямо в ваши покои докладывать! Но всё это лишь с дозволения Василия Олеговича, разумеется.

— Добро, — просто чуть кивнул Старик, разом обрывая последнюю возможность отказаться выполнять обещанное Архимагу Тайной Канцелярии.

Ни улыбка, ни выражение лица Сысоева не изменились и на миг, но я всё же уловил нотку легкого недовольства, мелькнувшую в ауре мага. Будь на месте Ярославы кто-то иной, да хоть те же я или Смолов, он бы точно попытался отыграть назад ситуацию, но Ярослава Шуйская была, фактически, лишь на самую малую ступень ниже Магов Заклятий — и в плане магии, и в плане статуса, и вообще во многих смыслах. Она, конечно, не могла слать при случае Сысоева лесом и не опасаться последствий, но и он сам был в схожем с ней положении. В конце концов, Шуйская помимо всего перечисленного стала ещё и неформальным предводителем всех боярских войск, что ещё оставались при Старике, и пользовалась полной и безоговорочной поддержкой языческих жрецов. От которых сейчас зависело очень многое — ведь как чистые боевые маги они представляли собой даже более грозную силу, чем представители более распространенных ныне конфессий, уступая им в деле противостояния с нежитью…

— Однако сразу обозначу — в ближайшие дни больше никаких подобных авантюр, — продолжил генерал-аншеф. — Один раз подобное могло сработать в силу неожиданности подобного хода, но второй раз противник будет готов. И отреагирует соответствующе, что может привести к совершенно противоположному результату. Цинь сохраняет превосходство в чародеях высшего ранга, и могут себе позволить держать ударные группу по всей линии фронта. А мы не можем позволить себе потерять даже одного лишнего Старшего Магистра или, тем паче, Архимага — вы все нам потребуетесь в час финального сражения.

— Но без риска… — начала было Ярослава, но Добрынин не пожелал ничего слушать.

— Я сказал — нет, сударыня! — решительно отрезал старый чародей. — Во всяком случае не раньше, чем мы вытянем всю информацию из пленных, не получим новых данных от разведки и шпионов и на основе всего этого не проведем новый анализ текущей ситуации. Вы двое, — указал он на меня и Шуйскую. — Одни из немногих, кто имеет шансы в бою на какое-то время взять на себя Мага Заклятий, и рисковать вами раньше срока я не намерен. Остальные же в подобных операциях рискуют вообще не справиться — не всем улыбнулась удача достичь ваших высот в боевой магии.

Глава 5

Петроград, столица Российской Империи, считался одним из крупнейших, красивейших и богатейших городов мира. Каждый, кто хоть раз бывал в городе на Неве, соглашался с этим фактом, причем вне зависимости от личного отношения что к городу, что к государству, столицей которого он являлся. Десятки дворцов, достойных служить резиденциями королям, ханам, царям и иным правителям самостоятельных государств — причем даже не третьеразрядным, а вполне себе благополучного «второго мира». Вроде Испании, Португалии, степных ханств и прочих…

И принадлежали эти дворцы отнюдь не Императорскому Роду — вернее, не только ему. Двадцать семь Великих Родов из числа дворянства, резиденции самых влиятельных и богатых Старейшин Императорского Рода, глав различных ветвей — от Второго Императора, сильнейшего чародея Империи, до четвероюродного дяди нынешнего Императора Максима Николаевича Романова, главы пятой по могуществу ветви Рода, что совсем недавно взял ранг Мага Заклятий, взбудоражив этими новостями всю столицу — на сто сорок втором году жизни, стоя уже, фактически, одной ногой в могиле, престарелый патриарх Рода Романовых совершил настоящее чудо, взяв высшую планку магического искусства. Продлив себе этим жизнь как минимум на сотню, а то и на полторы-две лет. А ведь Максим Николаевич уже пятнадцать лет держался на этом свете одними лишь усилиями целителей и с помощью невероятно дорогой алхимии… Над упорно цепляющимся за жизнь стариком, в последнее десятилетие совсем отстранившегося от дел мирских, передав их своему наследнику — старшему сыну, что и сам уже был столетним старцем в ранге Архимага, за глаза посмеивались и сочиняли разного рода анекдоты — не молодежь, что его и не видела до того, а старшие поколения… И тем сильнее было всеобщее изумление, когда молодой, красивый голубоглазый блондин лет тридцати явился на бал к Великому Роду Ружских и был объявлен полным титулом, именем и с упоминанием нового ранга… Фурор Петр Николаевич произвел изрядный.

Но к данному, весьма интересному и играющему довольно важную роль в намечающихся событиях человеку мы вернемся позже.

Сорок дворцов, каждый из которых не уступал королевским — столько было самых богатых, красивых и дорогих резиденций в сердце столицы, квартале, расположенном вокруг резиденции самого Императора. Ни одним больше или меньше — все они были давно определены и имели каждый своих хозяев. Обладание ими было показателем статуса, богатства, власти, влияния и могущества их хозяев, и потому обладать ими стремились очень многие… Но позволить себе заполучить могли лишь единицы.

Двадцать семь Великих дворянских Родов, опора трона. Шесть дворцов — шести самым могущественным и влиятельным ветвям Императорского Рода. Один — Тайной Императорской Канцелярии, ещё четыре — Казначейство, Адмиралтейство, Военный Приказ и Воздушный Приказ, ну и, конечно, небольшой, элитный кампус для самых знатных студентов Петроградской Академии Оккультных Наук. Последний же оставшийся принадлежал английской торговой гильдии Морган и Ко — пользующихся личным покровительством нынешней Императрице дельцам была оказана великая честь…

Свободного пространства для строительства новых дворцов в самом центре было всё ещё достаточно — сами дворцы, пусть и поражали своей роскошью и богатством, занимали не так уж много пространства. Магия Пространства позволяла делать их едва ли не любого размера изнутри, чем и пользовались их создатели — а изрядное количество свободного, годного к застройке пространства сохранялось, ожидая своего часа. Ибо по указу, изданному ещё Александром Вторым, почетное право и честь возвести в этих священных землях свою резиденцию даровалось лишь дворянским Родам, достигшим положения Великих. Очень эффективный и эффектный, при этом не стоящий Романовым почти ничего способ дополнительно привязывать верных дворян, на которых покоилась их власть в Империи — ибо обладание собственной резиденцией именно здесь, в непосредственной близости к императорскому дворцу был зримым показателем статуса Рода. Всё же разделение аристократов на Великие Рода, первый, второй и третий эшелон, а так же на низшую аристократию было довольно условным. Ситуации ведь бывают разными…

Если брать простой пример, то выглядеть все могло следующим образом. Род первого эшелона смог породить Мага Заклятий, но так и не стал в итоге Великим — не сумел развиться и заложить необходимый для этого звания фундамент, например. Чародей восьмого уровня был ключевым условием для получения статуса Великого Рода, это да — но ключевым не значит единственным. Доходы Рода, количество магов и их ранги, размер и уровень качества гвардии, политическое влияние — вот далеко не полный список того, что ещё учитывалось. Достичь вершины и удержаться на ней — это ведь две совсем разные вещи…

И в отличии от первых Великих дворянских Родов, которым в возвышении помогали сами Романовы, выковывая противовес боярству, всем остальным приходилось добывать всё это своими силами. И наличие в своих рядах чародея восьмого ранга делало возможным подобное ускоренное возвышение — просто поглощались пять-восемь Родов помельче, и Империя чествовала нового гиганта… Но случалось и такое, что попытка пройти этот негласный экзамен заканчивалась полным крахом — по разным причинам. И лишь те, кто заложил этот фундамент, доказал свою состоятельность Императору и высшей знати государства, удостаивался права и чести отстроить в этом квартале свою резиденцию. До недавнего времени единственными, кто помимо дворян обретался в этих местах, были Священный Синод и четыре важнейших государственных органа Российской Империи — тайная служба, армия, флот и казначейство.

Николай Третий ради прихоти своей супруги порушил многовековую традицию и указ своего предка — именно так появилась резиденция Морганов, трехэтажный особняк в викторианском стиле. И именно на него сейчас глядел Максим Николаевич через панорамное окно своего рабочего кабинета. Окно это обладало односторонней прозрачностью и снаружи выглядело как простая каменная стена, лишенная всяких намеков на то, что через неё кто-то мог глядеть на окружающий мир. Сам кабинет чародея располагался на вершине тонкой, изящной башенки из белого, чуть светящегося в темноте камня и со стороны выглядела как игрушечная. Данное строение было соединено с основным зданием резиденции одной из ветвей Романовых коротким коридором, составляя вместе с ним единую композицию, слегка напоминающую облагороженный и переделанный в угоду красоте и комфорту замок. Словно крохотная собачка из тех пород, что начали входить в моду в последнем десятилетии среди дам — уж не способные выполнять те функции, ради которых человек изначально приручил их куда более крупных, сильных и выносливых предков, но всё равно не вызывающих сомнения в том, что принадлежат к тому же виду, что и они… Красивые, но бесполезные — именно таково мнение было Максимаа Николаевича и о мелких собаках, и об этой резиденции…

Но несмотря на то, что это место пожилому уже чародею само по себе не нравилось, свой кабинет и конкретно эту башню он любил. Одно из самых высоких строений в округе, вздымающееся на добрых полсотни метров ввысь, оно позволяло вот так любоваться всеми дворцами в округе. А ещё здесь его было сложнее всего потревожить — в данный квартал пускали лишь тех, кто в нем жил, их слуг и вассалов — но последних строго по согласованию с лейб-гвардией, что несла охрану квартала. А потому разного рода просителям и прочим сюда ходу не было — за редкими исключениями…

Идеально смазанные петли двери не скрипнули, не пробежал легкий ветерок сквозняка и даже звука шагов, отчетливого цоканья, что по идее должны были издавать на каждом шагу кожаные, тонкой ручной работы подбитые сталью ботфорты гостя, ступая по голому каменному полу — даже этого звука не раздалось в тишине. Ничего не указывало, что в кабинете теперь находится кто-то ещё, помимо хозяина — даже магический фон молчал.

Однако Максима Николаевича подобное обмануть не могло. Чародей улыбнулся и, не оборачиваясь, обратился к гостю:

— Растешь, Дементий. Смотрю, свой талант подкрадываться ты развивать не забросил, несмотря на политику.

— Да какой уж тут талант, — ответил ему гость с отчетливо слышимой усмешкой в голосе. — Я ведь так ни разу и не смог застать тебя врасплох.

— Ты просто выбрал неправильную цель, внучок, — обернулся наконец хозяин кабинета. — Ко мне подкрасться и раньше было почти невозможно, а уж теперь я могу смело выкинуть это «почти» перед словом «невозможно». Или ты уже забыл, внучок, что две мои ключевые школы магии — Пространство и Свет?

— Не забыл. — ответил Дементий Романов. — Но не смог противиться желанию проверить, не расслабился ли ты с достижением восьмого ранга, старик?

— Не дождешься, сопляк! — гордо вскинул подбородок чародей. Постояв так секунду, он шагнул вперед, со смехом распахивая объятия. — Ну иди, обними старика, мелкий поганец!

Его гость, третий заместитель Начальника Его Императорского Величества Тайной Канцелярии, до того стоявший ближе к центру просторного кабинета, двинулся навстречу хозяину кабинета. Осторожное, слегка неуверенное выражение на лице чародея сменилось искренней радостью, и два аристократа сердечно обнялись. Тот, кого Дементий звал дедом и привык за последнее десятилетие видеть иссушенным годами, сухим и сморщенным старцем сейчас выглядел даже младше, чем он сам. Ровно таким, каким его помнил Дементий с юности и до того момента, когда здоровье слишком задержавшегося на свете Архимага начало подводить его…

Выражения родственных чувств продлилось не слишком долго. Уже минуту спустя хозяин и гость стояли рядом, у любимого окна-стены Максима Николаевича, вместе глядя на лежащие внизу особняки и туда, дальше — в сторону покрытой сейчас ночным мраком воды залива. В руки обоим подплыли бокалы — по случаю встречи с любимым внуком чародей открыл бутылку одного из самых дорогих, старых и редких вин, что имелись в его весьма богатой коллекции. А учитывая, что в кругах ценителей данного напитка коллекция Максима Николаевича считалась практически легендарной, это многое говорило об отношении хозяина к гостю.

— Как ты себя чувствуешь, дедушка? — поинтересовался Дементий.

— Лучше, чем когда-либо в жизни, — заверил его чародей. — Я столько лет провел прикованной к постели развалиной, забытый почти всеми, доживая свой век… И уже смирился с тем, что для меня всё кончено. Последние полгода я жил только потому, что меня навещали ты, Саша и Алиса. Не хотел вас расстраивать, особенно Алису — она ещё слишком молодая и глупая, восприняла бы это чересчур болезненно. Но в последние недели уже и это перестало мотивировать… Меня собственные дети перестали навещать, как и родные внуки — и эта мысль все сильнее грызла мой разум.

Дементий не был родным внуком Максима Николаевича. Его родным дедом был младший брат Максима Николаевича, с которым тот был очень близок. К сожалению, Пётр, его младший брат, погиб довольно рано — в русско-турецкой компании лихой Младший Магистр увлекся преследованием одного из летучих отрядов осман и угодил со своими товарищами в засаду. Османы хотели взять одного из Романовых живым, надеясь на солидный выкуп — но Романов, сойдясь в бою с возглавлявшим врагов Старшим Магистром, вынудил того биться не на жизнь, а насмерть. Не ожидавший такого напора осман с огромным трудом и ценой нескольких ран всё же выиграл схватку, однако ни о каком пленении речи уже не шло. И убить-то едва вышло…

Самопожертвование Петра спасло его товарищей и брата — за то время, пока молодой чародей сковывал врага схваткой, успела прийти подмога, вынудив врага бежать. Жаль только, что они не явились минутой раньше…

Быть членом Императорского Рода — это не одни сплошные преимущества, как кажется неосведомленным. Романовы много веков были боярами, и многие вещи в их Роду были такими же, как и у их главных противников во внутренней политике. Например навязываемая борьба за лучшие блага среди молодого поколения — этого могли избежать лишь дети Главы и Старейшин. Отпрыски лидера и сильнейших чародеев… Но у них были свои, иные проблемы, призванные воспитывать в них характер.

Дети же рядовых членов Рода вынуждены были конкурировать со сверстниками за различные ресурсы. Нет, конечно, как и любой иной Род Романовы снабжали всех своих отпрысков лучшим, что могли себе позволить — но самые качественные алхимические препараты, специальные, углубленные знания в выбранных магических дисциплинах, которых не было в доступе для большинства и многое другое из того, что столь важно в первые годы становления чародея, в те времена, когда закладывается фундамент, на котором строится дальнейшее развитие… Всё это доставалось лишь лучшим.

Лучшим в изучении и скорости развития магии, в первую очередь. Затем лучшим в изучении обязательных для всякого благородного человека наук — литературе, изучении языков, математике, географии и истории, военном деле. И хоть теоретически Романовы итак получали лучшее, ведь в конце концов они Императорский Род и могут себе позволить и не такое — но всегда найдутся дефицитные ресурсы, которых на всех не хватит на всех просто физически…

В общем, отец Дементия оказался единственным потомком младшего брата Максима. Будучи сам ещё молодым и не обладающим особой властью или положением в Роду, он не имел возможности как-то значительно повлиять на судьбу племянника — ведь обычно отцы дополнительно занимаются магией со своими детьми, стремясь помочь им лучше и быстрее освоить преподаваемую Родовыми наставниками знания. Но занятый интригами и борьбой за власть в своей ветви Максим упустил из виду племянника…

Но позже, достигнув высот, постарался сделать для племянника всё, что мог. А уж его детей, Дементия, Александра и Алису любил как собственных внуков. Те отвечали ему взаимностью — всегда чувствовавший перед ними вину маг действительно смог заменить им деда…

— Я навеки твой должник, Дементий. Если бы не ты, то я бы так и сдался, — продолжил Максим Николаевич. — Мне ведь все время не хватало самой малости для преодоления преграды, для взятия этого проклятого восьмого ранга! За первые годы своего затворничества я дошел до самого предела, а затем уперся в эту стенку отсутствия таланта, напрасно растраченного потенциала и упущенного времени. И десять лет бился об эту преграду, как баран о новые ворота! И больше всего раздражало и бесило то, что я знал — мне осталось совсем чуть-чуть, буквально капелька, преграда источилась до толщины волоска — но именно этой капли, этой крупицы каждый раз не хватало мне для успеха! Невероятно раздражающее ощущение пребывания — быть так близко к цели годами и всё равно не иметь возможности её достичь… Кабы не ты и твои Шуйские с их ритуалом, я бы так и не сдюжил… Так бы и помер позабытым всеми неудачником.

— Шуйские помогли не просто так, дедушка, — вздохнул Дементий. — Ты же понимаешь, что эти хитрецы, ненавидящие наш Род, по доброте душевной таких подарков не делают?

— О, прекрасно понимаю, — усмехнулся Максим. — А ещё понимаю, что если бы ты их не смог сперва заинтересовать, а затем убедить, что с тобой стоит иметь дело, то они бы нипочем не создали своими же руками ещё одного Мага Заклятий Романовым. И к ним я благодарности не испытываю — они просто выполнили свою часть уговора… И так как никаких гарантий того, что после их помощи я соглашусь им помогать у них не было и быть не могло, то оплату этого счета они рассчитывают получить именно от тебя. Так скажи же мне, чего они от тебя требуют? Подумаем вместе, как погасить этот долг, или, на худой конец, просто пошлём этих ухарей подальше — уверен, теперь я сумею помочь тебе разбить любую магическую клятву, которую ты мог им дать. Надо будет, я сам их Главу за бороду оттаскаю!

— Спокойнее, спокойнее, дедушка! — засмеялся Дементий, глядя на разошедшегося родича. — Никого обманывать и уж тем более за бороду таскать не нужно. Я сотрудничаю с ними по своей воле — так вышло, что наши с ними взгляды по ряду вопросов совпадают и мы можем помочь друг другу. Ты ознакомился с информацией, что я оставлял для тебя?

— Я читал те бумаги, что ты мне оставил, — кивнул чародей. — Сложно поверить, что в мире такое творится — когда я оставил мирские дела в руках твоего дяди и ушел на покой, всё уже хоть предвещало большие проблемы в будущем, но не в таком же масштабе! Николай ещё в годы нашей с ним молодости был не самым умным и волевым человеком, но такое… Как так вышло, что вся власть в руках всякой посторонней падали? Залесский, английская курица-императрица, её приближенные и родичи, засилье иностранцев в Зимнем Дворце… Знаешь, я бы даже, наверное, не поверил прочитанному, если бы не вот это убожество прямо у нас под носом!

Вновь распалившийся чародей зло указал на мирно посверкивающий магическими фонарями особняк торговой гильдии Морган и Ко. Казалось, злость новоиспеченного Мага Заклятий сейчас выплеснется наружу могучим, всесокрушающим ударом — от потоков пришедшей в движении маны мебель в кабинете начала трястись и заваливаться, по стоящему в опасной близости к парочке крепкому столу из магического дуба побежали крохотные трещины, пол ощутимо заходил ходуном…

Оказавшийся в эпицентре незримого шторма Дементий закачался, чувствуя, как на него накатывает слабость. Стоять рядом с неконтролирующим свою силу Магом Заклятий было подобно тому, что бы находится у кратера начавшего извержение вулкана, как стоять на пути могучего цунами или попасть под падение метеорита — чародей чувствовал собственное бессилие и невозможность противостоять мощи разбушевавшейся стихии…

— Дедушка! — прохрипел Дементий. — Дед!

— Ох, прости, прости! — спохватился Максим. — Всё никак не привыкну к этой силе, с контролем иной раз прямо беда какая-то…

Закрыв глаза и сделав глубокий вздох, Старейшина Рода Романовых начал гасить волны вырвавшейся из него силы. Старый и опытный маг, к тому же последние четырнадцать лет проведший, фактически, в непрерывном процессе своего совершенствования — ибо именно развитие своих навыков манипуляции маной и аурой были одним из ключей для прорыва на следующий ранг — он справился за каких-то три секунды. Волны маны осели, опали, прекратив свое беспорядочное буйство столь же стремительно, как начали. О произошедшей вспышке напоминал лишь бардак в кабинете да побледневшее от пережитого напряжения лицо его внука.

Короткая мысленная команда одному из множества комплексов заклинаний, коими было густо усеяно поместье и особенно данная башня — и в кабинете сами собой началась уборка. Собирались вместе и складывались в аккуратные стопки различные бумаги, занимали своё место на полках упавшие книги, вставала как прежде перевернутая мебель, и даже трещины на дубовом столе начали закрываться под действием могущественной магии.

— Да я бы не сказал, что с контролем у тебя проблемы, — повел шеей, приходя в себя, Дементий. — Иначе б ты так быстро не справился.

— Я не совсем корректно выразился, — признал чародей. — С контролем самим по себе проблем действительно нет, базу я за эти годы себе заложили ого-го какую! Да и прошедшие месяцы без дела не сидел, развивался как мог… Дело скорее в другом — я всё ещё не до конца привык к новой силе. Иногда, очень редко, при сильных эмоциях, я словно забываю, что я больше не Архимаг, но при этом, стараясь держать силу в узде, действую словно я всё ещё на седьмом ранге… Психологически ещё не до конца свыкся, в общем — слишком долго я лежал овощем, стараясь взять этот ранг. Но я уже давно работаю над этой проблемой, и по моим прогнозам дел осталось на неделю, ну максимум две — надо просто до конца перенастроить себя и создать новые привычки и рефлексы, с учетом моей нынешней силы. Впрочем, артефактный набор для работы с собственным подсознанием у меня есть, как и специалисты в магии Разума и всё прочее.

Дед и внук вновь замолкли — Максим Николаевич явно думал о чем-то своем и неприятном, с каждой минутой его брови хмурились всё сильнее. Дементий деду не мешал, прекрасно зная его нрав, и терпеливо ждал, изредка делая небольшие глотки из своего бокала. Младший Романов скорее даже наслаждался этой тишиной — поднявшийся на ноги дед, что теперь вновь вернется в активную жизнь, был первой победой, первым его настоящим успехом за многие годы. Первое достижение, показывающее, что он не зря не опустил руки и не стал бессмысленно прожигать жизнь, как большинство членов Рода… Это была его победа, преодоление неких внутренних пределов, доказательство самому себе, что он действительно способен изменить, повлиять хоть на что-то в окружающей его реальности.

Шуйские знали, чем с потрохами купить его помощь. После предложения этого ритуала лично для него он поинтересовался его деталями. И узнав, что в числе прочего пересадка сердца Разломного монстра даёт огромное увеличение жизненных сил, продлевая её в два, а то и в два с половиной или даже три раза, не колебался ни секунды. Его ценой стало проведение ритуала над дедом — самым близким человеком, что был ему даже ближе отца, кумиром детства и примером для подражания. И Шуйские, пусть и нехотя, пусть и не сразу, но согласились. Не забыв упомянуть, что его долг перед ними при таком раскладе возрастет даже не в разы, а на порядки.

Уговорить самого дедушку оказалось на удивление легко. Дементий по глазам родича видел — тот уже смирился и готов к смерти, исчерпав все доступные ему варианты и возможности. И теперь соглашается на непонятный ритуал просто от безысходности и что бы не расстраивать внука… Но главное — он согласился, а остальное было уже неважно. В день проведения ритуала из поместья выставили всех, кто проживал при некогда влиятельном Старейшине, ухаживая и поддерживая в нем с каждым месяцем угасающую жизнь. Дементию пришлось приложить немало усилий, что бы добиться своего — всё же тут были далеко не только слуги, но и дворяне и даже члены Рода — охрана и целители. Однако мужчина всё же справился…

Он единственный из посторонних присутствовал при проведении ритуала. Разумеется, ничего в нем разобрать он был не в состоянии — Маг Заклятий, лично проводивший ритуал, надежно укрыл даже мельчайшие детали происходящего. Когда же Федор Шуйский достал из специального контейнера сердце твари уровня Мага Заклятий, он понял, в чем причина возрастания его долга…

— Но сильно не радуйся, — заявил тогда Старейшина Шуйских. — Твой дед уже даже не одной, а обеими ногами в могиле, и что бы это исправить я достал самое мощное из доступных сердец. Однако даже так он следующий ранг не возьмет — Архимагу, у которого изначально недостаточно таланта для восьмого ранга, особенно почти мёртвому Архимагу, даже такое сердце не позволит стать Магом Заклятий.

— Пусть просто поставит его на ноги и продлит жизнь, — ответил тогда Дементий. — Мне большего не надо.

Каково же было изумление Федора Шуйского, когда через двадцать минут после проведения ритуала они все ощутили прокатившуюся по округе волну могущественной энергии! Волну, означавшую лишь одно — на свете стало одним Магом Заклятий больше! После того, как первое удивление прошло, рачительный Шуйский предъявил едва очнувшемуся после ритуала и последовавшего вскоре прорыва счет за свои услуги. Причем отнюдь не банальным золотом. Дементий, помнится, даже растерялся тогда от неожиданности… А вот Максим Романов не сплоховал:

— Ты хотелки-то свои поумерь, Шуйский! Либо мой внук свободен от всех обязательств, либо я действительно оплачу тебе хоть в двукратном размере твою работу и расходы. Но уж будь добр выбрать что-то одно!

— Я имел в виду лишь компенсировать нам потраченное на тебя сердце монстра восьмого ранга, — сдал назад Шуйский. — Изначально ритуал планировался для него, и сердце было лишь седьмого ранга. Добыть для тебя, старый хрен, подходящее сердце восьмого в сжатые сроки было весьма дорого и сложно!

— А кто тебя просил…

Два старых зубра друг друга стоили — оба старались выжать из собеседника максимум возможного. Но в итоге, через двадцать минут, всё же условились на компенсации потраченного сердца — причем не добычей аналогичного, а иными дорогостоящими и редкими материалами. Часть из которых в последние месяцы начала становиться весьма дефицитной — поставки с Фронтира сократились втрое в сравнении с довоенным уровнем. И в некоторых губерниях их объем даже сейчас продолжал падать…

Хорошо, что дело происходило в удаленном поместье их ветви, куда определил доживать оставшийся свой век отца нынешний ее Глава… Хотя теперь уже вернее будет сказать — бывший. Ибо первым делом Максим Николаевич, едва сумев придя в более-менее удовлетворительное состояние, отправился сюда. В особняк, расположенный в особом квартале… И велел сыну и остальным обитателям этого дома в кратчайшие сроки его покинуть. Сам же, на удивление быстро перехватив дела Ветви и проведя несколько срочных собраний всех значимых её представителей, занялся главным — стабилизацией достигнутого ранга и освоением всего того, что стало ему доступно в плане магии. Ибо одному из самых влиятельных Старейшин Рода и Главе собственной Ветви были открыты почти все разделы и секции Родового Хранилища Знаний. Не говоря уж о лучших из существующих алхимических препаратах, целителях, артефактах и прочем, что сократило его путь раза в четыре в сравнении с тем, что бывало с обычными Магами Заклятий.

И сейчас, спустя жалких три месяца, он уже практически полностью освоился с новыми силами и возможностями. Изучил новые заклинания и техники, стабилизировал ауру и энергосистему, научился на базовом уровне управлять новой, странной энергией, доступной лишь чародеям восьмого ранга — эфиром, провел немало часов на полигонах Рода… Всё это время старый чародей провел почти в полной изоляции, решая все требующие его личного внимания дела через доверенных помощников или поручая их сыну, лишь раз покинув свою берлогу ради того, что бы показаться высшему обществу и пресечь разные слухи, связанные с его неожиданным и таинственным возвращением.

И вот теперь Максим Николаевич Романов, похоже, наконец созрел для того, что бы полноценно вернуться к полноценной жизни. И окунуться в весь этот водоворот политики, интриг, тайных сделок и незримых противостояний — во всё то, из чего состоит жизнь в столице Империи. Он и прежде был немалой величиной по любым меркам — но теперь к власти, богатству, статусу и влиянию Главы Ветви и Старейшины Рода Романовых добавилась личная сила Мага Заклятий… И из просто «немалой величины» Максим Николаевич стал огромной горой. Горой, на которую Дементий мог опереться, горой, что молчаливо маячила за его спиной, придавая его словам и делам невиданный доселе вес. Даже в эти месяцы, пока дед просто сидел в своем особняке, покидая его лишь ради полигона, влияние Дементия изрядно выросло — а уж теперь, когда он начнет активно действовать, скромный третий заместитель начальника Тайной Канцелярии из фигуры на шахматной доске имеет все шансы стать одним из игроков…

— Ладно, внук. Я и так слишком долго сидел и занимался лишь своими делами, вместо того, что бы помочь тебе хоть в чем-то, — прервал, наконец, молчание Маг Заклятий. — Давай проясним, наконец — к чему стремятся Шуйские? Что им от тебя нужно конкретно?

— В первую очередь — помощь против тех руководителей нашей конторы, что нацелились на их бывшего Наследника, — ответил Дементий. — На парня у кого-то огромный зуб — уже минимум дважды его пытались прикончить нашими руками. Дело очень странное — Залесский велел любых конфликтов с парнем избегать, лишь вести наблюдение — Богдану хватило дерзости взять в заложники близких парня — мать, сестру и младшего брата. Его не остановило даже то, что одна — вдовствующая княгиня, а двое других полноправные Шуйские.

— Почему они это стерпели? — уточнил хозяин кабинета.

— Война, — пожал плечами Дементий. — Боярские Рода бодро втянулись в войну против Рейха, фактически спасли от захвата Кёнигсберг и завязли в ней. Ты ведь читал про Рейх, дедушка?

— Да, — коротко кивнул он. — В самых общих чертах мне ход событий ведом, нужны лишь детали. Как ты понимаешь, я практически двадцать четыре часа в сутки тратил на работу над собой, что бы побыстрее вернуться в общество, так что выяснение деталей происходящего оставил на потом. Вот ты и побудь для меня этим самым «потом», внук. Так что там с боярами? Почему Шуйские не повысили голос — прежде их Тайная Канцелярия не испугала бы. Без серьёзных доказательств вины Залесский представителей такого Рода трогать права не имел… И сил тоже, кстати. Боярская Дума на дыбы бы встала, и тогда этого умника нам самим пришлось бы им на блюдечке вынести да отдать.

— Бояре все силы бросили на противостояние Рейху, а Николай и его двор отказались выполнять свои обещания, — пояснил Дементий. — Наши армии и чародеи остались на месте, и боярам пришлось выносить всю тяжесть войны самим. Думаю, они просто не рискнули в такой момент обострять отношения с нами. Некрасиво вышло…

— Да нет, вышло как раз здорово! — возразил Максим. — Отправили это стадо любителей меховых шапок и пустого бахвальства загребать за нас жар. Да я бы и сам этим упрямым ослам что угодно наобещал, лишь бы их отправить умирать за мои интересы! Это же просто прекрасный исход! Надеюсь, у них в итоге потери на грани катастрофы?

— Не совсем, — кисло ответил Дементий. — Потери были немалые, конечно, особенно по части воздушного флота… Но в итоге они заключили очень интересный договор с Кайзером…

Младший Романов поведал в подробностях о трюке с миром, который боярское сословие заключило с Рейхом. О том, как по факту они лишь самоустранились от ведения войны, пообещав не мешать в случае нападения на регионы страны, в которой их власти нет, забрав контрибуцию и собрав огромную добычу в результате нескольких крупных побед под конец кампании.

— В общем, ослабли они порядочно, но заработали при этом столько, что добыча перекрывает весь ущерб многократно, — подытожил Дементий. — Им нужно было только время… И у них было четыре месяца. Теперь они сиднем сидят в своих владениях, отвечая на все призывы столицы помочь нашим войскам на южном театре боевых действий издевательскими отписками от лица их Думы. Николай злится, иногда требует принести ему головы этих изменников, грозится навсегда покончить с этими пиявками на теле Империи… Но дальше слов дело не идет и идти не будет — по меньшей мере до конца войны.

— Так здорово начали, втравив этих идиотов, и так глупо закончили, — покачал головой Максим. — Кто вообще за это отвечал?

— В том-то и дело, дедушка — сейчас никто ни за что не отвечает, — вздохнул Дементий. — Главы Адмиралтейства, Военного и Воздушного ведомств — бездарности, занявшие свои должности в мирное время — подкупом и интригами, протолкнутые туда каждый своей партией при дворе. Большая часть Генерального Штаба тоже за последние десятки лет сменилась по такому же принципу. Из тех немногих толковых генералов, что там ещё оставались, многие отправилась на войну добровольцами, принимая командование иной раз даже полком, лишь бы быть при деле. Добрынин, самый опытный и толковый из имевшихся вояк, является человеком Залесского, к сожалению — а больше никого достаточно авторитетного и толкового в среде военных нет. У остальных личной силы и влияния не хватит выступить против этого бардака… В общем-то, Добрынина сейчас даже в столице нет — воюет с Цинь во главе Магаданского фронта, у него там что-то около шести-семи сотен тысяч войска… Вроде даже побеждает, но и там все не однозначно…

Рассказ Дементия занял несколько часов — обстоятельный, долгий, подкрепленными показом некоторых воспоминаний рассказ обо всём, что сейчас происходило в Империи. Младший Романов даже не пытался прибегать к самому любимому приему всех опытных царедворцев и политиков — говорить чистую правду, но с правильно расставленными акцентами, что создало бы нужную рассказчику картину. Во первых, прекрасно знал, что всё услышанное дедушка затем обязательно проверит по своим каналам — эта привычка перепроверять всё, что можно, давно стала неотъемлемой частью натуры Максима. Во вторых — старый чародей, достигший предельно возможного для Архимага уровня власти и влияния в Империи умел вести подобные словесные игры ещё до того, как Дементий родился. Ну и в третьих и самых главных — просто не видел в том нужды…

— Что ж, по всему видно, что государство в очень глубокой заднице, — подытожил Максим. — И, как по мне, ты зря лезешь в заговор против Императора. Помочь Шуйским, особенно с учетом нашего перед ними долга — это согласен, но вот остальное, как мне видеться, лишнее.

— Почему? — удивился младший Романов. — Эти бездарности и хапуги ведут Империю к пропасти!

— Ой ли? — хитро прищурился многоопытный Старейшина Романовых. — А если взглянуть с другой стороны?

Вместо ответа Дементий вопросительно наклонил голову набок, уставившись на родича. В отличии от деда, чародей уже давно сидел в кресле, и сейчас напоминал большую удивленную сову.

— Все эти войны в первую очередь истощают могущество неугодных нашему Роду сил, — заговорил старый чародей. — Точнее говоря, неугодных в первую очередь Императору. Бояре, мятежные ветви нашего собственного Рода — ведь насколько я тебя понял, с турками воюют именно те из наших, кто больше прочих недоволен Николаем и демонстрировал этот факт — брошенные в бой язычники… Их же отправили вообще всех, кого сумели выгрести, верно? Ну и, наконец, все сколь либо значимые дворянские Рода, в безусловной верности Императору лично есть сомнения. Ах да, как же я забыл — сыплющиеся как из рога изобилия на Пашу и его губернию и сторонников проблемы не побудили Петроград даже пальцем о палец ударить. И это при том, что Фронтир стратегически, жизненно важен для Империи — у нас большая часть экономики построена на добываемых там ресурсах. А тут угрозу на таком ключевом попросту игнорируют… Вполне допускаю, что Николаю, занятому балами, яствами, алкоголем и бабами до таких вещей и дела нет, но ведь не все же его окружение сплошные идиоты? За Императрицу не скажу, но уверен — среди её сторонников и придворных хотя бы несколько толковых вояк, способных объяснить ей всю важность Фронтира, точно есть. Ведь есть же?

— Дюжин, — кивнул Дементий. — Он не просто Маг Заклятий — он из ста семидесяти лет жизни добрые сто отдал военной службе.

— А про Залесского и говорить нечего — Тайная Канцелярия не Генштаб, но в силу своей специфики такие вещи не хуже вояк понимают, — продолжил свою мысль Старейшина Романовых. — Но никто не чешется, все, что они делают — это собирают под столицей силы. И уже набрали столько, что хватит на решение всех текущих проблем на всех фронтах… А вместо этого они тут. Так может, тот, кто стоит за этим, ждет своего часа?

— У меня тоже были мысли, что Император и его окружение планирует дождаться окончания войн и заключения мира, сохранив при этом максимум своих сил и истощив всех своих внутренних противников, — ответил Дементий. — Но это ведь глупо. Империя потеряет огромные территории, людской потенциал, ослабнет экономика, оскудеет казна — и всё это лишь затем, что бы в итоге начать гражданскую войну, после окончания которой нас ждут либо повторные вторжения соседей, увидевших что мы еще сильнее ослабли, либо, в лучшем случае, десятилетия, если не больше, потраченные просто на то, что бы восстановить всё то, что разрушит гражданская война? Да и то — второй вариант откровенная утопия. На нас не побоялись напасть когда мы были сильны — а уж после того, как ослабим себя до предела… Империи в таком случае может попросту не стать!

— Наверняка у планирующих всё это есть свои мысли, как избежать гибели Империи… А может быть, тот кто за этим стоит как-раз таки и хочет её гибели. Не думал о таком? Ведь противника легче всего уничтожить изнутри, а у нас не двор, а клуб по продвижению интересов иностранных государств. Ведь ваше ведомство-то уже откровенно деградировало… — ехидно поглядел на внука Старейшина Романовых. — Ну или наиболее вероятный вариант — Император и его окружение просто решили, что пожертвовать частью, даже значительной, Империи — приемлемая цена за то, что бы подавить всякое инакомыслие в государстве и получить неограниченную власть над ней. Без бояр, без строящих козни могущественных родичей и нелояльных Великих Родов… Ведь гибелью Империи дело может обернуться только в том случае, если соотношение сил в гражданской войне будет если не равным, то хотя бы сопоставимым. А планирующие всё это как раз-таки вполне успешно истощают силы противников до минимума. У них пока только с боярами осечка вышла… В общем, в этом котле противоречий надо будет ещё разобраться. У тебя, внучок, слишком уж ограниченны возможности — не твоего уровня пока игра… Но я помогу.

Рука Максима легко погрузилась прямиком в пустоту — Архимаг, а ныне и вовсе Маг Заклятий, одной из основных специализаций которого была магия Пространства, не нуждалась в артефактах со свёрнутым пространством. Его личное подпространство всегда было при нем, привязанное к его ауре. А на случай собственной гибели или пусть маловероятного, но возможного разрушения в случае атаки противником с той же школой магии всё его содержимое было привязано к одной из сокровищниц Ветви.

Достав новую бутылку вина, чародей поставил её на стол, вытащил из ящичка специальный штопор и начал доставать пробку. Конечно, маг мог бы просто чарами освободить емкость от затычки, но известный ценитель вина любил не только сам напиток, но и все маленькие традиции и ритуалы, сопутствующие его употреблению. Разлив по бокалам вино, он слегка взболтал собственный и с наслаждением принюхался к роскошному букету ароматов. Сделав небольшой глоток, он заговорил вновь:

— Сделано из очень особенного сорта винограда — Сицилийского Луноцвета, — поведал он. — Считается алхимическим реагентом седьмого ранга… Вино настолько прекрасное, что его без всякой опаски может пить даже неодаренный — наоборот, оно весьма полезно для здоровья. В умеренных количествах… Итак, теперь о парне Шуйских. Реинкарнатор, не слишком блещет умом, но развивается со скоростью молнии. Три года назад, в восемнадцатилетнем возрасте обладал рангом Адепта, сейчас двадцать один и уже полновесный Архимаг, способный отбиться, пусть и не в одиночку, от слаженно работающей группы ликвидаторов Канцелярии. Причем ликвидаторов седьмого ранга… Я бы предпочел видеть парня мертвым, если честно. На кой-нам такой фактор неопределенности, что в ближайшие годы уже и восьмой ранг такими темпами взять может? Лишний раз усиливать Шуйских нам не с руки.

— Дедушка, парень сам по себе не является угрозой для нашего Рода, — возразил Дементий. — Более того — он помолвлен с дочерью Павла Александровича.

— Вот именно! — поднял палец Старейшина Романовых. — Отдавать куда-то на сторону, в лапы боярского отродья-реинкарнатора гения, что уже достигла седьмого ранга? Какой смысл? Пусть лучше останется в семье!

— Императрица уже нацелилась на девчонку. Планирует выдать её за своего кузена. Сперва хотела за младшего брата, но почему-то передумала… Никчемное британское ничтожество, до сих пор не взявшее пятый ранг к почти пятидесяти, не потрудившееся выучить наш язык и регулярно не просто влипающее, а провоцирующее скандалы и конфликты. Его до сих пор не прикончили на дуэли лишь из-за его царственной кузины… Ну и потому, что трус избегает связываться с теми, кто может сгоряча и наплевать на его родственницу. При этом сей типус не скрывает даже, что намерен при первом же удобном случае вернуться на свои Оловянные Острова, — припомнил он древнее название Английских Островов. — И есть далеко не нулевая вероятность, что этот самый удобный случай наступит сразу после женитьбы на Хельге. И тогда гений магии, способная со временем превзойти даже своего отца и стать сильнейшим магом планеты станет британской подданной.

— А там, как появятся дети, которые будут расти среди местных и считать Англию своей родиной, как и все женщины ассимилируется и будет, при необходимости, даже сражаться за островитян, — закончил за внука Старейшина. — А парень, наоборот, при удачно разыгранной карте, станет нашим безусловным союзником — не будет же он против семьи жены воевать, верно? Что ж, согласен… Тогда что насчет попыток его убийства? Ты твердо уверен, что это не Залесский?

— У него в заложниках семья парня, — напомнил ему Дементий. — Плюс если бы это был он, то попытки бы не прекратились… Да парень уже трижды бы мертв был — после неудачи с боевой группой из Архимагов он бы просто направил бы туда одного из своих Магов Заклятий и дело с концом. Больше того, у него сейчас куда более серьёзные заботы, так что ему не до парня. Нет, это кто-то другой, имеющий влияние на высокопоставленных руководителей Канцелярии — не на всех и даже не на самых влиятельных, иначе покушения довели бы до конца…

— Тогда в первую очередь выясним, кто мутит воду, — кивнул Старейшина. — Раз уж решили сдержать слово, данное Шуйским, то делать это будем на совесть. Как и всё остальное — у нас впереди очень, очень много работы, Дементий. И помимо прочего — ритуал Шуйских просто обязан стать частью знаний нашего Рода.

Максим Николаевич очень любил своего внука. И не врал, заявляя, что считает себя его должником по гроб жизни за то, что он сделал для него… А потому не стал говорить, что ни по Шуйским, ни по их реинкарнатору он ещё не принял никакого решения. И примет лишь раздобыв и проанализировав всю информацию, какую сможет. И уже тогда решит — помогать щенку, придушить по-тихому или просто не трогать. Всё же он Старейшина Романовых и Глава побочной Ветви — и Род для него прежде всего. Прежде даже чести и совести… Зря Федор Шуйский брал магические клятвы только с его внука. Ведь у него, Максима Романова, руки остались всё так же развязаны. А уж сделать так, что бы внук в случае чего даже не узнал о его причастности к скоропостижной гибели реинкарнатора, ему труда не составит.

Но опять же — решение ещё не принято. Ни по Шуйским с их отродьем, ни по тому, чью сторону принять в намечающемся внутри Рода конфликте. Слишком долго он был в добровольной изоляции, слишком многое изменилось за четырнадцать лет, что бы можно было принимать столь важные решения впопыхах. Сперва он взвесит все риски и выгоды себе и Ветви от каждого варианта…

Глава 6

— Нет, не так, мягче… ещё мягче… Чуть сильнее, совсем капельку… Ага, вот так, умница.

— Очень необычные ощущения, — с ноткой смущения призналась она. — Я привыкла делать это иначе, грубее…

— Грубость не всегда уместна в таком деле. Так, ты опять начинаешь увлекаться! Мягче, говорю, мягче! Не так сильно! Как будто нежно поглаживаешь маленького, милого котенка… Да не так грубо! Я же русским языком говорю — мягче и нежнее! Чем ты меня вообще слушала⁈

— Я делаю это так мягко и нежно, как могу!

— Если это по твоему мягко, то мне страшно представить, что в твоем понимании жесткость, женщина! — вырвался у меня крик души. — Это совершенно не так делается!

— Поучи меня ещё, как это делается! — огрызнулась русоволосая красавица с синими, как море глазами. — Я этим занималась ещё в те времена, когда твои родители даже знакомы не были!

— О Творец-Всесоздатель, да что она несет! — возопил я, воздев руки и очи горе. А миг спустя, уловив своим напряженным, натянутым как струна магическим восприятием пока ещё мелкие, но отчетливо ощущаемые неправильные колебания токов маны заорал. — Палундра! В укрытие!

Ярко-желтые электрические разряды побежали по моему телу, и я одним могучим рывком приблизился к стоящему на безопасном, как ему казалось, расстоянии молодому Рысеву, что с любопытством наблюдал за нашими мучениями. Надо признать, реакция у парня была отменной, и он даже успел возвести не самый плохой щит ранга Мастера. Который я мимоходом просто смёл, так как он мешал мне добраться до цели. Времени на рассусоливания не было совершенно, и потому я без лишних разговоров повалил парня на землю, накрывая собой и спешно закрывая нас уже собственными чарами.

Куда более опытные Петры, что младший, что старший, тоже не сплоховали — впрочем, иного я от них и не ожидал. Одного окружила динамичная защита из полупрозрачного, образующего что-то вроде неравномерного купола воздушного вихря с тонкими, едва заметными переливами чистейшего Мрака, другой же, не мудрствуя лукаво, возвел вообще сильнейшую защиту из тех, которым я его учил — Гранитный Бастион. Сплести эти чары за те краткие мгновения, что прошли с момента моего первого крика не сумел бы даже я сам, так что вывод напрашивался сам собой — младший из Петров готовил эти чары загодя и держал наготове. Учитывая, что почти сплетенное заклятие столь высокого уровня и сложности поддерживать в подвешенном состояние задача сама по себе весьма нетривиальная, вполне тянущая на полноценную тренировку по развитию контроля маны и закалку выносливости своей магической ауры, в которой и находилось, причиняя немалый дискомфорт, заклинание, то можно с уверенностью констатировать — в наш успех парень не верил изначально. С одной стороны, столь слабая вера в мои педагогические таланты немного расстраивала и наводила на определенные размышления… Но с другой — я испытывал вполне обоснованную гордость за ученика, обретшего граничащую с паранойей чуйку на возможные угрозы. И возведшего в привычку доверять этой чуйке даже в ущерб собственному комфорту. Одна из черт, что отличает хорошего боевого мага от плохого… И как правило мертвого. Причем такие вот привычки на настоящей войне, а не на разного рода дуэлях, зачастую куда важнее для выживание, нежели магическая экипировка, ранг и даже объем знаний и навыков. Ибо толку от всего перечисленного, если ты в нужный момент просто не успеешь всем этим воспользоваться? Или, к примеру, полезешь туда, где всё это не спасет, вместо того, что бы сделать ноги, если позволяет ситуация?

Успели мы вовремя. Стоящая в сотне метров от нас высокая, статная женская фигурка в расписной, чуть мешковатой рубахе с коротким рукавом, даже так не способной скрыть весьма впечатляющую грудь, кожаных штанах и аккуратных башмачках вспыхнула вся, разом. Золотистое пламя тугими струями рвануло во все стороны, вздыбаясь подобно седьмому валу, накатывая на прикрывающую меня и молодого Рысева сферу защитных чар — магию Воды и покров из Фиолетовых молний. Толстый, напитанный маной до предела слой зачарованной воды достигал в разных частях сферы от трёх до четырех с половиной метров. Распределить равномерно или сплести что-то более эффективное я просто не успевал — половину драгоценного времени, что отпустили нам судьба и допущенная в плетении заклинания ошибка чародейки пришлось потратить на то, что бы успеть добраться до гения Великого Рода и прикрыть его.

Водяная сфера моими усилиями стремительно поднималась вверх вместе с тем куском почвы, на котором нас настигла волна пламени. Несмотря на все мои усилия слой воды стремительно истончался, испаряясь даже быстрее, нежели я успевал его восполнять, а Фиолетовые Молнии оказались почти бесполезны — ими хорошо разрушать стройную, продуманную и тонкую структуру вражеских чар, подобных аккуратному удару в нужную точку тонким стилетом. Но то, что на нас сейчас накатывало, следовало сравнивать скорее с размашистым ударом увесистого боевого молота, и против такого они годились слабо. Нет, определенный эффект оказывали… Но не слишком значительный, надо признать. От чар стихии Воды проку сейчас было на порядок больше, чем от порождения моей личной магии, что возвела меня на вершину в прошлой жизни…

Тем не менее, из облака пламени наш маленький островок суши, окруженный сферой волшебной воды успешно вырвался, взмывая в воздух подобно пробке из бутылки шампанского. В клубах кипящего пара и объятый жарким, злым пламенем, которое плевать хотело на законы физики и здравый смысл и потому с достойным лучшего применения упорством не оставляло попыток заниматься тем, что любило больше всего — жечь всё, до чего только могло дотянуться. И тот факт, что вода, тем более специально зачарованная на дополнительное ему сопротивление, вообще-то ну никак не могла служить ему пищей, вызванную руками одной очень талантливой, сильной и упрямой волшебницей стихию волновал мало.

Но главное — мы вырвались из этого ада, а уж с оторванными от основной массы языками огня справиться было на порядки проще, чем держать защиту там, внизу. Несколько секунд — и моя защита погасила последние его лоскуты, а я, поднявшись на ноги, наблюдал на бушующее внизу порождение рук человеческих… На две с половиной сотни метров во все стороны от моей дражайшей родственницы всё вокруг обратилось в филиал геенны огненной, в котором горело и обращалось в прах вообще всё — от воздуха до самых твердых камней. Лишь в двух местах, чуть поодаль от того места, где в момент удара находились мы с Колей Рысевым, выделялось два участка — торчащая из пламени небольшая часть пирамиды из серого камня, вдоль которого бежали разряды Фиолетовых и Золотых Молний, а так же налившийся первородным Мраком воздушный вихрь, в котом отчетливо ощущалось взаимодействие чародея и его партнера-элементаля.

— … вою ж-то мать! — донесся полный ярости женский вопль из самого эпицентра стихии.

Вслед за полным экспрессии возгласом последовали и иные признаки того, что Ярослава Шуйская жива, дееспособна и хотя бы отчасти контролирует ситуацию. Золотистое пламя начало быстро опадать, с каждым мигом все больше тускнея и теряя в объеме — волшебница наконец оборвала канал, по которому вышедшее из-под контроля чародейство пика седьмого ранга тянуло из своей создательницы ману, необходимую для своего существования. И прежде, чем огонь окончательно опал, мне почудился разочарованный вздох чего-то могучего, древнего и злобного…

— Ч… ч-что это было⁈ — заикаясь, поинтересовался молодой Рысев.

Парень, совсем позабыв о необходимости держать лицо и вести себя соответствующе своему высокому положению, подполз к краю нашего небольшого летающего островка и разглядывал представшую нам картину учиненных волшебницей разрушений. В голосе его чувствовался настоящий коктейль противоречивых эмоций — страх, восторг, уважение, потрясение и негодование. И понять его было можно — он ведь буквально на волосок разминулся с верной гибелью. Причем по нашей ошибке — мы неверно оценили предельный радиус поражения в случае, если у Ярославы в очередной раз что-то пойдет не так.

Но справедливости ради обозначу — все предыдущие эксперименты и неудачи действительно не наделали и десятой доли тех разрушений, что мы сейчас наблюдали внизу. Все вместе взятые не наделали… За все восемнадцать попыток.

— Это была демонстрация того, почему так необходимо развивать навыки взаимодействия со своим элементалем, — ответил я, не рискуя пока снижаться. — Очень наглядная демонстрация.

— И очень яркая… — добавил шепотом всё ещё потрясенный парень.

Внизу плескалось и булькало натуральное озерцо кипящей магмы. Периодически из раскаленной до состояния густого киселя кипящей массы вверх били настоящие гейзеры и фонтаны огня, показывая, что вниз пока лучше не спускаться. Конус семиметровой пирамиды из сплошного, монолитного серого края утратил идеально правильные и ровные очертания, которыми обладало это защитное заклинание стихии Земли. Серый камень стекал вниз, подобно воску оплавленной свечи, безупречные, выверенные грани Гранитного Бастиона исчезли, и с каждым мигом плод могучих чар все больше напоминал горку оплавившегося мороженного в жаркий солнечный день.

— А он там цел? — поинтересовался Рысев, вставая с земли и кивком указывая на остатки чар Петра младшего. — Непохоже, что заклинание выдержало.

— Ты недооцениваешь как прочность этих чар, так и способности моего ученика, — хмыкнул я. — Несмотря на внешний вид, запас прочности заклинания исчерпан максимум процентов на сорок. Там внутри второй слой защиты, который даже в дело ещё не вступил.

— Интересные чары… Не продадите их секрет?

— Не продам, — далеко не в первый раз отказался я. И добавил, прежде чем парень успел продолжить. — И обменивать ни на что не собираюсь. Секрет Рода.

— Сколько ж у вашего Рода секретов… — проворчал парень. — Вам впору свою Академию открывать, с таким-то количеством знаний.

— И я непременно так и сделаю, но в будущем, — заверил я парня. — Хотя Академию — это, пожалуй, перебор… Но вот магическое училище организую непременно… О, кажется, наша красавица наконец взяла происходящее под контроль!

Там, внизу, всё ещё был небольшой участок земли, в котором пламя до сих пор не прекращало свое буйство. Но наконец и оно опало, представив нашим взорам виновницу сего рукотворного магического катаклизма. Всклоченная, растрепанная, с горящими самым натуральным пламенем глазами и язычками огня, бегающими по длинным волосам, Ярослава Шуйская предстала пред нами в чем мать родила. И посмотреть там действительно было на что… Но я, разумеется, отвернулся, дабы не смущать даму. С опозданием в пару секунд моему примеру последовал и молодой Рысев, однако я успел уловить жадный блеск в глазах юного аристократа. Что ж, винить молодого парня в том, что его привлекают красивые голые женщины было бы глупо. Вот только, боюсь, на этом фронте ему ничего не светило — один весьма обаятельный, умный и харизматичный главный Старейшина моего Рода очень прочно закрепился в кровати могущественной и весьма знатной боярыни. Чему я был искренне рад — не потому, что это весьма выгодно мне и Роду, а просто по человечески. Петр не просто один из моих весьма немногочисленных близких, он мой ближайший, лучший друг. Да и Ярослава, честно говоря, была мне далеко не чужой. Пожалуй, она была единственной Шуйской за исключением брата, сестры и матери, к которой я испытывал действительно родственные чувства. И мне бы искренне хотелось, что бы у этой пары получилось нечто большее, чем просто очередной временный роман.

Минуту спустя вся наша пятерка уже находилась на твердой земле, в небольшом отдалении от все ещё далекого от того, что бы остыть озерца магмы. На плечи Шуйской был накинут широкий плащ с моим гербом на спине, в который женщина закуталась, прикрывая наготу. Некогда невысокий и худой Смолов за прошедшие месяцы службы под моей рукой изрядно подрос стал шире в плечах — таким вот странным образом сказался стремительный рост его магического могущества вкупе с обретенным элементалем, и теперь даже высокая, как для женщины, чародейка была примерно на полголовы ниже своего возлюбленного. А потому здоровенного плаща с запасом хватало, что бы прикрыться… Лишь лодыжки и стройные икры виднелись внизу. На которые старательно пытались не коситься что мой ученик, что Рысев.

— Я ведь говорил, что бы ты действовала аккуратнее? Говорил не вливать столько силы разом в седьмой блок заклинания? Говорил…

— Да ты много чего говорил, княжич! — сердито оборвала мои нотации волшебница. — И уж прости, конечно, но то, что ты говорил, больше походило на какие-то попытки срамные игрища в постели не то описать, не то им обучить! Мягче, нежнее… А это твое «поглаживать, как маленького котёнка»? Ты волшбе учишь или девку в борделе просишь свое… копье рукой приласкать?

— Ну, я подумал, что на аналогиях будет понятнее, что именно нужно делать, ибо в привычных словах я тебе раз десять объяснял, да без толку. Но да, когда ты так это пересказываешь, мне тоже начинает казаться, что я несколько ошибся в подборе подходящих образов, — вынужден был признать я. — Но я ведь предупреждал — Пламень Золота не из тех заклинаний, что можно изучить за недельку-другую. Это часть изначально куда более могущественных чар, переделанная таким образом, что бы и Архимаг сумел воспользоваться. Но для этого нужно обладать рядом довольно специфичных навыков и знаний, а обучение должно проходить под руководством волшебника на ранг выше, чем обучающийся. Без этого — на обучение заклинанию требуется месяца три как минимум, а потом ещё и неизвестно сколько на его обкатку и доведения до уровня, когда его можно будет использовать в прямом бою.

И я сейчас даже не врал — Пламени Золота Архимаги как правило обучались под началом как минимум Высших Магов, а в идеале и вовсе Великих Магов. И факт владения этими чарами указывал на то, что применяющий их волшебник скорее всего обладает весьма солидными покровителями — шанс на самостоятельное ими овладение был слишком мал. Когда Ярослава попросила меня научить её этим чарам, я честно объяснил ей всё это. Ну как — в моем рассказе на месте Высших и Великих Магов фигурировали более привычные местным Маги Заклятий, но сути это не меняло. Однако моя родственница загорелась идеей овладеть этими чарами и два дня осыпала меня просьбами и разного рода выгодными предложениями (видимо, не до конца поверила, что дело вовсе не в том, что я цену набиваю), чем изрядно раздражала. И должен признать — цену за знания она предлагала более чем справедливую…

В общем, когда уже и Смолов начал на меня поглядывать с невысказанной просьбой, я сдался. Всё равно заняться было особо нечем — пленников всё ещё пытали, но расколоть Архимагов и Старших Магистров, особенно второго, из правящего Клана Цинь, и его цзиньи-вэй, было делом не быстрым. Плату брать за эти знания я отказался наотрез, сказав, что это моей ей подарок — в конце концов, она всегда горой стояла за меня при любых обстоятельствах и столько раз выручала меня за эти месяцы, что брать с неё плату было бы свинством. И вот мы уже восемь дней возимся с изучением этого долбанного Пламени Золота… Ну зачем я его тогда показал? Оно ведь мне даже в бою не пригодилось…

Не могу не отметить при этом — Шуйская была действительно целеустремленной и способной чародейкой. Первые несколько дней у нас ушли просто на то, что бы подтянуть её в теоретических знаниях, необходимых для начала обучения этим чарам, и тут она показала себя с наилучшей стороны. Полученное в Роду образование, основанное на знаниях, что старательно копились и преумножались тысячи лет поколениями талантливых чародеев, плюс её цепкий и глубокий ум позволили ей пройти путь, на который я отмерил неделю за три дня, да и практика шла быстрее, чем я рассчитывал изначально, но даже так времени категорически не хватало…

— Ну хочешь, я чему-нибудь другому тебя научу? — со скрытой надеждой предложил я. — Я тебе целую кучу вариантов того, чем ты сможешь быстро овладеть, представлю, и ты сама выберешь что-нибудь себе по душе. А это заклинание оставим на будущее. Клянусь, возьму восьмой ранг и сразу же вернемся к Пламени Золота! Поверь, при таком раскладе с твоим талантом дело займет дня три-четыре! Ты всё равно не успеешь освоить его до битвы с Цинь, так не лучше ли не терять время зря и получше подготовиться к сражению⁈

— Заманчивое, конечно, предложение, княжич. Но я, пожалуй, всё же откажусь, — отказала мне несносная и упрямая боярыня. И добавила, лукаво улыбаясь. — Я ведь уже им овладела. И сейчас мне нужно лишь, что бы ты помог отточить его применение.

— Ты вот это называешь «овладела»? — с недоумением уточнил я, указывая на озеро магмы в паре десятков шагов от нас. — Твой элементаль, словно алкаш, дорвавшийся до браги, опьянел от этого пламени и пошел в разнос, а ты не сумела удержать контроль и чуть нас всех не прикончила. Это хорошо, что мы здесь, на полигоне, подальше от остальных его испытывали. А если такое случиться, когда ты будешь на борту своего крейсера, к примеру?

Вместо ответа Шуйская вытащила из-под плаща, которой облегал и скрывал её фигуру явно благодаря каким-то чарам, изящную белокожую ручку с раскрытой ладонью. Лёгкий всплеск маны — и на ладони загорелся маленький язычок золотистого пламени, задорно шипя и разбрасывая горячие брызги. Секунда — и вот огонек стремительно распался на сотни искорок, что взлетели высоко вверх. И уже там меж ними заструились, потекли потоки золотистого пламени. Всё, как и должно было быть при правильном применении… И пусть её версия чар пока ещё очень слабая, едва-едва работающая, имеющая некоторые огрехи, над которыми надо будет поработать — самое главное она сделала. То, что Ярослава демонстрировала нам, было каркасом, костяком заклинания, доказывающим, что восемьдесят процентов работы позади. Дальше ей даже мое руководство не слишком-то и нужно — ошибки и огрехи она и сама сумеет устранить, пусть и медленнее, чем под моим руководством.

Я, конечно, рад за неё… Но, сука, как⁈ Да это каким же чудовищным сродством со стихией Огня нужно обладать, что бы Пламень Золота покорился за десять дней⁈ Да что там десять… Два дня — это просто уговоры. Три — теория, но это тоже понять можно, я сам недооценил её уровень магического образования и ума, определив на это неделю. Всё это ещё куда ни шло и вполне объяснимо… Но что бы за пять дней практических занятий управиться с практической частью⁈ Да на неё у талантливых магов полтора-два месяца уходит! У обычных — три, а то и четыре! Я сам в своё время потратил на практическую отработку не меньше месяца — а я ведь был гением, ставшим позже сильнейшим боевым магом своей эпохи! Пусть я и овладевал им, не имея элементаля огня, но зато у меня был наставник в ранге Высшего Мага, что помогал мне в этом — а это даже больше, чем просто обладание нужным элементалем.

— Учитель, у вас челюсть отвисла, — со смешком подергал меня за край рубахи Петя. — И глаза вытаращились…

— Будешь над учителем потешаться, устрою тебе спарринг на холодном оружии, — с трудом, всё ещё не отойдя от потрясения, ответил я. — Но как⁈ Как так⁈ У тебя в предках что, один из Владык Плана Огня затесался? Или ты наполовину высший огненный элементаль? В чем твой секрет?

— По большому счету это заслуга не моя, а Сутра, — все так же улыбаясь ответила женщина, погасив чары. — Ну, как минимум наша совместная. Мой элементаль далеко не так силен, как Бахрум Петра, но тоже довольно стар и опытен. И потому очень полезен в деле изучения именно огненной магии. Без него у меня бы ушло ещё дня четыре, а то и пять, так что не так уж я и талантлива.

На этот раз я сумел не выдать своих чувств. Не так уж и талантлива, что б её… А ничего, что даже десять-одиннадцать дней всё так же чудовищно короткий срок? И что сроки, о которых я упоминал, рассчитаны для тех, кто элементалем обладает — иначе Архимагу такое не освоить?

— Ладно, думаю, на сегодня с тебя магии хватит, — только и махнул я рукой. — У тебя уже итак в резерве вдвое меньше маны, чем должно оставаться согласно Уставу. И завтра тоже не прибегай к этим чарам — дай себе отдохнуть и восстановить как можно больше сил. Ну ты и сама все знаешь… Что ж, господа — теперь ваша очередь. Сегодня моя любимая программа — спарринги! Все готовы?

Тяжелые вздохи от Николая и Пети были красноречивее любых слов. Старший из Петров от вздоха воздержался, но по кислому выражению на его лице было ясно, что и он не в восторге от услышанного. И неудивительно — его противником будет Андрей, а наш рыцарь смерти был тяжелым противником для кого угодно. Всё же чисто по количеству маны, плотности энергетики и общему развитию Андрей был на верхней планке седьмого ранга. А Петр, несмотря на все его впечатляющие успехи — ещё на средней.

Мои люди прибыли в центральный лагерь ещё три дня назад. Причем я даже не просил об этом Старика — просто тот неделю назад сам внезапно начал перегруппировывать войска, усиливая центральную часть фронта. Моя же гвардия по праву считалась элитным воинским подразделением, во всяком случае основное её ядро, состоящее из пришедших за мной из Сибири ветеранов. Набранные уже здесь воины весьма и весьма заметно уступали им по всем параметрам — от экипировки до боевых навыков.

Николай же всё это время проводил с нами по просьбе самого Главы Рысевых. Могущественный аристократ после нашей вылазки забрал парня обратно к себе буквально на денек, а затем связался со мной и пригласил на разговор. Естественно, отказывать я не стал, и у нас состоялась довольно интересная беседа.

— Подержи пока парня при себе, а, Аристарх Николаевич? — попросил он. — Я слышал, ты, в отличии от большинства, предпочитаешь большую часть свободного времени тратить с толком — либо делами занимаешься, либо воюешь, либо тренируешься. Учитывая, что в ближайшие дни ни войны, ни иных особых дел не предвидится, предполагаю, что ты будешь усиленно тренироваться, верно?

— Ну вообще-то меня уже попросили помочь ритуалистам с подготовкой к битве, — сообщил я Магу Заклятий. — У меня, скажем так, имеется некоторый опыт и особые познания в этом разделе магии, и я намерен направить их на дело.

— Я знаю, — кивнул чародей и невесело усмехнулся. — Вот только для по настоящему мощной ритуальной магии нужны дорогие ресурсы — одними рисунками на земле не больно-то много на заклинаешь… А все лучшее, что было в нашем распоряжении, уже пошло в ход. У нас больше сотни ритуальных заклятий, заготовленных загодя, и для их составления в ход уже пущено всё, что имело хоть какую-то ценность. Оккупация японцев не прошла даром — эти островные уроды выгребли всё, до чего дотянулись, разграбив большинство имевшихся в губернии запасов, а с собой у нас было, как ты понимаешь, не слишком много. Так что тебе придется работать в основном с мусором и остатками, которые к делу нормально приспособить не удалось. Ты же реинкарнатор, а не захудалый выпускник Академии Оккультных Наук, которого больше некуда особо пристроить… Неужели ты собираешься тратить всё оставшееся время на почти бесполезную возню? У тебя день, потраченный на себя, равен двум неделям у других, а то и больше!

Ну, что-то подобное я и предполагал, выслушав обтекаемые и невнятные ответы приглашавших меня ритуалистов, так что не сильно удивился. Но взглянуть своими глазами на положение дел не отказался бы — вдруг найдется что-то, что они упустили? А так, конечно, жаль, что эти работы изначально не доверили именно мне — за три месяца и при полном карт-бланше по данному вопросу я бы такого наворотил! Вполне возможно, что при помощи моих заготовок превосходство врага в высших магах было бы нивелировано… И я, кстати, трижды направлял заявки в главный штаб с просьбой привлечь меня к этой работе, но каждый раз получал отказ. Без объяснения причин… Хорошо хоть там, в лагере Апраксина, меня допустили к этим работам. Так что хоть там, на фланге линии фронта, с этим вопросом точно всё хорошо…

— Согласен, при таком раскладе лучше будет заняться личной подготовкой, — кивнул я. — Планирую подойти к пику возможностей Архимага… Но я всё равно не очень понимаю, зачем тебе это всё? Ну не шпионить же и пытаться выведать тайны моей магии — при всём уважении, ваш парень не сумеет украсть секреты моей магии.

— Да они мне особо и не нужны, — отмахнулся чародей и поморщился. — Просто с Колей есть одна проблема — парень хоть и талантливый без меры, но вот характер у него изрядно подпорчен оказался. Наставники в Роду его нормально гонять опасаются — сопляк, если ему что-то не нравится, начинает им обещать свести счеты позже, когда станет сильнее. А настраивать против себя будущего Мага Заклятий, у которого просто по определению будет огромная власть в Роду, никому не хочется. Больше того — щенку очень многие потакают, желая завоевать его расположение… Есть, конечно, и те, кто его не боятся — но засранец умеет доводить людей до белого каления. Считает, что для того, что бы достичь максимального результата ему нужно учиться у лучших — а конкретно у меня лично. Что бы действующий Маг Заклятий обучал будущего, как он заявляет!

— Ну, в целом, конечно, это печально, что вы так опростоволосились с воспитанием парня, — пожал плечами я. — Но ведь сейчас и ты сам, Евгений Максимович, достаточно свободен, что бы им заниматься. Не понимаю, причем тут я?

— Я хоть и достиг восьмого ранга, но учитель из меня аховый, — признался маг. — Никогда этим системно не занимался, не до того было. И опять же в отличие от тебя — у тебя как минимум два ученика, Смолов и твой младший паренек. И судя по навыкам первого — учить ты горазд. Ну и вдобавок — парень сам об этом просит. Ты его кумир, и уж твои наставления выполнять будет железно. Не нужно его ничему особенному обучать, необходимые знания у него есть — просто проверь, как они ими владеет, подтяни его уровень как боевого мага, вбей в башку пару-тройку полезных привычек и уроков, о большем не прошу.

— В целом это можно устроить, — медленно и задумчиво ответил я. — Но вы учтите — если он будет капризничать или тем более нарываться, я цацкаться не буду. Сразу по дурной башке надаю, что бы свое место знал. А из-за этого у нас с тобой, Евгений Максимович, вполне может выйти некое недопо…

— Да хоть руки-ноги ему ломай, если напросится! — тут же заверил меня Глава Рысевых. — Я совсем не против, что бы парня приучили к порядку! Ты ж не двадцатилетний сопляк, ты реинкарнатор, а значит человек взрослый, так что калечить парню энергетику или ещё что-то непоправимое творить точно не станешь. А физически отделать — да всегда пожалуйста. В Роду есть Архимаг-целитель, хоть каждый день парня избивай, если надо — он его на ноги мигом поставит. Тем более пацан сам просился к тебе под руку, так что это его выбор. Я его, кстати, тоже предупреждал, что у тебя характер не сахар и что ты обычно со всякими дураками не церемонишься, но он сказал, что всё понимает. Так что бога ради, я не против!

Предложение весьма выгодное для меня по понятным причинам. Да и для Рысевых тоже — и дело вовсе не в том, что я буду перевоспитывать их зазнавшегося гения, это как раз никого из нас не интересовало. Но вот с политической стороны — это хороший способ наладить первоначальный контакт между нашими Родами. Сейчас от этого смысла немного, но лидер, что мыслит только категориями «здесь и сейчас» — это очень плохой лидер. Всегда нужно смотреть в завтрашний день, в будущее — а возможность иметь контакты, благодаря которым в будущем можно будет наладить взаимодействие с Великим Родом, упускают только дураки. Особенно когда возможность сама плывет тебе в руки…

— Буду должен, — коротко добавил Глава Рода.

Для него это тоже самое, что для меня — возможность контакта на будущее, первый шажок в фундамент наших отношений. Глава Великого Рода по определению дураком быть не может, и прекрасно понимает — если всё так и продолжится, я и мой Род взлетим очень высоко. Возможно даже выше большинства нынешних Великих Родов — и потому лучше налаживать отношения сейчас, когда ему это ничего не стоит, чем потом, когда это станет куда сложнее.

— Не Род, а я лично, — добавил Глава на всякий случай.

Лучше б, конечно, весь Род, но и должок, пусть и небольшой, со стороны Мага Заклятий — тоже неплохой актив.

— В таком случае я возьмусь за парня, — согласился я. — И даже подучу его в меру необходимого — в конце концов, заклятия четвертого-пятого ранга это мелочь.

Мелочь для Великого Рода или для меня и сокровище для прочих — даже Рода первого эшелона, имевшие в составе Архимагов, не упускали случая пополнить знания чарами подобного ранга. Изученных заклятий слишком много не бывает… Но Великие Рода, особенно не в первом-втором поколении, это уже другое дело. Они чар таких рангов успели насобирать на любой вкус и для большинства самых распространенных направлений магии… Так что мои слова были верны. Если я нацелен на создание Великого Рода, то и мыслить должен начинать в соответствующем ключе.

Вынырнул из воспоминаний я лишь тогда, когда прибыли спарринг партнеры обоих Петров и Рысева. Пора немного развлечься!

Глава 7

Своеобразный импровизированный полигон, что мы облюбовали для тренировок Ярославы, находился в пределах видимости военного лагеря, так что долго ждать нам не пришлось. Волшебнице принесли новую одежду, и она, закрывшись от посторонних взглядов жарким огненным куполом, наконец оделась, перестав смущать своими обнаженными ножками явно запавшего на неё Николая. Сейчас на женщине было простое, без лишних изысков летнее платье до колен. Белое, украшенное вышитыми цветами, оно превращало грозного боевого мага, одного из сильнейших в нашем войске, в беззаботную молодую девушку… Однако горе тому дураку, что обманется её беззащитным внешним видом — эта фурия все ещё способна спалить почти любого наглеца одним движением точеной брови.

Андрей изначально находился не так далеко, всего в паре километров от нас — рыцарь смерти впервые за то время, что провел служа мне, получил реальную возможность усилить себя. Возможно даже вообще первую за всё время его существования, кстати — ведь создали его незадолго до начала этой войны.

В числе многочисленных и разнообразных трофеев, захваченных воинами под непосредственным командованием Старика в этой кампании оказалось немало разного рода артефактов и даже алхимии, предназначенной для использования лишь нежитью. Допинг, боевые артефакты, одноразовые и нет, Кристаллы Мертвых… Последнее считалось наиболее редкой добычей, так как обычно нежить поглощала их сразу, как получала.

Правильно ограненные вытянутые кристаллы размерами от мизинца до пятидесяти сантиметров, они были хранителями правильно извлеченной и концентрированной жизненной энергии, предназначенными для использования ожившими мертвецами. И использовали их, само собой, лишь для действительно ценной, элитной нежити — баньши, рыцарей смерти, костяных драконов и личей, являющихся офицерами и генералами армии Смерти. Самые малые предназначались слабейшим из них, позволяя по чуть-чуть развиваться и усиливаться либо же использовать их как источник энергии в случаях, когда живой добычи под рукой нет и не предвидится… А ещё были отличным средством поощрения — элитная нежить обладала пусть зачастую примитивным, но разумом, и несмотря на свою природу и абсолютную над ними власть некромантов, была куда эффективней и мотивированнее, если использовать не только кнут в виде подчиняющих чар, но и пряник в виде таких вот наград… А ещё Кристаллы весьма положительно влияли на развитие разума порождений Смерти.

Для таких, как Андрей, польза была только от кристаллов размером в пятнадцать сантиметров минимум. Нелегкие в изготовлении, требующие для своего создания специальных ритуалов, прежде они моему рыцарю смерти доставались лишь несколько раз. И речь об усилении в тех случаях не шла — то были артефакты как раз в ладонь величиной и использовались для быстрого восстановления сил в период интенсивных боев. По прибытии в лагерь он несколько раз учуял Кристаллы достаточно крупные, что бы заинтересовать его, и мы сумели выкупить три штуки. Один около двадцати трех, ещё один двадцать семь и третий, настоящую находку, тридцать восемь. Первый мой верный рыцарь должен был закончить поглощать уже сегодня — о чем он, собственно, сразу по прибытии сообщил. Сильно это его не усилило — но даже те три-четыре процента, на которые возросла его мощь, уже окупали все потраченные на это деньги.

— Интересно, кому сегодня не повезло получать от меня трепку, — довольно потянулся, хрустнув спиной, Рысев. — Надеюсь, не очередного старика без роду и племени? Не вижу смысла тратить время со слабаками — в таких поединках толку столько же, сколько в обычной отработке заклинаний на полигоне.

Спарринги парню я до сего дня устраивал лишь дважды. Один в первый день наших занятий — лично со мной, проверить на что он способен и понять, что ему следует подтянуть. Второй был вчера — я вызвал для этого одного из своих ветеранов, что достаточно давно, около пяти месяцев назад, взял ранг Мастера. Особых ожиданий от своих людей у меня пока не было — да, у них были три спокойных месяца тренировок под моим началом, и это значительно их усилило, но этого слишком мало, что бы сравняться с полновесным отпрысками Великих Родов, с детства получающими лучшую алхимию, доступ к закрытым знаниями и отличных наставников. Так что победы своего человека я и не ждал… И потому не удивился и не расстроился результату. Мой вассал продержался около четырех минут, что весьма неплохо учитывая все обстоятельства, но Рысев победил уверенно и технично.

— Сойдись вы с тем «стариком» не на тренировочном спарринге, а столкнись на поле боя, во время настоящего сражения, все могло бы закончиться совсем не так радужно для вас! — не удержался Петя. — И вообще, ваше благородие, напомните-ка мне, когда вы там стали Мастером? Вам сейчас двадцать, а значит где-то в восемнадцать, верно?

— В семнадцать! — гордо вскинул подбородок Рысев. — И мне двадцать один!

— Это впечатляющий результат, ваше благородие. Результат настоящего гения, каких единицы на всю Империю, — похвалил его Петя.

У Николая сжались кулаки от гнева, но с ответом парень не нашелся. Учитывая, что моему ученику сейчас как раз было семнадцать, и он уже достиг ранга Старшего Магистра, вполне справедливые в любой иной ситуации слова Пети здесь и сейчас звучали самой настоящей, тонкой издевкой — причем такой, что формально придраться к словам парня было невозможно. Он ведь всё по факту сказал… Ну а само собой приходящее на ум сравнение их достижений в семнадцатилетнем возрасте к делу не пришьешь. Да и не вызовешь же на дуэль Старшего Магистра, верно?

— Проще говоря, вы уже четыре года в ранге Мастера, — продолжил Петя. — И перейти на следующий ранг можете хоть сейчас — вы к этому полностью готовы. А ваш вчерашний противник покорил четвертый ранг меньше полугода назад. И половину этого срока он провел в боевом походе, поучаствовал в нескольких крупных сражениях и десятках более мелких стычек, на нем всё это время висела ответственность в виде обязанности управлять своими подчиненными, ходить в патрули, в разведку, участвовать в рейдах на вражеские территории… Занимался же магией он в те нечастые свободные от дел минуты и часы, что ему выпадали. Лишь три последних месяца у него, как и у остальных, была возможность полноценно учиться под руководством господина Аристарха.

Сейчас уже все присутствующие с интересом прислушивались к их перепалке. Петя тоже был заметной и весьма известной в аристократических кругах фигурой, особенно среди офицеров. Ещё один уникум, что скорости развития не уступал, а то и превосходил даже меня — в конце концов, я Старшим Магистром стал лишь в двадцать, а он в семнадцать. К тому же он не раз отличался в боях, имел уже пять медалей и два ордена — в общем, у парня уже была говорящая за себя репутация смелого, удачливого и сильного боевого мага. Я даже как-то слышал, что есть те, кто заключают пари — побьет ли парень мой рекорд, взяв Архимага до двадцати.

В общем, по всем признакам выходило, что Петя должен быть таким же кумиром Рысева, как и я. Но человек существо сложное, и предугадать его симпатии и антипатии заранее частенько бывает невозможно. Со мной парень держался даже не как с превосходящим его по статусу ровесником — ко мне он относился как к старшему. О том, что я реинкарнатор, он не знал — это не те сведения, что доверяют неопытным юнцам. Но тут, видимо, сказалось мое поведение, отношения окружающих ко мне и плюс то, что он видел меня в деле — после такого сложно считать нас равными… Ну или подспудно, интуитивно ощущал что-то, не знаю.

А вот с Петей они сразу не поладили. Как кошка с собакой — самое подходящее описание их взаимоотношений. Плюс, наверное, сказывалось то, что мой ученик был значительно младше — если признать успехи и превосходство кого-то своего возраста он ещё сумел, примирившись с гордыней, то в случае с младшим его всё же заело…

Впрочем, за прошедшие три дня их перепалки и косые взгляды дальше определенной черты так и не зашли. Один был тщательно оберегаемым гением Великого Рода и на порядок превосходил другого статусом, второй же был Старшим Магистром и уже закаленным в настоящих боях и схватках ветераном, что изрядно остужало пыл ребят. Но на всякий случай я их в первый же вечер предупредил — если вдруг станет невтерпеж выбить друг из друга дурь, то делать это они будут без магии и артефактов, ограничив себя даже физически до равного уровня. И либо тренировочным, деревянным оружием, либо в рукопашку.

— Это всё, конечно, интересно и замечательно, но не меняет сути. — ответил Николай. — Он был слаб, и бой с ним не принес мне ровным счетом ничего. И да — он уже пятидесятилетний старик, так что шанса ещё когда-либо сойтись в бою у него не имеется.

— Ох, этим он мне слегка напоминает вас, — фыркнул Петя.

— Вы, может, и обогнали меня сейчас в скорости развития, сударь, но конечная точка у нас обоих одна — восьмой ранг, — возразил Рысев. — Выше уже расти некуда. Так что всё ваше хвастовство и подколки имеют смысл лишь сейчас. А вот на финишной прямой мы будем уже в одном ранге — и тогда мы и посмотрим, кто будет смеяться последним… И кстати — что на тренировке, что в дуэли, что на поле боя, где бы я ни сошелся с тем стариком, результат был бы тот же самый. Наличие вокруг нас других сражающихся никак не изменило бы того факта, что я превосхожу его на две головы!

— Как учитель, — подчеркнул Петя это слово. — Всегда говорил — в сражении опыт и смекалка частенько побеждают грубую силу. Плюс в бою всегда присутствуют тысяча и одна переменная, способная в любой момент перевернуть ход событий с ног на голову! И там, в бою, опытный ветеран будет ориентироваться как рыба в воде, в отличии от неопытного новичка вроде вас… Я ведь правильно помню, что у вас за плечами ни одного…

— Всё, хватит! — повысил голос я. — Сцепились, как бабки на базаре! Продолжите этот разговор после, если захотите и будут силы. А сейчас — тренировка! Любезные господа Шуйские согласились прислать сюда пару чародеев, что станут вашими противниками. Вот с ними и покажете нам, чего стоите. Первым пойдешь ты, Коля, затем Петя, ну а на десерт — поглядим, как дерутся наши Архимаги.

Противником, вернее противницей, Рысева стала привлекательная брюнетка из Рода Шуйских. Внешне выглядящая ровесницей парня, она и в самом деле была довольно молода. Не настолько, конечно же, иначе тоже считалась бы гением Рода, только уже Шуйских — девице, представившейся Леной, на деле было около двадцати семи. И Мастером она была пусть сильным, но все же не пиковым, добравшимся до потолка возможностей своего ранга. В общем, вполне себе талантливая девушка, что гарантированно достигнет ранга Старшего Магистра если будет усердно развивать свой дар. И даже имеющая некоторые шансы при определенной доле везения стать Архимагом.

— Полтора года, как Мастера достигла, — сообщила мне негромко Ярослава, пока поединок не начался. — Хорошая девка, боевая — упросила родителей её в поход отпустить, хотя изначально её брать не планировалось. Но как-то сумела убедить отца, а тот, старый дурень, отпустил младшую дочь. И как только уболтала?

Спарринг проходил, разумеется, по довольно мягким правилам. Никакой алхимии, никаких артефактов, только голые личная сила и мастерство. На губах Пети гуляла лёгкая улыбка — очевидно, в своей противнице он опасного соперника не видел. Когда началась схватка, парень сразу перехватил инициативу, закидывая противницу заклятиями. Здоровенное Гранитное Копье, ударившее в поднятый в последний миг барьер, обладало не просто весом в добрых пару-тройку центнеров, что уже было достаточно опасно, но ещё и летел на необычной для подобных чар скорости. А ускорение плюс масса равняется огромный ущерб… Плюс на самом кончике Гранитного Копья сверкал маленький синеватый огонек — чары, предназначенные для придания дополнительно пробивной силы именно против барьеров энергетического типа.

Великолепная атака, проведенная идеально — подобный удар действительно мог бы просадить большинство защитных заклинаний Мастерского уровня, особенно из разряда магии, что используют аристократы не из Великих Родов. Вот только противостояла парню не какая-то там Полянская или Игнатьева — с ним сражалась Шуйская, потомок одного из древнейших Родов Российской Империи. Рода, что стал Великим в те времена, когда даже такого класса, как дворянство, не существовало. И это кое-что, да значило.

Щит девушки не лопнул, не разбился, на что явно рассчитывал Николай — вместо этого пелена защиты прогнулась, растягиваясь, как резина, под напором чужих чар — и тем изрядно замедлило Гранитное Копье, выиграв несколько столь необходимых девушке секунд. Две с половиной, если быть точным — а дальше синеватый огонек всё же выполнил свою задачу, и Копье смело защиту и завершило свой полет. Бесславно воткнувшись глубоко в землю там, где секунду назад была Елена Шуйская.

Контратака девушки успеха не достигла — всё же Николая не зря называли гением. И он действительно в некоторых вещах значительно превосходил даже Петю. Например, в момент начала поединка парень сплел разом три заклинания, а не одно — и коричневатая взвесь песчаных крупинок окружила Рысева едва ли не раньше, чем Гранитное Копье отправилось в путь. Песчаная Завеса — защитные чары четвертого ранга, динамичного типа. Говоря проще, эти чары перемещались вслед за создателем, не вынуждая его стоять на месте.

Четыре Огненных Стрелы третьего ранга врезались в мгновенно уплотнившийся прямо в воздухе песок, не причинив никакого ущерба. Шуйская этому явно не расстроилась — следующими чарами девушки стала магия ускорения, а затем укрепление и усиления тела. Девушка не стояла на месте, постоянно перемещаясь и пока не спешила пытаться нападать.

Третьим же заклятием Коли, использованных в первый же миг схватки, стали десятки длинных лиан, что повалили из-под земли, пытаясь схватить верткую девушку. Так как магия Природы, особенно подобная, срабатывает как правило с небольшой задержкой, то лианы безнадежно опоздали — когда они вынырнули из-под земли, Шуйская уже вовсю металась по округе.

Надо признать, Николай бился довольно зрелищно, показывая весь свой богатый арсенал. Земля, Воздух, Огонь, Вода, Природа, Металл и даже немного Пространство — впечатляющий список, особенно для его возраста. К счастью для Шуйской, на ранге Мастера магия Пространства слабо годилась для прямого боя, больше выступая как вспомогательный элемент, иначе ни о какой игре в догонялки речи бы даже не шло. Сама девушка использовала Огонь, столь любимый в моём бывшем Роду, и Воздух — самую распространенную связку стихий у Шуйских. Другими стихиями он владела на порядок хуже.

Казалось, Лена нацелилась на то, что бы взять противника измором, заставив растратить его ману в безнадежных атаках. Пространство, на котором шел спарринг, ограничений не имело — хоть километры наматывайте, ваше дело. Всё, как в реальной схватке, где нет строго ограниченных регламентом в размере площадок…

Рысев бил зрелище, но безрезультатно. И если поначалу парня это не волновало, то уже на шестой минуте, когда резерв чародея оказался пуст почти на половину, он начал закипать. Будь его противник одного с ним пола, уверен, сейчас бы прозвучали оскорбления или обвинения, но выражаться в адрес женщины без веской на то причины Николай не решился. Хотя его явно так и подмывало — и понятно почему. Кому понравится впустую растрачивать резерв по противнику, что тупо нагло скачет с места на место, вместо честной схватки?

Он действовал именно так, как учили. Один в один по учебнику, не пытаясь импровизировать. Начал бой атакой четвертого ранга, параллельно поставив защиту Мастерского уровня. После провала первого, мощного удара, перешел на заклятия второго-третьего ранга, экономя силы — никто не сможет долго сражаться, используя исключительно магию своего ранга, иначе быстро выдохнется. Как и говорится во всех учебниках, он старался подловить противницу, предугадав её траекторию движения, пытался загонять в ловушки, пробовал сосредоточиться на исключительно скоростных атаках — и всё было зря. Недостаток боевого опыта на лицо…

Ему бы сосредоточиться и выдать что-то объемное и мощное своего ранга, нечто, что гарантировано хотя бы заденет противницу — а такие чары у него наверняка есть. Урона это почти не нанесет, скорее всего, но сумеет её замедлить, сбить с темпа, и даст шанс достать уже серьезно. Или, ещё лучше, использовать собственные чары ускорения и усиления и рвануть за ней, стремясь навязать ближний бой — а лучше совместить оба подхода. Вместо этого же парень напрасно тратил силы…

У него ещё было более половины резерва, и потому Рысев, уже привыкший к тактике девушки, за себя не опасался, полагая, что песчаного барьера достаточно против редких атак второго-третьего ранга со стороны Шуйской. И это стало его фатальной ошибкой — убедившись, что парень окончательно потерял бдительность, девушка начала постепенно сокращать между ними дистанцию. Лена всё с большим трудом уходила от ударов врага, всё чаще заклинания парня почти попадали в цель — магическое усиление тела тоже имеет свои пределы. Физические тела чародеев, особенно не самых высоких рангов, имеют свои пределы выносливости и прочности, и даже магия не может бесконечно оттягивать достижение этого самого предела.

Всё закончилось в один миг. Почуявший близость победы Николай целиком отдался азарту, будто охотничий пёс, почти настигший истекающую кровью добычу — в пятнадцати метрах от парня внезапно воздушный вихрь с одной стороны, огненная стена с другой и водяные лезвия с третьей зажали, наконец, Шуйскую, наваливаясь с трех сторон разом и не оставляя путей для отступления. Волшебница в последние десять секунд совсем выдохлась и не сумела вовремя вырваться из расставленного капкана — но несколько заклятий третьего ранга едва ли были способны даже все разом пробить защиту, которую наверняка поставила бы зажатая в угол волшебница. И Николай, рассеяв свои защитные чары, начал сплетать последнее атакующее заклинание — на этот раз четвертого ранга.

Правая рука Шуйской вспыхнула ярким багровым пламенем. Странный огонь ревущим потоком устремился вперед и вверх, в полете обращаясь сотканными из пламени волками, что неслись в потоках породившего их огня. Часть порожденного магией девушки удара была перенаправлена на почти обрушившиеся на неё заклятия Николая, играючи сметя их, но основной поток ударил прямо по спешно выпустившему навстречу неожиданной угрозе даже не доплетенный до конца удар. Нечто, сотканное из воздуха и молний, едва начало формироваться и рвануло вперед — но всё было уже кончено. Волки и багровое пламя играючи сокрушили ошметки магии молодого Николая и охватили парня со всех сторон.

— Победила Лена Шуйская, — во всеуслышание объявил я, чувствуя, как жаркое пламя пытается прожечь мои чары, защищающие парня.

Парень кипел негодованием, но, к его чести, сдерживался. Даже вежливо поклонился девушке, поблагодарив за науку. Шуйская ответила тем же и, поклонившись мне, встала по левую руку от Ярославы. Настала очередь Пети и второго представителя древней боярской фамилии — высокого, широкоплечего чародея с ухоженной, окладистой бородкой и волосами светло-русого цвета и темными карими глазами. Степан Шуйский, Старший Магистр, что-то около шестидесяти пяти лет, против семнадцатилетнего Пети. Признаться, глядя на эту пару, мне закралась мысль — неужели я, когда выходил на дуэли против чародеев старшего поколения, смотрелся со стороны так же неуместно?

Живущий на свете седьмое десятилетие боярин бился просто образцово. Использовал на полную катушку свои сильные стороны и не давал воспользоваться своими слабостями, наглядно демонстрируя то, как именно чародей должен использовать мозги в битве. Огонь, традиционный для всех Шуйских, и Воздух умело сочетались с одним из редчайших направлений магии — Светом. Иллюзии, скоростные атаки и передвижение при помощи Света и Воздуха, защита на основе магии Металла и редкие, но всегда очень своевременные тяжеловесные атаки Огнем — этот человек уверенно потеснил с места сильнейшего Старшего Магистра из мне известных Нарышкина, с которым я бился на дуэли.

Петя держался неплохо. Целых три минуты мой ученик, используя весь арсенал доступных ему средств вел практически неравную по всем пунктам схватку. Сразу осознав размер пропасти между собой и противником по всем показателям, он сделал ставку на то единственное, что давало ему хоть какие-то шансы — на одну удачную контратаку. Грохотало пламя, свистел ветер, лучи света рассекали воздух, металлические барьеры воздвигались и рушились — а в ответ летели молнии и водяные плети, поднимались огромные волны и вздыбалась земля… К сожалению, сражающийся будто идеально настроенный механизм Шуйский попросту не допускал оплошностей, так и не дав парню шанса на решающий удар. Что ж, с такими врагами не ждут их ошибок — их заставляют их совершать, но такое Пете пока не под силу.

Схватки Архимагов, которую жаждали увидеть все, так и не случилось. Из лагеря пришло телепатическое сообщение от самого Старика. Генерал-аншеф созывал всех Архимагов в штаб — и всё прочее мигом отошло на второй план.

Глава 8

Совещание высшего командного состава происходило в присутствии всех Архимагов, что находились в окрестностях центрального лагеря наших войск. Сперва я не очень понял смысла вызывать нас сюда — возможности каждого из присутствующих были более чем известны и давно учтены во всех расчетах старшими офицерами штаба. Люди, что отвечали за разработку стратегии в целом и тактики в частности редко относились к старшим чародеям — из трех десятков офицеров, стоявших вокруг огромного стола, представляющего собой трехмерную, невероятно детальную карту всего фронта, даже Старших Магистров был лишь один. В большинстве же своем доверенные командующие Старика были Адептами и Мастерами, разбавленных тройкой Младших Магистров.

Не особо родовитые, многие вообще, по идее, не обладающие даже элементарным наследственным дворянством, в большинстве своем пожилые вояки, они были самыми лучшими и доверенными умами генерал-аншефа, элитой командиров, которых он за многие годы службы сумел собрать вокруг себя. И большинство из этих чародеев давно присягнули на верность лично ему и тем или иным путем стали частью его Великого Рода. Учитывая возраст пожилого даже по меркам Магов Заклятий чародея, большая часть из этих людей были на службе у своего генерала не в первом поколении — сыновья и дочери, а иногда и внуки и внучки тех людей, что изначально связали свои жизни с талантливым полководцем, из числа тех, что унаследовали те таланты своих предков, за которые их выделил и принял в Великий Род могущественный чародей, собиравший вокруг себя настоящую элиту.

И ведь, что больше всего забавляло многих — официально самые высокие посты в армии занимали, как это и принято в Имперской Армии, выходцы из самых знатных Родов с самыми высокими рангами в магии. Вот только все эти командиры полков, дивизий, корпусов, специальных ударных отрядов и прочие весьма могущественные и влиятельные люди, сейчас на совещании даже не присутствовали — за исключением тех из них, кто имел ранг Архимага.

План предстоящего сражения, вернее его начальный этап, нам во всех подробностях расписывали вот уже два с половиной часа. И сие действо, наконец, начало подходить к концу, что не могло меня не радовать. Ибо лично у меня и моих людей была достаточно важная задача, и наше участие по плану должно будет происходить в первой волне атаки. Мы, как и ещё несколько особенно мощных ударных подразделения, являлись своеобразным ядром, вокруг которого будет сформирован один из трех ударных кулаков, что должны будут прорвать одним могучим ударом первые два эшелона вражеской обороны, создав и удержав плацдарм для дальнейшего массированного наступления наших воинов.

И пусть в том, что бы фактически пойти в первом ряду, вызывая на себя вполне возможный массированный ответный удар лучших чародеев и элитных отрядов нежити и демонов, приятного было откровенно мало, но логика в приказе, что мне был отдан, была железная. Нам действительно критически необходимо будет как можно быстрее организовать прорыв нескольких эшелонов обороны врага, дабы минимизировать потери и усилия, и для этого действительно подходили лучше всего я и мои гвардейцы. Были в нашем войске и более элитные подразделения — дружины и гвардии трех Великих Родов Добрыниных, Рысевых и Смеловых, а так же Шуйские, пара батальонов лейб-гвардии и те же несколько батальонов пилотируемых големов, но эти силы действительно следовало бы приберечь для более поздних этапов сражения. До тех эпизодов, когда в ход пойдут отряды Архимагов, усиленных Старшими Магистрами, Маги Заклятий и сильнейшие из припасенных ритуальных чар обеих сторон.

— В общем, на этом пока что всё, — объявил Старик. — Осталось лишь последнее… На лицах многих из присутствующих я вижу вполне закономерный вопрос. Что нам делать с превосходством врага в Магах Заклятий?

Вопрос действительно завис в воздухе. Особенно с учетом того, что нам, как выяснилось, предстоит наступать, а не встречать врага на заранее заготовленных позициях. Более того — при таком перевесе в силах идти в наступление было чистой воды самоубийством. Мы уступали в несколько раз во всем — от высших чародеев до рядовых солдат. Тут и на оборону-то шансов было немного — по хорошему следовало отступить в худо-бедно восстановленный Магадан, запереться в крепости и ждать штурма. В подготовленной по всем правилам твердыне Империи, крепости класса Алмаз, выше которого лишь Звезда, к которому относились Москва и Петроград, мы имели все шансы отбиться от подобного врага. Но вот в поле, а уж тем более атакуя…

Старик человек смелый. Если это сражение окажется выигранным, то Добрынин навеки впишет своё имя в историю как военный гений, ибо за всю известную мне историю этого мира (а я её неплохо изучил, благо происхождение позволяло) подобными викториями могли похвастать лишь одиннадцать человек, и всех, кто их одерживал, история запомнила. Ганнибал Барка, Сципион Африканский, Цинь Шихуанди, Цезарь, Атилла, Карл Великий, Чингиз-хан, Тамерлан, Наполеон, Суворов и Ушаков… И теперь вот Добрынин намеревался дерзнуть и стать двенадцатым, навсегда оставшись в памяти потомков.

С одной стороны амбиции старого воина были понятны — навеки войти в историю, на склоне лет одержав величайшую победу, закрепив свою славу полководца… С другой же — решительно неясно было, за счет чего подобное может быть достигнуто. Война дело такое — в ней правят бал твердый расчет, большие батальоны и умелые чародеи. В намечающемся сражении с обеих сторон сойдутся от трех до четырех миллионов воинов — бойня будет чудовищной, и расклад почти три к одному…

— Ещё только отправляя меня сюда, Его Императорское Величество в великой мудрости своей предвидел возможные сложности с врагами и обещал прислать одно из семейных сокровищ, если обстановка сложится наихудшим образом, — заговорил, наконец, генерал-аншеф. — И Государь, да продлятся дни его царствования, сдержал слово. Я получил артефакт, что нивелирует превосходство врага в чародеях старших рангов. И хотя по уму мне не стоило бы его кому-либо демонстрировать, но ввиду чрезвычайных обстоятельств и для укрепления боевого духа, я продемонстрирую его вам. Тем более скрывать его уже смысла нет — он будет пущен в ход в самое ближайшее время, так что даже знание о нем ничего уже не изменит.

Из-за спины пожилого чародея выплыла небольшая шкатулка из неизвестного мне магического сплава, украшенная несколькими довольно крупными алмазами, изумрудами и сапфирами. Камни были не просто украшением — каждый из них чуть сиял от внутренней силы, неся в себе могучие чары, которые совместно составляли целую систему заклинаний, что служили для нескольких задач разом. Защита шкатулки и её содержимого, сокрытие ауры и ещё что-то, чего вот так, сходу, мне определить не удалось.

Взяв её в руки, чародей откинул крышку и аккуратно, двумя пальцами подцепил тонкую золотую цепочку, на которой висел крупный, в кулак размером двуглавый орел из чистого золота. Могущественный артефакт восьмого ранга — самого пика восьмого, спешу заметить, от которого так и разило магией Тьмы и Смерти. По всему помещению прокатилась чудовищная, подавляющая аура отрицательной энергетики — и если офицеров от этого тлетворного воздействия прикрыли трое Магов Заклятий разом, то нас, Архимагов, от воздействия этой силы никто прикрывать не стал.

В помещение мгновенно вспыхнули мощью десятки могущественных аур — чародеи седьмого ранга интуитивно ощетинились, поднимая активную защиту души, разума и даже тела, почувствовав исходящую от предмета угрозу. Те из нас, что были послабее или менее расторопны своих коллег, поморщились и слегка побледнели — заключенная в золотом орле магия была весьма злой и агрессивной, стремясь вцепиться в любого, до кого могла дотянуться.

— Это же… Черная магия, в чистом виде! — недоуменно заявил кто-то из присутствующих. — Малефицизм, если не ошибаюсь… Что толку от артефакта той области магии, в которой наши враги разбираются на порядок лучше нашего⁈

— Я надеялся, что будет что-то из связанного со Светом или, по крайней мере, Священной Магией… — поддержал его ещё один Архимаг.

Волна голосов, обсуждающих увиденное, поднялась нешуточная. За всё совещание не было сказано столько слов и задано столько вопросов, сколько за эту короткую минуту. Добрынин дал людям минуту, дабы более-менее прийти в себя и осознать увиденное, а затем заговорил вновь — и мешать своей болтовней генерал-аншефу дураков не нашлось. Даже телепатически — Маг Заклятий в любом случае ощутит подобные «переговоры», а это считалось признаком неуважения.

— Артефакт, действительно, из раздела черной магии. Но как и говорил первый, кто сумел доставить нам пленного демонолога, а именно Аристарх Николаевич, что присутствует здесь же — эти порождения Инферно враждебны не только нам, людям, но и, кажется, вообще всему, что есть в мироздании. В том числе Темным Богам и более привычным и известным нам демонам, что относятся к темным пантеонам. И на этом нам и удалось сыграть — нам окажут поддержку несколько Демонических Божеств и их слуги, что ненавидят инферналов куда сильнее, чем нас. Таким образом в решающий момент мы получим необходимые подкрепления.

— Но какова будет цена за подобную помощь? — раздался вполне логичный вопрос. — Чего потребуют от нас за это твари, что откликнутся на этот зов?

— На самом деле не многого, — усмехнулся Добрынин. — Сам артефакт — уже символ того, что они должны оказать услугу его владельцу. Но учитывая, что предполагалась всё же менее значимая помощь его владельцу — не битва против втрое превосходящего количества Магов Заклятий — то демоны могли бы отказаться выполнять эту просьбу… Но узнав, против кого именно их хотят призвать, они охотно согласились. Дополнительной же платой послужат все те, кого сумеют убить или пленить явившиеся на наш зов союзники. Вполне справедливый разбор добычи, как по мне.

— А уж с учетом того, что речь не просто о Темных Богах, а о демонах, то это удивительно щедрое предложение, — заметил один из присутствующих. — Подозрительно щедрое, я бы сказал. Учитывая личность наших союзников, не могу не поинтересоваться — нет ли риска, что нас предадут? Есть ли какие-либо гарантии со стороны божеств и демонов, помимо уговора, скрепленного этим артефактом? А то одна лишь их личная неприязнь, знаете ли, ещё ничего не значит. Подобные существа такие мелочи, как тысячелетняя вражда и давние обиды легко могут позабыть выгоды ради… А уж учитывая, что в Империи поклонение Темным Богам и жертвопреношения в их честь строго запрещены, так им сам бог велел попробовать схалтурить. О мастерстве же этих сущностей в поиске и использовании лазеек в договорах и магических клятвах даже не легенды — мифы ходят! Причем вполне обоснованно…

На этот раз говорившего я знал. Алиев Тимур, Архимаг родом с северного Кавказа, обладатель редкой специальности — боевой артефактор. Чародей, полагающийся на лично созданные магические предметы, сам по себе, без своих игрушек считающийся довольно слабым бойцом… Но вот только артефакты, созданные для самого себя, персонами его калибра отнять почти невозможно. Как и заблокировать, перехватить контроль и так далее — ибо самые важные банально вживлены в организм чародея. Таким, как он, даже зелья антимагии не страшны — всё равно по большому счету они полагаются не на собственную силу, а на свои творения. Связь с которыми хотя бы временно заблокировать куда сложнее, чем прикончить их хозяина. Неудивительно, что вопрос задал именно он — будучи опытным артефактором, он наверняка сразу понял, что именно за магический предмет перед нами…

— Справедливое замечание, — кивнул Старик. — Что ж, отвечу…

— Позволь мне, — подал голос молчавший до того Смелов.

Добрынин кивнул и отступил чуть назад, давая выйти Главе Великого Рода. И пока тот отвечал, спрятал артефакт обратно в шкатулку. Стоило крышке захлопнуться, как агрессивная, давящая аура мгновенно исчезла, отчего даже дышать, казалось, стало легче.

— Гарантией исполнения договора со стороны наших временных союзников, помимо прочего, служит ещё и то обстоятельство, что мы пообещали отдать сей предмет представителям Инферно в том случае, если они не откликнуться на зов. Вы, Тимур Магомедович, являетесь опытнейшим артефактором, так скажите сами — насколько подобное развитие событий может усложнить жизнь нашим не слишком надежным союзникам?

— Артефакт, служащий символом и вместилищем договора подобного уровня в руках враждебно настроенных высших сущностей… Это действительно для них страшнее, нежели даже ответить на зов и проиграть битву, — признал чародей. — В случае поражения сильнейшие из них в любом случае сумеют восстановиться позже, в родных измерениях. А вот если инферналы получат предмет… Да, согласен — гарантии железные.

— А какие именно сущности должны откликнуться на наш зов? — задала вопрос стоящая рядом с нами Ярослава.

— Вот этого мы пока предпочтем не открывать, — покачал головой Смелов. — Знание самого факта призыва темных врагу практически ничего не даст, но вот подробности как раз могут дать Цинь преимущество. Лично я доверяю каждому из вас, дамы и господа, как, собственно, и оба моих товарища… Но несмотря на это о некоторых вещах лучше всё же промолчать — просто на всякий случай.

— Что ж, на этом собрание окончено, — объявил генерал-аншеф. — До начала операции осталась неделя — подготовьтесь как следует, в соответствии с порученными вам задачами.

Народ потянулся к выходу, бурно обсуждая услышанное. Не в слух, разумеется — лишь телепатически. До самого начала операции нам запрещено разглашать то, что мы узнали здесь — наоборот велено говорить, что готовимся активно оборонятся. О наступлении войскам будет объявлено лишь за двое суток до его начала — дабы минимизировать риск утечки информации. За двое суток до начала по сумме предпринятых действий, от перегруппировки войск до мер подготовки к предстоящим боям, правда станет очевидна уже всем, от наших рядовых до генералов Цинь, так что и скрывать смысла особого не будет.

— Останься, Аристарх Николаевич, — толкнулась в мой разум мысль-послание от Добрынина. — К вам у меня имеется отдельный разговор.

Я мигом замедлил шаг и немного отодвинулся в сторону, пропуская шедших позади меня чародеев. На вопросительный взгляд Шуйской бросил короткую мысль-сообщение, что велели задержаться, и та не стала задавать лишних вопросов, отправившись на выход. Помимо меня здесь же остались ещё двое — Петр и Андрей. Дело именно к нашей троице, к членам Рода Николаевых-Шуйских? Интересно… Послушаем, о чем там может быть речь. Мне, так-то, тоже есть, что им сказать и о чем спросить.

Троица Магов Заклятий дружно направилась к двери, ведущей ведущей вглубь их штаба-укрытия. Офицеры так и остались на своих местах — проходя мимо стола-карты, я увидел, как на ней начинает меняться конфигурация, что до этого показывала нам план предстоящей операции. Отряды солдат, воздушные суда, батареи артиллерии и прочие рода войск, искусно воплощенные иллюзиями в виде почти живых трехмерных изображений, шли занимать обратно те позиции, с которых стартовали в атаку, тухли символы ритуальных чар, что использовались в плане, летели назад воздушные суда… Видимо, эти несколько десятков человек, являющихся мозгом нашей группы армий, собирались продолжить дальнейшее моделирование предстоящей операции.

Последовав за троицей чародеев, я и мои товарищи через некоторое время оказались в куда меньшем, но намного более богато обставленном помещении. Судя по всему — в рабочем кабинете, причем не генерал-аншефа, а Главы Великого Рода Смеловых, судя по гербу на стене. Кабинет был достаточно просторным, и помимо массивного стола у противоположной стены имел и довольно немалое пространство для досуга — несколько диванов и четверку удобных кресел, расставленных по помещению.

— Чему обязан этой чести, судари? — поинтересовался я, когда по приглашению хозяина кабинета устроился в одном из кресел.

Смолов тоже сел неподалеку, а вот мой рыцарь смерти остался снаружи. Генерал-аншеф велел Андрею оставаться в коридоре, пока его не позовут, и наши вопросительные взгляды Старик попросту проигнорировал. Нам ничего не оставалось, кроме как подчиниться и войти внутрь лишь вдвоем.

— С тобой хотят встретиться, — ответил за всех Рысев. — Ну и к тому же хотелось бы проконсультироваться по некоторым вопросам. И пока мы ждем наших уважаемых гостей, позволь спросить — что думаешь об изложенном плане? С привлечением Темных Богов и демонов?

— Если честно, то выглядит весьма сомнительно, — честно ответил я. — Разумеется, в присутствии остальных эту тему мне поднимать не хотелось, и я рассчитывал поговорить об этом позже, но раз уж выпала возможность сделать это сейчас, то скажу — Темные Боги и Демонические Божества с помощью одного лишь этого артефакта смогут переправить сюда в самом лучшем случае троих существ уровня Магов Заклятий. И это без свиты, состоящей из существ уровня Старших Магистров и Архимагов… Если же со свитами — то двоих.

— И как ты это подсчитал? — заинтересованно спросил Добрынин. — Неизвестные нам знания и навыки реинкарнатора?

— Да нет, всё куда проще. Просто мне множество раз доводилось сталкиваться с темными культистами, и данный артефакт на моей памяти применяли аж дважды, — явно удивил я их ответом. — В прошлой жизни, не в этой, разумеется… Не знаю, в курсе ли вы — но артефакты такого типа не самая большая редкость среди тех, кто служит Темным Богам. Обычно у верховных жрецов, если культ достаточно обширен и приносит своим владыкам достаточно пользы, что бы имело смысл о нем заботиться, бывает подобный предмет на самый крайний случай. Штука, безусловно, мощная, и лишней в предстоящих событиях точно не будет, но дать нам даже равенства в высших чародеях он не сможет.

Конечно, в моём мире призывались аналоги не Магов Заклятий, а Великих Магов, но в данном случае эта деталь значения не имеет. Тот из Законов Творца, что регулирует потолок сил прибывших в миры смертных созданий, четко ориентируется на верхнюю планку чародеев, в нем живущих. Там у нас потолок — Великий Маг, здесь — Маг Заклятий… Но суть одна.

— В целом, такие артефакты не только у Темных встречаются, — добавил я. — Языческие культы, поклоняющиеся Светлым и нейтральным Божествам и Пантеонам, тоже обладают подобными игрушками. Но опять же — если могут себе позволить найти все необходимое для создания и если бог-покровитель посчитает своих последователей достойными такого дара. Довольно типичная штуковина, если подумать… Но опять же — весьма и весьма мощная.

— Что ж ты тогда так спокоен? — ухмыльнулся генерал-аншеф.

— Вы собрались дать бой, победа или поражение в котором определят, кем вы войдете в историю — глупцом, бездарно сгубившим доверенное ему войско, или военным гением, полководцем, что навеки вписал своё имя в память последующих поколений, — вернул я ему ухмылку. — За те месяцы, что я провел под вашим командованием, я не раз и не два сомневался в принятых вами решениях, частенько думал, что вы совершаете ошибку, даже бывал откровенно не согласен с приказами… Но в итоге мы не проиграли ни разу, выиграв ряд крупных сражений, отбив значительные территории и отбросив врага назад. И при этом всё это время Цинь постоянно превосходил нас и в рядовых бойцах, и в магах — но вот они мы, там где мы есть сейчас. Так что вариант с тем, что вы дурак и совершаете ошибку, сделав ставку не на ту карту, мне уже давно кажется очень маловероятным. А вот в то, что вы попросту либо не показали всего, либо и вовсе предоставили нам всем ложную информацию, верю охотно.

— А ты сильно изменился с нашей первой встречи, Аристарх Николаевич, — с улыбкой заметил чародей. — Тогда ты казался незнающим своего места наглым и недалеким выскочкой. Глядя на твое поведение тогда мне с трудом верилось, что ты — реинкарнатор… А сейчас погляди на себя — зрелый, разумный мужчина… Война действительно идет людям на пользу!

— Только тем, кто выжил, — заметил я. — Но насчет своих настоящих намерений — не просветите?

— Боюсь, что всё же вынужден отказать, — покачал головой чародей. — Береженого действительно бог бережет.

Дальше беседа перетекла на расспросы Рысева об успехах Николая в учебах и тренировках со мной. Главу Великого Рода живо интересовало моё мнение о самом талантливом отпрыске их аристократической фамилии — на какие школы магии лучше сделать упор в его дальнейшем развитии, стоит ли парню брать пятый ранг в ближайшие дни или ещё подождать и так далее. Вот честно, странноватая ситуация — у Рысевых уже есть опыт во взращивании двух Магов Заклятий. Нынешнего и предыдущего Главы… К чему ему мои советы, с учетом того, что ничего из того, что можно было бы счесть секретными сведениями и методиками я делиться не буду? Впрочем, эта пустая беседы отлично заполнила несколько неловкую атмосферу — я не знал, кого мы ждем, а Маги Заклятий, видимо, не желали позволять странному гостю общаться со мной наедине и желали присутствовать лично.

Наконец, четверть часа спустя, я ощутил за дверями две незнакомые мне ауры примерной одного уровня. Одна — явно подавленная и специально ограниченная до седьмого ранга. Маг Заклятий инкогнито, в сопровождении Архимага? Интересно…

Пришельцы входить не торопились, и я явственно ощутил творящуюся снаружи волшбу. Не агрессивную и не защитную, но тем не менее — единственный, на кого могла быть направлена магия неизвестных, это находящийся за дверью Андрей. Игнорировать происходящее и бросать своего подчиненного на произвол судьбы я не собирался, так что решительно поднялся из кресла.

— Вашему подчиненному ничего не грозит, Аристарх Николаевич, — заверил меня Смелов.

— Тогда мне тем более можно там присутствовать, — ответил я, шагнув к двери.

И именно в этот миг дверь распахнулась, пропуская парочку незнакомцев.

— Это творение магии Смерти действительно связано лишь с этим человеком, — заявил вошедший первым мужчина. — Можете не опасаться, что через него кто-либо сможет получить информацию о происходящем.

— Вы уверены? — поглядел на него Добрынин.

— Абсолютно.

Следом вошла молодая женщина, скорее даже девушка, при виде которой я испытал странное чувство узнавания, и наш Андрей. Капюшон с головы девушки был откинут назад, позволяя увидеть лицо — и при одном взгляде на неё в моей памяти тут же всплыли обстоятельства нашего знакомства. Холм в сибирских лесах, взятый штурмом моими гвардейцами и Имперской Стражей, сотни погибших в отвлекающей атаке дворян, яростный шквал боевой магии нолдов и залпы арбалетов сорсов… Решительная атака, дикая круговерть схватки столкнувшихся войск и мой собственный поединок — единственный за всё время проживания в этом мире, когда я, сойдясь с равным по рангу противником не сумел одержать победы.

Она сбежала, осознав, что холм не удержать. Но бежала она не от меня, а из-за обстоятельств — и мы оба это понимали. Я до сих пор не знаю, кто из нас победил бы в той схватке… И вот теперь она — Архимаг, как и я.

— В нашу прошлую встречу у тебя были разноцветные глаза, — припомнил я, глядя прямо в пару сияющих фиалковым цветом радужек. — И рогов имелось поменьше.

— Ну, хоть твои глаза и не изменили цвет, но ты тогда тоже был лишь Мастером, — напомнила она. — И насколько я помню, у нас осталось незаконченное дело…

Глава 9

Я невольно ощутил, как в крови вскипел азарт. Она права — у нас остался незакрытый вопрос. Я не испытывал к ней ни злобы, ни ненависти, нет, дело было в другом — я по природе своей в первую очередь боевой маг, а это накладывает определенные черты, привычки и образ мышления. А уж учитывая то, что я уже слишком давно привык считать себя лучшим среди всех, кто одного со мной ранга…

— Я пришла с миром, дабы помочь, — легко прочла она мои мысли и подняла ладони в примиряющем жесте. — Надеюсь, ты не таишь злобы на меня и мой народ?

— Нет, разумеется нет, — покачал я головой, подавив эмоции. — Но увидеть нолдийцев в этих краях я не ожидал.

Её спутник капюшона не носил… Как, впрочем, и сама нолдийка — то, что казалось балахоном, накинутым на голову, оказалось не более чем иллюзией, призванной скрыть необычные черты лица и рога. И если у женщины на голове красовалось четыре рога, символизирующих ранг Архимага, то у её спутника рогов было сразу пять. Со слов Феркии, пятирогие являлись почти вершиной магической иерархии их мира — выше были обладатели шести, но среди тех, кто уцелел и провел остатки своего народа сквозь Разлом, таких не осталось. А ещё они, эти пятирогие, по слухам в среднем значительно сильнее своих коллег восьмого ранга в этом мире. Насколько эти слухи правдивы судить было сложно, в действии я их не видел, а стоящий передо мной нолдиец тщательно маскировал свою ауру.

— Вы знакомы с Илнэсс? — слегка удивился он.

— Не то, что бы знакомы — просто ещё во время войны с вашим народом мы с ней однажды столкнулись в бою, — пояснил я. — И меня, признаться, впечатлила её сила. В тот день мы не сумели определить победителя и проигравшего, а подобное со мной случается нечасто.

— А я вас тоже припоминаю, — слегка прищурился он. — В день, когда Павел Александрович объявлял о заключении мира, на балу в его дворце. Вы тогда сражались на дуэли, против какого-то Старшего Магистра, сам будучи Младшим. Впечатляющая победа, признаю. Не ожидал, что целью нашего путешествия окажетесь именно вы, но сейчас я вижу то, чего не сумел разглядеть прежде… Живущий повторно, перерожденный, сохранивший богатство памяти и собственную личность — редчайший феномен… Для меня честь познакомиться с тобой.

Через пару минут, когда неожиданным гостям представили Петра и, представив их самих как Ройдо Ургата и Илнэс Иссарион, усадили на удобные кресла, генерал-аншеф без обиняков заявил:

— Вы просили о разговоре с Аристархом Николаевичем, уважаемые, и вот он, перед вами.

— Мне все же хотелось бы, что бы предстоящая беседа была приватной, — ответила нолдийка.

— Вы же понимаете, что мы не можем этого позволить, сударыня? — нахмурился Смелов. — Нам необходимо знать всё, ибо на нас огромная ответственность.

— Господа, при всем уважении к вам — но разве вам недостаточно того, что мы не первый месяц сражаемся за Российскую Империю? Причем на двух фронтах — одна из наших крупнейших летучих крепостей, с весьма внушительным гарнизоном, участвует в походе на Сахалин, а основная масса наших войск и лучшие боевые маги бьются за Александровскую Губернию под знаменами Павла Александровича. И вот теперь я прибыл, дабы оказать вам поддержку — и вы отвечаете нам подобным образом?

— Вы сами изначально согласились на это условие, милейший, — парировал Глава Великого Рода Смеловых. — А сейчас, почему-то, резко передумали. Это несколько подозрительно, не находите?

Мгновенный обмен телепатическими сообщениями между парочкой — и хмурый, явно недовольный проявленной троицей Магов Заклятий крайней степенью неучтивости рогатый чародей, поджав губы, ответил:

— Что ж, наше дело слишком важно, в первую очередь для вас самих, что бы обращать внимание на вашу грубость… Аристарх Николаевич, держите!

Небрежное движение кистью — и прямо мне в руки летит каменный куб серого цвета. Поймав предмет и повертев его в руках, я вижу на его идеально отполированной поверхности странные символы, значения которых мне неведомы даже приблизительно. В первые мгновения я не понимаю, что именно держу в руках — привычные способы распознавания не дают никакого результата, но затем…

— Ты понял, что это? — поинтересовался Старик, не скрывая жадного интереса.

— О да… — прошептал я с благоговением. — Ещё как понял…

То, что угодило мне руки, обычному магу могло бы действительно показаться обычной, пусть и слегка диковинной игрушкой — но я не был «обычным магом», я был бывшим Великим. Простым магическим восприятием, даже таким мощным, как у меня, ощутить и понять силу этого необычного сокровища ни у кого бы не вышло. Даже специальные чары, предназначенные для познания и изучения объектов, были здесь бессильны. Но мне ничего подобного и не требовалось — у меня был иной, единственно верный способ. А именно — моя громадная, неестественно мощная и развитая по меркам этого мира Духовная Мощь, которая, собственно, и соприкоснулась с заложенными в предмет чарами.

Я не встречал ничего подобного нигде и никогда, но предназначение предмета стало для меня понятным сразу. Как и тот факт, что создатель сего предмета был не просто не из этого мира — это был не человек. Впрочем, это как раз-таки было очевидно изначально, учитывая личность принесших мне этот дар…

Системы чар и законы, по которым они действовали, были мне совершенно незнакомы — ни в предыдущей, ни в нынешней жизни я с подобным не сталкивался. Это были чары действительно Высшей Магии, такой, что я даже на пике своих возможностей не постыдился бы поучиться у мастера, что был способен на подобный уровень искусства. Нолдийская цивилизация действительно ушла намного дальше в познании магии, нежели человеческая… Страшно представить, какой бы исход ждал этот мир, прибудь нолдийцы не горсткой беглецов, спасающимся от катастрофы, а полновесной армией вторжения — боюсь, этот мир вполне бы мог пасть к их ногам. Даже, пожалуй, хорошо, что их родной мир пал… Хорошо для людей, разумеется.

— Эта вещь позволит мне на короткое время вернуть себе свою истинную силу, — пояснил я. — Ненадолго, на несколько часов, максимум — на двенадцать. Не всю силу, конечно, но около семидесяти процентов максимум — чем больший уровень возможностей из прошлой жизни я пожелаю реализовать, тем короче будет срок работы артефакта. На семидесяти процентах — около трех часов и скольких-то там минут. И что самое главное — при этом никаких ран, травм, перегрузок и прочих рисков, гарантированных при использовании сил, что превышают реальные возможности чародея… Я правильно расшифровал поток информации, что ощутил черед Духовное Восприятие?

— Абсолютно верно, — подтвердил Ройдо. — Этот артефакт зовется Кубом Былого Величия. Одно из немногих действительно значимых сокровищ, что мы сумели сохранить, предназначалось для тех, кто как и вы повторно шел тропою жизни, сохранив свою прошлую личность. Насколько я знаю, у вас подобное огромная редкость, в Нолдийской Империи таких людей было больше. Хотя бы трое-пятеро в каждом поколении… Вот для них этот предмет и предназначался.

— А его сумеет использовать человек? — уточнил Петр. — Артефакт, насколько я понимаю, именно для нолдийцев.

— Привязки к расе сей предмет не имеет, — успокоила Илнэс. — В Нолдийской Империи было свыше двадцати миров, так что представителей иных рас у нас было достаточно. И перерожденный из их числа тоже несколько раз использовали Куб — таких предметов было больше четырех десятков в Империи. Ни единого известного нам случая возникновения проблем с Кубом.

— Это не значит, что их не было… — начал было Петр, но я прервал своего друга.

— Не стоит, — поднял я взгляд. — Я достаточно разобрался в нем, что бы понимать — в моем случае артефакт сработает. У меня лишь два вопроса — каковы побочные эффекты и как часто им можно пользоваться?

— Как ты сам и сказал, побочных эффектов у артефакта нет, — ответил Райдо. — Ибо откат столь мощного чародейства вполне способен убить или покалечить перерожденного, что воспользовался им… И потому, дабы соблюсти Закон Компенсации, артефакт после применения теряет свои магические свойства на срок от тридцати до пятидесяти лет. И вдобавок — один перерожденный может применить его лишь один раз в жизни.

— Прекрасно, — потер руки Рысев. — Тогда получается, у нас здесь уже потенциально пять Магов Заклятий. Уже недурно, уже можно воевать! Правда, как мы выяснили, у врагов их уже девять — Цинь прислали уже двух, человека и рыцаря смерти, на подмогу, третьего же, при помощи обильных жертв, призвали из Инферно. А через ещё три недели должны подойти четыреста тысяч регулярной армии, с которыми будут десятки средних и сотни мелких Кланов плюс ещё два Мага Заклятий — добытый Аристархом Николаевичем пленник поведал много интересного… Потому хотелось бы узнать, насколько вы, Райдо, сильны? До среднего уровня Магов Заклятий дотягиваете?

Они все трое здесь были на этом самом среднем уровне, если что. Ни Рысевы, ни тем более Смеловы и Добрынины участия в войне с нолдийцами не принимали, и потому были не в курсе их силы — а вот я помнил. Помнил, что Павел Александрович, возглавляя группу из пяти Магов Заклятий, на поле боя с огромным трудом противостоял троице рогатых повелителей нолдийцев, и что победу мы вырвали за счет тотального превосходства в ресурсах — как в материальных, так и в людских. Так что слова Рысева о том, дотягивает ли наш гость до среднего уровня Магов Заклятий меня весьма позабавили. Ведь за прошедшие годы рогатые чародеи должны были стать куда сильнее, чем прежде — теперь ведь они наконец сумели нормально приноровится к течению маны в этом мире, разного рода мелким нюансам магического фона этого мира, из-за которого немало их чар работало со сбоем… Да и вообще — банально акклиматизироваться в плане магии. Это требуется каждому существу выше определенного уровня силы, если он прибыл в новый для себя мир…

— Господин Райдо, пожалуйста, если вам несложно — продемонстрируйте свою настоящую ауру, — попросил я. — Нашему стратегу нужно хотя бы общее представление о вашей силе, дабы понимать, на что стоит рассчитывать и как вас лучше использовать.

— Что ж, как скажете, — пожал он плечами.

А затем безбрежная, могучая и огромная, как океан аура затопила комнату, заставляя всех присутствующих слегка бледнеть и призывать свою силу, дабы просто укрыться от этого давления. Рогатый волшебник из иного мира обладал аурой, что превосходила по силе даже Второго Императора — и хорошо так превосходила, на добрую четверть.

Всех присутствующих пробрало. По-настоящему, всерьез пробрало — тень неуверенности мелькнула на лицах Рысева и Смелова. Пусть на краткий, почти неразличимый миг — но именно, что «почти». Я успел это заметить, но понять их мог вполне — сидящий перед ними нолдиец, с которым они не слишком-то и вежливо себя повели, был способен в одиночку одолеть их обоих. Генерал-аншеф владел лицом лучше, поэтому его эмоция я уловить не смог, но уверен, что он тоже был поражен.

— Не советую недооценивать наших уважаемых союзников, господа, — мягко заговорил я, когда нолдиец вновь скрыл свою ауру. — Я участвовал в войне против них и сполна успел оценить выучку и мастерство их солдат и чародеев, а так же мощь и глубину их магии. Он вполне способен взять на себя нескольких Магов Заклятий разом.

— А насколько силен будешь ты, когда используешь данный артефакт? — поинтересовался Старик.

— В несколько раз сильнее, чем господин Райдо, — удивил я, пожалуй, всех присутствующих, кроме Петра. — Но спешу вас расстроить — как только я использую артефакт и верну себе былую силу, возникнет новая проблема.

— Какая?

— Демоны Инферно, что сейчас в ранге Магов Заклятий, тоже резко прибавят в силе, — пояснил я. — Не буду вдаваться в сложные пояснения, скажем так — это часть законов мироздания. Сила действия равна силе противодействия… Раз я нарушу планку и превзойду пределы восьмого ранга, то и они смогут использовать часть своей истинной силы. Но выхода все равно нет — кроме меня некому взять эту парочку на себя. Любой из них на уровне сильных, если не сильнейших Магов Заклятий этого мира даже сейчас… Так что если вы трое, господа, — покивал я на Рысева, Смелова и Райдо. — Возьмете на себя четверых из числа людей, я возьму на себя демонов… Единственный вопрос — Василий Олегович, имеется ли у вас нечто, что действительно сумеет уничтожить четверку нежити? Или хотя бы достаточно долго сдержать? Темный артефакт предлагаю в расчет сам по себе не брать — этого будет явно недостаточно. Есть что добавить?

Старик задумчиво поглядел на меня, явно что-то прикидывая в уме.

— Павел Александрович выделил нам эту подмогу с просьбой как можно скорее разрешить возникшую ситуацию, — заговорил он наконец. — У них там в Александровске позиционный тупик с Цинь, и он надеется переломить ситуацию здесь, коли у себя сделать подобное не имеется возможности… Есть у меня один предмет, насчет которого я до последнего был в больших сомнениях — пускать ли его в ход. И склонялся к мысли этого не делать, но раз обстоятельства настолько изменились, то я допускаю возможность пересмотреть свое решение. Ответь, Аристарх — ты гарантируешь, что сумеешь одолеть эту пару демонов, когда они усилятся из-за твоего присутствия?

— Гарантирую, — кивнул я. — К ним вернется часть силы — но далеко не вся, и по этой причине самые сильные, самые опасные свои чары и способности они использовать не сумеют. В отличии от меня… В прошлом я уже дрался в схожих обстоятельствах с тварями Инферно, и ни разу не проиграл. Я знаю на что они способны, их сильные и слабые стороны, их психологию, их уловки и трюки — а они ничего из этого обо мне не знают. Конечно, от случайности никто не застрахован, но если случай не вмешается в дело, то победа будет за мной.

— Тогда я могу вас заверить, что возьму на себя нежить, — Не знаю, сумею ли одолеть всех четверых, но даже если и нет — как минимум троих с собой заберу. В любом случае, всех тварей восьмого ранга мы на себя взять сумеем, а остальное вполне решаемо грамотным командованием и четким следованием приказам командиров. Коль даст Бог, одолеем тварей… А теперь, господа, озвучу ещё один приказ, на этот раз персональный для вас двоих.

Поглядев в глаза мне и Петру, генерал-аншеф продолжил:

— В рядах наших Архимагов имеется предатель, и не так давно мы его вычислили. План, что был представлен на сегодняшнем совете, полная чушь. Заранее приготовленная дезинформация, предназначенная именно для него. Наши контрразведчики вычислили всех высокопоставленных изменников в наших рядах, и в определенный момент нам нужно будет разом их всех устранить — прямо перед тем, как я озвучу настоящий план наступления. Ваша задача — организовать гибель предателя так, что бы все подозрения легли на Цинь.

— Предлагаете сделать это руками Андрея? — уточнил я. — А с остальными как?

— Остальных взялись перебить люди Тайной Канцелярии, — пояснил Старик. — Но конкретно этого урода им, к сожалению, не под силу одолеть, не поднимая шума — в нужный момент все их люди должны будут провести чистку разом, в назначенное время. Среди тех, кому по силам быстро и без лишнего шума прикончить Архимага, и к кому при этом у меня имеется доверие, остаетесь только вы двое. Собственно, уважаемый Райдо проверил этого вашего Андрея на наличие тайных контролирующих или следящих заклятий, а до этого это же сделали наши, местные специалисты. И все сошлись на мнении, что рыцарь смерти чист. Понимаю, что приказ весьма неприятный, но иначе никак.

— Отказываюсь, — ни на миг не сомневаясь, ответил я, вставая на ноги.

— Благода… что⁈ Отказываешься⁈ — переспросил изумленный Маг Заклятий. — На каком основании⁈ Это твой долг, Николаев-Шуйский!

— Мой долг — врагов на передовой убивать, — возразил я. — А заниматься тайными убийствами по неизвестно чьим наветам, не зная, реально ли человек, на которого указали, виновен — это долг чей угодно, но не мой и не моих людей. Хотите — сами убейте предателя, хотите доверьте тому, кто согласится исполнить такой приказ… Но на меня не рассчитывайте. Помниться, я вам ещё в Магадане, в первый день нашего знакомства, прямо сказал — я готов выполнять свой долг под вашим началом, всеми силами сражаясь с врагами. Но не более того! А эти ваши тайные убийства… Будем считать, что я ничего не слышал. Разрешите идти, господин генерал-аншеф? Мне предстоит ещё немало работы, что бы подготовить себя и своих людей к предстоящей бойне.

К чести Старика, он не стал на меня давить. Не грозился, не требовал, не запугивал… И больше того — ни словом не обмолвился о моих родных, что в руках его доброго друга и знакомца Богдана Ерофимовича. Просто раздосадовано сощурился и коротко кивнул, разрешив уйти. Чем мы все втроем незамедлительно и воспользовались… Территорию штаба покидали в молчании, каждый погруженный в свои мысли.

Уже через минут двадцать, покинув территорию штаба и двигаясь к той части лагеря, где расположились наши люди, я заговорил, поставив защиту от возможного подслушивания:

— Думаешь, я зря Старику отказал?

— Наоборот, все правильно сделал, — ответил Петр. — Самого Старика в попытках нарочно тебя во что-нибудь мерзкое втравить мне заподозрить трудно — он действительно сейчас целиком и полностью отдается предстоящему делу, и все эти наши мелочные свары и интриги ему не интересны. Но он слишком доверяет Сысоеву в этих вопросах — а вот этот скользкий паразит вполне мог использовать Олега Васильевича втемную.

— Моими руками убить кого-то, кто действительно передает врагу информацию, но сделать это в тайне, что бы о его преступлении не стало известно. А затем в нужный момент указать, что это сделал я — ведь и аргумент железный, если убитый погиб от рук нежити, то если это не цинь, остается лишь один высокоранговый рыцарь смерти, которому такое под силу. Нашептал семье и Роду убитого, пустил слушок там, сплетню здесь — и вот вам пожалуйста, ещё воз и маленькая тележка если не кровных врагов, то недоброжелателей, — вздохнул я. И ведь, падаль такая, железно уверен в нашей победе, раз загодя силки раскидывает. Я ведь не ошибусь, если скажу, что ты уже более чем четко обозначил, что наш Род намерен закрепиться в этих краях?

— Я даже успел за бесценок у временной администрации губернии купить Родовые Земли, где будет возведена усадьба, военная база гвардии и прочее, — ответил он. — Плюс небольшой одноэтажный особнячок в самом Магадане в обмен на трофейный артефакт шестого ранга — сейчас земля и дома не в ходу, продают за четверть, а иной раз и меньше, реальной цены. Все бумаги оформлены и снабжены необходимыми печатями и подписями.

— А случись нам поучаствовать в этом убийстве с последующим очернением нашего имени Сысоевым и Тайной Канцелярией, это сразу на порядок усложнило бы нашим людям взаимодействие и торговлю с местными, — зло сплюнул я. — Кому охота связываться с теми, кто даже на войне своего союзника не постеснялся прикончить? В общем, прости-прощай репутация, наработанная нами за эти месяцы среди местных… Как же меня уже достали эти интриги! Ей-богу, с каким удовольствием я бы всей этой погани Канцелярской бошки прямо сейчас поотрывал!

— Господин, — прогудел молчавший до того Андрей. — Тогда что бы отвести подозрения от нас в будущем, мне надо будет всё время до этого убийства провести на виду у как можно большего количества народу. Так, что бы потом у меня было железное алиби — иначе могут и так свалить на меня, поди потом докажи, что не виноват.

— Вот только где такое место? — задумчиво протянул Петр.

— У священников, — ответил я. — Они постоянно тебя в чем-то подозревают и пытаются проверять… Так возьми оставшиеся Кристаллы, устройся как можно ближе к их походному штабу и сиди безвылазно, пока я тебя не позову! Всё понял?

— Да! — бодро ответил рыцарь смерти. А в следующий миг сорвался в стремительный полет в сторону расположения нашей гвардии — забирать кристаллы, дабы хомячить их все оставшиеся дни. Сила лишней ему не будет…

Первый день прошел спокойно. Вернее, вечер — к моменту нашего возвращения было уже около восьми вечера. В этот день я решил не дергать людей почем зря, да и сам отправился отдыхать. Предстоят тяжелые деньки, и лучше выспаться в прок…

А вот на второй день уже приступил к делам. Во первых, гвардейцам было приказано готовиться к битве — все тренировки и занятия были отменены, сегодняшний день объявлен выходным для большинства моих людей, кроме разве что обоих Петь и старших командиров, которым было велено проследить, что бы наши ребята нигде не накуролесили. Одуревший от нагрузок солдат, получивший внезапный выходной и подозревающий, что скоро бой и есть немалые шансы его не пережить, отдыхает обычно от всей души, частенько не думая о завтрашнем дне, и если за ним не приглядывать, то все может закончиться очень печально.

Мы же с Петрами провели инспекцию нашей небольшой, но крепкой эскадры. Тяжелый крейсер, уже три фрегата и четыре корвета плюс недавно доставшийся нам подержанный, но вполне себе сохранившийся в недурственном состоянии эсминец, на который уже третью неделю комплектовали команду. Минимальное количество экипажа набрали лишь неделю назад, и теперь «Бочка», как назвали судно из-за слегка нестандартной формы нижней половины судна, ежедневно выполняла учебные полеты и стрельбы — команда занималась боевым слаживанием. На данный момент эсминец был укомплектован полностью — как экипажем, так и отрядом абордажников в полторы сотни бойцов.

Глядя на нижнюю часть эсминца, широкую и раздутую, и правда чем-то напоминающее бочку, я слегка поморщился.

— Неужели эсминца поприличнее не нашлось? — вырвалось у меня. Ну право слово, с первого дня себя сдерживал!

— У «Бочки» грузоподъемность процентов на тридцать больше, чем у «Змея», — пояснил свой выбор Петр. — Над его трюмами поработал весьма и весьма приличный маг Пространства. При этом не уступает в скорости другим судам своего класса, хорошо вооружен и бронирован, вполне приличные активные чары — особенно основной корабельный барьер. И вообще — мы же его не на рынке покупали, господин! «Бочка» — боевой трофей! А трофею, как говорится, в зубы не заглядывают!

После инспекции эскадры отправились проверять артиллерию, с которой тоже нужно было думать, чего делать. В итоге решил, не мудрствуя лукаво, сходить в артиллерийский полк и выпросить себе людей — канониров и наводчиков, сколько есть свободных, дабы мои орудия не стояли без дела. А то как-то само собой вышло так, что артиллерии мы нахапали без меры, а хоть сколько-то приличных пушкарей оказалось дай бог на четверть орудий. Вот что делать с двадцатью орудиями, на которые некого было оставить? Семь орудий из двадцати семи в боеготовности — это же курам на смех! А ведь артиллерия — это одно из очень немногочисленных наших преимуществ над врагом…

Обходить пришлось не один полк, а добрую четверть лагеря — но зато к вечеру грозные боги войны уже имели каждый свою команду. Кто-то был из простых солдат, что когда-то служил в артиллерии, кого достал из профильных полков и батарей — за время войны часть орудий враг сумел разрушить, и те счастливчики, которым повезло пережить своё орудие, остались как бы в запасе… Третьи пришли сами, прослышав, что мы ищем людей в собственную артиллерию — в общем, так или иначе народ я за день собрал. Пара-тройка дней у них на пристрелку ещё будет. Мало, но хоть что-то…

Оба моих Петра тем временем занимались другими делами — младший вместе с командирами рот и взводов гвардии приглядывал за порядком, старший был занят небольшим расследованием по поводу деятельности Канцелярии. Утром пришел очередной отчет от Полянской, нашего двойного агента, и там содержалось что-то, что по словам моего друга требовало проверки.

Я мог бы спихнуть возню по поиску людей на других, подчиненных у меня хватало. Но мне требовалось дать немного отдохнуть разуму и телу, отвлечься от привычных занятий — и это мне удалось. Вечером, сидя перед разожженным моей магией костром и уплетая горячую солдатскую кашу с сочным шматком говядины, я чувствовал себя обновленным. Задолбанным беготней, спорами, уговорами и прочим, но довольным, как слон.

Ещё два дня пролетели вмиг. Перемещение моих бойцов в обозначенную нам сектор за пределами основного лагеря, откуда мы должны будем выступить в нужный час. Налаживание контактов с теми, чьи отряды будут входить в наш ударный кулак, проверка солдат и офицеров на предмет наличия всего необходимого, организация передвижного укрепленного лазарета, что будет двигаться следом за нашими войсками, внимательное изучение подробных карт той части серой зоны между нашими и вражескими укреплениями, по которой нам предстоит идти — со всеми известными нашим разведчикам и диверсантам месторасположениями вражеских острогов, магических и обычных ловушек, местами возможных атак со стороны летучих отрядов и диверсантов врага…

В общем, я с головой ушел в эту работу. Настолько, что когда рядом плюхнулся усталый и мрачный Петр, я вздрогнул от неожиданности — увлекшись изучением очередной карты совсем не обратил на него внимания.

— Самсонов Егор, Старейшина Рода Самсоновых, — без предисловий заговорил он. — Архимаг. Убит два часа назад, все организовано так, будто постарался кто-то из нежити. Однако Андрей молодец — все эти дни он просидел у церковников под носом, и их попытки его выгнать, а так же теологические диспуты стали основной забавой для кучи свободных от дел офицеров и солдат. Последние тридцать часов его спор с церковниками длился без перерывов — святые отцы меняли друг друга по мере усталости, а наш рыцарь ни на минуту не уходил. В общем, обвинить нас ни в чем не выйдет, и это хорошо…

— Ну, здорово, согласен. Завтра, я так понимаю, новое совещание, на котором озвучат настоящий план и…

Договорить я не успел — пришло телепатическое сообщение от Старика. Сообщение, в котором был отдан четкий и недвусмысленный приказ поднимать бойцов и в течении трех часов готовиться к выступлению. А ещё сообщалось, что скоро прибудет доверенный офицер из штаба, который и будет вводить нас в курс нового замысла.

— Здрасьте-приехали… — Сплюнул я от досады. — Что за суета и спешка? Без нормальных вводных, на ночь глядя, с не отдохнувшими бойцами… Стратеги херовы, они там у себя в штабе совсем перегрелись или как⁈

Глава 10

Длинная колонна пеших подразделений спешно двигалась вперед, сквозь сгущающийся ночной мрак. Одна из четырех, шагающих параллельно, связанных мрачной, упрямой решимостью дойти до врага и впиться, наконец, ему в глотку. Две тысячи четыреста моих бойцов, гвардии шестнадцати небольших и средней руки дворянских Родов общим числом тринадцать тысяч, с нами же — смешанная рота пилотируемых големов, в которой был один тяжелый, три средних и шесть легких големов. С нами же артиллерийский полк, вдобавок к моим нескольким дивизионам. В довесок ко всему относительно экспериментальный род войск — отряды из младших боевых магов.

Не спецотряды из чародеев начиная от третьего и заканчивая пятым, а иной раз шестым рангом — таких отрядов много не напасешься, маги выше Адепта редкость. Нет, тут отряды состояли из Подмастерий и Учеников — четыре десятка перворанговых, десяток магов второго ранга да шестеро Адептов. У каждого Ученика — отделение из четверых Подмастерий, у каждого Адепта — два Ученика со всеми их Подмастерьями. Шестой Адепт, без двойки подчиненных-Учеников — командир всего отряда. Что-то вроде элитнных штурмовых полусотен, способные дать прикурить любым гвардейцам, за исключением таких, как мои — усиленных лучшей алхимией и экипированной их закромов древнейших Великих Родов.

Над нами медленно летела небольшая эскадра моих судов, усиленная тремя десятками разномастных гражданских судов, переделанных в военные — не слишком качественно и убедительно, но хоть как-то. Впереди двигались отряды разведчиков из числа магов, что все эти месяцы непрерывно сражались за эту полосу серых земель с коллегами из вражеского лагеря. Знающие местность как свои пять пальцев, они не только разведывали и прокладывали самые удобные маршруты для идущих следом следом колонн, но и находили ловушки врага и обезвреживали их… В каждой из этих групп было по два Старших Магистра, которые без особых проблем разбирались с проблемой — здесь, в этих краях, в принципе не было ловушек выше пятого ранга. А разница между Младшим и Старшим Магистром даже больше, чем между Мастером и Младшим — чародею шестого ранга большинство ухищрений младших коллег было на один зуб.

Моя эскадра держалась ближе к арьергарду войска, дабы не попасть ненароком под удар вражеских боевых чар раньше времени. На флагмане, нашем «Змее» сейчас находился Петр-старший, тогда как младший держался рядом. Коли Рысева с нами, разумеется, не было — в этой операции был слишком велик шанс отправиться на тот свет и куда более опытных и могущественных чародеев, так что кровиночку и надежду Рода Рысевых оставили в надежном и безопасном тылу. Дураки они всё-таки, эти аристократы-наседки. Толку с выращенного в тепличных условиях Мага Заклятий? От кого и как он сможет Род защитить, если ни разу не дрался по настоящему за свою жизнь? Впрочем, то не мое дело.

Там, далеко за горизонтом, раз за разом с неба на землю обрушивались удары могущественной боевой магии — всё то, что было заранее заготовлено и нацелено на первую линию вражеской обороны, сейчас шло в ход, раз в минуту обрушиваясь на один или другой участок вражеских укреплений. Небольшие группы старших чародеев, Младших и Старших Магистров во главе с Архимагами, периодически скрытно приближались к врагам, наносили быстрый удар и спешно сбегали, не давая противнику шансов на успешный ответный удар. Да, их атаки не наносили существенного урона врагу — но это и не было их целью. Боевые маги сеяли хаос среди войск врага, и при этом берегли каждую крупицу маны — и пока им это удавалось.

Рядом со мной шагал молодой мужчина в капитанских погонах. Лет тридцати, в ранге Адепта, судя по ауре — ещё годик-другой тренировок и будет Мастером. Неплохой результат для обычных магов, даже хороший… Не всем же быть безумными гениями и монстрами от магии, верно?

Посланник Добрынина к общению не стремился. Передал новый маршрут движения, согласно которому наш удар теперь должен был состояться двадцатью километрами южнее изначально запланированной области, и привел вместе с собой два десятка солдат, что тащили на спинах большие кожаные сумки. В каждой такой сумке обнаружилось по десятку артефактов, зачарованных на поддержание иллюзии — каждый по отдельности выглядящие как тщательно отполированная деревянная дощечка с плотной вязью неизвестного мне магического алфавита, они работали как единая система, являясь пусть примитивным, но цельным артефактом. Иллюзия ранга Мастера, но растянутая на огромное количество человек, накладывала простые, примитивные чары невидимости — те, которые не выдержат никакой серьезной проверки сканирующими чарами или иными способами обнаружения, годящиеся только что бы обмануть прямой взгляд наблюдателя. Ну и заклинания вроде Дальнего Взгляда — магии, с помощью которой чародей мог заглянуть на дальние расстояния. Если Дальний Взгляд не будет уровня Старшего Магистра и выше, но эти чары на подобном ранге жрали неприлично много энергии при довольно низкой эффективности — скрывающегося с помощью магии врага подобные чары найдут только, если маскировка такая же примитивная, как у нас. В общем, искать так одиночек-диверсантов, особенно жалящие сейчас врага отряды наших магов, подобным образом смысла нет, ну а о том, что обнаглевшие в край русские могли прикрыть небольшую армию столь дерьмовой маскировкой и двинуться к их стенам… Думаю, в поднявшейся суматохе об этом никто не думал — Цинь, видимо, действительно ждал нас лишь по истечению недели как было заявлено изначально, а не четырех дней, как сейчас.

Сам охреневая от нашей наглости, я вел войска вперед, ещё раз продумывая, как буду пробиваться и удерживать необходимое количество времени плацдарм. Впереди ждал довольно плохо охраняемый участок вражеской линии обороны, и важно было взять его и закрепиться там сходу, с марша — и двинуться глубже, громя неожидающих подобного поворота врагов. Неподалеку, с той стороны разумеется, стояло три крупных вражеских лагеря, бойцы и маги из которого, в случае если они успеют прийти на помощь гарнизону стены, могут на некоторое время нас задержать. А нам задержки были противопоказаны — немалый расчет был именно на скорость…

Суда, что держались едва ли в трех десятках метров над землей дабы тоже оставаться под прикрытием чар невидимости, начали немного ускорятся, постепенно двигаясь к центру второй колонны, в которой, в основном, были мои гвардейцы. И немудрено — мы двигались уже больше двух с половиной часов. Так как в составе моего небольшого войска не было простых смертных, за исключением артиллеристов, принявшие зелья выносливости гвардейцы и маги весь путь бежали со скоростью около пятнадцати километров в час. Невероятный темп, учитывая полную боевую экипировку, неровную, лишенную даже какого-либо подобия дороги местность, невозможный для обычных неодаренных и тех, кто не прошел специального курса усиливающей алхимии, навсегда выводящей физические показатели человека на недостижимый, чудовищный уровень.

Там, впереди, уже виднелась наша конечная цель, наш пункт назначения — стена, первая линия обороны Цинь. Позади десятки километров магических и механических ловушек, взятых в мечи редких острогов врага, вбитые, втоптанные в землю отряды нежити, демонов и людей — редко когда имеющие хотя бы Младшего Магистра в своем составе отряды не имели никаких шансов против наших диверсионно-разведывательных групп, шедших впереди.

Позади километры щедро политой потом земли, и нет теперь дороги назад. В этот момент, когда человек окончательно осознает и принимает тот факт, что схватки не избежать, когда видит врага перед собой, но до боя ещё остается некоторое время — именно тогда в нас ярче всего вспыхивают сомнения и страхи. Приходит час самых разумных, правильных мыслей — какого демона я забыл во всей этой заварушке? На кой я вообще в солдаты/гвардейцы записался? Сидел бы дома, мял бы жену по вечерам на лавке да детишек строгал, а не вот это вот всё…

Эти мысли возникают даже у самых опытных, самых стойких ветеранов. Да что уж там — даже я, имеющий самые большие шансы выжить в любой передряге, чувствую нечто похожее. Разумеется лишь тогда, когда у меня достаточно времени до боя, что бы успеть погрузиться в эти мысли… В общем, и до того редко открывавшие рот бойцы окончательно затихли, умолкли, погружаясь в свои думы. Лишь сталь тяжелых зачарованных доспехов заполоняла своим лязгом окрестности. Если бы не постоянные удары боевой магии, перекрывающие всё вокруг, то от звона металла наверняка на уши встала бы вся стража — да только они и так давно не спят, молясь своим богам о том, что бы сегодняшний кошмар обошел их стороной. Умирать вообще мало кто желает, а уж от удара боевого заклятия, беспомощным и неспособным даже пытаться бороться за жизнь куском вопящего мяса — тем более…

Когда до стен оставалось около пяти километров я отдал мысленный приказ Петру. Мой лучший друг и вернейший вассал немедленно довел приказ до капитанов эскадры, и в первую до её адмирала — Щербинина, капитана «Змея». Суда тут же ускорились, уже не заботясь ни о какой скрытности — вперед и вверх, выходя на удобную боя высоту. На стенах и в башнях Цинь не спали — однако вынырнувшие буквально из ниоткуда корабли оказались для защитников полнейшей неожиданностью. Мои корабли успели преодолеть добрую половину дистанции до стен, прежде чем враги предприняли первую попытку атаковать эскадру.

Огненные шары и молнии четвертого ранга — всё, чем могли похвалиться четыре ближайших башни. Разумеется, идущие первыми «Змей» и «Бочка», что служили прикрытием их более хрупким соратникам, приняли эти удары на свои барьеры играючи — подобным эсминец, а уж тем более тяжелый крейсер пронять было невозможно. Даже если бы «Змей» был вовсе без активированного барьера магия уровня Мастеров не способна причинить хоть сколь-либо значительный ущерб бронелистам из зачарованного металла, покрывающим борта и палубу моего флагмана.

Пушечный залп разом из более чем полутора сотен орудий — разных калибров, с разных судов и без всякой синхронности любой опытный сокол, всю жизнь прослуживший на воздушном флоте, раскритиковал бы в пух и прах. Но меня всё устроило — две башни и все те, кому не повезло оказаться на участке стены между ними, мигом выбыли из сражения. Хлипкие башни просто и без затей обвалились, а несчастных пехотинцев с несколькими офицерами из числа низших магов просто размазало в кровавую кашу картечью с «Бочки».

В дальнейшем продолжении боя нужды уже не было — все, кто ещё был жив, судорожно, на всей доступной скорости драпали куда глаз глядят. Тратить время, силы и, самое главное, боеприпасы на этот сброд было бы слишком глупо. Вместо этого эскадра разделилась на три группы и занялась каждая своим делом. «Змей» и «Бочка» устремились каждый в свою сторону вдоль стены, сметая не успевших или не сообразивших самостоятельно убраться защитников. Снаряды не тратили — вполне хватало многочисленных боевых заклятий младших чародеев. Лишь один раз «Бочка» зависла напротив одной их башен и дала залп из всех орудий одного из бортов — уж не знаю, чем бедолаги вызвали такую реакцию у моих воздухоплавателей, но второго залпа не потребовалось. Башню разнесло, она обвалилась, погребая под обломками своих обитателей — а эсминец полетел дальше.

Тем временем многочисленные гражданские переделки под охраной фрегатов и корветов начали высаживать на той стороне стены своих пассажиров. Артиллерия, отряды младших боевых магов и тех гвардейцев, кому повезло добираться до пункта назначения в пусть и тесноте, но зато не на своих двоих. Три десятка разномастных судов имели очень разную вместительность. От бывших грузовозов, с весьма широкими и вместительными трюмами, до небольших шхун на четыре-пять десятков человек.

В общей сложности на судах уместились, большей частью, именно артиллерийский полк да мои собственный дивизион. Сто двадцать семь орудий да чуть больше тысячи человек артиллеристов — на каждый тип орудия требовалось разное количество персонала. Тяжелым орудиям нужен был сразу десяток, легким — хватало и четверых. Средним же — от шести до девяти. Их должны были защищать два отряда младших магов и пять сотен гвардейцев. Вместе с эскадрой и с учетом полных сил старших чародеев — более чем внушительная сила.

Мое пешее воинство, совершившее чудовищный марш-бросок, за три часа преодолев около сорока с небольшим километров, выстраивалось под стенами. Да, гвардейцы и маги устали, многие из них тяжело дышали — но я знал, что под зельями и наскоро перекусив они быстро восстановят силы. Они и сейчас в целом способны выдержать короткую схватку — во всяком случае именно мои, из сибирских. Но пока есть время пускай отдыхают.

— За мной, — приказал я окружающим меня людям.

Тридцать одна фигура беззвучно рванула в воздух — два Архимага и двадцать девять Старших Магистров, магическое прикрытие нашего войска. Была ещё почти сотня Младших Магистров, да плюс около трех с половиной сотен Мастеров, — и это помимо тех чародеев, что были в составе непосредственно разных отрядов — разных Родовых гвардий, среди офицеров воздушной эскадры и артиллеристов. Старик щедро выгреб свободных от командования чародеев из своих резервов, превратив самоубийственную, казалось бы, авантюру в пусть сложную и рискованную, но вполне выполнимую задачу. И я собирался использовать имеющиеся возможности на полную катушку.

Сейчас было одно из трех, так называемых, тонких мест операции. Мои войска достигли стены, взяли её штурмом и начинают разворачиваться, готовясь удержать, а затем и расширить, если получится, плацдарм. И если враги быстро сообразят что к чему и навалятся на нас всеми силами сейчас, до того как мы закончили разворачиваться и занимать выгодные позиции, нас сметут. Что бы этого не произошло, нужно сейчас выиграть как можно больше времени — в переданных мне человеком Добрынина документах было перечислено несколько вариантов, как поступить лучше, в зависимости от действий противника. Сейчас для меня главное — разобраться с действиями врага, от этого уже и буду плясать.

— Ваша десятка и Андрей, — указал я на своего рыцаря смерти и десяток ближайших к нему Старших Магистров. — Выдвигайтесь к первому лагерю. Действуйте осторожно, на рожон не лезьте… Ну да чего я вас учить буду — Андрей главный, он будет решать, как действовать. Всем всё ясно?

— Да, господин! — отсалютовал мне огромным двуручником закованный в латы гигант.

Старшие Магистры ответили нестройным хором, что, мол, им тоже ясно. Когда Андрей и его отряд отправились в сторону первого из двух действительно опасных для нас лагерей, я рванул ко второму. Девятнадцать боевых магов шестого ранга молча летели за мной, не задавая вопросов и не отвлекая меня от дела. Я постоянно обновлял заклятия сенсорики и поиска, бросая их по широкой дуге — не хотелось бы случайно разминуться с врагами и прошляпить их атаку на мои войска.

Не успели мы пролететь и трех километров, как мои старания были вознаграждены — я почувствовал отклик от своих заклятий. В пяти километрах от нас шли быстрым маршем войска Цинь. Приказав лететь за мной, я набрал высоту, попутно набросив на всех нас маскирующие чары — не бог весть какие искусные, но и возглавляющий войско Архимаг врага тоже далеко не гений магических искусств. Едва ли не впервые за эту войну я нарвался на самого обыкновенного, средней силы чародея седьмого ранга!

Около сорока тысяч солдат — большая часть живые люди, но и нежити примерно четверть. Из старших чародеев четыре лича на уровне Старшего Магистра, помимо них ещё пять чародеев шестого ранга и, собственно, сам Архимаг. Дерзкий, смелый и немного авантюрный план мгновенно созрел в моей голове — и он шел в разрез со всеми указаниями на этот случай, что я получил от Старика. Впрочем, справедливости ради — мой сулил куда большую выгоду при мизерных рисках. Кто ж знал, что эти дурни так подставятся? Не извлекли ещё уроки из сегодняшней ночи… И уже не извлекут. Как удачно все шестые ранги сгрудились вокруг Архимага!

— Я нападаю, — оповестил я подчиненных. — Ваша задача — дождаться, когда я завершу атаку и отступлю, и хорошенько ударить по выжившим врагам. Сразу после этого, вне зависимости от результата, отступаем.

— Но!.. — попробовал было кто-то возразить, но я не стал терять время. Каждая минута, каждая секунда сейчас на вес золота.

Маскирующие чары, укрывавшие нас, все ещё действовали, моей маны в них оставалось на минуты полторы, а то и две. Я оборвал с ними связь и покинул их — а затем, не растрачивая время попусту, стрелой сорвался вниз. Прямо на лету за моей спиной выросли крылья из Желтых молний, поле Фиолетовых разрядов окружило все в радиусе двадцати метров, тело охватили Синие и Зеленые молнии, по копью побежали красные разряды, вливая максимум маны в Копье Простолюдина — слегка измененный Удар Грома и Молнии, в котором основная ударная сила шла не от моих молний, а от свирепого белого пламени, которым пылал длинный наконечник моего оружия. Щедро напитываемый моей маной и магией крови (Красная молния), Копьё буквально рычало от предвкушения. В последний миг перед столкновением Золотые молнии охватили меня всего — от копья в руке до желтых крыльев, значительно усиливая всё во мне.

Циньский Архимаг успел отреагировать — кокон бурой энергии, от которой так и веяло стихией Земли, принял на себя удар моего копья. Вражеский предводитель оказался достаточно предусмотрителен, что бы всё это время держать, несмотря на неудобство, в полной готовности к применению своё лучшее защитное заклинание. На краткий миг пылающее белым огнем лезвие резко замедлилось, завязло в чужих чарах, будто в невероятно густом киселе — однако затем кончик моего оружия с противным, словно бы металлом по стеклу, скрипом продолжил свое движение, разрушив защиту. Белое пламя сжалось, почти целиком впиталось в лезвие, а затем разом, резко высвободилось, охватывая всё вокруг на десятки метров. Жадные языки магического огня набрасывались на окружающих нас чародеев, но те, к своему счастью, уже успели подготовить защитные чары — секунд, прошедших с начала моей атаки и до этого момента, оказалось достаточно, что бы это сделать.

Сейчас же, позаботившись о защите, враги активно начали плести атакующие чары, параллельно разрывая со мной дистанцию. Младшие Магистры и Мастера врага тоже активно взялись за плетение чар — но я не обращал на них никакого внимания. Циньский Архимаг использовал какой-то защитный артефакт шестого ранга, создавший полусферу из черной энергии, и вместе с этим готовил второе защитное заклинание. Не боевой маг, а какая-то черепаха, ей-ей!

Прозвучавшие наконец Раскаты Грома, вторая половина Удара Грома и Молнии, тоже не принесли никакого результата — но это было ожидаемо. Копье Простолюдина, недовольное тем, что его личные чары не сработали, попыталось вновь призвать своё белое пламя и само рвануло вперед, в рубящем ударе — но я не позволил, перехватив обратно контроль над копьем. В нашей паре главный — я! Побаловал Копье разок, а оно уже начинает пытаться навязывать мне свою волю, зараза!

Вместо белого пламени по лезвию заструились Фиолетовые разряды, складываясь в сотни и тут же распадаясь тысячи крохотных — времени на игры не было и я начал действовать всерьез. Чужие боевые заклятия уже почти начали свой полет ко мне, но я, ускоренный одновременно Синими, Желтыми и Золотыми молниями, успел легонько коснуться полусферы из черной энергии — и созданная чужим артефактом защита лопнула, как мыльный пузырь. Сложнейшее заклинание, Вскрыватель — идеальный вариант против вот таких вот любителей уйти в глухую оборону. Вернул способность его использовать с неделю назад, когда мое развитие шагнуло от срединной стадии Архимага к пику…

Под черной сферой оказалась натуральная гранитная корка, покрывающая врага целиком и полностью, превращая в своеобразную живую статую. Неплохой трюк, дружище — но сегодня просто не твой день. Не тот противник тебе попался — Вскрыватель так же играючи разрушил и эти чары. А затем я резко, даже без толчка взлетел в воздух, уходя от почти добравшихся до меня заклятий магов и нежити шестого ранга. А там, где я стоял, остался клон, сотканный из Синих, Золотых и Красных молний.

Мой клон сдетонировал, как только его достигло первое из заклинаний — тускло светящаяся призрачная кость, исписанная рунами, творение магии одного из личей. Не успевшего отойти от отдачи, вызванной работой Вскрывателя, Циньский Архимаг умер мгновенно, исчезнув в охватившей три десятка метров шаровой молнии. Концентрированная сфера из молний не лопнула — расширившись от моего клона во все стороны, она уничтожила всё, что попалось ей на пути и с тихим хлопком исчезла. Оставив после себя кратер диаметром тридцать и глубиной пять метров — с идеально ровный, без единой шероховатости поверхностью.

Выделенные мне генерал-аншефом боевые маги ребятами оказались умными и сообразительными. Дождавшись, пока маги врага вновь нацелятся на отлетевшего в сторону меня, они наконец ударили — грамотно распределив цели. В каждого врага шестого ранга одновременно ударило по двое моих Старших Магистров, а последний, которому не достался свой враг шестого ранга, от всей души зарядил десятками водяных кнутов в самую гущу младших чародеев и элитной нежити врага. Разом прикончил, наверное, под сотню врагов, среди которых добрая треть была магами или нежитью вторых-третьих рангов.

А уже через две минуты, потеряв четверть бойцов и всех магов четвертого и выше рангов, тридцать тысяч уцелевших врагов бежали, куда глаза глядят. Мы же поспешили обратно к своим — битва только начиналась, и пусть первый и второй контакт остались за нами, расслабляться было ещё рано.

Глава 11

Дорогие друзья! Спасибо всем и каждому, поставил лайк или написал комментарий… Особая благодарность тем, кто купил платную версию книги — только благодаря вам у меня есть возможность продолжать столь полюбившееся произведение. Постараюсь за сегодня выложить две главы, но если не осилю — больно тапками не бейте.

С любовью, Ваш автор.)

* * *

По хорошему, нас должны были бы смести максимум через час-полтора после захвата плацдарма будущего наступления. И столько времени я брал с поправкой на весь тот хаос в управлении войсками Цинь, что неизбежен при такой разношерстности их армии. Нежить, демоны Инферно и люди в одной компании, да ещё и каждая группа не уступает другой по количеству Магов Заклятий… Добавьте к этому, что первые и вторые видят в своих смертных «товарищах» скорее аппетитные куски сытного и питательного мяса, лежащие на расстоянии вытянутой руки, но при этом недоступные из-за многочисленных ограничений в виде магических клятв, договоров и ритуалов. Приправлял же этот кипящий бульон из плохо совместимых ингредиентов тот факт, что именно человек стоял во главе общего войска — и вы получите тот ещё геморрой в вопросах управляемости и поддержания элементарной дисциплины. Пока войска Цинь одерживали победы и шли вперед, захватывая всё новые земли и пленников, которых можно было скормить нежити и демонам, всё было хорошо — но вот победная поступь их армий оказалась остановлена и не шибко жалующие друг друга виды вынуждены оказались остановиться на несколько месяцев. Если людей подобное ещё устраивало, то вот их союзников переход на весьма скудный минимальный паек явно раздражал. Во многом ожидания Старика, что враг первым пойдет в наступление, позволив нам использовать все преимущества хорошо подготовленной эшелонированной линии обороны, строился именно на этом рассуждении. Но обстоятельства вынудили нас действовать первыми — дождись мы ожидаемых Цинь подкреплений, и перевес в силах оказался бы уже слишком велик.

Вот так мы и оказались втянуты в эту авантюру… Справедливости ради, главной опасности, того, чего страшились я и все остальные маги, идущие в первой волне вместе со мной и моими гвардейцами, не произошло. Нам на встречу до сих пор не вышло ни одного существа ранга Мага Заклятий, не напали десятка два Архимагов при поддержке полноценной армии разом, не обрушились на головы потоки смертоносной магии из заготовленных заранее ритуальных чар — и за это я был Добрынину искренне, глубоко благодарен.

К исходу первого часа, когда войска под моим командованием сумели хоть немного окопаться и подготовиться к обороне, я ощутил, как в эфире, неуловимой субстанции, являющейся, своего рода, энергией «информации» магического толка, прокатилось эхо могущественной магии, использованной где-то там, вдалеке. Могущественная магия, однозначно восьмого ранга, ударила в самой глубине занятой армиями Цинь территорий — и не в одном, а сразу в нескольких местах. Вопреки моим ожиданиям, горизонт не озарился огненным штормом, ночь не смело буйством могущественных энергий, не было даже грома и грохота… Вернее всё это, конечно, присутствовало — вокруг шел бой, да и в отдалении, в обе стороны, на приличном от нас удалении, в других прорывах дела обстояли схожим образом, но то были последствия именно наших сражений. Отражения же высшей магии, применение которой ощутили все Старшие Магистры и Архимаги обеих сторон, отсутствовали.

Что бы не пустили в ход наши высшие чародеи, это решило главную проблему — риск вмешательства тех, кому под силу было даже в одиночку смести тут всех. Кроме меня и моих, пожалуй — артефакт нолдийцев был постоянно со мной, но пускать его в ход так рано не хотелось. Если выложить этот козырь в первый же день битвы, то к финальной части сражения надежды на победу почти не останется. У меня и всех магов четвертого и выше ранга был строгий приказ на случай, если ситуация станет критической — бросать всё и драпать к основному лагерю. Особенно это казалось Старших Магистров и Архимагов. Обычные войска, даже элитные, вроде моей гвардии, потерять в случае неудачи не так страшно — главное сохранить костяк боевых магов. Правда, шанс на то, что дойдет до подобного оценивался как исчезающе малый — всех подробностей плана я не знал, но Старик не идиот и учел всё, взвесив все риски и выгоды, прежде чем отправлять меня, козырную карту, в первой волне наступления. Но на войне всякое бывает, и не подстраховаться на подобный случай опытный полководец не мог. Потому и отдал такой приказ.

Не знаю, как так вышло, но враги, вместо того, что бы организованно отступить или перегруппироваться, собрав силы воедино и выступив единым фронтом, накатывал на нас волнами. Причем отдельными отрядами — нежить, демоны и люди почти не смешивались воедино. Это удивляло, но весьма меня радовало — действуй они совместно и прикрывай слабости друг друга, пришлось бы туго.

Я убил уже четырех противников седьмого ранга и почти два десятка шестого. Пятого и ниже даже не считал — слишком много. А ещё я не раз прибегал к площадной магии, выжигая врагов сотнями, неоднократно вступал, экономя силы, в ближнюю схватку с целыми толпами врагов на тех участках, где оборона начинала давать трещину, командовал войсками, следил за обстановкой в целом и занимался ещё кучей всего, выполняя роль то командира, то простого бойца. И первое было куда сложнее второго — слишком разношерстными были отряды под моей рукой. Офицеры и подразделения не знали друг друга, не имели опыта совместных боев, не проходили боевого слаживания, могли сильно различаться по силе и возможностям (и об этих различиях я, впервые ведущий их в бой, узнавал только здесь и сейчас, на практике), иногда даже мешая друг другу, частенько не выполняя приказы или выполняя их лишь частично, так как их командиры имели свое, расходящееся с моим мнение о том, как и что им делать… Правда, последнее я решил достаточно быстро — в краткий перерыв между волнами врагов я ухватил за шею упрямого барана, отказавшегося отвести гвардейцев своего Рода на перегруппировку и оставшегося на месте, бравируя своей «доблестью» и «храбростью»… В результате чего почти половина из пятисот гвардейцев и шести десятков чародеев разных рангов оказалась перемолота следующей атакой — на них вышло четверо опытных некромантов в ранге Старших Магистров, возглавляющих полуторатысячный отряд нежити, тоже, замечу, не слабой. Против троих Магистров с нашей стороны. Младших Магистров…

Их спасло лишь моё личное вмешательство. Я и семеро Старших Магистров, с которыми мы собирались ударить совсем в другом месте, вынуждены были потратить время и силы на помощь попавшим в переплет союзникам. Отчего погибло немало бойцов и магов на другом участке сражения. Воинов, честно следовавших приказам и выполнявших свой долг, которых мы могли спасти, не будь вынуждены отвлечься…

— Каждого тупорылого м**ак, что рискнет нарушить или проигнорировать мой приказ, я покараю лично! — проорал я тогда. — По законам военного времени, без суда и следствия, сразу на месте!

Хрипящий и дергающийся в моей руке пожилой уже чародей, единственный уцелевший Младший Магистр и заодно Глава неудачливого Рода, тщетно пытался разжать стальные тиски моих пальцев. В глазах застыл ужас, истощенная аура трепетала, как листья на ветру, губы бессильно пытались вымолвить хоть слово — чародей прекрасно видел моё бешенство, ощущал на себе всю ярость, что заставляла бушевать и выплескиваться в окружающий мир мою ауру… Пытался, но я не собирался ничего слушать, ибо уже принял решение. Он был не единственным, кто нарушил мой приказ, но именно ему не повезло стать козлом отпущения и показательным примером для остальных. Хотя, объективности ради, стоило отметить — именно его проступок привел к наибольшим напрасным потерям.

Я постарался, с помощью магии, сделать так, что бы меня видели и слышали все на несколько десятков километров вокруг. Гвардейцы, мои и чужие, артиллеристы, операторы големов, экипажи кораблей нашей эскадры — в эти недолгие минуты отдыха и спокойствия между отражением одной атаки и началом следующей, все они сосредоточенно глядели в небеса и внимали. Все, кроме, пожалуй, лекарей — у этих мужчин и женщин, выбравших нелегкую стезю армейских целителей, в такие минуты спокойствия работы становилось даже больше, чем во время боя. Ибо именно в эти моменты к ним доставляли всех тех, кого просто не могли в горячке боя…

Пожилой Младший Магистр, чьего имени я так и не удосужился узнать, вспыхнул в моей руке, подобно пропитанному специальной алхимической смесью факелу. Жуткие вопли сгорающего заживо чародея были слышны даже сквозь грохот и рев сражения, бушующего на остальных участках фронта. Чародей пятого ранга — существо довольно живучее, и даже в магическом пламени он не умер мгновенно. Ведь я не использовал полноценные атакующие чары хотя бы его ранга, а именно что сжигал провинившегося. Организм, душа и сам магический дар проштрафившегося аристократа отчаянно боролись за жизнь, отказываясь умирать — но силы были слишком неравны.

Он кричал. Страшно, с надрывом, так, что от нас расходились едва заметные акустические волны — сошедшая с ума магия умирающего выплескивалась даже через его крик. От его крика стыла кровь в жилах, пробирая многих даже среди насмотревшихся за время войны на боль и смерть воинов. Смерть в бою обычно приходит быстро — боевая магия, клыки, когти и оружие тварей, если настигали своих жертв, пробив или обойдя защиту, чаще всего убивали наповал. А если и обходились раной, то пострадавший, если его не затопчут в свалке и не добьют, всегда мог использовать магию или алхимию, дабы облегчить мучения до прихода целителей…

Сейчас был не тот случай. Покорный моей воле огонь убивал свою жертву медленно и мучительно, так, что бы те, кому предназначалось это зрелище, вынесли правильный урок. Что бы могли отчетливо представить себя на месте казнимого и содрогнуться от страха…

Агония продлилась почти сорок секунд — а затем я и сам не выдержал происходящего и резко усилил пламя, мгновенно обратив чародея в разлетающийся на ночном ветру прах.

— Надеюсь, мне больше не придется сегодня прибегать к подобным мерам, — мрачно добавил я. — Но можете не сомневаться — если придется повторить, моя рука не дрогнет. Я готов.

За то, что я сделал, меня позже ждут последствия, причем серьезные. Вот так, без суда и следствия, показательно прикончить Главу пусть далеко не самого крупного, но дворянского Рода — это уже перебор. Да, формально я в своем праве — он проигнорировал указ командующего во время сражения, что привело жертвам среди бойцов и подвергло риску вообще всё наше задание. И будь он рядовым аристократом, да даже Старейшиной Рода — проблем бы не было. Но Главы и Наследники Родов — это всё же несколько иное, с ними так не поступать не принято. Да и необходимость смертного приговора оспорить можно при желании… Не говоря уж о том, что друзья и союзники убитого Главы теперь точно затаят на меня злобу, как и весь его Род в целом. Лично мне они проблем создать не способны, но вот мешать моим начинаниям в этой губернии, вставляя палки в колеса моим людям — вполне себе.

— Не слишком ли жестоко, господин? — осторожно, с боязливой уважительностью поинтересовалась одна из Старших Магистров, стоило мне вернуться на своё место в тылу. — Как бы боевой дух воинов после такого не упал…

— Я не могу, отдавая приказ, каждый раз переживать, выполнят ли его или нет, — спокойно, но жестко ответил я. — Одна ошибка, один очередной осел, решивший что он умнее всех и поступающий по своему — и все может рухнуть. И тогда вместо одной паршивой овцы погибнут тысячи честно выполнявших свой долг воинов. И времени на более гуманные методы внушения и восстановления дисциплины у нас нет. Пусть боятся меня, пусть ненавидят, пусть проклинают — плевать, лишь бы делали, что им говорят. Расслабились, смотрю, некоторые, за несколько месяцев спокойствия…

Не стоит своевольным аристократам обманываться на мой счет — несмотря на молодость, я действительно готов карать и жечь безо всякой пощады даже своих, взяв на себя неприглядную роль палача. С некоторой иронией я понял, почему мне достались именно дворяне с их гвардиями — генерал-аншеф в очередной раз проявил мудрость, отдав самых своевольных и гордых под начало того, кто способен заставить их повиноваться. Мерзко и неприятно вот так убивать своих — но лидер на то и лидер, что бы уметь принимать и претворять в жизнь непопулярные решения. Если надо будет, я хоть десяток, да хоть три десятка подобных идиотов сожгу, лишь бы добиться должной дисциплины и повиновения. Ибо на другой чаше весов — жизни сотен и тысяч тех, стоит со мной на этом поле боя и идет в бой под моим командованием. Не только лично моих гвардейцев, но и вообще всех тех, кто прорвался через эту треклятую циньскую стену и встал стеной, оплачивая своей кровью шанс на победу русского оружия.

Ещё не так давно я бы не смог вот так казнить не сделавшего лично мне ничего плохого человека. Враги, вставшие на моем пути с оружием и боевой магией, совсем другое дело — покусившийся на чужую жизнь не имеет права сетовать на судьбу, если в случае поражения отнимают его собственную. Другое дело — вот так, хладнокровно, казнить пусть и провинившегося, пусть не знакомого лично, но соратника и боевого товарища, с которым ты бился против одного врага. Не захотел бы пачкать руки, придумав для самого себя хоть с десяток оправданий.

А даже если бы смог, заставил бы себя поступить как надо, то не нашел бы сил сделать всё, как надо. Просто отрубил бы голову, максимум — сжег бы в единую секунду. Тоже, если подумать, вполне отрезвляющее зрелище… В более спокойной обстановке. Но не здесь и сейчас, когда все распалены пролитой кровью, когда в жилах кипит адреналин и разум начинает уступать место инстинктам, от чего многие теряют голову… Часть горячих голов подобная полумера не остудила.

А вот то, что я устроил — уверен, привела в чувство всех. И то, что я внутри ни на йоту не сожалел о сделанном, невольно заставляло меня задуматься — насколько же сильно я меняюсь в последние месяцы, превращаясь в нечто совершенно иное, не похожее на меня прежнего? Всё больше Пепла, все меньше Аристарха… Хорошо хоть обе эти личности — я.

— Командир, — резкий, взволнованный голос вырывает меня из своеобразного транса, заставляя открыть глаза и вновь вернуться в реальность. — Требуется помощь! На левом фланге, два Архилича и рыцарь смерти со свитами!

Три новых противника седьмого ранга разом, причем с полноценной свитой — достаточно уважительная причина, что бы выдернуть меня из медитации восстановления. Кивнув молодому ещё, не старше тридцати лет, мужчине, я молча поднялся на ноги. Хрустнул шеей, провернув её до отказа в обе стороны, несколько раз быстро сжал и разжал пальцы, встряхнулся и потянулся мыслью к снятым на время краткой передышки частям доспеха. Латные рукавицы из очень дорогого и качественного магического сплава сами собой подлетели, стоило лишь отдать мысленный приказ. Вернее, два металлических шара странного, синего цвета — как оказалось, мой доспех мог менять форму на более компактную. И узнал я об этом совсем недавно, час назад, причем буквально случайно — просто в голове родилась мысль, как было бы здорово, если бы не было необходимости каждый раз вручную снимать и надевать доспех. Хотя бы частично…

И в тот же миг латные рукавицы, которые я пытался снять чуть дрожащими от усталость руками, сами собой стекли с моих пальцев, подобно жидкости, и приняли форму двух шаров, неслабо меня удивив… Черт, почему я не догадался раньше проверить свою броню на подобные функции⁈ Хельга ни о чем подобном не предупреждала, это я точно помню! Хотя, справедливости ради, она вполне могла и не знать большей части возможностей и свойств брони. Она просто упросила отца отдать мне дорогой комплект брони, достойной Магов Заклятий. А вот уже её папаша мог бы и дать инструкцию к доспеху. Забыл или просто маленькая месть за фактически отжатый за бесценок шедевр артефакторики? Впрочем, справедливости ради, если кого и стоило винить, так это меня — мог бы догадаться и попросить документы со всеми характеристиками и возможностями доспеха. Артефакты подобного ранга часто имеют нечто подобное, дабы при передаче новому владельцу прежнему хозяину не приходилось тратить время и силы на личные объяснения и обучение управлению столь сложной игрушкой.

Жидкая, холодная сталь потекла от кончиков пальцев выше, по ладоням, и остановилась лишь на запястьях — там, где рукавицы плавно переходят в соединяющую их с наручами кожу. Удобно, демоны его раздери. Миг спустя шлем сам собой опустился на голову, а в правую руку прыгнуло верное Копьё Простолюдина. Ещё несколько секунд кажущегося бездействия, в течении которых я окончательно сбрасывал с себя излишнюю расслабленность и отрешенность — предстоит очередная, которая уже за ночь серьезная схватка. Которая грозит стать самой серьезной и опасной за эту долгую, кажущуюся бесконечной ночь. Трое свежих противников против одного порядком уставшего и вымотанного — не слишком-то справедливый расклад. Однако где война и где справедливость с честностью? Эти вещи могут встретиться в одном предложении только на страницах романов или в устах людей, не видевших настоящей войны своими глазами.

Несмотря на то, что резерв был восстановлен лишь на семьдесят процентов, я был даже рад новым врагам. Необходимость действовать позволяла отбросить все лишние мысли и эмоции прочь, позволяя сконцентрироваться на конкретной задаче. В этот раз передышка была дольше первых дух — чуть больше часа. Мы бились уже восьмой час, линия горизонта на востоке начинала розоветь, готовясь принять на небосклон своего вечного не то гостя, не владыку — Солнце. И за это время у нас было три перерыва — два примерно по полчаса плюс нынешний.

От дорогих зелий, насыщенных громадным количеством нейтральной, податливой для усвоения маной, всё ещё плескавшихся где-то на дне моего желудка и отдававших последние крохи энергии, накатила мощная изжога. Пустил по горлу Зеленую молнию и досадливо поморщился — даже моя личная лечебная магия оказалась здесь бессильна. А ведь я использовал жутко редкие и дорогие зелья из запасов кого-то из наших Магов Заклятий, щедро поделившихся ими со мной. Что было бы от их более примитивных аналогов? Жуткая гадость.

— Что на остальных направлениях? — требовательно взглянул я на отправленного с нами Стариком офицера.

Оказавшегося, к моему глубокому сожалению, не крутым тактиком и стратегом, посланным нам в помощь, как я полагал изначально, а своего рода живым устройством связи, через которое генерал-аншефа мог быстро получать наши донесения и передавать приказы штаба.

— На центр двигаются демоны, там отмечено лишь одно существо седьмого ранга, — тут же отчитался он. — На правом фланге замечено движение — люди, но до столкновения ещё минут двадцать. А вот нежить будет на расстоянии удара уже в течении минуты. И без поддержки им там не выстоять, господин командующий.

Я кивнул, принимая его слова к сведению. Поглядев на отряд Старших Магистров, решил не дергать людей — чародеям явно стоило отдохнуть подольше. И пока ситуация это позволяла, пусть накопят как можно больше сил. Другое дело мой рыцарь смерти — вот уж кому сегодня было раздолье! Высшая нежить, изрядная часть магии которого была направлена на поддержку подконтрольной нежити, а потому обладавший изрядным по любым меркам магическим резервом, буквально излучал темное сияние от переполнявшей его энергии. Не раз и не два накатывавшие нам волны врага состояли из людей, и мой верный товарищ впервые за время службы мне попировал вволю — мой запрет поглощать жизненную энергию на врагов не распространялся.

Бросив короткий телепатический приказ Андрею, я взмыл в воздух, направляясь к новой угрозе. Предстоящие день и утро обещали выдаться ничуть не легче, а то и сложнее минувшей ночи — враг наверняка уже оправился и восстановил управление войсками. Объяснить иначе тот факт, что в этот раз люди, нежить и демоны шли в бой совместно, было сложно…

Глава 12

Диковинное зрелище, которое многие не то, что видеть, а просто представить себе подобное не могли, приковало к себе многие тысячи взглядов.

На перепаханном, изувеченном ночными боями поле, заваленном осколками костей и ошмётками гнилой плоти нежити, уродливыми, часто чешуйчатыми, измазанными разноцветной кровью ошметкам тел демонов и частями оружия и амуниции в купе с редкими кусками обожженной, расплющенной, изрубленной или ещё как пострадавшей человеческой плоти, что разделяло готовые к схватке войска, бились двое.

Два могучих существа, в основе каждого из которых лежала душа принесенного в жертву Архимага, причем принесенная не добровольно, как это бывало с Архиличами, что создавались в Цинь из чародеев, не желавших покидать сей мир в отпущенный им срок и готовы были даже на подобную участь, лишь бы избежать участи, уготованной самим Творцом-Всесоздателем всем смертным.

Рыцарей смерти создавали, как правило, из душ плененных врагов. Несмотря на всю свою мощь, в бою не уступающие Архиличам, эти создания магии Смерти в иерархии циньской нежити стояли чуть ли не ниже всех прочих элитных творений некромантии. Ниже были только баньши — но мстительные духи убитых женщин объективно уступали остальным высшим мертвецам и силой, и остротой ума.

Причину, почему Архиличей в целом ценили больше, я понять ещё мог — добровольно пошедший на ритуал превращения в нежить твари были куда более многофункциональны, чем любые иные творения некромантии. Они почти с равным успехом могли участвовать в сражениях, обладая весьма внушительным арсеналом боевой магии — Некромантия и Малефицизм творили в их руках такое, что большинству живых адептов этих школ и не снилось.

Могли в случае нужды поднимать новую нежить, восполняя потери в войсках. Причем хоть низшую, хоть высшую нежить — умели все, дай только жертв в нужном количестве.

Могли наслать чуму, мор и множество других бедствий и проклятий на территории врага. Или на отдельные город, крепость, армию… Конечно, если у врага хватало своих чародеев сравнимой силы, а лучше — толковых священнослужителей, всё это редко приводило к хоть какому-то результату, но вот выкашивать простых неодаренных в мелких деревеньках и селах, в которых не имелось своих сильных чародеев, с целью дальнейшего использования их тел как ресурса для создания новых тварей или каких иных целей — запросто.

Архиличи могли даже создавать артефакты и расходные материалы для другой нежити! Весьма полезные и эффективные, надо признать. Оружие и доспехи для тех же рыцарей смерти, например, делали именно они.

Поэтому понять, почему именно они командовали остальными порождениями магии Смерти, включая даже костяных драконов, я мог — но с одной важной оговоркой. А именно — вне боевой обстановки! Ибо полководцами эти самодовольные костяшки, презирающие людей и надменно величающие себя Бессмертными, в подавляющем своем большинстве были откровенно убогими.

А вот рыцари смерти — наоборот. Созданные лишь для одной цели — вести в бой армии мертвецов, они очень быстро учились правильно использовать сильные и слабые стороны своих подчиненных, комбинировать атаки разных видов нежити так, что бы достигнуть максимального эффекта, умели в военные хитрости и знали, когда и как следует отступить, что бы минимизировать потери. В отличии от самовлюбленных Архиличей, не раз и не два продолжавших битву, игнорируя логику и здравый смысл… Что бы потом, почуяв наконец запах подгорающей задницы, задать стрекача, без толку угробив доверенные им войска.

В общем, причин, по которой прирожденных полководцев армии смерти использовали максимум как командиров среднего звена, я искренне не понимал. Из-за того, что они зачастую создавались против воли бедолаг, угодивших в руки Циньских некромантов? Так далеко не всегда это было так. Вполне можно было выделить добровольно принявших такую судьбу в отдельную, особую касту. Да и остальные рыцари — перехватить над ними контроль куда сложнее, нежели убить. Мой с Андреем случай не в счет — там слишком многое совпало, да и против общего правила это не шло. Одолеть Андрея мне было проще, чем переподчинить.

Нежить сумела удивить. Когда я прибыл на подмогу своим бойцам, один из Архиличей послал мне телепатическое сообщение:

— Предлагаю устроить дуэль, смертный. Твой воин против нашего, один на один.

Вот так, без всяких расшаркиваний и долгих предисловий. Сказать, что я удивился — ничего не сказать. И первым порывом было послать порождений Смерти пешим ходом в далекое и увлекательное пешее эротическое путешествие — подвохом от сомнительного предложения несло за версту. Но я все же смог не поддаться первому порыву. Отказаться я всегда успею… А вот подобных предложений от нежити ещё никто, насколько мне известно, от нежити не слышал. Может, уловка, а может, и признак каких-то значимых перемен в поведении мертвяков…

— Зачем это мне? — ответил я так же мысленно, пролетая над напряженными и готовыми к схватке гвардейцами из разных Родов.

— Если согласишься, то гарантирую — мы не станем нападать и при любом исходе после окончания схватки уйдем, — ответил всё тот же Архилич. — Но взамен у нас тоже есть два условия!

— Каких же? — поинтересовался я недоверчиво, ища подвох в слишком уж вкусном предложении.

И, не дав ему ответить, сразу принялся торговаться:

— И почему у вас их два? Мне-то вы предлагаете только один приз.

— Потому, что тебе самому выгоднее, что бы мы отступили без боя, — заявил давно мертвый Архимаг. — И потому, что наши условия для тебя необременительны. А одно из них и вовсе может послужить на пользу тебе, а не нам!

— Тогда внимательно слушаю, — пожал я плечами.

— Тебе запрещено самому выходить на бой, — тут же заявил Архилич. — Ты слишком силен для любого из нас… Да и почти для любого другого известного нам существа седьмого ранга.

— А второе?

— Проигравший в дуэли становится собственностью победителя! — вновь удивил неизвестный мне мёртвый чернокнижник. — И неважно, в каком состоянии будет проигравший — даже остатки достаются победителю.

— Гм… Кто будет драться от вас? — уточнил я.

— Молчун. Наш рыцарь смерти, — ответил он.

— Странное имя для рыцаря, — удивился я. — Что за Молчун такой?

— Разве это важно?

— Уж будь так добр, утоли моё любопытство, мертвец, — хмыкнул я. — Ну или проваливай, мне все равно.

— Дефект при создании, — после короткой паузы нехотя ответил Ахилич. — Душа, использованная для его создания, слишком сильно сопротивлялась ритуалу, отчего рыцарь получился с дефектом — неспособным к речи, ни телепатически, ни физически. Хотя, признаться, некоторые это считают скорее его преимуществом, чем недостатком. Итак?

— Что ж, мне нужно несколько минут, что бы принять решение, — ответил я.

— Думай быстрее, смертный… — недовольно прошипел оживший мертвец.

Я сразу же связался с Андреем, полностью пересказав ему разговор. По связывающей нас магии клятвы и подчинения я ощутил, как напрягся Андрей при упоминании Молчуна, но заострять на этом внимание не стал. Пока что…

— И ослу понятно, что они рассчитывают, что именно ты будешь драться с нашей стороны, — подытожил я. — Предложение, конечно, выгодное — если эта орава уберется подальше, я только рад буду. Вот только слишком уж они хотят именно тебя увидеть в поединке и слишком уверены в победе, меня это напрягает… А ещё я не верю этим тварям — вряд-ли они выполнят свое обещание.

— Я, кажется, знаю, в чем дело, — ответил мой немертвый вассал. — Раньше я служил под началом этой троицы, до того как присягнуть тебе. Они хотят вернуть свою собственность, которой считают меня… А ещё они уверены в победе Молчуна — он всегда был сильнее меня. Наверняка передадут ему ключи от тех чар, которые раньше заставляли меня подчиняться — едва ли они способны себе представить, что моё переподчинение произошло не через магию Смерти. Ну и самое главное — они не хотят нападать, потому что боятся тебя, господин. Наверняка они были уверены, что за ночь ты и твои люди истощили силы, вот и пришли в расчете добить почти разбитого и обессиленного врага. А увидев, что легкой добычи не предвидится, попросту струсили.

— Так чего не убрались молча?

— Им явно отдал приказ один из Повелителей Мертвых, — был мне уверенный ответ. — И по своей воле, без веской причины, они его нарушить не могут. Но и идти в бой, в котором наверняка проиграют и погибнут, тоже не желают. Уверен, они уже по достоинству оценили твое умение убивать врагов своего ранга, не позволяя им сбежать… А вот если у них будет хоть какой-то предлог для того, что бы уйти — другое дело.

— Тупой предлог, — заметил я. — Неужели эти Повелители столь глупы, что их можно обмануть подобным?

— Он, в отличии от вас, не станет убивать Архиличей — даже такие трусы слишком полезны, что бы их казнить за такую малость. — пояснил он. — Накажет, конечно — но потом, после того, как война будет окончена. А может и не накажет, если сумеют выслужиться…

— К тому же никто не говорит, что они уйдут окончательно, — усмехнулся я, после объяснений Андрея начав куда лучше понимать ход мыслей этих тварей. — Отойдут на пару часов, может даже на сутки, и вернутся, когда почуют, что мы вконец ослабли. Понимаю…

— Слабость большинства Архиличей — их трусость. Исключения — самые сильные и старые среди них, — подтвердил рыцарь смерти. — Ну а насчет гарантий договора — слово они будут держать, если потребуешь дать клятву именем Императора Мертвых, Цинь Шихуанди.

— А ты что, согласен сражаться? — слегка удивился я. — Молчун, по твоим же словам, сильнее! А это все меняет. Пару-тройку часов передышки точно не стоят того, что бы потерять тебя!

— Я сказал — был сильнее, — в обычно безэмоциональном, что реальном, что телепатическом голосе моего необычного товарища мелькнули нотки злого, веселого азарта. — Но служа тебе, господин, я сильно изменился. Эти самодовольные болваны уверены, что одним камнем убьют трех зайцев — и вернут меня, и без потерь сильно ослабят тебя, и смогут отсидеться в сторонке. Самоуверенные, надутые кретины, ни в грош никого не ставящие, они прямо-таки напрашиваются на то, что бы их поставили на место! Ну и к тому же — нам еще один рыцарь смерти седьмого ранга точно не помешает. Соглашайся, господин — я не подведу!

И я согласился, доверившись словам Андрея. Потому что иногда нужно доверяться подчиненным, даже если из-за этого приходится идти на риск. К тому же я действительно столько обучал и тренировал рыцаря смерти, подпитывал его своей кровью, достал те огромные Кристаллы, научил нескольким новым заклятиям… Он сейчас куда сильнее, чем в нашу первую встречу. С ним нынешним я тогдашний бы точно не совладал. А это о многом говорит…

Архиличи на мое требование закрепить озвученные договоренности клятвой согласились без возражений. Вот только клятву они попытались принести именем какого-то языческого бога смерти из китайских верований. И когда я потребовал либо прекратить балаган и дать клятву именем Императора Мертвых, либо начинать готовиться к бою, оказались неприятно удивлены. Но всё же выполнили мои требования — а затем поклялся и я. Причем безо всяких ритуалов перед богами, на одних лишь словах, но именем Творца-Всесоздателя. Откуда эти уроды знают о существе, стоящим выше любых богов и религий, интересно? Так-то подавляющее большинство разумных, от язычников до магов-атеистов, считают монотеистические религии чем-то сродни прочим языческим культам, только со своими странностями…

Но об особенностях этой клятвы как-нибудь потом. Сейчас же я с интересом наблюдал за поединком двух полностью закованных в зачарованные латы гигантов. А посмотреть было на что.

Двуручный меч Андрея против полуторника и здоровенного щита. Наш поединщик с ростом под два восемьдесят против совсем невысокого и хлипкого на его фоне Молчуна, ростом всего-то под два десять. Прямо хоть пиши с них «Давида против Голиафа», версия для Библии нежити.

Серый рунный клинок порхал с такой скоростью, что толком уследить за его движениями могли, пожалуй, лишь обладатели как минимум шестого ранга. Мой рыцарь действовал прагматично, размеренно и ожидаемо — бил быстро, выдерживая удобную дистанцию, прощупывал оборону врага. Никаких мощных, сокрушающих ударов, которых невольно ожидаешь, глядя на разницу в размерах — как в размерах оружия, так и в габаритах самих сражающихся. Вместо этого Андрей пытался раздергать противника, запутать и заставить открыться — Молчун же стойко защищался, не ведясь на уловки и пытаясь сократить дистанцию. Все удары двуручника, кстати, странный рыцарь смерти отражал исключительно щитом. С момента, как его клинок оказался вынут из ножен, он так ни разу и не скрестился с оружием Андрея.

Первые пару минут ни один из них не использовал магию. Вообще никакую — ни для собственного усиления и ускорения, ни для защиты, ни для атаки, вообще ничего. Вполглаза следя за ходом поединка, я больше сосредоточился на происходящем на остальных флангах — уйти я отсюда пока не мог, ибо клятвы клятвами, а доверия к Циньской нежити у меня не имелось от слова совсем, так что на всякий случай был готов к любой подлости.

В центре демоны добрались до наших солдат, но Петр успокоил меня, заверив, что обладатель седьмого ранга среди них лишь один, да и шестых не так что бы много — штук семь, может восемь, не более. А против них — Архимаг, к тому же на борту тяжелого крейсера, плюс небольшая воздушная эскадра, плюс артиллерия, весьма удобно устроившаяся на созданных специально для неё возвышенностях. Не говоря уж о семерых Старших Магистрах из четырех Родов, что со своими гвардиями держали оборону в центре.

Циньские войска из живых людей пока осторожничали и нападать не спешили, да и никого уровня Архимага среди них замечено не было. Встали где-то на пределе видимости и не дергаются. Что ж, нам же лучше… Но пока странновато всё это выглядит, если честно.

Поединок двух рыцарей смерти привлек меня в тот миг, когда в ход наконец пошла магия. Сорвавшиеся с рунного клинка серые молнии ударили в вовремя вскинутый щит, с яростью впились в его зачарованную сталь, две секунды злые разряды бегали по полированной, без единой царапины поверхности, а затем разом, резко погасли. Молчуна едва заметно тряхнуло — но не более. Вовремя вспыхнувший лиловым защитным сиянием щит без труда блокировал магию Андрея.

Вообще, конкретно рыцарям смерти сражаться друг с другом в магическом поединке сложновато — большинство их сильнейших заклинаний и способностей очень плохо работают против высшей нежити. Исключение — личные, самостоятельно освоенные тем или иным путем навыки и заклинания, выходящие за стандартный набор того, чем их награждает некромант при создании.

Следующее заклинание Андрея выглядело, как десяток сотканных из мрака толстых якорных цепей. Появившись из вспыхнувшей позади моего вассала чуть мигающей черной семиугольной звезды в круге ядовито-зеленого пламени, они рванули вперед на недоступной даже моему глазу (пока я сам без ускоряющих чар) скорости, стремясь обвить, сковать противника сжать в своих чудовищных объятиях… Если использовать это заклинание вовремя и зацепить врага, то Поглощающие Оковы превращаются в огромный геморрой для противника. Цепям даже необязательно попадать в тело цели — сойдет и магический щит, который инстинктивно выставят большинство противников.

И вот тогда-то начинается самое мерзкое — цепи просто начинают откачивать ману из врага. Прямо через щит, на который угодили — и отменить заклинание становится весьма непросто, особенно если враг в этот момент начнет наседать. Защитное заклятие перестанет защищать и начнет работать как откачивающий воду насос, и если не знать, как с этим бороться, то врагу останется просто выматывать тебя в течении пары, максимум тройки минут. И все, привет, истощение резерва, прощай шанс на победу…

Оковы легли как надо, опутав тускло-зеленый барьер перед Молчуном — но вот дальше он сумел удивить. Приняв двуручник мгновенно сблизившегося Андрея на щит, он ударил в ответ своим клинком, не попал — но продолжая инерцию движения крутанулся в воздухе почти параллельно земле и зарядил мощнейший удар ногой в моего товарища. Андрей улетел на несколько десятков метров, но сумел приземлиться на корточки. А Молчун тем временем просто и без затей выдохнул сквозь узкую щель забрала облако ледяного пара. И оно, к моему удивлению, вмиг проморозило Оковы, заставив их рассыпаться. А ведь это заклятие — из числа сильнейших боевых проклятий Малефицизма для седьмого ранга! Сам я его в бою никогда не применял — оно выходило у меня откровенно слабовато, но вот обученный мной Андрей использовал его идеально. Ему оно далось легко и свободно.

А затем все резко ускорилось — оба рыцаря закончили прощупывать противника и пошли в разнос. Вокруг Молчуна в облаке гнилостно-зеленого свечения, так характерного для боевой некромантии, возник огромный призрачный череп, метров шесть в ширину и под двадцать высоту. Из распахнутой пасти вперед ударил неравномерный поток черно-багровой, сгущенной в разрушительную магию негативной энергии. Но и мой подчиненный не терял времени даром — вскинутый над головой рунный меч опустился в вертикальном разрезе, коснувшись земли.

Точная, детальная проекция оружия Андрея, сотканная из магии Смерти, рухнула прямо на окруживший Молчуна череп, раскалывая его как орех. Попутно без труда рассекло поток выплеснутой врагом энергии, заставив тот разделиться надвое и обогнуть моего рыцаря. Левая рука, отпустив рукоять рунного меча, поднялась, указывая на потрясенного противника — и двух рыцарей соединила дуга призрачной серой молнии, метра полтора диаметром.

На этот раз верный щит Молчуна спасовал — в паре десятков сантиметров от выставленного на встречу угрозе артефакта серая молния просто вильнула в сторону, обойдя щит с боку, и ударило его прямо в грудь. Рыцарь попытался сбросить с себя чужую магию, перекрыв поток сдвинутым чудовищным усилием щитом, но ничего не изменилось — раз вгрызшись во врага, магия Андрея уже не собиралась так просто отпускать добычу. Это заклинание не имело особой разрушительной силы в физическом плане. Суть чар была в ином — они сильно перегружали энергетику и ауру врага чужеродной магией, словно бы отравляя их и причиняя боль… Причем, по его словам, даже нежити — это заклинание было сильнейшим и едва ли не единственным в его арсенале оружием против разного рода нематериальных форм жизни. Духов, порождений Астрала, разного рода призраков, элементалей и прочих энергетических форм жизни.

Эту магию я прежде в действии не видел, только слышал от него. И чары были не его собственными — использовать он их мог лишь с помощью рунного клинка. Что ж, глядя на периодически вздрагивающего, словно при сильных разрядах тока, Молчуна, готов признать, что сильно недооценил заклинание. И мысленно поздравить своего рыцаря с обретением почти ультимативного козыря — эта хрень, хоть и не убивает напрямую обладателей физической оболочки, но делает больно даже нежити и блокирует всякую возможность колдовать. Правда, в бочке меда, как водится, нашлась и пара ложек дегтя. По моим наблюдениям, от этого заклинания вполне можно защититься обычными методами — той же защитной магией. Щит Молчуна, усиленный магией, отразил молнии в первый раз, я сам видел, и никакой особой пробивной силы я в них не заметил. Во вторых — нужно влупить по врагу в момент сотворения чар.

Не опуская левую руку, с которой не прекращая шел поток молний, Андрей уверенно зашагал к беспомощному противнику. Я же собрался, пристально глядя туда, где стояло войско нежити, ожидая любой пакости от спрятавшихся за спинами слуг Архиличей. Клятвы клятвами, но насколько троица самоуверенных и высокомерных монстров будет верна своей — вопрос открытый. Андрей, в конце концов, и ошибаться мог, полагая, что Император Мертвых для этих существ такой уж авторитет. В конце концов, эта тварь, правящая самым настоящим бродячим городом мертвецов и являющаяся бессмертным защитником Цинь, далеко не бог. Просто нежить, пусть и очень сильная — возможно даже сумевшая продвинуться немного дальше восьмого ранга, но не более.

Мои руки перехватили Копьё Простолюдина поудобнее, тело слегка напружинилось, аура начала напитываться маной, а сам я потихоньку готовил заклятия, ожидая атаки в любую секунду, но ничего так и не произошло. Андрей просто подошел вплотную к Молчуну и, все так же удерживая серую молнию, подвел кончик рунного клинка прямо к прорези в шлеме. По округе разнесся его магически усиленный голос, обращенный к хозяевам Молчуна:

— Я победил. Исполняйте обещанное, трусливые слизни!

Я ощутил как в мою голову буквально грубо, иначе и не скажешь, толкнулась мысль-послание. В котором было, к моему удивление, весьма длинное и заковыристое заклятие-ключ для переподчинения рыцаря смерти.

— Подавись, смертный вор, — с плохо скрытой яростью и ненавистью раздалось в моей голове. — Радуйся, пока можешь — вам всем недолго осталось! А пока — пользуйся контролирующими чарами…

А затем уже другой, молчавший до того Архилич с открытым злорадством добавил:

— Если, конечно, сможешь!

Глядя на разворачивающуюся армию мертвецов, действительно засобиравшуюся в путь, с усмешкой покачал головой. И возможность дозваться телепатией заблокировали, что бы я не потребовал приказать Молчуну если уж не подчиняться моим приказам, то хотя бы вести себя смирно, пока я буду разбираться с тем запутанным, намеренно искаженным и измененным клубком контрольных чар, что мне достался. Эти, буквально, мешки сухой, обтягивающей кожи, набитой старыми костями, искренне считали, что подкинули мне сложную задачку. Мне! Заклинанием седьмого ранга! Загрязненным и спутанным концентрированной Духовной Силой Смерти!

Глянув на явно с большим трудом держащего свою серую молнию Андрея, решил не затягивать. Первым делом сковал пленного рыцаря смерти своими заклятиями — Синие молнии, усиленные Золотыми, прочно сковали нашу добычу. Подумав, добавил Фиолетовых, что бы максимально усложнить ему задачу на случай попытки бегства. Мало ли, решит, как дворовый пес, рвануть за хозяевами… Он ведь не знает, что его хозяева оставили в нем небольшой «подарочек» для меня.

— Что-то меня этот твой Молчун не впечатлил, — заметил я пока мы летели обратно. — Да и проиграл как-то легко и быстро… Он всего одну приличную атаку выдал за весь бой, плюс дал подловить себя, как ребенка.

— Он пытался сражаться со мной так, будто я остался прежним, — ответил рыцарь смерти. — Разряды Шумаса такой мощи, что бы ими можно было использовать как оружие против равных, в число доступной мне магии не входили — это заклятие слишком хорошо работает и против Архиличей, а такую магию они оставляют лишь рыцарям смерти, пошедшим на процедуру перерождения добровольно… Боюсь, если бы он был в курсе о Разрядах седьмого ранга, я мог бы и проиграть.

Думаю, друг мой, все он прекрасно знал… А даже если и нет — то вполне мог дать отпор, несмотря на всю внезапность этого козыря. Чем больше я изучал ауру существа, доставшегося мне в качестве трофея, тем больше убеждался — этот типчик, несмотря на свои скромные размеры для себе подобных, был куда сильнее Андрея. И дело не в банальном объеме резерва и иных признаках, по которым на глазок определяют силу чародея — тут как раз Андрей своего давнего знакомца уже значительно превосходил.

Но вот в чем он уступал, так это в качестве работы, проведенной при создании рыцаря. Нет, сказать, что мой рыцарь смерти был худо скроен или имел какие-то заметные изъяны я не мог — собственно, рыцарь смерти шестого и выше ранга априори не может иметь хоть сколько-то значимых изъянов. Любое искусственно созданное существо с силой Старшего Магистра и тем более Архимага в любом случае плод весьма и весьма нешуточных усилий, знаний, таланта и личного могущества скульптора плоти, и для создания существа ранга Архимага требуются усилия как минимум одного некроманта уровня Мага Заклятий — иначе Цинь бы своими мертвяками уже весь мир заполонили…

Добравшись обратно, я приказал не отвлекать меня в ближайшие полчаса без самой крайней необходимости, погрузившись в работу весь, целиком и полностью. Сейчас я не экономил ману, используя все имеющиеся познания в магии и всю доступную мощь, а так же не скупясь расходуя Мощь Души — самоуверенные Архиличи, запутывая свои чары и пряча от моего взора свои замыслы, совсем не учитывали эту мою силу. И немудрено — откуда им было о ней знать?

Над Андреем трудился либо Маг Заклятий из числа живых некромантов Цинь, либо один из Повелителей Мертвых — личей восьмого ранга. Но вот над молчуном… Глядя на невероятно тонкую вязь чар, на искусно составленные и вложенные в него чары, на сложнейшие аурные плетения силы, я с каждым мигом всё сильнее поражался невероятному мастерству того, кто трудился над созданием этого рыцаря. Он отличался своим внутренним устройством и сложностью от всех порождений некромантии, что мне встречались — даже костяные драконы были куда проще, чем этот молчун. Но и дефект, о котором меня предупреждали, я тоже увидел — разбирающие внутреннюю суть моего пленника чары познания показали мне это небольшое завихрение энергий, уродующих совершенную конструкцию. И как мне кажется — именно в этом вся проблема, причина, по которой столь совершенный воин не способен сделать последние несколько шагов и вступить на уровень Магов Заклятий. Стать первым известным истории рыцарем… Нет, не так — Рыцарем Смерти восьмого ранга. С больших букв — ибо даже меня пробирает мороз по коже от мысли, сколь могущественным бойцом мог бы стать этот монстр, шагни он на ступень сильнейших чародеев планеты. Ибо рыцари, несмотря на довольно ограниченный набор возможностей в магии, заточенный строго на разрушение — на мой взгляд самые совершенные воители среди мертвых. Умные, жестокие, сильные, хитрые и бесстрашные, с магией, хоть и негибкой, но зато сосредоточенной лишь на одной цели — убийстве врага, они единственные в армии нежити были близки по уровню опасности к костяным драконам. И если на седьмом ранге они им в среднем и уступали, то вот на восьмом всё могло бы сильно измениться…

Расшифровка той мешанины образов и плетений, что были управляющими чарами к этому рыцарю, наконец поддались мне. Мощь моей души просто смела, уничтожила всю путаницу в чарах, создаваемую Силой Смерти. Не того противника вы выбрали для таких игр, щенки… Продолжавшиеся все последние пятнадцать минут попытки активировать маленькую, почти незаметную закладку в виде чар, долженствующих заставить рыцаря самоуничтожиться, сдетонировав так, что из окружающих меня Старших Магистров ни один бы не выжил, да и сам я имел бы немалые шансы отправиться на тот свет, я попросту блокировал.

Открыв глаза, я резким движением вонзил Копье Простолюдина прямо в неприметную щель между кирасой и шлемом, туда, где у людей располагалось горлом. Толстые, чудовищно мощные жгуты Фиолетовых, Золотых и Красных молний щедрыми потоками по древку копья, вливаясь прямо в содрогающегося Молчуна. Окружавшие нас Старшие Магистры вскочили, закрываясь от необузданных, полных злой, разрушительной силы волн магической мощи, даже сам Андрей сделал несколько шагов назад.

Я ломал, крушил и корёжил все инородные, лишние вкрапления чужеродной для этого рыцаря силы, сметая многочисленные ограничивающие его заклятия, разрушая всё внешнее и наносное, оставляя лишь то, что делало это существо истинным шедевром прикладной некромантии. Злая воля вражеских чар наливалась мощью, черпала силу прямо из самого рыцаря, не спрашивая его желания или согласия, пыталась дать мне отпор… Но не могла. А затем из того самого уродливого, покалеченного участка ауры словно бы открылся портал — в земли иные, далекие и одновременно близкие, существующие в одном с нами мире, но притом по совершенно иным, нездешним законам магии. И оттуда раздался холодный, полный уверенности в себе и своих силах, высокомерный голос существа:

— Какая глупая букашка… Как смеешь ты лезть в то, что сотворено лично этим Императором, смертный червь? Назови себя, прежде чем этот Император покарает всех вас за дерзость!

И от могущества, исходящего от звуков этого голоса, от огромной, невиданной людьми этого мира Мощи Души Старшие Магистры бледнели и падали на колени, едва-едва, с трудом укрывая себя и ближайших более слабых товарищей — Младших Магистров и Мастеров. Падали без сознания люди, трещали под напором невероятной силы ауры, трава, растения и самая земля на сотни метров вокруг умирала, покрываясь порчей, сочась самой Смертью — ибо в голосе этом и Душе, что за ним стояла, воплощались её концепции.

— Имя мне — Пепел.

Глава 13

Глава немного пафосная, а ещё в первой половина много того, что многим покажется водой — но прошу это все же прочесть, ибо там попытка коротко описать жизнь мелкой аристократии и внутренней кухни Империи. В следующих томах эта информация поможет вам лучше понять, почему и как происходят некоторые вещи.

А ещё, если не сложно, ответьте в комментариях, как вам конкретно эта глава. Мне очень важно каждое мнение.))

С уважением, Ваш автор.

Пы.Сы. И да — сегодня я вовремя, ибо время указывал по Москве. Приятного чтения!

* * *

Валерий Иванович Горюнов, тридцатидвухлетний Мастер родом из славной Рязанской губернии, попал на эту войну по двум причинам. Первой из них было горячее, жгучее желание проявить себя, доказать родственникам, друзьям и знакомым чего он стоит. Заслужить честь, славу и богатства мечом и магией, так, как это делали их предки, создавшие, а затем и отстоявшие сильнейшую Империю планеты. Подвиги, кровавые сражения, верные друзья и товарищи, богатая добыча и, чем черт не шутит, полезные трофеи с поверженных врагов — выросший на сказаниях и былинах молодой еще мужчина, что не раз мысленно проклинал относительно мирную эпоху, на которую пришлись его юность и начинающаяся зрелость известиям о войне был даже рад.

Второй причиной была общеизвестная истина — быстрее всего маг развивается именно тогда, когда ему приходиться выкладываться на грани возможностей, преодолевать собственные лимиты и ограничения и шагать за пределы своих возможностей. Обычные тренировки и занятия саморазвитием подобного дать были не в состоянии — любая тренировка всего лишь тренировка, ты подсознательно знаешь, что в любой момент можешь остановиться и передохнуть… Да и к тому же — кто будет регулярно создавать на обычных тренировках условия, при которых тебе нужно выкладываться на сто двадцать процентов? Глупо и слишком велик риск нанести тяжелые травмы чародею… А если и делать подобное, то лишь имея под рукой весьма редкие и дорогие ресурсы, могущественных наставников хотя бы в ранге Старших Магистров, а лучше Архимагов, плюс возможности пользоваться в случае травм услугами лучших целителей… Нет, если ты талантливый чародей из Великого Рода, подающий надежды достичь хотя бы шестого ранга — тебе подобное организуют, но Горюновы, несмотря на шесть веков подтвержденной истории, Великим Родом отнюдь не являлись.

Артефакторам требовалась работа над предметами, превышающими их текущие возможности, алхимикам — с зельями и препаратами, про ритуалистов и говорить нечего — действительно сильные и эффективные ритуалы все как один требовали немалых ресурсов, огромного мастерства и глубоких знаний… Это общеизвестные истины. Так же, как и тот факт, что развитие стоящих чародеев этих и других мирных направленностей, несмотря на всю их очевидную пользу, очень дорогое удовольствие. Однако Рода, имеющие свои производства или иные предприятия, готовы были вкладываться в обучение своих магов, оплачивая их учебу в одной из Академий Империи — Петроградская Академия Оккультных наук была по карману далеко не всем, а в не уступающую ей Московскую, или Боярскую, как её называли в народе, попасть могли лишь выходцы из Родов, связанных с боярским сословием. Однако практически в каждой губернской столице имелись свои Академии, попроще, что и решало проблему…

Но, по большому счету, лишь для гражданских специалистов. А что делать боевым магам? Без настоящего давления, риска для жизни и противостояний равным и более сильным врагам быстро развиваться тем, кто посвятил себя военным аспектам чародейских наук было сложно. Частично эту проблему решали дуэли, стычки с разного рода чудовищами, которых и за пределами Сибири хватало, да периодические войны между аристократами… Но лишь частично и далеко не в полной мере.

Особых талантов к мирным направлениям магии у молодого мага не имелось. Да и Роду требовались боевые маги, ремесленников у них итак хватало. Горюновы за последние полвека создали несколько небольших заводов на своих землях, занимавшихся выпуском недорогих бытовых артефактов общего пользования, от первого до третьего рангов включительно. Более крепкие плуги, что куда лучших обычных справлялись со своей работой, плотницкие топоры, молотки, гвозди, простенькие светильники и так далее — не шедевры, но крестьянские общины и горожане охотно скупали их продукцию. Род начал потихоньку развиваться и процветать… И в какой-то момент случилось неизбежное — ими заинтересовались более богатые и сильные соседи.

Мир аристократов отнюдь не так прост и прекрасен, как это видится со стороны черни и мещанам. В нем царит суровый, не знающий жалости и снисхождения закон джунглей — сильные пожирают слабых. Пока Горюновы были бедны, до них никому не было дело — зачем связываться с Родом, с которого нечего взять? Но ситуация изменилась, и мир напомнил им о суровом правиле, по которому живет знать — тебе может принадлежать лишь ровно столько, сколько ты в состоянии защитить. Усилиями их Главы, старого уже Младшего Магистра восьмидесяти лет, им удавалось лавировать и играть на чужих интересах, где откупаясь, где показывая зубы, где договариваясь — в общем, всеми доступными способами выживать. Но Род, в котором уже два поколения не было даже своего Старшего Магистра, рано или поздно был обречен потерять большую часть нажитого…

Сразу отправиться на фронт ему, как и остальной чересчур горячей молодежи Рода не дал их старый, мудрый Глава. Благодаря возросшему финансовому благополучию Горюновы вложили в два последних поколения столько сил и дорогих ресурсов, что хватило бы на восемь поколений семьи, если расходовать в прежнем объеме. И это принесло свои плоды — Валерий, взявший ранг Мастера пять лет назад, обладал потенциалом стать Старшим Магистром… А если повезет — то и Архимагом! Но последнее все же было под большим вопросом…

И он был не единственным одаренным в Роду. Была и Лена, его троюродная сестра, что стала Мастером вообще в двадцать четыре и которая имела куда более реальные шансы на седьмой ранг, и с десяток других родичей, с потенциалами от Младшего до Старшего Магистра — и всех их растили как будущих защитников Рода, что дадут по зубам покушающимся на плоды их трудов соседям. Когда началась война в Александровской губернии с какими-то пришлыми из Разлома, Глава придержал их всех, велев ждать и смотреть, да и наличие более чем дюжины Мастеров было неплохим сдерживающим фактором для соседушек… Но вот когда в полную мощь запылало пламя на всех границах Империи, все изменилось. По всем градам и весям понеслись официальные призывы вступать в войска — а вместе с ними и неофициальные, но не менее важные и интересные для многих заверения в том, что Рода, что отправят действительно значимые силы на защиту отечества, могут не опасаться оставлять родные места. Императорский и Великие Рода гарантировали неприкосновенность откликнувшимся на этот зов… И если для Родов первой категории или приближенным к ним, счастливым обладателям Архимагов либо просто большого количества Старших Магистров, никакая защита не требовалась, то вот мелким аристократам последний пункт был весьма важен. Не всем, но многим…

Горюновы отправились в разные края — каждый на тот участок пылающего по окраинам страны пожара, куда душа желала. Война, о которой так мечтал Валерий, война, дававшая ему шанс на быстрое возвышение, наконец приняла его в свои объятия… И быстро донесла до чародея несколько простых, неприятных и горьких, как и всякое хорошее лекарство, истин.

Он знал, что в мире хватает магов талантливее него. Хватает и просто более сильных чародеев, которых он потенциально мог превзойти, но уступал им конкретно в данный момент. Всё это ему было известно — но тем не менее, одно дело просто держать в уме подобную информацию, а другое — увидеть ей зримое подтверждение. Многосоттысячная армия кишела магами — более талантливыми, более сильными, более богатыми и ещё многими «более». Гордившийся своим талантом чародей внезапно осознал, что он далеко не особенный…

А ещё он знал, что большие войны пожирают попавших в их жернова людей, не разбирая их статуса, знатности, таланта и даже личного могущества — всё это он читал и слышал не раз. Но вот когда в первом же крупном сражении с армиями нежити у него на глазах убили троих Младших Магистров, в числе которых был командир его полка, а затем какой-то рыцарь смерти в поединке срубил прибывшего помочь их дивизии Старшего Магистра — вот тогда-то он по-настоящему осознал, во что ввязался. Но отступать было уже поздно…

За прошедшие с выступления из Магадана месяцы молодой мужчина успел, как ему казалось, повидать всё и привыкнуть ко всему. Нежить, демоны, проклятые духи — какой только чертовщины ему не довелось повидать!

И это не говоря уж о том, насколько расширились его горизонты понимания магии. Причем не только за счет личного боевого опыта, хотя и его Валерий накопил изрядно… Но так же ему многое дали виденные им битвы старших чародеев. Старшие Магистры, при поддержке Младших, сходящиеся в схватке с аналогичными противниками из числа порождений Тьмы и Смерти — одно лишь это чего стоило! Прежде Горюнов Старших Магистров доводилось наблюдать лишь на самых знаковых и значимых мероприятиях, и там эти люди были сливками общества, недостижимыми такому, как он. Да что там — даже в их Роду было лишь четверо Младших Магистров, трое из которых были гражданскими магами. Большинство виденных им в этих краях одаренных пятого ранга без труда согнули бы в бараний рог даже сильнейшего боевого мага их Рода — Старейшину Кирилла, пожилого волшебника, отвечавшего за безопасность Рода…

Здесь же нередко отряды из десятка магов пятого ранга во главе с одним-двумя Старшими Магистрами сходились с не уступающими, а иногда и превосходящими их силой врагами в смертельных битвах. И редко какая схватка обходилась без погибших… Гибли даже чародеи шестого ранга. Да что уж там! Даже Архимаги, ожившие боги войны, самоходные ходячие крепости, совмещенные с несколькими батареями самых дорогих артиллерийских орудий, воплощения могущества и несокрушимости, от силы которых трепетало само его естество — даже эти сверхлюди иногда гибли! Однажды он даже сам стал свидетелем подобного… И выжили они тогда чудом.

И теперь чародею уже не казался таким уж значимым достижением тот факт, что он стоял на пороге пятого ранга, пройдя за пять месяцев путь, на который ему по всем расчетам в былое время потребовались бы года четыре с половиной напряженных усилий и дорогих ресурсов… И это если повезет — а так вполне возможно, что и до сорока топтался бы. Магов Заклятий за работой ему застать не довелось, но увиденная у Архимагов сила впечатляла и заставляла с усмешкой относиться к собственным возможностям.

Он думал, что повидал всё и что ему больше нечему удивляться. Даже знаменитый, известный под немалым количеством неоднозначных прозвищ вроде Мясника, Кровопускателя, Палача и так далее Аристарх Николаев-Шуйский, двадцатилетний Архимаг, гений, на фоне которого любой другой известный Горюнову талант к магии выглядел как глупая шутка, его лишь впечатлял, но уже не удивлял. До тех пор, пока ему не довелось увидеть своими глазами, как вооруженный копьем и укутанный молниями молодой, куда младше него самого чародей рвет на куски врагов шестого ранга, прорываясь к их владыкам, сравнимых с Архимагами, и убивает даже их. Неостановимый, неудержимый, перемещающийся по полю боя в ярких разрядах своих излюбленных молний, он сумел вновь расширить уже устоявшиеся горизонты молодого мужчины, показав, как могут различаться чародеи из числа высших.

Аристарх Николаевич в целом был фигурой неоднозначной. Выходцы из Великих Родов и большая часть тех, кто входил в Рода первой категории, преимущественно недолюбливали этого человека. Дебошир, лихой вояка, не считающийся с чинами, статусами и положением, не уважающий авторитетов и пренебрегающих почти всеми неписаными правилами аристократии — вот как о нем отзывались.

Но в глазах мелкой и средней аристократии, особенно «молодежи», младше сорока лет, он смотрелся совсем иначе. Не прогибающийся перед снобами, полагающимися на связи, происхождение и даже силу, не побоявшийся и сумевший неоднократно поставить на место представителей Великих Родов, отличившийся во всех битвах, в которых участвовал, не бросающий своих в беде, не жертвующий подчиненными ради своего выживания — он был окружен ореолом славы сильного, умелого и удачливого воина. Как-то так вышло, что он стал в глазах младшей аристократии чем-то вроде народного любимца и даже немножко героя…

Валерий Горюнов искренне гордился, что сегодня он сражается под началом этого человека. Все последние месяцы он входил в отряд, что действовал на территориях серой зоны меж двумя армиями, как раз на том участке, через который проходило войско Николаева-Шуйского. И после того, как они прорвали оборону врага и закрепились на плацдарме, он в числе многих других чародеев был отдан в усиление одному из Старших Магистров. Их отряд из десятка Мастеров, троих Младших Магистров и одного Старшего стал одним из тех, что служили оперативно-тактическим резервом, бросаемым в качестве подкрепления на самые горячие участки сражения.

Так получилось, что когда Аристарх Николаевич прибыл с пленником и своим ручным рыцарем смерти, его команда расположилась на отдых в непосредственной близости от их командира. Восстановивший силы Валерий с интересом наблюдал за манипуляциями и колебаниями маны, исходившими от их командира и его пленника. Высшая Магия, тонкая, сложная и недоступная его пониманию — Валерию ещё никогда не доводилось вблизи наблюдать за подобным, и потому он старался не упустить ни единой детали.

Подобный опыт, как он теперь знал, тоже был по своему полезен. Нет, о том, что бы разобраться в хитросплетениях тончайших и многочисленных заклятий, сплетаемых молодым Архимагом и пытающимся сопротивляться рыцарем смерти, и речи быть не могло. Чудовищные по объему и плотности энергии, сошедшиеся в незримом противостоянии, приводили его в трепет и способны были играючи уничтожить даже десяток Мастеров, имей те глупость сунуться меж ними… Но вместе с тем подобное было куда интереснее и захватывающе, чем любое иное зрелище — Горюнов, как и окружающие его коллеги, просто эстетически наслаждался зрелищем. Так же, как завзятый любитель искусства, полностью осознающий, что никогда не сумеет показать на сцене и толики таланта любимых артистов, наслаждается хорошо поставленной пьесой или спектаклем.

Ну а ещё подобное зрелище могло принести пользу позже — в спокойной обстановке, погрузившись в медитацию и в деталях восстанавливая всё увиденное и прочувствованное, можно было получить некое вдохновение и прозрение. С помощью которого можно либо личное заклинание создать, либо упростить развитие, либо извлечь какую-либо иную пользу…

Мирное любование оборвалось резко, в один миг. Молодой мужчина внезапно ощутил, как сам мир вокруг словно бы слегка посерел, теряя часть красок. А затем от скованного, уже почти проигравшего борьбу рыцаря смерти хлынула волна чудовищной мощи. На порядки превышающей всё, что видел или о чем слышал молодой Мастер…

Это не было магической атакой в прямом смысле этого слова. Более того, эта странная, необъяснимая мощь не опиралась на ауру, на ману — давление энергии от более развитых чародеев мужчина уже не раз испытывал на себе, и происходящее сейчас явно являлось чем-то иным. Сила, накрывшая всё вокруг, имела явно другую природу…

Земля вокруг мага стремительно иссыхала, серела и растрескивалась, как глина из высохшей лужи на жарком полуденном солнце. Растения умерли ещё раньше, в первую же секунду отдав всю свою зелень и осыпавшись невесомым прахом. Большинство его товарищей вокруг лежали без движения, из ушей и носов многих текла кровь — даже Младшие Магистры лишь с огромным трудом держались в сознании. Лишь обладатели шестого ранга сумели дать хоть какой-то отпор неведомой силе — кто упав на одно колено, кто пошатнувшись и дрогнув, но всё же устояв на ногах, они со всей доступной скоростью прикрывали себя и ближайших подчиненных защитными чарами… От которых прок пусть и был, но далеко не столь значимый, как ожидалось. Неведомая сила словно даже не замечала, что ей что-то там пытаются противопоставлять, проходила сквозь большинство защитных чар и даже не разрушая их — те удерживали какую-то часть давления, но не больше трети. И лишь несколько чародеев сумели поставить надежную преграду, оградившую их от злых, непонятных чар…

Сам Валерий чувствовал себя так, словно ему на плечи взвалили неведомый, но довольно ощутимый груз. Ничего такого, что могло бы его сломить или было бы не по силам, но достаточно тяжко, что бы принимать во внимание и считаться. Разумеется, дело было не в каких-то его особых способностей или, смешно сказать, силе — несколько десятков куда более могущественных, опытных и знающих магов вокруг него не сумели ничего противопоставить неожиданной угрозе, что уж говорить о нем?

Однако под слоями брони, поддоспешника и нательной рубахи, прямо на груди чародея тихим, неярким белым свечением наливался простой, без излишних новомодных изысков и украшений серебряный крестик. Подаренный матерью ещё в детстве, прошедший с ним всю его жизнь предмет, в котором отродясь не водилось особых свойств или сил, активировался словно сам собой, укутав своего хозяина незримой, но крайне эффективной защитой, что позволила сосредоточенному до предела чародею, доверившегося своей интуиции, шептавшей не отрывать ни глаз, ни восприятия от происходящего, не заботиться, как прочим, о банальном выживании и наблюдать.

— Какая глупая букашка… Как смеешь ты лезть в то, что сотворено лично этим Императором, смертный червь? Назови себя, прежде чем этот Император покарает всех вас за дерзость!

Голос… Нет, не так — Глас, с большой буквы, раздавшийся в ушах Валерия, нес в себе обещание всех ужасов, что таятся во мраке ночи. Всё то невысказанное, сокрытое в глубине души любого смертного, все страхи, пришедшие к нему с генами его далеких, ещё диких предков — боязнь перед темнотой, перед неведомым, что таится в покровах мрака и ужас перед самой Смертью. И именно последнего, Смерти, было больше всего в ощущениях, что сейчас накрыли с головой молодого мага.

Крестик с изображенным на нем распятым Спасителем сумел оградить от большей части давления своего владельца, но тем самым оказал ему неоднозначную услугу. Все прочие Мастера в округе оказались без сознания — и это служило надежной защитой их душам и разуму. Магистры же были от природы более устойчивы и крепки во всех аспектах, особенно Старшие — пусть с трудом, но они переносили это давление… Но вот он, Горюнов, был лишь Мастером — и для него даже оставшейся части давления было много.

Душу начала затапливать поднимающаяся волна паники и страха — он внезапно понял, что умрет, умрет прямо здесь и сейчас, погибнет без возврата! И что хуже всего — погибнет не только физическое тело, всё было куда хуже — сама его бессметная, как он прежде наивно думал, душа погибнет, отправиться в пасть явившейся из неведомых бездн самой преисподней твари, став очередной беспомощной жертвой!

Защита от крестика постепенно перебарывала злую силу, проникшую в душу и разум чародея, но делала это слишком медленно. Кто знает, что произошло бы дальше и к чему, к каким невиданным безумством это привело бы молодого боевого мага — однако тут произошло нечто, даже ещё более неожиданное для впавшего в отчаяние аристократа.

— Имя мне — Пепел.

Спокойный, полный уверенности в себе второй Глас словно бы проник в самые глубины души молодого мужчины. Туда, где до того открыто и беззастенчиво хозяйничал тот, первый, разрывающий его суть и естество древними страхами и ужасами, накрывающий его с головой одеялом губительной, самоубийственной паники — и жестко, властно вцепляясь в него. Пораженный, нагруженный до предела образами и ощущениями происходящего разум Валерия рисовал странную картину — серо-зеленый, поглощающий тепло и жизнь туман сцепился с десятками, сотнями тысяч разрядов молний разных цветов и оттенков. Синие, Фиолетовые, Желтые, Зеленые, Красные и самыми необычными из них — Черными. Последних было меньше всего, одна на сотню, не более — но он четко ощущал, что они словно короли, стоящие над остальными шестью.

Туман не желал сдаваться, кидался на жгуты магических разрядов, душил своими мертвенными объятиями чужую силу — но даже умирая, каждый из них успевал выжечь часть враждебной самой жизни хмари. На место каждого погибшего разряда приходил новый, более мощный — и сила Смерти оказалась не в состоянии выиграть эту схватку. Несколько коротких секунд — и туман проиграл, рассеялся без следа, словно его и не было. А вот немногочисленные остатки Молний сохранились…

Пошатнувшись, он потряс головой, отгоняя наваждение и вновь возвращая себе трезвый рассудок. Очистившийся взор вновь видел две фигуры — рыцарь смерти и молодой Архимаг стояли друг напротив друга, разделенные пятью метрами пустого пространства. Горюнов готов был дать руку на отсечение, что ни первый, ни второй не стали сильнее в привычном, понятном ему смысле этого слова. Да, Мастера не могли нормально различать пределы сил и ауру Архимагов, но ощущения их магического давления остались прежними, точь в точь такими же, как до начала всего этого хаоса…

И вместе с тем на ином, совершенно неведомом прежде уровне оба излучали непоколебимую, невероятную мощь, что давила не на привычные магические чувства, а словно на саму душу. Словно океана, громадных, безбрежных и глубоких, столкнулись, ударили друг в друга своими водами — и породили могучее давление, отказываясь смешиваться и мирно сосуществовать. Все чародеи, все товарищи Горюнова, до того едва-едва справлявшиеся с давлением, словно бы выдохнули, сумев наконец оправиться от произошедшего. Каким-то неведомым образом получилось так, что все они сейчас оказались за широкой спиной их предводителя, по ту сторону столкнувшихся сил, прикрытые дружественным «океаном». И лишь он сам остался стоять на прежнем месте — чуть сбоку, имея возможность видеть и лицо Аристарха Николаевича, и горящие в глубине откинутого забрала алые огоньки глаз рыцаря смерти.

— Так это оказалась не очередная букашка, а настоящая, полноценная дичь! Этому Императору сегодня определенно повезло — редко удается поймать таких, как ты… Возрадуйся же и гордись — ты послужишь очередной ступенью к достижению божественности этим Императором! Ступенью важной и особенной, которую этот Император даже сохранит в своей памяти!

— Ты переоцениваешь себя, мерзкая пиявка на теле своего народа. Тварь, что существует лишь ценой тысяч ежедневных жертвоприношений, испугавшаяся смертной доли и превратившая себя в нежить… Будь я сейчас в полной своей силе, ты бы не рискнул явить свою уродливую рожу передо мной!

— Возможно, так и есть… Но ты не в полной силе, пища. История не знает сослагательного наклонения — и сегодня этот Император получит твои плоть, кровь и душу!

Медленно, с каким-то сожалением и печалью Аристарх Николаевич покачал головой и вздохнул. Сами голоса этих двоих сейчас несли в себе громадное давление — оглядевшийся в те короткие мгновения, на которые смолкла беседа двух нарушающих все известные магу законы здравого смысла и магии существ, Горюнов с изумлением понял, не слышит ни единого постороннего звука. Навалившиеся за те несколько десятков минут с возвращения Аристарха демоны, люди и нежить, атаковавшие по всему периметру их войска, больше не издавали рева, не били боевой магией и не напирали на гвардейцев их разных Родов.

Смолкли и ружья с магическими патронами в руках их солдат. Не слышно было злых, рычащих раскатов артиллерии, стоящей на наспех созданных магами Земли возвышенностях, не били с небес суда их разношерстой эскадры, не спешили многочисленные отряды подкреплений, не тащили раненных к целителям, сидящим в окруженных мощнейшими защитными чарами полевых госпиталях… И вообще — смолкли любые звуки сражения, даже те, что грохотали вдалеке. На поле огромного сражения опустилась странная, неестественная тишина — и во внезапном, непонятно откуда взявшемся озарении молодой аристократ понял, что это произошло на многие десятки километров вокруг. И что каждый волшебник в радиусе пары сотен километров ощутил столкновение этих двух странных сил. Тем, кто послабее, просто пришло смутное чувство подспудной тревоги, а сильнейшие даже поняли причину своей тревоги и место, откуда она исходила…

— В моем мире Император Ин Чжэн, которого потомки нарекли Цинь Шихуанди, был лидером, что объединил страну под властью единой династии, дав истерзанному народу позабытый за века междоусобиц мир, — заговорил Аристарх. — Маг, достигший планки Великого, и правивший двести лет, что затем отрекся от власти и передал её своим потомкам. Сам же он стал одним из тех, кто стоял на защите страны, приходя на помощь при возникновении малейшей угрозы стране, а так же будучи тем, к кому обращались за советом и помощью правители Империи, ища его мудрости… А спустя ещё пять веков после отречения от трона он погиб в бою, пожертвовав собой ради закрытия созданных культистами Врат в Инферно. Неоднозначный человек, которого не назвать ни добрым, ни мягким, но проживший достойную жизнь и погибший с честью, выполняя взятый на себя долг. Как же так вышло, что в этой реальности великий правитель опустился до того, что бы стать нежитью? Тварью, что ради поддержания существования своих слуг и себя самого ежедневно поглощает жизни тысяч невинных? Что обратил одну из древнейших цивилизаций в государство чернокнижников?

В голове у Валерия внезапно мелькнуло старое воспоминание. Тогда он, будучи ещё мальчишкой, отнял игрушку у своего сверстника — сына одного из мелких магов, служивших в гвардии Рода. Тот даже личным дворянством не обладал, будучи всего лишь Подмастерьем, но был на хорошем счету и жил с семьей поместье Рода. Это была большая честь, награда за долгую и верную службу — благодаря этому его сын получал образование почти наравне с детьми Рода.

Тогда Валерий отнял у него какую-то игрушку, и у них завязался спор. Закончившийся строгим окриком его собственного отца, заставившим вернуть отнятое. Однако не это было причиной того, что он запомнил этот случай, а сказанные затем слова:

— Никогда не оправдывайся перед теми, кто ниже тебя. И не пытайся им ничего объяснять, если сам того не желаешь — это удел слабых. Сильные объясняются лишь с равными себе — остальные же не имеют права даже рот разевать.

И в следующий раз Валерий игрушку отнял. И вместо объяснений просто проигнорировал и ушел с ней… Ненадолго — собственный поступок ему показался слишком мерзким, и он вернул отнятое. Но урок запомнил — сильные объясняются лишь с сильными. И ему невольно стало интересно — а считает ли своего собеседника неведомо как выбравшийся с территорий Цинь древнейший и самый могущественный оживший мертвец мира равным?

Как оказалось, считал.

— Не знаю, как было в твоем мире, но в нашем у меня не было выбора! — после некоторого молчания зло ответил древний Император. — Я пошел на этот шаг, что бы вечно защищать свою страну! Да, тысячам смертных приходится каждый день отдавать свою жизнь, дабы созданная мной Столица Мертвых сохраняла своё могущество — но благодаря этому Цинь пережила и отразила все угрозы, от армий кочевников до вторжений европейцев! Тысячи разных преступников, стариков и умирающих больных кладутся на алтарь — но под моим руководством и защитой страна процветает! Мы последние из тех, что удерживает статус Великой Державы с первого дня, как его обрели, ни разу не лишившись его! Так что не смей рассуждать о моих деяниях, реинкарнатор — в отличии от моей копии из твоего мира, я не умер, оставив беззащитной страну, а существую до сих пор! И скоро сделаю Цинь ещё больше, могущественнее и богаче, отняв у вас, варваров, земли, которых вы не заслуживаете!

— Что бы ни говорил в свое оправдание, какие бы мотивы, даже благородные, не преследовал — мне плевать, — в тон ему ответил ему тот, кто жил вторую жизнь и в ней выбрал защищать свою родину. — Я не из тех, кто сюсюкается с врагами, если верит, что у их поступков есть оправдания. Ты и твой потомок пришли с мечом в наши земли, ваши слуги убивали, калечили и насиловали моих сограждан. Вы разоряли и уничтожали города и села, пытали на алтарях детей и взрослых, мужчин и женщин — без разбора. Скармливали их демонам, жрали сами, несли горе и ужас на эти земли — и все это просто ради удовлетворения своей алчности…

Сам воздух зазвенел, задрожал от звуков голоса существа в облике молодого Архимага. С каждым сказанным словом его Глас набирал мощь, переходя в раскаты грома и треск яростных молний, выжигая в самом мироздании сказанное. На месте юноши, едва коснувшегося своего третьего десятка, Горюнову почудился высокий, закованный в причудливые доспехи зрелый воин в расцвете сил, лет тридцати пяти-семи, с незнакомым лицом и горящими ярким, нестерпимым ультрамарином радужками глаз. К концу его речи голос чародея грохотал, словно яростный шторм, несущий в себе весь гнев беспощадной стихии. А последние его слова заставили содрогнуться саму душу молодого чародея:

— Око за око, зуб за зуб! Сегодня мы сломаем хребет вашим армиям и прикончим каждую ступившую на нашу землю тварь… И однажды придем в ваш дом сами — и будь уверен, Столица Мертвых будет разрушена моими руками, а вся твоя династия, все твои потомки, каждый, кто несет в своих жилах твою проклятую кровь, будут убиты! — а затем, оглядев стоящих позади чародеев, поглядев в глаза Валерию, бросив взгляд над их головами, словно бы видя каждого воина Руси, что шел сегодня на бой, продолжил. — Братья и сёстры, сегодня мы покроем себя славой! Каждого, кто падет, с гордостью примут наши славные предки в небесных чертогах! Наши потомки ещё тысячи лет смогут хвастаться, что их предки сегодня бились в этом сражении! За Империю! За Русь!

А затем весь тот океан странной, непонятной силы пришел в движение — и Валерий внезапно, на один короткий миг, словно бы соприкоснулся душами с каждым, кто шел сегодня дабы сразиться за родную землю и свой народ. Он ощутил их всех — старых, молодых, зрелых, мужчин и женщин, неодаренных и магов, каждого, кому предназначались слова Аристарха — и они точно так же ощутили его. Это было невероятно странное, неописуемое чувство — связь, возникшая на краткий миг между сотнями тысяч людей, связь, которую создала странная сила странного чародея, что вел их в этот день.

— Сгинь, пропади, рассыпься, изгнанный! — взревел Аристарх, вскидывая ладонь навстречу стремительно шагнувшему к нему рыцарю смерти. — Прочь, мерзкая тварь!

— Это тело принадлежит мне!

— Эта душа будет свободна! Ибо так сказал я!

И закованный в броню рыцарь рухнул на колени, так и не дойдя до своего противника. Черная дымка стремительно вырвалась из его спины и на огромной скорости помчалась куда-то вдаль, к горизонту — туда, где стояли сейчас основные силы армии вторжения…

Глава 14

Ин Чжэн… Нет, Император Мертвых отступил, освободив несчастную, плененную душу, которая послужила топливом для поддержания присутствия владыки Столицы Мертвых, которому проведенный над собой же ритуал ограничил возможности перемещаться по миру. Лишь территория, на которой правит его Род, была доступна этой древней твари, лишь там он мог находиться в полной силе и могуществе — и лишь туда он мог перемещать Столицу Мертвых. И в том было наше спасение — ибо даже обладая всей доступной мне прежде мощью, я бы не одолел эту тварь в его столице. То, что я читал об этом месте, явно было лишь скудными и неполными данными о ней — и даже так это внушало уважение. Однако столкнувшись с Императором Мертвых лично, я могу сказать одно — жители этого мира совершенно точно не понимают и не осознают всего масштаба возможностей этого существа.

Ибо Цинь Шихуанди был не просто нежитью. Не просто очень сильным и опытным Магом Заклятий, превосходящим остальных чародеев восьмого ранга за счет огромного количества великих артефактов и громадного опыта, достигнутых за почти две тысячи лет существования, нет. Все было куда хуже — Цинь Шихуанди был Великим Магом, полновесным чародеем девятого ранга, а не грубой поделкой с множеством изъянов, коими являлись Маги Заклятий этого мира. И как Великий он едва ли уступал мне на пике моих сил. Что уж говорить об этом мире — он пришелся бы ко двору даже в моём! Да ещё как пришелся бы — он был бы в числе сильнейших Великих!

И лишь благодаря суровым, неизменным и беспристрастным законам Высшей Ритуальной Магии этот мир не познал весь ужас столкновения с таким врагом. Ритуалы — самый гибкий, самый многообразный вид магии, но одновременно с этим — самый сложный и самый требовательный, когда дело доходит до чего-то, что выходит за рамки обыденности. И переход на девятый ранг, невозможный для остальных жителей этого мира, диктовал свои суровые условия для исполнения. Ограничение в территории, необходимость тысяч ежедневных кровавых жертв и прочее — это всё часть той цены, которую пришлось заплатить Императору Мертвых за эту силу… Но сейчас, за полтора тысячелетия, это существо нашло некие лазейки — и это очень плохо для всех. В первую очередь — для Российской Империи…

Правда, кое-что всё же играло мне на руку. Несмотря на все прожитые годы, громадное мастерство, огромный опыт и многое другое, кое в чем он мне уступал однозначно. Мне — Пеплу, а не мне Аристарху, разумеется…

У него не было опыта битвы с равными себе с тех пор, как он перешагнул планку Мага Заклятий. Может, в первые десятилетия, максимум в первый век с момента достижения этой силы ему и могли доставить некоторые проблемы чародеи этого уровня в количестве двоих-троих разом, но позже — уже нет. В какой-то момент качество начинает бить количество — на нынешнего Императора Мертвых должно выходить при раскладе двадцать-двадцать пять Магов Заклятий против одного. А учитывая количество одних только его генералов, нежити восьмого ранга, да всех остальных сил Столицы Мертвых, да чародеев восьмого ранга в самом Китае… Такой перевес создать не способна не то, что ни одна Великая Держава — тут и трех, объединивших силы, не хватит.

Поэтому битву силой Душ выиграл я. Для того, кто ни разу не сталкивался с равным себе врагом, он действовал просто отлично — за тысячи лет существования он неплохо освоил все трюки и приемы, что можно открыть и развить самостоятельно. Но просто умения хорошо использовать отработанные в комфортных условиях на тренировочных манекенах приемы недостаточно, что бы считаться умелым воином, магом или кем-либо ещё — без реального опыта это всё просто хороший фундамент, база, без последующей надстройки и развития. Так что я победил… Вот только ощущение присутствие врага никуда не делось. Раз уж этот рыцарь смерти смог послужить ему вместилищем, то уверен, где-то там, в рядах врага есть тело куда более могущественное и подходящее. Что я могу сказать… Остаётся лишь посочувствовать тому из Владык Мертвы, нежити восьмого ранга, что пойдет сегодня как расходный материал для величайшей нежити этого мира. Его душа станет топливом для Императора, и пусть души наши бессмертны, но за время жизни они накапливают свою, особую энергию, которая нужна для продолжения цикла реинкарнаций. И её, в числе прочего, сегодня и сожгут без остатка. Душе после такого придется очень худо… Все эти перерождения в тараканов и прочее, во что верят буддисты — далеко не худшее, что может случиться с таким бедолагой.

— Господин… господин Аристарх, — вырвал меня из задумчивости робкий голос. — Что прикажете делать?

Оглянувшись, я увидел молодого Мастера, того самого, что находился под защитой какого-то мощного церковного артефакта и наблюдал за всем происходящим, находясь ближе всех. Конечно, разок помочь пришлось, все-так крестик, что он носил под доспехами и одеждой, не рассчитан на столкновения такого калибра, но то всего разок и не сильно. Остальным пришлось помогать куда активнее.

Глаза мужчины буквально полыхали изнутри. Не какой-то там банальной и пошлой «жаждой битвы», «готовность умереть ради победы» и прочим, нет… Что-то иное, что-то куда более глубокое, сильное и мощное, идущее из самых глубоких, сокровенных уголков души, внутренняя решимость, мужество, гордость и чувство долга… Нет, даже эти слова слишком просты и примитивны, не способны отобразить и описать то, что я видел в его глазах.

А затем я посмотрел на остальных магов, что стояли позади меня. И увидел точно такие же взгляды, полные внутренней силы и огня. Что ж, видимо, я не зря дал им ощутить Общность Душ — чары, что я сотворил невольно, ибо только использовав их, я вспомнил эту магию. Каждый, кто сегодня шел в бой под знаменем Империи, соприкоснулся душами друг с другом, а в центре этого соприкосновения находился я — обладатель души несопоставимо более могущественной, чем любая другая в русской армии. И поделился с ними частичкой своей Духовной Мощи, разжигая в них тоже пламя, что горело сейчас в моей душе.

Что ж… Теперь я точно не могу отступить. И промолчать сейчас — тоже не могу. Пламя разгорелось, вулкан готов начать извержения — и надо дать им правильную цель, направить эту силу в правильное русло. И я это сделаю.

— Сегодня решится не только судьба двух наших губерний, — негромко заговорил я, вновь используя Мощь своей Души. — Император Мертвых нашел способ обойти свои ограничения и явиться на наши земли. Если мы не остановим Цинь сегодня, они пойдут дальше. Отберут Александровскую губернию, затем пройдутся по остальным приграничным с ними провинциям, затем дальше… Не сразу, не за один день или даже год, но через двадцать, а может и тридцать, эта тварь пожрет нашу Империю. Сегодня, братья и сестры, мы бьемся не за себя, не за Магадан или Хабаровск — сегодня мы бьемся за всю нашу огромную, многогранную, разностороннюю, населенную сотнями народов и вместившую сотни культур Россию. У нас нет выбора, даже победа или смерть — недостаточно!

Я помолчал, закрыв глаза и отдавшись чувству внимания сотен тысяч душ. Битва на некоторое время стихла — враги ещё не успели оправиться от схватки между мной и Императором, но это ненадолго. Я не подбирал слов, не пытался подобрать правильных фраз и подходящих случаю выражений — подобного я не умею. Поэтому я говорил искренне, говорил что думаю, слова мои шли от сердца — и потому их внимательно слушали. Я уже разжег огонь — теперь же пламя тысяч отдельных костров превратиться во всесокрушающий пожар!

— Я — реинкарнатор, чародей из другого мира, что погиб там и начал новую жизнь здесь. Там, в прошлом мире, я погиб, сражаясь за ту, другую Российскую Империю — и если в этой, новой жизни мне придется погибнуть за Родину вновь, то так тому и быть. Я смогу ненадолго призвать свою истинную силу, что позволит мне дать бой этой твари — но если я проиграю, он пожрет мою душу и станет куда могущественнее. Однако победить в одиночку мне не под силу — мне нужна ваша помощь. Вы должны сокрушить стоящие на нашем пути рати врага, помочь мне добраться до него — и не позволить его слугам вмешиваться в наш бой. Я не буду вам врать и успокаивать ложными надеждами — мало кто из нас увидит завтрашний рассвет. Девять из десяти, а возможно и девяносто девять из ста останутся на этом поле боя навеки. Однако одно я могу вам пообещать — как и вы, я не буду щадить себя. Я умру, сожгу душу, если потребуется — но сегодня я навеки уничтожу эту угрозу. Нам нужна победа, одна на всех! И за ценой мы не постоим! С нами Бог, так кто же против нас, братья и сёстры! Вы со мной?

Я устало открыл глаза, ощущая, как десятки, сотни тысяч душ молчаливо, без слов дают мне свой ответ. Православные, мусульмане, язычники, буддисты, иудеи — каких только душ здесь не было! Велика, действительно велика и богата людьми матушка-Россия… И каждая из этих душ в едином порыве выражали свое согласие — и я не имел права их подвести.

— Мне нужно время, господа, — обратился я к окружившим меня чародеям, что с небывалым почтением глядели на меня. — Я намерен вернуть себе прежние силы — но в этот момент я буду уязвим. Полагаюсь на вас, судари и сударыни.

— Не беспокойтесь, — ответила одна из Старших Магистров. — Вас не потревожат, даже если нам всем придется ради этого погибнуть!

И они явно не шутили. Что ж, если я прошу довериться себе и пойти на смерть этих людей, то как я могу не довериться им? Поэтому, кивнув, я сел прямо на землю и, протянув руку, призвал данный мне нолдийцами артефакт. Идеальный каменный куб с выгравированными символами на гладких поверхностях серого камня упал мне в ладонь из маленького подпространственного кармана, в который я его поместил, провозившись для этого несколько часов. Всё же Пространство я знал постольку-поскольку, мастером меня в этом не назовешь… Но как и любой Великий Маг, даже в тех магических дисциплинах, которые не были для меня основными, я был твердым середнячком. На три с плюсом, если мерить по пятибалльной шкале. Правда, все эти дополнительные магические навыки из памяти приходилось выуживать чуть ли не насильно…

Поднеся артефакт к себе и сняв латные перчатки, я зажал его двумя ладонями напротив того места, где под доспехами находилось моё солнечное сплетение. Сделав резкий вдох-выдох, я отпустил куб чуть разведя ладони в стороны. С них медленно капали вниз густые, тягучие капли крови — острые грани творения нолдийской магии, Куба Былого Величия, рассекли мою кожу и жадно впитали в себя мою кровь. Не успели упасть на землю первые капли моей крови, как Куб потянул их к себе — теперь моя кровь прямо из открытых ран на ладонях тоненькими ручейками потекла к артефакту.

Я не знаю, сколько прошло времени — оно не то, что остановило свой ход или ускорилось, нет, всё было куда сложнее. Я просто перестал ощущать эту ключевую константу мироздания, оно словно бы исчезло для меня. Остались только я, все ускоряющий свое вращение куб и тончайшие, тоньше волоса ручейки моей крови, поглощаемые им. Артефакт гудел, настраиваясь на меня, изучая, что я такое, на что способен и какие силы он может мне дать.

Что ж, теперь понятно, почему нолдийцы предоставили мне такое сокровище. Когда я верну его им, наши иномировые союзники смогут просмотреть данные в артефакты и оценить мои возможности. Это не даст им знания о моих сильных и слабых сторон, но даже понимание приблизительных границ моей силы — уже немало. Предусмотрительные ребята, желающие понять, чего от меня можно ждать в случае конфликта… Не могу их за это винить — их положение шатко и неустойчиво в этом мире, и им волей неволей приходится быть предусмотрительными. Что ж, смотрите… По моим прикидкам я примерно на одном уровни с их легендарными шестирогими. Так что после увиденного у них прибавится ко мне почтения. Если, конечно, мы переживем сегодняшний день.

Чем дольше работал Куб, тем больше я понимал его границы и возможности. И к моему удивлению, его возможности оказались куда выше, чем я предположил. Я мог бы призвать и все сто процентов своей силы, причем на часа четыре. Всё зависело от того, насколько хорошо пройдет настройка Куба на меня — очевидно, нолдийцы считали, что мне удастся лишь базовая активация. К моему счастью, они ошибались в своих расчетах — второй, скрытый слой заложенных в предмет чар тоже был мне под силу. И я с ним соприкоснулся.

Когда я открыл глаза, я был уже не Архимагом Аристархом Николаевичем. Я был собой — Пеплом, могучим и беспощадным к врагам Великим Магом. И как только я сотворю первое заклятие выше уровня Архимага, пойдет отсчет оставшегося мне времени использования полной мощи, а потому мне придется ждать момента, когда появится возможность сделать свой ход. Моя цель не изменилась — я должен убить троицу демонов Инферно, которых я сейчас ощущал где-то впереди, и Императора Мертвых.

Первым, кого я увидел, была пара нолдийцев. Заметив, что я пришел в себя, Ройдо Ургат с настоящим, глубоким почтением склонился передо мной, встав на одно колено. Мы, маги, особенно высоких рангов, все уважаем силу, и рогатый иномирец ощущал как никто, насколько я сейчас силен.

А вот Илнэс ограничилась наклоном головы. И сейчас, глядя на неё новым взглядом, я признавал — она не обязана выражать мне почтение так, как Ройдо. Ибо она равная мне — используй она сейчас Куб, и я не берусь предсказать исход нашей схватки. Реинкарнатор народа нолдийцев и главный козырь этой расы, у которой в подпространстве ощущался ещё один Куб — в час острейшей, безвыходной нужды она использует его, дабы защитить свой народ. Сейчас я куда глубже чувствовал мир и людей, ко мне вернулась вся полнота чувств и восприятия Великого Мага — и я ясно, как день, ощущал железную решимость защищать свой народ, что была стальным стержнем самой личности этой женщины.

Нам, бессмертным существам, нужна как воздух некая Цель. Некий долг, мечта или ещё что-то подобное, то, ради чего мы будем готовы жить, плывя через десятки веков и сами тысячелетия, глядя, как старятся и умирают близкие и друзья, как река времени уносит жизни наших детей, внуков, правнуков, как меняются эпохи — живущие долго куда хуже поддаются переменам, всего отстают от современности… И это не может не угнетать, не может не приводить к мысли о том, что жизнь потеряла всякий вкус и ценность… А это уже порождает желание уйти в Вечность, отринуть прожитое, пройти через пламя перерождения и сбросить этот груз. И лишь Долг, Мечта или что-то иное, что подобно стальному стержню скрепляет решимость, способно не дать угаснуть бессмертным.

И в основе её личности лежал Долг. Она намеревалась сохранить остатки своего народа и дать им возможность жить и процветать дальше — и я невольно проникся к ней уважением. Ведь в моей душе горел тот же огонь…

— Встань, Ройдо, — повелел я, поднявшись на ноги. Слегка склонив голову, как перед равной, я бросил в руки Илнэс Куб. — Благодарю вас за помощь.

— Вы оказались намного сильнее, чем мы думали, — признался поднявшийся на ноги Ройдо. — Мы даже предположить не могли, что вам потребуется активация Ядра Куба!

— Оставим эти разговоры на потом, — поморщился я. — Какова обстановка? Как долго я пробыл в бессознательности?

Вокруг были не только нолдийцы. Андрей, Петр, ещё несколько смутно знакомых по заседаниям в штабе Архимагов, около сотни Старших Магистров, более тысячи магов более низких рангов… А все пространство вокруг было усеяно следами бушевавшей здесь схватки. Глубокие кратеры, от которых до сих пор шел нестерпимый жар, раскиданные тут и там лужи магмы, горящая странным, холодным огнем, не имеющим ничего общего с пламенем в привычном нам понимании, участки промороженной на десятки метров в глубь и покрытой толстыми слоями льда — и ещё десятки различных проявлений бушевавшего здесь боя. Несколько километров земли вокруг нас превратились в настоящую магическую аномалию, в которой ещё долго будут гулять отзвуки отгремевших здесь тысяч заклятий разной силы, разных школ и направлений магии, столкнувшихся в дикой схватке. Неодаренным и магам ниже Младшего Магистра здесь в одиночку лучше не бродить ещё года два-три.

А вот наших войск, держащих периметр плацдарма для остальной армии, уже на прежних позициях не было. Собственно, здесь уже никого, кроме нас, не было — битва шла где-то далеко впереди. Все наши войска были уже где-то там, далеко, прорывая и громя вражеские армии. Там билось белое пламя, там языческие жрецы призывали в нашу реальность всех, кого могли, там мусульмане и христиане открывали врата в нашу реальность тысячам служащих Эдему духов Света и даже нескольким низшим ангелам…

— Многие погибли, защищая это место, мой господин, — тихо сказал Петр. В голосе моего верного вассала чувствовалась усталость и затаенная злость. — Они отправили очень многих, и даже парочку Магов Заклятий… Но мы сумели справиться.

В его словах чувствовалась недосказанность. Оглядев усталых, почти истощенных чародеев, я увидел в них тот же вопрос, что и в его словах — не зря ли мы это делали? Не зря ли стояли насмерть, невзирая на потери и риск? Почему от тебя чувствуется все та же сила Архимага, что и прежде?

Что ж, раскрытие ауры не активирует тот незримый отчет оставшегося мне времени. Нужно показать соратникам, что всё было не зря… И я сделал то, о чем вопрошали и просили эти сотни глаз.

— А-а-а-ах… — отшатнулся потрясенный Петр, стремительно бледнея.

Искрясь и переливаясь от заключенной в неё мощи, моя аура накрыла стоящих вокруг меня людей. Ровный некогда участок земли, где я начал работу с Кубом, сейчас был превращен в холм, на самой вершине, ровно по центру был я — и он весь оказался под моей аурой. Люди начали слегка задыхаться, самым слабым из присутствующих приходилось помогать себе магией, дабы не испытывать боли — я был слишком неосторожен, с непривычки позабыв позаботиться о возможном воздействии на слишком слабых магов. И едва не начал этим забываться, но вовремя одернул себя — это уже было применением своих истинных возможностей. Архимагу не под силу контролировать влияние столь мощной ауры. Поэтому просто вновь пригасил ей, дав людям несколько секунд на то, что бы её прочувствовать.

— С такой мощью мы обязательно победим! — восторженно заговорил кто-то из Старших магистров, негромко обращаясь к стоящей рядом волшебнице пятого ранга. — Теперь есть надежда, Таня!

— Ты наконец пробудился! — ворвался в мой разум голос Старика. — Нам нужна твоя помощь! Прошу, поторопись!

Вместе с его словами мне пришли и координаты, куда нужно было явиться. А вместе с ним я ощутил разом три удара магии восьмого ранга — причем явно не первых. Схватка основных сил началась раньше моего пробуждения, и мы в ней явно проигрывали. Что ж, значит силы можно не экономить… Но прежде нужно было сделать одно дело.

Не обращая внимания на радостные шепотки впечатленных людей, я взглянул на пару рыцарей смерти и досадливо поморщился от той грубой, криворукой работы, что увидел. Работы моей, а не циньских некромантов — те-то как раз отработали на пятерку, а с Молчуном и вовсе на пять с плюсом. Кривой была моя работа с переподчинением. Мне повезло — в моём мире искусственные существа такой силы все как один обладали защитой от Мощи Души. Здесь же некроманты попросту не сталкивались с обладателями подобного уровня духовного могущества, а потому и защиты не ставили.

Я же переподчинил их столь грубо и примитивно, что любой Архилич восьмого ранга без труда вернет себе контроль над ними! А я искусственных существ выше пятого ранга создавать не умею — подобные творения от Старшего Магистра и выше требуют колоссальных опыта и знаний, нужно быть специалистом именно данного направления. Мне несказанно повезло с этой парочкой — так что надо позаботиться о том, что бы моих новых вассалов у меня не сумели отнять.

Два Заклятия Познания — и я вмиг получаю всю необходимую информацию. Золотые, Красные и Фиолетовые Молнии срываются с моих пальцев, входя в моих рыцарей. Я достаточно хорошо изучил на примере Андрея конструкцию этих существ, и пусть едва ли сумею сам повторить эти шедевры прикладной некромантии, но уж на основе имеющейся подробнейшей информации и своих громадных знаний, сил и возможностей сумею не просто исправить все обнаруженные у Молчуна многочисленные повреждения энергетики, но и значительно улучшить обоих.

Две минуты, которые для меня длились как час — я ускорил работу своего разума магией, напрягая себя на полную катушку. И вот оба рыцаря стоят, в изумлении всматриваясь внутренним взором вглубь себя и с изумлением видят четыре крохотных молнии, что свернулись в форму шаров. Синяя, Фиолетовая, Золотая и Желтая — то, что лучше всего им подойдет. Можно дать и Красную — но с ней придется возиться дольше, так что в другой раз. Ну а пока, последним аккордом — полноценная Метка Души, что защитит эту парочку от любых посягательств на их свободу. Теперь тут и Архиличу восьмого ранга ловить нечего — быстро он эти метки не очистит, а несколько недель на подобную работу в бою у него явно не найдется.

Закончив с ними, я обратился к остальным.

— Друзья мои, сейчас те, у кого ещё достаточно сил для сражения, отправятся со мной. — обратился я к чародеям. — Я безмерно благодарен вам за тот подвиг, что вы здесь совершили. Я должник каждого из вас, и сейчас мне нужно начать отдавать этот долг… Прошу, не геройствуйте — тех, у кого сил на сражение не осталось, я отправлю в тыл наших сил для отдыха. Не рвитесь в бой, пока не восстановите силы — сегодня уже было достаточно смертей. А ещё…

Многие здесь были изранены. Попятнаны прогремевшей битвой были почти все — даже тот самый Молчун, который, придя в себя, успел поучаствовать в бою. Подняв руку к небесам, я резко сжал вновь закованный в латную рукавицу кулак — и он, засияв от мощи, принял на себя ударивший с чистого, без единого облачка разряд молнии. Зеленой Молнии.

А затем, отразившись от моего кулака, Зеленые разряды ударили по округе, попадая в каждого, кто находился на холме. Всё произошло слишком быстро, не ожидавшие ничего подобного люди не успели даже отреагировать — а разряды моей магии уже ударили в них.

Напрягшиеся было чародеи с удивлением ощутили, как раны, наспех залатанные лечебными зельями и не слишком высокоранговыми чарами исцеления, начинаю стремительно исцеляться. И не только телесные — больше всего повреждений у них было в энергетике, а такое исцелять куда сложнее. Но не для меня…

Я временно отбросил себя-Аристарха. Не навсегда, да и невозможно отбросить его навсегда — мы единое целое, одна душа и тело, просто несколько разные отражения одной и той же личности. Придет день, и Я-Аристарх дорастет, наконец, до моей прежней силы — и тогда мы сольемся, наконец, воедино. Это не будет поглощением одного другим, наподобие того, как демоны захватывают души, уничтожая прежнюю личность — в нашем слиянии нет потерь. Мы есть единое целое, временно разделенное — ибо во Мне-Пепле хранятся наши знания, опыт, сила и способности. Всё то, что Аристарху пока не под силу и лишь навредит…

Он неспособен использовать Молнии правильно — пока не способен. Я же могу выжать из них всё, проявить все их возможности и свойства… Что я сейчас и делал. Несколько секунд — и даже те полсотни бедолаг, раненных так, что их жизни висели на волоске, с удивлением открывали глаза, неверяще вглядываясь в свои ауры, глядя на чистые, исчезнувшие бесследно места жестоких ранений… Я явил защищавшим меня, стоя насмерть перед всей мощью вражеской магии людям маленькое чудо — ибо это было самое меньшее, что я мог для них сделать.

Не дав никому и слова вымолвить, я использовал магию Пространства. Пусть я в ней троечник, но даже троечник уровня Великого Мага — это огромные возможности. Три четверти тех, кто был на холме, оказались телепортированы прямо в тыловые части армии. Они тоже, были там, впереди — медики и ремонтные бригады, мобильные склады с расходниками — гранаты, снаряды, зелья, в общем всем, что нужно бойцам. Их работа позволяла нам сегодня так безоглядно, смело наступать — язык не повернется сказать, что они отсиживались в тылу. Без них никакой успех был бы невозможен… И сейчас истощенные, усталые маги, чей резерв был меньше тридцати процентов, отправились туда. Остальные же…

Пространство и время вокруг нас затрещали, искажаясь — я прокладывал нам путь туда, где сейчас гремело сражение. Массовая телепортация в место, где от столкнувшихся в схватке могущественных чар сами потоки маны сходят с ума, а пространство начинает слегка деформироваться, задача нетривиальная. И сложность не только в том, что бы навести туда точку выхода — нужно просчитать всё так, что бы переместившись не попасть прямиком под чей-нибудь удар. Задачка та ещё… Но вполне для меня посильная — мне потребовалось секунд десять, что бы найти приемлемое место для перемещения и свернуть, прошить и свести в одной точке два участка пространства, и уже миг спустя мы оказались в нужном месте.

С непривычки подобные перемещения могут вызвать…

— Бу-э-э-э…

Ну да, именно это. Едва ли не пятая часть присутствующих опорожнила содержание желудков. Тут уж я ничем помочь не мог, только тактично сделать вид, что обед Андрея не оказался в опасной близости от моих стальных сапог. Не обращая ни на что внимания, я стремительно сплел заклинание — из арсенала моей Личной Магии, той, что относится к непосредственно к моим высшим способностям, вроде Небесной Артиллерии, а является рядовыми чарами таких как я. Что тоже очень много — магам восьмого ранга придется попотеть, что бы с этим разобраться… Очень сильно попотеть, выложившись на полную.

Купол чистой энергии накрыл всех присутствующих. Секунда — и вдоль него побежали Фиолетовые, Золотые и Синие молнии, наполняя своими свойствами, укрепляя могучие чары моей личной, внутренней силой.

— Пока посидите здесь, придите в себя, — велел я. — Добрынин знает, где вы — мы в десяти километрах от линии боя. Когда вы понадобитесь, он свяжется с вами, а там уж сами доберетесь… Игнэс, я пойму, если ты сочтешь слишком большим риском участвовать в сражении лично — на тебе ответственность за твой народ. Так что можешь находиться тут до конца сражения — даже Магу Заклятий понадобиться минут пятнадцать-двадцать, что бы справиться с этим куполом. Учитывая твои навыки в Магии Пространства — за это время ты вполне успеешь отступить.

Тут в мой разум осторожно послали просьбу позволить установить связь. Оглянувшись, я понял, что это Молчун, и дал мысленное разрешение. Экая деликатность, надо же!

— Я хотела предупредить вас, владыка, — раздался, к моему изумлению, женский голос. — Я — неудачное творение, которое изначально не способно было выдержать полной силы Императора Мертвых. В Цинь довольно рыцарей смерти восьмого ранга, и они для своего ранга куда менее эффективны, чем рыцари на седьмом среди себе подобных. Но этот, новый… Он — другое дело. Как я отличаюсь от других рыцарей своего ранга, так и он отличается от себе подобных. Я уверена, что именно он будет вместилищем Императора Мертвых — и в этом облике он будет очень опасен.

— Спасибо, — с благодарностью ответил я. — Это ценная информация.

И я не шутил — я-то, хоть и слышал, что в лагере врага есть рыцарь смерти, я уже как-то подзабыл, и уж тем более не соотнес его появление с возможностью Цинь Шихуанди вселиться в его тело. Если он вселится в рыцаря — это будет сложнее… Или проще — если владыка Столицы Мертвых с оружием на «вы», предпочитая вести бой дистанционно, то это будет мне на руку. И раз уж я исцелил немоту нашей Молчуньи, надо бы задать один интересующий меня вопрос, ответ на который может пролить свет на то, как он сумел обойти ограничения своего ритуала.

— Ты помнишь своё прошлое?

— Да, — уверенно ответила она.

— Тогда назови свою фамилию, — попросил я.

— Романова. Валентина Константиновна Романова, — ответила она с явственной горечью.

Что ж, теперь ясно, как эта дохлая тварь насобачилась ходить в гости к соседям…

Мои размышления прервал адский грохот, от которого содрогнулась сама земля — одно из вражеских заклятий наши чародеи не сумели удержать, и чудовищная магия готовилась обрушиться на наших солдат. Стиснув зубы, я шагнул вперед, грубо и резко раскалывая пространство перед собой, силой продираясь сквозь помехи — и когда моя нога закончила движение, я уже стоял в сорока километрах от своих товарищей. Не маленькие, сами разберутся, что делать. И у них там тип, что на голову превосходит всех виденных мной Магов Заклятий…

Надо мной, стремительно опускаясь вниз, оказалась площадная атака Магией Смерти восьмого ранга. Десятки голодных душ, которым плевать на оружие и большинство чар ниже шестого ранга, опускалось вниз в потоках гнилостно-зеленого света, затмившего собой небо. И опускалось быстро — у меня оставалось буквально несколько секунд…

Время замедлилось, покорное моей воле — но замедлилось лишь для меня одного. Темпоральная магия, хрономантия иными словами, была сложна… Но кое-что и мы умеем!

Сознание разогналось до чудовищной скорости — Зеленые Молнии, если надо, лучший стимулятор. Вскинув голову, я неспешно, нараспев, тщательно выговаривая каждую букву, произнес:

— Путеводные реки Света, услышьте мой зов! Придите в час нужды туда, где Смерть и Тьма, вырвавшись на волю, грозят погубить Жизнь и Свет! Арле никком сатаар, уйна вирим Разиэль! Ответь на зов живых, о Страж Первого Неба! Уплати давний долг, солдат Войска Небесного!

Я опасался, что мой зов не сработает, или что дойдет с опозданием — когда взываешь к высшим сущностям, такое вполне возможно. Ангел, к которому я обращался, был далеко не из самых главных и сильных — так, едва дотягивает до середнячка по меркам Эдема… Что вполне сопоставимо со Средними Богами язычников!

Мои опасения оказались напрасны. Разиэль откликнулся мгновенно — и на почти опустившееся сияние, переполненное голодными призраками, рухнул с самих небес яркий, плотный поток сияющего золотого света. Столкнувшись с Заклятием некроманта, он обернулся тысячами сияющих копий. Зеленое и золотое смешалось, призраки начали оборачиваться, кидаться прямо на копья света — и, перехватывая, ломать их… Вот только думать, что они побеждали, было бы опасным заблуждением. На место одного уничтоженного копья приходило три — и разразившаяся в небе битва быстро превратилась в истребление. Сотворенное врагами заклинание, усиленное действием нескольких артефактов восьмого ранга и опирающееся на ритуальную магию (иначе не пробило бы с такой легкостью защиту Магов Заклятий) меньше чем за минуту оказалось уничтожено. А затем где-то там, вдалеке что-то мощно грохотнуло — и одним Магом Заклятий у нежити стало меньше.

— Долг уплачен, Пепел, — коснулась меня полная раздражения мысль ангела. — Надеюсь, ты сотрешь всю эту погань с лица земли. Скоро, через минуту или две, их лидер сможет сам выйти на поле боя… Удачи, человек!

Разиэль, как и всякий ангел, ненавидел Инферно, Тьму и порождений магии Смерти. И потому сделал даже больше, чем мог — а ведь ему за это ещё прилетит отдача… Такие как он не могли действовать в мирах смертных за рамками того, что определялось призывателем. Я не мог заставить его сражаться здесь больше того, что бы он нанес пару сильных ударов — его долг был слишком мал… Но он вышел за пределы допустимого, от души ударив по нежити.

— Благодарю тебя, воин Света, — ответил я ему.

Я был в данный момент занят — мои зеленые молнии, разойдясь на десяток километров в каждую сторону, исцеляли всех, в ком была ещё хоть капля жизни. И воскрешая тех, кто умер меньше десяти минут назад — я действовал, расходуя силу щедро, не скупясь. Почувствовав, что исцелил всех, кого мог, я отпустил чары. Вокруг меня стояли перемазанные, окровавленные и усталые солдаты, несколько младших офицеров — Подмастерья, Ученики и Адепты, чуть дальше их командир — Мастер… И все смотрели на меня как на полубога, спустившегося прямиком с небес. Ведь для них я только что совершил чудо — на их глазах воскресло несколько десятков человек. В том числе их Мастер, которому заклятием снесло голову… Которую он сейчас неверяще ощупывал.

— Ваша милость…

— Удачи, парни, — все, что пришло в голову. — Битва ещё не закончена.

Одним рывком я взлетел высоко в небо. Поднявшись на семь километров, я опустил взгляд вниз. Битва была воистину страшна. Люди, обычные смертные, что одаренные, что лишенные маги рядовые солдаты, показывали невиданные чудеса мужества и ярости. Подобное на своем веку я видел лишь дважды… И не думал, что доведется увидеть в третий раз. Мои сородичи сейчас показывали во всей красе, почему в большинстве смертных миров именно наш вид является доминирующим — хотя мы, казалось бы, ничем не выделяемся на фоне многих других, тех же нолдийцев…

Смертные, правильно замотивированные и сражающиеся с огнем в груди за то, что считают правильным, за Идею, за Родину, за семью или близких — воистину страшный враг…

Вот молодая девушка-целитель, в ранге Ученика, совсем недавно исцеленная моей магией, рыча прыгает вперед, на здоровенного демонического зверя. Покрытая прочной чешуей, с торчащими из неё десятисантиметровыми острыми шипами по всей шкуре и плющей из уродливой пасти магическим пламенем, эта тварь была серьезным противником даже для Мастера, а то и Младшего Магистра… Тварь, удивленно повертев башкой, разглядывая убитую, казалось бы, дичь, что вновь вставала на ноги, гневно взревела и боднула ближайшего ближайшего к ней человека — и усталый, почти опустошенный Адепт едва успел поставить хиленький щит. Удар рогов он не пережил, но главное сделал — выиграл секунду, что бы Адепт отпрыгнул назад… Однако убегать волшебник, только явившийся с того света, явно не собирался. Быстро выхватив саблю, маг резанул себя по запястью, прибегая к магии крови… Но он не успевал, катастрофически не успевал — тварь распахнула пасть, в которой уже клокотало магическое пламя…

Молодая и совсем, видимо, бесстрашная целительница достигла места схватки. Усиливая тело магией жизни, она одни длинным прыжком приземлилась на шкуру твари. Подбитые сталью простые армейские сапоги девушки не выдержали знакомства с шипами на шкуре твари — ступни юной, перемазанной кровью и грязью, красавицы пробило по четыре-пять штук каждый. Однако волшебница с горящими глазами не обратила на это никакого внимания — растрепанные, распущенные и частично подпаленные русые волосы взметнулись, когда упавшая на колени волшебница бесстрашно вытянулась вперед и сунула что-то прямо в раскрытую пасть чудовища.

Она едва успела отпрянуть и, раня себя многочисленными шипами на шкуре твари, просто вспрыгнуть вниз, не вставая — колени девушки тоже были пробиты. Раздался взрыв и башка могучего монстра разлетелась на сотни мелких ошметков костей, плоти и мозгов. Здоровенная туша закачалась и рухнула набок — на счастье девицы, не в её сторону. Изумленный Адепт, уже приготовившийся умереть второй раз, прервал плетение заклятия и кинулся к израненной девице, на ходу спешно доставая зелья лечения. Не удержавшись, я послал маленькую зеленую молнию. Содрогнувшись, красавица удивленно ощупала места ранений — всю свою ману она потратила на свой быстрый забег, потому исцелиться не могла. Подняв голову к небу, откуда пришла молния, она с улыбкылась.

— Спасибо. — прочел я по губам.

Мое сознание сейчас было в десятках мест разом. Я плел свои чары, заранее сплетая и держа их неактивированными, готовясь начать свою битву, и одновременно с этим наблюдал множество картин сражения.

Вот два десятка простых солдат, окровавленных, в изорванных мундирах, с примкнутыми к винтовкам штыками, яростно набросились на почти сотню оживших мертвецов. Скелеты и зомби, сильнее обычного человека, но немного медленнее, и ведущий их в бой некромант в ранге Ученика, рядом с которым парила баньши и стоял рыцарь смерти. Оба — третьего ранга, приставленные телохранителями к явно знатному молодому чернокнижнику. Отряд оказался в тылу основной линии боя и спешно двигался к ближайшей артиллерийской батарее, а некромант спешно, на ходу пытался поднимать новую нежить — всё-таки воскресил я далеко не всех…

У солдат не было шансов в этом бою. И прошедшие не один бой с нежитью люди прекрасно это понимали — с ними ведь даже мага не было, не говоря уж перевесе в числе. Однако молча, решительно шли навстречу новой смерти — ведь за ними стояла батарея, в которой помимо четырех средних орудий и десятка легких было ещё и одно тяжелое. Батарея поддерживала своим огнем бойцов на четыре километра в обе стороны, обругивая огонь туда, где тварей становилось слишком много. Лиши войска этой поддержки, и их наступление, итак почти остановившееся, окончательно захлебнется, а затем их просто перебьют.

У батареи, по всем армейским предписаниям, писаным и неписаным законам, должно стоять боевое охранение. У артиллерии, ведущей наступательную операцию на километры, а тем более десятки километров, как мы сегодня, охранение должно быть как минимум удвоенное — но его не было совсем. Видимо, все сражались там, в том аду, где сошлись люди, демоны и нежить. Критическая ситуация, в которой все предписания летят к черту… Даже обязательный боевой маг не ниже четвертого ранга среди пушкарей — и того не было. Там вообще не было ни одного мага выше Подмастерья!

Сверкнули тонким слоем серебра штыки солдат — не поскупились наши командиры, использовали серебро… Губительная вещь для низшей нежити. Для кого-то серьезнее негодится, но с кем-то серьезнее солдаты, по идее, и не должны биться сами для того были маги… Обычно были.

Солдаты оказались опытными. Выстроившись узким клином, они не просто рубились с ожившими трупами — они рассекали жидкий строй, прорываясь к некроманту. Падали один за другим бойцы, унося с собой одного, двух, а иной раз и трех врагов, сверкали клинки нежити, горели яростными серебром блики на кончиках русских штыков — клин стремительно, будто стилет, вонзившийся меж ребер, двигались к сердцу отряда — некроманту и его свите. Дух и рыцарь дернулись, стремясь устранить угрозу самостоятельно, но ухмыльнувшийся молодой циньский маг, не старше семнадцати-восемнадцати, остановил своих слуг.

К моменту, когда солдаты дошли до врага, их осталось лишь пятеро. Пятеро усталых, израненных и едва стоящих на ногах русских солдат, что сделали всё, что могли — и даже больше. Штык идущего первым солдата устремился вперед, к молодому некроманту, но в полуметре от него был остановлен полупрозрачным барьером. Юный аристократ растянул губы в издевательской улыбке и что-то бросил стоящему напротив него окровавленному воину.

Тот же, не говоря ни слова, криво, зло ухмыльнулся, и дернул в стороны изодранный мундир. Там, нанизанные на шнур, вдоль торса висел с десяток гранат — причем не простых, а магических. Не поскупились, выгребли всё, даже рядовых вооружив этими арефактами. Некромант ничего не успел понять, баньши тоже сплоховала, безучастно паря над землей в полуметре от своего подопечного… А вот рыцарь смерти проявил себя с лучшей стороны — полуторный костяной клинок, с несложными рунами вдоль лезвия, метнулся, разрубая шею солдата — но губы на отсеченной, падающей вниз голове все равно сложились в улыбку. Ибо он успел активировать одну из них, самую мощную, с чарами третьего ранга…

Взрыв одной заставил сдетонировать и остальные — и в поднявшемся небольшом магическом катаклизме сгинули баньши, некромант, оставшиеся солдаты и почти вся нежить, слишком плотно окружившая остатки отряда русских солдат. Пережил подрыв лишь рыцарь смерти да с десяток стоявших дальше всех мертвяков — вот только слишком близко стоявший к эпицентру взрыва рыцарь был изрядно поврежден. Ни о каком продолжении атаки уде и речи не шло — даже обслуги батареи хватило бы, что бы добить недобитков. И рыцарь принял мудрое решение — заковылял куда-то вдаль, намереваясь там отсидеться и переждать бурю. Умный, зараза, эти рыцари. Хорошо, что Архиличи так пренебрегают их мозгами.

Этих я уже воскресить не мог — магия не оставила от них ничего, кроме мелких ошметков. Пусть ваши души обретут покой в ином мире, или, если вы того возжелаете, переродились в более счастливых краях. Вы погибли с честью, и я буду помнить о вас. Как и о многих других храбрецах.

На линии самого столкновения творился сущий ад. Твари Инферно, нежить и циньские смертные превосходили нашу армию числом в три- четыре раза… Но глядя на то, как бьются наши люди, можно было подумать, что перевес у нас. Четверо гвардейцев и один Адепт с моим гербом на доспехах окружили рыцаря смерти ранга Мастера. Мелькали клинки моих воинов, атакующих со всех сторон — светящиеся оранжевым светом артефакты третьего ранга, экипировка, полученная от Шуйских, не давали могучей твари расслабиться. Такие удары просто так принимать на доспех он не хотел — во первых, был риск, что в какой-то момент пробьют, а во вторых — мои бойцы целились не куда попало, а исключительно в уязвимые места — сочленения брони, где она была наиболее уязвима, или прорези в шлеме открытого типа.

Рыцарь смерти вертелся волчком, блокируя удары, метая мгновенно творимые чары первого-второго рангов, и явно готовил решающий удар, намереваясь прикончить обнаглевших мошек заклятием четвертого ранга. Но давно и накрепко вбитые в рыцаря чары, долженствующие активироваться за пять-семь секунд, никак не желали срабатывать — мои гвардейцы, прошедшие огонь, воду и медные трубы, работая командой попросту не давали врагу закончить заклинание. Вынужденный ставить барьеры на пути клинков, орудовать мечом и щитом, бить низшей магией, он попросту разрывался, не в состоянии выделить достаточно внимания и концентрации. Уже семь раз срывались не доведенные до конца чары, впустую растрачивая ману и усилия рыцаря — а светящиеся оранжевым мечи всё чаще оказывались в опасной близости от рыцаря, останавливаемые лишь в самый последний миг.

Гвардейцы использовали свои, свойственные только таким, как они, измененным людям способности. За счет праны они усилились ещё больше, скорость могучих двухметровых богатырей возросла в полтора раза, удары стали сильней, опасней — и рыцарь плюнул на попытки закончить бой одним ударом. Магия нежити в полную мощь развернулась, активируя другие чары — ускорение, усиление, укрепление доспехов, энергия тьмы на лезвии клинка в виде слега волнистых маленьких язычков тьмы, пару заклятий на щит, только и ждущих активации…

Рыцарь, резко прибавивший во всех параметрах, перестал отступать и сидеть в глухой обороне. Теперь уже четверка моих воинов была вынуждена тратить все усилия на защиту, лишь изредка контратакуя. Карусель схватки этих пятерых закрутилась с новой, неистовой силой — изредка добегающие до них отряды низшей нежити, вроде зомби и скелетов, сметались четверкой походя. Магические гранаты, удары Серпами Пламени, одной из немногих дистанционных атак, что были им доступны… До необходимости пускать в ход мечи против мелочи дело ни разу не дошло. Впрочем, с напирающим рыцарем четверке ветеранов и без прочих тварей проблем хватало за глаза.

Великолепные доспехи делали своё дело — магия второго ранга, когда попадала, оставляла неглубокие вмятины, иногда чуть отбрасывала воина, но ничего более. Заклятия третьего ранга были куда опаснее и рисковали ранить моих воинов всерьез — но опытнейшие воины, воевавшие лесах Разлома против армий нолдов, громившие со мной десятикратно превосходящие войска гвардии Игнатовых, громили нанхасов и прочих кочевников, выискивали заполонившие леса остатки бойцов и магов пятерки Великих Родов и Кланов, сжегших Александровск, прошедшие Сибирские леса в безумном походе на Магадан… В общем, они воевали, воевали и воевали — и почти всегда противник был многочисленнее или сильнее. Но теперь эти противники кормили червей, а четверка моих воинов — вот она. А это говорило о многом…

От заклятий третьего ранга они уходили, успевая каким-то звериным, нечеловеческим инстинктом уловить опасность — их отличные доспехи защищали от магии только пока в них была мана, растратив которую превращались просто в очень хорошую броню. Поэтому тратить заряд понапрасну гвардейцы не желали. Схватка кипела почти равной — поймавшие темп и примерно прочитавшие рисунок боя воины вновь уверенно свели на нет бешеный натиск рыцаря, и бой пошел на равных.

В обычное время моим воинам такое было точно не под силу. Существо четвертого ранга — это, при всем моем уважении к собственным ветеранам, нечто далеко за пределами сил четверых бойцов. Особенно противники вроде рыцаря смерти — маги и чудовища, для которых ближний бой был привычен и даже являлся основой их боевой тактики. Но зараженные тем пожаром, что я зажег много часов назад, они бились так, как никогда раньше — и ожившему мертвецу оставалось лишь зло сверкать горящими алым огнями под мраком шлема.

Взмах меча, покрытого темным пламенем, блокирует вспыхнувший зеленоватым светом щит, пинок могучей ноги, которым монстр попытался достать бойца, принимает на свой щит его товарищ, вовремя бросившийся к напарнику. Сбоку рыцарю прямо в прорезь шлема несется в колющем выпаде горящий оранжевым сиянием клинок третьего гвардейца, но тварь даже не поворачивает головы. Темный сгусток не больше тарелки возникает на пути клинка, без труда его блокируя, нога, упершаяся в щит, чуть сгибается — и рыцарь, крутанувшись в воздухе, обрушивает в косом режущем ударе клинок на четвертого гвардейца, подобравшегося с тыла. Воин успевает поднять щит, но лезвие костяного клинка вдруг вспыхивает тьмой сильнее обычного — вспышка Мрака не в силах повредить покрытый защитным сиянием качественный артефакт из мастерских Великого Рода Шуйских, но мощь вспышки отшвыривает воина метров на десять в сторону.

Приземлившийся рыцарь принимает на щит Серп Пламени, отражает выпад меча своим клинком, коротким шажком вбок пропускает мимо себя второй — и замахивается вспыхнувшим нестерпимым, жутким черным огнем клинок. Кажется, сейчас будет первый погибший…

И именно в этот момент позабытый уже всеми Адепт вмешивается в происходящее. Мои губы трогает гордая улыбка — не зря, ой не зря я тратил время и силы на обучение своих магов! Немолодой уже боевой маг, из новичков, тех, кто попал в гвардию уже здесь, но уже давно и поэтому попал на трехмесячный курс повышения мастерства для моих вассалов, вычертил наспех пятилучевую звезду. В которой были до боли знакомые мне символы — маг обратился за помощью к обитателям Плана Крови. И ему ответили, заключив сделку и даровав авансом силу — слуги Маргатона относились к смертным, служащим мне, куда более лояльно, чем к другим. Хорошо быть приятелем Повелителя Крови, что тут скажешь. У него вся «коммерческая» деятельность была налажена не хуже банков мира смертных — с приятными бонусами постоянным и хлебным клиентам, более выгодными процентами и более качественным выполнением взятых на себя обязательств. Что, собственно, сейчас и было продемонстрировано.

Из пентаграммы вырвался алый огонек, рванувший прямо к рыцарю смерти. Элитный воин армии Тьмы не успевал ни увернуться, ни подставить щит или встретить магию волшебным клинком — удар был нанесен в самый подходящий, практически идеальный момент. Единственное, что успел мертвец в доспехах — торопливо поставить магический щит блекло-зеленого цвета на пути непонятной угрозы. И сразу переключить внимание на меч в своей руке, который почти добрался до одного из гвардейцев…

Это стало фатальной ошибкой. Алый огонек в исчезающе короткий миг преобразился, разросся, превратившись в пылающее багровым огнем длинное копье. Магия Крови смела зеленоватый щит на своем пути, пройдя сквозь него почти без сопротивления. Доля секунды, тридцатая её часть — вот сколько потребовалось преобразившемуся копью, что бы вонзиться прямо в шлем нежити, пробивая его в районе виска и выходя с другой стороны.

Рыцарь пошатнулся — копье не просто пробило голову, оно нанесло тяжелейшие повреждения энергетике нежити. Не убило, но ранило весьма значительно… А дальше было дело техники. Четверка гвардейцев не дала мертвецу оправиться, просто порубив в мелкую труху. И, не оглядываясь, отправились дальше, искать нового противника…

А вот идет массовая сеча — полторы тысяч солдат и гвардейцев из разных Родов, прикрытые десятками защитных заклятий от четвертого до пятого рангов, бьются с целой ордой нежити и демонов. Твари наступают, не считаясь с потерями, ревут и орут в безумии боя, люди стреляют кто из чего — в ход идут и винтовки, и револьверы, и старые, Родовые зачарованные мушкеты, боевые артефакты низших рангов, гранаты — первые три ряда длинного прямоугольника состоят из тяжелой, бронированной пехоты гвардейцев разных Родов и регулярных войск. Последние облачены в одинаковые доспехи, усилены стандартными армейскими зельями — в среднем эти бойцы примерно на уровне бойцов средней руки аристократического Рода, превосходя бойцов мелкой аристократии. Вполне надежные бойцы, не уступающие стоящим с ними в одном строю гвардейцам…

Магия старших чародеев была направлена на защиту того шквала боевой магии, которым осыпала воинов наступающая орда. Долго так продолжаться не могло — количество существ четвертого и пятого ранга в наступающей орде превосходило людских магов раз в пять, а то и шесть. А ещё там было несколько тварей шестого ранга — и они уже успели нанести по удару, который имперцы с трудом выдержали. Обрушение защиты не произошло лишь потому, что наши чародеи действовали совместно, сопрягая барьеры и по возможности распределяя нагрузку на максимальное количество щитов, но долго так продолжаться не могло. И тот, кто командовал нашими, принял единственно верное решение — атаковать врага, смешаться с вражеской армией, усложнив врагу использование площадной магии.

Контратака людей застала орду врасплох. Стена закованных в сталь бойцов, прекратив пятиться, резко бросились вперед, врубаясь в ряды не успевших ничего понять тварей — улучшенные сложным алхимическим курсом препаратов бойцы, к тому же наглотавшиеся боевых стимуляторов, использовали прану, применяя те немногие навыки, что были им доступны. Взрывной рост физических возможностей на полторы-три минуты, в зависимости от индивидуальных навыков и характеристик бойца, стали неприятным сюрпризом для тварей.

Зачарованные мечи врезались в плоть, кости, роговые пластины и прочее, из чего состояли демоны и нежить. Фляги с освященной самыми чистыми, самыми почитаемыми и близкими к рангу святого священниками пошли в ход, заставляя орать от боли даже нежить, неспособную ощущать эту самую боль в принципе. Полетели вглубь орды и гранаты — а бойцы всё рубились и рубились, каждый миг сметая десятки, а то и сотню-полторы тварей. Самых крепких и сильных не трогали, вырезали лишь тех, кого могли прикончить быстро, бестрепетно оставляя за спиной угрозу, способную ударом в спину оборвать жизнь любого из них…

В любой другой день подобного маневра мы бы не увидели. Ни подобной слаженности, ни такого уровня взаимопонимания и доверия среди разношерстых, собранных с бору по сосенке людей ожидать было просто невозможно. На подобное нужны месяцы тренировок и годы совместных битв, не меньше… Но Общность Душ творит чудеса — один из эффектов правильно использованного заклятия давал эффект той самой Общности. Соприкоснувшиеся со мной и через меня друг с другом, они на подсознательном, глубоком уровне научились чувствовать и понимать друг друга в бою. То, чего достигают за годы усиленных тренировок и сражений, вся наша армия получила за несколько минут. И этот эффект вовсе не временный…

Линия стрелков и младших чародеев действительно не подвела своих товарищей. Свистели пули, летели гранаты, били молнии, ледяные глыбы и каменные колья, ревело пламя и хлестал ветер — на каждую оставшуюся в тылу тварь обрушился настоящий шквал, сметая тварей. Более того — люди на ходу рассредотачивались, создавали дистанцию друг с другом, кто-то отступал назад, кто-то бежал вперед, вслед за тяжелой пехотой, некоторые бежали вправо или влево — и накачанные алхимическим допингом и моей магией Души, даже неодаренные солдаты двигались с впечатляющей резкостью.

Враги, в растерянности от происходящего, не сразу начали повторную атаку — но было поздно. Плотность стрельбы и боевых заклятий сильно упала, но зато рассыпавшиеся на большой территории и залегшие где как могли стрелки сделали бессмысленным использование большинства площадных ударов. Смысл тратить заклятие шестого ранга, если оно убьет максимум два-три десятка обычных стрелков, к тому же неодаренных и даже не усиленных людей вроде гвардейцев?

Высвободившиеся Мастера и Младшие Магистры вместе с Подмастерьями, Учениками и Адептами сами рванули в атаку, сметая оставленных гвардейцами тварей как осенний сор. И вновь враг растерялся — смешавшиеся с ордой люди стремительно прорывали рыхлые, лишенные порядка и тактики ряды нежити и низших демонов, а бить по своим враг решился не сразу. Но всё же ударил, не жалея сил и слуг — и десятки тяжелых пехотинцев Империи отдали жизни вместе с двумя с половиной сотнями нежити и демонов, их окружавших.

За первым ударом последовали ещё и ещё. Позади орды находилась группка из семи тварей пятого и двух шестого рангов, состоящая из четырех баньши и лича шестого ранга, трех неизвестных мне демонов пятого и одного инкуба шестого, которого неизвестно каким ветром занесло в число воинов. Они били и били, платя за одного убитого имперца семью, восьмью, а иной раз и десятью-двенадцатью своими подчиненными — но даже так размен был в их пользу. Ибо тяжелой пехоты в ряды врага врезалось лишь три с половиной сотни, да полсотни магов разного ранга… Одолей их — и на стрелков не понадобится даже помощь чародеев. Простые смертные с винтовками просто не в силах дать серьезный отпор нежити и демонам в ближнем бою…

Сперва я не понимал замысла своих соотечественников, но затем всё встало на свои места. Прорвавшись, потеряв почти половину бойцов и треть магов, наши воины оказались в клещах — позади и с флангов огромная орда чудовищ, а впереди, в тридцати метрах, их сильнейшие маги. Конец, безвыходная ситуация… Но мои соотечественники имели на этот счет свое мнение.

Двое Мастеров, ускорившись до предела, рванули к врагам. Звуковые волны баньшей и плети из самого Мрака ударили людям навстречу, но тройка Младших Магистров сумела прикрыть своих подчиненных. Ненадолго, лишь на пару секунд, затем их щиты затрещали и начали лопаться, но это было уже неважно. Оба Мастера вспыхнули нестерпимым, режущим глаза белым пламенем — я не знал, что именно это за магия, но суть была ясна и без этого.

Самопожертвование. Двое Мастеров жертвовали своей магией, своей жизнью и даже своим посмертием — теперь они будут вынуждены стать слугами кого-то из языческих богов в ином мире. На тысячи лет… А может и навечно — тут как карта ляжет. Тяжелая судьба… Но взамен тот одалживал часть своей силы, многократно усиливая последнее заклятие парочки храбрецов. Белое пламя вмиг спалило несчастных так, что и пепла не осталось — а в следующий миг с яростным рёвом обрушилось на девятку колдунов, сметая их барьер. Твари умирали отнюдь не столь быстро и безболезненно, как пожертвовавшие собой люди — переполненные ужаса и боли вопли были бы слышны далеко, далеко вокруг… Если бы подобные схватки и убийства не происходили сейчас повсеместно. Где-то в меньшем масштабе, а где-то и гораздо, гораздо большем.

Оставшись без сильнейших своих магов, орда тварей не перестала быть угрозой — но чаши весов уравнялись, вскочившие стрелки помчались, на ходу делая последние выстрелы и насаживая на винтовки длинные штыки. Тварей всё ещё было намного больше, и среди них хватало обладателей магии от первого до четвертого ранга — но теперь, с четырьмя Мастерами и тремя Младшими Магистрами, люди получили шанс на победу.

И ещё десятки подобных боев. Где-то, призванные священнослужителями, бились духи Света и низшие Ангелы, сея в рядах чудовищ смерть и разрушения — но у врага и на это был свой ответ. В свою очередь открывались врата в миры Смерти и Инферно, откуда валили многочисленные порождения этих Планов, призванные на короткое время — и силы Света и Тьмы сцеплялись в жаркой, беспощадной и неостановимой схватке.

Где-то над головами людей, прямо по воздуху, шагали многочисленные духи, мифические существа и Младшие Божества, призванные язычниками. Шагали, вынужденные сражаться не с тварями, уже закрепившимися в нашем мироздании, но с призванными нежитью и демонами временными союзниками — ибо если не остановить эту мерзость, она легко пожрет людей.

А где-то призванные нашими монотеистами и язычниками существа вовсю рубились, помогая смертным — ибо в количестве помощи, которую мы сумели призвать в этом сражении, мы значительно превосходили врага. Но кое-где было и наоборот — и там люди, несмотря на отчаянную храбрость, терпели поражение. Битва обратилась в огромное поле чудовищного хаоса, когда управлять уже сражающимися войсками практически невозможно, и единственное, что может полководец — посылать резервы на самые опасные участки битвы.

А пока шла битва на земле, в небесах разразилась своя схватка — тучи разнообразных тварей, как демонических, так и нежити, сошлись в бою с нашим воздушным флотом. Два линкора, несколько десятков крейсеров, которых стало явно больше чем раньше, под сотню эсминцев и около двухсот фрегатов и корветов — грозная, внушающая уважение мощь. И это не считая под шесть с лишним сотен бывших гражданских судов, спешно укрепленных и довооруженных,

Кто побеждает в этой схватке я при всем желании не мог — там царило настоящее безумие. Многие воздушные твари попросту десантировались на корабли и пытались их если не захватить, так вырезать весь персонал — большинство щитов было настроено на отражение магии и объектов, летящих выше определенной скорости, для экономии энергии. И на палубах судов разворачивались свои битвы — абордажники вырезали наглых чудищ, защищая суда.

Гремели разом сотни орудийных залпов, били атакующие заклятия эсминцев и крейсеров, но им отвечали вполне себе достойно — костяные драконы в количестве более полусотни, больше семи сотен летающих демонов шестого ранга, два десятка бизаальту — громадных крылатых демонов, с уродливыми клыкастыми пастями, огромными, метров под тридцать, гуманоидными телами с шестью руками и силой Архимагов, удерживаемые в воздухе двумя парами кожистых крыльев… И это не говоря о тысячах других, менее могущественных, но куда более многочисленных тварях…

Всё, пора. Хватит глазеть, пора действовать — я закончил формировать эфирные заготовки десятка разных заклятий, подготавливаясь к предстоящей схватке. Я уже нашел местонахождение Императора Мертвых, но нападать на него смысла не было — он прекрасно позаботился о своей защите, использовав десятки могущественнейших артефактов восьмого и даже три девятого рангов. Подобное даже мне ковырять долго и дорого по силам — пусть лучше вылезет наружу сам. Эти предметы стационарного типа действия, с собой в бою их не потаскать… Я же должен в оставшееся время разобраться с парочкой демонов. Смотрю, у наших Магов Заклятий дело пока худо идет — даже присоединившийся к ним Ройдо едва позволяет им защищаться от сыплющихся ударов. Магов Заклятий у врага оказалось больше, чем мы ожидали — сейчас четверо бились против девятерых, а ведь одного прикончил ангел, тройка демонов не учавствует, плюс тот бедолага, которого сейчас натягивает на себя Император… Что ж, сперва слегка помогу своим, а потом — демоны.

Сжал покрепче Копье Простолюдина. От него пришла волна легкой неуверенности — оружие одновременно чувствовало, что я его хозяин и вместе с тем ощущало некоторую чужеродность.

— В прошлом у меня не было Живого Оружия, — негромко сказал я ему. — Кто бы мог подумать, что шанс его получить появится в этом? Тебе нужно отнять еще немало жизней, что бы вырасти… Но если убивать обладателей восьмого ранга, то пяти-шести может хватить… Ну-ну, не беспокойся — это все тот же я…

Послав мягкую волну Духовной Силы, я успокоил своё оружие. А затем, не тратя времени, разорвал пространство перед собой, выходя за полсотни километров от места, где был до этого — в тыл армии Цинь. В километрах трех от меня стоят трое Архиличей восьмого ранга в окружении группы своих слуг седьмого и шестого ранга. Образовали заклинательные круги, дабы усилить мощь своей магии. Азы военного искусства…

Хотелось бы переместится поближе, но враги заблокировали пространство вокруг себя особенно мощными чарами, так что даже я был не в силах их преодолеть. Ну, в принципе, и так грех жаловаться… Я поднял левую руку с вытянутым указательным пальцем. Над кончиком пальца заискрились, сливаясь воедино, Золотые, Красные и Черные Молнии, сливаясь воедино — первые две даровали дополнительную силу и стабилизировали третью, дабы удар вышел максимально эффективным. Перед пальцем стремительно сформировала черная шаровая молния, плюясь во все стороны искрами и небольшими, тонкими разрядами.

Сфера была диаметром около тридцати сантиметров. Небольшое волевое усилие — и она сжалась до сантиметра, а секунду спустя расширилась до полуметра и извергла из себя поток черной, как сама ночь, энергии. Темная Плазма, моя Личная Магия, одно из самых разрушительных заклятий…

Могучий защитный купол, опирающийся на три ритуальных круга, под завязку напитанных кровью и праной тысяч принесенных в жертву, задрожал. Несколько секунд продлилось противостояние качества и количества — но первое одержало сокрушительную победу, и защита лопнула, подобно хрустальной тарелке. Куски застывшей, твердой энергии начали падать вниз, как осколки стекла, враги начали судорожно пытаться поставить новую защиту — пробившее защиту заклинание врезалось в ряды врагов, прикончив пять Архиличей. Минус пять существ уровня Архимагов разом — неплохо…

Я рванул вперед, окутанный молниями. Секунда — и я уже там, на территории круга магов, начавшего распадаться, но ещё не превратившегося окончательно в паникующее стадо. Первый же укол Копья Простолюдина пробивает череп Архилича, протекающие через древко на острое, подобный кинжалу наконечник чары с легкостью уничтожают энергетику нежити — минус шестой. Круг Магов распался насильно, так что все они сейчас получили изрядную отдачу. У меня было несколько секунд их растерянности — один лишь Повелитель Мертвых не был в замешательстве, но его я оставил на потом. А вот несколько десятков Архиличей… Я убил ещё семерых Копьем, дабы насытить, пока есть возможность, а затем одним заклятием прикончил уже пришедших в себя и закрывшихся защитными чарами тварей. Магия седьмого ранга просто не могла тягаться с моей силой — Фиолетовые Молнии вмиг развеяли их чары. А затем прикончили и самих мертвых чародеев — в отличии от Меня-Аристарха, Я-Пепел мог с их помощью убивать любую нежить. Да и любых искусственно созданных магических существ, в принципе…

— Т-ты… Реинкарнатор! — испуганно заговорил создающий барьер за барьером Повелитель Мертвых. — Прошу, пощади! Я буду служить тебе верой и правдой, сделаю всё, что скажешь…

— Ты же целый Повелитель Мертвых, — покачал я головой. — Хотя бы попытайся, что ли, умереть достойно…

Глава 15

Личи… Самые умные, самые привелегированные, обладающие самым широким спектром возможностей в некромантии и малефицизме, способные на достойном уровне использовать магию Тьмы… Единственная нежить, которой в полной мере доступна ритуальная магия, способные нападать, ставить защиту, творить артефакты, поднимать другую нежить, проклинать отдельных людей и целые регионы, даровать себе и своим подчиненным темные благословения — внушительный список даже если перечислять просто названия разделов доступной им магии, не вдаваясь в подробности сотен, а то и тысяч разнообразных чар, на оттачивание которых у них была вся смертная жизнь плюс вторая, в форме нежити.

И при этом — самые трусливые и слабые духом твари. Находящийся напротив меня лич… Хотя нет, как я теперь знаю — их называют Повелителями Мертвых, всех, кто достиг восьмого ранга. Так вот, стоящая передо мной нежить, сравнимая в силах с Магом Заклятий, вполне могла бы дать мне бой. Сразиться, потянуть время, выложиться на полную и протянуть до подхода подмоги — но вместо этого могущественный враг делал ровно две вещи. Возводил всё новые слои защиты и судорожно, раз за разом пытался открыть себе Темную Тропу — одно из высших заклятий перемещения в Магии Тьмы. Магия Пространства твари была недоступна, а имеющийся при себе артефакт, который должен был его по первому желанию перенести на сотню-другую километров просто не мог взять Пространство под контроль.

И не сможет — не какой-то поделке восьмого ранга тягаться с контролем Великого Мага, особенно моего уровня. Я ведь уже, кстати говоря, даже сильнее, чем в прошлом — теперь я Великий Маг Четырех Заклятий. Там, в Александровске, я совершил неожиданный, но огромный скачок в развитии. Полностью пожать его плоды я смогу, лишь по настоящему вернувшись на нынешний уровень — для этого нужны не несколько часов, а дни и недели как минимум. Но даже так — резерв вырос на семнадцать процентов, да и некоторые вещи стали даваться чуть проще…

— Прошу тебя, сжалься! — вновь взмолился лич. Повелителем зваться такой слизняк не заслуживает. — Разве раб с силой Мага Заклятий не будет тебе полезен⁈ Ты же взял в слуги двух рыцарей смерти седьмого ранга — а представь, насколько полезнее буду я, куда более умный, могущественный и верный⁈

— Нет, — усмехнулся я, не прерывая своего занятия.

Со страху тварь уже десятка полтора мощных защитных чар наклепала. Пробивать по одному долго, да и позволит ему продолжить накладывать защиты, выигрывая время. Поэтому надо сокрушить всё это одной атакой. Благо, большая часть барьеров была достаточно простой, пусть и накачанной до предела силой…

Фиолетовые Молнии поднялись вокруг меня, взвиваясь ввысь и переплетаясь меж собой. Уплотнились, сжались, перестали шипеть и потрескивать, разбрасывая искорки, и уже через несколько десятков секунд вокруг меня сами собой плавно извивались темно-фиолетовые ленты, очень напоминающие шелковые. Вот только касаться этих лент я бы настоятельно не рекомендовал никому.

Повинуясь моей воле семнадцать лент из сверхплотных, до предела сжатых Фиолетовых Молний обвились вокруг самого первого защитного купола нежити. Личу этот факт настроения отнюдь не прибавил, и мёртвый волшебник с явственно слышимой в голосе паникой начал умолять, просить, обещать, клясться и даже чем-то угрожать… Не знаю чем, я, признаться не слушал. И разум закрыл, ибо порождение Смерти вовсю стучалось ко мне телепатически. Порождения моей магии неспешно, в течении двух минут извивались на защитном куполе, пока наконец не замерли окончательно.

Ленты сложились в три руны — Арз, Руггир и Сантрир. Крупицы магии Забытых, несколько магических рун, входивших в один из многочисленных магических алфавитов этой расы. Я нашел их случайно, благодаря удачному стечению обстоятельств. Несмотря на то, что я мигом понял, какой цивилизации принадлежала моя находка, ибо от неё чувствовался слабенький поток характерной маны, у меня ушло двенадцать лет на расшифровку семи обнаруженных рун. Каждый день, почти без перерывов, я отдавал этому занятию от шести до двенадцати часов, а иногда, когда чувствовал, что успех близок, мог и несколько недель кряду, без сна и отдыха, работать. Прерывался лишь по одному-два раза в год, устраивая себе полноценный отдых и позволяя мозгам немного остыть — без подобных поблажек даже самый острый и въедливый ум может устать и охладеть к работе… И то, что я ничуть не жалею о двенадцати годах, проведенных подобным образом, говорит всё, что надо знать об их возможностях.

Руны мигом из фиолетовых стали черными, окрасившись в цвета магии Забытых. Моя мана им требовалась лишь для активации — далее же они потянули силу из окружающего мира. Огромные потоки маны реками потекли к трем символам, создавая видимую даже невооруженным взглядом легкую рябь в воздухе. Объем энергии, что они всасывали, был воистину колоссальных размеров — с треть моего резерва. Или два резерва Мага Заклятий, что сейчас прятался под защитными заклятиями, сам решив свою бесславную участь…

Лич быстро понял, что происходящее грозит ему большими проблемами, и всеми силами пытался помешать происходящему. Темное Пламя, призрачные черепа, лучи энергии разных магических школ — первые секунды он использовал пусть мощную и разрушительную, но довольно примитивную магию. Однако быстро сообразил, что с таким подходом ему ничего не светит, и прибег к Высшему Малефицизму. Секунд тридцать ничего не происходило, а затем я ощутил мощный всплеск маны и с легким удивлением заметил, как края черных рун начинают покрываться отвратительным коричнево-зеленым светом, который жадно набрасывался на созданные мною руны.

Проклятие, наложенное прямо на заклинание — высший пилотаж, признаю. И будь это любой другой случай, подобный фокус вполне мог сработать — чары явно должны были бить не только по заклятию, но и по его создателю, перетекая на него по тем незримым, неощутимым практически связям между чарами и их творцом. Что позволило бы обойти большинство видов защиты, ударив напрямую по жертве… Сработает не с каждым, да и в настоящем бою применить сложно — требует слишком долгой подготовки и накладывается только на близком расстоянии. Если создатель заклинания далеко, то ни о каком его поражении речи не идет. В общем, весьма ситуативное заклятие.

Между мной и рунами никакой связи не было. Чем был хорош рунный алфавит Забытых, так это тем, что после активации руна больше не требовала поддержки от своего создателя. Впрочем, это компенсировалось сложностью их применения… Большинству они просто не под силу. И это был не единственный их недостаток — к сожалению, против защитных заклятий высших категорий стационарного типа, вроде великих барьеров ключевых городов Российской Империи и Родовых гнезд высшей знати, эти чары тоже не сработали бы вообще, а против стационарной защиты классом пониже просто были бы чуть эффективнее общепринятых способов борьбы с ней. Причины подобного феномена было объяснять долго и неинтересно, да и не важно это сейчас…

А ещё, кстати говоря, руны, если начертавший их сделал это посредством могущественной магии, которая легла в основу начертания, способны за себя постоять, используя ту силу, из которой они были образованы. Именно поэтому я их из обычной маны не чертил, предпочитая более энергоемкий, но надежный вариант. Тоненькие Фиолетовые разряды забили по краям пораженных участков, всё учащая и учащая удары, становясь всё толще и свирепей — и вот уже минуту спустя проклятие полностью уничтожено. Загнанный в угол лич сдаваться не собирался, вновь начав что-то сплетать — но было уже поздно.

Руны, наконец, преобразовали всю собранную энергию и начали действовать. Руна Арз — разрушение, Руггир — концентрация, Сантир — поглощение. Из забавного — в отличии от стандартных рунных заклятий, магия рун Забытых активировала руны в обратном порядке, от последней к первой. Примитивное, простое, как удар топора по деревянной чурке, рунное заклинание, при такой простоте в любом другом рунном алфавите не потянет выше второго, максимум третьего ранга… Но у Забытых сила рунного построения больше зависела от заклинателя — во всяком случае конкретно в этом алфавите. У них их было много, каждый под свои задачи — вот только я ничего, кроме семи рун Алфавита Войны не нашел… И моих навыков, к сожалению, не хватало на то, что бы использовать его в настоящем бою. Кроме одного рунного построения, но то моя козырная карта.

Эту же связку в схватке мне никогда не использовать. Слишком много времени требуется, в течении которого никто не должен мне мешать, а так же требуется противник, что будет стоять на одном месте и позволит спокойно наложить руны на него. Этот трус, сам того не зная, своим отказом от боя лишь ускорил и сделал неизбежной свою гибель, но часто ли попадаются подобные олухи? Впрочем, довольно о нем — наконец зашевелились те, ради кого я устроил столь показательное уничтожение.

Позади меня стремительно нарастали три ауры, что быстро приближались — решились-таки, наконец! Что ж… своему союзнику вы уже не поможете… Летите, козыри мои, сизокрылые, летите ко мне…

Три руны несколько секунд излучали мрачное, черное свечение, а затем просто лопнули, опадая десятками тысяч крохотных черных крупинок кристаллизованной маны. Но порадоваться своей удаче лич не успел — его барьеры, щиты и прочую защиту в один миг просто снес поток грубой, необузданной мощи. Невидимая даже в магическом зрении сила обрушилась и на самого мертвого чернокнижника, заставив его согнуться в коленях — а затем с громовым хлопком попросту испарив. Полное уничтожение физического тела и энергетики — многие чародеи восьмого ранга имеют хотя бы один фокус, позволяющий обмануть смерть и ожить при большой удаче… Но подобная аннигиляция не оставляет никаких шансов. Смерть, окончательная и бесповоротная. Не слишком эффектно, но в некоторых случаях чудовищно эффективно — маны я, по сути, потратил сущие слезы.

— Да что ж вы мнетесь, как монашка в борделе⁈ — закричал я, усиливая голос магией. — Три истинных демона Инферно, да к тому же вернувшие большую часть своих сил — и боятся одного смертного! Стыдобища какая… Измельчал ваш брат, совсем измельчал… В былые времена истинные не убегали от схватки, забившись по крысиным норам!

Несмотря на свою яростную, жестокую натуру, жадную до битв и разрушений, троица истинных на мою простенькую провокацию не повелись. Три ауры начали быстро удаляться, возвращаясь обратно. Что ж, если гора не идет к Магомету…

— Старик! — дотянулся я до разума нашего командующего. — Одного из уродов я уничтожил. Сейчас прибью ещё одного, но больше ничем помочь не смогу — на мне ещё демоны и главная тварь! Справитесь?

— Устрани вот этого урода, — сбросил он мне примерное местоположение врага. — И тогда справимся!

Император Мертвых уже, безусловно, занял новое тело, словам Разиэля можно доверять. Да только занять тело это ещё явно не все. Врагу надо еще освоиться в нем, как следует закрепиться, проверить, насколько все надежно и нет ли нигде никаких ошибок, затем обработать его Мощью Души… Я никогда подобным не занимался, так что всего перечислить не могу, но у магических искусств есть определенная логика, которая говорит сама за себя — насколько бы хорошим не было нынешнее вместилище, если Император собирается сражаться в нем, выкладываясь на полную, то на все проверки, пару-тройку дополнительных ритуалов для усиления и прочего у него уйдет минимум минут двадцать, как бы он не спешил. Это в теле Молчуньи ему подобное было не слишком нужно — там в ход шла только Мощь Души. Но в этом бою без полноценной магии ему не обойтись, так что проживший две тысячи лет мертвец, прекрасно умеющий ждать и не допускающий глупых ошибок, точно перестрахуется и сделает всё как надо. Жаль, долбанные демоны не отходят от него, стерегут падаль… И я обязательно должен прикончить эту троицу до его выхода, иначе мне самому конец.

Я вновь воспользовался Магией Пространства, шагнув в указанные координаты. На этот раз меня уже явно ждали — едва я появился в новой локации, как ощутил идущую сверху опасность. Вскинув голову, я увидел причину своей тревоги — огромный, в шесть сотен метров длиной и полсотни в диаметре, азиатский дракон, сотканный из пламени, распахивал свою пасть, готовясь к удару. Генерал Вэй, Огненный Дракон Цинь, собственной персоной. Дядя нынешнего Императора Поднебесной и один из сильнейших боевых магов страны… Среди живых людей, а не в целом. Так-то более могущественной нежити в стране хватало.

Алое пламя обрушилось с высоты, но я был готов. Не на прогулку по вечернему городу отправился, чай, знаю, что опасность поджидает везде. И потому магический огонь, без труда прожегший землю подо мной и на три десятка метров вокруг на сотню метров в глубину, не оставил на мне ни единого следа. Мои великолепные доспехи, все свойства которого мне открылись лишь с временным возращением сил, без особого труда справились с угрозой. Очень удобный набор отдельных артефактов, что объединенный в единое целое в несколько раз усиливал свойства каждого элемента брони.

Нужно было всего лишь немного настроить доспехи, чуть-чуть подправить и влить побольше сил разом, дабы пробудить спящую часть его магии — и теперь, пока внутреннее хранилище энергии лат не истощится, я мог спокойно стоять под ударом пусть не самого сильного, но заклятия восьмого ранга. Я бы даже сказал, слабенького такого заклятия… От этой громадины я ожидал большего. Переоценил? Странно, маны в драконе больше, чем в средней руки Маге Заклятий. Явно напитан не только и не столько создателем, сколько из специальных артефактов-накопителей и при помощи жертвоприношений — чувствуется в нем что-то эдакое, отдающее магией Крови и чернокнижием.

Дракон, извернувшись в воздухе, пошел на второй заход, и на этот раз в его пасти клокотало уже синее пламя. Явно помощнее предыдущего, но терять время и силы на глупые игры я не собирался — итак слишком много времени потратил на лича, пытаясь сэкономить силы. Действовать надо предельно рационально — устрою бой с самими магами, быстро прикончу большую часть Архимагов и начну тянуть время. Если демоны вновь попытаются спасти одного из союзников, то тянем время до их прихода. Если нет — быстро кончаю дурака и начинаю прыгать от одного врага к другому, пока не перебьем всех. А там уж пусть союзники демонов сдерживают, пока я дерусь. План неидеальный, но драться с тройкой демонов там, где в любой момент им может прийти на помощь Император Мертвых, причем даже не вылезая из своего укрытия — чистой воды самоубийство.

Несколько секунд — и я уже на краю небольшой поляны. В центре — странная магическая фигура, не похожая ни на что из виденного мной прежде. Кривые, изломанные линии изредка переходят в длинные и прямые, а на пересечениях, обозначенных чем-то вроде крупных желтых точек, стояли Старшие Магистры и Архимаги. Первые на внешних точках и пересечениях, вторые — исключительно на внутренних. И лишь в самом центре странного образования находился высокий, мускулистый мужчина в роскошных парадных доспехах, за кажущейся бесполезностью которых таились несколько артефактов восьмого ранга, с окладистой черной бородкой и сливающимися с ней ровно подстриженными усами.

Сорок семь Старших Магистров и семнадцать Архимагов. Негусто… Но эти, в отличии от нежити, пытаться удирать или впадать в панику явно не собирались. Меня встретили десятки спокойных, сосредоточенных взглядов… Что ж, тем интересней. Давненько я не подкармливал старину Маргатона, а тут такая шикарная возможность…

Короткая мысль, за которой следует всплеск маны — и то, на что ещё недавно требовались ритуалы, вербальные формулы, осознанные усилия и тому подобное, происходит само собой. Над поляной возникает громадная, чуть светящаяся по краям разными оттенками красного печать необычной формы — безо всяких фигур, картинок, рун и прочего, просто сплошное багровое свечение. Чем дальше от краев, тем гуще становился багровый, вытесняя прочие оттенки, и с каждым мигом печать наливалась всё большей мощью. Через пять секунд она была уже завершена — нормальная, полноценная Печать Кровавой Жатвы. И выглядела она ныне как перевернутое озеро самой настоящей крови, по которому, если приглядеться, катились неспешные маленькие волны. Только вот приглядываться некому — её мог видеть только я… Ну и близкие ко мне по могуществу существа, а таковых здесь не имелось.

Первый удар маги нанесли спустя всего три секунды с момента, когда печать вошла в силу. Слитный удар такого количества чародеев, чья сила фокусировалась на одном волшебнике, вливаясь в его чары, выглядел как обычная огненная стрела, ранга эдак второго, не больше. Вот только летела она с такой скоростью, что даже для меня, замедляющего сейчас время для своего разума хрономантией и одновременно разгоняющего магией свое сознание, она летела так, будто почти никакого замедления времени и ускорения сознания и не было вовсе. Так, раза в три медленнее, не больше — а должна была почти застыть в воздухе, зараза.

Перед простым, вытянутым сгустком оранжевого пламени, длиной около восьмидесяти сантиметров и примерно пяти диаметром, дрожало само Пространство, а земля, над которой она проносилась, не сгорала даже, а с чудовищной мощью вминалась на добрых пять-восемь метров вниз, столь огромной собственной гравитацией обладало заклятие. И увернуться я уже просто не успевал. Магия Пространства требует больше времени, которого нет. Банально отпрыгнуть? Та же каша, не успеть. Явно заготовка, и подготовленная за время, потраченное мной на убийство лича. И за те короткие минуты, что у них были, Огненный Дракон Цинь и его подчиненные успели проделать колоссальную работу. Остается лишь принять в лоб — но уж этот удар мои доспехи точно не выдержат. Ослабят, безусловно, и сильно, но всё равно не спасут. В меня летело Заклятье — одно из лучших, созданных лично для себя с учетом всех своих сильных и слабых сторон, шедевр этого Вэя, и относится к нему небрежно точно не стоило. Будь ты хоть трижды Великим Магом — смертельный удар, даже нанесенный более слабыми коллегами по цеху, есть смертельный удар. Будет мне уроком — я слишком расслабился, привык считать себя непобедим в этом мире, начал пренебрегать банальной осторожностью, и вот сейчас меня едва ли не со спущенными штанами подловили. Творец-Всесоздатель, стыдоба-то какая… Слава всем богам и демонам, что мои прежние товарищи этого точно никогда не узнают. Такого позора я б не пережил…

Фиолетовые молнии тут не справятся — и времени слишком мало, и на такой уровень боевой магии не рассчитаны. Фиолетовые — важный вспомогательный инструмент, тонкий хирургический скальпель, если угодно, а не грубый боевой молот. Её предназначение не в этом… А вот некоторые другие мои Молнии как раз и есть тот самый боевой молот. И пора бы использовать ту, по которой я изрядно соскучился. Единственную, что ещё неподвластна мне в естественном моем состоянии, та, что едва не выпила меня до дна в Александровске — Черная Молния!

И она легко, радостно откликнулась — как соскучившаяся кошка, давно не видевшая хозяина и теперь старающаяся едва ли не при каждом удобном случае трется, ластится и требует, что бы её гладили, почесывали пузико и чесали за ушком. Именно так она ощущалась всё это время, с момента использования её сил в бою с нежитью.

Черные разряды помчались к преодолевшей уже почти половину пути огненной стреле. Моя Молния двигались на порядок быстрее — и вот уже черные, толстые жгуты разрядов впились в тоненькую полоску пламени, летящую ко мне. Резкий отток маны, процентов шесть от моего резерва, и налившиеся мощью Молнии начинают менять траекторию заклинания. Его создатель, Вэй Цинь, чувствует, что происходит что-то не то, он тоже использует разгон сознания, как и любой иной чародей восьмого ранга, вот только даже без учета магии времени я минимум в два раза превосхожу его в разгоне сознания. А уж учитывая магию времени — во все шесть-семь раз. Разворачивающаяся для меня с неспешностью хорошей оперы схватка наших чар для него проходит весьма быстро, он вынужден принимать решения почти не раздумывая — у чародея есть связь со своим творением, он может в любой момент усилить или ослабить его, может заставить сдетонировать, сменить направление и ещё много чего — но решать, что именно делать ему нужно было очень, очень быстро.

Это было было похоже на партию в шахматы, где у одного на продумывание ходов есть шесть-семь минут, а у другого — лишь одна. И это притом, что первый на голову превосходит второго как игрок. Через Черную Молнию я словно поезда по надежным тоннелям направлял собственные чары с единственной целью — ослабить контроль врага над заклятием. Ну а Молния же, следуя моей воле, уплотнилась, усилила напор… Ещё полторы минуты противостояния (для меня полторы, не для него) и я окончательно оборвал контроль над чарами противника и заставил сменить траекторию, отправив куда-то в сторону. Сняв заклятие времени (нельзя слишком долго и часто использовать её на себе, у меня скоро главный бой, в котором она мне точно понадобится), но оставив разгон сознания, я улыбнулся побледневшему циньскому военачальнику и члену Императорского Клана.

— Давайте поговорим… — начал было хорошо поставленным, приятным баритоном генерал Вэй, как-то сразу растеряв часть величественности.

Однако говорить я не собирался. Ни с ним, ни ещё с кем-либо из врагов. Впрочем, как и мой противник — пусть он и думал, что делает это незаметно, но я четко ощущал и посланную им просьбу о помощи, и почти уже активированные артефакты — ему требовалось ещё с десяток секунд, не больше. Молодец, не жалкая тряпка вроде убитого лича — этот тип явно собирался драться до последнего, просто для активации предметов хотел время выиграть… Вот только я, понятное дело, подобного ему позволять не намеревался от слова совсем, а потому уже готовил полноценную атаку — сплетая Красную, Фиолетовую, Золотую и Черную воедино. Рождаясь прямо в моем Источнике Магии пропуская их самого

Где-то вдалеке грохнуло так, что земля весьма дрогнула даже у меня под ногами. Взорвался-таки гостинец циньский, да ещё как взорвался! Что ж, вот, держи ответ. Моя ладонь как раз закончила движение вниз, и Коготь Молний обрушился вниз. Разряды Синих, Желтых и Золотых Молний, привычная боевая связка, сработала так, как надо — прямо в центре магической фигуры скорчился генерал Цинь, терзаемые злыми, трескучими ударами магического тока. По тщательно выверенным линиям, соединяющим магическое построение врагов воедино, побежали разряды, охватывая остальных чародеев — не прошло и десятой доли мгновения, как все они, по сути, погибли. И пусть тот факт, что формально жизнь ещё не покинула их тела, никого не обманывает — мои чары прорвались в зазор между защитой циньских старших магов, и более у них не было ни единого шанса на выживание.

Они сделали рискованную ставку, положившись на один всесокрушающий удар. Осознавая, что им предстоит выйти на бой против несоизмеримо более могучего врага, Вэй Цинь выбрал рискнуть всем в надежде застать меня врасплох и если не прикончить, то ранить этим ударом. И сколь бы велики не были мои претензии к тому, что творила его армия на наших землях, прежде, чем отправится дальше, я на короткий миг склонил голову. Независимо от прочего, храбрость, смекалку и мастерство я признаю. Большинство известных мне Магов Заклятий этого мира на его месте сбежали бы, а он принял бой.

— Ты дрался умело и храбро, воин из далеких земель. Я запомню тебя… Маргатон! Прими мой дар — и будь готов отплатить мне сторицей!

Маг Заклятий. Семнадцать Архимагов. Сорок семь Старших Магистров. Здесь и сейчас я отдавал ему в несколько раз больше, чем за всё время в этом мире, вместе взятое. А ещё, принеся в жертву Мага Заклятий, мага высочайшего для этого мира ранга, я мог открыть ему возможность полноценно искать адептов и распространять свои знания в этом мире. Закрепить его, так сказать, официально в магическом поле этого мира — и, подумав, я так и сделал. Это не значило, что ему не придется бороться с конкурентами, не устраняло и других проблем — но дальше всё уже зависело сугубо от него. Как он договорится с иными высшими силами, что имеют влияние в этом мире, с кем будет дружить, а с кем враждовать — это уже его забота, но главное я даровал возможность существенно расширить влияние и могущество самому молодому и пока ещё слабому Владыке Крови. Эта услуга не увеличивала его долг передо мной, я не оговаривал её заранее — но сейчас, вспоминая все свои сделки с ним в этом мире, я не могу не отметить, что я неоднократно оставлял для него лазейки в наших контрактах, пользуясь которыми он мог бы меня и вовсе закабалить. Минусы лишь частичного доступа к опасным знаниям и высшим ритуалам, вызванным фрагментацией памяти… Но он так не сделал. И более того — чаще всего перевыполнял свои обязательства.

Меня сложно назвать хорошим человеком, но у меня есть некоторые принципы. Я знаю точно, что любое иное существо его масштаба не стало бы играть со мной в благородство, а он стал. Возможно, и скорее всего, именно благодаря тому, что знал мою характер и логично предположил, что я ему отплачу, ну и что? Каковы бы ни были его мотивы, факт его помощи остается неизменен. И я отплатил за это.

— Почему? — раздался его задумчивый голос.

— Долг платежом красен, — ответил я. — Я не уверен, будет ли у меня завтрашний день, а уходить в вечность лучше без незавершенных дел и открытых долгов.

— Благодарю, друг мой… — спустя почти минуту тишины ответил очень тиъл. — И в качестве выражения моей признательности, Пепел, я сделаю кое-что безвозмездно. Доверишься ли ты мне, друг Пепел?

Не могу сказать что я не колебался — колебался, ещё как. Но, раз уж у нас сегодня день странных событий и небывалых даров, почему бы и нет? Разум отговаривал от подобного, но интуиция шептала — рискни. И я рискнул, позволив силе Владыке Крови проникнуть сквозь могучие бастионы, хранящие мои разум и душу, открывшись и став весьма уязвимым…

От моего рева натуральным образом дрожала земля, а на небе возникали и рассеивались облака. Все вокруг вскипело, вспыхнуло от хаотичных потоков перемешавшихся рек маны — а затем боль ушла столь же внезапно, как и появилась. Я вновь был собой, я вновь был цел и невредим… А так же вновь владел всеми своими воспоминаниями. Всей своей памятью, навыками, силами, знаниями и опытом — и не как прежде, а воистину всем. Не было больше осколков печати на душе и разуме, частично блокирующих фрагменты меня… Внутренний мир вновь стал таким, как и должен быть.

— Спасибо, — коротко, но с чувством сказал я.

— С возвращением, старый друг… — прошелестел растворяющийся голос. — К сожалению, сегодня я больше ничем не смогу помочь.

— Ты сделал более, чем достаточно.

Прежде, чем отправиться дальше, я решил заглянуть туда, дальше, где в паре километров был расположен штаб этой армады. И откуда шла немалая часть приказов войскам… Что ж, после моего визита по меньшей мере человеческая часть армии Цинь лишилась головы. А возможно и все войско — не знаю… Всё, что мог для облегчения задачи основным войскам я сделал, пора бы заняться действительно важными делами.

Демоны так и остались там, оберегая Императора Мертвых. Что ж, прежде я опасался идти к ним, начиная схватку… Однако больше я медлить не намерен. Мой шаг легко и уверенно раздвигает Пространство, магия моя врезается в запрещающие телепортацию чары врага — подобными чарами были прикрыты оба убитых мной врага восьмого ранга, но та магия была не в силах мне помешать. Защита вокруг Императора Мертвых на порядок сложнее и могущественнее… Но теперь меня подобное даже не задержит.

Моя магия легко, мгновенно выискивает слабые места в заставляющих само Пространство застыть монолитной стеной чар — я не раз имел дело с тварями Инферно. Да что уж там — я сталкивался с ними в разы чаще, чем мне хотелось бы… А потому типовые ограничительные чары, установленные троицей моих врагов, помехой мне не стали. Будучи уверенными, что под этими небесами никто ещё не сходился с ними в бою, они не стали тратить лишних сил и ресурсов, дабы прикрыть известные мне слабости, и за свою самоуверенность этой троице сейчас предстоит весьма дорого заплатить.

Балрог и двое мирассу. Полные сил, напитанные кровью жертв, могущественные, опасные… И крайне неопытные. Ни одного старше двух тысяч лет — видимо, потеряв несколько воистину древних и опытных генералов, их Лорд решил больше не рисковать истинной элитой своего войска, оставив на передовой лишь тех, чью возможную потерю он считал допустимой. Тем лучше.

Поток Пламени Инферно охватил меня кольцом, заковывая в, как они считали, надежную ловушку.

— Самоуверенный человечишка… — начал было один из мирассу, но я не собирался слушать демоническую тварь. Я пришел сюда не ради слов.

— Темная Вода, Круговое Цунами, — бросил я.

От моих ног во все стороны ударила нарастающая волна агатово-черной, непрозрачной воды. Заклинание девятого ранга, из разделов моей Личной Магии, оно столкнулось с Пламенем Инферно, окружающим меня — и во все стороны ударили отзвуки двух столкнувшихся великих сил. Нельзя на равных противостоять Пламени, что сравнимо со Светом Эдема в своем могуществе, используя обычную стихию — и потому в разгар войны с Темной Звездой был найден и изучен способ призывать эту магическую жидкость из глубин мироздания. Требовательное к мастерству, жрущее много маны, но весьма эффективное средство, являющееся противоположностью столь любимой тварями Инферно силы, что породило их и питало силами… Да, неспособное в глобальном плане противостоять Пламени Инферно — но отлично работающее в локальных стычках вроде этой.

Зародившись не выше полуметра в первый миг, уже через пять секунд Круговое Цунами более чем оправдывало свое громкое название. Гребни невероятной, невозможной в естественной природе слитной волны, идущей на триста шестьдесят градусов, достигали полутора десятков метров. Пламя Инферно, боевые заклятия, уже приготовленные врагом, многочисленные ловушки и прочее, что приготовили хитрые твари, ожидая меня, просто сметало — ничто не способно было остановить всеразрушающий порыв моего заклятия.

Моя левая рука с вытянутым указательным пальцев оказалась поднята вверх раньше, чем враг успели сделать столь очевидный для меня ответный ход. К моменту, когда в полусотне метров надо мной оказался один из мирассу, начинающий сплетать атакующее заклятие, на кончике моего пальца уже сформировалась крохотная сфера воздуха. Заклятие, выменянное мной у юного Ильи Муромского, доработанное до приличной формы, сейчас прошло ещё одну модификацию — магу с моим опытом довести толковую заготовку для чар до приемлемого уровня дело нескольких секунд. То, что я успел сделать как Аристарх, было всесторонне изучено, осмыслено и доведено до ума — и уже сейчас шло вход. Всё же Молнии — это подшкола Стихии Воздуха, так что я в этом направлении особенно силен.

Первый удар — снять защиту. Фиолетовые разряды, принимая форму тонких, гибких сияющих нитей десятками устремились вверх из-под моих ног, опутывая со всех сторон врага. И ожидаемо наткнулись на защитную сферу — магия Крови, Тьмы и Хаоса… Тонкие фиолетовые нити проникли внутрь, беспорядочно разрушая все те тонкие нити, что превращали беспорядочную массу сырой маны и энергии различных Стихий и Школ магии в единую, стройную систему — в заклинание. Сфера Уддгасса, в самом стандартном её исполнении — нижняя планка высокой магии Инферно. В руках более искусного демона это заклинание ни за что не поддалось бы так просто — но враги были неопытны, слишком неопытны… И потому черно-багровая сфера заколебалась, грозя рассыпаться и вынуждая своего создателя отвлекаться и направлять дополнительные ментальные и магические ресурсы на свою стабилизацию и укрепление. Самоуверенный демон оказался даже глупее, чем я надеялся, не став прерывать плетение своих атакующих чар, решив, что сотканные из Фиолетовых молний нити и есть основная моя атака и уверившись, что застал меня врасплох — маленькую точку тугих, свивающихся в сверкающие белизной нити воздушных потоков на кончике указательного пальца он высокомерно проигнорировал.

И прежде, чем он успел толком управиться хоть с одним из своих заклятий, я отправил в него свое новое заклятие. Сфера Голодных Ветров, так я назвал эти чары… Новое заклинание в моем арсенале Личной Магии.

Так и не подняв голову к небу и не удостоив демона ни единым взглядом, я неспешно зашагал вперед. В небе надо мной раздался рёв, полный боли — шестирукий генерал Инферно не удержал защиту, и сейчас сотни и тысячи тончайших нитей воздуха, в каждой из которых было больше мощи, чем в сильнейшем из ураганов, впивались в плоть шивассу, оставляя глубокие, сочащиеся темной кровью раны. А Красные Молнии били крохотными разрядами из каждой раны, каждой царапины, оставленной мной — вот так нужно использовать Магию Крови. Усиление себя и союзников, ослабление врага, возможность обменять жизненную силу на ману в случае нужды — как же я был глуп, бездумно вкладывая Красные молнии в свои удары… Сила Молний не в том, что бы нафаршировать ими по максимуму любую атаку, а в правильном их использовании и сочетании. Да, есть чары, где их нужно комбинировать практически все — но то лишь сильнейшие и сложнейшие из чар. И судорожно призывающий всю доступную силу в напрасных попытках самоисцеления истинный демон на своей шкуре испытывал сейчас эту истину.

Ах, как легко и приятно сражаться, когда эфир вновь полноценно покорен моей воле! Как легко и непринужденно сплетаются сложнейшие чары, кои без него невозможно использовать в скоротечных битвах наподобие этой! А уж о том, что в каждый удар можно и нужно вкладывать Мощь Души я бы и не вспомнил, если бы не Маргатон… Сражайся я сейчас с этим мирассу один на один, и бой был бы кончен. Но я сражался не один на один…

Копьё Простолюдина в правой руке легко, стремительно прокрутилось в моей правой руке. Пятка оружия ударила в пустое пространство справа от меня, из которого, подобно выпущенному из пушки снаряду кувыркаясь вылетел второй мирассу и одновременно с этим с лезвия, направленного сейчас через мое левое плечо за спину сорвался разряд Синей, Желтой и Золотой Молнии. Грохот взрыва и волна раскалённого воздуха, ударившие мне в спину, были лучшим доказательством того, что удар нашел цель.

Я всё так же неторопливо шагал прямиком к возвышающемся над пустынной равниной каменному плато. Там, на идеально плоской, невозможной для естественной природы каменной поверхности стоял богато изукрашенный черный шатер с вышитыми золотыми драконами — символом Калана Цинь, династии, давшей название целому государству.

Ни один из демонов не погиб, и даже сколь-либо серьезные раны получил лишь один из них — но я не демонстративно не обращал на них внимания. Ни разу за весь бой мой взор не отрывался от стоящего вдалеке шатра, ни единого раза я даже не повернул головы к трем могущественным врагам… Лишь молча, спокойно и высокомерно шагал вперед — и неспешные, прогулочные, казалось бы, шаги стремительно пожирали разделяющее нас пространство. Я издевался над своими противниками, не просто переместившись в закрытое для телепортации место, нет — в каждом моем шаге была магия Пространства, позволявшая разом преодолевать не полметра, а полтора-два десятка. Я показывал троице демонов, что абсолютно не вижу в них ни угрозы, ни достойных упоминания врагов — ведь чары, блокирующие Пространство, до сих пор были активированы, а я все равно использовал эту школу магии в столь издевательской манере…

Я буквально физически ощущал их ненависть и злобу. Какого-нибудь более слабого волшебника, обычного Мастера, к примеру, просто ощущение душащих эту троицу эмоций попросту убило бы, заставив сердце остановиться. Но я же, неспешно сняв шлем и уложив его на сгиб локтя левой руки, лишь снисходительно улыбался…

— Ничтожества, — с легкой презрительной улыбкой бросил я, всё так же ни на кого не глядя.

И, разумеется, был прекрасно услышан. Рев, полный ярости и оскорбленной гордыни, полный обещания самых чудовищных кар и мучений, раздался из трёх глоток позади меня. Пространство пошло лёгкой рябью, мощная воздушная волна ударила мне в спину, неся в себе жар Инферно и зловоние демонов, окружающий магический фон скакнул от напряжения и ещё сильнее наполнился эманациями грязных, отвратительных для меня энергий Инферно — окончательно взбешенные балрог и парочка мирассу отбросили всякую осторожность, отдавшись первобытной, сидящей в глубине души каждой твари Инферно ярости.

Два мирассу, демоны, чья нижняя половина тела была змеиной, а верхняя представляла собой вытянутое гуманоидное туловище с шестью руками, возвышались более чем на две сотни метров. Хвосты, из которого состояли их тела на добрых три две трети, частично волочились по земле — метров шестьдесят демонической плоти обеспечивали опору и мягко пружинили гигантские тела. Пожалуй, целиком каждое из этих существ было под три сотни метров…

Шесть рук, в каждой из которых демоны сжимали различные артефакты — не только оружие, но и чисто магические предметы. Два кривых скимитара, один щит, кинжал из костей дракона, чаша из темного обсидиана и явно не человеческий череп — пара прямых рогов, вытянутая вперед челюсть с полной хищных, острых клыков пастью и четыре глазницы. У второго в верхней паре рук были огромный костяной лук со стрелами из лиловой энергии, в средней — пара жезлов из неизвестного мне материала, а в нижней — длинный кинжал из такого же темного обсидиана, как и чаша его сородича, и свиток из чьей-то кожи. Зная привычки обитателей Инферно — её владелец был наверняка разумен и процесс создания свитка наверняка выполнялся пока бедолага был жив и в полном сознании…

А перед этой парочкой, ближе всех ко мне, находился их предводитель — балрог. Гигантские крылья закрывали небо, башка представителя сильнейшего вида истинных демонов Инферно возвышалась на добрые три с половиной сотни метров над землей, могучее тело, местами состоящее даже не из плоти, а из густого Инфернального Пламени, излучало ауру ужаса и мощи, а правой руке излучал жар Пламенный Меч в добрые две с половиной сотни метров длиной, в левой извивалась, ниспадая вниз, длинная Плеть Боли — оба оружия, созданных из чистейшего Пламени Инферно и служащих визитной карточкой этого вида истинных демонов, сияли чудовищной, недоступной почти любым артефактам этого измерения мощью.

Полоса раскалённой плазмы из древнейшего и опаснейшего Плана Бытия взметнулась от небес до земли. Даже в небесах, переполненных огнем столкновений множества различных сил и заклятий сошедшихся в смертельной схватке армий, что превратили поздний летний вечер в едва ли не утро от количества разнородного и разноцветного света, Плеть Боли выделялась, как выделяется на чистом белом холсте единственная черная вертикальная линия. Рука огромного балрога двигалась со скоростью, физически, казалось бы, невозможной для подобных габаритов — но как и всегда, в спорах обладателей истинного колдовского могущества законы физики отступали в сторону.

Плеть, извиваясь и злобно шипя, начала движение вниз, стремясь обрушиться на крохотную, хрупкую и беззащитную человеческую фигурку, что посмела вызвать гнев могущественного демона-инфернала. Ничто в целом мире, казалось бы, не могло остановить грозное оружие, выкованное в глубоких кузнях Инферно, сама ткань смертного мира спешила убраться с пути грозного оружия… И когда мастерски нанесенный удар достиг земли, ударив самым своим кончиком, на котором было сконцентрировано более всего мощи, земля содрогнулась от могучего взрыва. Валуны размером с крестьянскую избу, пылая от жара, разлетались подобно песчинкам, озеро темного, густого пламени рвануло во все стороны, жадно поглощая всю попавшуюся на пути материю, не различая камень, дерево, траву и землю…

Могуч и страшен был этот удар. И никто из тех, что рискнули бы принять его на себя, не посмели бы отнестись к нему легкомысленно — вот только я его и не принимал. Крохотной, окутанной Желтыми разрядами искрой я на немыслимой скорости взлетел прямо в небеса, мимо ещё не успевшего опуститься хлыста, между ещё не успевших сомкнуться заклятий одного из мирассу, призванных сковать и обездвижить меня — и, замерев на высоте километра над землей, обрушил свой удар на троицу врагов.

Могущественная Магия Звука породила сильнейшую, разрушительную ударную волну, круша и корежа вражеские защитные чары, которые держал над товарищами второй мирассу. Троица демонов невольно отступила на несколько шагов, восстанавливая равновесие и готовя новые чары, и я воспользовался. Из свирепого грохота грома и толстых, могущественных разрядов молний, родилось моё заклинание — одно из сильнейших в арсенале Личной Магии любого Великого Мага…

Воплощение Души — финальная, завершенная версия Доспеха Стихии, многократно превосходящая его по всем свойствам. Созданная специально для битв с подобными врагами-переростками, позволяющее частично нивелировать разницу в способностях, возникающую при использовании демонами их увеличенной формы. Увеличиваясь в размерах, эти твари становятся значительно опаснее — повышенные прочность и устойчивость к магии, кратно возрастающая живучесть, чудовищная физическая сила, заставляющая утраивать затраты на защиту… На эту форму способны лишь сильнейшие твари, и возможность её использовать у этой тройки появилась из-за того, что я вернул свои силы.

Доспех Стихии неспособен ничего противопоставить этой силе, в отличии от Воплощения Души. Мой родной, изначальный мир куда более суров на опасных врагов, нежели этот. И именно поэтому, думаю, наша боевая магия настолько превосходит здешнюю…

Полупрозрачный воин двухсот восьмидесяти метров ростом, словно нарисованный в виде предварительного эскиза резкими, решительными карандашными линиями из Синих, Желтых и Золотых Молний, облаченный в плащ из густых, черных туч, что волочился по земле, с огромным копьем, один в один повторяющим Копье Простолюдина и облаченный в точную копию моего доспеха — таким я предстал перед троицей врагов.

— Идиоты, — презрительно бросил я. — Так бездумно прибегнуть к козырю на самый крайний случай и лишить себя шанса выжить… Вы не воины — вы просто буйный скот, обреченный на заклание.

Копье метнулось в стремительном выпаде, целя в горло балрога. Демон взмахнул Пламенным Мечом, пытаясь отвести моё оружие — но вместо того, что бы столкнуться с моим оружием впустую рассек воздух. Воплощение Души, смазавшись от скорости в поток разноцветного сияния, оказался сбоку от балрога — моё Копьё обрушилось на правого мирассу. Вооруженный луком и не имеющий при себе щита демон попробовал заблокировать мой удар магией, но его щит не выдержал соприкосновения с сияющим Золотом острием копья, на кончике которого танцевала огромная шаровая молния. Четвертая по счету Молния могла усиливать любую мою магию… Удар могучего копья, и без того способный с одного удара пробить большинство защитных чар восьмого ранга, разорвал тонкую пелену защиты и ударил по одной из нижних конечностей. Я метил туда, где в туловище мирассу располагался один из основных узлов энергетики данной твари, но реакция у демона оказалась достаточно хороша…

Рука со свитком из кожи полетела вниз, отсеченная мои ударом. Подранок отпрянул назад, разрывая дистанцию меж нами до нескольких километров разом, а на меня сбоку обрушилось разом пять атак. Удар Пламенного Меча и атакующее заклинание балрога в виде цепей из чистейшей тьмы, что попытались меня сковать, дополнили два Высших Проклятия от уцелевшего мирассу и выплеснутым из обсидианового кубка облаком магического яда, разъедавшего саму ману…

И всё это было встречено Стеной Темной Воды, что после использования в виде Кругового Цунами никуда не делась. Демоны посчитали разлитую всюду жидкость выработавшими ресурс остаточными проявлениями моей магии — и очень зря! Ибо контроль над этими чарами я не утратил и лишь ждал подходящего момента. Который уже настал…

Мне не пришлось дополнительно отвлекаться на защитные чары, попытки отступить или обмен ударами — Стена выдержала чужие атаки и ударила обоих демонов десятками горизонтальных водяных столбов. А потому натягивающий тетиву лука мирассу оказался неприятно удивлен — в потоках Сине-Желто-Золотых Молний, атакующих его в лоб, я вновь набросился на раненную тварь. Счет шел на секунды — на четыре секунды, выигранных мною с помощью заранее подготовленного маневра.

Гравитационное Клещи, Цепи Арудана, опутавшие толстыми звеньями призванного магией металла, Ледяной Капкан, сковавший хвост мирассу, удары молний и с новой силой активировавшиеся в теле подранка Красные Молнии (это был тот самый демон, что попал под удар Сферы Голодных Ветров) — на выходца из Инферно обрушилось слишком много Высшей Магии разом. В отличии от своих врагов я бился обдуманно, следуя четкому плану в голове, мгновенно корректируя его согласно обстановке, подготавливая хотя бы несколько слоев чар для каждого своего действия — и потому к моменту, когда товарищи демона сумели прийти ему на помощь… Помогать, по сути, уже было некому — дымящееся, подергивающееся в предсмертной агонии опаленное, местами промороженное, раздавленное и разорванное тело змееподобного инфернала, лежащее за моей спиной, исцелению не подлежало.

Втроем у них были пусть небольшие, но шансы победить меня своими силами. Ну а если не выйдет победить, то по крайней мере выиграть достаточно времени, что бы их могучий союзник успел прийти на помощь. Когда стало очевидно, что своими силами они меня не задержат, самое умное, что они могли сделать — отступить и затаится. И хладнокровно наблюдать, как я крошу барьеры на пути к Императору Мертвых, что бы вмешаться в нужный момент — сил бы у меня прорыв такой защиты отняло огромное количество. Циньские маги не очень позаботились об укреплениях для своих войск… Но вот в защиту этого места они вложились капитально.

И я не дал им этого сделать, спровоцировал на гигантофикацию. А у подобного шага, помимо многочисленных преимуществ, есть и значительные минусы. В мире смертных в этой форме им была недоступна магия Пространства, да и скорость передвижения в целом значительно падала… А ещё эта форма жрала много сил и отменить её вот так, в бою, по мановению руки было невозможно — тварям требовалось на это хотя бы десяток минут спокойствия.

Спасибо тебе, Маргатон. Я воистину вспомнил всё до конца… В том числе и опыт войны с армиями Инферно. Эта троица проиграла в первую очередь именно ему, опыту — в чистой магической силе они меня даже превосходили…

И потому в аурах оставшейся парочки я ощутил то чувство, которое инферналы совсем не привыкли испытывать перед нами, людьми — страх. Страх за собственную шкуру…

— Вы правильно боитесь, твари, — пророкотал я. — Уж вам я точно не дам спастись!

* * *

— Восемьдесят третий полк инфантерии отведен в тыл. Точное число потерь уточняется, но приблизительная оценка — от семидесяти пяти до девяноста процентов, — мрачно докладывал офицер-связист, Младший Магистр, специализирующийся на магии Разума. — Тринадцатый пехотный и гвардейцы Малининых, Сидоровых и ещё семи Родов прорвали боевые порядки нежити в семнадцатом квадрате. Командовавший нежитью Архимаг врага, как и семеро Старших Магистров его свиты, убиты в схватке, выжившие личи и живые чернокнижники бежали. Среди тварей не осталось никого выше четвертого ранга, в течении пяти минут остатки мертвецов будут уничтожены. Их командир просит дальнейших указаний!

— Кто там командует, каковы потери и состав уцелевших бойцов, — отрывисто уточнил пожилой Мастер в полковничьих погонах.

Связист умолк, посылая по цепочке коллег сообщение и дожидаясь ответа. Тот пришел на удивление быстро:

— Цифры приблизительные, но близкие к точным значениям. Около тысячи человек обычной пехоты, почти пятьсот гвардейцев, сто сорок три боевых магов от первого до третьего ранга. Шестнадцать Мастеров, семь Младших, четверо Старших Магистров и двое Архимагов. Говорят, рыцари смерти Аристарха Николаевича, пришли на подмогу несколько минут назад.

— Бойцы и младшие чародеи — в тыл, на перегруппировку и отдых, — распорядился полковник. — Все маги четвертого и выше рангов — сразу по завершению зачистки в пятнадцатый квадрат, пусть ударят демонам во фланг. Архимаги пусть выдвигаются немедленно — предупреди их, что у противника там четверо демонов седьмого ранга против одного нашего. Пусть поторопятся!

Парящие под высоким потолком желтые сферы с трудом освещали немалых размеров зал, в котором в данный момент работало несколько сотен человек. Десятки столов-артефактов, отображающих каждый свой участок великого сражения, что гремело в эту минуту далеко наверху, на поверхности. За каждым столом — несколько офицеров, среди которых обязательно хотя бы один — армейский маг Разума и связист по совместительству. Очередная разработка Академии Оккультных Наук, создавших артефакты-ретрансляторы, позволяющие магам Разума с соответствующей подготовкой кратно увеличить дальность и точность передачи сообщений, на порядок упростила командование непосредственно в бою, чем тактики и стратеги штаба сейчас и пользовались.

Собранные за многие годы под своим крылом, очищенные от лишней шелухи ограненные алмазы — именно такие мысли сейчас были у наблюдающего за работой подчиненных Мага Заклятий. С отеческой любовью и нежностью он сейчас смотрел на чудо из чудес, созданное его собственными руками — штаб армии, в котором все значимые решения принимались не как левая пятка у самого родовитого из аристократов пожелает, а исходя из строгой военной логики. Беспристрастно, без оглядки на пожелания более знатных и сильных магов, исходя не из опасения нарваться на конфликт с кем-нибудь слишком могущественным, а строго по военной науке и логике…

Делом всей своей жизни Василий Олегович Добрынин полагал службу отечеству. Некогда Глава Великого Рода, он отдал должность сыну, затем её занял его внук, и вот сейчас Родом правит и вовсе его правнук — слишком давно отдал пост. К счастью, нынешний глава, сорокасемилетний Архимаг, обладал достаточным талантом для взятия планки восьмого ранга. И всеми необходимыми ресурсами и знаниями, что позволило старому чародею вздохнуть с облегчением и окончательно отдаться военному искусству.

Апогеем, венцом, своей службы старый боевой маг и фортификатор намеревался сделать последний, но самый значимый подарок для Родины. Победа в этом чудовищном сражении, если они её одержат, действительно внесет их в анналы истории — Аристарх, произнося свою речь, даже не представлял, насколько его слова сходятся с мыслями генерал-аншефа. Ему нужна была, необходима как воздух именно такая победа.

Ибо имея такую викторию в послужном списке, он мог уже не переживать о том, что разработанную им военную реформу примут и начнут реализовывать. Наверняка криво и косо, с изъянами и огрехами, но главное — каждого офицера обяжут обучатся тактике и стратегии современной войны, оставив в прошлом устаревшие догматы и правила. Создадут в каждом соединении от дивизии и выше отделение, отвечающее за тактику и стратегию — подарят командирам, сидящим на своих должностях лишь за счет силы, мозги, которые смогут направлять их действия в нужное русло…

А дальше, со временем, когда полезность его реформы станет очевидна всем, они пойдут дальше. И возможно однажды в Имперской Армии начнут командовать не по праву силы, отдав тактику и стратегию на откуп тем, кто в этом понимает больше. И такие штабы, как при нем, появятся при каждой армии Империи… Эх, мечты, мечты.

В самом центре помещения висела огромная, от пола до потолка, иллюзорная карта. В отличии от тех, которыми пользовались офицеры, эта изображала не конкретный, выделенный определенному офицеру участок, а всю линию фронта разом. Дабы каждый, кто командует сейчас на своем крохотном поле боя, мог видеть общую картину и ориентироваться по ней. С тоской взглянув на карту, старый чародей поднялся и созданного его же магией каменного кресла и отряхнул мундир.

Там, наверху, творился сущий ад. Они, конечно, знали, что у врага перевес по количеству чародеев вообще и особенно старших. Семьдесят два Архимага в русской армии против как минимум двух с половиной, а то и трёх сотен вражеских, против трёхсот двадцати Старших Магистров Империи — несколько тысяч циньских… В какой-то момент всё едва не пошло кувырком — но затем случилось небольшое чудо. Николаев-Шуйский, неведомым образом дотянувшись до всех и каждого, произнес пусть плохонькую, но речь… И на удивление Василия Олеговича сумел зажечь огонь даже в его сердце.

Штаб, мозги, командующие русской армией, находились в созданном магией самого Добрынина бункере в перебравшемся на вражескую территорию тылу армии. Не став утруждать себя подъемом по ведущему наверх тоннелю, волшебник просто шагнул в ближайшую стену. Покорная воле могучего мага Земли почва была подобно воде, легко расступаясь перед ним, и уже через несколько секунд Добрынин стоял наверху, глядя в небеса.

Сейчас был его черед держать удары врага. Усталый Смолов где-то неподалеку, окруженный свитой личной охраны и с чародеями, что подпитывали его силой через круг магов, наконец-то сможет перевести дух. Благодаря усилиям Аристарха давление на них значительно ослабло, и теперь они могли бы сражаться четверо против пятерых… Но нолдийцу, сильнейшему среди них, пришлось отправиться держать удар там, высоко в небе. Ибо против их воздушного флота враг бросил не просто орды демонов и нежити — их вели тридцать девять костяных драконов. Такая орда могущественных чудовищ седьмого ранга была даже сильнее и опасней одиночного Мага Заклятий — ни Добрынин, ни Рысев со Смеловым не сумели бы дать отпор такому количеству этих существ. Однако нолдиец с чудовищной аурой, устроившийся на линкоре Рысевых, вполне успешно прикрывал флотилию — битва за небо шла с переменным успехом, без явного победителя.

На земле же… Добрынин никогда не видел, что бы люди так сражались. Стоя в центре круга чародеев, что через начерченную многолучевую звезду были готовы в любой миг поддержать своими силами генерал-аншефа, чародей закрыл глаза и прибег к несложным чарам — Дальнему Взгляду. Всё равно стоящий неподалеку глава связистов, маг Разума в ранге Архимага Арсений Конев сообщит, когда и где враги в очередной раз попробуют ударить Высшей Магией, так что старый Маг Заклятий имел возможность отвлечься.

Солдаты, простые, неодаренные в недавнем прошлом обычные мужики-крестьяне наравне с опытными ветеранами бились отчаянно и зло, не помышляя об отступлении. Вот какой-то безногий бедолага, на которого никто не обращал внимание, ползет вперед, сжав зубы и терпя боль. На него частенько наступают идущие вперед, в схватку мертвяки — раненный ползет под ногами не обращающих на него внимания врагов. Добрынин видит сержантские нашивки, скорее догадывается, чем чувствует — это один из бесчисленных Подмастерий.

Раненный, истоптанный, со сломанной в процессе левой рукой и явно перебитыми рёбрами, он на голой злости и стальной воле добрался до цели — рыцарь смерти третьего ранга, что стоит позади строя из нескольких сотен скелетов, зомби и прочей низшей нежити. Командир, чья воля направляет тварей и чья магия периодически убивает троих-четверых, а иногда и пятерых солдат, стоит им оказаться без магического прикрытия.

Правая рука уже почти мертвого сержанта вцепляется в стальные поножи на ногах рыцаря. Тот в данный момент занят, плетет заклятие, и почти мёртвого имперца он за угрозу не считает. Видно, решил добить после того, как закончит с заклинанием… Вот только отчаянно захрипевший сержант внезапно начинает хохотать сквозь слезы боли — и его тело вспыхивает, начиная осыпаться пеплом. Рыцарь, осознавший свою ошибку, пытается отпрыгнуть, выдернуть ногу из пальцев человека — но приносящий себя в жертву воин вцепился в неё неожиданно твердой хваткой. А затем, всё так же безумно хохоча, обращается пламенным вихрем, что начинает плавить доспехи нежити. Языки пламени проникают в щели доспеха, рыцарь вспыхивает изнутри, как сухая солома — а затем под полный нечеловеческой боли пополам со злой радостью хохот доспехи осыпаются грудой металла прямо на ту горстку пепла, что ещё минуту назад была сержантом Имперской Армии… Противники, непримиримые ещё миг назад, лежат в одной куче останков, найдя наконец покой…

А лишенную командира толпу более чем трехсот живых мертвецов, мигом позабывших о всяких глупостях вроде строя, тактики и хитростях за несколько минут перебили остатки роты, в которой служил бравый сержант Российской Империи. Чуть более полусотни солдат, трое Подмастерий и единственный Ученик. Перебили, собрали в одну кучу своих погибших, сняли с них алхимию, гранаты и прочее, что ещё пригодится их живым товарищам, а затем двинулись дальше. На долгие проводы и похороны времени не было…

Сражение распалось на сотни, а может и тысячи отдельных схваток. Слишком велика была линия боестолкновения, слишком часто целым батальонам, а то и полкам приходилось искать обходной путь или другую цель из-за того, что у них на пути схватились старшие чародеи, началась полоса ловушек и так далее. Умелое командование генерал-аншефа, а точнее — его штаба, работающего в связке с магами Разума, позволило по большей части сохранить контроль над войсками, а вот враги явно лишились командования. Спасибо Аристарху — видимо, сумел добраться до вражеского штаба…

Наблюдая сквозь свои чары за полем боя, он всё отчетливее чувствовал — скоро грядет. Что именно грядет генерал-аншефа понять не мог, но интуиции доверял и внутренне собрался, готовый в любой миг разразиться заклятиями. А рука невольно легла на рукоять неприметного, весьма потрепанного клинка — чего-то среднего между коротким мечом и длинным кинжалом. Выкованное из бронзы лезвие не отличалось тонкой работой — примитивное и дешевое на вид оружие, которое можно было увидеть во многих музеях, посвященных древнему востоку.

Когда вдалеке, на севере внезапно вспыхнули четыре ауры, ощутимые даже за десятки километров, напряглись все. Стоя в кругу, командующий прекрасно ощущал колебания ауры товарищей, и потому мог с уверенностью сказать — проняло всех. Несколько секунд спустя началось столкновение четырех существ, каждое из которых безоговорочно превосходило любого Мага Заклятий.

— Справится ли? — негромко, с тревогой прошептала стоящая в кругу чародейка.

Ей никто не ответил. Сила демонов, возросшая до такого уровня, была неприятным сюрпризом для всех присутствующих. Нет, он помнил слова о том, что из-за Аристарха усилятся и эти твари, но что бы настолько⁈

Отзвуки могущественной магии ощущались всеми без всяких сканирующих чар. А затем события пошли вскачь — что-то в сражении русского боевого мага с демонами изменилось. Ауры стали ощутимей, налились ещё большей силой… А затем одна из них начала стремительно затухать. Один в один как у сильных магов при гибели — не исчезла мгновенно, а постепенно рассеивалась…

— Да! — радостно сжала кулачок волшебница, что волновалась о победе парня.

Дальше их соратник вместе со своими врагами предстал практически перед всеми. Три громадных фигуры в небесах, километрах в двадцати от центральной линии боестолкновений, где группировка из шестидесяти с лишним тысяч русских солдат вкупе с тяжелой техникой в лице пилотируемых големов упорно шла вперед, перемалывая впятеро превосходящие числом войска демонов — несколько сотен священников и языческих жрецов, как и солдаты зараженных безумием, что распространил Аристарх, обеспечивали солдатам и чародеям превосходство над порождениями Инферно. Не подавляющее, но позволяющее сражаться с могучими тварями на равных…

Когда погасла вторая аура, легкое ликование распространялось среди всех окружающих чародея товарищей. Вот только его тревога возросла многократно… И, как оказалось, не зря.

— Наконец-то! Прости за ожидание, враг мой… Сегодня я одолею и поглощу тебя, и тогда…

— Не будет никакого тогда. За Империю! За Россию!

Когда две пылающие мощью ауры столкнулись, и странная сила, при помощи которой Аристарх в прошлый раз общался со всем войском, разошлась всюду волной, затрагивая каждого, от последнего зомби до Магов Заклятий. На этот раз этих сил было две — и они яростно пытались подавить друг друга. И именно в этот момент произошло то, чего больше всего опасался Василий Олегович.

Прямо в самую гущу на миг стихшего сражения приземлился гигантский, трёхсотметровый демон с огненными мечом и плетью. И хоть на твари и красовалось несколько явно непростых ран, но явно не смертельных. И сил у демона было более чем достаточно… Хрупкое равновесие высших магов было нарушено. Тварь взревела. посылая ментальный зов, и через несколько секунд начали прибывать те, к кому он обратился.

Двое человек и три Повелителя Мертвых со стремительно пребывающими свитами. Десятки демонов седьмого и шестого рангов, окружающих последнего своего генерала, чья сила находилась совершенно в иной весовой категории в сравнении с окружающими. А тот единственный, что мог решить эту проблему, замер высоко в небе, стоя напротив закованной в латы фигуры с откинутым забралом. Император Мертвых и Пепел напоминали двух опытных бойцов, примеривающихся для сокрушительного удара и ждущих подходящего момента…

А у них только он, его приближенные, выдохшийся Смелов и Рысев, так же изрядно растративший резервы.

— Что ж, выхода нет, — вздохнул генерал-аншеф, обнажая бронзовый клинок.

Тот самый бронзовый клинок, которым владел тот, к кому он намерен воззвать.

— Глаза моя зрят сквозь

Уста изрекают правду.

Разум мой чист, а дух преисполнен добродетели.

О Мафусаил, ответь на мой зов!

Приди к своему мечу, дабы руки мои помогли тебе сокрушить зло!

И клинок ответил. Яркий, золотистый свет озарил всё вокруг, и личность старого волшебника отступила, уступая место древнему святому — деду Ноя, внуку Еноха, победителю стоккимов и нефелимов, великому Мафусаилу.

* * *

Главная битва завтра — хочу получше её себе представить, что бы лучше написать. Всё же это будет первый действительно равный противник у Аристарха. Ну и про Мафусаила — ваши версии, что ждет Добрынина в результате такого призыва.

Глава 16

Дорогие читатели, эта глава вышла огромнейшей — целых восемьдесят девять тысяч знаков. Написал я её всего за два дня, так что подозреваю — будет миллион ошибок. Если найдется желающий её покорректить — пишите, не стесняйтесь)) Ну или кидайте ошибки в личку) Приятного чтения, дамы и господа!

Пы. Сы. Я породил монстра… А ведь не так давно для меня средний размер главы был 16−18к знаков(

* * *

— Так вот ты каков, когда во всей силе и мощи, — медленно протянул Император Мертвых. — Я знал, что ты могуч, но не предполагал, это… Трое могучих демонов во всей своей силе не сумели даже поцарапать тебя. Если бы я не успел вовремя, ты убил бы всех троих… Что ж, надо признать — от Инферно и его обитателей я ожидал больше. Сплошное разочарование, не принесшее никаких значимых результатов. Хоть как пушечное мясо сгодились, и то хорошо.

Мы парили высоко в воздухе, стоя в десяти шагах напротив друг друга. Рыцарь Смерти, в которого вселился Император Мертвых, был вполне себе человеческого роста — пониже меня, где-то метр восемьдесят. Через раскрытое забрало на меня глядело лицо молодого мужчины, черты которого очень напоминали мне Павла Романова и мою невесту. Характерные для Романовых черты… Александр Романов, пропавший тридцать лет назад и так и не обнаруженный. Даже Тайная Канцелярия, помнится, тогда облажалась — я читал об этом в родовых хрониках, готовясь покинуть Род Шуйских. Событие значимое — Маг Заклятий из Императорского Рода, их Старейшина, пропал при неясных обстоятельствах. Переполох был знатный, судя по тому, что я читал…

Так вот куда он делся. Что ж, теперь все становится на свои места…

Сила наших Душ давила друг на друга и выплескивалась вокруг. Мы щедро её тратили, напитывая своей волей и силой всех союзников и пытаясь навредить врагам. Под влиянием своего Императора мертвецы, до того подавляемые Святой Магией жрецами, священниками, муллами, равинами и прочими, приободрились, перестали отступать, элитная нежить, словно получив благословение своего бога, окрепли, стали сильнее…

Но и я не уступал врагу. Я больше не пытался разжечь пламя в душах людей — там итак полыхал настоящий пожар. Вместо этого я даровал им усиления. Каждому понемногу, тратя капельку своих Молний — кому зеленую, что бы исцелиться или по крайне мере дожить до прихода целителей, кому вместе с ней ещё и Золотые с Желтыми — это тем, кто бился в первых ряда, усиленным людям вроде гвардейцев. Руки бойцов наливались новыми силами, движения становились быстрее, а заряд Зеленой оставался, дожидаясь своего часа — на случай раны бойца.

Магам доставались в довесок Фиолетовые, что помогали им колдовать лучше, быстрее и точнее. Красные — что бы в момент, когда резерв исчерпается и понадобятся дополнительные силы, она сожгла часть его жизненной силы и переработала в ману… Правда, Архимагам и тем более Магам Заклятий ничего не досталось — для того, что бы дать сколь-либо заметный прирост в силе, ушло бы слишком много сил. Подобные вещи предназначены для слабых магов и неодаренных…

Это были не все мои дары, но перечислять можно долго, потому перейду к сути — я дал людям куда больше, чем мой противник своим слугам. И судя по его сверкнувшим глазам и поджатым губам он тоже это понял.

Всё это требовало немалых усилий, но к счастью, тратилась не мана, а Сила Души. Пора бы уже её называть правильно, ато придумал, понимаешь ли, ради пафоса — Мощь Души.

Разумеется, мы охватили далеко не всех — лишь радиус в несколько десятков километров. И от благословений Императора было куда меньше толку, чем от моих — на демонов он его наложить не смог, а именно их было больше всего в округе. Раздача усилений происходила отнюдь не мгновенно, и делать это стоя напротив врага опасное занятие. Мы стояли, не сводя глаз друг с друга, готовые в любую секунду разразиться сокрушительным ударом. Идеальный момент для нападения…

Я понял замысел Императора Мертвых. Он хочет вынудить меня и дальше тратить силы, дабы увеличить свое преимущество — все прошедшие сегодня битвы стоили мне трети резерва. Да, сейчас тратится лишь Сила Души, а не мана — но в нашем поединке важна будет и эта энергия. Тварь потратила сейчас значительно меньше сил, чем я — у него там, внизу, было куда меньше слуг. Ему было плевать, что с ними будет, но он знал, что мне не плевать на солдат и офицеров внизу, особенно с учетом того, что там сейчас недобитый балрог… Очень хотелось вонзить Копье Простолюдина прямо в довольно улыбающееся лицо переставшего притворятся врага, но я сдержался. Именно этого ждет Император Мертвых, провоцируя меня, но я на подобное не поведусь. Мне надо пораньше закончить с этим уродом, дабы прибить сбежавшего демона, и Император понимал, что время работает на него. Чем он и собирался воспользоваться в полной мере — проживший века и тысячелетия могучий маг обладал достойным боевым интеллектом.

В момент, когда я начал закручивать потоки маны, а Император приготовился защищаться, позади меня, там, в в километре за линией боя слово вспыхнуло новое солнце. С развезшихся небес ударил отчетливо видимый луч света, охвативший небольшую фигурку генерал-аншефа. Мгновение — и все, кто находился в пределах пары сотен километров, ощутили нисхождение могучей сущности. А самые чувствительные и сильные, то бишь Маги Заклятий и выше, уловили открытие самих Врат Эдема. Это значило, что сущность призвана не так, как это сегодня делают священники и жрецы — временных союзников, с весьма урезанными силами и способностями.

Нет, сюда шел тот, кто был достаточно ценен для Эдема, что бы оставить открытые Врата, напитывая его силой и готовые выдернуть, спасти в любой миг, да к тому же позволяли ему использовать больше сил, чем того позволяли Законы Творц. И сущность, что сошла сейчас на землю, будет не слугой, а господином призывателю… Что же ты наделал, Старик?

— О Мафусаил, ответь на мой зов!

Приди к своему мечу, дабы руки мои помогли тебе сокрушить зло!

Наш главнокомандующий был стар. Действительно стар, даже по меркам Магов Заклятий — ему было больше двух с половиной веков. Плюс к этому он не владел Святой Магией и не являлся церковником. И всё это значило лишь одно — наш доблестный генерал сознательно отдавал жизнь ради победы. Василий Олегович оказался одним из тех немногих представителей высшей аристократии, истинно сильных мира сего, что готов был отдать всё ради своего отечества. Настоящий солдат и офицер, что в час нужды не колеблясь бросил свою жизнь на чашу весов…

— Я буду помнить тебя, генерал, — прошептал я.

Пришествие Муфасаила меняло расклад. Балрог в одиночку явно не сравнился бы с великим святым, даже поддержка пятерки Магов Заклятий положения не меняла. Но помимо них ведь была целая армия — а вот с её помощью можно было попытать удачу. Я чувствовал, как со всех направлений, по воздуху, по земле и даже под землей к врагам стекается подкрепление — лучшие отряды, бережно сохраняемы резервы вражеских армий, наконец вышли на поле боя.

— Богомерзкие отродья… Давненько я не брался за меч в смертных мирах…

Не договорив, он взмахнул мечом и огромная, расширяющаяся волна света устремилась вперед. Проходя сквозь людей, он не причиняла им никакого вреда, но низшая нежить и слабые демоны мгновенно вспыхивали белым пламенем и погибали. Твари посильнее, хоть и выжили, но отделались разной степени повреждениями.

Как и я, Император следил за происходящим внизу, просчитывая и прикидывая возможные расклады. Копьё Простолюдина ударило вперед, пронзив небольшую рябь в воздухе — и уже из нее вперед устремилось удлинившееся оружие, что метило прямо в лицо Императора Мертвых. Бить сильной магией смысла не было — её подготовку враг почует сразу.

К сожалению, всё это оказалось бестолку — за полтора метра до цели на пути возник барьер и проекция Копья просто лопнула, столкнувшись с ним.

Император Мертвых вновь сосредоточился на мне. Я взлетел вверх, меняя местоположение, взяли левее и направился в сторону основного сражения. Если Император будет осторожничать, я могу помочь завалить балрога!

Это недобитая мной тварь сейчас вовсю вымещала злость на людях. На Муфасаила навалились Маги Заклятий и их свиты с десятками Архимагов плюс демоны, и даже могучему святому приходилось несладко.

Огромная трехсотметровая тварь игнорировала попадания пушечных ядер. Заклятия ниже шестого ранга даже поцарапать его не могли, вставшие на пути священники и жрецы совершенно не впечатлили его своими попытками дать бой… И ведь тварь не шла вглубь, где были лучшие силы — резерв, который смог бы хоть что-то ему противопоставить. Балрог ходил вдоль линии соприкосновения. Огромные ступни без труда давили людей. Плеть Боли била каждый миг, убивая смертных десятками за раз. На пути ему попалась батарея с одним из самых мощных орудий войска — «Медведь», изготовленное на заказ орудие, не серийная модель. Личное имущество Добрынина.

Орудия дали залп по зашагавшей к созданному магами холму, на верхушке которого и расположилась батарея. Залпы орудий монстра не остановили — пусть на холме и стояла батарея с исключительно тяжелыми орудиями, но предел их возможностей — это снаряды с чарами шестого уровня. Всё, что может ударить сильнее требовало персональной работы могущественных артефакторов — техномага, зачарователя и так далее.

Семь снарядов шестого ранга сумели пробить плоть гиганта, но вот заложенные в них чары… Едва попытавшись активироваться, они оказались задавлены могучей аурой и энергетикой чудовища. Демону даже не было необходимости что-либо делать и прикладывать сознательные усилия — балрог был слишком силен, что подобное могло ему хоть как-то угрожать. Огромная тридцатиметровая башка приблизилась к батарее и замерла. В приоткрытой пасти демона полыхало инфернальное пламя, из него же состояли и глаза, а уж о давлении от его ауры я вообще молчу.

Тварь, которая много месяцев сидела на ограниченном, скудном пайке, сейчас желала устроить себе праздник. Ему нужны были эмоции людей, их страх, паника, отчаянье — всё это служило лучшими приправами к пище… Тупое животное, ему непросто меньше тысячи лет — ему и сотни нет! Талантливый, как для своего народа — в столь юном (по их меркам вообще сопляк) демон обладал внушительной силой. У него был большой потенциал… Но сейчас его неопытность и глупость заставили демона наплевать на всё ради желания развлечься и пожрать.

Вот только вместо ожидаемой паники и воплей, попыток сбежать и так далее артиллеристы начали вновь заряжать свои орудия. Да, бледные и с трясущимися руками, но тем не мене! А двое Старших Магистров, поставленных защищать одну из стратегически важных точек, набрались смелость поставить барьер перед мордой демона! И пусть этот барьер не выдержит и одного удара, способности или заклинания чудовища, но всё равно — у ребят на этом холме огромные, выкованные из легированной стали яйца, так себя вести перед лицом неминуемой гибели.

Император Мертвых тоже сдвинулся с места. Но полетел он не в погоню за мной, как я надеялся, а прямиком к линии сражения. Остановившись в десятке километров от неё, он начал плести заклятие, явно нацеленное на имперцев — и я, скрипнув зубами от досады, вынужден был остановиться. Попытка заманить его туда, где сражается Муфасаил, чья помощь в этой схватке была бы неоценима, провалилась.

У меня было десять заранее заготовленных заклинаний — все из арсенала Личной Магии. И сейчас, находясь на расстоянии почти двадцать километров от противника, чей удар мог прикончить разом тысячи, а то и десятки тысяч наших бойцов, я был вынужден прибегнуть к одному из них — ибо иначе помешать Императору Мертвых я попросту не успевал.

Потоки Света рванули вперед, к указанной цели, в полете обращаясь десятками длинных клинков. Чарам понадобилось меньше секунды, меньше мига, что бы достичь цели — Свет быстрейший из магических сил. Не зря он и Тьма стоят выше Стихий… В общем, уже сплетшему половину заклинания Императору Мертвых резко стало не до атакующих чар — каждый Меч Света бил с силой чар седьмого ранга. По одиночке — пустяк, недостойный внимания существа на два ранга выше. Но когда их больше полутора сотен и они бомбардируют твою защитную сферу, то это совсем другое дело.

Я вновь перевел часть внимания на холм, так понравившийся балрогу — и как раз вовремя. Разочарованный отсутствием паники среди смертных, демон распахнул пасть, намереваясь сжечь всё к чертям — и тут «Медведь», наконец, показал, почему такие орудия каждый имеющий их Род бережет как зеницу ока. Да и Романовы тоже берегут… В общем, в распахнутую пасть, полную жадного пламени, ударил снаряд. Снаряд непростой — металлическая болванка в форме шара была исписана десятками рун, выкована из металла, лишь немногим уступающим в цене моим доспехам, и источала прорву готовой вот-вот вырваться наружу мощи… И, попав в пасть твари, сполна показала, почему так дороги подобные снаряды.

Башка чудовища запрокинулась, в рефлекторно захлопнутой пасти бушевала настоящая буря — вода и пар периодически вырывались из пасти чудовища. По нему тут же начали бить остальные орудия и даже парочка Старших Магистров, но занятый тем, что всеми силами гасил бушующее во рту заклятие балрог на эти мелочи внимания не обращал.

С ревом монстр начал выпрямляться. Нижняя челюсть и часть горла демона остались там, внизу, на холме артиллеристов, как их честно заслуженный трофей — но подобная рана не могла убить это существо. Ранить, не более. И вывести из себя, доведя до неистовства и неконтролируемого бешенства — одно дело получать раны от меня, мага, чью силу он признавал, другое — от жалких муравьев, которых он мог прикончить одним мизинцем.

Сейчас чудовище просто сметет храбрецов и пойдет дальше крушить наши полки и дивизии. И не так, как раньше, играясь, а всерьез, обрушивая всю мощь своей магии и громадного тела. Долго ли протянут итак сражающиеся с превосходящими их числом демонами имперские полки при таком раскладе? Вряд-ли…

— Эа Морния!

Громадное электрическое копье из Синей молнии, окаймленное с одной стороны Золотой, с другой Желтой, — но основная доля в заклинании была именно в Синей. Широко размахнувшись, я метнул двадцатиметровое Копьё Молний — и тут же вынужден был резко рухнуть вниз, всеми силами ускоряя свое падение. Там, где я стоял миг назад, из ниоткуда появился громадный призрачный череп с распахнутой пастью. И если бы эта хрень меня укусила, было бы очень неприятно…

— Ты не заманишь меня под удар меча Мафусаила, враг мой! Если продолжишь эти попытки, я просто переключусь на ваши войска и истреблю всех! Мне спешить некуда и в отличии от тебя я полон сил!

Умный какой, сволочь… Ну что ж, я действительно слишком затянул с этим боем. Счастье ещё, что Император Мертвых не в курсе про мои временные ограничения — с этого гада станется просто переждать период моего усиления и прикончить после. Перехватив Копье Простолюдина поудобнее, я чуть сгруппировался и сплел такой привычный уже, надежный комплекс заклинаний — Удар Грома и Молнии… И мельком порадовался, услышав грохот столкновения моих чар с тушей балрога — даже без нижней челюсти тварь ревела будь здоров. Мой удар проделал твари небольшую дыру в плече — и обезумевший инфернал рванул ко мне.

Синие, Зеленые, Золотые и Красные разряды молний начали потрескивать на моём теле и вдоль копья. Оружие, изрядно прибавившее сегодня в мощи благодаря битвам и моей энергии, предвкушающе задрожало, послав мне свои эмоции — легкая опаска из-за мощи противника и предвкушение схватки с ним.

Поле Фиолетовых молний на этот раз не ограничилось двумя десятками метров — я охватил ими пространство на сотню метров вокруг. За спиной распахнулись огромные, по семь метров каждое, крылья Желтой молнии. Затем в ход пошли ещё несколько заклинаний — Личная Защита, чары, которые сработает при попадание в доспех вражеской атаки, два атакующих и одно укрепляющих зачарования на копье, после чего настал уже мой черед. Укрепить физическое тело, затем увеличить его физическую мощь в семь-восемь раз, наложить чары на свою нервную систему, дабы я поспевал и был способен нормально управлять резко усилившимся телом, ещё заклинание на ускорение восприятия в постоянном режиме…

Удар Грома и Молнии — лишь часть моего боевого стиля, один из приемов, скажем так. Я же собирался использовать своё боевое искусство на полную катушку, но для этого требуется ряд подготовительных заклинаний…

Император Мертвых тоже не дремал. Сперва я ощутил касание некого ритуала. Попытался сбросить с себя его магию, но в процессе понял суть происходящего. Как я устраивал ритуал дабы убить охранявшего источник Молний зверя, когда брал пятый ранг, как когда дрался с тигром, так же и сейчас мой противник делал то же самое по отношению ко мне. Ритуал позволит победителю забрать душу и сущность проигравшего. Поражением считается лишь смерть, никак иначе… Обоюдосторонняя ситуация.

Что ж, душа такого существа мне определенно пригодится — есть куча вариантов, как её с выгодой использовать. Так что я принял соединившую нас магию ритуала.

И в тот же миг в меня сверху прилетел огромный, будто бы даже жидкий шар из Тьмы. Занимаясь подготовкой, я не забыл о защите. Крепость Отпорной Звезды, чары девятого ранга, до того висящие незримо, проявились в реальности, засияв синим светом в месте столкновения с кляксой Тьмы. Агрессивные чары врага были рассчитаны как раз на борьбу с защитными чарами противника, прогрызая её в месте соприкосновения и разрушая структуру чар. После чего ваша защита просто схлопывается, причем неожиданно для вас — заклятие было устроено так, что бы его работу было очень трудно заметить и понять её смысл. Чары просто давили на барьер, причем достаточно мощно, и можно было счесть, что скоро исчерпает себя и исчезнет…

Вот только он привык к противникам на ступень ниже. Клякса Тьмы, явно его личная разработка, без сомнения заслуживала девятый ранг — но самый его низ. Мои чары были слишком структурно сложны для кляксы, несчастное заклятие с зачатками разума на уровне собаки (для заклинания использовались души людей) просто бессильно ползало вдоль защиты. Справа от меня уже нарисовалась другая угроза — балрог, до того трусливо бежавший, вернулся мстить, увидев что Император дерется со мной на равных.

Плеть Боли ударила по моей защите, оплетая её и начиная давить. Вот это было уже серьезней — резервы маны в заклинании начали истощатся. Подлетев достаточно близко, трехсотметровая громадина со всего маху опустила Пламенный Меч на мою Крепость — пламя Инферно, прочность великого артефакта и законы физики, соединившись на миг в ударе балрога, разнесли в дребезги мои чары. Вот только я уже успел сделать всё, что хотел. И теперь, наконец, выпустил полную мощь Покрова Молний — так называлось состоянии, в котором я раньше наносил Удар Грома и Молнии.

Не останавливаясь на достигнутом, барлог прямо из глаз ударил концентрированным потоком пламени, выглядящим как два толстых луча плазмы. Пройдя сквозь Поле Ослабления из Фиолетовых Молний, чары балрога потеряли около половины своего разрушительного потенциала и были остановлены моим ответным ударом — потоком из смешанных Синих, Золотых и Желтых молний. Я играючи разрушил атаку врага и ощутил сильнейшее напряжение в связывающих меня и Императора Мертвых незримых нитях ритуала.

Бросив быстрый взгляд на высшую нежить, я увидел, как по его ауре пошла рябь, а сам он дернулся от боли — ритуал не прощал нарушителей… Вот только здоровяк пока никак особо на бой не повлиял, так что магия ритуала не должна была так сильно наказывать нежить. Видимо, он вписал туда ещё что-то такое, что резко усилило штрафные санкции за нарушения — чем больше и сложнее условия подобных чар, тем выше и цена любых ошибок и нарушений.

— Убирайся, демон! — взревел разъяренный Император. — Иди займись святошей, пока тот не перебил всё наше войско, и не лезь куда не просят!

Балрогу явно очень не понравился тон союзника и приказ, отданный, как своему подчиненному, но возражать он не рискнул — сильнейший из нежити этого мира выглядел, говорил и источал Силой Души такой гнев и раздражение, что даже тупой бы понял — если демон ослушается, существо в теле Рыцаря Смерти само нападет на него. Потому громадный демон лишь бросил сперва на него, потом на меня ненавидящий взгляд, развернулся в воздухе и взмахнул огромными, могучими крыльями, поднимая настоящий ураган — полетел в самую гущу, где славный Муфасаил самозабвенно рубил нежить и демонов бронзовым клинком и поливал боевой магией Света.

— Явись по моему зову, Колыбель Мертвых Душ! — воскликнул лич.

Я ощутил огромный поток магии Смерти. Не просто ману или энергетику — сейчас в ход шли собственные концепции и понимание Императором родной для него силы. Мой противник прибегнул к Сверхчарам — к главному аргументу любого Великого Мага. Вокруг меня всё на километр вокруг заволокло потоками серой, напоминающей пыльную бурю цветом и движением энергией. Я принялся спешно накладывать защиту — на каждое заклинание девятого ранга требовалось не менее десяти-пятнадцати секунд подготовки.

Прошла целая минута, но атаки так и не последовало. Зато я ощутил в процессе плетения заклятий, как с каждой секундой становится всё сложнее колдовать. Будто сама мана становилась тягучей, тяжелой и медлительной… Ненавижу такой тип высших способностей… Сверхчары типа ловушка, самая мерзкая способность. И ладно бы кто другой меня в неё запихнул, так нет — лично Император Мертвых. Лучший, самый знающий, эрудированный и умелый мэтр Темных Искусств!

В такой тип Сверхчар можно вкладывать всякую ослабляющую врага пакость. И Малефицизм тут подходил как нельзя кстати — уверен, тут просто куча разнообразных и могущественных проклятий. Конечно, после каждого использования Сверхчар эти проклятия приходится накладывать в него заново, но мне мысли, что этому дохлому уроду придется несколько недель корпеть над восстановлением этой хрени, легче не становится.

Как я и ожидал, на меня одно за другим начали ложиться десятки проклятий — и все минимум восьмого ранга, а многие и девятого!

К счастью, любое проклятие по сути своей тонкая, хрупкая структура из очень сложных переплетений энергии. Это летящий в тебя поток лавы, гигантскую сосульку из колдовского льда, громадную гранитную плиту и прочие прелести боевой магии прямого воздействия моими Фиолетовыми молниями удастся в лучшем случае ослабить… А вот такие структуры, как проклятия, в большинстве своём даже не доходили до меня через окружающее меня поле.

Однако несколько гадостей всё же долетело и прицепилось — и ведь никакие защитные чары их не остановили! Хорошо хоть дошли до меня они уже в сильно ослабленном виде… Истощение Жизни, пара магических болезней, проклятие слепоты и одно чисто боевое, что сейчас упорно пыталось достичь моего сердца, дабы остановить его. Меня, конечно, такое не убьет, но не позволять же этой гадости уничтожать мои внутренние органы⁈

Я мог бы вырваться из этого Заклятия. Призови я прямо сейчас Песнь Небесного Грома… Да что там — мне хватит и Небесной Артиллерии, что бы играючи смести запершую меня в этом пространстве магию — мои Сверхчары куда совершеннее чем у Императора Мертвых. Я их создавал на базе познаний цивилизации, в которой Великие Маги — естественное явление. Больше того — после многократных использований в боях я их исправлял и улучшал, доводя до идеал. А он самоучка, пусть и весьма талантливый и изобретательный, у которого даже не имелось возможности проверить свои Сверхчары в бою с равным противником. Сильнейший козырь местных, Заклятия магов восьмого ранга, лишь убогое подобие Сверхчар.

Однако я не стал этого делать. Битва сильных магов — это тонкая игра, и чем сильнее маги, чем выше их ранг, тем больше зависит от тактики, стратегии и умения быстро принимать решения. К сожалению, не каждый бой можно закончить одним молодецким ударом усиленного магией копья. Если враг равен, начинаются вот такие не то шашки, не то шахматы. Хотя в нашем случае больше похоже на тавлеи.

Император Мертвых решил использовать очевидное преимущество — тот факт, что мой резерв был изначально на треть пуст. А теперь и вовсе процентов на сорок… В общем, обладая таким преимуществом, он вполне логично решил не испытывать судьбу в лобовых атаках и схватках, а просто устроить бой на истощение. Что ж, до поры до времени я буду подыгрывать врагу… Война — это путь обмана, как сказал один очень умный маг с родины Императора Мертвых.

Время в этом пространстве текло раз в шесть-восемь быстрее, чем снаружи. Поток проклятий поредел, летели уже одни только восьмого ранга — а они преодолеть моё Поле просто не успевали. Я закрыл глаза и погрузился в близкое к медитативному состояние, отдавшись чувствам и на автомате раскидывая могущественные Заклятия Познания — из собственного арсенала Личной Магии, переделанные под меня и отшлифованные до идеала.

И через несколько минут я получил всю информацию, что удалось собрать моим заклятиям. Её было немного — Циньское чудовище весьма трепетно отнеслось к сокрытию своих секретов… Зато было кое-что другое.

В серой хмари, что окружала меня, была не только мана, эфир и силы Смерти. Мои чары обнаружили десятки, если не сотню тысяч душ, заключенных в Сверхчары. Осознав масштаб происходящего, я аж содрогнулся… Однако обдумать всё получше не успел — Сверхчары врага наконец начали атаку, и пришлось защищаться.

Из окружающего небольшое измерение серого света начали выныривать души. Терзаемые нестерпимой болью, страдающие, доведенные до состояния бешеных псов и имеющие подпитку от Сверхчар, сотни, а затем и тысячи завывающих серых фигур без лиц, с одной лишь огромной пастью (вот до чего их довел гребаный мертвяк!) они все летели на меня, как мотыльки на огонь. Я поразился происходящему — душу до такого состояния выдрессировать, что бы она, как какой-нибудь долбанный призрак кидалась на людей это ж нереально!

Сами по себе души были слабы по моим меркам. Но было две проблемы — их было около сотни тысяч, и они были неуничтожимы. Закон Творца — убить душу не способны даже сильнейшие обитатели Эдема, Архангелы. Как не могут этого языческие боги… Да что там — Императоры Инферно, самые могущественные демоны во вселенной, на подобное неспособны. Душу можно мучать, использовать в магии, заточить, отнять накопленную энергию — но не убить.

Все мое высокомерие относительно Сверхчар Императора Мертвых пропало через полминуты странного боя. Этот парень действительно двинутый, больной на всю башку псих и урод, как и положено хорошему темному магу, но как чародей он действительно гений. Вплести и запечатать в своё заклинание, пусть даже Сверхчары, чужие души, тем более в таком количестве — я ничего и близко на это похожее не встречал. Мерзко, бесчеловечно, но, черт возьми, изящно и гениально!

Однако восхищаться долго не получилось — души, замученные и зверски убитые, жаждущие мести — магия Императора заставляла их думать, что именно я повинен в их смерти. Мои Фиолетовые молнии причиняли им боль, несколько возведенных вокруг меня защитных сфер специально против нематериальных сущностей уже были снесены напирающей серой массой — Фиолетовые молнии отгоняли лишь первые ряды, стоящие за ними души тут же занимали место выбывших товарищей.

Магия Души никогда не была моей любимой дисциплиной, но и профаном в ней меня не назвать. Сила Души не зря так зовется — и когда вокруг меня закрутилась незримая воронка Силы Души, души на некоторое время в ужасе отпрянули. Мое заклинание на этом не остановилось — когда водоворот набрал достаточную мощь, я отпустил силу наружу, и она волной окатила несчастные души, заставляя их в ужасе бежать обратно в серое сияние. Этим я выиграл себе несколько минут спокойствия… В течении которых был вынужден признать, что на этом этапе некромант меня переиграл. Придется всё же прибегнуть к Небесной Артиллерии…

— Ответь на мой зов, Облако Небесных Скорбей! Небесная Артиллерия — Первый Удар!

Не только Император Мертвых умеет создавать сложные чары с необычными свойствами. Мои первые Сверхчары ломали любую магию школ Пространства и Времени, и пока враг находился в зоне действия Небесной Артиллерии, прибегнуть к этим школам он не мог вообще — магия бы просто распадалась, бессмысленно растрачивая ману. Мои Сверхчары заставляли любого врага принимать эти удары в лоб…

Сейчас я находился в отдельном измерении с искаженным временным потоком. Мои Сверхчары столкнулись с Императорскими, и Небесная Артиллерия, существующая сейчас за пределами этого крохотного измерения, нашла меня и ударила прямо по окружившему меня серому свечению. Всё вокруг содрогнулось, а свечения враз стало в несколько раз меньше, но чары устояли, хоть и с большим трудом.

Первый Удар, состоявший из сочетания Синих и Фиолетовых молний, не справился с задачей. В ход пошло второе сочетание — Желтый, Золотой и Красный, так я их использовал в Александровске, не зная, что сочетания цветов в Ударах можно менять. Я же бездумно распихал цвета в порядке их открытия… Магия Крови, до предела усиленная двумя другими молниями, штука хорошая, но в данной ситуации абсолютно бесполезная. Вместо этого поставим вновь Синий и Фиолетовый, добавив к ним Золотой, что увеличит их ударную мощь процентов на семьдесят…

Я отчетливо ощущал попытки Императора Мертвых не допустить разрушения его Сверхчар, вливая ману и судорожно пытаясь восстановить разрушенные и поврежденные участки, но всё это было тщетно.

— Второй Удар!

На этот раз серое свечение не выдержало давления. Разноцветные молнии прорезали серую хмарь, прорвались сквозь вопли ужаса и страха от призраков, опутали мою тюрьму настоящей паутиной светящихся разрядов — и разом сломили чары. Серой свечение бесследно рассеивалось, а сотня тысяч измученных душ вывалилась в наш мир, с изумлением ощущая свободу от всех чар, что прежде их удерживали, заставляли подчинятся и мучали.

— Ко мне! — властно прокричал Император Мертвых.

От него протянулась волна странной магии, и несчастные души, словно загипнотизированные, потянулись к своему мучителю — но тут вмешался я. Магия Души сплелась в сложные чары, которые я начал быстро напитывать. Магия Души становилась доступна с ранга Высшего Мага, и потому у неё априори не было простых или слабых чар. Как и разделения заклинаний на ранги… Но то, что я сейчас сплел, я бы поставил на девятый.

Мягкая волна моей силы, наполненная Фиолетовыми искорками, накрыла почти достигшие Императора души. Моё заклинание мягко сбрасывало с них ту узду, что накинул чернокнижник, Фиолетовые искры, сталкиваясь с его магией, обращались разрядами и ломали чары, а Магия Души вливала в них мою силу — обычные, истощенные и ослабленные души, им на все сто тысяч требовалось меньше двух процентов моего общего запаса, что бы достаточно окрепнуть и окончательно освободиться от любой власти Императора. Я сломал его заклинание и одновременно очистил и исцелил их души, и те резко отхлынули, в панике кидаясь ко мне.

— Ко мне, черви! Как смеешь ты отнимать мою собственность! — ярился черный маг.

А души действительно начали кружить большим хороводом позади меня. Теперь они не выглядели как специально выращенные боевые призраки некромантов, напитавшись и восстановившись они превратились в небольшие, не крупнее семечка ярко светящиеся золотистым светом шарики. И что мне с ними делать? У меня, вообще-то, битва в разгаре!

Прилетевшее в меня мощнейшее Копье Праха, разбившее один из моих барьеров, испугало души, которые отпрянули подальше. Что ж, правильно — убить вас не убьешь, а вот довести до прежнего истощения шальной отзвук наших чар вполне способен…

— За это оскорбление я буду мучать твою душу веками, смертный!

— Не говори гоп, пока не перепрыгнул, — усмехнулся я.

Не знаю, понял ли смысл выражения Император Мертвых, потому что я сразу активировал Клетку — восемь столпов, каждый из которых состоял из всех молний, кроме Красной и Зеленой, окружили нас, оставив пространство диаметром два километра. Чернокнижник с удивлением огляделся, ощущая, как могущественная магия начинает диктовать свои правила и законы на этой небольшой территории.

— А ты думал, никто другой не сможет создать действительно сложную систему дополнительной магии для своих Сверхчар? — усмехнулся я. — Теперь ты заперт со мной, и никуда не денешься. Проверим твои навыки в ближнем бою?

Я ударил своей излюбленной комбинацией из трёх молний, заставив его защищаться. Потом повторил, затем ещё, и вот уже мои молнии бьют почти сплошным потоком — и это выгодно мне, а не ему. Даже не утруждая себя оформить эту силу в заклинания, просто нанося эти удары в своей нынешней форме (а я все ещё был в полной готовности использовать свой стиль боя) которая их усиливала, это итак выходило на уровне сильных боевых заклятий девятого ранга.

И по мане они мне обходились раза в четыре с половиной дешевле, чем полноценные заклинания девятого ранга. Учитывая действие Желтых молний, я творил молнии с невероятной, невозможной скоростью, заставляя врага уйти в глухую оборону. Чернокнижник, периодически обновляя защиту, сперва попробовал снизиться, но через тридцать метров напоролся на преграду. Взлетел наверх и там история повторилась вновь. Тогда он кинулся вбок, надеясь пройти между столпов из молний. И, разумеется, вновь потерпев неудачу.

Почему могучий враг метался, как испуганный кролик, даже не пытаясь отвечать ударом на удар? Всё просто — он отчетливо ощущал, какая сила собирается в небесах над нами. И что самое прекрасное — на Третий, самый мощный, Удар не требовалась моя мана. Он сам собирал её из мира, из окружающей среды — и сейчас уже рвался обрушиться вниз, впиться во врага, уничтожить дотла… Но я твёрдо удерживал брыкающуюся, как конь, и натянутую, как струна, магическую стихию. Это было непросто, но это было необходимо…

— Ну что, убедился? — не скрывая насмешки поинтересовался я. — Где же всё твоё прежнее высокомерие? Где гордыня и самоуверенность, с которой ты обещал пытать мою душу?

— Я знаю, чего ты добиваешься, Пепел, — зло ответил мне стоящий в нескольких метрах от границы нашей клетки чернокнижник. — Твои дешевые провокации и неумелые, насквозь видимые мне расчеты, планы и намерения… Я не использую второе Заклятие! Можешь бить сейчас!

— Это называется не Заклятием, а Сверхчарами, — поправил я его. — Если уж достиг этого ранга, будь добр правильно называть свои способности… Что ж, если ты такой умный, то давай посмотрим, как ты выдержишь это!

С громом и грохотом по вечернему небу пробежала толстая черная трещина. Одна, вторая, третья — все они сливались в одной точке в небесах, образуя небольшой черный шар. Каждый миг управления Черными Молниями в таком количестве давался мне нелегко, но после всех открытий и просветлений, полученных уже в этой жизни, я научился чувствовать её куда лучше. И моё тело получало значительно меньше ущерба — так, что Зеленые Молнии почти не требовались.

Никогда прежде Третий Удар Небесной Артиллерии не был столь мощным. Я сперва не задумывался об этом, а потом понял — я без особого труда сумел дать чарам поглотить в три с половиной раза энергии больше, чем предусмотрено этими Сверхчарами. Никогда прежде я подобного не мог…

Естественно, Император Мертвых был далеко не беззащитен. Я ощутил активацию сразу трех артефактов — двух очень мощных восьмого ранга, и одного девятого. Три сферы окружили чернокнижника, зло и с опаской глядящего в небеса — сильнейший барьер шел третьим, слабейший первым. Подумав, волшебник начал творить странные пассы руками и складывать пальцы в своеобразные печати — и каждые две секунды на его доспехе появлялись и начинали светиться зеленоватым, мертвенным светом иероглифы.

С приготовлениями было покончено, и я наконец позволил всей той бешеной, безумной мощи, что скопилась в небесах обрушиться вниз, ударить в крохотную в сравнении с ними фигурку моего врага… Разряд Черной Молнии, протянувшийся с немыслимой высоты и до Императора Мертвых, выглядел как трещина в самом Пространстве, как уродливый шрам на теле самого мира… И при этом эманации, порожденные этой молнией, заставляли зябко передернуть плечами уже меня самого, их хозяина — я сейчас как никогда четко осознавал, сколь загадочную и огромную силу мне посчастливилось покорить, сделать частью себя, пропустить через своё естество и сделать краеугольным камнем моего внутреннего мира и самой души.

— Небесная Артиллерия, Третий Удар! Разрушение Мира!

Первый слой защиты чернокнижника не продержался и десятой доли секунды. Моя Молния просто прошла сквозь него, будто на её пути и не было могущественных чар восьмого ранга. Со второй история повторилась в точности — и лишь третий слой защиты сумел на какое-то время задержать мою магию. Поудобнее перехватив копье, я начал готовиться к одному решающему броску — подобрав удобный момент я в одно движение окажусь рядом с Императором Мертвых и на пару со своей Молнией просто прикончу его. Так, пора! Щит уже трескается!

Мне потребовалась секунда, что бы преодолеть разделяющие нас три сотни метров. Барьер девятого ранга держался за счет сотен душ, ежесекундно поглощаемых артефактом из висящей в районе поясе Рыцаря Смерти пластины. Таких пластин у него было много — в районе талии он был увешан ими по кругу. И, судя по моим ощущениям, в каждой пластине было сорок-пятьдесят тысяч душ. Да уж, уровень запасливости и подготовки впечатляет! У него ж штук сто их висит — они шириной всего сантиметра два и длиной четыре, а висят в два ряда. Да тут душ на большой город! Миллионов пять!

Артефакт истощал души, выпивая из них всю энергию до капли, и отправлял в какой-то иной предмет, что я сейчас не видел. Но даже несмотря на такую подпитку, было очевидно — ещё секунды три, и барьер падет.

Когда Копье простолюдина ударило в защиту чернокнижника сбоку, сократив время существования защиты до нуля. Черная Молния впилась в чернокнижника, Копье Простолюдина, с танцующим на его лезвии белым пламенем, ударило в сочленение доспеха Рыцаря Смерти — и что я, что моя верная, никогда ещё не подводившая Черная Молния не добились ничего. Иероглифы на доспехе врага засияли совсем нестерпимо, и я ощутил, как тысячи душ ежесекундно расходуются для укрепления защиты этой твари. Хитрый мерзавец, экономит свой резерв!

Моё копьё ударило ещё трижды, прежде чем охваченный не прекращающей его бить Черной Молнией чернокнижник встретил очередной удар моего оружия клинком. Было видно, что сила наложенного им на себя защитного заклятия стремительно истощается — энергия плененных душ просто не успевала восполнять наносимый моей магией ущерб. Казалось, ещё немножко, ещё чуть-чуть…

— Воздвигнись, Костяная Цитадель! — вскричал Император Мертвых.

Меня отшвырнуло ударной волной так, что я пролетел с добрый километр, прежде чем сумел остановить свой беспорядочный полет. Вокруг моего врага с бешеной скоростью строилась небольшая, я бы даже сказал миниатюрная крепость. Квадрат стен, на углах — башни, внутри башня-донжон, соединенная с каждой сторожевой башенкой легким арочным мостом. Ворот у крепости не наблюдалось.

Но главное — она действительно была из костей. Человеческие кости шли вперемешку с костями различных зверей и монстров. Неровные, кривоватые стены и башни стояли не просто в воздухе — под ними было основание, да ещё какое! Курган со срезанной, ровной вершиной состоял из тысяч черепов — от людских до драконьих. Глядя на эту крепость, смеяться над её кажущейся нелепостью не хотелось совершенно…

А ещё в кургане и крепости тоже были души. Много, очень много душ — десятки миллионов. Сколько же душ накопилось в закромах Столицы Мертвых за две тысячи лет существования? Пятьсот миллионов? Шестьсот? Миллиард? Два? Страшно представить…

Как и предыдущие, эти Сверхчары тоже использовали силу плененных душ. Сверхчары-крепость… Признаюсь, впервые встречаю такую диковинку. И, признаться честно, лучше бы не видел. Будучи Великим Магом и обладая всей полнотой как магического, так и духовного восприятия, я ощущал страдания заточенных в костях душ. Мучения и боль, которую они испытывали, Император Мертвых научился обращать в дополнительную энергию, которая не тратила запас энергии самих душ.

Злая, мерзкая и противная даже через восприятие, она не могла сотворить ничего хорошего. С этой энергией не вырастишь дерево, не исцелишь раненного, даже не сумеешь воззвать к Стихийной Магии. Она годилась лишь для воистину черного, злого колдовства. В самый раз для магии сильнейшего черного мага в истории этого мира…

Меня на миг замутило от отвращения. Цинь Шихуанди, ты воистину гениальный маг. Пожалуй, твой гений сравним с Темной Звездой, и тот факт, что ты слабее чем он, меня не обманывает и не вводит в заблуждение — ты просто ограничен потолком возможностей своего мира. И даже так ты стал Великим Магом Четырех Сверхчар! Не имея возможности почерпнуть мудрость тех, кто прошел этот путь до тебя, по одним лишь своим догадкам и методом проб и ошибок ты создал сильные и необычные способности, освоил на весьма приличном уровне способности Великих, сам создал все необходимые заклинания девятого ранга… Ты воистину страшный гений. И если ты сегодня победишь, то этот мир ждет тот же кошмар, что и мой в те годы, когда мы сражались против Темной Звезды. И не факт, что тебя сумеют остановить…

Таких, как я, достигших девятого ранга, почитают гениями. Ты же — гений среди гениев. Но твой невероятный талант оказался направлен на ужасные, чудовищные области магии. Ты стал гнойной язвой на теле этого мира, болезнью, раной, которую необходимо прижечь каленым железом. После того, что я ощутил сейчас, я просто не могу проиграть. К черту хитрые планы — я пойду напролом. Я, Пепел, мастер войны и разрушений, лучший боевой маг своего мира, и сегодня я покажу, почему именно я носил титул лучшего.

— Это третьи мои Сверхчары! — насмешливо сообщил голос Императора Мертвых. — Посмотрим, как ты будешь пытаться достать меня теперь! Ну а сейчас — да начнется Фестиваль Тысячи Духов! Мои последние, сильнейшие Сверхчары!

Вокруг начали один за другим возникать духи. Не души, а именно духи — только не такие, с которыми заключали контракты шаманы сибирских кочевников. Нет, то были темные, злые духи, порождения самых черных и опасных уголков Астрала. Твари, которым не было большей радости, чем кровь и души смертных, причем самые могучие из них. Передо мной словно предстал парад худших ночных кошмаров человечества. Ужасные, отвратительные и внушающие инстинктивный страх…

Их реально было около тысячи. Примерно сотен девять шестого ранга, сотня седьмого и три восьмого ранга — это была громадная сила.

— Ты действительно гениален, Цинь Шихуанди, — негромко сказал я, уверенный, что буду услышан. — Использовать двое Сверхчар одновременно, надо же… Но твоя гениальность слишком дорого обходится для этого мира.

Духи начали стремительно разлетаться по округе и обретать свои истинные размеры. Были тут и крохи размером с мужской кулак, были и гиганты, как уродливая помесь осьминога, дракона и сороконожки, достигающая в длину от кончика хвоста до уродливой морды почти две сотни метров… И не было среди них двух одинаковых.

Я почувствовал, как сердце застучало быстрее, прогоняя кипящую от сдерживаемой ярости кровь. Радужки глаз засветились ультрамарином с такой силой, что отбрасывали тусклый синий свет на полметра, но мне было плевать. В Костяной Цитадели уже сплетались несколько заклятий разом — крепость сильно увеличила возможности своего хозяина.

— Зазвучи меж небом и землей, Песнь Небесного Грома.

И когда вдалеке раздался первый, глуховатый пока отзвук грома, я улыбнулся, наполняя своё оружие Фиолетовой Молнией и усиливая Поле вокруг себя.

* * *

— В общей сложности живых и боеспособных солдат, включая гвардейцев различных Родов, сорок семь тысяч триста один человек, — мрачно произнес полковник Ломов, пожилой уже Мастер с полностью седой головой. — Магов, включая всех нас — тысяча сто двадцать семь. Из артиллерии уцелело и готово к эксплуатации в завтрашнем бою где-то четверть, если говорить точнее, то сто четыре орудия разных калибров. Пилотируемых големов… Ни один не уцелел. Там даже ремонту подлежит дай бог каждая третья машина.

Слушавшие его Архимаги и Маги Заклятий мрачно молчали. Сегодня русская армия сделала невозможное — разбила врага, превосходящего его силами по всем показателям минимум впятеро. Когда вселившийся в тело Добрынина Мафусаил сцепился в одиночку с пятеркой Магов Заклятий, их свитами и тысячами других демонов, все решили, что битва будет проиграна через пару минут. Но древний праведник и хозяин великого магического меча, неведомо как оказавшегося у Василия Олеговича, сумел удивить всех — и друзей, и врагов. Выдержав первый, самый страшный натиск, что продолжался с четверть часа, Мафусаил дождался удара двух батальонов Императорской лейб-гвардии. Великолепно обученные, имеющие под рукой лучшие амуницию, артефакты, алхимию и прочее, они сумели вырезать немалую часть демонов низких рангов, что тоже сплошным потоком шли на посланника небес, заставляя его тратить силы и внимание ещё и на них. А затем сцепились уже с тварями с четвертого по пятый ранг, полумесяцем выстроившихся перед более сильными сородичами. Давление на Мафусаила уменьшилось ещё сильнее, и он наконец смог начать нормально контратаковать.

А затем в центр начали стягиваться остатки рот, батальонов и полков со всех направлений — те, кто выгрызли победу на своих участках, но не успокоились на этом. Стали прибывать и старшие чародеи… И чем больше сил собиралось вокруг святого, чем больше они отвлекали на себя сильных демонов и нежить, тем проще становилось явившейся на зов Добрынина сущности. И даже израненный и злой трехсотметровый гигант-балрог не смог переломить ситуацию.

В итоге было убито двое вражеских Магов Заклятий, десятки существ уровня Архимагов сотни и тысячи шестого и пятого рангов, а уж о прочих и говорить нечего — не сосчитать.

Но и цену пришлось заплатить соответствующую. От более чем пятисоттысячной армии в боеспособном состоянии осталось меньше десятой части личного состава. А демонов и нежити врага было всё ещё более чем достаточно, что бы закончить начатое.

— Что с воздушной флотилией? — обратился кто-то к Старшему Магистру Кострову, что командовал сегодня всеми судами Магаданского Фронта.

— Существенных потерь почти нет, — ответил чародей. — Шестьдесят восемь переоборудованных гражданских судов, шесть корветов и девять фрегатов, три эсминца и один крейсер — но последний не уничтожен, просто серьезно пострадал и вынужден был пойти на экстренную посадку. Требуется серьезный ремонт, минимум дней восемь судно летать не сможет. Слава богу, удалось посадить за нашей линией фронта. Лежит неподалеку отсюда. Тварей мы побили изрядно, даже сумели прикончить семерых костяных драконов. Воздушную битву мы выиграли с разгромным перевесом, так что завтра флот сможет сосредоточиться на поддержке наших войск с воздуха.

Были и другие доклады. О тридцати шести тысячах раненных, с которыми было неясно, что делать — медики и целители в какой-то момент тоже оказались вовлечены в битву, и теперь их осталось чуть больше половины — явно слишком мало для целой армии раненных. Обсуждались планы битвы на завтра, вопросы логистики и выбора тактики и стратегии, попытки подсчитать количество боеспособных врагов… Но большинство присутствующих, а здесь собрались все Архимаги и старшие офицеры армии, от командиров полка и выше, почти не говорили.

Одни смотрели на лежащее прямо на земле тело генерал-аншефа Василия Олеговича Добрынина, другие — в небеса, где шла битва двух сильнейших чародеев. Тело генерал-аншефа оставили лежать там же, где он упал, не потому, что всем оказалось плевать на павшего генерала — просто его тело до сих пор хранило остатки чудовищной силы Мафусаила. Прежде чем покинуть занимаемое тело великий святой предупредил, что бы тело генерала не трогали до утра, пока остатки его силы не развеются сами собой.

Другие наблюдали за грохочущей в небесах битвой. Костяной замок на кургане из черепов, из которого бил заклинаниями могущественнейший представитель нежити на планете, вместе с тысячей чудовищно могущественных духов сошлись в бою против охваченного молниями воина в полном латном доспехе, вооруженным копьем и могущественной магией.

Поначалу, едва армии нежити и демонов отступили, почти все выжившие наблюдали за сражением двух сильнейших магов. Ещё до отступления врагов с небес в какой-то момент загрохотало так, что перестал быть слышен не то, что рёв демонов — собственного голоса люди не могли услышать. Те, кто имел возможность выделить минутку и поглядеть на происходящее увидели, как раскаты грома, превращаясь в страшной силы ударные волны, бьют напирающих духов, разрушают их заклятия, как удары магии Звука пробуют на прочность костяную крепость и курган из черепов… И бил не только гром — в какой-то момент всё заполонили синие и фиолетовые молнии. Тогда-то и погибло разом около трети духов, а у костяной крепости рухнула одна из стен и угловая башня. Это случилось около двадцати минут назад, и с тех пор Аристарх ушел в глухую оборону.

В иной ситуации можно было бы попытаться помочь, но Аристарх сам запретил им вмешиваться, рыкнув что-то о каком-то ритуале. Понаблюдав вблизи происходящее, Рысев и Смелов подтвердили наличие какой-то неясной им магии, и собравшиеся было пойти в последний бой маги отступили. Да и, по чести сказать, истощенные, измотанные и израненные боевые маги сейчас мало на что были способны. Оставалось лишь скрипеть зубами и наблюдать, как их последняя надежда всё с большим трудом отбивает натиск сотен духов и засевшего в своей твердыне мертвеца.

— Что будем делать, господа? — поинтересовался Сысоев. — У нас из семидесяти Архимагов в живых лишь восемнадцать, и половина из них — с полным магическим истощением, так что в ближайшие несколько дней они с постели встать не смогут. И лишь два Мага Заклятий, которые, при всем моем уважении, к утру дай бог десять-пятнадцать процентов резерва восстановят.

— Судя по твоему тону, у тебя есть какое-то предложение, — криво усмехнулся Смолов, по простецки сидящий на неизвестно откуда взявшемся тут бревне. — Ты-то, в отличии от прочих, сражался разумно и взвешенно, как и твои люди. Вон, ни у кого резерв ниже двух третьих не просел.

Начальник разведки бросил злой взгляд на чародея, но промолчал. Он мог бы многое сейчас сказать, ибо сейчас он без труда был способен одолеть вообще всех присутствующих — у него за спиной было двое полных сил Архимагов, три десятка Старших Магистров и около сотни Младших. И все — полные маны и готовые к бою, тогда как все остальные чародеи в войске едва могли наскрести сил на одно-два простеньких заклятия. В общем, заговори с ним кто угодно, кроме Смолова, он бы наказал наглеца за наглый тон и почти прямое обвинение в трусости…

Однако на бревне, по бокам от Старейшины Николаев-Шуйских, мирно сидели два закованных в сталь с головы до ног воина. Один ростом два метра с семьдесят сантиметров, другой, вернее другая — просто два. И в отличии от блеклой, пустой ауры сидящего между ними человека, два рыцаря смерти просто сияли от избытка энергии. Ибо демоны, как оказалось, для этой нежити намного питательнее, нежели люди. Ибо каждое порождение Инферно, даже самое слабое, было существом магическим. А уж о количество праны в этих весьма живучих тварях и говорить не стоило — они были просто ходячими запасами энергии и сил для развития. Особенно вызывала опасения женщина-рыцарь — её аура была не просто переполнена силой, казалось, ещё один шажок — и она окажется на следующем ранге.

А в ногах Смолова, прямо на земле, сидела Шуйская. Прикрыв глаза и совершенно никого не стесняясь, она откинулась спиной на ногу Смолова и молча сидела, улыбаясь руке, что осторожно играла с её растрепанными волосами. Шуйская была пуста, даже больше того — у неё было явно серьёзное магическое истощение, но при этом женщина не слегла, как прочие, а вполне себе комфортно себя чувствовала. И многие из присутствующих сейчас бросали на неё завистливые взгляды — аура женщины начала потихоньку меняться, трансформироваться. А это, как всем известно, было неоспоримым признаком скорого перехода на следующий ранг.

Вообще, этот день подарил Российской Империи потенциально громадное количество сверхзакаленных боевых магов. Каждый четвертый выживший маг начиная третьего ранга находился на грани прорыва, а оставшиеся ощущали сильнейший прогресс в развитии собственной энергетике. Причем большинство этих чародеев уже давно забросили попытки саморазвития, отчаявшись достичь хоть какого-то прогресса… А теперь к ним вернулась надежда, что со временем планка следующего ранга будет доступна.

Низшие чародеи развились на ранг вообще все. В войске больше не было ни одного Подмастерья — одни Ученики. Вместо нескольких тысяч Адептов теперь стало десять тысяч, а новых Мастеров — более тысячи, ибо половина Адептов сегодня получила возможность взять ранг. И сейчас, во тьме ночи, они это делали… Битва за гранью возможного, в которой на их души и энергетику обрушивались волны давления множества воистину высших существ, постоянная подпитка от Аристарха, стресс и дикие, за гранью воображения, схватки, в которых люди выгрызли себе победу — всё это вместе дало чудовищный эффект. Могло и раздавить, уничтожив, и так бы и было, ощущай они это все в обычных обстоятельствах — но разожженный Аристархом огонь и тот факт, что он не забывал и делился с ними своей Силой Души, совершил чудо. Надо будет ещё проверить, сколько неодаренных сегодня получило дар к магии… Таких тоже наверняка тысячи, а то и десятки тысяч.

К негодованию Сысоева, это совершенно не коснулось его людей. Нет, они ощущали всё тоже, что и остальные… Но вот в бою почти не участвовали по приказу своего командира. И теперь им оставалось лишь завидовать тем везунчикам, что сейчас сидели и готовились совершить прорыв. В обычных условиях очень рискованное дело сейчас было абсолютно безопасно — каждый маг, включая тех, кто до планки перехода на следующий ранг ещё не дошли, откуда-то совершенно точно и в деталях знали, как взять следующий ранг. Как подозревал Сысоев — опять же, воздействие Аристарха.

— Прежде, чем я его озвучу, заранее прошу вас, господа — мыслите рационально, отбросив эмоции, — попросил он. — Думайте, прежде всего, о нашем общем деле и долге — защите Империи.

— Да говорите уже, в чем план, — тихим, усталым голосом попросила Анна Полянская.

Женщина была бледна и подавлена. Сегодня она потеряла мужа и большую часть родичей, пришедших с ними в эти края. Их отряд столкнулся разом с четырьмя тварями седьмого ранга при полной свите, возглавляющих двадцатитысячную группировку нежити и демонов. Со стороны же людей было лишь пять с половиной тысяч бойцов — остатки двух полков пехоты, гвардии десятка мелких местных Родов и их, Полянских, войска. Они победили, убили всех четырех главных тварей и стерли в порошок почти все двадцать тысяч врагов — но от пяти тысяч шестисот бойцов и чародеев осталось лишь около тысячи. Как они победили, даже сама Анна понять не могла — просто в какой-то момент женщина, своими руками отомстившая за мужа, огляделась в поисках врагов и никого не увидела. И ушла, забрав с собой череп последнего Архилича и тело мужа.

— Предлагаю собрать всех, кто представляет ценность для Имперской армии — чародеев четвертого и выше рангов и загрузиться на оставшиеся суда. Среди них ведь хватает бывших грузовозов и прочих транспортных судов, верно? Всех магов, все остатки гвардий значимых Родов и двинутся к Магадану на полной скорости. В крепости, учитывая оставленный там гарнизон и возможность подкрепления с почти освобожденной Камчатки, с учетом наличия воздушного да при таком количестве магов у нас будут все шансы отбиться! У нас одних Архимагов к тому времени будет больше сотни, не говоря уж о прочих — маги совершат прорыв в пути, либо уже на месте. Погрузка не займет много времени, если начнем сейчас, то успеем управиться часа за два, а дальше у нас будет время набрать фору часов семь-восемь. Уверен, нас не настигнут… А те, кто всё же настигнет, будут одиночки без поддержки, которых мы таким составом без труда перебьем или отгоним.

— А солдат и младших магов, священников и языческих жрецов, которых ты не упомянул, ибо они точно откажутся от этой подлости, ты предлагаешь оставить на съедение тварям? — с усмешкой спросил Рысев. — Да и Аристарха тоже бросить — а ведь если он победит, но будет обессилен, то его просто добьют эти твари… В общем, бросить всех и спасти свои шкуры?

Сысоев, облизнув пересохшие от тона Мага Заклятий губы, быстро оглядел лица присутствующих. Здесь, создав большой неровный круг, находились почти все значимые люди в войске. Больше трехсот человек, находящихся вокруг небольшого кружка из Архимагов, магов Заклятий и нескольких самых главных офицеров Добрынина вместе с магами-связистами. И все они, обладатели великолепного, нечеловеческого слуха, слушали каждое слово своих лидеров.

— Ваше предложение, сударь, есть прямая государственная измена, — отчеканил стальным голосом полковник Ломов, о котором все уже успели позабыть. — Не говоря уже о бесчестии, позоре и…

— Ну вы-то должны меня понять, господин полковник, — перебил его Сысоев. — Я даже ничего говорить не буду — скажите сами, что лучше для Империи — бесславно погибнуть с рассветом или сохранить костяк армии, небывало прибавивший в силе? Да у нас через неделю магов среднего и высшего рангов будет больше, чем до начала этого сражения! У нас даже три Мага Заклятий добавятся, учитывая лежащих сейчас без сознания Архимагов Рысева и Смелова, госпожу Шуйскую и эту… рыцаршу смерти — не знаю, как у нежити с переходами на следующий ранг, но она явно в состоянии это сделать, если судить по ауре. Разве я не прав, господин Ломов? Ответьте мне не как простой офицер и дворянин, а как стратег, которого так ценил ныне покойный господин Добрынин! Ответьте честно, как на духу — прав я или нет⁈

На это Ломов отвечать не стал, отведя взгляд в сторону. Но его молчание было красноречивее всяких слов… Да и, положа руку на сердце, Сысоев говорил логичные вещи, которые сами собой напрашивались, и все понимали правоту его железной логики. И тем не менее…

— Ты говоришь правильные вещи, канцелярист, — не открывая глаз и улыбаясь от удовольствия промурлыкала Шуйская, подставляя голову поудобнее, что бы Смолов начал гладить с другой стороны. — Подлые и бесчестные, но правильные. И я тебя не осуждаю — это долг сильных, принимать сложные решения и жить с этим грузом. Я не собираюсь никого ни в чем убеждать или отговаривать, как и не буду осуждать тех, кто согласится на это предложение. Даже своим людям разрешу уйти с вами, если захотят… Но лично я останусь здесь. Там, в небесах, за всех нас и за Империю бьётся мой княжич… Да что там — после сегодняшнего его только князем и назовешь. И чем бы не закончился его бой, я буду рядом с ним.

После слов женщины на поляну опустилась тишина. Люди думали каждый о своем и вместе с тем об одном и том же — взвешивали внутренних весах услышанное, решая, что выбрать — гарантированное спасение или рискнуть всем, оставшись почти на верную смерть.

— Когда Аристарх победит, наша победа будет гарантирована, — уверенным тоном заговорил Смолов. — Я верю в своего Главу. За несколько коротких лет с ним в моей жизни случилось больше событий, чем за все предыдущие годы… Мой господин человек сложный и даже тяжелый, и у него хватает недостатков. Он не умеет интриговать, не умеет хитрить, ненавидит несправедливость, слишком часто доверяет людям довольно сомнительным, постоянно пытается всё решить грубой силой и не умеет ладить с высоким обществом…

Раздались смешки — об упрямстве и конфликтности первого гения Империи давно ходили анекдоты. Как и о его простоватых, порой солдатских манерах, о том, как он ставит на место чересчур зарвавшихся и возомнивших себя пупом земли старших офицеров и высших магов — что Старших Магистров, что Архимагов… И за это его даже любили, так что слова Петра упали на благодатную почву. Подождав секунд десять, что бы люди переварили услышанное, он продолжил:

— Но, думаю, никто не будет отрицать, что воевать мой господин любит и умеет. За всё время, что я с ним, а я стал ему служить в его бытность Мастером, и за всё это время я ни разу не видел, что бы он проиграл в бою. Он сражался с нолдийцами, с монстрами Фронтира, бился против кочевников, воевал с Родом первого эшелона и его союзниками, сам едва создав Род и не имея ещё ни капиталов, ни ядра из сильных магов, ничего — только несколько сотен вернувшихся с войны бойцов, он сам в ранге Мастера и я, единственный Старший Магистр. И мы победили. Потом был Александровская трагедия… Там он призвал часть своих прошлых сил — и лишь поэтому в тот день враги не истребили всех Магов Заклятий и всю столицу. Ну а уж о его подвигах здесь, на этой войне, вы и без меня всё знаете…

Как опытный оратор, он вновь взял небольшую паузу, давая людям осознать и принять услышанное. Недолго — секунд пятнадцать, дабы не утратить импульс своей речи.

— В общем — мой господин никогда не проигрывал. Не проиграет он и сегодня — пусть вас не обманывает, что он сейчас лишь защищаетс…

— Говори со мной! Ответь на мой зов, услышь призыв, Семицветная Молния!

Это был не крик. Это был даже не вопль — это был рев разгневанного божества, рев, что расколол само небо, в котором ощущалась дикая, необузданная и совершенно неподвластная смертным мощь. Огромное давление, обрушившееся на всех, кто находился в радиусе сотни километров, пригибало людей к земле, заставляло слабых духом терять сознание, давило на саму душу — и вместе с тем закаляло её, отдавая частичку силы Аристарха.

В небесах, над сражающимися, где-то вдалеке родились семь громадных, многокилометровых молний. Семи разных цветов, от синего до черного, они все устремились в одну точку, сойдясь прямо над головой Аристраха, что отчаянно, из последних сил отбивал сыплющиеся на него атаки. Духов осталось уже чуть меньше половины от прежнего числа, но к сожалению все три чудовища из Астрала, обладающие восьмым рангом, остались целы и почти невредимы. Как и большинство духов седьмого ранга…

Шар ядовито-зеленого, отдающей энергиями и концепциями самой Смерти, вырвался из башни донжона — хозяин костяного замка не дремал и не собирался облегчать своему противнику жизнь. Глядя на вылетевшее из башни заклятие, Смелов досадливо цыкнул — чары были явно выше восьмого ранга. Намного выше и куда сильнее чем всё, что он мог использовать, за исключением его Заклятия. Вот только Заклятье удается применить раз, в редких случаях — два раза за схватку. А это существо подобными чарами уже не первый час бросается… Как же всё-таки велика пропасть в силе между ним и тем двумя, самозабвенно пытающимися прикончить друг друга! После увиденного сегодня его гордость как человека, стоящего на самом верху иерархии чародеев, была уничтожена. Он считал, что уже на вершине мира и силы, но ему открыли глаза, показав совершенно иной мир силы. Такой, что способная влиять на сотни тысяч людей, усиливать их духовно, позволяет швыряться как снежками магией, на голову превосходящей восьмой ранг, а так же использовать Заклятия такой силы, что задаешься вопросом — а точно ли он человек, как и я? И точно ли Император Мертвых — просто бывший император Цинь, ставший нежитью? Не два ли языческих бога, причем не самых последних среди себе подобных, сейчас меряются силами, обойдя те запреты, что не позволяют им пользоваться своей силой в мире смертных?

Тем временем семь молний, слившись в одну, рухнули вниз в едином порыве — и ударили прямо в своего создателя, заставив того задрожать всем телом так, что даже этого не скрыли. Две секунды спустя чародей, наконец, успокоился и вытянул левую руку, в которой тут же образовалось длинное, метров пятнадцать, копьё из семи разных молний. От заключенной в эту довольно простенькую форму магии расходились настоящие волны Мощи, заставляя само Пространство слегка дрожать и вибрировать.

— Это будет его последняя атака, — негромко сказала молчавшая до того рыцарша смерти. — Он использовал магию крови, что бы преобразовывать прану в ману, а перед этим напрямую сжигал кровь для этого. И сейчас он вложил всё в этот удар. Тут пан или пропал…

Зеленый шар с магией смерти, заставивший Смолова завистливо поморщится от его силы, бесславно разбился о сияющую золотым светом поверхность защитного заклинания Аристарха. Угловатая и неправильная, напоминающая неровный алмаз, который совсем недавно обработали, поражал сложностью создания, эффективности расхода маны и методами защиты. Пространство, Свет, Золотые, Желтые и Фиолетовые Молнии, Гравитация, Воздух, Земля, Металл — чародей каким-то образом соединил всё это в одну систему, которая, ко всему прочему, ещё и работала! Да причем так, что оставалось только локти кусать!

— Третья Форма — Копьё Разрушения!

Молния видоизменилась — стала длиннее на десяток метров, тоньше, а в передней части, обращенной сейчас вниз, на самом кончика набухла сфера, размером с хороший арбуз. Духи, откатившиеся было в страхе, качнулись всей массой вперед, к такой крохотной и беззащитной в сравнении с ними целью… И миг спустя с паническими визгами, воем, рыком и прочими звуками бросились в рассыпную. Даже гордые и величественные короли всей этой стаи, существа восьмого ранга в этот миг удирали в стороны — ибо полетевшее прямо через ряды наступающих на него духов копьё играючи уничтожало все, что оказывалось у него на пути. И никакие заклятия, никакие хитрые защитные фокусы не спасали тех глупцов, что не успел убраться с траектории броска этого Копья — полное чудовищное, нездешней мощью оно даже не замечало этих жалких попыток противостоять его силе.

Сидящий в своем костяном замке Император Мертвых осознал угрозу ещё в момент, когда Аристарх выкрикнул название третьих Сверхчар. И не сидел сложа руки — несколько брошенных во врага боевых заклятий не в счет. Угловые башенки его крепости загудели от текущей через них силы, засветились зеленым сиянием их верхушки — и три луча ударили прямо в вершину донжона, над которой висел огромный шар чистейшего Мрака. В один миг весь небольшой замок накрыл черный, непроницаемый и непрозрачный купол — а через несколько секунд в него врезалось Копьё Разрушения.

Противостояние Копья и барьера продлилось один краткий миг — и черный купол, несмотря на подпитку от кургана черепов, в котором были заточены десятки миллионов душ, лопнул, разлетелся клочьями изорванного мрака. Ослабленная, уменьшившаяся вдвое и лишившаяся арбузоподобного наконечника Копьё ударило прямо в донжон, круша и сжигая в пепел костяные стены. Пробив сверху вниз четыре этажа ударившее наискось Копьё остановилось — и все разом ощутили всплеск Высшей Магии, куда более высокого порядка, нежели ставшие в этом бою «обычными» заклятия девятого ранга.

— Этого недостаточно, что бы отнять мою вечность, человек! Ты выложил последний козырь, но он оказался бит! И теперь…

— Кто сказал, что я хотел оборвать твоё жалкое существование, глупец? Ты слишком привык к отсутствию равных тебе врагов и начал пренебрегать мелочами… Важными мелочами. Семицветная Молния, Вторая Форма — Тысяча Змей!

И всё ещё обладающее изрядной мощью Копьё в один миг распалось на сотни крохотных семицветных разрядов, действительно напоминающих змей. Но вместо того, что бы продолжить нападать на Императора Мертвых они дружно, в едином порыве рванули вниз, к основанию замка.

Что было дальше, наблюдатели не видели, ибо стены замка всё ещё стояли и закрывали обзор. В панике вылетевший из своего укрытия чернокнижник швырял вниз заклятие за заклятием, творя их с немыслимой скоростью и точностью. Духи, повинуясь безмолвному приказу своего хозяина, рванул к замку, зависли над ним и начали помогать, швыряя вниз десятки заклятий… Но, видимо, даже этого оказалось мало, что бы остановить порождение третьих Сверхчар Аристарха.

Спустя сорок секунд пусть и короткой, но крайне интенсивной борьбы костяной замок попросту отделился от кургана из черепов и начал заваливаться в бок. Молнии Аристарха уже было остановлены, но оба Мага Заклятий, сидящих сейчас на земле, и те пятеро, что были близки к взятию этого ранга, ощутили, что незримая, но очень могущественная система чар, соединявшая курган с крепостью, исчезла. Поток силы, забираемой у душ, прекратился, и сейчас враги русского чародея больше не могли черпать энергию из почти бесконечного источника. Более того, вся свора духов, что кружила в воздухе, начала исчезать, отправляясь в родной Астрал — видимо энергия, что их удерживала в этом мире, тоже шла от кургана черепов.

— Как ты посмел, ничтожество! — от ярости, кипящей в этом голосе и передаваемой через Силу Души все, кто это слышал, вздрогнули. — Даже отдать тебя тварям Инферно за такое будет мало! О нет, нет, простыми пытками ты не отделаешься, мерзкий мясной мешок с костями… После поглощения твоей силы, я буду заниматься тобой лично. Каждый день, вне зависимости от занятости, я буду уделять тебе минимум три часа, а затем отдавать лучшим палачам Столицы Мертвых — и поверь мне, более умелых мучителей в этом мире не найти! Твои страдания будут длиться вечность, мы сломаем твой дух и волю, заставим унижаться и…

Распалившийся живой мертвец, считающий, что бой закончен, внезапно заткнулся, ощутив всплеск маны от своего противника. Это застало врасплох и его, и всех наблюдателей — было совершенно очевидно, что у Аристарха попросту закончилась вся мана. Однако опытные и знающие чародеи миг спустя поняли, в чем дело — боевой маг буквально сжигал себя, искалечил частичку своей ауры и насильно переплавил её в ману — длинная, ветвистая Черная Молния, пробив слабый щит, который едва успел выставить чернокнижник, врезалась в середину кургана. Молния, вместо того, что бы уничтожать и крушить попавшие под удар кости, растеклась по всему кургану — и мгновение спустя, громко зашипев на прощание, исчезла. А мерзкое, хоть и гениальное, творение некромантии начало все стремительнее осыпаться вниз опустевшими, лишенными наложенных на них чар и заточенных душ черепами.

Сонм измученных, искалеченных душ вырвался на свободу. Вырвался и предстал перед своим мучителем и палачом… Удар миллионов душ был страшен. Серый, неровный и слегка дрожащий толстый луч чистой энергии толщиной в полтора десятка метров ударил чернокнижника — но такого врага сырой силой было не взять. Он отвел, закружил и начал быстро рассеивать этот поток, почти не растрачивая ману…

А вот с Аристархом творилось нечто странное. Окончательно истощенного и травмированного, едва держащегося в воздухе чародея внезапно окружил сонм крохотных, но ярко светящихся огоньков. Каждый их них был мал, как семечко, но собравшись вместе они создали новое солнце, в котором исчез Аристарх. Несколько секунд ничего не происходило, как затем вдруг солнце вокруг чародея стало стремительно уменьшаться. Через десяток секунд стал виден и сам маг… В которого потоком вливались маленькие огоньки. И с каждым влетевшим в парня огоньком его аура оживала, наливалась силой, резерв маны стал стремительно заполнятся, и даже нанесенная самим собой травма ауры начала исцеляться бешенными темпами. К моменту, когда чернокнижник, наконец, отразил удар разгневанных душ, Аристарх уже восстановил больше половины резерва. И он всё продолжал наполнятся…

— Используешь против меня моё же оружие⁈ Как ты подчинил себе эти души и почему у них столько энергии⁈

— Тебе всё равно больше не пригодятся эти знания, мертвяк. Вынь меч из ножен, пора заканчивать этот бой. Но прежде…

Сильная волна Силы Души Аристарха омыла сони освобожденных душ. Уродливые, выглядящие как гротескное изображение самих себя при жизни, слившиеся почти воедино в один громадный, уродливый серый шар и источающие злобу и ненависть — даже тот факт, что их освободили из ловушки некроманта, не избавил их от последствий сотен лет мучений и службы батарейками для чародея.

Однако когда Сила Души Аристарха влилась в серый шар, что-то начало меняться. Чародей послал ещё одну, более мощную волну силы, затем третью… И шар начал распадаться, терять свою серость, играть разными красками… Спустя минуту все небо заполонили миллионы светящихся маленьких огоньков, в точности таких, как прилетевшие и влившиеся в Аристарха.

— Почему Император Мертвых не стал ему мешать? — удивилась Шуйская.

— Потому что не может, — пришел спокойный ответ от женщины-рыцаря. — Его карты биты, у него почти не осталось трюков в запасе, и его последняя надежда — это лобовое столкновение здесь и сейчас, используя всё, что есть. Ведь теперь у него нет почти неисчерпаемого запаса маны… Ну а то, что господин тратит силы на эти души, ему только на руку — чем больше истратит господин, тем больше шансов у Шихуанди.

— Священники, муллы, раввины и жрецы, прошу вас — помогите этим несчастным душам отправится в мир иной, — попросил Аристарх. — Прошу вас…

Договорить он не успел — Император Мертвых сделал свой ход. Длинное, тонкое копьё из самого твёрдого, самого густого и насыщенного силой Мрака, что сумел найти сильнейший темный маг планеты, ударило быстрее звука, быстрее самого света, ударило так, что казалось, будто оно телепортировалось из руки чернокнижника — и попало в латы. Метило в сочленение в области плеча, но успевший совсем чуть-чуть дернуться русский боевой маг сместился достаточно, что бы удар пришелся по самой прочной части брони — верхней части кирасы.

Аристарха опрокинуло, он кувыркнулся в воздухе и, не пытаясь сопротивляться импульсу удара, кувырками полетел вниз. На третьей секунде свободного падения он внезапно резко ускорился — а мгновением позже там, где он должен был бы пролетать, расцвела воронка густой, чернильной Тьмы. Сам же русский боевой маг наконец остановил падение, взглянул вверх, на своего врага, и на огромной скорости полетел прямо на него, выставив вперед горящее белым пламенем копьё.

Император Мертвых, вопреки ожиданиям всех, кто наблюдал за боем (а сейчас за ним следили вообще все, у кого была такая возможность) не дрогнул и не попытался разорвать дистанцию, не выставил очередной магический щит, не достал неизвестно откуда очередной мощный артефакт… Он просто обнажил свой меч, а вернувшееся к нему в руки Копьё Тьмы влилось в зачарованное лезвие, сделав его черней самого мрака.

Легкое движение чуть в сторону в последний момент, пропуская несущегося снизу противника, и резкий удар мечом по беззащитному сейчас врагу. Однако тыл Аристарха надежно прикрыт — синяя пелена защитного барьера идет трещинами, но выдерживает удар. А вот сам чародей резко прокручивается в воздухе и бьёт латным сапогом по голове нежити — на подошве чародея сверкают и потрескивают черные молнии, и удар ноги выходит воистину сокрушительным. Чернокнижника отбрасывает вбок, но он быстро приходит в себя и фиксируется в воздухе — что бы сразу получить удар копья. Меч чародея отводит удар, и делает это вовремя — поток белого пламени, выплеснувшийся с длинного, похожего на кинжал наконечника проходит в считанных сантиметрах от него.

Никто не смог бы упрекнуть Цинь Шихуанди за его навыки владения мечом и ведения ближнего боя. Да, сильнейшим мечником он себя никогда не считал — из его Десяти Великих Генералов каждый был лучше него в этом аспекте. Были превосходящие его и среди более мелких фигур Столицы Мертвых… И проживший две тысячи лет Император, сделал все, что бы закрыть все свои возможные слабые места. Поэтому бывало и так, что он десятилетия посвящал лишь мечу, игнорируя всё остальное — в конце концов, Столица была для него довольно скучным местом… Лучшим он всё равно не стал, но теперь кроме его Великих Генералов никто не мог с ним сравнится. Десятку же своих сильнейших и вернейших воинов превзойти в его истинном теле было невозможно — он был личом, пусть и с полностью человеческим телом, они же — Рыцарями Смерти восьмого ранга.

И потому копьё и меч сошлись в схватке. Чернокнижник полностью осознавал все преимущества и недостатки своего положения и оружия, а потому действовал осторожно, обдуманно и выверенно, используя на всю катушку такую сложнейшую, известную лишь сильным воинам науку — эргономику движений. У чародеев она была совсем иная… Но именно её, чародейскую, он и знал. И потому несмотря на все финты, обманки, резкие переходы с верхнего на нижний или средний уровни, сложные приемы с копьём — Император Мертвых уверенно защищался, умудряясь иногда бить в ответ.

Разумеется, бой шел не только и не столько оружием, пусть и артефктным. Молнии разных цветов, белое пламя от копья Аристарха, магия Света, заклятия Гравитации — в ход шло всё, и чар ниже восьмого ранга там не было. Бой магических воинов — это в первую очередь схватка магии, а затем уж оружия… Тем не менее весь бешенный натиск русского боевого мага пока привел лишь к длинной, но неглубокой царапине на наплечнике врага.

Резерв маны Аристарху восполнили души. И каким-то образом сумели продлить его пребывание в пиковой форме, за что он был им благодарен. Но ненадолго, всего на часа полтора, и половина этого времени уже минула. Надо бы побыстрее покончить тут совсем — хитрый чернокнижник явно не просто так тянет время в глухой обороне, явно что-то готовит или чего-то ждет. Нет, Аристарх мог расковырять эту защиту, он уже почти настроился на противника, прочитал движения и собирался поймать его ритм — что бы потом обрушить его защиту в три хода. Вот только что-то ему подсказывало — когда он это сделает, тварь, получив первую же царапину, сбежит. А играть в догонялки с этим существом он не хотел и не мог — время поджимало… И потому человек, вместо продолжения натиска, резко остановился и стремительно отступил назад, создавая между ними дистанцию.

Аристарх остановился лишь тогда, когда расстояние меж ними достигло двух километров. И, кстати, вовремя — он ощутил, как активируются разом несколько десятков артефактов.

— Ты вынудил меня пойти на самые крайние меры, человек, — заговорил чернокнижник. — Вынудил использовать всё, что у меня было с собой. Многое из разрушенного тобой придется создавать с нуля годами, много артефактов превратились в бесполезный хлам… Я уже хочу просто прикончить тебя. И плевать, в какую цену мне это встанет…

— Клянусь Творцом-Всесоздателем, я не хотел использовать это здесь, — вздохнул Аристарх, совершая странные пассы руками. — Но ты просто вынуждаешь меня идти на крайние меры… Что ж, пожинай плоды своих усилий, нежить!

* * *

Я правда не хотел использовать четвертую способность. Не обкатанная, незавершенная, использованная лишь раз в критических обстоятельствах… Но уж больно мне… основательный, скажем так, попался противник. Все эти его бесконечные артефакты, Сверхчары, хорошо дополняющие друг друга и способные действовать часами — лучший чернокнижник мира сумел присобачить огромный накопитель энергии прямо в Сверхчары! Гора из черепов не была частью Сверхчар, это был отдельный артефакт, вернее даже комплекс сложных артефактов, настоящий шедевр на стыке прикладной некромантии, артефакторики и магии Тьмы! И разбить его до самого последнего момента не представлялось возможным — пока костяной замок и курган из черепов были соединены, защита кургана была процентов на сто семьдесят выше, чем у самого замка. Умно — сидящий в созданной из костей крепостице Император Мертвых служил прекрасным дополнением для её защиты, компенсирующим разницу в защитных чарах кургана и замка.

А ещё этот курган питал свору клятых духов. Питал самого чернокнижника. Питал его артефакты… В общем, обеспечивал почти бесконечным количеством маны всё, что принадлежало его хозяину. В какой-то момент я осознал масштаб проблемы полностью — в кургане находилось около двухсот миллионов душ. Я-то, наивный, рассчитывал, что за время действия Песни Небесного Грома заставить врага исчерпать всю имеющуюся энергию — поддерживать в реальности тысячу столь мощных духов и при этом непрерывно колдовать самому, не говоря уж о том, что враг удерживал разом двое Серхчар… Первоначально я решил, что у него там миллионов пятнадцать-двадцать душ. Как же я ошибся…

Песнь Небесного Грома единственные мои Сверхчары, рассчитанные на длительное использование. Почти час вся мощь Магии Звука вкупе с Молниями бушевала вокруг меня — и этого совсем не хватило… Ведь помимо самих душ и их энергии, курган неизвестно сколь долго путем мучений своих пленников наполнял свои закрома этой искаженной, мерзкой маной.

Долгий бой полностью истощил меня. Красная Молния уже не раз и не два обращала мою жизненную силу в ману, я пропустил уже немало атак — глухой латный доспех, артефакт восьмого ранга, пока держался, но лишь пока… И в итоге я понял, что смерти не избежать. Что я просчитался, и варвар из цивилизации, что отстает моей на целый шаг в магии, сейчас все же одолеет меня. Нет, будь бой честным, я бы стер его в порошок — но постоянно сыплющиеся из рукава нежити тузы не оставили мне шансов.

И тогда, осознав и приняв неизбежность смерти и пленения души, я решил напоследок сделать доброе дело. И для своих наблюдающих за боем товарищей, и для несчастных душ — первым это дало бы лишний шанс сбежать и выжить, пока тварь лишилась бесконечного источника маны, вторым дало бы свободу и шанс вырваться из адского круга вечных мук. Ибо смотреть, что происходит с этими несчастными, обладать силой им помочь и проигнорировать это я не мог.

Я знал, что Семицветная Молния не убьет его. Но понимал, что бить по кургану напрямую не имеет смысла — он направит все силы на его защиту, и скорее всего защитит, отделавшись мелкими повреждениями. Поэтому пошел на хитрость — у Семицветной Молнии было три режима, и я просто грамотно этим воспользовался. Слава Богам, моих сил хватило и они освободились…

А вот дальнейшее меня поразило. Сонм из ста тысяч душ, которым я велел держаться подальше от нашей схватки, прилетел и окружил меня. Они не были способны общаться со мной напрямую… Но намерения свои посылать были способны. Они хотели отблагодарить меня за то, что я спас их и помог тем, кто находился в кургане. И предлагали сделку — их сила в обмен на то, что я очищу освобожденных своей Силой Души, как сделал это с ними. Странное предложение, и о подобной ситуации я никогда даже не слышал, но что мне уже было терять? Я был в шаге от разгрома и пленения души сильнейшим чернокнижником мира, что намеревался сожрать большую часть моей энергетики и мучить тысячелетиями…

Поэтому я согласился. Вот только тот факт, что они начали влетать прямо в меня, стал для меня очередной неожиданностью — я-то думал, они просто энергией поделятся, что бы чуток маны восстановил… Но когда все сто тысяч огоньков исчезли в моей груди и переселились в мой внутренний мир, в ядро души, то я мигом ощутил всю выгоду их предложения. Фактически, как и сказал чернокнижник, я использовал против него его же оружие. Мы поменялись местами…

— Черная Молния — Проявление, — велел я, выпуская на волю и спуская с поводка самую буйную, самую разрушительную из своих Молний.

Десятки молний, черных, как сам мрак в глубинах Разлома, сорвались в неистовом танце с моей поднятой к небу левой руки. Ладонь и руку, из которой били молнии, жгло болью, причем не столько физической, сколько от боли каналов маны, через которые я их выпускал. Обычно я делаю всё это в паре с Зеленой молнией, что сглаживает ситуацию, не давая своей старшей товарке покалечить хозяина, но в этот раз так нельзя. Четвертые Сверхчары, обретенные совсем недавно, я призывал пока лишь по наитию, и оно говорило мне — хочешь истинную силу Черной Молнии — терпи!

И я терпел. Вообще-то, если честно, прежде она причиняла мне куда больше боли, не говоря уж о том. что травмировала — поэтому в чистом виде я её использовал лишь в крайних случаях. А ведь она наиболее разрушительна именно если использовать её отдельно, зараза… Мало что в мире могло сравниться с ней в разрушении, но к сожалению, с её контролем были слишком большие проблемы.

Чернокнижнику, как и мне, требовалось время для завершения подготовки… Ну, чего бы он там не готовил. Вот только в отличии от меня, активация и подготовка артефактов почти не требовала его участия, а последние свои Сверхчары он уверенно активировал, но пока держал наготове — очевидно, артефакты и его последняя способность будут работать в связке. Впрочем, как и все его Сверхчары…

Взлетевший на мою высоту, но тоже выдерживающий дистанцию в два километра Император Мертвых взмахнул мечом, посылая с его лезвия двухметровый серп черной энергии. Простовато выглядящее заклинание содержало в себе чудовищный объем энергии… да к тому же было доработано и содержало в себе второе заклинание, что активировалось бы при столкновении с целью. Правда, последнее я понял лишь когда сорвавшееся с кончика Простолюдина пламенное копьё встретилось с серпом в метрах семистах от нас. Из серпа вырвалось зеленое облако, в котором легко опознавался магический яд. Гадость какая — даже если щит выдержит удар серпа, он скорее всего на миг или два ослабнет достаточно, что бы эта гадость проела себе щелочку и проникла внутрь.

Чернокнижник, которому в отличии от меня, заняться было больше нечем, принялся утюжить меня боевой магией, значительно усложняя и без того непростое занятие. Так продолжалось, пока до меня не дошла очевидная мысль — если я выпускаю Черную Молнию «погулять», то на кой-ляд я устраиваю тут фейерверки в небесах, когда их можно натравить на разошедшегося ублюдка, что уже телекинезом с земли какую-то скалу поднимал?

Вот тут дело пошло веселее. Во первых, я наконец начал чувствовать некий резонанс с ней, ради которого и затеял всё это. Во вторых — понял, как действовать дальше. Если всё так, как я думаю, то в следующий раз я смогу без всяких проволочек использовать эти Сверхчары.

Чернокнижник ругался, поминутно напоминал об ожидающей меня участи, порой сыпал подробностями того, что меня ждет — однако я лишь довольно улыбался. Мерзкий хрен был вынужден не просто уйти в глухую оборону — ему приходилось каждые семь-десять секунд обновлять или менять защитные чары. Мои упорные, злые и жаждущие разрушений Молнии на удивление быстро справлялись с магической защитой… Да уж, разница в силе когда я её комбинирую с остальными и когда использую отдельно просто колоссальна. И раз уж теперь я худо-бедно могу использовать её без костылей, надо будет создать под неё заклинания…

В какой-то момент я понял, что выпустил достаточно.

— Черная Молния — Возврат!

И она, сволочь такая, не послушалась! Не описать словами мою ярость — я-то рассчитывал успеть ударить первым, прикончив врага раньше чем он закончит с приготовлениями, но эта сволочь пустила по ветру все мои планы!

Я чувствовал, что мог бы попросить, мог бы вложить в приказ мольбу о помощи, и она бы пусть неохотно, но подчинилась бы. Мог бы… Но не стал. Какого Люцифера, спрашивается⁈ Она часть меня, часть моей души и сущности, даже несмотря на тот факт, что в основу её создания легли знания Забытых. Она моя! Часть меня! Руку не просят согнутся, и уж тем более не умоляют — мозг отправляет приказ, и рука действует. Так же должно быть и с моими силами!

И потому в этот раз я вложил в голос всю ярость и угрозу, какие был способен из себя выжать.

— Черная Молния — Возврат!

Я, признаться, ожидал, что наш спор на этом не закончится. Однако приятно удивился — а затем удивился просто, но очень сильно, ибо почувствовал ответ от молнии. Это походило на женщину, которая позволяла себе все, что хотела, пользуясь слабостью мужа… Но вдруг услышавшая решительный и злой окрик и ощутившая, наконец, сильную руку и характер. И покорно сделавшая, что ей говорят… В общем, сумбур какой-то — но именно это она и отправила. А у меня возник вопрос — какого? Она разумна? А остальные тоже разумны? Или это уже у меня мозги от многочасового напряжения перегрелись?

Но одно могу сказать точно — боль от использования Черной Молнии после этого снизилась раза в три, став из острой просто неприятной и ноющей.

Когда молнии собрались у меня на руке, я произнес ту самую фразу на языке Забытых. Фразу, смысла которой и сам не знал:

— Черная Молния — Майо Бийар!

В моей руке появилось идеально прямое, длинное, достигающее метров двенадцати копьё из неведомой черноты — точно не обычная сила Мрака. И в нем, в этом копье, сейчас билась громадная, яростная сила моих Черных Молний. Запас маны резко просел на шестьдесят процентов, и это при том, что в копьё вливалась сила из неведомого мне источника — и вливалось куда больше, чем влил я.

Император Мертвых успел чуть раньше меня. Буквально на мгновение, но успел, зараза…

— Приди на помощь своему верному сыну, о Вечная Госпожа! Касание Смерти!

— Бей, — яростно рыкнул я секундой позже.

Артефакты, которые активировал мой враг, дополнили, усилили, и добавили несколько эффектов сами Сверхчарам. В результате ко мне приближалось нечто вроде призрачной руки. Сама ладонь, что должна была меня схватить, да впрочем и вся рука тоже, были полностью лишены плоти. Это была рука скелета, пусть и призрачная… Вот только её силы хватило бы, что бы прорвать четверть барьеров столицы. Да ещё и висящие на поясе некроманта маленькие пластины щедро делились силой с этой рукой…

На этот раз столкновение чар произошло в центре — хоть первым атаковал и чернокнижник, но моё копьё летело куда быстрее. В призрачной руке ощущалась не только банальная мана — основную опасность представляли концепции, смыслы и понимания чернокнижником своей Силы, что он вложил в эти Сверхчары. Ко мне неслось нечто, наполненное самой сутью слова Смерть в понимании двухтысячелетней гениальной нежити — а это дорогого стоило.

Вот только Черной Молнии было начхать на всякие там понимания и домыслы одного слишком много на себя взявшего древнего мертвеца. В момент их столкновения я ощутил, какие глубокие, непостижимые тайны и силы стоят за присвоенной и ассимилированной мною частичкой мощи Забытых. Их сила и знание наполняли в этот момент мои Сверхчары — и несмотря на все усиления и артефакты, огромная призрачная рука скелета при столкновении треснула, разбилась на тысячи осколков и пропала. А Копье пошло дальше…

И тут Император Мертвых сделал то, чего я совсем не ожидал — покинул тело и в виде черного облачка устремился куда-то вдаль, несясь на невероятной скорости. Копьё изменило курс и полетело за ним — но километров через двадцать просто лопнуло в воздухе, устроив локальный катаклизм. Не рассчитано оно на такие расстояния от меня улетать…

Я же, поймав падающее тело Рыцаря Смерти восьмого ранга, тут же начал его переподчинять. У меня оставалось около получаса пребывания в полной силе — и их надо использовать с максимальным толком!

Глава 17

Едва битва кончилась, я поспешил в лагерь. И все оставшиеся силы мне пришлось использовать на то, что бы помочь с исцелением раненных. А их было куда больше, чем уцелевших… Так как маны и Силы Души у меня было уже немного, я, как следует сосредоточившись, занялся в первую очередь самыми тяжелыми, теми, кто находился у самого порога смерти. Затем теми, кто лишился конечностей, зрения, и слуха в результате магических травм — и вот тут уже силы окончательно меня покинули. Самые страшные повреждения я устранил, но большинству сумел лишь вымыть чужеродную энергетику из организма. Это их не исцелит, конечно, но даже так — теперь целители без особых проблем сумеют их поставить на ноги. Не сразу, не за один-два сеанса, но тем не менее теперь всё это лишь вопрос времени. И я сделаю всё, что бы о сражавшихся здесь не забыли.

А после того, как временная сила ушла, я ощутил, как помимо моей воли начинается прорыв на следующий ранг. Набежавшие друзья, товарищи и прочий люд пришлось проигнорировать — прорыв на следующий ранг всё же! Смолов, бросив быстрый подозрительный взгляд на напрягшегося Сысоева, во всеуслышание заявил:

— Господа, Глава моего Рода находится в процессе прорыва. Думаю, вы и сами знаете, насколько это опасная и нетерпящая помех процедура… Так что вынужден заявить вам — любой, кто приблизиться ближе чем на семь сотен шагов или использует в радиусе нашего восприятия что-то, хоть отдаленно напоминающее боевую магию будет немедленно атакован. И бить мы будем сразу насмерть. И не сомневайтесь — перебьем хоть всех, если понадобится. А теперь, если не возражаете, прошу покинуть нас на некоторое время…

За всё время своей речи Смолов не сводил взгляда с Сысоева, даже не пытаясь скрыть, кому адресовались его слова. А когда аура Молчуна… или Молчуньи, как теперь правильно? В общем, когда её аура полыхнула мощью, Сысоева и парочку стоящих рядом с ним Архимагов проняло — рыцарша сейчас больше походила на Мага Заклятий, чем на Архимага. И случись ей сойтись с этой троицей, то на канцеляристов я бы не поставил и ломаного гроша.

И кстати, у Сысоева и его людей, в отличии от полностью пустых чародеев — даже Маги Заклятий были небоеспособны — маны было более чем достаточно. Не знаю, что у них тут происходило, а выяснять в тот момент времени не было, но прежде чем погрузиться во внутренний мир я успел порадоваться, что у меня целых два рыцаря смерти, для которых любой выигранный бой, в котором их противниками были существа с праной превращался в пиршество. А уж богатые и жизненной, и магической силой демоны для них были подобны манне небесной. Собственно, их распирало от количества поглощенной силы — оба порождения магии смерти явно впитали даже больше, чем в них могло поместиться. Излишняя энергия, конечно, со временем рассеется… Но то со временем, а пока с ними лучше никому не связываться.

Этот прорыв был сложнее всех моих предыдущих, вместе взятых. Причем во всех возможных смыслах… Я давно думал об этом моменте — что будет, когда я, идущий дорогой развития своей прежней жизни, буду переходить на восьмой ранг? Становиться Магом Заклятий? Да, они сильны, сильнее Высших Магов моего прошлого мира… Но не намного, если подумать как следует. Вся разница — наличие у здешних восьмиранговых так называемых Заклятий и большем резерве, а в остальном, по сути, они почти идентичны. Словно неудачный эксперимент, провальная попытка сделать чародеев восьмого ранга сильнее — что бы потом, взяв девятый, они были ещё могущественнее. Но в итоге вместо этого — грубая подделка под Великих Магов, не обладающая даже бессмертием.

Став Магом Заклятий, я выиграю в краткосрочной перспективе. С моими знаниями и опытом я выжму из этого ранга всё возможное, зайду по тропе могущества куда дальше любого из тех, кто был до меня — но на этом всё. Уровень Великих Магов останется лишь мечтой… Максимум, что мне светит, и то в далеком будущем, через десятки, а то и сотни лет развития — сила слабенького, начинающего Великого. И это будет зенитом моей мощи…

Возможно, я ошибаюсь. Возможно, как Цинь Шихуанди в своё время, найду способ взять девятый ранг — мне будет куда проще, чем ему, достичь этого, ведь в отличии от него, я изначально буду знать от этой ступени всё возможное. Но что, если ради этого мне придется стать таким же чудовищем? Подобное меня совершенно не прельщало, уж лучше смерть.

Потому я и выбрал стать Высшим Магом. И когда я начал нужным образом направлять потоки маны в своем теле (когда временное усиление спало, мой резерв Архимага восполнился почти наполовину. Что для Великого — почти опустошенность, то Архимагу целый пир), перенаправлять и регулировать прану и заниматься всем прочим, что необходимо в этом случае, я ощутил нарастающее сопротивление. И с каждым мигом оно становилось всё сильнее. Потоки маны и праны во мне стремились течь совершенно в иной последовательности, бунтовали и отказывались повиноваться, с каждой минутой всё сильнее выходя из-под контроля.

Будто сам этот мир сопротивлялся моему желанию пойти иной, не принятой здесь тропой. И с каждой минутой я всё отчетливее понимал, что если продолжу сопротивляться и гнуть свою линию, то попросту погибну от собственной взбунтовавшейся энергетики. Погибну как идиот — одолев в бою сильнейшего мага этого мира, помереть от собственной же энергетики при прорыве, как какой-нибудь чародей из простонародья или слабой дворянской семьи, что на свой страх и риск, без необходимых знаний пытается взять планку следующего ранга. Я! Аристарх! Если не самый, так наверняка один из самых знающих и опытных чародеев под небесами этого мира!

Пока я успокаивал и направлял в нужное русло один поток, бунтовали три другие. Я просто не успевал гасить все пожары и чувствовал, что ещё немного — и будет пройдена точка невозврата, после которой я не то, что совершить прорыв, я банально выжить не смогу. Моё упрямство и упорство не давали мне сдаться, но с каждым мигом я всё больше лишался надежды. И когда я уже сдался и собирался отступить, навеки лишившись возможности пройти по тому же, что и в прошлой жизни, ко мне пришла помощь с совершенно неожиданного направления.

Души. Сто тысяч душ, получивших от меня свободу и затем сполна отплатившие мне за эту услугу, рассыпались тысячами светлых, золотистых огоньков по моей энергетике. Не успел я удивиться их поступку, как они дали мне ещё более сильный повод для удивления — не желающая слушаться меня энергетика начала успокаиваться, утихали бушующие внутри меня бури, энергия начинала течь так легко и плавно, как не текла никогда — проблема, перед которой я оказался бессилен, была решена этими маленькими гостями моего внутреннего мира.

А миг спустя я ощутил их, как тысячи тоненьких, слабеньких по отдельности импульсов сливаются в один, ясно различимый — не медли, маг!

И я последовал весьма разумному совету. С их помощью не то, что прорыв — даже накладывание Сигилов прошло легко и быстро. Более того, благодаря их помощи я сейчас был не в самом начале развития как Высший Маг, а в середине, или даже ближе к пику. Никакие алхимия и артефакты, никакая сторонняя помощь не могли дать подобный результат — совершив прорыв маг, как бы идеально его провел, всегда оказывался в начале развития нового ранга. Это была аксиома, абсолютная истина мира магии, одна из немногих неизменных констант — и вот сейчас её легко и просто опроверг рой крохотных светлячков. Душ, среди которых при жизни едва ли хоть один процент от общего числа был магами…

А затем они, окончательно исчерпав силы, медленно полетели обратно в мой внутренний мир. Потерявшие свое яркое сияние, поблекшие и сероватые, они напоминали рабочих, весь день трудившихся на пределе возможного и сейчас из последних сил бредущих к койке — поспать и восстановиться. Что ж, я итак был не против, а после увиденного и вовсе безмерно рад такому соседству. Конечно, когда они решат отправится в мир иной, я их неволить не стану, но скучать буду точно.

Ну а дальше полная хлопот и забот ночь. С новым рангом меня, разумеется, все поздравили, но затем пришлось вернуться к делам насущным. Окружающие решили, что я теперь Маг Заклятий, и переубеждать я их не стал. Высшие Маги хоть и уступали объемом резерва, но не слишком сильно — в среднем на треть, но всё-таки личная сила и объем резерва от мага к магу даже на одном ранге может значительно разниться, так что тут всё индивидуально. Учитывая же все мои Сигилы, а так же то, что я и без них отличался от подавляющего большинства чародеев в большую сторону в вопросах резерва, то с учетом всех факторов я на ранге Высшего не то, что не уступал бы объемом резерва среднестатистическому чародею восьмого ранга, но даже чуть превосходил бы их. Каково будет общее удивление, когда я восполню резерв полностью — только прорвался, а уже такой резерв!

В общем, сразу после прорыва у меня было около трети моего общего объема маны, и я стал единственным дееспособным чародеем восьмого ранга в войске на тот момент. И закрутились дела — планы на случай если нежить и демоны решат продолжить битву, взятие Сысоева за шкирку и приказ отправить лучших его людей в разведку (до того он ограничился лишь Мастерами и под разными предлогами отказывался отправлять более сильных магов. Я же прямо ему заявил, что или все его люди, включая обоих Архимагов, идут в разведку, или его вызовет на дуэль моя рыцарша смерти. На дуэль насмерть. Поняв по лицам всех присутствующих, что они будут только «за» увидеть подобное и потом при любых разбирательствах стоять на моей стороне, чародей вынужденно согласился) и многое другое.

Но наконец вся эта суета позади. Разведчики ещё ночью доложили, что остатки армий нежити, демонов и циньских Кланов спешно двигаются в сторону границы Цинь, так что непосредственной угрозы уже не было. Можно было, наконец, выдохнуть.

— Так что там с Цинь Шихуанди, Аристарх Николаевич? — поинтересовался Рысев осторожно.

— О нем теперь можно очень долго не беспокоится, — ответил я. — Нарушение условий ритуала такой мощи… Его душа изуродавана и травмирована, магические силы упали до минимума — он теперь в лучшем случае средненький Маг Заклятий — без обид, господа — а уж о возможности лезть на наши территории в ближайшие тысячи лет может и вовсе позабыть. И, признаться, лично я не вижу никакого способа для него восстановиться. И это только то, что на поверхности — а так последствий подобного нарушения может быть ещё хоть сотню, выраженных в самых разных формах. В общем, я даже не знаю, что было бы лучше для него — проиграть и попасть в мои руки или сохранить свободу вместе с нынешней формой существования и получить такие последствия. Фактически на всех его амбициях теперь поставлен большой и жирный крест — ему просто что бы не подохнуть ежедневно будет требовать десятки тысяч жертв. И это, повторяю, он ещё дешево отделался — создавая ритуал, он сделал всё, что бы подстелить себе соломку на всякий случай. Включил на случай бегства целый каскад отрицательных последствий, лишь бы исключить главное — гибель за его нарушение.

— Значит, теперь главный сдерживающий фактор, позволявший Цинь всегда оставаться в числе Великих Держав, их Столица Мертвых с непобедимым Императором Мертвых — теперь исчезли? — сверкнул глазами Смелов.

— Не всё так просто, — покачал я головой. — Сама Столица Мертвых ничуть не пострадала, а нежить, что обитает там, все так же верна своему Императору. Но Цинь теперь станет не до войны с Империей — Император Мертвых наверняка потребует увеличить количество жертв. Минимум раз в десять, а то и больше просто ради того, что бы выжить… Двадцать-тридцать тысяч жертв ежедневно — в Цинь, конечно, больше миллиарда жителей, но это не значит, что они будут в восторге от подобного положения дел. И никакая государственная необходимость не оправдает в глазах сыновей факт того, что их отцов или матерей тащат, как скот на бойню, на алтарь для заклания. Мятежи, народные волнения, бунты, проблемы с экономикой — Поднебесную ждут весьма суровые времена. Думаю, что бы хоть как-то удовлетворить жажду жертвенной крови своего мертвого покровителя они устроят экспансию в слабейшие страны региона, дабы платить мертвецу кровью не своих жителей, а соседей. Те, естественно, подобному не обрадуются — ведь одно дело, когда завоеватели просто захватывают земли, вырезая в основном знать и не трогая сверх меры простых жителей, которые потом и будут платить налоги захватчикам, и совсем другое — когда вас завоевывают, что бы цинично пустить на корм чудовищу. В общем, Индо-Китайский регион ожидают в ближайшие десятилетия и даже века чудовищные потрясения. Для нас же главное, что Империя Цинь теперь выбыла из войны. А значит, что скоро и Японцы заголосят в поисках мира — без могучего континентального союзника островитянам нипочем не отбиться. Наши войска даже уступая в количестве Магов Заклятий, за счет одного лишь техномагического превосходства в виде самых современных воздушных и морских судов, дредноутов, сверхтяжелых големов, способных тягаться с Архимагами, дают прикурить любителям устроить геноцид соседям. А уж когда высвободившиеся здесь силы перебросят на Камчатку, война с моря и воздуха перекинется на их острова. Самураям, в общем, тоже конец. Так что поздравляю, господа — мы одним сражением переломили ход войны на азиатском театре военных действий. Все перечисленные последствия этой победы воплотятся не за одну-две недели, конечно, и прольется ещё достаточно крови… Но хребет врага сломлен, и дальше будет уже агония. Ну а теперь — прошу меня простить, но меня ждут дела. Ярослава Шуйская вот-вот должна начать прорыв на следующий ранг, и я намерен помочь ей сделать максимально эффективно, так, что бы она смогла извлечь из него максимальное количество пользы. Всё же она мой родич и немало мне помогала, так что не хочу, что бы её потенциал был чем-то ограничен…

Разговор происходил в небольшом шатре, разбитом прямо посреди поля. С момента моей победы прошло всего десять часов, и армия всё ещё стояла на том поле, где произошло последнее сражение. Здесь были все оставшиеся войска Магаданского фронта. Замысел Василия Олеговича Добрынина и его стратегов заключался в том, что бы начав широко, в итого собрать все силы в единый кулак, с которым и перемолоть основные силы нежити и демонов, пока мы будем убивать их высших магов. План был и правда хорош, вот только разведка безбожно облажалась — высших магов у врага оказалась в полтора раза больше, чем они докладывали. Но так или иначе, на этом поле сейчас были все, включая расположенные изначально на флангах группы войск.

Как водится, едва опасность миновала, как начались политические игры. Разумеется, не среди всех и даже не среди большинства уцелевших аристократов — эти счастливчики могли пока позволить себе чистую, не замутненную радость от одержанной победы или горечь и тоску по погибшим близким. Пойти и забыться среди многочисленных шлюх и вина — маркитанты, шлюхи и прочий люд, всегда сопровождающий любое войско, уцелели. Учитывая же масштаб потерь, их теперь было едва ли больше, чем их клиентов.

Вот только Главы и Старейшины Родов, особенно крупных и могущественных, на подобное права не имели. С большой властью идет и большая ответственность, и тот, кто об этом забывает, потом обязательно платит за это огромную цену. Я Глава своего Рода — и если кто-то скажет, что в моем Роду людей можно по пальцем одной руки пересчитать, то этот человек точно не аристократ. Это простолюдинам, не знакомым с внутренней кухней аристократии, кажется что Род это лишь непосредственно сами носители благородной фамилии.

Вот только в реальности всё несколько иначе. Для Глав и Старейшин Род — это все люди, что зависят от него и трудятся на его благо. Десятки, а в случае Великих Родов — сотни тысяч и даже миллионы людей. Ведь всех тех, кто жил на их землях и платил им налоги, тоже относили к числу тех, за кого Род несет ответственность.

И потому я тоже, нравится мне это или нет, буду играть в эти игры. Ибо в той же Александровской губернии десятки тысяч переселенцев из разрушенной столицы губернии, уже пустившие корни на моих Родовых Землях, зависят от меня и моих решений. Николаевы-Шуйские теперь Великий Род — хотя и только по названию, а не по возможностям. Но даже так, мы уже в высшей лиге, и это отрицать не мог никто.

Потому мои слова о помощи Шуйской в прорыве были не просто объяснением, почему я покидаю эту пару, а удочкой, закинутый в их пруд. Клюнут ли? Или я переоценил их впечатление от увиденных в действии моих возможностей?

— Гм… По поводу того, что вы сказали… — изобразив неловкость, начал Рысев.

Клюнули.

— Да? Вы хотите что-то добавить? — вежливо спросил я.

Мы все прекрасно друг друга понимали, но политес — штука такая… Приходится соблюдать.

— Да бросьте, господа, — поморщился Смелов, разом прерывая наши ритуальные выплясывания словесного характера. — Не то, что бы мы стали друзьями, но после всего совместно пережитого уж боевыми товарищами нас назвать точно можно. Так к чему тогда весь этот великосветский фарс? Мы с вами здесь одни, так давайте говорить прямо. Аристарх Николаевич, скажите — не откажите ли вы нам в той же помощи, что собираетесь оказать Шуйской? Уверен, вы уже знаете, что нашим Родам повезло и теперь у нас имеются по ещё одному дополнительному Магу Заклятий. Вернее, скоро будут… Если согласитесь, то мы, само собой, в долгу не останемся.

— Что ж, если говорить прямо, господа — то я могу это сделать, — медленно произнес я. — Но желал бы сперва услышать, что вы хотите предложить мне взамен.

— Для того, что бы назвать вам цену, я должен знать, что именно даст ваша помощь, — развел руками Смелов. — Думаю, вы согласитесь, что подобные вопросы требуют конкретики.

— Справедливо, — кивнул я. — Тогда не будем терять время — ведите меня к ним!

Из пришедших в эти края со своими Главами войск Великих Родов в отгремевшем сражении полегло около семидесяти процентов бойцов. И потому сейчас оба отряда слились в один и держались вместе, так что и оба Архимага находились в одной палатке. Бледные, едва держащиеся в сознании и ужасно выглядящие — оба страдали от полного магического истощения. Выжгли себя в битве, отдав все до последней капли и оказавшись на самом краю гибели… Думаю, именно поэтому и сумевшие, при учете всех прочих обстоятельств, таки ступить на порог высшего магического могущества в этом мире.

Мужчина и женщина, сейчас, с учетом полного отсутствия маны в организме выглядящие на свой истинный возраст. Женщина у Смеловых и мужчина у Рысевых. Вглядевшись пристальнее в их ауры, я отправил следом магическое восприятие и десятки заклятий Познания. Через десяток минут я уже знал всё, что мне было необходимо знать, и быстро прикинул, что я могу сделать для них, а без чего они точно обойдутся — выкладываться на полную ради чародеев из других Родов, что бы там эта парочка о боевом товариществе не говорила, я точно не собираюсь. Дружба дружбой, а конфетки врозь.

— Что ж, я могу предложить следующее — укрепить и оздоровить их энергетику, ибо откладывать прорыв дольше суток уже не выйдет, это все же переход на восьмой ранг, и как вам известно, этот процесс откладывать так же долго, как на предыдущих рангах, невозможно. Без укрепления и оздоровления слишком велик шанс, что они просто не выдержат процесса развития. Следующим шагом…

У меня ушло минут десять на то, что бы объяснить двум Главам, что именно я могу предложить им в качестве своей помощи. Не потому, что они мне не верили — просто, как ранее правильно заметил Смелов, требовалась конкретика. И я давал им её, объясняя, в чем именно и в каких областях энергетики их подопечных я внесу улучшения. Ну а так как два Мага Заклятий, возглавляющие Великие Рода, априори не могли быть профанами в теоретической магии, то мои объяснения они понимали. И оказались впечатлены — ведь я гарантировал им не только полностью нивелировать тот факт, что прорыв будет происходить без многочисленных вспомогательных средств вроде сверхдорогих артефактов и алхимии, отсутствия под рукой полностью послушного подконтрольного Роду Великого Источника Магии и прочих преимуществ Великих Родов, которых здесь не было и быть не могло, но и обещал в итоге, что в результате они будут на двенадцать-пятнадцать процентов сильнее, чем если бы прорыв происходил традиционным способом, во владениях Рода.

— Вот, собственно, и конкретика с моей стороны, — развел я руками. — Теперь же я хотел бы услышать вас.

Главы переглянулись, и заговорил Смелов:

— Нам известно, что ваши Родовые Земли сейчас испытывают определенного рода сложности, — начал он. — Голод, нехватка строительных материалов, оружия и боеприпасов, медикаментов, бытовых артефактов, орудий труда, различного оборудования — от рабочего, вроде станков и сложных приборов, до магического — для алхимических лабораторий, к примеру, и артефакторики. Помимо этого — миллиард золотых… Ну и далее в зависимости от ваших пожеланий.

Что ж, скупится они явно не собираются. И я сейчас мог бы потребовать ещё немало всякого вдобавок к уже перечисленному, но… Ничего по настоящему важного, чего я не смог бы создать я сам, своими руками, или получить каким-либо иным способом, они мне дать не могут. Не потому, что нет, а потому, что подобные вещи — это достояние Рода, что переходит от поколения к поколению или часть того, на чем держится могущество Рода. Не одними Магами Заклятий живы истинные Великие Рода.

А потому самое время начать зарабатывать первый политический капитал.

— Насчет первой части вашего предложения — все перечисленные вами товары я с благодарностью приму, — улыбнулся я. — А вот насчет остального… Вместо миллиарда мне хватит и двухсот миллионов золотых. И большего я просить не буду… Просто надеюсь, что и вы, при случае, не забудете моего поступка.

— А вы умнее, чем кажитесь, Аристарх Николаевич… Что ж, Род Рысевых запомнит вашу доброту. Тебе и твоему Роду всегда будут рады у нашего очага! — произнес он древнюю, ритуальную фразу.

Смелов, повторив сказанное Рысевым, деловито уточнил:

— А с кем, собственно, нашим людям обсуждать детали необходимых поставок?

— С моим главным Старейшиной, — ответил я. — Сегодня к вечеру он придет к вашим людям. Ну а я, пожалуй, пойду — меня всё-таки Ярослава ждет.

* * *

В 12:00 по Москве — выход первой и второй глав 15 части.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Вернуть Боярство 14

Content

Вернуть Боярство 14

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Nota bene