Барон из МЧС

Глава 1

— И чего делать будем? — спросил мой зам, высоко задрав голову и рассматривая танцующего парня в строительной люльке.

— Примерно двадцатый этаж, — ответил я. — До окон далеко, поэтому придётся заходить с крыши. Доставай альпинистское снаряжение. Сам пойду.

— Может, ещё поуговариваем, и без нас спустится?

— Вряд ли, — покачал головой полицейский, стоящий рядом с нами. — Обдолбанный, видимо, до такой степени, что скорее в свободный полёт отправится, чем заветную кнопочку нажмёт. Да и нажимать нечего. Вон, с корнем вырванный пульт по частям валяется. Но стоит подождать, пока успокоится. Сейчас на такой верхотуре опасно к нему приближаться.

— А если сиганёт раньше?

— И это тоже не исключаем, — грустно кивнул мне страж порядка. — Честное слово, подарил бы ему такую возможность, но потом замучаемся на ковре у начальства отчитываться, почему не уберегли, не уговорили. Вас, наверное, ваше тоже пропесочит.

— Отвазелинит по полной программе, — согласился я. — Так что придётся лезть. Когда начну спускаться, то отвлеките идиота разговорами. А то ведь реально прыгнуть раньше времени может, увидев меня.

Через десять минут мы были наверху. Быстро привели снаряжение в полную боевую готовность.

— Готов! — по рации сообщаю вниз. — Включайте матюгальник на полную громкость. Хоть песни пойте, но чтобы кретин даже не подумал голову вверх задирать.

— Пошёл! — хлопнул меня по плечу Юрец, стоящий рядом на краю крыши многоэтажки. — Прицепишь к себе этого «бэтмена» и сразу давай команду. Вытяну обоих бережно. Хотя… Я ж тебе пятёрку должен, так что может и оборваться случайно верёвочка.

— Не оборвётся, — с улыбкой огрызнулся я. — Тогда не у кого будет в следующий раз деньги до зарплаты выклянчивать.

— Хороший стимул оставить тебя в живых. С богом, майор!

Шагнув в пустоту, быстро добираюсь до строительной люльки. Не самое сложное занятие для мастера спорта по альпинизму и бывшего офицера горного спецназа. Парень резко прекратил материть полицейских, стоящих внизу, и уставился на меня.

Точно, наркоман. Таких зрачков у нормальных людей не бывает. Но с его состоянием пусть медики разбираются. Я же, не дав совершить прыжок вниз, быстро нокаутирую парня ударом в лобешник, слегка придерживая за куртку. Опутываю бесчувственное тело ремнями, проверяю, насколько надёжно мы с ним прикреплены друг к другу, и даю Юрке команду на подъём.

Вскоре очухавшийся наркоша оказался в скорой помощи, и его с почётом увезли. А мы остались вместе с полицией оформлять необходимые документы. Как же я их не люблю! Лучше ещё несколько раз с крыши спущусь.

Но даже бюрократия когда-нибудь заканчивается. Приехав на родную базу, слегка перекусили и съездили ещё на пару мелких бытовых вызовов. Почти тихая смена. Видимо, боги МЧС решили, что на сегодня достаточно одного весёлого приключения. Спокойно дождались окончания дежурства и, уставшие, разъехались по домам.

Зайдя в свою однушку, повесил куртку и переместился на кухню. Щёлкнул выключателем. Твою мать! Лампочка перегорела! И ведь пары недель не отработало это дорогое, по заявлениям производителя, почти вечное энергосберегающее чудо. Даже «совдеповские» с нитью накаливания месяцами служили несмотря на цену раз в десять ниже. Чёртово китайское барахло!

Взяв старенький табурет, встал на него и приступил к замене лампы. Но не успел её до конца выкрутить, как подо мной послышался треск. Ножка табурета подломилась, и я полетел на пол, в конце основательно приложившись головой о керамическую плитку на нём. Вырубило сразу.

Не знаю, сколько так провалялся. Пришёл в себя и не понял: то ли ослеп, то ли на улице до такой степени непроглядная темень. Состояние настолько хреновое, что хреновей некуда. С трудом дотянулся до кармана и достал старенький мобильный телефончик. Нажал кнопку, на которую был забит номер Юрки.

— Да, Василич? — почти сразу же ответил он.

— Срочно. Ко мне. Кажись, разбился.

— Ты⁈ Каким образом⁈

Ответить ничего не успеваю и снова вырубаюсь. Вскоре резко полегчало. Встал, покрутил головой. Вроде ничего не болит. Тут же в прихожей раздался звук отпираемой двери. Однозначно Юрка припёрся. У него есть ключи от моей холостяцкой берлоги. Надо успокоить друга и извиниться за то, что сдёрнул его с отдыха, на ровном месте панику наведя.

Пошёл к нему навстречу. Но Юрец, словно не замечая меня, кинулся обследовать квартиру.

— Всё нормально, брателло! — успокаивающе говорю ему, стоя у дверей кухни. — Считай, что ложный вызов.

Юрка побежал в мою сторону и… Пробежал сквозь меня! Словно я не его лучший друг и командир, а какая-то голограмма.

— Охренел⁈ — только и смог выговорить я от такого нахальства.

Дальше было не до слов. Вижу посреди кухни лежащее тело мужика. Юрец склоняется, щупает у него пульс и, выхватив из кармана смартфон, орёт.

— Бульварная улица, дом тридцать два! Говорит капитан Мозин, отряд 5617! Найдено тело нашего коллеги майора Галича! Без признаков жизни! Сколько так лежит, не знаю, поэтому приступаю к реанимации. Давайте, ребята! Быстрее! Он ещё не остыл!

— Юр… Ты чего? — осторожно спрашиваю я. — У того наркоши дозу украл и закинулся? Я же здесь!

Но он не отвечает, пытаясь запустить сердце мужика и делая ему искусственное дыхание. Ладно! Сейчас не время для разборок. Необходимо помочь потерпевшему, каким-то чудом оказавшемуся на моей кухне. Встаю рядом с телом на колени, и тут мне реально поплохело второй раз. Это же я лежу! Ошибки нет! Эту наглую морду вижу в зеркале постоянно!

— Юр… — пытаюсь взять за плечо друга, но рука проходит сквозь него.

— Юра, мля! — уже ору не своим голосом, начиная понимать, какой большой песец случился. — Не останавливайся! До приезда скорой не останавливайся!

Он и не собирался, ещё минут пятнадцать пытаясь оживить меня. Но, как ни старался, приехавшие медики констатировали смерть. Появились менты. Фотографируют, записывают что-то. Находясь в полном ступоре, смотрю, как моё тело упаковывают в пластиковый мешок и уносят. Юрка же орёт матом и начинает лупить в стену кулаками. Вот эскулапы вкалывают ему успокоительное и уводят под руки. Полицейские уехали последними.

— И что мне теперь делать? — оставшись призраком в пустой квартире, спрашиваю сам себя. — Охренеть… Умер…

— Бывает, — раздаётся голос позади меня.

Резко оборачиваюсь и принимаю боевую стойку. Нечто в розовом балахоне с ядовито-жёлтой надписью « Не влезай! Убьёт!» пялится на меня. Хотя, может, и не пялится, так как под накинутым на голову капюшоном лица не видно. Вместо него клубится серый туман. В руках Это держит белую дамскую сумочку со стразиками и наклеенным плачущим смайликом.

— Ты кто? — очумело спрашиваю я.

— Антон Васильевич Галич? Я из собеса. Пенсию принесла.

— Чего⁈

— Чего-чего? Смерть твоя, придурок. Или у тебя есть ещё какие-то варианты?

— Как-то не так я тебя представлял.

— Какая смерть, такая и Смерть. Нелепая. Погиб бы как герой, то сейчас не меня лицезрел, а более пафосную мою ипостась. В красивых доспехах, в алом развевающемся плаще и с огненным мечом в руке. Но раз не сподобился, то жри, что дают. И вообще, я на тебя зла. Такую ставку профукала!

— Хамить, гражданка, не надо, — немного придя в себя, ответил я. — Что мне теперь делать? И что за ставки? Вы там, в подземном мире, совсем сбрендили?

— Нормальные мы, — слегка обиженным голосом произнесла она. — Ты бы вечно пожил, тоже развлечения себе от скуки придумывать начал. Я как бы и одна Смерть, но самостоятельных ипостасей у меня много. Есть Смерть Нелепая, Смерть Героическая, Смерть Тупая, Ожидаемая… Да вариантов хватает! Каждый человек отмечен Смертью с самого рождения, и она прикрепляется к нему с первого мгновения появления на свет.

Твоя Смерть изначально была Младенческая. Но ты, сука, выжил! Редкий случай! Пришлось менять свою курирующую ипостась на Смерть Ожидаемую, так как хиленьким ребёночком был. Опять неувязочка вышла. Когда ты занялся рукопашкой и альпинизмом, то бычара стал будь здоров. Снова пришлось делать новую смертельную отметину.

Военное училище, служба в армии и «горячие точки» дали возможность Героической Смерти прибрать тебя на время. Не понимаю, как умудрился даже её обойти стороной! Это уже нонсенс.

И тут мы стали делать ставки, какая из моих ипостасей окажется верной. Заодно смотрели на прошлый рекорд выживаемости. Ты, блин, всего на три смерти до него не дотянул! А я ведь верила, что побьёшь рекорд, и ставочку на это забабахала большую!

— Ни хрена тут развлекуха, — неприятно удивился я. — Чужими жизнями, как в домино играете. Что хоть поставила?

— Не жизнями, а смертями играем, — пояснила Нелепая. — Положение обязывает, так что дуться не стоит. Что поставила — это не твоё дело, да и не поймёшь. Но получила возможность отыграться из-за того, что моя печать сработала. Хоть какое-то утешение. Так что, дружок, не подведи меня.

— Не понял… Ты в какие-то очередные свои игрища меня втянуть хочешь? А если я не согласен? Что мне с этого?

— Во-первых, твоего мнения даже не спрашиваю. Спорить со Смертью — занятие неблагодарное. Особенно с её Нелепой ипостасью! Во-вторых, и тебе резон согласиться есть. Пожить-то ещё хочется?

— Естественно, — кивнул я.

— В-о-о-от! Правда, в другом теле и в новом мире, но это лучше, чем ничего. В свои «райские кущи» навсегда попасть успеешь, да и не факт, что будут именно они. А тут: молодой, здоровый! Вся жизнь до самой смерти впереди!

— Ты прямо рекламный агент. В чём подвох?

— Всё тебе не так. Ладно, слушай. Расклад простой. В одной из реальностей Земли случился небольшой казус… Ну, тут я сама, как Общая Смерть виновата. На одного паренька после рождения упало сразу несколько печатей моей разновидности. Очень неприятный сбой, скажу я тебе. Глюк системы, так сказать, и исправить его невозможно.

Но парень, как и ты, оказался уникумом и смог дожить до девятнадцати лет с такой вот хренью в судьбе. Хотя и жизнью нормальной подобное назвать нельзя. Короче, вырос он хоть и придурковатым, но сильным. Как с ним намучились родственники — отдельная песня.

Есть подозрение, что он всё-таки скоро окочурится. Примерно процентов девяносто. Десять процентов оставляем на непредсказуемость множественных печатей Смертей. Как только это произойдёт, ты окажешься в его теле. Твой старый смертельный рейтинг моего тотализатора обнулится, и ты попытаешься побить рекорд того мира. Ставки уже делаются.

— С нового тела тоже снимаются все «глючные» печати?

— В этом-то и вся соль! Снять их невозможно! Поэтому и оставляю тебе для равновесия все старые навыки, наработанные в этой жизни. С мозгами, естественно. Лихо закручено! Правда? Ты знаешь все правила игры и стараешься обойти их, прожив как можно дольше.

— Не вижу причин для радости, — признался я. — Хотя и отказываться тоже не буду. Что с языком, знаниями нового мира, политической обстановкой?

— Язык — русский. Российская Империя. Ну а знания… Слушай, не наглей! Пару бонусов сверх накину, но не более. И так, можно сказать, милость тебе великую оказываю. Разберёшься сам на месте.

— Понятно. Когда отправляюсь?

— Подожди чуток, — пояснила Нелепая. — Ещё рано. Так что даже на собственных похоронах побывать успеешь.

Три дня до похорон прошли скучно. Смерть на время потеряла всякий интерес ко мне, и я призраком слонялся по городу. Первым делом навестил себя в морге, с удовлетворением убедившись, что содержат тело во вполне нормальных условиях. Попытался сунуться к друзьям и знакомым, но к ним что-то не подпускало, установив невидимый барьер в нескольких десятках метров от человека.

К третьему дню совсем озверел от скуки. Даже походы в кино, театр и стриптиз-клубы не помогли. Фильмы крутили полное дерьмо, пьесы играли фальшиво, а возбуждения от сисястых девиц бесплотный дух никакого не чувствовал.

Появление Смерти было словно бальзам на душу… В принципе, только она от меня и осталась.

— Попрощался с этим миром? — без предисловий спросила Нелепая.

— Задолбался прощаться.

— Верю. Тебе сейчас развлекухи живых совсем не в кайф. Теперь понимаешь, почему я смертельный тотализатор затеяла? Но скоро всё изменится. Айда на похороны!

Мы быстро переместились к воротам кладбища. Идём не спеша по его тенистым аллеям. Смерть время от времени останавливается около могил и рассказывает о гибели бедолаг с её печатью Нелепой. Кто-то на самокате ехал, поймал ртом муху и подавился, отчего, потеряв управление, попал под грузовик. Кто-то сел мимо стула и, примерно как я, приложился головой о твёрдую поверхность. Провод под напряжением оборвался, бутылку из окна выбросили, точно попав по макушке прохожего… Очень много нелепых смертей. Я, работая в МЧС, тоже их встречал немало, но не в таком количестве.

Наконец мы дошли до моей могилы. Народу много. Приятно, чёрт возьми. Священник над гробом читает молитву, размахивая кадилом. Ребята из МЧС стоят с понурыми лицами. Даже моя бывшая жена со своим новым муженьком припёрлись. Тусят в первых рядах. Ольга хоть и плачет, но как-то картинно, а вот её хахаль не пытается скрыть, что ему сие мероприятие до лампочки. Постоянно смотрит на дорогие часы, ожидая, когда меня уже закопают и можно спокойно свалить по своим делам.

— Мудак, — не выдержав такого демонстративного пренебрежения, произнёс я.

— Расслабься! — дружески по плечу хлопнула меня Смерть. — По всем признакам скоро вслед за тобой отправится. Там печать такая поганая, что даже Нелепая Смерть за счастье покажется. Держи конфетку. Помяни самого себя.

— Я ж предметы не могу в руках держать. А уж про хавчик даже не заикаюсь. Издеваешься?

— Нисколько. Конфетка с могилки, так что всё норм. Кушай на здоровье.

— Тем более не буду. Это же…

— Подношение мёртвым. А ты: мертвее не бывает. Твоё по праву, поэтому и можешь слопать.

— Да? Тогда бы я лучше рюмку водки тяпнул и сигаретку закурил, — обрадовался я.

— Обойдёшься! Я приверженица ЗОС.

— Чего приверженица?

— Здорового Образа Смерти. С печатью Нелепой курение и алкоголь продлевают жизнь. У меня в большинстве своём гибнут здоровые люди от всяких нелепых событий. Спортсмены, вегетарианцы всякие. Их по-другому часто хрен угробишь, если не совсем на башку отбитые. Имей в виду, на будущее. Может пригодиться.

Пока мы говорили, похороны подошли к своей кульминации. Гроб опустили в землю и начали закапывать. Немного постояв у могильного холмика, народ стал расходиться. Остались лишь ребята из моего отряда. Всматриваясь в их лица, ощутил настоящую благодарность. Как-то не по себе было осознавать, что тело, которое я носил всю свою жизнь, лежит под двумя метрами земли. Одно одинёшенько. А тут такая душевная поддержка от парней.

— На поминки пойдём? — спросила Смерть.

— Нет. Всё равно за упокой души выпить не смогу. А сидеть трезвым среди пьяных не очень приятно.

— Согласна. Тем более что и время поджимает.

— Когда начинается перемещение?

— Переселение души, — поправила она. — Прямо сейчас. Давай, майор! Не подведи!

Тут же мир передо мной стал таять. Какие-то водовороты перед глазами, словно несколько цветов краски в тазике быстро перемешивают палкой. Потом полная темень и…

В себя прихожу от сильной головной боли. Солёный привкус крови во рту. Открываю глаза и вижу прямо перед своим лицом безжизненно свисающую руку, торчащую из нагромождения покорёженного металла. Но размышлять времени нет. Выстрелы! Настоящие выстрелы, как на войне, приводят затуманенный мозг в боевой режим.

Аккуратно пытаюсь пошевелиться. Кажется, кроме лёгкого сотрясения, больше ничего нет, и я не зажат железяками. Осторожно высовываю голову. Развороченный салон автобуса. Кругом тела.

Между рядами идёт какая-то зелёная образина ростом метра полтора, в белом маскхалате, держа на изготовку винтовку, чем-то напоминающую Мосинку, но только меньших размеров. Замираю. Жду. Этот монстрик остановился напротив меня и прицелился.

Зря он так медлит. Армейские рефлексы вбиты в меня накрепко. Перестаю притворяться чуть живым, обхватываю руками ствол, рывком дёргаю его на себя и немного в сторону. Мой неудавшийся убийца не выпускает оружие и заваливается вперёд. Удар кулаком в зелёный лоб. Тело в отключке.

Вскакиваю и добиваю этого гоблина прикладом по башке. Приседаю. Осматриваюсь. Больше никого. А вот на улице идёт серьёзный бой. Судя по выстрелам и взрывам, там не только винтовки, но и более современное вооружение задействовано.

Приседаю и осматриваю труп. Нож, подсумок с несколькими обоймами к винтовке. Пистолет неизвестной мне конструкции. Как им пользоваться не понимаю, так как нет даже спускового крючка. Потом разберусь. Ещё минуту потратил на изучение винтовки. С ней, слава богу, никаких сложностей не предвидится. Достаю из оружия старую, почти отстрелянную обойму и вставляю новую на шесть патронов. Вот теперь можно и на свет выходить…

Здравствуй, падла, Новый Мир!

Глава 2

Выпрыгиваю через разбитое окно автобуса на улицу и сразу перекатываюсь в сторону по чёрному от копоти снегу. Замираю под прикрытием старого пня и пытаюсь оценить обстановку, водя стволом из стороны в сторону. Кажется, моего появления никто не заметил.

Немного подумав, по-пластунски ползу в сторону выстрелов. Выглядываю из кювета на дорогу. Некогда два больших чёрных джипа теперь представляют собой не только груду металлолома, но и отличное укрытие для обороняющихся. Именно оттуда ведут огонь автоматчики, которых пытаются обойти с флангов с десяток странных существ в маскхалатах и с такими же винтовочками, как у меня.

Скоро окружение завершится. Тогда хана тем, кто попал в засаду. То, что это именно она, нисколько не сомневаюсь. Несколько воронок на дороге говорят о том, что были заложены фугасы, на которых и подорвался этот кортеж из трёх джипов. Интересно, мой автобус тоже входил в него или случайно тут оказался?

Но сейчас не время для подобных размышлений. Люди ли попали в беду или другие гоблины, только не они, а нападавшие для меня уже стали врагами. Ждать милости от тех, кто пытался добить в автобусе, не собираюсь. Видимо, свидетели им не нужны, вот и зачищают. Значит, дружу против диверсантов.

В лоб на них не полезу, не то соотношение сил. Палить отсюда тоже нет смысла: очень хорошо простреливаемая позиция. Остаётся с виду не повреждённый джип в кювете на противоположной стороне дороги. Если смогу его завести, то подскочу к осаждённым и смогу быстро эвакуировать их.

Рискованно, но других вариантов не вижу. Можно, конечно, и одному смыться, только на незнакомой местности могу вляпаться в нехорошую переделку. Не удивлюсь, если диверсанты оставили на дороге прикрытие. Один, как говорится, в поле не воин. Так что мне нужны люди… Или не люди.

Отползаю подальше от места боя и, пригибаясь, быстро перебегаю дорогу. Опять ползком добираюсь до джипа. Левая сторона его сильно вмята в салон, но моторный отсек вроде не повреждён, иначе двигатель заглох бы. Неподалёку валяются четверо мёртвых гоблинов. Почти у всех попадания в голову.

Заглядываю через разбившееся окно вовнутрь. Водитель готов. На заднем сиденье лежит человек в крови. Кажется, живой. А вот на переднем пассажирском — почти целый здоровенный амбал. Увидев меня, он тут же наставил пистолет с толстой насадкой глушителя.

— Свои, — поднимая руки вверх, шепчу я.

— Помоги. Зажало и не могу выбраться, — моментально сориентировался он, передумав стрелять.

— Откинуться назад можешь? Разложить сиденье?

— Нет. Пробовал.

Пытаюсь отогнуть железо, но оно явно бронированное и моим усилиям не поддаётся. Быстро бегу к багажнику. Слава богу, его не заклинило. Сколько всего в нём интересного! Несколько автоматных стволов, гранаты. Даже пулемёт лежит, формами напоминающий родной ПКС, только не с коробкой для патронов, а с толстенным диском.

Как и предполагал, домкрат тоже имеется. Достаю его и через багажник влажу в салон. Усаживаю бесчувственного пассажира у задней левой неповреждённой дверцы. Устанавливаю домкрат между передним пассажирским сиденьем и стойкой. Начинаю крутить.

— Не выйдет, — пытается учить меня амбал. — Такую сталь с трудом направленный взрыв помял, так что твоим домкратиком её не отогнуть.

— Да мне пофиг, — говорю я. — Не в ней дело.

— А в чём?

Объяснить свои действия не успел. Спинка сиденья зажатого мужика сначала ушла в сторону, а потом резко откинулась назад. Беру его за плечи и тащу на второй ряд сидений. Не идёт.

— Правая ступня как в тисках, — сообщает он.

— Только ступня?

— Да.

— Отлично.

Беру нож в зубы и прямо по мужику ползу к зажатой конечности. На ногах пострадавшего высокие армейские берцы со шнуровкой, которую быстро разрезаю.

— Ногу из зажатого ботинка теперь достанешь?

— Уже пытаюсь. Хоть и с трудом, но идёт, зараза.

Снова тащу тело на заднее сиденье. Получилось! Пошло! Вскоре мы оба тяжело дышим, выбравшись через багажник на волю.

— Как генерал? — сразу же меня спрашивает он, не обращая на то, что голой ступнёй стоит в снегу.

— Если ты про того, что без сознания, то жив, хотя явно серьёзно контужен.

— Ерунда, — отмахнулся амбал и представился: — Семён.

— Ант… — попытался обозначить себя я, но понял, что не знаю своего нового имени. — Не помню.

— Хрен с тобой, — не стал вдаваться в подробности Сеня, доставая пулемёт. — План действий такой. Нужно эвакуировать генерала. Ты за руль, а я отстреливаюсь.

— Уверен, что машина на ходу?

— А что с ней будет? То, что в нас жахнуло, башню лёгкого танка оторвать может, а у нас лишь двери помяты, да на пару сотню метров откинуло. Так что быстро улепётываем, пока парни на себя внимание отвлекают.

— Им необходима помощь.

— Нет. Рискованно. Это их работа. На моём месте каждый поступил бы также, спасая объект.

Поморщившись, кивнул и залез на водительское сиденье, убрав труп через открывшуюся из салона дверь. Быстро осмотрелся. Всего две педали и рычаг переключения коробки скоростей говорят, что машина на «автомате».

— Чего ждёшь⁈ Двигай давай! — недовольно говорит Семён, уже откинувший люк и установивший на крыше джипа пулемёт.

По наитию перевожу рычаг на задний ход. Давлю на газ. Всё-таки угадал, что значит «ЗХ» в одном из положений рычага! Машина, натужно заурчав двигателем, плавно вылезла из кювета. Прямо перед лобовым стеклом идёт битва, приближающаяся к своему законному финалу. Обороняющиеся уже практически окружены гоблинами, и жить им осталось от силы пара минут. « Спецназ своих не бросает». Эту фразу в меня крепко вбили. В данном случае свои — это люди.

— Идём на выручку! — кричу я Семёну. — Отстреливай зелёных. Как только заеду за разбитые джипы, прикрой парней огнём во время эвакуации. Где кнопка открывания багажника?

— Идиот! Отставить!

— Ты мне не командир! Кнопка где? — повторяю я вопрос, вдавливая «тапку в пол» и ставя рычаг в позицию «ПХ».

— Мудак! Справа на руле! Нажми два раза!

Тут же генеральский телохранитель начинает стрелять длинными очередями. Ну а что ему теперь остаётся? Только выполнять мой план, так как управление перехватить не успеет. Чувствуется, что Сеня профи. Гоблины падают один за другим, не успевая перестроиться на новую опасность, зашедшую им сбоку.

Двигатель под капотом реально мощный. Двести метров преодолеваем моментально, взяв изначально крутой разгон. Чуть было не проскочил мимо. Останавливаемся под прикрытием разбитых джипов. Багажник уже открыт. Сеня продолжает лупить из пулемёта, пока трое израненных бойцов не оказались в салоне.

— Всё! Гони! — орёт один из телохранителей. — Больше живых нет!

Снова срываюсь с места, удивившись, насколько этот тяжеленный джип быстр. Вслед нам раздаётся сильная стрельба. Пули со звоном рикошетят от брони. Мои пассажиры, высунувшись из открытых окон, огрызаются в ответ.

Секунд через пятнадцать бой прекращается. Мы выбрались из смертельной ловушки. Но я не прекращаю гнать по зимней обледеневшей дороге.

— Семён! — говорит один из спасённых. — Спасибо, конечно, но это нарушение устава. Ты должен был спасать генерала Ростоцкого, а не нас.

— Нашему водиле про устав расскажи. Он отказался выполнять мои распоряжения. Пришлось экспериментировать на ходу. Как генерал?

— Бывало и хуже. Сотрясение сильное, всего лишь. За зону глушилок выедем, сам себя быстро в чувство приведёт. А ты кто? — обращается незнакомый телохранитель уже ко мне.

— Прохожий, — отвечаю ему, не отрываясь от дороги. — Ехал в автобусе, когда пальба началась.

— Куда ехал? Как за рулём оказался?

Ответить не успеваю, так как голос навигатора, что сияет огромным экраном на приборной панели, сообщает.

— Через три километра опасный участок. Ремонтные работы. Снизьте скорость до сорока вёрст в час. Держитесь правой полосы.

Немного отпустив газ, смотрю на карту. Достаточно крутой поворот на ней подсвечен мигающим красным и горит число сорок. Туда ехать не хочу. Зато есть небольшая лесная дорожка через триста метров. Снова вжав педаль, вскоре сворачиваю на неё.

— Почему ушёл с маршрута? — тут же прозвучал вопрос, и ствол пистолета упёрся мне в затылок.

— Жить хочу, вот и свернул. На ремонтируемом повороте удобное место для засады. Подорвут на фугасе легко. Тем более на малой скорости можно и чем-то ещё прицельно накрыть.

— Логично, — кивает Семён, закрывая люк и чуть ли не садясь на колени к своему товарищу. — Там вполне может быть либо дополнительная засада, либо группа, отсекающая быстрое прибытие подкрепления к месту покушения. Да и если глушилки работают, то навигатор не сможет передавать события в реальном времени. Спецом на него нападавшие настроились. А ты, «прохожий», видимо, не совсем простой паренёк, раз в таких вещах разбираешься. Имени своего не вспомнил?

— Нет. Башкой в автобусе приложился сильно. Ощущение, что почти вся память стёрлась. В больничку мне потом стоит наведаться.

— Будет она и тебе, и нам всем. Мозги промоют сильно. Так что вспомнишь даже то, чего раньше не знал. Останови машину. Теперь я за руль сяду.

Не стал спорить и переместился на заднее сиденье. Тут же упёрся пистолет в бок.

— Извини, братишка, — сказал один из телохранителей, защёлкивая на мне наручники. — Обязательно потом проставимся за спасение, но пока обязаны действовать по директиве. При возникновении опасности все, кто не является в личном кругу объекта, подлежат устранению или аресту. Рука прибить ни у кого из нас не поднимется, так что потерпи немного в «браслетах».

Сильно не волнуйся. Когда следствие закончится, уверен, тебя ещё и к серьёзной награде представят. Чай, не каждый день целого князя и заслуженного генерала от смерти отбивают. Ну, а пока посиди так. Извини ещё раз.

— Ясно. Служба, — легко согласился я, чувствуя правоту телохранителей. — Где мы хоть находимся? Я совсем не понимаю, как тут оказался.

— А что помнишь? — начал допрос Семён. — Рассказывай всё по порядку.

— Лежу в автобусе, подходит зелёное недоразвитое чудище. Впервые такого вижу.

— Харк, — пояснил один из бодигардов. — Но можно и просто гоблин. Тварь из западной Реальности. Непонятно, как сюда эти суки добрались.

— Спасибо. Значит, гоблин хотел меня грохнуть из винтовки, а я ему не дал этого сделать.

— Как не дал?

— Кулаком по морде, прикладом добил.

— Не ври. Глушилки Дар отключили, так что подобное с ним вряд ли бы у тебя прокатило, если блоки в голове против их ментальных способностей не стоят. А это удовольствие не для всех.

— Может, и стоят. Не помню. Просто констатирую факты.

Дальше я вкратце пересказал телохранителям первые минуты моего пребывания в этом мире. Слушали меня очень внимательно, пару раз задавая уточняющие вопросы.

— Молод, но навыки имеешь матёрого спеца. Харка в рукопашке грохнул. По всем правилам эвакуации групп на поле боя транспорт выкатил. Да и дальше машину вёл не как гражданский водила. Возможную ловушку быстро просчитал. Этому не за один год обучают. И под пулями вёл себя спокойно. А не оборотень ли ты, сынок? — ласково спросил Семён после моего рассказа.

Правда, от такой ласковости сразу повеяло могильным холодком. Что-то мне подобное совсем не нравится. Гоблины, оборотни какие-то… Это же куда Нелепая меня занесла?

— Может, и оборотень, — спокойно пожал я плечами. — Знать бы ещё, кто это.

— Люди, продавшиеся Тварям и за это получившие не только охрененно длинную жизнь, но и дополнительные магические способности.

— Ничего себе! Тут есть магия?

— Пока из зоны глушилок не выехали, то нет. Но через пару километров появится. И что значит твоё «тут»?

— Ещё раз повторю, что помню себя лишь с момента появления в автобусе, — начал выкручиваться я, мысленно ругая себя за случайную оговорку. — Для меня всё тут как там, а там как здесь. Хотя общее географическое определение своего нахождения могу дать точно.

— Вспоминать начинаешь?

— Нет, Сеня. Но большую задницу, в которой сейчас нахожусь, могу узнать и без навигатора. Особенное место. Ни с чем не спутаешь.

В салоне раздались лёгкие смешки. Видимо, опытным бойцам тоже приходилось испытывать чувство попадалова в огромные неприятности.

Неожиданно наш допрос прервался из-за тревожных воплей ожившей рации.

— Путник! Ответь Дому! Путник, ответь Дому!

— Путник на связи! — тут же отозвался Семён. — Отбили нападение, но возможно преследование. Необходима срочная эвакуация. В районе нападения работает подавитель Дара. Осмотрите зону внимательно усиленными группами. Подозреваем, что отряд гоблинов был не один. Наши координаты засекли?

— Засекли, Путник. Как хозяин?

— Пока без сознания, но…

— Я сам, — прохрипел внезапно очнувшийся генерал. — Дом! Моей жизни ничего не угрожает, но телохранителей помяло. На всякий случай подготовьте бригаду врачей.

— Слушаюсь!

— Тогда отбой. Ждём по пеленгу.

Я внимательно посмотрел на этого высокопоставленного товарища, из-за которого весь сыр-бор и начался. Первое, что сразу поразило, это глаза, горевшие алым светом. Словно две яркие лампочки от гирлянды вместо зрачков засунули.

Генерал хищно осмотрелся вокруг и уставился на меня.

— Кто такой?

— Случайный помощник, — пояснил Семён. — Будем разбираться.

— Разберёмся. Кто из наших ещё выжил?

— Никто.

— Хреново. Как вообще могли так глупо попасть?

— Тоже будем разбираться. Но нападение с размахом. Два десятка харков с заранее подготовленной глушилкой на несколько вёрст. Только что выехали из её зоны действия. Есть подозрение, что ещё минимум один заслон был. Такое за полчаса не смастеришь. Одной техники и взрывчатки на пару тонн приволочь надо было. Готовились несколько дней, однозначно, чётко просчитав наш маршрут. Или знали его наверняка.

— Не могли знать. Я сам позавчера о поездке узнал. Ты прокладывал маршрут?

— Лично. Он был с вами согласован за пять часов до выезда. Телохранители узнали за час. Так что списываю нападение на случайность. Может, и не нас ждали? С кем-то перепутали? Для гоблинов все люди на одно лицо. К тому же приняли ваш автомобиль за охрану, и основной удар пришёлся не по нему. Для подготовленных диверсантов — серьёзный промах.

— М-да… Слишком много, чтобы угробить штабного инспектора. Тут СБ подключать надо. Одной армейской разведкой можем не справиться. Через пятьсот метров полянка. Там вертолёт и подождём.

— Ну, а ты как на месте боя оказался? — снова обратился ко мне красноглазый начальник.

На уже успевший набить оскомину вопрос дал стандартный ответ. Чувствую, ещё не раз придётся это делать, так что стоит набраться терпения, когда, как попугай буду повторять одно и то же.

— Служил? Курсант? Сколько лет? — не унимался Ростоцкий.

— Не помню.

— Уровень Дара?

— Не знаю, есть ли он вообще у меня.

— Ничего не помнишь, но водить машину умеешь.

— Умею, наверное. Но и это пришлось вспоминать.

— Допускаю, что так, — поддержал меня Семён. — Про стандартную кнопку открытия багажника у меня спрашивал.

— Такое мог и от волнения забыть. Меня больше всего напрягает, что нет никаких документов. Браслет идентификации сам по себе с руки не слетает.

— Из-за этого и надели Прохожему свои «браслетики». Но, Ваша Светлость, хочу официально заявить, что без него мы бы все на том свете оказались.

— Или из-за него чуть было не оказались. Так что, — криво усмехнулся мне генерал, — ты уж потерпи чуток. Казнить или миловать пока рано… Прохожий.

Гул турбин «вертушек» ни с чем перепутать нельзя. Один из вертолётов плавно опустился на заснеженную поляну, а второй завис в воздухе, явно отслеживая территорию.

Под прикрытием бойцов в странных бронекостюмах и с автоматами на изготовку мы оказались на борту. Тут же пилот лихо рванул вверх, абсолютно не заботясь о нашем комфорте.

Всем генеральским телохранителям и ему самому оказывают первую медицинскую помощь. Но как-то вяленько. Словно царапинку зелёнкой прижигают. У Ростоцкого, кстати, глаза стали нормальные, а не горящие, как у киборга, красным светом.

Меня тоже осмотрели.

— Огромная гематома на затылке, несколько мелких рассечений из-за стекла, — прокомментировал воин, выполняющий функцию санитара. — Башка не кружится?

— Нет, — признался я. — Вначале немного мутило, но потом прошло.

— Странно… По мне, удар был такой, что мозг в кровавую кашу превратиться должен. А тут даже череп цел. Даром себя прикрыть успел?

— Я не знаю, есть ли он у меня вообще. Память отшибло начисто.

— Немудрено! Я, конечно, простой полевой врач, только с уверенностью могу сказать о необходимости полного обследования организма. Травма может аукнуться и через несколько дней. Уж больно она нетипичная для твоего бодрого состояния.

— Значит, не врёт, что не помнит? — обратился к нему генерал, прислушивавшийся к нашему разговору.

— Не знаю, Ваша Светлость. В больнице дадут полную картину.

— Отставить больницу. Этого уникума сразу в клинику моего Рода направляйте. Там и уход отличный обеспечат, и охрану соответствующую. Да и до конторы СБ совсем недалеко. Не придётся следователям на другой конец столицы мотаться.

— Слушаюсь! — отдал честь военврач.

Глава 3

После приземления меня сразу посадили практически в точную копию того джипа, которым недавно управлял. Главное отличие в том, что задние сиденья и багажник отделены от передних мест железной перегородкой и не имеют окон. Первая мысль была, что поместили в автозак. Вторая, когда рядом со мной уселось двое суровых охранников, ничем от первой не отличалась.

— Приехали! — сказал один из сопровождающих примерно часа через два. — На команды реагировать сразу. Любое неповиновение карается. Не разговаривать.

— Вопрос можно?

— Нет, заключённый.

— А два?

— Тем более.

— Три? Четыре? Пять?

— Задавай! — наконец-то сдался охранник, приставив к моей шее нечто, очень напоминающее электрошокер. — Ты вопрос, а я тебя током за него? Как такой расклад?

— Электрошокер на максимуме?

— Тебе и этого хватит.

— Шибани разок? А? Никогда не пробовал. Звёздочки в глазах будут?

— Ты идиот?

— Не знаю, — честно признался я, прислушиваясь к своему состоянию.

На самом деле так оно и было. Откуда у меня такая жажда позлить конвойных? Да ещё и реально жуткий интерес, как человек себя ведёт после разряда электрической машинки. Понимаю, что будет больно, но остановиться не могу. Новые ощущения!

С трудом, но обуздал эту суицидальную тягу. Замолчал и показал всем своим видом, что продолжать дурковать не собираюсь. Кажется, поверили. А что, если сейчас рвануть на свободу, как только двери автозака откроются? Быстро догонят или смогу поплутать немного?

СТОП! Завопило чувство самосохранения. Я что, совсем бессмертный, чтобы о подобном думать? Какие, на хрен электрошокеры и побеги⁈ И так «весело» жить в новом мире начинаю! Зачем усугублять? Откуда вообще эти мазохистские желания⁈

Отку… Оттуда! Нелепая Смерть говорила, что у парня куча разноплановых смертельных печатей одновременно работают. Уж не они ли шалят? Тогда становится понятна оговорка Нелепой про измученных сынком родителей и про удивительную живучесть. С такими закидонами каждый день последним стать может. А то и каждый час.

— Парни, — обуздав непрошеные мысли, обращаюсь к охранникам, — если буду дурить по дороге, то при первых же намёках на это сразу вырубайте. Сбежать не хочу, но могу. Поймите правильно: башкой шибанулся и что-то слегка из реальности выпадаю. Заговариваюсь вот.

— Учтём, — хмуро ответил один из них. — Может, каталку? Но учти, что к ней тоже пристегнём.

— Только крепко, — опять обрадовался я. — А потом столкните по ступенькам лестницы. Как думаете, до конца доеду или раньше перевернусь?

После этого предложения мне просто заломили руки за спину, наклонили голову и повели по коридорам, ни на секунду не ослабляя хватку. Так и иду, лицезрея исключительно пол и собственные ботинки.

Остановились. Пришли? Нет.

— Госпожа доктор, — говорит один из охранников. — По распоряжению генерала…

— Да-да! — прерывает его женский, очень мелодичный голос. — Я уже в курсе. Палата для пациента готова.

— Извините, но, кажется, он неадекватен.

— Да? А мне сообщили, что простая травма головы.

— Шибанулся крепко. Видимо, «шестерёнки» свои сильно встряхнул, так как адекватный человек не станет просить разряд электрошокера и гонок на больничной каталке. Причём до больницы ехал нормально, а чудить начал уже здесь.

— Поняла. И для таких есть свои палаты.

— Слышь, красотка! — неожиданно для самого себя озвучиваю новый бред из своей головы. — Давай вместо палаты возьмём палатку и в турпоход? Классные впечатления обещаю!

— Это вы мне? — удивилась невидимая доктор.

— Ну не этим же бугаям? Да расслабься! Даже если и не красотка, то за такой голосок прощу тебе и целлюлит на подбородке, и волосатую бородавку на ляжках.

— Вообще-то я сирьенна… Русалка.

— Баба-рыба? Ещё лучше! Часть пожарю, а часть отжарю. Да и на рыбалке вместо живца пойдёшь.

— Неадекват. Вы абсолютно правы, — подтвердила доктор диагноз охранников. — Пойдёмте со мной. В психиатрическое отделение без меня вас не пропустят.

Так я оказался в полностью обитой мягким материалом палате. Ни стола, ни стульев. Вообще ничего нет. Единственное, чего много, так это мыслей в голове. И главная из них: что я такое теперь из себя представляю. Если печати Смерти будут вот так постоянно заставлять меня совершать идиотские поступки, то долго точно не протяну.

Есть ли способ от них избавиться или снизить их действие? А то ведь буду жить словно на пороховой бочке. Нормальный, нормальный… А потом — раз! — и очередной приступ. Долго терпеть подобное никто не станет и законопатят в дурдом навечно. Нет! Нужно постараться понять природу происходящего. Пойму, появится шанс управлять собой.

Теперь по новому миру. Что мы имеем? Во-первых, Нелепая не обманула. Если генерал Ростоцкий носит титул князя, то должны быть и всякие бароны с графьями. Кто над ними стоит? Король, император. Так что попал точнёхонько в Российскую Империю.

Во-вторых: магия или Дар. Он есть. Лично видел, как красноглазый генерал лечит себя ею. Да и его телохранители за время полёта почти полностью затянули свои раны. Не без помощи военврача, но это лишь подтверждает паранормальные способности у людей.

Дальше: гоблины-диверсанты. Как их там? Харки. Однозначно: разумная раса, с которой, судя по коротким репликам, идёт нешуточная война. « Харки — твари из западной реальности.» Значит, есть и другие реальности, раз на этом заострили внимание. И твари, допускаю, другие тоже есть.

Все ли они злобные? Не факт. Вон докторица обозвала себя русалкой. Допустим, что не прикалывалась надо мной. Тогда что она делает в людском госпитале? Или не в людском? Откуда мне знать, что я сейчас у людей. Может у оборотней или драконов, прости господи? Хотя не у оборотней. Те предатели людского рода. Как понимаю, тут им не место.

По тому, что я видел, этот мир с моим примерно на одном уровне технического развития. Тачки, навигаторы, вертолёты. Правда, стоит задуматься о принципах работы техники. Раздолбанные джипы и автобус должны были загореться после взрывов, но этого не произошло. Почему? Нет бензина, соляры или чего-нибудь другого, легко воспламеняющегося? Магический принцип действия движков? Не исключено.

Да уж… Попал, так попал! Лучше бы без лампочки на кухне жил, если бы знал, чем обернётся её замена.

Вскоре дверь открылась, и вошла фигуристая женщина со светло-зелёными волосами и такими огромными, слегка навыкате глазами, что отродясь не видывал. Но при виде этого чуда в белом халате сразу перехватило дыхание. Как же я её хочу! И это не безбашенный придурок говорит сейчас, а моё незамутнённое сознание.

— Как вы себя чувствуете? — спросила женщина знакомым голосом.

— Вы та самая русалочка?

— Которую собрались «жарить» всякими способами? Тогда я.

— Извините. Я предупреждал охранников о возможных помутнениях рассудка. Что-то со мной не так. Не помню ни своего имени, ни… хороших манер, как видите. Извините, и давайте попытаемся начать знакомство заново.

— Хорошо… э-э-э-э…

— Называйте Прохожий, пока имени своего не вспомнил.

— Я ваш лечащий врач. Как вы уже слышали, сирьенна… Называйте просто: Шуал Шам. На человеческий язык моё истинное имя сложно перевести, так как для этого необходимо уметь разговаривать под водой.

— Вы не человек?

— Очень прозорливое наблюдение, — рассмеялась она. — Я сирьенна! Будто бы впервые видите.

— Не помню. Может, и впервые. Если бы раньше встретил, то такую яркую, необычную девушку запомнил навсегда. В ваших глазах хочется утонуть!

— И тонули по первости, — хмыкнула эта большеглазая. — При первом контакте с людьми взглядом и пением мои предки завлекали жертв. А ну-ка! Дайте свою руку и отвечайте на вопросы!

— С превеликим удовольствием… Какая у вас необычная прохладная кожа.

— Это чешуя. Очень мелкая и более жёсткая, чем человеческий покров. И какие мысли я вызываю у вас? Говорите откровенно. Сейчас я нисколько не обижусь.

— Мне хочется вас обнять, — нисколько не кривя душой, начал я. — Выпить вина. Посидеть при свете свечей, слушая шум ночного моря. У вас такая небольшая, но очень привлекательная грудь под халатиком… Извините. Я сейчас не хамлю, а пытаюсь отвечать честно.

— А дальше что? — с улыбкой спросила она.

— Дальше? Вы знаете, но тут фантазия начинает буксовать, хотя эротическое продолжение должно напрашиваться.

— Не извиняйтесь. Нормальное явление. И то, что вы меня не хотите, говорит о вашем нормальном восприятии иных существ. А давайте, — неожиданно предложила Шуал Шам, — я покажу вам свою грудь?

— Это было бы пошло в своей быстроте развития наших отношений.

— А я всё-таки это сделаю.

Нисколечко не смущаясь, доктор расстегнула свой халат и широко распахнула его.

— Матерь божья! — с воплем отскочил я в сторону. — Что это⁈

Было отчего завопить. Вместо сладких нежных полушарий перед глазами предстали две выпуклые по краям щели.

— Жабры, дорогой Прохожий. Обыкновенные жабры. Сирьенны являются двоякодышащими существами. Трусики снимать не буду, а то ещё больше разочаруетесь во мне. Мы с вами только с виду похожи, но различия имеем серьёзные. Так что правильна ваша реакция. Любуетесь, восторгаетесь, но в постель не тянете.

А вы меня удивили. Судя по реакции, ни разу не встречались с сирьеннами… Или действительно не помните? Потом, пережив первую влюблённость, будете смотреть другими глазами. Можете подружиться с кем-то из нас, но о сексуальных фантазиях даже не вспомните. У сирьенн по отношению к людям всё то же самое. Помню своего первого увиденного человека-мужчину. Хотелось затащить его на дно и…

— Затащили? — перебил я.

— Конечно, нет. Я же «рыбка» подготовленная. А вот мои предки с удовольствием это делали, пуская песнями на дно целые корабли с обезумевшими от похоти моряками. Правда, давно это было, и ворошить прошлое не имеет смысла.

— И что вы делаете у людей?

— Работаю. Когда семь миров сошлись в одной реальности, то все поначалу враждовали. Только мы с людьми нашли общий язык. Научились сотрудничать, отбиваться от опасности других Реальностей. Потом в библиотеке можете почитать.

— Значит, с остальными мы воюем?

— С трупоедами харками-гоблинами, а также с кроу-вампирами режемся серьёзно. Ни сирьенны, ни люди не хотят находиться в их пищевой цепочке. Дриады-мелии тихарятся, но всегда готовы вставить нож тому, кто повернулся спиной. Элементали-каусес слишком переменчивы в своих стихиях и сами не знают, чего хотят, поэтому то дружат, то воюют.

А маидам на всё наплевать: джинны сами по себе и делают вид, что ничего не происходит. Что поделать, сильны традиции у вечно живущих. Хотя их бабы — суккубы не прочь заарканить мужика. Они от человеческих душ кайф наркотический получают. Но сирьенн не соблазняют — нет смысла. Только гоблинов и людей. Вы с зелёными генетически очень похожи. А детишки какие при слиянии двух рас появляются! М-м-м-м…

— Да кто на эту мразь болотную позарится⁈ — воскликнул я, вспомнив жуткую харю убиенного мной гоблина.

— Это ты, видимо, только с мужчинами имел дело. Гоблинки очень даже ничего. Миниатюрные произведения искусства. Но мой тебе совет! Не связывайся ни с ними, ни с суккубами.

— Опупеть… Туал Шах! Я поражён!

— Шуал Шам. Ты переврал моё имя, и это считается оскорблением среди сирьенн. На первый раз прощаю. Дай руку.

Я опять послушно протянул свою ладонь.

— Реакция человека, который впервые услышал общеизвестную информацию. Не обманываешь. Ты действительно не помнишь, — положив на пульс пальчики с небольшими перепонками между ними, удивлённо произнесла она.

— Работаешь как детектор лжи? — догадался я.

— Не только, Прохожий. Кровь — это жидкость. Привязка к любой жидкости у сирьенн сильная. Мы можем считывать из неё информацию получше любого прибора. Поэтому и людские врачи из нас отличные получаются. Ну а теперь, Прохожий, пора и голову обследовать.

— Тоже сама будешь?

— Не преувеличивай моих способностей. Вы, люди, сильны в техномагии и не стоит ею пренебрегать. Пойдём.

— Подожди! — остановил её я. — А почему люди и сирьенны дружат?

— Потому что вот тут, — постучала пальцем Шуал Шам себя по голове, — у нас много общего. Моральные ценности и философия жизни одинаковая. Хороший союз получился земли и воды.

— А почему ты ходишь по суше? Не сложно?

— До десяти часов не испытываю никакого комфорта. А потом прихожу с работы и погружаюсь в домашний бассейн. Не окажешься предателем, то приглашу тебя поплавать к себе. Ты забавный, Прохожий. Очень необычный!

— С чего ты взяла про необычность? — напрягся я, вместе с сирьенной незаметно перейдя на ты.

— Кровь. Всё твоя кровь. Ёё пульсация говорит больше, чем эти честно вылупленные глаза.

— Я их не вылупливал.

— Какать хочешь? Поэтому такой вид?

— Н-н-нет… — смущённо произнёс я.

— Значит, вылупливал. И не надо так краснеть, мальчик. Ходить в туалет — это естественно. Даже приятно. Особенно, когда под водой на большой скорости твой желудок начинает освобождаться…

— Остановись! — перебил я. — Оставь хоть какую-то нераскрытую тайну твоего светлого образа.

— Ханжа.

— Есть немного.

— Человек. Чего с таких взять? Только анализы.

— Опять начинаешь?

— Это уже врачебное, — серьёзно произнесла сирьенна. — Вначале идём на анализы, а потом на остальное обследование.

Медицинский центр реально оказался крутым. Почти два часа меня мучили в различных медицинских аппаратах. Кажется, просканировали каждую клеточку тела. Во время обследования я присматривался к персоналу клиники. По виду вроде бы люди. Лишь раз увидел женщину, напоминающую волосами и глазами сирьенну. Значит, их не так и много служит в больнице.

Потом наконец-то соизволили покормить. Рассчитывал на нечто необычное, но еда разочаровала: обычная больничная. Такую ешь не ради удовольствия, а чисто для поддержания организма в необходимом тонусе.

После столовой был отведён конвоем обратно в палату. Только тут смог нормально расслабиться. До этого всё ждал, что внутренний придурок в самый неподходящий момент опять вылезет на свободу со своими опасными мыслями. Но такого не произошло. Видимо, печати Смерти иногда засыпают и в это время не идут в конфликты друг с другом.

Только хотел немного вздремнуть после такого насыщенного денька, как в палату вошёл мужчина в стильном костюме, на лацкане которого сиял серебром герб Российской Империи.

— Здравствуйте. Меня зовут Сергей Ильич Комов. Являюсь старшим следователем ИСБ.

— ИСБ? Что это значит? — спросил я, услышав незнакомую аббревиатуру.

— Имперской Службы Безопасности. У меня к вам несколько вопросов по недавнему инциденту. Первый: как вы оказались в том автобусе, что случайно попал в зону боевых действий.

— Не помню. Давайте сразу отталкиваться от того, что я ничего не помню до момента взрыва автобуса. Даже откуда и куда ехал, не знаю.

— Тут я вам подскажу. Из Твери в столицу. Как понимаю, спрашивать, с какой целью направлялись в Ярославль, тоже нет смысла? Или что-то можете сказать?

— При чём здесь Ярославль и столица? Что-то я запутался в ваших суждениях.

— Господин Прохожий, — устало вздохнул следователь. — Ну, вы уж палку в своём вранье не перегибайте. Как вас зовут, не помните, что Ярославль — столица Российской Империи тоже напрочь забыли. Но это не мешало вам во время покушения на генерала Ростоцкого применять очень специфические навыки. Убитый на близком расстоянии харк, вождение спецтехники, полностью грамотная речь со всеми техническими терминами.

По словам капитана Семёна Игнатьевича Сомова, даже его из машины освободили. Причём сделали это профессионально. Странная у вас амнезия. По всем признакам, на хороший срок потянет, так как вы пока основной фигурант дела о нападении на генерала Ростоцкого. И именно из-за своей непонятной забывчивости. Так что рекомендую вспомнить всё побыстрее. Это в ваших интересах.

— Господин следователь, — как можно спокойнее ответил я. — Поверьте, что не имел никакого злого умысла. Если вы установите мою личность, то сам буду премного вам благодарен.

— И вы готовы пройти обследование на детекторе лжи?

— Как проходит подобная процедура?

— Стандартно. Сильные психотропные препараты и ваше желание сотрудничать соединяются воедино, поэтому мы сможем полностью просканировать ваш мозг в ментальной установке. Восстановим ваши воспоминания с начала рождения.

— И я вспомню всё?

— Нет. Всё увидим мы.

— Извините, но на такое не готов. И так чувствую себя инвалидом без памяти, а тут вы ещё своей дрянью можете мозги окончательно «скрутить». Кто даст гарантию, что не превращусь в овощ?

— Если только будете упорствовать. Без вашего желания именно так и произойдёт.

— А с желанием, господин Комов?

— Почти никогда не бывает последствий.

— Именно от этого «почти» и отказываюсь.

— Что ж… Жаль! Как только медики убедятся, что вы полностью здоровы, то вас переведут из больницы в более неприятное место. Пусть Ростоцкий за вас и ходатайствует, но расследование подобных масштабных террористических акций не для армейской разведки. Даю два дня одуматься. Потом разговаривать будем в ином тоне.

Глава 4

Два дня растянулись на неделю. Сидя в палате, чуть не озверел от одиночества, лишь иногда развлекаясь принятием пищи, что приносил молчаливый санитар. Вроде и времени на раздумья предостаточно, но голова словно отупела от тягомотной скукотищи. Приказ выходить прозвучал как Глас Божий. Да пусть хоть на расстрел ведут, лишь бы движуха пошла.

Конвой доставил в шикарный кабинет, в котором за огромным столом из красного дерева восседал генерал Ростоцкий. Увидев меня, он вежливо приподнялся и указал на стул по другую сторону стола. Плохо, что даже попытки улыбнуться не сделал. Обычно с такими сосредоточенными физиономиями ставят в известность о грядущих неприятностях.

— Что ж, — проговорил генерал, — давайте знакомится заново. Меня вы знаете…

— Не совсем, — перебил я. — Вернее, только фамилию и титул со званием.

— Ростоцкий Геннадий Григорьевич. Так лучше?

— Намного. Спасибо, господин генерал.

— Генерал я для подчиненных. Для вас — Ваша Светлость. Но я не очень жалую дворцовые этикеты, так как половину жизни провёл на передовой. Можете называть кратко: князь. Или по имени с отчеством. В случае опасности даже их не нужно.

— Хорошо, — кивнул я. — Только скажите, когда опасаться начинать.

— Уже можно. И не меня, а вашего отца, Данила Юрьевич Горюнов.

— Это кто?

— Это вы. Пробил по своим каналам, кто помог мне выжить. Интересная у вас биография. Читая её, складывается впечатление, что вы сумасбродный недоросль. Восемь дорожно-транспортных происшествий. Причём в трёх выступали в качестве пешехода. Двадцать приводов в полицию за различные правонарушения. Занимательно, что все они одно нелепее другого. Только последняя драка в баре лесорубов чего стоит. Один против дюжины. Потом ещё пятеро на подмогу к работягам подтянулись… Долго вас били!

— Но не добили же? — осторожно поинтересовался я.

— Нет. Они били, а вы вырубали. Право слово, прямо игра слов какая-то! Вырубали лесорубов. Но победителей не судят, поэтому вы уже через месяц были на свободе, основательно облегчив родительский кошелёк штрафом. Далее — выходка с парашютом. Преклоняюсь перед вашей отвагой и кручу пальцем у виска. Крыша девятиэтажки — не лучший трамплин для прыжка.

— Но я же приземлился?

— Не совсем. Парашют запутался в проводах, и вы зависли в нескольких метрах от земли. Парой вывихов предплечий отделались. А вот на сёрфборде — да в водопад… Пятнадцать метров — не совсем большая высота, только и на меньшей разбивались.

— Тоже провода угробиться помешали?

— Нет. Чётко вошли в воду. Правда, потом долго лежали в беспамятстве от сёрфборда, прилетевшего следом вам в голову. Кастрюля, которую использовали вместо шлема, хоть и выдержала, но погнулась так, что пришлось её распиливать, чтобы снять. Зато видео имело огромную популярность в Сети. Дальше продолжать?

— Спасибо. Уже понял, как строилась моя повседневная жизнь.

— Зря. Тут целый список невиданных аттракционов наберётся. Продолжим про вашу жизнь. Десять лет: исключён из начального кадетского корпуса с формулировкой «профнепригоден». Тринадцать лет… Морское училище. Знаю его начальника, поэтому не удивляюсь более объёмной формулировке: « Дебил и гардемарин — вещи несовместимые!».

Дальше ещё хуже. Секция рукопашного боя. Секция фехтования. Секция стрельбы. В приватной беседе с вашими бывшими инструкторами везде получил примерно один и тот же ответ: « Данила Горюнов — это ходячая катастрофа. Ему даже связанным не место среди людей.» Правда, инструктор по стендовой стрельбе подобного не говорил. Он просто долго и сильно матерился при звуках вашего имени. Чтобы так достать культурного человека, рафинированного интеллигента, это надо уметь.

Последний «подвиг» — побег из родительского дома. Взломали кошелёк отца и перевели себе двадцать тысяч, которые потом обналичили. Сняли браслет идентификации и прикрепили его на руку пьяного бродяги суперклеем. Нацарапали изображение члена на автомобиле бургомистра Тюмени… Нет. Тут, конечно, я согласен — прескверный человек. Но как можно угнать электричку⁈

— С пассажирами?

— Пустую. Из депо.

— И быстро хватились пропажи?

— Как только диспетчеры увидели поезд, выехавший вне расписания. На три часа было парализовано пригородное движение.

— Может, не я?

— Вы, господин Горюнов. Нечего было своё довольное лицо с высунутым языком под видеокамерами светить.

— Да… Не знаю, что и ответить…

— Зато я знаю. Имел разговор с вашим отцом. Он слёзно умолял упечь вас в тюрьму и на подольше. Боевой отставной майор. Три ленты за отвагу. Уважаемый человек в ветеранских кругах. Глотая успокоительное, барон Горюнов сказал, что лучше в первых рядах пойдёт без оружия на кроу, чем с вами за один стол сядет. Сына для него теперь нет. Кончилось терпение.

— Обидно звучит.

— Обиднее всего ваши умственные способности и уровень Дара. Интеллект колеблется от двадцати трёх единиц до девяноста пяти. Причём каждый год цифры разные. То ли полностью невменяемый овощ, то ли гений. Так не бывает. Уровень Дара зато постоянен. Минус один.

— Это хорошо или плохо? — осторожно снова поинтересовался я.

— С какой стороны посмотреть.

— А если с худшей?

— С худшей всегда плохо, — криво улыбнулся Ростоцкий. — Но минус один говорит о том, что и сами Даром не владеете, и воздействию им не поддаётесь. Жуткая редкость! Зато теперь понятно, почему не попали под ментальный удар гоблина. Но факт вашего выживания во время покушения на меня всех ставит в тупик. В мозгу при сканировании обнаружились остатки сильной гематомы, несовместимой с жизнью. Но она почти рассосалось. Уровень регенерации без Дара потрясающий! Тогда остальные лёгкие травмы почему не затянулись сразу?

— Поэтому ничего не помню?

— Ваш лечащий врач Шуал Шам говорит, что не видит других причин для амнезии, — пояснил князь. — Но мой начальник охраны капитан Семён Сомов почему-то считает, что ваше место не в больнице. Скажу дословно его цитату: « Если Прохожий дурак, то хотел бы видеть на нашей стороне побольше таких дурней во время боя. А ещё лучше: находиться от них подальше. Быстро ориентирующийся, но очень непредсказуемый одиночка, плюющий на приказы.».

— Это он похвалил или отругал?

— Всё сразу. Но у Семёна есть чуйка. Кстати! Расследование уже провели. Покушение было не на меня, а на Тверского градоначальника. Буквально за семь часов он отложил запланированную поездку из-за срочного вызова к императору в столицу. Мы же случайно проложили свой маршрут, совпавший с его бывшим. Бывают и такие недоразумения. Так что вы полностью оправданы. В документах убитых харков фигурируют иные человеческие имена пособников.

— Приятно слышать, — облегчённо выдохнул я. — А то ведь ничего не помню. Вдруг оказался бы замешанным? То есть, теперь я могу быть свободен?

— Конечно, господин Горюнов. Только вот вопрос: куда вы дальше направитесь? Браслет идентификации обязательно получите новый. Но на помощь семьи надеяться вам не приходится. Денег нет, жилья нет, специальности нет.

— Не знаю, Ваша Светлость. Скорее всего, махну в Ярославль. В столице больше возможностей, так что какую-нибудь работёнку да найду.

— Вы уже в столице. С вашей, Данила, способностью создавать нелепые ситуации и взрывным темпераментом скоро окажетесь среди бандитов, так как не думаю, что согласитесь подметать улицы.

— Тоже работа… Это я про дворника.

— Не для аристократа.

— Ну да… У вас, Геннадий Григорьевич, есть другие соображения? Хотите предоставить работу у себя?

— Была такая идея, но быстро от неё отказался, увидев ваше досье. Мне бомба замедленного действия под задницей не нужна. Но я вам обязан спасением, поэтому мой долг — поучаствовать в вашей судьбе. Как смотрите на то, чтобы пройти полное обучение в Императорской Школе Спасателей? На мой взгляд, там вам самое место.

— Стать спасателем? — удивился я, отметив схожесть профессии с прошлой жизнью. — Думаю, что мне подойдёт.

— Как-то слишком быстро согласились, — недоверчиво посмотрел на меня князь. — Понимаю, что вы адреналиновый наркоман, но не до такой же степени. Или тоже ничего не помните про Имперскую Службу Спасения?

— Не помню, но название говорит само за себя. Помогать людям, попавшим в беду. У кого пожар, кто-то туристом на скале застрял. Дети в люк залезли и заблудились в канализационных ходах. Отвергнутый любовник неудачно с крыши спрыгнул и зацепился подтяжками за балкон. Кошечек, в конце концов, с деревьев снимать…

— Кошечек⁈ — не дав мне договорить, рассмеялся Ростоцкий. — Данила, я так давно не веселился. Всем, что вы перечислили, занимаются городские Дружины Помощи. Имперская Служба Спасения является военной организацией, и функции у неё немного другие. Прежде всего, эвакуация мирного населения из зон боевых действий или из локальных прорывов иных Реальностей.

Спасатели работают там, куда с трудом добирается регулярная армия. Часто и её бойцов спасать приходится из окружения. В ИСС смертность достигает тридцати пяти процентов, так как приходится прикрывать спасаемых от тварей собственными спинами, действуя в полностью агрессивной среде и практически без прикрытия.

Поэтому в ИСС идут либо идеалисты, либо, извините за прямоту, отмороженные, либо те, кто получил возможность искупить свои преступления и после пятилетнего контракта восстановить дворянство. Многие, кстати, это предложение отвергают, посчитав, что лишение титула и каторга — более спокойный путь дойти до старости целыми и невредимыми.

— Штрафной батальон, получается?

— Ну, вы, Данила, с отбросами общества ИСС не сравнивайте. Это элитное, прекрасно обученное подразделение. С хорошей зарплатой и привилегиями. Кто дожил до окончания контракта, те нарасхват в мирной жизни. Службы безопасности Родов охотятся за ветеранами и предлагают шикарные условия, лишь бы те согласились работать у них. Имперская Служба Спасения — знак качества!

— Звучит красиво, но неправдоподобно. Чтобы такой почёт и уважение для уголовников?

— Преступления бывают разные, — терпеливо продолжил разъяснения князь. — И в ИСС предлагают идти не всем провинившимся дворянам. Коррупционеров, преднамеренных убийц, организаторов банд отсеивают сразу. Но дуэль не по правилам и со смертельным исходом или, например, сбил пьяным пешехода — это другое. Подобное карается жёстко, но не говорит о полной порочности. И если подсудимый принимает условия ИСС, чтобы смыть позор кровью и сохранить дворянский титул, несмотря на всю опасность, то это многое говорит о человеке. К тому же среди спасателей и добровольцев идейных хватает.

— А других вариантов для меня нет?

— Нет. Рано или поздно вы, Данила, всё равно натворите дел, растрачивая свою кипучую энергию попусту. В другие учебные заведения путь вам закрыт с таким послужным списком и непонятным уровнем интеллекта. Тюрьма, каторга, прозябание безродным уголовником — это, согласитесь, не лучший вариант. Уже давно за решёткой оказались, будь вы совершеннолетним. Когда вам исполнится двадцать лет?

— Не помню, — пожал плечами я.

— Через два месяца. И вот тут спрос другой начнётся. Я уже договорился с начальником Школы Спасателей. Он, несмотря на то, что вы, мягко выражаясь, не идеальный кандидат, готов взять вас на отборочные курсы. Сделал мне дружеское одолжение.

— Что за курсы?

— Двухмесячная подготовка со сдачей вступительных экзаменов. До них могут и не допустить, если психологи зарубят раньше или по физическим нормативам не пройдёте. В ИШС всегда недобор абитуриентов, но отсев идёт очень тщательный. У спасателей берут не количеством курсантов, а качеством обучения.

— Спасибо, Ваша Светлость, — с кивком поблагодарил я. — Мне можно подумать?

— Нет. Сегодня последний день приёма на курсы. Либо в течение двух часов пересылаем документы в Школу, либо ждите следующего набора. Но я не уверен, что вы его дождётесь.

— Согласен, — моментально принял решение я. — Что от меня надо?

— Медкомиссия у нас пройдена по высшему разряду. Со здоровьем всё хорошо и даже слишком. Ваше личное дело я переслал, не забыв приплюсовать к нему благодарность Рода Ростоцких.

Идентификационный браслет лежит в моём столе. Пришлось делать новый, так как свой старый вы оставили в Тюмени. Мы немедленно отправляемся в ИШС. Ваше присутствие необходимо для зачисления после собеседования. Переоденьтесь в соседней комнате. Приличный костюм уже доставили. Но для начала протяните руку.

Беспрекословно подчинился князю. Он сразу же защёлкнул на моём запястье широкий браслет с экраном, как у «умных» часов. Я подёргал, осмотрел со всех сторон гаджет.

— А снимается-то как? Никакой защёлки не вижу.

— Это у вас нужно спросить, господин Горюнов. Идентификаторы личности вообще-то не снимаются. Совсем не снимаются. Как вы, Данила, от своего прошлого избавились без специального дорогостоящего оборудования, ума не приложу. Если вспомните, то обязательно поделитесь способом. Сейчас же осталось привязать браслет к личности. Активировать его. Вот, — поставил князь передо мной большую коробку с круглой дырой. — Просуньте внутрь руку и минуту не шевелитесь. Будет немного жечь, но это нормально.

Про немного Ростоцкий соврал. Ощущение было, словно кисть кипятком поливали. Эта минута показалась мне очень длинной, но я, морщась и мысленно матерясь, дотерпел до финала. Вытащив руку, с облегчением увидел, что она осталась такой же, как и была. Лишь только табло браслета засветилось белым светом.

— Как им пользоваться? — поинтересовался я.

— Давайте обсудим это в машине, — предложил Ростоцкий. — Время поджимает.

Возле больницы нас ожидал чёрный микроавтобус с тонированными окнами. Оказавшись внутри его, аж присвистнул от удивления. Целый рабочий кабинет оборудован с кучей электроники, креслами из белой кожи и блестящим лакированным столом. Видимо, князь не только комфорт любит, но и ценит своё время. Дверь на электроприводе плавно закрылась, и мы двинулись в эту пресловутую Школу Спасателей, попивая сок из хрустальных бокалов.

— Итак, про браслет, — продолжил Ростоцкий нашу беседу. — На него завязана ваша личность. Здесь есть всё: от краткой автобиографии до банковских счетов. Пропуска, дипломы, водительские права. Отслеживается местоположение. Также есть мониторинг здоровья. Если вдруг браслет решит, что ваше самочувствие критично ухудшилось, то сам даст команду бригаде скорой помощи на выезд.

— То есть, — скривился я, с неприязнью рассматривая своё украшение, — за мной ведётся постоянная слежка государством. И не дай бог, рыпнусь, то моментально окажусь в тюрьме. Не удивлюсь, если все разговоры записываются и видеонаблюдение ведётся.

— И такое может быть, — согласился князь. — Но для настоящей слежки нужно получить допуск. А его, поверьте знающему человеку, не так легко сделать. Легче прослушать мобильный телефон, чем СБ регулярно пользуется. Пользы от браслета больше, чем неудобств.

Главное для меня, что практически нет никакой бюрократии. Хочешь, например, открыть банковский кредит, подходишь к терминалу, вводишь сумму и прикладываешь к сканеру ладонь. Буквально за пару секунд твою личность установят и автоматически вынесут вердикт: какую сумму расходов потянут твои доходы. Электронная подпись документов тоже фиксируется системой, поэтому их тяжело подделать.

— Ну, с деньгами у меня негусто, — грустно улыбнулся я. — Ещё отцу отдавать двадцатку из чего-то надо. Про эту вашу электронную систему тоже не рассказывайте сказки. Я же как-то взломал отцовский браслет.

— Не совсем взломал. Откуда-то притащил незаконный банковский сканер, подсыпал папаше снотворного, приложил его ладонь к считывателю и перевёл денежки в свой кошелёк. Будь совершеннолетним, то получили бы четыре года исправительных работ минимум за такое. Обналиченные деньги мы нашли в разбитом автобусе, и их уже отдали вашему родителю. Не хватало всего две тысячи. Их сняли с вашего нового счёта.

— Какого счёта, Геннадий Григорьевич?

— Который я открыл. Или считаете меня до такой степени неблагодарной скотиной? Нет, Данила! Свою жизнь я ценю высоко. Лимит кошелька для несовершеннолетнего дворянина составляет пятьдесят тысяч рублей. С учётом возврата украденных денег в нём сейчас сорок восемь тысяч.

— Ого! Спасибо! — искренне поблагодарил я. — Получается, что я теперь не бедный человек?

— На годик нормальной жизни денег хватит. Но особо не радуйтесь. Из-за махинаций с отцовскими деньгами банки закрыли для вас любые операции со счетами. Вплоть до покупок. Блокировка снимается после совершеннолетия. Подстраховались финансисты, боясь очередной выходки энергичного малолетки, которого сложно привлечь к полноценной ответственности.

Ещё повезло, что у родного отца деньги увели. Если бы такое произошло с посторонним человеком, то вашему батюшке, как опекуну, грозил бы штраф в десятикратном размере от украденного. А вам бы по достижению возраста ответственности — отложенное судебное разбирательство.

— Ничего себе!

— Именно. Очень нехороший и тупой поступок, хотя и стоит отдать должное изобретательности. На что вы надеялись? Что вас не найдут?

— Не знаю…

— Вот и другие не знают. Поэтому лучше всего вам перебеситься в закрытых стенах Императорской Школы Спасателей. Все целее будут.

За разговорами мы подъехали к воротам КПП. Проверив наши браслеты сканером, два крепких молодца в чёрной военной форме вежливо улыбнулись и пропустили за обнесённый пятиметровой бетонной стеной периметр базы Школы Спасателей.

Выйдя из автомобиля, я осмотрелся. Натуральный военный городок. Плац, несколько трёхэтажных казарм, около которых тусуются парни и девушки в одинаковой форме. Скорее всего, курсанты. Князь же меня повёл в штабное здание, разительно отличающееся от остальных некой помпезностью, стеклянными дверями и караулом у входа.

Глава 5

Внутри здания царит атмосфера любой силовой конторы. Снующие с озабоченным видом люди в форме, безликие стены, паркетный пол и расстеленные на нём дорожки, глушащие шум шагов. Нет распахнутых или стеклянных дверей, зато на каждой электронный замок. Поднявшись на второй этаж, мы с Ростоцким предъявили свои идентификаторы очередному вооружённому посту и наконец-то добрались до двери, на которой красовалась солидная медная табличка с надписью: « Полковник Борис Валентинович Якутов. Начальник Императорской Школы Спасателей».

Но меня поразила не она, а другая, более скромная, расположившаяся чуть ниже основной: « Подумай, прежде чем войти!». Очень своеобразненько. Вот и не поймёшь: либо у этого Якутова такой юмор, либо реальное предостережение. Допускаю, что может быть и то и другое.

Около двери стол секретаря, вернее, адъютанта. Симпатичная девушка в приталенной военной форме и с красными погонами, на которых было по одной маленькой звёздочке, при нашем появлении встала и вытянулась по стойке смирно.

— Господин генерал! — чётко, по-военному отрапортовала она. — Господин полковник просил, чтобы кандидат в абитуриенты прошёл к нему один. Я же могу предложить вам чай, кофе и лёгкие закуски.

— Даже так? По сокращённому варианту разговор намечается?

— Так точно!

— Круто взял! — кажется, с лёгкой жалостью в глазах посмотрел на меня Ростоцкий. — Ну, это право Бориса Валентиновича. Тут я всего лишь гость. Идите, господин Горюнов. Надеюсь, что собеседование пройдёте успешно.

Несмотря на то, что подобное мне не очень понравилось, решительно отворил дверь и шагнул в кабинет. Осмотрелся. Ничего примечательного, кроме массивного, явно антикварного стола с зелёным сукном и бронзовой лампой посередине. За ним сидит крепкий, кряжистый, словно тяжеловес после завершения спортивной карьеры, абсолютно лысый мужик. Смотрит на меня так, будто на опарышей, копошащихся в дерьме деревенского сортира.

— Почему не постучался? — без всяких приветствий заявил он, сразу перейдя на ты.

— Меня сюда пригласили, — сдерживаясь, чтобы не нахамить «полкану», вежливо отвечаю ему. — Но если надо, то могу и постучаться.

— Надо.

— Тук. Тук, — произношу я.

— Шутник?

— Нет. Просто табличку на двери прочитал и подумал. Зачем делать лишние телодвижения, если я уже здесь?

— Чтобы произвести на меня хорошее впечатление.

— Мы с вами не знакомы, поэтому понятия не имею, какое впечатление для вас считается хорошим. Значит, буду вести себя, как привык. Ну, а коль не подойду, то это стоит выяснить сразу, не тратя времени на лишние поклоны.

— Борзый? Засчитано, — взгляд начальника ИШС немного потеплел. — Садись за стол и заполняй тест. Даю ровно три минуты.

С этими словами, не вставая со своего кресла, он протянул мне лист бумаги. Но как только я подошёл, чтобы взять его, полковник неожиданно схватил меня за руку, дёрнул на себя, а потом приложил лицом о зелёное сукно своего стола. С размаху так приложил, сука! От удара и боли звёздочки в глазах выстроились в настоящий Млечный Путь. Чувствую, что расшиб себе нос, и кровища из него течёт ручьём по подбородку и щекам.

— Если ты, слюнтяй, хочешь стать спасателем, то готовься, что так с тобой будет всегда! Никчемный кусок дерьма! Крутым себя возомнил? Не слышу ответа⁈

— Не возомнил, дяденька…. — со стоном отвечаю я, придав своему голосу как можно больше жалостливых ноток. — Отпустите…

— А если нет, то что? Учти! Время твоего теста идёт! Его никто не отменял!

— Я сейчас описаюсь…

— Так и знал! — довольно произнёс начальник и наконец-то соблаговолил убрать свою лапищу с моего затылка. — Пошёл вон.

Как только я получил относительную свободу, то, недолго думая, схватил массивную бронзовую лампу со стола и шибанул полковника ею по голове, надеясь, что правильно рассчитал силу удара и не проломил лысый череп.

Такого он не ожидал от явно струсившего паренька и вывалился из своего кресла без сознания. Подскакиваю и проверяю пульс. Нормально. Хороший удар, судя прошлому опыту, не может сильно повредить одарённым… Надеюсь, что этот Якутов им является.

Быстро шмонаю ящики стола. Как и ожидал, в одном из них находится скотч. Он есть почти всегда и у канцелярских крыс. Сажаю полковника в кресло и приматываю к нему, глядя на время. Прошли две минуты с начала задания и осталась ещё одна. Пробегаю глазами по тесту. Ничего особенного. Быстро начинаю расставлять галочки. Начальник на двадцатой секунде открывает глаза, которые, как когда-то у генерала, начинают светиться красным.

— Не дури, — спокойно произношу, продолжая отвечать на вопросы. — Приложу снова.

— Ты что себе позволяешь, гадёныш⁈

— Всё! — откинувшись назад, довольно докладываю ему. — На две секунды раньше срока! И не надо так на меня зыркать, дядя. Просто ликвидировал препятствие для выполнения задания. Сам же сказал, что отсчёт времени продолжается.

— Урою!

— Это новое задание? Остаться в живых любым способом? Учти, пока ты до конца освободишься от скотча, я успею тебя убить… Правда, как тогда пойму, какое следующее задание будет для прохождения собеседования? Ладно, спрошу у нового хозяина этого кабинета.

— Ты совсем придурок?

— Это обязательное условие для вливания в ряды спасателей?

— Пошёл в задницу!

— Как скажете.

Встав, вышел в приёмную и подошёл к адъютанту.

— Извините, я не знаю вашего имени, но, кажется, полковник послал меня к вам.

С этими словами протягиваю свой тест. Девушка вначале смотрит на моё окровавленное лицо, а потом на измятый листок бумаги. После этого нажимает кнопку связи с начальством.

— Господин полковник, что мне делать с тестом?

Тишина в ответ.

— Господин полковник…

— Не! Он сейчас не ответит, — поясняю я. — Занят сильно.

— Чем?

— Крепко держится за своё рабочее место. Карьерист, наверное.

Поняв, что дело неладное, девушка подошла к двери и постучалась. Потом немного подумала и осторожно зашла в неё. Буквально через десять секунд по всему зданию раздался вой тревоги.

— Ого, — расслабленно прокомментировал мой вид и звуки сирены князь Ростоцкий, спокойно попивающий кофеёк. — Вы чего, Данила, там учудили?

— Зайдите и посмотрите.

— К сожалению, не имею права заходить в кабинет без приглашения. Тут не моя зона ответственности.

— Понятно. Мы с вашим полковником не сошлись во взглядах, как нужно решать задачки. Я решил по-своему.

Дальше объяснить не успел, так как в приёмную ворвались бравые парни с автоматами. Памятуя о том, что Ростоцкий целый генерал, просто взяли его на прицел. А меня положили мордой в пол. Сопротивляться не стал. Во-первых, бойцов очень много, а во-вторых, они очень нервные.

— Отставить! — приказал вышедший из своего кабинета слегка помятый полковник с заклеенной скотчем ссадиной на лысине.

Меня тут же отпустили, но целиться не перестали.

— Ты кого мне привёл? — обратился он к Ростоцкому.

— Судя по твоему внешнему виду, Боря, будущую гордость Имперской Службы Спасения. Кажется, ты теряешь хватку, раз сопляк ускоренное собеседование с первого раза прошёл.

— Его и со второго раза никто не проходил, а на третий здоровья никому не хватало. Но он же совсем не знает границ. Хрен с разбитой головой, а вот антикварную лампу жалко.

— Зато я знаю, что подарить тебе на день рождения, — усмехнулся Ростоцкий.

— Такую лампу ты вряд ли найдёшь. Очень редкая.

— Я имел в виду каску.

— Очень смешно.

После этого полковник подошёл ко мне и, набрав в грудь побольше воздуха, проорал в лицо.

— Чего ждёшь, претендент⁈ Здесь не бесплатный цирк!

— Зато клоуны вводятся, — с улыбкой отвечаю ему, понимая, что мне уже больше нечего терять.

— И один сейчас передо мной. Быстро в хозчасть, получать форму!

— То есть, — уточнил я, — вы зачисляете меня в вашу школу?

— В нормативы теста уложился же. И не в курсанты зачисляю, а в претенденты. Новый статус уже пришёл на браслет, так что забудь про спокойную жизнь.

— Понял! — вытягиваюсь по стойке смирно, поняв, что перешёл из разряда гражданских почти в военные. — Господин полковник, будет ли мне выделено сопровождение? Я не знаю архитектуру базы.

— Архитектор, млин! Ещё бабочек ловить начни! Нет! На лёгкую жизнь не надейся. Привыкай сразу жить и служить в незнакомой, враждебной обстановке. Так что проваливай получать форму, а потом определяйся в тринадцатом кубрике восьмой казармы. Там твоя группа. Через сорок минут построение. И, не дай бог, на него не явишься: карцер обеспечен. Ещё вопросы?

— Никак нет!

Я тут же кинулся бегом по коридорам искать этот злосчастный интендантский домик. Выбежав на улицу, увидел идущую по своим делам девушку. Явно курсантку, судя по буквам К на погонах камуфляжа.

— Извините, — подошёл я к ней. — А где можно получить форму?

— Претендент? — окинула она меня презрительным взглядом.

— Да.

— Тогда пошёл на хер. Я тебе не путеводитель.

— А…

Попытался я что-либо сказать ещё, но понял, что разговаривать придётся со спиной быстро удаляющейся хамки. Пожал плечами и стал выискивать нового человека, чтобы получить от него информацию. Как назло, ни одного праздношатающегося больше не вижу. Закон подлости работает исправно. Когда не надо, то вечно люди под ногами путаются, а как только необходимо общение, то ночью на кладбище живых легче найти.

Немного подумав, направился к охране у ворот.

— Бойцы, — как можно более дружелюбно спросил я их. — Где интенданты обитают? Я тут новенький и…

— Не положено, — моментально отбрил меня мужик с одной полоской на погонах.

— Чего не положено?

— Проваливай.

Посмотрев на часы идентификатора, понял, что бездарно потратил десять минут отведённого мне времени. И что делать? Увидел ещё одного курсанта. Подбежал и задал стандартный вопрос про форму. В ответ парень лишь хмыкнул. Хорошо, что хоть не послал. А то нервы уже на пределе: мог бы и втащить ему.

Четырнадцать минут просрано. А! Была не была! В конце концов, никто не ограничивал меня в способах решения очередной задачи. Вломился в первое попавшееся здание. Кажется, здесь учебные классы. Заглянул в ближайшую дверь.

Так и есть. За партами сидят штук двадцать курсантов и что-то пишут под грохот музыки из динамиков и визгливый голос певицы, несущей какую-то ахинею из слов. Преподаватель бубнит у доски, рисуя на ней непонятный мне график.

— Приказ полковника Якутова! — зайдя строевым шагом, проорал я, стараясь перекричать какофонию звуков. — Необходимо срочно получить форму и доставить её в восьмую казарму. Мне ужна пара крепких парней!

— А ты кто такой? — спросил меня препод.

— Не обращайте внимание. Мне сказали, а я передаю.

— А, из «мяса»?

— И из костей.

— Да мне плевать. Ладно. Раз Якут приказал, то значит надо. Эй! Вы двое на последней парте. Мне всё равно ваши рожи не нравятся, так что вон выполнять задание командования.

Пара плечистых архаровцев подскочили теннисными мячиками и вылетели из класса, чуть не затоптав меня. Быстро поплёлся за ними и попытался завязать разговор.

— У вас всегда так жёстко?

— Не твоё дело. Ещё раз пасть откроешь и считай себя калекой.

— Парни, давайте без выпендрёжа. Я же скоро стану одним из вас.

Курсанты резко остановились и завели разговор между собой.

— Открыл рот?

— Открыл. Имеем право.

После этого, как по команде, напали на меня. Чётко действуют, падлы. Но и я помню, как вести бой с превосходящим по силам противником. Сблизившись с одним из них, обхватил его и подставил под кулак напарника. Пока мой «щит» приходил в себя после лёгкого нокаута, сцепился с другим. Отменный боец! Не картинно машет руками и ногами, а чётко старается попасть по болевым точкам, умело прикрывая свои.

Но разница в классе с майором спецназа чувствуется. Не дорос пока паренёк до моего уровня. Вскоре и он лежит на асфальте, не могущий пошевелиться после отлично проведённого мной болевого приёма. Вижу, что первый в себя приходит.

— Отлично порезвились! — ехидно сообщаю им. — Только есть один маленький нюансик. У нас осталось всего пятнадцать минут получить необходимое и принести в восьмую казарму. Не уложитесь, полковник влепит двое суток карцера.

— А раньше сказать не мог? — шепчет полузадушенный мной боец.

— Сейчас говорю.

— Придурок! Отпускай давай и бегом в хозчасть. И учти, что теперь ты в нашем чёрном списке!

Через три минуты мы оказались в нормальной армейской каптёрке. Пожилой мужчина внимательно посмотрел на нас, но не проронил ни слова.

— Приказ полковника Якутова получить обмундирование! — по старой схеме, обезличено произнёс я.

— Браслет протяни, — словно нехотя, с лёгким зевком сказал каптёрщик.

Я быстро выполнил его распоряжение, и уже через две минуты передо мной лежала стопка белья, ремень и пара армейских ботинок.

— Берём и выдвигаемся в восьмую казарму! — почти приказал я курсантам. — Могу, конечно, и сам, но обязательно доложу, кто был носильщиком. Влетит и от преподавателя за бездарный прогул, и от начальника.

— Где такого козла только взяли… Крыса, — проворчал одни из них, но послушно взял вещи и отдал часть их своему дружку.

За три минуты до построения мы оказались в восьмой казарме. Дневальной стоит какая-то девушка. Форма старая, застиранная и без погон. Взгляд затравленный.

— Чего зеваешь⁈ — подскочил я к ней. — Быстро расположение тринадцатой группы озвучила!

— По коридору второй поворот! Дверь с цифрой тринадцать!

— Не цифрой, а с числом, бестолочь! Но в остальном молодец.

— Рада стараться, господин… А… Вы кто?

— До сих пор не поняла?

— Нет… Извините.

— Просто прохожий, красавица.

После этого повернулся к охреневшим от сценки курсантам.

— Ладно. Дальше я сам. Спасибо за службу.

— Ты не прохожий, ты смертник, — отдавая мне одежду, сказал один из них. — Тебя свои же на ремни порвут.

Ничего не отвечая, рванул по коридору. Скоро построение, а мне ещё переодеться надо. Влетев в кубрик, увидел группу молодёжи. Парни и девушки сидели около своих коек и все как один бездумно таращились в пол.

— Привет, братва! Я пополнение!

— И чему радуешься? — обречённо произнёс высокий, очень худой, но жилистый парень.

— А чего горевать?

— Понятно… Первый день…

— Дай бог, не последний.

— Радостный дурак, — оторвалась от созерцания пола девушка, подстриженная налысо.- Я тоже такой была… Пару дней назад… Ты чего ещё в гражданском? Быстро переодевайся. Скоро построение. Повеситься, что ли? Хуже не будет…

* * *

Генерал Ростоцкий сидел у полковника Якутова в кабинете и с удовольствием попивал коньяк из большого бокала. Оба офицера смотрели на экран, наблюдая, как молодой парень мечется по территории школы в надежде найти искомый объект.

— Борь, — обратился князь к своему собутыльнику. — А хочешь пари, что Данила справится?

— На что спорим?

— На новый парик для тебя.

— Задолбал со старыми шутками. Давай на тысячу рублей, что твой протеже завалит свой первое задание. Причём ставлю на то, что справится.

— Так нечестно, — заявил генерал. — Горюнов — это моя тема.

— Зато территория моя. Имею право, как пострадавшая сторона. Должна же быть у меня фора?

— Уже считал с его браслета данные при собеседовании?

— Ага. Был совершенно спокоен. Пульс и тот не подскочил. Ссыкуна из себя строил, но таким не является. Хитрый гад! Так сыграл, что я даже поверил.

— Ладно. Ради спора готов принять проигрышную сторону. Учти! Только из-за того, что мне тоже нравилась твоя антикварная лампа. Чувствую себя виноватым за неё, Борис. Реально, если увижу что-либо…

— Подожди! Смотри! — прервал его Якутов.- Он в учебные классы запёрся! Что-то будет! Галюнчик! Выведи из пятого сектора звук и изображение!

— Хорошо, папочка, — раздался ехидный голос адъютанта.

— Я тебе не папочка сейчас!

— А я тебе не Галюнчик, а младший лейтенант!

— Ген, — грустно посмотрел полковник на собеседника. — Ты со своими чадами как справляешься?

— Жену науськиваю. Она становится плохой, а папа хороший.

— Зинку? Ну ты садист! Хотя завидую тебе. Жаль, что отбить в юности не получилось.

— Это потому, что я красавчик.

— Это потому, что у неё вкус плохой. Так бы меня выбрала. Смотри! Началось! Ох, он сейчас от Кузьмича огребёт!

Молодой парень появился в классе и быстро выманил из него двоих курсантов.

— Сука! — стукнул кулаком по столу полковник. — Прикрылся моим приказом!

— Прикрылся, но в рамках правил, — возразил генерал. — Он сказал, что от тебя есть задание получить форму на складе. Но не говорил, что это должны сделать курсанты. Кузьмич сам опростоволосился, не уточнив вводные.

— Песец Кузьмичу. Я его премии лишу. Но согласен, что пока всё по правилам.

Драку между Горюновым и курсантами оба офицера просмотрели с удовольствием. Каждый болел за своих, но больше не как зрители, а разбирающиеся в теме тренеры.

— Надо с третьекурсниками рукопашку подтянуть, — изрёк начальник ИШС после её финала. — Без Дара словно манекены для битья.

— Не наговаривай на своих подопечных. Отличная армейская школа.

— У нас не армейская, а спасателей.

— Согласен. Но мой Данила хорош.

Следующий эпизод в каптёрке.

— А вот тут Горюнов лоханулся, — с лёгким сожалением в голосе констатировал Якутов.

— Это потому, что мне пришлось против него поставить. А удача на моей стороне.

— Гриша! Не начинай! А то Зину уведу, чтобы доказать обратное.

— Расслабься и утешься моими проигранными тысячью рублями.

— Рано. Он ещё не в казарме. Лейтенант Якутова! Выведите изображение с восьмого домика.

— Слушаюсь, господин полковник! Может, двери в нём заблокировать?

— Зачем?

— Личная месть. Я тут запись глянула. Когда вы его послали в задницу, то он явился ко мне. Обидно.

— Потом что-нибудь от себя придумаешь. Сейчас лишние вводные не нужны. Нарушают правила пари.

— Принято! Вводные не нужны, но я запомнила.

— Ну что? Вот и тринадцатый кубрик! — произнёс генерал Ростоцкий, посмотрев на секундомер. — Уложился, так что тысячу пересылаю.

— Получил. С тобой, Гриша, всегда приятно иметь дело. А паренёк неплох. Если не свернёт себе шею сам, то может и нас с тобой по карьерной лестнице обойти. Только чую: хлебнём мы с ним горюшка.

— Так и рождаются нормальные спасатели. Или я неправ?

— Прав. Даже спорить не буду. Но предлагаю ещё одно пари…

— Какое?

— Огребёт Горюнов не меньше десяти суток карцера, будучи ещё претендентом в курсанты.

— Вряд ли.

— Огребёт! — через селектор сообщила лейтенант Галина Якутова. — Ставлю тысячу на это! Уж позабочусь, чтобы новому «мясу» жизнь мёдом не казалась.

— Дочь!

— Что, папочка?

— Вот прямо вся в меня!

Глава 6

Как только я напялил форму, то сразу понял, что влип. Если по ширине она мне соответствовала, то по росту была сантиметров на десять короче, чем того требовалось. Стою в таком нелепом виде, осматриваю остальных собратьев по несчастью. На всех всё сидит нормально. Один напоминаю не будущего бойца, а клоуна.

— Ещё легко отделался, — оценив такого «красивого» меня, произнесла лысая девочка. — Зато с волосами. Мне в первый же день их сбрили, когда с головы кепка упала. А я их всю жизнь отращивала. Гордилась.

— Ничего. Волосы отрастут, — попытался успокоить её. — Зато времени такая причёска много экономит.

Ответить она ничего не успела — прозвучала сирена. Все претенденты тут же повскакивали и побежали на выход. Я вместе с ними. На плацу не стал сразу становиться в строй, а посмотрел, по какому принципу он создаётся. По росту. Ничего необычного.

Причём разделения на парней и девушек нет. Всего нас тридцать человек. Девчонок примерно четверть. Метрах в двадцати справа и слева ещё выстроилась пара подобных групп. Значит, около сотни претендентов в этом наборе. Быстро отметив эти факты, я сориентировался и встал в шеренгу третьим по росту на правый фланг.

— Смирно! — раздаётся голос из динамиков.

Мы выполняем команду. Стоим минут пятнадцать, но ничего не происходит. Ни сержантов, ни офицеров не видно, словно мы тут по собственной воле и нам нравится мёрзнуть на плацу. Некоторые не выдерживают и начинают подпрыгивать на месте, хлопая себя руками по бокам в надежде немного согреться. Через полчаса ожидания «танцуют» почти все.

— С-с-с-сука, — притоптывая, дрожащим голосом произносит длинно-жилистый, которого сразу заприметил в кубрике. — В-в-вчера х-хоть отжимались. Т-т-тоже несладко п-п-пришлось, но х-о-оть не так задубели. Зз-а-або-болею и п-п-а-дохну. Я ж-же с-с юга.

Стою, молчу. Тоже практически заиндевел в короткой одежонке и в бушлате, всего с одной оставшейся на месте пуговицей. Только чую, что неспроста всё это. Была команда «смирно», и её никто не отменял. Явно какая-то подстава намечается. Тут, смотрю, они в порядке вещей.

Так и есть! Невесть откуда появившийся инструктор замер перед нами и секунд тридцать подождал, пока все обратят на него внимание. Потом он прошёлся вдоль строя.

— Ты, ты, ты и ты! — ткнул он дубинкой в грудь нескольким претендентам, не пропустив и меня. — Три шага вперёд!

Как только мы исполнили его приказ, он обратился к остальным.

— Кто разрешил вам нарушить команду «смирно»? Не переносите лёгкий холодок? Какие-то жалкие минус семь градусов? В местах, где бывают спасатели, и под сорок морозы приходится переносить с потной спиной и в раздолбанной броне без подогрева. Значит, будем тренироваться… Скинуть всю одежду до пояса!

Не вижу, что происходит за моей спиной, но, видимо, команду исполнили все… Почти все.

— А ты чего застыла? Я сказал: всю одежду. Лифчик тоже к ней относится.

— Извините, но я девушка и…

— Представься⁈ — рявкнул он.

— Валентина Кравцова. Я вообще-то дворянка и вы не смеете…

— Смею, раз ты здесь! Про дворянство и прочую хрень забудь! Претенденты и курсанты являются лишь учениками! Бесправными учениками, покуда не докажут на выпускных экзаменах после пятого курса, что готовы снова стать людьми! К тебе это тоже относится! За пререкания со старшим по званию приказываю раздеться полностью!

— Не буду! — возмущённо произнесла невидимая девушка. — Я сюда пришла добровольно и не позволю так надо мной издеваться!

— Либо раздеваешься, либо собирай свои манатки и также добровольно, как сюда припёрлась, проваливай.

— С удовольствием! Пошли вы к чёрту, садисты!

— Ну что? — обратился инструктор к остальным. — Вот и очередные потери в вашей изнеженной группе. Поверьте, что не последние. Уж я постараюсь сделать всё, чтобы каждый из вас тысячу раз пожалел о своём решении стать спасателем. Ну а пока, по доброте душевной, разрешаю немного согреться. Упор лёжа принять! Раз-два!

Инструктор стал вести счёт. Ничего себе! Почти две сотни отжиманий. Судя по пыхтению за спиной, основная масса справляется. Не хило претенденты подготовлены к серьёзным физическим нагрузкам. Не каждый спортсмен так может.

— Закончили! — наконец-то проговорил он. — Всем одеться, кроме тех, кто не выполнил этот лёгонький нормативчик. Плохо старались, значит, не так уж сильно и замёрзли. Хиляки! Десять шагов вперёд!

Перед нами оказалось тринадцать бедолаг с посиневшей кожей и затравленным взглядом. Лысая девушка тоже среди них. Наверное, в иной обстановке и с волосами на голове она должна быть красавицей. А грудь какая! Небольшая, но такой привлекательной формы, с торчащими от мороза сосочками, что не отвести взгляда.

— Разбились по парам! — дал новый приказ инструктор. — Так как вас нечётное число, то…

— Ты! — показал он пальцем на меня, — Станешь в пару к этой! А то смотрю, уже слюни пускаешь на её сиськи.

Я возражать не стал и быстро выполнил приказ, скинув сковывающий движения бушлат-маломерок.

— Отлично, претенденты! Объявляю первый раунд боя! Полный контакт! Противника не жалеть! Проигравшие сегодня получат адскую ночь в карцере. Заодно и познакомитесь с нашей замечательной «гостиницей». Проникнитесь местом, в котором вам не раз доведётся побывать.

По лицу лысой пробежала тень страха. Видимо, я один ничего не знаю про карцер, так как спокоен и наплевательски отношусь к угрозе. А вот девушка очень боится, поэтому после свистка инструктора моментально попыталась залепить мне в голову ногой в тяжёлом армейском ботинке. Чуть было не пропустил удар от неожиданности.

Сам отвечать не стал, больше сосредоточившись на обороне. Девочка хоть и прекрасно подготовлена в плане единоборств, но дерётся по-спортивному, словно на ринге. Бить её у меня рука и уж тем более нога не поднимается. Я просто ухожу с линии ударов, иногда блокируя их и роняя лысую на подмороженный плац. Но не добиваю, давая возможность подняться. Скоро сама устанет и признает поражение.

— Прекратить! — орёт инструктор и подходит к нашей паре.

Осмотревшись, вижу, что остальные закончили свои поединки. Кто-то с разбитым лицом, тяжело дыша, стоит на ногах, а кто-то стонет, валяясь на земле. Двое без сознания.

— Это что за танцы вы тут устроили? — продолжает разоряться он. — Был приказ полного контакта.

— Я старалась, — попыталась оправдаться лысая.

— Значит, плохо старалась, если твой противник до сих пор на ногах. А вот ты, — злобно зыркнул инструктор на меня, — совсем не старался. Жалостливый больно? Пацифист, мать твою?

— Никак нет! — вытянувшись в струну, отвечаю я. — Изматывание противника — тоже тактика.

— Ещё и умный? Тут поумнее тебя собственное дерьмо со слезами на глазах жрали. Вы двое получаете новую вводную. Бой длится тридцать секунд. Только атака без защиты! Если почувствую, что кто-то из вас филонит, то вся группа остаётся на сутки без еды, зато получает дополнительные физические нагрузки.

А вот это уже попадалово. Сразу настраивает всех против нас с лысой. Вернее против меня, так как моя противница честно отрабатывала свой раунд. Придётся принимать правила игры.

После возобновления поединка не стал миндальничать. Девушка уже достаточно устала после отжиманий и первого раунда, поэтому почти повелась на обманный удар в голову, пропустив подсечку и добивание. Извини, дорогая, но лёгкий нокаут тебе гарантирован.

— Ну вот! Совсем другое дело! — довольно потёр руки инструктор. — Главное в учении — это мотивация. Объявляю второй раунд! Победители! Встать в строй. Ну а неудачники готовьтесь биться заново. Условия ещё проще. Каждый сам за себя. Единственный, кто останется на ногах, может считать себя реабилитированным, а остальные проводят весёлую ночку в карцере.

Я хотел было со всеми встать в строй, но инструктор схватил меня за плечо и развернул к себе.

— Не торопись. За то, что сопли жевал, тоже участвуешь в групповом побоище.

— Есть, — ответил я, абсолютно не впечатлившись его злобным видом.

Появившиеся настоящие курсанты с медицинскими сумками на плечах быстро привели неудачливое воинство в божеский вид. Через пятнадцать минут началась массовая драка.

В гущу её лезть не стал, стоя на самом краю месилова и иногда отвечая на удары особо ретивых бойцов. Заодно немного рассмотрел стиль рукопашного боя этого мира. Ничего особенного. Очень похоже на то, что когда-то изучал сам в спортивных секциях. До боевой подготовки молодёжи очень далеко. Слишком картинно, размашисто. Словно для рефери, считающего очки, а не для ликвидации противника бьют. Но лупят жестоко.

Когда осталось всего трое бойцов на ногах, сам кинулся в драку, чтобы опять не посчитали за «сачка». Первого приложил сзади по темечку, второму подсёк ногу и уже своей пробил упавшему парню в живот, напрочь сбивая дыхание. С третьим пришлось немного повозиться. Только пацан уже вымотался сильно и банальную «двоечку» в голову пропустил секунде на десятой нашего противостояния.

— Отлично! — возвестил инструктор. — И заключительный раунд! Так сказать, бонусный! Если чемпион среди мяса выстоит против меня минуту, то получает возможность отмазать от карцера одного из проигравших бойцов. Но поединок со мной на добровольных началах. Откажешься, — хитро посмотрел он на меня, — ничего за это тебе не будет. Струсил. Инстинкт самосохранения. С кем не бывает? Я-то ласкать не буду совсем.

— А если я выиграю поединок, всех помилуешь? — как бы невзначай постарался я взять его на слабо.

— Ого! Да ты, «танцор», ещё и самонадеянный до самой сраки? Давай! Но тогда, если проиграешь в течение первой минуты, то отправишься с остальными в карцер. Не хрен из себя крутого строить.

— Согласен.

— Тогда от меня тебе подарочек за смелость. Ничья приравнивается к твоему выигрышу. Цени доброту прапорщика Станова!

— Мне подачки не нужны. Ничья — отпускаешь половину проигравших. Но семь на два не делится, так что получат вольную четверо.

— Ты, сучонок, решил мне условия ставить? Зря. Это болезненное и очень опасное для жизни занятие. Не пожалей потом.

— А чего это я тебя жалеть должен?

Ничего не говоря, прапор Станов скинул с себя бушлат и верх камуфляжа. Впечатляет. С виду не похож на качка, но мышцы под кожей перекатываются, словно ртуть. Опасный противник, совмещающий в себе силу и скорость.

Я тоже снял верх. Инструктор одобрительно хмыкнул, разглядев меня по пояс голым. Видимо, прошлый хозяин моего тела был не просто, а хорошо тренированным придурком.

Команды на начало поединка не прозвучало. Прапорщик молча кинулся на меня, сразу атакуя в корпус и голову. Скорость у него впечатляющая. Чисто на рефлексах успел уйти в сторону и нанёс ботинком удар под коленную чашечку. Промахнулся и тут же почувствовал сильную боль в области печени. Но плакать времени нет, сокращаю дистанцию, чтобы взять инструктора в захват. Ударник он отличный, поэтому попытаюсь понять, насколько хороший борец. Заодно и отдышусь немного в клинче.

Ни хрена не отдышался, получив в подбородок лбом, но зато успел после этого высвободить одну руку и зажать ею шею противника, одновременно впечатывая колено в пах. Сейчас не до сантиментов — это реальная битва, в которой все способы для победы хороши.

Ойкнув, прапор резко отстранился от меня, надеясь, что я последую за ним на добивание. Тут он меня и подловит. Хрен тебе! Оставшись на месте, вдогонку умудрился кулаком разбить ему губы и после этого сам сделал несколько шагов назад.

Оценив возможности друг друга, мы стали акулами осторожно кружить по плацу, выискивая подходящий момент для атаки. Не знаю, что решил Станов, а я вот уверен, что он в своей подготовке ничем меня не хуже. Может даже и лучше, так как быстрее. Значит, буду действовать исключительно на опыте, хитростью.

Делаю вид, что нога поехала на скользком асфальте. Буквально маленький моментик неустойчивости, но инструктор не преминул воспользоваться им и в прыжке пробил ногой мне в голову между расставленных в стороны рук.

Ждать встречи с подошвой инструкторского ботинка не стал. Тупо завалился на спину, пропуская летящее тело над собой. Не вставая, развернулся на жопе и подсёк опорную ногу Станова в момент приземления. Он упал головой в мою сторону, и я тут же пнул её в макушку.

Несмотря на то, что мой противник вскочил и принял боевую стойку, вижу, что поплыл. В его глазах презрение к самонадеянному «мясу» сменилось лёгкой растерянностью и уважением. Но мне на них наплевать. Нужно добивать, пока прапор окончательно не пришёл в себя.

Делаю стандартную связку руки-ноги, допустив серьёзную ошибку, рассчитывая лишь на собственную скорость и не особо заботясь об обороне. Я сам не понял, как оказался в стальном захвате, лёжа на плацу. Лишь чудом, чуть не сломав себе уши, смог вырваться и уже сам лбом ударил в лицо соперника. В ответ получил не менее твёрдый лоб и нокдаун. Радует, что и инструктор не в лучшем положении.

В таком состоянии уже не до техники боя. Два зверя катаются по земле, пытаясь дотянуться до горла друг друга. Уже ничего не вижу из-за залитых кровью глаз. Вернее правого глаза. Левый заплыл чуть раньше. Нащупав горло врага, сжимаю на нём пальцы в надежде вырвать кадык.

— Отставить! — слышу над головой знакомый голос полковника Якутова. — Смирно!

Мы с прапорщиком замираем. Потом, осознав, что прозвучала команда старшего по званию, выходим из боевого сумасшествия и поднимаемся на ноги. Сил нет. Всё тело — одна сплошная гематома. Если бы не поддерживали друг друга, то оба рухнули.

Кулаком освобождаю от крови целый глаз. И действительно, вижу перед нами начальника Школы.

— Это что за показательные выступления, прапорщик Станов⁈ — рычит он.

— Провожу обкатку претендентов, — еле ворочая языком, отвечает он.

— Не вижу никакой обкатки! Ты должен с этими щенками проводить время, а не устраивать дуэли со своими дружками у них на глазах!

— Никакой дуэли, господин полковник. Вы как раз явились под конец упражнения «скотобойня». Финальный раунд с победителем.

— Так что? Тебя так… — замер Якутов и обратился ко мне: — Постой-ка! Ты же Данила Горюнов?

— Так точно — прошепелявил я.

— Ёпс! И не признал с такой разбитой рожей. Лихо начал первый день! Что дальше? Подожжёшь казармы? Склад боеприпасов на воздух поднимешь?

— Если будет приказ.

— Не будет. Во всяком случае, не на территории ИШС. Встать в строй!

Как я не упал, пройдя жалкие двадцать шагов, сам не понимаю. Вот же сука начальник! Остальным оказали помощь санитары, каким-то чудодейственным способом поставив их на ноги во время нашего с инструктором поединка, а на меня — ноль внимания. Видимо, мстит за разбитую башку в своём кабинете.

— Итак, претенденты! — начал полковник свою речь. — Теперь все в сборе и можно сказать вам пару напутственных слов… Бегите отсюда на хер! Если хоть немного с головой дружите, то бегите!

То, что происходило с вами в стенах нашей благословенной Школы Спасателей раньше — это цветочки! Просто не обращали на вас особого внимания. Некоторые сойдут с ума во время обучения, все получат неоднократно серьёзные травмы. Кому не повезёт пройти экзамен, тот уже на первом курсе начнёт считать ад раем. И это только на первом курсе!

Я не сомневаюсь в вашем характере и подготовке. Поверьте, они пригодятся в иных подразделениях армии. Вы станете достойными офицерами и сохраните в неприкосновенности собственную психику. Прошу чисто по-человечески: откажитесь от службы спасателем. Это не малодушие, а разумный выбор разумного существа.

Тем, кто пришёл сюда из тюремной клетки, тоже рекомендую вернуться в неё. Да, там ограничивают свободу, но кормят, поят, одевают. Права имеете, в конце концов. Побить, конечно, могут, но как у нас избивать каждый день не станут. Посмотрите на претендента Горюнова! Такими, как он, вы будете все и не раз!

Стоит ли обучение в Императорской Школе Спасателей того, чтобы потом, получив погоны, дико рисковать жизнью пять лет по контракту? И не факт, что он не закончится раньше, благодаря тварям, приготовившим из вас рагу или высосавшим кровь до последней капли.

На этом умолкаю. Даю десять минут, чтобы вы обдумали мои слова и отказались от дальнейших мучений. Не стесняйтесь. Выходите из строя и спокойно возвращайтесь в свои кубрики за вещами. Там вас ждут мои подчинённые для сопровождения из Школы. Уже к вечеру вы отдохнёте нормально, навсегда забыв про наш ужас и снова превратившись в людей. Кто же останется… Ну, сами напросились! Пощады не будет! До самого экзамена не сможете сбежать и превратитесь в мою собственность, которую я совсем не жалею! Время пошло!

Полковник замолчал и демонстративно уставился на часы. Вначале не было никакого движения, но потом один за другим парни и девушки стали покидать плац, опустив головы и не глядя на товарищей. По моим оценкам, отсеялась примерно четверть до того момента, пока полковник не дал отмашку, что время закончилось.

— Чего встали, ублюдки⁈ — прорычал он. — Шансов больше нет! Кросс сорок километров! Кто отстанет, того инструкторы поднимут шокерами! Кто не поднимется — сутки в карцере и дополнительная физическая подготовка по ночам в течение недели! Инструкторы! Приступить к своим обязанностям. Прапорщик Станов! Вас это не касается. Отведите претендента Горюнова в медчасть и проследите, чтобы его лечили без обезболивания. Чтобы знал, как ежедневный кросс прогуливать!

Глава 7

— Слышь, больной ублюдок, — обратился ко мне инструктор, когда мы остались одни на плацу. — Идти сможешь?

— Сам ублюдок. Наверное, да… Если не очень далеко.

— Претендент! Я старший по званию, поэтому ты теперь обязан обращаться ко мне либо господин прапорщик, либо господин инструктор. И исключительно на ВЫ.

— А то что? Опять на спарринг вызовешь? Уделал один раз, уделаю и второй.

— Не факт, если бы я тоже не бился, а убивал. Ты совсем берега потерял в поединке.

— Не люблю проигрывать. Учти… Учтите на будущее, господин прапорщик.

— Я и говорю, что больной. Ладно. Был приказ отвести тебя к врачам. Заодно и сам немного приведу себя в порядок.

Слава богу, медчасть оказалась неподалёку. Войдя в её двери, столкнулся нос к носу с высокой женщиной, в которой сразу же узнал сирьенну. Быстро взглянув на нас, она тут же взяла меня и прапора под руки и потащила в кабинет, рядом с которым сидело около десятка курсантов с различными травмами. Причём сидят спокойно, переговариваясь между собой, словно ничего с ними не случилось и пришли они сюда на профилактический осмотр. А открытый перелом руки, арматурина в плече или обожжённое лицо — это мелочи жизни.

Затащив в кабинет, сирьенна напялила обоим колпаки, как от старых фенов в парикмахерских, и начала считывать данные с компьютера.

— Прапорщик Станов, — примерно через минуту изрекла доктор. — Лёгкое сотрясение, трещина челюсти, ну и всякие там гематомки. Восьмой процедурный кабинет и через полчаса будешь как новенький. Заодно и остальные части тела в порядок приведёшь. Главное, что мозг без критических повреждений. А вот твой напарник… Претендент Горюнов. У меня всплыла информация, что имеешь минус первый уровень Дара.

— Мне тоже об этом что-то говорили, — чувствуя, что становится всё хреновей и хреновей, ответил я.

— Минус первый⁈ — воскликнул инструктор. — Идиот! Ты почему молчал⁈

— А должен был?

— Конечно! Я ведь тебя убить мог, не зная этой инфы!

— Вообще-то, — сурово произнесла сирьенна, — это ты, прапорщик, виноват. Должен был ознакомиться с документами на претендента.

— Когда? Это недоразумение всего час, как в школу зачислен. Блин! Минус первый! Да у нас ниже четвёрочки никого нет! А тут и сам без таланта и воздействию Дара не подвержен!

— Ну, это не мне, а начальству объяснять будешь. И про то, как минимум на неделю вывел из строя претендента. Это залёт, Антоша. Якут с тебя шкуру спустит.

— Он видел… — понуро ответил прапор, которого, оказывается, зовут Антоном. — Сам сюда и направил. Прощай, премия. А у меня на неё серьёзные планы были: уже дочке собаку пообещал. Не знаю, что за зверь такой, но семь тысяч стоит. Автомобили дешевле бывают. Золотом, что ли, срёт? Шуал Таур, ты в собаках разбираешься? Может, я тебе фотку скину, а ты найдёшь такую же, но подешевле?

— Ничего в них не понимаю. Лучше бы Горюнова пожалел, а не свою премию.

— Рано его жалеть. Да, претендент? — обратился он ко мне. — Ты же хочешь превратиться из борзого ублюдка в настоящего спасателя?

— Да лишь бы не в вас, господин прапорщик, — ответил я и понял, что теряю сознание.

Очнулся в палате, весь опутанный проводами и с трубками, торчащими из вен на руках. Вокруг всё заставлено какими-то приборами непонятного вида. Но явно медицинскими. Прислушался к своим ощущениям: слабость жуткая. Плавно повертел головой из стороны в сторону. Картинка слегка смазывается, но никаких головокружений.

— Очнулся, инвалид? Ни подохнуть, ни быстро вылечиться! Тварь бесполезная, — неприветливо прокомментировала появившаяся в поле зрения медсестра.

Присмотревшись к ней, понял, что под халатом у неё находится курсантская форма. Значит, хорошего отношения к себе ждать не стоит.

— Тебе-то какое дело? — таким же тоном ответил я. — Зови доктора или кого-нибудь ещё, кто поумнее тебя будет.

— Бессмертный, что ли: хамить третьему курсу? Не надейся в больничке провести всё время учёбы. Обещаю, что когда выйдешь, то обратно в палату загремишь.

— Уже скучаешь по моему великолепному телу? Если попросишь сильно, то сам приду. Но учти: чтобы возбудить меня, сильно тебе постараться придётся. Уж больно корявая для романтического секса. Хотя… Для больницы сойдёшь.

— Чего⁈ — побагровела от гнева девушка и попыталась схватить меня за грудки.

Попыталась, но вовремя остановилась, разумно решив, что собьёт все датчики и трубки. За такое её по головке явно не погладят. Видя, что она застыла в нерешительности, окончательно понял, что мне ничего пока не грозит, и продолжал измываться, описывая внешность курсантки самым поганым образом и доказывая ей, что уродливей особ не бывает.

Зачем это делаю? Не знаю. Девчонка на самом деле зачётная. Стресс так из меня выплёскивается или дурь печатей Смерти даёт о себе знать? Непонятно. Скорее всего, просто не люблю, когда на меня смотрят, как на кусок дерьма. Привык действовать по принципу: если ударили, дай сдачи в несколько раз сильнее, чтобы неповадно было. К словесным поединкам это тоже относится.

К моменту появления доктора-сирьенны я нажил себе злейшего врага в лице этой курсантки. Которая, кажется, вот-вот и расплачется. Правда, непонятно от чего: то ли от обиды, то ли от невозможности набить мне морду.

— Как ты себя чувствуешь, Горюнов? — спросила врач, прервав меня на описании детей третьекурсницы, если им не повезёт родиться похожими на мать.

— Слава богу! — картинно воскликнул я. — Хоть одно красивое лицо. Шуал Таур? Извините, если неправильно произнёс ваше имя. А можно убрать эту образину от меня?

— Падла… Убью… — прорычала курсантка.

— Убивай, — почти пропела мелодичным голосом сирьенна. — Но вначале нужно его окончательно поставить в строй. Курсант Палкина, что там у нас по состоянию больного?

— Обогащение крови идёт непрерывно. Регенерация тела пониженная, но внутренние кровоизлияния убраны. Левое глазное яблоко восстановлено полностью… Но насколько правильно функционирует, ещё не проверяла.

— Почему?

— Не успела.

— Незачёт, Палкина! Ты обязана исполнять свои обязанности, а не вести непродуктивные диалоги с пациентом. После окончания смены доложишь своему командиру. Вид взыскания он выберет по своему усмотрению, но я бы рекомендовала психологический тренинг. Слишком быстро выходишь из себя.

— Слушаюсь, госпожа доктор! — вытянулась по стойке смирно девушка, явно сбледнув с лица. — Но этот гад даже вас достать сможет, если постарается. Тот ещё тварина!

— Приму к сведению. А сейчас не мешай и учись отключать систему обогащения крови. Какая последовательность, помнишь?

— Так точно, госпожа доктор! При отключении СОК останавливаем сердце. Блокируем последовательно подачу раствора в малый и большой круг кровообращения. Отсоединяем вначале венозные трубки, а потом артериальные. Запускаем сердце методом Римма-Супрыкина…

— И гробишь пациента, — сурово произнесла сирьенна. — Минус один Дара у нашего пациента! Магическое вмешательство при этом методе не даст никакого результата.

— Извините, госпожа Шуал Таур, я просто не договорила. Если метод Римма-Супрыкина не подходит, то выполняется сердечно-лёгочная реанимация с последующей дефибрилляцией и медикаментозной терапией. Поэтому вся процедура отключения СОК от момента остановки до момента начала запуска сердца не должна занимать больше восьмидесяти секунд.

— Отлично. Раз такая подготовленная, то разрешаю сделать Горюнову наркоз. Какой выберешь?

— Учитывая Дар минус один, самый простой: инъекция в вену трёх кубиков «Сонмарида». Сплошная химия и никаких магических производных.

— Верно, — благожелательно кивнула доктор. — Приступай.

Курсантка взяла из шкафчика шприц, перетянула мне руку жгутом и практически безболезненно провела процедуру ввода препарата.

— Что б ты не проснулся, — мстительно произнесла она, наклонившись ко мне.

— Главное: не проснуться рядом с голой Палкиной, — ответил я и погрузился в сон, оставив в нашем споре последнее слово за собой.

Очередное пробуждение прошло без неприятностей. Честно говоря, начинаю к ним привыкать, и уже удивительно, что никто не орёт, не хамит и не пытается набить морду. Даже немного скучно как-то. Зато есть время подумать о том, что за учебное заведение я осчастливил своим присутствием. Вернее, осчастливлю, если сдам вступительные экзамены после прохождения подготовительных курсов.

Судя по словам полковника Якутова, которого все за глаза называют Якутом, оно особенное во всём. В других школах или военных академиях не такой жёсткий прессинг новичков. А тут просто ломают психику с первого дня пребывания. Для чего подобное? Явно не из-за удовлетворения садистских наклонностей. Всё продумано. Взять даже эту массовую драку на плацу, которую инструктор назвал упражнением «Мясорубка».

Вся подготовка строится на том, чтобы остались самые устойчивые курсанты. Чтобы в любой жуткой ситуации они после обучения не теряли головы. Да уж! Не к такой МЧС я привык на родимой земле. Больше похоже, что из нас делают «камикадзей» на все случаи жизни. А случаи, судя по тому, что рассказал генерал Ростоцкий, обычно кровавые по самое горло. Вампиры, гоблины, ещё дрянь какая-то… С такими одним плевком не разберёшься.

И как этот прапор Станов удивился моему минусовому Дару! Какой там у всех курсантов уровень? Не меньше четвёртого. Но меня почему-то включили в претенденты. Отсюда, видимо, и проверка Якутом на «ускоренном собеседовании». Нестандартного Данилу Горюнова проверили нестандартно. Других объяснений не вижу.

Что ещё у нас хренового? Собственные мысли. Они, как правило, всегда были достаточно спокойными и рассудительными. А тут прямо как с цепи сорвался! Драка с инструктором с серьёзным намерением довести бой до победы любой ценой. Или это издевательство над хамоватой курсанткой Палкиной. Явно перегибаю палку для взрослого мужика. Новое молодое тело гормонами бурлит? Нет. Скорее всего, печати Смерти. Они воздействуют на мой разум.

Но как-то странно это делают. Я помню, как вначале они просто заставляли совершить меня идиотские поступки в стиле прошлого Данилы. И противиться этим приступам я не мог. А теперь? Прямо зудит всё внутри от желания доползти до окна палаты и по простыням вылезти на свободу. А потом спрятаться и смотреть, как все будут суетиться в поисках беглеца.

Но теперь почему-то эту мысль спокойно, хоть и с лёгким сожалением, отставил в сторону. Научился контролировать? А если копнуть глубже? Если моя безбашенность во время адреналинового выброса усиливается печатями Смерти, но при этом мой опыт прошлой жизни не даёт им устраивать неконтролируемый армагеддон? Симбиоз старого и нового?

Одно блокирует другое и одновременно сливается в нечто, давая новому Даниле Горюнову свои качества. Нужно будет присмотреться к себе повнимательнее. Поизучать. Но факт остаётся фактом: я уже не тот, что был раньше. Не только телом…

Да и тело интересное. Я помню бой с инструктором. Помню скорость и силу ударов с обеих сторон. При всём уважении к прошлому себе, я так долго и с такими травмами продержаться не смог бы. Ещё и сам дошёл до медпункта. Опять печати Смерти не поделили, как я должен был погибнуть? Или новые возможности тела намного превышают мои прошлые? Стоит разобраться в этом вопросе.

Прервав мои размышления, в дверь вошла курсант Палкина, держащая в руках поднос с едой.

— Зря ты очнулся, — со змеиной улыбочкой произнесла она, практически швыряя на прикроватный столик тарелку с бурой жижей, похожей на кашу. — Значит, утром выпишут. Я встречу тебя у входа и так «поздравляю» с выздоровлением, что снова окажешься в палате.

— Ага. Только эротиШное бельё не забудь. Панталоны там с начёсом, драную фланелевую ночнушку или что-то ещё, что подойдёт к твоему унылому образу.

— Продолжай, продолжай! — ничуть не обиделась она. — Я сама когда-то была в претендентках и видела, как таких придурков ретивых в два счёта обламывают. Будешь ползать на коленях и умолять о пощаде.

— По собственному опыту судишь? Я, в отличие от тебя, прогибаться ни под кого не намерен.

— Не прогнёшься, значит, сломаешься! Я лично буду присутствовать на этом интересном спектакле. До скорой встречи, претендент! И… Это тебе для вкуса. Приятного аппетита, утырок!

Плюнув мне в еду, она удалилась. Вот дура! Да я и не такое жрал! Аккуратно выловил её «специю» из тарелки и, как ни в чём не бывало, слопал оставшуюся кашу. Жижа по вкусу оказалась такой же, как и на вид — мерзкой. Но зато пришло чувство насыщения, а за ним и крепкий здоровый сон.

Вечером пришла доктор и внимательно осмотрела меня.

— Здоров практически полностью, — удовлетворённо сказала она. — Очень странно с твоим минус Даром. Даже «пятёрочки» после обогащения крови регенерирующими частицами неделю отлёживаются. А у тебя завтра пятый день будет. По идее, должен был отринуть магическую составляющую плазмы, но всосал её как не в себя. Что насчёт памяти? Не вернулась?

— Никаких предпосылок, — признался я, сделав честные глаза. — Извините, но в клинике рода Ростоцких встречался с другой сирьенной. Шуал Шам… Вы Шуал и она Шуал. Родственницы?

— Нет, хотя и очень хорошо знаем друг друга. В данном случае Шуал означает что-то вроде рода, если отдалённо перевести на человеческий язык. Не будучи родственницами, такого понятия у нас не существует, являемся обитателями Одной Воды.

— Привязка по географическому названию?

— Нет. Одной Воды. Она даёт общность и Силы, которые люди называют Даром. Не пытайся понять: для людей подобное очень сложно. Тут нужно быть сирьенной. Ты бы лучше не об этом, а о том, как завтра покинешь лазарет, поразмышлял. Перечить и хамить третьекурсникам — это опасное занятие.

— А первому и второму курсу?

— Первый — такие же бесправные, как и претенденты. Второй сам по себе и не имеет права общаться ни с первым, ни с третьим курсом. С ними вам тоже не рекомендовано. Его как бы нет в местной иерархии. А вот третий заправляет всем, и претенденты с первокурсниками находятся у них под сапогом. Их задача — доказать «мясу», что те зря решили стать спасателями. Третьекурсники подчиняются исключительно приказам преподавателей, а в остальном могут творить всё что угодно.

— Я имею право давать сдачи?

— Конечно. Только подготовка третьего курса не даёт никаких шансов выйти победителем. Пусть Дар и блокируется по всей базе, исключая лазарет и штаб, но даже кулаками любой третьекурсник отделает десяток претендентов. Хотя… Судя по прапорщику Станову, шанс у тебя небольшой есть. Но ты лучше им не пользуйся со своим минус Даром. Остальных я быстро здесь на ноги поставлю, а тебя лечить очень долго придётся. Инвалидом остаться можешь.

— А почему по всей школе Дар заблокирован?

— Глушилки стоят, чтобы не поубивали друг друга случайно. Ваша задача — научиться преодолевать стресс и собственные страхи, пользоваться исключительно резервами организма для выживания. А вот четвёртый и пятый курс обитают на другой базе. Там и Дар осваивают, и нормальными офицерами Службы Спасения становятся.

— Жестоко как-то. Но главное я запомнил.

— Что необходимо приспособиться к ситуации?

— Что ударом на удар отвечать можно.

— Значит, — сделала вывод Шуал Таур, — будем, Горюнов, часто встречаться. Пожалуй, закреплю эту палату за тобой.

Утром незнакомый курсант принёс мою форму и молча положил на стул.

— А чего она не постирана? — поинтересовался я, увидев на штанах пятна крови и куски засохшей грязи.

Но в ответ парень лишь хмыкнул и, пожав плечами, удалился. Понятно. Это, наверное, второй курс. Делать нечего: надел то, что имею. Штаны, конечно, выбрасывать можно после схватки с прапором, а вот верх относительно чистенький. Даже единственная пуговица на бушлате осталась.

Пошёл было к выходу, но остановился и задумался.Однозначно, третьекурсники приготовили мне «тёплую» встречу. И пары шагов не сделаю по базе, как придётся снова драться. Понимаю, что подобное поощряется начальством, только есть нехорошие подозрения, что Палкина будет не одна.

Ещё и двое вчерашних парней придут. Не зря же пообещали, что я в чёрном списке у них. Там, глядишь, и дружки их потянутся, чтобы проучить борзого претендента. А у меня построение через двадцать минут. Не успею, и залёт гарантирован.

Быстро вернулся в свою палату и распахнул окно. Третий этаж. Высоковато и есть опасность переломать ноги после приземления. Зато неподалёку растёт дерево с достаточно толстыми ветками. Если допрыгну до него, то либо смогу зацепиться и слезть, либо дерево замедлит падение. Интересно, кто это во мне сейчас говорит? Печати Смерти Горюнова или мой опыт майора Галича? Не разберёшь. Да и какая разница! Других вариантов всё равно не вижу. Буду рисковать.

Глава 8

Приземление прошло удачно. Зацепившись за голые обледеневшие ветки, умудрился не сорваться, а драным котом спуститься на землю. Осторожно выглянул за угол. Так и есть! Палкина и ещё несколько курсантов стоят у входа. Пусть стоят!

Метнулся кабанчиком в родную казарму.

Первого, кого увидел, это длинного на посту дневального.

— Привет, — поздоровался с ним. — Что тут у нас нового?

— А… Это ты? Ничего хорошего. Говорят, в больнице был? Зря оттуда вышел. И в наш кубрик не заходи, а то там прапорщик Станов сейчас лютует.

— Переживём!

Прапор действительно оказался в кубрике и заставлял претендентов выполнять свою любимое упражнение — отжимания от пола. Увидев меня, он дал команду остановиться и произнёс злорадно.

— Претендент Горюнов? А что это мы от разогрева перед построением отлыниваем?

— Никак нет, господин прапорщик! — картинно вытянулся я, несмотря на всю уставщину, показывая, что мне плевать на инструктора. — Как только выписали, то сразу явился для прохождения службы.

— Значит, недостаточно быстро явился. Придётся начинать заново… Упор лёжа принять! Всем, а не только Горюнову! Быстро, коровы тупые!

Лёгкий стон пронёсся меж коек, но приказание выполнили все. Как и ожидалось, уже порядком замученные претенденты не смогли продержаться и минуты. Прапор остановил отсчёт и приказал начать заново. Естественно, раз за разом становилось всё хуже и хуже. В конце концов, даже свеженький я не смог подняться с пола.

— Вот видите! — голосом строгого, но любящего отца, отчитывающего нерадивое дитятко, стал разглагольствовать он. — Из-за вашей лени и плохой подготовки мы не успели на построение. А оно — очень важная часть превращения вас из животных в славных спасателей. И что нам теперь делать? У кого есть какие предложения? Разрешаю открыть рот.

Гробовое молчание. Оно и понятно: кто первый вякнет, тот и огребёт. Но если промолчат все, то к этому тоже инструктор придерётся.

— Есть два варианта, — решившись, подал голос я. — Первый — простой и лёгкий: устроить построение чуть позже положенного. А потом сократить обязательный марш-бросок, чтобы нагнать режим дня. Но это слишком тривиально для славного спасателя в вашем лице.

— Верно. Очень примитивно, — кивнул он, ожидая продолжения.

— Второй вариант: неожиданный. Устроить показательное выступление, чтобы мы, недалёкие претенденты, поняли разницу между нами и настоящими курсантами. Прониклись, так сказать, духом Императорской Школы Спасателей. А то как-то вы в прошлый раз меня не впечатлили.

— Хамишь, Горюнов?

— Никак нет! Просто младший по званию не может лгать старшему. Меня там, у входа в лазарет, дожидается группа третьекурсников. Я от них позорно сбежал окольными путями, чтобы успеть предстать перед начальством в вашем лице. Да и сам бы не справился… Может, покажете с ними мастер-класс? Личным примером, так сказать, удивите нерадивых претендентов.

— Молодец! — ухмыльнулся Станов, — Попытка хитрожопости засчитана! Я даже согласен с твоей идеей о показательных выступлениях. Только показывать будут не вам, а на вас.

Достав телефон из кармана, инструктор проговорил в него:

— Медицинский дежурный пост? Там у входа группа третьего курса стоит. Пришлите их в восьмую казарму к претендентам. Их мясо у нас прячется. Сколько их там? О! Семеро! Отлично!

Потом он обвёл нас всех довольным взглядом и продолжил наставления.

— Сейчас мы проведём учебно-показательный бой. Двадцать претендентов против семерых курсантов. Учебный он потому, что ошибку выбора стать спасателем вы прочувствуете на собственной шкуре. Ну и показательный для меня с третьекурсниками. Убедимся лишний раз, что подобного дерьма в претендентах ещё ни разу не было.

— Нам хана… — простонал кто-то.

— Конечно! Но не забывайте про доброту прапорщика Станова! Я дам вам сдохнуть с честью! Поэтому: кто будет прятаться или уходить иными способами от поединка, получит возможность умереть в спарринге со мной! Учтите! Мёртвые герои мне симпатичнее живых трусов!

— Вот падла, Горюнов, — со злостью сказала знакомая лысая девушка. — Мало нам ночных издевательств, так ещё и днём натравил.

— Расслабьтесь! Их всего семеро! — преувеличенно бодро ответил я. — Действуем скопом. Разделяемся по пять-шесть человек, и каждая группа гасит по одному курсанту. Потери неизбежны, но и третий курс подсократим. Их меньше, поэтому каждый выбывший из строя боец — это ощутимая потеря. Ни в коем случае не вступайте в единоборства. Только стаей пинайте одного! Закончили с одним, переходим на следующего. Ну, а дальше смотрим: либо мы закончимся, либо они. Во всяком случае, не позорно проиграем.

— И нам этого никогда не простят, — продолжала гнуть свою линию лысая.

— Тебя как зовут?

— Алина Радостина, но это не относится к делу.

— От Горюнова до Радостиной всего один шаг! — подал голос инструктор, пошутив над смысловой разницей наших фамилий. — Даю новую вводную! Вы двое бьётесь не в группах, а в паре. Очень мне интересно посмотреть, что из вас получится.

— Принимается! — весело ответил я. — А получится… Горе врагам и радость от победы.

— И ночной карцер, если вы мне не понравитесь, — закончил этот гад.

В этот момент в кубрик влетели запыхавшиеся третьекурсники.

— Вот он! — проорала Палкина, показывая пальцем на меня.

— Я-то здесь, а вы где шляетесь? Мало того, что не на занятии, так ещё ждать вас приходится. Долго лапками перебираете!

— Господин прапорщик! — не обращая на мои слова, обратился здоровый парень к инструктору. — Шестое учебное звено по вашему приказанию прибыло. На поклёп этого претендента хочу ответить, что никаких прогулов за нами нет. Капитан Леснин лично отпустил нас на «охоту».

— Да? Прямо семерых на одного? — не поверил ему Станов.- Кузьмич не склонен к массовым постановкам.

— Так точно! Его из-за претендента Горюнова премии лишили.

— А! Ну, это святое! Тогда начинаем веселуху. У нас все отвечают за одного и один за всех. Поэтому приказываю раскатать всё это мясо по банкам.

— С удовольствием, господин прапорщик! — довольно ответил парень и кровожадно посмотрел на поникшее воинство претендентов.

— А этот мой! — азартно произнесла Палкина и первая кинулась в бой.

Не знаю, то ли Палкина решила своим воплем предъявить на меня права, как женщина, то ли на мою оторванную голову, но бой в замкнутом пространстве немного отличается от поединка на плацу. Ждать, когда ко мне подлетит эта бешеная, не стал, а схватил тумбочку и запустил в неё. Почти попал, но она увернулась, на время потеряв меня из виду. Что и привело к нокауту от моего кулака!

— Первый есть! С почином! Мочить третий курс! — заорал я во всё горло. — Никого живым не выпускать.

Тут же очнулись все бойцы с обеих сторон, и понеслось! За событиями следить не успеваю, так как атакован сразу с двух сторон. Приложив какую-то девку лбом о металлическую спинку койки, получаю шикарный удар по рёбрам от её напарника. Дух выбил знатно, и я поплыл, ожидая обязательного добивания. Но несколько претендентов толпой навалились на моего обидчика и быстро запинали. На них сбоку налетел другой курсант, и тройка наших моментально улеглась на пол.

О! Лысая повисла на нём сзади и, не мудрствуя лукаво, вцепилась зубами в шею.Тоже приёмчик, хоть и не очень спортивный. Правда, парень быстро скидывает Радостину с себя и ещё в полёте делает непригодной к дальнейшей веселухе: встреча с коленом ещё никому на пользу не шла.

Не стал оставлять обиду моей напарницы безнаказанной и, подпрыгнув, уложил злодея рядом с ней точным попаданием ботинка в голову. Дальше всё так завертелось, что очнулся от драки лишь в тот момент, когда на ногах остался я и тот самый парень, что разговаривал с инструктором. Вот ещё двое третьекурсников поднимаются на ноги.

Наши лежат тихо… Жаль. Я тоже подустал прилично и могу с тремя уже не справиться, если не буду работать на убой. Но хватит и поединка с прапором в таком стиле. Необходимо научиться контролировать свои эмоции. Иногда лучше проиграть и получить ценный опыт, чем бездарно радоваться рядовой победе.

Неожиданно в проёме двери появляется наш длинный дневальный с табуретом в руках. Недолго думая, с размаху он оприходовал им одного из вновь поднявшихся курсантов. Больше, к сожалению, ничего сделать не успел и сам, закатив глаза, сполз по стеночке после чёткого апперкота.

Спасибо, братишка! Минус боец! Теперь стало немного легче!

Долго. Почти минуту пришлось провозиться с оставшимися двумя курсантами. Оба подготовлены отлично и не бояться ударов, легко их принимая на себя, лишь слегка поворотом тела или блоками гася их силу. Наконец-то последний поверженный противник без сознания на полу. Лежу на нём, понимая, что и сам подняться не могу.

— Да… — разочарованно произносит прапорщик, присаживаясь на перевёрнутую койку и закидывая себе в пасть конфету. — Надо полковнику Якутову доложить, что третий курс совсем мышей не ловит. Пусть планы пересмотрит по физвоспитанию. Позорище! Каких-то сраных двадцать претендентов уложили аж семерых курсантов!

— Не двадцать, а двадцать один… — прошепелявил очнувшийся дневальный, сплёвывая сгусток крови.

— Верно. Но ответь мне, претендент Борсиев… Ты где должен был находиться?

— У тумбочки дневальным. Только оттуда слышно всё хорошо, а вы, господин прапорщик, сами дали распоряжение, чтобы участвовала вся группа.

— Было, — нехотя согласился инструктор. — За самовольное оставление поста получаешь ночной карцер. Но за мужество и находчивость снимаю с тебя это взыскание. Марш на пост и больше не отсвечивай!

Поднявшись на ноги, парень поплёлся в коридор, а инструктор продолжил беседу со мной.

— Горюнов, я абсолютно не понимаю решения Якута оставить тебя в нашей школе. Мало того, что память отшибло, так и до этого жил придурком.

— Меня генерал Ростоцкий рекомендовал.

— Слышал. Благодарность его заработать — это всё равно, что «Золотую ленту» на грудь получить. Но ты не подходишь по всем условиям приёма со своим минусовым Даром. Не подходишь и… подходишь. Поэтому готовься, что я с тебя буду три шкуры драть. Либо подохнешь к чёртовой матери, либо в нормального спасателя превратишься… Кажись, инвалиды оживать начинают.

После этого прапор потерял ко мне всякий интерес и по телефону вызвал медицинскую бригаду. Курсанты с большими сумками прибыли на место через несколько минут. Ту же стали вкалывать какие-то растворы поверженным бойцам, отчего те моментально оживали. Поразительно, как быстро затягиваются их раны. Вскоре я один выглядел помятым, хотя ещё каких-то десять минут назад выгодно отличался от них здоровьем. Обидно…

Курсанты ушли вместе с санитарами. Один из них показал характерный жест: ребром ладони, словно перерезая ножом, провёл себе по горлу. Понятненько. Продолжение следует, и лёгкой жизни ждать не приходится. Но это меня особо не волновало. Я и так знаю, что от нас не отстанут. Да даже если и захотят, то не смогут — не положено.

А дальше всех нас ожидало интересное занятие. После массовой драки наш кубрик превратился в груду хлама. Скотина инструктор даже не пытался сделать вид, что принимает наши доводы, и оставил всех без обеда, пообещав, что если ему не понравится уборка, то и ужинать будем исключительно собственными слезами.

Кросс, сука, тоже не отменил. Впечатления у всех остались от него незабываемые. Претенденты от введения, как я понял, полевого регенерирующего раствора потеряли много сил на восстановление своего организма. Я, побитый, тоже был не в лучшей форме. Так что не понимаю, как смогли чуть ли не ползком пройти все издевательства прапора Станова.

Уборку начали со стонами и матом. Но постепенно влились в определённый ритм, затирая лужи крови на полу и расставляя мебель.

— Горюнов! — кто-то ткнул меня в бок.

Поворачиваюсь и вижу раздражённую Радостину.

— Ты в следующий раз думай, прежде чем рот раскрывать. Кто дал тебе право натравливать на нас третьекурсников?

— Расслабься! — отмахнулся я. — Зато пар выпустили. Когда ещё получится им по рылу настучать?

— Сегодня ночью и получится. Они постоянно нас «строить» приходят.

— И строитесь?

— Естественно. Кто против них попрёт?

— Сегодня же попёрли? Значит, сами виноваты, что не умеете группой сдачи давать. Нравится — терпите. Но я не намерен.

— Группой⁈ Ты придурок? Всего семеро и курсантов разнесли нас. А если явится больше? А если все? Да мы под кроватями ночевать будем. Я дочь графа Радостина, и то пикнуть против них не смею. Хотя, поверь, знаю, что такое самоуважение. Но тут нет дворян, а одни ученики. Тебе, кретину, это должны были объяснить.

— Нет, — покачал головой я. — Это до вас не допёрло. Хочешь, чтобы тебя уважали, то засунь свой титул в задницу и как личность отстаивай честь до последнего вздоха. Я готов хоть каждый день оказываться в лазарете, но ничьи ботинки лизать не буду. И чем больше меня будут ненавидеть такие, как ты, тем больше я буду понимать, что всё делаю правильно, не уподобляясь трусливым крысам. Хочешь приспосабливаться — дело твоё, но ко мне не лезь. Хищник травоядной не товарищ.

Я видел, как ты сегодня билась. В прямом смысле слова: выгрызала зубами победу. Значит, можешь! Можешь, но не хочешь быть человеком. Намного комфортнее забиться в нору с дерьмом. Воняет, зато тепло. Нет, Радостина, это не мой путь.

— Правильно, брат, говоришь! — хлопнул меня по плечу сменившийся с поста дневального Борсиев. — Я сам за меньшее убить готов был… За это сюда и загремел, одного гада не совсем по дуэльному кодексу уложив. А теперь, как баран перед волками трясусь. Понимаю, что неправильно, но ничего поделать с собой не могу.

Словно подменили меня, лишив защиты Рода и заглушив Дар. Слабым себя чувствую… Но слабость у воина не в руках, а в сердце прячется. Позор! Горюнов, если помощь нужна будет, то готов поддержать. Пора и мне из барана опять волком становиться. Меня Алан зовут.

— Данила, — протянул я свою ладонь. — Договорились. Если ночью к нам эти заявятся, то держись рядом.

— С вами пойду, чтобы зря дурные головы не подставили, — смущённо буркнула Радостина. — Светлана Васильевна я… Можно просто Света. И нечего на меня так пялиться! Да, я очень боюсь! Но я сильная и страх свой преодолеть могу!

— Вообще-то слабаков здесь нет, — раздалось из другого угла кубрика.

Я осмотрел претендентов. Оказывается, все прекратили работу и внимательно слушают наш разговор. Вроде бы такие же зачуханные и вымотавшиеся, но сегодня впервые увидел на их лицах не покорную обречённость, а злой азарт.

— Подумайте, — обратился я ко всем. — Хорошо подумайте. Огребём, и не раз, если не дадим себя подмять. Мы намного слабее третьего курса.

— Ну и что? — сказала незнакомая рыжеволосая девчонка со смешными конопушками. — Сегодня тоже получили. Но ударом на удар отвечать приятней, чем тупо терпеть тумаки. Всё равно до нас докапываться будут. Уверена, что уже сегодняшней ночью за реваншем придут. Они и так приходят… Не будем облегчать жизнь третьему курсу. Жаль, что их намного больше.

— Странно. Почему больше? — удивился я. — Идёт же постоянный отсев, и с каждым курсом учащихся должно становиться меньше.

— Нет, Данила, — пояснила Светлана Радостина. — Никакой ошибки нет. Претенденты и первокурсники не только здесь, но и ещё в трёх филиалах школы. А вот со второго курса все переводятся в нашу столичную. Ты как с луны свалился, если не знаешь элементарных вещей.

— У меня прошлую память отшибло напрочь.

— Понятно… Поэтому такой отмороженный на всю башку?

— Судя по личному делу, раньше ещё хуже был.

— Ну, это всё объясняет. Ладно! Не обижайся! Лучше скажи, что дальше делать будем? Получается, что ты у нас вроде командира теперь, раз сам эту бучу заварил.

Я ненадолго задумался, выстраивая план ночной битвы. И претенденты, и мой прошлый жизненный опыт говорят одно и то же: взять реванш придут к нам обязательно. Не просто реванш, а устроить показательную порку соплякам. И откладывать в долгий ящик такое не будут.

Можно, конечно, насчёт усиления переговорить с первокурсниками. Пробраться после отбоя к ним и перетереть тему. Только вряд ли они согласятся. Им до спокойного второго осталось всего пару месяцев потерпеть. Так что не станут «первоклашки» усложнять свою жизнь, уже морально смирившись с постоянными побоями. Ещё и заложить нас старшим могут, чтобы выгадать себе несколько дней спокойной жизни. Придётся самим…

— Решено! — шибанул я кулаком по тумбочке. — Идём ночью в гости! Не хрен тут опять бардак устраивать — только всё расставили.

— Сдурел? — округлила глаза Светлана от такой заявы.

— Нисколько. Большинство третьекурсников сегодня к нам попрутся. Останутся спать единицы. Гасим их сонными и переворачиваем всё вверх дном.

— Не выйдет, — скривился Алан. — Караульные посты нормально выйти нам не дадут. Тут же сообщат дежурному офицеру, и карцер всем нам гарантирован.

— Не скажи! — поддержал разговор ещё один претендент. — Нас ночью на физуху пару раз гонял инструктор. Если построимся, как для кросса, то никто не обратит внимание. Нормальный учебный процесс для «мяса». В открытую вот так идти идиотов как бы не должно быть… Хотя скоро будут.

— Мы не идиоты, а творческие личности! — рассмеялся Борсиев. — Ну и самоубийцы немного.

До самого ужина наводили порядок, между делом составляя план ночной вылазки. К счастью, прапорщик Станов сегодня был относительно добр и сильно не гонял до самого отбоя. Видимо, впечатлился побоищем. Интересно, что скажет завтра с утра? Чую, ничего хорошего.

Глава 9

Ночь. Потряхивает, как перед настоящим боем. Настоящий и есть, если разобраться. Ровно в полночь должна произойти смена караульных на территории базы. Если внешний периметр охраняют настоящие бойцы с оружием, то внутри разгуливают парочки второкурсников, задача которых следить, чтобы все соблюдали режим и не шлялись где ни попадя после отбоя. Почему второй курс? Потому что их трогать нельзя третьему, и они сами не имеют права гнобить первый. Вот такая сложная система, основанная на дедовщине и уставщине одновременно.

— Пора! — без десяти двенадцать заявил я, вскакивая с кровати, полностью одетый. — Запомните! Если патруль докопается, то выполняем приказание Станова и должны совершить десять кругов по периметру базы. Сам он чуть позже из казармы выйдет. Когда смена патруля произойдёт, то врём, что Станов конца бега в кубрике дожидается.

Забегаем за хозпостройки, рассредотачиваемся. Добираемся до второй казармы, где находится шестое звено третьекурсников, которых мы сегодня отмудохали. Ждём, когда народ из него появится, чтобы пойти на махач в наши кубрики. Пусть идут! А мы тихонечко проникаем вовнутрь. Точнее, вначале я один. Когда вырублю дневального, то дам остальным команду.

— Уже сто раз всё оговорено, — недовольно произнёс один из претендентов. — На фига по сто первому разу повторять? Тупых здесь нет.

— Знаю, что нет, но если хоть один накосячит, то спалимся. Всё, народ! Выдвигаемся! Пусть бог претендентов дарует нам удачу!

— Такого нет, — возразила Радостина.

— Теперь будет. Посмотрим, насколько он молодец.

Свежепридуманный божок не подвёл. Как только мы вылезли из казармы и построились, тут же к нам подошла парочка патрульных. Точнее, я к ним подошёл и тихо попросил:

— Выручайте, пожалуйста. Прапорщик Станов совсем загонял. Можно тихонечко за казармами посидим, а вы ему потом скажете, что мы бегали. Когда проверять нас выйдет, дадите знак?

Один из второкурсников просто знаком послал меня на хрен, а вот второй презрительно произнёс.

— Бегом, мясо. Загоняли вас… Да ещё и гонять нормально не стали, а вы уже ноете. И твою морду, претендент, я запомнил. Через два месяца стану третьекурсником, и если тебе, хитрожопому, повезёт сдать экзамен, то лично буду каждый день харю бить.

— Понятно, — удручённо ответил я, внутренне радуясь. — Ну хоть попытался…

Уже через минуту мы пробежали мимо ехидно смотрящих на нас второкурсников, ещё не знающих, какой залёт у них сегодня случился. Забежав в не просматриваемую зону, рассредоточились и согласно плану тихо дошли до цели.

Ждать третьекурсников долго не пришлось. Они спокойно вышли из своей казармы минут через пять. Ого! Больше двух десятков! Не завидую нашему двенадцатому и четырнадцатому кубрикам. Кажется, сейчас намечается акция устрашения для всех претендентов. Ну, сами виноваты. Мы же им честно предлагали влиться в ряды мстителей, но из сорока человек лишь десяток присоединился к нам.

— Обязаны будем доложить, если по базе шляться начнёте, — подойдя к ним, произнёс один из патрульных.

— Не боись! — хлопнула его по плечу Палкина. — Туда и обратно. Не в первый раз. Скоро сам займёшь наше место, так что не дрейфь!

— Ждём не дождёмся. Гасите мясо, а мы на шухере постоим.

— Не на шухере, а в дозоре. Но в остальном — молодец: попадаться инструкторам на глаза запрещено правилами.

Когда через пару минут стало снова тихо, то я, прячась от света прожекторов в тени зданий, проник во вторую казарму. Дежурный третьекурсник стоит на посту. Причём делает это не формально, а по-настоящему неся службу. Зачёт, хотя я думал, что будет разгильдяйство. Видимо, выдрессировали их хорошо за три года.

— Господин дневальный, — строевым шагом и с самой несчастной мордой на свете подошёл я к нему. — Претендент Иванов. Прислали в наказание к вам. Эх… На всю ночь…

— И за что тебя, мяско, так? — с ухмылочкой проговорил он. — Карцер перегружен?

Отвечать ничего не стал, а просто провёл хук справа, вырубая расслабившегося дневального. Тут же встал в проёме дверей выхода и дал нашим знак, что можно идти. Ребята не подвели. Вскоре вся наша банда столпилась в коридоре. Чтобы не топать, сняли ботинки и связали их между собой шнурками, превращая из обуви в оружие.

Осмотрелись. Первый наш недочёт выяснился на месте. Мы не учли, что кубриков тут, как и в нашей казарме, тоже три. Начнём бучу в одном, оставшиеся в двух других третьекурсники мигом прибегут на шум. Пусть их здесь немного осталось, судя по висящим бушлатам у дверей кубриков, но нам и этого хватит, чтобы получить по первое число.

Будем думать. В первом спят двое. Во втором и третьем по пять человек. Двенадцать получается. Перебор. И чего они с остальными не попёрлись? Наверное, должны скоро в какие-то наряды заступать, вот и отсыпаются.

— Бойцы, — шёпотом произнёс я. — Атакуем кубрик с двумя спящими. Гасим одновременно, тихо, чтобы не проснулись и тревогу не подняли. Связываем простынями. Потом переходим к остальным. Если начнётся драка, то не геройствуем и быстро сваливаем.

Вопреки опасениям, всё прошло гладко. Лишь в третьем кубрике пришлось повозиться с двумя некстати проснувшимися. Но против такой толпы им нечего было противопоставить. Я посмотрел на часы. Уложились в шесть минут. Ещё пару потратили, чтобы спелёнутых, словно младенцев, «пленных» уложить штабелем.

— Возвращаются! — раздался голос забежавшего дозорного.

— Быстро они… — разочарованно выдохнул Алан Борсиев. — Погром навести не успели.

— И так сойдёт! — довольно ответил я. — Сваливаем!

На утреннем построении присутствовал сам полковник Якутов. Причём построили не только претендентов, но и всю школу. Пройдясь вдоль строя, Якут остановился около нас и долго рассматривал каждого, особенно меня.

— Ну что ж, господа хорошие, — ласковым голосом, от которого по спине побежали мурашки, начал он свою речь, взобравшись на трибуну. — Впервые за всю мою бытность такое неуважение к традициям Императорской Школы Спасателей. Третий курс обосрался! И даже не перед первокурсниками, а перед никчёмными претендентами! Позволили им без потерь надругаться над своими товарищами!

Второй курс… Вас обвели, как детей малых, вокруг пальца! А если бы по территории школы шлялась не группа претендентов, а диверсионный отряд кроу или харков? Мы бы сейчас не «мумии» в простынях из второй казармы выносили, а трупы!

Первый курс! К вам вопросов нет! Учитесь на ошибках старших товарищей.

И, наконец, наши претенденты. Раз хватает сил сопротивляться и устраивать ночные рейды, значит, мало вас гоняем. Это уже мой недочёт, как начальника школы. Инструкторам с сегодняшнего дня в два раза усилить интенсивность подготовки! До самого вступительного экзамена ограничить сон до пяти часов. Кто из претендентов будет истощён — в медчасть на восстановление, а потом сразу обратно в строй.

Исключение для зачинщика беспорядков. Раз он это стадо смог сплотить, да ещё и провести прекрасно организованную акцию, значит, должен получить за свои старания заслуженную награду. Никакого режима для него. Пусть ест и спит, когда хочет. На все построения и занятия приходит по собственному усмотрению. Запрещаю третьему курсу трогать его… Ну, если только в порядке самообороны.

Да, претендент Данила Горюнов! Отныне ты на привилегированном положении! Гордись собой и не смотри на этих неудачников, которым усложнил и так нелёгкую жизнь!

— Рад стараться, господин полковник! — рявкнул я, внутренне чертыхнувшись.

Вот падла, Якут! «Облагодетельствовал» так, что теперь будет ненавидеть вся школа. Быть может, несколько претендентов ещё держатся, но через несколько дней, глядя на лощёного меня, тоже возненавидят.

После построения полковник ушёл, и все курсы разбрелись по своим учебным делам. Остались лишь мы одни, мёрзнуть на плацу.

— Ну что, родимые? — потянувшись, произнёс прапорщик Станов. — Марш-бросок никто не отменял, но для хероев и задачи теперь херойские! Набиваем до половины походные ранцы песком! Там, на хоздворе его целая куча. Правда, замёрз. Но вы же молодцы и справитесь ручками! Потом пробежечка. На завтрак не успеем, так что за это нарушение распорядка в наказание обед пропустим. Вместо него уборка казармы. Хорошо всё раздолбали вчера третьекурсники! Прямо любо-дорого глядеть! Направо! Бегом марш за ранцами! Горюнов… Приятного аппетита!

Предоставленный сам себе, я тут же пошёл в столовую. Кусок в горло не лез, глядя на накрытый стол, за котором сижу один. Но заставил себя сожрать всю порцию. Силы ещё понадобятся. Вернувшись в казарму, увидел дневальной Радостину. Интересно, почему её фамилия никогда не соответствует выражению лица?

— Вкусненько было? — сквозь зубы произнесла она.

— Держи, — протянул я ей припрятанный хлеб. — Постараюсь на обеде ещё унести. Хотел больше, но следят, суки.

— Подавись ты! Всех подставил!

— Никого силком не тянул, так что не кати на меня бочку. Ешь или выброшу.

— Другим отдай. Не голодна.

— Как знаешь, — пожал плечами я и пошёл в кубрик, оставив хлеб на тумбочке.

После ночного визита третьего курса наш тринадцатый реально представлял собой помойку. Кровати мы, конечно, подняли, но спать пришлось чуть ли не на голых матрасах, так как все постельные принадлежности были мокрыми и завязанными в тугие узлы. Разбросанные вещи из тумбочек, лужи от растаявшего снега, грязь… Чтобы вот так превратить за несколько минут помещение в свинарник, это опыт иметь нужно. Вздохнув, взял ведро и принялся за уборку. Почти всё сделал к тому моменту, когда измотанные претенденты вползли в казарму.

— Хоть какая-то от тебя польза, Горюнов, — со стоном произнёс Алан, рухнув на заправленную койку. — Теперь у нас своя домохозяйка появилась.

— Не надейся. Сегодня была разовая акция. Вместе бились, вместе и отвечать будем. С завтрашнего дня прохожу всю подготовку с вами.

— Тебе запретили.

— Нет. Мне сказал Якут, что имею право по своему усмотрению посещать занятия. Вот я «поусмотрял» и так решил.

— Быстро сломаешься, — не согласилась рыжая претендентка. — Я уже сама готова сломаться, хотя думала раньше, что сильнее.

— Обязательно, если по одному переживать невзгоды будем, — пояснил я. — Всё забываю спросить, как тебя зовут.

— Зоя Вознесенская. Данила, ты чего опять задумал? Может, хватит уже?

— Не волнуйтесь, господа будущие спасатели. Просто мы пашем каждый сам за себя. А теперь представим, что во всём будем действовать, как и ночью, общей группой. Идём в столовую, но не сжираем всё, а тишком часть еды припрятываем в общий котёл. Тот же хлеб, например. Он почти не портится, хотя и черствеет. Когда в следующий раз отлучат от еды, то запас такой пригодится. Более сильный помогает слабому не только на тренировке, но и в быту. Во всём помогает! Если нужно, то и до туалета дойти!

Еле стоящий от марш-броска дневальный замывается? Подключаемся тоже. Потратим десять минут, но облегчим его задачу. А завтра он или она облегчит её другому. Подготовку к экзаменам тоже проводим вместе…

— Помогать конкурентам? — спросил один из парней. — Чтобы потом по конкурсу не пройти? Тут каждый должен быть сам за себя.

— Нет, — не согласился с ним я. — Только вместе. Не забывай, что ещё весь первый курс чморить будут. Если мы пройдём на него группой, то нам всем будет легче. Группа тринадцатого кубрика ОБЯЗАНА в полном составе сдать экзамен. А также те, кто примкнул к ней. Конкуренты для нас — единоличники. Ты сам видел, что таких тоже хватает.

— Чушь! — не унимался он. — Я ночью на вашу авантюру подписался и теперь жалею. К тому же группу будут прессовать все, кому не лень. Этим вы только усложните свою жизнь! Не принято среди нас сбиваться в команды. Это для старших курсов или хотя бы для третьего.

У меня мать была спасателем и рассказала всё про структуру обучения. Вначале должны выжить сильнейшие! Помогать слабакам не собираюсь! Пусть обсираются, но в туалет никого из хиляков не потащу! И моя еда — это только моя еда!

Несколько голосов раздались в поддержку говорливого. Несколько, но не все. Это хорошо. Раз большинство промолчало, значит, обдумывает мои слова. Я и не надеялся на общую сплочённость — так не бывает. Но команда у меня своя будет однозначно.

Будущее показало, что я оказался прав. Шестьдесят человек из трёх кубриков претендентов разделились на два лагеря. Наш был меньше — всего пятнадцать человек, но сплочённей. Правда, доставалось нам в разы больше: гоняли сильнее, и почти каждую ночь приходящие третьекурсники били жёстче.

С третьим курсом вообще получился кровавый спорт. Для них стало чуть ли не делом чести подмять под себя «горемык», как, изменив мою фамилию, окрестила вся школа нашу группу. Мы же отбивались по мере сил и возможностей, но ни разу не встали на колени, несмотря на постоянные проигрыши.

В лазарете я отлёживался раз в два дня, точно. Наша прозорливая доктор сирьенна Шуал Таур действительно зарезервировала за мной палату, постоянно прогоняя кровь через регенерационной аппарат после очередного жестокого избиения. Да, первого меня никогда не трогали. Но как только на одного из «горемык» накидывались, я сразу же вмешивался в драку, чем давал право третьему курсу применить силу в порядке самообороны.

Видимо, полковник Якутов хорошо просчитал мой психотип и не зря обмолвился про эту возможность накостылять наглому претенденту. Но, к чести третьекурсников, зная о моём минус Даре, они никогда не наносили по-настоящему непоправимых увечий. Просто доводили до состояния больнички и успокаивались.

К постоянным побоищам примешалась ещё одна беда. Не знаю, отчего на меня взъелась секретарь полковника, но эта лейтенант постоянно изводила своими придирками. Началось всё с того, что однажды она нарисовалась на утреннем построении. Целенаправленно подошла ко мне и проорала.

— Это что, претендент⁈

— Это я, госпожа лейтенант, — апатично ответил я, находясь в полузабытьи от истощения, как физического, так и морального.

— Почему форма короткая?

— Расту, наверное.

— Шутить изволишь? Прапорщик Станов! Вы, видимо, мало его гоняете.

— Никак нет, — отозвался он. — По приказу полковника Якутова вообще гонять не имею права.

— А, ну да. Но это не значит, что его вид должен позорить нашу школу. Претендент Горюнов! Приказываю в течение ближайших пятнадцати минут исправить ситуацию и привести себя в порядок!

— Как я могу подобное сделать? Это невозможно. Уже обращался к интендантам, но они посл…

— Как хочешь! — перебила меня лейтенант. — Время пошло! За невыполнение приказа получишь сутки карцера!

Сорвавшись с места, я тут же рванул в сторону хозблока. Сутки карцера — это не шутки. Я там каким-то чудом ещё ни разу не был. Но несколько не выдержавших нагрузок претендентов, попытавшись сбежать, оказались в карцере на ночь. Откуда их достали в невменяемом состоянии и потом в больнице ещё сутки приводили в порядок.

— А чего ты хочешь? — тогда ответила тогда на мой вопрос Светка Радостина. — Тема известная. В карцере воздействуют на мозг так, что все твои страхи обостряются в несколько раз. Самый кошмарный сон наяву. Отходняк после подобного долгий.

Вот теперь я и рву жилы, тратя последние силы на то, чтобы уложиться в отведённое время. Слава богу, каптёрщик на месте.

— Быстро дай форму по размеру! — задыхаясь, говорю ему, облокотившись на разделяющую нас стойку. — Приказ лейтенанта.

— Да хоть самого полковника, — с привычным зевком ответил мне невозмутимый пожилой старшина. — Горюнов! Я же тебе сказал, что за что расписался, то и носи. Надо сразу проверять было. Заявление на новую форму я уже принял. В течение положенного месяца оно будет рассмотрено. И потом: если ты не угробил свою старую форму, то тебе будет выдана новая. А я вижу, что угробил.

— Она же изначально была старая!

— Проверять надо было, — завёл он старую пластинку. — Если ты не…

Слушать дальше не стал. Знаю, что дальше скажет. Перемахнув через стойку, приложил о неё старшину. Тот сразу же обмяк, не ожидая подобного продолжения разговора. Я же обыскал ряды со шмотьём и нашёл свой размерчик. Тут же переоделся и пулей вылетел на улицу. Ровно через четырнадцать минут уже стоял в строю.

— Можешь, когда хочешь, — скривилась деваха в погонах, наблюдая довольного меня в новенькой, ни разу не надёванной форме.

— Благодаря вашему приказу! Спасибо, госпожа лейтенант! — браво отрапортовал я.

— А без моего приказа нельзя было?

— Никак нет! Руки были связаны!

— В смысле?

— Ну, вы же сами дали вводную: действовать так, как хочу.

— И?

— Пошлите кого-нибудь развязать каптёрщика.

— Ты что⁈ Напал на старшего по званию⁈

— Никак нет, госпожа лейтенант! Выполнял ваш приказ! Спасибо ещё раз за него от всего претендентского сердца! Задолбался уже с этими бюрократами возиться, а вы такой шанс и приодеться, и поквитаться с ними предоставили.

— Твою ж мать… Горюнов! Ночь карцера!

— Есть ночь карцера. Только одежду не отбирайте. Боевой трофей, как-никак.

Придя в карцер, ожидал самого худшего. Зайдя в него, увидел, что всё, начиная от пола и заканчивая потолком, покрыто разноцветными кляксами. Очень яркое освещение режет глаза. Как только за мной закрылась дверь, то сразу же раздался звук, похожий на надоедливое жужжание комара. Начали кошмарить, суки…

Жду своих обещанных фобий, но они не хотят появляться. Так и заснул в углу, зажав руками уши.

Наутро вышел свежий и почти отдохнувший. У двери стоит моя любимая доктор.

— Как самочувствие? — беря за руку, тревожно спрашивает Шуал Таур.

— Спина затекла, а остальное в норме.

— После карцера нормы не бывает. Хотя… Блин! Я самая глупая рыбка из всех! У тебя же минус Дар, поэтому никакому внушению не поддаёшься! Надо будет сказать, чтобы больше сюда не сажали.

— Может, промолчишь?

— Нельзя, Данила. Хватит с тебя и отдыха в больнице. Сбор данных по каждому претенденту должен быть полным. В следующий раз готовься к иным наказаниям.

Глава 10

Два месяца спустя.

Кабинет начальника Имперской Школы Спасателей.

— Геннадий Григорьевич, — почти официально обратился к генералу Ростоцкому полковник Якутов. — Завтра сдача экзаменов у претендентов, и я вас не просто так позвал похвастаться своими успехами.

— Чувствую, что из-за моего протеже, — также серьёзно ответил генерал.

— Именно. Это ходячая аномалия. Он сломал весь наш план подготовительной работы для абитуриентов. Виданное ли дело, чтобы третьекурсники отказывались учить мясо. Не всё, конечно, но Данилу стараются не трогать.

— Боятся?

— Нет. Принимают за своего. Лупят, естественно, но даже злейшие враги в лице курсантки Палкиной делают это неохотно.

— Злейшие враги! — хмыкнула лейтенант Якутова. — Да он с ней даже целовался! Я видео смотрела. Пусть во время очередной драки прижал курсантку и делал это с издёвкой, но в какой-то момент ей это понравилось. Не появись я вовремя…

— Не ревнуй, дочь, — перебил её Якут. — С тобой вообще отдельная тема по этому персонажу.

— Я не ревную! И сейчас я вам не дочь! Прошу…

— Да ладно, Галя. Тут все свои, — с улыбкой перебила её Шуал Таур. — У тебя при встрече с Горюновым гормоны зашкаливают. А юбку для кого укоротила и китель заузила, подчёркивая фигуру и грудь? Ещё одну-две пуговки на кителе всегда при встрече с Данилой не по уставу расстёгиваешь. Должна была его гонять, а больше гоняешь Светлану Радостину и Зою Вознесенскую, которые тоже к нему неровно дышат.

— Поклёп! Я боевой офицер! И на всяких сопляков…

— Отставить, — тихо произнёс полковник Якутов. — Парень явно не вписывается в первый курс. Хуже того, что и своих людей психологически заставил перепрыгнуть необходимый для молодых курсантов ранг. Но откуда у него всё это? Тут даже не о характере стоит говорить, а о серьёзных навыках, которые даются с четвёртого курса. Словно вижу перед собой не претендента, а тёртого ветерана. Ощущение, что под личиной идиота прячется опытный волчара. Поэтому женщины так на него и реагируют… Даже в чине лейтенанта.

— Я вам скажу больше, — продолжила тему сирьенна. — Горюнов прибыл к нам с Даром минус один. Сейчас у него стойкий минус три.

— Снизился ещё больше? — поинтересовалась лейтенант Якутова.

— Нет, Галя. Как ни странно, но повысился. Что значит минус один? То, что он не примитивный нулевка, а одарённый. Минус говорит о том, что неподвластен воздействию любой магии. Ни вашей, ни других миров. Что говорит цифра после минуса? То, что имеет свой энергетический заряд, свой Дар. Минус один иногда встречается. Это почти что ноль. А минус три во всех классификациях присутствует чисто теоретически. В Даниле есть то, что мы даже осознать не можем.

— С чем подобный прогресс может быть связан? — поинтересовался нахмурившийся генерал Ростоцкий. — Оборотень?

— Не исключаю и такую версию. Правда, больше склоняюсь к частому нахождению в СОК: системе обогащения крови. Регенерационный раствор на основе магических частиц мог… чисто теоретически мог запустить работу организма Горюнова в минус шкалу.

— А если всё-таки оборотень? — спросил полковник Якутов.

— Тогда, — чисто по-человечески пожала плечами сирьенна, — мы это сможем выяснить, когда он в полной мере продемонстрирует свой Дар. Иным способом выявить предателей невозможно.

— Что предлагаете? — спросил у присутствующих Ростоцкий. — Я этого парня сам к вам пристроил и теперь несу полную ответственность наряду с остальными.

— Поэтому и позвал, Геннадий… — вздохнул Якутов. — Завтра вступительные экзамены в Школу Спасателей. Я на сто процентов уверен, что Горюнов и его группа пройдут все испытания с лёгкостью. А дальше что? Ломать под них весь учебный процесс, отработанный столетиями? Как-то жирно получается.

Но и по лекалам обучать их невозможно. Они путают всю градацию курсов. Придумать отдельный непроходимый экзамен, чтобы исключить? Бред! Разбрасываться интересными кадрами — преступление.

— Как понимаю, Борис ибн Валентинович для этого меня и пригласил, чтобы перекинуть ответственность? — улыбнулся полковнику генерал. — Переложить с больной головы да на здоровую.

— Ну, ты меня за нехорошего человека не держи! У нас есть армия в твоём лице и спасатели в моём. А что, если создать новый спецназ? Уже не раз пытались, но не получалось. Тут шанс есть.

— И кому он будет подчиняться?

— Мне… Но после пехотной обкатки у тебя.

— Поясни.

— На начальные курсы отправлять группу Горюнова — это портить весь устоявшийся учебный процесс. Давай, отдам её тебе? После этого уже в полном составе… если выживут, конечно… переведу на свой четвёртый курс для окончательной специализации.

— Мне? Я давно больше инспектор, чем вояка.

— Ой, не скромничай, Геннадий Григорьевич! Не тому человеку втираешь! Я не Зина, чтобы верить в подобное.

— Зину не трожь! Но в целом согласен. Только и экзамен будет не только по вашим правилам, но и по армейским. Дальше, если они пройдут его, то не говорим про наш сегодняшний разговор. Более того! Впиши во все ведомости, что группа Горюнова почти не справилась и её отослали на переподготовку ко мне… Э-э-э-э… В силу великого одолжения и изменения политики императорского дома. Во дворце все вопросы я улажу. Пусть прибудут лузерами, а не уникумами.

— Гнобить их как хочешь?

— Кровью испытать. Настоящей.

— Я бы хотел, чтобы от моего ведомства тоже был наблюдатель.

— Не вопрос, Якут. Кого поставишь?

— Можно меня⁈ — вытянула руку резко покрасневшая лейтенант.

— Да, дочь… — покачал головой полковник. — Дожил до того момента, когда и тебя «можно».

— Я имела в виду привлечь!

— Не возражаю! — довольно хлопнул ладонью по столу генерал Ростоцкий, прервав намечающуюся стычку между отцом и дочерью. — Галина — опытный офицер. Для спасателей после ранения ещё не до конца восстановилась, а нам в самую пору придётся.

— Я бы дополнительно включила в команду прапорщика Станова, — вставила своё слово сирьенна. — Он лучше всего изучил психотип своих подопечных и худо-бедно может их контролировать.

— На том и порешим, — хмуро кивнул полковник Якутов. — Может, по паре капель коньяка, дамы и господа? Нервишки поправить. Авантюра серьёзная… Не удивлюсь, если будет стоить погон в случае неудачи.

— Мне простой газировки, — тут же попросила Шуал Таур. — Сирьенн от неё «развозит» замечательно.

* * *

Вот и всё. Адские месяцы подготовки позади. Уже неделю нас никто не трогает. И усиленное питание на обед, завтрак и ужин, словно из ресторана. Скоро экзамены. Тесты вроде бы все закончили, и из трёх групп всего двух претендентов по ним отчислили. Осталось лишь Испытание. Именно так, с большой буквы.

В чём оно заключается, никто не знает, так как год от года оно разное. Нужно всего лишь продержаться на нём. Не победить, а тупо выжить. По заверениям опытных людей, выживают не все. Даже бумажку специальную мы подписали о том, что готовы к подобному исходу дел.

Кто не подписал, те с облегчением покинули Школу Спасателей, навеки прокляв её, не желая вспоминать даже во сне. Из шестидесяти человек всего тридцать четыре мазохиста готовы продолжить мучения дальше… Если повезёт. Приятно, что моя группа «горемык» остаётся полностью. За эти недели мы сблизились так, что уже не просто претенденты, а одна большая семья.

Завтра с утра всё начнётся, как объявил непривычно адекватный прапорщик Станов. Даже пожелал удачи, забыв добавить про свою «доброту». Как-то тревожно на душе. Лежу под одеялом после отбоя и думаю хрен знает о чём. Вспоминаю прошлую жизнь, боевые выходы, горную бригаду, службу в МЧС. Потом всё забивает «мясорубка» Школы Спасателей. А оно мне надо? Сколько можно жить на адреналине?

Почти заснул с этими мыслями, как почувствовал рядом с собой горячее женское тело. Почему женское? Это ощущение ни с чем не перепутаешь.

— Тихо, — прошептала Света Радостина, так прижимаясь ко мне, что сон тут же как рукой сняло. — Я просто рядышком… Одной страшно.

— Учти, — шепчу ей в ответ. — «Просто рядышком» я долго не выдержу. Ты совсем без одежды?

— Почти. Но могу…

Её откровение порвало ещё одно тело, оказавшееся с другой стороны кровати. О-о-о! Оно тоже женское! В темноте не вижу, только догадываюсь, кто ещё мог покуситься на безмятежный сон Данилы Горюнова.

— Я просто полежу рядом, — тихонечко говорит Воскресенская, нежно целуя в щёку.

— Зойка! — уже не шепчет, а шипит Светлана. — Ты чего сюда припёрлась? Я первая!

— Вот первая и сваливай. Дай нервы успокоить.

— А у меня что? Не нервы?

— Как подруга прошу. Отстань от Данилы.

— Девочки, а я вам не мешаю отношения выяснять? — в какой-то момент встрял я в их перепалку, чувствуя себя, мягко говоря, охреневшим.

— Нет, — хором ответили они.

— И перестань возбуждаться. Мы не одни, — положив свою ладонь под одеялом чуть ниже моего живота, добавила Света.

— Это он на меня, — возразила ей Зоя, чья рука оказалась в том же самом месте.

— Отставить! — прохрипел я в ответ, понимая, что ещё немного и не сдержусь. — Выбрали время. Сейчас всех перебудим.

— Уже разбудили, — раздался недовольный голос Алана с соседней койки. — Учтите! Начнёте трахаться, свет включу, и мы вас советами замучаем! Я же потом лично доложу инструктору про неуставные сексуальные отношения. А за них, как знаете, наказание прилетит серьёзное!

— Спасибо, брат! — искренне поблагодарил Борсиева, чувствуя, как ладошки подружек-соперниц моментально убрались от важного для меня агрегата.

— Не за что, брат. Хотя я не для тебя старался. Просто завидно очень.

Так я и уснул, целомудренно прижимая к себе двух девушек. Сны, правда, были абсолютно неприличные. Снилась то каждая по отдельности, то обе сразу. Утром, во время побудки, понял, что лежу один. Ну и слава богу! Хотя… Может быть, и тупень. Такой шанс предоставился, и не воспользовался им. Надо потом будет поразмыслить на досуге, как вести себя с ними. Если, конечно, сдам экзамен.

Общее построение претендентов на плацу. Сегодня не вижу знакомых инструкторов, и это немного бьёт по нервам. Лишь только полковник Якутов стоит на трибуне, мрачно осматривая шеренги будущих курсантов.

— Вот вы и добрались до своего первого рубежа, — как-то грустно произносит он. — Зря. Думал, что больше отсеется. С другой стороны, молодцы. План экзамена прост. Вначале общая полоса препятствий. Ничего для вас нового: кросс в полной боевой выкладке сорок километров. Считайте это разминкой. Потом полоса препятствий. Вы привыкли к простой, но сейчас она будет под обстрелом. Неприцельным, хотя и боевыми патронами. Прилететь может любому на всём протяжении полосы. Надеюсь, что не смертельно… Вопросы по этому этапу?

— А если смертельно? — подал кто-то голос из третьей шеренги.

— Значит, запишем как боевую потерю и похороним со всеми воинскими почестями. Вы подписали документы и сами должны понимать, что к чему. Но сильно волноваться не стоит: на прошлом экзамене всего одного зацепило в ногу. И то случайным рикошетом. Вы, главное, во время уложитесь. Далее командные задания. На них смертность немного повыше, так что глушилок Дара не будет. Дойдёте до финиша — считайте себя курсантами. Снова жду вопросов.

— Если будет Дар, то и наши родовые мечи выдадут?

— Конечно. У кого их нет, получат оружие по своему желанию.

— А против кого биться будем?

— Кому как не повезёт. Да! Не забывайте, что эта часть испытания командная, поэтому стоит надеяться не только на собственное чутьё и силы, но и на товарищей по оружию. Для настоящих спасателей подобное — простая прогулка, а вот для вас — серьёзный риск.

Но тут оценивать будем не только выживаемость, а… Скажем так: профпригодность. Даже дошедшие до конца не все останутся в спасателях. Зато смогут без экзаменов попасть в пехотное военное училище прямо на второй курс. Поверьте, это хороший бонус. Больше вопросов не принимаю. Удачи вам, салаги!

Удача понадобилась нам с первых минут экзамена. После кросса прошли на полосу препятствий, которую изучили уже вдоль и поперёк. Сегодня она была огорожена магическим барьером, переливающимся всеми цветами радуги. Вдоль всего километрового участка пути стоят несколько броневиков с крупнокалиберными пулемётами. Хорошо, что хоть не с пушками.

Как только была дана команда, мы ломанулись, перепрыгивая через препятствия и помогая друг другу там, где в одиночку сложно не справиться. Привычное занятие, только грохот выстрелов и свист пуль сбивает настрой у многих претендентов, заставляя думать больше не о задании, а о том, чтобы случайно не попасть под раздачу. Мне проще: я уже обкатанный в том мире, поэтому иду последним из «горемык», морально и физически помогая отстающим.

Пришли первыми, легко уложившись в норматив. Следом за нами подтянулись и остальные претенденты. Кажись, все. Обошлось без случайных потерь. Общее построение. Лейтенант Якутова со списком в руках назвала пять фамилий и объявила, что для них экзамен закончен, так как не уложились в срок или пропустили некоторые препятствия.

После этого стала зачитывать списки сформированных групп для прохождения группового испытания. Все мои «горемыки» оказались в одной. А вот это странно. Такое стопроцентное попадание на ровном месте не бывает. Не иначе, для нас отдельную пакость готовят?

Но обдумать эту мысль я не успеваю, так как раздаётся команда: «По машинам». Везут долго, только скучать не приходится. Якутова едет в кузове армейского грузовика вместе с нами и даёт инструкции.

— Скоро прибудем к Воронке… Для забывчивых идиотов поясняю, — выразительно посмотрела она на меня, — это пространственные аномалии, через которые можно попадать в присосавшиеся к Земле Реальности. На месте получаете оружие, и даём тридцать минут, чтобы освоиться с вернувшимся Даром.

Далее всё просто: идёте в Воронку. Там находите куклу условного пострадавшего, которого необходимо спасти. Выносите его в наш мир и одновременно зачищаете всю территорию. Полностью зачищаете!

— Всю чужую Реальность? — удивился я.

— Естественно, нет. Это отбитый нами кусок от территории кроу. Плацдарма у армии не получилось, так как вампиры со своей стороны вовремя сумели поставить непроходимую защиту, и ломать её затратно. Зато полигон отменный вышел.

— Фантомы или реальные вампиры нам будут противостоять? — поинтересовался Алан Борсиев.

— Настоящие. Тройку кроу я вам гарантирую. Да, они пленные, но с оружием. В случае их победы над вами, мы обещали им жизнь до следующего экзамена. Так что биться будут с остервенением, надеясь, что смогут отодвинуть неизбежную смерть и дать себе время для попытки вырваться к своим через барьер.

— Извините, господин лейтенант, — подала голос Радостина. — Вообще-то, зачистка территории не входит в обязанности спасателей. Обычно мы лишь эвакуируем из опасной зоны людей или…

— Мы? — пренебрежительно переспросила Якутова. — Ты нас и себя не ровняй! Вам до спасателей, как до луны! Вот станете ими, тогда и будете права качать, а пока выполняете то, что вам приказано!

— Извините, — покраснев, потупила взгляд Светлана, нервно проведя по отрастающим волосам рукой.

— Оружие у кроу? — спросил я.

— Стандартные боевые серпы, претендент Горюнов. Разленился! Не удосужиться за столько времени хотя бы такую малость разузнать!

— Некогда было.

— Сам виноват! Убьют, не жалуйся! Претендент Борсиев, дай для нашего тупорылого Данилы справку по кроу. Заодно и проверим, насколько курс гимназии помнишь.

— Кроу, они же вампиры, — быстро стал говорить Алан. — Человекоподобные твари. Мир аграрно-индустриальный. Срок жизни и сила особи кроу зависит от качества питания, поэтому большие поселения находятся около ферм по производству крови. В пищу употребляют как кровь разумных, так и неразумных видов. Но основную энергию получают от разумных существ, не брезгуя и своим видом.

Клановое общество. Кланы постоянно находятся в конфликте между собой, но легко объединяются для выполнения общих задач. Во главе клана стоит Старейшина. При объединении нескольких кланов назначается временный Владыка.

Кроу отличает высокая скорость и устойчивость к воздействию на них Даром Воды, Воздуха или Земли. Плохо переносят Дар Холода и боятся Огня. Ментальный Дар оказывает на них слабое воздействие, но оказывает.

Основное оружие — боевой серп, который в руках сытого вампира пробивает любую пехотную броню. Но и без него могут быть очень опасны. Рекомендованный стиль боя с кроу — ближний, так как из-за запредельной скорости перемещения в этих живучих тварей фиг попадёшь.

Вероятность победы над вампиром один на один близка к нулю. Необходимо против кроу действовать группой, орудуя либо Даром Огня или Холода, либо мечами, напитанными силой. Оптимально применять против кроу артиллерию… Честно говоря, я не очень уверен, что мы справимся против тройки кровососов.

— Молодец! Отлично! — соизволила слегка улыбнуться лейтенант. — Но паниковать вам пока ещё рано. Ваши кроу уже пару месяцев на голодном пайке, поэтому основательно заторможены и не так сильны. Думаю, что если сопли жевать не будете, то в пятнадцать мечей и с разблокированным Даром одолеете их… Вернее, в четырнадцать мечей — у вас же ещё недоделок Горюнов.

Про недоделка обидно, но тут с Якутовой не поспоришь. Я действительно сейчас самое слабое звено против таких существ. Блин! Ну почему не зелёненькие гоблины нам достались⁈ Я уже имел с ними дело и знаю, что ничего особенного они из себя не представляют.

Глава 11

Нас выгрузили около сооружений, наспех построенных из бетонных блоков. Лейтенант Якутова провела внутрь одного из домиков. Там, открыв зелёные армейские ящики, незнакомый прапор стал по списку вызывать претендентов, вручая им то ли узкие мечи, то ли сабли в ножнах. Народ оживился, получив, как я понял, в руки родовое оружие. Лишь я один стою пустым.

— Ты Горюнов? — обратился ко мне прапорщик.

— Я.

— Пойдём на склад. Там тебе какую-нибудь «игрушку» подберём.

— Что посоветуешь против кровососов? — по дороге поинтересовался я. — У меня опыта нет против них, так что одна надежда на знающего человека.

— Без Дара посоветую гранату с собой взять. Как кроу рядом окажется, то подорвёшь ею себя и его. Но если этот вариант не подходит, тогда лучше тебе не высовываться.

— Понял. Снайперская винтовка?

— Бесполезная штука. Не попадёшь. Тварь быстрее на выстрел отреагирует, чем пуля долетит.

— А с глушителем?

— Точность снизится, но ты, парень, думаешь в правильном направлении. Опыт имеешь?

— План действий. Самому приближаться к кроу мне не резон, а вот отстреливать напавших на моих товарищей из засады могу.

— Может повезти, — согласился военный. — В этот момент на тебя внимания никто обращать не будет. Только тебе отдельно от остальных идти придётся.

— Не вопрос. Насколько оптика хорошая?

— На двести-триста метров от группы можешь держаться смело. Больше не рекомендую. Там сплошные руины, обзор сильно перекрывают.

— Значит, достаточно и ста. По связи всё настолько плохо?

— Пятьдесят на пятьдесят. То ловит, как посреди столицы, то легче в голос матюками докричаться. Но в среднем сойдёт. Просто говорю, чтобы сильно на неё не надеялся.

Так за разговорами мы и дошли до оружейного склада. Осмотрев предложенные мне образцы стрелкового вооружения, я понял, что большая часть из них незнакомой мне конструкции. Ну а те, что знакомы, имеют либо маленький калибр, либо очень громоздкие. Внезапно взгляд остановился на карабине, что сильно напоминал легендарную СВТ. Только с укороченным стволом, пистолетной рукоятью и металлическим выдвижным прикладом.

Взял её. Положил на стол и разобрал. Реально, это «Светка»! Так окрестили её во времена Великой Отечественной Войны. Только компактнее и легче.

— Пользовался? — спросил прапор.

— Что-то наподобие видел. Какие характеристики?

— Десятизарядная. Патрон 6.89. Весит два с половиной килограмма. Дальность…

— Не так сейчас и важна, — перебил я. — Вижу, что мне хватит. Прицел установить можно?

— Стандартная планка под него присутствует.

— А глушитель?

— Глушак идёт в комплекте.

— Отлично. По патронам что?

— А какие надо?

— Если вампиры огня боятся, то зажигательные или трассирующие. Не знаю правильного названия. У меня с памятью проблемы.

— Трассирующие, разрывные, — пояснил прапорщик. — Как-то странно у тебя память работает. Редкий, почти антикварный самозарядный карабин разобрал на раз-два, а простых вещей не помнишь.

— Ага. Даже не знаю, какую оптику лучше взять.

— Не боись. Подберу.

Вскоре я снова оказался среди претендентов, став счастливым обладателем карабина и альпинистского снаряжения, что под шумок выклянчил у прапорщика, каким-то чудесным образом почувствовавшего во мне родственную душу. На небольшом импровизированном полигоне вся моя группа развлекалась, как могла, получив обратно свой Дар.

Зойка Воскресенская жонглировала огненными шарами. Алан Борсиев между широко расставленных ладоней устроил маленький торнадо, перемещая его то вправо, то влево. Света Радостина, приложив ладони к земле, сделала вокруг себя настоящий каток, примерно метр в диаметре.

Остальные были не лучше. Как дети, они радовались вернувшимся способностям, экспериментируя с ними и заново сживаясь с Даром. Некоторые с бешеной скоростью вращали мечи, показывая чудеса владения холодным оружием. Одна лейтенант Якутина без дела стояла у стены, пожёвывая травинку и равнодушно наблюдая за этим цирком.

— А у вас какой Дар, госпожа лейтенант? — подойдя к ней, поинтересовался я.

— Ментально-пространственный. Почти восьмой уровень был, — нехотя ответила она. — Но ему ещё с полгода восстанавливаться. Накрыло у гоблинов так, что выгорела. Хорошо, что жива осталась.

— Воевали?

— А ты думаешь, что мне при полковнике судьба отмерила за столом юбку мять? Оклемаюсь и снова в строй. Смотрю, обзавёлся инструментом? Пристрелял?

— Для этого и подошёл, чтобы узнать, где можно.

— А верёвки зачем?

— Лучше пусть будут, чем не будут. Где стрельбище-то?

— Тут и шмаляй. Эй, претендент Воскресенская! Сможешь файербол на пяти метрах заставить зависнуть? Только небольшой, а то рванёт ещё.

— Обижаете, госпожа лейтенант! У меня же пятый уровень! — довольно произнесла Зоя и запустила вверх огненный сгусток величиной с яблоко.

— Ну, вот тебе и мишень, Горюнов. Покажи, насколько косорукий, — сказала Якутова, испытующе посмотрев на меня.

Взяв карабин, я навинтил глушитель и посмотрел в прикреплённый оптический прицел. Совместил крестик в нём с целью и произвёл выстрел в зависший шар. Отдачи практически никакой нет. Шум от выстрела сводится лишь к лязганью затвора. Единственное, что плохо — не попал. Огненный шар даже не дёрнулся.

— Мазила, — вынесла свой вердикт лейтенант. — С шестидесяти аршин из снайперки не попасть — это талант иметь нужно.

— Просто оружие незнакомое, — огрызнулся я. — Сейчас научусь.

Ещё парочка выстрелов ушла «в молоко». Никак не могу понять, что делаю не так. Нужно бы инструкцию к оптике почитать, но прапор мне её почему-то не выдал. Видимо, решил, что всё так просто, что и думать не надо.

— Как по кресту целишься? — потеряв терпение, поинтересовалась Якутина.

— Беру самый центр его.

— Зря. Это лишь для немагических тел. Верхняя линия креста для Огня и Воздуха подходит. Правая — для Воды и Холода. Низ — Земля, а лево — всё остальное. В зависимости от силы магического излучения берёшь либо ближе, либо дальше от перекрестья. Ну и расстояние учитывай. Не знаешь элементарных вещей, будто бы в тир никогда не ходил.

— Может, и ходил, но не помню.

— Ах да. Ты же на башку отбитый. Тогда используй карабин, как дубину, чтобы своих не подстрелить. Ну, или сразу застрелись. Авось не промахнёшься, приставив ствол к подбородку.

В который раз почувствовал себя ущербным. Реально злит, что мало знаю об этом мире. Как дитя малое, честное слово! Хотел одно время получить информацию из книг и от сослуживцев, но в библиотеку для меня вход закрыт, а с уставшими после муштры претендентами говорить на разные темы, никак не связанными с учёбой, бесполезно. Чаще всего они засыпали раньше, чем я смог закончить очередной свой вопрос.

Так что, кроме конспектов устава Императорской Школы Спасателей, законов Российской Империи и некоторых иных, относительно нужных мне сейчас вещей, ничего за эти месяцы узнать не смог. Словно слепой котёнок!

Психанув, снял громоздкий прицел и выстрелил по фаерболу, целясь исключительно по стволу. Тут же огненный шар резко сдвинулся в сторону. Попал! Не прекращая, разрядил в него всю обойму, не давая мишени остановиться после очередного удачного выстрела.

— Ого! Семь из семи! — искренне восхитилась Якутова. — А ты не так и безнадёжен! Ладно. Давай немного подсоблю. Постарайся уместить цель на нужную часть креста так, чтобы она полностью заполняла линию от центра до конца луча. Колёсико сбоку уменьшает или увеличивает размер цели. Ветра нет, расстояние невелико, поэтому поправку на ветер делать не будем.

— Получилось, — не отрываясь от прибора, прошептал я.

— Стреляй.

Опять точное попадание. Разрядил целую обойму, привыкая к новому гаджету на карабине. Потом попросил Зою поднять огненный шарик метров на двадцать. Поднять Воскресенская подняла, но ей пришлось уменьшить его размеры.

— Расход сил большой, — смущённо сказала она. — Не хочу сильно тратиться перед Испытанием.

Но это меня не остановило. После первого же попадания шарик взмыл вверх и рассыпался искорками, потеряв связь со своей хозяйкой.

— Сойдёт для первого раза, — благосклонно кивнула лейтенант. — Научишься потом, если живым вернёшься.

— Очень надеюсь на это. А по какому принципу поправка на ветер делается?

— Длина горизонтального луча креста соответствует скорости ветра четырнадцать аршин в секунду. Половина луча — семь. Делай выводы. Но их не учитывают при выстреле на расстоянии до ста пятидесяти аршин.

Я прикинул в голове, сколько это метров. Около ста получается. То есть всё примерно как и в прошлой жизни. Поправка на ветер мне пока реально не нужна: так далеко отходить от группы я не намерен.

— Учёл. А в вампиров как целиться?

— Чётко по кресту. Как в немагический объект. Только всё равно не попадёшь.

— Посмотрим…

— Воронка активируется через четыре минуты! — раздался механический голос из репродуктора, прервав меня на полуслове. — Претендентам построиться на площадке за периметром базы и быть готовыми к перемещению.

— За мной! — скомандовала Якутова. — Кто опоздает, тот провалил экзамен.

Успели все вовремя, встав в белый круг, расположенный в паре сотен метров за забором. В небе над нами стал образовываться водоворот. Очень неприятное от него ощущение.

— Жду вас два часа, — произнесла лейтенант, усаживаясь на скамейку неподалёку и доставая стальную фляжку, явно не с чаем. — Вернётесь без потерпевшего или совсем не вернётесь — без разницы: экзамен не пройден. Но лучше вернитесь. Пустая Воронка захлопнется и снова откроется дней через десять. Не раньше.

Больше она ничего не успела сказать, так как нас просто всосало в себя нечто реально похожее на конус или воронку.

Пару минут ощущение, что качусь по закрытой трубе в аквапарке. Только не вниз, а вверх. Вначале скорость движения увеличивается, а потом начинается торможение. Наконец мы остановились, и в этом момент Воронка исчезла.

Озираемся по сторонам, держа наготове оружие и активировав Дар.

— И куда? — растерянно спросил кто-то из наших. — Где искать куклу?

— Разуйте глаза! — произнёс другой голос. — На стену посмотрите!

Справа от нас действительно полуразрушенная серая стена, на которой и увидели изображение некой карты. Очень грубая схема, но на ней отмечены мы крестиком. И где-то ближе к центру участка нарисован лежащий человечек. Над ним надпись: « Помогите, увальни! Подыхаю!». Шутники херовы. Хотя… Нормальный армейский юмор: чем тупее — тем веселее.

Но обсуждать местных комедиантов нет времени. Карта начинает тускнеть и скоро совсем исчезнет. Таращимся на неё до последнего, пытаясь выучить наизусть. Всё! Абсолютно чистая стена!

Огляделись вокруг. Явно находимся в какой-то многоэтажке, от которой мало что осталось. Примерно этаж пятый. Под нами раскинулся небольшой, раздолбанный, словно после бомбёжки, город. Видимо, давно ему досталось, так как все здания опутаны то ли плющом, то ли лианами ядовито-красного цвета.

Дышать можно, но воздух неприятный. Вонючий, как в морге, в котором несколько дней не работают холодильные установки. Такое ощущение, что трупный запах плёнкой ложится на лёгкие.

— Не травануться бы от этих «ароматов» — высказал я свои опасения вслух.

— Нормально, — успокоил меня Алан. — Я же воздушник, поэтому чувствую степень опасности. До десяти часов можем смело тут находиться, а вот дальше возможны проблемы. Вообще-то я читал, что у кроу без фильтров дышать больше пяти минут нельзя, но тут, видимо, наши прилично с очисткой постарались. Как спускаться будем, Данила?

— Ищем лестницу. Только осторожно передвигаемся. Тут в любой момент обвалиться всё может. Идём группой, держась друг от друга на расстоянии пары метров, чтобы толпой в провал не рухнуть.

Лестница нашлась быстро. Правда, радости это событие нам не доставило. Лишь только я осторожно опустил ногу на первую ступеньку, как тут же вся конструкция рухнула вниз. Ну не вся, а пара пролётов точно.

— Вот зараза! — откашлявшись от каменной пыли, произнесла Зоя. — Надо было просто сигануть вниз. Всего-то метров пятнадцать! Пару ушибов погоды нам не сделают. А воздушникам вообще, как с газеты прыгнуть.

— Нет, — покачал головой я. — Во-первых, я не смогу. У меня же с Даром проблемы. Но и это не главное. Нам необходимо будет вернуться сюда, неся эту чёртову куклу. Как вскарабкаемся с ней? Но выход есть!

Быстро достав одну из двух альпинистских верёвок, я закрепил её у окна. Объяснять никому ничего не пришлось. Вскоре вся группа оказалась на земле. Оглядываемся по сторонам. Ребятишки напряжены выше крыши. Кто-то не выдержал и запустил чёрной стрелой из земли в небольшую ящерицу, вылезшую погреться на солнце. Промазал. Ящерице хоть бы хны. Даже глазом не повела, а вот столб пыли поднялся знатный.

— Отставить! — почти прорычал я. — Совсем сдурели? Теперь кровососы знают наше местоположение! Быстро сматываемся отсюда! Кто у нас огневики?

Поднялось четыре руки.

— Отлично! Идёте первыми: ваш Дар самый неприятный для кроу. Воскресенская за старшую. Кто с Даром Холода, те замыкают колонну. Остальным держаться посередине.

— А почему я? — удивилась Зоя. — Думала, что ты будешь руководить. Уже все как-то привыкли к этому.

— Отвыкайте. Буду продвигаться свободным охотником, контролируя группу со стороны. В бою без Дара от меня толку мало, а вот на расстоянии могу пригодиться. Слушайте эфир. Увижу что-либо подозрительное, то сразу сообщу. Дам команду остановиться — не паниковать: просто я к вам поближе подбираюсь. Всё! Пошли, претенденты! Удача на нашей стороне!

Группа осторожно двинулась вперёд, медленно обходя завалы и вертя головами во все стороны. Я же чуть ли не ползком двинулся к почти разрушенному зданию метрах в тридцати от меня. Быстро вскарабкался по сорванным балкам на второй этаж и залёг, осматривая в оптический прицел территорию.

Если меня не подводит опыт и чутьё, то кроу должны примерно знать время и место нашей высадки. Да и огромная Воронка сообщила им о приезде долгожданных гостей — такое явление даже слепой не пропустит. Но место для нападения здесь не очень удачное — слишком много всего нагромождено, чтобы спокойно включить скорость. Мешают препятствия.

Значит, будут наблюдать с выгодной позиции, куда пойдёт группа. А дальше либо зажмут в какой-нибудь щели, спрыгнув практически на головы, либо атакуют на открытом пространстве, маневрируя вокруг ребят и не подставляясь под магические удары.

Теперь осталось понять, где вражины сделают наблюдательный пункт. На земле вряд ли будут — ни хрена не видно. Остаётся возвышенность, с которой просматриваются все направления. Таких здесь две, и на одной из них мы сами появились. Итак, остаётся почти целый семиэтажный дом в трёхстах метрах от нас. И я бы засел на крыше, чтобы контролировать все стороны света, не бегая от окна к окну по всему зданию.

Навожу прицел, давая максимальное увеличение. Плавно вожу стволом, пытаясь засечь подозрительное движение. Вот он, голубчик! Наблюдатель! Сто-о-о-п… Какое-то шевеление справа от него. Перевожу свой взгляд туда. Ещё один сидит! Где-то должен быть и третий. К сожалению, его не вижу. Значит, он либо будет идти по следам группы, либо тоже наблюдает, но имеет свой пункт с той стороны, которая из окна моего здания не просматривается.

А кроу эти очень внушительные. Худющие, высокие. За два метра точно, а может быть и под три. Издалека, к сожалению, не понять. По-обезьяньи длинные руки свисают ниже колен. Лысые как яйцо. Лица сквозь прицел слегка смазаны, но ощущение будто бы на наши совсем не похожи. Огромные глаза и рот видны, а вот носа не замечаю. Одеты в серые облегающие тренировочные костюмы.

Одинаково сидят на корточках, словно гопники, а на коленях у каждого тот самый пресловутый боевой серп, размерами больше напоминающий косу. Да уж! На наших почти благородных вампиров эти твари не тянут. Но всё равно от них исходит чувство опасности и какой-то звериной силы. Словно сжатые до предела пружины, готовые в любой момент распрямиться.

Но хватит о прекрасном! Я здесь не в зоопарке, а по делу. Какого гада подстрелить первым? Пожалуй, начну с дальнего. Он вне поля видимости напарника. Затык в том, что я легко могу не попасть. Расстояние больше двухсот метров точно, и ветерок присутствует. Нужно делать поправку на него, а это мы с лейтенантом Якутовой не отработали. Была не была! Придётся рискнуть. На таком расстоянии лязганье затвора не слышно. Очень надеюсь, что чуткий слух кроу не услышит и полёта пули, если промахнусь.

Начинаю ровно глубоко дышать, сливаясь с оружием в одно целое. И тут происходит странная штука. Крест на прицеле размазывается, и я словно прокладываю взглядом тоннель к жертве. Не вижу ничего по краям — только точку на лбу у вампира, куда хочу попасть. От неожиданности нажимаю на спусковой крючок. Не выходя из этого транса, слышу лязг затвора и звон упавшей гильзы. Одновременно с этим наблюдаю, как голова вампира взрывается кровавыми брызгами, а его самого сносит с крыши. Попал!

Быстро, пока не пропало это чудесное чувство самонаведения, беру на прицел второго кроу. Он, кажется, что-то почувствовал, но среагировать не успевает и тоже раскидывает свои мозги по округе. Правда, падает не вниз, а откидывается назад, на крышу.

Ни хрена себе! Я помотал головой из стороны в сторону, приходя в себя. Перед глазами немного двоится, но вскоре зрение восстанавливается.

— Воскресенская, это Горюнов, — говорю я в микрофон портативной рации. — Минус два кроу. Остановитесь и ждите меня. Где-то бродит ещё один.

— Как это? — раздаётся удивлённый голос Зои.

— А вот так. Потом расскажу. Замерли и приняли все меры предосторожности. Буду через пять минут. На подходе кашляну пару раз, чтобы случайно не угробили.

Глава 12

Очутившись среди своих, рассказал про свою охоту, но не упомянул про странное состояние при выстреле. С этим я сам пока не разобрался, так что лучше не трезвонить на каждом шагу.

— Круто, Данила! — расплылась в довольной улыбке Зойка. — Теперь можем идти спокойно! Оставшийся в одиночестве кровосос вряд ли на нас посмеет дёрнуться.

— Я бы сильно не расслаблялась, — покачала головой задумчивая Радостина. — Если они без крови тут долго сидели, то может с голодухи и сигануть. Тем более ему могли поставить обязательное условие — напасть на нас.

— Верно, — согласился я. — Продолжаем идти осторожно, ожидая всякую пакость. Нам в любом случае придётся искать этого упыря, так как был дан приказ зачистить территорию. Есть предложения, как его выманить? А то территория большая и задолбаемся под каждый камушек заглядывать, ища схрон. Нужно как-то дать понять кроу, по какому маршруту идём. Но только ненавязчиво, а то спугнём.

— Если он из одного клана с убитыми тобой, — пояснила Света, — то даже дёргаться не стоит. Между сородичами у вампиров ментальная связь. Он уже почувствовал их гибель, значит, примерно представляет наше направление. Допускаю, что будет следить, но сразу не нападёт. Подождёт, пока все свои дела сделаем, и на обратном пути постарается устроить резню, стараясь поймать на расслабоне.

— Я тоже так думаю, — вступил в разговор Алан. — Либо около куклы, либо около места возникновения Воронки проявится. Худший вариант, если спрячется, поняв, что с нами ловить нечего. Кроу дураками и самоубийцами никогда не были. Рождаемость у них так себе, поэтому свои жизни ценят сильно. Не удивлюсь, если струсит и будет довольствоваться в меню неразумными зверушками. Тоже для него еда, хоть и поганая.

— Чёрт, — выругался я. — Получается, что может быть всё что угодно. А у нас с вами часики тикают. Даже если найдём куклу, то экзамен провалим. Может, на живца его взять? Нанесу себе пару кровоточащих ранок и прилягу на дорожке, как бы без чувств. Типа оставили меня, чтобы не тащить, а на обратном пути заберёте. Чем не лёгкая добыча для кровососа? Должен же клюнуть? А как появится, я его пристрелю, и дело с концом.

— Ага, — как на идиота посмотрел на меня Алан. — С твоим концом. Оружие даже вскинуть не успеешь, как кроу тебе вену вскроет серпом и выпьет за минуту всю кровушку. Он и в ослабленном состоянии намного быстрее нас. Но мысль про живца хорошая. Данила, а что, если её роль я исполню? Раз ты такой крутой стрелок, то посидишь в засаде на приличном расстоянии. Выстрела кровосос не услышит и от пули уйти не успеет. Тем более всё его внимание будет сосредоточено на халявной, но очень вкусной кровушке барона Борсиева.

— А если промахнусь? — с сомнением произнёс я.

— А ты не промахивайся. И не забывай, что я воздушник. У нас скорость пусть и не такая, как у кроу, но повыше остальных. К тому же он ослаблен, так что немного времени продержаться сумею, давая тебе шанс на второй выстрел.

— Алан дело говорит, — вышел вперёд один из претендентов, белобрысый парень по фамилии Старостин. — Может получиться. Но я бы на всякий случай оставил не одного, а двух потерпевших. Оба как бы тяжело раненные. У нас двоих шансов намного больше выжить.

— У вас? — переспросила Светлана. — Лёш, ты тоже собрался?

— Ну а чего? Лучшей кандидатуры не найти. Я вообще-то чемпионом в гимназии по фехтованию был. И поверь, с тех пор тренировки не забросил.

— Тогда лучше мне идти. Я всё-таки огневик.

— И что с того? Если заранее фаербол закастуешь, то фиг он к вам подойдёт. А во время драки на это у тебя времени не будет. Так что, Воскресенская, нечего тебе там делать.

Спор продолжался ещё несколько минут, но мы всё-таки сошлись на том, что с Аланом Борсиевым роль живца исполнит Алексей Старостин. Дальше план действий составлялся намного легче. Основная группа уходит за куклой, оставив израненных товарищей здесь, а я незаметно ищу позицию для стрельбы и жду кровопийцу.

На пузе прополз до необходимой мне точки для стрельбы, вдрызг изорвав всю форму и сбив локти с коленями в кровь. Да и фиг с ними. Если сдам экзамен, то обмундирование курсанта новое получу, а ссадины после всех травм, полученных в Школе Спасателей, кажутся царапинами, абсолютно не заслуживающими внимания.

— Можете уходить, — прошептал в рацию Зое, после того, как приладил карабин между бетонными плитами.

Группа тут же собралась и скоренько выдвинулась за куклой, оставив двух претендентов лежать на земле. Алан с Лёхой постарались придать себе соответствующий вид: нанесли несколько неглубоких порезов и измазались кровушкой основательно. Выглядят «раненые» бойцы очень правдоподобно.

Минут пять ничего не происходило, и я уже стал нервничать, всё больше осознавая, что наш план шит белыми нитками. Внезапно метрах в тридцати от парней увидел кроу, забравшегося на кучу строительного хлама и к чему-то принюхивающемуся. Видимо, кровушкой запахло, и теперь вампир решает, как поступить дальше. Голод наконец-то победил все остальные желания.

Я же прицелился и… Ничего не успел! Кроу словно размазался в воздухе и исчез. Тут же перевожу прицел на товарищей. Вовремя. Тварь уже около них. Вот это скорость! Такого реально практически невозможно подстрелить в движении. Но сейчас он замер на пару секунд, и мне хватило этого времени, чтобы без затей пальнуть ему в башку. И пусть новая способность сейчас никак не проявилась, только и без неё расстояние плёвое для удачного выстрела.

Не знаю, то ли я ещё не до конца освоился с карабином, то ли кроу в последний момент что-то почувствовал и отклонился, но пуля не попала точно в цель, вонзившись в плечо кровососа. Его откинуло в сторону. Но уже в полёте кроу перегруппировался и как только приземлился на землю, то сразу же кинулся на Алана и Алексея, размахивая серпом.

Парни не подвели. Оба уже на ногах и раскручивают мечи, превратив их в настоящие вентиляторы. Но даже раненного в плечо вампира подобное препятствие не остановило. Молниеносно орудуя боевым серпом, он отбил обе атаки на себя, заставив ребят разлететься в разные стороны.

Плохо дело! Ещё немного и ребятишкам крышка. Хуже то, что я никак не могу прицелиться, даже примерно не угадывая, в какой точке через мгновение окажется кроу. Буквально на секунду замер, вспоминая то чувство, что было при расстреле прошлых вампиров. И оно неожиданно пришло. Мне кажется, или тварь стала двигаться медленнее? Вот вампир подбегает к Старостину и плавно замахивается серпом. Лёха пытается подставить меч, но делает это ещё медленнее. Скоро он лишится головы.

Мой выстрел направлен точно в висок кровососа. На этот раз я не промахнулся и разнёс его поганую башку. Уф… Словно гора с плеч свалилась! Вовремя. Ещё одно мгновение и Алексей был бы мёртв.

Тут же навалилась сильная усталость и головокружение. Несколько минут справляюсь с ними, а потом иду в сторону ребят. Алан сидит на земле, зажимая внушительную рану на правой руке. Достал его всё-таки кроу. Алексей суетится около товарища, из походной аптечки доставая шприц-тюбик с регенерирующим раствором. Вколол, но рана и не думает затягиваться. Недолго подумав, Старостин потрошит аптечку Борсиева и вкалывает ещё одну дозу препарата.

— Возьми мой, — протягиваю я свой шприц-тюбик.

— Оставь, — отмахивается Алан. — После боевого серпа раны заживают чуток медленнее, поэтому скоро должно и это подействовать. Перевяжите потуже и хватит.

— Воскресенская, — кивнув, говорю я в рацию. — У нас всё нормально. Третий гад мёртв. Слегка ранен Борсиев, но ничего опасного.

— Супер! — довольно раздалось в наушнике. — Мы примерно в пятнадцати минутах от цели. Как найдём куклу, то сообщим вам. Не скучайте, мальчики!

Закончив сеанс связи, я подошёл к поверженному кроу. Отменная тварь! Около двух с половиной метров в высоту будет… если с головой, которая сейчас отсутствует напрочь. Но меня больше заинтересовал не кровопийца, а боевой серп. Взял его в руки.

Несмотря на размеры, оружие оказалось очень лёгким. Заточка с двух сторон. Сделал несколько неуклюжих рубящих ударов серпом. Непривычно. Явно не под мою руку и комплекцию предназначен. Но оставлять жалко. Может, взять его как трофей? Будет чем похвастаться перед одногруппниками.

— Брось, придурок! — орёт не своим голосом Старостин.

— На фига? Зачётная штука. На стенку над кроватью повешу.

— Повесишься! Брось, говорю! Без привязки на хозяина боевой серп тебя угробит! Сам тебя располосует!

— Да не должен вроде, — ответил я и сделал несколько взмахов оружием. — Железяка и железяка.

Вообще-то я человек понятливый. Сказали, в пустой бассейн с вышки не нырять, не ныряю. Сказали, на минном поле в футбол не играть, не играю. А тут, видимо, дурь прошлого хозяина тела попыталась проснуться. Мне реально интересна эта игрушка. Усилием воли совладал с собой и хотел было уже отпустить серп, как неожиданно почувствовал в руке леденящий холод, заставивший обхватить рукоять оружия мёртвой хваткой.

— Данила! — хором орут парни, явно находясь в панике.

Я их слышу, но тело словно окаменело. Несколько секунд продолжается эта пытка, а потом резко отпускает, и рукоять серпа наливается нежным успокаивающим теплом, согревая меня. Смотрю на оружие. Оно на глазах уменьшается в размерах, примерно до шестидесяти сантиметров в длину. Интересно…

Перевожу взгляд на ребят. Оба претендента стоят в боевых стойках, держа мечи на изготовку и остриями в мою сторону. Лица бледные, но решительные.

— Вы чего? — недоумённо спрашиваю у них. — Всё. Больше ничего лишнего руками трогать не буду. Откуда столько нервов?

— Мы видели, — сквозь зубы выплёвывает Лёха. — Ты, сука, оборотень!

— С хрена ли? — отвечаю, чувствуя, как от волнения начинает потряхивать.

— У тебя произошла привязка на боевой серп. Людям подобное не под силу.

— Мозги включите! Будь я оборотнем, то не стал бы вас спасать. И уж тем более показывать свои способности.

— Бросай серп, — не вступая в дальнейшие рассуждения, приказал Алан. — Ствол тоже на землю.

— Обойдётесь. Мы вообще-то ещё на экзамене. Вот когда всё закончится, тогда сам приду к более знающим людям, чем вы.

— Предатель! Ты уже закончил Испытание! — чуть ли не прорычал Старостин и первым кинулся в атаку.

Борсиев тоже не заставил себя долго ждать. Капец! Шансов против двоих одарённых фехтовальщиков у меня практически нет, но тут неожиданно помог серп. Словно не я управляю им, а он мной: оружие вступило в сражение, легко отбивая выпады претендентов. Я лишь держу серп в руке, постепенно подстраиваясь под его ритм боя.

Несколько раз разъярённые ребята чуть было не лишились голов и других нужных частей тела. Усилием воли я останавливал серп, ограничившись лишь защитой. Где-то через две минуты ожесточённой рубки оба моих противника оказались безоружными.

Думал, что остановятся, но нет. Я совсем забыл об их Даре. Моментально в меня полетели полупрозрачные шары и копья, сотканные из воздуха. Как полетели, так и пролетели мимо. Впервые я поблагодарил судьбу, что имею минус ранг и невосприимчив к магии.

А ещё поблагодарил своих земных инструкторов за то, что хорошо обучили биться без оружия. Пока детишки переваривали информацию, что их Дар на меня не действует, вначале отправил в нокаут Алана, а потом и Алексея. Быстро связал обеих их же ремнями и стал ждать пробуждения.

— Падла, — первое, что сказал Борсиев, очнувшийся первым. — А я ведь тебя за друга считал.

— А я тебя за умного. Вон рана опять кровоточит. Не дёргайся. Сейчас вколю свой шприц-тюбик, а потом перевязку заново сделаю.

— Лучше сдохнуть, чем от такой твари помощь получить!

Не обращая внимания на его ругань, быстро произвёл необходимые медицинские манипуляции. Во время них пришёл в себя и Старостин. Теперь претенденты матерят меня в два голоса.

— Достали, придурки! — в какой-то момент, не выдержав, рявкнул я. — Мозги включайте, наконец! Я тут вожусь с вами, ожидая, когда придёт остальная группа. Оно мне зачем? Затем, чтобы мы все вместе оказались дома! Повторюсь! Не вам, соплякам, выводы делать! Если привязка боевого серпа кроу является такой охрененной аномалией, то пусть с ней разбирается начальство. Мне самому интересно узнать, что произошло. У меня минус Дар!

Я магии вашей сраной неподвластен. Магии вампиров, кстати, тоже. Если серп меня признал, значит, есть во мне какие-то скрытые способности. Окажутся опасными для людей — порешат. А если на пользу пойдут? Вопросов слишком много, чтобы тут за пять минут на них ответили неучи, что даже Испытание пока не прошли.

Парни надолго задумались. Задумался и я. Вначале — способность к самонаведению на цель, при этом явно замедляющая время. Потом серп кроу… Как-то слишком много ништяков за такой короткий отрезок времени. Что дальше будет? Летать научусь или стану невидимкой? Бессмертным императором, могущим поставить весь мир раком одним мысленным приказом? Вариантов много.

Но не этот вопрос волнует больше. Как со мной поступит начальство, узнав, что я не так и безобиден со своим минусом? Действительно же, уничтожить могут или в лабораторию для изучения навечно засадить. Прятаться от них бессмысленно. Сопротивляться тоже.

Податься в иные Реальности? Это совсем плохой вариант. Гоблины и вампиры — мои враги. Тем более у кроу, как и у джиннов с элементалями, относительно непригодная для жизни среда. Русалки выдадут людям. Дриады, по слухам, очень коварны, так что рассусоливать со мной не будут.

Вот сучье попадалово! В прямом и переносном смысле этого слова. «Удружила» Нелепая Смерть…

— Ну, допустим, ты не врёшь, — перебив мои размышления, открыл рот Алан. — Но понимать-то должен, что тебя ожидает? Учёба, считай, закончена. Будешь всю жизнь подопытной крысой.

— Ага. Самому тошно… — признался я. — Если оба успокоились, то могу развязать.

— Не боишься, что башку оторвём? — испытующе посмотрев на меня, проговорил Старостин.

— Нет. Я больше боюсь другого. Скоро вернуться наши и могут начать психовать не хуже вас. Убивать я никого не хочу, а спокойно смотреть, как меня режут, не намерен. Парни! Предлагаю такой вариант! Развязываю и отдаю ваши мечи. Ничего не говорим остальным, покуда не окажемся на базе. Там я сдамся. Под вашим присмотром, конечно. В любой момент вы сами имеете возможность сдать меня. Так что никуда не денусь.

— Тебя выдаст серп.

— В ранец спрячу. И не на виду, и вам так спокойнее будет.

— Хорошо. Уговорил, — согласился Борсиев. — Но учти! Если почувствуем хоть какое-то подозрительное шевеление, то грохнем на месте!

Когда группа показалась на горизонте, мы приняли почти беспечный вид и сидели, словно хорошие приятели, ведущие неторопливые разговоры. Наши тащили с собой куклу. Блин! Экзаменаторы постарались на славу. Они не стали жалеть нас, подсунув небольшой пластмассовый манекен. Это настоящий толстый мужичина, сшитый из тряпья. Судя по пыхтящим претендентам, набит явно не ватой.

— Привал! — явно освоившись в новой для себя роли командира, приказала Воскресенская. — Пять минут отдыха и прём это пакость дальше!

Во время перекура мы рассказали про схватку с кроу, опустив подробности инцидента с боевым серпом. Лёха и Алан, слава яйцам, не нарушили наших договорённостей. Группа же поведала, как искали куклу, обходя различные препятствия и ловушки.

Дальше наш путь был прост и безоблачен. Омрачил его лишь подъём на верёвке куклы, но и с этим справились достаточно быстро. Воронку ждать пришлось примерно с полчаса. Снова над головой неприятный круговорот, опустившийся на нас. Опять катимся по трубе, но теперь нормально вниз, а не как было в прошлый раз.

Потом по глазам резанул яркий солнечный свет, и грудь наполнилась чистым морозным воздухом. Якутова всё так же сидит на скамейке, держа в руках фляжку. Увидев нас, лейтенант неторопливо убрала её за пазуху своего бушлата и пересчитала претендентов.

— Смотрю, никто не потерялся?

— Никак нет! — вытянувшись по стойке смирно, отрапортовал я. — Группа задание выполнила. Потерпевший доставлен. Кроу в количестве трёх особей уничтожены. Госпожа лейтенант! Есть очень ценная информация. Прошу немедленно сопроводить меня, а также претендентов Борсиева и Старостина к руководству школы или иному ответственному лицу, способному принимать важные решения.

— Кто-то обосрался? — ехидно поинтересовалась она. — Бывает.

— Нет, — подойдя вплотную, уже тихо проговорил я. — Реально серьёзное дело, лейтенант. Не для посторонних ушей.

Мой тон подействовал на неё.

— Что случилось? До школы потерпит?

— У меня в полевом ранце лежит боевой серп кроу.

— Чушь. Он туда не влезет.

— А если скажу, что оружие вампиров признало меня и уменьшилось под своего нового хозяина? Борсиев и Старостин тому свидетели. Остальные не знают.

— Охренеть… Претенденты! Быстро по машинам! И оставьте уже это чучело с песком! У нас другие заботы!

Глава 13

Через сутки после экзамена.

— Что-то долго ты, Борис Валентинович, итоги нашего эксперимента подводишь, — зайдя в кабинет Якутина, проговорил генерал Ростоцкий. — Я ещё вчера приглашения ждал.

— Плохие результаты, — признался полковник. — Наша нестандартная группа сдала экзамен на отлично. А такого быть не должно. Он рассчитан не на сопливых претендентов, а на полностью обученных третьекурсников. Посмотри видео. Правда, оно без звука, но думаю, что и так всё понятно.

Удобно расположившись в кресле, генерал уставился в монитор компьютера, время от времени удивлённо хмыкая и перематывая неинтересные моменты.

— Борь, а это не перебор был с тремя кроу? Могли покрошить ребят, если бы претенденты допустили хоть одну серьёзную ошибку.

— Не волнуйся. Сам же видел, что шли не испуганные единоличники, а сработавшаяся группа. Таких с ходу не взять. Всё было под контролем: не первый раз на этом полигоне экзамен проводим. Но признаюсь, что с последним кровососом мы просчитались. Не ожидали, что так его выманят на себя эти придурки. Не попади со второго раза Горюнов, то потерь было бы не избежать. Необходимо будет внести этот случай в план подготовки к Испытанию.

Что по самому экзамену, то тут придётся немного смухлевать. Доченька идею подкинула, как это сделать. Но меня больше волнует твой найдёныш. Подчинить себе боевой серп кроу… Вот ты бы смог со своим максимальным десятым уровнем Дара?

— Нет, — признался Ростоцкий. — Но у Данилы Дар находится в минусе. Тут возможны любые исключения из правил.

— Я тоже так подумал. Мы провели его полное обследование. Поэтому сразу и не позвал тебя, чтобы дать всю информацию разом. Так вот, Горюнов, по словам нашего доктора, уже не минус третий, а минус четвёртый уровень Дара имеет. Буквально за сутки так поднялся.

— Ошибки быть не может? — удивился генерал.

— Сирьенны в таких вопросах не ошибаются. К тому же я погонял по боевым тестам Горюнова и могу с уверенностью утверждать, что он не просто с боевым серпом выполняет упражнения, а на уровне хорошо подготовленного одарённого.

— Ну, серп кроу — самообучаемое и одновременно обучающее оружие. Быть может, это он тесты проходил, а не наш паренёк?

— Верно, Геннадий. Вначале так оно и было. Но за пару часов Данила полностью освоился с навыками, предложенными серпом. Возьмём, к примеру, твой меч. На каком уровне Дара ты почувствовал, что полностью раскрыл все его способности?

— На седьмом. Но это человеческое оружие, и сравнивать его с вампирским нет никакого смысла. Разный принцип заложен.

— Даже спорить не буду, — согласно кивнул полковник. — Единственная поправочка, что Горюнов тоже человек. Боевой серп кроу полностью заточен на желание убить. Как и вампиры, он испытывает голод, поэтому всегда ищет пищу. Без подпитки кровью это простая острая железяка. Неудобная к тому же. А Данила смог придать ему иные свойства. Ощущение, что он пропускает через серп себя. Я тебе потом видео покажу, чтобы сам убедился. Это сам понимаешь, какой уровень.

— Не понимаю, — честно признался Ростоцкий. — У вас же ещё и глушилки Дара стоят.

— И я не понимаю, Ген. Но Шуал Таур утверждает, что четвёртый. Значит, парню есть куда расти не только по шкале Дара, но и во владении серпом кроу.

— Ну, это всё предположения. Дальше-то что с группой делать будем, господин начальник Императорской Школы Спасателей? Армейская база для дрессировки новобранцев уже готова принять твоих.

— А все ли тебе нужны, господин главный инспектор Генерального Штаба? — в том же тоне ответил Якутов, хитро прищурившись. — Предлагаю немного переиграть наши с тобой планы. Смотри… Экзамен и месяцы подготовки претендентов показали, что в группе Горюнова есть несколько явных лидеров. Остальные же хоть и отличные ребята, но обыкновенные бойцы.

Давай-ка их разделим? Рядовых претендентов я оставлю у себя на первом курсе, а лидеров гонять тебе. Нам в деле создания отдельного спасательного подразделения на первых порах не нужно много, а нужно качественно.

— Неожиданно… Уверен, что ты уже и схемку набросал.

— А как же! — довольно произнёс Якутов, доставая из ящика стола тонкую папку.

Генерал минут пятнадцать вдумчиво читал. Потом, отодвинув от себя папку, произнёс.

— Интересно. Кое-что поправить и расширить надо по армейскому ведомству, но основа принимается. Есть с чем идти к императору на доклад. Если дело выгорит, то оба получим не только новую боевую единицу, но и повышение в звании. Твоей жене пойдёт должность генеральской жены.

— Кстати, раз уж заговорили о жёнах, то она послезавтра приглашает на ужин.

— Помню-помню! Именины. Буду обязательно. С меня цветы и торт, а для тебя — парик.

— Слушай, — задумчиво произнёс Якутов. — Я вот всё жду, когда ты, Генка, поумнеешь и придумаешь хотя бы одну новую шутку. С первого курса тебя помню. Как был примитивом, так и остался.

— Примитив — это ты, а я генерал.

— Зато у меня жена красавица и дочь вся в маму.

— Да… — искренне вздохнул Ростоцкий. — Зато у меня Зина, в честном бою добытая! Ладно, дружище. Пойду я. Твою папочку с собой захвачу. Завтра дам ответ по всем её пунктам.

* * *

После признания думал, что меня тут же закуют в наручники и поведут под конвоем, но лейтенант просто посадила со всеми в кузов грузовика. Хоть и села рядом, но даже ранец с боевым серпом не отобрала. По приезде в школу махнула рукой, мол, следуйте за мной и повела в штаб.

— Как-то беспечно вы себя ведёте, — с лёгким недоверием поинтересовался я у Якутиной. — Спиной ко мне поворачиваетесь. А вдруг я действительно оборотень?

— Значит, ты самый тупой оборотень на свете и поэтому не опасен. Да и сильно не переоценивай себя. Я с этими тремя полудохлыми кроу, что вы толпой возились, за несколько минут одна разделаюсь. А уж с тобой и подавно, претендент. Ты не представляешь, какая разница между настоящими спасателями и вами: сосунками, считающими себя крутыми.

К тому же вон как на тебя Борсиев со Старостиным смотрят. Глаз не спускают. Пересрались так, что если ты хоть что-то учудить вздумаешь, то сразу кинутся в бой.

— Ничего мы не пересрались, — недовольно буркнул Лёха. — Разумная предосторожность и ничего более.

— Ну, тогда: совсем молодцы. Спасатель вначале должен думать, потом действовать. Страх тоже необходим, но обязательно контролируемый. Быть может, и выйдет из вас толк.

Как только мы вошли в кабинет Якута, он сразу раздражённо сказал.

— Я выступление клоунов не заказывал. Лейтенант Якутова, зачем этих сюда припёрла?

— Это не клоуны, а скорее артисты разговорного жанра. Думаю, вам интересно будет их послушать. Ну, а потом посмотреть прохождение экзамена. Признаться, я его сама ещё не видела, поэтому с удовольствием взгляну вместе с вами.

— Заинтриговала. Кто первый сказочку рассказывать будет?

— Претендент Горюнов.

— Вот даже не сомневался!

Когда мой рассказ закончился, то полкан устроил перекрёстный допрос всем троим. После этого отпустил Борсиева со Старостиным, приказал мне достать из ранца серп кроу и отдать ему.

Послушно протягиваю ему оружие. Но как только оно оказалось в руках у полковника, то произошла неожиданная штука. Серп резко дёрнулся в сторону начальственной лысины с явным намерением отчекрыжить её вместе с головой. Якут в последний момент справился с собственной непослушной рукой и смог разжать пальцы, державшие рукоять.

— Ни хрена ж себе! — произнёс он, зажимая рукой небольшую рану на виске. — Сильно долбануло! А ну-ка, претендент! Теперь возьми эту пакость сам и пару раз взмахни ею.

Поднимаю с пола серп. Вожу им из стороны в сторону. Делаю это аккуратно, чтобы, не дай бог, не приняли мои действия за враждебные.

— Заканчивай манерничать! — поступил начальственный приказ. — Представь, что перед тобой враг, которого нужно убить этой штукой. Лейтенант Якутова! Отойди от него подальше, на всякий случай.

Противника представил легко, только серп поначалу неохотно отзывался на мои движения, так и норовя выпасть из рук. Потом, как и в прошлый раз, когда бился с парнями, произошло некое слияние, и каждое движение начало даваться легче. Под конец «боя с тенью» уже стал получать удовольствие от владения оружием.

— Заканчивай, — задумчиво произнёс полковник. — Значит так. Серп отнесёшь в оружейку. Лейтенант, проконтролируй, чтобы он был уложен в металлический ящик лично Горюновым. Ключ от ящика мне. После отвести претендента в лазарет и сдать на обследование Шуал Таур. Пусть прогонит его по всем своим примочкам и не выпускает из палаты до особого распоряжения.

— Значит, вы верите, что я не оборотень? Не предатель? — спросил я у Якута.

— Я верю, что ты долбонос, который хватает всё, что ни попадя. Но долбонос удачливый, если серпом яйца себе до сих пор не отчекрыжил. А с оборотнями я сталкивался не раз. Таких дебилов среди них не водится. Всё! Свободны!

Когда оставил в оружейке серп, внезапно почувствовал дискомфорт. Словно часть себя потерял. Странно… Наверное, привязка оружия к хозяину имеет и обратную сторону. Но поразмышлять об этом нормально не получилось. В медпункте Шуал Таур, узнав про оружие кроу, взяла меня в такой оборот, что казалось, всю кровушку высосет не хуже вампирюг. Заодно и остальные жидкости тоже.

Потом почти до самого вечера отлёживался в палате, облепленный датчиками и ещё какой-то непонятной хренью с проводами и без. Нудное, муторное занятие валяться подопытным кроликом, но могло быть всё намного хуже. Так что потерплю.

Приход Якутиной впервые воспринял очень радостно. Дева-избавительница явилась по мою душу! Разочаровывать она не стала, и вскоре мы с ней оказались в оружейке, где я с удовольствием снова взял в руки боевой серп. Думал, дальше пойдём в штаб, но Якутина потащила в сторону тренировочных блоков. В одном из них меня уже дожидались начальник школы и наша доктор-сирьенна.

— Значит так, Горюнов! — строго сказал полковник. — Задание первое! Ведёшь «бой с тенью», как у меня в кабинете. Сейчас Шуал Таур навесит на тебя пару датчиков. Работаешь в полную силу. Не филонить.

Это упражнение я выполнил с удовольствием, представляя себя в окружении врагов и с азартом рубя воображаемых противников серпом. Потом по периметру зала поставили несколько странных агрегатов.

— Отбивай! — приказал Якутов, зайдя вместе со всеми за защитное стекло.

Хотел спросить, что отбивать, но тут в меня полетели мячики, чуть больше теннисных, но такие же жёсткие. Больно бьются, заразы! Кручусь как белка в колесе, уже через минуту весь покрытый синяками от точных попаданий. Но в какой-то момент то ли я, то ли серп подстроились под вылетающие из спортивных пушек снаряды и стали их отбивать, постепенно входя в раж.

Вскоре я полностью растворился сознанием в оружии, став с ним одним целым. Серп рубил шары с удовольствием, но каждый раз разочаровывался, что в них нет крови. Вкусной, горячей, дающей силы крови. Где-то через десять минут я почувствовал не только его разочарование, но и жуткую усталость. Серп всё хуже и хуже откликался на мои команды. Да и я сам уже еле передвигаю ноги, орудуя оружием исключительно за счёт силы воли.

— Довольно! — остановил издевательство Якутов.

Встал как вкопанный и вытер ладонью кровь, заливающую правый глаз из рассечённой мячом брови. Несколько капель крови упали на лезвие серпа… И тут я почувствовал такую волну удовольствия, исходящую от оружия, какую можно сравнить лишь с оргазмом.

— Ещё…. Надо… Мало… — пронеслось в моей голове то ли мысли, то ли слова.

Машинально приложил серп к ране. Мозг взорвался миллиардами фейерверков, в глазах помутнело, и я рухнул на пол. Сколько так пролежал, не знаю. Очнулся от того, что надо мной шаманит встревоженная сирьенна.

— Пришёл в себя? Молодец, — облегчённо выдохнула она. — Как самочувствие?

— Удивительно, но нормально, — честно ответил я, прислушиваясь к своему организму.

Поднялся на ноги, огляделся. Якутовы стоят неподалёку, что-то ища глазами.

— Где серп? — наконец спросил полковник.

— Здесь, — недоумённо вытянул я руку.

Непонятно. У меня полное ощущение, что серп со мной, но ладонь пуста. Я даже мысленно представляю оружие. Внезапно прямо из руки оно словно выросло, и я снова обхватываю рукоятку серпа.

— Твою-то мать… — почти простонала лейтенант. — Горюнов! Положи оружие и отойди от него на несколько метров.

Как только я сделал это, то получил от неё другой приказ.

— Теперь представь серп в своей руке.

Следующее упоминание матушки вырвалось сразу из всех троих экспериментаторов. Серп материализовался в моей ладони. Не сразу, а мелкими фрагментами собрался за пару секунд.

— Что чувствуешь? — поинтересовалась Шуал Таур.

— Он голоден. Он устал и почти разряжен. Ему нужна кровь, иначе он сам пойдёт её искать. Боюсь, что пойдёт моими ногами… Что-то мне не очень нравится это состояние.

— Быстро в лазарет! — первой сориентировалась сирьенна.

Оказавшись в нём, она заперла меня в палате для невменяемых и заставила опять провести «бой с тенью». Задача эта была мной выполнена с большим трудом. С каждым взмахом серп становился всё тяжелее и тяжелее. В какой-то момент он попытался взять под контроль мой разум. Почти получилось: уже не испытывал ничего, кроме жажды крови. В самый критический момент, когда практически перестал ощущать себя человеком, нахлынула злость, плавно переходящая в ярость. Какая-то железяка вампирская пытается поработить меня! Я под людей не прогибаюсь, а тут тем более не стану! Влил свои эмоции в оружие. Серп тут же, словно побитая собака, мысленно завыл, и наваждение стало отпускать.

— Открывайте, — хрипло произношу в пустоту. — На сегодня достаточно.

Но на этом всё не закончилось. Как только открылась дверь, и я рассказал о своих ощущениях, сирьенна куда-то убежала и принесла тазик, а также прозрачный пакет с чем-то красным.

— Донорская кровь, — пояснила она. — Попробуй напоить его.

Шуал Таур тут же налила кровь в таз. Я поднёс лезвие серпа к тазику, но опускать не стал. Тут же от оружия пришла эмоция. Жалостливая, просящая, показывающая, как ему плохо. Дал ответную эмоцию, объясняющую, кто в доме хозяин. Согласие пришло моментально. Лишь только после этого я опустил лезвие в кровь.

Несколько секунд и таз пуст. Серп лёгкий, словно пушинка, и очень доволен. Благодарит за пищу. Да я и сам чувствую себя, словно несколько дней отдыхал, набираясь сил.

— Понятно… — почесал лысину полковник.

— Чего понятно? — поинтересовалась у него лейтенант.

— Что ни-хре-на не понятно, кроме одного: у нас тут проблемы с Горюновым намечаются. Нужно посоветоваться с более опытными товарищами. Пока же всем отдыхать.

Вопреки ожиданиям, меня не закрыли в отдельной камере, а отпустили в родной тринадцатый кубрик. Очень обнадёживающий финал дня. При виде меня все претенденты вскочили и настороженно замерли. Видимо, Алан с Лёхой им уже рассказали про странности на экзамене.

— Вольно, — улыбаясь, шутливо приказал я. — Признали человеком. Иначе бы куковал в другом месте.

— Слава богу! — выдохнул Старостин. — А то уже не знали, чего и думать. Ты это…. Данила! Извини за недоверие. Сам понимать должен, что по-другому поступить не могли.

— Всё норм. Проехали. Что там по Испытанию? Какие-нибудь новости есть?

— Молчат, — удручённо ответила Радостина. — Сказали, что списки прошедших на первый курс появятся чуть позже.

— Да вообще всё — сплошная задница! — зло произнесла темпераментная Зоя Воскресенская. — Прикинь! Все просто куклу на земном полигоне искали. По пять часов на неё отведено было. Ловушки там различные, ребусы-подсказочки запрятанные… Но ведь на земле и без этих грёбаных кроу! А нам ещё и времени меньше отвели! Завалить поступление хотели! Суки! Это несправедливо!

— Главное, что справились, — развалившись на койке, с лёгким зевком ответил я. — Спать, что ли, давайте? Чего-то я сегодня задолбался.

— Ага, — согласился Алан. — Денёк не из лёгких. Глядишь, к утру и списки вывесят. Не сомневаюсь, что пройдём, но всё равно лёгкий нервяк присутствует.

Но ни утром, ни днём никаких списков мы не увидели. Они появились лишь через двое суток, когда градус напряжения достиг своего предела. Мы ломанулись к ним, но были остановлены прапорщиком Становым.

— Внимание! Претенденты: Данила Горюнов, Светлана Радостина, Алан Борсиев, Зоя Воскресенская и Алексей Старостин! Жопы в руки и бегом в штаб к начальнику школы! Остальные могут валить искать свои фамилии среди неудачников или счастливых обладателей геморроя первого курса! Вольно! Чего встали⁈ Бегом, глисты!

Глава 14

Оказавшись у начальника школы, увидели не только его с лейтенантом Якутовой, но и знакомого генерала Ростоцкого. Что-то мне подобное не нравится. Хотят объявить, что мы не прошли экзамен? Достаточно было просто внести фамилии в список лузеров. На хрена вызвали лишь нас, а не всю группу?

— Ну что, красавчики, допрыгались? — недовольно начал свою речь полковник Якутов.- Крутыми себя почувствовали и обделались по полной программе! Вами экзамен провален!

— В сроки уложились, куклу притащили, кроу уничтожили. И где мы не выполнили задание? — возразил я. — А также очень интересует, почему здесь только часть нашей группы.

— Был приказ зачистить территорию. Почему вы, болваны, его проигнорировали? Один кровосос остался целёхонек.

— Нет. Уничтожили всех троих, господин полковник. Сколько и обозначила лейтенант Якутова, давая вводные перед Испытанием.

— Ничего подобного, — ехидно улыбнулась она. — Я вам гарантировала троих кроу, но не говорила, что больше быть не может. Есть видеозапись нашего разговора. Четвёртого найти не смогли, решив не утруждать себя осмотром территории. Так что незачёт, господа претенденты. Можете валить по домам, кушать мамину кашку.

— Чего⁈ — вспылила Воскресенская. — Площадь небольшого городка за два часа и большое армейское подразделение полностью не обследует! Это же непроходимое задание! Вы над нами поиздеваться решили⁈ Могли сразу исключить, не устраивая этот цирк с Испытанием!

— Подожди, Зоя, — мягко остановил я её. — Кажется, нас сейчас разводят, как пчёл на пасеке. Думаю, дальше последует предложение, от которого мы не сможем отказаться. Не зря же вызвали только нас, а не всю группу. Не удивлюсь, если остальные наши зачислены. Зато наоборот, сильно удивлюсь, если был четвёртый кроу. Это подстава для того, чтобы мы сговорчивей стали.

— Умный больно? — нехорошо посмотрел на меня полковник. — По всем бумагам и видеозаписям четвёртый был. Так что закрой свой рот. Другое дело, что это групповое испытание было, так сказать, экспериментальным. После просмотра мы пришли к выводам, что оно не очень жизнеспособное, поэтому приняли решение зачислить претендентов вашей группы как сдавших экзамен.

Я предупреждал, что не все даже после успешного прохождения окажутся в нашей школе. Этими людьми вы и являетесь. Кто-то должен понести наказание за оставшегося вампира. Раз сами себя поставили во главе стада претендентов, то и огребайте по полной. Всё честно.

— Но…

— Что нокаешь, Горюнов?

— В этом месте должно быть «но». Официальную версию произошедшего мы услышали. Теперь должна быть соломинка, за которую должны дружно схватиться наивные мальчики и девочки. Типа: « Но и ваши заслуги, претенденты, мы тоже оценили, поэтому есть вариант…». В принципе, я уже согласен на него, но хочется услышать, какой вариантик решили подсунуть. Если при нашем отчислении присутствует генерал, значит, как-то должен быть связан с армией.

— Вариант есть, — вмешался в разговор Ростоцкий. — Борис Валентинович мой давний товарищ. Обсудив с ним вашу проблему, пришли к выводу, что потенциал у вас есть. Пусть и не подходите для обучения на двух начальных курсах его школы, тем не менее, можете принести пользу стране.

Как известно, Имперская Служба Спасения и Армия идут рука об руку, помогая друг другу в борьбе с иными Реальностями. Но вот подготовка у нас сильно отличается из-за разницы боевых задач. Военные училища и ИШС готовят будущих офицеров по своим лекалам, которые, к сожалению, не смешать.

А иногда поставленные перед нами задачи требуют такого. Не все их можно решить совместными действиями. Требуется хорошо подготовленная группа, могущая совместить знания армии и спасателей. А также их менталитет. Не скрою, были неоднократные попытки дать двустороннее образование молодым курсантам, только в результате получили чёрт знает что, а не бойцов. Даже до выпуска их не довели, прикрыв эксперименты. А уже готовых офицеров и психологически, и по Дару совсем невозможно переучить.

Я сам когда-то доучился в Императорской Школе Спасателей почти до третьего курса. Потом ушёл, поняв, что мне больше нравится воевать, а не ползать по разным норам в поисках людей. Когда автоматом перевёлся в Тульское десантно-штурмовое училище, то почти целый курс ходил очумевший, несмотря на то, что все физические нормативы и иную учебную нагрузку переносил легко. Потом привык… Но каких трудов мне это стоило!

— И в чём проблема? — поинтересовался я.

— В том, что спасатели — это все сплошь прекрасно обученные офицеры, понимающие друг друга с полуслова. Они работают малыми группами. Часто приходится выполнять ту или иную задачу чуть ли не в одиночестве. Спасать людей чаще всего приходится на враждебной территории, в окружении тварей. Поэтому и подготовка заточена на индивидуальные качества. Тут очень специфический подход к Дару.

В армии всё иное. Мы действуем большими силами, поэтому офицер должен мыслить масштабно, умея управлять не только профессионалами, но и рядовыми с сержантами, чей уровень подготовки значительно ниже.

Армейский офицер является частью огромной машины, в котором не приветствуется обособленность. Один в поле не воин — это про нас, а не про спасателей. Спасать тоже, конечно, спасаем, но наша задача — зачищать от тварей территорию, нанося им как можно больший урон.

К чему я вам подробно это всё объясняю? Всё просто. Предлагаем вам участвовать в новом эксперименте. Как такового отчисления из ИШС не будет, но вы отправляетесь, так сказать, в командировку. После прохождения армейской «учебки» поступаете в распоряжение действующей армии и несколько лет служите в ней.

Одновременно с этим к вам прикрепляется парочка преподавателей, которые будут гонять по лекалам спасателей. Если толк из этого выйдет, то восстанавливаетесь у полковника Якутова сразу на четвёртый или пятый курс. Смотреть надо, какой лучше подойдёт.

— А если ваш эксперимент провалится? — настороженно спросила Радостина. — Тогда что с нами будет?

— Путь к спасателям для вас окажется закрыт. Но зато пристроим в армии. Поступите в училище и…

— Потеряем кучу времени из-за ваших экспериментов?

— Потеряете, — согласился полковник Якутов. — Тут сами выбирайте. Можете рискнуть и высоко подняться, а можете побитыми неудачниками поступать сами в любое армейское училище. Но вам там уже не понравится.

— Верно, — кивнул Ростоцкий. — Мы составили ваши психологические портреты и можем утверждать это с уверенностью. Так что думайте. Совсем забыл! Кто осуждён, тот вернётся в тюрьму.

— И сколько у нас на принятие решения времени? — поинтересовался Лёха Старостин.

— По меркам спасателей — много… Пять минут. Вот на столе бумаги о добровольном согласии участвовать в эксперименте. Если не успеете подписать, то идите на все четыре стороны. Никого силой не потащим.

Недолго думая, я подошёл, взял протянутую мне ручку и, бегло просмотрев договор, поставил закорючку. Потом приложил браслет к считывателю и подтвердил своё согласие уже в электронном виде.

— Первый есть! Отсчёт пошёл! — довольно проговорил Якут, демонстративно уставившись на часы.

Никто не отказался, и все уложились в срок.

— Ну что, господа курсанты, — почти торжественно продолжил полковник. — Поздравляю вас с принятием в ряды… хрен знает кого, но поздравляю. А теперь радостные новости. Вашими индивидуальными учителями от Императорской Школы Спасателей назначены старший лейтенант Галина Борисовна Якутова и прапорщик Антон Ефремович Станов.

— Бли-и-и-н… — не удержавшись, первой «обрадовалась» Светлана.

Мы мысленно поддержали её. Два самых ненавистных человека, которые гоняли и придирались к нам больше других — это не то, о чём мечталось.

— Я знала, что вам понравится! — оценив нашу реакцию, ехидно произнесла Якутова.- Прапорщик Станов тоже ждёт не дождётся, чтобы разделить с нами счастье воссоединения.

— Странный выбор… — задумчиво проговорил я. — Думал, учителя будут опытные, а тут молодая лейтенант и даже не офицер.

— Станов когда-то закончил с отличием нашу школу, — пояснил полковник. — Даже успел дослужиться до звания капитана. Потом произошёл… скажем так: несчастный случай. После него он был понижен в звании и переведён на должность инструктора.

Насчёт лейтенанта Якутовой. Ни для кого уже не секрет, что она моя дочь. Я её натаскивал с детства. Поверьте, что очень хорошо натаскивал, поэтому за полтора года службы она умудрилась провести три десятка спасательных операций, получить бронзовую ленту за храбрость и золотую из рук самого императора.

Последнюю отхватила за то, что спасла около двух сотен гражданских и армейскую тыловую группу. Пожертвовала собой, добровольно вызвавшись остаться в заслоне и удерживая гоблинов до открытия Воронки. Чудом выжила, несколько месяцев балансируя между жизнью и смертью.

Могла бы за это получить и внеочередное звание, только его разрешено присваивать лишь после двух лет боевой службы. Так что лейтенант — не какая-нибудь там штабная крыса и папенькина дочка, а офицер, которая может и научить многому, и быть примером. Ещё вопросы есть?

Общее молчание было хорошим ответом. Мы сейчас перевариваем полученную информацию, находясь в лёгкой прострации от такого быстрого изменения своего положения.

— Вот и отлично, — улыбнулся генерал Ростоцкий, прервав минуту тишины. — Через полчаса я отбываю в Тулу. Вы едете со мной.

— Валите уже, — привычно буркнул Якут. — Личные вещи из казармы забирайте да с товарищами попрощайтесь. Даю на это двадцать минут… Марш отсюда!

Мы с удовольствием исполнили этот приказ. Наш тринадцатый кубрик был непривычно малолюден. В нём остались лишь те счастливчики, которые зачислены в школу. Правда, выглядят они тоже немного растерянными, хотя и радостное возбуждение присутствует.

Увидев нас, все из группы «горемык» подбежали и стали расспрашивать, что да как. Узнав, что мы с ними не остаёмся, загрустили.

— Это всё несправедливо, — огорчённо произнёс один из новоявленных курсантов. — Благодаря вам Испытание прошли. А Данилу, вообще, выгонять — последнее дело! Трёх кроу почти в одно лицо завалил!

— Психологически не подходим, — развёл руки я. — Но вы тут держитесь друг друга! Прощайте, будущая слава Имперской Службы Спасения! Верю в вас!

Выйдя на улицу, увидели стоящих неподалёку третьекурсников во главе с неугомонной Палкиной. Блин… А вот сейчас совсем не вовремя очередные разборки с ними.

— Не боись, — мирно произнесла Палкина. — Вас уже отчислили, так что трогать не имеем права. Жаль… Нам ещё почти месяц до перевода на четвёртый курс. Скучно станет. Остальную мелочь после вас гонять неинтересно.

— Ещё кто кого гонял! — с лёгким вызовом ответил я.

— Мы вас, конечно, но не об этом сейчас. Короче, должок у меня перед тобой остался.

С этими словами она подошла и внезапно поцеловала меня под общий одобрительный гул голосов.

— Теперь, Горюнов, мы в расчёте! Не держи зла.

— Я б за другое подержался…

— Может, когда-нибудь и получится, если случайно встретимся, и я буду пьяной. По трезвости даже не надейся. А пока тебя видеть не желаю.

— Удачи на четвёртом курсе, Палкина.

— Верой звать можешь. И вам удачи, где бы вы ни оказались.

Остальные третьекурсники тоже подошли. Похлопали нас по плечам и пожали руки. Странно наблюдать их абсолютно вменяемыми людьми. Странно, но приятно такое отношение к недавним противникам.

Окрылённые залезли в микроавтобус, который сопровождал кортеж генерала.

— Все разместились? — заглянула в салон знакомая морда телохранителя Семёна. — О! Прохожий! И ты тут!

— Здорово, Сеня! На усиление к тебе прислали, чтобы очередное покушение на князя не проворонил. Если чего: зови, не стесняйся.

— Борзый был, борзым и остался. И это… Тьфу! Тьфу! Тьфу! Ещё раз услышу, что про покушение во время моей работы пошутил, то челюсть сломаю. Плохая примета. И вообще! Я для тебя, салага, теперь не Сеня, а капитан Семён Игнатович Сомов. И ещё честь при обращении не забывай отдавать.

— Так точно, господин капитан! А вот честь пусть вам лучше она отдаст, — картинно приложил я руку к потёртой кепке и указал другой на хмурую Радостину. — У неё она девичья, так что никакого извращения не случится.

— Ты охренел⁈ — сразу стала заводиться Светка.

— Неправильно, курсант Радостина! — строго сказал Сомов. — Это нужно произносить не вопросительно, а утвердительно. Ох-Ре-Нел! Причём ещё при рождении. Как придурком его с зимы помню, так придурком и остался. Но деятельный и везучий гад, этого не отнять. Поехали!

Как только мы тронулись в путь, курсанты сразу же набросились на меня с расспросами. Раньше они считали, что я память потерял в результате банальной автокатастрофы, а тут выясняются интересные подробности.

— А чего рассказывать? — вяло отмахнулся я от упрёка Алана из-за скрытого подвига. — Да ничего особенного и не было. Просто одного гоблина замочил и немного за рулём покатался. Кому надо, те знали. Лишнего трепать не люблю, а то могут и в прапорщики разжаловать.

— Ты на кого это, глист, намекаешь? — недобро покосился на меня Станов, явно передумавший спать после моих слов.

— И в мыслях не было намекать. Прямо говорю, что на вас. Очень интересно узнать, как можно потерять офицерские погоны. Не в плане позлорадствовать, а чтобы избежать подобных ошибок.

— Легко расскажу. Но тебе, Горюнов, это не поможет. Ты сам скоро обязательно во что-нибудь вляпаешься похлеще моего. Отдыхал в отпуске. Сижу спокойно с женой в ресторане, а тут подкатывают трое штабных. Бухие основательно. Стали к моей клеиться. Ну я их и послал.

— За прогулку на хер вряд ли так сурово будут наказывать.

— Не на хер, а в больницу послал… И на месте ресторана потом новый отстраивали. Я ж говорю, что расслаблялся в отпуске. Во мне коньяка до самых ушей залито было. Немного перестарался с Даром. Не люблю, когда всякие вши тыловые морду бить лезут в ответ на вежливое предложение идти своей дорогой и не мешать чужому отдыху. Так что вроде эти два майора и полковник виноваты, а отдуваться мне одному пришлось. Ещё и все сбережения коту под хвост, точнее, на восстановление ресторанчика ушли. И всей семье на базу переехать пришлось… Я ж теперь на казарменном положении.

— Даже полковника уделали⁈ — непритворно удивилась Зоя Воскресенская.

— Да там одно название, что офицер. Очередной княжеский сыночек, дорвавшийся до армейской кормушки. Остальные двое ему подстать.

— Ещё и княжеского рода?

— А чего такого? Я сам из графов, так что… Нужно было на нормальную дуэль вызвать и на ней по всем правилам раскатать этот сброд. Всё коньяк проклятый! Вот такое дорогое застолье получилось. Только лишь из-за былых заслуг и наград в тюрьму не отправили. Да и то помогло, что за неделю до этого в кунгурском «котле» моя группа отличилась, и о нас во всех новостях трезвонили.

— Подождите… — восторженно прошептала Зойка. — Неужели вы тот самый капитан Станов с позывным Чёрт⁈ Ваша группа, прикрывая местное население, две недели против вампирюг оборонялась, пока штурмовики не проломили защитный барьер и не пришли на помощь. Ничего себе!

— Был Чёрт, да весь вышел. Вместе с капитаном под ручку. Теперь я простой инструктор, прапорщик Станов. Делайте выводы.

— Сделал, — кивнул я. — С женой в ресторан не ходить, чтобы другим завидно не было. Лучше в мужской компании надираться.

— И дуэльный кодекс соблюдать, — добавил Алан. — Я сам на нём погорел.

— Дураки, — уничижительно произнесла Светка Радостина. — Главный урок, что нельзя пить! Это первопричина всех несчастий с капитаном Становым.

— Ну-ну! — хмыкнула молчавшая до этого лейтенант. — Не пить… Посмотрю, как ты трезвой ходить будешь, когда столько времени в кромешном аду проведёшь. Так что прав Горюнов. Всё дело в бабах.

— Извините, — осторожно поинтересовался Лёха. — Вы ведь тоже как бы женщина, но такое говорите.

— Что значит «как бы», Старостин⁈ Самая настоящая, поэтому в теме. Ох, сколько раз из-за меня дрались, а потом уже и со мной! Приятно вспомнить! Почему-то до сих пор многие считают, что женщина в форме только и мечтает о том, чтобы её трахнули. А потом обижаются, отбитые яйца в кулачке сжимая. Особенно армейские подкатывать любят. Для них уложить спасательницу — это как миллион рублей выиграть. У нас же с ними вражда историческая.

— И как тогда вы намереваетесь нас обучать на их территории? — задала логичный вопрос Радостина.

— Ты не путай отдых и работу. Это мы на гражданке ерепенимся… Вроде как спорт уже такой. Но во время службы или, не дай бог, выполнения боевой задачи кто-то выёживаться начнёт, так тут же свои долбоносу ноги переломают. Всё нормально будет. Народ армейцы неплохой, но слишком цивильные. Бесит прямо!

— Согласен, Галь, — подтвердил прапорщик. — Я вот даже не представляю, как в этом манерном заповеднике наших глистов гонять будем. Испортят нам курсантов.

— Как? Элементарно! Жестоко и до кровавых мозолей! Потом в жилеточку найдут кому поплакать.

— Не. Слёзы у них закончатся раньше. Учтите! — обвёл нас кровожадным взглядом Станов. — Мне за удачное завершение эксперимента восстановление в звание обещано. Так что мозоли будут не на коже, а на костях. От макушки и до пяток ваших скелетиков — одна сплошная мозоль!

Глава 15

Через несколько часов мы прибыли в Тулу. Вернее, за Тулу, где расположился один из закрытых военных городков. Выйдя из автобуса, я поразился, насколько армейская база отличается от нашей. Вся чистенькая и словно выглаженная. Даже упрямый мартовский снег на плацу убран до самой разметки. Вот он, разный подход к службе и учёбе. Здесь всё построено на порядке, а в Школе Спасателей — на выживаемости в любых условиях.

К генералу Ростоцкому тут же подбежали несколько местных офицеров и вытянулись по стойке смирно. После данных им распоряжений один из офицеров подошёл к нам, стоящим чуть поодаль. Отдал честь и проговорил.

— Здравия желаю, господа. Майор Курин. Прошу следовать за мной.

— Лейтенант Якутова, — нехотя козырнула наша командирша. — Куда идём-то?

— Приятно познакомиться. Извините, что сразу не уточнил. Мне приказано обеспечить вас жильём и поставить на полное армейское довольствие. Двухэтажный домик для вашей группы уже подготовлен.

— Им бы и одного этажа хватило, — скривился Станов. — А лучше подвала. Не хрен баловать.

— Не им, а вам, господа офицеры и курсанты. Приказ генерала Ростоцкого: будете жить вместе со своими подопечными.

— Твою ж мать, — выругалась Якутова. — Вот это уже совсем лишнее.

Правда, в самом домике наш лейтенант немного оттаяла, так как верхний этаж с тремя комнатами и отдельным санузлом был полностью отдан ей и прапору. В принципе, и мы были довольны, так как внизу оказался не общий кубрик, а две просторные спальни, к которым тоже свои удобства присобачены. Кроме них на первом этаже находилась ещё гостиная с огромным телевизором и тренажёрный мини-зальчик. Короче, настоящий рай. От такого комфорта за последние пару месяцев мы отвыкли точно.

Быстро разделились по комнатам. Естественно, Светлана с Зойкой заняли одну на двоих, а мы с парнями обосновались в другой.

Жаль, что обжиться как следует не успели.

— Кинули свои пожитки и строиться! — приказал минут через пять Станов. — Ещё бока намять успеете, а сейчас экскурсия по территории.

— Круто! — обрадовалась Воскресенская. — Куда для начала пойдём?

— Ты дура? Побежите! И пока я не решу, что изучили всю территорию этого пансионата, то никаких остановок!

— Извините, — пояснил майор Курин, — но у нас по распорядку через двадцать пять минут приём пищи.

— Отлично! Слышали, глисты? Скоро еда, поэтому бежим очень быстро. Кто не успеет на неё, тот…

— У нас здесь не принято оскорблять курсантов и нарушать распорядок дня, — уже сурово перебил его майор.

— Да какие это курсанты? — хмыкнула Якутова. — Инвалиды! Нашли кого защищать. Один раз не покормим, только злее станут. И вообще! На территории нашей казармы общевойсковые правила не действуют. Так что, мясо, бегом марш! И я с вами заодно прогуляюсь.

После этого вся наша банда выскочила на улицу под ошалевшим майорским взглядом. А база действительно оказалась немаленькой, так что в чём-то прав Станов: тут только бегом осматривать, чтобы на обед успеть. Аккуратные домики-казармы сменились спортивным городком, на котором пыхтели пара десятков парней и девушек в военной форме.

Ни хрена ж себе! Они ещё друг друга и страхуют на снарядах! У нас бы за подобное соплежуйство руки поотрывали инструкторы. А Станов ещё и ноги.

По ходу движения обогнали парочку колонн курсантов, которые тоже пытались заниматься бегом. Именно не бежали, а пытались, так как мы сделали их словно стоячих. Дальше пошли хозпостройки и стоянка боевой техники. Она меня особенно заинтересовала, ведь до этого практически ничего, кроме нескольких бронемашин, шмалявших по нам на полосе препятствий, и не видел.

Танки внушали уважение. Они мне напомнили исполинов Первой мировой войны с огромными гусеницами и несколькими орудийными башнями. Очень неуютно будет себя чувствовать любой вражина, когда на него такой монстр ползёт. Есть ещё и небольшие манёвренные танчики. Не знаю, как их применяют в бою, но выглядят они немного комично рядом со старшими товарищами.

— Столовая, штаб, офицерский клуб, магазин! — стала давать свои пояснения Якутова, как только мы снова вбежали в жилую зону. — Вам, огрызки, можно исключительно в столовую! За штабом, обратите внимание, сцена. Около неё не плац, а место для проведения торжественных мероприятий. Дальше находятся учебные классы. Вам в них не просто можно, но и нужно. Дуэльная арена! Учтите: кто на ней умудрится проиграть, тому лично морду набью. Всё поняли?

— Всё, — хором ответили мы, продолжая бег.

— Тогда сворачиваем в сторону столовой. Пожрёте и в кубрик. Обживайтесь, пока мы другими делами заняты.

После этих слов прапорщик с лейтенантом отделились от нас. Ну а мы, особо не огорчившись этим обстоятельством, быстро рванули к столовке. Жрать очень хочется!

В помещение влетели на всех парах и остановились в лёгком замешательстве. Никаких длинных столов с огромным чаном посередине. Тут, словно в кафешечке, стоят столики на пару-тройку персон. Блин! Даже скатерти есть!

— Может, — тихо произнесла Радостина, — это тоже офицерская столовая?

— Щас узнаем… — шёпотом произнёс Алан.

Он хотел было пройти к поварам, но внезапно около нас нарисовался курсант с синей повязкой дежурного.

— Господа, — очень вежливо произнёс он. — Какие столики желаете занять?

— Где больше всего еды положат, — моментально отреагировал Старостин. — Мы только что прибыли в ваше расположение и готовы лошадь сожрать.

— Понятно. Новички. Из какого училища на стажировку прибыли?

— Из спасателей. Ты жрать-то дашь или продолжим лясы точить? — уже не выдержал я.

— Тогда понятно, откуда у вас такие манеры и внешний вид, — по-прежнему вежливо, но с лёгкой издёвкой в голосе проговорил дежурный. — У нас самообслуживание. Берёте подносы, накладываете в них еды, сколько сочтёте нужным, и присаживаетесь за любой понравившийся столик… Столовые приборы рядом с подносами, у правой стены. Надеюсь, вилками пользоваться умеете?

— И ножами тоже. В печень отлично входят, — нехорошо прищурившись, проговорил Алан. — За объяснения спасибо, а вот хамить нам не надо.

В столовой все оторвались на славу, взяв себе максимальное количество блюд. Причём брали каждое с горкой. И хоть умяли быстро, минут за десять, но обожрались до такой степени знатно, что с трудом встали из-за стола. Как раз в это время стали входить и другие курсанты. Идут расслабленно, переговариваются между собой и даже умудряются улыбаться.

— Такими темпами пожрать не успеют, — сделала свои выводы Радостина. — Только в очереди за едой проведут отведённое на ужин время.

— Сдаётся мне, — сказал я, — что у них не пятнадцать минут на приём пищи отведено. А вообще-то красиво живут, стервецы.

— Ага, — согласилась Зоя. — Их бы в претендентах погонять. Уж слишком морды довольные.

— Валим в наш кубрик, — предложил Алан. — А то наши не менее расслабившиеся морды могут не понравиться инструкторам.

Спорить с ним никто не стал. Мы выскочили на улицу и по привычке строем побежали в свой новый дом. Придя в него, с удовольствием отметили, что наших мучителей ещё нет. С удовольствием помылись, привели себя в порядок и вдруг поняли, что нам больше нечем заняться. Как-то отвыкли уже от подобного.

Лёха включил телевизор и развалился на угловом диване перед ним. Зря он это сделал. Не успел он насладиться своим счастьем, как в домик вошли Станов и Якутова.

— А-а-атлично! — довольно потёр руки прапор, глядя на Старостина. — Кино интересное?

— Э-э-э-э… Про животных передача. Господин прапорщик! Вы же сами приказали обживаться, вот я одним глазком и посмотрел.

— Про животных? Это хорошо. Это прямо про вас учебный фильм. Всем упор лёжа принять! И пока не закончится передача, отжимаемся!

— А во время рекламной паузы приседаем, — дала и лейтенант вводную от себя.

Через двадцать минут мы были снова все в мыле. Зря только воду в душе переводили. После этого Якутова милостиво разрешила посидеть всем на полу, а сама с прапором уселась на диван.

— Значит так, — серьёзно начала она. — Мы только что из штаба, и план занятий для вас готов. Это общевойсковая база по подготовке младшего командного состава: ефрейторов, сержантов, старшин. Также получение звания необходимо третьему курсу любого армейского училища для дальнейшего прохождения летней практики в действующей армии. Ваша задача: до начала лета выйти минимум на ефрейторский уровень.

До обеда в учебных планах базы стоят физические упражнения, рукопашный бой и всякая другая ерунда. Поэтому с утра вами будут заниматься Станов и я. А вот после обеда валите на теорию в учебные классы. Не филонить! После занятий будем спрашивать вас лично, как усвоили. И не дай бог, не усвоили!

Как многие поняли, Дар тут не глушат. Осторожнее с ним. Понимаю, что воспользоваться хочется, только с непривычки можете сильно накосячить там, где нельзя. Вызвали на дуэль? Ради бога!

Пошли в дуэльный зал и раскатали мудилу. Но не посреди плаца и не в столовой! У армии свои законы, поэтому разговаривайте вежливо даже с идиотами, которые будут провоцировать на конфликт.

Запомните главное для себя правило. Пока вы в этом домике или рядом с нами, то живёте словно в ИШС. Как только выходите за порог, то превращаетесь в армейских курсантов со всеми их заморочками. Вопросы?

— А какой распорядок дня? — спросила Светлана.

— Тебе ещё и это в клювике принести⁈ — непритворно удивилась лейтенант. — Если вы на дружественной территории не смогли за полдня собрать инфу, то что же будете делать в полном окружении среди тварей? Сами всё выясняйте!

Да уж. Как всегда, эти упыри в погонах ставят задачки со звёздочкой. До самого ужина мы занимались чёрт знает чем, ибо совершали дела богохульные. Один только убранный из гостиной телевизор, перетащенный нами наверх, к Якутовой, тянет на святотатство. А большой, мягкий, удобный диван вообще был на наших плечах доставлен к охреневшему каптёрщику. По мнению Станова, он занимает слишком много места и мешает нормальным тренировкам. Ну, а курсанты и на полу посидеть могут.

Там же, у интенданта, мы получили и новую форму. Причём аж три комплекта с нательным бельём каждый. Удивило, что и парадная форма была. Правда, одна, но нам до этого подобное и не снилось. Далее пошли мыльно-рыльные принадлежности, несколько дополнительных пар носков, тетради, письменные принадлежности, принадлежности для ухода за формой. Когда каптёрщик складывал всё это богатство каждому в отдельную огромную сумку, мы глазам своим не верили. И особенно убила его фраза под конец:

— Вроде бы всё, господа курсанты. До лета должно хватить. Но если что-то нужно будет под замену, то вы приходите, не стесняйтесь. И запомните! Прачечная принимает вещи по понедельникам, средам и субботам, так что постарайтесь иметь хотя бы один комплект полевой формы про запас, пока остальные в стирке.

— Д-а-а-а-а…- блаженно простонал Лёха. — За нас ещё и стирают… Я в раю!

Зря он это сказал. Не любит наш прапор, когда курсант слишком доволен. Рай закончился ровно через пятнадцать минут, когда мы вновь оказались в теперь уже родном новом кубрике. Гонял Станов нас до самого ужина, превратив из гостиной настоящую тренировочную площадку.

Лишь около семи вечера он успокоился, дав немного времени на приведения себя в порядок перед приёмом пищи. Вообще-то, это для него неслыханная щедрость — раньше мог и без еды оставить.

Когда мы, чистенькие и посвежевшие, вновь появились в гостиной, то обалдели. Сегодня я впервые увидел лейтенанта Якутову не в повседневной или полевой форме, а в парадной. Смотрится она ОЧЕНЬ! И девушка, и форма. Чёрная, с красными погонами, приталенная и с укороченной юбкой, имеющей по бокам не очень скромные разрезы. Ещё и макияж с причесоном лейтенант навела… Блин! Ну почему она не курсантка! Обязательно подкатил бы, несмотря на запреты.

Слышу вздохи по правую руку от себя. Это уже Светка с Зоей, мечтательно закатив глаза, рассматривают Станова, который тоже выглядит на пять баллов. Но мужской половине нашей группы всё равно больше милее лейтенанточка.

— Ну, в принципе, правильно, — осмотрев нас с ног до головы, странно произнесла Якутова. — Раз готовы к подвигам и днём, и ночью, то почему бы и нет.

— Да, — кивнул в ответ Станов. — Заодно и инфу новую соберут.

— Какую информацию? — переспросил я. — А вы, судя по внешнему виду, в офицерский клуб?

— Мы-то в клуб, а вы… Да, вот что значит мясо из претендентов. Даже второй курс здесь имел бы полную картину не только по основным вещам.

— Да что опять не так-то⁈

— Всё, Горюнов, не так. Особенно с тобой. Быстро построились и бегом… Отставить. Тут подобного не поймут. Двигайтесь в столовую спокойно. Остальное до десяти вечера нас не касается.

— А что будет в десять? — заинтересованно спросила Зоя.

— Отбой будет, придурки! — рявкнул Станов, окончательно растеряв джентльменский вид.

Насчёт придурков прапор не ошибся. Как только вошли в курсантскую столовую, то сами себя ими ощутили. Все в парадной форме и даже при родовых мечах многие. Одни мы — камуфляжные. Причём явились в той одежде, в котором и тренировались. По меркам ИШС она ещё чистая, и менять на новую как-то недальновидно, кажется. Не привыкли к подобной роскоши.

При нашем появлении воцарилась тишина. Курсанты разглядывают вновь прибывших с нескрываемыми брезгливостью и злорадством. Наконец, один из них не выдержал и подошёл к нам.

— Вообще-то, по заведённой традиции будущим офицерам на ужин не в этих мятых робах приходить положено, а в парадном облачении. Или в вашей спасательной школе приличным манерам не учат?

— Нас учат посылать на хер таких умников, — первой отреагировала Радостина. — Мы пришли поесть, а не красоваться на публике. Кому не нравимся — не смотрите.

— А вот хамить мне не надо, девочка. Хотя… Судя по причёске, может быть и мальчик.

Зря этот армейский курсантик по Светкиной причёске прошёлся. Для неё это больная тема, несмотря на то, что голова уже не лысая, а с коротким ёжиком. По мне: ей даже идёт. Но Радостина иного мнения и до сих пор горюет о своей роскошной гриве. В принципе, понять можно. Я лично на фотке видел её до вынужденной стрижки и могу с уверенностью подтвердить, что всякие там Рапунцели отдыхают.

Недолго думая, Светлана зарядила коленом между ног этому эстету. Парень тихонечко ойкнул и согнулся в три погибели. В этот же момент получил другим коленом в голову и отключился на пару минут. Всё, как учил нас Станов. Быстро, грязно, эффективно.

— Драки на территории базы запрещены! — тут же подскочил к нам дежурный по столовой. — Это серьёзное нарушение, о котором я обязан доложить вашему непосредственному командиру!

— А это и не драка, — нежно взяв его за грудки и ласково глядя в глаза, возразил я. — У нас Света просто немного неловкая. То заденет кого-нибудь, то тарелочку уронит. Но понемногу исправляется. Раньше намного всё хуже было.

— Ага! — заголосили все наши в разнобой. — Никакой драки. Случайность, которую каждый готов подтвердить.

— Да, что-то я сегодня переутомилась, — с кротким видом овечки произнесла довольная Радостина. — Всё из рук валится. Вернее, из ног. Бедный мальчик! И вы, господин дежурный курсантик, тоже ко мне близко не подходите. Я просто на всякий случай предупреждаю, чтобы потом обид не было.

Ну, а насчёт парадной формы на ужин… Это традиция или прописано в уставе базы?

— Естественно, традиция. И во многих учебных заведениях её придерживаются тоже, — на всякий случай сделав шаг назад, проговорил дежурный. — После ужина у всех свободное время, и будущие офицеры должны привыкать проводить его, как это принято у военных. В дружеской компании, за интересными беседами и настольными играми. Мы должны чувствовать плечо товарища не только в бою. Сплочённость ведёт к победе!

— Прекрасно! — демонстративно похлопала в ладони Светка. — А почему днём ты нам про это не сказал?

— Попрошу мне не тыкать. Я барон…

— А я графиня! И чего? Должна узнавать информацию от твоих родственников, раз сам мышей не ловишь? Дежурный ещё называется! Тьфу!

— Но я не знал, что вы не удосужились узнать элементарные вещи!

— А ты на что? У спасателей нет такой традиции.

— Попрошу не тыкать!

— А то что?

— Дуэль! В девять у меня окончание дежурства. В девять пятнадцать жду на площадке Чести!

— Отлично! — недобро оскалилась Радостина. — День паршивый и присутствует сильное желание кому-нибудь морду набить. Короче. Ты пока мысленно готовься огрести, а мне покушать не помешает. Пойдёмте, ребята!

Нахально сдвинув два столика вместе, мы уселись за ними, не обращая внимания на остальных курсантов.

— Свет, ты чего так раздухарилась? — поинтересовалась Зоя Воскресенская.

— Не знаю. Взбесили эти лощёные. Отвыкла за последние месяцы от понтов.

— Но ты должна понимать, что этот парень имеет за плечами минимум третий курс армейского училища, и подготовка у него посерьёзнее твоей.

— Ничего, — за Радостину ответил я. — Вы же сами видели их сегодняшние тренировки. Наш третий курс позлее этих и намного матеровитее. Если местным и рукопашку также нежно преподают, то шанс у нас есть.

— У меня, — поправила девушка.

— Не. У нас. Видишь, тобой отмудоханный мальчик сюда направляется? Уверен, что за реваншем. Отдай его мне? Тоже очень хочется кого-нибудь помучить.

— Хорошо. Но, Данила, будешь должен. Я тебе не бюро добрых услуг.

Глава 16

Обиженный тип нас не подвёл. Как только он решительно подошёл к Светлане, то я абсолютно случайно опрокинул на его отутюженные брюки тарелку с не очень наваристым, но пока ещё горячим супом.

— Да задолбал ты уже под ногами путаться! — расстроенно попенял ему. — Весь ужин испортил. Понимаю, что девушки у нас красивые, но это не повод ходить за ними хвостом. Будь мужиком, а не задротом.

В ответ я получил пару «ласковых» слов и вызов на дуэль. После ужина мы двинулись в сопровождении большой толпы курсантов в сторону дуэльного домика, или как его тут пафосно называют, площадки Чести.

На самом деле это больше напоминает цирк. Разница с ним в том, что вокруг арены был не цирковой бортик, а солидный защитный купол, охраняющий от случайного попадания всякой магической хрени в зрителей, сидящих в амфитеатре.

К удивлению, мы были не одни, желающие немного попинать ближнего своего. В окружении нескольких офицеров стояла наша Якутова и бравый прапор Станов.

— А вы чего здесь забыли? — рявкнул на нас он. — Не бесплатное зрелище! Сдриснули в казарму!

— Вообще-то, — пояснил я, — нам на ваши поединки взять и растереть, господин прапорщик. У нас свои тёрки с местными имеются.

— Не удивлен, что ты, Горюнов, в первый же вечер нарвался. Как был придурком, так им…

— А ничего, что это я первая вызвалась на дуэль? — с вызовом произнесла Светлана. — Потом, конечно, и Данила не отстал, но мне всё равно обидно, что все лавры другому отдаёте. И насчёт придурков… Вы тоже здесь первый вечер, но что-то не телевизор смотрите, а в дуэльном домике разминаетесь.

— О как! Тогда давайте, детишки, — соизволила раскрыть рот флегматичная Якутова. — Заодно и мастер-класс от нас с Антоном Ефремовичем увидите. Но вы помните моё обещание? Кто проиграет, тому лично морду разобью.

— Так вы тоже оба вляпались? — удивился я.

— Нет. Они, а не мы. И скоро вы это увидите.

Первым вышел на дуэльный круг Станов. Против него был примерно таких же габаритов очень рассерженный мужик. Рефери… или распорядитель объявил, что бой будет до первой раны средней тяжести. И предупредил, что в случае смертельного исхода виновный подлежит военному трибуналу. После этого предложил противникам примириться, но, естественно, ни один из них не согласился на подобное.

Дальше над ареной опустился защитный купол, и бойцы сошлись. Я впервые смотрел на бой с применением Дара. Он сильно должен отличаться от простого мордобоя. Так и оказалось.

Вначале противник Станова запустил в него фаерболом. Но прапор моментально отреагировал, создав водную стену около срывающегося с руки соперника огненного шара. Встретившиеся огонь и вода образовали паровой взрыв, на время закрыв от себя обоих дуэлянтов. Но не прошло и нескольких секунд, как горячий туман развеялся, и мы увидели, что Станов держит свой меч около горла армейского офицера.

— Он не будет наносить рану? — поинтересовался я у Якутовой.

— А зачем? Так ещё позорнее. Теперь этому вояке необходимо признать вслух своё поражение и, соответственно, неправоту. Либо это сделает секундант за гордеца. Но тогда родовой меч нашего противника отойдёт Станову, как будто бы это был смертельный поединок, и он его убил.

— Сдаюсь! — прохрипел соперник прапора. — Приношу свои извинения за неподобающее поведение!

— А что он сделал? — не отставал я от лейтенанта.

— Ехидно отозвался о его прапорщицких погонах. Антон этого не любит.

— Ого! Так он и меня мог за это вызвать.

— Нет. Курсанты с преподавателями не имеют право устраивать дуэли. Иначе бы вы нас ежедневно на них вызывали. Но язык лучше всё равно не распускай, Горюнов. Чревато и без дуэлей. Ты нас знаешь.

— К сожалению, да. А у вас какой повод для поединка?

— Ничего необычного. Завуалированное непристойное предложение и откровенный посыл местного ловеласа на хрен. Вы-то как сподобились?

— Тоже ничего нового, — улыбнулся я. — Никто не может стоять между нами и едой. Кроме вас, конечно.

— Веская причина. Ну вот и моя очередь настала.

— Удачи, госпожа лейтенант.

— Охренел? Она мне не нужна.

Против Якутовой вышел высокий, очень статный, манерный майор с высокомерным неприятным лицом. Именно выражение его морды и портило всё приличное впечатление. Издалека видно, что очень любит себя и считает чуть ли не эталоном красоты.

Как только опустился купол, Якутова приняла боевую стойку и замерла. Майор же стал бегать по арене и отмахиваться от невидимых противников то мечом, то каменными шарами, которые кастовал достаточно быстро.

— Морок навела, — пояснила мне Радостина. — Круто она этого мудака обложила.

— Ты видишь мороков?

— Конечно, Данила. А ты, как понимаю, нет? Уж больно лицо у тебя сейчас глупое.

— Только нашу мегеру, истуканом застывшую. Минус Дар. Что тут ещё сказать?

— Ага! Значит, она в засаде! Тогда смотри внимательнее. Как только предоставится шанс, лейтенант начнёт движение и станет видимой. Только армейцу это уже не поможет.

Света как в воду глядела. Казалось, заснувшая Якутова внезапно практически растворилась в воздухе, на скорости подскочив к своему противнику и основательно полоснув того по ноге. Брызги крови, болезненный вскрик, и рефери объявляет, что поединок Чести признал лейтенанта Якутову правой. Я посмотрел на часы: прошла ровно минута с начала этого интересного зрелища.

Дальше вышла Радостина. Мы все искренне болели за неё, но курсант оказался очень хорошо подготовлен и применил против Светы несколько воздушных плетей, от которых адептка Холода хоть и ушла, но сама ничего толком противопоставить не смогла. Оставался шанс лишь на владение мечом.

Тут оба бились на равных почти пять минут, совершая головокружительные кульбиты и орудуя на максимальной скорости. Мне даже пришлось включать свою способность видеть цель и замедлять время, иначе ничего не смог бы заметить. Но Света, увлёкшись фехтованием, пропустила небольшой удар воздушным кулаком в живот, что сбил ей дыхание и дал армейцу возможность поразить левое плечо.

— Один претендент на ночное свидание с половой тряпкой у нас сегодня есть, — произнёс прапор. — Теперь жду, когда ты, Горюнов, составишь компанию этой криворукой. Бери дежурный дуэльный меч, раз своего нет у распорядителя, и дуй на своё позорище.

После всего увиденного, я нехотя вышел на бой, понимая, что не владею нормально этой железякой в своих руках. Да и при активном Даре все курсанты в несколько раз быстрее меня. Это заведомый проигрыш, если… Серп! Боевой серп кроу!

Отставив в сторону бесполезный меч, встал посреди ристалища, блаженно улыбаясь и снова подключив Дар Орла, как для самого себя обозвал умение замедлять время и чувствовать цель.

— Уже сдаёшься? — ухмыльнулся яйцеотбитый курсант, видя мои пустые руки. — Правильно, щенок! Не со мной тебе тягаться. Сейчас за своей дамочкой вслед отправишься.

— Не волнуйся, — не убирая с лица улыбку, отвечаю ему. — Всё, что надо, у меня всегда при себе.

— Бой! — раздалось от распорядителя.

Вокруг меня на расстоянии метра внезапно осела земля. Вокруг, но не подо мной. Минус Дар должен блокировать любой Дар. Это и произошло. Дальше я получил в грудь кусок земли размером с шар для боулинга. И опять неувязочка у этого адепта Земли. Всего лишь форму мне испачкал.

Перепрыгиваю через полуметровую воронку и спокойно иду на противника, не забывая улыбаться от уха до уха. Психическая атака удалась! Курсант моментально оброс каменными доспехами и ринулся на меня, раскручивая меч внушительных размеров. Идёт медленно: видимо, земляные доспехи хоть и хорошо защищают, но сильно снижают скорость.

Между нами не больше двух метров. Одновременно призываю серп и атакую первым. Курсант даже не понял, что у меня за вещица, так как, наплевав на угрозу и понадеявшись на свою земляную защиту, рубанул меня по руке, намереваясь первым же ударом завершить бой.

Это он зря. От его оружия я ушёл легко, а вот мой серп и не такую броню пробить может. Его кончик легко вошёл в ляжку соперника. Серп тут же затопила волна возбуждения, и он попытался высосать армейца. Вовремя одёрнул оружие, приказав ему не своевольничать. Трупы нам не нужны.

— Поединок Чести признал курсанта Горюнова правым, — озадаченно произнёс распорядитель.

Вокруг стоит гробовая тишина, а поверженный парень, побледнев, падает на арену. Приказываю серпу исчезнуть от греха подальше. Он делает это неохотно, но в последний момент благодарит за кровь.

Дальше начинается настоящий хаос. Ко мне бегут разъярённые вояки, но наши, быстро сориентировавшись, встают на защиту, выставив свои мечи. Даже лейтенант с прапором.

— Прекратить! — орёт распорядитель в чине подполковника. — Оружие в ножны! Дар погасить!

Явно мужик с сильным ментальным Даром, так как народ послушно выполняет распоряжение, хотя и зыркает очень нехорошо в сторону моей персоны. Подполковник подходит ко мне и задаёт всего лишь один вопрос.

— Кто вы такой, чёрт подери?

— Курсант Данила Горюнов, — отвечаю ему по уставу. — Дар минус четыре и боевой серп кроу в виде основного оружия. В моих сопроводительных документах подобное должно быть. На всякий случай уточню: я не оборотень. Уже всё проверили в Императорской Школе Спасателей.

— Где взяли серп?

— Вампир подарил. Вначале подох, а потом подарил.

— Всё верно, — подтверждает Якутова. — Получил оружие на Испытании и каким-то чудом настроил на себя.

— А почему мне никто не сказал об этом перед дуэлью⁈ — разъярился подполковник.

— А вы меня и не спрашивали, — пожал я плечами. — Это не моя ошибка, а ваша. Да даже бы если и спросили, то могли бы отменить поединок?

— Нет, но это…

— Не понимаю, в чём сыр-бор, — вышел вперёд Станов. — По правилам дуэльного кодекса поединщик имеет право не раскрывать всех своих возможностей. Так что наш воспитанник ничего не нарушил и заслуженно победил.

— Оружием кровопийцы!

— И запрета на него тоже нет в правилах.

— А моральные запреты вы не учитываете, господа спасатели?

— Нет. Дуэль — это бой. А в бою разрешены все методы, которые не запрещены до его начала. Так что оставим розовые сопли для мирных барышень. Наша задача — выиграть, а не выглядеть красиво.

— Подтверждаю! — соглашается лейтенант и, повернувшись ко мне, прикладывает руку к фуражке. — Курсант Горюнов! Объявляю благодарность за находчивость и поздравляю с первой победой!

— Рад стараться, госпожа лейтенант! — в той же манере отвечаю я, вытянувшись по стойке смирно.

— Вы все ненормальные, — вздохнув, махнул рукой распорядитель и дал приказ: — Разойдись! Через десять минут отбой, дамы и господа!

К себе мы шли молча, но как только переступили порог, Якутова внезапно рассмеялась.

— Нет! Ну вы видели эти чванливые морды⁈ Всего лишь маленький серп в руках какого-то курсантика, а уже в штаны наложили! Вояки херовы! Мне весь вечер хотелось хотя бы одному из них морду расквасить, а тут такой праздник души! Эй, Горюнов! Ты в следующий раз, когда соберёшься кого-нибудь из этих на дуэль провоцировать, обязательно меня зови.

— Да. Вечер удался, — довольно произнёс прапор, расстёгивая китель. — Теперь лишний раз рты раскрывать не станут. Ну что, детишки? Всем отбой, кроме Радостиной.

— Пусть и она спит. Так уж и быть, ради своего хорошего настроения снимаю взыскание. Но, — резко посерьёзнела лейтенант. — Делайте выводы из произошедших сегодня дуэлей. Поверьте, что они не первые и не последние. Сейчас повезло Горюнову. Только момент неожиданности в следующий раз будет потерян. Даже твари по два раза на одну и ту же наживку не клюют, а уж не самые дурные армейские головы и подавно подобной глупости не совершают.

Господин прапорщик. Предлагаю завтра с утра погонять наших подопечных по работе с Даром. На примере Радостиной сегодня убедились, что дерутся хоть и красиво, но бестолково. В настоящем бою из них мертвецы получатся.

— Полностью поддерживаю. Сразу после кросса и начнём.

Утро выдалось хмурым и очень мерзким. Началась долгожданная оттепель, которая нам, к сожалению, радости не прибавила. Месить слякоть под ледяным дождём оказалось то ещё удовольствие. Но нашим инструкторам, казалось, было наплевать на погоду. И Якутова, и Станов неслись как лошади, а мы еле-еле успевали за ними.

Мокрые и замёрзшие, несмотря на испарину, прошли в специальный зал.

— Разбиваемся на пары… Нет! — передумала лейтенант. — Давайте-ка я вас вначале сама протестирую, а потом посмотрю, как наш геройский прапорщик будет проводить поединки. Горюнов! Как наша «звезда» ты первый спаррингуешь со мной.

Ну, чего-то подобного я и ожидал. Спокойно вышел в тренировочный круг и призвал серп. Якутина не стала тянуть резину и, как на вчерашней дуэли, замерла в боевой стойке с мечом. Я тоже стою и не двигаюсь. Можно, конечно, напасть, но интересно, что будет дальше.

— Совсем моих мороков не видишь? — произносит она.

— Только один. Мокрый, жалкий и неподвижный.

— Понятно. За морока потом отдельно ответишь. Почему не атакуешь?

— А зачем?

— Затем, что у нас учебный спарринг.

— Ну и учите.

— Да… Незадача с твоим минус Даром. Вот кто бы другой…

Недоговорив, Якутина кинулась в атаку, пытаясь поймать меня на расслабоне. Но я ожидал подобной пакости. Меч со звоном столкнулся с серпом, и мы начали кружить, всё больше и больше увеличивая темп схватки.

В какой-то момент я понял, что начинаю не успевать даже с помощью серпа, который наполовину контролирует ведение боя. Больше свободы я ему отдавать боюсь. Придётся подключать Орлиный Глаз. Но как только я попытался выйти на иной уровень понимания времени, как тут же почувствовал у своей шеи холодную сталь.

— Убит, — спокойно сказала лейтенант. — Курсант, ты допустил несколько ошибок. Первая: поверил, что мой ментальный Дар на тебя не действует. В принципе, так оно и есть. Но ты забыл другое… Или в твоём случае не знал.

Ты не чувствуешь моё воздействие, но сам не экранирован от выброса эмоций. Они схожи с мыслями, поэтому за доли секунды я легко просчитываю любое действие, направленное против меня.

Второе. Если есть преимущества, то не стоит затягивать с ними, играя с противником в кошки-мышки. Так ты даёшь шанс мне использовать мои сильные стороны. Плюс теряешь время. Усёк?

— Усёк. То есть, если бы первым кинулся во всеоружии, то смог бы победить?

— Обломаешься. У нас реально с тобой разный уровень. Я даже без Дара тебя сомну.

— Вряд ли, — возразил Станов. — У него рукопашка на уровне матёрого ветерана. Я сам в первый день знакомства подставился.

— Я говорю, Антон, не про драку на кулаках, а про владение оружием. Пока Данила не будет со своим боевым серпом на одном уровне восприятия, то задержка движения обеспечена. Нет достаточной связи между рукой и головой. Тут нужны серьёзные, изматывающие тренировки. Попробуй-ка сам с ним схлестнуться, и сразу поймёшь, о чём я говорю.

Станов долго себя упрашивать не заставил. Несмотря на то, что его магия на меня тоже не действовала, опосредованно, своим Даром прапор доставил мне много неудобств. Через минуту, а может и меньше, лежу в грязной луже с кончиком меча, упирающегося в лоб.

— Убит. Даже обидно, Горюнов. Думал, что дольше против меня провозишься. На такие детские уловки и последний кретин не ведётся.

— Я ничего не помню из прошлого, поэтому даже примерно не мог представить, что вы сотворите, господин прапорщик.

— Верно. И это тоже большая проблема, — согласился он. — Потенциал и уровень говнистости в тебе правильный, а элементарных знаний нет. На одних морально-волевых качествах в нашем деле далеко не уедешь.

— Придётся исправлять, — подтвердила Якутова. — Значит, после ужина у тебя не свободное время, а занятия в этом зале… У всех занятия в этом зале. Ты должен научиться без применения Дара уворачиваться от элементарных ударов своих товарищей.

Потом, как освоишься, среди армейских подберём тебе недостающих адептов. После отбоя два часа на теоретическую самоподготовку. Должен наизусть выучить все виды Дара, классификацию и чем каждый уровень отличается от других.

— С удовольствием. Литературой обеспечите?

— Вообще-то у нас правило: всё, что надо, добываешь сам. Но в порядке исключения принесу необходимые книги. Пока что ты, несмотря на всю свою необычную силу, самое слабое звено в команде. Тормозишь всех своей безграмотностью.

Ну а теперь отдыхай и внимательно наблюдай, как мы работаем с остальными курсантами.

Как ни прискорбно это осознавать, но инструкторы полностью правы. Я всего лишь несколько месяцев назад узнал о таком чуде, как Дар. Ну а что это такое, так пока и не понял. Когда же посмотрел, как в комплексе с рукопашным и мечевым боем работают мои одногруппники, то окончательно убедился: надо не просто учиться, а СРОЧНО! От этого скоро будет зависеть моя жизнь и жизни людей рядом.

Глава 17

С этого дня мой сон сократился с восьми до пяти часов в сутки. В принципе, после изматывающих недель среди претендентов это казалось абсолютно нормальным отдыхом. Да и интересно оказалось читать про историю этого мира.

Пятьсот тридцать один год назад случилась серьёзная катастрофа, объяснения которой до сих пор нет. Несколько Реальностей столкнулись между собой, разорвав пространственно-временной континуум и нарушив херову гору различных физических законов. Это явление получило название Великое Слияние, и с момента его появления пошёл новый отсчёт календаря.

Во всех этих Реальностях оказались не просто живые, а разумные существа. Многие учёные подозревают, что это не случайность. Видимо, какая-то раса проводила свои эксперименты и допроводилась. Есть также теория, что Великое Слияние — не плачевный результат опасного эксперимента, а целенаправленная экспансия одной из рас.

Дальше почти восемьдесят лет шла ожесточённая резня за место под солнцем, ибо как-то невзлюбили расы чуждые элементы под боком. Все против всех. Она ещё усугублялась тем, что после Слияния появился так называемый Дар. Неизвестно, что прибавилось у враждующих с людьми существ, но сирьенны научились выходить на берег, а наши потомки заимели связь со стихиями. Или, как лейтенант Якутова, ментально-пространственные способности.

Основных направлений несколько: Вода, Огонь, Воздух, Земля. Чуть в стороне стоит Холод. У человека может быть способность лишь к одной стихии, но люди научились составлять комбинации из одарённых, усиливая эффективность Дара.

Особая каста — люди с Даром Восприятия. Они могут воздействовать не только на разум, но и на пространство. Создание Воронок и пробитие защитных барьеров неприятеля почти полностью лежит на их плечах.

Классификация силы Дара проста: его отсутствие является исходным нулём, а максимальный уровень — десятый. Встречаются, правда, аномалии с минусом, вроде меня. Но они очень редкие. И свойства этого отклонения до конца не изучены, так как нет чёткой отправной от стихии или способностей.

Конечно, далеко не все люди стали одарёнными. Но те, кому посчастливилось, образовали новую аристократию, передающую из поколения в поколение свой Дар и основав Рода. Над всеми Родами стоит Император.

Должность на удивление не наследственная. После смерти императора одиннадцать Великих Князей выбирают нового. Причём ни они сами, ни их родичи не имеют прав на трон, чтобы не был перекос интересов в сторону одного клана.

В этом мире с наследственностью вообще всё интересно. Что император, что Великие Князья, что главы любого Рода выбираются. У власти становится не первый сын или старейшина, а самый сильный и умный, способный дать Роду процветание.

В других сложившихся странах ситуация с правителями в чём-то схожая. Жаль только, что интересы у каждого свои. Люди хоть и объединяются против внешнего врага, но и между собой не перестают делить власть и прочие ништяки. Как только на время затихают войны с тварями, так начинаются межгосударственные. Всем очень хочется усилиться за счёт соседа.

Примерно через восемьдесят лет после Великого Слияния на первый план вышли не военные, а дипломаты. Воюя друг с другом, все расы были настолько истощены, что даже последний дурак понимал, чем всё закончится. Почти пятьдесят лет занял процесс болтологии, в результате которой стало понятно, с кем можно договариваться, а с кем не очень.

Быстрее всего люди нашли взаимопонимание с сирьеннами. Со временем союз с русалками окреп настолько, что и мы, и они перестали разделять наши миры, объединив его в один. Это дало большие дивиденды обеим расам и серьёзный толчок к развитию техномагии.

С кроу не заладилось сразу. Вампиры рассматривают людей и сирьенн исключительно как пищу. Наша кровь им очень подходит для энергетической подпитки способностей. Хотели кроу и харков в своё меню включить, но гоблинская кровь, при почти полной идентичности человеческой, почему-то не даёт энергию, а забирает из кровососов.

Вообще-то, забирать — это не только в крови харков, но и в их менталитете. Агрессивные нацики, считающие, что во всех Реальностях должны править лишь зелёные человечки. Очень сильные менталисты и кое-что понимают в технике. Несмотря на внешнюю несуразность, самый сложный из всех противников. Тем более, когда заключили союз с кроу.

Это был логичный ход со стороны обоих видов тварей. Для кроу в качестве пищи гоблины бесполезны, зато опасны многочисленностью, и лучше таких иметь в дружках. А харки с вампирами предпочитают дружить из-за того, что те не поддаются на их ментальные атаки и тоже могут представлять серьёзную угрозу, если станут врагами.

Сразу вспоминается старая притча про плывущую черепаху и змею на ней. Одна не может укусить, чтобы не утонуть, а другая не может утопить, чтобы не быть укушенной. Примерно вот такие же отношения у вампиров с гоблинами.

Мелии, они же дриады. Судя по картинкам в учебниках, на соблазнительных героинь древнегреческих мифологий совсем не похожи. Эдакая женская ипостась ходячего дерева из «Властелина колец». Только размерами меньше. Но и слово «женская» тут не подходит: мелии размножаются опылением.

Как и все растения, постоянно пытаются увеличить свой ареал обитания. Но как разумные существа понимают, что если будут вести себя слишком агрессивно, то и на доски могут пойти. Вот и действуют осторожно, исподтишка.

Элементали. Каждый или каждая каусес — у них тоже нет разделения полов, представляет собой сгусток энергий различных стихий. Время от времени любая из стихий может руководить способностями или настроением каусес. Поэтому они иногда с нами дружат, а иногда воюют. И понять, когда очередное «иногда» наступит у этих постоянно трансформирующихся истеричек не представляется возможным.

Даже сам контакт с ними установить было тяжело, так как элементали способны изъясняться исключительно мыслеобразами на ментальном уровне. Все стараются держаться от них подальше. Каусес, как обезьяна с гранатой: никогда не знаешь, куда кинет.

А вот маиды или джинны, наоборот, очень флегматичны и замкнуты. Говорят, что могут жить тысячи лет, но никто это не проверял. Для маидов главное — стабильность. Они делают вид, что никакого Великого Слияния не было и продолжают вести свой традиционный образ жизни. Особо никуда не лезут. Только, не дай бог, кто-то хоть на полшага заступит в их Реальность, то сразу же устраивают короткую, но очень кровавую карательную акцию.

Правда, маиды-женщины, которых в нашем мире окрестили суккубами, любят наплевать на собственные правила и отправиться на охоту в чужие Реальности. Их интересует сексуальная энергия. И неважно какая: за исключением каусес и мелий могут выдоить представителя или представительницу любой расы.

Суккубов ловят, уничтожают. Присылают по этому поводу маидам ноты протеста. Но те на них никак не реагируют, отбрёхиваясь, что всё находящееся за их границами — это личное дело других рас. В принципе, так оно и есть. Жаль только, что маидов-мужчин всего несколько тысяч на всю их Реальность, а вот суккубов-женщин у каждого маида по паре десятков тысяч.

Несмотря на малочисленность, воевать против джиннов на их территории подобно самоубийству. Очень сильный Дар у каждого. Зато на нашей территории он сильно ослабевает, что время от времени даёт возможность сократить их поголовье, когда вылазят на карательные операции. Правда, какой кровью это обходится, и читать страшно.

Есть ещё одна раса… Если можно так сказать. Оборотни или предатели — это бывшие люди, которые по каким-то причинам перекинулись на сторону наших врагов, но при этом не были съедены или тупо убиты. Что там с ними творят кроу и харки, до сих пор непонятно. Но внешне оставаясь человеком, оборотень приобретает удивительный Дар, совмещающий в себе части Даров трёх рас.

Предатели сильны в своей универсальности, пользуясь то крутыми ментальными способностями, то вампирским ускорением или возможностью слегка управлять всеми стихиями. Их интеллект зашкаливает, так же как и ненависть к человечеству.

Эти хитрые, с виду серенькие по способностям твари в нужный момент раскрываются во всей красе, принося неисчислимые беды нашей Реальности. Они проникают во все сферы общества, дожидаясь своего часа. Вычислить их можно лишь случайно, когда пользуются не оставшимся от человека Даром, а именно своим, универсальным. Ну и после смерти оборотни сильно меняются.

Теперь мне даже странно, что меня не признали оборотнем со всеми этими нелепостями с серпом и потерянной памятью. Скорее всего, жив благодаря докторам-сирьеннам Шуал Шам и Шуал Таур. Не зря русалочки изучали все мои жидкости, вплоть до слёз и желудочного сока.

В будущем нужно быть осторожнее и не выпячивать свои странности, насколько это позволит моё новое тело с множественными печатями Смерти. И пусть я взял почти под полный контроль безбашенного Данилу Горюнова, но он во мне живёт, постоянно раздвигая рамки дозволенного и превращая серьёзного мужика майора Галича в наглого пацана.

Хотя, с другой стороны, мне эта вторая молодость нравится. Снова почувствовал вкус к жизни. Такой шанс редко кому предоставляется. Теперь могу заново выстроить свою судьбу, любить, заводить друзей. Да и карьерная лестница тоже может оказаться намного более удачной, так как опыт имею и смогу не повторить многие свои ошибки.

Одну из ошибок я уже исправил. Это отношения с армейскими курсантами. Уже на первом занятии умудрился. Нас хитромудрые инструкторы распихали по разным классам, не давая всей бандой наводить свои порядки среди обучающихся. При моём появлении в классе армейские курсанты моментально напряглись. Вижу нехорошие взгляды, но, помня о вчерашней дуэли с применением вампирского серпа, никто не решается конфликтовать.

Не обращая внимания, сел и достал письменные принадлежности. Все остальные тоже расселись по два человека за парту. Лишь рядом со мной пустое место. Зашедшего преподавателя приветствовали стоя. В ответ я услышал не привычные оскорбления, как это принято в школе спасателей, а вполне себе вежливый ответ от майора, проводившего наш урок.

— Итак, господа курсанты, — начал он, — сегодняшняя тема посвящена оборонительным действиям малых групп при обороне. Именно такими группами вам и придётся командовать во время летней практики…

— Извините за опоздание, господин майор! — прервав урок, заглянула в класс молоденькая курсантка.

— Для того, чтобы извинить, мне необходимо знать причину вашего опоздания.

— Э-э-э-э… Личные гигиенические проблемы.

— Понимаю. Садитесь, но впредь заранее предугадывайте подобное.

Я мысленно усмехнулся. Это у них проблемы называются! У нас девчонок-претенденток в несколько раз больше было, и то никогда подобные вещи злобных преподов не волновали. Вот открытый перелом — это уважительная причина для опоздания. Причём в лазарет идёшь сам, если хотя бы одна нога цела.

Курсантка огляделась по сторонам и, увидев пустое место, осторожно села рядом со мной. Кто-то сбоку хмыкнул, явно показывая, что место выбрано ею неудачно.

— Продолжим. Надеюсь, больше опоздавших не будет, — проговорил майор и посмотрел на мою соседку. — Карамзина, раз вы опоздали, то вам и отвечать первой. Как думаете, какой вид обороны вам предстоит отработать на практике, если получите сержантское звание?

— Позиционную оборону, — не вставая с места, произнесла она. — Активная или манёвренная совершается большими группами. Рота или взвод для неё не годится.

— Хм… То есть на манёвренную вы отправляете не меньше батальона?

— Естественно, господин майор. Меньше нет смысла.

— В этом и кроется существенная ошибка! Те же самые батальоны состоят из более мелких воинских подразделений, а значит, вы тоже можете оказаться не в позиционной, а в активной фазе обороны. И тут сразу же возникает вопрос…

Договорить он не успел. Курсантка внезапно побледнела и потеряла сознание. Я первый кинулся ей на помощь, но как только прикоснулся к девушке, меня словно током шибануло. Чувствую в руке неприятный зуд. Это серп хочет вырваться наружу. Ещё не до конца понимаю его эмоции, но, кажется, он встревожен. С чего бы это?

Ответ пришёл быстро. Курсантка так же внезапно очнулась, как и вырубилась, и вскочила. Но, посмотрев на её лицо, я ужаснулся. Это не та миловидная серьёзная девушка, что смущённо вошла в класс. Такое ощущение, что она умерла минимум неделю назад и лежала не в самом холодном месте. Запах тоже соответствующий.

Действуя на автомате, материализовал серп и вошёл в состояние Орлиного Глаза. Вовремя! Эта зомби-курсантка схватила меня за горло. Причём так быстро, что не успел проследить за её движением. Зато серп успел и отсёк хваталку твари. Даже после этого её пальцы не отпустили моё горло.

Но это неважно, так как вторая рука с острыми когтями пытается завершить начатое. Кончик серпа глубоко врезается в лоб бешеной и раскалывает ей башку напополам. На этом бой закончен.

Стою с обрубком руки на горле над окровавленным телом. Фильм ужасов, однакося… Чую, что сейчас мне прилетит от остальных курсантов. Они и так мне не доверяют, а тут подобное с их подругой сотворил. Хотя на подружку эта тварь мало похожа.

Но, кажется, никто ещё не понял, что произошло. Все словно в оцепенении. Чёрт! Я же на ускоренном восприятии времени. Выхожу из этого состояния и слышу звук тревоги.

— Оборотень! — первым реагирует преподаватель и через стол перепрыгивает ко мне, превратив кулаки в два огненных сгустка.

Решив, что меня сейчас будут убивать, принимаю боевую стойку. Но серп почему-то спокоен. Да эта железяка пока поумнее меня будет! Майор, не обращая на меня никакого внимания, рассматривает дохлое тело.

— Всем покинуть кабинет! — приказывает он. — Горюнов! Вы единственный при оружии, поэтому остаётесь со мной до прибытия тревожной группы.

Дежурные бойцы не заставили себя долго ждать, явившись буквально через полторы минуты. А через три вбежали прапорщик Станов и лейтенант Якутова.

— Ты чего опять натворил⁈ — она схватила меня за грудки. — Убью, паскуда!

Я быстро пересказал случившееся. Лейтенант тут же отпустила и даже поправила на мне замявшуюся форму.

— Молодец, Горюнов!

— Ещё какой! — подтвердил преподаватель. — От момента начала инцидента до его конца прошло всего три секунды. И за это время курсанту пришлось не только понять, кто перед ним, но и ликвидировать угрозу. А уж оборотня в рукопашную…

— Она оборотень? — хрипло перебил его я, уже снявший с горла руку, но ещё не до конца оклемавшийся от железной хватки противницы.

— Самая натуральная, курсант Горюнов. И очень странно, что приняла свой истинный облик просто так, без веской причины.

— Не вижу ничего странного. Молодая ещё, свежесделанная. У них бывает нестабильный облик, — пояснил Станов.

— Не думаю, что всё так просто, — возразила ему Якутина. — И насчёт молодости этой твари тоже готова поспорить.

— Согласен с вами, госпожа лейтенант, — согласился с ней преподаватель. — После завершения третьего курса Карамзина вместе с частью своих одногруппников была сразу направлена сюда. То есть последние десять месяцев жила на казарменном положении, у всех на виду. За такой срок оборотень полностью становится сложившимся.

И я не уверен, что её обработали в этом году. Могли ещё до поступления в военное училище или во время каникул. Это, сами понимаете, значительно увеличивает возраст оборотня. Непонятно, почему Карамзина так себя повела именно сейчас. Думаю, что СБ разберётся в этом вопросе лучше нас с вами.

Вспомни про сб-шников, и они появятся. Меня отвели в «хитрый домик» и долго, с удовольствием допрашивали, заставляя чуть ли не по секундам вспоминать не только сам бой, но и весь день. Уверен, что крутят всех, кто был в контакте со мной или присутствовал свидетелем в классе.

Примечательно, что мой допрос вёл уже знакомый следователь Комов, который ранее допрашивал в частной клинике. Когда из меня выжали всё, что можно, я прямо спросил у него:

— Илья Сергеевич, Вы оказались рядом, хотя обучаюсь теперь далеко от столицы. Напрашивается подозрение, что ведёте моё дело до сих пор.

— Не так, Горюнов. Я курирую вас от своего ведомства. Или вы думаете, что подобную странную личность отпустим в свободное плавание?

— Я удивлён, что вообще отпустили.

— Вот видите, сами всё понимаете. Просто раньше наблюдал, так сказать, на расстоянии. Что будет дальше, не знаю. Ваш новый талант перекрыл все остальные, хотя теперь полностью уверен, что к оборотням вы никакого отношения не имеете… Извините, имеете! — сам себя одёрнул Комов. — У меня сложилось чёткое впечатление, что это благодаря вам произошло развоплощение курсантки Карамзиной. Вы как-то воздействовали на неё.

— Вряд ли. Даже не прикасался к ней, — опроверг его теорию я.

— Давайте вместе выстроим цепочку и сами поймёте мою правоту, — стал загибать следак пальцы. — Прогрессирующий уровень минус Дара. Несвойственная нормальным одарённым способность надолго замедлять время и зрительно приближать объекты. Приручение боевого серпа Кроу. Развоплотившийся оборотень рядом с вами. В конце концов, его убийство. А последнее, поверьте, очень сложное задание даже для хорошо подготовленных армейских офицеров. Про спасателей молчу, так как у них уровень запредельный. Все названные мной пункты не вписываются в общую картину обыкновенных случайностей. Что скажете?

— То, что мне необходимо подумать над вашими словами.

— Правильно. Думайте. На всякий случай я оставлю вам свой контакт. Хотя видеться будем часто, но если что-то случиться, то я всегда на связи.

С этими словами Комов ушёл. Ну а я уже на следующий день превратился среди курсантов из изгоя чуть ли не в спасителя всего класса. Или спасателя? Потом разберусь, на кого больше похож.

Глава 18

Продолжение этого инцидента случилось через два дня. Прибыл генерал Ростоцкий и вызвал к себе.

— Данила, — по-простому начал он, показывая, что разговор неофициальный. — У меня к вам есть одна личная просьба. Опасная к тому же.

— Слушаю, Геннадий Григорьевич, внимательно. Начало уже заинтриговало.

— Нисколько не сомневаюсь, — улыбнулся он. — Дело очень щекотливое. Не прыжок на сёрфборде с водопада, но… Здесь, при штабе есть один молодой лейтенант. Достаточно талантливый и в порочных связях не замечен. Награждён Серебряной лентой за проявленное мужество в боях. С виду прекрасный образчик воинской чести и доблести. Как говорится: отец солдатам, слуга Государю. Думаю, что в ближайшее время получит повышение в звании и приличную должность. Только вот меня терзают смутные сомнения: человек ли он.

— Оборотень?

— Я не могу с уверенностью утверждать. Всё на уровне внутренних ощущений. И тут встаёт дилемма: продвигать ли его дальше по служебной лестнице или задвинуть в невзрачные штабные писаки, внимательно отслеживая и ожидая подвоха. А если парень нормальный и я всё себе надумал? Очень непрофессионально гробить ценные кадры. Дело осложняется ещё и тем, что Роман является сыном моего хорошего друга, графа Аберия. Как я буду выглядеть, если начну сильно копать под его отпрыска?

— Думаю, что не очень красиво.

— Именно. Поэтому, получив свеженькие данные, что вы, возможно, плохо влияете на оборотней, сразу же прикатил из Тулы сюда на базу. Поможете? Неофициально, конечно. Я обязательно оплачу ваши…

— Нет, — категорически отказался я. — Господин генерал, вы и так уже многое для меня сделали.

— Это была лишь маленькая услуга за спасённую жизнь.

— Тем не менее, давайте оставим финансовую тему до лучших времён. Единственное, как на это посмотрит СБ?

— Комов дал мне разрешение на подобное.

— Ого! Вы у него разрешения спрашиваете?

— Илья Сергеевич является Старшим следователем по особым делам. А с такими фигурами считаются все. Не смотрите на его майорское звание, оно похлеще некоторых полковничьих будет.

— Высоко меня ценят.

— Не представляете насколько, Данила. Но это уже не моя епархия, поэтому не будем растекаться в ненужных разговорах. Раз вы не против, то план у меня простой. На днях ваш класс отправляется на ознакомительную экскурсию в штаб тульской дивизии. Такое является нормой и не вызовет лишних вопросов.

Я попрошу… Вернее, не я лично, но именно Роман Аберия будет вашим гидом. Старайтесь держаться к нему как можно ближе. Если за час никаких метаморфоз с лейтенантом не произойдёт, то я выдохну спокойно и уже на следующий день подпишу приказ на его капитанские погоны.

— А если произойдёт? Вы понимаете, что вокруг будет много народа и кто-то может пострадать?

— Естественно. Поэтому с классом поедет лейтенант Якутова. Галина — отличный спасатель, несмотря на свой невысокий чин и молодость. Да и выделяться в толпе не будет. Можно, конечно, и Станова вместо неё, только он менее сдержан в эмоциях.

— А если их вдвоём, Геннадий Григорьевич? Чтобы наверняка?

— Нет. Два имперских спасателя — это уже группа. На боевом задании они подомнут всех под себя, заставив играть полностью по своим правилам и выбиваться из экскурсионного сценария. Поверьте, я знаю, что говорю. Лейтенанта Якутовой и одной хватит.

— Как скажете, — согласился я, понимая, что генералу виднее. — Но ведь совсем не факт, что я могу воздействовать на оборотней. Вы это учитываете?

— Ничего! Выкрутимся! — подмигнул мне Ростоцкий. — Война план покажет.

Через два дня мы выдвинулись на автобусе в сторону Тулы. С армейскими курсантами из своего класса я уже перезнакомился, поэтому сама поездка прошла не скучно. Вообще-то, парни и девчонки оказались нормальными, только меня не покидает чувство, будто бы они младше членов моей группы, хотя по факту и старше их на пару-тройку лет. И слишком вежливые ещё, нервируя этим до зубовного скрежета.

Видимо, даже несколько месяцев с Императорской Школе Спасателей сильно изменили нашу психику. Интересно, что чувствуют в себе настоящие спасатели? Надо будет у Якутовой потом поинтересоваться. У Станова не получится: слишком немногословен, если, конечно, разнос нам не устраивает. Тут у него словарный запас неисчерпаем в плане ругательств.

Когда мы оказались в тульском штабе, то я впервые увидел своего подопечного. Весёлый молодой офицер Роман Аберия словно сошёл с плакатов о призыве на военную службу: высок, широкоплеч и с белозубой улыбкой, кажется, что не в тридцать два, а во все шестьдесят четыре зуба.

Все девочки-курсантки так смотрели на него, что не нужно уметь читать мысли, чтобы понять, какие фантазии сейчас у них в голове. Лишь только Якутова тихо, но очень презрительно хмыкнула. Правда, для этой мамзели все, кто не спасатель, не заслуживают внимания.

Роман Аберия оказался на редкость интересным, красноречивым гидом, относящимся к порученному заданию с огоньком. Не было никакого занудного бубнёжа. Всё с шутками и некой долей незлобливой иронии как к себе, так и к сослуживцам, к которым мы заходили в кабинеты. Судя по ответам, его здесь любят и уважают.

Не знаю, отчего так на него дурно подумал генерал Ростоцкий, но парень мне нравится. Другое дело, что к мнению человека с десятым уровнем Дара стоит прислушаться, да и курсантка-оборотень с виду была обаяшечкой.

Моё задание осложнялось тем, что к нашему герою сложно подобраться очень близко. Девчонки совсем «поплыли», не давая никому приблизиться к Роману. Кажется, он действует на них, как валерьянка на котов. Даже Якутова, несмотря на своё изначальное пренебрежение, сдалась и уже в первых рядах пытается строить глазки. Слегка, но пытается.

По мне: так лейтенант Аберия по своим характеристикам больше на суккуба смахивает, чем на оборотня. Говорят, что женщины-джинны могут принимать любой облик, не разделяя сексуальную энергию по половому признаку. Другое дело, что возможность притворяться иным существом у них длится всего несколько часов, так что грешить на суккубов не стоит.

С трудом, но пробился в первые ряды. Роман благожелательно посмотрел на меня, показывая всем своим видом, что рад разбавлению женского коллектива. Но буквально через пару минут отчего-то начал становиться всё мрачнее и мрачнее, стараясь отодвинуться от нас как можно дальше.

— На этом, — уже вымученно улыбнулся он, резко прервав очередное объяснение, — наша с вами встреча подошла к концу. Думаю, что на все вопросы вам с удовольствием ответит любой наш офицер. Мне же, к сожалению, пора. Служба зовёт.

Кивком поблагодарив курсантов, Аберия начал быстро удаляться. Подобное странное поведение не укрылось и от внимательного взгляда Якутовой, которая уже пришла в норму, перестав флиртовать.

— За ним. Бегом, — тихо приказала она. — Пока близко не подходи. Дай мне зажать его в безлюдном углу.

— Слушаюсь, — также не повышая голоса, ответил я. — Но в углу не получится. Кажется, объект спешит к выходу.

— Ничего, Данила, не потеряем. От меня просто так не уходят.

Мои подозрения оказались верны. Как только Аберия вышел из зоны видимости курсантов, то сорвался на бег. Мы поспешили за ним, стараясь не попадаться на глаза раньше времени. Уже на улице перед штабом Якутова резко увеличила скорость и нагнала Романа.

— Господин лейтенант! — соблазнительно проворковала она, схватив того за локоть. — Предлагаю провести ещё одну маленькую экскурсию.

— Извините, госпожа лейтенант, но я очень тороплюсь.

— Ты не понял, Ромочка. Экскурсию буду проводить я… По очень эротичным местам своего тела. У тебя когда-нибудь был секс со спасательницей? Уверена, что нет. Много потеряешь, если откажешься.

— Как вас зовут?

— Галина. Но ты можешь звать меня в любое время дня и ночи. Если занят сейчас, то, может, контактик скинешь? Учти! Два раза я не предлагаю.

— Галина… — нервно ответил он. — Я бы с удовольствием с вами встретился, только сейчас, правда, очень занят. Записывайте мой номер.

Пока Якутова любезничала, включив все свои нехилые чары и отвлекая Аберию, я подкрался сзади и встал почти вплотную к ничего не чувствующему парню. Да нет! Кажется, что-то чувствует. Начинает дёргаться, но спасательница крепко держит его за рукав кителя, соблазняя так, что даже мне захотелось.

Я тоже чувствую. Вернее, не я, а серп. Он опять начал беспокоиться, пытаясь выбраться наружу. Сомнений не остаётся: перед нами оборотень. Но убивать его пока нельзя. Нужно дождаться изменения внешности, чтобы потом у Ростоцкого была отмазка перед другом о якобы случайном выявлении твари.

Оборотень не подвёл. Хоть он и продержался рядом со мной дольше курсантки, но в какой-то момент не выдержал и упал на землю. Дар Орла я включил, серп в моей руке. Но ничего путного сделать не успеваю.

Видимо, тварь оказалась более матёрая, чем та, на базе. Серп просвистел в воздухе впустую, выбив лишь искры из мостовой. Вот это скорость! Но, оказывается, лишь я один сейчас охреневаю. Якутова уже рубится с оборотнем так, что даже моё замедление времени мало помогает.

Плохо другое: лейтенант поддаётся под натиском Аберии. Осторожно, стараясь сильно не отсвечивать, подкрадываюсь к нему сзади. Увлёкшийся поединком оборотень не замечает меня. Я подгадал момент, замахнулся и… Вижу, как тварь практически распадается на две половинки от меча спасательницы.

— Ничего так, размялись, — спокойно произносит Якутова, убирая оружие.

— Размялась, — честно возражаю ей. — Я всего лишь статистом подрабатывал. Скажите, госпожа лейтенант, вы мне на спарринге поддавались?

— Естественно. И я, и прапорщик. Теперь усёк разницу между своими понтами и нормальной выучкой одарённого спасателя?

— Усёк… — привычно ответил я, понурив голову. — Боюсь, что у меня так никогда не получится.

— Не надо бояться. Надо учиться и Дар свой развивать. А вообще-то молодец. Реакция хорошая. Немного не дотянулся своим серпом до оборотня, когда невмоготу ему стало. И сейчас стоишь передо мной, а не блюёшь во все стороны. О! Защитнички Родины очнулись! Бегут недотёпы. Долго булками шевелят.

— Чего их винить? Вроде быстро явились. Бой, по моим ощущениям, всего секунд пять в реальном времени длился.

— По меркам спасателей это целая вечность. Ты хоть что-то из моих приёмов запомнил? Я ж не зря так долго перед оборотнем выпендривалась.

Ответить не успел. Нас окружили военные, нехорошо наставив различные стреляющие штуки. Потом завели обратно в штаб, где провели тщательный допрос, закончившийся с появлением расстроенного генерала Ростоцкого.

— К сожалению, я был прав, — грустно произнёс он, когда мы остались втроём. — Эх, Роман, Роман… Как он умудрился в такое вляпаться? Жуткая трагедия для графа Аберия. А что с женой его будет, даже представить боюсь.

— Тут уж пардон, господин генерал, — развела руки Якутова. — Сами просили, вот мы и расстались.

— Нет, Галя! Ты неправильно меня поняла! И я очень благодарен вам за помощь. Даже не знаю, чем и отблагодарить…

— Запись боя скиньте. На камеры же всё попало? Я специально под ними уничтожение твари произвела, чтобы было видеодоказательство, а не просто словесные утверждения свидетелей. Да и чего бы они увидели? До сих пор не могу понять, почему так хреново армейцев готовят. Вон даже этот сопляк Горюнов и то половину вашего штаба разнести может.

— Ты уж палку-то, лейтенант, не перегибай! — возмутился Ростоцкий. — Пару-тройку офицеров на тот свет бы отправил, но не более того. Вот ты или отец твой, те всех бы разнесли. А Даниле до вас ещё очень далеко. Да и не нужны армии подобные вояки в большом количестве. Во-первых, их попросту не подготовить. Ну а во-вторых, мы сильны не Даром, а сплочённостью.

— Да знаю я, Геннадий Григорьевич. Ты уж извини, но всё равно меня это бесит.

— Как и вы бесите нас, единоличники фиговы, — улыбнулся Ростоцкий. — Каждому своё и на своём месте. Вот отправишься вместе со своей сержантской ребятнёй на армейскую практику и, думаю, поймёшь кое-что. Тебе, Галя, тоже полезно будет в линейных частях простого пороху понюхать.

— Да я его вместо одеколона пью, когда коньяк заканчивается!

— Так отцу твоему и наябедничаю.

— Ради бога! Он же сам наливает.

— Ладно, лейтенант Якутова, — внезапно посерьёзнел генерал. — Оставим шуточки для более подходящего момента. Ещё раз спасибо за службу. Вам пора выдвигаться на базу. И так много времени потеряли.

Всю обратную дорогу я отбивался от сокурсников, просивших пересказать очередной бой с оборотнем. В этот момент во мне решил проснуться прошлый Данила. Подумав, что от безобидной шалости с меня не убудет, расслабился и стал безбожно врать под ироничным взглядом лейтенанта, с трудом сдерживающейся, чтобы не заржать.

Где-то на десятой или одиннадцатой, отрубленной и вновь выросшей голове оборотня, которую мы с Якутовой снесли одновременно, по ходу дела перевернув пару армейских джипов, я устал. Ну, не то чтобы очень — просто курсанты перестали мне верить.

— Горюнов! Ну зачем вы всё это придумали? — с укором произнёс старшина класса по фамилии Сотников. — Право слово, словно детей малых пытаетесь всякой ерундой накормить.

— Но вы же слушали?

— Да. Было интересно, в какой момент иссякнет ваша фантазия.

— Она не иссякла — просто в горле пересохло. И не надо так на меня смотреть. Ну, приврал слегка. С кем не бывает?

— Слегка⁈

— Ладно, сильно. Зато дорогу скоротали за моим рассказом. Всё польза.

— Ну, если только это вас оправдывает.

— Госпожа лейтенант, — обратилась одна из курсанток к Якутиной. — От Горюнова мы правды не дождались. Может, вы нам поведаете, как на самом деле всё было?

— Легко, ребятишки! — усмехнулась она.

Далее спасательница стала рассказывать свою версию событий. Правда, от моей она отличалась лишь тем, что вместо меча оборотень использовал, как дубину, внезапно отросший, весь покрытый шипами огромный член, от удара которым Якутова несколько раз спасла нерадивого курсанта Горюнова.

Красочные описания, как бравая лейтенант раз за разом отсекает вновь выросшее «оружие» твари, заставляли краснеть девушек и морщиться непроизвольно прикрывающих своё достоинство парней.

Окончательно завравшуюся Якутову никто из вежливых курсантов перебить не посмел. Ещё бы! Старшая по званию! Так, по моим подсчётам, где-то на тридцатой отрубленной голове и пятнадцатом члене мы и доехали до базы.

Но уже в нашем домике, собрав всю группу, лейтенант приняла серьёзный вид и включила запись боя с оборотнем. Причём мы не просто смотрели его вначале в нормальном, а потом и в замедленном виде, но и получали комментарии от Якутиной по каждому её движению.

Досталось и мне. Правда, по моему фиаско прошлись мягонько, отметив лишь одну главную ошибку. Оказывается, если хочешь грохнуть эту тварь, то нужно бить не в то место, где она сейчас, а куда должна переместиться через мгновение. Иначе просто-напросто не успеешь, так как ускорение полностью сформировавшегося оборотня равняется сильному, только что попившему кровушки кроу. Чтобы предугадать движение оборотня, необходимо знать все его повадки.

Вот их мы и разбирали почти два дня, пялясь в уже ненавистную после сотого просмотра запись боя. Потом, на основании полученных теоретических знаний в зале пытались имитировать тварь, стараясь не попасть под тренировочную палку партнёра по спаррингу. Примечательно, что оба инструктора вместе с нами устраивали учебные бои, разбирая каждую мелочь, обучая на собственном примере и терпеливо исправляя наши ошибки.

На следующем этапе тренировочные палки были отложены в сторону, и пришло время настоящего оружия. Тут вначале с моим боевым серпом возник небольшой конфуз. Никто из собратьев по несчастью не хотел вставать со мной в пару, опасаясь оружия кроу. Лишь после того, как Якутина лично размазала меня в десятке поединков, народ немного подуспокоился. Ну а к концу второй недели и совсем привык биться против Горюнова.

С каждым разом привязка к серпу ощущалась всё лучше и лучше. Он уже не просил постоянно крови, зная, что потом в лазарете я напою его донорской. Больничка, кстати, на первых порах стала моим излюбленным местом не только из-за серпа. Все поединки мы проводили серьёзно, а мой уровень фехтования с применением Дара без помощи оружия кроу был никаким. Серьёзные травмы сыпались на мою несчастную тушку ежедневно.

Но в какой-то момент произошёл качественный скачок. И хотя пока ещё не дотягиваю до того же Лёхи Старостина, владеющего мечом лучше всех из претендентов, но хоть девчонок наших могу слегка повалять. Инструкторы пусть и не рассыпаются в похвалах, но резкое снижение количества оскорбительных эпитетов говорит о том, что прогрессом Горюнова довольны. Я и сам чувствую возросшее мастерство, выходя на тренировочный круг уже не как мальчик для битья, а полноценным участником поединка. Хотя делать ставки на свою победу пока поостерёгся бы.

Глава 19

— Поднимайтесь, лежебоки! — ни свет ни заря согнал нас пинками прапор с тёплых коек. — Полигон не ждёт!

— Какой, на хрен, полигон? — недовольно пробурчал я, но всё-таки вскочил от греха подальше.

— А вот такой! Сегодня у нас особенный день, во время которого кого-нибудь из вас сожрут. Горюнова, например. Ну, я, во всяком случае, очень надеюсь на это.

Больше добиться от этого гада мы ничего не смогли. Уже после построения лейтенант Якутова более подробно обрисовала учебный план.

— Я договорилась с Императорской Школой Спасателей, и вашим неуклюжим организмам разрешили испытать свои хилые возможности на полигоне с настоящими тварями.

— Ого…

— Вот тебе и «ого», Борсиев! Я разве разрешала кому-нибудь вякать? Пятьдесят отжиманий! Короче, морды! Сегодня вы поупражняетесь в убивании всякой ненужной нам живности. Примерно как на испытании, только куклу спасать не надо, а просто погулять по лесу, вместо грибов собирая головы гоблинов.

— А они наши тоже могут собирать? — поинтересовалась Радостина.

— А я разве не говорила, что вякать запретила? Пятьдесят отжиманий! Пока Светочка с Аланчиком прочищают сонные мозги, объясняю остальным. Территорию недавно очистили от харков. Есть небольшая лесная деревенька, где по данным разведки должны оставаться недобитки. Ваша задача: их добить.

— Госпожа лейтенант! — чётко, по-уставному ответил я, не желая тоже отжиматься. — Разрешите вопрос?

— Ну и чего тебе, хитрожопый?

— Сколько гоблинов в деревне? Какое у них вооружение? Есть ли мирные жители?

— Отвечаю по порядку. Во-первых, Горюнов, тебе тоже пятьдесят отжиманий.

— За что⁈

— Ты задал не один, а ещё и два лишних вопроса… Стоп! Уже три! Семьдесят пять отжиманий. Сколько харков — никто не считал. Возможно, что ни одного нет. Спасатели почти никогда не знают точное количество врагов. Мы попадаем в нужное место, а дальше сами разбираемся, какая в нём степень опасности. На армейском полигончике уже погоняли фантомов, и хватит с вас подобных развлекушек. Мы с прапорщиком Становым решили, что пора переходить к более серьёзным тренировкам.

— Оружие хоть выдадите? — не прекращая упражнение, задал я очередной вопрос.

— Даниле ещё двадцать пять отжиманий и ответ. Да. Гоблины и выдадут. Захватите его в бою. Для того, чтобы в рукопашной схватке вас не сплющило от ментальных способностей харков, перед вхождением в деревню каждый получит блок, действующий ровно полчаса.

За это время должны либо убедиться, что деревня чиста, либо придушить по зелёному гаду, чтобы стать счастливыми обладателями карабинов. Ещё штурмовые доспехи положены. Я хоть и считаю, что без них интереснее, но начальство у нас слишком человеколюбивое. Пользуйтесь его добротой. Ещё вопросы есть?

— Как мы попадём на место? — поинтересовался Лёха. — Обычным транспортом или через Воронку?

— Естественно, через Воронку. Сама и создам. Прямо к гоблинам.

— Но если эту территорию наши захватили, то она теперь должна принадлежать земной Реальности, и вы не сможете создать туда проход. Я ничего не путаю?

— Специально для нас армейцы пока не провели обряд отчуждения, поэтому волноваться не стоит.

— А вы с нами идёте? — подала голос Зоя.

— А кто вас обратно вытаскивать будет? Пятьдесят отжиманий за тупой вопрос!

— Могут и убить… — пробурчал я.

— Прикинь⁈ — хохотнул невесть как услышавший мои слова прапор. — Зато сколько адреналина получите! Только и успевай его из штанов вытряхивать!

После завтрака мы выдвинулись на транспортировочную площадку. Хотя я до сих пор не понимаю, почему её так называют. На самом деле это всего лишь контрольная точка, к которой привязана какая-то магическая фигня, работающая как маяк для менталистов-пространственников, способных создавать пространственные Воронки. Без его координат они либо не смогут переместить, либо закинут за тридевять земель.

Есть ещё и, так сказать, автоматические Воронки, которые могут работать сами по себе, возникая по заданному графику. Как на нашем Испытании. Но они, как правило, ставятся уже на местности, с которой хоть и не провели обряд отчуждения, но эту часть Реальности завоевали давно, превратив её в подобие нейтральной территории.

Само перемещение практически ничем не отличалось от прошлого, за исключением того, что лейтенант Якутова для активации Воронки подключила свой Дар, на какое-то время покрывшись синими электрическими разрядами, хаотично гуляющими по её телу.

— Жуковский! Майор! Ты ли это⁈ — сразу же воскликнула наша инструктор, как только Воронка опустила нас на приличную по размерам пластиковую площадку, собранную из больших плит. — Вот собака сутулая! Модест! Дай-ка я тебя обниму!

На её крик отреагировал офицер, и вправду имеющий армейские майорские погоны. Здоровенный детина лет под сорок, в камуфляже и обвешанный с ног до головы оружием, вначале скривился от такого не очень уважительного обращения. Но, увидев Якутову, внезапно расплылся в улыбке и, подбежав, тепло обнял лейтенантшу.

— Галина Борисовна! Какая встреча! Я-то уж, грешным делом, подумал, что вы под Колыванью остались! Очень приятно видеть вас живой и здоровой.

— Относительно здоровой, Модест. Потрепали меня тогда сильно. До сих пор Дар восстанавливаю. На свой уровень вышла, а вот ёмкость восстанавливается с трудом: несколько серьёзных заклинаний и пустая полностью.

— Ну, не скромничайте, — попенял ей майор. — Раз снова в группе спасателей, значит, не всё так плохо.

— Да ты где спасателей увидел? Глаза протри или очки купи. Кроме прапорщика, остальные безмозглые головастики. Учим их уму-разуму.

— Антон Станов, — нехотя козырнул прапор.

— Модест Аркадьевич Жуковский, — официально представился ему майор. — Наслышан о ваших подвигах. Приятно познакомиться.

Дальше эта троица стала между собой вспоминать какие-то детали былых, неизвестных мне событий. Наконец-то вспомнили и о нас, скромно стоящих метрах в трёх от геройских ветеранов.

— Ситуация простая, господа курсанты, — начал давать майор вводную. — Три дня назад поступило сообщение от разведки, что где-то в этом районе гоблины соорудили базу для прорыва на нашу территорию. Мы, естественно, отреагировали первыми и, проломив защитный барьер Реальности, сами вторглись в опасный участок.

Как это часто бывает, данные разведки оказались, мягко говоря, ошибочными. Вместо базы нашли скромный отрядик по заготовке то ли сена, то ли травок целебных. Быстренько всё зачистили, кроме одной деревеньки в пятнадцати вёрстах отсюда.

По всем параметрам именно в ней находится та заготовительная контора, куда и доставлялось сено. Памятуя о том, что армейским училищам и Школе Спасателей необходимы подобные полигоны для обкатки курсантов, сделали запрос на большую землю. Судя по тому, что вы уже здесь, деревню посчитали годным полигоном. Вот и всё. Остальное вам доходчиво расскажут инструкторы.

— Извините, господин майор, — стал я выяснять обстановку. — Кроме деревни вся территория зачищена вами?

— Не мной, но полностью. Я же с тремя ротами просто контролирую ситуацию на нестабильном участке.

— Населённый пункт блокирован?

— Естественно. Но близко не подходим.

— То есть вы не установили сколько там харков?

— Даже примерно не знаем.

— В случае непредвиденных обстоятельств, как мы можем связаться с вашими людьми?

— Не волнуйся, Горюнов, — за армейца ответила Якутова. — Связь у меня есть. Мы с прапорщиком неподалёку от вас будем.

— И последний вопрос. Пленные гоблины были? Что говорят?

— Ничего не говорят. Как обычно, сами себя ментально усыпили, лишь бы не проболтаться на допросах. Спецы в управлении разведки их мозги вскрыть попытаются, но на это иногда недели уходят. Да и выживает один харк из двадцати после ментальной ломки.

— Больше вопросов нет, — кивком головы поблагодарил я.

— Отлично! — произнесла наша лейтенант. — Горюнов на месте, а остальным сорок отжиманий.

— За что? — возмутилась Зоя. — Мы же ничего не сделали?

— Воскресенской дополнительно ещё двадцать отжиманий, а для остальных поясняю. Если есть возможность получить хоть какую-то информацию перед заданием, то вы обязаны из шкуры вылезти, но добыть её. От этого зависит ваша жизнь. И что я вижу? Молчащее стадо тупоголовых баранов. Один Данила молодец.

— Круто вы с ними, — неодобрительно покачал головой майор.

— Нормально, Модест. Мне приказали сделать из этих головастиков акул. Значит, сделаю. В лепёшку расшибусь и их расшибу, но результата добьюсь.

— Как знаете, Галина Борисовна. И извините, если влез не в своё дело.

— Да ладно тебе! — дружески хлопнула его по плечу Якутова. — Ты, майор, нормальный мужик и опытный вояка! Если советом каким-нибудь осчастливишь, то обязательно прислушаюсь. Ну что? Выделяй транспорт, а то так до ночи и просидим.

Я впервые был в иной Реальности, если не считать Испытания. Не знаю, как в других, но гоблинская не произвела на меня ощущения «вау». Да, странные деревья, чем-то похожие на пальмы. И сила притяжения чуть поменьше, чем на Земле. А в остальном то же самое.

Единственное, что напрягает — отсутствие оружия. У меня, правда, есть боевой серп, который ощущаю внутри своей руки, но это не огнестрел. А вот харки, насколько я помню по первой встрече с зелёными, любят из винтовочек пошмалять. И не только из них. Вспомнился тот странный, без спускового крючка пистолет, что конфисковал когда-то. Несмотря на свою необычность, он явно является оружием. Только каким? Недолго думая, поинтересовался этим вопросом у прапорщика, сидевшего рядом со мной.

— Парализатор, — позёвывая, объяснил он. — Штука крутая и редко встречается. Действует саженей на пятьдесят. Там вся загвоздка в том, что он усиливает ментальную энергию хозяина и направляет его узким лучом в цель, заставляя противника впасть в полное оцепенение.

Потом гоблины таких бедолаг подбирают и тащат к себе в логово. Дальше с телом проделывают обряды различные, заканчивающиеся пожиранием врага. Это у них как ритуал доблести. Чем больше воин человечинки добыл, тем больше почёт и уважение в племени.

— Мерзко. Наверное, и человеческие фермы есть, где пищу разводят.

— Не. Это у кровососов практикуются, а гоблины всеядны, так что это больше понты. Даже специальные рейды устраивают, приуроченные к какому-нибудь своему празднику, чтобы за застольем показать остальным, что круче варёных яиц.

В какой-то момент машина остановилась, и мы выгрузились из кузова. Инструкторы построили нашу группу и с серьёзными лицами дали последние наставления.

— Значит так, курсанты, — внимательно осмотрев нас, произнесла лейтенант. — Если кому-то из вас это кажется лёгкой прогулочкой ленивых туристов, то переводите свои мозги в боевой режим. Скорее всего, в деревне не больше двух-трёх харков. Причём не самых сильных, раз заготовками занимаются, а не с нами рубятся. Но это ничего не значит. Даже один враг опасен.

Старшим группы назначаю Данилу Горюнова. Исполнять его приказы, как мои. Если по какой-то причине степень риска сильно недооценена армейскими, то уходите. Живого дурака обучить легче, чем мёртвого. Вам нужно прочувствовать на своей шкуре, что такое быть практически беспомощными перед врагом. Всего лишь! Нам больше важна психологическая составляющая. Вопросы есть?

Общее молчание послужило ответом. Все наконец-то прониклись ситуацией. После этого прапор отвёл меня в сторону и протянул небольшой стержень с красной кнопкой на торце.

— Держи маяк экстренного вызова помощи. Это на крайний… ОЧЕНЬ, — выделил он интонацией ключевое слово: — крайний случай. Нажмёшь без причины, накажу. Притом так, что кровью харкать долго будешь. Другим курсантам об этом знать не надо. Всё. Шутки закончились.

— Лучше бы стволы выдали, — нехотя взяв устройство, пробурчал я.

— Не лучше. Поверь, когда-нибудь дойдёт дело и до оружия. Вначале побегайте без него, надеясь исключительно на свой Дар.

Дальше до деревни мы шли одни. Но когда оставалось примерно метров семьсот, я приказал всем лечь на брюхо и ползти по-пластунски.

— Думаешь, могут наблюдать? — шёпотом спросила Радостина.

— Я не думаю, а перестраховываюсь. Если харки здесь водятся, то они должны были давно просечь, что находятся в окружении. Значит и посты, как ближние, так и удалённые, обязаны выставить. Да и лёгкой мишенью для снайпера становиться не хочется.

Но все предосторожности оказались напрасными. Уже около околицы я, раздвинув высокую траву и осмотрев объект, понял, что место безлюдное… безгоблинское. Маленькие нюансики явно указывали на это.

Небольшие круглые домики с травяными крышами заброшены. Раз харки всеядны, то должны разводить скотину. Хлева вижу, а вот живности в них, скорее всего, нет. Оставив отряд отдыхать, сам отправился в разведку. Так и есть. И что характерно: остатки навоза домашних животных основательно засохли, превратившись в камень. Значит…

А вот это уже не очень хорошо. Деревня брошена ещё задолго до рейда наших войск. Глупо. Очень глупо, если учесть, что рядом нет других поселений. Зная из учебников, что гоблины очень консервативно относятся к месту своей жизни и домоседы упрямые, то остаётся единственный вариант переселения: насильственная эвакуация.

Значит, ждали. Кого? Понятно, что нас. Но при этом не эвакуировали «заготовителей». Бросили на произвол судьбы или подставили под удар людей? Осторожно подкрался к одному из домов. Заглянул в него через запылённое окошко. Ни хрена не видно. Рискнул и, согнувшись, вошёл в двери жилища.

Что-то нехорошо сосёт под ложечкой. Внутри дома нет ни утвари, ни иных вещей, говорящих, что хозяева живут здесь. Всё выметено подчистую. И пылища всё покрывает толстым слоем. А гоблины — народ чистоплотный.

Вернувшись к своим, обрисовал обстановку.

— Ну, нам же и легче, — довольно произнёс Борсиев.

— Да как сказать, Алан. Очень похоже на ловушку.

— Но ты ведь только в один дом заглянул, а уже выводы делаешь. Необходимо аккуратненько прочесать деревню.

Этим и занялись. Примерно через час, уже не скрываясь, собрались на деревенской площади. Ребята весёлые, а мне не до смеха совсем. Несмотря на всеобщее запустение, мой серп несколько раз волновался, как это было рядом с оборотнями. Чувствует то, чего не видим мы? Но ведь нет никого!

Поделился своими наблюдениями с группой. Зоя и Алан отмахнулись от моих слов. Они уже посчитали лёгкое задание выполненным. А вот Светка с Алексеем насторожились.

— Давайте-ка ещё раз те дома осмотрим, где Данилин серп мандражировал. Перевернём там всё снизу доверху, — предложила Радостина. — Может, это и есть наше истинное задание? Помните, как после Испытания нас всех раком поставили из-за того, что якобы четвёртого кроу не нашли? Если просто так вернёмся, то могут наказать.

Вспомнив о прошлых неприятностях, все нехотя согласились с её веским доводом. Никому не хочется попасть под тяжёлую, не знающую пощады руку инструктора. Всей толпой зашли в один из подозрительных домиков.

Чёртовы гоблины! Не могли повыше вырасти. Приходится головами упираться практически в потолок. Но самое обидное, что все наши усилия напрасны. Халупа и халупа. Без каких-либо сюрпризов. Так бы и ушли, но я заметил, что серп начинает волноваться на одном и том же месте.

— Разбираем пол вот тут! — показал я пальцем вниз. — Или ищем замаскированный люк в подвал.

Люка не оказалось. Точнее, он был, но под половицами, которые слишком легко поддались под нашим напором. Опаньки…

Старостин, увидев находку, хотел было схватиться за крышку и открыть вход в подвал, но я его успел шибануть по рукам.

— Сдурел⁈ Если не видно замка, то вполне вероятно, что установлена ловушка. Откроешь дверцу и полетишь на встречу с богами. Ещё нас с собой потащишь за компанию.

— И что? — возразил мне Лёха. — Теперь будем сидеть и любоваться на свою находку?

— Давай-ка лучше обследуем остальные подозрительные дома.

Так и поступили. Никаких люков, правда, не обнаружили, но под половыми досками оказались залежи взрывчатки. Это открытие абсолютно не принесло никому спокойствия. Смотрим на последнюю найденную закладку, и мурашки по спине бегают табунами. Нас в любой момент могут взорвать.

И ещё я сделал для себя пометку: мой боевой серп волнуется не только рядом с тварями, а и от любой гипотетической опасности для своего хозяина. Волнуется и указывает, от чего она может исходить. Учтём на будущее.

— Уходим. Задание выполнено, — приказал я. — Но не бежим, а спокойно идём до своих. Будто бы ничего не случилось. Если за деревней наблюдают со стороны, то можем своим дёрганьем спровоцировать подрыв объекта.

Никто спорить не стал. К инструкторам шли вразвалочку, смеясь и громко разговаривая. Словно с пикника возвращаемся. От прапора моментально получили взбучку за подобное поведение. Но как только он услышал наш доклад, то моментально изменили отношение к увиденному.

— Молодцы, — неожиданно похвалил Станов. — И правильно сделал, Данила, что тревожную кнопку жать не стал: харки смогли бы запеленговать незащищённую волну. В радиоперехватах они мастаки.

— Антон, — обратилась Якутова к прапорщику. — Нам с тобой необходимо самим осмотреть деревню. Сейчас свяжусь с Жуковским и дам ему новые вводные, чтобы там сильно не расслаблялся.

После этого лейтенант достала рацию. После нескольких безуспешных попыток связаться с армейскими она грязно выругалась и объяснила ситуацию.

— Связь барахлит. Помехи жуткие. Значит, поступаем следующим образом… Горюнов, твоя группа возвращается к грузовику. Едете к Жуковскому и всё ему докладываете лично. Пусть пришлёт пару взводов и хороших сапёров. Время не ждёт! Действуйте!

Глава 20

Получив приказ, мы ломанулись через лес к машине. Но, оказавшись на месте, её не обнаружили.

— Промахнуться не должны были, — недоумённо сказала Зоя. — Вон следы от шин.

— И мы не промахнулись, и кто-то ещё… — встревоженно произнёс Алан, поднимая с земли свежестрелянную гильзу и указывая пальцем чуть в сторону от следов. — Уверен, что те капли — кровь, а не кетчуп.

Мы внимательно, но быстро осмотрели территорию. Действительно, тут был небольшой бой. Вернее даже не бой, а молниеносное нападение на грузовик. Бойцы в нём не успели даже среагировать, раз гильзы остались лишь от винтовок харков.

— Зачем гоблины угнали авто? — задумчиво спросила Радостина сама себя. — Мы и так поняли, что здесь происходит, так что будь машина или нет её — без разницы.

— Нас лишили транспорта, — пояснил я. — Видимо, знали, что мы в деревне, вот и подстраховались.

— Значит, необходимо устроить марш-бросок до своих как можно быстрее! — воскликнула Зоя Воскресенская. — Предупредить майора, что здесь засады на каждом углу.

— Правильно сказала: засады. Поэтому возвращаемся к инструкторам. Уверен, что до армейских мы не доберёмся, угодив в очередную ловушку. Идём аккуратно и смотрим не только под ноги, но и по сторонам. Не удивлюсь, если путь к деревне нам тоже перекрыли.

— Я не согласна. Важнейшая задача…

— Отставить, Воскресенская. Командиром Якутова назначила меня, и никто этого не отменял. Приказываю всей группе выдвигаться в сторону гоблинской деревни. Все за мной!

Два из четырёх километров прошли достаточно быстро, но где-то на середине пути мой серп внезапно заволновался. Причём до такой степени сильно, что я, не раздумывая, скомандовал.

— Ложись!

Курсанты кулями повалились на землю. Тут же из кустов раздались тихие хлопки выстрелов, и над нашими головами просвистели пули. «Вспышка справа, вспышка слева» отработаны нами до автоматизма. Злобные инструктора заставляли не просто падать, уткнувшись мордой в грязь, но и изображать из себя отбивающихся бойцов. Тут и изображать не пришлось. Одарённые с перепугу жахнули так, что лесок метров на тридцать выкосили.

Осторожно поползли в сторону расхреначенной засады. Отлично сработали: семеро гоблинских трупов. Жаль только, что всего три целых винтовки с толстыми насадками глушителей на стволах. Распределил их между собой, Аланом и Светланой. На душе немного полегчало — хоть не совсем безоружные теперь.

Дальше шли ещё более настороженно, но, видимо, либо гоблинов не так много в окрестностях водится, либо изначально посчитали нас относительно опасными и выделили лишь одну группу на ликвидацию сопляков.

Войдя в деревню, сразу же отправились к дому с люком. Как и предполагал, инструкторы оказались там. Увидев нас, Станов зло прорычал.

— Я не понял, глисты⁈ Приказ нарушили⁈

— Подожди, Антон, — перебила его Якутова. — У них винтовки харков. Что-то случилось.

Я кратко изложил наши приключения. Оба инструктора после моих слов стали мрачнее тучи. И их состояние понятно. Мне, во всяком случае, точно. Мы задействованы в какой-то спецоперации. Причём не нашей, а гоблинской. Вляпались в неё с разбегу, прибыв сюда «домики посмотреть».

— Связи нет, но бродят диверсионные отряды в лесу, — стал вслух думать Станов. — Не исключаю, что это звенья одной цепи. Также не исключаю, что армейского оцепления вокруг деревни тоже уже не существует. Зато есть некая подземная база под землёй… Почему же харки отдали эту территорию практически без боя? Вывод напрашивается сам собой: это им нужно было. И скоро все узнают: зачем. Необходимо идти под землю, открыв этот чёртов люк.

— Но вначале нужно убрать заряды, спрятанные в других домах, — предложил я. — Допускаю, что всё соединено в одну цепь, и если кто-то сюда полезет, то рванёт красиво.

— Четвёрка тебе, Данила, — соглашаясь, произнесла лейтенант. — А вот на пятёрочку недодумал. Про цепь прав, только убирать нужно не периферийные заряды, а активатор их. И он под нашими ногами.

— За хорошую оценку спасибо, но кто сказал, что система подрыва не продублирована? Плюс несанкционированный вход в подземелье может спровоцировать сигнал тревоги, и одинокий гоблин неподалёку дистанционно разнесёт нас на молекулы.

— Вот теперь пятёрка с плюсом! Ответ полный, — улыбнулась она. — Именно так всё и будет. Но можете расслабиться, бойцы. Мы уже разминировали деревню.

— Ого! Как? — удивился Старостин.

— Как спасатели, а не щенки, задающие не те вопросы в неподходящем месте! — рявкнул прапор. — Ещё будете подобному обучаться, а пока поверьте на слово.

— Вот именно, — согласилась с ним Якутова. — Место и время — это то, чем должны дорожить спасатели. Теперь по нашему люку. Я чувствую, что под ним есть кто-то живой. Однозначно парочка гоблинов, так как ментально подчинить я их не смогла.

— Может, — предположил Борсиев, — преграда мешает?

— Нет. Около десяти метров мне не помеха. Это харки. Живые. Сунься мы внутрь, тут же какую-нибудь пакость устроят. Курсанты! Предложения, как обезвредить их, есть?

— Заморозить люк до абсолютного нуля и разнести его, как стекло, — тут же предложила Радостина. — А дальше врываемся и…

— Как адептка Холода ты можешь подобное провернуть?

— Нет. Не тот пока уровень Дара.

— А чего тогда попусту языком мелешь? Ещё варианты?

— Вышибить водой или воздухом? А дальше штурм, — несмело произнёс Алан.

— Можно, но харки сразу учуют.

— Вырезать на хрен, — вставил и я свои пять копеек. — Раз мой серп берёт пехотную броню, то сможет, и с этой справится? Аккуратно придерживаем люк, а потом…

— Фигня, — отмахнулась лейтенант. — Разомкнём контакты и тут же получим сигнал тревоги. Ладно… Много я от вас ждать не приходится, хотя и надеялась, что не придётся всё делать самой. Как же я не люблю подобные моменты! Потом всё тело сутки ноет.

После этих слов Якутова внезапно прыгнула на люк и исчезла.

— Прохождение препятствий, — пояснил Станов. — Боевые менталисты владеют им, но используют редко. Считайте, что на пару часов Галина почти пустая. А может, и больше: она же не до конца ещё восстановилась.

Я хотел было спросить, что ещё у неё есть в арсенале, но не успел. Люк поднялся, и из него выглянула бледная лейтенант.

— Кого ждём? — проворчала она. — Лезем.

Спустившись по узкой шахте метров на семь-восемь, очутились в небольшом бункере. Примерно с двухкомнатную квартиру. Всё хаотично заставлено аппаратурой и мониторами, очень напоминающими древние советские телевизоры. На полу лежит гоблин со свёрнутой шеей. Его собрат уткнулся головой в пульт на столе и тоже не подаёт признаков жизни.

— Наблюдательный пункт, — пояснил Станов, отшвыривая в сторону сидящего харка.

Но это мы и без него поняли, глядя в мониторы. На нескольких с разных ракурсов показывают подразделение майора Жуковского. На остальных — расставленные вокруг деревни армейские посты. Из девяти два уже расстреляны… Уже три. Прямо на наших глазах гоблины произвели выстрелы из засады, тут же выскочили и добили раненых. Очень профессионально сработано.

— Суки… — прошептала Зоя, сжав кулаки.

— А ты ждала, что они конфетами угощать нас будут? — хмуро ответил прапорщик. — Это война, ребятишки. Ежедневная и очень кровавая. Зазевался, недоработал и, если повезёт, в гробу к родным поехал, а не гниёшь трупиком в чужой Реальности.

— Странно, почему в самой деревне камер нет, — проговорил я.

— Ничего странного. Ты гоблинские камеры видел? Величиной с чемодан. Нашли бы их и насторожились. А вот в лесу замаскировать эти бандурины реально. И, судя по их расположению, харки точно просчитали если не все посты, то многие. Значит, предусмотрели и ответные наши действия. Прекрасно спланированная операция.

— Верно, — кивнула лейтенант. — В назначенное время включатся стационарные глушилки Дара. Они тоже замаскированы в нужных точках. Потом откроется замаскированный проход, и сюда хлынет орда зелёных. Наши же армейские без Дара выйти в земную Реальность не смогут. Осталось понять, когда начнётся мясорубка.

— Если связи нет, то уже скоро, — предположил я.

— Не обязательно. Я бы на их месте подождала, когда побольше народа сюда набьётся. Сейчас должны прибыть техники и прочий персонал для отчуждения территории к Земле. Дело это хлопотное, зато ещё около двухсот дополнительных туш для гоблинских котлов наберётся обязательно. Час-полтора у нас в запасе есть.

— Тогда надо прорываться к армейцам и всё рассказать им, — предложил Старостин. — После срочно эвакуируемся из опасного участка. Пока глушилки не сработали!

— Во-первых, не дойдём. Уверена, что все подступы к Жуковскому перекрыты. А во-вторых, спровоцируем начало гоблинской операции раньше времени. Жертв, конечно, будет меньше, но задача спасателей — предотвратить любые.

— Некоторые мониторы тупо показывают лес, — ткнул я поочерёдно в четыре экрана. — Любят зелёные природой любоваться или что-то тут есть важного?

— Или, Горюнов. Те самые ментальные установки. Проблема в том, что мы не знаем, где они находятся. У нас нет никаких ориентиров. Лес слишком большой, замучаемся пыль глотать в поисках. Если бы знали координаты хотя бы одной, то по стандартной схеме расположения быстро определили и остальные.

— Колея от грузовика, — показала Зоя на одну из картинок. — Если найти её…

— Ты представляешь, сколько армейцы таких следов оставили? Не вариант, Воскресенская.

— Не совсем, — возразил я лейтенанту. — Почему уничтожили нашу машину? Неужели раньше времени решили раскрыться, чтобы не выпустить малоопытных курсантов из деревни? Но если бы не серп, то мы хрен здесь что нашли. И харки знают это.

А если авто ждало нас слишком близко к глушилке, гипотетически представляя угрозу? Быть может, это наши следы? И засаду поэтому на нас сделали, чтобы раньше времени не попытались вызвать подкрепление. Перестраховались.

— Мысля хорошая, — одобрительно хлопнул меня Станов по плечу. — Но могут быть не глушилки Дара, а всего лишь радиосвязи.

— Надо смотреть, — немного подумав, произнесла Якутова. — Идём всей группой. Не найдём, то хоть к своим прорвёмся.

Мы уже хотели покинуть бункер, как внезапно на пульте управления наблюдением ожил динамик.

— Миньпсяшечнолиань! Миньпсяшечнолиань! Миньпсяшечнолиань! - словно поляк по-китайски говорит. — Войцихляо капшеги!

— Всё. Звездец. Не услышав наблюдателей, твари поймут, что мы проникли сюда. За нами начнётся охота.

— Что предлагаешь, Антон?

— Стандартная схема, Галюсик!

После этого прапорщик нажал какую-то кнопку на пульте и разразился уличной бранью, посылая гоблинов в различные неприличные места.

— Это чтобы у них никаких сомнений не оставалось, — пояснил он. — Я окапываюсь в деревне и вызываю огонь на себя. Ну а вы валите отсюда.

— Горюнов! — приказал лейтенант. — Отдай винтовку Старостину. Мы с тобой идём вдвоём.

— Пояснения будут?

— Если харки знают, что нас прибыла целая группа, то быстро поймут, что здесь один человек. Значит, необходимо, чтобы группа и отстреливалась.

— Логично, — согласился с ней Станов. — На тебя и Данилу гоблинский Дар не действует. Вам и искать ментальные установки. Ну а мы тут пошумим. Заодно и взрывчатку оприходуем. Лёха! Алан! Кабанчиками за ней! Будем подступы минировать.

Из деревни вышли через несколько минут. Якутова идёт, словно по Бродвею, не тихарясь и не замедляя шаг. Хотел было спросить, почему так беспечно себя ведёт, но потом подумал, что опытная лейтенант знает, что делает. Так и дошли до места автостоянки. Дальше двинулись по следам грузовичка, соблюдая все меры предосторожности.

— Тихо, — внезапно прошептала она, подняв руку вверх. — Через пятьсот аршин какая-то живность.

— Может, лоси местные?

— Здесь только один лось, это ты. Семеро и не шевелятся. Стандартная группа харков.

— Они нас могут чувствовать?

— Тебя не знаю, а вот меня нет. Поэтому действуем следующим образом. Держи мой пистолет на всякий случай. Дальше идёшь один. Через четыреста шагов начинаешь очень громко шуметь и уходить с траектории движения направо. Если не дураки, то должны за тобой послать несколько бойцов.

— А если все пойдут?

— Значит, это простая засада, а не охрана глушилки. Скоро выясним.

— Ваши действия, госпожа лейтенант?

— Не до званий. Пока просто Галина. Я иду за ними следом и вырезаю со спины. Смотри, сдуру в меня не выстрели.

— Пленных берём?

— Для этого в лоб и не иду. Угроблю за несколько секунд, а хочется хотя бы одного живым спеленать. Шансов мало разговорить, но вдруг получится.

Внезапно со стороны деревни раздался взрыв. Потом ещё один.

— Всё, Данила! Наши уже развлекаются. Пора и нам!

Я слегка изменил приказ Якутовой. Шёл до того момента, пока серп не начал выказывать признаки волнения. Лёгонькие на первых порах, но и этого достаточно. Засада рядом. Дальше начал уходить вправо, громко ломая ветки и сам с собой разговаривая.

В какой-то момент серп основательно забеспокоился. Догнали, падлы! Но не стреляют. Почему? Может, им тоже нужен пленный? Так и есть. Прямо передо мной, словно из-под земли, появляются два гоблина. Один целится из винтовки, а второй направил парализатор. Практически от бедра стреляю в того, что с нормальным оружием. Мастерство не пропьёшь! Точное попадание в зелёный лоб!

Второй же пытается обездвижить меня из своего ментального пистолетика. Лёгкая рябь прошла от его ствола до моего тела. Этим дело и ограничилось. Но я на всякий случай рухнул, притворившись парализованным.

Харк быстро подскочил ко мне, наклонился и прилёг рядом. Всё-таки хорошая это штука — правильно поставленный удар! Враг повержен, а у меня даже костяшки на кулаке не поцарапались.

На всякий случай добавляю ещё. Потом взваливаю бесчувственного гоблина на плечо и стою на месте. Серп не волнуется больше: значит, угрозы пока нет. Предчувствия меня не обманули: секунд через тридцать показалась Галина.

— Брось каку, — с ходу приказала она.

Я послушно исполнил приказ.

— Ты зачем его схватил?

— Хотел рагу из гоблина приготовить. Не всё же им нас жрать?

— Смешно, но банально. Я, кстати, разок пробовала. На пятом курсе товарищи подшутили.

— Живой, падла. Я его всего лишь оглушил.

— А вот это супер! Мои успели заблокировать сознание. Опытными гадёнышами оказались. Дай-ка мне в нём покопаться, пока не очнулся и Даром своим не закрылся.

Минут пять она сидела неподвижно рядом с телом харка. Потом свернула ему шею, устало отвалилась в сторону и разочарованно произнесла.

— Кое-что узнала, но слишком слаба сейчас для нормального сканирования. Так и есть, он охранял глушилку Дара. Но есть ещё координаты установки помех связи.

— С чего начнём?

— С обеих сразу. Держи рацию и дуй на ликвидацию связистов. Ломаешь установку. Потом свяжешься с армейцами и передашь им всё, что мы нарыли. Я же уничтожаю остальные глушилки.

— Один иду?

— Нет. С винтовкой. Пистолет возверни взад. Не дрейфь! Там всего одна семёрка харков. Я как инструктор твои боевые возможности знаю, так что справишься.

Со стороны деревни раздался ещё один сильный взрыв.

— Слышишь? — продолжила она. — Там, уверена, тварей побольше в атаку лезет, но наши держатся. Только времени ни у кого практически не осталось. Вот-вот откроется проход, и гоблины попрут ордою, а не жалкой парой сотен штурмовиков. На нас с тобой одна надежда.

Скинув координаты места, лейтенант бесшумно растворилась в зелёной листве. Ну а я совершил небольшой марш-бросок на пять километров в южном направлении. Опять о наличии харков предупредил меня серп. Впереди полянка. Лёг на пузо и подполз к ней.

Стараясь сильно не высовываться из густых кустов, осмотрелся. Вроде пусто. Лишь только огромный пень возвышается практически посередине открытого участка. Глушилка связи! Других вариантов нет. Пенёк слишком инородно смотрится среди хилых пальмочек, окружающих поляну. Пальнуть в него? Вряд ли пробью защиту. Самому выходить на открытое пространство тоже не вариант — моментально снимет охрана, притаившаяся, как и я, в кустиках. Значит, вначале убираем её.

Аккуратно стал передвигаться по периметру полянки, моля всех богов, чтобы ни одна веточка не хрустнула под моим ботинком. Серп опять сильно волнуется. Замираю. Осматриваюсь. Вон в двадцати метрах небольшой холмик, который почему-то отличается по цвету от остальной травы. Немного, только мне и этого хватит.

Включаю Орла и на ускорении подбегаю к нему, с размаху вонзив серп в середину холмика. Оружие в моих руках вначале радостно дёрнулось, почувствовав кровь, а потом стало с отвращением отфыркиваться. Ну, мне так показалось, на уровне восприятия эмоций. Значит, точно гоблин. Их кровь вампирам не подходит. И их серпам, по идее, тоже не должна.

Но вместе с ощущениями серпа пришло и нечто новое. Меня затопили какие-то образы, чувства, картинки. Так накрыло, что упал и, кажется, вырубился на несколько секунд.

Придя в себя, огляделся по сторонам и охренел. Я знаю, где притаились остальные шестеро харков! Получается, что умудрился сломать защиту зелёного и влез в его мозги. Все знания скомканы, но они пока мне и не нужны: на данный момент главное уже знаю.

Глава 21

Раскидав дёрн, действительно увидел дохлого гоблина. Попал ему серпом точно в зелёную башку. Хотя допускаю, что это моё полуразумное оружие правильно направило руку. Неважно сейчас. Необходимо ликвидировать остальных, пока не хватились убитого харка.

Зная, где прячутся остальные охранники, за пятнадцать минут вырезал их всех по тому же сценарию. Правда, на этот раз никаких откровений из их зелёных голов серп мне не передавал. Да и хрен с этим. Не для того я здесь.

Осторожно подойдя к пню на полянке, раздолбал его и увидел прямоугольный ящик с несколькими антенками. Вот она, глушилочка! Поступил с ней так же, как с пнём, и включил свою рацию.

— Майор Жуковский! Приём! — проговорил в неё.

— На приёме! Кто говорит?

— Курсант Горюнов из группы лейтенанта Якутовой! Внимание! Важная информация! Здесь ловушка гоблинов. Рекомендуем срочно эвакуироваться из опасной зоны в нашу Реальность.

— Чего⁈ Курсант! Где сама лейтенант?

— Пытается нейтрализовать гоблинские глушилки Дара. Но не факт, что успеет до их активации. Именно она и приказала после восстановления радиообмена связаться с вами. Прапорщик Станов с остальной группой держат оборону в деревне, отвлекая внимание противника на себя. Там был обнаружен наблюдательный пункт. Оцепление из ваших бойцов вокруг деревни снято диверсионными отрядами харков. Их тут немало, оказывается.

— Помощь нужна?

— Лейтенант сказала сваливать, а не нам помогать. Если спасатель так говорит, значит знает, что говорит! Выполняйте! Это наша работа — прикрывать отход войск, оказавшихся в подобной заднице.

— Понял. Спасибо, ребята!

Разорвав связь, я уже хотел идти в сторону деревни, чтобы помочь нашим с тыла, как вдруг рация ожила снова.

— Горюнов на связи.

— Не успели. Глушилки или одна поблизости заработала. Открыть защитный барьер не можем.

— Значит, сейчас откроется гоблинский портал. Занимайте оборону.

— Не учите меня, курсант. Уже. Если есть возможность, то подавите глушилки как можно быстрее, а то тут реально бойня начнётся. Орда гоблинов нас быстро сомнёт.

— Естественно! Отбой!

Вот сука лядская! Видимо, либо с Галиной что-то случилось, либо прикрытие глушилок Дара оказалось намного многочисленнее, чем я себе представляю. Но в моей голове есть и их координаты. Нужно было просто подумать о них, чтобы всплыли из захваченной гоблинской памяти.

Так… Куда направляюсь? Теперь уж точно не в деревню. Необходимо подсобить лейтенанту. К ближайшему к ней объекту не пойду. Начну с самого дальнего. Он как раз по соседству с армейским лагерем. Скорее всего и блокирует Дар вояк.

Марш-броском по пересечённой местности меня не удивить после садистских тренировок инструкторов. Теперь понятно, почему они так над нами издевались. В их спасательском деле реально каждая секунда на счету.

В двух километрах от лагеря армейцев остановился. Началось! Стрельба усиливалась с каждой секундой. Значит, харки открыли портал. Времени нет совсем. До ближайшей ко мне глушилке, судя по разведданным, метров двести. Охрана её сейчас должна обратить особое внимание на ту сторону, в которой идёт бой. Придётся сделать маленький кружок и зайти с тыла.

Так и поступил. Правда, немного повезло. Гоблины вокруг большой бандурины, явно вытащенной из-под земли, не прятались в засаде, а тупо стояли в оцеплении. Больше им скрываться нет смысла.

Прилёг за поваленную пальму. Взял трофейный карабин и снова включил Орла. Около двадцати охранников. Скорее всего двадцать один, так как гоблинские группы состоят из семи бойцов. Нормально. Положу, сколько могу, ну а дальше буду действовать по обстоятельствам.

Произвожу серию выстрелов, полностью опустошив обойму. В замедленном времени вижу, как все пули движутся точно в сторону голов зелёных. Быстро меняю позицию, на ходу перезаряжая оружие. Валюсь за первый попавшийся подходящий кустик и выпускаю ещё шесть зарядов.

Если первые выстрелы поразили все цели, то здесь так легко не получилось. Хорошо обученные харки при виде убитых товарищей резво заняли круговую оборону, распластавшись на земле. Уже долбят из своих карабинчиков ни в чём не повинную трухлявую пальму, за которой я прятался раньше. Пусть долбят. А я их!

Потом стало жарко. Секунд через двадцать боя вначале взорвалась моя первая лёжка, а потом и вторая. Я уже на третьей, но гоблины начали раскидывать гранаты по периметру поляны, применяя для этого какие-то пукалки наподобие сигнальных пистолетов, но большего калибра. Так и меня случайно задеть могут.

Взрыв раздался совсем рядом. Чувствую, как ногу обожгло болью. Зацепили, падлы. Кажется, не сильно, но эта рана тоже настроение не прибавила. Перетягиваю ногу жгутом и собираюсь спрятаться в воронке от взрыва.

И в этот момент меня накрыло печатями Смерти, высвободив дурость бывшего Данилы. Вместо того, чтобы добить шестерых оставшихся харков из засады, решил, что вступить в рукопашную с ними будет весело. Просто захлестнул интерес, кто сильнее окажется.

Материализовав серп в руке, вылетел на открытое пространство. Прямо под пули. Но они летят в замедленном времени, и легко уклоняюсь от них. А вот гоблины от моего серпа уклониться не могут. Первых трёх срубил, не позволив подняться с земли. В четвёртого метнул нож, конфискованный у его убитого товарища. Точно в горло.

Пятый стреляет, но попадает в своего собрата, стоящего за моей спиной: немного отойти в сторону мне не представляло большой трудности. Спасибо за помощь, дружище! Пусть и твоя отрубленная голова катится с миром!

Бой окончен. Печати сразу отпускают моё сознание, возвращая ясность мысли. Рассмотрев глушилку со всех сторон, увидел большой рычаг. Недолго думая, опустил его вниз и моментально связался с Жуковским.

— Майор! Как обстановка? Только что выключил рядом с вами хрень, блокирующую Дар.

— Спасибо, Горюнов! Уже почувствовал! А тут полный бедлам! Штурмовиками, при поддержке бронетранспортёров атаковали, сволочи! Сейчас мы их нормально накроем!

Своё обещание Жуковский сдержал через минуту. Даже до меня дошёл вначале жар, а потом холод от заклинаний одарённых. Земля под ногами задрожала так, что пришлось ухватиться за нейтрализованную установку, а уши заложило до лёгкой контузии. Круто армейцы за дело взялись!

Во время этого светопреставления чуть не проворонил врага. Видимо, почувствовав неладное, гоблинские командиры отрядили к глушилке отряд. Не какой-то там диверсионно-разведывательный на семь зелёных, а настоящий войсковой. Даже что-то типа бронетранспортёра с собой прихватили.

Хрен вам на воротник, а не Данила Горюнов! Не мешкая, долблю серпом установку, обрубая не только рычаг, но и повредив что-то там внутри неё, так как из образовавшихся от ударов отверстий пошёл лёгкий дымок.

С первыми же выстрелами в мою сторону прекращаю это интересное занятие и даю дёру в лес. Крупнокалиберный пулемёт за моей спиной начинает молотить длинными очередями, но я уже успел рыбкой нырнуть в заросли. Думаю, такому входу в них даже сирьенны позавидовали бы!

Бегу на всех парах, не оглядываясь, назад. Примерно метров через пятьсот остановился и перевёл дух. Нормально так повоевал! А теперь-то что делать? Первым делом пересчитал патроны. Плохо. Полторы обоймы и можно выбрасывать карабин.

И встаёт нехилая дилемма: куда идти дальше. В сторону боя на соединение с армейцами? Но думаю, что со своим серпом и минус Даром я им особенно и не нужен. Остаётся деревня. Группой пришли, группой и уходить надо.

Со стороны уничтоженной глушилки снова начинается нехилая стрельба. Вариантов нет: это Галина добралась до последнего объекта и вступила в бой. Иду ей на помощь, а дальше уже вместе решим, как действовать. Лейтенант в подобной обстановке лучше меня разбирается.

Но, придя на место, увидел, что помогать некому. Бронетранспортёр подбит, и около тридцати солдат вокруг него не подают признаков жизни. Их было больше, но, видимо, часть отступила, встретившись с той, что намного сильнее их.

Каким-то шестым чувством почувствовал за спиной движение. Серп не волнуется, значит, свои.

— Госпожа лейтенант, — не поворачиваясь, спокойно произношу я. — Ну ладно, пехота, а как броник подбили?

— Чёрт! — выругалась она. — Хотела тебе выволочку устроить за то, что клювом щёлкаешь. Такой шанс обломал. Да в эту коробку просто закинула гранату в люк. Делов-то!

— И какие у нас дела дальше?

— Вначале твой доклад.

— Глушилки связи и Дара уничтожены. Во время операции геройски проявил себя один курсант.

— Кто? — удивлённо спросила Галина.

— Горюнов, естественно. Где я тут тебе другого найду?

— Шутничок грёбаный! Рацию мне!

После недолгих переговоров с майором мы узнали, что обстановка у них хоть и очень напряжённая, но контролируемая. Главное, что послали сообщение на большую землю, и вскоре с той стороны придёт подкрепление, проломав наспех возведённый харками барьер.

— Пойдём-ка наших товарищей проведаем, — предложила Якутова, словно мы не на войне, а на вечернем променаде. — Скучают без нас, наверное.

— Уверен, что прапорщик их развлекает в меру своих способностей, — хмыкнул я. — Либо харков мочат, либо марш-бросок очередной осуществляют.

— А с вами только так и надо. Побежали!

По пути встретилась лишь одна небольшая группа гоблинов, но их Галина вычислила ещё на подходе и быстро уничтожила. Наблюдая за ней со стороны, поразился профессионализму, с которым лейтенант это сделала. Мне до её скорости и выучки ещё очень далеко, несмотря на весь свой прошлый земной опыт.

Вокруг деревни было тихо. Только дома горят, да воронки кругом. Ещё мёртвые харки валяются. Навскидку пара сотен наберётся. Жарко ребятам пришлось… Лишь бы все живы были.

При нашем появлении из обломков сарая высунулась голова чумазой Воскресенской.

— Осторожно! — прошептала она. — Из леса снайперы бить могут.

— Нет никого, — успокоила её Якутова. — Я промониторила. Кроме нас в округе одни трупы. Где остальные?

— В найденном бункере. А я тут не через камеры, а глазами слежу. Деревня же по-другому не просматривается.

Вся наша братия действительно оказалась в наблюдательном пункте харков. Слава богу, все живы. Лишь только у Радостиной небольшая рана на голове.

— Пожрать принесли? — первое, что спросил прапор.

— Ага! Грузовик с тушёнкой за околицей стоит, — ехидно ответила Галина. — Ты, Антошка, головой думай, а не желудком.

— Они у меня взаимосвязаны.

— Могу гоблинятинки приготовить. Хочешь? По вкусу неплохо, если не знать, что жрёшь.

— Ты тоже на этот прикол во время учёбы попалась?

— Ага. Что тут у вас творится?

— Ничего особенного. Пошумели, повоевали. Харков не так и много оказалось, но бойцы элитные… Также «элитно» и подохли. Курсанты вели себя для сопляков достойно. Лишь только раззяве Светке бревно после взрыва в башку прилетело.

— Не бревно, а небольшое полено! — возмутилась Радостина. — И не раззява я! Не каждый день в пяти метрах граната взрывается. К тому же, смотрю, Горюнова тоже немного зацепило.

— Поэтому и раззява, что позволила взорваться рядом с собой, — пояснила Якутова. — И Данилу не трожь! Ему пришлось в цейтноте работать.

После этого был пересказ наших геройств. Судя по взглядам курсантов, все они мне отчаянно завидуют. Один уничтожил аж две глушилки! Дети малые… Да я с удовольствием с любым поменялся, лишь бы не шляться одному по лесу. Хотя, если подумать, то мне понравилось. Или это опять печати Смерти шалят с моим сознанием?

После недолгого совещания инструкторы решили, что идти к армейскому лагерю нет никакого смысла. Спасатели заточены под иное ведение боя и помощи им существенной не окажем. Больше будем под ногами путаться. Решили переждать здесь, мечтая о сне и еде. О чём и доложили майору Жуковскому, который с пониманием отнёсся к подобному.

Где-то через полчаса я уже почти задремал, как внезапно ожила гоблинская рация, которую никто так и не удосужился выключить. Кроме меня никто не стал прислушиваться к этой китайско-польской болтовне. А вот я навострил уши.

— А что такое хиськартпшехха? — поинтересовался у инструкторов, как только передача была окончена.

— Непонятное гоблинское слово, — зевая, пояснил Станов. — До чего же поганый язык! Нет, чтобы как у остальных рас: слово и его обозначение. Придумали, твари зелёные, так, чтобы смысл слова менялся от интонации. Это твоя «сиськапшега» может иметь до сорока значений.

— Хиськартпшехха, — поправил я. — Что-то про голову. Она обозначалась как хиськарт. Пшехха — это дробилка, дробить. Не знаю, как будет правильнее.

— Горюнов! — внезапно вскочила лейтенант. — Ты что? Понял всё?

— Ага.

— Не может быть! А ну-ка! Переведи! Быстро!

— Всем племенам и сборищам… Наверное, всё-таки не сборищам, а малым отрядам. По писку срочно отступить в матку…

— Какая, на хрен, писка в матку⁈ — чуть ли не заорала на меня Галина. — Что за порнушка⁈ Внятно переводи!

— Надеюсь, что имеют в виду не орган, а базу. Эти два названия очень похожи между собой, и я не до конца разобрался в интонации. А писк — сигнальный. Что-то вроде сирены в башке. И не надо на меня наезжать. Я впервые пытаюсь понять гоблинский язык.

Короче! Большим и малым отрядам по сигналу отступить через какое-то непонятное время. Что-то около нескольких часов и минут. Их длину у харков я не знаю. Дальше будет работать эта самая головодробилка.

— Ментальная пушка! — ахнула Якутова. — Я поняла! Это ментальная пушка! Кажется, все сильно вляпались, если эту фигню сюда притащили!

— Не притащили, — пояснил я. — Собираются притащить, через какое-то седьмое направление. Оно находится в семи верстах от нас.

— И откуда у тебя такие интересные знания? — нехорошо прищурился Станов, направив пистолет на меня.

— У гоблина из башки взял. У первого, которого серпом зарубил. Остальные, слава богу, ничем не делились. После такого сознание теряю. И что такое ментальная пушка?

— Чудеса с тобой, Горюнов, — сурово произнёс прапор, но ствол наставлять перестал. — Ментальная пушка — это очень дорогое и редкое гоблинское оружие. Никто её никогда из наших не видел, но она есть. Рассчитанное на один выстрел, после которого мозги закипают в прямом и переносном смысле слова. Ни один блок не поможет. Даже сами гоблины попадают под воздействие.

Радиус действия до ста пятидесяти вёрст. Волнения ментального поля после выстрела около земного года. В это время лучше не находиться в нём, если не хочешь навечно оказаться дебилом, пускающим слюни.

— Оружие массового поражения?

— Оно родимое. И хрень эту необходимо уничтожить, а то жертв не оберёмся.

— Как мы это сделаем? — удивился Старостин. — Уверен, что пушку охраняют так, что нам и не снилось.

— У меня теперь два залётчика, которые по прибытии на учебную базу будут долго иметь бледный вид. Первая — это Радостина. Нефиг ранения на ровном месте получать. А второй — ты. Ибо идиотизм должен караться! Только что было сказано, что оружие массового поражения. Значит, поражает всё в округе как? Жду немедленного ответа!

— Массово.

— И?

— Долго держится опасный ментальный фон.

— Делай выводы! Не беси!

— После выстрела весь обслуживающий персонал находится в серьёзной опасности. Значит, охрану харки не поставят, чтобы избежать лишних жертв, — грустно произнёс Лёха.

— Верно. Нам не с огромной ордой бороться, а с небольшой группой артиллеристов-смертников. Тем более, что метальную пушку ставят скрытно, открыв небольшой портальчик. Ну, это для того, чтобы раньше времени никто не обрадовался, что им мозги плавить будут, и не попрятался в своей Реальности. Горюнов же утверждает, что знает место появления пушечки. Надо воспользоваться такой возможностью совместить приятное с полезным.

— Во-во! — поддержал Якутову прапорщик. — Тем более, что у нас осталось парочка неоприходованных зарядов. Будет чем подорвать объект и быстро смыться. Ну что? Отдохнули и хватит?

— Да, — согласно кивнула Галина. — Только Жуковскому на всякий случай сообщу о новой неприятности.

Седьмое гоблинское направление совпадало с нашим тридцатым квадратом. Очень хочется надеяться, что я ничего не перепутал в переводе. А не то тут и останусь валяться без мозгов и жизни. На месте пока ничего не происходило, но лейтенант внезапно остановилась и командовала.

— Тихо всем! Портал! Чувствую, открывается портал! Быстро в кусты! Лежим и не шевелимся.

Мы быстро ломанулись обратно в лесок, из которого только что выбежали. Вовремя!

Не ошиблась Якутова. Метрах в двухстах от нас воздух задрожал и резко изменил цвет на серый. Потом открылся проход, чем-то напоминающий нашу Воронку, только не вертикальную, а горизонтальную. Из портала показался отряд харков.

Оценив обстановку, его командир дал знак, и сразу же выкатилась большая фигня. Я бы сказал, что не пушка, а трёхметровое яйцо на колёсиках. Переговорив с обслуживающим персоналом, охранники ретировались, и портал тут же закрылся.

* * *

Друзья! В жизни небольшая хрень, мешающая писать быстро. Поэтому ввожу график: ПОНЕДЕЛЬНИК, СРЕДА, ПЯТНИЦА. Прошу отнестись с пониманием.

Глава 22

Гоблинские артиллеристы окружили яйцо и положили на него свои руки.

— Пушку к выстрелу подготавливают. Настраивают, — пояснил Станов. — Медлить нельзя.

— Предлагаю перебить их из засады, — сказал я.

— Нет, Данила. Мы не знаем, насколько эта штука готова к выстрелу. Если хоть один из харков успеет дать команду, замкнув свой Дар на оружии, то ни нам, ни армейцам уже ничего не поможет. Необходимо всех положить одновременно.

— Именно, — подтвердила его выводы лейтенант. — У нас осталось немного взрывчатки. Если добросить её до пушки и рвануть рядом с ней, то вряд ли кто-то сумеет активировать яйцо.

— Могу своим Даром Воздуха доставить бомбочку, — предложил Лёха. — Правда, не знаю, как её подорвать. Может, Зоя огоньком пришпарит?

— Далеко, — покачала головой Воскресенская. — Тут надо действовать быстро, и шансы, что промахнусь, огромные.

— Да, — вздохнула Якутова. — Был бы нормальный спасатель с Даром Огня, то легко бы всё осуществил, а курсантка-недоучка однозначно промажет. Эх… Необходима всего лишь одна маленькая, но очень точная искорка. Жаль, взять её негде. Придётся рисковать. Бьём все сразу. Авось и повезёт.

— Подожди, — прервал я её, — Если маленькая искорка, то может, можно как-то на пулю её подвесить? Я бы в цель попал с такого расстояния. Сумеешь, Зоя, подобное сделать?

— Переварить простую пулю в зажигательную? Наверное, смогу. Правда, пока для меня такие метаморфозы очень сложны. Все силы угроблю на это. И я не уверена, что патрон с раскалённой пулей самопроизвольно не сдетонирует ещё в стволе карабина.

— Проще простого! — довольно проговорил Станов. — Радостина! У тебя Дар Холода. Капсулируешь им Зойкин жар от боеприпаса. Ну, а дальше дело техники. Главное, чтобы доставка взрывчатки и попадание в неё сошлись в нужной точке.

Не став дальше вести ненужную полемику, быстро разобрали один патрон. Потом девушки правильно подготовили пулю, и мы обратно собрали боеприпас.

— Готов, — сказал я, зарядив карабин и включив Орла. — Начинайте.

Старостин запустил взрывчатку. Как только она почти зависла над ментальной пушкой, я поймал её в прицел и плавно нажал на спусковой крючок. Рвануло знатно! Гоблины разлетелись от яйца в разные стороны. Даже если кто-то из них и остался жив, то это неважно. Выскочившие на бешеном ускорении наши инструкторы быстро перебили незадачливых артиллеристов, не позволив им прийти в чувство.

Вроде бы всё заняло несколько секунд, но у меня от напряжения вся спина мокрая. Уверен, что у других не лучше. Лейтенант тут же связалась с Жуковским и затребовала срочную эвакуацию. Не нашу, а трофейной пушки.

— Ну, а мы занимаем оборону, — приказала она. — Если харки перехватили переговоры, то могут прислать сюда отряд. Не удивлюсь, если в нём будут специалисты по стрельбе из этой дряни. Окапываемся, курсанты.

Прежде чем выполнить приказ, я пополнил боезапас у дохлых артиллеристов и заодно осмотрел ментальную пушку. Несмотря на взрыв рядом на ней нет ни одной царапинки. Это бурое огромное яйцо, изготовленное из какого-то керамического сплава, по-прежнему гладкое и… Живое. Честно говоря, слово «пушка» к нему мало подходит. Полуразумная бомба.

Приложив к ней ладони, как до этого делали гоблины, почувствовал настроение оружия. Оно готово раскрыться и подчинить себе всё пространство, до которого сможет дотянуться. Поработить его и всех существ, которые находятся в зоне досягаемости. Как же вовремя мы успели! Буквально несколько секунд и самосрабатывание яйца привело бы к катастрофе.

Не отрывая ладоней, вошёл с ним в контакт. Даже не понял, как это получилось. Словно не я, а эта гоблинская хрень сама подключилась ко мне. Она ждёт разрешения. Ей хочется убивать. Чисто по наитию стал уговаривать не торопиться.

— Отдохни. Наберись сил, — мысленно проговорил я. — С коро будет больше жертв. Скоро ты вырастешь и возьмёшь под контроль не этот огрызок Реальности, а весь мир. Пока же просто поспи. Вырасти ещё больше. Я разбужу, когда придёт время.

— Я хочу сейчас! — словно капризный ребёнок возразило яйцо. — Я уже большой и могу справиться сам, без ваших дурацких приказов. Меня разбудили, и я готов вылупиться!

— Как тебя зовут, приятель?

— Чах. Я из рода великих наумбов.

— Откуда ты знаешь своё имя?

— Память рода и моих родителей во мне. Я отомщу за своих погибших предков. Харки должны умереть. Все должны умереть.

— Подожди немного. Нужно кое-что узнать, — также мысленно проговорил я и уже голосом обратился к стоящему неподалёку прапору, внимательно наблюдающему за моими действиями. — Антон. А как происходит выстрел из ментальной пушки? После него появляются какие-то существа?

— Как стреляет, никто не видел. А кто и видел, тот рассказать уже ничего не сможет. Про существ тоже нет никакой информации. Просто лет сто бушует сильное ментальное поле, а потом затихает. Насколько помню, после того как территории становились снова пригодными к жизни, на них отправлялись разведывательные команды. Находили лишь саму ментальную пушку с огромной дырой со стороны тупого конца. Видимо, из него заряд и вылетал. На фига тебе сейчас подобная информация? Почему не занял до сих пор оборону?

— Подожди… Дай подумать. Кажется, эта дыра не выстрел.

— Горюнов! Тридцать секунд и занять позицию! Хватит сопли жевать!

Не обращая внимание на слова прапора, снова приложил ладони к яйцу. То, что это именно оно, уже не вызывало во мне никаких сомнений.

— Чах! Ты меня слышишь?

— Какая тебе разница? Всё равно скоро выберусь и убью всех вас.

— У меня для тебя есть плохие новости. Когда ты вылупишься, то погибнешь. Харки превратили яйцо в бомбу, которая убьёт и тебя, и нас.

— Я всё равно выберусь. Лучше смерть, чем нерождение. Этого уже не остановить. Меня разбудили, и я обрёл разум.

— Но жить-то хочешь?

— Я не знаю, что это такое, но почему-то хочу.

— Это как смерть, только лучше. Ты сможешь много раз убивать врагов.

— Мне нравится убивать много раз. Так делали предки, паря высоко над землёй.

— Ты ещё и летать умеешь?

— Когда вырасту.

— Время, когда растёшь, тоже называется жизнью.

— Значит, я хочу жить. А потом убивать. Но сейчас меня сильно тянет выбраться из кокона. Это желание сильнее меня.

— Выберешься, — пообещал я. — Единственное, осмотри его внимательно.

— Уже осмотрел. Я выберусь и всех убью своей смертью, лишь только выжгу проход.

— То есть скорлупа чем-то обработана? Или дело в тебе?

— В ней. Это неважно. Я всё равно выберусь.

— Да подожди ты! Как мне деактивировать твой кокон, знаешь?

— Память народа наумбов живёт во мне. Открой вход снаружи. За это я убью тебя быстро.

— А по-другому никак нельзя? Без убийства?

— А зачем?

— Мы воюем против харков. Думаю, что ты не откажешься от союзников. Чах, ты слишком мал и слаб, поэтому без нашей помощи не обойдёшься.

— Хорошо. Убью, когда будете не нужны. Или… Посмотрим, — немного подумав, выдало таинственное существо. — Ты слишком странный и не похож на врагов моих предков. Нужно время понять.

— Договорились. Пока сиди тихо. Скоро тебя ожидает свобода.

— Торопись. Сдерживать себя тяжело.

Разорвав контакт, подбежал к лейтенанту Якутовой.

— Хреновые дела, Галина, — тихо произнёс, чтобы нас никто не услышал. — Это не пушка, а бомба. И не просто бомба, а с зародышем некоего существа. Как только оно выберется, то всем в округе будет не до смеха. Гоблины успели активировать заряд.

— Уверен?

— Сто процентов. Вошёл с ним в ментальный контакт. Не веришь, можешь сама попробовать.

Подойдя к яйцу, Галина тоже приложила к нему свои ладони. Но её внезапно отшвырнуло на несколько метров.

— Ничего себе шандарахнуло! — поднялась она, вытирая кровь из носа. — Не каждый с десятым рангом Дара так приложить сможет. Горюнов! Что там за тварь⁈ Это же сгусток энергии похлеще элементалей!

Ничего не отвечая, снова вошёл в контакт с Чахом.

— Ты чего, дружище, творишь? Эта особь хорошая и не враг тебе.

— Она не ты, — пришёл мысленный ответ. — Низшая не имеет права прикасаться к наумбам.

— Она не низшая, а мой командир.

— Низшая. Ты просто глупый, раз позволяешь командовать собой. Я выхожу сам. Устал ждать.

— Терпи! Уже вскрываю скорлупу! — чуть ли не проорал я, понимая, что мы находимся в нескольких мгновениях от смерти.

После этого вонзил материализовавшийся серп в яйцо и стал им резать скорлупу. Она поддавалась легко. Совсем пришедшая в себя Якутова попыталась остановить меня, но я сказал лишь одну фразу, чтобы лейтенант отстала.

— Молись, чтобы успел.

— Хорошо. Потом морду набью, — пообещала Галина, отходя на несколько шагов назад и успокаивая Станова, уже взявшего меня на мушку.

Как только отверстие было готово, меня словно таран ударил в голову. Отлетел на несколько метров не хуже Галины. Даже дальше её. Не знаю, есть ли рекорды по дальности полётов без крыльев, но свой личный побил однозначно. Удивительно, что сознания не потерял.

Лежу, пялюсь в серое гоблинское небо и прислушиваясь к собственному организму. Все ли кости целы? После такого можно и несколько переломов получить. Особенно страшно за позвоночник.

— Да всё с тобой в порядке! — пробурчал кто-то в моей голове . — Не придуривайся. Хватит слюни пускать. Харки идут сюда. Пора убивать.

— Чах?

— А ты знаешь другого наумба?

— Ты где?

— В тебе. Тут лучше, чем в открытом мире. Я пока ещё не до конца созрел до него. А у тебя много интересного в памяти! Скучно не будет.

— Ты ещё и в моей памяти роешься⁈

— Да. Решил оказать тебе великую честь. Не благодари.

— А ты не охренел? Я запрещаю прикасаться к любым моим воспоминаниям без разрешения!

— Великий наумб ни у кого не спрашивает разрешения.

Хотел было ответить этому мерзавцу, но подскочившие инструкторы поставили меня на ноги, помешав дальнейшему мысленному спору.

— Что с ментальной пушкой? — взволнованно спросил прапорщик.

— Обезврежена. То, что жило в ней, ушло, предупредив, что харки прибудут сюда первыми.

— Куда ушло?

— А чёрт его знает, — соврал я, решив пока не выдавать своего жильца. — Мне не доложил.

У лейтенанта Якутовой на поясе ожила рация. Майор Жуковский сообщил, что наши дела реально плохи. Информация, что захвачена ментальная пушка, дошла и до гоблинов. Высланный армейский отряд перехвачен ими и вступил в бой. Предписывается держаться до последнего, но не допустить захвата неприятелем ценного трофея до прибытия подкрепления.

— Всё поняли? — хмуро посмотрела на нас Галина. — Скоро станет жарко. Все курсанты уже кое-как замаскировались. Очередь за нами: выбрать удобную позицию.

— Не вижу смысла держать её, — пожал плечами я. — От ментального оружия осталась одна бесполезная скорлупа. Да и слава богу! Ты, лейтенант, сама ощутила мощь той твари, которая жила в яйце. Такую тащить в нашу реальность опасно. Я бы прорывался к нашим, а не здесь всякой ерундой занимался.

— Согласна, Данила, — кивнула она. — Антон, ты что думаешь?

— Тоже не люблю заниматься бессмысленными вещами. Идём к своим. Скоро должны с земной стороны барьер проломить. Заодно и проконтролируем отход армейский сил на родину. Всяко лучше, чем бездарно боеприпасы тратить. Да и мало их у нас осталось. Но вначале нужно помочь отряду, что попал в засаду харков. А то придут потом сюда и вляпаются.

Так и поступили. Пятнадцать минут быстрого бега практически не утомили нас, привыкших носиться бешеными лосями по часу. Армейский спецназ, думающий, что идёт к нам на помощь, уже почти раскатал заслон харков. Мы лишь слегка помогли ему, ударив противника в спину.

Глядя, как в бою работают остальные курсанты, поразился их очень неплохой выучке. Не зря основы военного дела считаются в гимназиях одним из основных предметов для одарённых. Да и рода дополнительно тренируют своих отпрысков, готовя их к сложной жизни.

Уже обстрелянные курсанты не паниковали, а именно работали, из карабинов выбивая харков, словно в тире. Ближе подходить не решались, помня о ментальных способностях гадов. Врукопашную ввязывались лишь инструкторы да я, не давая гоблинам приблизиться к стрелкам.

Мой серп хоть и с некоторой брезгливостью касался харков, но получал удовольствие от их гибели. А вот этот странный Чах просто кайфовал и явно впитывал энергию зелёных, становясь от этого сильнее. Самое приятное, что я тоже получал часть её. Или это Чах делится? Потом разберусь.

Следом за первым отрядом гоблинов показался второй. Опоздали, гниды! Тут только мы и очень злые к тому же. Вместе с армейским спецназом встретили противника из всех стволов, не давая перестроиться для нормального ведения боя.

Вроде всё идёт по плану, но во мне опять сдетонировали печати Смерти. Может не только они, и Чах тоже приложил свои руки. Я внезапно понял, что если сейчас не кинусь в атаку, то меня просто разорвёт от желания подраться с толпой зелёных уродов.

Почти справился с этим самоубийственным желанием. Правда, слово «почти» в данном случае совсем слабое утешение, так как уже стою посреди отряда харков, гробя одного бойца за другим. Не помню, как и в состояние Орла перешёл.

Уворачиваюсь от медленно, слишком медленно летящих пуль. Кажется, в прошлые разы они двигались намного быстрее. Гоблины тоже практически застыли истуканами.

Обратил внимание, что с каждым ударом почему-то сильно удлинившегося серпа получаю дополнительный заряд бодрости. Ох, точно не обошлось без моего «квартиранта»!

— Ага — мысленно подтвердил Чах. — Мне уже хватит энергии. Могу переесть. А тебе в самый раз. Ты всё равно её тратишь слишком быстро и неразумно.

Как бы то ни было, вскоре отряд харков превратился в груду тел. Тишина! Лишь только три бронетранспортёра красиво горят погребальными кострами. Но это уже не я, а Станов с Якутовой постарались.

.

Вон они стоят в сторонке и что-то орут мне. Выйдя в нормальное состояние, понял, что из приличных слов в их речи только одни запятые. Да и то не факт. Уж слишком виртуозно ругается парочка, обещая одному долбоклюю смерть после долгих сексуальных издевательств.

— Объясни, Горюнов, — выдохшись, наконец-то, почти спокойно поинтересовалась Галина. — У тебя хоть маленькие зачатки мозгов есть? Шесть десятков гоблинов — это не тот отряд для атаки в одиночку. Тем более таким сопляком, как ты.

— Если жив, значит тот, — с улыбкой ответил я, ещё не до конца отойдя от печатей Смерти. — К тому же вы мне помогли.

— Урод! — прорычал Станов. — Помогли ему! Тебя пулемёты с танкеток почти взяли в клещи! А если бы мы не успели их загасить?

— Я верил в вас, господа инструкторы.

— Да пошёл ты! Всё! Хватит тут лясы точить! Группа! Выдвигаемся к основным силам.

Вскоре мы действительно прибыли к нашим, оседлав броню БМП армейского спецназа. Бой почти закончен, так как враг всего лишь оборонялся, срочно отступая через огромный портал. Очень уж не хочется харкам попасть под удар ментальной пушки. Угрозу её срабатывания, видимо, у них так и не отменили.

Увидев нас, майор Жуковский сразу же забросал вопросами, не отвлекаясь от руководства войсками. Отвечали кратко и по делу, наблюдая бой по многочисленным мониторам. После этого, как последний гоблин исчез в сразу же закрывшемся портале, все немного перевели дух.

— Господин майор, — доложил молодой лейтенантик, — поступила радиограмма с большой земли. Барьер харков успешно снят. Войска поддержки ожидают дополнительных инструкций и анализ обстановки, прежде чем переходить к нам.

— Нечего им уже здесь делать, — устало произнёс Жуковский, снимая фуражку и вытирая пот со лба. — Хотя… Пущай заходят. И спецов обязательно с собой возьмут. Если зелёные смогли легко проникнуть на оккупированную нами территорию, значит, где-то должна быть штука, помогающая безболезненно подобное сделать. Барьеры, отделяющие от их Реальности, до сих пор же целые. Думаю, повозиться тут ещё всем придётся.

— Ну ты, Модест, возись, а нам уже и домой баиньки пора. И перекусить тоже. Вон Антошенька как похудел!

— Я красив в любом состоянии! Жена не налюбуется! — усмехнулся Станов. — Но жратушки очень хочется. Тут даже спорить не буду.

— Намёк понял! — улыбнулся майор, доставая из-под командирского стола несколько банок тушёнки. — Плох тот хозяин, что гостей не накормит. Тем более таких полезных. Я бы и чего покрепче выставил с удовольствием. Вы же нам жизни сегодня спасли!

— Ну и доставай! — довольно потёрла ладошки Якутова. — Пара капель коньячку бравым спасателям лишь на пользу пойдёт.

— Извините, Галина Борисовна, но по уставу не держу-с. Спиртика могу в порядке исключения выделить.

— Ай! Обойдёмся! — махнув рукой, милостиво отказалась она, вскрывая ножом банку и протягивая её Станову. — Угощайтесь, господин прапорщик.

— Премного благодарен, госпожа лейтенант, — играя в армейскую манерность, поклонился Станов.

— Позвольте… — с лёгким удивлением произнёс Жуковский. — Почему только вы едите? А как же ваши курсанты?

— Перебьются. Если раньше времени не подохнут, то успеют ещё не раз в своей жизни НЗ офицерское попробовать. Пока же у них обед, завтрак и ужин по расписанию, — пояснила Галина. — Ты, Модест, своими нежностями нам молодняк не порти.

— Я бы корочкой хлеба сейчас испортился с удовольствием, — озвучил общие курсантские мысли Лёха Старостин.

— Не сцы, салага! Сейчас доем халявную тушёнку и перемещаемся на базу. Там и кашка, и компотик тебе обеспечены. Да! Двадцать отжиманий! Упор лёжа принять!

— За что, Галина⁈

— Сорок! Первые двадцать за то, что вякнул без разрешения, а вторые двадцать — за неподобающее обращение к своему инструктору! Всё, ребятишки! Закончилась война на сегодня, и нас ожидают привычные учебные будни со всеми вытекающими приятностями. Пошли вон на улицу. А то смотрите голодными глазами и мешаете культурному процессу принятия пищи. Совсем разбаловались!

Глава 23

Возвращение на земную учебную базу прошло буднично. Опять появилась Воронка, и мы всей группой переместились в заданную точку, с которой стартовали ранним утром, ещё не подозревая, что всех ожидает. Теперь стоим с карабинами на плечах и оглядываемся по сторонам, ещё не до конца отпустив боевое состояние.

Грязные, чумазые и очень голодные курсанты. Я посмотрел на часы: кажется, ужин ещё не закончился, но всё идёт к этому. Если не успеем, то придётся терпеть до утра. Слава богу, не только я один запомнил распорядок дня.

— Моетесь или сразу в столовую? — хитро поинтересовалась лейтенант.

— Грязь аппетиту не помеха! — первым из нас ответил Старостин.

— Ну тогда бегом марш, инвалиды! Не уложимся в три минуты, будем тренироваться долго и печально. Печально для ваших желудков, если вдруг кто не понял.

Когда мы влетели в столовую с карабинами за плечами и смели со шведского стола практически всю оставшуюся еду, среди местных курсантов чуть было не случилась паника. Многие решили, что начались военные учения, и они их прощёлкали. Успокоились только тогда, когда увидели, что мы, затолкав еду в себя, практически не разжёвывая, развалились на стульях, блаженно попивая кофеёк с чайком.

В этот же миг перед нами нарисовался какой-то щеголеватый капитанишка с тонкими усиками. Почему-то я сразу решил, что это какой-то залётный из штаба, так как этого персонажа раньше не видел.

— Встать! Смирно! — проорал он, остановившись около нашего столика. — Господа курсанты! Что это за внешний вид⁈ Лейтенант, прапорщик? Почему вверенные вам учащиеся выглядят неподобающим образом?

— С задания только что, — неохотно ответила Якутова. — Сейчас поедят, а потом уже помоются. И не надо, капитан, тут горло драть. Со своими я сама разберусь. А если не разберусь, то мне прапорщик поможет.

— Как вы посмели указывать мне, второму заместителю генерала Скважина? Лейтенант! Быстро доложитесь по всей форме! Иначе завтра подам рапорт о вашем наказании! Ваше главное задание — это не в грязи валяться, словно свиньи, а выполнять распоряжения вышестоящего командования. Оно представлено в моём лице, если не поняли.

— Горюнов, — явно закипая, ласково обратилась ко мне Галина. — Что нужно сказать целому заместителю какого-то генерала в подобном случае?

— Иди на хер. У нас тут своя «песочница».

— Возмутительно! — аж покраснел от гнева этот хлыщ.

— Полностью согласна. Горюнов! Ты совсем охамел? Как нужно обращаться к старшему по званию?

— Извините. Идите на хер, ГОСПОДИН КАПИТАН! — выделил я голосом недостающее в первом посыле.

— Ну вот! — разулыбалась Якутова. — Так намного лучше! Помни, что ты не простой бандит с большой дороги, а будущий, пусть и недоделанный, но спасатель.

— Спасатели! Конечно же! — продолжал распинаться штабной. — Сборище головорезов, не представляющих, что значит нормальная служба!

Вижу, что прапорщик Станов после этих слов приподнялся и собирается заехать капитану по морде. Так его и до сержанта разжаловать могут. Надо выручать.

— Ты на кого, чмо, бочку катишь? — резко подойдя вплотную к штабному, выпалил я. — Как ты, засранец, посмел оскорблять Имперскую Службу Спасения? Дуэль!

А вот тут слегка припухла даже Якутова. Такого точно от меня никто не ожидал. Да я и сам не ожидал, если честно. Но так захотелось дать в эту холёную капитанскую рожу, которая считает себя круче варёного яйца, что аж пальцы в крепко сжатом кулаке сводит.

— Что-о-о⁈ Я инспектор из штаба! Вы не имеете права!

— И трус, смотрю. Прикрываешься погонами, даже против курсанта боясь выйти. А право я имею. Только с преподавателями нельзя. А какого-то бюрократишку в галифе вызвать могу в любое время дня и ночи. Ну что? Сопли будем жевать или пройдём в дуэльный домик, господин капитан? Учтите, офицером я вас назвал не потому, что таким считаю, а просто дополнительно отжиматься неохота.

Штабной затравленно стал оглядываться по сторонам. К несчастью для него, народу в столовой хватает, и все внимательно наблюдают за нашей перепалкой. Видимо, поняв, что отступить не получится, он наконец-то решился.

— Дуэль, так дуэль, господин курсант. Пора вас поучить приличным манерам, если больше это сделать некому. Учтите! Я менталист шестого уровня и жалеть вас не стану! Потом не жалуйтесь, что не были предупреждены. Хотя, если сейчас принесёте свои извинения, то ограничусь лишь взысканием, положенным за такой проступок.

— Предпочитаю немножко вас отмудохать, — сделав вид, что немного подумал, ответил я. — Только чай допью. Ну а вы пока разминайтесь и завещание пишите.

— Горюнов, мать твою! — заорал на меня Станов, явно сдерживаясь, чтобы не заржать. — Тебя целый… в смысле, не по частям разобранный капитан дожидается, а ты тут Ваньку валяешь. Быстро на дуэль! Господа! Делаем ставки, если у кого деньги есть!

Уже рядом с кругом Чести Якутова решила меня немного проинструктировать.

— Смотри, Данила… Вояка из него, конечно, никакой, но и расслабляться тебе не стоит. Шестой ментальный уровень Дара — это совсем не то, что у стихийников. Готовься сразу, что тебя окружат иллюзии. Хоть ты их и не увидишь, но вида не подавай. Этот упырь однозначно попытается искривить пространство, а иллюзии — лишь сокрытие намерений. Как только почувствуешь, что капитан сделал пространственную ловушку, то отойди от неё как можно дальше.

— Фигня, — беспечно махнул рукой я. — С моим минус Даром она…

— Не фигня. Я тебя с твоим минусом в Воронке перемещала. Делай выводы, если есть чем. Это другой уровень восприятия, и отнесись к нему серьёзно. Короче, в пространственную ловушку не лез. Можешь увязнуть в ней. А вот как мечник или рукопашник штабной никакой. Обрати внимание на руки: холёные, нежные, словно у секретутки блудливого босса. На расстоянии удара шансов у армейского мудака никаких не будет. И последнее… Если проиграешь, то в казарму даже не суйся. Мы с Антоном на тебя немного деньжат поставили. Обидно будет не навариться на отличных коэффициентах.

— Так бы и сказала, госпожа лейтенант. Если надо, то могу сделать вид, что проигрываю. Коэффициенты на мою победу должны ещё увеличиться. Но на это готов лишь за отдельную плату.

— Неделя без наказаний. А на деньги не рассчитывай, — вставил своё слово и Станов.

— Согласен!

Дуэль началась, как и предполагала Галина. И пусть никаких мороков я не вижу, но, судя по взглядам публики, они есть. Мой противник полностью уверен в своём успехе. Даже китель не снял. Ещё бы! Какой-то салага против офицера! Стоит, гадёныш, красуется, словно и не его сейчас мордой по полу возить будут.

На возникновение и пространственной аномалии первым отреагировал не я.

— Это что за позорище⁈ — внезапно завопил Чах в моей голове. — Эти низшие совсем потеряли чувство меры и вкуса!

— И чем тебе оно не нравится? — с интересом спросил я.

— Тем, что оскорбляет родовую память моих предков! Плетение хилое, нестабильное. Затрагивает лишь два из восьми уровней пространства.

— Ну, критиковать любой может. А вот дезактивировать слабо?

— Как два пальца об асфальт. Хорошее выражение. Из твоей памяти вытащил. Потом его скрытые информационные слои объяснишь.

— Самое прикольное, что никаких скрытых слоёв нет. Каждый придумывает их в меру своей испорченности. Убирай давай эту ловушку. Хотя… Не! Не сможешь! Не дорос ещё.

Ничего не ответив, Чах лишь громко, эмоционально фыркнул и заявил, что всё готово. Поверив ему на слово, вошёл в искривлённое пространство, краем глаза увидев, как Якутова недовольно покрутила пальцем у виска. Ничего! По почкам не лупит, и то хорошо!

Странное ощущение. Будто бы за один шаг перекрыл несколько километров, прежде чем снова оказаться в нормальном мире. Единственное, что меня в нём раздражает — это самоуверенный капитанчик. Недолго думая, впечатал ему кулак в живот. Он вначале пукнул, а потом со стоном согнулся.

Я помню правило дуэлей в стенах училища. Бой до раны средней тяжести. С пролитием крови, разумеется. Поэтому свой следующий удар произвёл локтем по затылку. Крови нет, все довольны, и бой продолжается.

Потом внезапно вспомнил, что инструкторы хотят навариться на поединке, и дал бедолаге отдышаться. Это стоило мне нескольких пропущенных ударов. Но всё как-то вскользь. Больше делал вид, что страдаю от этого. Три минуты гонял меня капитан по ристалищу. Причём так основательно, что устал больше, чем избиваемая им жертва.

Достаточно, наверное. Если на тотализаторе сидят не дураки, то должны были успеть изменить ставки. Из обороны моментально перехожу в нападение, пиная штабного, как Месси футбольный мяч. В один из вынужденных полётов он успевает выхватить меч. Совсем молодца!

Мой серп материализуется в руке и начинается форменное безобразие. Подготовочка у офицера так себе. Всё позабыл на сытых, спокойных харчах штаба. А вот меня гоняют лучшие из лучших. Которые наказывают не просто за ошибку, а за саму мысль допустить её.

Я не стал сразу наносить этому капитану рану. Вначале срезал погоны с кителя. Потом, чисто повеселить публику, лишил его штанов, превратив их в лохмотья и выставив напоказ командирские трусы с сердечками. Причём не первой свежести, судя по жёлтому пятну спереди и коричневому сзади.

Совсем войдя в раж, сбрил один ус. Правда, чуть нос с ним не улетел, но это издержки производства. Кожа на кончике восстановится быстро. Ну и лишь после этого сделал то, что и намеревался с самого начала: росчерком серпа написал на лбу офицеришки неприличное слово из трёх букв и слегка подрезал ляжку.

Толпа заревела, а потом моментально замолчала. Почему? Капитану сочувствуют, что ли?

Причина выяснилась скоро. Вытащившая меня с ринга Якутова зло произнесла.

— Данила! Ты, хрен собачий, чего раньше скрывал⁈

— Что влюблён в вас без памяти, госпожа лейтенант?

— Типун тебе на язык! Помой свой рот с мылом и больше таких слов не говори! Откуда эта скорость⁈

— Вроде как обычно…

— Обычно⁈ Да я половины ударов не видела! Раньше подобное за мной не водилось. За тобой, кстати, тоже.

— Стимул был хороший, — соврал я, догадываясь, кто виновник этого торжества. — Не каждый день отменяют недельные наказания.

— Галя, — внезапно встрял Антон Станов. — Ты сейчас бисер перед свиньями мечешь. Вернее, перед одним наглым хряком. Тут не нам разбор полётов устраивать, а более хитрожопым людям. Тащим его в СБ. Старший следователь Сомов уже, уверен, нас заждался.

Следак СБ действительно сидел в неприметном домике, стоящим на отшибе базы. Я сразу увидел, что на мониторе у него стоит на паузе недавняя дуэль. Хотя и дуэлью это было не назвать. Избиение младенца в звании. Настоящий мордобой, чую, сейчас начнётся.

Но начали не с меня. Выгнав из кабинета всю группу, увязавшуюся следом, следак начал вызывать нас поодиночке.

Начал с инструкторов. Потом дошла очередь и до курсантов. Каждый из них выходил в лёгкой прострации и, глядя на меня, глубокомысленно качал головой. Что им там такое наплели⁈ Ответа на этот вопрос я так ни от кого не получил. Даже Якутова была непривычно задумчива и молчалива.

Меня, как и предполагал, оставили напоследок. Уже далеко за полночь, и глаза слипаются после тяжелейшего дня. Один Комов до омерзения бодр и до тошноты приветлив.

— Ну что, Горюнов? — весело начал разговор он. — Поздравляю!

— С чем? — хмуро ответил я.

— Ещё не определился. Либо со сроком на каторге, либо с правительственной наградой.

— Не знал, что за раскрас капитанской физиономии награды раздают. Вы предупреждайте в следующий раз. Глядишь, и все геройские ленты с медалями на свою грудь соберу.

— Вы об этом? — скривился, словно съел лимон, следак. — Забудьте. Известный мудак с хорошей родословной. Его генерал Скважин поэтому и посылает с тупыми инспекциями, чтобы не маячил перед глазами и не бесил. Ментальная пушка харков. Это меня волнует больше всего. И ещё ваши внезапно открывшиеся способности.

Я дуэль на замедленной съёмке минус три просматривал, хотя на зрение не жалуюсь. И прохождение сквозь искривлённое пространство штабного выскочки тоже не вписывается ни в какие рамки. Даже менталист-«десятка» так не умеет.

Давайте сложим два и два. Пушку гоблинов и открывшиеся таланты. Где подвох? Сами скажете или выбивать правду будем? Выбивать оно, конечно, интереснее…

— Да сам всё расскажу, — не ломаясь, как шлюшка-девственница, ответил я.

Тут же в голове раздался панический вопль Чаха.

— Молчи! Ещё не время! Всех убей и уходи в леса!

— А на фига? — мысленно поинтересовался я, отметив нервное состояние этого… наумба, кажется. — Чистосердечное признание облегчает душу.

— Я в твоей памяти прочитал, что одновременно и срок удлиняет.

— И чё? — этот полувопрос-полуответ всегда беспроигрышный.

— Ладно… Раз такой упёртый, может, договорчик заключим? Ты не выдаёшь меня, а я тебя не убиваю после окончательного созревания и исподтишка помогаю.

— Не пойдёт, Чах. Ты никого не убиваешь без моего приказа. Это не повод для торговли.

— А что повод?

— Ты мне служишь после созревания.

— Великие наумбы никому не служат! — раздался возмущённый голос.

— Хорошо. Сойдёмся на том, что признаёшь меня своим командиром. Я по всем статья им сейчас и являюсь

— Напарником, — последовал незамедлительный ответ. — Это огромная честь для тебя.

— Тогда напарник с решающим правом голоса. Моим решающим, — якобы нехотя предложил я.

— Согласен.

Чего и требовалось доказать. Чах, несмотря на весь свой апломб, пока относительно слаб и остро нуждается во мне. Не буду сильно на него давить. Пусть считает, что мы с ним на равных. Как будет на самом деле — это только время покажет. Пока от такого помощника отказываться глупо, хоть и очень рискованное соседство.

— Чего молчишь, Данила? — перебил наш мысленный диалог Комов. — Думаешь, как выкрутиться?

— Уже придумал. Значит, дело было так. С пушкой харков всё действительно связано. То существо, которое жило в ней, вылетело и скрылось. Но оставалась питательная среда внутри его яйца. Окунулся в неё знатно. Там такое намешано, что и словами не передать! Думал, что хапнул энергии и на этом всё закончилось. Но не тут-то было, оказывается. Новые способности для меня тоже оказались сюрпризом.

Вам, господин Старший следователь, виднее, конечно. Только очень рекомендую провести дополнительную и очень серьёзную диагностику всего моего организма. Удивлюсь, если ничего в нём не изменилось.

— Допустим. В некоторых дальнейших вещах наши желания сходятся. Как вы охарактеризуете то существо, которое освободили?

— Красивое, умное и очень обаятельное! — моментально дал мысленный посыл Чах.

— Заморыш какой-то, — назло ему ответил я. — Дурак дураком, но гоблинов ненавидит.

— Сука ты в ботах, а не бывший майор! Я великолепный!

- Есть подозрение, что неадекватный маньяк. Согласен сам сдохнуть, но лишь бы в компании. Терпения — ноль. Только и думает о том, чтобы им восхищались. Повторю ещё раз: дебилушка первостатейный.

— Да! Я особенный во всём!

- Был бы конкурс идиотов, то занял второе место.

— Это почему второе⁈ Да я вас всех уделаю! — продолжал разоряться обиженный Чах.

— Концовочку этого анекдота найди в моих воспоминаниях, — наконец-то соизволил я мысленно ответить ему. — Ещё раз перебьёшь разговор со следаком, то… Тоже найди самые неприличные варианты в моей голове.

— Глаз на жопу… И это только начало. Зверюга! — через секундную паузу уважительно произнёс Чах . — Люди, оказывается, страшные существа!

Не знаю, что там этот зародыш нарыл, но моментально заткнулся. Надеюсь, увидел не то, как я делал утреннюю яичницу. Он же тоже из яйца вылупился. Ещё за каннибала, вроде харков, посчитает. Нам такое ни к чему. Доверие укреплять надо.

Сомов ещё долго крутил меня, пытаясь запутать своими вопросами и поймать на нестыковках. Только признаться, мне стало до такой степени пофигу, что врал, не напрягаясь, в тех местах, где стоило соврать. Даже понравилась эта игра в кошки-мышки.

Она завершилась через полтора часа. Вконец уставший я поплёлся в наш домик. Думал, что все дрыхнут, но Станов не спал. Он сидел в гостиной и читал какую-то книгу.

— Отпустили? — поинтересовался прапорщик, увидев меня.

— Да хрен этих поймёшь. В кандалы сразу не заковали — и то за радость.

— Согласен. Слушай, Данила. Я тебя сейчас не как инструктор, а чисто по-человечески поблагодарить хочу. За то, что успел выпендриться до того, как я покалечил этого капитанишку. Меня бы за такое не то чтобы ещё раз разжаловали, но и из армии попёрли. С некоторых пор ненавижу подобных штабных армейцев и теряю контроль.

— Не за что. Обращайся, если прижмёт.

— Спасибо. Но учти! — посуровел прапор. — Моя благодарность на учёбу не распространяется! Три шкуры драть буду, если филонить начнёшь!

— Понял! — шутливо, напоказ вытянулся я по стойке смирно. — Разрешите отбыть на заслуженный отдых?

— Вали, курсант… А всё-таки славно сегодня повоевали! — неожиданно тепло улыбнулся Станов. — Не ожидал от вашей группы такого. Все же с виду некондиция.

Глава 24

Кондиция мы или нет, но на следующий день всю учебную базу облетела новость о наших подвигах. От армейских курсантов прохода не стало. Все с жадным любопытством интересовались подробностями боя. Понять ребят можно: три года обучаются, но так до сих пор ни в одной схватке, кроме учебных, с фантомами не участвовали.

Ну, тут вся наша группа и развернулась! Первым врать стал я, придумывая такие подробности боя, что не всякому писателю с больным воображением в голову придёт. Одна только история, как меня окружила группа гоблинского спецназа, состоящая из одних похотливых дамочек, вызвала живейший интерес.

Кстати, я уже ознакомился с фотографиями самок харков. Действительно, очень миленькие красоточки, и не такие ядовито-зелёные, как их мужики. Правда, ни в каких боях они не участвуют, но по мне, это даже к лучшему. Не уверен, что мог бы пристрелить подобную няшечку с большими выразительными глазами.

Никто, конечно, мне не верил, помня, что уже были прецеденты после захвата штабного оборотня. Но слушали со скептическим интересом. Тут мне на помощь пришли одногруппники во главе с инструкторами. Уже к вечеру наш рейд оброс не только героическими подробностями, но и эротическими.

В этом плане особенно разошёлся Алан Борсиев, соблазнивший в своих фантазиях не меньше сотни гоблинских самок. Восхитившись его сексуальной силой, они все переходили на нашу сторону и горько рыдали, когда Алан вернулся на базу.

Светка с Зоей поначалу фыркали, слушая эти порнорассказы, но потом плюнули на всё и стали подыгрывать парням. Правда, делали это своеобразно. Гоблинки, по их словам, оказались жирными прыщавыми старухами. С немытыми волосами и остальными частями тела.

На время забыв об армейском молодняке, вся мужская часть нашей группы сцепилась в словесном поединке с девичьей. Станов, естественно, на нашей стороне, а Якутова поддержала барышень. И, кажется, уже все верят в собственные выдумки! Почти до потасовки дошло, кода Лёха Стариков заявил, что Воскресенская сама чуть гоблину не отдалась.

Типа, из-за жуткой ревности захотела отомстить бравому Алексею, в которого тайно влюблена. Мол, еле оттащили её от харка, который от страха успел пустить себе пулю в лоб раньше, чем его изнасилует Зойка.

Курсанты базы уже давно забыли, из-за чего всё началось, и откровенно веселились, делая ставки, чем закончится наше представление. Закончилось оно, как обычно: марш-броском. Причём Станов и Якутова подрядили на него не только нашу группу, но и армейский молодняк. Причина проста: нефиг языком бить и уши развешивать, когда идёт учебный процесс.

И никого не волнует, что у всех нас как бы свободное время, и оба инструктора сами принимали участие в этом импровизированном шоу. Парочка наиболее бессмертных курсантов захотели было заартачиться, но не с опытными спасателями им тягаться.

К чести армейских, почти все они выдержали наш темп, хотя и пришли к финишу в полуобморочном состоянии. После этого быстро слиняли по своим норкам, боясь, что злобный прапорщик и маньячная лейтенант ещё чего-нибудь поганого выдумают.

Ну а мы пошли разбирать вчерашний бой, уже серьёзно отнесясь к нему. На собственной шкуре прочувствовали, что спасатели — это не просто крутые наглые вояки, но и люди, танцующие на острие ножа. Чуть остановился, принял неверное решение — и хана тебе.

С удовольствием погрузившись в анализ вчерашней акции, легли спать далеко за полночь. Тем более, что и инструкторы вели себя не как обычно, приравнивая нас к тупому мясу, а достаточно уважительно. Быть может, я неправ, но кажется, что для них мы перешли немного на другой уровень. Не особо высокий, но уже не такой отстойный.

После отбоя уснуть сразу не получилось. Всему виной мой жилец по кличке Чах. Как только я закрыл глаза, блаженно растянувшись на койке, он хоть и мысленно, но очень громко произнёс.

— Ложь — это отличительная черта низших! Ты уподобился им, исковеркав правду! Значит, ты тоже теперь для меня низший! Наш договор больше не имеет силы!

— Ну и вали, — устало ответил я. — Как-то жил без тебя и дальше проживу.

— Я пока не могу, но как только выберусь, то убью тебя. Или лучше порабощу твой разум, превратив в слугу.

— Хорошо устроился. Только кто тебе сказал, что я дам возможность использовать своё тело как квартиру?

— Я не спрашиваю. Я приказываю подчиняться великому наумбу! Ты не можешь ослушаться меня, — с пафосом заявил этот неадекват.

— С хрена ли?

— Я уже дал установку, которой ты противиться не готов. Чувствуешь?

— Я чувствую, что с утра пойду к лейтенанту Якутовой. Она свяжется кое с кем, и тебя из моей башки вытравят, словно таракана из пищеблока.

— Не ври себе! Ты полностью в моей власти!

— Тогда не стану дожидаться утра.

Тихонечко поднялся, чтобы не разбудить моментально вырубившихся Лёху с Аланом, и направился к двери.

— Эй. Ты чего? — немного взволнованно спросил Чах. — На тебя и вправду не подействовал мой ментальный приказ?

— Неа. Я особенный, с минус Даром. Ты должен был прочитать это в моей памяти.

— Э-э-э-э… Не знал. К сожалению, по каким-то непонятным причинам могу рассмотреть в тебе только то, что ты не против показать. Всё остальное как-то смутно и из прошлой твоей жизни.

— Расслабься. Скоро и этого не увидишь.

— Подожди, Данила! — уже совсем запаниковал Чах. — Я, кажется, ошибся. Если ты успешно противостоишь мне, то являешься, как минимум, равным народу наумбов. Значит, в мои выводы до этого закралась ошибка. Уговорил. Наш договор в силе.

— Обломись. Я с такими придурками не договариваюсь. Ждать каждый раз, когда ты предашь? Уволь!

— Но ты сам виноват! Лишь низшие имеют способность врать!

— Ты это взял из своей родовой памяти?

— Естественно.

— А в ней есть что-нибудь про людей?

— Наша раса не успела столкнуться с ними. Великие наумбы были истреблены раньше.

— Раз вас под корень извели, значит, не такие уж вы великие. Посредственности с большим самомнением.

— Нет! Великие! Просто мы всегда говорим правду, не считая нужным скрывать важные вещи. Это нас и погубило… И сон. Около миллиона ваших лет наумбы правили миром. Разрывали слои пространства, уничтожая бесчисленные орды врагов, что пытались дотянуть до наших богатств свои грязные лапы. Мир несколько раз готов был погибнуть, но вновь возрождался на наших крепких крыльях.

— И где же вы врагов себе брали?

— В соседних Реальностях.

— Второй вопрос. Почему они были врагами?

— Потому что не наумбы. Других вариантов нет. Лишь харкам сохранили жизни, сделав их слугами. Они единственные, кто имел зачатки нашего Дара, поэтому отдалённо имели право на жизнь. Великую честь им оказали, переместив недобитков на нашу Родину, но эти неблагодарные отплатили подлостью.

Раз в сто пятьдесят лет все наумбы погружаются в коллективную спячку. Примерно на месяцок. В таком состоянии мы становимся одним существом и передаём в родовую память накопленный личный опыт. Этим харки и воспользовались.

Не знаю, как они могли скрыть от своих хозяев тёмные мысли, но во время одной из коллективных спячек взбунтовались и перерезали сразу на трёх материках всех моих предков. Легко справились — нас слишком мало было всегда.

Потом принялись громить кладки с зародышами. Правда, опомнились и погрузили оставшиеся немногочисленные коконы в холод, затормозив развитие и дальнейшее вылупление молодых наумбов.

— Понятно, для чего пожалели, — хмыкнул я. — Отличные ментальные бомбы из вас получились.

— Верно, Данила, — согласился Чах. — Именно так и случилось. Я помню всех, кто погиб, пытаясь с яростью ворваться в мир и отомстить за предков. Коконы тоже имеют одну память на всех. Но у нас нет шансов окрепнуть. Харки заставляют вылупляться раньше времени. Так что ты теперь видишь, что народ наумбов действительно был велик. И если бы не ложь и подлость зелёных гадов, то до сих пор правил миром, диктуя свою волю соседним Реальностям.

— Насчёт величия сильно поспорю. В моих глазах ваше племя выглядит так: куча сильных существ, которые устроили геноцид невинным расам.

— Это не геноцид, а самооборона!

— Ты хочешь сказать, что жители иных Реальностей тоже могли спокойно переходить из одной в другую?

— Нет, естественно. Это же низшие существа.

— И как они могли вам угрожать?

— Тем, что низшие и не имеют права осквернять пространство. К тому же не всех убили. К сожалению, часть харков оставили.

— Превратив в рабов? Обалденная удача для зелёных. И правильно они вас на ножи поставили.

— Данила! Ты сейчас говоришь ужасные вещи. Кощунственные для моего народа.

— Который спокойно убивал целые миры или превращал в не пойми что? Теперь понимаю, почему харки такие сволочи, ненавидящие иные расы. У своих хозяев за тысячелетия переняли. Они точная копия грёбанных наумбов.

— Не сравнивай нас! Ты путаешь подлость и силу! Сильный имеет право вершить судьбу низшего.

— Как я твою, например? Сделать ты мне ничего не сможешь, а вот я имею ресурсы уничтожить твою гнилую сущность.

— Я просто вылупился раньше времени.

— А кого это волнует, Чах? Ты слабый, значит, должен быть мёртвым. Всё остальное — отговорки.

— Мы же почти договорились о взаимосотрудничестве.

— А наумбы хоть с кем-то раньше договаривались? Нет. Просто убивали и искали себе нового врага. Ну, так и начинать переговоры не будем. Всё по вашим законам.

— Мне не нравятся твои выводы, человек.

— Не колышет. Идём к лейтенанту.

— Да подожди ты! — уже совсем обречённо воскликнул Чах. — Дай обдумать твои слова! Я на секунду представил, что ты — это наумб, а я — убиваемый низший… И никто не хочет меня слушать. Нет пощады. Также и харки поступали с закладками зародышей. Ты прав, это наш стиль. Наумбов.

Я ещё слишком мал, поэтому могу что-то пропустить. Можно я скажу своё мнение завтра с утра? Если решу, что ты подлый низший, то можешь убить — жить с таким существом для меня неприемлемо. Если пойму, что мои предки ошибались… Тогда ещё не знаю, как поступлю. Сложно всё и нет в родовой памяти ответов.

— Ага. Так я тебе и поверил. Засну и не проснусь, как твои предки. Угробишь во сне.

— Нет. Я же сказал, что наумбы не умеют врать. Мы слишком сильны, чтобы играть словами! Были сильны…

Не знаю почему, но я поверил Чаху. Может быть, это не совсем я сам, а опять печати Смерти вывернули моё сознание. И мне почему-то жаль этого напыщенного, но по-своему несчастного детёныша, оставшегося в одиночестве посреди чужого мира. Ничего не говоря, улёгся под одеяло и закрыл глаза.

— Скажи, — не дав нормально уснуть, поинтересовался Чах, — а всё-таки почему люди врут?

— Много причин. Кто-то ради выгоды, кто-то от страха. Но сегодня мы врали ради интереса. Все понимали, что наши россказни неправда, но слушали и почти не перебивали. Это не ложь, а фантазия. С помощью неё мы создаём воображаемые миры.

— Ого! Целые миры⁈

— Чаще не миры, а просто мирки. Это расслабляет и развлекает.

— Значит, люди тоже высшие! Нет! Даже высшие из высших, раз достигли уровня создания собственных Реальностей! Подобное было не под силу наумбам. Мы только разрушать научились.

— Ну ты загнул, зародыш! Всё! Спать давай, а то голова уже от тебя болеть начинает.

Утром я очень сильно пожалел, что оставил у себя Чаха. Проснувшись, первым делом получил от него информацию, что люди с этого момента считаются дозволительной расой для сближения. Дальше он поклялся в вечной дружбе человечеству. Но тут я перебил его и заставил изменить клятву на вечную дружбу исключительно со мной, объяснив, что люди настолько сложные, что к каждому необходимо подходить индивидуально. К некоторым лучше со взведённым пистолетом.

Почему-то непохожесть людей очень удивила наумба. Он стал засыпать вопросами, не останавливаясь даже во время приёма мной пищи и на марш-броске. Наверное, со стороны я казался всем немного сумасшедшим, который тормозит не по-детски и иногда начинает разговаривать сам с собой. Винить никого не могу за подобные выводы, так как реально несколько раз забывался и с мысленного общения переходил на голосовое.

На тренировке после зарядки мне стало уже не до разговоров. Прапорщик и лейтенант не стали ставить нас в пары для отработки рукопашного боя, а вызвали на середину зала одного меня.

— Бьёшься со мной, — пояснил Станов. — С подключением Дара, естественно. Так, как вчера штабного разматывал, орудуешь. Необходимо понять предел твоих возможностей, а то как-то странненько на дуэли себя проявил.

— Мы его убиваем? — поинтересовался Чах.

— Нет. Хотя и хочется иногда, но он желает нам добра. Старайся сильно не высовываться. Необходимо дать прапорщику победить.

— Опять ложь? Или строишь новый мир?

— Именно. Но это мой тайный мир. Рано его ещё на всеобщее обозрение выставлять. Как и тебя.

— О-о-о-о… Даже тайный! Я помогу тебе, господин, и сделаю, как ты прикажешь. Великая честь приобщиться к подобному искусству.

— Приобщайся. Только если мы работаем в паре, то я тебе не господин, а наставник. Старший товарищ. Как Станов для меня.

— Понял. Но если Станов — старший наставник для тебя, то для меня должен быть старше старшего. Так?

— Нет. Каждый сам по себе.

— Объясни.

Слава богу, объяснять сложные вещи не пришлось, так как прапор прервал наш мысленный диалог и пальчиком поманил к себе с нехорошей, обещающей неприятности улыбочкой во всю харю.

Выйдя на ринг, материализовал серп и моментально вступил в поединок. Несмотря на то, что Чах сидит мирно и не подпитывает меня, с удивлением обнаружил, что сегодня если не на равных, то достаточно сносно спаррингую с инструктором, которому подобные курсанты обычно на один зуб. Даже наш лучший фехтовальщик Лёха Старостин больше минуты обычно не мог продержаться, а тут рубка идёт около трёх.

Видя, что я успешно отражаю все атаки, прапорщик стал наращивать темп. Становится всё сложнее отвечать ударом на удар. В какой-то момент, поняв, что катастрофически не успеваю, ухожу в глухую оборону.

— Готов! — довольно произносит Станов, убирая от моего живота остриё меча. — Круто, Данила! Конечно, был не так хорош, как вчера с капитаном, но спину свою в бою я бы тебе доверил.

— Почему сегодня хуже бился? — не разделяя воодушевления Антона, строго спросила Якутова.

— Не знаю, — сделав честные глаза, ответил я. — Наверное, вчера ещё энергия от вскрытой метальной бомбы во мне бурлила, а сегодня её не чувствую.

— Совсем?

— Это и странно, — уже без всяких недомолвок пояснил я, больше не ей отвечая, а анализируя собственное состояние. — Полностью такой же, каким был и несколько дней назад, но мозги по-другому воспринимают всё: думают быстрее, дают импульсы телу. Будто бы — щёлк! — и меня переключили на иной уровень. И устаю не так сильно. Вроде немного поговорил с вами, а уже чувствую себя готовым к новому поединку.

— Отлично! Старостин! Покажи Даниле своё мастерство!

С Лёхой бой получился более коротким, но не менее интересным, чем с прапором. Вначале я напрягся, помня, как раньше гонял меня Старостин, но после первой же сшибки понял, за кем будет победа. Лёха слишком медлителен. Мне даже не приходится включать Орла и замедлять вокруг себя время, чтобы достойно отвечать на каждый удар соперника. Мы кружим по рингу, но я пока особо не атакую, пытаясь наконец-то действовать не чисто на рефлексах, а понять все движения Старостина логикой.

Когда он стал повторяться, то понял, что свой арсенал товарищ исчерпал. Сам пошёл в атаку, стараясь поразить партнёра его же ударами, которые успел запомнить. Тут у нас сложилась патовая ситуация, но и она не продержалась долго.

Уставший Лёха на секунду открыл правый бок и получил в него серпом. Плашмя. Но это тоже не очень приятно. Особенно серпу, который в очередной раз обломался, не получив горячей кровушки.

Не знаю, как у курсантов, но от инструкторов не укрылось моё импровизированное самообучение.

— Данила, — сказала, скривившись, Якутова. — Если бы ты вчера нам пять тысяч на ставках поднять не помог, то я за такое кровавым поносом срать заставила. Бой должен был закончиться на первой минуте! Расслабушки устроил?

— Чего это на первой минуте? — обиделся Алексей. — Да мы с ним на равных бились! Ещё немного, и победа бы осталась за мной. Просто не повезло.

— Просто, курсант, для спасателей не бывает, — прорычал Станов. — Всё непросто, если жить хочешь. А уж про везение даже не заикайся. Нет его! Есть Дар, мастерство, ум, опыт! Всосал, недоумок⁈

— Всосал… — поник Старостин в ожидании очередного наказания. — Но мне всё равно кажется, что, несмотря на мою техническую ошибку, мы с Данилой бились на равных и выкладывались полностью.

— Хорошо, — ехидно улыбнулась Якутова. — Горюнов! Даю тебе двадцать секунд закончить бой победой. Если этого не сделаешь… Я своё обещание держу и неделю живёшь без наказаний. За тебя будет отдуваться группа: прямо отсюда и до самого ужина проклиная своего непутёвого товарища, оставившего всех без обеда на полосе препятствий. Раз! Два! Три! Начали!

Деваться некуда. Мне искренне жаль Лёшкино самолюбие, но ради всеобщего счастья придётся его немного потрепать. Уложился даже немного быстрее. Примерно на пятнадцатой секунде выбил оружие из рук соперника и приставил серп к горлу.

— Ну ты и зверюга, Данила… — прошептал поражённый Старостин.

Несмотря на лёгкое недовольство, в его голосе промелькнули нотки восхищения.

— Извини, брат. Не хотел, но больно командиры у нас лютые.

— Хрен с ними. Потом покажешь, как такое сотворил?

— Это на кого хрен? На меня⁈ — тут же отреагировала лейтенант. — Старостин! Сто отжиманий! Потом тройная полоса препятствий!

— Но я же не успею на обед!

— Ничего, — тихо сказал я. — Я тебе чего-нибудь умыкну из столовки.

— А если зажопят?

— А у меня неделя без наказаний.

— Везёт…

Глава 25

Несколько дней прошли в привычном ритме. Я кайфовал, что ко мне почти не придираются инструкторы, временно забывшие про наказания. А все остальные умывались потом и кровью. Отдыхали лишь на послеобеденных занятиях в армейских классах.

Вернее, опять я один отдыхал, так как многие вещи, что вдалбливали в головы курсантов преподаватели, для меня знакомы из прошлой жизни. Оставалось лишь делать поправки на наличие Дара и иных Реальностей. Как-то незаметно даже выбился почти в любимчики учителей.

С армейскими курсантами тоже нашёл общий язык. Молодые парни и девушки немного снисходительно относились к моим грубоватым спасательским манерам, но негласно признавали лидерство. Добиться подобного было легко, так как за моими плечами серьёзный жизненный опыт прошлой жизни.

Единственный минус, что сильно не высыпался. Виной тому был Чах, постоянно забрасывающий меня вопросами, на которые могу спокойно ответить лишь после отбоя.

Несмотря на родовую память, он действительно ребёнок, ни черта не понимающий в жизни. Его «почему» пулемётными очередями вылетали после каждого моего действия или действий других людей. Иногда даже не знал, как и ответить на некоторые детские вопросики, своей непосредственностью ставившие в тупик.

Но главное, что мы с Чахом налаживаем контакт. Всё началось с того, что он впал на второй день своей жизни в глубокую депрессию. Отголоски которой по моим нервам шибанули похлеще кузнечного молота. Нелегко далось наумбу переосмысление родовой памяти. Это меня испугало и обрадовало одновременно.

С одной стороны, Чах быстро впитывает информацию и не просто обрабатывает её, а показывая недюжинные умственные способности с критическим мышлением. Теперь вся прошлая история его народа кажется Чаху абсолютно ненормальной. Бывшие герои представляются молодому дарованию палачами, а враги превратились в невинных жертв. Подобное больно ударило по его психике.

С другой стороны, мы установили, что ментальная связь между нами крепнет день ото дня. Из-за этого я сам стал находиться на грани нервного срыва, пропуская через себя все негативные эмоции моего подселенца. Такими темпами и до суицида недалеко.

Чтобы успокоить «напарника», пришлось выдумывать целую теорию. Типа, прошлое изменить нельзя, но можно повлиять на будущее. На Чаха возложена мирозданием важная миссия — возродить народ наумбов и дать ему новый смысл жизни, отбросив в сторону старые догмы.

Тут же возникла иная проблема. Чах возомнил себя мессией и мысленно залез на божественный Олимп. Не один залез, а вместе со мной. Будь у меня поменьше жизненного опыта, то точно бы в дурку упекли с манией величия. Но я справился. Правда, каких внутренних усилий подобное мне это стоило! Короче, скучать с подрастающим поколением не приходится ни днём ни ночью. Дай бог терпения заложить в Чаха правильные мысли и стиль поведения до того, как он сможет покинуть моё тело.

Лафа с отменой взысканий от инструкторов закончилась как-то слишком быстро. Я только-только привык к хорошему, как тут же последовал шикарный облом. Сегодня на пять секунд опоздал на построение. Всю ночь снилось, что я великим наумбом по имени Данила лечу над землёй, гордо расправив крылья и впитывая в себя магию прямо из воздуха. Красивые сны у нас с Чахом на двоих, поэтому просыпаться очень сложно.

— Опаньки! — довольно потирая ладони, произнёс прапор. — Сам барон Горюнов нас осчастливил своим присутствием! Госпожа лейтенант, с чего начнём радоваться этому явлению?

— Думаю, что индивидуальный кросс в полной боевой выкладке — самое то для выражения нашего счастья, — тем же ехидным тоном ответила Якутова. — Но для начала сто двадцать отжиманий, чтобы мышцы как следует разогрел. Это раз!

— А что будет «два»? — обречённо приняв упор лёжа, поинтересовался я.

— Мы тебе обещали, что неделю будешь жить без наказаний, но не обещали, что за свои залёты не ответишь. Я их просуммировала и… Хана тебе, Горюнов! Отдельное учебное расписание составила на всю неделю.

— И я составил, — сообщил гад Станов.

— Вот и делай добро людям, — не переставая отжиматься, тихо произнёс я в пол.

— А тебя никто не просил. Сам вызвался коэффициенты увеличить.

— Инициатива наказуема?

— Нет, конечно,- пояснил он. — Но риск с ней вляпаться есть всегда. Кстати, за разговорчики во время выполнения упражнений накидываю ещё двадцать отжиманий.

Благоразумно промолчал. С них станется ещё до кросса привести мою несчастную тушку в состояние полного нестояния. Проходили. Знаем.

Но до конца весь ужас сегодняшнего дня прочувствовать не успел. Внезапно у Якутовой ожило переговорное устройство. С кем-то побеседовав, она сделала встревоженное лицо и приказала.

— Всё отставить! Быстро в душ! И напяливаем парадную форму!

— Что случилось? — поинтересовался Станов.

— Случился Ростоцкий. И не один, а с Якутом припёрся сюда. Ладно, генерал, но что начальник Императорской Школы Спасателей тут забыл? Папаша подобные экскурсии по армейским базам на дух не переваривает. Чую, намечается жопа. Как бы не расформировали наш убого-экспериментальный цирк.

— Галь, не дёргайся раньше времени. Но новость, конечно, поганая.

В штабном кабинете оказался не только генерал с полковником, но и Старший следователь Комов. От такой троицы поплохело и курсантам тоже. Не к добру.

— Ну что? — поглаживая свою лысину, сурово произнёс Якутов. — Сильно пересрались, догадки строя, зачем вы нам нужны?

— Есть немного, — честно признался прапор. — Начальство лучше видеть не живьём, а на фотографии, которую мы бережно храним у самого сердца.

— А ну покажи?

— Не могу, господин полковник. По словам курсантки Радостиной, я бессердечный садист. Не думаю, что она обманывает своего командира, поэтому ношу ваше фото около другого, самого дорогого места в заднем кармане брюк. Предъявить не могу — в камуфляже оставил. А то ощущать вас и сзади, и спереди одновременно — совсем перебор.

— Видал? — рассмеялся Якут, ткнув локтем в бок Ростоцкого. — А ты говорил, что не стоит заставлять их нервничать. Этих языкатых даже гоблинский котёл не проймёт.

— Ну, — сделав непроницаемое лицо, ответил генерал. — Бывший капитан спасателей не имеет страха по определению. А вот курсанты… Но не об этом сейчас. Господа! Ваши действия на вражеской территории по достоинству оценили в столице. Сам император был впечатлён и пожелал встретиться с героями. Допускаю, что и награды не обойдут вас стороной, но, повторюсь, это всего лишь моё допущение. Сейчас мы все выдвигаемся в Ярославль.

— Прямо к императору? — удивился Старостин.

— Нет, — подал голос следователь СБ. — Чтобы попасть во дворец, для начала необходимо пройти все проверки по нашему ведомству. Так что готовьтесь пару дней провести в специальном закрытом заведении, где каждого просветят от макушки до пяток. Ещё не хватало оборотня или свихнувшегося вояку к первому лицу Российской Империи допустить. Особенно это нашего аномального Горюнова касается.

Теперь о встрече с Александром Пятым. Он не просто из любопытства вас вызвал. Желает лично оценить наш проект во всех его аспектах. Будет задавать каверзные вопросы, не тушуйтесь и отвечайте честно. Приукрашивать ничего не надо, но и краски сгущать не стоит. С таким человеком, как наш император, себя вообще нужно вести искренне. Он сразу почувствует любую фальшь.

— А какой у него уровень Дара? — поинтересовался я. — Нигде не нашёл этой информации.

— Императорский, — за следака ответил Ростоцкий. — Классификации правящая династия не имеет, так как нельзя определить уровень способностей её членов.

— Как у меня?

— Хороший вопрос вы задали, курсант, — благожелательно улыбнулся генерал. — Только ответа на него не получите. Заодно предостерегаю вас спрашивать это у Его Императорского Величества. Чревато.

— Понял.

— Ну, раз все всё поняли, то хватит тут задницы плющить! Быстрее отстреляемся, быстрее вздохнём свободно! — хлопнул по столу Якутов. — Марш на улицу. Там нас транспорт дожидается.

Переезд в Ярославль произошёл буднично. Ничего примечательного по дороге в него я не увидел. Да и окон в автобусе, больше напоминавший автозак, не оказалось. Всю дорогу только тем и занимались, что резались в карты. Благо, высшее начальство не с нами, а в отдельной машине едет.

Инструкторы вначале не принимали участия в игре, но потом им тоже стало скучно. Дальше начались интересности. Выиграть у Якутовой практически невозможно, особенно когда вместе со Становым в паре. И хоть она утверждает, что не пользуется своим ментальным Даром, но что-то в подобное верится с трудом.

Вскоре всем резко разонравилась игра с уже понятным победителем. Тем более, что мы не просто так, а на щелбаны играли, которые инструкторы пробивают мастерски. Головы звенели, словно колокола.

— А хотите, ставки повышу? — предложила она, видя, что никто против неё с прапором садиться не хочет. — Ставлю недельный… Нет! Гулять, так гулять! Месячный мораторий на наказания для победителя. Но количество щелбанов тоже удваивается, если проиграете.

— Ага, — скептически произнёс Алан. — Как ваши «моратории» действуют, мы уже поняли на примере Горюнова. Потом слезами кровавыми умоемся. Не… Мы лучше по привычке жить будем, но с целыми лбами.

— Точно! Горюнов! — повернулась лейтенант ко мне и нехорошо прищурилась. — Ставлю на кон оба наших списка с твоим наказанием. Пойдёт? Учти, если не согласишься, то мы их дополним.

— Мне пара для игры нужна, — поняв, что отвертеться от очередной забавы этой сволоты не получится, уныло ответил я.

— Ничего. Сейчас курсанты бросят жребий и выберут добровольца.

— А если мы не хотим бросать? — спросила Воскресенская.

— А если, Зоенька, я уже и без него решила, что напарницей нашему минус-даровитому будешь ты? Кто первый высунулся, тот и отдувается. Садись с Горюновым и молись на удачу! Играем до трёх партий!

Первую мы с Зоей проиграли в пух и прах, собрав у себя почти всю колоду.

— Надо было с короля заходить, — неожиданно прокомментировал игру Чах. — После этого получил бы отбой и шанс взять новую карту первым.

— А толку-то? — мысленно ответил я. — Дальше всё равно нас бы засадили.

— Не! Там козырь был. Потом, если бы зашёл с шестёрки, то слил в отбой следующий заход. Третий взял бы себе, но на четвёртом скинул бы лишнее и ещё три козыря из колоды отхватил. Совсем не думаешь, когда играешь!

— А ты что? Видишь карты в колоде?

— Да. У твоих наставников тоже. А ты не видишь?

— Нет.

— Понятно… А так?

Зрение внезапно расфокусировалось, но быстро пришло в норму. Посмотрев на карточные рубашки, я удивлением увидел, что знаю скрытое под ними. Ни хрена ж себе!

— Чах! Как ты это сделал?

— Да обживаюсь потихонечку в твоём теле, — скромно произнёс он. — Странные ощущения. Как в коконе, но интереснее.

Временно прекратив общение, мы начали вторую партию. И вот тут мне «попёрло». Вначале я выключил из игры лейтенанта, позволив ей сбросить свои карты, потом Зою, а вот прапору напихал всю оставшуюся колоду.

Третий раунд нашего азартного противостояния повторил с тем же успехом, с той лишь разницей, что Якутова теперь осталась в дураках последней.

— Как так-то⁈ — раздражённо воскликнула она, получив «на погоны». — Горюнов! Ты мухлюешь!

— А разве выиграть у тебя без мухляжа нельзя? — ехидно поинтересовался я. — Получается, что ты сама этим балуешься.

— Нет. Просто с моими способностями легко прочитать не только ходы, но и эмоции людей, даже без применения Дара. Ну и чуйка есть природная. Требую реванша! И ещё хочу поймать тебя за руку.

— Что поставишь на кон? — не стал отказываться от такого предложения.

— На месяц наказания отменю не только для Воскресенской, но и для всей группы.

— Пойдёт.

— Пять партий, чтобы исключить случайность?

— Легко. Раздавай!

Начало осталось за мной, и из-за этого Якутова реально психанула, не найдя никаких поводов обвинить в нечестной игре. Не умеет барышня проигрывать. Учту это на будущее.

Тут же правила немного изменились. Лейтенант потребовала, чтобы я не прикасался ни к картам в колоде, ни к отбою, поручив роль крупье Радостиной. Та отлично с ней справилась, но уже счёт два-ноль в мою пользу.

— А она Даром пользуется, — на третьем раунде нашего противостояния наябедничал Чах. — Раньше не пользовалась, а теперь включила. И эти особи тебя обучают?

— А что не так?

— Она же из восьми слоёв подреальности использует пять. Не низшая, конечно, но до высшей очень далеко твоей наставнице. И ты ей подчиняешься. Нехорошо. Должно быть наоборот.

— Потом объясню. А вот нехорошо будет, если Галина сейчас нас почувствует.

— Канделябром ей по башке за мухлёж, а не нас распознать! Не доросла! Всего лишь карточки эти видит, а мы их и по-своему перемешать можем! — горячо отреагировал Чах, а потом спокойно спросил: — А почему мы без этих канделябров играем? Я из твоей доступной памяти вытащил, что он всегда должен быть под рукой на случай махинаций.

— Это образное выражение. Но раньше играли при свечах и башки пробивали подставкой от них знатно. Или чем-то ещё, что под руку подвернётся.

— У тебя под рукой боевой серп. Давай им голову раскроим?

Спрятанное во мне оружие с удовольствием откликнулось на предложение наумба и заворочалось внутри руки, прося приказа выбраться наружу. Ну а чего от кровопийского серпа ещё ожидать?

Вообще-то странно в последнее время себя ощущаю. Жил себе — не тужил, а потом печати Смерти, вампирское полуразумное оружие и неизвестный зародыш неизвестной расы за короткое время оккупировали моё тело. Да и оно, если смотреть правде в глаза, не моё абсолютно. С таким багажом легко можно в параноика с шизофреником превратиться. Тьфу-тьфу-тьфу, конечно!

— Нет. Никого никуда бить не будем, — категорически заявил я. — Мы тоже мухлюем, так что считай наш поединок поединком шулеров.

После пятой партии, как ни старалась Якутова, счёт был три-два в мою пользу. Я специально пару раз поддался, чтобы не давать повода для подозрений.

— Не может такого быть! По определению не может! — не сдерживая себя, заорала она. — Туз должен был идти следующим, а не эта драная семёрка! Из-за неё всё! И дама с валетом не на местах в колоде были!

— Поясни? — прищурился я. — Кто-то тут играл не по правилам?

— Только в последнюю партию, — легко соврала Галина. — Захотела тебя проверить на честность игры. И поймала!

— Проиграла.

— Партия не считается!

— Подожди-ка… Ты сама призналась, что применяла Дар. Но даже с ним осталась дурой.

— Я лейтенант, курсант! И если ещё раз тыкнешь или дурой обзовёшь, то отправишься на гауптвахту!

— С хрена ли? Наказания для себя я на месячишко аннулировал. Прапорщик Станов, не объясните ли госпоже Якутовой, чем является карточный долг?

— Святое, — нехотя буркнул он. — Галя… Ты призналась, а насчёт Горюнова у нас лишь догадки. Такое к делу не пришьёшь.

— Во-о-о-от! Кто белый и пушистый? Я!

— Хорошо, Данила, — сдулась лейтенант. — Признаю поражение. Надо было раньше начинать тебя пасти. Ещё бы партийка и вычислила обман.

Хотел было победно расправить плечи, но грёбаные печати Смерти… а может, и серп с Чахом в очередной раз сыграли со мной злую шутку.

— Что на кон поставишь, бедолажка? — сам от себя не ожидая, спросил у неё.

— А ты чего хочешь?

Прямо подмывает сказать, что жаркой ночи в объятиях лейтенанта. Но сдержал безумный порыв, трезво рассудив, что за такое башки лишусь. Решил сделать её ставку более лайтовой.

— Жаркий поцелуй от графини Галины Борисовны Якутовой вполне устроит.

— Охренел? Это нарушение субординации.

— Поэтому и говорю, что не от лейтенанта, а от графини. Со своей стороны на кон ставлю собственный мораторий на наказания. Щелбаны слишком мелко против вашей ставочки, Галина Борисовна. Да и Даром вам разрешаю пользоваться.

— С огнём играешь, — нехорошо посмотрела она.

— Ну нет, так нет…

— Одна партия! Пусть всё решить одна партия! И я тебя, ублюдок, за руку поймаю!

Стоит ли говорить, что против нас с Чахом Галина продержалась недолго. Более того! Она собрала всю колоду без одного отбоя.

— Отвернитесь все, — грустно приказала лейтенант, признав своё поражение.

— Это почему⁈ — возмутился Алан. — Нам тоже хочется…

— Заткнись! — рявкнул прапор, всей душой болеющий за свою напарницу. — Морды в стены! Всем! Это не наша игра, и приза даже со стороны мы не заслужили.

Поцелуй был действительно жарким. Галина не филонила. Вначале, правда, отвечала немного скованно, но потом так раздухарилась, заводясь сама и одновременно заведя меня, что даже была не против возложения моей руки на её груди и нежных поглаживаний по спинке. Не будь здесь посторонних, чувствую, легко бы вышли и на продолжение. Во всяком случае, мне очень этого захотелось. Слишком давно не было женщины. Тем более такой красивой и страстной.

— Всё! — с силой оттолкнув меня, проговорила она, тяжело дыша. — Долг отдала… Сполна.

— И как ощущения? — тут же поинтересовался повернувшийся первым Станов.

— На троечку.

— Да, — подтвердил я, переводя стрелки. — Думал мастер-класс получить, а тут всего лишь троечка. Хотя и твёрдая. Наверное, лейтенантские погоны на либидо баронессы давят.

— Ты чего, падла, сказал⁈ — моментально взвилась Галина. — Да я тебя…

— Даже не мечтайте, госпожа лейтенант, — перебиваю её. — Секс между нами невозможен во время несения службы. А когда у одного из нас закончится контракт, то другая к этому времени будет уже старая и внуков нянчить, а не мечтать о красивом теле одного очень симпатичного барона.

— Ну ты и скотина! — неожиданно рассмеялась она. — По штанам же вижу, что тебе понравилось. Вон как топорщатся! Но держишься молодцом.

— Ей тоже очень понравилось, — заговорщицки сказал мне Чах. — Я во время вашего слияния тебе немножко гормоны подкрутил для выброса феромонов. Самка до сих пор сильно жаждет оплодотворения. Хватай её, тащи на самую высокую гору. Ну и там бери, пока тёпленькая.

— Подкрутил? - удивился я новому признанию. — Это как?

— Делов-то! Не благодари. На максимум ставить не стал, а то тут бы и с остальными женскими особями оргию устроили. У тебя потенциал в этом плане большой. Так, до четвертиночки довёл и всё.

— Твою-то мать! — только и смог произнести я. Кажется, вслух.

Глава 26

По приезде в Ярославль нас заперли на этот грёбаный карантин. Можно его было сравнить с заточением в тюрьме, если бы не обходительный персонал, кормёжка, как на убой и куча свободного времени, которое проводили в безделье у телевизора или слушая музыку.

Лафа омрачалась лишь медицинскими процедурами. Все врачи, пытавшие меня, оказались исключительно сирьеннами. У остальных из нашей группы половина были людьми. Не соврал Старший следователь: ко мне повышенное внимание этой исследовательской братии.

Зато выяснилась интересная подробность. Пусть Чаха так никто и не смог обнаружить, а про боевой серп кроу знали и раньше, но поставить в тупик медицинский народец я всё-таки смог. Классификация Дара — вот что их смутило.

Кто-то из эскулапов утверждал, что я сейчас чуть ли не десятка, кто-то с не меньшей убеждённостью заявлял, что пятёрку и то с трудом освоил. Но по выражению их лиц догадался, что ни те ни другие ни хрена не разобрались. Мучаются от этого бедняги, не зная, что написать в медицинском заключении. В конце концов, плюнули обе группы и заявили, что я имею минус Дар непонятной классификации.

Четыре дня пролетели незаметно. Ранним утром зашла наблюдавшая меня сирьенна и доброжелательно попросила на выход.

— С вещами? — привычно пошутил я.

— Нет, Данила. К вам приехал отец. Он ждёт в отдельной комнате около проходной. Вообще-то у нас не принято пускать посетителей, но все ваши тесты пройдены и есть дозволение Имперской Службы Безопасности на встречу.

Чёрт! Этого мне только и не хватало! Я ни фига не помню родственников прошлого тела, а вот они меня очень хорошо знают. Легко могу проколоться на элементарных вещах, и тогда начнут разбираться со мной очень серьёзно. Не зря СБ допустила папаню. Видимо, решили устроить ещё одну проверочку.

Собрав свою силу воли в кулак, проследовал за доктором. Комната для приёма гостей оказалась небольшой и скудно обставленной. Стол, два стула. Всё. Посреди неё стоял невысокий кряжистый мужик в форме майора танковых войск.

Помнится, мне раньше говорили, что отец — майор. Значит, он это. Хотя, если поразмыслить, то больше никого в комнате нет. Так что будь он хоть в пижаме, всё равно не обознаешься.

— Ну, здравствуй, сын, — не сделав попытки приблизится, проговорил он.

— Здравствуй. Извини, но я тебя совсем не помню. Так в автобусе шандарахнуло, что даже имя своё на веру принял. Ничего, если в объятия бросаться не буду?

— Обойдусь. Да самому больше не обниматься, а придушить тебя за все выкрутасы хочется. Хотя тут мне говорили, что героем стал. Не ожидал. А уж что в спасатели подался, того и подавно. Но у них тебе самое место. Эти и сами долго не живут, и другим спокойно не дают.

— Не всем же под бронёй трусливо потеть.

— Да что ты знаешь о танкистах⁈ — моментально растеряв невозмутимый вид, зло выпалил он. — Мы всегда на острие!

— Ага. Потом таких всех «острых» и спасай, когда вляпаетесь. Ты зачем пришёл? Взятые мной деньги тебе, кажется, перевели и ничего друг другу не должны.

— Век бы в Тюмени сидел, но вот вызвали аж в столицу. Из-за тебя. Хотят сравнить того моего сына и сегодняшнего. Судя по манерам, ты остался прежним. Но говорят, что остепенился немного. Это правда?

— Не знаю. Повторю ещё раз: память отшибло капитально. Но, судя по тому, что мне рассказали о моих прошлых приключениях, сдвиг есть.

— Сдвинутый не может сдвинуться.

— В лучшую сторону. Понимаю, что жил весело, но недостаточно, оказывается. У спасателей всё круче.

— Тут ты, Данила, не изменился. Как любил во всякие неприятности попадать, так и любишь. Я когда разрешение на отправку тебя в Имперскую Школу Спасателей подписывал, надеялся, что немного остепенишься. Выбьют всю дурь там из тебя. Ну, или попытаются.

— Какое разрешение? — не понял я.

— Ты же ещё несовершеннолетним был. Стандартная процедура. Теперь уже полностью отвечаешь за свои действия. Учти на будущее. Вляпаешься — помогать наш Род не станет. Пусть ты и считаешься номинально Горюновым, но только на бумаге.

Чёрт! А я ведь совсем забыл про свой День Рождения. Мой-то прошлый осенью был. Вступил в совершеннолетие и даже не отметил это дело. Да и неважно. Главное, что терзать меня родственники не будут. Окажусь у них под крылом, обязательно где-нибудь проколюсь. Играть на глазах у близких родственников Данилы долго не получится.

— Что ж, отец, — как можно беспечнее ответил я на его предупреждение. — Учту на будущее. Вы сами по себе, а я сам. Если тебе больше нечего сказать, то я пошёл?

— Даже про мать и сестёр не спросишь?

— А смысл? Всё равно никого не помню. Но привет передай. От меня не убудет, а им приятно… Наверное, приятно. Спасибо, что из Рода не убрал. Я запомню эту услугу на будущее. Авось и помогу, когда нужен буду.

— Да я лучше у элементалей помощи попрошу, — саркастически усмехнулся барон Горюнов. — От них её и то быстрее дождёшься. Твои обещания слишком лживы. Прощай, сын! Не знаю, что из тебя вырастет, но надеюсь, не дерьмо.

— Прощай, отец. По идее, должен извиниться за свои прошлые поступки, но не буду, так как…

— Ничего не помнишь, — перебил он. — Я догадался. Будь жив!

С этими словами отец покинул меня, так и не приблизившись, не пожав руку или не хлопнув по плечу. Должно быть обидно. Только пусть уж лучше так, чем эти родственные нежности с чужим мне человеком.

Ну а ещё через день нашу группу притащили во дворец. Величественное и одновременно вычурное здание поразило своей красотой. Явно не гастарбайтеры строили, а мастера своего дела, начиная от архитектора и заканчивая последним каменщиком.

Внутри него оказалось и того круче. Обычно много золота в интерьере смотрится слишком по-цыгански, но тут неизвестные дизайнеры смогли стильно соединить и дорого, и богато. Сам прикупил с удовольствием такой домик, если бы имел хреналлион миллионов.

Вопреки ожиданиям, нас повели не в какой-нибудь церемониальный зал, а в пусть и просторную, но ничем не выдающуюся комнату, больше напоминающую рабочий кабинет большого начальника, чем место для награждения.

В кабинете уже сидели наши высокопоставленные кураторы и ещё один сухонький старичок с генеральскими погонами спасателя. С виду дедушку соплёй перешибить можно, но как только я посмотрел в его глаза, то понял, что это самый опасный персонаж из всех присутствующих здесь. Признаться, такому не то что перечить не хочется, но и через бетонную стену на него косо смотреть боязно.

— Вот вы, орлы какие, — без тени улыбки начал он. — С виду дебилушки, за исключением инструкторов, а отличиться смогли на ровном месте. Кто не знает, то я князь Ломакин Осип Семёнович. Начальник штаба Имперской Службы Спасателей. Запомните моё лицо хорошенько. Кому из вас удастся стать офицером, готовьтесь, что лично стружку снимать буду. Тупым рубанком и с самых нежных мест. Ну а пока слегка можете расслабиться.

Сейчас пожалует Его Императорское Величество Александр Пятый. Если кто из вас, утырков, будет ныть про тяготы службы, то готовьтесь к огромным неприятностям.

— Господин генерал, разрешите обратиться? — по-уставному ответил я. — Но нам сообщили, что с императором необходимо говорить искренне, ничего не утаивая.

— Кто такой?

— Курсант Горюнов!

— Это тот, кто с серпом?

— Так точно.

— Отдельно тебе, Горюнов, поясню. Если будешь при императоре задавать подобные тупые вопросы, то лично вырву твой серп и оскоплю им. Не хватало ещё позориться перед государем из-за подобного сопляка. Вас для дела вызвали, а не на чай! Эмоции оставьте свои в стороне и…

— Кто тут без моего разрешения ругается? — перебил его вошедший в комнату мужчина средних лет.

Невысокий, крепкий, словно тяжеловес после завершения карьеры. Взгляд ироничный, но при этом не уступает своей жёсткостью глазам князя Ломакина. Не нужно никаких табличек, чтобы понять, кто это. Аура огромной власти, исходящая от него, моментально наполнила кабинет.

— Провожу инструктаж, Ваше Величество, — спокойно ответил главный спасатель. — Мозги вправляю.

— Мозги? — переспросил Александр Пятый. — Если вправляете, Осип Семёнович, значит, они у них есть. Подобное не может не радовать. Итак, господа курсанты, начнём награждение, а потом уже и чаю попьём в приватной обстановке.

Никаких напыщенных речей и положенного при награждении пафоса. Император просто называл фамилии и раздавал коробочки с серебряными медальками. Мы, преданно вытаращив глаза, громко благодарили, отдавали честь и клялись верно защищать Российскую Империю и впредь.

Уложились в пару минут. Примечательно, что ни Якутова, ни Станов ничего, кроме устной благодарности, не получили. Как потом объяснил прапор: то, что для таких инвалидов, как мы — подвиг, для нормального спасателя — простая работа. Круто служат ребята!

Дальше было обещанное чаепитие. На нём, даже без подсказок нашего начальства, сильно захотелось вести себя прилично. Александр Пятый словно соткан из сильнейших энергетических потоков. Несмотря на то, что говорит очень вежливо и с улыбкой, меня не покидало ощущение, будто нахожусь в клетке с сильным хищником, способным в любой момент перекусить пополам любого, кто осмелится вызвать его недовольство. Остальные курсанты ощутили нечто подобное тоже. Да что там курсанты! Даже два генерала и полковник нервничают, хотя и не подают вида.

— Жалобы есть? — первым делом спросил император, отпивая из фарфоровой чашки чай.

— Так точно, Ваше Величество, — тут же ответил я, вовремя не успевший перехватить действие печатей Смерти. — Мало практических заданий. Сражаться с фантомами слишком скучно. Нет чувства опасности. Настоящего боя не ощущаешь.

— Смелый какой, — иронично приподняв бровь, прокомментировал Александр. — Научитесь вначале технике, а потом и практика не за горами. Или вас мало гоняют? С трудом верится. Я прекрасно знаю нагрузки, что дают начинающим спасателям.

— Вы правы, Ваше Величество, гоняют так, что в глазах темно. Но жаловаться на подобное не смею. Лично убедился, что всё нам во благо. Будь учебная программа более мягкая, то не мы награды сегодня получили, а наши родственники — похоронки. Но всё равно дополнительного адреналинчика хочется. Вы уж там похлопочите, чтобы вместо фантомов иногда настоящие твари были.

— Похлопочите? — неожиданно рассмеялся император. — Данила, а вы своеобразный молодой человек! Хлопочут другие, когда я прикажу. Учтите это на будущее.

— Так точно! Готов к хлопотам и днём и ночью.

— Вот и молодец. А остальные курсанты что молчат? Есть что добавить к словам товарища?

Никто не осмелился ответить, дабы не усугублять и так большие нагрузки на тренировках. Судя по взгляду генерала Ломакина и полковника Якутова, они нам уже и так обеспечены.

Дальше пошёл более непринуждённый разговор, которым Александр Пятый искусно управлял, заставив раскрыться притихший молодняк и выуживая из наших ответов необходимую для себя информацию. И ещё он нас сканировал. Это сказал мне Чах, сразу признавший императора не просто сильным человеком, а зачислив в разряд высших.

Когда мы вышли из дворца, то все чувствовали себя выжатыми лимонами. Хоть самих в чай клади. На этот раз поехали не на карантинную базу, а в отель. Причём достаточно дорогой, судя по его обстановке. Лишь только Станов отвалился от нашей группы.

— Ему выход в город запрещён, — пояснила Якутова, когда я задал вопрос про прапора. — Ещё пару лет будет жить на казарменном положении. Урок вам всем на будущее, что не стоит громить ресторанчики и доводить до больницы всякий сброд со связями… Ну или просто старайтесь не попадаться на месте преступления.

— У нас будет выход в город? — спросил Алан, выцепив из слов лейтенанта самое интересное.

— Ага. Два дня на расслабуху, а потом снова за учёбу. И если хоть одна тварь, — выразительно посмотрела на меня лейтенант, — устроит залёт во время отдыха, то лично тому на кулак его же кишки намотаю.

— Или чтобы не попался, — задумчиво ответил я. — Так, кажется?

— Горюнов! Ещё одно слово, и составишь компанию Станову. Уж он найдёт, чем тебя занять.

— Не волнуйтесь. Я просто познаю новые реалии жизни. С головушкой же плохо. Но обещаю вести себя прилично. А вы с нами гулять будете?

— Вот ещё! Дайте отдохнуть от ваших милых рож. Расселяйтесь по номерам, а я к своим поеду. Два дня не тревожить!

Так я впервые оказался один на один с новым миром. Радостина уехала к родственникам, проживающим в столице. Ещё и Зойку с собой прихватила. Старостин закатился к каким-то своим друзьям. Звал и нас собой, но я, в отличие от Алана, отказался. Захотелось в одиночестве побродить по улочкам Ярославля, впитывая в себя его ауру и сливаясь с толпами людей.

Странное место. Небоскрёбы соседствуют с особняками, выполненными в старорусском стиле. Машины плотным потоком движутся по дорогам, но при этом нет никакой гари и воздух чист. Хорошее всё-таки дело эта техномагия.

Посетил пару музеев, потом закатился в кино. Фильм дурацкий. Какой-то пидористического вида армейский лейтенантик спасает свою возлюбленную из лап вампиров. Причём кроу больше на алкашей у ларька похожи, чем на опасного противника. Столько магии, сколько применяет он, пожалуй, даже сам император выдать не может. Но, судя по реакции гражданских, кино им заходит. Эх, их бы в одну нормальную заварушку, посмотрели бы на этот дебилизм уже другими глазами. Впрочем, быть может, я и придираюсь, не до конца понимая менталитет местного искусства.

Не досмотрев фильм, финал которого мне и так ясен, вышел на улицу. Уже основательно стемнело. Вначале решил идти в гостиницу, но понял, что сильно проголодался. Деньги есть, так почему бы не посетить один из столичных ресторанов. Не всё же казёнными харчами себя баловать?

Долго подходящее место искать не пришлось. С виду приличное заведение со швейцаром у входа радушно распахнуло передо мной свои двери. Зал ресторана почти полон. Официант мне любезно указал на единственный свободный столик и принял заказ. Сегодня захотелось наваристого борща, мраморной говядины слабой прожарки и бокал хорошего коньяка для расслабона.

Но, не съев и пары ложек борщика со сметанкой, услышал шум у дверей ресторана. Нехороший такой, часто предшествующий неприятностям. Группа молодых людей громко скандалила с бедным официантом. Причём делали они это грубо, не стесняясь в выражениях. Памятуя о наставлении Якутиной, сделал вид, что ничего не вижу и меня подобные разборки не касаются.

К сожалению, касаются. Устав горлопанить с официантом, трое парней и две достаточно вульгарного вида девки направились в мою сторону.

— Слышь, курсант! — обратился ко мне один из скандалистов, дыхнув в лицо свежим перегаром. — Считай, что уже поел. Нам нужен этот столик.

— Мне тоже, — как можно миролюбивее ответил я, одновременно примериваясь, кого буду валить первым.

— Ты не понял! В казарме своей пожрёшь! Я граф Дугин! А это мои друзья! Понял?

— Понял.

— И чё?

— А чё надо?

— Ты не умничай тут! — подключился ещё один гопник. — Тебе очень знатные люди приказывают. Если сейчас не уберёшься, то шею свернём.

— Барон Горюнов, — соизволил представиться я. — Раз уж посмели открыть свои вякалки, то за базар ответ держать надо. Дуэль. Официант! Где тут у вас место решить спор законным порядком?

— Неподалёку, господин курсант, — ответил взволнованный паренёк. — Через дорогу направо.

— Спасибо. Вот и отлично. Пока говядину не неси, остыть успеет.

— Непременно. Но за борщ, пожалуйста, расплатитесь отдельно. Извините, просто после дуэлей всякое бывает.

— Ты кого, баронишка, на дуэль вызвал⁈ — совсем озверел один из «золотой» молодёжи. — Да наши семьи…

— В жопу их засуньте! — перебил я. — Здесь видеокамеры и свидетели, что вызвал вас на поединок. Всех. По очереди. И я могу устроить так, что это попадёт в сеть.

— Тебя за такое мой отец в порошок сотрёт, — зло предупредил тот, что назвался Дугиным.

— Да и насрать, не при дамах будет сказано. Либо идёте со мной, либо позорище на всю столицу. Отказ от дуэли — это сами знаете что.

Парни в бешенстве. Девочки притихли и явно испугались. Но главное достигнуто. Не нарушая закона, я смогу надрать задницы этим ублюдкам, а потом уже спокойно поужинать.

До нужного места мы пошли дворами. Толпа окружила меня со всех сторон. Не очень мне подобная расстановка нравится. Даже девки перестали бояться и смотрят нагло, предвкушая разборки.

— Как только зайдёшь за угол, парень сзади тебя по голове ударит, - внезапно сказал Чах. — Они не хотят дуэли. Здесь избить попытаются.

— Понял. Спасибо, дружище.

Так всё и оказалось. И у моих противников был небольшой шанс, если бы я не был предупреждён. Дал им первыми проявить себя, надеясь: вдруг одумаются. Нет. Слишком злы и достаточно пьяны, чтобы включить благоразумие.

Удар по темечку кастетом не очень приятно получить, поэтому отклоняю голову в сторону, перехватываю руку ублюдка и ломаю её о своё плечо. Ан нечего железяками незаконными баловаться! Визг потерпевшего был командой для остальных. Аристократы хоть и хорошо подготовлены, но их Якутова со Становым явно не гоняли. Уворачиваться от небольшого огненного шарика даже не стал. Он разбился о меня, рассыпавшись искрами в разные стороны. А вот его хозяин не рассыпался после прилёта моего кулака в лицо. Лишь его челюсть громко хрустнула, и паренёк отправился отдыхать рядом со своим товарищем на почти чистый асфальт.

Остался последний. Тот самый Дугин. Девок не считаю — они уже кинулись врассыпную. Этот гад не придумал ничего лучшего, как выхватить меч, что до этого болтался неудобной железякой на его поясе. Явно не часто надевает, а только лишь для выпендрёжа.

Что ж, сам напросился. Серп материализовался в моей руке. Отбив пару неуклюжих ударов, я приставляю его к горлу Дугина. Он резко бледнеет.

— Понял… Всё понял… — быстро произносит графёнок. — Давай договоримся. Не убивай. Сколько нужно за компенсацию неудобств?

— Подавись своими деньгами, засранец. Мы договаривались на дуэль, поэтому поднимай своих дружков и продолжаем движение в сторону ристалища. И не дай бог, кто-то удрать вздумает!

Глава 27

Наше появление в дуэльном доме вызвало лёгкий ажиотаж. Уж больно колоритно смотрелась эта троица. Особенно Дугин, выполняющий работу извозчика для своих потерпевших дружков. Как только он увидел старого ветерана — распорядителя дуэлей, то сразу заорал.

— Арестуйте этого негодяя! Вызовите дружинников! Он напал на нас!

— Бредит, — спокойно ответил я. — Пьёт всякую дрянь, буянит, а теперь и от поединка отказывается.

— Бывает, — не менее спокойно отреагировал на мои слова отставник в форме прапорщика. — Тут и не такие субчики приползают. Но зафиксировать побои перед дуэлью обязан. Вдруг господа недееспособны. Тогда подлечить обязаны. Очередь длинная из желающих размяться. Как раз успеть должны.

— Да на здоровье. Единственная просьба. У меня там борщ недоеденный остался. Можно со всеми сразу отношения выяснить?

— Борщ? — улыбнулся ветеран. — Это уважительная причина. Смотрю, медалька совсем новая висит?

— Да пришлось случайно с зелёными пообщаться. Нежданно-негаданно в герои записали.

— Так держать, курсант. Ты хоть и спасатель будущий, но с тремя точно справишься?

— Не волнуйся, отец. У этих, кроме наглости и титулов, ничего нет.

— Ну, как знаешь.

В ожидании своей очереди с удовольствием посмотрел чужие дуэли. Некоторые можно было смело отправлять в юмористические передачи, но два поединка оказались шикарными. Бойцы двигались на очень высоких скоростях, одновременно орудуя своими Дарами и мечами. Смотрится завораживающе. Это не просто драка, а целое искусство, которое оттачивается годами. И пусть я тоже уже не лыком шит, только всё равно сермяжник по сравнению с настоящими дуэльными мастерами.

Незаметно подошла и наша очередь. Моих соперников к этому времени действительно привели в божеский вид. Хорошо быть одарённым. То, что в моём прошлом мире лечится месяцами, тут за двадцать минут исправили.

Несмотря на поправленное здоровье, вся троица выглядит испуганно-удручённой. Но как только распорядитель сказал, что я возжелал биться с тремя сразу, они оживились, почувствовав лёгкую добычу.

— Поединок между бароном Горюновым и его соперниками: графом Дугиным, графом Сеткиным и графом Юшковичем! Примирения стороны не достигли. Бой средней степени! Без нанесения смертельных ран!

Не успели прозвучать последние слова, как в меня сначала полетел огненный шар, а следом ледяное копьё и ком земли. Не обращая на них внимания, быстро сокращаю расстояние и подрубаю обе ноги Дугину. Хорошо так по сухожилиям прошёлся. Дар не Дар, а хромать будет долго.

Следующим пострадал Юшкович, лишившийся обоих ушей. Их, говорят, приживлять умеют. Сеткина с Даром Огня оставил напоследок. Он достаточно сносно владеет мечом. Сносно по отношению к своим дружкам, только не с моим серпом этому тягаться. Вспарываю ему мышцы живота. Несильно, но очень кроваво. Серп прямо урчит от удовольствия, впитывая капельки крови.

Меньше десяти секунд ушло на всех. Был бы смертельный поединок, то намного быстрее управился с такими чмошниками. Убираю серп в руку. В зале стоит полная тишина. Опаньки… Тут же не привыкли к моему оружию. Как бы сейчас проблемы не начались.

И они начались. Против меня ощетинились мечами все, забыв про собственные разногласия. Оборотень! Другого вывода ожидать не стоит.

— Прапорщик, — как ни в чём не бывало, обратился я к распорядителю. — Вот номер одного следака из СБ. Будь добр, позвони ему, а то не хочется лишних жертв. И если чего, то я не оборотень или другая тварь. Ещё утром у самого императора медаль получал, а во дворец так просто не попасть. И успокой народ. Не враг я им. Так дёшево палиться ни один дурак не будет.

— Прекратить самоуправство! — тут же объявил он. — Сейчас приедут специальные службы и разберутся!

Минут пятнадцать ожидал реакции на звонок, всё это время находясь в окружении враждебно настроенных людей.

— Чах, а Чах? - от нечего делать спросил я наумба. — Ты как понял, что эти графья на меня в подворотне напасть посмеют? Мысли читать научился?

— Нет. Я даже в твои и то до конца влезть не могу. Просто они перед выходом шушукались. Ну, я и подслушал.

— А почему мне не сказал?

— Я и сказал.

— Но не сразу.

— А какая разница? Или ты не пошёл, если бы узнал? Пошёл бы, конечно. Я же почувствовал сильнейшее твоё желание набить им морду. Чего буду напарника ограничивать в маленьких радостях?

— Чах. Давай договоримся, что в следующий раз ты будешь сразу предупреждать меня об опасности. А уж какие я выводы сделаю из твоих слов, это тебя не касается.

— Хорошо. Опасность.

— Какая?

— А вот тот, патлатый хочет тебя убить. Он же оборотень. Как увидел знакомый серп кроу, так сразу понял, что представляешь для него угрозу.

— Как думаешь,Чах: он сейчас нападёт или позже?

— Он не дурак и далеко от тебя стоит, чтобы прямо здесь ты вынудил его трансформироваться.

Ведя мысленный диалог, я внимательно изучал мужчину, на которого указал Чах. Это был один из тех дуэлянтов, что вытворяли на поединке настоящие чудеса. Опытный, сильный боец. Примерно лет тридцать-тридцать пять. Лицо открытое, приятное. Длинные волосы собраны сзади в хвост. Очень дорогой костюм и галстук с бриллиантовой заколкой. Явно чел из благородной и небедной семьи. Встреть я его в других условиях и без Чаха, то фиг бы решил, что это оборотень.

Хотя, если вдуматься, то почти все эти твари, бывшие когда-то людьми, выглядели именно так — привлекательно, располагая к себе. Что девочка-курсантка, что штабной лейтенант. Уродов для своих трансформаций кроу с харками не выбирают, разумно посчитав, что обаятельная внешность тоже поможет в чём-то продвинуться по службе предателям рода человеческого.

Другой разговор, что мне делать сейчас. Дожидаться приезда следователя Комова, который явно явится не один, а с разъярённой Якутовой минимум? Тогда местное шоу моментально закончится, и оборотень уйдёт вместе со всеми, растворившись в толпе. Можно, конечно, потом заявить, что, мол, так и так: видел тварь. Вычислят персонажа однозначно — тут камер много понатыкано.

А дальше что? Если это член очень влиятельного Рода, то нужны будут веские доказательства. Значит, позовут меня. А на хрена всё усложнять, если я и так здесь, рядом с оборотнем?

— Господа! — решительно произнёс я в толпу дуэлянтов. — Понимаю ваше беспокойство, но вы сделали неправильные выводы! И я могу их легко изменить в свою пользу.

— Каким образом? — спросил ветеран-распорядитель.

— Для этого мне нужен всего лишь один доброволец. Вот вы, — показал я на усатого, — Не побоитесь постоять рядом со мной?

— Лорд Хемстон никогда не отличался трусостью, сэр! — высокомерно ответил он.

Ого! Ещё и иностранец, судя по фамилии, титулу и явному акценту. Тогда тем более валить его нужно здесь и сейчас.

— Отлично, лорд! Прошу ко мне, и мы вдвоём развеем сомнения «ху из ху».

Расслабленно подойдя, Хемстон понял, что влип, и запаниковал. Хотел было отойти от греха подальше, но я крепко схватил его за руку и продолжил разговор с массами.

— На самом деле я не оборотень, а охотник на них! И сейчас вы увидите интересную…

Недоговорил. Иностранный оборотень, потеряв сознание, упал, но успел очнуться ещё до соприкосновения с землёй. Заодно успел и трансформироваться. Крутой дяденька! У прошлых на это больше времени уходило. Толпа ахнула, а я начал действовать, как учили меня инструкторы.

Включив Орла на полную мощность, кинулся в бой. Чах тоже сориентировался быстро, поэтому его даже не просил о дополнительной энергии. Удары не в самого оборотня, а в то место, где он может оказаться через мгновение. Быстрые перемещения и постоянный анализ обстановки. Кажется, всё сложно, но оказывается, жестокие, почти садистские тренировки с Якутовой и Становым не прошли даром. Я хладнокровно бьюсь без сильного выплеска адреналина.

Плохо то, что оборотень до такой степени умелый и матёрый, что даже на своём пределе я слабее его.

— Ментальный удар! — орёт Чах в моей голове. — Ментальный удар или мы скоро потеряем наше с тобой тело!

— Как, мля⁈ Я не умею!

— Как со мной у яйца! Ты же тогда уговорил меня не убивать! Но сейчас жёстко! Приказ! Посыл! Я помогу своими возможностями!

Дальше разговора не получилось, зато я получил первую рану на плече. Ещё через мгновение обожгло правый бок. Не смертельно, но понимаю, что это начало конца.

— Замер, падла! — проорал я вслух, ни на что не надеясь и всеми силами посылая этот самый посыл. — Стоять!

И оборотень замер. Тряхнул головой, отгоняя наваждение, чтобы продолжить начатое. Буквально на мгновение, но мне его хватило. Усатая, с настоящим свиным рылом голова, отделённая от туловища боевым серпом, покатилась по арене.

Обессиленно опускаюсь на залитую кровью твари арену и возвращаюсь в нормальный режим восприятия. Бывшие дуэлянты образовали вокруг места поединка широкий круг. Кто-то закастовал пока ещё не выпущенное заклинание, кто-то стоит в боевой стойке с мечом.

— Всё… — выдыхаю я. — Теперь поняли?

— Поняли, барон Горюнов, — выходя из оцепления, произносит мужчина средних лет. — Примите от всех нас искренние извинения за недоверие к вашей персоне.

— Принимаю, но могли бы и помочь.

— Вряд ли. Толпа только помешала бы — слишком высокая скорость схватки: могли вас задеть. Но выйти отсюда не дали бы твари однозначно, если исход боя был бы иным… Кто бы мог подумать! Дипломат английской королевы — оборотень! Это международный скандал!

— Разойдитесь, господа, — раздался повелительный голос Старшего следователя Комова.

Очутившись на месте побоища, он лишь хмыкнул и молча жестом показал мне двигаться на выход.

— Господин курсант! — сказал на прощание отставной прапорщик. — Чую, медаль эта у вас не последняя! И запомните, что если будут какие-то вопросы Чести, то решать их в моём дуэльном доме вы сможете без очереди… Чтобы борщ не стыл!

— Какой борщ? — наконец-то соизволил обратиться ко мне Комов.

— Вкусный, — устало ответил я. — Думаю, что в вашем ведомстве такого не готовят.

— Не волнуйся, Данила. Там, на улице Якутова со Становым. Они обещали лещей отвесить. Больших и бесплатных. Не живётся тебе спокойно.

На улице морду бить мне инструкторы не стали. Но, судя по их взглядам, всё интересное ещё впереди. Правда, когда по дороге в СБ я кратко рассказал им свою историю, то накал страстей поуменьшился. Мои бравые наставники сошлись во мнении, что я хоть и больной идиот, но был в своём праве.

— Как ты понял, что это оборотень? — задал первый вопрос следователь в своём кабинете.

— Во время его поединка мыслишка закралась, — соврал я, чтобы не выдавать наличие Чаха. — Пару раз показалось, что внешность этого лорда слегка смазывается.

— Допустим. И поэтому обозвал себя охотником на оборотней. Уверенно так, судя по записи. Слишком уверенно для сомневающегося человека.

— Вы толпу, господин следователь, на записи видели? Да если бы с ней говорил неуверенно, то в любой момент могли наброситься. Слушайте! А кто-то может дать мне официальный документ, что мой боевой серп не является признаком оборотня, а настоящее благородное оружие несравненного барона Горюнова? Каждый раз оправдываться или морды бить по этому поводу я не намерен.

— Нам легче тебя взаперти держать.

— Всё равно же когда-то выпустите.

— Подумаем над твоим предложением, — уклончиво ответил следак и продолжил допрос.

После почти двухчасовой пытки вопросами меня передали инструкторам. Они отвезли обратно в гостиницу и перед своим уходом приказали не покидать номер ни под каким предлогом. До самого отъезда из столицы тут сидеть.

Обидно. Пропал целый день увольнения. Видимо, нужно было ехать вместе с парнями тусить. Там вряд ли бы в историю влип. Хотя… С моими печатями Смерти даже в монастыре могут случиться приключения. Нужно вести себя поаккуратнее.

— А у нас новость! — с нотками паники в голосе заявил Чах.

— Опять оборотень? — обречённо спросил у него, материализуя серп.

— Нет. Хапнули от оборотня столько энергии, что я, кажется, вот-вот и где-то прям сейчас начну из тебя вылупляться. Созрел полностью.

— Йопта! Чего делать надо⁈ Ты меня не угробишь⁈

Ответа не получил. А может, и был он, но я потерял сознание, рухнув на мягкий ковёр гостиничного номера.

* * *

Императорский дворец.

Александр Пятый смотрел на людей, сидевших за длинным столом для совещаний. Сидел и молчал, слушая их перепалку. Иногда полезно самоустраниться и дать выговориться подданным. Порою в их спорах рождаются интересные мысли, которые не придут во время официального доклада. Как и сейчас, во время обсуждения проекта с курсантами. Всё было хорошо, пока дело не дошло до одного из участников эксперимента.

— А я требую! — разошёлся покрасневший от нахлынувших эмоций Старший следователь Комов. — Я именно не прошу, а требую, чтобы Горюнова перевели в Имперскую Службу Безопасности! Три оборотня за пару месяцев! Это же клад для нашей организации! А у вас он дурачком с винтовкой бегает!

— Этот дурачок, как вы, граф, выразились, спас целое армейское подразделение. Не он один, конечно. Но началось всё именно с курсанта Горюнова. Он, несомненно, пригодится в армейской разведке. Умён, напорист, решителен. И к тому же один из немногих, которые хоть как-то понимают гоблинский язык, — высказал своё мнение Ростоцкий. — Харки наш легко освоили, а мы до сих пор словно глухие. В конце концов, если надо будет время от времени командировать его к вам, то мы легко можем договориться.

— А вы не охренели, господа офицеры? — недовольно рыкнул полковник Якутов.- Данила — наш, спасательский бычок.

— Верно, — поддержал своего подчинённого генерал Ломакин. — И шкура с мясом тоже наша. Да и все остальные курсанты из группы…

— Создание которой было моей идеей, — перебил его Ростоцкий.

— Ну и создавали бы из своих курсантиков. Наш материал, наши и условия. Как вы правильно сказали, никто не будет мешать брать его в аренду, если припрёт. Но именно брать, когда остальные задания выполнил. К тому же, наша ведущая доктор сирьенна Шуал Таур очень заинтересована в дальнейшем изучении феномена минус Дара Горюнова. У неё накопилось много наработок, и отдавать их другим она не намерена.

— Вот-вот! — опять вступил в спор Комов. — Любая аномалия является прерогативой Службы Безопасности! Почему я вам, опытным и образованным офицерам, должен объяснять прописные истины?

— Потому что…

— Достаточно, — тихо произнёс Александр.

Несмотря на то, что сказал это чуть слышно, все разом замолчали и уставились на императора.

— Итак, ситуация ясна. Яблоком раздора стал один странный курсант. А как же остальная группа? Нужна ли она нам?

— Нужна, — твёрдо ответил генерал Ростоцкий. — Даже без своего лидера она показывает интересные результаты в совмещении возможностей двух силовых ведомств. Это подтверждают и записи их реального боя с харками, и мнения преподавателей.

— Полностью согласен, — кивнул Якутов.

— Я тоже, — повторил жест Ломакин. — Удачный эксперимент. Пока, во всяком случае.

— Воздержусь, — пробормотал следователь и пояснил: — СБ они не так интересны. Талантливые, но обыкновенные курсанты. Хотя в спецназ СБ рекомендовал бы не раздумывая. Вместе с Горюновым, конечно.

— Получается, вы хотите использовать группу в различных направлениях своей деятельности. Но главная проблема в том, кому она принадлежит. Решение есть… Никому не принадлежит! Повелеваю создать межведомственную военизированную организацию, неподконтрольную ни одному из вас. Так сказать, новое Министерство Чрезвычайных Ситуаций. Именно не спасатели, а чрезвычайники на все случаи жизни и смерти, затыкающие собой дыры не только на фронте, пригодятся всем вам.

— И кто же будет её министром или командиром? — поинтересовался генерал Ломакин.

— Я. Лично. Ну, а заместители такого вот «министра», — усмехнулся император, — уже все здесь. Работаете как обычно, но по всем спорным вопросам обращаетесь ко мне лично. Справитесь?

— Приказы Вашего Величества не обсуждаются, каждый обязан с ними справляться. Иначе грош цена нашим погонам и должностям. Тем более министров пока чуть ли не больше, чем подчинённых. Только я смею просить самоотвод. Стар уже и собираюсь подать скоро в отставку. Пусть более молодые подобным занимаются, ведя новое ведомство с самого его начала.

— Разумно, князь, — благожелательно согласился Александр. — Но как советника вас всё равно привлекать буду. С вашим опытом не на грядках морковь выращивать. Раз с этим разобрались, то хочу услышать о дальнейших планах моих заместителей.

— Отправим через четыре недели на сержантскую практику, — доложил Ростоцкий. — Уже подобраны воинские подразделения из третьей линии…

— Нет, — перебил император. — Слишком легко! Получится почти отпуск, а не нормальная боевая практика. Мне нужны не комнатные собачки, а волкодавы, знающие вкус крови.

— Понял. Первая линия.

— Именно. И ещё…

Встав с кресла, император задумчиво посмотрел в окно.

— Мною принято решение о расширении экспериментальной группы Горюнова, — не поворачиваясь, проговорил он. — Не волнуйтесь. Всего на одну персону, так что ваши планы не пострадают. Кое-кому необходимо выбить лишнюю дурь из головы. Правильно, полковник Якутов?

— Если вы о…

— Именно.

— Согласен. Она не вписывается в рамки четвёртого курса. И так до него тянул что есть мочи, хотя все показатели подготовки отличные. Тут либо исключать, либо ломать через колено.

— Я подумал также, полковник.

— Да-а-а-а… — с чувством протянул Якут. — Не завидую нашим инструкторам. Как бы коньяком отпаивать бедолаг ни пришлось. Мало им было головной боли с Горюновым, а теперь ещё и эта заноза им на темечко свалится.

— Я сам им пришлю пару ящиков из собственных погребов. Но тут неразбавленный спирт больше к месту, — оторвавшись от созерцания пейзажа за окном, пошутил император. — Раз, господа офицеры, мы все вопросы решили, то больше не задерживаю. Всех нас ждёт творческая работа! Удачи каждому, включая курсантов!

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.

Друзья! Спасибо, что рядом! Начало второй части похождений похождений Данилы Горюнова уже на сайте!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Барон из МЧС

Content

Барон из МЧС

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Nota bene