Держать удар

Глава 1

Держать удар!

Глава 1

‒ Спокойней, Толя, ничего страшного не случилось, раз этот митинг разрешили, значит, есть идеи у руководства, ‒ успокаивал меня Валерий Ильич Лукарь, полковник КГБ и папа моей одноклассницы Ленки.

Та сидела рядом и круглыми глазами с длинными ресницами наблюдала за невиданным ранее зрелищем ‒ с её папой спорят, причем... не выбирая слов. Да, слов я не выбирал. В тот момент мне было похер на них, и дело не в двухстах граммах отличного армянского коньяка, что плескались внутри меня. Вернее, не только в них. Вчера 23-го августа в парке Вингис в Вильнюсе в день годовщины заключения пакта Молотова — Риббентропа состоялся митинг, организатором которого выступило новое общественное движение «Саюдис». В митинге участвовало... да, дох..я народу пришло. Опять не хочу подбирать слова. И ведь знали, знали заранее, что будет много людей, и повестку митинга знали. И одобрили?

‒ Что мешало запретить мероприятие? Вон в Москве запретили митинг по поводу ввода войск в Чехословакию, ‒ возмущенно вопрошал я.

‒ В Москве митинг всё-таки состоялся, ‒ поправил меня Лукарь.

‒ Я знаю, но не таких масштабов сборище было, да и не меньше сотни митингующих задержали, каждый из которых теперь на карандаше.

Так и было. Митинг в столице, куда пришло не больше полтысячи тупоголовой молодёжи, и митинг в Риге с двумя сотнями тысяч ‒ две большие разницы. Страшно не это, а прикрытие этого сборища местным КГБ. По крайней мере, так мне Власов сказал сегодня. К тому же в Москве уже создали ОМОН, а в Риге, спокойной и благочинной, ещё нет. Омоновцы 21-го в Москве действовали, по моему мнению, на троечку ‒ работали неумело и без мысли, ещё некоторые из них умудрились и серьёзно травмироваться. Часть митингующей толпы тупо ушла на другое место, но митинг состоялся, и цели своей достиг.

‒ Ты пойми, я человек приказа, как и мои коллеги, ‒ пытается оправдаться Лукарь. ‒ Знаешь, что это такое?

‒ Конечно, знаю. Действуй по приказу, а преступный он или нет вам неважно.

‒ Как может партия отдавать преступные приказы? ‒ уже злится Лукарь-старший. ‒ Не тебе судить об этом, мал ещё... двадцать лет всего.

‒ «Не надо думать ‒ с нами тот,

кто всё за нас решит!», ‒ процитировал я строчки из песни Высоцкого.

И это было перебором. Фраза, сказанная от лица немецкого солдата группы «Центр» вывела полковника из себя.

‒ Я тебе сейчас башку оторву! ‒ озлобился он.

‒ Папа! ‒ бросилась на мою защиту Ленка. ‒ Оторвешь голову, я ним уйду. Он мой друг! И гость!

Это было правдой ‒ мы сидим вчетвером на кухне у Лукарей. Кто четвёртый? Да, Илюха. Но тот, по большей части, помалкивает.

‒ Тебе тоже оторвать? Давно по заднице не получала?! ‒ полковник не учел, что рядом с ним сидят не только спокойный, как удав, и язвительный, как Ходжа Насреддин, я, но и грозный Илюха, который за Ленку...

‒ Мою невесту не трогайте, Валерий Ильич, раньше надо было воспитывать, теперь я сам! ‒ могучий десантник сжал кисть полковника КГБ в стальной захват. ‒ Лену бить не дам!

‒ Ну, хоть Илью-то ударить можно? ‒ устало спросил Валерий Ильич у дочери.

‒ Нет! ‒ вскочила Ленка, и глаза её нехорошо заблестели.

Такой она бывает редко, но всем я бы рекомендовал прикинуться ветошью в этот момент и не отсвечивать.

‒ Я смотрю, что только отца твоего можно трогать, ‒ недовольно посетовал Лукарь.

‒ За Толю я ‒ в огонь и в воду, а Илья ‒ мой любимый, я жить без него не буду!

Полкан озадаченно уставился на дочь.

‒ А я ведь в какой-то момент списал тебя, доча. Думал, пустой человек растёт. А у тебя и друзья есть, и любимый. И за тебя вступились, несмотря на чины и возраст. Эх, счастливый я отец. Толя! Бляха-муха. Рюмки пустые, давай выпьем! ‒ помолчав некоторое время, выдал Лукарь.

Хозяин дома сам налил мне и себе, ведь пьём сегодня только мы вдвоем, Илье не позволила этого делать Ленка. И сейчас два трезвых ребёнка в изумлении смотрят на якобы счастливого мужика в чинах и годах, не понимая, в чем счастье-то?

‒ Давайте! Чтобы всё хорошо у них было! ‒ поддержал тостом порыв не только сурового КГБшника, но и заботливого отца, я.

Лукаря я понимаю хорошо, сам отец, хоть и в прошлом, тьфу... в будущем. Да неважно! Знать, что твой ребёнок под защитой друзей и сам, то есть сама, чего-то для них делать хочет. А значит, и жизнь будет у неё проще. А значит, и отцу спокойнее! Но молодежи понять трудно, что главное, а что так... проходящее, вроде нашего спора. Илья, впрочем, тоже зацвёл как мак, ведь Ленка его нечасто называет «любимым», при мне так вообще в первый раз. Сидит словно блаженный с идиотской улыбкой на лице.

Пошёл пятый год уже, как я попал в прошлое и вроде не собирался страну спасать, но смотреть на происходящее спокойно не могу, вот и психую иной раз. Уже на балконе мы с главой семейства продолжили наш разговор. Лукарь иногда курил, причём, судя по пепельнице на кухне, делал это в помещении, но тут надо было выйти, чтобы дети не слышали наш весьма откровенный разговор. Да и на улице необыкновенно хорошо ‒ тепло, но не жарко. Сибирь она такая, лето здесь приятное... милосердное. У нас в Ростове жестче солнце палит в это время.

‒ Чё им не хватает? ‒ возмущался я. ‒ Живут как у Христа за пазухой, промышленность им развили, море рядом, продуктами снабжают на зависть другим советским республикам.

Ленкин батя пыхнул папироской и, подумав немного, произнес:

‒ Говорил я на эту тему с одним тамошним коллегой, весной ещё. ... Много чего им не нравится. Например, ты говоришь, промышленность, а она сильно портит окружающую среду, прибалтийские республики-то маленькие. Неман, это река там у них такая, сильно загрязнен. Да и сама промышленность... им дали те производства, которых они не просили. Вот точно не помню, но вроде всего 14 млн в Литве остается из 450 млн прибыли от всех союзных предприятий. Это около трех процентов.

‒ Ну так есть же выход ‒ вывести заводы оттуда. Сразу станет экология лучше. Странные у них претензии, ‒ подумав, сказал то, что думаю, я. ‒ Хотя, опять же, денег будет еще меньше. Как им угодить?

‒ Сильно подъ.. подкол! ‒ заржал полковник. ‒ Там ещё миграция заметная для них, жалуются, что квартиры приезжим выделяются быстрее.

‒ Выделяют нуждающимся, а те, кто там живет, уже что-то имеют. Причем, когда кого-то приглашают из редких и востребованных специалистов, то, в том числе, и жильём заманивают. У нас ведь так везде делается! А миграция... Что, вообще границу закрыть предлагают? ‒ пытаюсь разобраться я.

‒ И границу закрыть требуют и право голоса дать только тем, кто там на 40-й год жил! Не вру! Яковлев дней десять назад был в Литве, ему об этом один представитель интеллигенции так и заявил.

‒ Что, уже? ‒ изумился я, припоминая порядок событий и то, что Прибалтика отвалится первой.

‒ Почему «уже»? ‒ не понял меня Лукарь. ‒ Они хотят сами всё решать.

‒ Ага, а потом вступят в НАТО, запретят говорить людям на их родном русском языке, и признают негражданами тех, кого на 40-й год не было в стране, ‒ пробормотал я.

‒ Ну, кто им в НАТО позволит...? ‒ усмехнулся полковник.

‒ А кто не позволит, если они сами всё решать будут? ‒ перебил я.

Полковник замолчал.

‒ Чё, думаешь, дальше хуже будет? ‒ уже серьезно и вполне трезво спросил он меня.

‒ Не знаю ... мне двадцать лет всего ... в голове ветер, сами понимаете, ‒ вскрываться перед полканом я не намерен.

‒ Тогда идём на кухню! Бог даст, поживём ещё, мне внуков охота понянчить! Да, получили мы в Риге по мордасам, так злее будем. Держать удар, Толя!

На следующий день я лечу в Хабаровск на сборы и акклиматизацию перед Олимпийскими играми. Федерация бокса все переиграла, и вместо Владика нам теперь предстоит подготовка в другом городе. Сижу в аэропорту в Красноярске, жду, когда объявят мой рейс, и релаксирую. Событий за лето случилось много, но не все из них важные. Я перевелся в педагогический институт, причём без потери курса. Досдам всё постепенно. Отлично прошёл и День города. С размахом и на невиданном ранее уровне! И дело не в концертах столичных звезд и костюмированном параде. Я постарался привлечь к организаторской работе как можно больше людей. А когда ты сам что-то делаешь, то и отношение к результату другое. И это соучастие во всеобщей подготовке к празднику понравилось народу больше всего ‒ отзывы были сплошь восторженные, и в прессе, и среди обывателей. А уж как Шенин остался доволен! Наш МЖК вышел на финишную прямую ‒ скоро уже дома сдавать будем, после Олимпиады. Моя квартира готова полностью, можно там и жить ‒ вода есть, свет есть. Но лифт (новый!) сломался! А этаж у меня последний. Я хоть и спортсмен, но ходить пешкодралом лень. Так что, некоторое время ещё поживу в Николаевке, но хозяйку уже предупредил, что планирую съехать. А пока я в отъезде там будут жить Илья с Ленкой. У них, так сказать, репетиция будущей семейной жизни. Машину отцу доставили, причем ни одной серьезной поломки за весь весьма не короткий путь не случилось. Даже гордость взяла за отечественный автопром. Из важного вроде всё. Хотя нет, Няма теперь живет в вольере не одна, а с кастрированным Крошем. А как я ещё мог назвать забавного ушастика, презентованного мне соседкой?

Мой тренер по боксу, Леонидович, сделать ничего не смог ‒ в состав сборной его не включили. Лечу в самолете вместе с борцом-вольником Карамчаковым Сергеем. Он чемпион СССР, призёр чемпионата мира прошлого года, обладатель Кубка мира. Спокойный парень, вроде хакас по национальности, но только что его назвали «хачиком». Некультурная тощая тётка с изможденным и усталым мужем и дочкой лет десяти была недовольна возникшим препятствием на своем пути в лице этого спортсмена наилегчайшего веса. Я думал, оскорбится парень, но Серёга что-то буркнул по-своему и пояснил мне:

‒ Даже обругать нормально не могут. «Хач» ‒ это по-армянски «крест», а «хачик», наверное, крестик. С учетом осознания христианства как важнейшей составляющей армянской нации вряд ли этим можно по-настоящему оскорбить армянина, а уже тюрка, вроде меня, вообще глупо!

Выдал он это негромко, но так, чтобы хамка, севшая позади нас, услышала.

‒ А ты знаешь, что христианство стало государственной религией впервые именно в Армении? Даже в Византии это случилось на двенадцать лет позже, ‒ поддержал беседу на религиозную тему я.

Короче, весь полет мы демонстрировали интеллектуальное превосходство над окружающими, обсуждая исторические события, и расстались с моим земляком (ведь Хакасия ещё входит в состав Красноярского края) друзьями. Отличный парень! Надо будет сходить поболеть за него на соревнованиях. А то, что он будет бороться за медали ‒ факт, ведь подготовку спортсмен прошел в знаменитой школе Миндиашвили, хоть и у другого тренера.

В аэропорту нас встретили и отвезли в гостиницу. Жить я буду с Цзю, о чем заранее похлопотал.

‒ Да сбрей ты эти усы позорные, ‒ приветствую я друга.

Но усиками своими Костя гордится, по его мнению, они делают его солиднее. У парня, кстати, днюха во время Олимпиады случится, 19-го сентября. Я и подарок по этому поводу заранее приготовил.

‒ Знаешь, кто у нас по соседству живёт? ‒ заговорщицки спросил кореец. ‒ Волейболистки наши!

Глава 2

Глава 2

‒ Это из «Уралочки», те с которыми мы..., ‒ припомнил я факт из своего прошлого. ‒ Что, и Юлька, и Валя тут?

‒ Да, обе! Сегодня вечером в ресторан идём! У тебя есть что-нибудь приличное, кроме майки этой и джинсов? ‒ поставил меня перед фактом друг.

Разумеется, у меня с собой было, но показаться старым знакомым пришлось не в костюме, а в форме сборной СССР. Причём совершенно случайно! Дело в том, что волейболистки занимались в том же зале, что и мы. Вообще, подопечным Карполя выделили под тренировки спорткомплекс окружного дома офицеров Советской Армии — ОДОС, а мы занимались в спортзале «Динамо». Но с утра у офицеров прорвало трубу, и вот вся наша замечательная женская сборная по волейболу перед нами. Ах, как Валя красиво падает животиком на пол, так и не оставив мяча. Потом, досадуя на себя, встает, поднимая сначала попу вверх. Ух! Воспоминания нахлынули. Вовремя и перерыв у девочек случился, и парочка красоток направляется в нашу сторону.

‒ Ничего себе как ты вырос, уже с меня ростом! ‒ удивляется Валя.

На её голове шапка черных волос, но эта прическа совсем ей не идет. Немного спасает ситуацию стильная налобная повязка-ободок. Но Валя молода, фигуриста и очень энергична, а сейчас и приобняла меня, прижавшись так, что мне в некоторых местах неудобно стало! Ещё и смотрят все на нас, а я тут с готовым оружием наперевес! Срочно надо логарифм посчитать в уме, а Валю пока от себя не отпускать! Юлька тискает Цзю. Она по-прежнему заметно выше моего друга.

‒ Цзю! Штыба! По кругу! ‒ зычно кричит один из тренеров.

Что ж, надо и в самом деле на разминку. Напоследок получаю шлепок по заднице от Вали! Улыбка сама расцвела на моей физиономии.

‒ Штыба, что с тобой? Тренер твой совсем из ума выжил? ‒ возмутился Копцев в конце тренировки.

А вот сейчас не понял! Причем тут Игорь Леонидович мой?

‒ Ты, Толя, сейчас на пике формы. Сегодня по груше так лупил, что, увидь это твои соперники, снялись бы с боя! А должен на пик выйти через три недели! Зачем так напрягаешься?

‒ Работал по графику, что вы составили. Без напряга. И прибавить, если надо, могу, ‒ не принимаю претензий я.

Может показаться, что я выделываюсь перед волейболистками, но это не так. Вообще их выкинул из головы. До вечера. И реально работал не в полную силу. Ох вы мускулы мои стальные, мышцы крепкие спины!

После этой небольшой тренировки, где руководство знакомилось с нашей физической формой, и вкусного обеда, самое время зайти в гости к соседкам. Мне пришлось гладить костюм, не доверяя гостиничным услугам, а Костя побежал за цветами. Ещё перед этим и поучал меня, мол, первое дело для женщин ‒ цветы. Я лишь иронично усмехнулся на его мудрость. Тут всё индивидуально, и я, надеюсь, знаю, что нужно Валечке. Пойти посмотреть, что там и как у девочек? Кстати, может, ну его, костюм этот? И я, как и был в майке-безрукавке, иду в комнату через коридор напротив. Пожалуй, Костяна там у девчонок на ночь оставлю, а Вальку в нашу комнату приглашу. У меня с собой и вино есть, и шоколад.

От мечтаний на тему будущей волшебной ночи меня отвлек парень, выходящий из комнаты наших волейболисток. Он сразу вызвал чувство зависти, мне обычно несвойственное. Был он высок, накачан, голубоглаз и блондинист. И вообще ‒ писаный красавец. Проходящая мимо женщина лет тридцати даже оглянулась на него, хоть и шла с мужем. Но и это было не страшно, а вот то, что за ним следом вышла Валентина, меня огорчило и настроила против этого Аполлона. Была она в коротком облегающем платье, выгодно подчеркивающим все достоинства её молодого спортивного тела. И сразу взяла под руку красавца!

‒ О, Толя! Знакомься, это Виктор, он гребец на каноэ, ‒ ничуть не смутившись, представила парня она.

«Ещё и чемпион будущий, наверное, ведь наше каноэ сейчас на подъёме», ‒ неприязненно подумал я, но руку пожал.

‒ Ну что, идём? ‒ уже в комнате торопил меня Цзю, вернувшийся... с чахлыми гвоздиками!

Ну, не идиот? Розы надо брать в таком случае, и не мелочиться с количеством. Вижу, теорию Косте рассказали, а с практикой не очень.

‒ Я передумал. Просто, секс он для женщин в период соревнований полезен, а для мужиков, наоборот, лучше целибат, ‒ сделал я хорошую мину, не желая рассказывать о том, что у моей пассии нашёлся кто-то лучше меня.

Да и не факт, что он лучше ‒ я ого-го какой жеребец. Или иго-го? И так и так верно.

Но у Кости тоже, как и у меня с Валей, в этот вечер ничего не выгорело. Может, сказались идиотские гвоздики или замена ресторана прогулкой по набережной? Ночевал я один, Костя пришел только под утро, и его грустная мордашка без слов сказала, что парню ничего не обломилось с Юлькой. Зато я утром почувствовал себя человеком, принявшим правильное решение, вернее, принявшим ситуацию, как она есть. Костя откровенно спал на ходу, а я был бодр и энергичен. Впрочем, моему другу никто и слова не сказал ‒ все решили, что парень ещё не прошёл акклиматизацию.

Жук он хитрый ‒ всё ему с рук сходит. Я вот отжался сейчас не полста раз, а сорок три. Думал, не считает никто, а заметили! Но физику спортсмену ставить за три недели до Олимпиады поздно уже. Что выросло, то выросло. Обязательная релаксация в виде гимнастики в конце тренировки и душ. Кроме душевых, тут и парилка имеется. Не удержался, заскочил. Жаль, камин электрический, и парку не поддашь. Зато новьё всё ‒ и лавки, и сантехника. А неплохой ремонт в местном спортзале «Динамо».

‒ Слышь, как там тебя. Толя! — окликнул меня чей-то незнакомый голос, как раз когда я хотел нагнуться за мылом.

Пришлось вприсядку оглянуться. Оп-па. Красавчик давешний. И чё ему надо? Причём не один, а в компании четырех парней. Те хоть и не смотрят в мою сторону, но явно с Витькой вместе.

‒ Слышу. Говори, что хотел, ‒ я не грублю, но в голос подпустил льдинку.

‒ Поговорить надо! ‒ мой подошедший собеседник так же как и я бесстыдно гол, и я невольно отметил, что не во всём он меня превосходит!

Вроде ничего такого, а настроение стало лучше.

‒ Что хотел, Витёк? Надеюсь, не спинку потереть надо? ‒ широко улыбаюсь парню.

‒ Хотел спросить, где такую майку взять как у тебя?

Я готов был, кажется, ко всему, и к удару по морде в том числе, но вопрос Витька выбил меня из седла, и я ответил честно:

‒ С Че Геварой? Да кооператоры делают у нас в городе.

‒ Как бы достать такую? Я заплачу! — загорелся парень.

‒ Заходи вечерком, у меня есть ещё одна майка, только с надписью. Я тебе задарю. Не носил, чес слово. Только бы налезла она на тебя, ‒ обещаю я.

‒ Зачем дарить? Я куплю, деньги есть. Сколько она стоит?

‒ Не помню, я у этих ребят сразу рублей на семьсот шмоток набрал.

И, что характерно, не вру. Я не экономлю, и на мне, наверное, наживаются, но три видеосалона приносят кучу бабла. Да, три! Сашка, уже директор в новом салоне (вот и пригодился мой подарочный видик)... в Николаевке. Точнее на улице Красной армии. Хорошее место, недалеко много новых многоэтажек, и народу здесь живёт прилично. Правда, салонов сейчас прибавилось, и выхлоп уже не тот, но в месяц падает с каждой точки тысячи по три с половиной, а то и четыре, чистыми. Итого, если учесть, что потерявшая моё доверие Зойка имеет 30% от доходов, а новый хозяин салона Сашка вообще 20, мне за июль на карман упало семь сто! Но, повторюсь, доходы падают. Это в 87-м видеосалон был редкостью, а к осени 88-го... Но я не парюсь. Что эти салоны? Так, детская забава. Вот скоро начнем работать по-серьезному! С немцами для начала, и не из ГДР, а из ФРГ. Будем продавать им окна из алюминия и пластика. Ну, а салоны... тут тоже есть задумка ‒ осенью в них вместо телевизоров планируем поставить проекторы. Уже скинулись с девочками и забашляли перекупам. Так что, майку я и подарить мог, но выглядело бы это странно. Поэтому я запросил тридцатник. Вроде она столько и стоила.

‒ Отличная вещь! А краска не облезет при стирке? ‒ щупал майку Виктор уже у нас в комнате.

‒ В Сеуле я тоже куплю что-нибудь такое, ‒ Цзю смотрел на моего нового знакомого с завистью.

С его ростом моя майка ему точно будет велика, а купить в подарок для Кости меньшего размера я не догадался.

‒ Я свою стирал. Как видишь, не выцвела. А в Сеуле такую майку ты не найдёшь. Это же Че Гевара! Первый враг для капиталистов, ‒ снизошел до ответа я.

‒ Давай примерю! — решился гребец и быстро снял свою рубашку.

Стук в дверь.

‒ Открыто! ‒ успел крикнуть Костя, и в комнату зашла Валентина.

‒ Вы чего тут делаете? ‒ опешила она от вида полуголых своих любовников, бывшего и нынешнего.

Чего? Я вообще гостей не ждал, собирался переодеться для вечернего моциона по Хабаровску.

‒ Фарцую! ‒ хитро подмигнул я.

‒ А, понятно..., ‒ сказала доверчивая волейболистка и озабоченно добавила: ‒ Мальчики, Юлька пропала!

‒ С чего ты решила? ‒ недоумевает Костя. ‒ Я через час в кино с ней иду.

‒ Это... В общем, она пошла в гости... ну, мы тут познакомились с одними, ‒ Валюха покраснела, ‒ так вот, я ушла, а она осталась. А сейчас прихожу за ней ‒ парни бухие, Юльки нет. Где? Не говорят, ещё и смеются надо мной, и руки тянут.

‒ Никого не убила? ‒ пошутил я.

Да я пару затрещин дала всего, но Юлька бы домой пошла, она в кино собиралась..., ‒ решительная обычно Валентина сейчас выглядит растерянной.

‒ Давай сходим, они в гостинице живут? ‒ резво подорвался Костя.

‒ Нет, но их дом тут рядом на набережной.

‒ Я с тобой, бро! ‒ говорю я и, оборачиваясь к Виктору, спрашиваю: ‒ Ну что, берешь?

‒ Беру, только я к себе в комнату сбегаю за деньгами, ‒ соглашается парень.

‒ Да потом! Идём, пока эти черти не свалили, ‒ тороплю я.

Дом на улице Калинина недалеко от нас был панельной семиэтажкой, что по количеству этажей редкость для СССР. Зато в нём имелся лифт, и я доехал на четвёртый этаж одновременно с прибежавшим по лестнице Цзю. Даже не запыхался, здоровый черт! Валя от нас не сильно отстала, и вот мы уже стучим в дверь. За ней шумно, ясно ‒ гулянка идёт, и нас не слышат.

‒ Чего вы туда попёрлись? ‒ неприязненно спросил я у Вали.

‒ Ты папа, что ли, мой? ‒ огрызнулась в ответ та.

Цзю ничего не говорил, а долбил ногой по обшитой кожзамом двери.

‒ Кто? ‒ наконец раздался голос за дверью, и моргнул глазок.

Перед глазком стояла Валя, а мы трое благоразумно спрятались из виду ока Саурона.

‒ А, это ты. Передумала? Ну, заходи, ‒ парень, открывший дверь, был не так уж и пьян, а по голосу вообще трезвый.

Глава 3

Глава 3

Вот интересно ‒ я со своими связями в МВД в последнее время никого не задираю. Нет, ко мне, конечно, и сами не лезут ‒ лёгкой добычей я не выгляжу, но и я конфликтные ситуации решать стараюсь без применения физической силы и без напряга своих связей. А вот у Цзю такой заморочки в голове нет.

Бдыщ! Удар по корпусу открывшего дверь обеспечил доступ Косте, ну, и нам, в квартиру.

«Нет чтобы потолкаться, покричать друг на друга, мол, ‒ а ты кто такой?» ‒ с улыбкой шучу про себя я, заходя в просторный зал.

Два новых дивана, стоящих у стенки под углом 90 градусов друг к другу, стол полированный, уставленный посудой и закусками, лакированный комод, телевизор на ножках и палас на полу. Я даже чуть было не разулся, перед тем как по нему идти, чай не в америках живём! Но было уже поздно, впереди нас шёл злой Костян и отвешивал люлей тем, кто попадался под руку. Несмотря на то, что в комнате было человек семь парней и три девахи, никто моему другу не возражал и в драку не лез. Мы с Виктором шли за Костей, и вид у нас был недобрый, у меня уж точно. Я сразу усмотрел непорядок в одежде у одной из девушек, самой красивой тут, и красные заплаканные глаза той, а значит ‒ я не я, но больно кому-то сейчас будет. Возможно, всем.

‒ Где Юля? ‒ насупившись, спросил Костян.

‒ Там, ‒ кивнул, зажимая разбитый нос пальцами, парень, которого Цзю отоварил последним.

В этом проходном зале было две двери, на одну он и показал. Костя рванул туда, а я решил разобраться, что тут вообще происходит.

‒ Гуляем группой перед предстоящей поездкой на картошку. Да никто меня не обидел, я с мамой поругалась, ‒ ошарашенно пояснила девушка с красными глазами.

‒ Ты не бойся, скажи как есть, я его прямо сейчас урою, ‒ обещаю я.

‒ Да всё хорошо у нас! Было! Пока вы не пришли, ‒ обозлилась недоспасённая милашка.

‒ Юлька сидит там с козлом каким-то! ‒ с удивленной мордой вышел Цзю из смежной комнаты. ‒ Что за дела у вас тут?

‒ Вписка у них, ‒ буркнул я, обогащая местных новым жаргоном из будущего. ‒ А чего вы врали, что нет её тут?

Ответа, разумеется, не последовало.

‒ Вот коза! ‒ обозлилась и Валя и направилась в покинутое Костей помещение, откуда сразу же послышались голоса на повышенных тонах.

‒ Пойдём, Толяныч.Бабы эти сами не знают чего хотят, ‒ потянул меня за руку друг.

‒ Ну, извиняйте, если что не так, ‒ развёл руками я на прощание.

‒ Козлы московские! Пришли, морду набили и ушли, ‒ услышал я уже в спину ворчание красотки.

‒ Почему это мы московские? ‒ возмутился Костя.

‒ Да забей! Вчера ты её, сегодня другой. Или ты жениться на ней планировал? ‒ успокаиваю я расстроенного Костю.

‒ Нет, конечно, мне вообще с бабами не везет, ‒ вздохнул тот.

‒ Всё будет у тебя, и жена, и сын-боксёр!

Да, перед самым моим попаданием, был бой Тима Цзю с каким-то хреном за титул чемпиона Азии, и Цзю-младший победил. Надо аккуратнее знакомить моего друга с девками. Пусть всё идёт так, как должно быть! Эту часть прошлого я менять не хочу. А вот насчет Прибалтики подумал бы, но совершенно нет фактов в памяти о будущих событиях. Есть только общее понимание ситуации, а детали из головы вылетели напрочь. Ну, и не хочется мне жить с ними в одной стране, чего уж! Да, там много русских, которых будут потом гнобить всеми способами, будут и чествования эсэсовцев. Но по поводу первых ‒ они сами в первых рядах мчались за независимостью, так что ‒ кушайте, не обляпайтесь! По поводу вторых... даже Израиль, который, вроде, и должен был чтить память погибших евреев во вторую мировую был откровенно лоялен к прибалтийской элите. Короче, нет настроения спасать их от отделения.

‒ ... куртку куплю кожаную, плейер и маме что-нибудь, ‒ бурчал в ухо Костя, который не озабочен проблемами союзного значения как я.

Потянулись дни, заполненные спортом. Только один раз мы с другом выбрались посмотреть фильм в видеосалоне неподалёку, и я возгордился своими подобными заведениями ‒ местный, расположенный в старом автобусе(!) мне совсем не понравился. Девочек-волейболисток вернули в свой спортзал Дома офицеров, и мы могли пересекаться с изменщицами только в коридоре гостиницы, но не везло.

Наступил сентябрь, стайки детей оккупировали город. То там, то тут ходили табунчики ребятни от семи лет до шестнадцати. Вид у них нарядный ‒ девочки с бантами и в белых фартучках, и мальчики в синих костюмах. Много цветов, изо всех школьных дворов слышится веселая музыка. У нас проходят по две тренировки в день, утренняя уже была, и сейчас есть часика три погулять по городу. Вечером нас из гостиницы не выпускают. Нет, уйти-то можно, и даже никакого наказания нам за это не грозит, но мозг вынесут.

‒ Дяденька, помогите! ‒ слышу я обращение, которое не слышал по отношению к себе уже несколько лет.

Оглядываюсь ‒ пигалица лет семи, возможно, первоклассница, так как в школьной форме и с ранцем за спиной. Смотрит на меня с надеждой.

‒ Что тебе, маленькая?

‒ Дядя, а вы сильный?

‒ Ну да, наверное, ‒ разговор начинает меня смешить.

‒ Я котика поднять не могу, вы не поможете? ‒ вежливо спросила девочка и, схватив меня за руку и не дожидаясь ответа, потащила в парк, около которого я прогуливался.

Сделав пару шагов, я тормознул. Ситуация не очень ‒ рослый парень идёт в кусты с чужим ребёнком за руку. Да, сейчас это не выглядит подозрительно, но мне самому некомфортно.

‒ Это твой котик? ‒ уточняю я.

‒ Он ничейный, я у мальчишек спросила! Ну, идем же!

‒ А зачем его поднимать? Ну, ничейный, пусть и живёт сам по себе, ‒ не поддаюсь на призывы я.

‒ Ф-ф-ф! Он болеет! Его надо к врачу! ‒ снизошла до объяснения малышка.

Не сказать чтобы я был любителем котиков, больше по душе собаки, дома у меня Снежок есть. Ну, и кролики с недавних пор мне ещё нравятся, тут деваться некуда. Однако бесхозную животинку стало заочно жалко, и я позволил провести себя на несколько метров вглубь парка. Ох, батюшки! Так это ж не кот! Вернее, кот, но дикий. Я маленько разбираюсь в этом ‒ работал в Амурском крае в прошлом. Передо мной сидит амурский лесной кот, сантиметров семьдесят в длину, а, может, и больше, а значит уже взрослый. Вид у него и правда жалкий.

‒ Тебя как звать? ‒ решил спросить я у девочки.

‒ Маша! Надо его к нам домой унести, у меня мама ‒ доктор, она вылечит, ‒ рассказывает план действий шустрая малышка.

‒ А меня ‒ дядя Толя. Ты к этому коту не подходи, он дикий и может поцарапать, ‒ поясняю я ей как взрослой, но зря.

‒ Не царапается он, я уже пыталась его поднять, он только смотрит грустно, и из глаза слеза. Мурзик его зовут!

Точно. Ещё и с глазом что-то у бедолаги. Откуда тут эта зверюга ‒ неясно, возможно, кто-то дома держал да не уследил. Зоопарка вроде в Хабаровске нет. И что мне с ним делать? Оставить в лесу? Так тут в парке дети. Отнести к маме-доктору? Да ну, бред! МЧСов нет, кому звонить? В милицию, скорее всего, надо.

Центральный парк культуры и отдыха был в это время довольно популярным местом для развлечений. Аттракционы и торговые точки на каждом углу, и везде по случаю 1-го сентября дети. Куча малышни. А тут дикий, хоть и чахлый на вид, зверь в двадцати метрах! Ещё Машенька эта прицепилась.

‒ Не переживай, поможем мы Мурзику, ‒ осторожно вывожу из лесной зоны новую знакомую.

‒ Дядя Толя, а давайте котику мороженое купим? А? И мне, ‒ дергает она меня за руку.

‒ У него горло заболит, ‒ в задумчивости отмазываюсь я.

‒ Не стыдно?! Жадный какой! Весь в фирме, а десять копеек сестре на мороженное пожалел, ‒ пристыдили меня две молодые мамашки с колясками.

‒ Он добрый! Мы котика спасаем, ‒ заступилась за меня Машенька.

‒ Подскажите, есть тут где телефон-автомат? ‒ решаюсь позвонить в милицию я.

‒ Не хулигань! Какой ещё лесной кот?! Пьяный, что ли? ‒ дали мне отлуп на другом конце телефонной трубки.

Звонил я в ноль два, так как мелочи в кармане нет совсем, а в милицию без монеты можно. Последние деньги пришлось потратить на пломбир моей защитнице. Чудный ребёнок, попыталась отнести лакомство коту, вместо того чтобы самой заточить. Пришлось пообещать позже купить и коту. Но вот менты ‒ суки, отшили меня. Так... я знаю где тут УМВД. Надо пройти по Тургенева чуток в сторону речного вокзала.

‒ Машенька, а тебе домой не надо? ‒ уточняю я у девчули. ‒ Давай я тебя провожу, а потом кота спасать пойду.

‒ Мне не домой, а к маме на работу надо, ‒ вздохнула та. ‒ Вот по этой улице идти надо.

Надо же, нам по пути! Припоминаю, что видел там больницу, вроде бы, детскую, недалеко от управления. Раз совпало, идём вместе. Меня уже ограбили на мелочь на пломбир, отняли платок ‒ ведь, мама ругать будет, если испачкается свой, и сейчас вовсю раскручивают на пироженку с газировкой, там рядом с больницей есть кулинария. Моя новая знакомая совершенно не обременена ни комплексами, ни страхами. Нормальный советский ребенок. Я и сам такой был, про сраных маньяков и педофилов и не слышал. Может, потому, что не принято было выносить грязь на публику?

Бодрым шагом дошли до УМВД. Внутрь вошли без проблем, парочка летёх лишь скользнула по нам взглядами. Я, может, и мог бы дать им повод для интереса, но моя спутница, Машенька, надёжно прикрывала меня от желания докопаться. Менты пока с понятиями.

‒ Парень, ну какой кот? Пусть живёт где хочет! Нам что, делать нечего? И в Москву я не дам звонить. Валите с сестрой отсюда.

Облом и тут. Дежурный откровенно посылает нас лесом, не понимая причины моего беспокойства.

‒ Помогите котику! А-а-а-а! ‒ заголосила моя якобы сестра в голос, когда нас начали выталкивать из помещения.

Количество зрителей сразу удесятерилось! Орать Машка могла громко. «Бедные родители», ‒ мелькнуло у меня в голове.

‒ Документы ваши предъявите! ‒ подошедший подпол был грузен, серьезен и важен как сам генсек.

Даже важнее смотрится. «Я достаю из широких штанин» паспорт, партбилет, крайкомовское удостоверение, удостоверение сборника СССР и ... бах! Пропуск разовый к Власову. Да, там нет фото, но есть имя и фамилия визитера ‒ Штыба Анатолий Валерьевич, и к кому идёт ‒ Власов Александр Владимирович. Его в своё время надо было сдать на вахте при выходе из здания, но выходили мы с министром через внутренний двор, и отдать бумажку не пришлось. Вот сейчас она и пригодилась больше, чем все другие доказательства моей крутизны.

Глава 4

Глава 4

‒ Это... это..., ‒ обратил местный начальник взор на меня.

‒ Да, ‒ кивнул я и сразу наябедничал: ‒ И ваши люди не дают мне позвонить.

‒ А зачем звонить? Что вам надо-то? ‒ подпол мне безоговорочно поверил, возможно, и остальные мои ксивы намекали на то, что я не хитрый авантюрист. ‒ Я подполковник Вернигора, зам начальника УВД города.

Я оглядел важного начальника, который излучал само радушие и желание сделать для меня всё невозможное.

‒ Мурзику помочь надо! ‒ влезла в процесс переговоров моя малолетняя спутница. ‒ Это котик мой.

‒ Мурзику? Что с ним? Сидит на дереве и прячется от собак? Застрял где? ‒ приветливый уже подпол даже присел на корточки, чтобы быть ближе к просительнице.

‒ Он в парке, тут рядом, не ходит совсем, пирожок не ел, и глазик у него плачет, ‒ быстрее меня отреагировала Маша.

‒ Мурзик не твой! Тащ полковник, ‒ повысил я в звании дядю, ‒ это лесной амурский кот, я такого в зоопарке видел. Опасный зверь. А там дети в парке гуляют.

‒ Так! А мы чем можем? ‒ не понял просьбы мужик.

‒ Вы ничем не можете, вот я и хочу попросить помощь у...

‒ Не надо фамилий. Можем мы, можем! Только что нам с ним делать потом? Застрелить, разве что? Хотя, я слышал, коты эти не так уж и опасны, если к ним не лезть.

‒ Неважно, что вы с ним сделаете..., ‒ попытался ответить я, но опять включилась сирена Машенька:

‒ Не надо застрели-и-и-ить! А-а-а!

‒ Останцев! Опергруппу на выезд! Эти ребята покажут вам зверя. Обеспечить безопасность граждан!

‒ Есть! ‒ козырнул какой-то старлей. ‒ Разрешите взять из вещдоков клетку? Ту, в которой тигра держали браконьеры?

‒ Разрешаю! Так! Дежурный! Если Анатолий Валерьевич захочет, обеспечить потом ему связь с Москвой! А сейчас прошу в патрульную машину! Хотя, садитесь в мою «Волгу», сам проконтролирую.

Ох, хитер жук! Ясное дело, потом мне звонить никуда не надо будет, разве что попросить благодарность объявить? Я, правда, Власова и не собирался пока этой пустяковой просьбой беспокоить.

Пока нас не было, а это минут пятнадцать-двадцать, Мурзик обзавёлся новыми поклонниками. Вернее, поклонницами. Две красивые (но это не точно, они пока стоят к нам спиной) и фигуристые девушки, точно не школьного вида, неприлично наклонясь, фотографировали зверя.

‒ Ну-ка, отошли! ‒ командует подпол, одобрительно скользнув взглядом по пятым точкам фотолюбительниц. ‒ Вы зачем его снимаете?

‒ Так потерялся же! Мы хотим хозяина найти. Вот сделаем фотообъявление и на входе в парк повесим, ‒ пояснила та, что с фотиком и обратилась уже ко мне: ‒ Мы журналистки из «Молодого дальневосточника»! А вы правда из сборной? У вас майка с надписью «СССР».

Девушки обратили внимание на меня, довольно плотоядно осмотрев. И вторая, без фотоаппарата, даже картинно вздохнула полной грудью, отчего соски под майкой встрепенулись.

‒ Это мой Мурзик. И Толя мой ‒ вылезла из-за моей спины Маша. ‒ Я его уже нашла первой!

Непонятно, кого она нашла ‒ кота или меня, но отдавать свою добычу первоклашка не желала.

‒ Отошли, журналистки! ‒ командует старлей Останцев.

Всё получилось как нельзя лучше. Меня и подполковника девушки даже потом сфотографировали на фоне котика в клетке. А уж когда узнали, что это дикий зверь, а не домашняя животина, вообще восторгов было немерено! Останцев, который выполнил задание, прошел мимо своей славы ‒ чином не вышел. А наше с подполом, ну и с котом, фото, завтра-послезавтра обещали тиснуть в местной газетке.

‒ Толя, а куда Мурзика? Давай к нам домой! ‒ теребит меня Маша, поглядывая на кокетливых конкуренток.

‒ А лечить?! Нет, Маша. Надо котика ветеринару показать. А тебя к маме отведу.

‒ Я могу отвезти девочку, тащ подполковник. Я её маму знаю, ‒ влез в разговор Останцев, которому хоть и хотелось, но не досталось ни славы, ни женского внимания. А как иначе, когда рядом такой парень, как Толя?

‒ И кто её мама? ‒ удивился мент.

‒ Так Варвара Сергеевна, жена нашего прокурора Степанкова Валентина Георгиевича ...

‒ Тихо! ‒ прервал летёху начальник и с уважением посмотрел на меня.

Ещё бы! Такие знакомства! Министр может быть и выше, но он далеко, а местный прокурор, наверняка, может крови попить любому.

‒ Чёрт! Я же на тренировку опаздываю, ‒ посмотрел я на свои часы, хоть и не золотые, но очень дорогие.

Все тоже посмотрели на эту шикарную вещь от швейцарской фирмы «Бланпен» и оценили. И подполковник, и девушки-журналистки, и даже Останцев, хотя не должен. Зачем я надел дорогой подарок? Да по наитию.

‒ Молодой человек, вы нам должны оставить свои контакты. Может, у нас какие вопросы будут. И давайте сделаем ещё пару фото, ‒ обратились ко мне местные поклонницы.

‒ Довезу уж до спорткомплекса. Валяй, фотайся, ‒ добродушно махнул рукой подполковник, уже не конкурируя со мной за внимание красавиц.

Я сделал пару снимков в обнимку сначала с Леной, потом с Марго, так девушки представились. Останцев? Опять облом у парня. Терпи, летёха! Труднее всего было оторвать от себя Машеньку. Сначала она пыталась затащить меня в гости, потом, обнимая за шею, требовательно просила на ухо, чтобы я лично привёз Мурзика ей домой. Горячее шептание в ухо от Машеньки меня не проняло. Отдать дикого зверя такой оторве, как она?! Жалко животинку!

На тренировку я не опоздал и отработал с полной отдачей. Даже удостоился похвалы от тренера.

‒ Штыба, это лучшая твоя тренировка пока. Вижу, входишь в форму!

‒ Ну, и где твой Толя? ‒ вдруг раздался голос какого-то мужика.

Рядом с мужиком стояла, очевидно, жена ‒ стройная блондинка лет двадцати пяти в туфельках и чулках. Может, в колготках, но я живо представил, что это чулки. Ну и третьим гостем в нашем спортзале была Машенька. Ба! А дядю-то, отца Машеньки, я знаю! Лично не знаком, но на одном мероприятии даже чокался с ним. Это будущий зам министра природных ресурсов уже Российской Федерации, году так в 2005.

‒ Не помешал? ‒ прокурор Хабаровского края сразу определил старшего в зале, обратившись к Копцеву.

‒ Да пожалуйста, мы уже закончили. А что он натворил?

Копцев хоть и разрешил доступ к моему телу, но как старший тренер сборной СССР по боксу не поинтересоваться не мог. Мало ли. Может, проблемы у меня какие? А дядька в форме.

‒ Анатолий, хотелось бы узнать про кота Мурзика. Вот Маша нас уговорила его взять домой, ‒ взяла в руки процесс переговоров блондинка.

Мимо шли на выход парни-сборники, и ни один не смог удержаться от восхищенных взглядов на женщину, впрочем, проигнорированных той.

‒ Кота? Ах, кота. Вы серьезно хотите взять домой зверя, возможно, дикого? Это амурский лесной кот. Сейчас его в ветеринарку повезли, ‒ прояснил ситуацию я.

‒ Как лесной?! Это же хищник! Откуда он в городе? ‒ возмутился прокурор и уставился на меня, очевидно, требуя доклада.

Ну так и я умею. Будет он от меня требовать отчёта! Это я должен спрашивать с него!

‒ Да вот у вас хотел узнать! Дикое животное в парке! Если бы не мы с подполковником Вернигорой (об Останцеве я умолчал ‒ прости, старлей, не по чину тебе награды, когда два таких замечательных человека, как я и подпол, руку приложили к спасению жителей Хабаровска) могли быть жертвы!

‒ Вообще, они не опасны обычно, если ты не курица, ‒ фыркнула мама Маши. ‒ Но и не приручаются никогда. Если лезть к нему, конечно, подрать может, а так он уходит от людей.

‒ Вернигора не склоняется, ‒ машинально поправил меня губастый Валентин Георгиевич, сразу поверив мне.

Вот от кого такие пухлые губки у Маши!

‒ Черт-те чё! Валя! Я тебе поручила дочку встретить со школы, ‒ с ноткой истерики запоздало испугалась за дочь блондинка.

‒ Да что с ней будет? Тут идти пять минут, ‒ сразу стал оправдываться прокурор. ‒ Доча, котика взять нельзя.

‒ Пап! Ну, па-а-апа! ‒ заорала Машка.

‒ Я попробую, но не обещаю! ‒ сдался суровый прокурор под натиском девочки.

‒ Давай тогда Толю возьмём? Вы мне младшего братика обещали, пусть будет старший! ‒ изумила всех мелкая егоза.

От такой простоты засмеялись все, даже Копцев. А я на мгновение даже помечтал о такой мамочке, как Машкина. Ей-богу я б согласился, но, боюсь, прокурор пристрелит.

‒ У Толи свои мама с папой есть. Они не отдадут! ‒ привёл аргумент умный дядька.

‒ Э-э-эх! ‒ во вздохе Машеньки была такая вселенская грусть, что моя, стариковская уже, душа не выдержала.

‒ Но пирожные в «Ласточке» с меня! ‒ пообещал я.

А что делать? Машка всё-таки выдавила обещание накормить её эклерами ещё когда мы шли в милицию перед тренировкой.

‒ Ах ты попрошайка! ‒ мама девочки присела и кавайно прижала ручки к своим щечкам.

‒ Анатолий, спасибо, что от зверя оберегли и дочку, и других граждан. Я должен буду. Вот моя визитка, звони, если что! ‒ серьёзно пообещал Валентин Георгиевич. ‒ Вы долго еще тут? В гости бы пригласить друга дочки хотел.

Этот вопрос он задал уже Копцеву. И они пошли по коридору, негромко беседуя. А следом за ними ушли Маша с мамой, оставив после себя запах хороших духов и липкий леденец, тайком сунутый Машкой мне в руку в качестве подарка. Да, поюзанный уже петушок на палочке, думаю, изделие кооператоров, но я не из брезгливых.

В душевой был подвергнут допросу Витьки и Кости насчет гостей. Да и другие парни интересовались, в основном гостьей, той, что постарше. Я довольный стоял под душем с леденцом во рту и наслаждался вниманием. Тщеславный такой стал, самому стыдно. А ведь ещё коммунист! Кстати, газету местную надо купить будет завтра, экземпляров двадцать, ну, и фотки у девочек-журналисток получить как-то. Телефона у них нет, но есть номер комнаты в общаге, где они живут. Да они и сами обещали навестить меня.

Утром я проснулся знаменитым. Наше фото с подполом и история героического спасения то ли людей от кота, то ли этого мурлыки от людей была довольно литературно описана в газетке. Причем на первой странице! Но это явно не из-за меня, а дань уважения крупному милицейскому начальнику. Меня там в газете, правда, назвали комсомольцем, но имя и фамилию не переврали. Весь день ждал, что меня найдут журналисточки, ведь и место тренировок, и место проживания я им сдал. Но нет! А жаль, они мне понравились. Сходить поискать их в общаге? Стоп! А ведь можно потребовать опровержения! Как в своё время сделал Остап Бендер. Мол, я не комсомолец, а коммунист! Решено ‒ завтра в обед иду в редакцию!

Глава 5

Глава 5

А вот так просто попасть в издательство не получилось. На пути у меня случился вооружённый кроссвордом дедок-вахтер, и плевать он хотел на все мои регалии. Я, дурак, когда заявился сюда, думал, что мне все двери открыты.

‒ Пропуск заказывай, ‒ проскрипел дедок, не поднимая глаз.

‒ А у кого? ‒ решил не спорить я.

‒ А я знаю к кому ты и по какому делу? ‒ так же, не глядя в мою сторону, спросил старик.

‒ К главному редактору, по личному, ‒ улыбнулся как можно приветливее я.

‒ Второй понедельник у него по личному, ‒ дед, наконец, поднял на меня глаза. ‒ Так пацан! Если думаешь, что надел костюм, и я тебя пущу, то зря!

Пацан? Слово за слово и мы с дедом разругались. Собственно, а чего мне у главреда делать? Девочек позавчерашних я и так найду! Напротив редакции есть точка общепита ‒ пельменная, куда на моих глазах, выйдя из редакции, устремилась уже парочка парней. Наверняка, таких красоток, как мои знакомые, немного. Надо взять «языка» и разузнать!

‒ Просто так даже синичка не чирикает, ‒ поведал мне уже лысеющий молодой представитель еврейского народа с глазами полными вековой мудрости.

‒ Ты знаешь, сколько у нас девок? Хотя, погодь, ты, говоришь, они в общаге живут? ‒ уточнил второй ‒ лопоухий молодец с натуральным румянцем на лице.

Кровь с молоком про таких говорят.

‒ Да что там непонятного? Лен у нас штук пять, и все оторви да выбрось, а Марго нет ни одной, зато есть фотограф ‒ Маринка, такая же оторва. Ох, не связывался бы ты ними, парень. Прожуют и не заметят, ‒ пугает первый, поняв, что ничего ни им, ни синичкам не обломится.

‒ Я сам с зубами! ‒ скалюсь я.

‒ Маринка сейчас на выезде, в зверосовхоз с Остриковым поехала, а Ленку Кузнецову, её подругу и соседку по общаге, зам редактора драла за что-то у себя в кабинете. Ор такой был, все этажи слышали. Она сейчас на обед пойдёт. Ленка, не зам главреда. Можешь поймать её на входе. Но Кузнецова точно не в духе будет.

Собираюсь уйти, но замечаю бабульку, которая зашла в точку общепита. На вид той лет восемьдесят, не меньше, но выглядит опрятно ‒ от жары прикрыта шляпкой, одежда неновая, но видно, что хорошая.

‒ Милая! Деньги дома забыла, налейте компотику, ‒ устало просит у продавщицы на раздаче она.

‒ Может ещё и пельменей подать? ‒ язвит толстеющая женщина лет тридцати.

‒ Ой, как хорошо! Я бы и поела! ‒ не поняла подколки бабушка.

‒ Вот, возьмите за бабушку, ‒ незаметно сую трёшку фее торговли.

Порыв души. А чего бабке не дал? Да побоялся обидеть, старики с понятиями, а вот торгашка возьмет ‒ сто процентов.

‒ Я ведь в театре служила раньше, да вот памяти никакой не стало ‒ сумочку дома оставила. А вы, наверное, узнали меня? ‒ радуется бабуля и пельменям, и компоту.

Продавщица лишь фыркнула под моим взглядом, но ответила, очевидно, чтобы не отдавать мне сдачу:

‒ Я все роли ваши помню. Спасибо вам!

У бабульки глаза на мокром месте, а мне приятно ‒ одно доброе дело за три рубля уже сделал!

‒ Эй, парень, вон Ленка вышла, беги, а то упустишь, ‒ крикнул лысеющий доброжелатель.

Торопливо покидаю пельменную, чтобы с трудом заметить повернувшую за угол знакомую. Платье на ней другое, но туфельки те же, и прическа та же. Точно она. Иду быстрым шагом, но всё равно не успеваю ‒ девушка уже общается с мужичком лет тридцати, который на неё смотрит, как ребенок на эскимо.

‒ Лен, да не огорчайся. Дура она, это все знают, но я своё обещание сдержу! Джинсы сегодня занесу, те, что ты выбрала, ‒ утешает он мою знакомую.

‒ Привет! ‒ не стал я ждать, пока они уйдут вместе. ‒ Спасибо за статью! И хотел ещё фото у Марины выпросить.

Ленка хороша, и конкурент меня не пугает.

‒ О, Толя! Ром, спасибо, я дома после семи буду, приходи! ‒ девушка вежливо дает понять мужичку, что он здесь лишний. ‒ А Марго ещё на выезде, но фото у нас в редакции. Пойдём, вынесу.

Меня мягко берут под руку и ведут назад к злому вахтеру. Причем того, что моя знакомая недовольна чем-то незаметно.

‒ Проблемы какие? ‒ решил всё же проявить участие я.

‒ Да мама-Ира отругала, начальница моя. Я тут в статье упомянула мастерскую кооперативную, вон того дяди, которого ты сейчас видел. Причем скользом так, без акцента упомянула ‒ мол, «парень в джинсах от нашего Хабаровского кооператива „Огонек“ смотрелся не хуже, чем иностранный гость». Дословно в статье так было... А придралась, коза! Говорит, ты специально про этот кооператив в каждой статье пишешь, мол, сунули тебе! А я всего в третий раз упомянула, и ничего не сунули ... ещё. Вечером, может ..., ‒ недовольно ответила Лена. ‒ Я вообще на новостях работаю, редко статьи дают вставить!

‒ «Джинса», значит, в заметках твоих. А что, я не осуждаю! ‒ серьёзно подбодрил я.

‒ Джинсы! Ну, дадут мне джинсы и что? Кому хуже? ‒ не поняла термина журналистка.

‒ «Джинса» — это «заказуха», то есть скрытая реклама, ‒ пояснил я. ‒ Термин такой... московский.

‒ Так это не я придумала так делать? ‒ удивилась Лена.

‒ Это старо как мир, на западе сплошь и рядом. Вот та статья, что про нас с подполковником, тоже могла быть «джинсой», если бы ты сказала что-то вроде ‒ «в замечательном парке, очень любимом горожанами», это была бы «джинса» парка. Или вот «джинса» клетки ‒ «клетка из зоомагазина „Кот и пес“ надежно закрыла путь на волю дикому зверю». Но и это не главное, парк или зоомагазин должны заплатить тебе за позитивное упоминание, то есть рекламу! ‒ пояснил, как смог, я термин «джинса», до которой ушлая местная журналисточка дошла сама.

‒ Ещё пример! ‒ потребовала Ленка.

‒ Могу показать. Видишь, пельменная? ‒ показываю рукой. ‒ Идём!

‒ Это... меня там не любят, я когда устроилась, плохо написала про них ‒ мол сметаны мало, порции урезают. Сейчас и не захожу туда, ‒ со вздохом призналась Ленка.

‒ Вот и повод будет наладить отношения!

Заходим в заведение, и я сразу веду знакомую к уже отобедавшей халявными пельменями старушке.

‒ Вот, Лен, это известная актриса. Простите, как ваше имя-отчество?...

‒ Жаль, нет Марго (раз её подруга так называет, то никаких Маринок ‒ пусть будет Марго), со снимком лучше было бы, ‒ сетую я, уже выходя из пельменной.

‒ Нет, Толь, это же новости почти одной строкой, тут без фото надо, я уже и текст придумала.

И Кузнецова зачитала статью, в которой говорилось о добрых и неравнодушных людях, работающих в пельменной «Амур». «Узнав известную актрису, которая уже давно на пенсии и случайно забыла кошелек, накормили ее бесплатно. Спасибо за это продавщице Зое Дойниковой». Слово в слова записала Ленка рассказ старушки, выкинув рассуждения о современной режиссуре и какой-то Руфине, которая увела у неё мужа.

‒ Только я не поняла, а мой гонорар где будет? Мне к заведующей идти?

‒ Гонорар бывает разный, может деньги, может джинсы, а может то, что тебя там не отравят в другой раз, ‒ мудро вещаю я.

‒ Ну, новость прокатит, тем более, наша зам главреда ‒ заядлая театралка и эту бабку точно знать должна. Она же старая. Не бабка, а мам-Ира наша. Ей уже за сорок! Бабка тоже старая, впрочем. Ладно, жди, я за фото!

‒ Хорошее фото, спасибо. Сколько должен? ‒ разглядываю снимки я.

‒ Всё бесплатно, из чистой симпатии. Ты мне понравился, а это трудно, поверь. Год у меня никого не было!

‒ Это предложение? ‒ спошлил я.

Потом, пользуясь отсутствием соседки, моя новая знакомая благодарила у себя в комнате за новую для себя информацию, а я благодарил за фото. Как мог. А мог я долго, вечерней тренировки сегодня не предвидится.

‒ А ещё что-нибудь расскажи, ‒ Ленка была неутомима и в постели, и в жажде знаний.

‒ Смотри, например, ты можешь следить чтобы не было негативных статей про кого-нибудь или про что-нибудь, например, про плохую экологию или грязь на улицах, ‒ это тоже «джинса». Или соцопросы ‒ ты можешь их сама проводить и печатать какие надо результаты. Но тут лучше бы создать что-то вроде социологического агентства, или аналитического. Чтобы это было не твоё мнение, а общественное, или экспертное.

‒ А эксперты будут писать то, что нам надо! Толя, хочу, хочу! ‒ задрыгала ногами под простыней подружка.

‒ Каким ещё «нам»? ‒ попытался возмутиться я, но оторва Ленка отвлекала меня старым женским приемом. И уже после я прикинул, что и в самом деле можно создать социологическое агентство. Уж на жизнь оно заработает, особенно в период гласности, учитывая, сколько трюков из будущего я знаю.

‒ В Москву ехать надо, ‒ авторитетно заявила Ленка, когда мы опять выдохлись.

‒ «Точно, там все деньги», ‒ вспомнил фильм «Брат» я.

Ну, и в «Жмурках» эта фраза звучала. «Евробонды» куда-то гнали. Что? легальный бизнес вроде. А ведь скоро начнётся этот бандитизм. И сделать ничего нельзя. Или можно?

‒ Я не могу пока уехать, до весны ещё должна отработать по распределению. Черт, как у нас всё через задницу устроено! Вот на западе, я слышала, никакой отработки нет! ‒ поделилась печалькой Ленка.

‒ Лена, там безработица страшная. Ты попробуй устроиться куда без опыта работы там! А у нас везде требуются, требуются! ‒ усовестил я подругу.

‒ Слушай, ты иногда такой занудный коммунист, а иногда нормальный, ‒ удивилась девушка.

‒ Просто ты не понимаешь своего счастья ‒ у тебя есть работа. Ну, да забей! А так, давай после олимпиады состыкуемся. Может, чего придумаем вместе на ниве журналистики?

‒ Состыкуемся, ‒ хихикнула Ленка. ‒ Ой, скоро же Ромка придёт с джинсами.

‒ Мне уйти? ‒ равнодушно спрашиваю я, ибо своей женщиной я девушку уж точно не стал считать после секса.

‒ Не... наоборот! Он приставать ко мне может, уже намекал-намекал. А тебя забоится. Ты только по пояс не одевайся!

‒ По пояс сверху или снизу? Мне чем его пугать? ‒ спросил я и мы оба заржали.

Потом пришёл дядька, которого моё наличие в комнате и вправду опечалило. Потом приехала злая Марго, которую индюк в деревне клюнул, да так сильно, до синяка аж. Потом я повел девушек в ресторан. ... А на следующий день вместо упадка сил ощутил опять небывалый прилив.

‒ Штыба, ты чё жрешь, что ли? ‒ отозвал меня Копцев в сторонку после тренировки. ‒ работаешь всё мощнее и мощнее.

‒ Только то, что доктор прописал, ‒ открестился от обвинения в употреблении допинга я.

Ну, мельдоний же ещё не допинг!

Глава 6

Глава 6

Отмазавшись от обвинения, увидел как при слове «доктор» скривилось лицо тренера. И вообще, он сегодня какой-то сам не свой ‒ обычно разговаривает добродушно-покровительственным тоном, а тут заметно нервничает. Спросить? Нет?

‒ Константин Николаевич, у вас какие-то проблемы? ‒ благодушно поинтересовался я.

После вчерашних забав с Ленкой я был в хорошем настроении. Хотелось любить всех вокруг. Ну, не так, как Ленку, а просто любить.

‒ Да... один из членов нашей делегации попал вчера в милицию, ‒ признался старший тренер сборной.

А ведь он прекрасно знает о том, что меня Власов опекает, но прямо просить о помощи не хочет. Не знаю, что за понятия ему мешают, но сегодня ему и этому члену делегации повезло.

‒ А что он натворил?

‒ Я точно не знаю, но вчерашнюю ночь в КПЗ провел, вроде как в ресторане на него милицию вызвали. Не понимаю, что могло случиться, ведь Мишка и мухи не обидит, ‒ поведал тренер. ‒ Я вот фото видел твоё и местного начальника милицейского. В газете. Хорошо бы...

‒ Есть вариант лучше, ‒ уверяю я.

Власов? Нет. У меня у самого здесь подвязки есть. На выходе из зала уже стоят Машенька и папа её. «Решили всё-таки меня взять в семью?» ‒ давлю в себе неуместные мысли.

‒ Толя, а мы Мурзика домой забрали! ‒ громко радуется, оглушая всех вокруг, девочка.

Папа её смущенно разводит руками. Ох, вьет из него верёвки доча!

‒ Как глазик у него? ‒ нагнулся я к малышке, поприветствовав за руку её отца.

Выслушав все важные новости от Маши, наконец, смог обратиться с просьбой к товарищу прокурору.

‒ Помогу! ‒ неожиданно пообещал тот. ‒ Ну, и ты помоги!

Да у товарища Степанкова (не вспомнил, а прочитал фамилию на визитке я) была проблема ‒ кота Мурзика, которого два дня просила доча, сегодня вернули из ветеринарки. В клетке, разумеется. Пока. Ведь Машка уже возмутилась пленением мурлыки. А он уже и промурлыкал ей! Вот тебе и дикий зверь!

‒ Уговори отдать кота. Мы ведь днём с женой на работе, а она возьмёт и выпустит из клетки! Да даже, не выпуская, может полезть к нему! Жуть! Скажи, что ты тоже хочешь Мурзика забрать.

‒ Сделаем, ‒ пообещал я, и мы нервно обернулись на Машку, которая сейчас терзала Копцева вопросами.

‒ А если его попросить? ‒ раздался её звонкий голосок, хорошо слышный в пустом зале.

‒ Толя, тут твоя знакомая спрашивает, кто сильнее ‒ ты или Шанавазов? Предлагает вам помериться силами, ‒ смеется Копцев, наверняка понимая, что мы не просто так с прокурором шептались.

Вижу, отпустило мужика. Кому скандал перед зарубежной поездкой нужен? Тем более в капстрану. Мы смерили с Шанавазовым друг друга взглядами. А вот не надо было ему задерживаться в зале, ушел бы вместе со всеми. А так попал во щи! Нурмагомед, как я, динамовец, а по национальности даргин, это уже он мне сам ещё зимой рассказывал. Парень выше меня на несколько сантиметров и тяжелее кило на десять, поэтому я, скорее всего, ему не соперник. Но я ещё та хитрая лиса.

‒ Если в боксе ‒ то он, но я зато лучше танцую, ‒ хвастаюсь я, переводя тему с драки на развлечения.

‒ Это несложно, я как медведь танцую. Да и кто из нас в боксе лучший, я бы не стал так уверенно говорить, ‒ прогудел Нурмагомед.

‒ А как! А как медведь танцует? Ка-а-ак? ‒ ураган-Машка бросила не дожеванного Копцева и восторженно запрыгала вокруг Шанавазова.

‒ Сегодня после вечерней тренировки зайду к вам в гости, уговорим Машулю выпустить вашего питомца, ‒ пообещал я.

‒ Фамилию скажи задержанного, ‒ деловито достал ручку из кармана пиджака прокурор.

‒ Маш! Смотри! ‒ и я напоследок выдал несколько движений из нижнего брейка, заставив малышку бросить танцующего Нурмагомедова и обратить взор на меня.

Шанавазов моментально скрылся из зала. Все же он не дурак, хотя говорят, что мы, боксёры, не очень умные, ведь нас по голове постоянно бьют. Да ну, нафиг, это мы с Нурмагомедом бьём по чужим головам, а по своей нам редко прилетает!

‒ Ладно, Толя, мне пора, работы много. Я вот даже пообедать теперь не успеваю, жена требует, чтобы я дочу со школы забирал, ‒ прощается Валентин Георгиевич и напоминает: ‒ Жду вечером в гости.

А я вот успеваю. Война войной, а обед по расписанию. После обеда, перед вечерней тренировкой, меня вызывает к себе врач команды. Я думал, будет спрашивать про таблетки, которые я принимаю, а оказалось, что это его в милицию вчера загребли. На суровом лице мужика лет пятидесяти, совершенно не спортивного, кстати, вида, отметина ‒ заклеенная пластырем ссадина. Ещё и губы разбиты. Интересно, кто его так, и за что? Неудобно интересоваться, а любопытно.

‒ Спасибо тебе, Толя. Хотели пятнадцать суток дать ‒ ресторанный нажаловался, мол, хулиганил, бил посуду. А это не я бил вообще! А меня.

‒ Михаил Евстигнеевич, вы только намекните, кто вас обидел? ‒ серьёзно предлагаю я.

‒ Да не надо! Что ты?! Вы ‒ сборная, честь и гордость страны! ‒ испугался дядя, замахав руками. ‒ Да я и сам дал промашку ‒ кто же знал, что это женщина замужем? Ну, та, с которой я в ресторан пошёл.

‒ Она знала. Должна была сказать, ‒ жестко ответил я.

‒ Сам виноват. Седина в голову, бес в ребро. Ещё и деньги с меня требовали, чтобы заявление забрать. А у меня и нет столько! ‒ всё ещё переживает за вчерашние события доктор.

‒ Думаю, они группой действовали, и дамочка подсадная была, ‒ уверенно говорю я.

‒ Да ну?! Ведь милицию метрдотель ресторана вызвал, ‒ не поверил доверчивый врач.

‒ Он тоже в доле! А что за ресторан?

‒ Я же говорю, что не надо! И так хорошо, что отпустили. Мне больше ничего не надо.

‒ Да мне для себя название, вдруг тоже к ним зайду, а там такие дела творятся, ‒ пытаюсь обманом выведать информацию.

‒ Вообще по ресторанам не ходи! Ни по каким! Через неделю в Сеул улетаем, после Олимпиады будешь ходить, ‒ не выдаёт обидчиков дядя Миша.

Да и хрен с ним. Прокурор выдаст обидчиков, я уверен. А быстро Степанков решил проблему. И заяву забрали, и про деньги забыли.

‒ Лен, сегодня никак не получится, ‒ звоню на работу подруге, ‒ Иду в гости к хорошему человеку, ‒ извиняюсь я.

‒ Ну, ладно, ‒ легко согласилась та перенести встречу. ‒ А у нас открывают газету «Курьер», рекламную. И меня туда зовут.

‒ Сама смотри, но там больше продажники нужны, чем журналисты.

‒ Кто? ‒ не поняла девушка.

‒ Продавцы, рекламные места продавать кооператорам разным и прочее. Потом специфику поясню. В деньгах, может, лучше будет, но это работа не для журналиста. Ладно, я на треньку! До завтра! ‒ прощаюсь я.

‒ Треньку, ‒ хихикнула Ленка и посмаковала новое слово: ‒ Продажник! Ленка-продажник!

После вечерней, отказавшись от ужина, иду в гости. Накупил пирожных разных в гостиничном ресторане и взял из своих запасов небольшой подарок ‒ маленький блокнотик в кожаной обложке, ещё из Дании привезенный. А то Степанков на каком-то клочке информацию записывал. Ну и перед самым визитом, заглянув в одно место, ... ещё прикупил подарочек для девочки.

Жила семья в обычном, совсем не элитном доме, и то, как я понял, жильё служебное, хотя квартира большая ‒ аж три комнаты на троих. Сам Валентин Георгиевич не местный, а из Перми, и тут всего несколько месяцев как живёт и работает.

‒ Ой, не надо было тратиться! Я же понимаю, ты ‒ студент, ‒ взмахнула руками на сладкие подарки мама Машеньки.

Гм... Меня приняли за нищеброда! Обидно. Ну не будешь же ей рассказывать про свои доходы! Не та компания. Машенька стояла рядом и пугала своим спокойствием. Отец девочки ещё не вернулся с работы, а Мурзик находился в зале, в довольно просторной клетке.

‒ Для кота это просто тюрьма. Ему гулять надо, с кошечками знакомиться, мышек гонять. Он зимой сам придёт обратно, если захочет. Смотри, он даже плачет, домой хочет, в лес! ‒ убеждал я Машеньку.

‒ Это у него глазик болит, ‒ не верит девочка, и мне приходится выкладывать свой козырь, заранее заготовленный, ‒ клетку с попугаем. Купил в зоомагазине только что. Я хотел взять мышку какую-нибудь и апеллировать к жалости ‒ мол, Мурзик мышку скушает, если они будут вместе жить. Но продавщица меня отговорила.

‒ Большинство грызунов живут всего по два-три года. Смерть любимца может стать сильным потрясением для малыша. Поэтому лучше завести ребёнку животное-долгожителя: кошку, собаку, попугая или черепаху.

‒ Кошку не надо, ‒ сразу отверг вариант я.

С собакой гулять надо, а родители работают, ребенок сам может не справиться. С черепахой как играть? И во что? Только в прятки, и то черепаху не обыграть. Остаётся попугай?

‒ Есть прекрасный вариант, только он дорогой. Сегодня на комиссию выставила женщина, ‒ продавщица показала мне клетку с красивой птичкой желтого окраса и с оранжевыми пятнышками на щеках.

‒ А почему его продают? Старый? ‒ приценился я.

Однако! Сто двадцать рублей с клеткой! Нет, мне не жалко, но тут есть попугаи и за двадцатку!

‒ Что вы! Наоборот, молодой, меньше года ему, дело в том, что у них трудно пол определить, а те, кто продают, уже имеют такую птичку мужского пола, вот и купили, как думали, подружку ему. А оказался самец! Пока везли из Австралии, цвет поменялся, и ясно уже, что размножаться они не смогут.

‒ Даже если стараться будут, ‒ пошутил я. ‒ А какая порода?

‒ Корелла, подвид Лютино. В юном возрасте они все как самочки выглядят, и только после первой линьки становится ясен пол. Много слов запоминают, веселые, ‒ уговаривает продавщица.

‒ Ладно, беру. Ишь как по прутьям клювом долбит, ‒ восхитился я.

‒ Яблоки и груши любят, ‒ продолжала давать наставления довольная продажница.

Вот как надо торговать ‒ зашёл за копеечной мышкой, а всучили дорогущего попугая, ещё и в придачу кучу необходимых для него вещей. Сто семьдесят рублей как корова языком слизала. Но не жалко.

Увидев попугая, Мурзик встрепенулся, встал и, выгнув спину, стал прохаживаться по клетке. Потом зашипел.

‒ Сожрёт, ведь, доча, он эту птичку! ‒ неслышно подкрался сзади прокурор.

‒ А как его зовут? ‒ робко спросила девочка.

Видно, что птичка ей понравилась.

‒ Сама назовёшь! ‒ серьёзно ответил папа.

‒ Ну что, будем из плена отпускать Мурзика домой, или пусть сидит и страдает? ‒ ставлю я вопрос ребром.

И тут попугайчик пропел какую-то мелодию, всего несколько нот, но голосок чистый-чистый.

‒ Ладно, но если Мурзик зимой вернётся, то будем все вместе жить! И ты, Толя, тоже можешь у нас жить, ‒ широким жестом разрешила Маша.

Глава 7

Глава 7

Мурзик, скотина, напоследок чуть не подкинул проблем. Ведь мы сразу поехали на служебной “Волге” прокурора в лес, отпускать кота. Всего полчаса езды от города, и мы в сосновом лесу.

‒ Не уходит! Не хочет, пап, Мурзик уходить! Давай с ним договоримся, чтобы он Яшу не трогал, ‒ дергает за рукав отца Машка.

Имя придумала сама, и Яшка этот новокрещенный вроде был не против, даже грызть карандаш перестал. Сейчас я смотрю на кота без приязни ‒ столько время убили уже на него! Может пнуть его под задницу для скорости? Котяра, очевидно, оценил фирменный взгляд от бати Толяна и медленно, оглядываясь и ловко шевеля своим длинным туловищем, скрылся из вида.

‒ Ты приходи! ‒ крикнула ему на прощание Машка.

Едем назад на квартиру к прокурору, и мне удалось, наконец, поговорить тет-а-тет с Валентином Георгиевичем насчет вчерашнего случая с нашим доктором в ресторане.

‒ Да вот самому стыдно. Действует такая шелупонь внаглую, никого не боясь. Ещё и заявления писать не стесняются. Кто-то их прикрывает, возможно, из моего ведомства. Но ничего, я их, Толя, выведу на чистую воду!

‒ Морды бы им набить, ‒ приоткрываю карты я.

‒ Ну ты насмешил! ‒ улыбается Степанков. ‒ Из постоянных исполнителей там только эта жертва домогательств, которая, кстати, несмотря на третий месяц беременности не замужем. А кто получает с этой схемы прибыль ‒ уж извини, не успел пока узнать.

‒ Метрдотель ресторанный, думаю, в деле. Ложные показания давал о том, что наш доктор хулиганил и бил посуду, ‒ напоминаю я.

Степанков опять смеется. Он вообще не выглядит суровым начальником ‒ непринужденно рассказывает байки, шутит. Сам моей жизнью сильно не интересуется, но за подарок благодарен. И деньги за попугая отдал, даже слушать ничего не захотел. Прощаемся мы почти друзьями. Я доволен ‒ неплохие связи получил, могут пригодиться. Машка, кстати, всю следующую неделю ходила на мои тренировки почти каждый день, пугая Шанавазова своей активностью.

С Ленкой тоже всё гладко ‒ встречались почти каждый день. Я рассказал ей про специфику рекламных газет, где брать клиентов на рекламу, как можно заработать ещё, но хваткая журналистка уже настроилась ехать в Москву весной, как закончатся три года отработки в газете. Её начальнице новость про артистку понравилась, даже похвалила, а в пельменной Ленка теперь желанный гость.

Наша акклиматизация в Хабаровске завершилась, и сегодня вылет в Сеул “Аэрофлотом”. Перед отъездом мне доверено дать интервью для первого канала. Давать его пришлось модной тетке лет сорока с брезгливым выражением лица, которое на съёмках менялось на доброжелательное. Был я, разумеется, не один, вместе со мной Копцев и Александр Мирошниченко. Последнему и досталась вся благосклонность стареющей журналистки. Но зря. Общаться с прессой Саша не любил. Этот усатый здоровяк был одним из фаворитов предстоящей Олимпиады. Весной он расфигачил самого Леннокса Льюиса на международном турнире в Карлсруэ. И с учётом того, что Олимпиаду из-за бойкота пропускает Куба, а, значит, и главный фаворит Теофило Стивенсон, который, по-моему, выиграл все турниры, в которых принимал участие, шансы у Саши были неплохие. Но вот говорить тот не умеет.

‒ Саша, кто ваш основной соперник? ‒ с придыханием и улыбкой спросила журналистка у нашего тяжа.

‒ Так это…кубинцев-то нет … значит, канадец, американец и немец.

‒ Я думаю, главный соперник для Александра ‒ он сам. Сможет справиться с собой ‒ побьёт всех, ‒ влез в разговор я.

А что? За всё интервью телевизионщица задала мне всего один вопрос ‒ “откуда я?”, и то не дослушала ответ. Вот Сашку она полюбила, правда, когда тот ляпнул про бойкот, слегка скривилась ‒ наша страна-то не бойкотирует, и в мыслях этого у спортивного руководства не было! Перестройка, мать ..ить.

‒ Э-э-э… Толя… а для вас кто основной соперник? ‒ вынужденно и несколько раздраженно спросила дамочка.

‒ Нет у Штыбы соперников, ему плевать на авторитеты, ‒ поспешил вмешаться Копцев, сглаживая мою бестактность.

‒ Это вот сейчас сильно заметно, ‒ подколола тетка.

‒ Главный мой соперник ‒ это прогнившая западная модель общества Кореи! ‒ всё же ответил я.

‒ Вообще, Корея ‒ это восток, ‒ умничает москвичка.

‒ Неважно! Важно, что не настроены буржуазные страны на чистую борьбу. Допинг для них ‒ средство победить и заработать. Во главе у них не спортивные идеалы, а жажда наживы! Ну, и наверняка будут пытаться подкупить судей, ведь в Корее взятки сплошь и рядом.

‒ С чего ты взял, Толя? ‒ Копцев похож на застигнутого в чужой постели любовника.

‒ Да, правда, откуда такие выводы? ‒ хищно подобралась мадам.

‒ Вот до нынешнего президента страной там правил Чон Ду Хван, который пришёл к власти после переворота. Он жестоко подавлял своих оппонентов. Все помнят восстание в Кваджу тысяча девятьсот восьмидесятого года? Ну, когда, чтобы подавить волнения, США целую армию отправила на помощь? Сотни, если не тысячи, убитых, изнасилованных. И это только начало карьеры президента. Лишь после прошлогодних массовых волнений, прошли новые выборы. А взятки ‒ это норма в капиталистическом обществе, в Корее так без них вообще никуда. Вполне могут подкупить судей, например, в боксерском турнире.

‒ Толя, давайте вернёмся к спорту, ‒ мягко, но настойчиво попросила ошарашенная моими познаниями женщина. ‒ Твой первый соперник в одной тридцать второй финала ‒ японец Йосаки Тахыгаши…

‒ Йошиаки Такахаши, ‒ поправил я. ‒ Я знаю, что он выиграл много поединков и чувствую, что он очень сильный боец. К сожалению, у меня нет о нем какой-то детальной информации, но, думаю, тренеры мне перед боем дадут раскладку.

‒ Это само собой, ‒ радостно подтвердил Копцев. ‒ Он одного роста с Анатолием, сантиметр в сантиметр, кроме бокса, занимался ещё и каратэ.

‒ А какую цель вы ставите перед командой? Ну, кроме победы в командном зачете? ‒ уже игнорируя меня, задают следующий вопрос тренеру.

Да вырежут всё лишнее из интервью. В записи же.

‒ А чё там в этом Кважду было? - после интервью интересуется у меня Сашка.

Пришлось рассказать, что помнил из интернет-исследований и фильма “Адвокат”, основанного на реальных событиях. И имя будущего президента Кореи помню оттуда ‒ Но Му Хён! Дат правления не знаю, только то, что закончил дядька плохо ‒ самоубийство из-за копеечной взятки, кстати. А неплохой президент был. Вот только два факта из его биографии ‒ он планировал сближение двух Корей и замену шестидневной рабочей недели на пятидневную. Корейцы, конечно, трудоголики на всю голову. Ведь это было уже в 21 веке!

‒ И что, прямо армия стреляла по людям? ‒ набычился после рассказа Мирошниченко.

‒ Ну вот так вот устроено их общество, ‒ развел руками я. ‒ Да ты о боксе думай. Соперники у тебя серьезные ‒ и Боу, и Льюис.

‒ Обоих побеждал уже, ‒ самодовольно похвастался Сашка.

Но эти оба боксера молодые, и их расцвет на профессиональном ринге впереди! Я предупредил парня. Всё что мог я для него сделал, дальше пусть сам. Но Сашка на своей волне.

‒ Толя, чего ты эту девушку задирал-то? ‒ выговаривал мне уже в аэропорту Копцев.

‒ Какая же она девушка? Лет сорок! - прикинулся дурачком я, уводя разговор со скользкой для меня темы.

‒ Ничего не старая, тридцать восемь всего. И не замужем, ‒ прокололся тренер.

Они там шептались потом с телевизионщицей, мы с Сашкой даже ждать не стали, когда тренер освободится. Молодец Константин Николаевич! Ну а чё? Он тоже москвич, бабёнка не замужем, глядишь, чего и сладится у них. Тем более, вся группа первого канала летит с нами в одном самолёте.

‒ Ну, Костян, как тебе на исторической родине? Переведи, что вон та кривоногая школьница сказала? ‒ терроризировал я от скуки Цзю.

‒ Отвали! Задрал уже! Не знаю я корейский! ‒ злится тот.

‒ Дак, а я тебе что советовал? Выучи хоть пару фраз! Ты же наше знамя здесь! Корейцы все на голову ушибленные патриоты. И ты для них свой. Ну, почти свой.

‒ А я выучил! Только пока их тут не слышал ни от кого. Так бы перевёл, ‒ признался мой друг.

‒ Да ладно?! Вон иди к той няшке и скажи что-нибудь, ‒ подзуживаю я.

‒ Ты что? Она маленькая ещё, ‒ отнекивается Костя.

‒ Думаю, половозрелая уже. Видишь, какая красивая, значит, уже пластические операции делала и лет ей не меньше, чем тебе. А может и намного больше. Это особенность корейских женщин ‒ они до старости выглядят школьницами.

Мы только что прошли таможню и получаем багаж. Кроме нас, в багажном отделении аэропорта были и местные жители, в том числе и няшка, на которую я указываю Косте.

‒ Аньен, чаль джинсё!

Цзю храбрости не занимать ‒ он сделал несколько шагов к девушке и поздоровался.

‒ Чаль цинэё (все хорошо) ‒ ответила девушка, косясь почему-то на меня взглядом.

Я ей больше понравился? А ну-ка, уступи дорогу дяде, узкоглазый друг. Иду к девушке и пытаюсь заговорить с ней на английском. Как ни странно, меня она понимает и даже пытается ответить на языке бриттов, но с сильным акцентом.

‒ Штыба! Цзю! Что вы там третесь? Идите свои чемоданы ищите, наши сумки уже едут, ‒ недовольно крикнул один из тренерского штаба.

Кто-то из Федерации, хрен пойми кто. Трётесь! Были шансы и на это, если бы ты не влез. Но и так я успел девушке сказать наши фамилии и взять её телефон.

‒ А ты с кем первый бой проводишь? ‒ спросил я у Цзю, так как прослушал разбор соперников на тренерском совете.

‒ Чемпион Азии двукратный из Филиппин. Леопольд какой-то.

‒ Леопольд, подлый трус, выходи! ‒ вспомнил мультик я, и мы дружно заржали, как смеются беззаботные советские дети. ‒ Не затягивай там, покажи кто азиатский чемпион на самом деле!

‒ Постараюсь, ‒ серьезно воспринял мой совет друг.

‒ А про моего соперника вообще ничего не известно, ‒ пожаловался Артемьев. ‒ Вануату! Я даже страну такую не знаю!

Глава 8

Глава 8

‒ Я руку вчера травмировал левую. Не сильно, но тем не менее. Разрыв сухожилия мизинца, ‒ шепнул мне в автобусе Костя.

‒ Ну, капец! ‒ расстроился я.

Вот он почему чемпионом не стал, вернее, не станет. Кому же он проиграет? Надеюсь, хоть не в первом бою. На самом деле именно эту Олимпиаду я плохо помню. Не смотрел вообще, ведь служил в это время в армии. Об общеизвестных фактах, вроде дисквалификации судей, которым корейцы дадут взятки, или допинговых делах, я знал уже из газет, ну, и несколько позже из интернета.

Олимпийская деревня, где нам выделили место, меня лично не впечатлила. Номер как номер, причем, одноместный у каждого. Кровать, стул, шкаф для одежды, небольшой столик. Удобства в номере. Средний такой эконом-класса номер по меркам будущего. Из окна вид на такие же многоэтажки, как и наша. Пока заселялись почитал в буклете о том, что в деревне имеется. Торговый центр, религиозный центр, медицинский центр, парикмахерская, салон красоты, театр, аптека, сауна, танцевальный зал, прачечная, чайная, бильярдная, комната для видеоигр и столовая вместимостью 4200 человек одновременно. Нас сразу и повели в эту столовую, которая располагалась в отдельно стоящем здании весьма необычной формы. По пути мы зашли в штаб нашей сборной, где нас ... накормили черной икрой! Каждому, как ребенку, дали по ложке. Открой рот, ешь, закрой рот. Народ не протестовал. Интересная методика поддержки физической формы спортсменов у нашего руководства. Ну, хоть не допинг. В столовой, или ресторане (уж как кому удобно) столы разных делегаций располагались далеко друг от друга, поэтому подсмотреть, что едят, например, итальянцы, живущие с нами в гостинице, было трудно. Скорее всего, макароны. Нам же дали вполне обычную европейскую еду.

В город нас пока не отпускают, говорят, вечером будет собрание, там всё и объяснят.

‒ Олимпийские игры ещё не открыты, но с 12-го сентября в городе Пусане отбираются яхтсмены, ‒ нудным голосом читает с бумажки начальник штаба. ‒ Там, кстати, стоит наш теплоход «Михаил Светлов».

Я встрепенулся. Ну ладно, Пусан, может, и склоняется по правилам русского языка, кто ж их разберёт? А вот теплоход назывался не «Светлов», а «Шолохов», об этом я подслушал по пути на собрание.

‒ Простите, Шолохов, конечно, ‒ неискренне извинясь, поправился чиновник. ‒ Там наши артисты живут, будут концерты давать.

Ну, понятно, откуда Светлов ‒ комедию «Бриллиантовая рука» все смотрели. Народ в зале заулыбался, а оконфузившийся докладчик таким же нудным голосом продолжил чтение:

‒ Олимпийский парк занимает площадь около полутора миллионов квадратных метров. Сюда входят многочисленные спортивные сооружения, Олимпийский музей, Сеульский Олимпийский музей искусств, один из крупнейших в мире садов скульптур, а также крепость Мончхонтхосон и искусственное озеро Мончхонтхэкжа эпохи раннего Пэкче. Три крытых Дворца спорта рассчитаны, соответственно, на 15, 7 и 3,4 тысячи зрителей. Теннисный стадион вмещает 10 тысяч зрителей. Также на территории парка находятся олимпийский велодром и плавательный бассейн. Площадь 17-этажного Олимпийского центра составляет более 17,3 тысяч квадратных метров...

‒ Скажем спасибо за отлично подготовленную информацию и продолжим наше собрание разбором первых соперников, ‒ попытался взять собрание в свои руки Копцев.

‒ Это ещё не всё! ‒ невозмутимо проскрипел функционер. ‒ Выход в город только в сопровождении специально обученных людей из делегации! Вы всё равно языка не знаете!

‒ Костя знает, он же кореец, ‒ невинным голосом подколол я.

‒ Вот Цзю лучше вообще из номера не выходить, у него предки из Китая, ‒ на всякий случай потребовал чинуша.

Цзю обиженно засопел.

Еле выпроводив докладчика, наконец, приступили к разбору будущих соперников. Начинает 17-го Артемьев. Реально повезло Витьке ‒ ему достался не самый сильный соперник крохотной островной страны. Потом, 18-го, вступает в бой наш «мухач» Скрябин, дальше, 19-го, ‒ Цзю И Яновский, и уже 20-го сентября ‒ я. Всё! В одной тридцать второй больше никому из наших выступать не надо. Остальные парни стартуют с одной шестнадцатой. Несправедливо, но что делать?

‒ Ну, и главное. По призам. Федерация решила за победу давать шесть тысяч долларов и двенадцать тысяч рублей. И купон на машину. Кстати, к нам обратилась корейская фирма «Дэо», ‒ тренер зачитал название, посмотрев в бумаги на столе. ‒ У них можно будет приобрести со скидкой видеотехнику любую. Они сами в Союз и доставят.

‒ А какую машину можно? ‒ заинтересовался Яновский.

‒ Хоть «Волгу»! Если денег не жалко. Цены на машины мне дали тоже.

‒ Шестерка сколько стоит? ‒ спросил кто-то из зала.

‒ Шесть тысяч, ‒ опять сверился с бумажкой Копцев.

‒ В общем, шестёрка ‒ шесть, семёрка ‒ семь... Так, у меня к вам, ребята, ещё один разговор, ‒ прервал Копцева доктор.

Он, всё ещё пугая окружающих побитой мордой, каждому выдал по коробочке, в которой стояли баночки с таблетками. Их следовало принимать по расписанию, указанному там же, на банке. Написано только время приема, а что дают жрать ‒ неясно. Я, прикинув, что вроде не было у нас в эту Олимпиаду допинговых скандалов, бучу затевать не стал и, взяв баночку со своим именем, тут же проглотил таблетки, а, может, и витаминки.

‒ Коробку и банки потом надо вернуть, ‒ строго добавил кто-то из тренеров.

‒ Скажите, а на открытии мы будем? ‒ спросил, по-моему, Тарамов.

‒ Обязательно, но не все. Артемьеву придётся пропустить, ведь у него бой, ‒ ответил старший тренер.

Это и понятно, как советская делегация на открытии будет без боксеров! Хотя знаменосец у нас ‒ борец Карелин. Ну и белые костюмы с гербом СССР зря нам подогнали, что ли?

‒ Ладно, все свободны, а ты, Штыба, задержись, ‒ отпустили всех, кроме меня.

‒ Чёго сразу Штыба? ‒ принялся вспоминать свои косяки я.

Оказалось, ещё одно интервью надо дать, причем очень известному в будущем спортивному журналисту Льву Россошику. Тот сильно пытать не стал, лишь поинтересовался моим мнением относительно прогнозов предстоящих результатов советских спортсменов.

‒ Футболисты станут чемпионами, и баскетболисты, ‒ уверенно пророчествую я.

‒ Сразу видно, вы в командных видах спорта не сильно разбираетесь, ‒ улыбается журналист. ‒ В баскетболе фавориты Югославы и США, а про футбол и говорить нечего!

‒ Жаль, нельзя поставить на результат! ‒ прозрачно намекнул я, уставившись на Льва.

А что, чем черт не шутит? Может, предложит сделать ставку. У него свободный выход в город, не как у нас. Россошик ‒ в будущем известный журналист и ни в чем постыдном вроде не замечен, так что я подставы не боялся. Но, видно, боялся Лев ‒ он игнорировал мой намёк, хотя и понял, о чем идет речь. Да и шут с ним!

‒ Ещё наш знаменосец Карелин станет олимпийским чемпионом, ‒ крикнул я уже в спину журналисту.

‒ Ещё Земля круглая, ‒ пошутил тот, не оборачиваясь.

Ну да, чего это я? Карелин, хоть и почти мой ровесник, но не в пример именитее. Выиграл в этом году чемпионат Европы, например.

Церемония открытия на следующий день была намечена на десять тридцать местного времени, а проход советской делегации ожидался только через час после открытия. Но подняли нас ни свет ни заря. Витька уехал готовиться к поединку, а мы на местном корейском автобусе на стадион на церемонию открытия.

А белоснежный костюм, оказывается, мне к лицу, впрочем, как и остальным. У знаменосца Карелина костюм серого цвета. Единственной заметной деталью форменной одежды мужской части нашей делегации был ярко-красный галстук. Не пионерский, конечно. На женщинах белые блузки и юбки до колен, сверху накинут красный жакет. На головах красуются милые шляпки с красными, в тон жакету, лентами.

Сальвадор, Сенегал, Сент- Винсент и Гренадины, и потом мы.

Ожидая выхода, сидим внизу, около самого поля, и наблюдаем за церемонией, хотя отсюда её плохо видно. Вот на поле выбежал народ в национальных одеждах и начался сложный хореографический этюд из пары тысяч человек. Вот в воздух выпустили шарики. Участники на поле постоянно менялись, менялась и музыка, но была она, как по мне, нудновата. Мои вкусы попадание в тело одноклассника не изменило ‒ рок, энергичная музыка, ну, и матершинщина разная. Застучали барабаны, по полю покатились, кружась при этом, сотни, если не тысячи, человек. Чего изображают ‒ непонятно? Лучше это действо по телевизору смотреть, там хоть диктор поясняет, что происходит. Наконец, начало подошло к концу (простите за каламбур), и вместо иероглифов из людей из подтрибунных помещений выходит целый полк корейских красоток с флагами в белых гольфиках, белых шапках и белых платьях заметно выше колен.

«А ничего, ноги ровные», ‒ отметил ценитель женской красоты в моём лице.

Первыми идут греки, в дань основателям олимпийского движения, наверное. Полсотни молодых лиц, все с улыбками. Мы так открыто пока улыбаться не умеем, да и не научимся, наверное. Поперли! Гана, Экваториальная Гвинея, Нигерия, причем, там и мужики, и бабы в длинных национальных платьях одного фасона! Потом Нидерланды с красными зонтиками. И нас отправили строиться.

‒ Непал какой-то, ‒ бурчит недовольно Костя, которого зрелище увлекло, и он бы лучше остался смотреть его и дальше.

‒ Знаешь, кто имеет гражданство Непала? Тот, кто зачат непалкой и непальцем, ‒ шучу я.

Дружный смех подсказал, что меня все услышали.

‒ Блин, Штыба, ты как что отмочишь, ‒ смеётся мой знакомый хакас ‒ Серёга Карамчаков.

У нас с ним номера, кстати, по соседству.

Сам проход для меня прошёл без волнения. Я старался улыбаться во все свои тридцать два зуба! А пусть видят, что и советские люди могут быть открытыми. Неудобно было то, что я шёл сразу за женской частью нашей делегации и вынужден был смотреть на упругую попку изменщицы Валентины. Не то чтобы зрелище мне не нравилось, но ведь нас снимают. Так что, улыбаемся и машем, Толя! Да, нам велели махать правой рукой. Машу.

После прохода, очевидно, получив информацию из Дворца спорта, всех известили о том, что Артемьев свой бой выиграл. По очкам. Пять судей было за него. Мы с Костяном, обсуждая это, даже пропустили официальные речи по случаю открытия Олимпиады. Поднялся флаг, зажегся олимпийский огонь, вспорхнули голуби с чаши. Из дальнейшего мне понравилось только выступление каратистов, которые принимали воинственные позы и издавали страшные крики. Ничё, завтра я своему сопернику покажу, где раки зимуют! Он как раз боксёр из Японии, ну и каратист, как мне сказали.

‒ Хау-ха! ‒ повторяет после церемонии увиденные движения каратека Цзю.

Видно, затронуты какие-то его корейские струны в душе. Была бы рядом деревяшка какая, уверен, мой друг попытался бы сломать её, как сотни артистов на стадионе делали это ногами, руками и бестолковыми головами. Вот не верю я, что не отразятся такие тренировки на содержимом котелка.

Долго ждём автобус обратно в гостиницу. Отпросился отлить в туалет. Сделав свои дела и моя руки, вдруг в зеркале замечаю своего старого знакомого. Ян Севелин!

‒ Всё ждал, когда ты в туалет захочешь, ‒ улыбнулся он, приветствуя меня.

‒ Э... руки не подаю, мокрая, ‒ несколько растерялся я.

Глава 9

Глава 9

‒ Видел тебя на параде. Ух, и злобная же у тебя была улыбка. Кровожадная, будто ты готов убить всех вокруг. Если какой корреспондент поймал момент ‒ на первых страницах будешь, ‒ не похоже, что шутит бывший профсоюзный лидер шахтеров из хорошей английской семьи.

Кровожадная??? И чего он меня всё время в сортире караулит? В Дании так же было.

‒ Никого не хотел пугать, улыбался дружелюбно, ‒ парировал я.

‒ Сто тысяч долларов в том же банке, вот пароль и номер ячейки. Это за Турцию. Есть там золото, Толья-я-я! Отец сказал, отдать всё честно. А Ирландское месторождение ещё не начали разрабатывать по-серьёзному. Что ещё Толья?

‒ Остальные месторождения в СССР знаю. Ждите, когда Горбачёв откроет доступ, ‒ обламываю я предприимчивого англичанина, читая пароль.

Пароль «тейбл»? Это «стол» на языке Шекспира. Ну, нет у людей ни ума ни фантазии.

‒ Бронь всего на три года, ‒ предупреждает Ян.

‒ Это отличные новости, Ян! А ты как тут? Ради меня приехал, что ли? ‒ уточняю я, хотя и так ясно.

‒ Я и в Москве был, открывали совместное предприятие. Ваш Горби ещё в прошлом году добро дал. Я даже пытался позвонить тебе в твой партаппарат, но приятный женский голос сказал что ты в Ленинграде.

‒ Турнир был отборочный, международный, ‒ припомнил я. ‒ А секретарше скажу про ваш комплимент, ей понравится. А что за предприятие?

‒ Лесодобыча. В Москве подписано соглашение между предприятием лесной промышленности «Архангельсклеспром» и нашей дочкой. Будем производить детали готовых домов, годовая мощность производства ‒ под сто тысяч кубометров. От угля уходим, продали почти все шахты семейные. Только золото и только лес сейчас развиваем.

‒ Ничего себе! А откуда у вас лес на острове? ‒ удивился я.

‒ Почти все наши предприятия в Канаде. Основа домов ‒ бревна из сосны, канадского красного кедра и пихты Дугласа. Естественно, в дело идет только отборная древесина с прямым волокном и ровными стволами. Но и у вас леса много. Хороший сосновый лес, далеко, конечно, от транспортных путей, но двести долларов за куб досок ‒ это хорошая цена на рынке!

Я про себя прикидываю объем продаж. А неплохо выходит у них! И нет ведь, чтобы производство какое развивать, сразу ресурсы наши вывозят. Ушлая семейка у Яна. Блин, надо идти! Без меня не уедут, начнут искать.

‒ Сейчас говорить не могу, но если в отель наш вход свободный, приходи, мой номер ‒ триста пять, живу один. Обсудим всё, ‒ прощаюсь я.

‒ Штыба, долго же ты там носик пудрил, ‒ шутит Копцев.

Едем в отель, и сразу в столовую, на обед. Там уже сидит довольный Витька.

‒ Вынес и не заметил островитянина этого, ‒ хвастается тот.

‒ А что не нокаутом, ‒ подкалываю я.

‒ Понимаешь, не ставил перед собой такой задачи, да и хорошо удар соперник держит. Вы вот сами попробуйте нокаутом победить.

Костя хмыкает. Пока ехали в отель он всё забалтывал меня своим предстоящим боем, не то чтобы переживал, но тема его волновала.

После обеда меня вызвал к себе наш научный сотрудник сборной ‒ Ираклий. Кроме мощного тренерского состава в лице Копцева, Лаврова, Владимира Шина, был у нас ещё и непонятный мне научный сотрудник. Фамилию его я даже не пытался запомнить, из Грузии парень вроде. Встречаемся в нашем штабе, где обычно многолюдно, но сейчас мы вдвоем.

‒ Садись, Анатолий, ‒ благожелательно предложил грузин. ‒ Я Ираклий Викторович, но давай на «ты» и просто по имени.

В демократию играет? Да не похоже, молодой парень на самом деле, вполне может искренне стараться быть на одной волне с нами, спортсменами.

‒ Что-то не так? ‒ усаживаюсь поудобнее в кресло.

‒ Наоборот. Всё так, даже чересчур. В мою задачу входит программа восстановления работоспособности боксеров с учетом тренировочных нагрузок различной направленности. И вот с тобой странная штука. Да ты не нервничай, ничего страшного. Просто твои физические кондиции выходят за три раунда. Иной раз кажется, тебе и десяти раундов мало будет. Ты за минуту перерыва между ними отдыхаешь, как другие и за день не отдохнут.

‒ Так это хорошо? ‒ осторожно спросил я.

‒ Хорошо, но непонятно. Знать бы, что у тебя внутри происходит! ‒ азартно пожелал Ираклий.

‒ Вскрытие покажет, ‒ пошутил я и поспешно добавил: ‒ Но резать себя не дам!

‒ Ну ты и хохмач, ‒ смеясь, произнес Ираклий и без паузы спросил в лоб: — Ты что-то принимаешь?

‒ Только то, что доктор даёт.

Причины своей уникальной физической формы я и сам не знаю. Откуда мне знать какие процессы происходят в организме при замене сознания? Вроде способностей никаких не появилось, хотя, например, не помешала бы абсолютная память. Толик и был здоровым лосем, явно в папу, а тут ещё я такой нарисовался. Не бухаю, не курю, занимаюсь спортом. По своей программе качаю физуху. Благо, опыт есть из будущего.

‒ Чё он хотел? ‒ интересуется Цзю.

‒ Сказал, я слишком хорош физически, ‒ смысла врать не вижу. ‒ Он думает, что-то ем запретное.

Тренировка, разбор полётов по сегодняшнему бою Витьки, ужин и личное время. Можно походить по местным магазинчикам, но денег у всех не то чтобы мало, но народ экономит, чтобы купить ценный товар. Костян привез с собой на реализацию бинокль, водку и наручные часы. Витька ‒ икру, водку и тоже часы. Один я ничего с собой не взял, зато обменял валюту по максимуму. Нам разрешили обменять по триста рублей. Суточных же выдали пока на неделю, это ещё примерно тридцатка, если в доллары перевести. Не так уж и жирно, чтобы на мелочевку тратить. Ещё один минус ‒ нет телевизоров у нас в номерах. У соседей итальянцев есть, я слышал, как они орали, смотря футбольный матч.

Вечером пришёл Ян. Как и ожидалось, пройти в гостиницу было непросто даже для него, но он смог получить удостоверение — ID с пиктограммой боксера.

‒ Никуда, кроме бокса, меня не пустят, ‒ пояснил он. ‒ Эти узкоглазые совсем сдурели. Представляешь, два раза проверили, пока к тебе шёл! В первый раз ‒ сумку только, во второй даже карманы вывернули. Я как раз тебе принёс аванс за Ирландию.

В обалдении смотрю на кучу купюр.

‒ Сколько тут? ‒ киваю на пачку денег.

‒ Семьсот тысяч вон, это всего тысяча долларов! Да бери, отец сказал отдать. Золото есть в Ирландии, но там фабрику надо строить, а это небыстро. У меня к тебе разговор есть по совместному предприятию.

‒ Я с лесом не работал.

А что, трудности какие? ‒ прячу деньги в «надежное» место я ‒ под подушку.

‒ У нас пока нет, но вот японцы работают у вас в Иркутской области и набросали мне свои жалобы, ‒ Ян достал листок бумаги.

Слушая отчет совместного советско-японского предприятия, я понимаю, что японцы просто охренели. Никаких серьезных косяков с нашей стороны я не наблюдаю. Ну, время доставки груза ‒ вместо 8-10 дней 2-3 недели, ну, текучка... из 180 человек уволено два десятка и семеро сами ушли. И прочие мелочи. Взяток с них не дерут, бандиты им не угрожают, два года без налогов работать разрешили. Что ещё надо?

‒ Меня назначили куратором по СССР, мне, Толья, надо отличиться!

‒ Ну... телефоны скоро пойдут хорошо, ‒ говорю я имея в виду скорое развитие сотовой связи.

‒ Только не телефоны! Уже создано совместное предприятие с испанцами у вас в Перми. Фирма «Телур». Я разговаривал с директором СП, там куча трудностей, ведь предприятие при местном заводе, которому конкурент не особо нужен. Да и импортные детали в испанском телефоне стоят валюты, а программу перевода на местные детали ещё только запускают. Качество может упасть, и в Европе не продать будет такие аппараты, ‒ Ян неожиданно показал вполне приличное знание ситуации.

‒ Я про сотовую связь говорил, ‒ бормочу я, прикидывая, когда у нас начнёт развиваться этот сегмент рынка.

‒ У нас у самих с этим не всё в порядке.

‒ Я подумаю, ‒ обещаю, прощаясь с англичанином.

Почему я не сказал про свой будущий кооператив по производству окон? Мы с ребятами пришли к выводу, что СП для нас будет хуже. Ну и надо ехать в ФРГ кому-то. Не мне ясно, скорее всего, двоих отправим ‒ Аркашу и Павла Полоскина. Опять расходы, ведь за свои придётся ехать.

Следующий день принёс сборной победу Скрябина, а девятнадцатое сентября ‒ сразу две победы ‒ Янковский выиграл по очкам и Цзю нокаутировал за полторы минуты Леопольда. Настроение приподнятое в сборной, пока без потерь.

Мой бой двадцатого сентября был одним из первых. Соперник Йошиаки Такахаши никаких сложностей не доставил. Хоть и нокаут ему организовать не удалось, но все пять судей отдали победу мне. Следующий бой предстоит с соперником посерьезнее ‒ двухкратным чемпионом Африки, боксером из Замбии. Для него это уже вторая Олимпиада. Впрочем в США ему отличиться не удалось. Рост у чернокожего парня почти мой ‒ 182 сантиметра, но я его первый бой пропустил, и соперника ещё не видел. Наш с ним поединок назначен на 24-е, а 22-го идем болеть за Витьку Артемьева. Посещать бои нам разрешили, тренировки сегодня только две, рано утром и после обеда, но не интенсивные, часовые всего. Первые поединки мы с Костей посмотрели, а потом решили поддержать товарища и отправились в раздевалку. Подумаешь, один бой пропустим. Причем, не особо интересный ‒ дерется болгарин Александр Христов, чемпион Европы, между прочим, прошлого года, с Пён Джон Илем из Кореи. Чего там смотреть? Рефери ‒ Кит Уокер из Новой Зеландии.

‒ Давай на ринг, через пару минут бой, ‒ командует массажист.

Кроме него и доктора, никого в раздевалке нет, ну и мы ‒ персональные Витькины болельщики. Выходим к рингу. Мы с Костяном уже собираемся идти на трибуны, но что-то удерживает нас. Прислушиваемся, стоя у закрытой двери. Бой закончился, объявили победителя, и тут начался какой-то треш ‒ шум, гам, крики, ор. Да такие, что, казалось, стены рухнут. Мы пятеро ‒ Витька, Костя, я, доктор и массажист стоим, ничего не понимая. Открывается дверь, выбегает порядком побитый рефери, которого поддерживают под руки два коллеги-судьи, и следом за ним в коридор влетает орда (по-другому и не скажешь!) корейцев. Разъяренные азиаты набрасываются на судью, бьют его, в том числе и ногами! Каратеки, сраные! Потом лезут к Витьке, хотят сорвать с него перчатки. Врач и массажист, хоть они и не боксеры, сразу же отправляют того в раздевалку от греха подальше и закрывают дверь. А нам пришлось отмахиваться!

Ху! Мощный удар ногой едва не достиг моей физиономии! Удар ногой сильнее, чем удар рукой, но среагировать на него проще, ведь амплитуда больше и нога летит медленнее, чем кулак. Я отклонил туловище и, не церемонясь, врезал по челюсти соперника прямым джебом. Рядом Цзю поднырнул под удар и боковым правым снёс ещё одного корейца лет сорока. Наш массажист, здоровый кряжистый мужик, борцовским приёмом уронил самого крупного корейца, а доктор дядя Миша, поднаторев в ресторанных схватках Хабаровска, довольно успешно выдержал удар (опять ногой!) в живот. Но дядю Мишу таким пинком не сбить. Суки! Я много в жизни видел, но такого беспредела ‒ ни разу. Корейская сборная, а судя по костюмам это были они, фигачила судью ‒ белого мужика лет сорока, с таким воодушевлением, что я плюнул на осторожность, прекратил защищаться и перешёл в наступление, прикрываемый справа Костей. Мощный русский мат разнесся по коридору. Ну, не «кий-я-я-я» же мне орать?

Глава 10

Глава 10

Нападающие быстро закончились. Вернее, все они тут, часть в лежачем состоянии, часть опирается на стены, а самые умные, крича на своем языке, улизнули в зал и разбежались по коридору. Смотрю на побитого рефери и нифига не понимаю.

‒ Вам надо срочно покинуть Сеул, ‒ обращается один из коллег к новозеландцу.

‒ Да! Кто-нибудь отвезите меня в аэропорт!

‒ Штыба, Цзю! Проводите рефери и возвращайтесь потом в отель, ‒ командует пришедший в себя несгибаемый дядя Миша.

‒ Ребят, нам надо свалить отсюда, пока не началось, ‒ поддерживает массажист. ‒ От всего зала не отмахаемся.

‒ У меня документы и деньги в раздевалке, ‒ тыкает побитый мужик на соседнюю со входом в зал дверь. ‒ А ещё в гостинице вещи.

‒ В гостиницу не обязательно, ‒ решительно возражает один из спасителей-судей.

‒ Чё они говорят? ‒ нетерпеливо интересуется Цзю.

Общаемся мы на английском, и Костян наш разговор не понял, но понял, что надо бежать почему-то.

Новозеландцу забрать сумку с вещами и, очевидно, с документами хватило десяти секунд. И вот мы уже крысиными норами выходим на стоянку. И нам везет ‒ подъехало такси, и оно свободно.

‒ Аэропорт хау мач? — трясу пачкой вон, полученной от Севелина.

В дороге новозеландец рассказывает свою печальную историю товарищу, который поехал проводить побитого.

‒ Первым намеком на неприятности для новозеландского рефери Кита Уокера стал мужчина, бегавший по олимпийскому боксерскому залу Сеула, «заводя» толпу. Затем последовало освистывание за неоднократные предупреждения Уокера южнокорейскому боксеру за использование его головы в качестве тарана в поединке против болгарина Александра Христова. Последним признаком грядущих неприятностей стало то, что решение было вынесено не в пользу Пена, с которого сняли очки. Не выдержав, представитель сборной Кореи кинулся в драку, но наш новый знакомый, тоже боксёр в прошлом, сумел мощным ударом в челюсть послать того в глубокий нокаут. Тут-то всё и началось! На мужика накинулась буквально вся южнокорейская сборная по боксу!

‒ Чё он говорит? ‒ опять интересуется любопытный Цзю.

Пришлось пересказывать. Рефери выглядел плохо ‒ синяки на лице, вырванные клоки волос и прочее. Высадили мы мужиков перед аэропортом, решив не отпускать такси и вернуться на нём обратно. Проезжая знаменитую скульптуру, изображавшую... хм... ну, пусть будет дирижабль, хотя больше похоже на другое, я пытался прикинуть, стоит ли заехать в какой-нибудь магазинчик, раз уж на некоторое время мы остались без присмотра? И решил не рисковать.

В гостинице на входе сталкиваемся с тренером нашей делегации, ещё одним советским корейцем ‒ Владимиром Шином.

‒ Ну, как там Витька выступил? ‒ первый наш с Костяном вопрос.

‒ На вечер перенесли бой. Этот придурочный кореец, я про боксёра, хотя их там куча придурков, сидел больше часа на ринге и не уходил! Сорвал весь график соревнований. Сидячая забастовка, бля! ‒ выругался Шин.

‒ А вообще, как обстановка в зале? ‒ спросил его молодой и любопытный соплеменник.

‒ Армия и полиция утихомирили зал, ‒ серьёзно ответил Шин. ‒ Сколько живу, первый раз такой дурдом вижу! Перенесли, конечно, на соседний ринг бои, но этот сидел и сидел! Пока в зале свет не выключили! Ладно, парни, идите на обед, уже можно.

Вечером Артемьев, кстати, победил, причём досрочно за явным преимуществом. А перед сном смотрим в тренерской англоязычный новостной канал по телевизору, и я, как самый языкастый, перевожу дикторшу:

‒ Ким Чон Ха ‒ президент Олимпийского комитета Южной Кореи, подал сегодня в отставку, заявив, что сделал это, чтобы взять на себя ответственность за инцидент, в ходе которого южнокорейские тренеры напали на рефери.

‒ Пен ‒ наш чемпион в наилегчайшем весе, был отстранен на неопределенный срок Международной ассоциацией любительского бокса, а пять южнокорейских официальных лиц по боксу, включая главного тренера и его помощника, отстранены от участия в Олимпийских играх.

‒ Проанализировав инцидент, я решил уйти со своего поста, и Олимпийский комитет Кореи принял мою отставку, ‒ винится перед камерами Ким. ‒ Чон Ман Лип, вице-президент и генеральный секретарь комитета, заменит меня.

‒ МИД Южной Кореи принес официальные извинения Новой Зеландии.

‒ А Штыбу с Цзю наградят? ‒ спросил кто-то из парней, вызвав взрыв хохота, который громким эхом пронесся по коридору нашего уже уснувшего этажа.

Следующий день я провел в гостинице, даже не ездил на бои Казаряна и Цзю. Но они и без меня нокаутировали своих соперников. На следующий день намечен мой второй бой с забмийцем.

‒ Смотри, не просри ‒ угрюмо буркнул один из наших тренеров ‒ Лавров мне перед боем. ‒ Пока ни одного поражения у нашей сборной.

Нет, ну, нормально? Наезд за наездом! Хорошее такое подбадривание перед поединком. А состязания начались ещё утром, мой бой ‒ в обед, и я сильно не торопился. Зал рядом, нас приводят туда минут за тридцать до боя, чтобы успеть размяться, но не перегореть, ожидая. С завтрака меня неожиданно сорвали в штабно-двухкомнатный номер-люкс. Надо же, наши не поскупились, или подгон от организаторов? Ведь валюты у нашей команды немного. В штабе меня ожидала целая делегация и красноухий Цзю. Его тут без меня ругали? Впрочем, сломленным мой друг не выглядел, а два уверенно выигранных боя на Олимпиаде не сулили никаких неприятностей парню вне ринга.

‒ Этот, что ли, второй драчун, ‒ сварливо спросил у Копцева какой-то штатский с пузом роженицы на девятом месяце.

‒ А что не так? ‒ сразу огрызнулся я, усаживаясь на стул.

А что, все же сидят!

‒ Ты почему без разрешения сел? ‒ удивился толстяк. ‒ Для начала потрудись объяснить своё поведение позавчера.

‒ Константин Николаевич, кто это? ‒ спросил я, кивая на «беременного».

‒ Толя, веди себя пристойно. Это Вадим Михайлович, представитель Отдела пропаганды ЦК КПСС, ‒ кашлянул тренер.

Ух ты! Вот оно что! Я понимаю, как нелегко сейчас тренеру. Ведь это большой московский начальник, вполне возможно, фигура поважнее, чем глава нашей делегации. С другой стороны ‒ я со своими связями. Заступаться за меня Копцев не будет, но и наезжать тоже.

‒ Вадим, раз уж мы на «ты»... у меня бой через два часа, если что есть по сути сказать ‒ слушаю, ‒ я и не подумал встать, а к горлу подкатило бешенство.

‒ Да что он себе позволяет?! ‒ тихо изумился толстяк.

Эх, побагровел-то как! Как бы удар не хватил мужика. Не следят за своим здоровьем, вон животы поотрастили, а меня потом крайним сделают.

‒ В самом деле, Вадим Михайлович, я через десять минут его отправлю готовиться к бою. Сами знаете, как нам важно побеждать сейчас, ‒ кашлянул Копцев.

‒ Ну, я вижу, откуда у вас бардак тут! ‒ прошипел Вадим Михайлович. ‒ Что вы позавчера за драку учудили? Почему били членов корейской делегации?

‒ По лицу мы их били в основном. В целях самозащиты. А что, надо было стоять и ждать, пока они нас покалечат, и мы не сможем выйти на ринг из-за этого? ‒ стараюсь успокоиться, но получается плохо.

‒ Всё ясно! Ещё один идиотом прикинулся! Ничего, поставлю сегодня вопрос о вашем поведении ребром на заседании комитета! ‒ пухляш, не прощаясь ни с кем, вышел, хлопнув дверью.

‒ Ещё один? Первый ‒ это ты, что ли? ‒ обратился я к Цзю.

‒ Ты, Толя, не нервничай, мы ещё позавчера доложили обо всем в Москву. Претензий к вам нет ни в нашем МОКе, ни в Федерации, ни у корейцев. А с ЦК, думаю, сам разберешься, ‒ утешил Копцев.

После этого утреннего разговора я так в себя и не пришёл, а тут ещё Лавров добавил мне «приятных ощущений». Он был главным тренером до Копцева, когда его год назад неожиданно сменили. Ко мне всегда относился ровно, а тут такой наезд. Да я этого негра порву одной левой!

Но после первого раунда, побывав в нокдауне, я уже не был в этом так уверен. Вернее, сначала я отправил туда своего соперника, весь раунд уверенно ведя в поединке и незадолго до его окончания поймав на противоходе соперника прямым в челюсть. После таких вообще не встают, но мой соперник поднялся! Я радостно бросился его добивать, и сам схлопотал по корпусу! Попытался опытно повиснуть на Димусе, но рефери разобрался в ситуации и начал отчет. Пришлось делать вид, что мне все нипочём, хотя я еле держался на ногах. Если бы не перерыв между раундами, могли бы меня и добить!

‒ Куда ты с открытым забралом! Толя! Соберись! Дыши, дыши, ‒ наперебой советует мне мой угол.

Вся арена, а это семь тысяч зрителей, бурлит, но за кого болеют ‒ непонятно. Когда я пробил в челюсть замбийца, вроде бы зал орал восторженно, а, значит, моё участие в той драке осталось незамеченным. Ясно, что выносить сор из избы сейчас вообще не в интересах корейцев, будут стараться замять конфликт поскорее. И им повезло, что пока идёт отборка, и нет особого зрительского интереса. Но когда для меня в концовке раунда рефери открыл счет, то тоже были слышны возгласы одобрения. Скорее всего, болеют за красивый бокс. И я полон решимости его им показать. Тем более, за минуты отдыха моя дыхалка полностью восстановилась, и сил у меня опять, как и заметил Ираклий, просто дохренища, словно и не было напряженного первого раунда. Арена, кстати, где проходят поединки боксеров, называется «Студенческая арена Джамсила», и принадлежит она Федерации университетского спорта Кореи. Здесь обычно проводятся студенческие спортивные мероприятия.

Второй раунд показал, что я от нокдауна оправился, а вот мой соперник ‒ нет. Он пропускал удар за ударом, но держался, изумляя не только зрителей, но и меня. Ещё и смог разбить мне нос. Не кулаком, правда, а головой, за что и получил справедливое предупреждение от рефери. А меня чуть не снял с боя местный врач! Дядя Миша спас ‒ воткнул две затычки в нос, и кровь перестала капать.

‒ Не затягивай, а то и в самом деле снимут с боя из-за травмы, ‒ шепнул он мне.

И сразу же в начале третьего раунда я наконец нокаутировал своего, казалось бы, железного соперника. Скупые похвалы тренеров показали, что они ещё не определились, как со мной себя вести. Да плевать!

‒ Анатолий, с Геннадием Юрьевичем едешь сейчас в Пусан, вас на «Михаиле Шолохове» ждут, ‒ не глядя мне в глаза, произнес Копцев.

‒ Что, без обеда даже? ‒ удивился наш тренер Машьянов, которого отправляли вместе со мной.

‒ Гена, ты хоть не начинай! ‒ психанул Копцев.

Я так понял, меня на ковер вызывают из-за утренней нашей стычки с тем пузаном. Зашибись! Делать им нечего, что ли?

Глава 11

Глава 11

То, что меня везут на расправу, ну, или, если повезет, сначала на судилище, стало понятно по компании, с которой я еду ‒ массажист, дядя Миша и Цзю. Все недавние драчуны. Из всей этой троицы, едущей на микроавтобусе в Пусан, лишь Цзю был беззаботен и весел. Мужики же сидели грустные. Машьянов едет отдельно на пузатом корейском авто.

В городе, куда мы направляемся, проводятся соревнования по водным видам спорта, и в порту стоит наш теплоход ‒ “Михаил Шолохов”. Я лично всю дорогу спокойно спал, радуясь возможности лишние несколько часов отдохнуть. Расстояние между городами в четыреста километров мы проехали за четыре часа с небольшим и в три часа дня были уже в порту.

‒ Чего, нас за ту драку будут ругать? ‒ уже в Пусане озаботился-таки своей дальнейшей судьбой Костя.

‒ Не боись, не сожрут же нас, у тебя вообще бой завтра важный. С этим твоим немцем. О нём думай, ‒ осадил я друга.

‒ Цюлов. Да, серьёзный соперник. Я вообще думаю, что самый сильный из всех, кто мог мне попасться, ‒ признал Костя.

На теплоходе царит веселье. Оказывается, тут много наших артистов и музыкантов тусуется. Есть и корейцы, очевидно, с экскурсией. Сам теплоход тоже выглядит празднично, украшен лозунгами и флагами, а на палубе я видел даже бассейн! Проходим по узким коридорам куда-то на среднюю палубу. Наконец, пришли, но сразу нас не запустили. В штабе советской делегации шло обсуждение какого-то важного вопроса. Слышно было плохо, что-то про дегустацию наших национальных блюд в ресторане “Шератон” в Сеуле.

‒ Почему нет блюд из нашей Средней Азии? ‒ вопрошал кто-то. ‒ Что у вас за меню?

‒ Борщи, пельмени, блины с икрой, севрюга холодного копчения, запеченная дичь, жаркое из медвежатины, ‒ голос отвечающего был заискивающим, а, значит, там присутствует высокое начальство. Слава богу, эти кулинарные разборки продолжались недолго. Реально есть охота, нас ведь так и не покормили!

Через некоторое время нам дозволено было пройти в довольно просторный зал человек на сорок, в центре которого стоял белый овальный стол. Первым я увидел своего недруга Вадима Михайловича из ведомства всесильного Яковлева, и вид у него был злорадный. Но то, что злорадуется он зря, я понял, увидев еще одну персону. Это был зампред госкомитета СССР по физкультуре и спорту, сибиряк, биатлонист, двукратный олимпийский чемпион и мой давний знакомый ‒ Маматов Виктор Федорович. Сам он родом из Кемеровской области, но у нас в Красноярске бывал часто ‒ мама у него жила в крае. Умерла недавно. Кстати, в июле мы по этому печальному поводу и виделись ‒ он хоронить прилетал, и Шенин поручил мне его сопровождать. Но знаком я был с чиновником (вот прям коробит меня его так называть) ещё со времён Федирко.

‒ Толя, ты, что ли? Вот так встреча!

Маматов не поленился встать из-за стола и подойти ко мне, пожать руку. Ну, заодно и остальным проштрафившимся тоже.

Выражение лица Вадима Михайловича было бесценным! Пока Грамова нет, а он тут не сидит, у него в Москве дел много, главой советской делегации на Олимпийских играх был именно мой знакомый.

‒ Ты какими судьбами? Как вообще выступаешь? ‒ похлопывает по плечу меня высокопоставленный знакомый.

‒ Только что бой был, нокаутом выиграл и прошел в одну восьмую финала, ‒ хвастаюсь я.

‒ И с кем драться предстоит? - заинтересовался бывший спортсмен.

‒ Пока не знаю, нас сразу сюда повезли, ‒ ябедничаю я. ‒ Даже не покормили, еле душ успел принять.

‒ Не понял?

Вот сейчас перед нами стоял чиновник с большой буквы “Ч”. Даже не так ‒ стоял функционер, самодур и снайпер.

Толстый Вадик заметался глазами по залу, намечая пути бегства.

‒ Это по инциденту 22-го сентября, ‒ пискнул он.

‒ А… та драка! И как я сам не догадался, что это ты там раскидал корейскую сборную по боксу! ‒ широко заулыбался Маматов.

‒ Мы четверо защищались и судью спасли от расправы. А это боксеры были? Просто они ногами нас били, ‒ немного придуриваясь, уточняю я.

‒ Ой, Толя! Хорош врать! Тебя одной сборной не побить! ‒ смеётся зампред. ‒ Так чем там дело закончилось?

‒ Корейский НОК принес официальные извинения, ‒ вступил в разговор сухонький и незнакомый мне дедок.

‒ Не было извинений! Я не слышал! ‒ моментально отреагировал я.

‒ Перед нашей делегацией извинились! Письменно! ‒ настаивает дедок.

‒ Били нас, а извиняются перед делегацией? А пусть в глаза посмотрят и лично принесут извинения. А мы подумаем, прощать или нет! ‒ возмущаюсь я.

‒ Ой, Толь! Я понимаю, вон Вадима Михайловича могли побить, но тебя… ‒ осадил меня Маматов, задумавшись. ‒ А вообще ты прав, надо им сообщить о нашем недовольстве!

‒ Сегодня у нас встреча с господином…, ‒ оживился Вадим Михайлович.

‒ Точно! Вот ты зачем их вызвал сюда! Молодец! ‒ незаслуженно хвалят моего недруга. ‒ Так ты говоришь, не обедали? Ничего, вас сейчас накормят в нашем ресторане.

‒ Нам бы обратно в Сеул. У Кости бой завтра, надо готовиться, я ‒ доктор и могу потребоваться в любой момент, да и Дмитрий, наш массажист, тоже постоянно в делах, ‒ осмелел, поняв ситуацию, дядя Миша. ‒ И так только к вечеру вернемся.

‒ В самом деле, не будем держать ребят, ситуация понятна, ‒ заторопился Вадик.

‒ Ты в своём уме? Человека перед соревнованиями дергать в дорогу? ‒ Маматов, кажется, был реально злой на самого упитанного члена делегации.

Тут у Кости в животе звучно заурчало, и нас всё-таки отправили в ресторан. Вопреки ожиданиям особых изысков в еде нам там не предложили, и мы, наскоро перекусив, едем обратно уже все вместе в микрике.

‒ Чёрт, я, конечно, знал, что у тебя хорошие связи, но чтоб настолько?! ‒ только и сказал мне Машьянов.

‒ Это ты ещё не знаешь, как его в Хабаровске уважают, ‒ хмыкнул дядя Миша.

Приехали к ужину, и нашу взрослую часть делегации сразу увёл к себе Копцев, сказав напоследок, что драться мне предстоит с финном Джони Найманом. Непонятный соперник! Ни рыба ни мясо, из титулов, кроме серебра чемпионата Европы трехлетней давности, есть бронза Олимпиады в Лос-Анджелесе. Корейцу, кстати, в полуфинале проиграл. Финский боксер ‒ это сейчас не звучит. Вечером я внимательно прослушал, что мне сказали о моем бое, запланированном на послезавтра, наши тренера. Да, парень ниже меня, но резкий, что плохо. При этом так же, как и мой сегодняшний соперник, хорошо держит удар. Почти не проигрывает. У себя там, в Финляндии.

Выспался отлично, по плану у меня с утра тренировка, но, спросив разрешения, я был отпущен болеть за Костю. Махмутов, Шанавазов, Скрябин, Тарамов, Яновский. Сегодня у нашей сборной шесть поединков в одной восьмой финала. И надо же ‒ первый бой, который был по расписанию, завершился проигрышем Тарамова! Это первая потеря в нашей сборной. Чеченец был явно недоволен собой. Руслан начинал как борец и лишь в пятнадцать лет стал заниматься боксом. Но талант у парня огромный, и если бы не этот проигрыш, мог бы пройти дальше. А соперником у него был знаменитый в будущем боксёр ‒ немец Свен Оттке! Но пока лишь я знал, что в следующем тысячелетии Свен Оттке покинет ринг, став 2-м в истории непобежденным чемпионом мира среди профессионалов наряду с Рокки Марчиано! Что? Не слышали о таком? Ну, тут я даже не знаю, что и сказать! В общем, лишь я подбадривал Тарамова искренне.

Затем случились две победы Махмутова и Скрябина и наконец на ринг выходит мой друг. Как профи, Цюлов, в отличие от Оттке, выступает не очень успешно. Стиль Цюлова ‒ работа на дистанции, постоянное движение, скрупулезный контроль соперника и 90% действий прямыми ударами. Профессиональный же ринг требует другого ‒ нужен сильный удар, зрелище, обмен на средних дистанциях, кровь, нокауты. Да что говорить, если у Цюлова было прозвище “хороший парень”.

Бой начался с атак Кости без всяких прощупываний, чай не в первый раз дерутся между собой, да и не в последний, насколько я помню. Но первый раунд не запомнился совершенно ничем. Соперники не показали ничего выдающегося, и я лично был в затруднении, оценивая, кто ведёт в поединке. Тренер, а в углу, кроме доктора дяди Миши, был сам Копцев, убеждал Костю, что всё хорошо, и надо и дальше работать в том же стиле, а я вот был уверен, что такой вымораживающий бокс до добра не доведёт, да и зрители были со мной согласны ‒ они посвистывали весь такой же мутный второй раунд. И когда я услышал, как Копцев в перерыве опять стал бубнить “всё хорошо, прекрасная маркиза”, то не выдержал и заорал так, что меня наверняка на ринге услышали.

‒ Жопа узкоглазая! Спишь там, что ли? Дави его, дави!

Да рискованно орать про узкоглазых в зале, где таких тыщ семь, но корейцы ‒ те ещё шовинисты. Ни одного, кто знает русский язык, я за неделю проживания тут не встретил. Нет, сейчас уже и портье в гостинице, и официанты в ресторане, и охранники в спорткомплексе выучили с десяток русских слов. Я их и учу, время и силы трачу. Например, официантка в ресторане сегодня спросила меня, когда я поел:

‒ Карашо? Толия льючший! Люблю Толия!

А всего-то неделю учу её разным словам. Ну и, надеюсь, после той драки запомнятся ещё и наши маты. Нет, работы по просвещению местных предстоит много, да и не бесплатно учит наш язык кореянка Юна Ким. Кормлю её каракумом и пастилой, за которые она, кажется, теперь на всё готова. Ничё, мы еще долго тут будем, может, у нас чего и сладится. Запасы пастилы ещё есть, а на дне чемодана, вернее, в холодильнике, невиданная для этих мест сладость ‒ шоколадная колбаса. Сам в Хабаровске сделал из печенья, шоколада, какао, сгущённого молока и орешек.

Пока я мечтал о Юне, Костя успешно долбил Цюлова, который такого психоза и напора в третьем раунде от него и не ожидал. Андреас уже пропустил парочку ударов, но не сломлен. Самое время подбодрить друга:

‒ Как девочка гладишь! Цзю бьёт как баба! ‒ кричу на пределе своих сил.

Цзю вместо передышки идёт в ближний бой, кажется, получает пару ударов, но роняет немца на пол. Нокаут! Ору восторженно и прыгаю на месте как кенгуру. Седоватый кореец, видя мои беснования, отодвинулся от меня подальше.

Глава 12

Глава 12

‒ Это был эпический бой! Мой друг врывается в элиту мирового бокса! ‒ доверительно рассказываю седовласому.

Видя, что русский тут пока не все знают, перехожу на английский.

‒ У вас отличное произношение, ‒ удивился тоже на хорошем английском сосед и представился: ‒ депутат парламента от Тхониль минчжудан, Чон У Гю.

‒ Анатолий Штыба, будущий олимпийский чемпион по боксу!

Дядька смеётся, а я решаю похулиганить, назвав единственно знакомое мне корейское имя, которое, впрочем, вспомнил недавно и то из-за виденного в далеком будущем фильма:

‒ Как дела у Но Му Хёна?

Вместо улыбки и нейтрального ответа типа «все хорошо», неожиданно получаю внимательный, почти враждебный, взгляд и чертыхаюсь про себя. Действительно, откуда я могу знать будущего президента Кореи, да ещё в данный момент и депутата-оппозиционера? А не из КГБ ли я?

‒ Я писал доклад по вашей стране, ‒ поспешно вру и вижу, что дядька отмякает.

Вовремя начался следующий бой. Там наш Яновский уверенно победил соперника, как и несколько позже это сделал Шанавазов.

‒ Я специально тебя злил! ‒ поздравляю уже в раздевалке Костю.

‒ Да, я догадался уже, хорошо, что зрители не поняли, что ты кричал, расист недоделанный. Тарамова жалко.

Русика утешают все. Конечно, это спорт и выигрывать постоянно и везде ни одна страна не сможет, и потери в составе ожидаемы, но Руслан хорошо подготовлен, и если бы не неудачная сетка...

Завтра бой у меня и у Артемьева. Ну, ещё у Казаряна, Зайцева и Мирошниченко и Себиева. Ничего не помню про их успехи на этой Олимпиаде, зато, услышав имя следующего Костиного соперника, у меня в памяти всплыла забавная история. Моххамед Хегази ‒ довольно известный египетский боксер, имеет именитого тёзку-соотечественника, который вскоре сменит религию с ислама на христианство, что будет грозить ему смертной казнью! Помню читал, что после этого случая отец египтянина грозился, как истинный мусульманин, лично убить сына, а сын, как истинный христианин, папу простил. Забавные выверты памяти.

А вечером меня посетила гостья ‒ молодая красивая дама невысокого роста. На ней было длинное синее платье с пояском на узкой талии, шляпка, а на ногах туфельки в тон платью.

Впрочем, «молодая» ‒ понятие в отношении к корейским женщинам относительное. Моей гостье могло быть и двадцать пять и, прости господи, полтинник. Вид у дамочки был рассерженный, и что-то подсказывало мне, что наше общение не будет простым. Все же согласие на вход в свой номер я дал. Когда меня пугали бури?

‒ Ситдаум, плиз, ‒ нарочно коверкая слова, предлагаю я гостье.

‒ Вижу, вы имеете привычку к ухаживанию за дамами, ‒ ответила та тоже на языке Шекспира.

‒ Хотите сказать, ваши мужчины не замечают вашей красоты? ‒ вернул комплимент я.

‒ Я вдова, к сожалению, но пришла я не за красивыми словами. Мне важно знать, что у вас с моей дочерью?

‒ Я? А вы не ошиблись номером? Русо туристо ‒ облико морале!

‒ Вы Толья? А я мама Юны, ‒ наконец прояснила ситуацию дама.

‒ Быть не может! Вы её сестра, наверное? ‒ кобелизм в себе мне ещё изживать и изживать.

Кореянка улыбнулась, дав понять, что ещё один комплимент услышан и рассказала историю своей дочки. Корейцы-парни, как правило, боятся знакомиться со своими сверстницами, и причина, по которой ещё не выродилась нация ‒ это свахи и сводни. Причём если у нас эти слова имеют негативный оттенок, то в Корее это уважаемая профессия. Вдобавок сводничеством могут заняться не только профессионалы, а и коллеги по работе, начальство и прочие. Так что ничего необычного в том, что у Юны есть официальный жених, не было. Хотя она его видела раз пять всего. Но тот, хоть и жених только, ревновать уже ревнует. Поскольку, как я говорил, корейцы девок боятся, то жених этот иногда наблюдал издалека за Юной, которая работала в ресторане. Вернее, подрабатывала, Юна ‒ студентка. Видел он, и как я учил девушку языку, кормя ту сладостями.

‒ У меня нет никаких дурных намерений, ‒ отмазываюсь я, ибо официанточка мне приглянулась скорее всего своей необычностью.

‒ А вы ей понравились, а то, что ей сделал выговор будущий муж ‒ нет. Они поссорились, и теперь вы можете пострадать. Его родители ‒ влиятельные люди в Корее.

‒ Я не думаю, что мне что-то угрожает, вон какие парни нас охраняют, ‒ я кивнул на окно, из которого были видны вход в гостиницу и парочка автоматчиков, патрулирующих деревню. ‒ Да и не увезу же я вашу Юну в СССР!

‒ Он очень расстроен, и деньги у него есть, ‒ предупредила напоследок гостья.

Думаю, она приходила больше просто посмотреть на меня, чем предупредить об опасности. Но думал я так зря.

Стук в дверь ранним утром разбудил меня, и я, накинув шорты и майку и открыв дверь, увидел за ней целую делегацию ‒ портье, седую дамочку и парочку полицейских. И моя дверь испачкана кровью! Настроение моментально ухудшилось, а тут вдобавок подошел Копцев с ещё одним полицейским. И меня начали пытать на предмет того, кто бы это мог сделать. «Черт, мне надо было фото жениха-психа попросить,» ‒ запоздало сожалею я.

Юну я не сдал. Это точно аукнется против меня, хотя я ни в чем и не виноват, но обязательно обвинят ‒ мол, зачем общался с иностранкой, и почему угрожали, были поводы? Доказывай потом, что ты не верблюд. Не знаю ‒ и всё тут. А вообще, скорее всего хотят выбить меня из колеи перед боем. К счастью, Копцев тут же вспомнил, что он мой тренер, а не детектив. Пусть хулигана ищут те, кому положено, а мне положен легкий завтрак, разминка и бой с финном!

Турнирный день начался с победы Артемьева и поражения Казаряна, которое я, впрочем, не видел, так как уже разминался. Мой же бой начался... нет, не с разведки, а с истошных криков друга-корейца:

‒ Штыба, бей! Что ты с ним, как с девочкой, заигрываешь?

Нет, ты посмотри, какой злопамятный! Нарочно действую осторожно, работая на средних дистанциях. Финн тоже в драку не лезет, и наш бой скучен.

‒ Молодец! Наконец-то, Толя, ты в боксера вырос ‒ уже не лезешь с шашкой наголо! С холодной головой работаешь. Так, глядишь, и олимпийским чемпионом станешь! ‒ неожиданно похвалил меня Копцев в перерыве. ‒ Раунд твой!

Как он это определил? Ну ладно, второй раунд до середины отработаю спокойно, потом взвинчу темп. Нет у меня уверенности в своем преимуществе. Но финн всё испортил! Ввязавшись в ближний бой, получил от меня по корпусу на отходе и ... не встал. Нокаут! Неожиданный подарок от соперника. Цзю, оравший мне в данный момент: ‒ «Пучеглазый бьёт как девка!», даже заглох. Тренер был доволен, я доволен, Цзю «отомстил» мне. Всем хорошо, кроме нашего чеченца Рамзана Себиева ‒ тот проиграл по очкам 3-2 и судя по репликам тренерского штаба незаслуженно.

Вечером на ужине нашёл Юну и рассказал её про дверь. Та испуганно принялась извиняться, но я заверил девушку, что ничего полиции о ней не рассказал. Лишь попросил сообщить об этом случае маме, и вообще не выходить замуж за такого психа.

Бой Артемьева в одной четвертой финала двадцать седьмого сентября я запомню надолго ‒ такого я не видел в боксе, хотя после избиения судьи вообще чем-то трудно удивить, но местным судьям это удалось! Вернее, не только судьям.

К бою против Александра Христова в весе до 54 кг Витька подошел в отличной форме! Артемьев уже выиграл три боя досрочно, и был, что называется, на ходу. Поэтому болгары так сильно волновались, нездоровая суета перед боем была заметна в их углу. Серьёзный чиновник от Федерации бокса, болгарин Эмил Жечев, даже беседовал с рефери. Какого черта?!

‒ Витьку сливать будут, ‒ шепнул я Машьянову, нашему тренеру в красном углу.

Он, кстати, Витькин тренер и вне Олимпиады.

‒ Поставил ему задачу, сразу отправить Христова в нокаут, ‒ также шёпотом ответил Геннадий Юрьевич.

Но судья на ринге не дал исполниться этому плану. Рефери стал усиленно делать замечания Артемьеву за якобы удары открытой перчаткой. Хотя они были нормальные ‒ длинные, классические. Витька только делал замах, а судья уже кричал: ‒ «Стоп».

Прямо в первом раунде Артемьев хорошо попал правой боковой через руку, этакой «корягой», грубо говоря. У Христова загуляли ноги, наш соперник оказался в стоячем нокдауне, но судья не стал считать. Этот красавец в бабочке просто остановил бой и усиленно тянул время, чтобы болгарин восстановился. Держал его за руку, а Артемьева раз десять отправлял в нейтральный угол. Витька был злой, но послушался ‒ отошел и облокотился на подушку рукой, а это, хоть и против правил, но не так существенно. Однако и здесь получил замечание. Смех! Есть такие уловки у арбитров, когда им надо потянуть время. Судью, уверен, основательно зарядили, чтобы не дать Виктору нокаутировать болгарина. И он со своей задачей прекрасно справился.

И вот прозвучал гонг, бой закончился, я от волнения пролез даже к нашему углу, чтобы подслушать разговоры тренеров. Издалека наблюдаем, как главный судья раскладывает записки. Одну карточку в левую сторону, другую в правую. Если, например, выигрывает синий, значит, вправо. Побеждает красный угол, значит, все записки влево кладутся. И тут получилось так, что в сторону нашего красного угла главный судья положил три записки, а в правую сторону ‒ две. Наши мужики-тренеры заулыбались ‒ бой выигран!

Но дальше началось что-то невероятное. Вмешался председатель судейской коллегии ‒ один из самых влиятельных людей в олимпийском движении, вице-президент Европейской ассоциации любительского бокса этот самый болгарин Эмиль Жечев, решив, очевидно, помочь своему соотечественнику. Жечев приказал прибегнуть к помощи жюри, которое сидит отдельно и ведет свои записи. И там оказалось, что Артемьев победил! Опять на одну записку в его сторону было больше. Тут у всех на глазах этого честного представителя жюри подозвали к руководству и долго обрабатывали. Что бедолаге оставалось делать? Трясущимися руками он что-то прокарябал в своей карточке и переложил листочек в сторону болгарина. Я не мог в эти минуты смотреть на своего друга. Что делать? Ругаться? Драться с обидчиками? Подавать официальный протест? Точно!

‒ Каждый протест стоит денег. Нам потом по шапке за разбазаривание валюты настучат, ‒ отвернул от меня лицо Копцев.

Вообще, такие жалобы в Сеуле можно было подавать хоть каждый день ‒ это факт. Но меня понесло!

‒ Константин Николаевич, я отдам из своих суточных, прямо сейчас! Но если вы не подадите протест, я и Власова подключу и Горбачева, но жизни вам не дам!

‒ Ты оборзел, Штыба? ‒ опешил главный тренер.

‒ А вы ещё и коммунист! Прощайтесь с партбилетом, ‒ шиплю тренеру, чтобы никто не слышал. ‒ У нашей сборной прямо сейчас отняли как минимум бронзу!

‒ Чёрт с тобой! ‒ плюнул слюной Копцев и решительно отправился к столику жюри.

Глава 13

Глава 13

Пока Копцев решал проблему, ко мне подошёл Артемьев.

‒ Да без толку это, не изменят решения, ‒ высказал свое мнение он.

‒ Даже если протест отклонят, гарантирую ‒ мы подадим апелляцию в МОК, я тебе обещаю.

Уже проиграл Сашка Махмутов, причем абсолютно по делу со счётом 5-0, выиграли свои бои Скрябин, Шанавазов и Яновский, завоевав минимум бронзовые медали, а решения по апелляции всё не было. Копцев ходил мрачный и злой. Как он орал на болгарского функционера, это надо было видеть! Я думал, он его уроет прямо в судейской ложе. Жечев даже прятался от разгневанного русского. Оп-па! Что-то происходит! Опять подозвали этого несчастного члена жюри. Я быстро иду наперерез дядьке и замечаю бейджик на груди ‒ мужик судя по табличке француз. Решение пришло молниеносно.

‒ Но пасаран, мсье! ‒ хватаю за руку дядьку, у которого вид побитой собаки.

И вижу, мои слова зашли прямо в цель! Спина мужика выпрямилась, рот скривился в злобной ухмылке, глаза прояснились и, вырвав руку, тот отправился на судилище. Дальнейшего я уже не видел ‒ ко мне подскочили охранники и попытались заломать. Ничего, конечно, у них не вышло ‒ наш тренерский штаб отбил попытку захвата, а Лавров матом отругал меня, чтобы я не лез, куда не надо. Вообще ‒ да, он прав. Я же не знаю, как именно этот француз относится к лозунгу испанских антифашистов. Пока меня ругали, решение было принято, и, судя по недовольной физиономии Жечева, оно было в нашу пользу! Французский член жюри стоял рядом, и его вид выражал готовность воевать со всем светом!

‒ Ты чего такое ему сказал? ‒ шепотом спросил меня Борис Лагутин.

Наш прославленный двукратный олимпийский чемпион был не в тренерском штабе, но аккредитацию имел. Вроде как журналиста.

‒ «Но пасаран» сказал. Почему-то эти слова на него подействовали круто, похоже, дядьку уже достала эта ситуация, ‒ признался как на духу я.

‒ Дамы и господа! ... ‒ раздался голос диктора, и уже через полминуты мы поздравляли Витьку с медалью!

Остался последний бой ‒ Цзю дрался с египетским боксером. Настрой у друга был такой, что в полуфинал Костян вышел за тридцать секунд. Один из самых быстрых нокаутов на этих играх! Итого пять медалей минимум у сборной уже есть! И завтра еще будут бои. Я и Зайцев с американцами деремся, Мирошниченко ‒ с корейцем, что опасно, в первую очередь из-за возможного предвзятого судейства. Да и у меня соперник серьезный, а уж у Зайцева ‒ и говорить нечего! Рой Джонс ‒ будущая легенда профессионального бокса и один из самых любимых моих боксеров. Шансов у Евгения ноль, на мой взгляд. Но пока об этом не думаем. Сборная празднует первые медали! А тем временем легкоатлет Бен Джонсон, выигравший стометровку в финале, пару дней назад оказался пойманным на допинге! И наши тренеры обсуждали между собой, что, скорее всего, парня дисквалифицируют.

‒ Сколько я должен? ‒ улучив момент, спросил у Копцева.

‒ Иди уже! Должен! Пугать он меня вздумал! Вернули нам деньги. Но если не выиграешь, поставлю тебя в спарринг с Мирошниченко! ‒ пригрозил тот.

Тоже не испугался. Сашка ‒ добряк, сильно меня бить бы не стал. Единственным моментом, омрачившим этот день для меня, был визит толстяка Вадима Михайловича. Но он долго с нами не праздновал, заставил прослушать прямую трансляцию речи Шеварднадзе в ООН и свалил. Ничего толкового грузинский предатель партии не сказал. Перестройка, мышление... Да мы и не слушали его.

А вечером у меня опять гостья! Госпожа Ким-старшая. Видно, дочка рассказала про проделки с моей дверью её будущего зятя. Ну, а кому это ещё могло быть надо?

‒ Мы разорвали помолвку, больше у него не должно быть причин вас трогать. Но не ходите нигде один, я вас прошу.

Черт, а красивая мама у Юны. Но на контакт не идёт. Водки ей попробовал предложить, та только посмеялась надо мной.

Утром в автобусе по пути в спортзал слушаем новости Олимпиады. Всё верно, самый громкий скандал с Беном Джонсоном завершился закономерной дисквалификацией спортсмена. Мой поединок среди наших трех боев ‒ последний. Первым на ринг вышел Зайцев, и его гениальный Рой Джонс разделал как бог черепаху. Потом Мирошниченко победил корейца, и лишь в районе обеда состоялся мой выход против американца Кеннета Гулда. Об этом боксёре знаю только то, что он меня на год старше и на пятнадцать сантиметров ниже! Вот такой вот коренастый соперник. И на первых же секундах боя я оказался в нокдауне. Кеннет попер на меня как бешеный бык. Парень и так намного ниже меня, а тут ещё нагнулся, словно реально решил забодать. Не бить же мне его по макушке! Я сделал пару шагов назад, разрывая дистанцию, невыгодную мне, и хотел отойти влево, но запнулся о ногу бычка, который не хотел отпускать цель. Короче, как в том мультике ‒ «я не упал, шеф, меня уронили». Но судья открыл счет. Вскочил на ноги я моментально, рефери и «раз» не успел сказать.

Дальше события стали развиваться стремительно. То что заряженный против меня рефери досчитает до десяти ‒ и к гадалке не ходи, и, несмотря на то, что я могу драться, тупо могут засчитать нокаут. Докажи потом, что я стоял на ногах уверенно. Вот и кончились, Толя, твои Олимпийские надежды! Пока мозг анализировал и готовился к унынию, моё тренированное тело сделало сальто на месте! Я бы мог и назад сделать, но получилось вперёд. Эффектный кувырок и отработка троечки в воздухе по приземлении не оставили рефери никаких причин засудить меня. При счете «восемь» он нехотя разрешил продолжить бой. Бычок рванулся ко мне, но я шансов больше давать не намерен. Пытаюсь жестко доминировать, не экономя силы, так как понимаю ‒ по судейским запискам я проиграю однозначно. Мне нужна чистая победа! Наконец, в конце раунда, проведя молниеносный левый крюк в голову, я отшвырнул американца к канатам. Рухнувший на ринг Кеннет, к его чести, сделал несколько попыток встать, но не смог. Прости, парень, я никогда не стремился к жестокости и не против был поиграть в размен ударов, но меня просто заставили избить тебя, чтобы доказать, что я лучше.

Поздравления от тренеров, и на пути в раздевалку меня заловил Ян Севелин.

‒ Поздравляю с выходом в полуфинал, у тебя большие шансы на медаль!

‒ В боксе бронзу дают обоим полуфиналистам, так что шансы стопроцентные! Это тебе не футбол! ‒ подколол я члена делегации Великобритании по боксу.

‒ О, тогда уже молодец, но я не за этим. Сегодня зайду к тебе в номер после ужина, будь один.

Пожимаю плечами, мне собственно всё равно, я сижу по вечерам у себя, и не из-за страха перед влюбленным корейским мачо, просто у меня есть цель и распылять энергию на другое не хочу. Никаких прогулок по магазинам, никаких развлечений. Спорт, спорт, спорт. Мой соперник на завтра (а, да, наши бои завтра) ‒ француз Лоран Будуани. Ещё один ноунейм для меня. Другую полуфинальную пару составят кениец Роберт Вангила и знакомый мне поляк Ян Дыдак! Вот бы мне с ним в финале встретиться и взять реванш за моё поражение в Ленинграде!

После ужина, на котором не было Юны, ко мне в номер, как и обещал заявился Ян. Вид у моего, считай, компаньона был загадочно-торжественный.

‒ Я понял, Толя, что надо открывать в Советском Союзе, ‒ заявил тот и, не дождавшись моей реакции, немного разочарованно раскрыл карты: ‒ Я организую коммерческий банк.

‒ Банк? А что, у нас разрешено уже? ‒ реально удивился я.

‒ Да! В конце августа открылся..., ‒ Ян заглянул в небольшой кожаный блокнотик, ‒ в Казахской ССР под названием «Союз-банк». У него лицензия номер один от госбанка СССР, через несколько дней в Ленинграде создали еще один банк, ‒ Севелин опять заглянул в шпаргалку. ‒ Кооперативный банк «Патент». У него лицензия номер два!

‒ А ну, дай! ‒ бесцеремонно вырываю шпаргалку я у дядьки.

Бог ты мой! Началось! У Яна совершенно свежая информация о восьми коммерческих банках, причем последний получил лицензию позавчера всего!

3. Московский кооперативный банк «Москоопбанк» ‒ 29 августа.

4. Алма- Атинский центральный кооперативный банк «Центрбанк» ‒ 19 сентября.

5. Московский кооперативный банк «Кредит‒Москва» ‒ 21 сентября.

6. Казань, кооперативный банк «Полисервис-банк».

7. Эстонская ССР ‒ «Тартуский коммерческий банк».

8. Латвийский коммерческий инновационный банк.

Три последних имеют дату лицензии 26 сентября. Я знал, что уже можно, ведь создание банков на коммерческой основе было разрешено Законом «О кооперации в СССР», принятым 26 мая 1988 года, при этом Устав кооперативного банка должен быть зарегистрирован в Государственном банке СССР. Но то, что в нашей стране отреагируют на это так быстро, для меня стало неожиданностью. Как только открыли дверку, банки стали создаваться один за одним.

‒ Неплохо, ‒ признал я. ‒ А чем заниматься будете?

‒ Для начала нашу фабрику деревянных изделий надо финансировать, потом кредиты, разумеется, под залог или гарантии правительства. Вклады будем принимать, оказывать помощь в расчетах разным коммерческим структурам, клиринг...

‒ Клиринг, фальшивые авизо... , ‒ пробормотал по-русски я, ибо вспомнил мошенническую схему обналичивания денег с помощью пустышек. Также припомнилось знаменитое ‒ «Мы пишем бумажку, она идёт в банк, получаем два грузовика наличных и везём их прямо домой, в Грозный».

‒ А я вам зачем? ‒ любопытствую я.

‒ Нам нужно открыть банк ‒ с этим можем справиться сами, но как и с кем можно работать ‒ я лично не знаю. Да, можно нанять советских спецов, но где гарантия, что нас не обманут? Зная о твоих связях в КПСС и правительстве, я предлагаю тебе должность в банке. С зарплатой договоримся. Ты спросишь, зачем мы тебе? У нас есть деньги, которые мы можем пустить, например, на кредиты, у тебя кэша нет.

‒ Ну, положим, я не всесилен, и в правительстве у меня никого знакомых нет. КПСС? Ты имеешь в виду нашего первого секретаря в крае и министра МВД Власова? ‒ уточнил я, ведь про Аюкасову я Яну не рассказывал.

‒ Через неделю Власов будет на посту, ... черт..., ‒ Ян опять заглянул в блокнотик, ‒ председателя Совета министров РСФСР. Уже всё решено!

Глава 14

Глава 14

‒ Что? Почему? ‒ Яну удалось удивить меня.

‒ У меня нет информации о деталях, ‒ отмазался тот.

Значит, Власова двигают по административной линии. Интересное дело! Предсовмина РСФСР ‒ это повышение? И откуда у Яна такая информация? В принципе я многое могу сделать для его банка, но не как человек со связями, а как попаданец, понимающий основные тенденции экономики, и мировой, и советской. Знаю, какие предприятия останутся на плаву, знаю, какие разорятся. Да, я помню не всё, но это лучше, чем тыкаться наугад. Например, стоит ли давать кредит красноярскому заводу телевизоров? Да не дай боже, скоро от него руины останутся. А вот тот же красноярский завод «Бирюса» и в будущем будет выпускать холодильники, то есть выживет. Ян от меня ожидает, конечно, не этого, но ему же «не шашечки нужны, а ехать». Плюс поддержка на самом верху новому банку точно не помешает, а у предсовмина есть полная власть на территории республики. Это, считай, самая влиятельная должность. Сменит мой покровитель Воротникова, который та ещё глыба, но лет ему уже много, вроде больше семидесяти. А в ведении Совета министров, например, контроль за соблюдением законности и помилования, выборы, руководство деятельности местных Советов народных депутатов и многое другое.

‒ Так что, Толя? ‒ Севелин уже научился моё имя выговаривать без акцента.

‒ Я в деле, ‒ решаюсь я. ‒ Что по срокам открытия банка? Какой уставной капитал, где филиалы, ‒ начал задавать вопросы англичанину.

‒ По срокам хотим в этом году, до конца года точно успеем, по капиталу ‒ для начала будем финансировать свой завод в Архангельске, разумеется, всё оборудование привезём сами в счёт своей доли, но есть текущие платежи, налоги, зарплата, пока не начнут идти доходы от продукции.

Мы рассчитываем на пять миллионов рублей, еще в миллион встанет пятиэтажный дом в рабочем поселке. Курс доллара ты знаешь ‒ он грабительский, поэтому часть зарплаты и оплаты за дом будет товаром, который мы планируем ввозить уже как для совместного предприятия. Там есть своя команда, Толя, тебе не нужно будет тратить силы и время. По остальным проектам пока идут расчеты. Филиалы... а зачем они?

‒ Например, если будет филиал в Красноярске, я смогу часть денег от различных предприятий загнать к вам на счета, и валюты нужно будет меньше.

‒ Это, конечно, хорошо, но ваш город закрытый для иностранцев, как и вообще весь край.

‒ Не весь, например, хакасская автономная область ‒ нет, ‒ парирую я. ‒ Можно открыть филиал в Абакане.

‒ Это решаемо, и мысль насчет счетов предприятий мне очень нравится.

Просидели только до десяти, обсуждая детали. У меня бой завтра, и режим нарушать не хочу.

Утром собираемся в спорткомплекс. Небольшое ЧП ‒ куда-то подевался Копцев, все уж в автобусе, а его нет. Времени до начала состязаний ещё много, ехать тут недалеко, и все сидят и дисциплинированно ждут. Я даже задремал, видимо, так как проснулся от толчка потерявшегося было начальника.

‒ Вставай, приехали! Ну и нервы у тебя, Штыба! У тебя бой в полуфинале Олимпиады, а ты дрыхнешь, как барсук, ‒ подивился он.

Все поединки полуфинала проходят в один день, и у кого-то было по два дня отдыха, а у кого-то по одному. Первым на ринг вышел Скрябин и вчистую проиграл корейцу. Тимофей, может,и не заслуживал итоговый 5-0 не в его пользу, но показалось, что уступил по делу. Затем в категории до 54 кг нас огорчил Витька, проиграв колумбийцу Хорхе Эльесер Хулио со счётом 3-2, и тоже, как по мне, по делу. Видимо, позавчерашняя нервотрепка сказалась на кондициях моего друга. Ну и Хулио этот, насколько я помню, будет чемпионом мира среди профессионалов по версии WBO. Бокс в будущем я смотрел регулярно.

Тренеры после двух поражений в полуфинале расстроились, и настроение в нашей делегации царило непраздничное. Но бои шли один за одним, и времени рефлексировать не было. Настал черёд Цзю, его соперником оказался член сборной США Эллис Ромаллис. Бой Костя начал в своём агрессивном стиле ‒ бил и попадал. Если бы не мышиный вес и, соответственно, слабая сила удара, может бы и нокаутировал соперника, а так победа по очкам 5-0. Все приободрились, а выступающий передо мной Яновский поднял настроение советской делегации ещё больше ‒ победил Райнера Гиса из ФРГ, да ещё нокаутом в первом раунде! Я этого не видел, мой бой был после Славкиного. Вернее, через один, в первом полуфинале нашего веса кениец Роберт Вангила одолел моего обидчика Яна Дыдака. Поляка сняли из-за травмы в первом же раунде.

Наконец, мой выход. Настроение деловитое, я и в самом деле не волнуюсь. Видел я два боя француза Лорана Будуани, моего нынешнего соперника, и остался не впечатлен. Корейца, вообще никакого, на мой взгляд, тот победил со счетом 3-2, а венгра хоть и победил 4-1, но побывал в этом поединке в нокдауне. Правда, мой соперник провёл на один бой меньше ‒ ему больше повезло с жеребьевкой. Как оказалось, французский тренерский штаб подошёл ко мне со всем почтением, может, потому что Будуани ‒ их последняя надежда, других медалистов у них не будет. Но изучили они меня неплохо, мои наигранные связки встречали хорошо продуманную защиту и контратаку соперника. С техническим разнообразием у меня слабовато, это я сам знаю. Ну, например, мой джеб-кросс-хук передней рукой в голову не прошёл за первый раунд ни разу, более того, после одного кросса я с трудом уклонился от контратаки француза. Как и наигранный хук с передней руки в туловище. При этом ни разу Будуани рук не поднял, позволяя мне пощупать его печень. Грамотно отходил вправо.

‒ Толя, надо темп взвинтить, толком ни разу не попал по нему, ‒ недовольно бурчит старший тренер.

Это совпало с моими намерениями, и во втором раунде я иду вперёд как танк. Вместо излюбленной работы на дальней дистанции сближаюсь, стараясь достать верткого француза. И мне это пару раз удаётся! Моя активность не могла не понравиться зрителям, и зал болеет в основном за меня, встречая одобрительным гулом каждый мой успех. Мы оба подустали, но темп я снижать не намерен.

‒ Толя, надо ещё прибавить! Он сдохнет скоро! ‒ опять моё мнение и мнение тренера совпадают.

Но в третьем раунде нарываюсь на прямой в челюсть. Как противник нашёл дырочку в перчатках? Я, конечно, успел отклонить голову назад, но и тот удар, что прилетел, пошатнул меня. Ещё походу и губу мне разбили, судя по вкусу крови во рту. «Хорошо, хоть рефери счёт не открыл», ‒ подумал я и тут же, получив ещё один удар, уже менее сильный, услышал «брэк» и отсчёт! Э! так дела не делаются, я нормально себя чувствую! Со злости опять прыгаю сальто на месте, и зрители уже орут от эмоций. Рефери нехотя даёт команду «бокс», но француз успел чуток передохнуть за это время. А он устал, я вижу, дышит тяжело, а значит, надо идти вперёд! Рвусь в бой и, пробивая защиту, методично удар за ударом вколачиваю в Будуани всю свою силу и спортивную злость. У меня открылось второе дыхание, а мой соперник сдулся совсем, и вскоре улетел на канвас в нокдаун от моего апперкота в челюсть. Вскакивает, его ведёт, но рефери при счет «восемь» разрешает боксёру продолжить бой! Я же зашибу парня сейчас! Но жалеть никого не буду, меня бы кто пожалел. Будуани виснет на мне в клинче, а рефери, козлина, наш захват не разрывает. Ну, ничего страшного! Француз получает удар ещё и по печени и не падает лишь потому, что облокотился на канат. Опять открывается счёт, и опять разрешают сопернику драться! Лоран закрывается перчатками, получает удар, и ... гонг! Завершился мой полуфинал. Как по мне, я победил без вопросов. Чего стоят два нокдауна в последнем раунде. Но у канадского судьи своё мнение. Слава богу, только у него одного. Я одерживаю победу по очкам 4-1!

Под поздравления от тренеров меня сразу осматривает наш врач. Лезет в рот тампоном, проверяя как там? Капа спасла, конечно, язык не откусил. Дальше Шанавазов без борьбы становится финалистом ‒ его соперник югослав Дамир Шкаро получил серьезную травму. Ну, и наш последний представитель ‒ Сашка Мирошниченко проиграл, как говорится, в одну калитку Риддику Боу, что вызвало недовольство в нашем тренерском штабе, ведь Саша побеждал уже этого Риддика. Но я-то знал, какой величины звезда бокса передо мной! В международный зал боксерской славы кого попало не берут.

Второй полуфинал был интереснее ‒ там дрался ... ещё один боксер, который попадет в этот зал ‒ Леннокс Льюис! Кого он в будущем только не побеждал ‒ и Кличко, и Тайсона, и Туи, и Холифилда. Но после этой Олимпиады с Риддиком больше не встречался. Даже смешной случай будет ‒ Боу демонстративно выкинет пояс WBC в мусорное ведро, только чтобы не выходить на ринг с Льюисом, после чего навсегда будет вычеркнут из списков этой организации. Но это ещё предстоит. А вот замечательный финал ‒ Леннокс Льюис против Риддика Боу я обязательно посмотрю! И вам советую. Тем более, у нас бои в разные дни. Мне с Вангилой драться 1-го октября, а бой тяжеловесов состоится второго. Да, самое главное ‒ боксерских финалов, с участием советских спортсменов будет четыре! Ну, и 2-го октября пройдет ещё одно знаменательное событие этой Олимпиады. Это я про футбольный финал, где СССР встретится с Бразилией. А первого баскетбольный финал СССР ‒ Югославия! Билетов, разумеется, у меня нет.

‒ Молодцы ребята, реально молодцы, ‒ слышим голос Маматова. ‒ Толя, за тебя персонально болел, такая заруба шла. Показал свой сибирский характер! Надо вас как-то поощрить.

Я не стал напоминать, что я с Ростовской области, а попросил:

‒ Если меня, то я бы на финал баскетбольного турнира сходил с удовольствием.

‒ Штыба, ты от скромности не умрёшь! ‒ смеются тренеры и парни-боксёры.

‒ А что! У меня есть лишний личный билет в лоджию организаторов, хотел вот Вадима взять, но возьму тебя! Представляешь, Вадим Михайлович в тебя не верил! ‒ неожиданно сообщает Маматов. ‒ А за выигранный финал, наверное, синхронисток наших захочешь посмотреть?

Черт! И как вот сказать теперь, что нафиг мне эти водоплавающие бабы не нужны. Мне бы на футбольный финал билет достать!

Глава 15

Глава 15

‒ Я бы ещё на футбольный финал попасть хотел, не каждый день наша сборная будет драть бразильскую, ‒ всё-таки высказал свою наглую просьбу я.

А чего теряться? Если кто и может помочь с билетом, то это зам руководителя нашей делегации. И я оказался прав.

‒ Это хорошо, что ты веришь в нашу победу. Вот всем медалистам в качестве поощрения и разрешим посетить финал. Ну а тебя, Толя, за язык никто не тянул, поэтому ты только после победы в своём финале поедешь на этот матч, ‒ серьёзно сказал Маматов, и народ зашумел ‒ футбол у нас любили.

Думаете, у парней было какое-то празднование после полуфиналов? А вот и нет, праздник был только у меня ‒ целовался с Юной. В комнату ко мне девушка не пошла, но поцелуйчик урвал. Причем помог мне с этим наш кореец. Костян, видя мою просветительскую деятельность, тайком обучил официантку ещё паре слов.

‒ Толья ‒ зьопа с ручка! ‒ радостно поприветствовала она меня за ужином.

‒ Так говорить нельзя! Кто тебя научил? ‒ удивился я.

Но, увидев насупленную морду Цзю, которая странным образом подергивалась, всё стало ясно. Да и смех свой он, в конце концов, не сдержал. По-английски, как мог, объяснился с девушкой, сказав, что это плохие слова. Ну, и в качестве моральной компенсации меня поцеловали.

На следующий день у всей сборной выходной, но тех, у кого завтра финал, а именно меня и Цзю, ещё до завтрака вызвали в тренерскую. Сначала нам рассказывали про наших будущих соперников. Оба негры, только мой из Кении, а Костин соперник ‒ Джордж Скотт, хоть и либерийского происхождения, но из Швеции. Кроме тренеров, тут был и печально известный Вадим Михайлович из отдела пропаганды, потерявший место в зрительном зале на финале по баскетболу.

‒ Советский народ все как один... , ‒ заунывно начал он, накачивая нас политически.

Мучил минут сорок, но, в конце концов, идём на завтрак. Пропускать нельзя. Уже на подходе к столовой меня атаковал темноволосый смерч в виде какой-то смутно знакомой девушки.

‒ Я тебя нашла, ‒ кричит на английском и вешается мне на шею это чудо, прижимаясь своими округлостями.

‒ Э! Я тоже рад, но тут полно народу! ‒ пытаюсь отстраниться от девушки и заодно понять ‒ кто это?

‒ Да мне плевать, ты же знаешь. Хотя тут мой брат, но он меня не сдаст! Чёрт, а вот и телохранители... Хокон, ком цу мир, ‒ уже на немецком симпатичная и спортивная девушка подзывает парня лет пятнадцати. ‒ Мой брат младший, а это тот самый боксёр, которого я искала. Толя из Сибири.

И тут до меня доходит, почему я её не узнал ‒ два года назад она была совершенно лысая! Это Марта из Норвегии, вроде как принцесса, как я потом узнавал. Ну, из королевской семьи точно! Мы сидели с ней рядом, когда летели из Дании. Я тогда ещё мужественно помогал принимать роды у одной из пассажирок. А потом в столичном ресторане провели вечер с Власовым. Марта ‒ велосипедистка и летела в Москву как спортсменка. А лысая... сказала, что проспорила. Верю, кстати, в это, оторва она та ещё ‒ мне «чики-чики» предлагала, что бы это ни было. Ну, и вряд ли блохи принцессу одолели.

‒ Марта! Здравствуй! Хокон, дай краба! ‒ показываю всем видом, что помню девушку и тоже рад встрече.

‒ Краба? ‒ не понял пацан.

Научил, конечно, по-пацански его здороваться. Рядом стоят три здоровенных мужика в штатском. Охрана, что ли? Неужели у Марты статус изменился? Тут замечаю Юну, с которой только-только начали мосты налаживаться. Она всё это видит, взволнованно прижимает руки к груди, и я понимаю, что место в её юном сердечке потерял.

‒ Это Марта и Хокон ‒ дети его королевского высочества кронпринца Норвегии, ‒ представляю я девушку тренерскому штабу, ну, и Костяну.

‒ Хай! ‒ машет рукой братишка Марты, уловив своё имя.

Вид у него восторженный. Улыбается не как потомок суровых викингов, а как киноактёр или продажный политик.

‒ А я тут с папой! Но он в Пусан сейчас, он ‒ яхтсмен, ‒ радуется Марта, не отпуская моей шеи, ещё и пританцовывая при этом. ‒ У папы уже есть бронза и золото чемпионата мира!

‒ Он участвует в Олимпиаде? ‒ удивился я.

‒ Нет, он на океанских яхтах соревнуется. А тут была сессия МОК, и Норвегия получила зимнюю олимпиаду 94-го года! ‒ почти кричит деваха. ‒ Толя, я тебя и твоих друзей официально приглашаю в Лиллехаммер! Лучшие места тебе гарантирую, и я буду твоим личным гидом!

‒ Ну, мы не будем мешать, ‒ первым опомнился чиновник, и вид Вадима Михайловича порадовал меня офигеванием и безнадёгой в глазах.

Да я и сам офигел от своих вскрывшихся связей!

А Цзю смотрит на меня с одобрением, но тоже деликатно уходит. Ещё на прощание показал мне неприличный жест пальцами, намекая... Когда он уже повзрослеет?

‒ Я на завтрак, ты подожди. А хочешь, со мной пойдем? ‒ предлагаю я.

‒ Хочу! Тебя только выпусти из рук, и ты на два года пропадёшь! ‒ задорно смеётся Марта.

‒ Это ... никаких «чики-чики», у меня завтра финал, ‒ хулигански шепчу ей в ухо.

‒ Я поняла, завтра после финала, значит, ‒ мотает в согласии головой девушка.

Я же говорил ‒ оторва!

За нашим столом Марта вызвала оживление и интерес парней, но на английском никто из них хорошо не говорит, а мне не надо переводчиком работать для других. Особое внимание вызывает троица мрачных дядек с непонятными надписями на бейджиках. Лишь Хокан ведёт себя как ребенок. Он уже восхитился бицухой Мирошниченко, с любопытством оглядел корейских официанток, попытался поговорить с Цзю и теперь у окна разглядывал небольшое деревце в кадке.

‒ Хокон, не сломай ничего! ‒ не оглядываясь, просит Марта. ‒ Опять.

Она смотрит только на меня, причем совершенно по-русски, поставив локоть на стол и оперевшись щекой на ладошку. Расставаться со мной девушка не хочет. Но надо ‒ у меня куча дел.

Сказав Марте свой номер, иду к дяде Мише. Вернее, не к нему, а к массажисту ‒ по расписанию у меня массаж. После нашей совместной драки меня там обслуживают по высшему разряду и вне очереди.

В это время доктор осматривает Костину левую руку и, похоже, она ему не нравится.

‒ Умеренное нарушение разгибания пальца. Тебе бы, кроме лечения, полный покой, но финал.

‒ Потерплю, ‒ бурчит Костян.

‒ Немеет? Болит? Хорошо, хоть отёка нет, ‒ не особо прислушивается к Костиному героизму дядя Миша.

А Костя ‒ герой, столько боёв, считай, с травмой провел. Иду к себе в номер, сейчас свободное время. По пути замечаю Роя Джонса, и в голове припоминается, что у него в финале тупо украдут золото! Сразу начинают роиться мысли ‒ как это изменить? Например, подойти и поспорить на сто баксов, кто раньше соперника в нокаут отправит? Или так, как я Цзю злил, сказать ему что-нибудь обидное? А потом подумал ‒ а оно мне надо? Ведь после такого скандала даже правила подсчёта очков поменяют. Именно после этого инцидента в поединках боксёров-любителей вместо прежней карточной системы судейства будет введен электронный подсчёт ударов.

А так ‒ нет, и пострадавших от глупых записок будет больше! То есть, услуга у меня медвежья получится, если в целом для бокса рассматривать. Так что, извини, Рой, не будет у тебя золота.

Костя напоминает мне, что по плану у нас, как у двух финалистов, сейчас физиопроцедуры, бассейн. Не возбраняется и сауна. Она уже зарезервирована через час двадцать. Вообще, весь день расписан почти по минутам, и времени подумать о Марте мало. Я рад за Норвегию, которой дали Олимпиаду, но с чего ради искать меня? Да, неплохо мы провели тогда время, но отношений не завязали. С другой стороны, насколько я понимаю женщин, она мне рада искренне. Немного прояснилась ситуация на ужине.

‒ Эта знакомая, второй матч твой смотрела вчера, ‒ сказал бывший главный тренер сборной Лавров.

‒ Может, она бокс любит? ‒ попытался оправдаться, хоть и не виноват ни в чем, я.

‒ Кулачки сжимала, прыгала, когда ты выиграл, я заметил! На других так не реагировала. Что ещё ей надо было сделать, чтобы ты поверил? ‒ усмехнулся тренер.

Что-что. Майку задрать, например! Шучу. Пуританская Корея этого не оценит. Марта после ужина меня все же навестила, хотя я и намекал девушке, что не надо этого делать. Тут-то всё и прояснилось.

‒ Я тебя увидела ещё неделю назад, но не узнала, а потом попала на бокс и вспомнила кто ты. Не обиделся?

‒ Да я сам в первый момент не понял, кто ты такая. Ты же тогда лысая была!

‒ Точно! Астрид, зараза, заставила волосы сбрить! ‒ хохочет Марта. ‒ Я из-за неё и приехала.

‒ И как она выступила? ‒ стало интересно мне.

‒ Она на групповой гонке тридцать пятое место заняла. Но не расстроилась. Мы же тусить сюда приехали, но у корейцев все так скучно. Вот у нас дома... Ты когда ко мне приедешь?

‒ Приеду как-нибудь, ‒ обещаю я, стараясь не касаться Марты, а это трудно.

Лежим на моей кровати. Одна стройная нога на моём бедре, а голова на груди. Но мысли мои не о сексе, думаю я, как бы выгнать, не обидев, девушку. Она приперлась с двумя охранниками, которые, заглянув в номер, стоят сейчас около моей двери, вызывая недоумение мимо проходящих. Палит меня жестко. Только собрался с силами, смотрю, а Марта спит! Да шут с ним, расслабился и я, уснув.

Проснулись уже затемно. Марта, явно смущаясь, засобиралась домой, сказав, что завтра постарается прийти, поболеть за меня, но не обещает, потому что папа просил выполнить её какое-то поручение. Выглядываю в коридор, провожая гостью. Охранников по-прежнему двое, но другие!

«А чего её охраняют? Там даже премьер-министры на работу на велике ездят без охраны», ‒ приходит запоздалая мысль, но охота спать.

Утром я в порядке, Цзю тоже. Я знаю, что он немного травмирован, но верю в своего друга. Собранные едем на финал.

Первое золото Олимпийского турнира по боксу у болгар ‒ именитый Ивайло Маринов не оставил шансов американцу. Но у США второе золото в весе до 54 кг ‒ Кеннеди Маккинни победил колумбийца, обидчика Артемьева.

И вот на ринг вышел боксер, представляющий СССР!

Глава 16

Глава 16

Костя к бою готов, и если бы не его травма... Но я помог парню немного тейпированием. Это заблуждение, что такая защита рук в СССР не применялась, лично я свои руки учился защищать по книге Романенко «Бокс», года так 75-го выпуска, на украинском языке, кстати. Но широко это действительно не использовалось. Я буквально заставил дядю Мишу защитить бинтами Костины руки.

‒ Ты знаешь, увереннее себя чувствую с этой обмоткой, ‒ признался Цзю мне перед боем.

Я доволен, не зря старался, вытаскивал резиночки из эластичных бинтов. Ну, и орать не буду, болея за друга. Сижу в раздевалке, готовлюсь ‒ мой бой сразу за Костиным. А ведь в прошлой жизни у меня была неплохая библиотека книг о боксе. Например, было редкое, почти уникальное издание под общей редакцией Перельмана ‒ «Тактика бокса», ещё, по-моему, сталинских времён издания. Уходы с контратакой и опережение по этой книге изучал. А уж психологические особенности ведения боя стали для меня, молодого пацана, в то время настоящим открытием. Многое переосмыслил, стал планировать тактику до боя, оценивал боксеров-соперников не только по физике и технике, а и по манере вести бой и темпераменту. Поэтому в своей области я стал доминировать довольно рано, получив первый разряд. Все соперники были изучены, чего не скажешь про бойцов, которые мне попадались на межобластных соревнованиях. Но и там даже во время боя я вносил корректировки в свой план. Здесь же, в теле Штыбы, меня считают выносливым боксером-панчером, который может отпахать дюжину раундов подряд. Ну, и ногами, этого нельзя не заметить, я работаю прилично. Но сейчас в этом теле ещё и вдумчивый мозг, который анализирует в бою все детали нон-стоп.

‒ Штыба, на выход! Давай, парень, не подведи! ‒ вывел меня из задумчивости Лавров.

‒ А как там Костя? ‒ запоздало спохватился я.

Раз меня позвали, значит, бой моего друга завершён.

‒ А я знаю? Сейчас объявят! Топай давай, ‒ невежливо пихает тренер меня в спину.

‒ Со счётом 3-2 победил боксер в красному углу Константин Цзю, Советский Союз!

Эти приятные уху слова я услышал, уже заходя в беснующийся зал бокса. Мой друг орал и прыгал на ринге, а значит, ничего себе не покалечил в бою. Кольнуло чувство зависти, но я его задавил. Оглядев мельком зал, Марты я не увидел. Жаль, дополнительный стимул к победе мне бы не помешал сейчас. Но она говорила про какие-то дела в МОК, которые ей поручил отец.

Махнув Костяну, выхожу на ринг. Нас объявили, проверили руки и прочее. Всё как в тумане, передо мной только ринг, мой соперник и рефери.

‒ Факен шит! ‒ приветствует меня чернокожий боксер.

И вот зачем я на их гребаную Анжелу Девис деньги сдавал? Никакой благодарности от чернокожих не дождаться! Хотя мой соперник из Кении, и есть ли там коммунисты, я не знаю.

‒ Вешайся! ‒ я немногословен и более интеллигентен в высказываниях.

Звучит команда к началу поединка, и моя первая связка приводит к нокдауну соперника! Я на рывке, или скачке, приблизился к противнику и, почувствовав, что мой первый прямой прошёл, докрутил связку боковой и апперкот!

Брэк! Вангила растерян, но встал сразу. Бой продолжать не разрешают, рефери обнаружил, что на ринге мокро! Верю! Что-то уж неожиданно мой первый же удар прошёл, показалось, что боксёр поскользнулся. Роберт что-то кричит мне, но я повернулся к нему спиной ‒ незачем палить психическую энергию. Невысокий, всего 175 сантиметров роста, Роберт перед продолжением поединка выглядел как сгусток энергии. Он прыгал, мотал башкой, размахивал руками и всячески показывал, что по черной морде получил совершенно случайно, а вообще он меня сейчас по стенке размажет. Размажет не размажет, но от нокдауна он отошёл, и бой продолжился уже в равном обмене ударами. Постепенно я понимал, в каком стиле планирует провести бой соперник. Он резал углы, стараясь загнать меня если не в них, то к канатам. Но Вангила не слышал нашей русской мудрости:

‒ Я медведя поймал!

‒ Так тащи его сюда!

‒ Не идёт!

‒ Так иди сам!

‒ Не пускает!

Залез я в угол, потерпел немного от весомых плюх и стал клинчевать, постепенно разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. И пока рефери не разорвал захват, резко увеличив дистанцию с ближней на среднюю, начал обстреливать Роберта, который уже сам очутился в углу. А вот, не рой яму другому! Кенийца спас перерыв. Все же пару раз по печени я ему ощутимо заехал, и из угла бы он так просто от меня не ушёл.

‒ Штыба, ты зверюга! Слышь, зрители орут? ‒ сообщил первым делом Копцев в перерыве.

‒ Ш-ш-штыба, Ю-ЭС-ЭС-А! ‒ вопил зал.

Мой бокс им понравился!

А во втором раунде начался грязный бокс со стороны соперника. Я пытался работать на средней дистанции, мой соперник же лез в ближний бой. И в какой-то момент ударил меня ниже пояса. Судья заметил это и сделал предупреждение кенийцу, устное пока. Но этот черт не унялся и ударил ещё ниже и ещё сильнее! Благо, рост позволял ему работать по этому уровню, десять сантиметров разница у нас. Я чуть не упал на канвас. Рефери опять сработал правильно ‒ он снял очко с Роберта и дал мне две минуты на восстановление. Как же мне было хреново! Но надо держать удар! Команда «бокс», и я, методично работая по разным уровням, многоударными комбинациями зажал Вангилу у канатов, разбив тому нос! Опять пауза, соперника могут снять из-за травмы, но до конца раунда немного, и, поколебавшись, кенийцу врач разрешил продолжить бой. Добить не удалось, противник повис на мне и висел так до самого гонга.

‒ Неплохо, Толя! Он ничего сделать тебе не может! Вперёд сильно не лезь, ведешь прилично, ‒ сквозь гул беснующегося зала слышу голос Копцева.

Да, третий раунд для Вангилы ‒ последний шанс на победу. Но для этого ему нужна победа нокаутом. Я ведь веду прилично после двух раундов, а с него и очко сняли ещё, то есть у него уже 59, а не 60 баллов в судейских записках. Я сразу хорошо встряхнул соперника правым навстречу, но пыла ему не охладил. Начинаю сушить бой, уже сам обнимая коротышку. Внезапно моя голова отлетает в сторону от апперкота! Вот нахрена я встал около соперника? Будь это кто-то иной, кто не держит удар, как Штыба, голову бы сейчас искали где-то на парковке рядом с ареной. Я зажмурился, и ноги сами понесли меня в угол. Роберт, обрушившийся на меня всей своей мощью, быстро начал выдыхаться, я же заклинчевал его, и момент был упущен.

Корейцы орут от восторга, зрелище им нравится! А кениец в последние тридцать секунд боя совсем сдох. Да, вот так вот! Удивительно, но сдох физически. Хотя, чем славятся африканские атлеты? Правильно, двужильностью. Но бегунов по голове не бьют! А Вангилу я лупил, не жалея ‒ апперкот, правый крюк, опять апперкот, и мой соперник, широко раскинув руки, без сознания рухнул на пол. Можно и не считать. К поверженному боксеру сразу же выскочил доктор.

Крики, поздравления. Меня обнимают товарищи по сборной. Жаль, Марта не видела. А нет, видела! Она с каким-то статным и не старым ещё мужиком стоит на трибуне и машет мне рукой. Скорее всего, отец. Роберт Вангила ‒ серебряный призёр Олимпиады, наконец, встал на ноги и поплелся ко мне. Что ж, поприветствую его. Мы даже обнялись для фоторепортеров. Но улыбаться я не стал, памятуя о том, что в глазах европейцев моя улыбка выглядит диким оскалом.

‒ Толя, это было великолепно! Я так кричала! ‒ искренне радуется норвежка и знакомит меня с отцом.

Делаю вид, что не знаю, что тот кронпринц и крепко жму руку. А вот не так просто даже боксёру передавить в рукопожатии яхтсмена. Приветствую и брата Марты, Хокона, которого сразу и не заметил.

‒ Не было же тебя, я смотрел перед боем, ‒ улыбаюсь девушке.

‒ Успели к самому началу! Было интервью для прессы по поводу нашей будущей Олимпиады, ‒ ответила Марта.

‒ Поздравляю с победой! Дочь, нам пора идти, ‒ торопит её отец, и они уходят.

А я досматриваю поединки. Финалы Олимпиады ‒ это вам не хухры-мухры. Сегодня, кроме нас с Цзю, золото завоевал болгарин Иван Маринов. Простите, не Иван, а Ивайло ‒ двукратный чемпион Европы, чемпион мира и бронзовый медалист Олимпийских игр в Москве. В весе до 54 кг победил американец, опять же болгарина. И сейчас, не менее знаменитому, чем Маринов, ГДРовскому спортсмену Генри Маске поднимают руку. Ещё один бой пока идёт, но там всё ясно ‒ знаменитый в будущем Рей Мерсер втопчет в пыль корейца. Я, кстати, Рея тоже вживую смотрел в той жизни.

‒ Толя, тебя зовёт руководство, ‒ отвлек меня Копцев.

Не дали мне таки досмотреть финалы! Топаю в раздевалку и вижу довольную физиономию Вадима Михайловича и озабоченную Грамова! Грамов ‒ это председатель НОК и глава делегации СССР на Олимпиаде. А ещё он председатель госкомитета СССР по физкультуре и спорту, а ещё он был против поездки в Лос-Анджелес на Олимпийские игры 1984-го года. Знаю и ещё кое-что ‒ он со Ставрополя, со всеми вытекающими.

‒ Штыба, расскажи, какие дела у тебя с норвежцами? ‒ с порога спросил Марат Владимирович.

‒ А вы меня не поздравить позвали? ‒ ляпнул я.

Черт, вот куда меня несёт? Зачем контры сразу начинать?

‒ Извините, вырвалось, ‒ говорю оторопевшему функционеру. Марта ‒ велосипедистка, познакомились в Москве, она к нам на соревнования приезжала, а папа её вроде бы яхтсмен. Да, точно ‒ яхтсмен. Марта сказала, он бронзовый финалист и чемпион мира в каком-то океанском классе!

‒ И про то, что они из королевской семьи, ты не знаешь? ‒ кривя губы, спросил Грамов.

‒ Краем уха слышал. Имеет значение? Марту я видел пару раз всего и то два года назад, отца её в первый раз вижу. Хотя что-то Власов мне про неё рассказывал.... Уже не помню что.

‒ Кто говорил? Власов? Это Александр Владимирович? Или ты про кого? ‒ замешкался с вопросом Грамов.

Он не в курсе моих связей? Не сказали или ему плевать?

‒ Ну, мы в ресторан ходили вместе тогда! Я, он и Марта. Я чемпионат Европы выиграл, вот и пошли отметить. Точно! Там в «Арагви» ещё Отар Евтихиевич был. О! Я вам сейчас такое расскажу, ‒ якобы возбудился я.

Рассказываю про то, как цирковой факир выпил пять бутылок коньяка и не умер.

‒ Погоди, Толя! Власов, Черкезия, шведские принцы и прочее. Голова кругом идёт, ‒ совершенно искренне жалуется Грамов.

‒ Так норвежские же! ‒ поднимаю палец я.

Глава 17

Глава 17

‒ Норвежские. Да пусть будут! Кстати, ты ведь прав. Поздравить тебя и этого второго нашего хочу. Где второй? ‒ грозно вопрошает Грамов.

Под царские очи тащат моего ничего не понимающего друга. Но тот не спорит, да и вообще не отошёл ещё от осознания, что завоевал золото Олимпиады. Вот кому хорошо! А я стой и ломай голову ‒ меня отругали или похвалили за связь с кронпринцем?

‒ Худенький какой. Ничего, сейчас можно вес не держать, ‒ разглядывает Грамов Цзю. ‒ Что там у нас по турнирам в следующем году?

‒ Чемпионат страны во Фрунзе, ‒ быстро ответил стоящий рядом Копцев.

‒ Да это они выиграют! Я про международные. Чемпионат мира когда? ‒ поморщился чиновник.

‒ Чемпионат мира у нас в Москве будет в сентябре. Но до этого пройдет чемпионат Европы в Афинах, в мае-июне, ‒ Копцев всё знает.

‒ Вот! Чтобы или там, или там золото было. Задача понятна?

‒ Да! ‒ ответил я.

‒ Так точно! ‒ выпендрился бравый солдат Цзю.

‒ Ну, а это вам, ребятки, для затравки, ‒ Грамов взял по пухлому конвертику из рук Вадима Михайловича.

Любопытный Костя попытался сразу же сунуть туда нос. Мол, сколько дали? Но мой локоть в его бочину отвлёк друга от этого, прямо-таки скажем, не очень красивого поступка.

До обеда успел позвонить домой и поговорить с бабулей. Она сначала не поняла, что я там выиграл, а потом порадовалась, хотя, может, так и не поняла до конца. Кроме меня, позвонить разрешили Витьке и Цзю.

После обеда нас вывезли в Сеул. Разумеется, кроме Яновского и Шанавазова. У тех завтра бои. Почти всем деньги выдали, но разные суммы, в зависимости от выигранных боёв. Артемьеву за бронзу дали четыре тысячи баксов, а нам с Костей ‒ по шесть. Ну и рубли, сказали, дома дадут, как обещали. Половина суммы была в местной валюте, вторая ‒ в долларах, но их тоже можно поменять будет при желании. Ещё вручили суточные, вторую часть, из расчёта три с половиной доллара за сутки. Немного, но кое-что!

Едем для начала в местный исторический музей. Автобус комфортабельный, умеют иностранцы машины делать! Черная кожа кресел, которые плавно меняют положения, смотрится стильно, сверху меня обдувает ветерок, ещё и в салоне кондиционер имеется. Ехать нам от олимпийской деревни недалеко. В музее было красиво, необычно, но всем не терпелось поскорее отовариться в местных магазинах. Подъехали к какому-то торговому центру, и, шепнув пару слов на ухо водителю, сопровождающий в штатском объявил:

‒ Стоянка один час. Сейчас все за мной.

Народ загудел. Нас ведь из отеля почти не выпускали. Опасались, что могут мстить за сбитый корейский боинг, дай бог памяти, году так в 83-м, ещё до моего попадания в это тело. Но кому мы нахрен нужны были? Нам ещё и подарочки разные приносили местные фирмы, по мелочи. Наушники, например. Или сковородки тефлоновые для всех ‒ невиданный пока в Союзе товар. Сковородки почти и не взял никто, я только Витьку и Костю заставил это сделать, объяснив все плюсы и минусы такой посуды. Для мам ‒ само-то в подарок! Но тащить сковороду из-за границы нашим пацанам показалось диким, и так нагружены будут. Те сковородки, которые не разобрали, я все забрал себе. Сейчас у меня семь сковородок в сумке, плюс две свои, и, чую, надо ещё покупать один чемодан. В деревне продают разные, в том числе на колёсиках, присмотрел уже. Вообще, обещали ещё и видики, и магнитолы для машины, но пока не дали.

А привел нас КГБшник на склад радиотехники «Daewoo», где нас уже ждали. Для советских спортсменов была персональная скидка в 75%! Офигеть! Но судя по наличию фоторепортеров ‒ это рекламная акция. Парни разбрелись по складу. Видики и магнитолы, наверное, можно не брать, их привезут завтра после обеда для каждого и бесплатно. Но и без этого глаза разбегаются. В торговый зал зашла ещё одна группа корейцев. Наш переводчик, пошептавшись с ними, объявил:

‒ Корейская фирма «Дэу Моторс» предлагает посмотреть и их технику ‒ автомобили!

Тут взволновались все!

‒ Только надо брать сегодня или завтра, доставка нашим теплоходом, а там крепить их надо ещё, да и до Пусана везти, ‒ добавил переводчик. ‒ Ну и денег хватит только победителям и, может, призёрам.

Щас, ага! Наши уже и икру, и водку продали, и фотоаппараты всякие с часами. Фарцуют все! Есть у парней валюта. Что приятно ‒ и Артемьев, и Цзю смотрят на меня, желая выслушать моё мнение.

‒ Сервиса нет, запчастей нет. Если сломается, что делать будете? ‒ сразу обозначаю узкие места владения импортной автотехникой я.

‒ Думаешь, они ломаются? ‒ фыркает Артемьев.

‒ Даже если нет, может, например, авария какая-нибудь случится. Вопрос тот же ‒ где запчасти возьмёшь? Проще нашу взять, тем более, обещали талоны. Да и цену узнать надо.

А цена оказалась хорошая! За пятидверную модель «LeMans» просили меньше четырех тысяч долларов, к тому же, я так понял, это без скидки ещё!

‒ Журнал видел в отеле, там «Ренаут» какой-то стоил пять шестьсот, «Хонду Цивик» всего за четыре шестьсот продают, а «Субару» вообще три тысячи с копейками стоит! ‒ не согласился с моей оценкой Костя. ‒ Но тут, что хорошо, может доставка будет бесплатная.

Не найдя желающих прямо сейчас сделать покупку, корейский автоменеджер ушёл, а мы продолжили шариться по складу. Я приобрел проектор для своего видеосалона и игровую консоль «Zemmix». Купил в подарок, сам играть не собираюсь. Кроме десятка картриджей, взял и подключаемый дисковод. И уже почти полноценный компьютер получился!

На обратном пути наш автобус стал похож на этот самый склад, после того, как его забили коробками с телевизорами, магнитофонами, даже видиками, несмотря на то, что нам обещали их в подарок. В ушах спортсменов наушники от новеньких плееров, а дядя Миша даже стиралку умудрился купить! Хоть и небольшая, но тащили втроем её. Зато стиралка ‒ автомат.

А вечером у меня баскетбольный матч. Всё переживал, что про меня забудут, но Маматов слово сдержал, и за мной прислали человека. В полуфинале наша сборная разнесла американцев, сегодня играем с югами, они фавориты по сравнению с нами, к тому же на старте мы им проиграли в отборке.

У нас с Маматовым была отдельная ложа, отделенная от общего зала со зрителями. Важные люди, что сидели там, поглядывали на меня недоуменно, ‒ мол, что за фрукт? Я выдал свою самую дружелюбную улыбку. Действует! Рожи свои капиталистические отвернули.

Начало матча для нашей сборной было тяжелым. При счёте 12-24 в пользу югославов, я уж было подумал, что раздавил какую-нибудь нужную для победы бабочку, но вскоре ребята исправились. Солировали в команде, конечно, прибалты ‒ Сабонис и Марчюлёнис. Нервной концовки не было, наша сборная победила плюс 13!

Маматов, довольный результатом, сказал, что у меня счастливый глаз, и что завтра я ещё и нашим футболистам помогу.

‒ Идём, поздравим ребят, ‒ предложил он.

Я поздравляю в числе других, и, что приятно, парни меня узнали! Они, оказывается, настраивались на свой матч, смотря мой и Костин финалы.

‒ Ну, ты зверь! Интересно, кто сильней ‒ ты или Сабонис? ‒ подколол меня Гомельский.

‒ Можно проверить, ‒ дипломатично сказал я, намекая на армреслинг.

‒ Ага, он мяч возьмет, а ты перчатки оденешь, ‒ выдал кто-то из ребят, вызвав всеобщий смех.

‒ Мячом, знаешь, ... тоже можно так припечатать! ‒ вставил Маматов, желая влиться в коллектив.

‒ Его мячом не убить, мы финал с негром сегодня видели. Там Штыбе так по головенке прилетело, и что? Он только злее стал, ‒ пробасил Сабонис и тут же польстил Маматову: ‒ Вот если бы вы свою винтовку взяли!

‒ Ну да, против биатлониста никто не устоит! Ни борцы, ни боксеры! ‒ поддерживаю комплимент я.

В раздевалке шампанское льется рекой. Хомичюс под смех ребят сбривает шикарные усы, наверняка предмет гордости. Он загадал накануне, что если команда выиграет, то побреется. А вот Тараканов повел себя не по-пацански ‒ обещал постричься налысо, а сейчас дал заднюю!

‒ Мне жена не простит, ‒ коряво отмазался он.

Хитрее всех поступил Римас Куртинайтис. Римас был в завязке уже два года, но уверил всех, что если станет чемпионом, то бутылку джина обязательно выпьет.

Бутылка, сказали, уже ждёт его в номере отеля. Что ж, едем!

‒ Так тут литр! ‒ озабоченно чешет голову Куртинайтис. ‒ Я же коньки отброшу!

Пришлось спасать Олимпийского чемпиона! Слава богу, его новый знакомый, то есть я, уже не нуждался в поддержании спортивной формы. Уговорили мы литр сорокаградусного импортного напитка. Я научил новых приятелей пить его с тоником и льдом.

Пришёл в себя уже вечером. Рядом спит абсолютно лысый Тараканов, причем уже давно. Он, как отрубился, сразу подвергся насилию с моей стороны. Нет, я его не бил, только побрил налысо. А чё? Слово своё надо держать. Пацан сказал ‒ пацан сделал! Чёрт! Меня же Марта ждёт, наверное! Бросаю компашку баскетболистов и дую в свой номер этажом ниже. На лестнице встречаю свою принцесску! Она одна и без охраны.

‒ Я уже двадцать минут стою, и через сорок минут за мной приедут, ‒ шепнула она, обнимая за шею.

‒ Времени мало, но будем успевать! Чики-чики!

И я потащил норвежскую красавицу за собой в номер.

Эти «чики-чики» задрали меня! Снизу, похоже, живёт какой-то половой гигант, или роскошная шлюха. Но звуки секса там каждую ночь! Я даже затычки пробовал вставлять в уши. Теперь моя очередь мучить соседей. Но хорошего оказалось мало, и через час я уже спал в одиночестве.

Утром едем на финалы второго дня. Я на удивление бодрый и здоровый, даже позавтракал с аппетитом, но от помятого и лысого, как биллиардный шар, Тараканова все же спрятался за колонной в зале. Хотя, может, и не запомнил никто, чья идея была его побрить.

‒ Автобус отправили за футболистами? ‒ слышу чей-то голос, но вопрошающего не вижу. ‒ Они сегодня на нашем теплоходе ночевали.

‒ Да что их везти? Всё равно продуют. Это же Бразилия! ‒ отозвался кто-то тоже невидимый.

А хрен вам! Вчера, когда проезжал с экскурсией, видел салон ставок ‒ недалеко от Дворца можно поставить на наших! В Корее ставки разрешены не на всё, только на ипподромные скачки, но для Олимпиады сделали исключение. Иностранный паспорт у меня с собой, правда, на французском языке. В СССР почему-то паспорта на французском делают, а в Корее ничего, кроме английского, не учат.

Глава 18

Глава 18

Но как это сделать незаметно? Сейчас финалы начнутся. Ну, и футбольный матч уже скоро будет ‒ в шесть вечера. Время есть, но немного. Стоп! Сегодня же наши парни решили пойти в тренерский штаб, переговорить по поводу машин! Нескольких человек из боксеров и членов делегации увлекла идея покупки авто. Так ничего не решив, иду телком за всеми. Сегодня у наших два боя, результаты которых я уже знаю. Помню и про скандал с Роем Джонсом, но я уже решил туда не лезть. Пока шла подготовка к первому финалу, прикинул свои свободные денежные средства. Семьсот тысяч вон от Яна Севелина, двести с лишним тысяч вон ‒ мой остаток от суточных и обмена валюты, плюс за победу дали два с лишним миллиона вон и три тысячи долларов. Итого у меня в долларах семь триста, примерно. Даже если купить машину, то останется в запасе ляма три вон. Ну вот, из них два и поставлю на нашу победу. Сообщаю всем, что иду в туалет, а сам направляюсь в будку около Дворца спорта. Но здесь меня ждал облом! Поставить-то я смогу, но как забрать деньги? Через сутки только выдача ‒ ну, мало ли, вдруг кто протест подаст. К тому времени мы уже уплывем из Кореи ‒ сегодня же закрытие игр! От нечего делать покупаю разные спортивные газеты и журналы, но не местные, а европейские. Судя по датам, сегодняшние! Интересно, самолётом их доставили или по телетайпу распечатали? Открываю первую попавшуюся. И надо же ‒ на первой полосе «Дойче ШпортЭхо» моё фото! Что-то типа «срочно в номер» ‒ небольшая заметка про результаты боксерских финалов и кадр из боя, где я со зверской рожей делаю больно негритенку. Беру этого номера сразу десятка два экземпляров. Стою, досадую оттого, что не получилось увеличить свой капитал, и замечаю своего знакомца Вадима Михайловича! Он беседует с ещё одной моей знакомой ‒ волейболисткой Валей, насколько я знаю, уже тоже олимпийской чемпионкой. В их компании стоит и ещё персонаж ‒ коротко стриженный рослый парень. Подхожу к ним со спины просто так, из любопытства.

‒ А что это вы тут делаете? ‒ спрашиваю громким голосом, отмечая, что, судя по бейджику, парень ‒ поляк, и морда у него знакомая!

Точно, его видел в боях!

‒ Штыба! Так инфаркт хватит с тобой, ‒ пугается толстяк.

А у Вали вид грустный. Залетела? В том смысле, что, видимо, на чем-то её чинуша поймал и сейчас вовсю песочит.

‒ Да вас пушкой не убить! Валь, привет! А это кто? ‒ киваю на поляка.

‒ Это знакомый, Анджеем зовут, ‒ отвечает моя бывшая любовница. ‒ Анджей Ян Голота! Он тоже боксёр, бронзовый призёр!

Как только она назвала имя, все сразу встало на свои места! Блин, передо мной будущая звезда бокса, отбитый на всю голову поляк Голота.

‒ Штыба, а что у тебя за пресса? ‒ вкрадчивым голосом переключился на меня Вадим Михайлович.

‒ Да купил. Тут моя фотография на первой странице! Хотите, вам подпишу? ‒ тычу ему в морду пачку одинаковых газет.

‒ А, это ГДРовские газеты. Они не запрещены. И от автографа не откажусь!

‒ Штыба? Чемпион! ‒ радуется мне Голота. ‒ Видел, видел. Ты молодец!

Причём радуется на хорошем русском языке. Ну а сейчас все поляки учат, время такое, воленс-неволенс будешь его знать. Голота, которого я называю про себя «сволота», выше и крупнее меня. Почему он «сволота»? Этот эпатажный боксер в будущем прославится не только своими яркими победами, но и грязными приемами, в частности, в боях с тем же Риддиком Боу. Агрессивная манера ведения боя, постоянные нарушения правил, а, самое главное, многочисленные удары в пах противника (несмотря на то, что в этом не было необходимости ‒ Голота уверенно вел в поединке во время их первой встречи) привели к закономерной дисквалификации польского спортсмена. Тем не менее ровно то же случится и через полгода во время второго боя поляка с американцем. На вопрос «Будет ли третья встреча?» Роу ответил:

‒ Не будет! Меня мама не идиотом родила!

И восемь лет не боксировал на ринге вообще, так его Голота достал за эти два боя.

Но сейчас поляк вроде нормальный ещё, вон как мне обрадовался.

‒ Так, а что вы финалы не смотрите? ‒ задаю вопрос, замечая, что чиновник явно недоволен моим присутствием.

‒ Вот иди и смотри! ‒ радуется тот поводу избавиться от лишних ушей.

‒ Анджей, у меня есть русская знакомая, так её сын тоже, как и ты, Анджей. Идём бокс смотреть? И ты, Валя, с нами.

‒ Что там смотреть? Из наших в финале никого. Три бронзы взяли, и то хорошо, ‒ отвечает флегматичный и добродушный пока здоровяк.

‒ А меня не пустят, ‒ грустит Валя.

‒ Давай попробуем, ‒ тяну волейболистку за руку, на что неодобрительно смотрит Вадим.

‒ Анатолий, ты иди, у нас разговор комсомольский, ‒ наконец прямо просит чиновник.

‒ А в чём суть разговора? ‒ холодно интересуюсь я. ‒ Я, как коммунист, хочу знать!

Валя потупила взор. Очевидно, наезжает на неё мужик. Но при чём тут поляк? Он что, нашего балбеса слушает? Наверняка у него в сборной своих балбесов хватает.

‒ Машину я купить хотела, легковую! Деньги за призовые нам не все отдали, а Анджей сказал, что добавит! ‒ с вызовом произнесла Валя.

‒ Да! Можно и не возвращать! ‒ Голота достаёт мятую пачку вон.

‒ Из-за такой ерунды? Я, Валя, сам добавлю тебе, всё равно машину себе не буду покупать, ‒ я достаю пачку вон и баксов приличных таких размеров, явно больше, чем у поляка.

Девушка мне благодарна, поляк посрамлен, хоть, может, этого и не понял, а Вадиму Михайловичу пришлось отстать от комсомолки-волейболистки. Отлично, что ещё надо?

А нужна ещё победа Янковского. Неожиданностей не случилось ‒ была и победа корейского боксера в первом бою, и поражение Шанавазова, и скандалище с Рой Джонсом. Ну и под занавес отличный бой отличных профи ‒ поединок Леннокс Льюиса и Риддика Боу. Потом состоялось награждение, и в мою честь прозвучал гимн. Особых мурашек не было, но удовольствие испытал, и гордость! Три золота у нашей сборной, одно серебро и три бронзы.

‒ Чё, парни, кому денег на машину занять? Сам брать не буду, но если кто хочет, то автобус в автосалон Михалыч сказал через полчаса, ‒ сообщил для всех я. ‒ Да, он с вами поедет.

Решил не заморачиваться с покупкой продукции корейского автопрома. Перепродать? Да есть у меня деньги и без этого. Быстро раскидал свой кэш из местной валюты, оставив в кармане только доллары. Костя и Витёк тоже едут за автомобилями. А я отправляюсь на такси с доктором и Тарамовым в отель.

‒ Толя, дай мне пару газет, ‒ просит Руслан, заметив своё фото в одной из них.

Русик проиграл немцу, но перед боем в немецкой газете был разбор соперников немецкой сборной, так и попало фото Тарамова на страницы. Парень, как и я, динамовец,

‒ Жаль, я проиграл, ‒ сетует товарищ.

‒ Оттке ‒ сильный боксёр, вот увидишь, он себя ещё покажет на профессиональном ринге! ‒ пытаюсь утешить я парня.

‒ Да, он из западного Берлина, им можно в профи идти, ‒ сообщает с переднего сиденья доктор, который грел уши, слушая наш разговор.

‒ А я, наверное, с боксом завяжу, нам-то в профи нельзя, ‒ невесело усмехается чеченец.

‒ Сегодня был разговор об организации в СССР Федерации профессионального бокса, ‒ опять вмешался в разговор дядя Миша.

‒ Не может быть! ‒ встрепенулись мы.

‒ Это дело небыстрое, да и решение окончательное ещё не принято, но такие планы есть. Тем более, следующий чемпионат мира будет проходить в Москве. Да ты, Толя, сам спроси у Липинского. Его идея была.

‒ Эдмунд Чеславович в курсе? Интересно. Обязательно спрошу.

Липинский ‒ председатель Федерации бокса РСФСР сейчас, и величина в отечественном спорте немаленькая. Дальше еду задумчивый, ведь я собрался бросить бокс прямо после Олимпиады. Сильнейший удар по голове в финале стал для меня последней каплей. Всё-таки серьёзный спорт здоровью не способствует. Слава и почет? Да, приятно, но ходить, качаясь и трясясь, как некоторые боксеры после завершения карьеры, не хочу. А тут прям загорелся идеей провести пяток боев, выиграть профессиональный титул и тогда уж бросать бокс. Надо обдумать.

Народ вернулся из автосалона возбужденный. Все обсуждали технические характеристики купленных авто. Пятидверные, переднеприводные «Лемансы» в Северной Америке например продаются сейчас под маркой «Понтиак».

Собираемся на футбол. Неожиданно половина из тех, кто вчера хотел поехать, отказались.

‒ Бухнуть хотят, медали обмыть, ‒ шепнул мне Цзю.

‒ Ты-то хоть со мной? Я, кстати, Валю, видел сегодня, с поляком Голотой, ‒ тоже шепчу я.

‒ С тобой. Куда я денусь? Про Валю знаю, она с ним неделю чуть ли не в открытую живет. Я тебе не говорил просто, чтобы не расстраивать, ‒ признался друг.

Всё-таки футбол ‒ самый популярный вид спорта! Атмосфера здесь совсем другая, и трибуны полные, а ведь это олимпийский стадион ‒ семьдесят четыре тысячи зрителей!

‒ Продуют, ‒ мрачно сказал Костя после забитого в наши ворота мяча в первом тайме.

Забил его будущая знаменитость ‒ Ромарио.

‒ Два-один выиграем, ‒ лениво спорю я.

Во втором тайме наши забили с пенальти ответный мяч, а затем в дополнительное время и победный второй. Играть ещё пятнадцать минут, ведь дополнительное время разбито на два тайма. Но на поле один из наших футболистов уже вовсю буйствовал, празднуя победу. Кеташвили, очевидно, забыл, что будет ещё один дополнительный тайм! Ему быстро объяснили, и этот защитник отработал на максимуме, в концовке выбив в подкате мяч из ног Жоржиньо. После финального свистка радовались не только на поле, но и на трибунах. Мы с Костяном бросились обнимать своих соседей, причем мне достался толстяк-португалец, расстроенный поражением бразильцев, а Костя обнимался с кореянкой, которая футбол, очевидно, смотрела в первый раз.

‒ Слышь, отпусти девушку, а то жениться заставят, ‒ пугаю я.

В отличном настроении после главной победы этой Олимпиады едем обратно. Я жду в гости Марту, которая обещала зайти, проститься.

‒ Толя, а ты правда приедешь? ‒ прижалась к моему голому плечу норвежка. ‒ Не хочу надолго расставаться.

‒ Я планирую в ФРГ выезд. Как будет точно известно, то позвоню, но думаю, ещё в этом году встретимся. Ну, если ты тоже приедешь туда.

‒ Надо идти, уже стемнело. А хочешь, я тебе звезды покажу? ‒ предлагает, одеваясь, Марта.

Звёзды показывать можно по-разному, например, долбанув хорошенько по голове. Но мы с подругой лезем на крышу отеля. Марта, проныра, как-то нашла туда ход!

‒ Красиво как! ‒ прошептала девушка, когда мы очутились под звездным небом.

‒ Ты, главное, не дергайся, вообще не шевелись, ‒ шепчу я.

‒ Опять будем играть? ‒ хихикает Марта.

‒ Стой спокойно!

Я нервничаю, ведь на нас смотрят стволы сразу двух корейских снайперов, за каким-то чёртом тоже сидящих на крыше!

Глава 19

Глава 19

‒ Милитари! ‒ восторженно пискнула Марта.

‒ Не шевелись, пристрелят, ‒ прошу я.

И ведь могут ‒ мало ли какие у этих парней инструкции. Рядом не совсем дружелюбный сосед в виде Северной Кореи, обиженный, что его кинули с Олимпиадой. Могут быть и провокации! Бесшумно, словно ниндзя, рядом с нами возник невысокий крепыш в странной форме без знаков отличия, лишь жетон на груди. В руках фонарик. Скользнув взглядом по нашим бейджикам (а с ними расставаться даже в гостинице нельзя), он ощутимо расслабился и сделал странный знак рукой, скрестив пальцы. А прищурив и без того узкие глаза удивленно произнес:

‒ Антоли Шты-па!

Снайперы опустили стволы, а значит, пальцами он им приказал не стрелять.

‒ А меня не узнали, ‒ огорченно вздохнули за моей спиной.

‒ Мы пойдем тогда? ‒ вкрадчиво спросил я на русском и повторил на английском.

Ниндзя отрицательно покачал головой и, опустив ладонь, стал махать пальцами, будто подзывая к себе. Знаю уже, что у корейцев такими жестами подзывают человека. Нам перед Олимпиадой рассказывали, что, например, ладонь вверх человеку показывать нельзя, мол, так только собак в Корее подзывают. Идиоты, чё! У нас в СССР собак колбасой подзывают. Хотя, будь я собакой, ни за что к корейцу бы не пошёл, даже за колбасой. Эта мысль развеселила меня, и я заржал, а следом тонким колокольчиком за моей спиной залилась и Марта. Хорошая баба, и ведь не знает, отчего я смеюсь, но видно, ей не страшно совсем. И выпила она чуть-чуть, а я и вовсе не пил. Видя, что мы не сильно испугались и не собираемся никуда идти, крепыш достал рацию и что-то рявкнул в неё, махнув при этом нам рукой, чтобы мы стояли на месте. Марта, наконец, вылезла из-за моей спины и крикнула:

‒ Олимпиада!

И показала двумя пальцами галочку.

Наверное, знак «Виктория» изобразила, но крепыш её как-то по-своему понял и тоже показал галочку рукой в перчатке. А перчатка без пальцев, очевидно, для курка! Минуты через две на крыше уже было тесно от набежавших корейцев, нихрена не понимающих по-английски, не говоря уж про норвежский и русский, которые знаками пытались нам объяснить, что надо делать. А надо было, закинув руки за спину, идти вниз следом за самым толстым.

Привели нас, очевидно, в комнату охраны и, отобрав бейджики, посадили в закуток. Впрочем, меня признали сразу ‒ финал был совсем недавно, а бил я своего соперника сильно. У меня даже некоторые местные в участке автографы начали брать, а вот Мартин бейджик повертели и, сказав пару слов, отдали хозяйке.

‒ Где твоя охрана? ‒ спрашиваю я у подруги, немного обиженной таким невниманием к ней, красивой.

‒ Папа сказал, уже не нужна, ‒ рассеянно ответила девушка и, привалившись к моему плечу, уснула!

Через некоторое время в помещении появились главные лица местной охраны ‒ два суровых армейца и одна тоненькая симпатичная переводчица в форме. Что за звания у военных ‒ непонятно, но, по тому, как кланялась в разговоре с ними кореянка, было ясно ‒ звание у той самое ничтожное.

‒ Какова ваша цель проникновения на закрытый объект? ‒ громко спросила деваха.

‒ Требую консулов СССР и Норвегии, ‒ сказал я вполголоса, почти шепотом, чтобы не разбудить Марту. ‒ А почему закрытый объект открыт и нет таблички, что вход запрещён? Вы пренебрегаете безопасностью участников Олимпиады?

Корейская симпатяжка, как мне показалось, опешив от моего напора, также шепотом перевела слова. И они дядькам в погонах не понравились! У одного из них на погонах было три ромбика и какое-то растение под ними, а у второго вместо ромбиков была восьмилепестковая ромашка. Так вот, тот, что с ромашкой, решил разбудить Марту. Осторожно так, одним пальцем. Но мою подругу разбудили уже голоса и она, дернувшись, наткнулась глазом на палец военного!

‒ Ай, ай! ‒ совершенно по-русски запричитала девушка.

‒ Слышь, вы! Дети цветов! В следующий раз кадык вырву! ‒ пообещал я, заломав палец агрессору.

Ну а как я должен был поступить? Какое они вообще имеют право нас трогать? Ну, пусть не консул, но член делегации-то должен быть! И что за допрос? Права мне мои никто не зачитал, обвинений не предъявили. Да будь на моем месте любой другой советский гражданин, он бы опух от страха, ведь о Южной Корее в нашей прессе до сих пор пишут далеко не в восторженных тонах. Но перед ними был уверенный в себе житель будущего. Да не станут они нас расстреливать! Или станут?

На меня смотрело сразу три пистолетных ствола, один из которых был в руках молоденькой переводчицы, стоявшей совсем рядом. Кореянка сразу потеряла свою привлекательность и выглядела теперь просто тощей и страшной узкоглазой девкой. Я опешил, пытаясь понять ‒ «А что, собственно, происходит-то?», но тут очнулась и проморгалась Марта. Вот у кого пиетета не было перед любым корейским военным, да хоть президент их тут стой. Она начала громко орать на всех и махать руками. Руки я ей, конечно, попридержал для нашего совместного блага. Кричала Марта по-норвежски, тыча при этом в свой бейджик. Но, очевидно, прочитав мою фамилию, корейская охрана решила, что мы оба русские, и норвежского переводчика с собой не захватила, а пришедшая переводчица понимала только «великий и могучий». Скорее всего, и английский знает, ведь не знать английский ‒ это главный корейский зашквар.

‒ Они тебя не понимают! Говори на инглише! ‒ прошу я подругу, на всякий случай не выпуская её рук из своих.

Стволы на нас уже не смотрят ‒ повинуясь команде ромашкового, вояки спрятали оружие. Но долго ли достать? Особенное, если Марта будет тут всё рушить, а именно это она и обещает сделать. Ромашковый (сейчас ясно, что это их старший чин) что-то сказал переводчице.

‒ Экскьюзми... ‒ правильно начала свою речь та, но затем всё испортила, заявив, что Марта задержана до выяснения обстоятельств, а господин Штыба может быть свободен и ему приносятся извинения.

И у меня, и у Марты приличных слов не осталось и мы начали пользоваться неприличными. Моя подруга на норвежском и английском, а я изъяснялся гораздо красноречивее ‒ на русском. Поэтому часть слов Марты кореянка перевела, а вот из моей тирады переводить особо было нечего.

‒ Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг», пощады никто не желает! ‒ вопил я в клетке размером два на два.

А Марта подвывала из соседней:

‒ Готовися к бою орудия в рят, на солце зловеща сверкача.

Ничему я её не учил до этого, просто песню пою уже в третий раз, а моя подруга быстро схватывает!

Ромашковый в досаде махнул рукой и ушёл ‒ мол, разбирайтесь сами! Нас посадили в клетки, и мы опять кого-то ждём. Я очень злой, ведь это залёт, и тут либо плакать и каяться, либо возмущаться. Если я буду тих и нем, то в конце концов окажусь перед своими ещё и виноватым, а вот если я буду изображать праведный гнев (тем более, есть за что), то уже виноваты будут корейцы.

‒ Толя, ты жив тут? ‒ в помещение вошёл в сопровождении корейца в штатском Копцев.

Сопровождающий был без формы, но важный вид и толщина брюха показывали, что вот это и есть самый главный. А ещё отлично сидящий костюм, явно индивидуального пошива, ведь фигура у нового гостя нестандартная. Запах же перегара свидетельствовал о том, что наш тренер не святой и удачное выступление команды уже отметил. Переводчица встрепенулась и начала переводить для штатского. Она и песню мою всем перевела, а теперь сидит и грустит, может, боится, что разжалуют за то, что пистолет достала?

‒ Тебя ни в чём не обвиняют, можем идти, ‒ радостно сообщил мне тренер.

‒ Я Марту не брошу, ей уже в глаз ткнули и чуть не застрелили из пистолетов! ‒ сразу выдаю свои претензии к охране.

‒ Это дочку наследника норвежского короля? ‒ простодушно удивился Константин Николаевич.

‒ Бр бр бр гыр, ‒ на автомате перевела кореянка, а штатский сразу начал сдуваться, как воздушный шарик, присматриваясь к Марте.

Думаю, рассматривал он её имя на бейджике, ведь наверняка все круглоглазые для корейцев на одно лицо. По мере осознания он не только сдувался, но и бледнел, а потом и вовсе стал судорожно рвать дорогой явно галстук с шеи ‒ мужик оказался астматиком. Достав ингалятор и брызнув в рот, бедолага пришёл в себя.

‒ В море откытом умльём, где ждут шелтоличые черчи! ‒ пропела с вызовом Марта, нимало удивив Копцева, ничего не знающего о прошедшем концерте.

Без лишних вопросов нас быстро отпустили, но вся эта история для меня продолжилась и ночью ‒ не дождавшись утра, наш главный КГБшник устроил мне допрос. Как зовут особиста ‒ не знаю, не представился по их доброй традиции. И вот тогда я порадовался, что я трезвый, по-моему, единственный из всей советской делегации сегодня. Вадим Михайлович? Лыка не вязал! Маматов ‒ крепкий мужик, но глаза блестят, а, значит, употреблял! Дядя Миша, наш доктор, тоже благоухал дорогим коньяком, уж я-то в этом разбираюсь.

‒ Он абсолютно трезв.

Коньяк, да ещё такой хороший, на профессионализме спортивного врача никак не сказался.

‒ Да, трезвый, ‒ подтвердил и пахнущий вином Орджоникидзе.

Решили ещё и врача футбольной сборной вызвать для проверки подозрительного меня.

‒ Ну а чего вы на крышу полезли? Я же ещё в начале Олимпиады сказал, что там снайперы сидят, ‒ спросил у меня Зураб Гивиевич.

‒ Откуда это известно? И кому сказал? ‒ удивился Маматов.

‒ Нашему особисту и сказал, ‒ кивнул на следователя врач, вызвав у того зубную боль ‒ уж больно характерно он скривил свою морду.

‒ Ты чего молчал? ‒ озверился Маматов на особиста.

Как бы не всёк по пьяному делу допросчику.

‒ А вы, Зураб Гивиевич, откуда узнали про снайперов? ‒ стало мне любопытно.

‒ Тут такое дело... , ‒ слегка замялся доктор, ‒ мне знакомые сказали: как увидишь новую луну, покажи купюру ‒ придут большие деньги. Примета такая. А если на Олимпиаде это сделать, то наверняка получишь премиальные, правильно?

‒ Логично, ‒ кивнул зам начальника делегации.
‒ Вот мы с Вилорычем, ну это наш массажист ‒ Вадик Баньков, и полезли искать эту луну в виде перевернутой буквы «С». Поднялись на крышу гостиницы, смотрим ‒ небо прямо усеяно звёздами, а месяца нет. И тут я почувствовал, что кто-то за мной наблюдает. Оборачиваюсь, а там снайперы. Я сразу кому надо доложил об инциденте.

‒ Дебилы, бля! ‒ выругался Маматов. ‒ Всё, хорош парня тревожить, пусть отдыхает чемпион, а ты докладную пиши, почему плохо инструктировал сборную, ‒ повернулся Маматов к особисту.

‒ У меня ещё вопрос! ‒ упрямо сказал тот, оборачиваясь ко мне. ‒ Кто тебе предложил сбежать из СССР?

Глава 20

Глава 20

Вопрос застал меня врасплох. Дело в том, что ещё до нашего эпического похода на крышу Марта совершенно серьезно предложила мне уехать с ней в Норвегию! Я, конечно, отказался, меня и дома неплохо кормят, а что до путешествий по миру ‒ так я в своё время напутешествовался, нет тяги, как у большинства советских граждан, мир посмотреть. Но вот к чему такой вопрос? Даже не вопрос, а утверждение. Меня поставили на прослушку? Это вряд ли, ведь корейцы серьёзно относятся к безопасности, и маловероятно, что меня слушают наши службы. Корейцы? Это могу допустить, но только не наши. Ну а вдруг корейцы передали информацию на меня в КГБ? И такое может быть. Но что сейчас ответить? Правду? Мол, Марта мне действительно предлагала. Не хочется, не по-человечески это, лучше уж соврать. Все эти мысли пронеслись в голове за секунду.

‒ Кто вам такую глупость сказал? О том, что мне предлагали сбежать? И почему мне это должно быть нужно? Я про побег. Вы, товарищ, зачем клевещете? ‒ наехал я в ответ.

‒ То есть тебе никто не предлагал? ‒ глядя в глаза, спросил особист, пользуясь всеобщим молчанием.

‒ Даже если и предложили, то не согласился бы. Я живу в лучшей стране мира!

«И все остальные страны нам завидуют», ‒ про себя закончил я прикол из «Нашей Раши».

‒ И в мыслях не было Родину предавать!

‒ А вот твоя знакомая Марта не предлагала ли тебе...

‒ Марта предлагала навестить её в Норвегии. Разумеется, как советскому гражданину, ‒ не дал договорить я.

Всё-таки слушали! И неважно, кто им подкинул инфу.

‒ То есть всё же предлагали сбежать? ‒ упорствует особист.

‒ Марта ‒ человек из капстраны, она и не понимает, что мне не так просто навестить её. Просто позвала в гости. И не надо инсинуаций от себя, ‒ строго отчитал мужика я.

‒ Действительно, девка молодая, а судя по тому как песни горланит, с придурью... , ‒ попытался поддержать меня Копцев.

‒ Нет у неё придури, она наши, советские, песни пела! ‒ не согласился я.

‒ Вы там песни разучивали вместе, а я думал... , ‒ хотел сострить КГБшник, но увидев мою морду, передумал.

Поспать удалось совсем немного, но встал бодрым. Сегодня закрытие Олимпиады и отъезд в Пусан. Почти вся наша делегация отплывает теплоходом «Михаил Шолохов». Я на церемонию не иду, сам отказался, решил устроить себе экскурсию по Пусану. Таких, как я, немного, народ у нас привык делать то, что им скажут, особенно в чужой стране.

Сегодня опять удалось поговорить с бабулей, и с Власовым.

‒ Да, я теперь на новой должности, ‒ смеется тот. ‒ А бой твой видел. После того как ты удар в подбородок пропустил думал, кранты нашему золоту. А ты молодец ‒ добил эфиопа!

‒ Он кениец, ‒ поправил я. ‒ А ваша новая должность ‒ повышение, или как?

‒ Я пока на старой должности, то есть сижу сразу на двух креслах. Ну а так... это разные вертикали, хотя формально ‒ понижение. Тут другое дело. Я не военный по образованию, и для меня нынешняя должность подходит больше. Мой будущий сменщик, Вадик Бакатин, тоже не военный, его будут брать с кемеровского обкома. Кстати, бокс мы с ним вместе смотрели твой бой. Слушай, а что там за история сегодня была? Вадим с Маматовым разговаривал утром.

‒ Полез на крышу, звезды посмотреть, а там снайперы. Сдурели корейцы со своей безопасностью, ‒ коротко пояснил я.

Чего болтать, нас могут слушать, потом лучше поговорю. А Бакатин ‒ это хорошо! Зёма, считай. Шенин его отлично знает, да и я разок видел, и даже представляли нас друг другу. Маматов, как и Бакатин, кемеровский, и неудивительно, что они знакомы. Пытался поговорить ещё и со Светкой Аюкасовой, но трубку никто не взял, хотя два раза звонил.

До порта добирались на этот раз долго. На теплоходе меня встретил мой новый знакомый ‒ врач футболистов Орджоникидзе. Он провел в штаб, где мне выдали ключи от одноместной каюты. Не понять ‒ или чемпионам такая привилегия, или всем? Но в моей каюте меня ждал сюрприз! Там кто-то жил, и судя по дамскому предмету одежды, это была женская особь со вторым размером груди. И вообще, небольшая (но с санузлом и душем) каюта была захламлена вещами. Бросив там свои сумки и чемодан, иду опять в штаб, разбираться.

‒ Не ошибка. Твой это номер, но может, кто жил до тебя. Скажешь, уйдут, ‒ флегматично ответил дедок, заведующий расселением.

Пожав плечами, спускаюсь по трапу. Есть время походить по городу. Хорошо, никого нет из конвоиров, и я гуляю в одиночку. Хотя, нет. Пока корабль стоит около пирса, тут тусуются местные жители ‒ экскурсии разные проводятся, кафе-ресторан и прочее. И вот трое молодых корейцев (студентов, как позже выяснилось) признали во мне победителя олимпийских игр, а поскольку их английский был на вполне приличном уровне, мы разговорились, и парни вызвались показать мне вечерний город. От музеев я отказался, и меня повели на улицу с труднопроизносимым названием, усеянную магазинчиками. Модная одежда, электроника, ювелирные украшения. Впрочем, последнее я игнорировал ‒ этим не интересуюсь. Электроника тоже не нужна, нас и так ею задарили, а вот одежда ‒ самое то. И обувь. Местной валюты было уже мало (я же своим занял), но мои новые знакомые подсказали, где можно обменять баксы, и я от души закупился. Такой красивой обуви сейчас в СССР не найти. Приобрел несколько экземпляров легких и удобных туфель ходовых размеров, как женских, так и мужских. На подарки пойдут. Потом меня потащили в бар (или кафе), где мы пили пиво и каждый для себя готовил мясо на жаровне. Пиво так себе, а мясо мне понравилось. Парни пытались помочь со специями, но я отказался, и только солил, и перчил куски мяса. Позвали меня и в ночной клуб, но на сегодня уже развлечений было достаточно. Расстались со студентами мы друзьями. И чего я на корейцев агрился, они отличные ребята!

Зайти в свой номер не получилось, ключ не вставлялся! Да, обычный ключ, до магнитных карт-ключей этому миру ещё далеко.

‒ Кто там? ‒ раздался женский голос за дверью.

‒ Это новый жилец, мне выделили эту каюту, ‒ немного нетрезво произнёс я, и за дверью это поняли.

‒ Слышь, парень, иди проспись, тут я живу! Зальют бельмы, черт-те чё!

‒ Давай я поговорю, ‒ услышал я ещё и мужской голос в своей каюте.

Романтик, наверное, кому-то обломал. Пинаю дверь, и мне после небольшой возни и негромкого спора открывают. Рослая деваха с меня ростом, и усатый парень не выше метра семидесяти. Пока это приличный рост, акселерация ещё не взяла своё, но я смотрю на парня сверху вниз.

‒ Это мой номер, вот ключ, ‒ внаглую захожу в сразу ставшую тесной каюту.

Ну, хоть в моих вещах не рылись, сумки и чемодан стоят нетронутыми.

‒ Лиз, это, наверное, Штепсель, ну, который должен был жить тут! Или как тебя там, парень? Так, ты не жил, теперь здесь живет девушка, а ты переночуй, ... хоть на диванчике, что ли, ‒ паренёк тоже нетрезв, но не ругается, а пытается спокойно разрулить ситуацию.

‒ Я в Сеуле жил всю Олимпиаду, но сейчас буду здесь жить, пока во Владик не приплывем, ‒ твердо ставлю точки над и. ‒ А вы кто вообще? Спортсмены?

‒ Мы музыканты, группа «Зодчие». Слышал? И никуда отсюда не уйдём. Тебе, что, сложно девушке уступить? ‒ влезла в разговор дылда. ‒ Игорь, скажи ему!

‒ «Зодчие»? ‒ припомнил я. ‒ А Лоза с вами?

‒ Нет, сейчас у нас другой солист. Сюткин. Ты это... вещи можешь оставить свои тут, ‒ разрешил незнакомый мне Игорь.

В натуре хамство!

‒ Нет, ребята, так дело не пойдет. Пять минут вам даю на выселение, потом выкину вас и ваши вещи, ‒ лениво процедил я.

‒ Ты кто? Проблем хочешь? ‒ разозлился Игорь и попытался выдавить меня за дверь.

Меня?! Выдавить?!

‒ Это что тут за шум? ‒ в двери возник кто-то из судовой команды, но не стюард.

Мужик лет сорока пяти в красивой форменной одежде.

‒ Да вот, парень напился, ‒ попыталась оболгать меня деваха.

Но ничего не вышло, меня второй раз за день узнали.

‒ Толя? Штыба? Вот ты красавец! Степан Константинович, второй помощник капитана! Видел твой бой! Болели всей командой. Чётко ты этого эфиопа в финале уложил.

‒ Он кениец, ‒ устало поправил я. ‒ Так что, можно мне уже заночевать на своём месте?

‒ Так, а вы, девушка, как тут оказались? Ваше место какое? ‒ строго спросил дядя Стёпа.

Девка оказалась не из «Зодчих», а из какой-то малоизвестной владивостокской группы, и жила она не так кучеряво как я ‒ в четырехместке. Но пустых кают было много, и ушлая девица выпросила ключ от моей.

‒ Придется вам вернуться на свое место! Это каюта олимпийского чемпиона по боксу! Сама уйдёшь, или позвать кого на помощь? Имей в виду, скандал замять не получится, я молчать не стану, ‒ Степан Константинович железно на моей стороне.

Пяти минут не хватило. Деваха собиралась полчаса, шипя про то, что мужики сейчас не мужики вовсе, и даже олимпийские чемпионы ведут себя как бабы. Но я не обращал на неё никакого внимания. Меня увлек разговор с моим новым знакомым.

‒ Что ты! Так быстро не тронутся, нашему кораблю готовиться к отплытию два дня надо. Кстати, вчера футболисты хотели выйти в море. Пришли толпой, все бухие, а Бышовец, он на мостике гостил как раз, их так шуганул, что сегодня и не видать никого.

Наконец, злобно шипящая солистка неведомой мне группы и Игорёк, загруженный шмотками до предела, ушли, оставив место победителю. Прямо скажу ‒ победа досталась трудно, и если бы не помощник капитана, я мог бы плюнуть и уйти. Пошёл бы к дяде Мише, у него всегда самая большая каюта или номер, и заночевал. Но наши приедут поздно ночью, а пока я с новым товарищем иду в кают-компанию, где веселье только разгорается. Хотя вот прямо сейчас здесь не очень весело ‒ Сабонис наезжает на Гомельского.

‒ Почему у футболистов премиальные больше чем у нас?

‒ Футбол популярней, ну и вам дома доплатят. Но ты припомни, что я вам обещал перед турниром? Выиграете, я договорюсь, чтобы вас отпустили поиграть за бугор. Я врал когда-нибудь? ‒ сухо отвечал невысокий тренер.

‒ Папа никогда не врёт, ‒ смущенно пробормотал Сабонис. ‒ Что, прямо в Портленд отпустят?

‒ Можешь туда, ты там задрафтован, а можешь в Европу. Я пока не решил ещё. Не в этом году, так в следующем точно. Но только если не будет скандалов!

«А вот это уже интересно! Неужели начали отпускать? Так рано? А ведь Могильный вроде в следующем году сбежит. А баскетболистов просто отпустят?» ‒ размышлял я.

Глава 21

Глава 21

Долго размышлять времени мне не дали, сразу налили. И что я должен был сказать? Не пью, спортсмен? Тут спортсмены все, или почти все. Долго задерживаться я не планировал, но пришлось. Сначала у меня брала интервью журналистка «Комсомольской правды», немного нетрезвая, но с новым корейским диктофоном, так что переврать мои слова не должна, потом олимпийский чемпион по баскетболу Тараканов предъявлял претензии мне за остриженную по пьяни шевелюру.

‒ Меня жена выгонит! Вы чего натворили, ироды?

‒ Выгонит, ты себе другую найди. Думаю, у тебя отбоя не будет от претенденток, ‒ парирую я.

‒ У меня две дочки, Сара и Катя, куда я без них? Эх, дать бы тебе в лоб, но нельзя! Земляк, да и для города много сделал. У меня родители на Комсомольском проспекте квартиру получили, не нарадуются. И городок для детей во дворе, и для собак огороженный выгул с разными горками, и освещение везде... А какие ели голубые красивые!

‒ Так ты из Красноярска? ‒ удивился я.

‒ Ну, родители там и живут, а я в семнадцать лет в Ленинград уехал, но дома бываю.

‒ Ну вот и вали всё на меня! Глядишь, жена и не выгонит! А за знакомство надо выпить! ‒ искренне рад я.

‒ Выпил уже, проснулся лысым. С тобой, Толя, пить..., ‒ пытался отказаться Серёга, но не удалось.

‒ Я краем уха слышал, что Гомельский обещал вам разрешить выезд за границу в клубы! ‒ шепнул я ему.

‒ Ещё перед Олимпиадой обещал, было дело. Но я старый, мне тридцатник же, куда мне ехать? Годика три-четыре поиграю и всё, и так скриплю как развалина иной раз на паркете. Да и куда? В НБА меня не возьмут.

‒ В Европе можно года за три большие деньги поднять. Если не за албанский клуб играть. ФРГ, Испания... отличные варианты, ‒ советую я.

‒ Толян, привет! ‒ ко мне подходит мой сосед по рейсу Красноярск ‒ Хабаровск, земляк, борец Карамчаков.

Вижу у него бронзовую медаль на шее.

‒ Серёга, знакомься ‒ твой тезка и наш земляк ‒ борец-вольник, ‒ говорю я Тараканову.

Парни жмут друг другу руки, но картина потешная. Тараканов за 2 метра ростом, а Карамчаков... ну, пусть метра полтора.

Общаемся. Карамчаков рассказал, как упустил золото. В отборке чуть ли не драка была с немцем из ФРГ, тот моего знакомого два раза по лицу ударил, но и ответку получил. Вывели его за бронзу бороться, Серёга выиграл, конечно, а победил у них в самом легком весе японец, который раньше уже 4 раза проигрывал моему земляку. Обидно, что и говорить! Вообще, странная была отборка, в одной группе всего трое борцов, в другой аж семеро! Позор какой-то, а не жеребьёвка.

Постепенно наша компания расширяется за счёт вливания борцов и боксёров. Уже собираюсь под шумок уйти спать, но слышу знакомый противный голосок.

‒ Вот он меня из моей каюты выгнал!

Кроме девушки, которая мне уже изрядно надоела, к нам подошли Сюткин, и ещё один огромный мужик лет тридцати. Судя по форме, моряк. Парни, очевидно, шли защитить невинную жертву наглого пацана, но сейчас на них смотрели десятка два моих приятелей, и пыл у парочки сопровождающих угас.

‒ Зачем так говоришь? ‒ с осуждением спросил двухметровый олимпийский чемпион по борьбе Давид, из Грузии.

Здоровяк сразу как-то сник.

‒ Не я выгнал, а Степан Константинович, и каюта эта моя, а вот что ты в чужой каюте делала? Я вещи ещё свои не проверил, не дай бог что пропало! ‒ сразу поясняю за претензии.

Не девке, а окружающим, а то подумают про меня черт-те чё!

‒ Да не трогала я твой хлам, пнула раза два! Очень надо! А в каюте я живу всю Олимпиаду.

‒ Погоди, так каюта не твоя? ‒ переспросил Сюткин, которого двухметровый грузин тоже впечатлил. ‒ А вещи зачем чужие трогать?

‒ Стоп! Хрен с этими шмотками, разобрались и хватит. Праздник давайте не портить друг другу! ‒ торможу я.

Короче, пришлось пить мировую, причем эта девушка как-то быстро подружилась с губастым и волосатым борцом-грузином, бросив своих парней. Зато я поговорил с Сюткиным и выяснил кучу интересного про его молодость. Он недавно служил в ВВС, а до армии работал барменом, грузчиком на вокзале, учеником повара, проводником... Главные хиты у него впереди, но сейчас Сюткин гордится участием в фестивале хоровой песни «Замыкая круг». Я хотел из хулиганских побуждений что-нибудь напеть из его будущего репертуара, но в голове вертелось ‒ «Нетрудно встретить этого мужчину небесной красоты», или ещё хуже ‒ «Дай мне этот день, дай мне эту ночь... ты не уснёшь, пока я рядом»! Такое парню петь западло.

Утром мне было плохо по двум причинам ‒ похмелье и штормовая погода. Наш теплоход уже отчалил из Пусана, несмотря на ухудшение погодной ситуации. А плыть нам по такой погоде больше тысячи километров! Но к вечеру мой организм адаптировался, и мы с Цзю и Артемьевым играли в преф до двух ночи. На деньги, разумеется, хотя я предлагал на доллары.

‒ Толян, какие доллары?! Мы машины купили! Давай на деньги играть, ‒ возмутился Цзю.

‒ Что, доллары не деньги? ‒ немного покоробило меня.

У меня рублей как раз мало, в основном доллары. Правда нас с Костей ждёт ещё премия в двенадцать тысяч рублей, сколько дадут Витьку ‒ не знаю. А ещё нам обещали звание «Заслуженный мастер спорта СССР». А это увеличение на 70% оклада, ну, так сказали. Само постановление Госкомспорта ещё не читал, оно свежее, августом датировано.

Во Владике нас встречали торжественно ‒ оркестр, дети, девушки-красавицы. Толпа уставших сборников с кучей баулов спускается по трапу, а им поздравления и цветы. Есть среди встречающих и корреспонденты столичных и местных СМИ, замечена даже парочка похмельных, а также много фотографов и прочих. Мне глянулась одна девушка с косой до пояса, глазами как у Чебурашки и солидной грудью. Ах да, и с хорошим японским кассетником в руках. Пытается взять интервью, но все идут мимо. Я также задолбан поездкой в шторм, но помню, как важна пресса, да и жалко стало игнорируемую всеми журналистку. Торможу перед этой пигалицей в синем платье с большим микрофоном в руках.

‒ Да, могу ответить, задавайте, ‒ улыбаюсь я как можно приветливее.

‒ Что вы чувствуете после победы нашей сборной в общем зачете?

Можно поприкалываться, а можно прислушаться к себе и честно ответить ‒ мол, нифига не чувствую, но я отвечаю политически правильно и корректно. Рассказываю про гордость за своих коллег-спортсменов, про поддержку наших болельщиков, про радость личной победы. Малышка спохватывается и спрашивает, кто я и что завоевал на Олимпиаде? Степенно хвастаюсь, не забывая о заслуге нашего тренерского штаба.

‒ Так, ну, это неинтересно будет... ладно, потом вырежу, ‒ бормочет журналистка. ‒ А вот ещё вопрос! Сравните жизнь в капиталистической Корее и у нас, в СССР.

‒ Как это неинтересно! А вы из какого издания? ‒ хмурюсь я.

‒ Я из «Вестника Дальвостокшахтогеологии», ‒ красотка даже глаза отвела, понимая непрофильность своего издания.

Знаем мы такую организацию! Не Штыба, конечно, а Буслик. Работал я с ними, вернее, с их преемниками ‒ «Сахалинской геологоразведочной партией», году так в двухтысячном, примерно.

‒ Вы совершенно неправильно понимаете, как устроен большой спорт и как важна сплоченная команда, которая работает на результат. Может, я вам попозже расскажу всё подробнее? А вы, скажем, мне экскурсию по городу взамен?

‒ Экскурсию лучше у Нелли Григорьевны попросить. Она работает у нас старшим геологом, но увлекается краеведением. Знаете, это такая наука новая...

‒ Знаю, я ведь её и создавал почти четыре года назад, ‒ киваю головой. ‒ Номер телефончика оставьте!

‒ Ой, я не представилась! Полина Гагарова! ‒ заулыбалась девушка с косой.

‒ А Дмитрий Николаевич вам не родственник? ‒ на всякий случай интересуюсь я, ведь это фамилия местного первого секретаря!

‒ Дядя мой. Вот возьмите, но я дома после шести только буду, ‒ даёт мне в руки бумажку с записанным каллиграфическим почерком адресом и номером телефона, рабочего и домашнего.

‒ Толян! Всё пропало! ‒ ко мне неслышно подкрался Цзю и уставился на большеглазую красотку, оценивая её фигурку.

‒ Это тоже олимпийский чемпион, Константин Цзю, ‒ представляю я друга. ‒ И хватит на девушку пялиться, что там у тебя пропало?

‒ Всё! Машины при перевозке побились! ‒ не отводит глаз от журналистки автовладелец.

‒ Не понял, а как? ‒ удивился я.

‒ Закрепили плохо половину машин, вот они в шторм и поехали, ударяясь друг о друга. Надо выяснять, чьи машины пострадали! Эх, говорил ты мне, да я не послушал умного человека. Зря взял!

‒ Ну, это кузовной ремонт. Неприятно, но выправим, ‒ после того как при девушке меня назвали «умным», мой энтузиазм помочь другу удвоился. ‒ Давай в гостиницу уже идти.

«Взял моду на моих девушек глазеть», ‒ ворчу про себя я.

Гостиница у нас обычная, никаких привилегий для олимпийских чемпионов нет, один номер на четверых. Хорошо, хоть поменяться разрешили. Заселились вместе ‒ я, Цзю, Артемьев и Карамчаков. С последним сдружились за время поездки. Обед, послеобеденный сон, и иду звонить в край Шенину, затем с бабуле и мамой Верой поговорил (отец был на работе), ну, и потом Власову уже на новое место работы позвонил, хоть нового министра МВД ещё не утвердили на ЦК, скорее всего, в понедельник это сделают, и пока Власов одним глазом приглядывает и за МВД тоже. Рассказываю про последние события и получаю неожиданный вопрос:

‒ Скажи, Толя, ты там в своем физкультурном ещё же ни дня не учился?

‒ Это педагогический, но так, вы правы, не успел, ‒ поправляю я.

‒ А есть желание поучиться в Москве?

Глава 22

Глава 22

Варианты пролетели в голове в один миг, но сразу все отпадали. Например, высшая партийная школа при ЦК КПСС уже объединена с Академией общественных наук, и там учатся аспиранты, а заочные высшие партийные школы требуют три года партийного стажа, а у меня два с небольшим всего. Модный МГИМО или институт физической культуры ГЦОЛИФК ‒ тоже мимо. Что там для меня интересного может быть?

— Теряюсь в догадках, ‒ честно ответил я. ‒ Что-нибудь военное?

‒ Нет, это было бы просто, да и тематика другая тебе нужна, на мой взгляд. Через пару месяцев открываем новый вуз совместно с итальянцами. С советской стороны учредителем будет институт народного хозяйства имени Плеханова. Вот там и предлагаю поучиться тебе.

‒ В Плешке? А причем тут новый вуз? Что за название у него? Учить, я так понял, экономике будут?

‒ Московская международная высшая школа бизнеса! Для начала открываем международный центр бизнес-образования, а со следующего года уже наберут группу обучения по МБА какой-то. Мне вчера об этом Грошев, ректор института, рассказывал. Я не всё понял. От Италии проект двигать будет бывший министр промышленности, сейчас профессор университета Болоньи, некто Романо Продо.

«Знаю такого. Сменщик Берлускони, и в Евросоюзе должность имел высшую, в какие годы только не помню, ‒ подумал про себя я. ‒ Да и программа МВА мне знакома».

‒ А Плешка мне сейчас зачем? Я сложностей не боюсь, но уезжать из края ‒ это надо с Шениным согласовать, да и не тянет меня пока в столицу.

‒ Подготовиться. Обучение, скорее всего, платное будет, набор небольшой. Да и должность у меня сейчас не силовая. Я управленец, и тебе с работой смогу помочь. Но с Шениным, конечно, обсуди.

Поболтали ещё пару минут, и я закруглил общение. Для себя решил, что предложение хорошее, но мне надо понять, что я планирую делать ближайшие пару-тройку лет. Серьезно так подумать.

Вечером позвонил своей новой знакомой. Думал, откажется встретиться ‒ девушки, тем более такие красивые, в её возрасте все избалованы. А эта, наоборот, обрадовалась!

‒ Ой, как хорошо что ты позвонил! Меня тут подруга на День рожденья пригласила, а парня-то у меня и нет. Вот я и подумала ‒ побудь им один вечер? ‒ залилась колокольчиком она.

«Почему только вечер, а не ночь?» ‒ ухмыльнулся я про себя.

‒ Да нет проблем! Подарок нужен, наверное?

‒ Ничего не надо! Купила я уже ей серьги золотые! ‒ отмахнулась Полина.

‒ Близкая подруга? ‒ заинтересовался я.

‒ В том то и дело, что нет, а надо бы подружиться ‒ нужный она человек, ‒ простодушно пояснила пламенная, как я думал, комсомолка.

А вообще странно, имея такого дядю, искать связи с каким-то нужным человеком. Ну, да мало ли? Может, девушка сама всего хочет в жизни добиться?

‒ Подъезжай к семи к ресторану «Арагви». Не опаздывай, я тебя ждать уже буду.

‒ Хороший ресторан? ‒ уточнил я.

‒ Почти самый лучший в городе! Мне «Золотой рог» нравится, но его в прошлом году на ремонт закрыли. Все, жду, целую!

Последнее слово меня обнадежило. Из местных ресторанов мне знаком был только этот самый «Золотой рог», что на ремонте, про «Арагви» я не слышал, но, судя по адресу, он для моряков ‒ находится рядом с причалами.

‒ Парни, я сам довеском иду, а то вас бы без разговоров взял! ‒ отказываю я скучающим друзьям.

Сегодня наша сборная начала разъезжаться. Кто поездом, кто самолётом. У нас с Карамчаковым вылет завтра вечером, Костя и Цзю предвкушают недельную поездку по ж/д, и вроде даже в купе повышенной комфортности. На самом деле ехать в плацкартном вагоне ‒ тот ещё треш, но во времена своей молодости я и сам с удовольствием разъезжал по стране даже в общем вагоне, битком набитом пассажирами.

Подхожу к красивому старинному зданию ресторана, едва не попав под трамвай, который проехал почти у самой входной двери, и вспоминаю это место. Тут будет магазин книжный. Помню, заходил сюда один раз в будущем! Ресторан, значит, не переживёт перестройки.

Мне казалось, что я пришёл рано, минут за пятнадцать до назначенного времени, но Полина уже ждала меня, причем сидела она у кого-то в машине. Увидев меня, девушка выскочила, оправила короткое платьице и радостно помахала рукой. А вот парень за рулём смотрел на меня без симпатии. Я что, его место занял?

‒ Брат мой, ‒ скорее всего соврала девушка.

В её руках маленькая коробочка и листок бумаги. Оказывается, Полина распечатала моё интервью. Вот это правильный подход к работе!

На входе швейцар, но нас пустили без лишних слов.

‒ Нижний зал здесь ‒ самое лучшее место, ‒ пояснила мимоходом спутница.

Мы направляемся к столику на десятерых, за которым уже сидит именинница ‒ крупная, но не толстая, коренастая деваха лет двадцати пяти. Пара колец на пальцах и перстень с камнем, на шее цепочка из золота ‒ абсолютная безвкусица, но мощная. Видно, что дамочка не бедствует. Стол только ещё начали накрывать, и на нем монументально возвышались бутылки импортного пойла, от вида которых организм мой ворчливо запротестовал: ‒ «Хорош уже пить, хозяин!»

‒ И правда сам Штыба! ‒ радуется мне, как родному, именинница.

Зовут её Верой. Рядом сидит кряжистый моряк лет тридцати ‒ Михаил, и три подружки, расфуфыренные по самое не хочу. Ждём ещё троих гостей, а Вера рассказывает, как болела за меня, наблюдая за Олимпийскими играми по телевизору, да и моряк не смотрит на меня волком, хотя я замечаю, как тот по-хозяйски наглаживает коленку Веры под столом. От похода в ресторан я обычно жду конфликта, но на удивление компания оказалась приятной. Подошли ещё два парня и Верина сестра, что было ясно и без представления той. Очень уж похожи девушки друг на друга своими угловатыми мордочками. Затем последовали тосты, подарки и всё такое. Я категорически отказался пить спиртное, потягивая по чуть-чуть из полной рюмки армянский коньяк.

Закусывал шашлыком и икрой. Очень быстро наелся, настроение поднялось, и я стал рассказывать про Сеульскую Олимпиаду. Например, про то, как били судью, у нас в газетах не писали совсем. Может, из-за того что мы, члены советской делегации, в драке тоже участие принимали? Постепенно знакомимся, и Вера всерьёз хвастается тем, что её парень Миша из какой-то «третьей смены». Я так понял, жулики местные. Этот самый Мишка же пока сидит за другим столиком, общается с какими-то солидными дядями.

‒ Вон видишь, с кем сидит Миша? Это Лёня-Кабан! ‒ с восторгом произносит Вера.

Моя Полина что-то стала нашептывать подруге на ухо.

‒ Бандит, что ли? ‒ тихо спросил я у соседа ‒ тощего парнишки с модной прической.

‒ Часовщик, вернее, он у себя в мастерской золото скупает. Но правда из «третьей смены», ‒ также тихо пояснил паренёк. ‒ Тут ещё Джем был, наш местный авторитет, но он ушел уже.

‒ Толя, давай потанцуем? ‒ предложила Полина, и я не стал отказываться.

‒ Ну что, наладила связи? ‒ шепотом спросил я партнершу, в танце прижимая к себе её гибкое тело.

‒ Да. Вера очень хотела познакомиться, как узнала, что я с тобой интервью делаю. Спасибо, что не отказал!

‒ С тебя три поцелуя, ‒ пошутил я.

‒ Так ты свинопас, что ли? ‒ смеется подружка.

‒ Нет, я принц, который переоделся свинопасом, ‒ припоминаю я сюжет сказки Андерсена.

‒ Я одна живу. Тебе надо в гостиницу возвращаться? ‒ невинно спросила Полина.

«Да, йес!» ‒ торжествую я про себя.

‒ Надо, но утром, ‒ недрогнувшим голосом отвечаю на такое неприкрытое предложение.

‒ Толян, подойди на пару минут! ‒ кричит с дальнего столика Мишка, где, похоже, гуляет братва.

‒ Иди, я подожду тебя за столиком, и пойдем уже отсюда, ‒ отстранилась от меня Поля.

Благо, и музыка замолчала. Никуда идти мне неохота, братву и прочих жуликов, я не уважаю, но не боюсь, разумеется. Впрочем, идти надо, иначе с них станется подойти к нашему столику самим. А портить праздник неведомо чем авторитетной Веры не хочу. Внезапно замечаю знакомую морду! Всё сразу прояснилось. «Третья смена» ‒ явно какая-то преступная группировка. Ведь за столиком сидит, широко мне улыбаясь, Вано! Такой же худой, неопределённого возраста мужик, которому и сорокет можно дать и все шестьдесят. И сидит он как уважаемый гость ‒ место самое лучшее, молоденькая красивая официантка подливает ему водки в рюмку.

‒ Какими судьбами? ‒ жму руку своему земляку.

‒ Да проездом. А я смотрю, ты ‒ не ты? Садись с нами, уважь компанию. Это сосед мой, мы с его подачи видеосалоны открыли,‒ поясняет Вано для других. ‒ В спорте шарит, и сам олимпийский чемпион. И в футболе ставочки умело делает.

Я сажусь на освобожденное специально для меня место и залпом выпиваю поставленную передо мной рюмку водки. Пришлось.

‒ И что там с уефой у нас? ‒ спрашивает Кабан, очевидно, имея в виду кубок УЕФА.

Как я уже говорил, я эти годы помню плохо, матчей почти не смотрел по причине прохождения срочной службы. Но больших успехов у наших команд не будет точно.

‒ А кто у нас остался? ‒ деловито уточняю я.

‒ Минская динама, ‒ пренебрежительно говорит Кабан.

‒ Не стал бы на них ставить, ‒ нейтрально советую я.

‒ Ты расскажи, Толь, чего ждать от кооперации новой? На чем деньги делать? ‒ доброжелательно спрашивает Вано.

Оно мне надо, бандитам советы давать? Хотя...

‒ Да сейчас в кооперативах можно поднять больше, чем на сумочках у людей на улице. Торговля всегда даёт! У вас заграница рядом, но вот город закрытый. Если Горбачев откроет город, то тачки из Японии можно будет гонять, брать будут в любом количестве.

А что? Про сумочку сам слышал, как браток, сидящий за три человека от меня, хвастался! Пусть уж лучше бизнесом займутся! А вообще, если бы не Вано, сидеть с ними не стал бы. Но мой сосед рассказывал интересные вещи, например, как к нему во двор забрался наш кролик, и как его искали полсотни военных по всей Николаевке. Причем о Няме даже Вано говорил с теплотой в голосе. Военных явно Лукарь-старший подогнал.

‒ Насчет машин... С первого января планируют разрешить морякам ввозить машины для личного пользования, ‒ услышав мои слова, встрял в разговор спортивного вида седоватый уже мужик.

‒ Ну и что?! Перепродавать нельзя же, ‒ отмахнулся Кабан.

‒ Зато паспорт моряка можно хоть кому сделать, или сразу по доверенности покупать на нужного человека. Нет, парень прав, машины ‒ это тема серьезная, ‒ спорит седой.

‒ Да мы что ещё хотели обсудить ‒ ваши, говорят, машины закупили в Корее. Сможешь найти тех, кто продает? ‒ подливает водки мне в рюмку Кабан.

Глава 23

Глава 23

— Не знаю, но могу спросить, — отвечаю им.

Да не дай бог, связаться с этими бандитами!

— Толян, я ведь из-за тебя тут на два дня задержался, — удивил меня Вано. — Узнал, что наша сборная сюда причалит, вот и поменял билеты. Думал, с утра к тебе в гостиницу заехать даже.

— А что за срочность? — удивился я.

— Да денег перехватить хотел. Есть тут возможность вложиться в одно дело... Смогёшь?

То, что осталось после займа друзьям на тачки и от валютной части поощрения за Олимпийскую медаль я поменял на таможне. Правда, нам разрешили не менять, а положить на счёт — валюта-то легальная. Но по курсу. Чертов дурдом! ввозить в СССР нельзя не только валюту, но и шмотки! Зонтов я могу ввезти аж пять штук! Это потому, что я по служебным якобы делам за рубежом был, а если бы ездил как турист, то только два зонтика! Костюмы из джинсы — три комплекта всего, магнитола или магнитофон стационарный — 1 штука, и ещё один переносной разрешено. Это хорошо, что пряжу мохеровую не ввожу, её всего четыре кг можно, а туристу — два. Для нас было особое постановление, и беспошлинно члены спортивной делегации ввезли всё, что хотели. Да и всякие видики-шмидики нам отдадут уже в Москве без заморочек с таможней, но вот валюту... валюту по-прежнему ввозить, да и иметь, нельзя! Статья и срок. Короче, в страну я въехал гол как сокол. Без рублей и баксов почти. Но мне уже отдали первый долг! Тренер наших тяжеловесов Гарин Олег Петрович рассчитался со мной сразу по прибытии — он местный, с Владика. Я ему занял три тысячи «бакинских», а он вернул шесть тысяч рублей. По сегодняшнему курсу примерно три к одному. И мне выгодно и ему. Дорого занял? Наоборот, на местном рынке (нелегальном, разумеется) за доллар и четыре, и пять рублей дают сейчас.

— Есть шесть тысяч только. Надолго тебе и зачем? — полюбопытствовал я и пожалел.

А вдруг кого с зоны выкупить надо, или оружие купить, да мало ли?

— Через пару недель тут открывается китайский магазин из соседней провинции Хелуй... бля, да не выговорю. Ну и советский магазин в Китае тоже откроют. У них там наши товары будут продавать, а у нас — китайские. И сейчас можно неплохо закупиться!

— Что, уже? — неприятно удивился я предприимчивости китайских соседей. — Шустрые они...

— Да, это наш ГУМ открывает совместно с китайским городом. Глава города ... да тоже матерное название, приезжает на открытие. Вон спроси у своей именинницы, она же в Китай директором магазина поедет, наши платки да хохлому продавать.

— Да? Я и не в курсе про неё, случайно попал сюда.

До меня дошло, почему мощная Вера — нужный человек для всех.

— Так что, подогреешь? — спросил Вано.

— С условием. Часть товара для меня доставишь в Красноярск. Шесть тысяч рублей могу дать. Могу и больше, если долги ребята вернут. Так... Скрябин Тимка точно брал машину для перепродажи... Поговорю с ним в гостинице, — вспоминаю, кому занял я.

— Шесть тысяч — уже хлеб! Наберу фарфора, кожаных курток, чтобы затарить контейнер до талого, — доволен Вано. — Тебе товара рублей на 500 могу привезти. Только выбрать надо, чего хочешь. С утра завтра можем на склад рвануть. Заехать за тобой?

— Пятьсот мало, пять — тебе, тысячу — мне. А так, давай! Только я планирую не в гостинице ночевать, с девахой тут одной договорился...

— Это не с той, что сейчас в машину садится? — усмехнулся Вано.

Твою мать! Моя Полина продинамила меня — она села в ждущую её машину якобы брата, и та сразу рванула, обгоняя трамвай.

Видимо, разочарование отразилось на моей физиономии.

— Э, да тут полно баб, вон смотри какие официантки, только свистни, — смеётся Вано.

— Расхотел, пожалуй, — огорченно говорю я и иду назад к Вере-имениннице.

— У Полины бабушка заболела, она уехала срочно, — беззастенчиво врут мне в глаза.

— Ладно, загостился я тут. Ещё раз с днюхой! — делаю вид, что мне абсолютно все равно, хотя в душе, конечно, обидно.

Простившись со всеми, ловлю на улице тачку и за грабительские три рубля доезжаю до места жительства. Там в первую очередь ищу тех, кому занял деньги, но никого не нашёл — половина нашей сборной по боксу сегодня улетела или уехала на поезде. Облом небольшой.

— Ты, Толя, «алкач» или «алкач» и «ходок»? — подкалывают меня друзья в номере, учуяв запах спиртного.

Сидят, играют в преферанс, но мне рады. У них спор возник, как считать «пулю», почему-то разные варианты получились, а я в этом деле авторитет. Помог, конечно, показав как правильно считать, даже двумя способами, и завалился спать — я привычный к шуму.

Утром до завтрака звоню обманщице. Не то, чтобы я хотел близости, уже отгорело, но просто интересно, что скажет девушка. Трубку поднял парень и злым заспанным голосом сказал, не звонить мне больше сюда. Строгий «брат» у Полины!

Вано приехал на такси сразу после завтрака, я уже ждал его внизу в холле.

— Башка болит, — пожаловался он.

— Я норм! А ты был в том магазине-то? — спросил я по пути на торговую точку.

— Да он закрыт ещё. Видишь, фонарики висят около двери? Тут его и откроют, — показал Вано на украшенный фасад здания, где за стеклом уже виднелась надпись «Товары из Китая», частично скрывавшая разложенную посуду.

Идём на склад, это соседний подъезд, там спускаемся в подвал, где Вано встречает улыбчивый китаец средних лет. Движения у него плавные, все делает не спеша. Слегка склонившись мне в поклоне по их традиционному обычаю, хозяин склада предложил осмотреть товар. Много одежды, посуды, бытовой химии, сувениров и товаров народного промысла, есть и электроника. Я не очень доверяю китайским товарам, наученный опытом из будущего. Нет, там, в Китае, были хорошие и качественные машины, электроника, одежда. Например, на Олимпиадинском ГОКе наряду с «Каматцу» работали «Шантуи» — те же японские бульдозеры, но собранные в Китае. Но это японцы сдуру построили заводы в Китае и дали своих инженеров для запуска производства по своим чертежам. А так, нарваться на хреновое качество — да как два пальца... гм...

Цены, как по мне, приемлемые, и пока в рубли не переведены. Двухкассетник стоит тысячу юаней (за доллар сейчас дают четыре юаня). Кожаный плащ — 5 баксов, джинсовый костюм — 3 бакса. Очень дешево. Так как тут они будут продаваться за рубли, то товары просто разлетятся мигом. Но первую покупку Вано сделал сразу по приходу — приобрел китайское баночное пиво за полтора юаня. У предприимчивого дельца уже есть план, он о чем-то совещается с китайцем и, отдав свои деньги, тянет руку за деньгами ко мне. Отслюнявил, раз обещал, но надо и самому прицениться. Китаец по-русски говорит плохо, но жестами понял, что я от него хочу. Взял я всего помаленьку, в основном на подарки. Уже на прощание мне дают буклет на международную научно-техническую выставку «Дни советской науки и техники в КНР» с 4-го ноября! И инструкцию машинописную по обмену валюты в Китае. Оказывается, иностранцы в Китае могут расплачиваться в магазинах не народными юанями, а специальными сертификатами по курсу 3,6 сертификата за один доллар.

Заморачиваться с доставкой не надо, Вано сам привезёт всё в Красноярск. Ну и статью о спекуляции пока никто не отменил! Я хоть и беру не для перепродажи, но пойди докажи, что это подарки друзьям!

Довольный, отказываюсь от доставки на такси, и пешком гуляю по городу до самого обеда. Зашёл на рынок, купил икры и рыбы. Икру, разумеется, попробовал — вкусная или нет? Обед вот-вот, но как отказаться, если везде прямо-таки суют под нос кусочки на пробу? Дальний Восток — рыбный край! Никаких морских гадов покупать не стал, хоть и их немало на рынке.

— Толя, стой! — наперерез ко входу в гостиницу бежит Полина, которая явно караулила меня.

— Привет! — нейтрально отвечаю я.

— Мне уехать надо было срочно вчера, — понурив голову, оправдывается девушка, теребя тугую косу.

— Конечно, бабушка — это святое!

— Что? — не поняла Полина. — Ах, да...

— Мне объяснили. Я звонил тебе утром, и мужик какой-то сказал, чтобы я больше тебя не тревожил.

— Подлец! — выругалась Поля, надеюсь, не в мой адрес.

— Главное, чтобы твоя именинница не обиделась, — подбадриваю я. — Я так понял, она в Китай едет торговать нашими товарами?

— Да шут с ней! Ты как насчёт экскурсии, ещё хочешь? — отмахивается девушка, выделяя интонацией последнее слово.

— Я ведь вечером улетаю. Да не переживай, всё хорошо! Ладно, мне пора, — ухожу, не оглядываясь — нет смысла продолжать отношения.

— Где икорку взял? — увидев мои покупки, пытает Цзю.

— На рынке местном. А что?

— Да я идиот, купил тут в гостинице у мужика какого-то. Переплатил, наверное, — признается друг.

Сходил на обед, в душ, и вечером нас с Карамчаковым везут в аэропорт. В самолете места у нас рядом, и мы успеваем забросить ручную кладь наверх, пока не пришёл третий наш сосед с местными дарами природы — рыбой и икрой. Отсюда в основном их и везут. Дядька помыкался, не зная куда сунуть свои сетки, но всё же нашёл местечко.

— Что, парни, по маленькой за знакомство? Я Егор Павлович, лечу в Красноярск.

Надо же! В Красноярск! Можно подумать, его высадят где-нибудь в Иркутске с парашютом. Да и прикончить ноль-семь коньяка мы ему не поможем, я лично спать буду. Егор Павлович уснул раньше меня, предварительно осушив бутылку в одиночку.

В Красноярске тоже ночь, но нас тут встретили, не дав разориться на такси. Причем к нам опять присоседился Егор Павлович, и, как благородные люди, отказать мы ему не смогли. Но дядьке ехать недалеко, и сильно он нас не затруднил. Проветрили от перегара машину потом, и всё.

— Давай, Толян! Заезжай в гости, или звони. Мне спорткомитет квартиру с телефоном снял, — прощается со мной бронзовый медалист Олимпиады.

А меня везут в Николаевку. Там я выгружаю свой багаж из машины, прощаюсь с водилой и долблю ногой в калитку. И только тут замечаю замок навесной! Причем не тот, что был, а другой! Это как мне попасть за ограду?

— Кто там? — раздался вдруг незнакомый женский голосок.

— Хозяин дома! А вы кто? И почему вас закрыли на замок снаружи? — растерянно спросил я.

Глава 24

Глава 24

— А я сама попросила Лену закрыть, — ответила неизвестная пока личность.

— Лену Лукарь? Ну, понятно. И как мне в дом попасть теперь?

— А она к обеду приедет. Вы можете к обеду прийти? — обрадовал меня нежный голосок.

— Не могу, я намерен уже через тридцать минут спать на диване в этом доме, — сварливо отвечаю я, прикидывая, как сорвать замок с петель.

Нет инструмента. У Коня попросить? Так у них из сельхозинвентаря только ножи. Ни лома, ни фомки, ни даже грабель нет. Тоже мне ворюги! О том, чтоб оторвать «ушки» и думать нечего, я их сам прикручивал заподлицо с дверью. Сейчас выступают два круглых крепления на пару сантиметров, только чтобы пролезла дужка навесного замка. Дверь выбить — тоже не вариант, она на улицу открывается. И забор под два метра.

— Эй, вы там ушли уже? — раздался тот же робкий голос.

— Да тут, куда мне идти, меня диванчик ждёт, — не знаю, зачем поддерживаю беседу, ведь толку от девицы никакого — она заперта изнутри и мне не поможет.

— Не ждет он вас, — заявила наглая жиличка. — Я там сплю. В обед приходите!

— Слушай, я живу в этом доме, сейчас вот вызову милицию, скажу, воришка забрался в дом, — пугаю я, так как телефона-автомата поблизости нет.

— Ой! Не надо милицию, Лена ругаться будет.

— Ты как лиса — забралась в чужой дом и хозяина-зайку не пускаешь!

— Мне Лена разрешила. Я не лиса, я Лариса.

— Ну, значит, дверь сломаю! — я со психу пинаю калитку ногой.

— Не ломайте! Вот вам ключ!

Через забор перелетел какой-то предмет и упал на дорогу. Зашибись, я тут голову ломаю, как попасть домой, а у этой лисы ключ был!

Открываю замок, но внутрь всё равно зайти не могу — у меня же там ещё на засов изнутри закрывается! Но его уже отодвигают.

— Ну, здравствуй, лиса Лариса, — с облегчением говорю я, заходя в слабо освещенный светом из кухонного окна двор.

Не шибко умное создание, сверкнув белыми ногами, уже убежало в дом. Я следом, груженный двумя сумками и чемоданом. Неслабо я закупился. Это ещё учесть надо, что купленную и подаренную электронику нам в Москву позже привезут, и Вано должен груз пригнать через неделю, я с собой мало что взял.

Когда я тащил свою поклажу в дом, меня царапнула мысль о том, что есть во дворе какая-то неправильность, но что именно не так, я не понял, а зайдя в дом вообще выкинул странные мысли из головы.

При свете лампочки картина прояснилась. Моей собеседнице — рыжей и конопатой девушке лет пятнадцать на вид, и мордашка у неё побитая. Наверняка Ленка подобрала где-то из жалости — фигурка тощая, вместо титек две дульки, но глаза большие, как у Чебурашки.

— Вы Толя? — спросила малышка.

— Толя, а кто тебя так?

Кто бы ни был, хреново ему будет, ведь у девочки вся левая сторона лица синяя. Раны уже, конечно, обработали, но даже смотреть страшно, хоть я и не из чувствительных. Заморочусь, подкараулю и козлу или козлам ноги переломаю!

— Я сама, — вздохнула Лариса.

И похоже, что не врёт!

— Ставь чайник, у меня конфеты есть «Птичье молоко», из Владивостока! — командую я, разоблачаясь и заходя в дом.

Так и есть — спит на моём диване эта лиса. Ладно, в спальне заночую.

— Рассказывай, — требую я, уже умывшись и отхлёбывая обжигающий кипяток из железной кружки.

Лариса тоже пьёт чай, но из моей любимой, почти литровой, фарфоровой кружки. На ногах у девочки мои тапки, и одета она в мою футболку, которая её почти до колен, впрочем.

— Меня Лена поселила тут на время...

— Я про то, что с твоим лицом случилось! — обрываю я.

— А, это! Ничего интересного, упала с дерева. Я за шишками кедровыми лазила.

— Ты в тайге жила? — понимающе кивнул я.

— Нет, я на ваш кедр залезла, что в огороде растёт, а так я из Боготола. Лена — моя сестра двоюродная, — призналась рыжуля.

— А в школе тебе не надо учиться? Ты чего прогуливаешь?

— Я в ПТУ поступила, а там в общаге жить плохо, вот Лена меня здесь и поселила. Она сказала, вы рады будете!

— Конечно рад! Ещё больше был бы рад, если бы Лена решила вопрос с общагой. Почему там плохо? Пристают парни?

— Нет, но там грязно и неуютно, и соседки по комнате у меня дуры. А в понедельник увидят меня такую и вообще задразнят, — пригорюнилась Лариска.

— Да, такое за сутки не заживёт, — сочувственно разглядываю производственную травму девчули. — Но эту проблему решим! Ну-ка, давай посмотрим, что там дядя Толя для тебя привёз.

Красивые мраморные осенние, наверное, полуботинки на пятисантиметровом каблуке из Кореи, джинсовый костюм из Китая, колготки... наверное, тоже корейские, ну и набор косметики.

— Ну как? — спрашиваю я Ларису, которая молча разглядывает себя в зеркало старого советского трельяжа. — Теперь, даже если захотят сказать что-нибудь обидное, не смогут, таких шмоток даже у жён дипломатов неприсоединившихся стран нет!

Реакция Лариски меня удивила. Нет, она послушно примерила то, что я ей дал, но сейчас вместо радости ревёт в три ручья!

— Ты чего? — опешил я.

— У меня денег не-е-ет!

— Тьфу на тебя! Это подарок! Ленка — мой друг, ты её сестра! Мне только в рублях премии за золотую Олимпийскую медаль двенадцать тысяч дадут! Зачем мне твои копейки?

Разумеется, про свои доходы от кооператорства помалкиваю. Надо, кстати, заехать в салоны, посмотреть сколько там за месяц денег набралось? И на стройку МЖК. Пока меня месяц в городе не было, дома должны уже были начать заселять! Блин, а ещё к Аркаше и двоюродному дядьке надо заехать, переговорить насчёт поездки в ФРГ. И к Бейбуту в часть! А в понедельник мне на работу. И в пединститут ещё бы зайти, хоть познакомиться... Мои мысли закружили меня, и я чуть не прослушал вопрос рыжей:

— Так мне потом отдавать не надо будет?

— Это подарок тебе на день рожденья. Ладно, я спать, а ты как хочешь.

— Тогда ты приглашен! — доносится мне в спину.

Проснулся я рано, видимо, смена часовых поясов сказалась. Но это и к лучшему, ведь дел выше крыши сегодня. Хорошо, что я на машине, иначе бы никуда не успел. Моя гостья мило спит, обняв плюшевого зайца, который остался ещё от хозяйки. Я, стараясь не разбудить, выхожу во двор. Тут же понимаю, что мне вчера показалось странным — моей машины нет! Чёрт! Надо будить Лариску! Никакой жалости уже нет и в помине.

— Что? Спать хочу, сегодня воскресенье! А на машине, наверное, Илья Ленкин уехал, они всё время на ней ездят, — зевнув и повернувшись ко мне спиной, опять засопела малая.

Сразу отлегло от сердца. Илья — гад, конечно, и я ему не разрешал ездить, но хоть не угнали! Иду мыться, потом готовлю завтрак сразу на четверых. Мясо в морозилке как лежало так и лежит. Ленка ленивая, Илюху не кормит, ну или не жили они тут. К завтраку проснулась и Лариска, очевидно, разбуженная божественным запахом скворчащих на сковороде котлет.

— И часто Илья машину брал? — как бы невзначай спрашиваю я.

— Не жнаю, я тут три дня всего живу, — мотает головой проглотина, уплетая завтрак.

С порциями на четверых я, пожалуй, погорячился — она третью котлету хомячит, и ведь худая как спичка.

На улице солнечно, поэтому тепло, градусов восемь-десять, но я уже знаю — скоро начнёт холодать. Не спеша обошел свой огород, навестил непоседливую кроличью семейную пару, оценил три мешка картошки, которые уже собрали на моём огороде, починил табуретку — там одна ножка скривилась, а Ленки и Илья всё не было. Сорвали весь день мне! Можно и без машины поехать было, но хочется в наглые глаза друзей посмотреть, да скандал учинить! Чу! На улице звук мотора, стук в калитку и Лариска бежит открывать дверь.

— Толя! — удивилась Лукарь, увидев меня на крыльце, а моя ласточка в это время пятилась задом во двор. — Ты же сказал, что 9-го прилетишь!

— Так сегодня девятое как раз, в первом часу ночи самолёт приземлился, — соглашаюсь я, стараясь мило улыбаться.

— Толя!!! — вопит Ленка и бросается на шею.

И вот как её ругать? Она болтается на мне, раскачиваясь влево-вправо восторженно вопя при этом.

— Мы все твои бои смотрели! А когда тебя ударили в финале, я чуть не заплакала, но папа сказал, что голова у тебя пустая и сотрясения мозга точно не будет.

— Лен, ты нашему другу, — это слово Илюха выделил интонацией, — сейчас шею сломаешь.

Ага! Понял кошак, чьё мясо ел!

— Не сломаю, она крепкая, — довольно произнесла Лукарь, отпуская, наконец, мою пустую, как сказал Валерий Ильич, головёнку.

— А у меня вот что есть! — на крыльцо выскочил рыжик в обновках.

И когда успела переодеться? Куда там армейским нормативам в сорок пять секунд, ей хватило меньше!

— Толя, ты привез? Сколько? — отвлеклась Ленка, и я успел пожать руку другу.

— Подарок на день рожденья! И откуда Толик узнал, что у меня сегодня праздник? — улыбается Лариска. — Ой, а котлеты будете? Толя пожарил.

— Котлеты? — поводил носом друг, и я едва успел отойти с его пути.

— А сколько тебе лет? — спрашиваю между делом.

— А на сколько выгляжу? — схитрила рыжая.

— Выглядишь лет на двадцать, — соврал я, ведь на такие вопросы знаю, как отвечать надо.

В её пятнадцатилетнем возрасте хочется не моложе быть, а старше, и судя по победной улыбке Лариски, я угадал. Не с возрастом, а с комплиментом. Ругать уже расхотелось друзей, уж больно искренне обрадовалась мне Лукарь, да и Илья рад... котлетам.

— Ладно, мне надо по делам поездить, давай ключи от машины, — командую я другу.

Тот, покраснев, отдаёт связку ключей от дома, от замка на калитку и от машины. Совестно ему! То-то!

— Толя, к четырем приезжай, мы гостей позвали, Ларискин день рожденья праздновать будем! — уже в спину кричит Лукарь.

Вот кому не стыдно ни капли. Ни совести, ни стеснения нет, хотя с таким папой ей, может, и не надо.

Первым посещаю видеосалон в университетской общаге. — На билетах сидит Костик.

— А где Зоя? — заглядываю в зал и вижу, что он наполовину пуст. Человек двадцать сидит всего!

— У себя в комендантской.

Выходной же. Чего это она? Прохожу через вахту, махнув старым несданным пропуском.

— Ой, Костик больно, не надо! — слышу голос Зойки за дверью.

— Да потерпи! — раздраженный мужской намекает на пошлости.

Резко дергаю на себя дверь и вижу, как Зое помогает надеть туфлю какой-то мужик. Тьфу! Нет никакой пошлости, просто лапа у Зойки большая.

Глава 25

Глава 25

— Толя? Уже вернулся! С победой тебя!

В голосе Зои нет никакого напряга, лишь радостные нотки. Значит, косяков за собой не чует.

— Привет, ты тут что, на бал собралась? — киваю я на туфли.

— Ой, да скажешь тоже! Пашка вот продаёт, а мне глянулись, но размер не мой, — вздохнула моя компаньонка.

Да, Пашка этот точно не любовник, а фарца, вон у него и сумка с товаром с собой. Но это их дела, мои дела денежные — забрать три четверти прибыли и ехать в два других салона.

— Зой, мало времени у меня, — намекаю на то, чтобы фарца вышел.

Но Зоя лезет в сейф прям при нём! Беру парня за шиворот и офигевшего выставляю в коридор. На меня он не рыпнулся, очевидно, все минусы этого мероприятия знает.

— Толь, ты чего? — не поняла Зойка.

— Зачем при всех деньгами светишь? — спокойно поясняю я.

— А, ты про это? Да Пашка в курсе, — Зоя пытается успокоить меня, но получается ещё хуже.

— А с чего он в курсе? И что конкретно ему известно? — сверлю взглядом глупую бабу.

— Можно сумку забрать, я потом приду? — раздался приглушенный дверью голос Пашки.

— Да что ты завёлся? Погоди, я сумку отдам, — она вскочила и тут же шлёпнулась на стол от моего толчка.

— Я вопросы задал, почему ты про наши дела кому-то болтаешь? И с чего ты нашими деньгами рискуешь? Завтра придут к тебе с паяльником и потребуют отдать деньги, что будешь делать? — злость, а вернее, злоба душит меня.

— Паяльником? Рискую? — голос Зои дрожит от обиды, и на глазах показываются слёзы.

— Отдай сумку, мне идти надо, — в дверь с той стороны легонько пнули.

Открываю дверь и выкидываю сумку фарцы в коридор.

— Минута тебе отсюда скрыться!

Что со мной шутки плохи, до парня дошло сразу, и забрав вещи, тот поспешил на выход.

— Теперь с тобой... Да выдохни ты, не собираюсь я бить тебя! — постепенно успокаиваюсь я.

Да скоро это будет — рэкет, крыша, паяльники и утюги, может, уже и есть сейчас, но не на слуху, и страха у людей нет, вот и глуповатая Зоя не боится. Но злюсь не за это, а на посвящение в наши дела ещё кого-то. Ясное дело — хрен докажут что-то, но и так приятного мало. Ещё и денег салон за месяц с лишним дал мало! За вычетом шестиста рублей двум охранникам и по сотке уборщице и курьеру осталось две восемьсот. Обманывать Зоя не станет, да и Костя тоже ведёт статистику, значит, падают доходы. Моих две сто, Зойкиных всего семьсот.

— Что так мало? — спрашиваю я, уже придя в нормальное настроение.

— Два дня не работали — телевизор сломался, ну и на картошке все студенты, кому ходить в салон? Толь, прости, я Пашке ничего не рассказывала, да и другим, мало ли за что я тебе деньги отдаю, — винится Зоя, стараясь подвинуться поближе.

— Последнее предупреждение тебе, — прячу я деньги в карман и ухожу.

Надо что-то делать с Зоей — и за неё, и за салон страшно. В двух других точках выручка не упала, и домой я привожу больше шести тысяч. И накоплена у меня уже почти двадцатка, ещё долги вернут и двенадцать тысяч за Олимпийскую медаль дадут. Кстати, я решил взять ещё машину на призовые — нам же обещали. Где храню такую сумму? Да в банках — одна трехлитровая, одна литровая для крупных купюр.

— Что, когда у вас свадьба? — пытаю Лукарь и Илью.

Пока меня не было, уже накрыли стол, и я вижу, что готовили не девочки, еда явно из ресторана. Кто привёз? Курьер! Да, есть курьеры прямо сейчас в СССР, заказывать надо и оплачивать. Но громадный торт с пятнадцатью свечками в автобусе не привезёшь, а машину я у наглой парочки отнял.

— Деньги копим пока, — буркнул Илюха.

С деньгами вроде не очень хорошо у них. Илья в горкоме получает и зарплату, и заказы продуктовые, но Ленка — студентка, и от родителей деньги брать не хочет.

— Мы же в квартиру заселяемся, мебель покупать надо, обустраиваться. А на свадьбу рублей пятьсот надо, не меньше. Так бы давно уже расписались, да залетела бы я! — набив рот куском торта объясняет подружка.

Лариса сидит рядом, открыв рот. Такие взрослые разговоры ей нравятся. Своя квартира, муж, ребёнок... Глазки у лисы горят.

Достаю из кармана мятые червонцы, аккуратно сложенные один к одному и отсчитываю пятьдесят штук.

— Это подарок вам на свадьбу! Вот и нет проблем!

— Рехнулся? — недоволен Илья, ведь тут его зарплата за пару месяцев.

— Ты ничего не забыл? Толик — наш друг! А если у него подарок не взять, мы человека зря обидим!

Ленка пересчитывает деньги и, найдя один чирик рваным, подвигает его ко мне,

— Замени, а? У тебя там много.

— Малышка дело говорит, слушай жену! — киваю я, сунув рваную десятку в карман.

— А взамен? — возмущается Ленка, видя что я не рвусь округлить сумму подарка.

Щелкаю её легонько по лбу.

— Я тебе банк, что ли, менять, или сберкасса? Всё! Лавочка закрыта!

— А вот не надо наглеть! — ржет Илья.

— Может, вам кролей ещё на свадьбу подарить? — раздумываю я, глядя на веселого друга.

— А у меня тоже был парень, он меня замуж звал! На год меня старше. Но я отказалась! — пытается похвастаться возможно выдуманными событиями Лариска.

— Что там с МЖК? — спрашиваю Илью, хотя мимоходом уже заехал на стройку и даже зашёл в свою пустую квартиру на последнем этаже.

— Заселяются бойцы, хотя официально акты подпишут к двадцать девятому октября. Сам знаешь, как важен «информационный повод» — день рождения комсомола!

Девушки посмотрели на Илью с уважением, ведь словосочетание «информационный повод» сейчас не в ходу, и Илья явно красуется.

— Ну а сами когда заселитесь? — уточняю я.

— Теперь деньги есть, можно и мебель купить..., — рассеянно произнес Илья.

А вот расслабился он зря!

— Это на свадьбу! — хором сказали сестры, глядя с возмущением на здоровяка.

Но тот уже и сам понял свою ошибку и неумело стал оправдываться:

— Завтра в ЗАГС! Завтра!

— Ты сначала руки дочери у родителей попроси, — посоветовал я.

— Ха! Попроси, — ухмыльнулся было друг, но видя внимательный взор невесты, вспомнил, что всё, что он скажет сейчас может быть использовано против него.

— Чуть не ляпнул, что батя мне говорил как-то, что мечтает дочь замуж отдать уже давно, ведь воспоминания о родительском ремне почти выветрились из девичьей головки, и как с ней справляться дальше — он не знает, — шепнул он мне как другу, когда девушки ушли смотреть ещё один возможный подарок на свадьбу — Няму и Кроша.

И куда мне живность девать? Я ведь и сам планирую съехать из этого дома в свою квартирку, причем буду продолжать за дом платить, но жить хочу с центральным отоплением — задрался я печку топить.

Машину, которую куплю от спорткомитета, я решил продать по обычной цене или Александре, или дядьке своему, чтобы подсластить его уход из крайкома. Сейчас из таких мест не уходят, но не вижу я перспектив у КПСС. Не видит их особо и Шенин.

— Толя, как вовремя ты уехал на Олимпиаду, — уже в который раз говорит мне он с утра в понедельник.

Пока меня не было, в край нанес визит Горбачёв, который по региону ездил целую неделю, но с людьми его отшептало общаться уже на второй день. Почему нет квартир? Почему нет воды в кране? Почему нет молодежи на предприятиях? Почему мало кооперативов? Почему много кооперативов? Почему мало мяса и прочих продуктов в крае?

— А как мало, когда у нас в крае шестьдесят семь килограмм мяса и восемнадцать кг рыбы на одного человека? В 83-м было меньше на 10%, это ведь рост!

— В продовольственной программе записано 70-71 кг, так что формально он прав, — напоминаю я.

— В Японии 30 кг мяса и 46 рыбы в год на душу, а в Китае вообще 18! — горячится Шенин. — У нас условия Сибири! Тут урожайность другая, погода другая, это, ёптыть, не Ставрополь.

Похоже, меченый достал первого за эту неделю.

— А он говорит, что наши предки растили здесь столько пшеницы, что на Урале вынуждены были пошлины вводить! А в крае тогда всего десять тысяч человек жили! Вепрев этот ещё со своими предложениями...

— Директор нашего самого крупного совхоза? — припомнил я. — И какие у него предложения?

— Семейные фермы предложил организовать! А сколько она обработает полей? Триста гектар? А технику где брать будет и на какие шишы? И ведь дали команду — надо исполнять! Люди должны быть заинтересованы заработком, а сейчас уравниловка. Да и наши закупочные цены... поднять их в два раза разве что.

— Ну, раз команду дали, то забрать лучшие земли у того же Вепрева. Технику, допустим, МТС может дать, ну или лизинг. А ещё можно субсидии на приобретение техники от края выделить, скажем, половину стоимости. И давать их, например, только на наши местные комбайны «Енисей», а не на Ростовскую «Ниву».

Предложения сыпятся от меня одно за одним — сортовые хозяйства для селекции посадочного материала, удобрения, опрыскивание от вредителей (с этим авиация малая справится), посадка других культур, более дорогих, вроде рапса, нормальные овощебазы с азотным газом, например, для лучшего хранения урожая.

— А трактора чьи? — спросил первый.

Блин, он записывает за мной?! А, может, просто что-то помечает?

— Это... я не специалист, если что! — запротестовал я.

— Трактора! — наклонил шеф голову ещё ниже.

— Трактора — или ДТшки, или в Рубцовске есть завод, там трактора помощнее — Т-4А, вроде и пятый тяговый класс уже делают.

— А зачем нам гусеничные? Колесные, может, лучше, их круглый год можно использовать? — показал некоторое знание материала Олег Семенович.

— В условиях Сибири важно раньше начинать посевную, а это только гусеница. Потери урожайности, в частности, из-за этого.

— Люба, отмени совещание на десять, будет после обеда. — Так, Толя, давай напрягись, мне послезавтра надо программу отправить Горбачёву, хочу сравнить твои мысли с мыслями от нашего сельхозуправления!

Глава 26

Глава 26

— Лизинг я знаю, что такое, но у нас внутри страны он пока не применяется, только для внешних экспортных организаций вроде «Авиаэкспорта», «Совкомфлота», — поднял, наконец, на меня глаза первый.

Пришлось рассказать идею будущего «Росагролизинга», ну и намекнуть, что банки уже есть коммерческие, следовательно, не надо ждать, пока выделит средства минфин, а перевести деньги предприятий края в нужный, который и будет формировать кредитную линию для фермеров.

— Слышал про коммерческие банки, но у нас пока нет ни одного, мы ведь закрытый регион, — добавил Шенин, вызывая к себе секретаршу.

— А Хакассия?! Там вполне может появиться такой банк, — напоминаю я.

— Так, Вепрева пригласи на завтрашнее совещание, и от сельхозуправления представитель нужен, — даёт кучу поручений своей подчиненной шеф.

— А ты, Толя, давай свои придумки оформи! Вечером в пять тебя жду!

Я тоже не остался без поручений. В общем, как по мне, шеф прав — главное для сельскохозяйственной отрасли — закупочные цены, а их поднять не так просто, да невозможно, считай, на уровне региона. Но если я правильно понял Шенина, ему не столь важно обеспечить край продуктами питания, сколько отчитаться перед генсеком.

Бросаю все дела и иду в краевую библиотеку, почитать нужную литературу. Благо она рядом. У нас в крайкоме только периодика имеется. Заказать в библиотеке нужную подборку просто, но пока нерасторопные местные барышни соберут заказ ... может и час пройти, и больше. Однако мне повезло нарваться на профи. Почти сразу же мне принесли несколько постановлений, в частности, от 1984 года насчет посадки рапса! Совмин СССР назвал его «О мерах по освоению возделывания рапса». Данное постановление меня порадовало. Например, пункт 6 гласил: «Выплачивать, начиная с урожая 1984 года колхозам, ... начинающим возделывание рапса (сурепицы), в течение первых трех лет продажи ими государству семян этой культуры, надбавку в размере 20% к установленной закупочной цене на семена рапса (сурепицы)». Или 7: «Разрешить...повышенную оплату труда рабочих, занятых на уборке рапса (сурепицы).»

Работа увлекла меня, на обед сходил вместо крайкомовской столовой в обычный буфет в полуподвале библиотеки. Стоячие столики, море горячей выпечки, молочка разная — ряженка, кефир, сметана. За столиками свободных мест немного. Присоседился к одиноко стоящему парню — типичному ботану в очках-телескопах.

— А я тебя знаю, — прожевав булку, сообщил парень. — ты в нашей группе учиться должен, но не был ни разу на занятиях.

— Ты из педа? Да я вчера только прилетел с Олимпиады! — обрадовался я и представился: — Толян!

Мою протянутую руку пожали с опаской.

— Геннадий Сизов, твой староста. Да, меня предупредили, что ты по уважительной причине отсутствуешь. Поздравляю, кстати, с победой. У нас в институте собрались тебя чествовать.

— Завтра во Дворце спорта на Острове отдыха тоже будут общие мероприятия, посвященные Олимпиаде, а сегодня на работе поздравили уже, — кивнул я. — Что там у нас с учёбой, расскажи?

— Анатомия началась. Вот реферат пишу. Препод строгий, но зачет можно автоматом получить, — Гена показал на исписанную обычную тетрадку в клетку и пару учебников на столе.

— А что ещё можно сдать автоматом? — живо заинтересовался я.

Картина не радовала, очень много пошло специализированных предметов. Вот нахрена мне сейчас методика преподавания ... ладно, бокса... но сейчас у нас гимнастика и лыжные виды спорта по плану! Причём мне досдавать много придётся по этим дисциплинам.

— Да ты, думаю, всё автоматом сможешь получить, у нас так все сборники учатся, — утешил новый знакомый, видя, как я погрузился в раздумья. — Хотя у нас декан новый. Медведев был, так он в этом году ушёл на пенсию. Так что всё может быть.

Может, и вправду надо было ехать Москву? Да черт с ним, пусть сначала попробуют Олимпийского чемпиона выгнать!

— Так-с, по рапсу мы в струю попадаем, это хорошо, — читает мои записи Шенин. — По лизингу твоему вот что мне наше финуправление ответило. На почитай.

Всё верно... техника в собственности банка. И что делать, если сломается комбайн? А он сломается обязательно, хорошо если не в первый день. Вызывать авторизованный сервис или доверить ремонт местным специалистам? О некоторых вещах, вроде ускоренной амортизации, тут ещё не знают. И как обезопасить банк от разорения, ведь изъятую б/у технику продать так просто не выйдет? А если сделать срок эксплуатации не десять лет, а пять или четыре года, чтобы в конце была техника с нулевой стоимостью? Делаю пометку о первоначальном взносе процентов двадцать минимум, остальное посчитали верно, как мне кажется. Ещё финуправление сомневается в том, что хозяйства смогут ежемесячно делать платежи, и предлагает дать им выбор. А фермерствам удобно, когда урожай собран, то есть осень-зима... Весной посевная — закупать зерно и удобрения надо, а летом у колхозников вообще голяк. И кто там такой толковый эту записку составил для Шенина?

Вообще, если удастся пробить тему целевых субсидий на технику, то риск для банка будет минимален. Скажем комбайн «Енисей-1200» сейчас стоит.... Сколько-сколько? Девять тысяч рублей всего! Это сколько в мясе или молоке? Колхоз сдает молоко на завод по 28 копеек, плюс субсидии от государства 70%, итого колхоз получит 48 копеек за литр. То есть комбайн выйдет в 18 тонн молока? Смотрю каталог «Госагропрома» за прошлый год. «ДТ-75» стоит приличные 3710 руб, маленький колесный «МТЗ-80» из Белорусской ССР ещё дороже — 4580р!

— А что наши комбайны такие дешевые? — спросил я у Шенина.

— Да к «Ниве» их приравняли, только у нас новая продукция, а там отработанная технология, и себестоимость ниже. Ты за прошлый год смотришь цены? В следующем будет рост цен. Причем не только на технику, — пояснил шеф.

Просидели целый час, обсуждая, и если бы не назначенное совещание с отделом агитации у Шенина в кабинете, не отпустил бы он меня так рано.

Моя секретарша Анька ждёт меня в кабинете, хотя рабочий день уже окончен. Девушка явно пребывает в шоке от полученных подарков. Я ей и сапожки подарил, которые ей по ноге пришлись, и косметику из Кореи, и корейский же аудиоплеер, икру, ну и по мелочи сувениры всякие, вроде значков и забавной жабы из кости... не знаю чьей, надеюсь, не человеческой. Статуэтка на вид древняя, а корейцы с прибабахом, тем более лет сто назад. Сказал, слоновая кость. Малова поверила, но сидит на своем рабочем месте и, наверное, размышляет, обязывает ли её такое изобилие подарков к чему-либо?

— Ты чего сидишь тут? Домой марш! — весело командую я.

Не надо мне от неё ничего, кроме работы на моё благо. Сам еду к Бейбуту, и надо же — он сегодня дежурный по части. И уже не младший сержант, а сержант.

— Так и генералом станешь скоро, — подначиваю друга.

— Ирка твоя в декрет уходит, — наворачивая сладости и запивая их кока-колой, поведал он.

— Чего она моя? Что, уже скоро рожать?

— Не знаю, но пузо видно, и такая важная стала. О! Тебя же Шейко хотел видеть, просил передать, — вспомнил сержант.

— Так, пусть звонит на рабочий, — вспоминаю этого делового начальника КЧ части.

— А вон они домой идут. Ирка и Шейко!

— Привет чемпиону, — весело приветствует меня Ирина. — А я вот видишь, скоро мамой ещё раз стану!

— Поздравляю, помочь чем? — растерялся от такой дружелюбности я.

— Помог уже! — Ирка, не оборачиваясь, уходит.

— И от меня спасибо, переводят всё-таки в Крым! — жмёт руку капитан.

Точно, я ещё летом просил об этом Власова. А что? Капитан нехило помог Бейбуту, забрав его из одной дивизии в хозроту другой! Вместо вышки где-нибудь на зоне в районе Ширегеша Бейбут сейчас в большом городе служит, и увольнения хоть каждый день. Обедать на соседний завод «Культбытстрой» ходит на талоны, а талоны им выдают от тех же сельхозработ. Вообщем, неплохо устроился. А вот со спортом не всё так хорошо у него — на двух последних турнирах без призов остался. Правда чемпионат дивизии выиграл летом, но это уровень первого разряда, а мой друг КМС.

— Думаете, это я помог? Попросил одного человека, но не предполагал, что так быстро, — честно отвечаю я.

— Ага, попросил. Это между республиканскими министерствами перевод сделали. Короче, я твой должник! — не принял отмазы офицер. — Ты, говорят, квартиру по МЖК имеешь?

Смотрю на Бейбута — ясное дело, он сообщил. Да и ладно.

— Есть такое дело! Только там голые стены пока.

— Вот я тебе там ремонт и сделаю! Как в сказке! — не терпящим возражения голосом, произнес дядька.

— Не откажусь, но заплачу, — сразу ставлю условие.

— За материалы разве что. А так ... дембельский аккорд называется. Давай расскажу...

Хотел было ляпнуть, мол, знаю, сам служил, но вовремя спохватился. Ниче, весной Горбачев отменит призыв студентов и вернёт их в вузы. Афган больше не тянет личный состав, да и сокращения повсеместно планируются.

Ключи у меня с собой, отдаю их и сообщаю адрес. Завтра квартиру обещают посмотреть. Эх, пора переезжать. А два переезда — это что? Правильно, один пожар. Всё равно зимовать в Николаевке больше не хочу. Не знаю, что люди находят хорошего в жизни на земле? Постоянно что-то ломается, я даже в огород хожу с молотком — тут гвоздь забить, тут выдернуть. То крыльцо, то навес веранды, стекло вон разбилось в бане, хорошо там маленькое окно. Печной дымоход чистить пора, и я сам с этим не справлюсь.

Еду домой. На коммунальном мосту меня обгоняет белая «шоха» с бумкающей музыкой, кто-то очень модный едет. За ней следом едет «семёрка», тоже на скорости под сотку, и следом уже «восьмёрка», как у меня. Не успел я отметить про себя, что, наверное, следующей будет «девятка», как машина, обогнавшая меня, вильнула, наскочив на трамвайные рельсы и развернулась поперек их. Выбор у меня небольшой — или в лобовую, или вправо в ограждения моста, надеясь не снести их, или на встречку. Вильнул влево, и надо же — прямо на меня прёт грузовой «МАЗ»! Крутанул руль еще левее, чтобы к другому краю моста свернуть, а там автобус! Я опять вправо — навстречу трамвай звенит как сумасшедший! Чудом сумел вывернуть слева в пустоту за автобусом, потом до самого конца моста пытался вернуться на свою полосу. Еле смог. Тормознул на остановке напротив Оперного театра. Сижу в машине, вытираю пот со лба от такого слалома. Стук в стекло. Ну, конечно, — ГАИ. Они что, моего блатного номера не видят

Глава 27

Глава 27

А номер у моей машины блатной, подаренный самим Власовым — «00-01 КЭП». Поскольку все три буквы стоят после номера, ясно, что машина или государственная, или непростого человека. У обычных машин первая буква перед цифрами, а ещё две после. Меня за полтора года ни разу не остановили, по-моему. У гаишных «Жигулей», стоящих рядом, тоже три буквы в конце.

Руки у меня подрагивают. Стресс такой, что реально вся жизнь перед глазами пролетела, как писаки пишут. Вернее, обе жизни пролетели!

— Старший инспектор Маринин! Ваш талон предупреждений, — потребовал пухловатый усатый дядя лет тридцати пяти в погонах старшего сержанта.

Ясно, что он прав — правила я нарушил. Считай, на их глазах вырулил со встречки на свою полосу, но у меня же оправдание есть — я жизнь свою спасал и жизни других водителей. Спорить вообще не хочу, хочу выпить, и много. Но ГАИшник даже не попросил права, а сразу талон потребовал, а значит, будет карать. Сама по себе дырка нестрашна, год ездишь без нарушений, и предупреждение теряет свою силу, и на нее ставят синюю печать. Причем страшны только три просечки, а одна или две допустимы. Но мой талон особенный. Я, помню, смотрел когда-то фильм «Инспектор ГАИ», так у нарушителя был талон в прозрачной не пробивной оболочке, ну и я себе решил такой же сделать. Заламинировал ещё в прошлом году в Институте физики. Потом проверял компостером, который на вооружении у гайцов — мой талон не пробить. Молотком и гвоздем, наверное, можно будет, не пробовал. Поэтому я без страха подаю и свой талон, и права, и до кучи удостоверение сотрудника крайкома КПСС. Пусть попробует дырку поставить! Самому интересно, как моё ноу-хау сработает?

— Товарищ инспектор, был вынужден нарушить правила — меня при обгоне подрезали и я, уходя от столкновения с автобусом и трамваем, выехал на встречную полосу. И прошу учесть, что сейчас один из лихачей, скорее всего закрыл обе полосы движения, видите, нет потока машин с моста! Скорую бы туда вызвать, ну и вам надо туда ехать, разбираться. А что вы гонщиков на «семерке» и «шестерке» не остановили? Под сотню летели же!

— Нарушаем, гражданин Штыба, создаём аварийную ситуацию, — инспектор словно и не слышал меня. — Выпивали?

— Трезвый! Но сегодня нажрусь! — честно говорю я сварливым голосом алкаша с тридцатилетним стажем.

— Так! Это хорошо!

Что хорошо ему? Что трезвый или что нажрусь? Я было открыл рот наехать на сержанта, но мимо меня пронеслась коцаная «восьмерка», как бы не та самая, что вертелась перед моей машиной на мосту пару минут назад, а после, подрезав меня, долбанулась в ограждения моста! Вот живучая — фара разбита, лобовуха треснула, стекла передней двери нет вообще, как и зеркала, да ещё и припадает при езде на одну сторону! И мчит на большой скорости, уже не сотку, но семьдесят, не меньше, выжимает.

За рулём, как я увидел в дырку боковой двери, деваха, и вообще там полно народу!

— Маринин, брось его! В машину! — орёт ещё один сержант, который ко мне не подходил.

«Его» — это, очевидно, меня. На моё переднее сиденье шлепаются права и прочие документы, а Маринин, словно утка переваливаясь с ноги на ногу, бежит в свою патрульную машину.

— Вот сучка! — злюсь я на девку-водителя и гоню за каким-то чертом за патрульной машиной, которая, натужно дымя, уже выехала за этой раздолбанной «восьмеркой», свернувшей вначале вправо в сторону БКЗ, а затем почти сразу налево на улицу Сурикова.

«В сторону Покровки прёт», — мелькнуло в голове. Это ещё один здоровый кусок частного сектора в центре города. Уже темнеет, хоть улицы и освещены в центральной части города хорошо, но мы-то скоро выедем из центра! А там в Покровке сейчас ситуация с освещением такая же, как у нас в Николаевке до недавнего времени была. Есть шанс затеряться, заехав в чей-нибудь двор. Но около не так давно отреставрированного Покровского собора гаишникам, наверное, бог помог. Не сам, а в лице своего служителя, который фривольным шагом переходил неширокую улицу Сурикова, бесстыже задрав полы своего длинного одеяния почти до колен и неся что-то округлое в сетке. Очевидно, служитель культа затарился в Доме быта, что расположен прямо напротив собора.

Бамс! Машина беглецов ударилась в фонарный столб, чуть не задавив взвизгнувшую от страха мелкую собачку и якобы слепого нищего. Блямс! На асфальте грохнулась трехлитровая банка пива, ещё секунду назад ласкающая разум попа.

Уиж-ж-ж-ик! Вовремя затормозил не такой уж и новый жигуль гайцов. Ав-ав-ав! — залилась лаем собачонка, мстя за свой позорный испуг.

— Шалава тупая! — нищий около собора прозрел, не иначе как от страха.

Незадачливая девица-водитель выглянула из своей машины и, качая головой, оглядывала окрестности изумленным взором.

— Стой, милиция, — заорал Маринин, хватаясь за кобуру, в которой, я надеюсь, не огурец.

Орал он не очумелой водительнице, а высыпавшим из машины, как тараканы, пассажирам. Те бежали, как их и учил их тараканский вождь — в разные стороны. Но им не повезло — в это советское время у милиции ещё много добровольных помощников. Патлатого парня лет двадцати задержал поп, ловко подставив тому подножку, вынужденно вмешиваясь в мирские дела, но вполне возможно, мстя за разлитый на асфальте напиток. Невысокая девушка с безумным взглядом, теряя норковый берет, сама врезалась в напарника Маринина, дав тому возможность задержать хоть кого-то. Ещё один беглец — угрюмый лысый здоровяк, наткнулся на прямой по корпусу уже от меня. А так он имел возможность убежать, ведь оторвался ото всех уже прилично! Толстый паренёк сам запутался в ногах и валялся под присмотром старичка с клюкой, который, уверен, пустит в ход свое оружие не раздумывая. Ещё одну деваху — симпатичную, высокого роста блондинку в узких джинсах, отлично сидевших на её фигуристой попе, задержали две тетки такого скандального вида, что я даже посочувствовал малышке. Джинсовая грамотно пыталась бежать в сторону церкви, но две дамы весом под центнер каждая, держа девицу за руки, уже тащили её к милицейской машине.

Ничё не пойму, — с оттенком нытья жалуется Маринин напарнику через пару минут, когда задержанные уже понурой кучкой стояли возле разбитой «восьмёрки». — Трезвые они! Или прибор сломался?

В руках у сержанта была знаменитая трубка Мохова — Шинкаренко. Трубка эта была весьма нежными прибором и работала следующим образом — на концентрацию паров спирта в выдыхаемом воздухе реагировал химический индикатор, который из оранжевого становился зеленым при значении от 0,3 и более промилле. Проблема заключалась в том, что индикатор реагировал не только на следы недавнего застолья, но и часто становился зеленым из-за проблем с желудком или даже заболеваний полости рта! Но у водительницы, несмотря на её неадекватный вид, алкогольного опьянения не обнаружилось, как, по всей видимости, и проблем с пищеварением.

— Под веществами она, — снизошел до объяснения я.

Мне тоже стало интересно, кто же меня сегодня чуть не убил, поэтому я стоял тут же в группе зевак, испытывая острую потребность перекреститься на купола. Отходняк настиг. Кстати, та самая малышка, которую задержали две скандалистки, тьфу, две ответственные советские работницы Дома быта, не смущаясь, перекрестилась три раза и поклонилась в сторону батюшки. Больше никто не испытал желания поблагодарить бога, хотя вот и собор рядом и поп тут стоит. Молодой, кстати, священник, в ответ перекрестил блондинистую красотку, косясь на её расстегнутую курточку. Тоже усмотрел, как и я, третий размер. Но мне смотреть можно, а ему..., да пусть смотрит.

Рация у гайцов в машине имелась. Они вызвали подмогу и скорую помощь, а я решил наладить отношения с религиозной девушкой.

— Ты вот крестилась сейчас, а до этого чуть кучу людей не угробила. Что, думаешь, покаешься, и бог тебя простит? — с вызовом спросил я. — Выпила, покурила?

— Я? Ну, выпила немного, но не курила. Это они курили, я нет! Да я их знаю два часа, я к Светке приехала, думала, она нормальная, а она дура, — причитала длинноногая, потирая почему-то лоб.

— А что за Светка эта? Ей что, жить надоело, так гоняет?

— У Светки папа — начальник «Хладторга», ей всё равно — папа отмажет, а вообще мы на дне рождения у .... забыла, кого были, они на других машинах ехали. Я вообще сзади сидела, на коленях у Фомы, и если бы он меня не держал, то вылетела бы на дорогу, когда машина резко развернулась. Вот, смотри, лоб разбила! — девушка откинула челку волос и показала наливающийся шишак. — Ещё и грудью ударилась!

Красотка, не стесняясь ни меня, ни попа, поправила лямки бюстгальтера прямо под кофточкой. Поп позади шумно вздохнул.

— Я Толя, а ты кто? — протягиваю руку девушке.

— Глафира я, — выдохнула девушка. — Глафира Косая.

— Пить меньше надо! — авторитетно высказался «слепой», который, прозрев, плотоядно разглядывал те мирские красоты, которые ранее были для него якобы недоступны.

— Фамилия у меня такая, мы все с такой фамилией. Папа Косой, маман Косая, дед Косой. Я только сегодня прилетела из Барнаула, там нашу семью многие знают, у нас пять человек врачей в городе с такой фамилией.

— А знаете, что ваше имя на церковнославянском означает? — вклинился в разговор священник, подвинув меня плечом.

Ты-то, сука, куда прешь?! Тебя бог же накажет?!

— Изящная, красивая, гладкая, — отвечаю я, мощно двигая бедром попа, возвращая себе позиции напротив девушки.

— Анатолий Валерьевич, нам бы со свидетельницей поговорить, — услышал я знакомый голос позади себя.

Пока мы с попом тянули одеяло внимания Глафиры на себя, водительницу посадили в скорую, а остальных пакуют в бобик, причем в задний отсек.

— О боже! — вздохнула Глафира, увидев эту картину.

— Смирись и повинись, — пробасил поп.

— Щас отмажу, — лениво говорю я, направляясь к своему знакомому.

Это был капитан из Октябрьского РОВД, которого я знал по совместным делам. Да, было это недавно, зимой, а, кажется, вечность прошла. Но капитан меня крепко запомнил. Ещё бы! Генерал Иванов, начальник краевого УВД, ушёл на пенсию после конфликта со мной.

— Вот перевели сегодня в центральный РОВД. Первое дежурство, — пояснил тот, кисло глядя на меня.

— Ищите ещё две машины в городе, там такие же обкурыши, наделают делов, а девушку я забираю, — даю инструкции капитану. — Не было её в машине.

— Уже план-перехват объявили, — похвастался, преданно глядя мне в глаза, Маринин.

— Ты свободна, в машине не было тебя, — успокоил я Глафиру через минуту.

— Да мне всё равно ночевать негде, и деньги у Светки на хате остались, и документы. На вокзале только что на скамейках спать? — не радуется спасенная.

— У меня можно заночевать. Дом большой, комнату тебе выделю, — радушно предлагаю я под презрительные взгляды псевдослепого, попа и собачонки.

Остальные помощники милиции исчезли при словах «нужны понятые».

Глава 28

Глава 28

‒ А ты женат? ‒ строго спросила Глафира.

‒ Холост я, но звать замуж не буду, ‒ слегка огрызнулся разборчивой красавице.

‒ Да поехали. И чего я кочевряжусь? ‒ вздохнула Глаша.

‒ Можно у меня заночевать, ‒ внезапно пробасил молодой священник, когда Глаша уже уселась на переднее сиденье моего авто.

Сказав сие, он покраснел. Девушка задумчиво посмотрела на рослого попа, и надо сказать, на моём фоне он не терялся. И более того, аккуратная бородка давала ему некое сходство с Арамисом.

‒ Отрок молодой... может в соблазн войти, ‒ кивнул он на меня, ободренный молчанием.

‒ А ты можешь в соблазн войти? ‒ повернувшись, неожиданно спросила меня Глаша, кладя руку на колено.

Меня как током ударило от касания! Нервяк ещё не отошёл.

‒ А какой правильный ответ? А то я не знаю, ‒ переложил я руку девушки со своей коленки на её.

‒ Ха-ха, ‒ засмеялась она. ‒ Юморист! Поехали уже, не будем святого отца вводить в соблазн.

‒ Святой отец ‒ это у католиков, ‒ нравоучительно сказал, заводя мотор.

Нас провожал укоризненный взгляд попа, плевок слепого и преданный лай собачки, которая успела проникнуться ко мне любовью после того, как я кинул ей сосиску. У меня с собой и копченая колбаса имелась ‒ нас сегодня отоварили в крайкоме. Но копченую я и сам съем.

‒ Так вот, приехали мы со Светкой на день рожденья, а там из окна квартиры зона видна! Прям вышки и часовые. Интересно у вас тут в городе, ‒ рассказывает пассажирка.

‒ На Парашютной была в гостях, ‒ понимающе кивнул я.

‒ Там успела выпить пару стопок, как все загорелись поехать кататься по городу. И мы на четырех машинах...

‒ Стоп! Три же машины было! ‒ перебил я рассказ девушки. ‒ Ты не перепутала?

‒ Четыре! Одна, может, не туда свернула! Белая «Волга», как тут можно перепутать?! Ты чего? Зачем остановился? ‒ удивилась Глаша.

‒ Позвонить надо срочно, ‒ пояснил я и выскочил из машины, завидев неподалеку телефон-автомат.

Телефонная будка была занята каким-то толстым дядей. Не церемонясь, я вытаскиваю его из кабинки и набираю ноль два. Мужик, недовольно посмотрев на меня, скандалить все же не решился. Сообщаю свои данные оператору и рассказываю о белой «Волге», на которой могут разъезжать пьяные.

‒ Предупреждаю, я в крайкоме работаю, завтра проверю, как отреагировали, ‒ пугаю усталую тётку на другом конце провода.

‒ Ты стукач? ‒ удивленно-восхищенно спрашивает Глаша.

‒ Какой есть, ‒ пожимаю плечами и сворачиваю на Копыловский мост.

‒ Вот она! ‒ кричит девушка, сразу после того, как мы проехали мост.

Авария! Вернее, небольшое ДТП. Да, «Волга», да белая, врезалась в троллейбус и сейчас мордатая хозяйка рогатого средства передвижения держит за шкирку невысокого парня-водилу, тряся его, как яблоню. В машине, как вижу, полно пассажиров, и один из них, невысокий очкарик лет двадцати, выйдя из салона, не стесняясь никого, орошает фонарный столб струёй.

‒ Может остановиться? ‒ предлагаю я.

‒ Да ну их! Едем уже, я тоже в туалет хочу, ‒ позавидовала очкастому Глаша.

‒ Ты куда меня привез? Я думала, квартира будет! ‒ девушка смотрит на мои ворота с нарастающей паникой.

‒ Я же сказал ‒ дом. Живу я тут, ‒ напоминаю ей.

‒ Думала, эта фигура речи такая.

‒ Да не боись, сейчас ворота открою, ‒ успокаиваю я её.

Но пока я открывал ворота, Глаша попыталась удрать! И надо же ‒ нарвалась на моих соседей. Махно и Конь загородили девушке путь, когда та ломанулась вверх по улице. Она ещё и вцепилась в Коня, падая. Ведь сейчас погодные качели, и на нашей улице ледяная горка.

‒ Ты кто?! Куда? ‒ удивился Махно.

‒ Так, парни, девушка со мной, не трогайте её! ‒ тороплюсь я на подмогу, так как Глаша в окружении двух бандитов готовится задорого продать свою жизнь.

‒ Да без вопросов, ‒ отпускает красавицу Конь.

‒ Хулиганы какие! ‒ нарочито возмущенно сообщаю я, подмигивая соседям.

‒ Ух, какая краля, ну раз с тобой, то с тобой, ‒ понял намёк Махно.

Девушка покорно идёт за мной, очевидно, решив, что я меньшее зло, чем фиксатый Махно и старый Конь.

‒ Хорошо-то как у тебя, ‒ сделав свои срочные дела, Глаша обследовала дом и сейчас ждёт, когда заварится чай.

Заначенную от Жучки копченую колбаску она уже криво порезала ломтями разной толщины. Я, разумеется, занят печкой, будь она неладна! Пить уже расхотелось, но для коммуникации с девушкой можно. А то мы пока не на одной волне.

‒ Последние деньки доживаю тут. Квартиру построил в МЖК, ремонт вот сделают мне, и перееду, ‒ хвастаюсь я, добавляя к колбасе другие деликатесы.

На столе масло, икра, сыр, хлеб. Достал и импортную бутылку виски.

‒ Точно в соблазн войду! ‒ веселится уже осмелевшая Глаша.

Я её понимаю, ещё полчаса назад её участь была печальна ‒ ей светило если не КПЗ, то, в лучшем случае, лавочка на вокзале, а тут тепло от печки, богатый стол и веселый парень. Я травлю анекдоты, которых Глаша явно не слышала, попутно выясняя обстоятельства её биографии.

Имя получила в честь бабки, отучилась в Барнауле в АГУ на экономфаке, по распределению попала в село Первомайское Алтайского же края, в отделение сберкассы, уже год отработала и отчаянно хочет оттуда уйти. Не сошлась характерами с коллегами ‒ матёрыми тетками, отработавшими на своих местах по двадцать с лишним лет. Слово «сберкасса» резануло слух, но всё верно, моя гостья распределилась именно туда! Оказывается, сейчас происходит становление Сбербанка СССР. В начале года на базе государственных сберкасс возник «Банк трудовых сбережений и кредитования населения» ‒ Сбербанк СССР. Глаша со знанием дела рассказывала про банковские продукты.

‒ Толя! Например, для тебя есть вклад «Молодёжный»! Деньги должны приносить прибыль! ‒ агитировала меня девушка. ‒ А мы сейчас имеем право и валюту обменивать!

Её напористость и активность погрузили меня в раздумья о создании коммерческого банка в столице Хакасии. Вот же готовая сотрудница, считай, у меня собеседование проходит. От такой интересной мысли я даже убрал свою руку с Глашиного колена. Та поняла меня превратно:

‒ Что, думаешь, я заучка, зануда? Не любите вы, мужики, когда бабы умнее вас! Видела же как ты на меня глядел, а только я что-то умное сказала, даже отодвинулся! А ну, сюда иди! И хватит бухать, я уже косая! ‒ хихикнула явно заученную шутку Глафира.

Сопротивляться объятиям и поцелую в засос девушки не было сил, наоборот, проявил активность.

‒ У меня есть к тебе интересное предложение, ‒ сказал я, с трудом отрываясь от податливых губ и горячего тела Глаши.

‒ Ну наконец-то, я уже думала, будем, как дети, обжиматься до утра! Пошли скорей в спальню! ‒ опять не так поняла меня красотка.

«Ладно, потом поговорю», ‒ решил про себя я.

Поспать удалось мало, поговорить и вовсе не получилось до самого утра.

‒ Ты Олимпийский чемпион? Работаешь в крайкоме КПСС руководителем комиссии и хочешь организовать коммерческий банк? У меня голова кругом идёт. Нет, понятно, когда такое говорят, чтобы в койку затащить, но после-то зачем врать?

‒ Вот медаль, вот удостоверение, а вот визитка иностранца, который и занимается созданием частного банка.

‒ Верю. Тем более, у меня подруга устроилась работать в филиал «Дойче банка», который открылся в Москве весной, ‒ пробормотала девушка, разглядывая бумаги и медаль.

А я тем временем разглядывал её, сожалея, что времени мало, и надо ехать на работу, ведь утром встреча с Вепревым, а потом награждение в спорткомитете.

‒ Ты не путай филиал иностранного банка и коммерческий банк СССР, ‒ наставительно сказал я и замер.

А зачем нам коммерческий банк? Может проще филиал иностранного открыть? Черт, плаваю я в экономике, не знаю, что выгоднее. Я вообще первый раз услышал о том, что у нас в СССР есть филиал иностранного банка! А Глаша знает!

‒ Нет, к Светке поеду, надеюсь, её уже выпустили из обезьянника. Вещи-то мои у неё, ‒ на моё предложение пожить в доме отозвалась Глафира.

‒ Если не срастётся, звони мне, вот визитка. Тебя подбросить куда? ‒ не настаиваю я.

На совещание в крайкоме я успел вовремя.

‒ Предложения дельные, но землю фермерам лучше выделить в Берёзовском районе, или Шарыповском, там и урожайность выше, и овощеводство развито лучше. Крестьянам же не обязательно зерновые выращивать, можно и картофель, ‒ предложил Вепрев.

Серьёзный дядька. Грузный, невысокий, но умный ‒ сразу просчитал все свои потери. Ни людей, ни земли он отдавать не готов, вот соседи из Березовского района для этого подходят! Начальнику нашего сельхозуправления всё равно, а Шенин на уловку Вепрева лишь хмыкнул.

‒ Совсем без Назаровского района не обойтись, вы же там Михаилу Сергеевичу что-то обещали, он заметит, что нет в списках вашего хозяйства, ‒ деликатно напомнил я.

‒ Мда... ладно есть у меня пара-тройка людей на примете, что потянут свою ферму, пишите их в план, ‒ признал резонность моих доводов Вепрев. ‒ Сам буду их курировать!

В обед меня и борца Сергея Карамчакова в торжественной обстановке награждал краевой спорткомитет. Жаль, моего тренера не было, Игорь Леонидович с группой боксёров уехал на турнир в Новосибирск. Но народу было много. Нагнали со спортшкол и детей, и ребят постарше и, главное, девушек много было. Некоторые рослые баскетболистки выглядели ‒ ух! И без стеснения рассматривали нас так, что покраснеть можно. Что Карамчаков и сделал, меня же спасла ночная разгрузка от Глафиры. Подарили мне, кроме всего прочего, и туристическую путёвку в круиз по черному морю на спасенном мною пароходе «Адмирал Нахимов»! Одесса ‒ Батуми ‒ Одесса, четырнадцать дней, цена ‒ двести тридцать два рубля, дата ‒ май следующего года! Посмотрим, может, и прокачусь.

После церемонии награждения у меня по плану посещение альма-матер. Доехал до института быстро, хотя памятуя о недавних событиях, ехал по коммунальному мосту, где вчера чуть не расстался с жизнью, со скоростью не больше тридцати километров в час. Со всех сторон водители гудели мне недовольно, но прибавлять я не стал.

В педе впервые посетил свой деканат, но решить все дела не получилось ‒ на три часа у нас намечено торжественное собрание, где народу собралось не меньше, чем на Острове отдыха.

Глава 29

Глава 29

«Так вот ты какой, северный олень!» ‒ читалось в глазах однокурсников, которые битком забили довольно большую лекционную аудиторию. Мало того что я даже поздороваться и познакомиться ни с кем не спел, так меня уже заставили толкать речь перед собравшимися. Можно было встать в позу и отказаться, но каков я буду перед парой сотней глаз студентов? Зазнавшийся партократ! Ведь все уже знали, что я и коммунист, и сотрудник крайкома, а мой солидный внешний вид внушал уважение. Нет, я не облачился в модную фирмовую одёжку, на мне обычный пиджак, ну, не фабрики «Большевичка», конечно, а сшитый на заказ в городском ателье седым евреем с русской фамилией Иванов. Нацепил орден и прочие награды, включая значок «Заслуженный мастер спорта», который сегодня лично прикрепил к моей широкой груди товарищ Молчанов из крайисполкома.

‒ Э-э-э-э... ‒ блистательно начал я.

‒ Не волнуйся, ‒ шёпотом подбодрила меня тетка лет сорока, сидящая в президиуме.

Это она привела меня сюда, и вроде является заместителем декана нашего факультета. С ней и сам декан ‒ лысоватый дядя тех же лет, худой как щепка и в очках.

‒ Если бы мне кто сказал года четыре назад, что я буду стоять перед сотней молодых людей и рассказывать о своих спортивных, и не только, достижениях, я бы не поверил. А, возможно, и врезал бы ещё вдобавок, ведь ничего больше я делать хорошо не умел и не любил. Вру, ещё корову доить любил, ‒ начал я речь под изумление, а затем и смех присутствующих.

‒ А теперь, честно сказать, я вам завидую, да и себе тоже. Ведь как просто было богатырю из русских народных сказок, когда он оказался на развилке трех дорог, а у нас, у советской молодёжи, этих путей больше, гораздо больше. Есть и те, что приведут в никуда, в тупик или даже к беде, но вы сейчас в начале своего жизненного пути, и важно сделать правильный выбор... , ‒ вдохновенно продолжал я.

‒ А если нет ни к чему способностей? ‒ спросила коренастая, плоскогрудая девушка с диким африканским начёсом на голове. ‒ Ну или они небольшие.

‒ Развивай то что есть, пробуй новое. Не бойся рисковать, в нашей стране тебе помогут всегда, и не только родные и близкие, а и старшие товарищи, преподаватели, друзья, да и просто посторонние люди, ‒ убеждаю я, зная, что уж посоветовать в стране Советов сможет каждый.

‒ Там развивай не развивай, не вырастет уже ничего, ‒ обидно пошутил высокий блондин.

‒ Тебе-то что? ‒ моментально огрызнулась коренастая. ‒ Видела я, как ты в раздевалке за девушками подсматривал.

‒ Насмотрелся Сеня, теперь знаток, ‒ сказал ещё кто-то под смех остальных.

Обстановка в зале стала непринужденной, и я ловко переключился на вопросы с мест, не обращая внимания на жестикуляцию декана, у которого наверняка был свой план проведения мероприятия.

‒ Гейши? Так это в Японии, а корейская молодёжь между собой общается мало. Там до сих пор родители решают вопросы женитьб и замужеств своих детей. А вообще, прав у корейских женщин очень немного, их и за людей не считают, так что, Лиза, ‒ так ведь тебя зовут? ‒ ты бы там в лучшем случае кофе подавала мужчинам.

‒ Толян, скажи, а правда, что тамошние буржуины к войне готовятся с Северной Кореей? ‒ пробасил здоровяк, скорее всего, борец, судя по сломанным ушам. ‒ Нам весной в армию идти, вдруг придётся помогать союзникам?

‒ У них в кореях официально война ещё идёт, и призывают там всех. А вот у нас, я думаю, скоро студентов забирать не будут, численный состав армии уменьшается, идет процесс разоружения, да и разрядка напряженности в мире прослеживается, ‒ уверенно пророчествую я.

‒ Разрядка! ‒ вскочил декан с места, обрадовавшись знакомому слову. ‒ Наша партия, руководствуясь стремлением к миру...

Этот гад вклинился в моё блистательное шоу и сейчас затирал нам про мирное небо, берёзки и скорый мир во всем мире. Слова мне больше не дали, а быть объектом всеобщего внимания (чего уж греха таить?) мне очень понравилось. Я совсем освоился в этом теле и чувствую себя на одной волне с однокурсниками. Если бы не гормоны... Все девушки, даже плоскогрудая псевдоафриканка, кажутся мне привлекательными.

После лекции меня ведут в партком знакомиться. Там неожиданно попадаю под прицел старика лет семидесяти, невысокого, но не чахлого, а мощного, который в молодости наверняка гнул подковы руками. Кроме него, в кабинете никого нет, лишь декан, который меня сюда и привел.

‒ Штыба? А Светлана Митрофановна кто тебе? ‒ строго спросил он, сверля меня стального цвета глазами под уже выцветшей, сероватой и слегка всклокоченной шевелюрой.

‒ Бабушка по маме, ‒ растерялся я, оглядывая просторное, но пустое помещение парткома. ‒ А вы её знаете?

‒ Я командир её бывший, ‒ удивил меня дед. ‒ А она... как она...

Дед запнулся, очевидно, желает узнать про мою родственницу, но боится услышать, что та умерла уже.

‒ Чувствует себя хорошо! «Мосинка» в сейфе стоит... на девятое всегда ордена одевает... недавно разговаривал с ней по телефону, я могу вам дать номер, только это Ростовская область, ‒ торопливо рассказываю старику, лицо которого облегченно расплывается в улыбке.

‒ Дай расцелую тебя за такие новости, сынок! ‒ расчувствовался дед.

‒ Иван Ильич Сурков. Обращайся ко мне по любому вопросу!

В голове забрезжило узнавание, Сурков ‒ это не тот ли лучший снайпер Великой Отечественной войны? Семьсот плюс убитых фашистов!

‒ А вы тот самый..., ‒ нерешительно спросил я.

‒ Нет, тот мой брат родной. Умер, к сожалению уже лет тридцать назад, завтра ему бы шестьдесят семь лет исполнилось, а у меня поменьше зарубок на прикладе, всего двести три. У нас ведь деревенька небольшая, хоть и называется Большая Салырь, таёжная, и все мужики там охотой промышляют. Сорок человек воевало и многие были снайперами. Но Мишка лучший среди нас.

‒ Эх, Толя, а давай прямо сейчас твоей бабушке позвоним? ‒ предложил он.

‒ Кизяк вопрос, ‒ ответил я Бейбутовской присказкой.

‒ Толя, что случилось? Вчера же разговаривали, ‒ заволновалась бабка.

‒ Тут с тобой поговорить хотят, ‒ смущённо передаю трубку Ивану Ильичу.

‒ Здравствуй, это я, ‒ почти прошептал басивший до этого мужик.

‒ Кто это «я»? ‒ сварливо спросила бабуля, видно немного напуганная моим незапланированным звонком.

‒ Я! Ваня! ‒ удивленным голосом сказал дед.

‒ Ну и молодец, что Ваня, ‒ всё так же не узнает бабушка собеседника.

‒ Иван Ильич Сурков знаком тебе? ‒ кричу сбоку в трубку телефона.

‒ Ох ты ж! Жив, значит! А я, старая, и не поняла сказу. Хорошо-то как! ‒ признала наконец командира снайперша.

Я вышел из кабинета, не став ждать окончания беседы, и декана за собой вытянул в коридор. Мало ли чего захочется вспомнить двум бывшим фронтовикам? Двести фрицев!

‒ ... так он и умер в этой деревне под Ачинском, ‒ рассказывает декан мне биографию героя войны по дороге.

‒ И бюст героя там установили? ‒ поинтересовался я.

‒ Так ему героя не дали же. Тогда плохо награждали, сорок первый и сорок второй тяжёлые годы войны были.

‒ Да, но сейчас 1988 год! ‒ я даже остановился от возмущения. ‒ Подниму этот вопрос на собрании в крайкоме сегодня же!

Еду к Шенину, хотя не собирался уже на работу возвращаться. Там жду, когда шеф освободится, и прошу пять минут на разговор.

‒ Завтра Суркову Михаилу Ильичу, нашему знаменитому земляку, исполнилось бы шестьдесят семь лет! Предлагаю от партийной организации края ходатайствовать перед президиумом Верховного Совета СССР о награждения снайпера званием Героя Советского Союза!

‒ Удивил, я думал у тебя что по сельскому хозяйству... а ты... Но поддерживаю! Сейчас, правда, ужесточают правила присуждения этого звания, например, в августе повторное награждение званием Героя СССР и медалью «Золотая Звезда» было отменено, но тут особый случай. А знаешь, что мы сделаем? Завтра в «Красноярском рабочем» напечатаем заметку о нем на первой полосе. Люба, пусть главред меня наберёт, ‒ даёт указание секретарше Олег Семенович. ‒ А ты, Толя, статейку про героя набросай и фото его найди!

Ну, фото искать я не буду, у самого чай секретарша имеется ‒ Анюта Малова. Даю её полный расклад и пишу заметку для газеты, стараясь подобрать неформальные выражения.

‒ Анатолий Валерьевич, вас девушка какая-то хочет услышать, представилась Глафирой Косой. Соединять? ‒ официальным тоном, сквозь который все-таки угадывалось любопытство, спросила моя помощница.

‒ Фото нашла? Почему? Звони в пединститут в партком, там его брат работает. Или в библиотеку иди. А с девушкой соединяй! ‒ я в образе начальника суров и беспощаден.

‒ Толя, привет. Ты что, не рад? ‒ слышу голос Глаши.

‒ Да задница в мыле, шеф озадачил делами под конец рабочего дня, ‒ жалуюсь я, будто это была не моя инициатива поработать.

‒ У меня тоже в мыле! Светка в тюрьме, родители её злые, еле мои вещи отдали!

‒ Так уж и в тюрьме? Наверное, в КПЗ сидит. Да даже и в тюрьме, она меня чуть не убила! ‒ напоминаю я. ‒ А у тебя какие планы? Домой поедешь?

‒ А можно я у тебя сегодня заночую?

‒ Куда за тобой заехать? ‒ вместо ответа спросил я.

‒ А никуда, я тут у тебя в кабинете сижу! ‒ радостно сообщила девушка.

Чертыхнувшись, выхожу в свой предбанник, и точно, сидит чудо алтайское, совсем не косые глаза заплаканы, грудь вздымается. Анька за своим столом едва сдерживает смех. Вот зараза! Машу кулаком секретарше и маню Глафиру в кабинет.

‒ Не буду я никого просить и лично прослежу, чтобы их всех прав лишили! ‒ отказываю ещё раз девушке.

‒ Эх, мне её папа двести рублей пообещал, если помогу, ‒ честно призналась красотка. ‒ А ещё я насчет банка подумала. Это хороший вариант, я согласна! Когда сможешь меня устроить туда?

‒ К концу года, не раньше, а может, в начале следующего, ‒ припоминаю, что говорил мне Ян Севелин.

Собираемся на выход. Сегодня я везу двух девушек ‒ Анька едет в гости в Студгородок, а Глаша ко мне в гости. Уже пообещал той баню растопить. У входа меня неожиданно окликает шеф, он тоже домой идёт в компании какого-то молодого человека.

‒ Толя, вот мы говорили про банк в Хакасии, знакомься со вторым секретарем Абаканского горкома КПСС, вот ему и поручим курировать банк, скорее всего.

‒ А мы с Сергеем знакомы, ‒ смотрю на хорошо знакомое в будущем каждому россиянину лицо.

Глава 30

Глава 30

‒ Мы знакомы, ‒ напоминаю я будущему политику.

‒ Ну как же тебя забудешь?! Ты теперь знаменитость! ‒ улыбается абаканец. ‒ А знания мои про банк пока на уровне теории.

На самом деле это мои слова про знаменитость, а не его, но не скажешь же их в данный момент. Ну а то, что ему поручат организацию банка, меня несколько напрягло. Я ещё не решил, будет у нас в крае филиал иностранного банка или новый коммерческий, даже не штудировал действующие законы на эту тему, а Шенин уже распорядился. Но против шефа не попрёшь.

Сергей бросает заинтересованные взгляды на Глафиру! Девушка в обычных джинсах и короткой простенькой курточке, но смотрится шикарно ‒ почти как иномарка на местном авторынке. А есть ли он здесь? Не в курсе.

‒ Вот, кстати, знакомьтесь с банковской служащей. Девушка в сбербанке работает по распределению после экономфака универа. Правда, не здесь, а на Алтае. Но знания у неё не теоретические уже.

‒ Олег Семенович, ‒ Шенин тянет той руку для мужского пожатия.

Выглядит он тоже как с картинки ‒ строгий деловой костюм, и сам в хорошей форме, а ещё эта аура власти... Глашка невольно захлопала глазами и на, возможно, главную дичь своей женской охоты не обратила внимания. Хотя Серёга всё равно женат.

‒ Глафира! ‒ звонко представилась моя спутница и с едва слышным вздохом добавила: ‒ Косая.

Ни один мускул не дрогнул у мужиков на лице.

‒ Ты куда сейчас? На новую квартиру? Ремонт уже начал? ‒ спросил шеф, давая понять, что в курсе моих дел.

‒ Ключи пока отдал мастерам, посмотрим, что те предложат.

‒ Ну, отдыхай тогда, ‒ благожелательно кивает Олег Семенович.

На Глафиру знакомство произвело неотразимое впечатление. Да что говорить, моя Анька, которой досталась тоже толика внимания, и та поражена, с какими людьми я запросто общаюсь. Я не про Шойгу, конечно, он пока человек маленький, даже скажу, что в негласном табеле о рангах я выше его котируюсь. А вот первый есть первый.

‒ Я изучала документы советско-шведского банка «Патент», у него лицензия номер два, так вот... нет у них никаких документов, кроме устава, в котором написано черт-те чё, ‒ рассказывает Аня с заднего сиденья, пока мы стоим в пробке на Копыловском мосту.

Авария прямо перед нами, и одна полоса закрыта, а по второй можно ехать, если очень осторожно, чем я и занят. Анька два дня по моему поручению занималась добычей информации и сейчас докладывает мне, что узнала.

‒ А банк номер один? ‒ сидящей рядом со мной на переднем сиденье Глафире тоже интересно.

‒ Это банк из Казахстана, разговаривала я и с ними сегодня. А знаете, почему его создают? ‒ с азартом спрашивает моя подчиненная. ‒ Раньше чимкентским кооператорам за кредитами приходилось обращаться в местную контору Жилсоцбанка СССР, которая обложила кооперативы разными поборами. Хочешь открыть счет ‒ плати. За ту услугу плати и за эту ‒ тоже плати. И вот кооператоры собрались и подумали: ‒ «Зачем платить Жилсоцбанку, когда закон дает нам право создать свой банк? Мы организуем собственный банк. Конечно, ему тоже придется платить, но это будет наш банк.» Когда об этой инициативе узнал Жилсоцбанк, он немедленно прекратил всяческие поборы, сказав, что совершенно бесплатно будет их обслуживать, на что кооператоры ответили: ‒ «Нет, ребята, поздно. Мы уже сами занялись этим делом». Собрали пятьсот тысяч, столько нужно уставного фонда, и в путь!

‒ А за патент кто платил? Шведы, поди? ‒ уточняю я.

‒ Да. Один из кооператоров пошёл в совместное советско-шведское предприятие «Викинг» с предложением. А те уже с ним завязаны делами на мебельной фабрике и, помявшись немного, сорок процентов все же дали.

Анька ответственно подошла к порученному ей делу и обзвонила почти половину новых банков! За два-то дня! И ведь телефоны нужные найти непросто, а уж разговорить сотрудников...

‒ А какие уставные цели у новых банков? ‒ опять интересуется любопытная Глафира.

‒ Да нет никаких документов, в законе о кооперации одна строчка про банки. Например, «Патент» этот будет в том числе страховками заниматься, что, как по мне, вообще не дело банков, ‒ опять всё знает Малова. ‒ Всё, что есть ‒ это разрешение председателя Совета Министров СССР Николая Рыжкова на регистрацию уставов коммерческих банков и «Закон о кооперации».

‒ И чего это все ринулись банки создавать? ‒ удивляюсь я.

‒ В госбанках сейчас установлено правило: когда клиент прикрепляется к какому-то конкретному банку, он не имеет права перейти в другой банк. Это можно сделать только по указанию свыше. Этакое банковское крепостное право! На коммерческие банки это правило не распространяется, вот сам и думай... , ‒ сообщила напоследок Аня, выскакивая из машины.

‒ Умная девочка. У тебя с ней что-то было? ‒ уже перед самым моим домом спросила молчавшая всю оставшуюся дорогу Глафира.

‒ Нет, и не планирую. А что за вопрос? ‒ удивляюсь я.

‒ И красивая при этом. Вдобавок постоянно у тебя на глазах. Зачем тебе на такую дуру, как я, время терять? ‒ пояснила Глаша.

‒ А у тебя грудь зато больше! ‒ привел железный аргумент я. ‒ И вообще, заканчивай с самокритикой. Ты девушка упорная, скоро будешь знать больше Ани, ‒ не поддался на провокацию-проверку я.

Мы хорошо посидели без выпивки, душевно попарились, не выспались, зато получили друг от друга то, что хотели. Глаша утром уехала к себе на Алтай, довольная мной и как мужчиной, и надеюсь как будущим начальником. А я с утра читаю всё, что Анька нарыла. Интересно, что «Закон о кооперации» даёт кооперативам право создавать банки «на демократических началах». Это означает, например, что банки сами смогут устанавливать размеры процентных ставок!

В обед позвонил в Госбанк. Анька нашла мне телефон нужного человека ‒ заведующей отделом регистрации коммерческих банков планово-экономического управления Госбанка СССР Людмилы Трубниковой.

‒ Не знаем мы, что с ними делать ... и они сами не знают толком, спрашивают у меня, можно ли заняться торговлей ... а откуда я знаю? ‒ сетует тетя.

А вот и хороший повод позвонить Власову. Тот хоть и занят, но пару минут смог мне уделить.

‒ Да ясно ‒ надо закон принимать, но лично мне не до этого сейчас, ‒ согласился с моими доводами предсовмина РСФСР. ‒ Готовлюсь к совещанию в политбюро по межнациональным отношениям и по прошедшему тридцатого пленуму ЦК. Миша, как вернулся из Красноярска, первым делом озаботился кадровыми изменениями.

‒ Что-то новое есть? Опять Карабах? ‒ не мог не поинтересоваться я.

‒ Если бы. Случилось то, о чем ты год назад предупреждал ‒ Прибалтика. В Эстонии «Народный фронт» организовали! Ты понял ‒ фронт! Против кого фронт? А в Литве «Саюдис» какой-то. Мало того, они литовский язык государственным объявили.

‒ Фронт этот объявил? ‒ удивился я.

‒ Президиум Верховного Совета Литовской ССР! Ты пока решения пленума от 30-го сентября почитай, потом я тебе поясню. Набери меня вечером.

Но на государственном уровне у меня мыслить плохо получается. Ну пленум и пленум. Срочный. А чего он срочный? Даже Шеварднадзе бросил сессию генассамблеи в ООН и вернулся в страну. Ну, Громыко ушёл в отставку, так он старый уже, ну, Лигачева бросили на сельское хозяйство, так он им и занимался раньше. Соломенцева пнули из политбюро. Вообще не знаю, кто это и чем знаменит? Была бы Википедия, почитал бы. Демичева ‒ тоже вон. Вот это интересно, этот человек в составе политбюро двадцать четыре года проработал! Новых людей избрали ‒ Медведева (уверен, не того самого), Бирюкова и Лукьянова в кандидаты, и Власова перевели в члены политбюро из кандидата! А я и не поздравил, дурак. Что ещё? Пуго избрали председателем комитета партийного контроля. А Пуго я знаю! Чувак ГКЧП организовывал. А сменил он как раз малоизвестного мне Соломенцева, раньше, оказывается, тот был на партийном контроле. Уф, вроде разобрался, стоило газеты почитать! Довольный собой звоню Власову.

‒ Эх, Толя, кадровые перестановки ‒ это одно, но есть ведь и процедурные вещи! ‒ подивился моей тупости Власов. ‒ При ЦК КПСС создается шесть комиссий, а это значит, реальная власть переходит из одних рук в другие, и, мало того ‒ будут сокращения, и не только на уровне аппарата ЦК в Москве. Создание комиссий предполагает, что отделы ЦК КПСС будут формироваться примерно по тем же направлениям, что означает существенное сокращение их числа и крупные сокращения численности аппарата ЦК. Причем это коснется не только ЦК КПСС, но и ЦК компартий республик и обкомов партии. Правда, в меньшей степени. Что же касается низовых партийных комитетов ‒ районных и городских, то там сокращения практически не будет, а если и будет, то очень небольшое.

‒ Крупные насколько? На 50%? ‒ не понял я.

‒ Может, и больше! Насчет банка твоего ‒ уж будь уверен, помогу. Только мой совет ‒ сам не лезь туда, найди человека подходящего. Это дело пока новое.

Еду домой в раздумьях. Горбачева избрали на нынешнюю должность Власова, но в масштабах СССР. Он сейчас председатель президиума верховного совета СССР. Внеочередная сессия ВС СССР состоялась на следующий день после пленума.

Дома от нечего делать рисую блок-схему, где прописываю задачи, которые перед собой поставил на ближайшее будущее, и людей, с которыми планирую по ним работать, и чувствую себя этаким серым кардиналом. Число направлений моей дальнейшей деятельности существенно увеличилось. Но самое главное для меня сейчас ‒ обеспечить панику в Спитаке и Ленинакане! Я даже отпуск взял на первую половину декабря, чтобы плотно заняться реализацией своего плана. План давно готов, но ответственный и исполнитель там только один ‒ я сам. Ну а кому доверишь свою тайну? После Чернобыля в продаже появились дозиметры, но я надеюсь создать панику через газеты. Потом планирую заняться созданием банка и нового кооператива. Выставка в ФРГ перенесена на начало января, а значит, я поеду туда тогда же. И вторая половина моего отпуска в 36 дней будет в январе. По новому банку у меня работает Аня, потом подключу Глашу и Севелина. Сергея? Ну, как толкача местного, тоже подключу. Родного дядьку ‒ моего зама, как и Аркашу на производство окон и торговлю с фрицами отправлю.

Старательно выписываю все свои знакомства... Не забыл даже про будущую продажную прессу в лице моей хабаровской подружки. А вот над фамилией «Аюкасова» задумался.

Глава 31

Глава 31

Записал и задумался. Я пытался созвониться со Светкой раз пять, но её никогда не оказывалось дома. Два раза отвечала мне якобы домработница. И что, она не могла передать, что Штыба звонил? Почему Света не перезвонила мне тогда, ведь моя секретарша сидит на месте целый день, а когда уходит, переключает звонки на приёмную. Но окончательного решения не принимаю. И вовсе не из-за полезности связей, скоро дядька её будет пиццу рекламировать, года через два-три, и никому нужен уже не будет.

Отдельно вывел имя «Марта». Куда её приспособить, пока не знаю, но если вдруг решу рвать когти за границу, то это самый лучший вариант. Нет, я в кронпринцы не мечу, но уверен, что Марта, несмотря на все свои закидоны, мне поможет. Три человека из не записанных у меня остались в подвешенном состоянии. Бейбуту ещё год служить, Илья застрял в горкоме ВЛКСМ, а его спутница жизни Ленка... Да страшновато её к каким-то делам подключать, и не из-за того, что та ни на что не годна, а из-за невозможности спрогнозировать поведение взбалмошной девицы. Как же я рад, что не стал с ней сближаться на первом курсе. Но в числе моих друзей она всегда будет, как, думаю, и я в её.

Только в пятницу решил посетить свою альма-матер уже не как свадебный генерал, а как студент. Там меня сразу взял в оборот мой староста, тот парень, с которым я познакомился в библиотеке — Генка Сизов. Первой парой была лекция, и мы сели вместе. А похоже, парень здесь авторитетом не пользуется — второй год старостой, а никто не подошел, не пожал ему руку по-мужски. Хотя между собой парни здороваются. На курсе студенты собрались разновозрастные, человек двадцать после армии восстановились, так что, есть и старше меня ребята. Ко мне тоже не подходят, но, видимо, ещё опасаются, не зная, что я за фрукт такой? По половому признаку на курсе имеется явный перекос в женскую сторону, поэтому и спереди, и сзади вижу достаточно много женских головок, кокетливо стреляющих в меня глазками. Я сегодня не при параде, но одет модно, во всё импортное, что интерес женского пола подстегивает. Ещё и часы золотые на руке. Редко их ношу, подарочные за какой-то из чемпионатов СССР, но сегодня зачем-то надел. Лектор по анатомии — суровый невысокий мужик, больше похожий на гнома, на меня внимания не обращал. И то хлеб, вопросов меньше.

— Извините, у вас не будет запасной ручки? — услышал я шепоток сзади.

Позади меня сидит с видом королевы какая-то малолетка, симпатичная лишь по причине своей молодости. Развожу руками якобы огорченно и сразу же попадаю под внимание девицы справа — длиннющей волейболистки. Почему так думаю? Да она уже раза четыре громче, чем надо, сообщила подругам о том, что её зовут в саму «Уралочку».

— Скажите, Анатолий, а вы на Олимпиаде на волейбол ходили? Может, кого из волейболисток знаете?

Спрашивала шёпотом, но лектор услышал. Поднял на нас глаза, но промолчал, очевидно, проинструктированный насчёт меня. Бля... знаю ли я? Да знаю, чего там? Был грех.

— Валю знаю, седьмой номер. Увидишь, привет передавай от меня, — на серьёзных щах отвечая я.

— Я-то во второй состав «Уралочку» поеду, а она в первом, — улыбнулась соседка.

А девушка ничего, не хуже Вальки будет, а уж как она, наверное, в шпагате за мячом падает... загляденье! Мотаю башкой, стараясь стряхнуть эротические видения с соседкой и старательно записываю за лектором. Нифига мне это не надо, но сейчас лекции препода — это самый надежный способ узнать тему и сдать экзамен. Хотя... я же не в первый раз учусь! Надо найти заучку, взять взаймы лекции и написать шпоры, а лучше заготовки. Это готовые листы с ответами на вопросы. Делов-то вытащить нужный лист и положить перед собой! Но тут не всегда может прокатить. Тогда шпоры. Вот мой сосед пишет, язык даже высунул от усердия. При этом косится на меня завистливо — его-то девочки ни о чём не просят. Хотя вру. Попросила одна перед лекцией отметить её на остальных парах, той куда-то срочно уйти надо.

Потом была педагогика, потом обед, который я благополучно пропустил — решил сбегать на Колхозный рынок, который тут рядом, прямо напротив пединститута. Купил еды да носки шерстяные для дома. Пол у меня холодный, когда с работы приезжаю, пока растопишь печь... Кстати, молчат что-то мои ремонтники, смотрели ли квартиру новую? Надо будет навестить завтра капитана Шейко и заодно друга проведать.

После лекций у нас английский, где занятия проходят уже по группам. В моей 201-й я насчитал пятерых парней и двенадцать девушек, в числе которых были обе мои новые знакомые. Два парня после армии, один я, один староста наш, и ещё один малолетка, судя по внешности. Генку уже оттеснили от моего тела Вика-волейболистка и Дарья-биатлонистка (это она у меня ручку просила). Английский ведёт... ну, грымза грымзой судя по виду — старая, морщинистая, с гнусавым голосом и, очевидно, чихающая на все порядки и приказы ректора насчёт меня. Сейчас она закончила ругать малолетнего Степана за то, что тот не услышал вопрос, и ей пришлось повторять его два раза. И вот взялась за меня.

— Я никому не позволю получать оценки за красивые глаза! — возмущалась грымза прямо мне в лицо. — Сел на последнюю парту, гладишь Мурашину по коленке и думаешь, я тебе пятёрку поставлю за это?

Насчет коленки враньё, это, наоборот, Вика меня наглаживала, сидим ведь вместе. Я руку под парту опустил только, чтобы отбиться от приставаний! Но сказать этого, как мужчина, не могу.

— Уважаемая, зачем кричать и плеваться? Вы слово «культура» слышали? Или вас верблюдица родила?! — разозлился я. — Я инглиш знаю на пять с плюсом, и эту оценку получу, у вас или у комиссии, но тогда уж и вы получите свою порцию славы. Что за предвзятость? Вы кем себя возомнили? Я так просто не сдамся! Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ли смиряться под ударами судьбы, иль надо оказать сопротивленье, и в смертной схватке с целым морем бед покончить с ними?

— Ещё, — помолчав, попросила старушка.

Да! Всю фразу, в том числе и последний кусок из Шекспира, я выдал на английском.

— А что хотите? Сказку, стихотворение, анекдот, может? — вежливо спросил я, видя, как агрессия бабки, явно накрученная каким-то моим недоброжелателем, спадает.

— Анекдот, смешной!

— Извольте! Муж, читая газету, кричит жене, — «Дорогая, ученые выяснили, что женщина за день произносит восемь тысяч слов, а мужчина всего четыре тысячи». На что жена ему отвечает из кухни — «Это потому, что вам, бестолковым, надо всё по два раза повторять». Муж из зала: — «Что?!»

— What?! — закатывается старуха! — Белиссимо!

Она смеется как наркоманка и путается при этом в языках, а знает их старушка, видимо, много. Самое прикольное, нас никто не понял, ведь общаемся мы по-прежнему на английском, и экспрессия сначала грымзы, потом моя, а затем опять преподавательницы никому не понятна. Почти никому, одна прыщавая студентка, очевидно, знает английский не хуже нас со старухой судя по тому, как она в ужасе зажимала рот руками, когда я орал на бабку.

— Клара, я у тебя украду ученика одного? — внезапно в двери класса возник знакомый мне дедок, тот самый командир моей бабули. — А что у вас тут? Давно твой смех не слышал.

— Да новенький, Штыба, рассмешил! Молодец! Пять тебе ставлю, и зачет автоматом, можешь не ходить на занятия, хотя, если придёшь, буду рада! — еле успокоилась та. — А кого тебе надо?

— Да его и надо, я ж тебе рассказывал про брата своего и газету за среду показывал. Это Анатолия идея была! Он через крайком продвинул.

— Опять молодец! Ты прости, Мурашина, что я тебя кавалера лишаю, но взамен плюс один балл тебе на экзамене! Иди, Толя, иди! И спасибо, давно так не смеялась, — ласково провожала меня... нифига не грымза, а очень даже милая старушенция.

И произношение у неё хорошее, причем явно ирландский, как по мне, акцент присутствует.

— Удивил ты меня, удивил! Она же самый строгий преподаватель у нас в вузе. Я бы поговорил с ней насчет тебя, конечно, тройку бы поставила... но ты и сам молодец, — бормочет Иван Ильич.

А привел он меня... на почти мафиозное собрание. Два десятка фронтовиков-преподавателей собрались вместе! Причем самому молодому из них — лыжнику всего 60 лет! Ну и другие ещё крепенькие на вид. Собрание проходит в художественной галерее, ведь в пединституте и учителей рисования готовят. Богатый по нынешним меркам стол, никакого пошлого вина — либо «беленькая», либо натурпродукт. Как узнал? Да что ещё прозрачное может плескаться в потрепанной бутылке из-под импортного виски? Закуски тоже блистали разнообразием, но деревенским. Сало нескольких сортов, картошка с маслом, ещё дымящаяся парком, разнообразные соления, лучок репчатый, маринованный в уксусе, колбаска домашняя и прочие вкусности. Я аж слюну сглотнул, ведь сегодня я без обеда!

— Вот и наш герой — внук Светланы! — представил меня собранию ветеранов Иван Ильич.

Оказалось, что моя инициатива с наградой героя попала в какую-то жилу, и буквально за два дня, а точнее, сегодня с утра вопрос решился. Нашему именитому снайперу Михаилу Ильичу Суркову присвоили звание Героя Советского Союза! В газетах об этом завтра напишут, но Ивану Ильичу уже позвонили в девять по Москве столичные друзья и порадовали, особо подчеркнув заслугу крайкома в этом ходатайстве.

— Да это Олег Семенович всё, — пытался я свалить всё на Шенина.

— Ладно уж, паря, не скромничай. Шенин год уже первым и ничего не было, а ты, как только узнал три дня назад, и тут же награда нашла своего героя! Вот мне подарок на шестьдесят один год! Я ведь Мишку знал хорошо, — похлопал по плечу меня самый молодой ветеран педа.

Откуда мне ещё узнать его возраст? Я и имена, и отчества не запомнил толком, хотя всем пожал руки. Разумеется, меня попытались напоить, и никаких возражений о том, что я спортсмен или за рулем, слышать не захотели. Сейчас спортсмены бухают будь здоров! Да и за рулём частенько под мухой ездят. Пришлось пригубить чуток, чисто символически. Зато нажрался от пуза, плюнув на все запреты. И главное, старики такой стол организовали за час-два!

— Ты, Толя, на мою «Теорию и методику тренировок» можешь не ходить, человек ты занятой. Вот поедем с тобой на зимнюю рыбалку на пару дней, я тебе всё что нужно расскажу, — обняв меня, говорит мой препод по этому предмету.

Вот ещё один плюс от нынешнего собрания. Фронтовики меня обещали в обиду не давать, так как я, по их мнению, «правильный» мужик. Проняло. Когда орденом награждали за действия при потопе, и то так приятно не было! Но зимняя рыбалка... да ещё с ночевкой! Не было у меня подобного опыта, да и откуда он в Ростовской области возьмется? Но придётся ехать, препод ведь от чистого сердца предложил.

Глава 32

Глава 32

Я успел ещё заехать в «Cбербанк» положить честно нажитые деньги (якобы призовые) на счёт. Деньги были свои, с видеосалонов, ведь Вано ещё не вернулся из поездки и долг не отдал. В Сбере меня по милой советской традиции успели облаять. Дело в том, что в этом заведении кто-то унёс в качестве сувенира местную авторучку, привязанную веревкой к стойке. Не поленились же оторвать! На мои претензии, что ручки в любом случае должны предоставляться клиентам, а во избежание очередей хорошо было бы, чтобы все три окошка работали, дружный склочный коллектив встал единым фронтом против меня:

— Иди давай! Учить он нас будет!

Ушёл, лелея планы мести. Разумеется, легальные.

— Ну вот, смотри, что мы тебе придумали, — показывают мне план ремонта.

Суббота, капитан Шейко не на службе, и мне пришлось ехать к нему домой. Тот специально для меня оставил свой домашний телефон Бейбуту. И, накормив своего друга разными вкусностями, я поехал в гости. У Шейко двое разнополых детей-школьников и жена-красавица, которую я мельком увидел. И дети, и жена воспитаны правильно и нам троим не мешают. Третий — это бригадир мастеров, невысокий татарин лет сорока с хитрой мордой и гордым именем Марат. План отделки квартиры мне не нравится совсем, что, очевидно, и отразилось на моей физиономии.

— Ты скажи что хочешь, мы всё можем, — правильно уловил настроение заказчика Марат.

— Даже не знаю с чего начать... , — протянул я.

— Начинать надо всегда с кухни и санузла. Много мусора и грязи там при работах, при этом нужны и электрики, и сантехники, — по своему истолковал моё замешательство бригадир.

— С этим не спорю... Я про другое. Вот, например, освещение... Каким оно будет? Судя по всему у вас только один источник света в каждом помещении? — задал вопрос я, разглядывая чертеж мой квартиры.

— Люстры хорошие будут, чешские. Год назад мы в штабе дивизии ставили, всем понравились, — вмешался в разговор Шейко и скомканно добавил: — Ну, ... не такие, но не хуже.

Очевидно, остаток или неликвид прилип к рукам предприимчивого капитана. Ну да меня они всё равно не устраивали. Я бы натяжной потолок сделал с разными зонами освещения комнаты. Над кроватью, например, хотел бы видеть звездное небо. Но нифига не знаю, есть ли такая плёнка уже, да и светодиоды имеются ли в продаже, не уверен. Квартира у меня для однушки большая — 37 квадратных метров. С двумя балконами на разные стороны дома, кладовкой, раздельным санузлом и кухней 8 квадратов. Я планирую оба балкона застеклить и утеплить, сделав там теплый пол. В зале будут три зоны. Сразу около входа диван-кровать, прикрытая шкафом-перегородкой, далее рабочая зона — стол и кресло (пора покупать компьютер) и зона отдыха — диван, музыкальный центр, видик, телевизор. Никаких модных нынче стенок! В каждой зоне своё освещение, везде минимализм — не надо мне ковров, трюмо и массивной мебели. Например, на мебельной фабрике, где мы делаем евроокна, уже присмотрел себе полированный стеклянный столик с круглыми металлическими ножками. И в таком стиле хочу отделать всю квартиру. Рассказываю мастеру все свои хотелки, вроде раздвижных дверей, шкафа-купе и гардеробной в кладовке.

— Ты, парень, где это видел? Я из всего этого только паркетный пол делал, — озадаченно чешет голову Марат. — Точечные светильники, пожалуй, подберу, а вот окна пластиковые...

— Окна — не ваша забота, поставлю сам. А видел всё за границей. В Венгрии был, в Дании, в Корее вот недавно.

Просидели мы до вечера. У мастера с собой были фотографии объектов и строительных материалов. Кое-что мне понравилось, что-то сразу отверг. Подвесные потолки... ну, не взялся за них мастер, но пообещал поиграть с потолком, размещая там освещение, а так покрасить его акриловой краской. Мне повезло, что пол и стены в моей квартире ровные, без перекосов. В других квартирах было и хуже. Марат по шустрому уже пробежался по новым домам МЖК, предлагая свои услуги, и довольно сообщил, что работой до Нового года его люди обеспечены. Но мою квартирку клятвенно обещали пустить вне всяких очередей первой. Что из отделки выбрали итого? Разумеется, вариант обоев на стены я отверг, да и трудно найти хорошие сейчас. Что-то модное, вроде декоративного кирпича или декоративной штукатурки, слишком необычно для этого времени. Из того, что я помнил, был ещё линкруст — это что-то типа лепнины, ну и декоративные же панели. Последние я и выбрал. Такую отделку мастер сделать взялся, попугав, что скрадёт с каждой стены сантиметров по пять. Пол будет паркетный, хотел бы пробковый, но где там! Не делают у нас в городе такой. Расстались мы довольные друг другом, а я Марату ещё и предоплату сделал, взяв с него слово каждый материал согласовывать со мной, например, плитку в ванную и туалет хочу сам выбрать. И зачем я так заморачиваюсь? Сколько я в этом городе ещё проживу? Да пару лет, скорее всего, не больше. Но захотелось прожить их в комфорте. Старость, не иначе.

Воскресенье у меня банно-прачечный день. С утра проехался по точкам, собирая деньги, заскочил к Аркаше, отдал подарки и остальной день занимался хозяйством. Тем более, наконец, вернулся из Владика с моими китайскими шмотками Вано. Соседи активно меня зазывали к себе посидеть, отметить дельце, но желания не было. В понедельник возвращается мой тренер, схожу, наверное, на тренировку. Зачем? А привык, не хватает физической нагрузки. Поеду ли я на чемпионат СССР во Фрунзе в январе? Тоже не решил пока, но желания особого нет, всё себе уже доказал.

Кстати, с удовольствием посмотрел по центральному телевидению первые пять серий «Рабыни Изауры». Да, в субботу было две серии, а в воскресенье аж три! Теперь перерыв до весны. Серии большие, по 60 минут, да ещё без рекламы. В стране культурная жизнь меняется прямо на глазах! Ансамбль детдомовцев «Ласковый май» уже вовсю зарабатывает сумасшедшие деньги, собирая стадионы поклонников. Дорвавшись до «запретного плода», молодежь также неистово штурмует и кинотеатры, где демонстрируют фильмы «Асса», «Игла» и «Маленькая Вера». Да что говорить — церковь выпустили из подполья! Страна с размахом отпраздновала 1000-летие Крещения Руси. В Кремле патриарх всея Руси Пимен и генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев, улыбаясь, жали друг другу руки перед объективами фото- и кинокамер. За активную миротворческую деятельность и в связи с 1000-летием Крещения Руси ряд церковных служителей, в том числе и старообрядческой церкви, награждены почетными грамотами Президиума Верховного Совета РСФСР. Власов мне сказал, что будут ещё награждения, уже за его подписью. Но «Рабыня Изаура» переплюнула всё!

В понедельник у нас в крайкоме обсуждались две новости. Женщины делились впечатлениями от просмотра сериала, а бюро крайкома обсуждало новое постановление Совета Министров СССР о выпуске акций! Его подписали ещё в пятницу, но из-за разницы во времени мы совещаемся на эту тему только сейчас.

— Ладно ещё акции для трудового коллектива, но ведь и любой кооператор может их купить, — разорялся наш второй секретарь Смирнов Валерий Юрьевич. — И решение о выпуске акций администрация принимает! А дивиденды? Что это за капитализм такой?

При этом наш второй трясёт выпуском цветной газеты «We/Мы», которую «Известия» издают вместе с американцами.

— Предельный доход по акциям не установлен! Всё зависит от суммы акций владельца! — продолжает кликушествовать Смирнов.

— Но эти доходы подлежат налогообложению в тех же размерах, что и заработная плата, — заметила начальница экономического отдела, явно недовольная тем, что не может вместе с другими прогрессивными сотрудницами обсуждать любовь и чувства Изауры.

— Из «Сбербанка» может отток вкладов пойти, — с места даю свою оценку я. — Нужно будет уже сейчас искать новые мотивации для привлечения вкладчиков, повысить качество обслуживания.

— Займешься? — кивнул мне Шенин по ходу обсуждения.

Да с удовольствием! Жаль, видеокамер сейчас нет, а то сидели бы мои давешние тетки под наблюдением и мило улыбались клиентам, вместо того, чтобы чаи распивать в рабочее время, понимаешь. У меня, правда, ещё одно важное поручение имеется — организация городского конкурса красоты, который будет проходить в декабре. Именно красоты, без всякой политической подоплеки. В этом году впервые в стране состоялся и всесоюзный, где победила Маша Калинина. Между прочим дефиле в купальниках там было, значит, и у нас будет. Только хотелось бы не брать совсем малолеток, вроде Калининой, которой всего шестнадцать лет.

— Давайте к нашей теме вернемся, — поднял руку шеф. — Ну, есть же уже акционерные предприятия. КАМАЗ, например. Ну, будут у него ещё владельцы, кроме трудового коллектива. Какие предложения по нашим красноярским предприятиям есть? С кого начнем, товарищи?

У меня как раз одно имелось. КраМЗ жаловался, что нет денег на новые прессы для колесных дисков, а на вырученные от акций деньги можно было бы закупить такие за рубежом.

— Слишком крупное предприятие, к тому же имеет заказы от оборонных предприятий, — подумав, отверг первый.

После моего предложения отвергли ещё пяток предприятий — слишком уж они незначительные, а Шенину надо показать Москве, что работа ведётся. Единственная организация, которая устроила всех — это «Строймеханизация». У тех тоже нехватка средств, при этом срочно нужны краны для строительства жилья, а под такое вложение капиталов деньги быстро найдутся. Жильё — горячая тема. Это мне повезло, а в целом по стране МЖК только выходит на пик. Хотя я, вполне возможно, что-то уже изменил глобально, в частности не было знаменитого «Борис, ты не прав» от Лигачева на 19-й партконференции летом. Возможно, потому, что Ельцин сразу стал каяться? Ну как каяться? Ельцин неожиданно попросил политической реабилитации: — «Я остро переживаю случившееся и прошу конференцию отменить решение пленума по этому вопросу... »

После работы, как и хотел, поехал на тренировку и внезапно попал на торжественное мероприятие в честь моей же победы! И ведь никому не говорил, что приеду. Впрочем, тренер сделал вид, что именно меня и ждали, и не начинали только поэтому.

Глава 33

Глава 33

Смотрю на суровые советские лица молодых и не очень спортсменов — по нашим народным обычаям улыбаться открыто не принято. Такое впечатление, что не поздравлять меня собрались, а бить. Выделяется мощная троица тяжей. Один из них совсем юный, и вижу его в первый раз. Всего у Игоря Леонидовича человек шестьдесят тренируются, но вот тяжей только трое, и это дяди под два метра ростом, к тому же все, кроме этого новенького, уже немолоды. Вообще, мои успехи круто изменили и жизнь, и карьеру тренера. И не только в материальном плане — увеличилось количество желающих у него тренироваться. Причем, занимаются у Леонидовича не только те, кого смогли протолкнуть к самому именитому тренеру Красноярска деловые родители, но и реальные таланты, кого тот выбрал сам. А успехи значительные — с последних соревнований наш тренер привез восемь медалей из десяти возможных и три золота! Все три золотых медалиста — новички, которые мечтают повторить мою карьеру. Казалось бы, успех Леонидыча — показуха? А вот и нет, за годы тренировок у него я выдал всё, что помнил из будущего, и тренер не гнушался переспрашивать, что это, да зачем делаю. Спорт и единоборства я любил и смотрел регулярно в прошлой жизни и некоторым вещам могу поучить любого.

Вот и сейчас, после теплых слов тренера, я общаюсь с новичками. Один из них, мой, кстати, тезка и один из трех тяжей стоит в стойке «филадельфийская раковина», которую Леонидыч точно подсмотрел у меня, и отрабатывает защиту плечом. Её филигранно использовал именитый Флойд, но ему всего лет 10 сейчас и помочь в отработке этого приема могу только я, ну или Игорь Леонидович, который не раз наблюдал, как я использовал эту защиту. Ноги расставлены широко, чтобы занять большую площадь опоры, вес тела перенесен на заднюю ногу, левая рука опущена, прикрывая корпус. При этом плечо поднято вверх и используется в качестве щита.

Тезка парирует удары, поднимая плечо вверх или отводя в сторону. Левый боковой соперника молодой боксер отбивает правой рукой, прямые удары — «подставкой». Он слушает мои советы, как не слушает, уверен, даже родителей. Из хулиганских побуждений показываю явно талантливому новичку ещё одну «коронку Мейвезера». Так называемое надавливание предплечьем.

— Если промахнулся ударом справа, втыкай свое правое предплечье в шею соперника, чтобы не позволить ему зарядиться для мощного контрудара.

Сопит, старается пацан лет шестнадцати.

Вижу, как моё участие в тренировке увеличило энтузиазм парней в разы. Олимпийский чемпион рядом! Да ещё и показывает тебе совершенно чумовые хитрости. Тренер, разумеется, доволен.

Иду в раздевалку. Кое-кто ещё отрабатывает удары, а мне хватит. Толик тоже рядом, сияет как медный пятак, хотя пятак я ему пощупал. Не спарринг у нас был, так поиграли друг с другом. Пару раз слегонца пробил по носу для снижения самомнения. На выходе неожиданно встречаю первого секретаря горкома ВЛКСМ Овечкина.

— Толя, давай в машину. Ты весь мокрый, а на улице снег, — командует он парню и тянет мне руку.

— Па! Это Штыба, тот самый Олимпийский чемпион, — басит тезка.

Это оказался сын Овечкина!

— С трудом сюда его устроили. Даже я со своими связями не знал, кого просить, и ведь мой оболтус не сказал, отчего так рвался к Игорю Леонидовичу. Теперь понятно, — смеется Овечкин-старший.

— До КМС влегкую дойдёт, а мастера... а до мастера, если будет пахать. Но талант у парня есть, — хвалю я его сына. — Я с ним сегодня персонально поработал, считай.

— Он неделю сам не свой ходил. С девочкой в школе поругался, три тройки притащил, это отличник-то. Слова не выдавишь. Мы с женой в панике были. А сейчас не узнаю сына — глаза горят, делом занялся. Вон видишь, в машине сидит и машет руками, матери рассказывает что-то, — Овечкин показывает на свою «Волгу». — Обнял её даже! Не зря, значит, ходил просил и унижался.

Первый секретарь горкома ВЛКСМ ушёл, расчувствовавшись, даже толком не простился со мной, а я решил хоть раз в неделю появляться на тренировке. Для парней этих.

Средь недели приехали у меня брать интервью два известных мне по будущему журналиста из «Советского спорта». Вернее, журналистка и журналист. Ольга Линда и знакомый мне по Сеулу Россошик. Примечательно то, что скоро эта парочка создаст культовый «Спорт-экспресс», уйдя из ведущей спортивной газеты «Советский спорт». Я добросовестно отвечаю на вопросы, понимая их важность. Делаю акцент на своем сибирском характере! Интервью подразумевало и фотосессию. Тут уже пришлось этот характер и проявить — нет у меня времени ехать не пойми куда для пары постановочных фото. Журналисты опешили, но вариантов надавить на меня нет. В результате фотографируюсь около стенда с медалями и кубками федерации. Фотограф, мужик с пышной шевелюрой, капризничает — то вид плохой, то свет не так падает. Тут замечаю Овечкина-младшего с группой парней его же возраста.

— Толян, иди сюда, сфотаемся вместе, — кричу ему.

Тот поначалу растерялся, но потом собрался и подошёл ближе.

— Да я ... да у меня, — промямлил он.

— Вот будущий чемпион. Отобрался на чемпионат СССР, — знакомлю я его с приезжими знаменитостями.

— На республику пока, на Союз в декабре отборка будет, — тезка покраснел от похвалы и всеобщего внимания.

— Это неинтересно, нам нужно одиночное фото, — категорично возражает фотограф.

— Одиночное потом, сначала вместе. Мы у одного тренера занимаемся, — отметаю возражения я. — И хочу посмотреть интервью и фотографии до печати.

— А не сильно ты, парень, зазвездился? — возмущается всё тот же неформально косматый фотограф.

— Это уже не ваша забота. Свою работу делайте, и если не понравится, будете переделывать, — осекаю его я.

— Коля, Анатолий Валерьевич дело говорит. Времени не теряй! Работай! — неожиданно поддержал меня Россошик.

Очевидно, они в контрах между собой, ну или мудрый представитель еврейского народа что-то про меня знает.

В субботу наконец-то начался ремонт в моей новой квартире. Я выбрал и оплатил плитку, причем финскую, закупил сантехнику, тоже финскую, и сегодня поставили окна из пластика. Работы на месяц, и в деньгах около двух тысяч выходит. Да хоть бы и дороже...

Стук в калитку разбудил меня утром в воскресенье. Почесываясь и зевая, накинул на себя футболку и влез в спортивные штаны. Вчера было потепление примерно до плюс десяти днём, и только что выпавший снежок опять растаял. Вообще, осень ещё не сдала свои позиции, но уже полностью голые деревья намекали на то, что скоро и эта война будет проиграна генералу Зиме. Открываю калитку и удивляюсь — передо мной новый руководитель УВД города Жердаков Иннокентий Иванович и зам начальника УКГБ края полковник Лукарь! Оба приехали на своих машинах и сейчас полностью перегородили нашу неширокую улицу.

Толя, собирайся. Нужен. Поедешь с нами, — четко, по-военному отдал распоряжения прямо с порога Валерий Ильич.

— С вещами? — спросонья пошутил я.

— Там всё есть! — пошутил и Жердаков.

Или не пошутил? Собираюсь, задумавшись.

— Да встретиться с тобой хотят, — пояснил Лукарь уже в машине. — Бакатин приехал и поручил Жердакову тебя найти. По месту прописки в общаге ты не живешь, в квартиру ещё не заехал. Хорошо, я знаю, где тебя искать.

— Куда едем? В Академгородок? — зевнул расслабленно я, ибо встречи не боялся. — Ну, министр МВД, а вы зачем со мной поехали?

— Чуть дальше нам, скоро уже. А поехал я, потому что Бакатин приехал не один.

Красивые коттеджи, огороженная охраняемая территория — это резиденция «Сосны». Горбачев здесь жил, когда приезжал в Красноярск, а в будущем и Ельцин должен будет тут встретиться с премьер-министром Японии. Из машины выйти разрешили, но вежливо попросили подождать у ворот. Жердаков сразу умчался рысью в ближайший коттедж, а Лукарь степенно прогуливается по сосновому лесу. Мне тут тоже сразу понравилось — тишина, спокойствие, шелест хвои под ногами. Обнаглевшие белки снуют туда-сюда, играя друг с дружкой в догонялки. Красота! Сегодня тоже плюс будет, это понятно по безветренной погоде и ясному солнечному небу. Наконец, булькает рация в машине милиционера, и меня приглашают проследовать в дом. Смотрю на Лукаря, тот еле заметно кивает, — мол, иди не менжуйся.

— Привет, Анатолий. Лично тебя хотел поздравить со званием Олимпийского чемпиона, ну и переговорить кое о чём, — поясняет мне новый министр МВД, едва закрылась дверь довольно большого кабинета. — Ты присаживайся. Чайник горячий, сам уж себе налей. Чай, кофе.

— Спасибо за поздравления, а можно сразу к делу?

— Слышал, что в республиках происходит, наверное? И на Кавказе, и в Прибалтике?

Дождавшись моего осторожного кивка, Бакатин продолжил:

— И если в Карабахе просто землю делят, то в Прибалтике положение гораздо серьёзнее.

— А я ещё год назад, летом, говорил Александру Владимировичу, что ситуация там накаляется. Пока они только языком озабочены, да пактом Молотова-Риббентропа, но дойдут и до политических требований, — немного рассерженно сказал я. — Не надо им давать объединяться было.

— Вчера в Латвии открылся съезд новых политических сил. Больше тысячи делегатов было. Я человек новый, ничего сделать не смог. А КГБ получило приказ не вмешиваться. Что там они на съезде решат, завтра узнаем. Мы, конечно, принимаем меры — ОМОН там создаём. Это новая структура, ещё моим предшественником задуманная. Но есть и другие мысли. Толя... ты для МВД не чужой, награды имеются, сам за «Динамо» выступаешь, тебя знают сейчас многие в стране. Можно это использовать...

Бакатин помялся, мы с ним знакомы были мало, но Власов наверняка за меня поручился. Наконец, министр родил то, что хотел от меня. А хочет он моего участия в выборах в народные депутаты от МВД в следующем году! Нет, не в Прибалтике, в принципе согласие хотел получить. «В принципе» я и согласился. Ясно, что он приехал не только за этим, а по своим рабочим делам, ну и со мной познакомился заодно. Мне ситуация не нравилась, я никогда не любил активного участия известных актеров и спортсменов в политической жизни страны, в частности, был против их присутствия в Госдуме, во всяком случае в большом количестве. Но такая тенденция есть во всём мире. Размышляя об этом, иду к машине Лукаря и слышу знакомый голосок откуда-то из соснового бора.

— Толя, привет, а я белочек тут кормлю!

Глава 34

Глава 34

— Ты что тут делаешь? — искренне удивился я Ленке Лукарь, старательно пытаясь не заметить ещё одну знакомую фигуру среди сосен.

— По делам приехала, к подруге в гости и место для свадьбы посмотреть.

— Здравствуй, Толя, — из леска показалась и подруга — Светлана Аюкасова.

Нарисовалась, хрен сотрёшь. А я ещё не решил, как с ней поступлю.

— Привет, Света. Ты что, тут живешь? — туповато обвел я резиденцию руками.

— Я приехала помочь со свадьбой Леночке и Илюше. И да, тут живу. А может, к себе пригласишь погостить? Или у тебя какая девка живет?

— Девка... свадьба? Слушайте, что мне голову морочите? Лен, какая свадьба? Когда ты успела заявление подать? Илья в курсе?

— Вот те раз! Толя, ты же сам деньги дал! И скажи, ты ничего в своём почтовом ящике не видел, что ли? Я старалась, рисовала приглашение, — топнула ножкой в полусапожке моя подруга.

— У меня почтовый ящик есть? — завис я.

Никогда его не видел! А Аюкасова молчит и накрашенными глазками хлопает. Джинсы, курточка и тоже полусапожки, но не как у Лукарь серые, а игривого розового цвета.

— Так, чтобы нашел моё приглашение, порадовался и похвалил! — фыркнула Лукарь. — А что вы стоите, как неродные, обнимитесь! Вы оба, между прочим, в пятницу на нашей свадьбе свидетелями будете! Хи-хи.

— Я же вам деньги дал пару недель назад всего, когда вы успели заявление подать, и как вас так быстро распишут? — всё равно не понимаю я.

— Толя, тут надо действовать быстро, пока жених согласен! — Светка подошла ближе, но обнимать меня не спешит. — Я вот не хотела ехать, но как узнала, кто у Лены будет свидетелем на свадьбе, сразу прилетела... Хоть и девки у тебя в доме не переводятся, но может, ещё не забыл меня?

Пахнет от девушки хорошо, и смотрит она на меня с улыбкой, но претензии высказывает. Бесит прям. Ответить в духе конфликта? Ну и Ленка тоже хороша — не предупредила. Я, конечно, не откажусь быть свидетелем — давно ей обещал, даже с такой свидетельницей балованной, но, блин, так не делается всё равно. Впрочем, Лукарь об этом смысла говорить нет, не поймёт.

— Не забыл, даже звонил несколько раз, и, хочешь верь хочешь нет, рад тебя видеть. К себе не зову, не прибрано после девок, но в пятницу встретимся, — все-таки решил не начинать разборки я. — Лен, тут свадьба будет, в Соснах?

— Конечно! Ты почитай приглашение! — невеста опять топает ножкой.

— Ладно, мне пора. На чем же мне назад? Лен, батя твой когда вернётся? — озираюсь я, не видя Валерия Ильича в машине, на которой я приехал.

Ответить Ленка не успела, из коттеджа, где я общался с министром, вышли оба полковника — МВД и КГБ.

— Могу тебя отвезти назад, — предложил Жердаков.

— Я тоже могу, но через часик, — добавил Лукарь.

— Сейчас поеду, пожалуй. Пока, девочки! До пятницы! — махнул рукой я, видя недоумение в глазах красотки.

— Подожди! Я думала мы сходим куда-нибудь... , — Светка не выдержала и подбежала к машине, в которую я уже уселся, причем стоит у неё на пути, мешая проезду.

— Тренировка у меня сегодня, — говорю чистую правду. — Завтра звони. Номер есть мой рабочий?

Я, в отличие от некоторых, на телефонные звонки всегда отвечаю. А то ты сама потерялась, даже с Олимпийской медалью не поздравила...

— Поздравляю, — успела крикнуть гостья, пока я не закрыл окно.

Представляю, как меня сейчас будут полоскать эти две красивые феечки! Но план игры я им сломал, тупо уехав, не став выяснять отношения.

Приехав в Николаевку, наблюдаю виденную уже ранее картину — обыск в доме у соседей. Они там давно уже ничего опасней ножниц не держат, но опять сидят перед домом на корточках с руками за голову. Вся троица в сборе — Вано, Махно и Конь. На улице небольшой плюс, но дядьки одеты легко и явно с бодуна.

— «Три белых коня, три белых коня», — тихонько напеваю я, выходя из жердаковской «Волги».

— Мащенко, понятых нашёл? — орёт командным голосом кто-то со двора.

— Привет соседям, — весело здороваюсь, не обращая внимания на охраняющего их сержанта в грязной шинели.

Тот ясное дело помалкивает и ест глазами начальство. Не меня, а следующего в кильватере полковника, которому тоже стало интересно, что тут происходит.

— Вот длинного этого бери в понятые, — крикнул тот же голос со двора, очевидно, заметив меня, но ещё не видя Жердакова.

— Отставить! Что у вас тут происходит? Почему задержанные на улице? Да ещё без верхней одежды? Сержант, что у тебя с формой? Почему грязная? — рявкает Иннокентий Иванович.

И ещё минуты две различных команд, нравоучений и претензий. Полковник соизволил отодрать весь отдел ОБЭП, который выехал к подозреваемым по наводке якобы соседей. Я не стал смотреть этот цирк, тем более мои соседи вроде как и не задержанные пока вовсе, а так... сами решили померзнуть на улице, подняв руки на затылок. Жердаков, видя какие меня люди привечали в резиденции, решил быть максимально законопослушным, даже с бывшими урками. От греха подальше. А ведь соседи на меня могут подумать! Махно только привез товар и на тебе — обыск!

Собираюсь на тренировку. Время есть, но хочу по пути заехать в магазин. Хотя... ящик! Где он? Выхожу на улицу. Любителей прохлады и затейливых физических поз на улице уже не видно, но голос Жердакова ещё громыхает где-то в глубине соседнего двора. Странно, нет у меня почтового ящика. Ленка сбрендила? Да нет, обижалась вполне правдоподобно. Весь забор обошёл — нигде нет даже что-либо похожего на него.

— Потерял чего, милок? — окликнула старушка, от которой я видел одну голову в шали из-за забора.

— Ящик почтовый, — сознаюсь сразу.

Оказывается, ящики у нас для удобства почтальона расположены не на воротах или калитках домов, а в отдельном месте на перекрестке! Небольшая крыша над рядами жестяных коробочек плохо защищает от снега и дождя, но мой ящик сухой. Ключа, понятно, у меня нет, но он и не нужен — мой ящик открыт, и там действительно лежит красивый конверт, вручную раскрашенный одной ещё не до конца повзрослевшей особой. Рядом, бесстыже белея, торчат газеты и даже журналы. Оказывается, Николаевка не только бухает и фарцует, но и читает периодику! Тороплюсь домой — калитка и дом открыты ведь. Хотя рядом менты, целый наряд, но всё же.

Уже дома раскрываю конверт и читаю приглашение на свадьбу! Округлым Ленкиным почерком с красивыми завитками оно сообщает, что Штыба Анатолий (без отчества) приглашён свидетелем на (не, вы только подумайте — свидетелем!) на свадьбу 28 октября, которая состоится по адресу... Илье я, конечно, выскажу. Такие вещи жених должен решать. Свидетельницу может невеста выбрать, а свидетеля жених зовёт. Он по-моему и просил, но ... летом ещё. Даже когда я им пятьсот рублей подарил на свадьбу, ничего не сказал. А Ленка молодец, добилась быстрой регистрации брака. Интересно, она фамилию мужа возьмёт или свою оставит? У Ильи фамилия довольно смешная — Недолюбко. Он привык, да и не смеётся никто над двухметровым мощным десантником. А над Ленкой? Ха, хочу это видеть! Пусть попробуют.

Стук в калитку. Или соседи или Жердаков попрощаться хочет, — прикидываю варианты я.

Но не угадал. На улице машин прибавилось — стоит ещё и служебная Валерия Ильича, а около калитки топчутся две утренние красавицы.

— Толя, нашёл приглашение? — радуется будущая Недолюбко.

— Нашел, но тороплюсь на тренировку, — перегораживаю я вход во двор.

А то только оставь щелочку! Ленка пыхтит, пытаясь меня сдвинуть, а Светка стоит, потупив взор, и молчит. Чувствует свою вину, видать, и выбрала правильное поведение. Не Лукарь же ей подсказала, что раздражать меня сейчас не надо?

— Толя, мы кроликов только покормим. А ты иди тренируйся! — сдаётся Ленка, так и не сумев меня подвинуть.

— А я бы посмотрела лучше на твою тренировку, если можно, — вдруг тихо произносит Света.

— Черт с вами! Вы знаете, что незваный гость хуже татарина? — сдаюсь я.

— Я башкирка по папе! — возмутилась Аюкасова.

А след Ленки уже простыл во дворе — убежала к своим питомцам.

— Незваный башкир тоже хуже татарина, — согласился я, раскрывая ворота, чтобы выехать. — Ну, садись, раз со мной хочешь.

Она подумала, я вру про тренировку? А я на самом деле обещал Леонидычу сегодня как штык быть в одиннадцать. Светка села на переднее сиденье, при этом аккуратно отбив полусапожки от грязи, чем немного растопила моё сердце автомобилиста. Культурная! Столица! Ехать недалеко, но Светка оживилась, увидев знакомые места и стала похожа на прежнюю однокурсницу.

— Ой, тут дискотека проходила... ой, пункт дружины. Тралик-пятерка! Бежим скорее, — хохочет она.

— Выходи, приехали! — уже добродушно говорю я.

Живинка в глазах москвички растопила мою обиду.

— Молодец, Толя, не опоздал, — радуется мне Леонидович.

На входе нас встречает целая делегация. Кроме тренера, вижу Овечкина. Наверное, сына привез. И сюрприз — рядом стоит парень, неуловимо похожий на Челентано! Вот и ещё одна медийная личность из будущего — президент федерации бокса России, политик, не проигравший ни одних выборов, ну и прочая, и прочая. Я даже маленько тормознул. Впрочем как и остальные. Челентано в модном спортивном костюме и кедах стоял сзади всех и на первые роли не лез.

Тренер развернулся и пошел в зал, Толик-младший офигел от моей красивой спутницы, Светка потупила глазки и молчала, прижавшись к моему плечу, а Овечкин, я вижу, точно узнал Аюкасову и тоже припух, но радостной улыбки на лице не потерял.

— Вы какими судьбами тут? Сына привезли? Вот знакомьтесь — это Света, училась у нас в комсомольской школе.

Я пожимаю руки сначала первому секретарю горкома ВЛКСМ, потом его сыну, а после и боксеру-любителю.

С ним я тоже виделся один раз, он в нулевые организовал матч между молодежными сборными Кубы и России в Красноярске. Были звезды. Я даже взял автограф у Савона! Благо, в то время как раз работал на объектах края.

— Это учитель из Назарово, боксер, — кивнул в сторону будущего известного политика Овечкин.

— Толя, — представился тот, не добавляя пока приставку «бык». — Одни Толи кругом!

А улыбка у парня обаятельная!

Глава 35

Глава 35

— Поработаешь в спарринге с нашими? — спросил тренер когда, я уже размялся. - По раунду.

— А чего бы и нет? — не вижу причин отказывать.

У нас сегодня почти открытая тренировка получается. Овечкин, собиравшийся уезжать, увидев Аюкасову, запал потерял. Сейчас, сидя на скамеечке у входа, Светка пьёт чай, специально для неё заваренный, а гад-функционер присел ей на уши, причем опытный, по всему видно, гад — не нудит явно, ведь Светка смеётся.

Смотрю на спарринг назаровского гостя с нашим перворазрядником. Можно по-разному относится к политику, бизнесмену, и даже, говорят, бандиту в будущем, но как спортсмен он уже перспектив не имеет. Хоть и КМС, судя по значку на спортивном костюме. Но, видно, давно по-серьёзному не выступает.

— Не стоит долго в локтевой защите стоять, выбирай момент для контратаки, — советую я против своей воли назаровцу.

Это как музыканты некоторые фальшь в музыке не выносят и норовят сказать об этом, так и я — если вижу ошибки в боксе, не могу молчать. Сейчас двойная локтевая защита выходит из моды — новаторства в боксе заставляют искать более подвижные варианты защиты.

— Да, есть такое у меня, но переучивать поздно. Мне бы раньше такого тренера, как ты, или Игорь, — посетовал Петрович.

— Я, кстати, сейчас на твоём факультете учусь, — проинформировал я.

— На физвос и НВП? Я последние два года почти не учился, как диплом дали — сам не пойму.

— А сейчас как со спортом? — допытываюсь я.

— Я же по распределению, ещё год минимум отработать надо в школе... Хотя сейчас времена интересные становятся, — задумчиво протянул физрук.

Провожу сам несколько раундов против местных боксеров, и хоть ребята все как один стараются изо всех сил, мой уровень бокса для них недосягаем. Я, конечно, против них в полную силу не выкладываюсь, но и того, что показываю, им достаточно.

— А это ты специально левый локоть так высоко держишь? — раздался чей-то вопрос со стороны в очередной двухминутке.

— Держа левый локоть высоко, а левую перчатку внизу, ты облегчаешь себе блокировку ударов, направленных в живот. Мой соперник заметно ниже ростом. Мои локти почти не закрывают центр, если только постоянно не сводить их вместе, что довольно энергозатратно. Держа руку внизу, ты сможешь полностью закрыть большую часть живота и уменьшить шансы пропустить мощный удар по корпусу на ближней дистанции, — уже после раунда поясняю я. — Высокий локоть также эффективен для блокирования ударов справа на короткой дистанции, поскольку удар справа всегда будет вылетать по дуге, когда ты на короткой дистанции. Все, что тебе нужно делать — это выставить свой левый локоть, и ты можешь блокировать все виды ударов справа своим предплечьем. Это более эффективно, чем держать локоть внизу, а перчатку вверху, потому что перчатка, которая ничем не подпирается, может легко быть сбита в сторону, или удар могут пробить прямо через нее.

И такие пояснения вынужден давать после каждого спарринга. Тренировка подошла к концу, в раздевалке людно, и я решил не ходить в душ, а помыться дома. Тем более Светка уже сидела почему-то напряженная. Овечкин разозлил? Да нет, он сам вижу в непонятках. Впрочем, простилась она с ним дружелюбно — улыбка шире, чем у Красной Шапочки в одноименном фильме.

— Толя, можешь быстрее ехать? — уже в машине просит Светка.

— Что не так? — запереживал я, прибавляя скорость.

— В туалет хочу, — буркнула Светка и покраснела.

Да, там у нас один туалет в спортзале, и постоянно парни туда заходят. Девушке некомфортно было его посещать своим присутствием, а что делать? Смотри-ка ещё и краснеть не разучилась, в отличие от бесстыжей Лукарь. Чуть ли не на горячем их застукали с уже приехавшим ко мне в гости Илюхой, когда вернулись мы со Светкой домой. Морды красные у брачующихся, но довольные, и кровать смята.

— Это, Толя... а я баню затопил, — Илье неловко, чего не скажешь про Ленку.

— Молодец, идём мы первые! — хвалю я, и мы оставляем девчонок посплетничать.

— Да, деньги есть, спасибо. Ты и так подарок сделал, — твёрдо отказывается мой друг от финансовой подпитки.

— А сам как, не передумал? А то как-то быстро у вас свадьба случилась.

— Нет, с чего бы? Люблю я её, а она меня. Да и не быстро, могли бы и раньше расписать нас. Да хоть ночью в любой день. Ждём, когда мои родители приедут.

Действительно, Лукарю-старшему в нашем загсе отказать бы не смогли. Ждать месяц? Это не для всех.

— А ты сам как, не хочешь сменить горком ВЛКСМ на коммерцию? — забросил удочку я, зная, что у Ильи даже как у зам начальника отдела зарплата небольшая.

— Мне Валерий Ильич предлагает постоянно это сделать, — дико удивляет меня друг.

— Не может быть?! Он же коммунист! — почему-то удивился я.

— Ты тоже, но мутишь со своими салонами, — напомнил Илья, поддавая парку.

— И что он предлагает? — требую друга делиться подробностями.

— Артель старателей, — почему-то шёпотом сообщает тот.

Я пытаюсь припомнить артели из Бородино, откуда родом Лукари, но не могу. Нет, артель Бородинская была в моё время, но работала на город Бодайбо Иркутской области. А ведь я дофига знаю мест в Ширинском районе Хакасии, например. Так что помочь другу точно смогу. С золотом тема непростая, но под прикрытием зама по УКГБ края... Почему бы и нет?

— Соглашайся! Что тебе этот горком? Денег мало, карьеру без членства в КПСС не сделать, — советую я.

Чуть не добавил информацию о том, что партии года три осталось жить. Мы ещё поговорили за жизнь и идём в дом чаёвничать. А там уже принято другое решение о будущем Илюхи!

— Светик поговорила сегодня с Овечкиным и тебя, милый, двинут на место начальника отдела! Ты рад? — как уже о решенном факте сообщила Ленка.

— А Жанну куда? — тупит Илюха.

— Тебе не всё равно? Что это ты о своей начальнице беспокоишься? — завелась Ленка.

Зря она, конечно — не полезет Илья на начальницу, тем более знает, что у меня с ней было. Да, да, начальником Ильи по-прежнему Жанна Подоляк, с которой у меня была интрижка в Норильске. Ну, да это дела прошлые.

— Её третьим секретарём сделают, партийный стаж необходимый у неё имеется, — откусывая пряник, поделилась информацией Светка.

— Я тут подумал и решил, что с весны в своей артеле буду работать, — твердо сказал Илья, реабилитируясь в моих глазах, как не совсем законченный подкаблучник.

Хотя с поддержкой в виде меня и Ленкиного отца легко быть твердым в отстаивании своего мнения.

— Лена! Бабы рожают, мужики работают! Это что за дела?! — рявкнул для усиления эффекта я, ибо Лукарь уже открыла рот, а сказать что-то умное ей трудно.

— А-а-а... рожать я и сама хочу! Работай, Илюша, где хочешь, просто неудобно — Светик уже договорилась, — моментально переобулась невеста, а Илья и Света посмотрели на меня с нескрываемым уважением в глазах.

— Ты так сказал уверенно, что бабы должны рожать, что я даже сама захотела, — схватила меня за локоть Светка, заставив поперхнуться чаем.

— Тебя когда домой отвезти? — спросил я у смотрящей на меня влюбленно москвички.

— А у тебя нельзя? — опять влезла в разговор глуповатая Ленка.

— Лен! Если Толя захочет, сам предложит! Он мужчина, ему решать! — твердо сказала Аюкасова, а я опять закашлялся, подавившись.

— Да оставайтесь, места всем хватит, в баньку сходите, — коварно предложил я в расчёте на друга.

Если Ленка с Ильёй останутся, то можно и Светке тут ночевать. Жаль, что Илья молчит, размышляя о своём будущем. Но Лукарь тупанула ещё раз — она раньше тормозного мужа запрыгала от радости.

— Да-да, мы здесь ночуем!

— Ну, тогда идём в баню, подруга. Толя, у тебя веник есть дубовый? Хочу Леночку попарить хорошенько, — елейным голосом произнесла Светка, а до Ленки, кажется, дошло, что подруга хотела остаться со мной тет-а-тет.

Спать легли поздно, Ленка и Светка поочередно работали моделями, примеряя всё, что я привез из корейских и китайских товаров. Насмотревшись видов, я положил друзей в спальне, тем более дверь там закрывается, а сам пару раз согрешил с москвичкой. Хотел ещё утром, но банально проспал. Мой будильник был заперт в спальне, и Ленка, которой никуда спешить не надо, при пиликанье просто выключила его.

С утра лекции в педе, а к обеду я еду на работу. У меня важное поручение — разработать меры по повышению качества обслуживания в «Сбербанке». Я пригласил, да что подбирать слова — я вызвал начальника городского управления. В это время в систему «Сбербанка» входят 15 республиканских банков и куча краевых, областных и городских управлений. Пётр Иванович — мордатый дядя лет сорока в дорогом костюме с интересом оглядывается в моём кабинете. Поручение от первого было лично мне, и кроме меня, зама финотдела крайкома товарища Рушникова Ивана, и этого дяди здесь нет никого. Поняв причину вызова на ковер, мордатый всё равно не расслабился и как по писаному начал доклад о проделанной за три квартала работе. И про первый банкомат в Москве и про новые вклады в частности упомянул.

— А сколько средств привлекло городское управление на вклады у населения, — записываю нужную информацию я.

— За девять месяцев — шестьдесят девять миллионов рублей, но от квартала к кварталу фиксируется рост, — не тушуется дядя.

— Это значит, за год по стране миллиардов тридцать соберете? — прикидываю отношение численности населения Красноярска и СССР.

— Должны, план почти такой, — осторожно заявляет мордатый, не желая брать на себя чужие обязательства.

— А как у вас со штатом кадров, большие дыры? — якобы сочувственно спрашиваю я.

— Меньше двух процентов не хватает по штатному расписанию, что несущественно, — дядя понять не может, что мне от него надо и решает закинуть удочку сам:

— Есть вот вакансия начальника экономического отдела, там, конечно, есть претенденты, но...

— Перевод с Алтайского края можете сделать? Есть у меня человечек... стаж небольшой, но голова у неё светлая, ну и всего на несколько месяцев она к вам, — моментально принимаю решение я, нисколько не стесняясь Ваньки — он «афганец» и друг Ильи, так что ничего лишнего не болтнёт.

— Сегодня же перевод запрошу! Считайте, уже работает ваша талантливая специалистка. Что она, кстати, закончила? — искренне порадовался мордатый, что правильно угадал причину своего вызова на ковер в крайком.

— Алтайский государственный университет, — припомнил я. — Экономический факультет.

— Прекрасный выбор! Отличный вуз и специалисты там первоклассные, — преисполнился энтузиазмом начальник, будто ему сказали, что она окончила Гарвард или Оксфорд, или, на крайняк, МГУ

Глава 36

Глава 36

— Аня, соедини меня с Глафирой! — требую я у своей секретарши и гостеприимно предлагаю собеседнику коньячку. — Я сам за рулём, но вот Иван Константинович компанию вам, наверное, составит.

— Анатолий Валерьевич, если можно, я пойду — ревизионный сегодня у меня ещё, — просит Рушников, и я отпускаю его.

Вроде почти в одних чинах мы с ним, но у меня поручение от первого, и я заметно главнее вот в этот конкретный момент. Петр Иванович же от коньяка не отказался, тем более пить одному ему не пришлось — приперся мой дядька, и мой зам отдела, Генка, а он большой любитель элитных спиртных напитков.

Сразу созвониться с далеким Первомайским не удалось, потом Глашу звать не хотели к телефону, пришлось пугнуть обкомом, но, в конце концов, я услышал голос будущего заведующего экономическим отделом. И вроде она плакала, судя по всхлипам.

— Ты чего, Толь? Случилось что-то? — сразу узнала меня девушка.

— У меня только хорошее, а у тебя что? Рассказывай.

— Да хоть увольняйся, выжили меня, старухи! Переводят в дыру какую-то — Мамонтовский сельсовет, а там до ж/д сорок километров... Ай, да что я тебя гружу своими проблемами? И там работать можно, но тут полдома у меня под жильё служебное, а там место в общаге!

— Пётр Иванович! Важный вопрос — что у вас с жильём? — не кладя трубку, интересуюсь у начальника и, видя, что тот меня неправильно понял, добавляю: — Служебное на время нужно!

— Ах это... да, конечно, есть двухкомнатная на Свободном в обменном фонде, а там и на очередь поставить можно, — облегченно вздыхает чиновник, поняв, что выдавливать сумасшедше дефицитные квартиры для человека без опыта работы из него не будут.

Я могу и сам снять девушке квартиру, но тут дело принципа — чего я не юзаю свой админресурс?

— Короче, слушай меня внимательно. Сегодня на твое имя придёт запрос на перевод в Красноярское управление «Сбербанка» на должность начальника экономического отдела, всего несколько месяцев будешь здесь работать, а дальше направят тебя в Абакан, первый наш уже дал распоряжения. Ну, помнишь, я тебе рассказывал? В начале года следующего пойдёшь на повышение ещё раз, — коротко информирую я.

— Шутка? — помолчав, тихим, но уже уверенным голосом спросила Глафира.

— Нет, не шутка, сейчас дам трубку твоему будущему начальнику Петру Ивановичу, а сам пару звонков сделаю, чтобы тебе палки в колёса не вставляли, а то такую ценную специалистку сразу и не отпустят поди.

— Глафира, да? Как вас полностью по имени-отчеству? — заворковал банкир уже раздобренный коньяком и новым отличным знакомством в крайкоме. — Гм-м-м, так вот, Глаша...

«Гм-м-м» — эта заминка, видимо, у него произошла от услышанной фамилии — Косая!

Мы посидели ещё, уже обсудив шансы «Днепра» и «Динамо Киев» на чемпионство по футболу.

— «Днепр» — чемпион, а «Динамо» вторые только будут, — пророчествую я.

Вот результаты Еврокубка этого года не помню, но то, что в этом году чемпион «Днепр», запомнил.

Уже под вечер звонок от Глаши. Переговорный пункт в Первомайском имеется, а я задержался на работе — жду вызова от Шенина.

— Толя, как?! — чуть ли не кричит Глафира.

— Что «как»? Как со мной будешь рассчитываться? — шучу я.

— Как за три часа перевод сделали? Да ещё на такую должность! Ты молодец!

— Нетрудно оказалось, — смеюсь я, довольный похвалой.

— Знаешь, какой вид мои тётки имели, особенно начальница, которая подписывала приказ? Они меня черт-те в чем, конечно, подозревать будут, да плевать, я их больше не увижу! В пятницу приеду уже в Красноярск! Дома в Барнауле дня три поживу, вещи соберу, здесь дом сдам и сразу на поезд.

— Эх, не смогу тебя встретить! В пятницу буду у друзей на свадьбе, — припоминаю я, прикидывая, кого бы озадачить таким поручением?

— Нестрашно. Петр Иванович — а ты знаешь, что он орденоносец, кстати? — так вот, он машину выделит и в квартиру, сказал, поможет заселиться. Там и мебель есть, в ней обычно командировочные живут. А в понедельник выйду уже на новое место работы. Представляю, что будут обо мне болтать и там, и тут!

А ведь девушка права. С целью пресечь слухи информирую первого сам:

— По «Сберу» — выдернул переводом с Алтая специалистку в городское управление «Сбербанка», будет инспектировать отделения на предмет качества обслуживания населения, ну и меры разные разрабатывать, чтобы оттока вкладов из-за акций этих не произошло. Ну и потом в Абакан её к Сергею..., ну, помните наши планы... Она как раз опыта наберётся уже.

— Молодец, Толя! Берите пример, как надо поручения выполнять — зубами рыть! А-а-а... это та, с которой ты нас тогда знакомил. Фамилия у неё ещё смешная... Косая.

— Олег Семенович, — укоризненно протянул я. — Да выйдет замуж, сменит фамилию, главное, чтобы у мужа она нормальной была. А то будет Кривая, например.

— А можно двойную фамилию взять — Кривая-Косая, — пошутил кто-то из участников совещания и все засмеялись.

Но дело сделано — шеф одобрил, и если кто-то побежит жалобы писать или наушничать, отлуп ему обеспечен. Дисциплина у Шенина строжайшая! Ха-ха, хотел бы я жалобщика видеть!

А вечером меня опять ждёт московская гостья. Причем настойчиво так это делает, сидя в машине, что стоит около моих ворот. Светка, походу, рассчитывала, что я вовремя с работы приду. Не знаю, чем она занималась весь день, ведь уехала от меня утром вместе со всеми, а сейчас вижу — опять «Волгу» дали ей под задницу. Кто её тут курирует? Шенин молчал, Овечкин сам в шоке был. Жердаков? Да ну! Он ещё не освоился да и чин не шибко большой... Лукарь-старший? А вот этот может. Тем более, они с Ленкой подруги старинные, ведь с Аюкасовой меня именно Лукарь и свела. Вовремя удрать тогда не догадался.

— Забыла чего? — шучу я, якобы не понимая причины её визита ко мне, но видя, как вытянулось лицо у девушки, решил больше ту не троллить.

Тем более, такого слова ещё в этом мире нет. Интересно, а интернет уже есть? И может, мне комп какой купить помоднее?

— Заходи и машину отпускай, человеку домой, наверное, надо!

— А я покушать тебе привезла! — поднимает сумку девушка.

Я, конечно, не голодаю, но такой вкуснятины давно не ел — борщ не хуже чем у бабули, пюре с котлетами по-киевски, или как их там... «Енисейские». Понимаю, что готовили на базе санатория «Сосен», скорее всего. Светка пытается напоить меня — предлагая маленькую иностранную бутылочку виски, но я, разумеется, отказываюсь. Вообще ситуация со Светкой мне не нравится — внаглую приезжает, без спросу. Свадьба у подруги, свидетельница — это понятно, но что тут делать почти неделю ей? Опять же, начать разборки — это напряг, лениво мне. Лень — вообще двигатель цивилизации, всё важные вещи ленивые люди придумали. Колесо вот придумали, потому что лень ноги бить было. Кстати, про колёса! А куда мне в будущем, когда перееду в свою квартиру, машину ставить? Место у дома я найду, не так уж много личного автотранспорта сейчас, но зимой морозы за тридцатник — попробуй заведи потом её. Припоминаю, есть ли гаражи там рядом с домами? Вроде нет. Можно служебную заказывать, но я привык на своей. Пока раздумывал пропустил что-то.

— Так что скажешь, Толя? — застиг меня врасплох вопрос.

— Ну, развелась и развелась, молодец, — повторил я.

И тут понял, что это Света про себя рассказывала!

— Так и знала, что ты не будешь осуждать! Ты, Толя, всегда был взрослее своих лет! А я поэтому с тобой и не общалась, что замужем была целый месяц, — облегченно вздохнула подруга, потянувшись в кровати.

Это что получается, она успела выскочить замуж и развестись? Интересно! Но как бы узнать подробности, ведь я весь Светкин рассказ мимо ушей пропустил! Да расскажет сама! Видно, что её потянуло на откровенность. И действительно, Светлана рассказала о красавце-грузине, который после шикарного конфетно-букетного периода и свадьбы превратился в ревнивого демона. Вот Светка и рванула в бега. Тут недельку, потом в Башкирии до декабря перекантуется, ну, а там тетя Рая угомонит Отелло этого. Качаю головой в изумлении. Это же надо за один месяц успеть выскочить замуж и развестись! Причем развели её без согласия мужа и без положенного срока ожидания. Тупо один звонок тети, и всё — штамп в паспорте о разводе стоит. У неё, а у него нет, но кого это волнует?

— Вот, а сегодня он меня нашёл тут в «Соснах»! Стал требовать, чтобы я вернулась к нему! Я сразу к тебе!

— Да как его пустили туда? — удивляюсь я.

— Шалву-то? Он везде пролезет — деньги у него есть, кооператор же. Я вроде и не говорила подругам, куда лечу, но он сам узнал. Теперь мне там жить опасно.

— А Валерий Ильич? Ну, он же тебя сюда привёз и поселил? — напоминаю я.

— Я ему, конечно, позвонила, он не понял меня, кажется. Сказал, что ничего мне не грозит.

После такой беседы особой тяги к близости с подругой у меня уже не было, и я уснул. Разбудила меня Светка.

— Толя, я боюсь. Там на улице шум какой-то, или у твоих соседей, и мне кажется, я слышала голос Шалвы! — испуганно сказала разведёнка.

Рывком вскакиваю, натягиваю трико и свитер — первое что под руку попалось. По пути на улицу захватил ещё кочергу. Мало ли, с железякой спокойнее.

— Ты тут сиди, — командую девушке.

На ещё ночной улице, но хорошо освещённой фонарями (сам старался!), наблюдаю странную картину: около забора стоит длинный парень и размахивает рукой, в которой виден нож. Его окружают три матерящихся белых коня — Конь, Махно и Вано, все в белых рубашках, не решаясь приблизиться к скулящему, а я вижу, что и уже побитому незнакомцу.

— Толян, одолжи предмет, — ощерился безбашенный Махно, увидев мою кочергу.

— Да бери, — в некотором шоке даю железяку соседу и тут же жалею об этом, ибо Махно бьёт по ногам длинного.

Убьёт или покалечит, а там мои отпечатки и вообще моя вещь. А парень, которого пинают соседи, явно бывший муж Светки, ибо орёт он по-грузински что-то.

— Харе! Убьёте ещё! — кричу я своим соседям-жуликам.

— Ты прикинь — долбился ночью к нам, кричал что знает, что она у нас, шалавой меня обозвал, — изумленно говорит Вано.

— Это он ко мне хотел зайти, обознался домом. Бывший муж моей подруги. И он, скорее, не ругался, а имя свое сказал. Шалва он.

— Один хрен — Шалва или Шалава. Думать надо, кому такое говоришь! А что ему от тебя надо? — любопытствует вор.

Рассказываю в двух словах ситуацию. Соседи ржут, уже бросив фигачить несчастного влюбленного. Нож отобран, а скулящий Шалва, судя по всему, отделался сломанной ногой и побитой мордой. Морда заживёт, а нога — это серьёзно. Надо скорую вызывать, ведь на улице морозец и снежок, и до утра ревнивец не доживёт, если бросить под забором. А как вызвать скорую? Искать будку телефонную в Николаевке — гиблое дело, если и появляются таковые в этом богом забытом месте, то долго не живут.

— Свет, там твой бывший приехал, повезу его в БСМП, покалечился он, — информирую испуганную подружку я, одеваясь поприличнее.

— Не надо... брось его, — неожиданно просит та, хватая меня за рукав.

— Извини, мне он плохого ничего не сделал. А бросить его на улице — заболеет в лучшем случае, а в худшем — не хочу грех на душу брать, — выдергиваю руку я.

Глава 37

Глава 37

— Ты как меня нашёл? — кряхтя спрашиваю Шалву, который, оперевшись на моё плечо, скачет на здоровой ноге к двери машины.

— Всё равно зарэжу, — угрюмо обещает тот вместо ответа.

— Это вряд ли, тебя скоро примут. Не менты, так КГБ. Ты ведь знаешь, кто дядя твоей бывшей жены?

— Она не бывшая! У-й-й-й! А-й-й-й, — последние его возгласы были от неудачной попытки устроиться поудобнее на заднем сиденье машины.

— Ты можешь сто раз «халва» сказать, но сладко во рту не станет. Вы официально никто друг другу.

Пытаюсь завести машину я, раздумывая, безопасно ли оставлять Шалву одного сзади? А если у него ещё один нож заныкан?

— Мне всё равно! Скоро Грузия будет свободной. А тебя я всё равно найду! — грозит отморозок.

— Свободной? Это как? — удивляюсь я.

— Сами будем решать как, нам жить, ни от кого зависеть не будем!

Сказав эту нелепицу, Шалва притих.

— Да всё равно от кого-нибудь, но зависеть будете. А как твоя фамилия?

— Церетели!

— Тот самый? — невольно вырвалось у меня.

— Какой тот самый? — удивился пассажир. — Да, мой брат — председатель партии независимости Грузии!

Я, конечно, имел в виду скульптора, но это точно не брат Шалвы. Отчество оказалось другое — Сидамонович.

Узнал я это уже в больнице скорой помощи, где пришлось светануть ксивой, чтобы быстро приняли болезного. А то санитаров с носилками к нам посылать отказались — мол, как-то сел пострадавший в машину, пусть сам и идёт. Построил сначала дежурного врача, а потом и санитаров. Дежурному пригрозил гневом главврача Мыскина, моего старого знакомого, а санитарам кулаком, ну, и встряхнуть одного пришлось за шиворот — выпивший был. И это на работе-то, да ещё в больнице! А если уронят больного диссидента? Да плевать.

Еду по пустым улицам обратно, а у меня опять гости! У ворот стоит серый Жигуль, в салоне — пара штатских, которые, увидев меня, выходят и без слов помогают открыть ворота.

— Лукарь послал? — понимающе хмыкаю я, глядя на военную выправку парней.

— У вас гость может быть незваный, — как-то между делом сообщил один.

— Был гость уже, только что его в БСМП отвез. Шалва Церетели?

— Вы его покалечили?

— Я его спас, он валялся под забором со сломанной ногой и замерзал, пришлось везти в больницу!

— Так нам можно не дежурить? — парни переглянулись между собой.

А Светка спала! Я, мучаюсь, её мужей развожу по больницам, а она дрыхнет! Вот что значит чистая совесть у человека. Я тоже лег, но на диване. Утром еле растолкал гостью — оставлять её ещё на одну ночь не хочу. Светка, выслушав рассказ и про больницу, и про охрану от Лукаря, равнодушно пожала плечиками и поехала на новую квартиру к Недолюбко. А я для очистки совести позвонил в БСМП. Гада не уронили, но перелом сложный, будут гипсовать. Недели полторы, точно, будет лежать в травматологии. Вытяжка, плюс операция. Менты его пока опрашивать не приходили. Это меня Мыскин с утра проинформировал по старой памяти.

Выкинув из головы весь бред, связанный с этой ситуацией, я занялся работой, а после обеда у меня намечен приём граждан по личным вопросам. Да, последний вторник каждого месяца с трех до пяти я принимаю всех желающих. У меня и запись есть, и очередь там причем уже до конца года расписана!

Первой ко мне попала старушка семидесяти лет, собиравшаяся погостить у родной сестры. И всё бы ничего, но два обстоятельства ей мешали — сестра жила в стране НАТО — ФРГ, и сама старушка во время войны работала на каком-то режимном объекте. И пусть с тех пор прошло сорок с лишним лет, но пометочка в личном деле имеется — «Допущен к гостайне». Тайны ведь разные бывают, есть и такие, что дольше человека живут. Но в моей власти выпустить женщину из СССР в немецкий город Хайденхайм. Да, нарушаю закон, инструкцию и совет товарищей в штатском. Последнее нарушать стоит реже чем первое, по нынешним понятиям. Но мне плевать. Тем более, сестра её приезжала три раза в Москву, и ничего. А ведь тоже работала на секретном предприятии, правда, фашистском. Угнали её из Белоруссии немцы и поставили к станку. Домой она так и не вернулась, справедливо опасаясь клейма, а то и мести от подчинённых товарища Берии.

Второй зашла уверенная в себе мордатая, толстая баба лет сорока и, без приглашения усевшись на стул, придвинув его поближе к моему столу, уже набрала воздуха в грудь, собираясь изложить свою просьбу. Прием я веду не один, со мной в кабинете был мой зам — двоюродный дядька Пашка Иванов, он и тормознул нахалку.

— Документы! — рявкнул он во всё своё пролетарское горло.

Пашка хоть и не намного, но старше меня и выглядит прям по-пролетарски — огромный, как медведь, из закатанных рукавов рубашки видны волосатые руки, и голос соответствующий.

— У вас всё есть! — взвизгнула тетка, с опаской глядя на непонятное существо — то ли зверь, то ли человек.

— Слушаю вас, уважаемая, — доброжелательно улыбаюсь тетке, и зря.

Пришла она не проситься за рубеж, а с жалобой на своего мужа, который работает у меня. У меня два мужика работают — Пашка и Егор. Оказывается, последнего, если верить словам его жены, я совсем не знаю. Некоторым грехам Егора можно позавидовать белой завистью — выпил на даче литр самогона, а ночью, выйдя покурить, оприходовал сначала соседку Люську, а затем её брюхатую дочь, которая свое пузо, возможно, от изменщика и надула! И это всё такой безобидный на вид Егор?!

— Не стоит терпеть измены, — строго сказал я, давя улыбку.

И попал пальцем в воздух — жена Егора пришла как раз потребовать, чтобы я, как начальник, запретил ему разводиться с ней! Дальше женщина высказала всё, что думает про кобелей-мужиков, которые бегут за любой юбкой, бросая детей.

— Аня, вызови Егора Александровича, — раздраженно мотнув головой, стряхивая бред с ушей, даю приказ секретарю.

— Да, зови его! — обрадовалась толстуха, перейдя на «ты», что тут же заметил бдительный Пашка.

— Гражданка, что вы себе позволяете? Почему тыкаете? — рявкнул он.

Тетка даже голову вжала в плечи. Пашка, как стал моим замом, получил плюс сорок к важности и не допускал панибратства со стороны людей ниже себя чином.

Егор, зайдя в кабинет, сразу стал ещё меньше ростом. На жену он смотрел со страхом, но глаза не отводил! Мужик!

— Садись, не жмись в углу, — радушно предложил я. — Ты, говорят, разводишься? Алименты будешь платить? За двоих детей полагается тридцать три процента.

— Мой только младший, а это — двадцать пять процентов, а старшей уже двадцать, и она не от меня, — поправил Егор математические выкладки. — А так готов, конечно, если мне его не отдадут. Но жить с ней всё равно не буду — бьёт постоянно меня. Я терпел-терпел, но хватит.

Точно! На подарки новогодние сам ведомости подписывал — детей у него двое, а подарок был один, значит, второй ребенок взрослый. А так как Егору всего тридцать шесть, то, скорее всего, старшая действительно не его. А то что бьёт — боюсь, для судьи это аргументом не будет. Во мне проснулась мужская солидарность — может, помочь мужику админресурсом?

— Это, Егор, возможно. Как решит судья, так и будет, — уверенно говорю я, заставив сменить торжествующую улыбку у толстухи на злобный оскал.
— Не позволю! — взвизгнула она. — Бьют его! Так за дело!

— Тихо! — опять гаркнул Пашка, но при этом стукнул кулаком по столу так, что еле успел поймать графин другой рукой.

Это подействовало на мадам.

— Гражданка, у вас всё? Тогда попрошу покинуть кабинет, — непреклонно сообщаю я.

— Я буду жаловаться на вас! Устроили тут! — на прощание пугнула нас жена Егора.

— Что окончательно решил? Ребенок всё-таки, — пытливо спросил Пашка.

— Да зря вообще женился — ни одного дня без скандала. И мама у неё такая же! Постоянно попрекает и зарплатой, и что живу примаком в их квартире.

— А ты на очереди стоишь? — спросил я.

— Да там далеко ещё, — расстроенно махнул рукой мой подчинённый.

— Ладно, если разведут, устрою тебе комнату в общаге, — пообещал я и отпустил мужика.

Рабочий день уже закончился, но я увлекся, и дальше бы сидел, но Пашке и Аньке домой надо, а пока я тут, им не уйти. У меня же домой ехать нет никакого желания — кто знает, кто будет ждать меня у калитки в этот раз? Выжили из дома! Поэтому я решаю сходить в кафе, культурно посидеть, без спиртного, конечно. В Николаевке только одно нормальное — напротив воинской части. Просидел там до самого вечера, наблюдая за повадками советских граждан. Узнал и кое-что новое — например, что сегодня день рождения здания старого аэровокзала, того самого, что я закрывал, и день рождения нового, того, что в Емельяново. Его открыли в 80-м. Молодые парни-пилоты что-то своё праздновали и обсуждали это между собой. Собираюсь домой, рассчитался, оделся и уже завел машину, как слышу стук в стекло.

— Парень, можешь помочь? — ко мне обратился один из летчиков, который вышел буквально передо мной.

— Что случилось? — опустил окно я.

— Да у Сашки машина не заводится!

Они что, бухие на машине собрались ехать?

— Парни, я не разбираюсь в технике, но могу подвезти на своей, — решаю сделать доброе дело, ибо уже темно и автобусы редко ходят.

— Ща! — голова пилота исчезла, чтобы появиться вместе с туловищем.

С двумя туловищами — своим и неудачливого автовладельца. И как он ехать собирался — еле на ногах стоит?

— Да мы потихоньку, и нам тут недалеко, — прочитал мои мысли первый, который был более трезвый, не в пример своему товарищу.

Уже не рад, что предложил помощь — испачкают салон ещё. Тьфу, рассуждаю как махровый совок. Испачкают — очистят, уж аргументы я найду. Ехать и в самом деле рядом, но по пути мы успели познакомиться. Туловище автолюбителя — это Сан Саныч, якобы пилот от бога, летает на всём, что можно, но сейчас на «Ан-24», а тот, что трезвее — второй пилот Игорь, летает на «ИЛе». Внезапно я вспомнил, что во время спасательных работ при Спитакском землетрясении разбился «Ил» со спасателями, но без подробностей. Второй пилот по совпадению жил в Николаевке на соседней с моей улице. По пути проезжаю свою улицу. И что я вижу? Около моего дома стоит такси — «Волга» с шашечками! Время уже больше десяти, а покоя мне нет! Торможу около машины и выскакивая, кричу Игорю, что скоро вернусь. Решительно направляюсь к машине, намереваясь высказать своё «фи» любому, кто бы там ни был.

Но в машине обнаруживаю мужика без сознания, откинувшегося на спинку сиденья! Сразу мысли на соседей. Да ну, не тупые же они! Или тупые? Из соседской калитки выскакивает Махно и несётся к машине.

Глава 38

Г лава 38

‒ Нельзя к нему! А я знаю? Ждите! Я о вас сообщила!

Моя секретарша встала грудью на защиту моего спокойствия на пути у какого-то визитёра. Прямо скажем, невеликой грудью, Малова ‒ она во всём Малова. Правда, сегодня её небольшую грудь заметил даже я, хотя обычно в это место и не смотрю. Тонкая кофточка облегала бугорки девушки, на этот раз вполне заметные, причем с острыми уголками на сосках, от чего смотреть хотелось именно на них. Сама смастерила? Думаю, да, секс-шопов ещё нет. Я в ответ на такое пристальное разглядывание этой части девичьего тела получил газеткой, свернутой в трубочку, по лысой башке. Никакого уважения к боссу!

‒ Чего?! Сама такое одела, а я виноват? ‒ попытался обидеться я.

‒ Надела! И не для тебя! ‒ сварливо поправила Анька.

Это что же получается, у Аньки появился объект воздыханий? Да шут с ним, а вот помочь моей сотруднице надо, ведь уже звуки скандала около самой моей двери слышны. Решительно встаю и иду на выход. В приёмной, кроме Аньки и некрасивой сотрудницы, вроде из отдела культуры ‒ бывшей актрисы, если я не путаю (почему-то там все самые страшные бабы крайкома работают), есть и ещё один персонаж. Вернее, одна ‒ тощая, высокая, белобрысая женщина лет сорока. Она, пользуясь своим преимуществом в росте, активно пытается оттолкнуть мою секретаршу с дороги. Но Малова на своем рабочем месте не сдаётся.

‒ Гражданка, что за хулиганские действия? ‒ громко возмутился я.

‒ Ой, ‒ восторженно пискнула смотрящая это шоу бывшая служительница Мельпомены.

Вот кому кино. А ойкнула эта совершенно ненужная тут зрительница по той причине, что рвавшаяся ко мне мосластая тетка неожиданно бухнулась на колени, пытаясь поцеловать мне руку, будто я какой-то сраный падре из католической церкви.

‒ Лилия Сергеевна, у вас ко мне дело? ‒ выдернув руку, я решил в первую очередь избавиться от свидетельницы ‒ и так сплетни уже обеспечены. ‒ Зайдите после обеда! Теперь вы, гражданка. Встаньте и объясните, что за шоу вы тут устроили? Хотя подождите, зайдите в мой кабинет.

Лилия Сергеевна нехотя направилась к выходу, но медленно, явно желая досмотреть представление. А вот хрен ей. Почему-то всё мое раздражение сейчас направлено было на коллегу, а не на эту полубезумную посетительницу. Кстати, на кой я с ней один на один остался? Только я попытался вызвать себе подмогу в лице Маловой (бог с ним, с Анькиным кабинетом, не обчистят же его?) как ситуация прояснилась.

‒ Спасибо вам, товарищ Штыба, за мужа! Врачи сказали, счёт шёл на минуты. Вы спасли человека!

А, так это жена вчерашнего таксиста! Да, было дело ‒ довез до больницы, но спас не я, а Игорь-пилот. Вчера, когда в мою сторону бежал Махно, Игорян решил, что мне угрожает опасность, и выскочил из моей машины на помощь с бутылкой водки в руках (он с ней не расставался всю дорогу).

‒ Толян, этот мужик захрипел вдруг и за сердце схватился! Вот валидол! ‒ орёт Махно, указывая на неподвижного таксиста, который вполне возможно уже в лучшем из миров, ну или в худшем, если грешил много.

‒ Так, слушай меня! Расстегните ему куртку и положите на сиденья, ‒ отдал распоряжения нам Игорь и начал делать таксисту непрямой массаж сердца.

Действовал он вполне профессионально, и вскоре мужик, захрипев, стал приходить в себя.

‒ Я в армейке санинструктором был, ‒ неловко соврал Игорь, видя наши удивленные физиономии.

Не помню я таких навыков у армейских санинструкторов, максимум мазью Вишневского намазать могли ‒ сам как-никак служил! Врёт Игорян. Но это его дела, а вот отчего Махно озаботился спасением ближнего? Да тут тоже всё логично.

‒ Тело куда потом его девать? А если он тут кони двинет, я крайним окажусь ‒ куча народа видела, как я к нему сел в машину на Привокзальной. Объясняй потом, что он сам, ‒ пояснил сосед.

Ну а далее, как сказал один умный человек: ‒

«Все в окрестностях уже знают ‒ хочешь, чтобы довезли до больницы, упади возле ворот Штыбы».

И мне пришлось везти мужика в БСМП, где опять нарвался на тех же санитаров, видно, смены у них сдвоенные. Мужики, взбодренные вчерашним втыком от меня и, очевидно, втыком от главврача сегодня, действовали резво, и таксёра в результате спасли. А сегодня вот его жена пришла лично благодарить!

‒ Я брату звонила в Барнаул, он уже поговорил с лечащим врачом мужа и сказал ‒ полчаса, и никто бы не помог! Вовремя вы его привезли!

‒ Да я там не один был, ‒ смущаюсь я. ‒ А брат у вас врач?

‒ У нас в родне все врачи. Правда, он пульмонолог ‒ Косой Денис Борисович, ‒ удивила меня тётка.

‒ А Глафира Косая вам не родственница? ‒ полюбопытствовал я, хотя и так всё ясно.

‒ Да, племяшка двоюродная. А вы знакомы? ‒ уставилась на меня белесая, уставшая, худая, но счастливая тётка.

Знакомы ли мы? Да, и довольно тесно! Но я же, как гусар, этого сказать тете не могу.

‒ Она в пятницу приедет сюда. Работать в «Сбербанке» будет, ‒ не вижу смысла скрывать я.

‒ Ой, сегодня же позвоню сестрёнке, пусть расскажет. В пятницу приедет? Жаль, муж в больнице, так бы встретили. ‒ Девочку, поди, в общагу поселят?

‒ Жить ей есть где, служебную квартиру выделили, ‒ успокоил я.

История с посетительницей имела продолжение. Каким-то образом обо всем этом узнал Шенин.

‒ Вот, товарищи, вчера наш сотрудник спас простого советского человека от смерти ‒ оказал тому первую помощь, отвёз на личном транспорте в больницу и добился там моментального приёма. Счёт шёл на минуты, ‒ торжественно громыхал Олег Семенович на выходе из здания крайкома.

Я сегодня решил уйти немного пораньше и был заловлен шефом в вестибюле. Кроме нас двоих, там было десятка два местных служащих, тоже навостривших лыжи с работы раньше положенного срока и одна неместная ‒ Светка Аюкасова. Люди шефа слушали со всем вниманием и охотно похлопали мне за геройский поступок. Ну или как вариант им стало стыдно, что они нарушают трудовую дисциплину. Хотя у нас нет турникетов с контролем входа и выхода, а у сотрудников крайкома совершенно случайно в конце рабочего дня могут возникнуть дела в городе.

‒ Толя, я такая дура! ‒ подошла ко мне Аюкасова, когда народ рассосался.

Озадаченно молчу ‒ причина самокритики мне неясна, ведь на Светку это непохоже.

‒ Я-то ждала тебя и думала, что ты от меня бегаешь! А ты человека в это время спасал! ‒ повинилась она.

‒ Да забыли! ‒ торопливо перевожу я тему разговора: ‒ А где ты такую причёску сделала красивую?

Простодушная Светка не знала, что когда она меня ждала около калитки, я, вернее всего, сидел в кафе, реально избегая её. Но зачем признаваться в этом? Пусть ошибается. Домой едем вместе, Света после всех этих событий стала какой-то тихой, не спорит и не пристает ко мне. Сказала только, что у меня побудет недолго, в девять за ней машина приедет от Лукаря.

Дома, попив чай, занялись разной ерундой, вроде подготовки к свадьбе. У свидетеля и свидетельницы, кроме сексуальных отношений друг с другом, есть ещё куча разных обязанностей. Портить Илюхе свадьбу не хочу, поэтому добросовестно учу текст и порядок событий. Самая главная моя обязанность ‒ мальчишник. Здесь у меня всё уже готово. Я снял баню, далековато, конечно, но зато с бассейном, и мы там одни будем. Мы ‒ это человек двадцать Илюхиных друзей. Он и сам не знает, сколько будет народу, за что получил по шапке от будущей тещи, которая занимается организацией банкета, и которой надо знать число посадочных мест. Я с этим не заморачивался ‒ заказал шашлык и пиво. С бабами тоже проблем не будет ‒ откуда в СССР стриптизёрши? А за проституток могу получить по башке, причем сразу от нескольких людей. Я думал, это всё, что от меня потребуется, а вот и нет! Сейчас я с ужасом прикидываю свои обязанности:
По дороге в ЗАГС свидетель едет в первой машине (машины украшаю тоже я) вместе с женихом.На церемонии бракосочетания он находится со стороны невесты и держит у себя обручальные кольца до начала церемонии.Свидетель помогает подружке невесты (свидетельнице) держать букеты, которыми приглашенные будут одаривать молодых после регистрации, а еще он решает все денежные и организационные вопросы в ЗАГСе и на прогулке (музыка, фото- и видео-съемка, и т.п.). (Ну, с этим проблем не будет ‒ бабки имеются!)В обязанности свидетеля входит и организация рассадки гостей по машинам после выкупа, после ЗАГСа и после прогулки.

Светка попыталась на мои плечи возложить и своевременное наполнение бокалов с шампанским в банкетном зале ЗАГСа, на что я ответил: ‒ «Хрен, пусть сами себе наливают, господ у нас нет! В семнадцатом закончились!»

‒ После официальной церемонии свидетель едет в одной машине вместе с молодыми и свидетельницей или же вдвоем со свидетельницей во второй машине, следующей за машиной молодых, ‒ продолжает дальше вещать Аюкасова.

Я записываю! А что делать?!

‒ Ты, главное, смотри, чтобы жених раньше времени не наклюкался от радости, ‒ дает наставления Светка. ‒ Заранее заготовь выкуп ‒ торговаться будешь со мной. Но я тебя мучить не буду сильно.

Девушка погладила меня по голове, видя, как я горестно вздохнул, поняв в какую жопу залез.

‒ Ня! ‒ совершенно по-анимешному ответил на ласку я, но меня, конечно, не поняли, хотя погладили ещё раз!

‒ Ня! ‒ уже громче сказал я.

Жалко мне, что ли! Аюкасова вон тоже будет впахивать на свадьбе.

‒ Весь вечер следи, чтобы никто не украл невесту, а если не уследишь, то будешь выкупать ее вместе с женихом. В конце банкета вместе смотрим, чтобы молодые не забыли подарки... , ‒ продолжает учить свидетельница.

‒ Да кончится ли когда-нибудь этот чертов список? Будь проклят тот день, когда я... , ‒ вырвалось у меня из самого сердца.

Больше ничего сказать не успел ‒ Светка залепила мой рот горячим поцелуем.

‒ У нас ещё двадцать минут есть! Успеем? ‒ лихорадочно спросила она, раздевая меня.

И что сказать в ответ? «Да» ‒ это как-то позорно, а «нет» она может не так понять ‒ мол, не стоит и начинать. Чертов русский язык.

Глава 39

Глава 39

Весь следующий день занимаюсь подготовкой к свадьбе и остро жалею о нехватке времени. И так вынужден буду тренировку пропустить, а мне ещё доклад писать по физиологии! Может, доклад Аньке поручить? Она, разумеется, в этом не шарит, но пусть поищет, кого можно озадачить!

В обеденный перерыв на всякий случай заехал в баньку, где будем тусить, проверил обстановку и остался доволен ‒ это, конечно, не сауна будущего, но все необходимое имеется ‒ парилка, душевые, банкетный зал на тридцать человек, большой деревянный стол с лавками, бассейн и даже биллиардный стол! Баня принадлежит «Строймеханизации», специально для их же начальства построенная, и сегодня она в нашем полном распоряжении ‒ личное указание директора, товарища Лазарева. Эту организацию и будем акционировать первой в крае.

Общий сбор намечен на шесть вечера ‒ все же работают. Пива купил шесть ящиков ‒ это сто двадцать бутылок, должно хватить. Шашлык привезут тоже ко времени.

Удовлетворенный еду опять на работу. Сегодня у нас две комиссии ‒ утром и сразу после обеда. Обед! Война войной, а обед, как говорится, по расписанию. Направляюсь в нашу столовку. Выбор не очень большой, но всё вкусно и приготовлено из качественных продуктов. Салат из свеклы с сыром и чесноком, суп харчо, котлета с гречкой. Ну и компот.

Сижу один за столиком у окна, разглядываю прохожих, спешащих по своим делам по улице Ленина.

‒ Не помешаю? ‒ за мой стол садится Шенин!

Шефу еду обычно приносят в кабинет, но иногда он, как простой смертный, посещает и местную столовку. Сегодня, видно, есть у него на это время.

‒ Да ради бога! ‒ ляпнул я и устыдился за неуместное в лексиконе партийца слово.

Но Шенин если и усмехнулся, то про себя, и спросил:

‒ А ты зачем отпуск в декабре взял?

‒ Не люблю потных женщин и теплое пиво, ‒ пошутил я, и шеф громко засмеялся, привлекая к нам ещё больше внимания.

‒ Ну насмешил, Толя! Я чуть не подавился! Представляешь, на тебя сегодня поступили две жалобы сразу. Одна ‒ по поводу давления на руководство нашего «Сбербанка», вторая ‒ невнимательное отношение к кормящей матери. Вроде как муж её у нас работает. Ну, по поводу Глафиры, я сразу на место жалобщика поставил ‒ помню, ты докладывал о ней, а вот что там с этой женой нашего сотрудника?

‒ Бьёт мужа, тот развестись хочет, ‒ коротко сообщаю я, не пытаясь как-то высказать своё отношение к ситуации.

Мне этот Егор не друг совсем. Да и жуликоватый он на вид ‒ сколько с ним работаю, всё не привыкну к его физиономии.

‒ Это нехорошо, ‒ сказал Шенин непонятно по какому поводу ‒ или что бьёт, или что разводится.

‒ Да что уж тут хорошего? ‒ многоопытно поддакнул я, тоже непонятно чему, переходя к компоту.

‒ Вообще многовато на тебя пишут. Странно, ведь работу ты делаешь хорошо! Нет, на всех сигналы есть, и я не об этом. Скажи, вот помнишь, я тебе места предлагал новые? Ты думал о них?

Как же, помню. Вроде как самое значимое ‒ это контрольно-ревизионная комиссия. Есть ещё вакансия управделами крайкома и начальника отдела жалоб. Первый проверяет финансы и осуществляет контроль документооборота в крайкоме. Но он подчиняется Москве, и начальник там будет свой. А жалобы ‒ не моё, да и должность там ниже моей теперешней будет, я уже разбираюсь. Управделами?! ... Очень теплое местечко будет скоро ‒ всё хозяйство крайкома можно контролировать. Но мне деньги не нужны! И что выбрать?

‒ Готов в любом месте работать для общей пользы дела, на ваше усмотрение, ‒ смалодушничал я.

‒ Ладно, время есть, думай, но помни, что сокращения грядут у нас... Сам требует, ‒ кивнул Шенин головой на потолок.

Ясно, что не бога первый имел в виду.

После комиссии сразу уезжаю с работы, и к половине шестому я уже в директорской бане Лазарева.

‒ Слышь, пацан, а где тут баня, не знаешь? ‒ тормознули меня прямо перед воротами базы два рослых мужика лет тридцати, одетых не по погоде ‒ в легкие куртки и без шапок.

‒ Вы на пати? ‒ понимающе спросил я.

‒ Чё? Нет, мы на вечеринку к другу, ‒ опроверг и подтвердил мои слова один из них.

‒ Айда покажу, ‒ не стал я пояснять слово «пати».

А сам вспомнил свой мальчишник, когда первый раз женился. Гостей было немного, и сидели мы на берегу озера, на природе, так как летом дело было. Так народ там был однородный, парни в основном моего возраста. А сейчас из пришедших десяти гостей лишь трое возраста Илюхи, остальные старше. Была даже парочка мужиков за полтинник. И о чём мы будем беседовать? Интересы разные, боюсь, одной компании не выйдет. Баб нет, и взять негде. Детские игры, вроде мафии, точно не зайдут народу. Ну, конечно, парилка, пиво и бильярд ‒ это неплохо, но гостей предположительно будет много ‒ шести вечера ещё нет, а нас уже дюжина! Скучно будет без водки! Решение принял моментально. Неподалеку Сашкин (не путать с Александрой) видеосалон, которому я недавно подогнал видеопроектор из Кореи. Телевизор же, получается, свободный стоит в подсобке. И плеер у него есть запасной. Устрою видеосеанс гостям!

‒ Проектор пробовал, но пока с телевизором сеансы. Новые кассеты подвезли, вот, например, «Крепкий орешек», я уже смотрел, понравилось... там про полицейского..., ‒ начинает рассказывать мне Сашок, то что я и так знаю.

Взял ещё «Красную жару» со Шварцем, «Воры в законе» ‒ наше кино и тоже свежий советский фильм «Шурави». Ну и музончик разный. Вот теперь нам не будет скучно!

Вернувшись, ожидал увидеть полный зал, но пришли ещё два мужика с горкома ВЛКСМ и десяток афганцев ‒ сослуживцев жениха. Но самое прикольное было в том, что появились два бабы ‒ кто-то с подругой пришёл. Эх, не понимают традицию мальчишника ещё, лишили главного смысла данное мероприятие! Замечаю и водку на столах, а значит, вполне могут нажраться гости. Я пить не собираюсь, у меня в запасе минералка.

Чокаемся, поднимая бутылки. Посуды мало, я не подумал совсем про это, но пиво и из бутылок хорошо идёт. Сразу стараюсь убрать тару ‒ не дай бог разобьют и порежутся. В общем, заботливой мамкой себя ощущаю. Ещё я даю наставления жениху, шуточные конечно, по поводу будущей семейной жизни. Те, кто выпил уже прилично, тоже советуют, но уже на грани приличия. Гости, попивая пивко, с интересом смотрят, как я устанавливаю проектор, мясо ещё не привезли. Да, собственно, задерживаются уже.

‒ Чё за фильмец? ‒ спрашивает меня один из немногих знакомых мне парней тут ‒ Слава Комсомол.

Кличка такая у него. Слава ‒ инвалид, осколочные ранения в руку лишили его двух пальцев. Впрочем он не парится по этому поводу.

Народу кино зашло, даже в парилке почти никто не сидит, все смотрят новый боевик, разумеется, под гнусавый голос переводчика. Следующий фильм «Шурави» вызвал живой отклик у части присутствующих. Он хоть и заканчивается хорошо и такой... с советскими штампами, но видно, что много там правдивого, так как гости после фильма перешли на водку. Тем более что, наконец, с опозданием на пару часов привезли мясо.

Врубил гостям музыкальные клипы, а сам после парилки решил поплавать в бассейне. Вода нифига не теплая, градусов пятнадцать по моему мнению. Впрочем, в Енисее почти круглый год плюс четыре, и ничего ‒ находятся энтузиасты поплавать. По пути в раздевалку невольно задержался возле двери, ведущей в курилку.

‒ А чего, пусть делятся! ‒ слышу негромкий пьяный голос одного из гостей.

Трое друзей Ильи и он сам стоят в тамбуре, курят. Меня не замечают, да и я их головы только вижу, но слышу хорошо.

‒ А в милицию пойдёт если? ‒ спрашивает Илюха.

‒ Что он скажет там ‒ били, угрожали? Пусть докажет! Да и не ходят они по милициям! ‒ произнес ещё один бухой голос.

Я, хотевший было уйти, чтобы не греть уши в чужом разговоре, застыл. Моего друга втравливают в какой-то блудняк? Первый порыв, выйти и прямо спросить, давлю в себе. Обидится Илюха, что я подслушивал, и то, что полез спасать его, да и вмешательство в его дела тоже ему не понравятся.

‒ Короче, я что предлагаю ‒ в воскресенье он точно дома будет, вечерком завалимся к нему и возьмём своё! ‒ продолжил первый голос. ‒ Смотри, тебе же деньги срочно нужны. По две штуки на четверых получится! Быстро взять негде.

‒ Да не отдаст он, ‒ вяло возражает Илья.

‒ А мы, как в кино, утюг включим! ‒ убеждает первый.

Я аж, блин, чуть не поперхнулся минералкой! Только что смотрели фильм про рэкетиров, этот самый, «Воры в законе», и там как раз была сцена пытки утюгом. И получаса не прошло, а народ уже взял на вооружение этот способ! И зачем я эту кассету прихватил? Хотя они могли и без меня его посмотреть. Фильм, собственно, про доперестроечные времена, но методы выбивания денег новаторские.

‒ Цыгане нам этого не простят! ‒ наконец произнес Илья.

Зашибись! Они ещё и цыгана грабануть хотят! Нет, мне их не жалко, но неужели жалкие две тысячи стоят такого риска? И откуда они узнали, что такая сумма будет у жертвы?

‒ А деньги точно у него будут? ‒ та же мысль, что и мне, пришла в голову ещё одному подельнику.

‒ Точно, он же машину хочет купить у меня в понедельник, причем мы с ним в восемь утра договорились о встрече! Восемь тысяч будет по минимуму вечером! ‒ убеждает первый голос.

‒ Нет, парни, я пас! Ленка мне голову оторвет, если узнает, ‒ отказывается Илья. ‒ Да и зачем я вам? Вас и так трое.

‒ Двое, меня он видел! Дома он может и не один вечером быть, а втроем мы справимся и с пятерыми!

Гости направились в баню, очевидно, докурив сигареты, и я еле успел отскочить от двери.

Бросив внимательный взгляд на компашку будущих бандитов, постарался запомнить троицу, а сам отозвал жениха в сторону.

‒ Илюха, дело есть. Подкалымить хочешь? Серьёзные деньги можешь поднять ‒ две-три тысячи, ‒ шепотом спросил я у него.

‒ Да ладно?! ‒ тот аж присвистнул.

‒ Прохладно! Помнишь, ты говорил про артель золотодобычи, что тебе тесть предлагал?

‒ А... так это не быстро, ‒ несколько разочарованно протянул Илья, но слушает меня внимательно и интереса не потерял.

‒ Это быстро, но рискованно. Короче, в Ширинском районе один охотник нашел золотишко и хочет его продать. Я знаю, кто может купить. Цена ‒ десятка, пять тысяч охотнику, по две-три нам. Я бы один поехал, но боюсь нарваться на нож или что похуже, ‒ напропалую вру я. ‒ Подстраховка нужна! Ну и потом место выкупим у этого мужика-охотника, если надумаешь артель открывать, будет с чего начинать! Так что, подмогнёшь?

Вру да не вру ‒ где золото, я реально знаю, разумеется, ни от какого не от охотника, а из своего будущего, и продавать мне нечего и некому, но сейчас главное, чтобы Илья отказал своим бандитам. Интересно узнать, зачем ему деньги так срочно нужны... Но в лоб такое спрашивать неправильно будет. Что-то у друга, похоже, случилось, иначе бы попросил у меня взаймы, например. Но не просит ‒ косяк, видно, какой есть за ним, или деньги на неблаговидные цели требуются!

Глава 40

Глава 40

‒ Как-то дофига предлагаешь. Деньги, конечно, нужны сейчас, но чего так много? ‒ прямо спросил друг.

‒ Я золотишко сдам по закупочной, а это раза в два выше, чем нелегально берут. Так что, мужика-охотника мы не напарим, ‒ убеждаю я. ‒ А мне одному сачково.

‒ Я в деле! ... Эй, Петруха, слышь... ‒ коротко сказал Илья и отправился к своему приятелю, который норовил показать трюк с разбитием бутылки об голову, хоть и об свою, но осколки в бане не нужны.

Так-с, самое важное сделал ‒ друга с кривой дорожки отодвинул. Надо будет попросить Вано подыграть в сцене якобы обмена золота на деньги. Чё, тот по-соседски не найдёт никого? А денег не жалко ‒ уже больше тридцатки свободных, а ещё не получил двенадцать тысяч за золотую Олимпийскую медаль. Так, а что с этой будущей жертвой делать? Ни я, ни Илья не знаем, кого конкретно хотят нахлобучить. Вано тут уже не поможет, да и вообще кто поможет? Поговорить с парнями? Уверен, без толку ‒ зачем им в чем-либо признаваться и на себя статью вешать? Ну, решили ребята заняться преступной деятельностью ‒ что тут можно сделать? Я им не мама с папой!

Тем временем обстановка в бильярдной накалилась. Спорил Илюхин сослуживец ‒ крепкий парень лет двадцати пяти и коллега из горкома ВЛКСМ ‒ дядя лет сорока пяти. Причина банальная ‒ деньги. Они играли партию и сейчас обсуждали спорный момент. Я в бильярде не шарю и в спор не лезу, но тормознуть спорщиков надо.

‒ Дать бы тебе в рог, да убью ещё! ‒ зло выплюнул в сторону оппонента весомый аргумент афганец.

Разрешил я конфликт не в пользу этого красавчика с золотой цепью на шее ‒ я уже знаю, что Серёжа из кооператоров. Мы хоть и одного роста с ним, но разных физических кондиций. Бить, конечно, не стал, просто приобнял его якобы по-дружески за шею ладонью, чуть не оторвав при этом головенку. Тот попытался дернуться, но куда там?! Да и некоторые гости сразу вмешались, хоть и молчали, когда тот спорил с горкомовцем. «Свой-чужой», видимо, так работает. Но недруг у меня все же появился на ровном месте. Да плевать.

Я ушёл из бани в два ночи последним, а до этого колесил по городу в качестве таксиста, развозя пьяных гостей по домам. Даже в Черемушки пришлось ехать. Зато прошло мероприятие на отличном уровне, и мой видеосеанс в этом помог ‒ отвлёк людей от ненужных мыслей и поступков.

Утром в пятницу я сидел на работе сонный, и если бы не очередная комиссия, то вообще бы не пришел. Все равно в три часа уйду с работы заниматься свадебными делами.

‒ Криво! Криво повесил! ‒ топает ножкой в белом сапожке Светка.

Мы с ней украшаем моё точило. Заглавная свадебная машина ‒ белая «Волга» с КГБшными номерами уже наряжена куклой, лентами и свадебными кольцами, но и на мою цепляем куклу Машу. Вообще, на свадьбе ожидаются разные гости. Самый важный, пожалуй, генерал-майор Сафонов ‒ начальник Лукаря. Больше генералов не звали ‒ ни свадебных, ни обычных. Лукари не стали приглашать просто важных и полезных лиц, позвали лишь близких знакомых от себя. Ну и Ленкины, и Илюхины гости. В частности, родители жениха. Мама ‒ русоволосая женщина крепкого телосложения и отец... габаритами с моего батю, то есть метра два, а то и больше, ростом. Вот кому здесь некомфортно. Недолюбко-старший стоит в сторонке, стараясь не мешать, лишь изредка сжимает от волнения огромные кулачищи. Подошёл к нему, чтобы поддержать, и, перекинувшись парой слов, вижу ‒ дядю отпустило. Достаю из пиджака небольшую бутылочку «Белого аиста» и тайком сую мужику.

‒ Тепло тут, ‒ отмечает дядька, осушив коньяк почти в один глоток.

И в самом деле ‒ и вчера, и сегодня плюс десять! Небывало теплый октябрь случился в этом году, даже ночью плюс.

Надо идти на регистрацию, у меня в руках коробочка с кольцами, которые в нужный момент надо отдать молодым. В зале ЗАГСа на улице Дубровинского многолюдно. Не все гости, конечно, тут, часть приедет уже на банкет, но вижу много новых лиц. И некоторые из них откровенно неплохи. Ленкины одногруппницы ‒ все как один будущие училки-красавицы, меня тоже вниманием не обделяют. Сегодня я сам себе нравлюсь ‒ кремовый костюм, модный галстук и... шляпа! По приколу на лысую башку нацепила Ленкина мама, валялась она у них в машине. Мне понравилась, ношу, пока не отобрали. Ах да, ещё корейские туфли, начищенные до зеркального блеска.

‒ А вот ещё случай был ‒ попали мы в засаду... , ‒ вовсю старается завладеть вниманием подружек невесты вчерашний Серёжа.

Он уже пытался пару раз поддеть меня фразой «не служил ‒ не мужик», но мне фиолетово. А девочки на него тоже клюют, ведь, кроме цепи, на нем и одежда импортная, и часы из желтого металла. У меня часы хоть и дороже (швейцарская механика!), но в простом корпусе, и понять их стоимость может далеко не каждый. Но такой смещенный фокус женского внимания меня даже радует, а вот то, что этот ухарь уронил букет ‒ плохо. Даю команду Славе Комсомолу букет отобрать у уже подвыпившего красавца.

‒ Молодые, обменяйтесь кольцами в знак согласия... , ‒ торжественно выводит красивым контральто регистраторша. «Очень сексуальная особа», ‒ невольно отмечаю про себя. И тут Ленка роняет кольцо, которое она взяла из коробочки, чтобы надеть на палец жениху! Моментально ныряю в полуприсяде, ловя символ крепкого брака у самого пола.

«Ах!» ‒ пронеслось по залу.

Плохая примета ронять обручальные кольца! Впрочем, может, кто из девушек ахнул от моего ловкого и молниеносного движения. А что? Даже красиво вышло! Понтанулся на ровном месте и получил одобрительный тычок в бок от Недолюбко-старшего, когда все фотографировались. Выйдя из ЗАГСа, тихонько вздыхаю ‒ половина квеста пройдена. Особенно много крови у меня выпил выкуп невесты, остальное вроде проще. Светка, посмотрев на меня квёлого, большую часть хлопот взяла на себя.

Едем кататься по городу. Первая остановка ‒ памятник воинам-интернационалистам, и там уже стоят парочки молодоженов в окружении гостей. Конечно, нашлись общие знакомые, ведь афганцы в городе общаются плотно, в том числе и благодаря моим стараниям.

‒ Что стоишь? Иди, следи, чтобы не пили, ‒ командует мне Светка.

Ну а как не поздравить друг друга и не выпить с друзьями? И Илья уже стоит со стаканом в руке. У всех с собой есть спиртное, даже у меня пол-ящика водки в багажнике заныкано ‒ это основная свадебная валюта. Подхожу и по-простому забираю водку у сына, чтобы тут же отдать её отцу, который стоит рядом. Он, по всему видно, проникся ко мне симпатией и ездит в моей машине, да и вообще всё время рядом.

‒ Э! Так не делается! Дай нам с боевым товарищем выпить, ‒ опять влез некстати Серёжа.

Драку учинить на свадьбе с ним? Не заказывали? Пофиг, уплачено!

‒ Не лезь поперёк батьки! Сначала отец должен выпить, ‒ сурово поддержал меня Недолюбко-старший.

А младшего тут же утащила жена в машину. Ленка сегодня очень красивая. Вот смешно такое говорить про неё ‒ она всегда была чудо как хороша, но обычно благодаря своей взбалмошности, непосредственности и жизнелюбию. А тут припухла и молчит всё время! Чудеса! Но глаза счастливые, это заметно.

В столовой базы отдыха «Сосны» я, наконец, позволил себе расслабиться. Сейчас что главное? Правильно ‒ чтобы невесту не украли! А остальное Светка сделает. Поглаживаю подругу по спине в знак благодарности и сажусь к жениху по правую руку, как положено. Сижу, прикидываю количество собравшихся гостей. А, пожалуй, за сотню будет! У старшаков, вроде родителей и генерала, лучшие места. На небольшой сцене выступает музыкальная группа, неизвестная мне. Есть и ведущий ‒ полноватый дядька, не особенный живчик, но с большим опытом ‒ заученные шутки и каламбуры сыпятся из него без шпаргалки. Периодически тостуют. Илье уже пить можно, можно и мне, но я пью пока только Боржоми. Внезапно понимаю, что меня обошли с тостом, Светке слово дали, а мне нет! Уже дают высказаться совершенно случайным, как мне кажется, людям, а я добрых слов не сказал друзьям. Улучил момент и поднялся.

‒ Товарищи, у меня есть тост! ‒ гаркнул я, привлекая к себе внимание.

Светка моментально сделала знак музыкантам приглушить музыку. Умничка!

‒ Одна маленькая, но гордая птичка... , ‒ начал я со всем известной фразы.

Её слышали все, но для тоста на свадьбе она не подходит, и народ затаился, обратившись в слух.

‒ ... так вот, она не летает на юг и в теплые края к яркому солнцу, это солнце заменил ей муж, которого она любит и уважает... И эта птичка такая необыкновенно красивая, что сильный и отважный сокол свил гнездо для своей любимой... , ‒ намекаю я про квартиру жениха и заканчиваю:

‒ Всякое может случиться в будущем, но знайте ‒ где бы вы ни были, где бы я ни был, я всегда буду помнить о вас и обязательно вас найду, если вам нужна будет моя помощь!

Гром аплодисментов был мне наградой.

‒ Ну ты краснобай, ‒ одобрительно пробасил Илюха, хлопая меня по спине.

‒ Лучше уж быть краснобаем, чем пустобрехом! ‒ шучу я.

‒ Пойдём покурим, о делах поговорим, ‒ предлагает Илья.

‒ Всё на мази, ‒ успокаиваю я друга.

‒ А утром или вечером? ‒ вдруг спросил Илья.

Что, его так припёрло с деньгами, что это имеет значение? Я ещё с Вано не говорил на эту тему, думал завтра с утра перетереть насчёт подставного покупателя золота, но отвечаю уверенно:

‒ С самого утра, часов на восемь ориентируйся! А почему такая срочность? Я и занять могу, у меня с собой три тысячи есть.

‒ Нет, не надо. И так к тебе постоянно за помощью обращаюсь, ‒ смутился Илья.

‒ Ленкины слова? Я ж взаймы!

‒ Ленкины? Да пожалуй. Ок, братуха, спасибо, отдам ‒ сто процентов, даже если не получится с золотом. Выручил меня из такой жопы!

‒ Да без проблем! ‒ отсчитываю деньги и как бы невзначай спрашиваю:‒ А чё так резко, чуть ли не часы решают?

‒ Да влез в одну нехорошую историю... черт, не хотел рассказывать, ну да ладно..., ‒ мотнул головой Илья.

‒ Невесту украли! ‒ раздался торжествующий женский вопль из зала.

А ведь мы с Ильей оба тут! Кому ещё охранять невесту? Отцам? Да они первые подозреваемые. Я не представляю, как Ленку можно украсть. Эдак и дьявола из ада выкрадут! Отца своего, пожалуй, послушает и все! А Светка на моей стороне. Кстати, а чего она мышей не ловит? Она же в зале осталась!

Глава 41

Эпилог

И Илья, не став объяснить причины острой нужды в деньгах, рванул в зал. Я его понимаю конечно.

Всё верно ‒ стул невесты пустовал.

‒ Найду, урою, ‒ пообещал покарать неизвестно кого Илюха.

Ведь если к этому делу причастен отец Ленки, то как он это сделает? А Лукаря-старшего в зале тоже нет. Покарать невесту? Хотел бы я это видеть! И Светку хотел бы видеть, но все говорят, что свидетельница отозвала невесту, они вместе ушли и не вернулись. Впрочем, мы и так их найдём. Помещение столовой, расположенное на первом этаже корпуса, небольшое, и обыскать его не составит труда. Но первой я наткнулся на Аюкасову, которая была в компании афганца Серёжи! На вид с девушкой всё в порядке ‒ и лицо, и одежда без следов насилия, и на кой забираться в такое укромное местечко тогда? Я их обнаружил в раздевалке, у окошка, располагавшегося в небольшом закутке. Не мелочь же они по карманам тырили?! Несмотря на кажущееся безразличие, я почувствовал себя уязвленным. Возникло острое желание сказать что-то грубое, а то и врезать кое-кому.

‒ Вы чего тут? По карманам шарите? — с трудом сдержался я.

Держать удар, Толя!

‒ Ой! А мы тут на лес смотрим, ‒ покраснела Аюкасова, выдав себя с головой.

‒ Невесту украли, ты в курсе нет? — холодно спросил я, наблюдая, как Светка вырывает свою руку из рук парня.

‒ Да? Она попросила в туалет её проводить... , ‒ растерянно сказала свидетельница. — Искать же надо, пошли!

‒ Да ты погоди, дай дорасскажу, ‒ этот самый Серёга, который нагло сверлил меня глазами, схватил Светку за кисть и потянул к себя.

А вот и он ‒ формальный повод вмешаться! Не надо девушку силой удерживать! С удовольствием прямой левой в челюсть отправляю кооператора в полёт до ближайшей стены! Драки на свадьбе заждались? Ну а как же без неё?!

‒ Штыба, ты сдурел? — вспыхнула свидетельница и моя бывшая любовница и кинулась к парню. — Ты же его убил!

‒ Ну, убил так убил. Поможешь тело спрятать? Вон в том лесу и закопаем, ‒ шучу я, замечая, как парень зашевелился, пытаясь встать, а значит жив.

Между прочим, челюсть я ему сломать не должен был ‒ удар дозировал. Но пара зубов у этого наглеца точно лишние во рту были.

‒ Больно, да? — участливо спросила Светка, наклонившись над незадачливым обольстителем и отклячив в мою сторону свою красивую попку.

Хрен, меня таким больше не заманишь!

‒ Идёшь искать невесту или щупать его дальше будешь? Резвей решай! — насмешливо спросил я и, не получив ответа, гордо развернулся и ушёл.

Разумеется, праздник я портить не стану, учиняя разборки с Аюкасовой, но всё общение с ней прекращать надо ‒ горбатую могила исправит.

Ленку, конечно, нашли ‒ на улице спряталась,она сидела вместе с батей в машине. И Валерий Ильич теперь требовал выкуп за украденную невесту. А вернее, уже замужнюю свою дочь!

‒ Так тебя не украли, ты сама ушла! — недоумевает Илюха. — Это нечестно! Лена, что за фигня?

Ленка смотрит на мужа уже не весело, а испуганно, ведь говорил Илюха с такой экспрессией, что я понял ‒ свадьба может быть испорчена уже не мной. Лукарь вон бухой и пока не сообразил, что дочу ругают, но сейчас до него дойдет.

‒ Илюха, это традиция такая свадебная, ты кто такой чтобы сценарий менять? Я за это отвечаю, и говорю, что всё нормально ‒ здесь украли, смотри, чтобы в жизни не прошляпил её. И вообще, я там одному гостю в морду зарядил! ‒ переключаю внимание на себя.

‒ Да пофиг, если ты не бате моему врезал, конечно, ‒ обернулся ко мне молодой.

‒ И не генералу! Остальным можно, Толя! — пьяно заорал Валерий Ильич, подтверждая мои догадки о степени трезвости отца невесты.

‒ А кому? И за что? — Ленка более практична.

‒ Там друг ваш ‒ кооператор с цепью золотой, Сергей, кажется, к Светке приставал. Сам не помню, как левой прописал, ‒ немного приукрасил я ситуацию, выставляя себя в более выгодном свете.

‒ Он жив? — заволновалась Ленка.

‒ Да хрен с ним! Ты, Толя, молодец! Так и надо, ‒ Лукаря старшего несло.

Ясно, что шутит, наверное. Ну, капец, он надрался!

‒ И ты мужик! Молодец! В надёжные руки дочку отдал. Иди сюда, я тебя поцелую! — шутник потянулся с обнимашками к Илье, погасив конфликт.

‒ Так что ты там про деньги говорил, нафига тебе столько? ‒ пихаю в бок я жениха, сидя уже за столом.

Светки, кстати, нет, как нет и её побитого ухажера. Впрочем, целоваться тот долго ещё не сможет.

‒ Да, Толян, сразу надо было тебе рассказать, но я растерялся.

‒ Идём покурим, ‒ решительно требую я и сообщаю всем: — А сейчас состоится новая свадебная традиция ‒ я украду жениха! Вот, выкупайте его потом!

Гостям шутка зашла, и под всеобщий смех мы выходим из зала. Выглядит это действительно комично ‒ Илья выше меня на голову почти, и заметно массивнее. Попробуй, укради такого!

‒ Деньги надо отдать потерпевшему до обеда воскресенья, но я завтра уже отвезу, и проблем не будет... Я виноват, вернее, не я, а Ленка, дал ей порулить дурак, но я тоже хорош ‒ скрывал от тебя... Прости, друг, ‒ путанно и пьяно пытается объяснить свою проблему Илья.

‒ Чё? Какой потерпевший? При чём тут Ленка? — ничего не понимаю я.

‒ Ленка сбила человека! Я, дурак, дал ей порулить, ‒ понурив голову, признался Илья.

‒ Это на моей машине? Когда я на Олимпиаде был? А чего следов не осталось?

‒ Фару поменяли, и удар там не сильный был, но у потерпевшего перелом ноги. И свидетели были. Сказали, четыре тысячи ‒ и они не будут жаловаться. И так ждут уже три недели, ‒ грустно закончил мой друг.

‒ Ну ты и гандон! — слегонца бью парня по корпусу, заставляя того сложиться вдвое. — А Ленке бы ремня прописать! Давай подробности ‒ кто, когда, почему отцу не сказали?!

Илья отвечать не пытается, чует кошка чьё мясо съела. Начинает рассказывать подробности. Выведав все эти некрасивые факты, тащу Лукаря-старшего в коридор и рассказываю и про Ленкин косяк, и про шантаж, и про Илью-идиота.

‒ Спокойно, Толя, всё под контролем. Я знаю про это, почти сразу узнал, но хотел, чтобы они сами помучились, попереживали, прониклись ситуацией, так сказать, чтобы впредь неповадно было. Не надо денег никаких, да там и перелома-то нет ‒ справка поддельная... Сам дал приказ нарисовать.

‒ Валерий Ильич, ты в своем уме?! А если Илья, чтобы Ленку спасти от тюрьмы, ради денег убил бы кого? — встряхнул полковника я.

‒ Ты про цыгана? Тоже моя идея, хотел его спровоцировать, но он, видишь, правильно поступил ‒ отказался. А ты как думал? Я свою дочь не пойми кому отдам?

‒ За мной тоже следишь? — решил выведать я, пока Валерий Ильич колется.

‒ Тебя нельзя разрабатывать, Толя. Два запрета! По партийной части ‒ от Шенина, и от Власова ‒ по линии МВД. Бакатин тут был, и тоже запрет не смог снять. Но ты всё равно будь аккуратнее. О, Светлана куда-то уезжает с парнем! — увидел в окно полковник. — Тащит его в машину!

‒ Баба с возу ‒ кобыле легче, ‒ буркнул я. — Пойдёмте, товарищ полковник, выпьем, что ли? Алкашом тут с вами станешь.

Content

Держать удар

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41