#Бояръ-Аниме. Моров. Том 4

Глава 1

Облако магического взрыва разрасталось быстро. Мои печати одна за другой вспыхивали в воздухе, формируя защитные купола, но чудовищная мощь, созданная державой, продавливала их один за другим. Четырех узлов не хватало, чтобы перебороть готовящийся прорваться алый шторм.

Гости всполошились, кто-то хватал ближайших женщин и уводил, слуги разбежались, на их место спешили дружинники Герасимовых, на ходу активируя артефакты. Трое благородных чародеев присоединились ко мне, доказывая, что у них есть способ обнаружить чужие заклинания рядом.

— Держи, Моров! — услышал я чей-то возглас, но отвлекаться не стал.

А Герасимов, оказавшийся рядом, сплел пальцами печать рассеивания заклинаний. Мощную, практически на шестой узел.

Которого у старика не было. Хозяин приема расплачивался собственной жизненной эссенцией за чары, на которые был не способен.

Золотой свет вспыхнул посреди сада, мгновенно уменьшив вражескую магию вдвое. Но этого оказалось мало — волна магического взрыва, который усыпит всю территорию Герасимовых трупами и ошметками плоти, вновь набрала силу.

— По команде! — раздался с другой стороны растущего заклинания Легостаев. — Три!..

Константин Леонидович вместе с двумя другими чародеями сплел новый купол. Магия смерти, окруженная воздухом и огнем, рухнула на продолжающий формироваться алый шторм. Созданные артефактом чары замедлились. И в следующий миг наложенная чародеями защита с треском лопнула.

Магия крови устремилась наружу, сметая все на своем пути.

— Назад!

Я собрал магию в одну точку и, чувствуя, как рядом умирает Никодим Павлович, втянул в себя его жизненную эссенцию. Герасимова пытались оттащить его дружинники, но он отдал больше, чем мог себе позволить.

Прикрыв глаза и сделав короткий вздох, я шагнул в разрастающееся облако алого шторма. Кипящая со всех сторон магия столкнулась с динамическим щитом пиджака, растворяя его в пыль. С треском с меня сползла рубашка, и я перехватил падающие запонки. А потом вдохнул полной грудью, активируя печать.

Все заняло несколько мгновений, и вот я уже стоял посреди заклинания, на пальце пылал родовой перстень, грудь жег нательный крест, пытающийся перебороть магию крови. Мои чары закрутились в воздухе, всасывая в себя мощь чужих чар.

То, что я сделал для императорской семьи, теперь повторил со своим телом. На коже проступили выжженные узоры ритуала, сердце перестало биться, воздух покинул легкие. И вместо того, чтобы стереть меня в порошок, чары державы стали втягиваться в меня, образуя мощь — безумную, безграничную, выжигающую мою жизненную эссенцию.

Но я стоял, удерживая на себе алый шторм, который продолжал срывать с меня волосы, выжигать глаза. Я не почувствовал, как из-под оторванных ногтей заструилась тут же растворяющаяся кровь. Вместо этого я занялся формированием пятого узла и практически тут же — его расширением.

Сияние ритуальных рисунков, проступивших на моем теле, стало ярче. Поднятая магией крови чудовищная сила потекла в меня, заполняя опустошенный резерв, переплавляя жизненную эссенцию. Я стремительно старел, сменяя годы за мгновения, мышцы смывало магией, и тут же возвращало на место. Я лишился глаз, но все видел магическим взором. Под веками вновь появились глазные яблоки.

Стоя посреди сада, умирающего под чарами древнего артефакта, я наблюдал, что происходит вокруг. Не было ни боли, ни страха, я безучастно наблюдал, как столкнулись две силы — алый шторм, пытающийся меня уничтожить, и ритуал, который подпитывал меня за счет чар державы.

А меж тем одаренные люди стягивались в сад, бросая на алый шторм очередные чары, которые никак не могли на него повлиять. Здесь не было никого, кто мог бы повторить мои действия, и теперь маги просто наблюдали за тем, как Иван Владимирович Моров, покрытый шрамами ритуальных рисунков, углубившихся до самых костей, сдерживает магию крови, приняв весь ее удар на себя.

В какой момент я оказался на коленях, я не заметил. От креста остался глубокий шрам на груди — металл не выдержал и растаял вместе с зачарованием. Та же участь постигла и перстень Моровых. Лишь запонки в кулаках уцелели, хотя вот-вот должны были прожечь мне ладони и выпасть на землю.

Поток магии крови иссяк в одно мгновение. Только что меня раздирало на атомы, и вот вокруг лишь люди, растратившие свои резервы на то, чтобы остановить алый шторм. Ничего у них не получалось, конечно. Они просто не знали, что нужно делать. Но их смелость я оценил.

Я улыбнулся, найдя взглядом Венедикта Кирилловича. Солнцев сжимал трость побелевшими пальцами. От этого движения мои губы лопнули, кровь брызнула мне на грудь.

— Держите его!

Поток воздуха успел подхватить меня раньше, чем я оказался на земле.

* * *

Первым делом нужно было упорядочить свою обновленную магию, нарастить жизненную эссенцию, приспособить свое тело к пятому узлу, который был расширен до предела.

Накопившаяся в тканях организма свободная магия продолжала убивать меня изнутри. Слишком много силы я вобрал в себя, притом что жизненной эссенции у меня было значительно меньше, чем требуется для удержания такого объема магии. И раз уж я хотел еще открыть глаза, следовало решить эту проблему. Вряд ли кто-нибудь догадается, что со мной происходит.

Я все еще не пришел в себя до конца, не чувствовал собственного тела. Зато мог работать с резервом. Состояние, которого добиваются медитациями, трансом и прочими техниками сосредоточения, пришло ко мне так легко, будто я его пальцем поманил.

Первым делом я успокоил бушующую в узлах магию. Беспорядочное движение, больше вредящее, чем способное принести пользу, замедлилось. Собирая каплю за каплей, я выстраивал их самостоятельно, как будто перебирал пустыню по песчинке.

Но эта монотонная работа оказалась завершена, и магия пришла в нормальное движение, повинуясь моей воле. А я приступил к вытягиванию свободной силы из собственного тела. По сравнению с уже проделанной работой это давалось легко, хотя и тоже не быстро.

Не имея возможности ощущать время, я просто делал то, что было нужно, и в конце концов добился результата. Только после этого приступил к наращиванию жизненной эссенции. Благодаря опыту с Варварой Викторовной, я этот ритуал отработал, прекрасно знал, как работает процесс.

В моем собственном резерве, конечно, не требовались никакие костыли, ритуалы и печати. Только моя воля, которая заставляет все вокруг приходить в движение и изменяться.

Пятый узел опустел на две трети, прежде чем я выработал достаточно жизненной эссенции. Теперь у меня была возможность открыть глаза и продолжить жить, как ни в чем не бывало.

Но был и еще один момент, которым я решил заняться. Раз уж у меня есть время и силы, почему бы и не воспользоваться шансом?

Я помнил, что тело состарилось. Однако насколько, не представлял. А потому щедро зачерпнул магии, обнулив не только пятый, но и четвертый узел, а потом пустил эту мощь в переработку. Мне нужно омоложение и укрепление собственного здоровья.

Не дело это, когда простейшие заклинания магии крови способны стереть в порошок Верховного мага. Потому моя магия отправилась по всему телу, вплетая защиту от стихий в кости, а плоть наполняя чарами динамического щита. Будь я в сознании, сейчас бы умер от разрыва сердца.

То напряжение, которое сейчас испытывало мое тело, оказалось бы для меня смертельным. Но работающие в этот момент усиления и исцеления с омоложением сводили эффекты на нет. Я мог пережить и не такую операцию на себе.

То, что я делал сейчас, в прошлом мире мне довелось совершить всего один раз. Первый император стал моим первым и последним пациентом. И я тогда обладал семью узлами и безграничным источником магии. Мы работали больше месяца, чтобы превратить будущего правителя в сверхчеловека.

Здесь у меня не было ни источника, ни возможности. И, говоря откровенно, я прекрасно помнил, как реагировал мой друг, когда я выжигал на его костях ритуальные знаки. Магам крови и не снились те мучения, которые пережил первый император.

Я бы с собой такого делать не стал. Но раз уж выдался случай, почему я должен отказываться от такого усиления? Как по мне, уже очевидно — мирной жизни мне не светит. А раз так, чем каждый раз создавать себе артефакты, лучше я превращу в магическую систему все свое тело. А для того, чтобы враги не сразу об этом узнали, буду носить с собой безделушки.

Да, все зачарования для своего поддержания требуют магии объемом в два узла. Но, как показывает практика, с тем, чтобы восполнить резерв, никаких проблем у меня не предвидится. Зато второй удар державы я уже спокойно переживу. И мне чертовски повезло, что владелец артефакта не нанес его сразу. Иначе меня бы не гости Герасимовых ловили, а отскребали прах от стен особняка.

Закончив и этот процесс, я ощутил, что пора просыпаться. Магия завершила улучшение моего тела, так что я сосредоточился на желании вернуться в реальность и открыл глаза.

* * *

Московский особняк дворянского рода Герасимовых.

— Что скажете, господа? — спросил Венедикт Кириллович, сидящий у постели Ивана Владимировича.

Рядом с Солнцевым стояли несколько лучших специалистов по магии, но было ясно, что они вообще не представляют, что происходит с Моровым. Да и что произошло под покровом алого шторма, они тоже не понимали. Вместо того чтобы превратиться в облако кровавых ошметков, Иван Владимирович выжил и теперь лежал на постели, а его искаженное магией крови тело хрустело, корчилось и светилось золотым огнем.

— Я вижу магию смерти, — ответил Константин Леонидович. — И еще много всего. Кажется, будто Иван Владимирович собирает себя заново по кусочкам. Отмершие ткани выжигаются, но их место занимают новые.

— А я думаю, что это чары омоложения, — произнес Михаил Игоревич. — Иван Владимирович сделал нечто подобное для моей супруги. То же ощущение сейчас исходит от него самого.

Горящие печати над телом молодого дворянина, больше всего напоминающего мумифицированный труп, распались, и усталый седой мужчина в военном мундире опустил затекшие кисти рук.

— Мощнейшее истощение, господа, — резюмировал он, разминая узловатые пальцы. — Но оно быстро проходит. Никогда ничего подобного не видел. Я бы сказал, что перед нами какое-то подобие полного исцеления, но заклинания показывают, что некие изменения в теле Морова произошли. Его тело теперь насыщено магией.

Легостаев взглянул на него крайне внимательно.

— Это же смертельно, Кирилл Васильевич, — произнес он.

— Да, Константин Леонидович, — подтвердил тот. — В таком объеме насыщения тканей… Но Иван Владимирович в порядке, насколько можно быть в порядке в его состоянии. Никаких иных проявлений, кроме самой магии.

Венедикт Кириллович не оборачивался на них, не сводя взгляда с лица Морова. Пока все эти магические процессы происходили, оно не дрогнуло ни разу, как будто Иван Владимирович ничего не чувствовал. И в то же время артефакты Солнцева молчали — никакого рассеивания от Морова не шло.

Словно он делал еще один артефакт. Такой же совершенный, как и прочие. Но на этот раз из собственного тела.

Золотое свечение вокруг Ивана Владимировича погасло, и собравшимся магам предстало чуть возмужавшее, но все то же узнаваемое лицо.

А через пару секунд он открыл глаза.

Золотые.

* * *

Московский особняк дворянского рода Герасимовых. Иван Владимирович Моров.

— Господа, — произнес я, поднимаясь на постели, куда меня положили. — Как Никодим Павлович?

Незнакомый пожилой военный в мундире гренадера отрицательно покачал головой. А стоящий рядом с ним мужчина, похожий на Леонида Викторовича, произнес:

— Никодим Павлович ушел, как подобает настоящему дворянину, — сообщил он. — Благодаря его жертве удалось выиграть время.

Я поджал губы и повернулся к сидящему рядом со мной Солнцеву.

— Мне бы воды…

Судя по вензелям на стенах, находился я все там же, у Герасимовых. А делегация вокруг — консилиум, призванный либо помочь мне, либо подтвердить смерть.

— Да, конечно, — кивнул Венедикт Кириллович и тут же отошел к бару.

— Позвольте представиться, — снова заговорил пожилой гренадер. — Осколков Кирилл Васильевич, полковник в отставке.

— Иван Владимирович Моров, — слегка наклонил голову я. — Приятно познакомиться, Кирилл Васильевич, жаль, что при таких обстоятельствах.

Тот кивнул, а я принял из рук Солнцева стакан с водой. Осушив емкость, я сразу же почувствовал себя лучше. И только теперь обратил внимание, что на мне из одежды одна простынь.

На теле не имелось видимых следов вложенных в плоть ритуальных знаков. Однако, разумеется, если мне попадется кто-то с магическим взором, он сразу же их распознает.

— Легостаев Константин Леонидович, — представился еще один посетитель. — Рад, что с вами все в порядке, Иван Владимирович, однако я не понимаю, как это произошло…

Намек был кристально ясен. Несмотря на то, что в комнате собрались довольно опытные чародеи, моих знаний у них не имелось. Впрочем, скрывать правду я не собирался. Какой смысл прятаться, если через пару месяцев я все расскажу на лекциях в академии?

— В этом нет никакой загадки, Константин Леонидович, — пожал плечами я, подтягивая простынь в район паха. — Я же изготавливал артефакты, которые могут закрыть хозяина от магии крови. Однако то количество силы, что было применено при ударе, оказалось чрезмерным. Так что мой артефакт расплавился, как только оказался перегружен.

Опустив голову, я взглянул на грудь. Следов ожога не осталось. Как, впрочем, и на пальце. Интересно, а куда делись мои запонки? Я все же их выронил?

— Полагаю, вы ищите это, Иван Владимирович, — Венедикт Кириллович достал из внутреннего кармана своей жилетки мои артефакты и вложил их мне в подставленную ладонь. — Кажется, им досталось больше, чем они смогли вынести.

Я раскрыл пальцы и полюбовался на оплавленные запонки. Больше они не годились для своих задач. Как вовремя, однако, я занялся собственным усовершенствованием.

— И это все? — уточнил Легостаев, приподняв бровь.

— В общих чертах, Константин Леонидович, — кивнул я. — Кто-то еще, кроме Никодима Павловича, пострадал?

— К счастью, нет, Иван Владимирович, — сообщил мне Кирилл Васильевич. — Вы с Герасимовым сделали все вовремя. К сожалению, кроме вас не оказалось рядом ни одного человека, который смог хоть что-то сделать с алым штормом. Наших сил хватало лишь на то, чтобы немного задержать магию крови, но остановить…

Полковник в отставке покачал головой.

— Что же, значит, все было не зря, — вздохнул я.

— Иван Владимирович, у вас цвет глаз изменился, — сообщил мне Венедикт Кириллович. — У вас радужка золотая.

Я поднялся с постели и, прикрываясь простыней, добрел до ближайшего зеркала. Солнцев не соврал, глаза действительно теперь казались золотыми. Учитывая так и оставшиеся седыми волосы, смотрелось довольно странно.

— Да уж, теперь все девушки мои, — произнес я, прежде чем повернуться к дворянам. — Господа, раз со мной все в порядке, предлагаю завершить нашу встречу. Благодарю за то, что пришли мне на помощь, я этого не забуду. Однако, полагаю, Герасимовым сейчас не до продолжения приема.

Они кивали и по одному откланивались. Венедикт Кириллович, естественно, задержался. Солнцев подошел ко мне и, активировав заклинание, блокирующее возможность подслушать разговор, произнес:

— Иван Владимирович, вы превратили свое тело в артефакт, — утвердительным тоном произнес он. — Надеюсь, это не скажется на вашей продолжительности жизни?

— Буду откровенен, Венедикт Кириллович, — с вежливой улыбкой ответил я. — Я никому не рекомендую проводить эту операцию. Во-первых, так сложились уникальные обстоятельства, которые я не смогу повторить. Во-вторых, это крайне опасная и болезненная процедура.

Глава рода Солнцевых несколько секунд смотрел на мои изменившиеся глаза, словно надеялся узреть там что-то необычнее цвета. Наконец, он вздохнул.

— Что ж, спасибо за информацию, Иван Владимирович, — кивнул он. — Полагаю, вам понадобится какая-то одежда, не может же дворянин ездить по городу в простыне.

— У меня в машине есть запасной комплект, — ответил я. — А вот телефона, чтобы вызвать своего слугу, у меня больше нет.

Венедикт Кириллович улыбнулся.

— Мои люди обо всем позаботятся, Иван Владимирович.

А стоило мне выйти на крыльцо, ко мне тут же подошла Антонина Владиславовна, на этот раз — в форме.

— Иван Владимирович, — обратилась ко мне ученица. — Я рада, что с вами все в порядке. Хм… Мне кажется, у вас глаза были другого цвета.

Я отмахнулся.

— Вы здесь, чтобы взять у меня показания, что случилось? — уточнил я.

— Верно, если хотите, мы можем отправиться к вам, и там вы все мне расскажете.

— Так и сделаем, — кивнул я. — Вы же не откажетесь прокатиться на моей машине?

Глава 2

Антонина Владиславовна на этот раз оставаться на ужин не стала, как только я закончил рассказ под запись, моя ученица упорхнула по своим служебным делам. А я плотно поел, краем уха слушая новостной выпуск.

Ведущая рассказывала о случившемся на приеме Герасимовых. В конце репортажа показали портрет самого Никодима Павловича, обрамленный черной ленточкой. Фотографию использовали из личного дела, так что я мог посмотреть, как выглядел глава рода Герасимовых десять лет назад. И оценить украшенную наградами форму.

Героический дворянин, не пожалевший себя, чтобы остановить чужую атаку. Он действительно выиграл для меня время — развернуть на собственном теле ритуал переработки магии крови мгновенно я бы не смог. Безусловно, можно было разорвать дистанцию, но… Тогда жертв было бы значительно больше.

Глядя на портрет Никодима Павловича, я не обращал внимания на перечисляемые ведущей подвиги. Запомнил только, что похороны состоятся в среду. Герасимов жил героем и ушел героем. За те несколько минут, что мы общались, он произвел на меня приятное впечатление.

— Нелишним будет взглянуть, кто станет охранять покой Российской Империи в ближайшие годы, — сказал он.

Вздохнув, я поднялся из-за стола и направился в свои покои. Вызвав к себе управляющего, я сел в кресло. Демин явился через минуту, все еще напряженный после случившегося. И откровенно переживающий из-за гибели Герасимова. Это я знал Никодима Павловича мало, а для Даниила Игнатовича он был воплощением армейского командира.

— Вызывали, Иван Владимирович?

— Да, — кивнул я. — В среду я отправляюсь на церемонию прощания с Никодимом Павловичем. Будете меня сопровождать. И позаботьтесь, чтобы все было готово, Даниил Игнатович.

— Будет сделано, ваше благородие, — с поклоном ответил управляющий.

Отпустив его, я взял из ящика стола новый телефон. Включив его, дождался, пока аппарат синхронизируется, выкачивая из облака все необходимые данные. В который раз я почувствовал себя в сказке. Куда там магии, здешние технологии превосходили все мечты!..

Встроенный органайзер напомнил, что у меня запланирован прием лавки. Прикинув, что по времени я вполне успеваю на встречу со столичным дворянским собранием, я набрал номер бригадира.

— Иван Владимирович, добрый вечер, — первым поздоровался тот.

— Вечер добрый, Олег Иванович, — ответил я. — Успеете завтра сдать мне объект, скажем, в восемь утра?

Он зашуршал бумагами на том конце. Видимо, бригадир был занят в выходной, раз занимался документами в такое время. Но, наконец, он произнес:

— Иван Владимирович, приехать я смогу завтра только к половине девятого. Если вас устроит…

— Вполне, Олег Иванович, — ответил я. — Тогда до завтра.

— Да, Иван Владимирович, до свидания.

Положив телефон на подлокотник кресла, я закрыл глаза.

Наложенные на тело ритуальные знаки никак мной не ощущались, хотя я и мог их рассмотреть в магическом взоре. Резерв работал, как положено, его скорость восполнения подросла, и при желании можно было наблюдать, как новые частицы магии втекают в общий поток.

Мне вспомнилось, как заинтересовался моим новым состоянием Венедикт Кириллович. Оно и понятно, артефакты — это прекрасно, но когда ты можешь всегда носить зачарования в собственном теле, это еще лучше. Вот только глава рода Солнцевых однозначно такую процедуру не переживет, он слишком стар для подобных экспериментов.

Да и жертвовать двумя узлами на постоянное поддержание защиты — далеко не так легко, как могло бы показаться на первый взгляд. Что ни говори, а подавляющее большинство чародеев развивается куда медленнее, чем я. И у них каждая крупица магии дороже золота. Хорошо если раз в десять лет появляется новый узел. И тратить сразу два, притом что в мирные времена местные чародеи едва ли наскребают четыре за всю жизнь?

Безусловно, силовые ведомства взращивают своих магов, фактически заставляя их открывать четыре-пять узлов. Но им это необходимо для исполнения долга. А какой-нибудь врач или, например, потомственный управляющий, в таком усиленном обучении волшебству не нуждается — у них другие требования.

В мирных профессиях не нужна стихийная магия, которой тут владеет большинство одаренных. И потому потомственные военные всегда будут опытнее и сильнее, чем гражданские чародеи. Естественно, у дворян обучение чародейству имеется свое, но оно тоже очень сильно разнится от семейного дела. Если оно, конечно, вообще имеется.

Закончив осматривать свой резерв, я отправился в душ. Проходя мимо зеркала, бросил взгляд на свое отражение. Золотые глаза не светились, просто цвет такой. Хотя, разумеется, можно было бы изменить, но я решил, что оно того не стоит — порой необычная внешность может быть полезна.

Уже забравшись в постель, я прикрыл глаза, готовясь отойти ко сну. Пережив серьезное испытание, организм не требовал особого обхождения с собой. А потому я не нуждался в дополнительной реабилитации, и можно было продолжать жить, как прежде.

Откинув одеяло, я натянул халат и вышел обратно в кабинет. Артефактов я лишился, но видимость их наличия мне понадобится. Открыв ящик, запертый на отпечаток моего пальца, я вынул наружу нательный крест — точную копию уничтоженного.

Надев его на шею, я вытащил коробку с одинаковыми запонками. Делать их настоящими артефактами или нет? Все-таки дополнительная защита есть дополнительная защита. Опять же, следовало учитывать материал. Белое золото, конечно, мягкий материал, но и кости, на которые нанесены теперь ритуальные узоры — не титан.

Вздохнув, я включил лампу и, вытащив из ящика стола инструменты, приступил к работе. Время у меня еще есть, поспать я все равно успею. А дело нужно заканчивать.

* * *

Кремль, совещательный зал.

— Как долго мы еще будем терпеть этот бардак? — ударив кулаком по столу, спросил Николай Александрович. — До нас добраться не получилось, так теперь наших сторонников будут убивать? Что дальше? Вырежут простолюдинов? Сейчас нам повезло, что Герасимов и Моров спасли дворян. Но они не могут быть везде!

— Предлагаю начать обыски нелояльных нам дворян, — произнес Иван Борисович. — Причина, на мой взгляд, достаточно веская — удар был нанесен по нашим сторонникам. Несложно предположить, что в деле замешаны наши противники.

Виктор Константинович молчал, слушая родственников. Лицо будущего государя оставалось спокойным, несмотря на то, что за столом царил гнев и жажда мести. Вот только кому мстить?

— Господа, успокойтесь, — произнес он, когда разозленная родня пошла по второму кругу. — Никаких обысков мы проводить сейчас не можем. Дворяне возмутятся, и наши — в том числе. Нужны законные основания, иначе нас обвинят в тирании. И на престол к концу траура взойдет другая династия. Хотите такого поворота событий?

Семен Николаевич, как самый старший представитель правящего дома, заговорил первым.

— У тебя есть какие-то иные предложения, Виктор? — спросил он, после чего обвел рукой стол. — Как видишь, мы все негодуем из-за случившегося, и хотелось бы понимать, каков будет твой план. Однозначно терпеть подобные атаки — проявлять собственную слабость. И не будем забывать, державу выкрали из твоего кабинета. Так что мы слушаем.

Великие князья кивали, глядя на главу Николаевичей. А затем почти синхронно повернулись к Виктору Константиновичу.

— Нам известны возможности державы, — произнес будущий император. — В том числе и радиус ее действия. Для того чтобы нанести удар, требуется видеть место, куда будет применено заклинание. Двор Герасимовых закрыт от посторонних глаз деревьями, а с другой стороны — особняком.

— Намекаешь, что кто бы ни использовал артефакт, он находился внутри, — наклонил голову Иван Борисович. — Но Никодим Павлович приглашал только лояльных правящему роду дворян…

— И это еще одна причина, по которой никаких обысков быть не может, — подтвердил тот. — Мы вырезали ковен магов крови, но это не значит, что у нас не осталось внутренних врагов. Совсем недавно был уничтожен Алексей Александрович Скворцов, бастард Александровичей, — будущий император кивнул в сторону соответствующего родственника. — Также атаковали государя, его наследника, мою дочь…

— Зачем в этом ряду нападение на наших сторонников, если цель — избавиться от Романовых? — уточнил Иван Борисович.

Виктор Константинович улыбнулся.

— Разделяй и властвуй, — заговорил он. — Врагу нужно было заставить нас начать ущемлять права дворян. И тем самым вызвать на себя их гнев. Вспомните, Сергей Федорович ведь пустил в дело мага крови, который попытался убить нас всех, и только сам наследник попал под удар. У Вениамина Генриховича имелись сообщники, которые достаточно осведомлены о происходящем в Кремле, чтобы вовремя наложить контроль на первое лицо Российской Империи.

Родственники переглянулись между собой.

— Хочешь сказать, это кто-то из нас? — уточнил Николай Александрович. — Но на приеме нас не было.

— Не было, — согласился будущий государь. — Однако похитивший державу чародей способен пользоваться невидимостью, как вы помните. И мог бы беспрепятственно проникнуть на территорию Герасимовых — там столько чужих слуг прибыло, затеряться в толпе было бы просто.

— Чушь! Нас бы все равно узнали в лицо, — всплеснул руками Николай Александрович.

Виктор Константинович рассмеялся.

— А покои главы рода Герасимовых на втором этаже особняка, откуда и был нанесен удар, оказались вскрыты, — произнес он. — В том крыле дома была только охрана, и даже камеры не зафиксировали, кто туда вошел. Однако твои же люди, Коля, осмотрели весь дом, и именно они определили применение магии крови.

— На что ты намекаешь?

— Я прямо говорю, предатель сидит за этим столом, — ответил великий князь. — И кто бы это из вас ни был, будьте уверены, я лично сниму с него шкуру и буду втирать в нее соль, пока ублюдок, посмевший поднять руку на свой род, не сдохнет в страшных муках. Ах да, и чтобы ему не пришлось долго дрожать от страха — Служба Имперской Безопасности нашла в комнате, откуда нанесли удар державой, следы личной магии. Так что в ближайшее время я буду точно знать, что произошло.

* * *

Лавка артефактов Морова. Иван Владимирович Моров.

Олег Иванович приехал к назначенному времени, и я встретил его на крыльце, потягивая кофе. В припаркованном на территории «Коршуне» дремал Даниил Игнатович. Больше никого рядом не было.

От обелисков, которые мы с Антониной Владиславовной на пару изготовили для Москвы, не было и следа. Бригада даже наш мусор убрала и вывезла.

— Доброе утро, Иван Владимирович, — с поклоном поздоровался глава строителей.

— Утро доброе, Олег Иванович, — ответил я, глядя на уставшее лицо мужчины. — Кофе? Я как раз захватил с собой по пути.

— Не откажусь, ваше благородие, — с искренней благодарностью ответит тот.

Я открыл дверь, и мы вместе зашли в будущий торговый зал. На установленном посреди помещения раскладном столе возвышалась картонная подставка, в которой пустовала только одна ячейка, остальные три были заняты.

— Не знал, какой вы предпочитаете, взял самые популярные, — пояснил я. — Американо, капучино, флэт уайт.

Бригадир выбрал черный напиток и сделал первый глоток. Кофе ему пришелся по вкусу, даже мешки под глазами стали меньше. Олег Иванович осушил половину бумажного стакана в пару глотков, прежде чем обернуться ко мне.

— С вашего позволения, начнем, Иван Владимирович?

— Конечно, — кивнул я.

Строго говоря, я уже осмотрел большую часть территории. И должен сказать, что ребята Олега Ивановича постарались на славу. Возможно, на их трудолюбие и честность повлиял тот факт, что уж слишком часто на территорию лавки заезжали сотрудники Службы Имперской Безопасности. В любом случае я был доволен.

Мы прошли все здание лавки, Олег Иванович рассказывал, а я внимательно его слушал. Все же не во всем я разбирался, а комментарии бригадира могли оказаться полезными. Вот как бы я искал, в случае необходимости, где проходят провода в сплошных стенах?

Завершенный подземный тоннель мы тоже вместе осмотрели. О былом прошлом коридора больше ничего не напоминало, а выходил он в бетонную коробку, лишенную отделки изнутри. Второй дом я пока решил не завершать — хватило и того, что с улицы он выглядел вполне нормальным. Селить здесь я пока что никого не планировал, так что и торопиться с обустройством передумал.

Деньги у меня были, но тратить их просто ради того, чтобы тратить, я не видел смысла. Заказы от императорского рода — случайность, и рассчитывать на них было нельзя. А мне еще предстояло открыть лавку и начать собирать клиентуру. А это материалы, время, рекламное продвижение, опять же. Ни одна компания не даст мне скидку за то, что я дворянин. Как бы, наоборот, не постарались содрать с благородного побольше.

Я не отказывался от своей идеи продавать что-то недорогое, но в большом количестве. А прежде чем простолюдины смогли бы купить у меня те же светильники, им требовалось узнать о моем существовании.

Для того чтобы клепать простейшие артефакты, мне хватит и одного ученика, а сам я вполне могу заниматься только эксклюзивами. Жаль, что Антонина Владиславовна отказалась от моего предложения, но у меня найдется человек, который возьмется за эту работу с радостью.

— Я отправил вам на почту несколько эскизов нашего дизайнера, — поглаживая бетонную стену второго дома, произнес бригадир. — Если вам что-то понравится, мы быстро вам все подберем и привезем. Все-таки мебель и обои — это не бетонные плиты.

— Спасибо, Олег Иванович, — поблагодарил я, допивая свой кофе. — Вернемся в лавку и оформим документы?

Он с готовностью кивнул, так что еще через пару минут мы поставили подписи на бумагах и расстались довольные друг другом. Стоило Олегу Ивановичу сесть в свой автомобиль, я открыл банковское приложение и перевел на счет бригадира оставшуюся сумму. Вот теперь можно сказать, что первый этап действительно окончен.

До назначенной встречи с дворянским собранием оставалось еще полно времени. Так что я решил заехать в ресторан и нормально позавтракать.

Управляющий, заменяющий мне водителя, вбил адрес в навигатор, и «Коршун» выкатился на дорогу. Пока мы ехали, я перебирал варианты от дизайнера. Второй дом так или иначе придется отделывать, время у меня есть, а просмотр предложений ни к чему не обязывает.

Мне, говоря прямо, было, в общем-то, все равно, какая будет отделка внутри запасного здания. Однако некоторые варианты я все же отложил. Кого бы я ни поселил в доме, а условия должны быть человеческие.

К ресторану «Соль и перец», в котором произошло мое знакомство с Маэстро, мы подъехали быстро. Я и оглянуться не успел, а Демин уже остановил автомобиль на парковке. Наружу я выбрался, не дожидаясь управляющего.

Бросил взгляд в сторону мусорных баков, где я встретил пару бандитов из группировки «Диких кабанов». Но никого там не оказалось, что меня даже несколько порадовало.

Обстановка с бандами вообще как-то резко наладилась, и в сводках полиции все реже мелькали какие-то сомнительные персонажи и происшествия. Приятно было, конечно, что я приложил к этому руку.

Персонал ресторана, похоже, сменился. Во всяком случае, никого из сотрудников я не узнал. В зале было пусто, но, насколько я понял, здесь в это время всегда мало клиентов. Единственный раз, когда в «Соли и перце» было оживленно — на моей встрече с Маэстро.

— Даниил Игнатович, занимайте любой стол и ни в чем себе не отказывайте, — велел я.

Управляющий поклонился, но занял место лишь после того, как я опустился на тот же столик, за которым общался с Антониной Владиславовной в нашу первую встречу. Демин быстро определился со своим выбором, а вот я долго изучал меню. Наконец, остановив выбор на борще и жареной картошке с мясом, я вытащил завибрировавший в кармане телефон.

— Моров слушает, — произнес я, глядя на официантку, которая уже двигалась к моему столику.

— Иван Владимирович, — раздался знакомый голос, — вам назначена аудиенция с великим князем Виктором Константиновичем сегодня на двенадцать часов дня.

Я взглянул на часы, времени еще хватало, чтобы спокойно поесть.

— Хорошо, я приеду, — ответил я, прежде чем положить телефон.

Даниил Игнатович уже приступил к своей пасте, а я снова взял завибрировавший аппарат в руки. Эти звонки на голодный желудок начинали изрядно раздражать.

— Моров слушает.

Но ответа я так и не услышал, только дыхание в трубку.

— Что, мамка не воспитывала, не научила представляться, когда звонишь незнакомому человеку? — спросил я, оглядывая помещение.

Демин напрягся, услышав мои слова, и стал медленно подниматься на ноги. Я наложил на него динамический щит. И в этот момент в окно влетел кусок металла, сияющий и забитый магией под завязку.

Перегруженный артефакт был готов вот-вот взорваться. Нестабильная магия ударила во все стороны, выпуская наружу огненный ад.

— Да вы издеваетесь, — произнес я, вставая на ноги. — Даниил Игнатович, помогите персоналу.

Взрыв как начался, так и погас, подчиняясь моему контрзаклинанию.

— А вы? — спросил управляющий, вынимая из-за спины наградной пистолет.

— А я поговорю с шутником, который это устроил.

Но не успел я и шага сделать, как в остальные окна полетели новые нестабильные артефакты. Они взорвались еще в полете, но вспышки пламени я гасил, не напрягаясь. Демин сунулся к окну и едва успел отдернуть голову — пуля со свистом влетела в ресторан и засела в стене.

— Их много, Иван Владимирович! — заявил мне управляющий.

— Сейчас станет меньше, — ответил я, спокойно шагая к выходу из ресторана.

Стоило показаться в дверях, в меня сразу же ударили несколько пуль, но бессильно впились в стены здания.

— Господа, — оглядев толпу магов с тремя узлами, совершенно спокойно произнес я. — Вы не дали мне поесть, и за это я вас убью.

Из-за спин коллег высунулся новый чародей с пусковой установкой на плече. Я посмотрел ему в глаза, и стрелок был готов выстрелить в меня.

— Ты умрешь первым, — кивнул я.

Глава 3

Ствол установки задрало вверх и закрутило из стороны в сторону. Реактивная струя обожгла ракетчика и двух стоявших рядом чародеев. А потом выстрел рванул прямо в трубе.

Все заняло какие-то секунды, а от трех нападавших остались лишь посеченные осколками трупы.

Они еще падали на землю, а в меня полетели огненные шары, разряды молний, ледяные копья. Вся эта яркая и мощная магия осыпалась, не долетая до меня. Я почувствовал тепло, скапливающееся в теле — интенсивность атак заставляла мою защиту постепенно накаляться.

— И их осталось семь, — нарочито бодро произнес я. — Следующий!..

Действовали они достаточно профессионально, к тому же были прикрыты артефактами — не моими, разумеется, а тем дерьмом, что здесь продавали под видом хороших изделий. Но и так воздействовать напрямую с моими тремя свободными узлами было бы расточительно.

Но если ты защищен от заклинаний огня, это совсем не значит, что тебя нельзя сжечь.

Телекинезом выдрав ближайший фонарь, я размахнулся им, как булавой, и ударил сверху вниз, превращая еще одного противника в изломанную куклу.

— И их осталось шесть!

Остальные бросились врассыпную, избегая бешено вращающегося металлического столба. При этом не забывали продолжать атаки в мою сторону, хотя интенсивность чар и снизилась, однако тепло в теле не перестало накапливаться. Ничего страшного, но если бездействовать, мне станет крайне неприятно.

Разбилось окно ресторана, наружу показался ствол пистолета, и Демин выпустил весь магазин, стреляя по чародеям.

— Это дружина! — крикнул он, прежде чем укрыться. — Иван Владимирович!..

Да я и сам прекрасно это понимал. Я сорвал чью-то террористическую атаку у Герасимовых, за которой кто-то стоял. Только у меня хватит знаний, чтобы определить террориста, слишком мало времени прошло с момента, как Служба Имперской Безопасности получила доступ к архиву, им еще долгие месяцы копить опыт и отрабатывать навыки. Так что если меня убрать — дело зайдет в тупик.

— Следующий!

Отстрелянные гильзы со свистом прорезали воздух, впиваясь в тело очередной жертвы. Он пытался удержать щит, но слишком много они здесь настреляли, да и атаковать меня с его узлами и в такой интенсивности — это тоже расход. А потому стихийный щит бессильно опал, а в следующую секунду, заливая асфальт кровью из многочисленных дыр, опал и его хозяин.

— И их осталось пять!

Один из дружинников выхватил клинок, висевший на поясе. Они были у всех, и у каждого это был не простой сакс, а артефактный. И несмотря на то, что качество самого зачарования было отвратительным, рассеивание просто чудовищным, однако само заклинание на нем меня заинтересовало. Слишком редко в этом мире попадаются чары без стихийного окраса.

Двинувшись навстречу разогнавшемуся с помощью заклинания бойцу, я усилил руку и перехватил удар клинка. На мгновение враг вскинул брови от удивления, а потом выстрелил в упор из автомата, удерживаемого второй рукой.

Меня толкнуло назад, но я потянул сакс за собой, а затем уперся ногой в тело противника. И его швырнуло прочь с такой силой, что помимо холодного оружия у меня осталась рука.

— И их стало четыре, — произнес я, разглядывая зачарование клинка.

Вдали прозвучали сирены, и оставшиеся бойцы неизвестного рода поспешили убраться прочь. Но прежде — швырнули к каждому трупу по еще одному взрывному артефакту. А следом — и обычные гранаты.

Разжать пальцы на саксе удалось лишь с помощью телекинеза. Затем я взял его в руку и, направив в сторону первого убегающего, ударил по воздуху. Острое лезвие блеснуло, и от него отделилась волна фиолетового света, повторяющая форму клинка.

Боец рухнул на землю, лишившись обеих ног по колено. Ему на помощь никто не спешил, и ему пришлось схватить перегруженный артефакт, чтобы самому поставить точку — лишенное головы тело не допросишь.

Тот факт, что остальные их магические бомбы не сработали, до него дойти еще не успел. А гранаты, заблокированные динамическими щитами, наложенными на тела, только пошумели.

— Даниил Игнатович, — обратился я к управляющему, — позаботьтесь о ресторане!

И, не дожидаясь, пока Демин ответит, я сделал шаг к поверженному врагу. Расстояние между нами сократилось в мгновение ока, но я не стеснялся использовать прыжок. Затратное заклинание, требовавшее наличие пятого узла, соткалось легко и сработало идеально. А благодаря разлитой вокруг жизненной эссенции, которую я впитал, много своих сил я на него не потратил.

Артефакт в руках безногого не сработал, и он потянулся было к оружию, но я еще дважды взмахнул саксом, оставляя калеку орать от боли и смотреть на дергающиеся на асфальте руки. Он, конечно, все еще мог вырвать чеку зубами, но вряд ли — боль и ужас делали свое дело, а опустошенный резерв не позволял обратиться к магии.

Еще один прыжок к следующему противнику, и вонзил сакс ему в печень. Тренированный боевой чародей прикрывался щитом, но из-за близкого контакта со мной его магия распалась. И клинок вошел вплоть так легко, как будто передо мной простец.

Повалив врага наземь, я провел лезвием по горлу противника и, найдя взглядом следующего, вытянул в его сторону руку. Бегущего бойца охватила слабость, он рухнул на колени и попытался встать, но резко утратил в росте, и первые несколько мгновений просто смотрел, как тает его тело под воздействием кислотной лужи.

Его я добил походя, просто совершив очередной прыжок и перерезав глотку. А вот последний оказался хитрее остальных. Вместо того, чтобы тратить резерв до конца, он оставил себе половину магии и теперь бежал по крышам домов, стараясь убраться как можно дальше.

Но разве Верховного мага остановит такая мелочь?

Чтобы взобраться на крышу ближайшей девятиэтажки, мне потребовался еще один прыжок. Убегающего я сразу же заметил, так что дальше оставалось лишь выбрать подходящий момент.

Он прыгнул с крыши и уже приготовился приземлиться на другую, однако врезался в созданную мной воздушную стену и, успев поцарапать по ней отрывающимися ногтями, оставляя в воздухе кровавый след, сорвался вниз.

— Самое время научиться летать, — прокомментировал я, глядя с высоты за тем, как боец стремительно приближается к земле. — Нет? Видимо, не в этот раз.

Магом он был подготовленным, однако удар его ошеломил. Так что появление на асфальте мокрого пятна, оставшегося от только что живого человека, было закономерным. Он просто не успел ничего предпринять, так как получил мощный удар и был дезориентирован.

Телефон в кармане завибрировал, и я сперва взглянул на номер и только после этого поднял трубку.

— Слушаю, Антонина Владиславовна.

— Иван Владимирович, с вами все в порядке? — тут же выпалила ученица. — Я у ресторана «Соль и перец». Вы где?

Разглядев табличку с адресом у дома, возле которого прилег последний дружинник, я назвал его и положил трубку. Сейчас сюда и так набежит много людей. Не каждый день люди падают с такой высоты, при этом одетые, как будто пришли на войну.

Последний прыжок перенес меня к разлегшемуся в луже собственной крови трупу. Вокруг уже собирались зеваки, но мне было недосуг с ними возиться. Я еще не завтракал, и злость до конца не улеглась.

Когда мне пришлют кого-то посерьезнее в качестве противника?

— Встань и иди, — велел я, и только что совершенно точно мертвый мужчина с расплющенным лицом стал подниматься на ноги.

Может быть, это было и не слишком разумно после ночи гуляющих по Москве мертвецов, но я был не в настроении. Так что оживший труп шагал за мной, продолжая окроплять кровью улицу.

Добравшись до следующего тела, я заставил первого мертвеца поднять то, что осталось от искупавшегося в кислоте. А дальше наша процессия пополнилась еще двумя телами, решившими не дожидаться криминалистов и заявиться на свидание самостоятельно.

Попадающиеся нам на пути прохожие бросались в стороны. Несколько машин Службы Имперской Безопасности и полиции пронеслись мимо меня, спеша оцепить место смерти дружинников. А у самого заведения «Соль и перец» уже собралось немало людей и пять машин разных служб.

— Иван Владимирович! — воскликнула лейтенант Жданова, едва я и мое сопровождение показались у ресторана. — Что вы делаете? Улики…

— Сейчас мы с вами, Антонина Владиславовна, отработаем еще одно заклинание, — вместо ответа проговорил я. — Я буду допрашивать этих уродов, а вы — записывать их слова. И мне все равно, кого они назовут, кто окажется их нанимателем, я убью его. А если и у него найдется начальник, смеющий отдавать приказы о моем устранении, я заберу и его жизнь. И так будет продолжаться до тех пор, пока врагов у меня не останется. Итак, вы готовы?

Мою тираду ученица выслушала без удивления, но легкое негодование на лице все еще оставалось. Как ни крути, я увел главные улики с места преступления. Но меня уже не волновали права моих противников, доказательства вины и прочие мелочи. Раз это не мешает моим врагам меня атаковать, я не буду играть в благородство.

— Готова, — поняв, что я все равно сделаю то, что собираюсь, ответила она.

Я развернул перед ней печать подчинения. Естественно, подсветил ее до активации, чтобы ученица могла наблюдать. Как и все, кто оказался рядом, но это уже не мое дело — пусть Романовы сами за сохранность отвечают. Главное, что теперь формально у нас урок, а вмешиваться в обучение не имеет права никто, кроме членов правящей семьи.

А значит, и дохлые дружинники больше не трупы, а учебный материал.

— А теперь смотрите внимательно, — заговорил я, направляя печать в голову того идиота, что пытался стрелять в меня из пусковой установки.

Его череп подсветился благодаря моей иллюминации, сквозь кости свечение продемонстрировало нам мозг.

— Чуть позднее я объясню вам каждую черточку в этой печати, — произнес я. — Пока что запомните главное — вариантов поднятия немертвых существует больше десятка. И каждый раз вам нужно правильно составить печать, найти подходящие для конкретной цели останки и вложить печать в нужное место так, чтобы получить результат. Со стороны может показаться, будто маг смерти делает одно и то же, но у него разные заклинания, и настоящий некромант всегда знает, что и как сделать.

Убитый зашевелился, и сотрудники Службы Имперской Безопасности похватались за оружие. Неудивительно — они недавно по всей столице мертвецов упокаивали.

— Обратите внимание, Антонина Владиславовна, — продолжил лекцию я, — объект не воскрес, остаточные реакции мышц на месте. Ожоги, несовместимые с жизнью, и близкий разрыв осколочного снаряда повредил внешнюю оболочку. Но тело сохранило возможность говорить. Это очень важный момент.

Жданова кивнула, не сводя взгляда с ворочающегося мертвеца.

— Почему он дергается, Иван Владимирович? — спросила лейтенант.

— Потому что я ему приказал, — ответил я, после чего постучал пальцем по виску. — Мертвые не умеют слушать. Они мертвы. Для того чтобы задать вопрос, необходимо волевое усилие. Поэтому, стоит мне подумать, это тело начнет плясать гопак или петь гимн Российской Империи. К сложным задачам таких мертвецов лучше не привлекать — после смерти тело быстро портится, и способность действовать начинает быстро деградировать.

Мертвец тем временем встал на колени и принял позу покорности. Точно так же мне кланялась Айшет в начале нашего общения. А потом он задрал голову к небу, демонстрируя обезображенное реактивной струей лицо, и завыл.

Антонина Владиславовна вздрогнула от неожиданности, а вот ее коллеги напряглись больше прежнего. Я же негромко посмеялся.

— А теперь давайте зададим ему парочку вопросов, — предложил я, прежде чем вслух обратиться к замолчавшему трупу. — Как твое имя?

— Тарас.

Еще раз показав на собственный висок, я уже мысленно обратился к мертвецу. Вопрос был простой.

— Дружинник рода Худяковых, — произнес поднятый труп.

Кто-то из сотрудников Службы Имперской Безопасности не сдержался и выругался. Но на них я внимания не обращал. Худяковы жили в Москве, и это был довольно известный род, занимающийся импортом компьютерной техники в Российскую Империю.

— Кто отдал тебе приказ напасть на меня? — задал я новый вопрос.

— Артем Михайлович Худяков, — ответил труп.

— И это все, что я хотел на сегодня вам показать, — объявил я, щелкнув пальцами.

Труп тут же повалился на землю, а я кивнул своей ученице и направился к «Коршуну». Увы, автомобилю досталось во время боя — краска с той стороны, которая смотрела на крыльцо, содрана, местами оплавлен корпус.

— Иван Владимирович! — догнав меня, Жданова остановилась перед машиной. — Вы не можете просто так поехать и…

Я окинул взглядом автомобиль деда и, погладив его крышу, прикрыл глаза. Уже только за то, что случилось с «Коршуном», следовало убить всех этих ублюдков. Найдя в толпе Демина, я подозвал его жестом и только после этого обернулся к ученице.

— Вы правы, Антонина Владиславовна, — кивнул я. — Прямо сейчас я действительно не могу к ним поехать. Но, полагаю, это вопрос решаемый. Даниил Игнатович, — обратился я к подошедшему управляющему. — Вызовите эвакуатор, доставьте автомобиль на станцию технического обслуживания. Я хочу, чтобы «Коршуну» вернули его вид.

— Будет исполнено, ваше благородие, — кивнул Демин.

— Иван Владимирович, так нельзя!.. — продолжила настаивать Жданова.

Я обернулся к ней и вздохнул.

— Лейтенант, у вас есть показания дружинника, — напомнил я. — Я показал вам печать, которая позволяет задавать вопросы любым трупам. И вместо того, чтобы прямо сейчас ехать к особняку Худяковых, обладая на руках доказательствами их вины, вы собираетесь меня остановить… Вот чего нельзя делать, Антонина Владиславовна, так это пробовать убедить меня, что я должен терпеть и смиряться. Они повредили машину моего деда!..

Она намеревалась еще что-то сказать, но я махнул рукой и направился к ближайшему внедорожнику Службы Имперской Безопасности. Сидящий в ней водитель спокойно курил в открытое окно, но при виде меня он выбросил окурок.

— Выходи, — велел я.

— Что?

Вместо ответа я открыл его дверь, и мужчину просто вышвырнуло на асфальт. Пока остальные его коллеги еще только соображали, что делать, я уже оказался за рулем и завел двигатель.

— Иван Владимирович! Остановитесь! — выкрикнула Жданова. — Вы не можете быть выше закона!..

— Хотите закона, лейтенант? — усмехнулся я. — Езжайте со мной. Нет? Я так и думал.

Внедорожник рванул с места, быстро разгоняясь. Я не стал держать разрешенную скорость, а включил проблесковые маячки на крыше и врубил сирену. Теперь мне будут уступать дорогу, а я могу игнорировать правила.

Где живут Худяковы, я узнал быстро. Навигатор проложил ближайший маршрут, и я достиг места назначения где-то через полчаса. Что примечательно, никто не пытался меня остановить, не заявил о пропаже автомобиля и даже нападении на сотрудника Службы Имперской Безопасности.

По идее, вот прямо сейчас Николай Александрович обязан мне позвонить и рассказать, как я не прав. Но великий князь, похоже, слишком боялся за свою жизнь, чтобы позволить еще больше портить отношения с единственным действительно знающим чародеем в Российской Империи.

А вот мне кое-кому позвонить бы не мешало.

— Доброе утро, Иван Владимирович, — раздался в трубке голос Солнцева.

— Буду краток, Венедикт Кириллович, — заговорил я, выруливая в левый ряд и вдавливая педаль в пол. — Худяков послал свою дружину, чтобы убить меня. Дружина мертва, я еду к нему домой и убью его. Хотите эксклюзивный материал?

— Мои люди уже выезжают, — ответил тот.

— Встретимся на месте, — произнес я, прежде чем оборвать вызов.

Наконец, впереди показался особняк за коваными воротами, и я, не снижая скорости, снес их к чертовой матери. Пара охранников закричала мне вслед, но стрелять по машине Службы Имперской Безопасности не посмела.

А я взял курс прямо на крыльцо особняка. Внедорожник взлетел по нему и, смяв двери вместе с куском стены, зарычал двигателем уже в огромной гостиной. Выбравшись из машины, я стряхнул с плеча несуществующую пыль и громко произнес:

— Да начнется мор!

Глава 4

Московский особняк дворянского рода Худяковых.

Антонина Владиславовна вышла из машины, и под ее ногами затрещали, лопаясь в крошево, осколки стекол и деревянные щепки. От самых выбитых ворот дворянской территории до главного здания все было усеяно следами побоища. Пустые провалы окон печально смотрели на мир, а копоть, устремляющаяся из них вверх по стенам, превращалась во вскинутые в изумлении брови.

— Лейтенант, — кивнул оперативник, подходя к Ждановой ближе.

— Здравствуйте, сержант, — ответила Антонина Владиславовна. — Что стало известно к этому моменту?

— Пройдемте, посмотрите сами, — произнес тот не слишком уверенным тоном. — Когда мы только прибыли, здесь еще местами горело. Но сейчас все в порядке, дом надежный, можно ходить без опаски.

Лейтенант следовала за сержантом, слушая его отчет. Группа специалистов оказалась на месте вместе с ней, и им теперь предстояло восстанавливать события по порядку, чтобы предоставить его высочеству Николаю Александровичу, курировавшему работу Службы Имперской Безопасности, подробный отчет.

Антонина Владиславовна обернулась на противоположную от особняка улицу. Операторы, явившиеся по приказу Венедикта Кирилловича Солнцева, уже сматывали провода, готовясь уехать. И того, что они показали, было достаточно, чтобы и без всякого осмотра и отчетов становилось ясно — Иван Владимирович Моров не шутил, когда обещал убить Худяковых.

Несмотря на отсутствие этой дурной привычки, лейтенанту страстно захотелось закурить. Один из операторов следовал за Моровым, и дворянин его не только не трогал, но и обеспечил такой защитой, что достать сотрудника Солнцевых не смогла ни охрана, палящая во все стороны, ни члены рода Худяковых.

Сержант привел ее на второй этаж, и нос Ждановой уловил запах смерти. Резко остановившись, Антонина Владиславовна под недоумевающим взглядом сопровождающего прикрыла глаза и сосредоточилась на своих ощущениях.

Мир даже сквозь веки вдруг проступил яркими переливающимися пятнами. Лейтенанту не требовалось подсказки, чтобы понять — заработал магический взор, над которым она так много билась. Пока еще слишком слабый, чтобы работать постоянно, как у Ивана Владимировича, но даже такой успех — уже огромный шаг вперед для девушки, которая совсем недавно и не помышляла о магических вершинах.

Сглотнув от волнения, она медленно открыла веки. Сияние исчезло практически сразу, но зато у Ждановой осталось четкое понимание, где и что искать.

— За мной, — велела она, смело переступая порог комнаты, не так давно бывшей кабинетом.

Сержант и не подумал ослушаться. Вместе они вошли внутрь, и мужчина увидел, как Антонина Владиславовна уверенно ворошит носком форменных ботинок обломки рабочего стола.

— Где там ваши эксперты? — не оборачиваясь к сержанту, бросила Жданова, склоняясь над находкой. — Скажите, что у меня для них есть подарок. Я нашла доказательство вины Худяковых.

Уже через минуту в пластиковом пакете лежал небольшой металлический кругляш, испещренный грубыми чертами магических рисунков. После обучения у Ивана Владимировича лейтенант могла теперь и сама сказать, что эту волшебную гранату изготовил дилетант. Слишком много лишних узоров, слишком неуверенными движениями их наносили. Неудивительно, что такие изделия взрывались. Удивляло, как они не делали это в руках пользователей.

— Занесите в протокол, — произнесла Антонина Владиславовна, — лейтенант Жданова подтверждает идентичность магического снаряда с найденным у ресторана «Соль и перец» после нападения на дворянина Ивана Владимировича Морова. Число, время.

— Записал, лейтенант, — отозвался сотрудник Службы Имперской Безопасности.

Жданова спокойно кивнула и, поманив пальцем криминалиста, указала на еще один артефакт, лежавший за сейфовой дверцей в стене.

— Не открывать без саперов, — предупредила она. — На растяжке — еще одна такая граната.

Специалист сглотнул, но соответствующую пометку рядом сделал.

Когда через полчаса вызванный сапер обезвредил систему подвеса, за дверью обнаружилась целая кипа документов.

— Пакет, — распорядилась Жданова, и ей тут же вручили требуемое. — Посмотрим, что оставил нам на сладкое Иван Владимирович.

В том, что бумаги укажут на грехи Худяковых, она не сомневалась. Как и в том, что Моров не мог не обнаружить артефакт за огнеупорной дверцей.

Подумав об этом, она нахмурилась.

Возможно, Иван Владимирович и не откажется от ее обучения после отказа следовать за ним. Но точно того уровня доверия, который между ними установился, уже не будет.

Но как бы ей ни хотелось его поддержать, лейтенант понимала — стоит ей встать на сторону одного дворянина, идущего на войну с другим, ее дни в Службе Имперской Безопасности будут сочтены.

По долгу службы она должна быть беспристрастным наблюдателем в этом деле, а не участником дворянской войны. А остаться в стороне, когда на Ивана Владимировича неминуемо нападут, она бы не смогла.

Антонина Владиславовна не могла стать для молодого главы рода Моровых кем-то большим, чем соратник. Она простолюдинка, и таковой останется. Из-за разницы в возрасте надеяться на предложение руки и сердца было бы глупо. А общение с ним все больше тянуло девушку именно к этой надежде.

Как бы ни было тяжело, а продолжая служить своей стране, она сможет хоть чуть-чуть сделать жизнь в Российской Империи лучше.

А кем бы стала, если бы не прочертила эту границу? Любовницей сильного дворянина — без карьеры, без семьи и без возможности применить свои знания для блага людей.

* * *

Кремль, кабинет государя.

— Присаживайтесь, Иван Владимирович, — взмахом руки разрешил мне будущий император. — Слышал я, вы неплохо порезвились в особняке Худяковых. Удалось узнать что-нибудь интересное?

Я кивнул, вынимая телефон из кармана.

— Оператора Солнцевых внутрь кабинета я не пустил. Не хотел слишком ранней огласки того, что мне расскажет глава дворянского рода, — пояснил я. — Но для вас, ваше высочество, лично кое-что сохранил. Видите ли, я и сам своего рода оператор.

Великий князь протянул руку к моему телефону, на котором я уже открыл видео допроса Худякова.

Мужчина в кадре с лицом, искаженным сильной болью, тяжело дышал, со лба текли крупные капли пота. В этом измученном человеке уже было сложно опознать хозяина особняка, который смело встретил меня на пороге своего кабинета, где я его настиг, когда Артем Михайлович Худяков пытался удрать.

— Зачем ты послал свою дружину меня убить? — раздался мой собственный голос из динамика.

— Ты единственный смог бы навести Службу Имперской Безопасности на след, — ответил тот, глядя в объектив глазами, полными слез.

— Кто приказал?

— Я! Я приказал! Сам! — едва не скатываясь в истерику, прокричал он. — Ты мою родню отдал Романовым! А что они сделали? Взятки давали и брали? Да кто в этой стране так не поступает⁈

— Я понятия не имею, кто твои родственники.

— Горшков мой родственник! Был им, — тут же поправился Худяков. — А ты, тварь такая, его под нож пустил!.. Какого хрена тебе от нас всех надо? Зачем ты лезешь к настоящим дворянам⁈

— Ты думаешь, что я не настоящий?

— Молокосос, которого бросили на алтарь, вот ты кто, — прохрипел он с ненавистью, брызгая пеной изо рта. — Дебилы перепутали ритуал, и вместо того, чтобы сдохнуть, как полагается, ты силу обрел. Вот и вся твоя заслуга, псина Романовых. А они кто? Такие же дворяне, как и все остальные, им просто чуточку повезло!.. Давай, убей меня, Моров, что же ты медлишь? Ворвался ко мне домой, всех положил. Думаешь, я не перестану мстить тебе, если ты меня отпустишь?

— Перестанешь, — ответил я на видео, и голова Худякова отделилась от тела.

Виктор Константинович тяжело вздохнул, глядя на застывший экран. Затем великий князь вернул мне телефон и кивнул на сумку.

— Так полагаю, это его голова? — спросил он.

— Да, ваше высочество, — спокойно ответил я. — Он много чего наговорил, так что я решил, что будет не бесполезным, если ваши маги смерти сами его допросят. Мне влезать в дела правящего рода не с руки. У меня лавка скоро открывается, учеба все ближе, а еще нужно программу разработать. Да и, честно признаться, я все равно не представляю, какие вопросы ему задавать. Очевидно, что Артем Михайлович не питает к правящей династии пылкой любви, но мне неизвестны ни причины, приведшие к этому, ни кто его на такую дорожку подтолкнул.

Будущий император принял у меня из рук сумку, которую я взял у Худякова. Изначально, конечно, там лежали деньги, но их я убрал в другое место. А вот голова бывшего дворянина прекрасно уместилась внутри.

— Значит, этот дегенерат решил замести следы, — задумчиво протянул Виктор Константинович. — Но при этом он что же, не связан с самой атакой?

— Сочувствующий террористам, ваше высочество, — ответил я, пожав плечами. — Иногда такое случается.

И гораздо чаще, чем казалось простым обывателям.

Как только появляется некто, обладающий властью, у него мигом образуются как лучшие друзья, которых он впервые видит, так и враги, которые еще секунду назад даже не подозревали о существовании этого человека.

Худяков оказался идейным противником Романовых. Кто-то им воспользовался, прикрывая собственное нападение. Никакого магического воздействия тут и не требуется. Обыкновенная психология — пара слов там, пара намеков здесь, и вот уже человек искренне верит, что сам до мысли дошел. Люди, слепо верящие в свои идеалы, очень легко поддаются влиянию. И в случае с Худяковым, и без того переживавшим горечь утраты родни, было достаточно пары брошенных невзначай фраз, чтобы его осенило гениальной мыслью пойти на мое убийство.

Что случилось бы, если бы его дружина справилась? Никто бы ничего не нашел. Это против Верховного мага у них кишка тонка оказалась, а если бы я был просто умным чародеем, который не имеет толком опыта? Никакие теоретические знания не заменят практику. И в результате все бы быстро забылось. Ну, убили Морова при очередном покушении, кого это, в сущности, волнует? С таким количеством врагов рано или поздно это должно было произойти. Это закономерно, вода камень точит. Не эти убийцы, так другие, но своего мои враги все равно добьются.

Со сторон может показаться глупостью, что человек его уровня пошел на такой поступок, но… Дворянство поколениями борется с правящим домом за власть. И далеко не одно поколение благородных семей воспитывалось и воспитывается до сих пор с мыслью, что император — всего лишь первый среди равных, а значит, может и уступить трон более достойному. Естественно, на роль достойно каждый примеряет себя самого.

Тем более в деле со мной у Худякова был огромный личный интерес. Ведь в глазах Артема Михайловича именно я был виновен в том, что случилось с секретарем министра внутренних дел Российской Империи. Недаром он произнес ту фразу про взятки — если все так делают, почему под колеса государственной машины правосудия попал именно Горшков?

Так что когда появился повод мне отомстить, Артем Михайлович им воспользовался.

Да, он рисковал, но именно поэтому отправил против меня не наемников, не бандитов из трущоб, как поступали до того другие дворяне, а собственную дружину. Серьезных и опытных боевых магов, которые многих даже сильных дворян смогли бы растоптать. К тому же с такими артефактными гранатами у них имелись все шансы выйти победителями.

Да что там говорить, даже первого снаряда бы хватило, не умей я того, что умею.

Худякову просто не повезло.

Однако стоит заметить, что байка о том, что свои знания я получил на алтаре кровавого культа, запущенная последним государем, проросла в обществе и укрепилась. Теперь уже не важна никому правда, все и так знают, что Морову просто повезло.

Императору было выгодно поддерживать эту легенду. И он приложил все силы, чтобы общество верило в нее сильнее, чем дети в Деда Мороза. Потому что она была удобна, все объясняла и вписывалась в парадигму мышления здешних чародеев.

Ведь все они на протяжении столетий собирали свои архивы с заклинаниями, а потому точно знали, какие чары существуют, а какие — нет. А раз эти многоопытные мужи не знают заклинаний, откуда о них будет известно вчерашнему мальчишке? Нет таких чар, а следовательно, и Моров ничего нового показать не сможет. Ну, пара-тройка новых заклинаний, но на этом — все.

Собственная ограниченность еще долго будет отравлять мозги земным магам. Инерция мышления, заставляющая их работать с упором на стихийные чары, так просто не искореняется.

— Мне доложили, что вас пытались остановить, перед тем, как ты поехал навестить Худякова, — сменив тему, произнес Виктор Константинович. — Кто это был?

— Моя ученица, — пожимая плечами, ответил я.

Великий князь усмехнулся.

— И правильно сделала, Иван Владимирович.

Я приподнял бровь, а он продолжил:

— Вы сами сказали, для обучения государевых магов у вас ничего не готово, — напомнил он. — Против вас применили оружие, которого до этого нигде и ни у кого не было. Я понимаю, что в молодом возрасте не всегда удается сначала думать, а потом делать, тем более на эмоциях. Однако…

Он взял паузу, но я не стал переспрашивать. И будущему государю пришлось все же озвучить свою мысль самостоятельно.

— Что случилось бы, если бы вы просто попали в ловушку? Простейший способ выманить Ивана Владимировича Морова — напасть на него и намеренно оставить след, — пояснил будущий император. — Не впервые вы идете мстить домой к своим обидчикам, и здесь поступили так же. Предсказуемо, недальновидно.

Я никак не прокомментировал его слова. Виктор Константинович ведь тоже заложник своей инерции мышления. И хотя я ментально старше его в несколько раз, внешне я все равно мальчишка. Да, глава рода, с уникальными знаниями, но всего лишь мальчишка, не имеющий жизненного опыта. А потому меня можно поучать, ведь цель — ввести меня в свою команду, когда я заматерею.

— Поймите, Моров, от того, что вы сделаете в академии, зависит будущее нашей страны, — продолжил речь Виктор Константинович. — Плевать, кто будет на ее троне, я, Николай, Иван или вообще другая династия. Главное, что Российская Империя должна существовать. И для этого мы все должны делать максимум того, на что способны. Вы — носитель уникальных знаний. И рисковать ими каждый раз, когда вы срываетесь вершить справедливость по своему усмотрению? Вы не собой рискуете, поймите же наконец! Боевиков, поверьте, у нашей Родины хватает. Вы рискуете будущим Российской Империи.

Я хмыкнул.

— Я бы согласился, если бы на меня перестали нападать…

— Это все оправдания, Иван Владимирович, — покачал головой тот. — Вы глава рода уже несколько месяцев. Что вы сделали для того, чтобы сохранить наследие Моровых? Ничего. Вашего рода уже фактически не существует. Времени на решение этой задачи у вас было предостаточно. Но вы этого не сделали. Понимаю, тяжко становиться главой в вашем возрасте. Но вы обязаны этому учиться. Глава рода не громит чужие особняки, у него для этого есть специальные люди, часть этого рода.

— Именно поэтому я и не спешу, ваше высочество, — спокойно ответил я. — Сейчас я служу громоотводом для всех идиотов вроде Худякова. Но если у меня появятся дети, это они станут целью. По-вашему, младенец сможет отбиться от десятка обученных и обвешанных артефактами дружинников? Или, быть может, правящий род обеспечит безопасность моих детей и супруги? Ваше высочество, императорский род убивают прямо в Кремле одного за другим. Романовы сейчас не могут защитить даже себя.

— И поэтому ваша голова должна остаться на плечах, — кивнул тот, нисколько не обидевшись на правду. — На месте применения державы мы нашли следы личной магии. И мне отчего-то кажется, вы сможете по ним вывести нас на террориста.

— У вас есть эти следы? — удивился я. — Как же вы их сохранили?

— Лучше! — заявил Виктор Константинович. — У меня есть рисунок этих следов!

Он достал из ящика стола тонкую папку. Развязав тесемку, великий князь вытащил единственный листок и протянул его мне.

— У нас тоже есть люди с магическим взором, Иван Владимирович, — пояснил он. — Трое из них составили этот чертеж. Я знаю, что магия оставляет на резерве чародея особые отметки. И сам резерв у каждого одаренного уникален. Совместив два этих фактора, я предполагаю, вы сможете найти преступника.

Я взглянул на рисунок.

Его действительно составляли профессионалы. Без труда определялся переданный чертежом объем, цвет и даже форма резерва. Воистину, у великого князя нашлись толковые специалисты. Я бы такой картинки не нарисовал — тут нужны конкретные навыки, которые необходимо долго и упорно тренировать.

— Я никогда с этим чародеем не встречался, — покачал головой я. — Однако я запомню его резерв и, если он попадется мне на глаза, я сообщу.

— Что же, отлично, тогда не буду больше задерживать, — кивнул Виктор Константинович. — У вас, кажется, встреча в дворянском собрании, езжайте, побеседуйте. Может быть, что-то полезное узнаете. И передайте, пожалуйста, своей ученице, что я оценил ее смелость. Чтобы перечить вам — нужно иметь мужество.

Я усмехнулся, поднимаясь из кресла.

— Благодарю, но вам лучше сказать ей об этом самому, ваше высочество, — ответил я. — Антонина Владиславовна, судя по всему, выбрала свою сторону.

— Мы все с вами на одной стороне, Иван Владимирович, — покачал головой будущий государь. — На стороне Российской Империи.

Глава 5

Кремль, рабочий кабинет государя.

Когда Виктору Константиновичу подали обед, великий князь был погружен в чтение отчета. Верные императорскому роду маги смерти постарались на славу, проводя допрос мертвеца.

Голова Худякова действительно оказалась ценным источником информации. И хотя большую часть сведений Служба Имперской Безопасности уже имела благодаря показаниям Сухарева, появились новые детали махинаций, имена и места. Моров в очередной раз на деле доказал, насколько он полезен.

Отложив документы в сторону, великий князь взял в руки вилку и вонзил ее в тонкий пластик отварного языка. Однако донести ее до рта не успел — мысли мешали сосредоточиться на еде.

И Моров прав, Жданову нужно поощрять именно от лица правящей семьи. Выдать премию за… Найдется за что. Можно присовокупить награду, если в личном деле наскребется на нее. В таком вопросе не бывает мелочей, верность — она дорогого стоит и дешево не обходится. А первая ученица Морова будет очень полезна для Российской Империи.

Конечно, будущий император не рассчитывал, что Жданова и Моров наладят отношения быстро. Однако и никакой вражды между ними быть не может. Опять же, у Ивана Владимировича контракт именно на нее завязан, так что обучение продолжится. А кроме того… Что уж говорить, девушку выбрали потому, что она оказалась под рукой, уже наладила отношения с Моровым и вполне могла принять на себя эту роль. А теперь уже были отобраны и другие кандидаты на это место.

Пока Жданова отрабатывает материал Морова, по сути выступая лабораторной мышкой, ведь еще неизвестно до конца, не превратит ли Иван Владимирович свою ученицу в кого-то опасного. А тем временем более достойные кандидаты готовятся занять ее место, либо присоединиться к обучению. Открытие академии имени Его Императорского Величества Федора, разумеется, не за горами, да и методика обучения у Морова не отработана, так зачем дергать уважаемых людей лишний раз?

— Вера, — вдавив нужную кнопку селектора, заговорил Виктор Константинович, — передай мой приказ: ученицу Морова наградить по линии Службы Имперской Безопасности. Официально, со всеми положенными почестями. Чтобы перед строем, с зачитыванием приказа.

— Будет сделано, ваше высочество, — отозвалась одна из многочисленных помощников. — Что-то будет нужно передать на словах?

— Пусть ее начальник скажет что-нибудь воодушевляющее. Но так, чтобы она поняла — ее ценят.

— В таком случае я сама напишу ему речь.

— Хорошо, и намекните, что к концу года ученица Морова должна получить новое звание и перейти в отдел внутренней безопасности. С прицелом на кресло ее главы.

— Будет исполнено, ваше высочество.

Верность дорогого стоит. А теперь, когда протеже Николая Александровича трагически погиб во время взрыва, Виктору Константиновичу ничего не будет стоить поставить на его место свою фигуру.

В конце концов, Служба Имперской Безопасности должна подчиняться монарху, а не его родственнику. Иначе какой же это тогда монарх?

* * *

Деловой центр «Империя». Иван Владимирович Моров.

Когда-то в давние времена предводители дворянского собрания занимали отдельное здание. Целый дворец, по сути, отведенный специально для встреч благородных людей. Принадлежал он императорской фамилии, а дворяне его арендовали вместе с огромной территорией с лесом, озером и садами, в которых можно было спрятать армию.

Однако со временем нужда в такой помпезности отпала, дворянское собрание перебралось в современное здание и заняло в нем пентхаус под крышей пятидесятого этажа. Место ниже занимали крупнейшие добывающие и финансовые компании Российской Империи, так что соседство вышло еще более примечательным, чем в отдельном дворце. Ведь благородные люди собирались в месте, которое стояло над корпоративными воротилами.

Скоростной лифт со стеклянными стенами, сквозь которые открывался вид на старую Москву, доставил меня на самый верх и застыл на несколько секунд. Двери разъехались в стороны, открывая моему взору огромный холл, заставленный диванами и столиками. В глаза бросился бельэтаж, на котором мелькали слуги.

Стеклянные стены открывали чудесный вид на столицу Российской Империи. В нижнем зале, куда меня привел лифт, даже сейчас несколько компаний дворян что-то обсуждали между собой, рассредоточившись по помещению. Еще одна группа находилась на бельэтаже, там явно отмечали какое-то мероприятие — двое сидящих друг напротив друга мужчин с серьезными лицами столкнули бокалы.

Не успел я сделать и пары шагов, как рядом возник здешний сотрудник и, низко поклонившись, произнес:

— Добро пожаловать, Иван Владимирович. Вас ожидают в главном совещательном зале. Прошу следовать за мной.

Кивнув, я двинулся за мужчиной, продолжая рассматривать помещение.

Все вокруг выглядело дорого и исторично, как будто комнаты с антикварной обстановкой поместили в современный мегаполис. Эклектика оформления не бросалась в глаза и не вызывала вопросов. Слуги все до единого были одеты по моде прошлого века, в то время как господа щеголяли модными нарядами. При этом раскрытые ноутбуки на некоторых столах вписывались в обстановку весьма гармонично.

Сотрудник провел меня через нижний зал так, чтобы мы не приближались к уже рассевшимся по диванам компаниям, но при этом при желании меня могли заметить и подозвать. Несмотря на то, что у меня уже назначена встреча, я вполне могу завести с кем-нибудь из присутствующих разговор.

— Прошу вас, — склонившись в поклоне, произнес мой провожатый, открыв двойные деревянные двери.

Я вошел в небольшое помещение — человек на пятьдесят максимум. Длинный лакированный стол из темного дуба, покрытый сукном, занимал треть пространства. Множество резных кресел было приставлено к нему, а напротив входа пятеро мужчин разного возраста уже что-то обсуждали между собой.

— Иван Владимирович Моров! — объявил слуга, прежде чем закрыть двери.

Я спокойно прошел к уже сидящим людям и, не дожидаясь приглашения, отодвинул один из стульев, чтобы на него опуститься.

— Здравствуйте, господа, — проговорил я. — Вы просили, и я пришел. Какое у вас ко мне дело?

Опустившись на сидение, я положил руки на столешницу.

Первым заговорил мужчина лет сорока пяти, относительно остальных присутствующих — самый молодой. У него единственного даже седины еще не было, зато имелся искусственный глаз, что позволило мне идентифицировать его без проблем.

Лермонтов Сергей Юрьевич, отставной полковник десантных войск Российской Империи. Звание получил одновременно с отставкой по ранению. Его род был достаточно богат, чтобы позволить своему представителю магический артефакт в качестве протеза, который требовалось менять раз в квартал на новый. Но основная слава полковника, позволившая войти в председатели дворянского собрания — лояльность войск.

— Иван Владимирович, — обратился он ко мне, — мы вызвали вас для обсуждения важной проблемы. Моровы — род довольно молодой, однако уже себя зарекомендовавший. Ваши предки сражались за наше Отечество. И теперь, когда вы остались последним представителем фамилии, у нас возник закономерный вопрос, что ждет ваш род дальше?

Я кивнул, показывая, что услышал, а слово взял сидящий справа от Сергея Юрьевича уже совершенно облысевший от возраста старик со сморщенным лицом.

Добрынин Николай Олегович, пожалуй, был самым старым дворянином из живущих. Он застал еще деда почившего императора. А кроме того, выступал одним из самых ярых сторонников сохранения дворянской вольности. За что, собственно, и получил свое место.

— Законами не регламентировано, когда глава рода должен вступать в брак, молодой человек, — произнес он негромко. — Истории, подобные вашей, нам известны. Они редки, но, к сожалению, встречаются. И потому мы ждем, что вы объясните нам, чего благородному обществу ждать от последнего представителя Моровых. И как долго он собирается оставаться последним.

Я снова склонил голову, но больше никто голоса не подал. Значит, артефакты их не интересуют, как и моя работа с правящим родом. Впрочем, учитывая разговор с Виктором Константиновичем, возможно, и до артефактов дело дойдет.

— Во-первых, я не хочу спешить с тем, чтобы обзаводиться супругой и наследником, — заговорил я. — Возможно, вы упустили последние новости, но с того дня, как умер мой дед, Александр Васильевич, на меня было совершено столько покушений, что я уже со счета сбился. Подвергать риску благородную девицу? Это будет низко с моей стороны.

Члены дворянского собрания переглянулись. Судя по лицам, услышать эти слова они ожидали.

— А во-вторых, Иван Владимирович? — уточнил Николай Олегович.

— Во-вторых, господа, на данный момент я еще не встретил дворянский род, имеющий девиц подходящего возраста, с которым я хотел бы породниться. Пока что все мои контакты сводятся к узкому кругу лиц, которые не имеют таких дочерей, либо к деловым партнерам, которые изначально не заинтересованы в браке со мной.

Лермонтов кивнул, переводя взгляд на Добрынина.

— В таком случае мы готовы представить вашему вниманию список одобренных дворянским собранием невест, — озвучил Николай Олегович. — Все они подходят вам по возрасту, положению, имеют достойное приданое. Естественно, так как Моровы — род молодой, никого в числе претенденток из старого дворянства не имеется. Мы идем вам навстречу, Иван Владимирович, и готовы провести смотр невест, — закончил он. — Как и положено традициями Российской Империи.

Честно признаться, такого поворота я не ожидал. Собрать кучку благородных девушек, заранее согласных стать моей супругой в одном месте, показать их друг другу, а потом выбрать одну? Чтобы остальные запомнили пренебрежение с моей стороны и при малейшей возможности попытались как-то мне испортить настроение? Не шестнадцатый век на дворе, женщины давно не сидят по теремам, а являются полноправными членами общества. И возглавить собственный род могут, и дела вести.

— Благодарю, господа, — ответил я, чуть наклонив голову. — Однако от смотра невест я откажусь. Впрочем, со списком, если вы мне его предоставите, ознакомлюсь.

Добрынин кивнул, и Лермонтов придвинул мне толстую папку. Листов пятьдесят, не меньше, и если на каждом по одной девице, встреч мне предстоит немало. Ссориться на пустом месте с дворянским собранием не следовало, да и выбирать прямо сейчас не требовалось. А досье — полистаю, может быть, найдется что-то полезное?

— Теперь перейдем к следующему вопросу, — как только я принял папку, объявил Николай Олегович. — Нам подали жалобу на вас, Иван Владимирович. Род Щелковых заявляет, что вы намеренно распространяете в обществе мнение, что их артефакты плохого качества и Щелковы наживаются на благородных семьях, продавая им плохие изделия.

Я пожал плечами.

То, чего я так долго ожидал, наконец, случилось. Я вроде бы и не скрывал своего отношения к здешним артефакторам, но пока мои слова дошли до их ушей, а в обществе начали обсуждать именно мои изделия, прошло время.

Рынок производств зачарованных предметов уже был давно поделен, и мое появление на нем с продукцией, которая по качеству превосходит все, что способны изготовить мои конкуренты, фактически уничтожает их деловую репутацию.

Потому как я делаю то, на что они, во-первых, не способны, во-вторых, более качественно, и в-третьих, я беру недорого. А господа чародеи на этом поприще поколениями живут.

Так что обозлиться они были просто обязаны.

— Буду честен, я не знаю, кто такие Щелковы, но если они изготавливают артефакты как те, что мне встречались до сих пор, их товар действительно самого низкого качества, — заявил я, глядя при этом на Лермонтова. — Сергей Юрьевич, ваш протез — их рук дело?

— Да, Иван Владимирович, — ответил полковник. — И меня крайне беспокоят ваши заявления.

— Господа, но вы ведь слышали, что я делал артефакты для Солнцевых, Завьяловых, Романовых? — задал я встречный вопрос. — Понятно, что к великим князьям спросить не всякий раз подойдешь. Но Венедикт Кириллович ведь хвалился своими артефактами во всеуслышание.

— Мы навели справки, Иван Владимирович, — ответил Добрынин. — Однако вы порочите благородную фамилию своими высказываниями. И мы бы хотели разрешить этот конфликт.

— Каким образом? — улыбнулся я. — Устраивать дуэль я не хочу, что толку мне будет с того, что кто-то из неизвестных мне людей умрет, а я получу целый род врагов? Или, быть может, они перестанут производить некачественный товар?

Щека полковника дернулась с той стороны, где у него был искусственный глаз.

— Иван Владимирович… — начал было он, но его перебил другой член собрания, сидящий сразу за Добрыниным.

— Иван Владимирович, давайте мы устроим простое соревнование, которое докажет, кто из вас лучший артефактор? — предложил, складывая руки на столешнице, он. — Устроим его прямо здесь в дворянском собрании, соберем журналистов, пригласим благородные семьи. Чтобы не было кривотолков, вам дадут одинаковое задание, и по результатам судьи примут чью-то сторону. И вы, и Щелковы будут вынуждены признать это решение и следовать исходя из него.

Я усмехнулся.

— Прошу прощения, господа, но кто будет судьями? — уточнил я. — Коллеги артефакторы? Может быть, заслуженные преподаватели магии? Чье мнение станет решающим? Потому как вы сами заметили, я молод, у меня нет множества связей и обширной клиентуры.

— Вы хотите сказать, что нас можно подкупить? — возмущенно спросил Лермонтов.

— Сергей Юрьевич, дайте мне пять часов спокойствия, инструменты и материал, и я сделаю вам такой глаз, который не потребуется заменять вообще никогда, — предложил я, обернувшись к нему всем корпусом. — Или, если вам надоело ваше увечье, я могу вам вырастить новый, совершенно здоровый.

Он смотрел на меня в изумлении. То ли не верил в мою наглость, то ли был удивлен, что так вообще можно сделать. В любом случае я наглядно продемонстрировал, что лояльность дворянского собрания можно купить. А именно ради этого и озвучил свои предложения.

— Хм, я вас услышал, Иван Владимирович, — кашлянув, произнес Добрынин, поглядывая на более молодого коллегу. — В качестве экспертов предлагаю вызвать на время проведения мероприятия людей Романовых. У них в подчинении имеются чародеи, обладающие магическим взором. И они выступят незаинтересованной стороной.

— Согласен, — кивнул я.

Предложение было мне на руку. Мало того что я выиграю спор, что само по себе придаст мне немного дополнительного уважения в глазах общества, так это еще и реклама моих артефактов.

Для свидетелей это будет развлечение, и сюда соберутся многие. Так что количество клиентов обязательно увеличится.

Вовремя я закончил отстраивать лавку.

— В таком случае мы сообщим вам, когда пройдет дуэль, — произнес Добрынин.

— Благодарю, господа.

Поднявшись из-за стола, я направился к выходу. Слуга предусмотрительно открыл мне двери, выпуская обратно в нижний зал.

— Не желаете чего-нибудь, Иван Владимирович? — уточнил он, сопровождая меня к выходу. — Может быть…

После визита в Кремль я неплохо перекусил, так что задерживаться мне не требовалось. Однако и уходить раньше времени смысла не было.

— Двойной эспрессо, — ответил я, поворачивая к ближайшему дивану.

— Сию минуту, ваше благородие, — поклонившись, произнес он, прежде чем отойти.

В минуту, конечно, сотрудники не уложились, но обслужили быстро. Потягивая бодрящий напиток, я не смотрел в сторону совещательного зала. Если я окажусь не прав, то просто уйду.

Но предложение, озвученное за двойными дверьми, упало на благодатную почву. Так что когда предводители дворянского собрания покинули зал и разошлись в стороны, а ко мне направился полковник Лермонтов, я ничуть не удивился.

Остановившись рядом с диваном, на котором я сидел, Сергей Юрьевич вежливо поинтересовался:

— Не возражаете, Иван Владимирович, если я составлю вам компанию?

Я улыбнулся ему и кивнул.

— Скажите, вы ведь не шутили по поводу моего глаза? — уточнил он, расположившись напротив.

— Вас интересует новый протез, господин полковник? — спросил я, глядя на собеседника. — Или все-таки новый глаз?

Через полчаса я вышел из делового центра. В моем внутреннем кармане лежала визитка Сергея Юрьевича. Один из предводителей дворянского собрания теперь, можно сказать, в моем кармане.

Люди готовы на многое, когда на кону вопрос возвращения их собственного здоровья. И в следующий раз весь род Лермонтовых будет на моей стороне в любом вопросе. Потому как они точно будут знать, кто помог их главе.

И это — тоже реклама моих способностей. Ведь Сергею Юрьевичу будет достаточно просто войти в помещение, чтобы люди в нем заметили восстановление утраченного органа. И Лермонтов не станет скрывать, кто ему помог.

Кажется, в скором времени в список потенциальных невест будут включены и старые благородные семьи, переставшие брезговать родством с молодыми Моровыми.

Улыбнувшись этой мысли, я достал телефон и нашел ближайший мебельный магазин. Лавка мне понадобится, и очень скоро. Пора переходить к следующему шагу.

Глава 6

Оборудование для лавки я долго выбирать не планировал. В конце концов, какая разница, от какого производителя будут стулья и столы во внутренней части лавки, куда клиентам путь заказан. А вот внешнюю сторону следовало оформлять по принципу «чем дороже, тем лучше».

Едва я перешагнул порог мебельного павильона, как на мой герб пришла владелица заведения.

— Здравствуйте, ваше благородие, — произнесла женщина около тридцати лет с каштановыми волосами, убранными в пучок и заколотыми стальными спицами. — Меня зовут Маргарита, я владелица этого магазина. Чем могу быть вам полезна?

Я окинул ее внимательным взглядом. Строгие серые брюки, такого же цвета жилет и белая блузка. Выглядела она прекрасно, сразу было понятно, что Маргарита неплохо зарабатывает и за собой следит.

— Мне нужно обставить помещения, — произнес я. — Отдельно зону для работников и для благородной публики. Что у вас есть под мой запрос?

Очаровательно улыбнувшись, Маргарита повела рукой себе за спину.

— Позвольте, я проведу вас и все расскажу, ваше благородие, — предложила она. — Мы работаем с несколькими фабриками напрямую, качество гарантируем, к тому же наши дизайнеры постоянно проходят курсы повышения квалификации и смогут подобрать вам обстановку под любой вкус.

— Что ж, ведите, — разрешил я кивком.

Полтора часа выбирать мебель я не собирался. Стоило нам перейти в очередную выставочную секцию, как я просто указывал на то, что мне приглянулось, называл количество, и Маргарита записывала в свой планшет.

Вот в отделе для благородной клиентуры пришлось задержаться. И помощь владелицы магазина пришлась кстати — Маргарита прекрасно разбиралась в тенденциях благородной моды.

Но так или иначе, когда она пригласила меня в свой кабинет для составления договора и приказала симпатичным сотрудницам подать нам кофе, прошло сорок минут.

— Мне нужно вписать заказчика и грузополучателя, ваше благородие, — поглядывая на меня с явным интересом, произнесла Маргарита. — Все, что вы заказали, мы доставим за один раз. Доставка на среду.

— Моров Иван Владимирович, — представился я. — Принимать будет Демин Даниил Игнатович.

На мгновение женщина задержала дыхание. От этого блузка, которую владелица магазина успела расстегнуть на пару пуговиц, раскрылась чуть больше положенного, демонстрируя мне ровный загар.

— Вы, — сглотнула она, — тот самый Моров?

— Тот самый? — переспросил я, приподняв бровь.

— Иван Владимирович, — понизив голос, заговорила женщина. — Вы, возможно, не помните. Но когда вы перебили культистов, которые вас похитили, я была среди других похищенных. Вы спасли мне жизнь!..

Она чуть подалась вперед, но тут же отстранилась.

— Простите мне мои манеры, Иван Владимирович, просто я никак не ожидала, что человек, которому я обязана своей жизнью, вот так спокойно войдет в мой магазин…

Я улыбнулся, разглядывая ее, и лишь кивнул.

— Что ж, я рад, что вы остались целы, Маргарита, — произнес я. — Но давайте вернемся к моему заказу.

— Я могу предложить вам весь ваш заказанный товар без оплаты, — произнесла она. — После того, что я пережила, это будет самое малое, что я могу сделать.

Семьсот тысяч рублей. Большая сумма, и вряд ли она могла ей пренебречь. Однако… Женщина, напротив, действительно была готова на это пойти. Да уж, некоторым благородным стоило бы поучиться у простолюдинов благодарности.

— Я не могу принять такой дар, Маргарита, — покачал головой я. — У вас есть дело, есть сотрудники, контракты. С моей стороны будет свинством оставить всех этих людей без оплаты.

Я посмотрел на нее внимательнее.

Кольца у нее было, так что вряд ли Маргарита замужем.

— Впрочем, если вы действительно желаете сказать мне спасибо за то, что я перебил тех культистов, вы можете согласиться на ужин в моем особняке, — сделал я ей встречное предложение. — Составите мне компанию, на большее я не претендую.

Она чуть опустила густые ресницы, прикрывая глаза, а после посмотрела на меня с легкой хитринкой.

— Я согласна, Иван Владимирович.

Когда я расплатился, покрыв сразу всю сумму с доставкой и сборкой, Маргарита вышла лично меня проводить до выхода.

— Скажите, какую кухню вы предпочитаете? — спросил я.

— Я полагаюсь на ваш вкус, Иван Владимирович, — ответила та с придыханием. — Судя по всему, он у вас определенно имеется.

Улыбнувшись ей, я оставил ей визитку.

— Тогда жду вас сегодня к восьми часам, Маргарита.

Нужно ли говорить, что в этот вечер я засыпал с приятной усталостью в теле?

* * *

Демин въехал на «Коршуне» на территорию особняка, где я уже ждал его на крыльце. Автомобиль отреставрировали, и теперь его снова можно было использовать. Остановив машину, управляющий выбрался наружу и, подойдя ко мне, протянул ключи.

— Прошу, Иван Владимирович, все отремонтировали, — произнес он. — Заодно заменили все, что требовало замены. Кстати, мне пообещали, что если вас устроит, хозяин скупит еще несколько «Коршунов» — не на ходу, понятное дело, но все запасные части с них пойдут в ваш автомобиль. Взамен он просит проводить любой ремонт только в его мастерских.

Я принял ключ и, кивнув, прошел к автомобилю.

Внимательно осмотрел, как провели ремонт, оценил качество покраски, новые стекла. И только закончив проверку, я обернулся к ожидающему моего решения Демину.

— Меня устраивают условия, Даниил Игнатович, — сообщил управляющему я. — Свяжитесь с владельцем мастерской, пусть готовит контракт на обслуживание. И еще для вас будет задание.

Управляющий вытянулся по струнке.

— Слушаю, Иван Владимирович.

— Воспользуйтесь своими связями, Даниил Игнатович, — произнес я. — Подберите людей, которым вы можете доверять, как самому себе. Я хочу, чтобы у меня появилась дружина — сильная, опытная и понимающая, что делать с оружием и магией. Справитесь?

Надо отдать ему должное, он не стал убеждать меня, что все получится. Вместо этого Демин на несколько секунд задумался, прежде чем давать ответ.

— Нужен будет образец договора, Иван Владимирович, — озвучил он свои мысли. — Люди наверняка нашли, куда приткнуться. Так что если и срывать их с уже выбранной службы, то только обладая на руках конкретными цифрами.

— Обсудим, когда я вернусь с похорон, — кивнул я. — Пока приготовьте цветы и что там еще полагается на таких мероприятиях.

— Будет исполнено.

Отправившись обратно в дом, я поднялся в свои покои. Раскрыв папку, переданную мне в дворянском собрании, продолжил изучать кандидаток. Большинство девушек происходили из родов, базирующихся за пределами столицы. Хотя и пара московских девиц тоже попали в список.

Однако я листал страницу за страницей, читая выдержку по семье и благосостоянию рода, и понимал, что все это — пустое. Правильно выбранные для портфолио ракурсы, дорогие украшения, возвышенный взгляд. По факту, отличались они в моих глазах лишь цветом волос да прическами. Имена и фамилии я даже запоминать не стал.

Отложив папку в сторону, я несколько минут просидел с закрытыми глазами. Ни одна мне так и не приглянулась. И можно было просто довериться судьбе, смешав досье этих девиц с теми, которых мне прислали от Виктора Константиновича, а потом перемешать и выбрать наугад. Но делать так — глупо. Мне не нужна супруга ради галочки.

Не зря и будущий император, и предводители дворянского собрания говорили мне про наследие Моровых. Я обязан своему роду и должен обеспечить его будущее. Но и спешить все равно с этим вопросом не буду.

— Время, Иван Владимирович, — сообщил мне управляющий, войдя в мой кабинет. — Пора ехать к Герасимовым.

Кивнув, я поднялся из-за стола и, накинув на себя пиджак, направился на улицу. Автомобиль уже был заведен, Демин открыл мне дверцу. Расположившись на заднем сидении, я дождался, когда Даниил Игнатович сядет за руль.

— Поехали, — велел я, доставая телефон.

Приложение банка открылось по отпечатку пальца. На экране высветилось уведомление о технических работах, так что я даже баланс счета проверить не смог. Пришлось со вздохом сворачивать окно.

Вытащив визитку Лермонтова, я повертел ее в пальцах, после чего решительно набрал номер. Абонент долго не отвечал, видимо, Сергей Юрьевич был занят другими делами. Так что я сбросил вызов и убрал аппарат в карман. В конце концов, новый глаз нужен ему, а не мне, перезвонит.

До особняка Герасимовых мы доехали в полном молчании. Демин вел аккуратно и не превышая разумную скорость. Так что я вообще не ощущал, что мы едем, автомобиль глотал километры дороги так незаметно, как будто я никуда и не ехал.

Слуга принимающего рода открыл мне дверь, и я выбрался наружу. Яркое солнце светило так сильно, что совсем не подходило для печального повода снова прибыть в этот особняк. Впрочем, я и не ощущал особой горечи от смерти Никодима Павловича. Что ни говори, я слишком мало его знал. Хотя и уважал его жертву.

Сегодня никакой музыки и увеселений не было. Количество гостей тоже было небольшим, очевидно, прибыли проститься с Никодимом Павловичем только близкие. И мое появление вызвало удивление у некоторых из них.

А вот новый глава рода Герасимовых решительно двинулся ко мне и с поклоном протянул руку.

— Здравствуйте, Иван Владимирович. Спасибо, что прибыли проводить моего отца.

— Примите мои искренние соболезнования, Анатолий Никодимович, — ответил я на рукопожатие. — Я рад, что, пусть и недолго, но все же был знаком с одним из благороднейших людей Российской Империи, каким был ваш отец.

Новому главе рода было уже пятьдесят лет. И, судя по тому, что я видел, он был точной копией отца. Те же черты, те же следы времени на лице. Несложно было представить, как будет выглядеть Анатолий Никодимович в возрасте своего отца. В нем даже фамильный подбородок, свойственным всем мужчинам, был будто скопирован с отца.

Уже построивший карьеру на военном поприще, Анатолий Никодимович носил звание генерала и находился в шаге от того, чтобы сесть в освободившееся кресло в Генеральном штабе. Впрочем, уверен, сейчас эти мысли были задвинуты на задний план, ведь мы находились на церемонии прощания с его отцом.

— Благодарю, — кивнул он мне. — Прошу, проходите, церемония скоро начнется.

Слуги, носившие траурные ленты, перемещались по саду, периодически останавливаясь у того или другого гостя. Напитков пока что не предлагали, однако какую-то информацию по организации передавали.

Не стал исключением и я.

— Иван Владимирович, — произнес слуга, согнувшись в поклоне, — после церемонии их благородия хотят видеть вас на тризне. Вы останетесь?

— Останусь, — подтвердил я.

Он испарился, скрывшись из вида, а я направился к украшенному входу в родовую усыпальницу. Здесь уже собралось большинство гостей, на алтаре перелистывал страницу пухлой церковной книги священник.

Встав так, чтобы никому не мешать, я кивал узнавшим меня гостям, но сам к разговору не стремился. Резерв чародея, нанесшего удар с помощью державы, я помнил, однако здесь его не было. Возможно, что и не появится, в любом случае я здесь не ради расследований.

— Спасибо, что пришли, Иван Владимирович, — раздался сбоку от меня тихий женский голос, и я повернулся к его обладательнице.

Девушка с чуть покрасневшими глазами смотрела в сторону входа в усыпальницу. На ней было черное, закрытое на квадратные пуговицы платье, которое плотно облегало талию хозяйки. Светлые, почти белые волосы были убраны в толстую косу, заплетенную на голове. Небольшая вуаль прикрывала лоб.

— Я не мог не проститься с таким достойным человеком, — ответил я, прекрасно разглядев перстень на ее пальце.

Девушка печально улыбнулась и протянула мне руку.

— Мирослава Анатольевна, — представилась она. — Никодим Павлович был моим любимым дедушкой.

— Примите мои искренние соболезнования, Мирослава Анатольевна, — ответил я, взяв ее за руку и склонившись к ней, чтобы изобразить поцелуй. — Ваш дедушка был истинным дворянином.

— Да, Иван Владимирович, — произнесла она столь же тихо, когда я отпустил ее пальцы. — Спасибо вам. Вы останетесь после церемонии?

— Останусь, — подтвердил я.

Она грустно улыбнулась и отошла в сторону, чтобы поговорить с другим гостем. Я же посмотрел ей вслед и отвернулся, как только это стало бы неприличным. Симпатичная у Никодима Павловича внучка. И что удивительно, ей совсем не досталось характерных для Герасимовых черт лица.

Наконец, время церемонии наступило. К нам прошел глава рода и, коротко поблагодарив за то, что мы собрались почтить память его отца, повернулся к священнику.

— Начинайте, отче, — кивнул Анатолий Никодимович.

Тот уже несколько минут стоял с раскрытой в нужном месте книгой и, получив разрешение главы рода Герасимова, приступил к молитве. Урна с прахом Никодима Павловича уже стояла на своем месте — видимо, ее принесли, когда я беседовал с внучкой погибшего.

Пока читались молитвы, я думал о том, что пора принять какое-то решение о своей судьбе в этом мире. До сих пор я не особо задумывался, какой будет моя жизнь. Скорее плыл по течению, реагируя на раздражители и стараясь поменьше влезать в здешние интриги.

Однако чем дольше я здесь живу, тем яснее становится, что просто не будет. И каждый раз будут возникать новые враги, которые не оставят попыток от меня избавиться. И не так важна причина, по которой они это станут делать.

Главное, что их цель — уместить меня вот в такую же урну, в которой сейчас лежит Никодим Павлович Герасимов. Супруг, отец, дед, герой Российской Империи, который даже на излете лет выбрал честь вместо собственного спасения.

Кто бы смог что-то сказать ему в его возрасте, если бы Герасимов отступил, позволяя молодым бороться с опасностью? Мало кто в его годы вообще может себя обслуживать. Но у Никодима Павловича был свой род, его потомки, ради которых он и сделал свой выбор.

Я осознал себя в этом мире, и сразу остался один, меня никто и ничего не сдерживало. Мне не требовались подсказки, нравоучения или чужое влияние. Я справлялся сам, и до сих пор неплохо справляюсь — именно поэтому до сих пор жив.

Ни император, ни дворяне не перестанут тягать на себя одеяло, переманивая меня на свою сторону. Но их желания понятны, объяснимы и даже логичны. А чего хочу я?

Навеянное церемонией философское настроение отошло на второй план, когда священник закончил читать молитву. Глава рода и еще трое мужчин из семьи Герасимовых подняли постамент с урной и понесли в родовую усыпальницу.

Гости спускались по очереди, и у стены, в которой была проделана ниша, оставляли цветы и небольшие венки с подписанными лентами. Когда мы уйдем, урну закроют плитой с годами жизни Никодима Павловича и до момента, пока не умрет кто-то из его родных, в эту усыпальницу посторонних не пустят.

Поставив и свои цветы к уже разложенной куче, я выпрямился и взглянул на урну с прахом. Поклонившись в знак уважения, как того требует обычай, я выбрался на улицу, тут же уступая дорогу следующему гостю.

В прошлой жизни я оставил после себя учеников и Империю людей. Что я хочу оставить после себя в этой?

Подошедший слуга перехватил меня и направил на тропинку, ведущую в дом.

— Иван Владимирович, прошу вас следовать за мной.

— Хорошо, ведите, — не стал отказываться я.

Мы прошли через двери в особняк, и слуга сразу же повел меня на второй этаж, видимо, в ту самую комнату, откуда был нанесен удар родовым артефактом правящей семьи. Во всяком случае здесь явно ничего не трогали с того момента, так как в помещении отчетливо чувствовалась некая запущенность.

И посреди нее стоял глава рода Герасимовых, глядя в окно.

— Иван Владимирович, ваше благородие, — известил слуга, прежде чем оставить нас наедине.

Глава рода обернулся ко мне и изобразил улыбку. Впрочем, я видел, что она ненастоящая, а он не пытался этого скрыть.

— Иван Владимирович, у меня есть к вам просьба очень личного характера.

— Я слушаю вас, Анатолий Никодимович.

— Попробуйте найти того, кто это сделал, — озвучил он. — А когда найдете, скажите мне. Я хочу сам ему отомстить…

Он сжал кулаки от переполняющего его гнева. Было заметно, что мужчина с трудом сдерживает эмоции.

— Хорошо, Анатолий Никодимович, — кивнул я. — Если я встречу виновного в гибели вашего отца, я обязательно сообщу вам о нем.

Кивнув мне, глава рода жестом предложил мне следовать за ним. А пока он выходил, я обследовал комнату взглядом. Что сказать, за прошедшее время все следы сотворенного здесь волшебства давно развеялись.

Мы шли по коридору другой дорогой, очевидно, в столовую. И Анатолий Никодимович завел разговор, не желая проделывать весь путь в молчании.

— Вы познакомились с моей дочерью, Иван Владимирович, — констатировал он факт. — Она у меня четвертый, самый поздний ребенок. Трех сыновей я пристрою без проблем, они уже сейчас на хороших должностях и скоро подарят мне первых внуков… Но Мирослава — другое дело.

Я понял, к чему он ведет, однако перебивать отца, рассказывающего о дочери, не стал. Очевидно же, что Анатолий Никодимович ее любит. Возможно, даже больше остальных своих детей.

— Я подумал, что лучшей проверки, кто бы мог просить ее руки, устроить было сложно, — продолжил глава рода Герасимовых. — Да, этот удар забрал у меня отца. Но взамен, как мне кажется, дал мне возможного союзника. Скажите, Иван Владимирович, какую супругу вы хотели бы видеть рядом с собой?

— Я не готов ответить на этот вопрос, Анатолий Никодимович, — честно признался я. — Буду откровенен, ваша дочь показалась мне хорошей девицей. Но я с ней перекинулся парой фраз, и вряд ли можно назвать это знакомством. На меня наседают со всех сторон, предлагая выбрать именно их родственниц себе в жены. А я не могу этого сделать.

— Потому что подвергнете девицу опасности, — кивнул Анатолий Никодимович. — Понимаю. Но несмотря на это, я уверен, с вами Мирославе ничего бы не грозило. Вы не из тех людей, кто рискует своей семьей.

Мы вышли в холл и спустились на первый этаж по винтовой лестнице. А еще через пару залов вошли в обширную столовую, на которой уже все было готово для тризны. И без того немногочисленных гостей стало чуточку меньше, зато род Герасимовых собрался во главе стола.

— Помяните моего отца добрым словом, Иван Владимирович, — жестом предложив мне занимать свободное место, произнес Анатолий Никодимович.

* * *

Ночью меня разбудила тревога умного дома.

Подорвавшись с кровати, я отбросил одеяло и выглянул наружу. Взгляд сразу же выцепил перевернутый автомобиль, объятый пламенем, и четверку чародеев, атаковавших смутно знакомую фигуру прямо посреди дороги.

Она бежала, периодически выпуская огненные снаряды в догоняющих преследователей, но не сдавалась, хотя я и видел, что резерв уже на пределе.

— Да вы издеваетесь, — вздохнул я, натягивая халат.

Надев тапочки, я в таком виде распахнул окно и выпрыгнул в него. Приземлившись прямо на дорожку, ведущую к крыльцу, я на ходу ткнул кнопку на телефоне, отворяя калитку. Увидевшая меня беглянка тут же прибавила ходу, а вот ее преследователи замерли на месте.

— Помогите! — ворвавшись на мою землю, выпалила девушка, и тут же рухнула на колени.

— Отдай нам девчонку, Моров, это тебя не касается! — крикнул один из чародеев. — Это тебя не касается!..

— Она на моей земле, — объявил я. — Даю вам шанс убраться отсюда живыми. Если начнете дурить, я все равно вас перебью, допрошу трупы и приду к вашему хозяину уже за его головой. Вы же знаете меня, ребята.

— Знаем, твое благородие, — отозвался один из преследователей. — Потому и предлагаем отдать девчонку.

Обсуждаемая беглянка смотрела на меня с такой надеждой во взгляде, будто думала, что у меня действительно есть возможность сдать ее обратно. Дворяне так не поступают. Она попросила помощи, я обязан ее оказать в меру своих сил.

— Ай, да мне все равно, — произнес я и махнул рукой в сторону чародеев.

Дорожное полотно под каждым из них лопнуло, наружу вырвались переливающиеся черно-фиолетовым огнем щупальца мрака. Впившись в грудь магам, они в мгновение ока высосали жертв до дна и тут же втянулись обратно.

На землю опала одежда, в которой уже никого не было. С помощью телекинеза подхватив вещи убитых и перекинув их через забор на свою территорию, я обернулся к шокированной быстрой расправой беглянке.

— Вставайте, Варвара Викторовна, — произнес я. — С этого момента вы под моей защитой.

Глава 7

— Пожалуйста, Иван Владимирович, вы должны помочь отцу! — взмолилась Варвара Викторовна, едва мы прошли в мой особняк. — Вы только что уничтожили четверых гвардейских магов взмахом руки! Прошу вас, помогите!

Я окинул ее внимательным взглядом, намеренно растягивая время, чтобы дать понять, что я думаю об этой просьбе. Однако ее высочество была настойчива и не сводила с меня взгляда. Она действительно переживала за Виктора Константиновича.

— Варвара Викторовна, — ровным тоном произнес я. — Давайте говорить откровенно, в Кремле началась резня. Романовы пошли на Романовых. Именно поэтому за вами гнались гвардейцы. Учитывая то время, которое вам потребовалось, чтобы добраться от Кремля до меня, ваш отец либо уже отбился и занимается подавлением остальных заговорщиков, либо уже мертв. В любом из этих случаев лучшее, что вы можете сделать — оставаться у меня дома. Здесь вам ничего не угрожает, и в своем особняке я сумею отразить любое нападение.

В это время показался Демин. Даниил Игнатович на ходу снял со взвода свой пистолет и незаметно убрал его в кобуру. Видимо, готовился давать отпор гвардейцам. Что, кстати, характеризует его во многом положительно.

Егор Никифорович бы открыл им ворота.

— Даниил Игнатович, ее высочество Варвара Викторовна останется у нас на ночь, — объявил я. — Приготовьте комнату.

— Непременно, Иван Владимирович, — с поклоном отозвался управляющий. — Прошу вас следовать за мной, ваше высочество.

Но та еще хлопала глазами, переваривая мой ответ.

— Иван Владимирович, чего вы хотите в обмен на то, чтобы прийти на помощь моему отцу? — несмотря на дрожащий голос, достаточно твердо произнесла Варвара Викторовна.

Я пожал плечами.

— Либо ваш отец наградит меня за вашу защиту, либо у вас уже не осталось ничего, чем вы могли бы мне отплатить, — ответил я. — Ступайте, Варвара Викторовна. Попробуйте поспать, завтра утром станет ясно, что делать дальше.

Срываться в Кремль, не зная, кто там за кого? Одно дело спасти девицу на своей земле от преследователей, явившихся в форме кремлевской гвардии — это нормальный поступок. Для того я форму и сохранил — послужит доказательством.

Но лезть в резню Романовых — это уже чересчур. Кто бы там ни победил, в конечном счете все запомнят, что на моих руках кровь их родни. Такое просто так не забывается. К чему мне лишние проблемы?

— Иван Владимирович, как вы можете быть таким жестоким? — простонала девушка, складывая руки в молитвенном жесте. — Речь идет о моем отце!..

Я кивнул Демину.

— Дайте Варваре Викторовне успокоительное, — велел я, после чего повернулся к ее высочеству. — Если бы я был жестоким, я бы не открыл вам калитку. Советую подумать о том, что я убил четверых гвардейцев в полном обмундировании, то есть находящихся при исполнении. Совершил преступление. Чтобы защитить беглянку, которую они преследовали. Учитывая тот факт, что кто-то совсем недавно совершал магические атаки родовым артефактом Романовых, я мог бы предположить, что именно за это вас и преследуют, Варвара Викторовна. Но я взял вас под свою защиту.

Она округлила глаза от удивления.

— Вы думаете, я могла…

— Я вас не знаю настолько, чтобы делать выводы, Варвара Викторовна, — ответил я. — Идите за моим управляющим, выпейте успокоительное, оно поможет вам заснуть. Завтра с утра я решу, что делать дальше. В одном можете быть уверены — пока вы моя гостья, вам ничего угрожает.

Понуро опустив голову, девушка все же выдавила из себя:

— Спасибо, Иван Владимирович. Отец предупреждал меня, чтобы в случае опасности я бежала к вам, — призналась она. — И когда меня вывели из Кремля и посадили в машину, только ваши артефакты спасли меня от смерти. Я благодарю вас за то, что защитили.

— Доброй ночи, Варвара Викторовна, — кивнул я, глядя на то, как Даниил Игнатович уводит девушку на второй этаж.

Естественно, селить девицу ее положения в комнатах для гостей было бы неподобающе. А вот пустующие хозяйские покои отдать представительнице правящего рода — вполне нормально.

Спать уже не хотелось, а потому я взял в руки телефон, но никому набрать не успел — к воротам особняка подъехал настоящий кортеж со знаками Службы Имперской Безопасности. Бойцы спецназа высыпали из машин, окружая мой дом, а из головного автомобиля вышла Жданова.

Вздохнув, я вышел на улицу и направился к калитке. Бойцы взяли меня на прицел, но явно больше проформы ради. Полагаю, даже последний курьер в Службе Имперской Безопасности понимает, что в пределах моей территории в меня просто так не попасть.

— Доброй ночи, Иван Владимирович, — произнесла моя ученица, встав у калитки так, чтобы я мог ее хорошо рассмотреть.

— Ночи доброй, Антонина Владиславовна, — остановился я напротив нее, не спеша открывать калитку. — Вижу, вас снова повысили. Примите мои искренние поздравления.

— Благодарю, — сдержанно кивнула та. — Но, боюсь, я здесь для того, чтобы забрать вашу гостью.

— Кто отдал приказ? — спросил я, даже не пытаясь разыгрывать комедию, будто не знаю, о ком речь.

— Его высочество Николай Александрович, — ответила Жданова, вынимая из нагрудного кармана свернутый листок. — У меня приказ, Иван Владимирович.

Она покосилась в сторону перевернутого внедорожника, который до сих пор облизывали языки пламени, вверх поднимались черные дымки. Машина будет еще долго гореть такими темпами.

— Боюсь, это невозможно, капитан, — покачал головой я, даже не пытаясь взять бумагу с печатью великого князя. — Я дворянин, Варвара Викторовна — дворянка. То, что происходит сейчас — внутреннее дело дворянских родов Моровых и Романовых. Я дал слово предоставить защиту. И я от него не отступлюсь.

Нахмурив брови, Антонина Владиславовна кивнула.

— Вы же понимаете, что я не по своей воле здесь, Иван Владимирович? — уточнила она.

— Конечно. Вас вновь использовали, стараясь повлиять на мои решения, Антонина Владиславовна, — кивнул я с легкой улыбкой. — Вот только Николай Александрович, видимо, не настолько хорошо знает своих подчиненных, раз не в курсе, что наши отношения несколько изменились.

Жданова кивнула, не сводя с меня взгляда.

— Я вас услышала, Иван Владимирович, — произнесла она, убирая документ. — Мы не будем штурмовать ваш особняк, но встанем на этой дороге и будем ждать дальнейших приказов, либо момента, когда Варвара Викторовна покинет ваш дом.

— Это разумное решение, капитан, — ответил я. — Заказать вам ужин?

Она все же не смогла удержаться от улыбки.

— А как же изменение наших отношений? — уже тише переспросила девушка.

Я пожал плечами.

— Вы не перестали быть моей ученицей, Антонина Владиславовна, — произнес я. — А то, что между двумя молодыми людьми порой возникают разногласия, не мешает им относиться друг к другу с уважением. Меня удивил ваш выбор, но я не ребенок, чтобы устраивать истерики. Несколько раз вы отклонили мое предложение перейти ко мне, настаивать более не стану.

По мере того, как я говорил, на щеках Ждановой возникал смущенный румянец. Интересно, что она там себе напридумывала? Что я волосы рвать на голове буду из-за того, что она пыталась меня остановить?

Все взрослые люди, у каждого есть право выбора.

— Благодарю, Иван Владимирович, но я не смогу есть одна, — произнесла она.

— Хорошо, я закажу на всех, сколько вас здесь? Двадцать шесть человек?

— Двадцать пять, — поправила меня Жданова.

— Тогда среди вас невидимка, — кивнул я совершенно спокойно, будто и не сообщал чего-то крайне важного. — Расслабьтесь.

Капитан едва успела прекратить движение руки к кобуре на бедре, а я уже подхватил ее за плечи телекинезом и перебросил через забор. В спину Ждановой должен был прилететь сгусток мрака, но он бессильно расползся по моей ограде.

— Тревога! — закричал я, зажигая над дорогой шар истинного света.

Полупрозрачная фигура обрела очертания, невидимость сползла с мужчины, и спецназ тут же выбил у него металлический жезл, а после нападавшего повалили на землю, и один из бойцов с размаху вогнал шприц в шею врага.

Мы с Антониной Владиславовной лежали на земле у калитки. Жданова не отрывала взгляда от моих глаз, мы оказались так близко, что я чувствовал на своем лице ее дыхание.

— Капитан! — раздался голос одного из бойцов прибывшего с ней спецназа.

Ученица тут же заторопилась встать и отряхнуть форму.

— Со мной все в порядке! — заверила она, оборачиваясь к подчиненному. — Кто это?

Бойцы расступились, открывая ей вид на находящегося в беспамятстве мужчину в форме.

— Гвардия, капитан, — ответил боец.

Жданова кивнула и быстро приняла решение.

— Поднимайте тревогу, — распорядилась она и тут же сорвала рацию со своего пояса. — Говорит капитан Жданова, на нас только что напали. Террорист нейтрализован, потерь нет. На нем форма кремлевской гвардии. Повторяю: форма кремлевской гвардии.

— Капитан, вас поняли, выдвигаемся к Кремлю, — донеслось из рации.

— Мы тоже в пути, — ответила Антонина Владиславовна, после чего повернулась ко мне. — Иван Владимирович, ужин отменяется. Если на нас нападают люди в форме гвардии, они могли проникнуть в сам Кремль.

Я улыбнулся и покачал головой.

— Конечно, они туда проникли, — заметил я. — Ведь они там служат.

Она нахмурилась и кивнула, все поняв без слов.

— По машинам! Задержанного берем с собой.

Я открыл ей калитку и проводил автомобили взглядом до тех пор, пока они не скрылись за поворотом. Что же, осталось поспать совсем немного, и я не собирался откладывать этот вопрос.

А кто там в Кремле победит — меня не волнует. Завтра все равно объявят результат.

* * *

Кремль, покои великого князя, спальня.

Виктор Константинович разжал болящий кулак и посмотрел на лежащего на паркете Андрея Николаевича. Держава, которую будущий император сжимал в ладони во время удара, перекочевала в другую руку.

Супруга великого князя сидела на постели, прижав к себе простынь. Женщина смотрела на лежащего на полу убийцу, который прокрался к ним в покои. Артефакты Морова защитили великокняжескую чету, а вот Андрей Николаевич, решивший убрать претендентов на трон лично, оказался к такому не готов.

— Витя, — шепотом произнесла она, окликая мужа. — Варенька!

Виктор Константинович кивнул и, подхватив племянника, выволок его из спальни в гостиную личных покоев. Как он и подозревал, приставленная охрана лежала на полу без единого признака жизни.

Бросив находящегося без сознания родственника, мужчина сжал державу в руке и, вздохнув, усилием воли поглотил жизненную эссенцию Андрея Николаевича. Собственная магия поверженного Романова практически мгновенно превратила его тело в иссушенный труп.

Великий князь погасил ощущение всемогущества, наполнившее его резерв. Все-таки кое-какой опыт работы с родовым артефактом у него тоже был. А потому Виктор Константинович не поддался соблазну и не стал выкачивать силу, накопившуюся в державе.

Взяв телефон, лежащий на столике, мужчина надавил на кнопку, и над Кремлем тут же завыла сирена тревоги. Личный полк его императорского высочества Сергея Федоровича, перешедший под руку Виктора Константиновича, сейчас выдвинется в коридоры Кремля, останавливая всех и каждого.

Телефон в руке зазвонил, и великий князь ответил на вызов.

— Ваше высочество, приказы?

— Александровичи предали нас, Тимур, — негромко произнес будущий император, подбрасывая державу и ловя ее левой рукой. — Арестовать их всех.

— Будет исполнено!

Хороших исполнителей подобрал себе Сережа, никаких лишних вопросов. Есть приказ, значит, его нужно выполнять. Даже удивительно, как Федорович до этого додуматься смог.

Опустившись в кресло, великий князь набрал новый контакт.

— Четырнадцатый пост.

— Где моя дочь?

Прошла короткая заминка, наконец, дежурный ответил.

— Маячок работает из особняка Моровых. Прикажете отправить наряд?

— Отставить, — с облегчением выдохнул Виктор Константинович. — Кто там есть из наших поблизости?

— Спецотряд капитана Ждановой, но они уже едут к Кремлю, ваше высочество. Объявлен план Крепость, — дальше дежурный вновь взял паузу, после чего продолжил. — На капитана была попытка покушения со стороны гвардейца.

Значит, он даже гвардию подключил, чтобы себе место к трону освободить. А ведь первым вызвался именно Виктора Константиновича выбрать на место нового императора. И все это время сильнее других кричал, что державу увели из кабинета именно Виктора Константиновича.

Обвинял в том, что сам же и провернул со своей родней. Вон его сын и наследник, мумией валяется на полу и больше никаких планов уже не строит. Гнилая ветвь, которую нужно обрубить. И переворот все спишет…

— Гвардии — сдать оружие, вернуться в казармы, — приказал Виктор Константинович. — Всех, кто не подчинится, уничтожать на месте. Что у Морова забыла Служба Имперской Безопасности?

— По приказу Николая Александровича…

— Отменить все его приказы, — жестко велел великий князь. — Объявить по всем структурам: Александровичи пытались устроить переворот и должны быть арестованы. При отказе сдаться, уничтожить их на месте.

— Ваше высочество… — произнес тот шокированным голосом.

— Выполнять! — рявкнул Виктор Константинович.

— Есть выполнять, ваше высочество!

Отключив звонок, Виктор Константинович потер лицо и резко обернулся на звук открывшейся двери. Супруга стояла на пороге спальни, с тревогой вглядываясь в его лицо.

— Витя, что с нашей девочкой?

Остальных детей Виктор Константинович отослал из столицы еще когда все только завертелось. Так что угроза была реальна только для Варвары. Но она, слава богу, добралась в самое безопасное место столицы.

— Все с ней хорошо, она у Морова.

— Ты ему так веришь?

— Больше, чем кому-либо, — ответил будущий государь, поднимаясь на ноги.

* * *

Особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

На завтрак я пригласил великую княжну. Девушка после всего пережитого выглядела значительно лучше, чем вчера. Видимо, Даниил Игнатович не пожалел успокоительного, и ее высочество сумела выспаться.

А еще управляющий сумел подобрать для гостьи подходящий наряд. Ничего вычурного, просто хорошее домашнее платье ее размера сиреневого оттенка. Смотрелась великая княжна не столь величественно, как в Кремле, зато куда более приятно для глаз.

— Доброе утро, Варвара Викторовна, — произнес я, поднимаясь из-за стола, чтобы поприветствовать ее.

— Утро доброе, Иван Владимирович, — ответила та, оглядывая стол. — Благодарю за вашу помощь. Но скажите, пожалуйста, известно ли вам что-то…

Я кивнул и повел рукой над заставленным тарелками столом.

— Для начал позавтракаем, Варвара Викторовна, — произнес я. — Новости есть, они для вас приятные, но говорить мы станем только на сытый желудок. Надеюсь, вы хорошо отдохнули?

Я помог девушке сесть, а затем и сам занял место напротив.

— Приятного аппетита, ваше высочество, — объявил я, вооружаясь ножом и вилкой. — Рекомендую начать трапезу с этого замечательного омлета.

Несмотря на тщательное скрываемое волнение, Варвара Викторовна выглядела вполне нормально. Все же воспитание в правящем роду сказывалось. Даже в критической ситуации она могла держать себя в руках.

Ну а истерика ночью — так это здоровая реакция любой девицы, попавшей в чудовищные условия. Когда за тобой начинают охотиться те, кто должен был защищать, а с твоими казавшимися всесильными родителями происходит неизвестно что, тут и сам запаникуешь.

Великую княжну вряд ли готовили к подобным потрясениям. Да и в целом история Российской Империи была довольно спокойной. Да, случались перевороты, но такого массового мора, как случился за эти месяцы, Романовы еще не знали.

Наконец, когда мы доели, а в глазах великой княжны уже накопилось достаточно нетерпения, я не дал ей задать вопросы, опередив на несколько мгновений.

— Переворот удалось предотвратить, — сообщил я то, что совсем недавно крутили по новостям. — Великий князь Николай Александрович и его дети устроили как похищение родового артефакта, так и несколько нападений. Они же отдали приказы верной части гвардии… В общем, ваши родители живы и здоровы, преступники задержаны. Не все, разумеется, кто-то отказался сдаваться. Но в любом случае бунт подавлен.

Варвара Викторовна осторожно поставила чашку кофе на блюдце и прерывисто вздохнула.

— Спасибо вам, Иван Владимирович, — произнесла она, едва удерживаясь от того, чтобы не дать волю слезам.

— Скажете спасибо, когда обнимете родных, ваше высочество, — ответил я, спокойно потягивая свой кофе. — Пока что в Кремле вам делать нечего, но как только Виктор Константинович закончит наводить порядок, я привезу вас к нему.

Говорить о том, что об этом просил сам великий князь, пока она спала, я не стал. В конце концов, это было правильное решение — держать девушку подальше от таких переживаний. Она еще после удара державы в себя до конца не пришла.

— Я могу немного отдохнуть в комнате? — спросила она, подняв на меня взгляд.

— Конечно, вы гостья, а не заложница, — улыбнулся я. — Как только будет возможно, я сообщу, когда мы отправимся в Кремль.

Она упорхнула в отведенные ей покои практически сразу. А я остался допивать кофе и думать.

Вряд ли в таких обстоятельствах дворянское собрание быстро согласует мою дуэль с Щелковым. Да и лавку пока открывать рано — никто в нее не придет, когда в столице идет резня Романовых. Занятия со Ждановой по той же причине откладываются.

Чем мне заняться?

Глава 8

— Эта трость прекрасно вам подойдет, Иван Владимирович, — произнес мужчина в костюме, сдвигая крышку ореховой коробки. — Специально для благородных клиентов в нашем цехе разрабатывают модели, которые можно выкрасить в родовые цвета. Ваш случай не исключение.

На его руках имелись перчатки, и трость он вынул крайне осторожными движениями.

— Поверхность тщательным образом отполирована, — проведя пальцем, продолжил нахваливать товар представитель производства. — Устойчива к сколам и трещинам. Кроме того, специально для благородных клиентов…

Замолчав, он сдвинул рукоять трости и потянул на себя.

Скрытый клинок небольшой длины, узкий, с двусторонней заточкой сужался к наконечнику. При этом хват оставался таким, что его можно было использовать как короткое копье, а не просто меч.

— Естественно, все необходимые сертификаты прилагаются, — сообщил сотрудник. — И, разумеется, мы принимаем индивидуальные заказы, если требуется доработать скрытое оружие.

Я кивнул, и он аккуратно сложил все на столике, после чего отступил на шаг.

— Попробуете?

Мысль о том, чтобы обзавестись нормальной тростью, у меня назревала давно. Но только сейчас, когда мне оказалось нечем себя занять, я вызвал к себе специалиста, чтобы посмотреть товар лицом.

У меня были свои идеи о том, как использовать новый предмет гардероба, но посвящать в него представителя производства в планы не входило.

Взяв рукоять, я вернул клинок в трость. Получилось легко, ни шороха, ни скрипа такие ножны не издавали. Повернув рукоять, я зафиксировал трость в сложенном состоянии и, повертев в руках, попробовал с ней пройтись по комнате. Мягкая пятка, сейчас прикрытая резиной, дабы избежать лишних царапин, заглушала стук.

— Вижу, эта трость вам немного не по руке, — с сожалением произнес гость.

— Да, не хватает пары сантиметров, — согласился я. — Скажите, делаете ли вы трости на заказ? Допустим, если я укажу материалы, размеры и все прочее, сколько времени у вас уйдет на то, чтобы изготовить мне трость?

— Зависит от сложности заказа, Иван Владимирович, — ответил тот. — В среднем до пяти рабочих дней.

— Хорошо, — кивнул я, протягивая не подошедшую мне трость обратно. — Тогда оставьте мне свою визитку, чуть позже я пришлю вам все, что хочу.

Он ушел через пять минут, и хотя с собой привез множество вариантов разных размеров, перебирать я не стал. Откровенно говоря, уже было понятно, что мастера неплохие, а материалы мне все равно придется подбирать свои.

Когда ты превращаешь трость в магическое оружие, материалы — главный вопрос, о котором стоит задумываться. А уж навести лоск можно на какое угодно дерево.

— Иван Владимирович, прикажете подавать обед? — возникнув рядом со мной, осведомился Даниил Игнатович.

— Да, и позовите Варвару Викторовну, — кивнул я. — Накроете там же, где мы завтракали.

— Будет исполнено.

Вновь оставшись наедине с самим собой, я прошел в столовую и, вытащив телефон из кармана, повертел его в пальцах. По новостям шел едва ли не прямой репортаж по расследованию несостоявшегося переворота в Кремле.

Весь дом Романовых дружно оставил свои посты и, скрывшись за дверьми своих покоев, не давал никаких комментариев. Вместо них отдувались пресс-секретари ведомств, выдавая дозированную информацию о происходящем.

В отличие от остальных я кое-что знал — нас с великой княжной ждали в Кремле к трем часам дня. Я ее пока радовать не стал, мало ли как оно там поменяется. Да и сам не слишком верил, что Виктор Константинович успеет навести порядок в правящем роду. Однако и перечить будущему государю не собирался — чем раньше Варвара Викторовна вернется домой, тем быстрее я окажусь освобожден от обязанности ее защищать.

Пока слуги накрывали на стол, а я смотрел в окно, в уме проектируя свою будущую трость, телефон завибрировал.

— Моров слушает.

— Иван Владимирович, добрый день, — раздался из трубки голос Лермонтова. — Прошу прощения, что не перезвонил ранее, однако сами понимаете, какова ситуация…

— Конечно, Сергей Юрьевич, — легко согласился я.

Наверняка он успел поговорить с верными людьми в армии Российской Империи. У Лермонтова имелись связи, которые могли бы помочь поднять бунт или, наоборот, его загасить. Но раз его до сих пор не арестовали, стало быть, он на стороне правильного великого князя.

— Я хотел бы назначить вам встречу, Иван Владимирович, — произнес Лермонтов. — Что скажете насчет этой пятницы?

— Пятница меня вполне устроит, — ответил я. — Но вам нужно будет прибыть ко мне в особняк. Мне потребуются ингредиенты и подходящее место.

— Во сколько я должен явиться? — уточнил тот.

— В семнадцать часов.

У меня могли возникнуть и другие дела, а пять вечера — вполне достаточный срок, чтобы все успеть. Хотя, конечно, если опять кто-то из императорской семьи решит устроить резню, несколькими часами вряд ли отделаюсь.

— Тогда договорились, Иван Владимирович, — довольным тоном произнес Лермонтов.

— Да, до пятницы, Сергей Юрьевич.

Прервав вызов, я поднял взгляд на вошедшую в столовую великую княжну. Варвара Викторовна сменила наряд, и я задумался о том, что такими темпами в моем доме закончится женская одежда, подходящая для будущей наследницы престола.

— Присаживайтесь, ваше высочество, — предложил я, предварительно поднявшись со своего места.

Кивнув, она позволила мне придвинуть ей стул и дождалась, пока я сяду напротив. Выглядела при этом великая княжна куда лучше, чем утром. Так что отдых однозначно пошел ей на пользу.

— От моего отца пока что никаких вестей? — уточнила девушка, прежде чем взяться за ложку.

— Если ничего не изменится, то сегодня вы вернетесь в Кремль, — ответил я. — А теперь давайте приступим к трапезе.

Учитывая, что у нас гостила сама ее высочество, слуги расстарались. От моего обычного меню, довольно простого, они перешли в раздел высокой кухни. И, честно говоря, еще только второй прием пищи, а я уже ждал, когда же смогу избавиться от гостьи и поесть нормально.

Хотя внешне этого никак не показывал, разумеется.

Варвара Викторовна ела крайне аккуратно, движения у нее были отточенные, словно не живой человек передо мной сидит, а робот. Впрочем, уверен, такой школы, как у правящего дома, не найдешь в стране ни у одного другого рода.

— У вас отличный повар, Иван Владимирович, — произнесла великая княжна.

— Я передам на кухню вашу высокую оценку, ваше высочество, — кивнул я, переходя к следующему блюду.

Конечно, афишировать никто не станет, что будущая наследница престола провела в моем особняке ночь. Это чревато последствиями для ее репутации. А вообще, если бы не это, после визита ее высочества интерес ко мне шагнул бы на новый уровень.

Правящий род практически никогда не посещает чужие дома, за исключением официальных приемов. И тот факт, что Варвара Викторовна гостила у меня — это знак настолько высокого расположения, что впору гордиться и рассказывать об этом своим внукам.

— Иван Владимирович, можно задать личный вопрос? — поинтересовалась она, ловко орудуя вилкой и ножом.

— Разумеется, Варвара Викторовна, — чуть наклонил голову я.

— От отца я слышала, что у вас проблемы с выбором невесты, — произнесла Варвара Викторовна, не отрывая от меня взгляда.

Я усмехнулся, а она продолжила:

— Не подумайте, я не хочу навязывать вам своего мнения, — тут же поторопилась заявить она. — Однако мне интересно, какими качествами должна обладать ваша будущая супруга? У меня, как вы понимаете, немного больше возможностей, чем у большинства дворян. И я многих знаю, так что могла бы кого-то посоветовать или хотя бы отсеять лишних.

— Боюсь, это будет слишком, ваше высочество, — ответил я.

— Простите, я не хотела вас задеть, Иван Владимирович, — тут же пошла на попятную Варвара Викторовна. — Но вы спасли мне жизнь, и я чувствую себя обязанной вам.

— Вам не стоит об этом переживать, ваше высочество, — кивнул я. — Я поступил так, как велел мне долг дворянина. Ни больше, ни меньше. А что касается будущей супруги, то все относительно просто: она должна быть примерно моего возраста, одаренной, достаточно здоровой, чтобы родить наследника. И, разумеется, верной мне лично.

На лице великой княжны не дрогнул ни один мускул. Однако работа мысли отражалась в глазах. Я почти наяву увидел, как в ее голове щелкают карточки с досье на знакомых девиц, перебирая тех, кто мог бы подойти по моим критериям.

Но если с основным набором было достаточно просто, то вот последний пункт вносил неопределенность. Невозможно оценить верность до тех пор, пока не произойдет ситуация, когда это потребуется доказать делом.

— Полагаю, вам уже подали несколько списков девиц со всей Российской Империи, — вздохнула великая княжна. — Неужели не нашлось среди них той, кто заставил бы вас хотя бы задуматься о возможности?

— Списков у меня уже целый список, ваше высочество, — подтвердил я. — Но пока что я отложил этот вопрос. Торопиться с выбором супруги — не слишком дальновидная политика. Вам ли не знать, что выбор всегда должен быть продиктован именно необходимостью, а не блажью.

Варвара Викторовна чуть нахмурилась. Ей-то предстояло выйти не просто замуж, а по сути создать семью с консортом. Если Виктор Константинович действительно станет императором, его дочь будет наследницей престола. А это значит, что на место ее супруга выберут кого-то достаточно родовитого и при этом в должной степени ведомого, чтобы он не пытался перетянуть на себя одеяло.

Любовь и симпатия там на первом месте с конца.

— Простите, что подняла эту тему, Иван Владимирович, — чуть наклонив голову, произнесла Варвара Викторовна.

Я потянулся за чашкой с чаем и улыбнулся.

— Ничего страшного, ваше высочество, — ответил я. — Приказать подавать десерт?

— Да, пожалуй.

* * *

Кремль, рабочий кабинет государя.

Виктор Константинович устало потер переносицу. Вошедший только что Леонид Викторович Легостаев молча переложил перед великим князем папку с результатами допросов мертвых. Будущий император махнул ему на стул.

— Перескажите своими словами, Леонид Викторович, — произнес он.

— Переворот был задуман давно, ваше высочество, — заговорил глава рода Легостаевых. — Близость Александровичей к его императорскому величеству позволила им влиять на его решения. Затем, когда государь окончательно вбил клин между правящим родом и дворянством, было принято решение от него избавиться. Для этого выкрали родовой артефакт…

— Вот даже как, — вздохнул Виктор Константинович.

— Действовали Александровичи не сами по себе. Они заручились поддержкой некоторых западных стран, в частности англичан, — продолжил Леонид Викторович. — В обмен на неприкосновенность границ Российской Империи наша армия должна была отступиться от Турции, убрать базы с их территории. А также оставить все мысли о колониях.

— Понятно, — кивнул будущий император. — Были какие-то документальные подтверждения этих договоренностей?

— Николай Александрович подстраховался, — подтвердил глава рода Легостаевых. — Сейчас наши люди везут документы в Кремль.

Как только великий князь их получит, у него появится повод устроить настоящий международный скандал. Доказательства поддержки переворота в чужой стране — это серьезный повод для объявления войны.

— Что же, спасибо, Леонид Викторович, — вздохнул будущий государь. — Есть еще что добавить на словах?

— Чтобы Николай Александрович удержал власть, английский ковен магов крови выделил отряд, — произнес Легостаев. — Их борт должен был вылететь после того, как стало бы известно о вашей смерти. Само собой, от остальных Романовых избавляться Николай Александрович не стал, за него все должны были сделать англичане.

Виктор Константинович стиснул зубы от гнева. На мгновение магия едва не прорвалась наружу, но великий князь все же удержался от всплеска силы.

— Это все? — выдохнул он.

— Дальше представителей ковена бы поймали, благодаря самому Николаю Александровичу, который навел бы Службу Имперской Безопасности на место их дислокации, — продолжил Леонид Викторович, глядя на будущего императора. — Место ему было бы известно, так как он же его и организовал. Затем маг смерти должен был подтвердить, что вина в нападении на Романовых лежит на Британии. Война, а потом триумфальное воцарение.

— Все продумал, надо же.

— На этом у меня все, ваше высочество, остальные детали — в отчете.

— Благодарю за службу, я этого не забуду, — произнес Виктор Константинович.

Поклонившись, глава рода Легостаевых покинул кабинет, оставив его нового хозяина одного. Великий князь открыл папку и принялся внимательно читать, что же такого натворили его родственнички.

* * *

Особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

— Машина подана, ваше благородие, — сообщил мне Демин.

— Отлично, ждем ее высочество и выдвигаемся, — ответил я, потягивая кофе.

И вроде бы Варваре Викторовне не было повода опаздывать, у нее даже вещей-то с собой не было. Однако часы показывали, что она задерживается уже на десять минут. И не было похоже, что великая княжна действительно торопится домой. Женщины…

Впрочем, ворчал я совершенно беззлобно. Понятно, что будущей наследнице престола хотелось выглядеть достойно, насколько это возможно. А учитывая, что ее вчерашнее платье, в котором она сбежала от гвардии, помимо грязи зияло многочисленными дырами и разрезами, задача была не самая простая.

— Даниил Игнатович, поставьте, пожалуйста, себе напоминание, — заговорил я, опуская чашку на блюдце, — что нам нужно закупить какой-то женской одежды разных размеров.

— Слушаюсь, Иван Владимирович.

Управляющий согнул спину в поклоне, чтобы скрыть от меня свою улыбку.

Ну да, я тоже не верил, что появление женщин в моем особняке в скором времени прекратится. И только одна Александрова заехала со своими чемоданами, остальным приходилось выкручиваться. Хотя, если так подумать, то вряд ли у меня будет гостить кто-то выше рангом, чем будущая наследница престола. Сама императрица останется переночевать?

Убрав посуду на столик, я поднялся на ноги. В этот момент как раз показалась Варвара Викторовна. Естественно, не в своем рваном платье, а в довольно приличном брючном костюме. За великой княжной шествовала Наталья, удерживающая небольшую сумку, в которой лежали ошметки платья ее высочества.

— Иван Владимирович, я готова, — держа спиной прямой, а лицо лишенным эмоций, объявила Варвара Викторовна.

— В таком случае, ваше высочество, идемте за мной.

Подав ей руку, я помог девушке спуститься с крыльца и сесть на заднее сидение «Коршуна». Сам я обошел машину и занял соседнее место. Демин устроился за рулем и, дождавшись от меня разрешения, выехал с территории на дорогу.

Сгоревший вчера внедорожник гвардии убрали, все следы подмели — сделано это было еще ночью. Так что никаких улик, доказывающих, что произошло нападение, не осталось. Кроме униформы гвардейцев, которая осталась у меня на руках, разумеется.

До Кремля мы доехали в полной тишине. Говорить с ее высочеством мне было не о чем, а сама она явно переживала, гадая, какой выйдет встреча с родными и что будет дальше.

Но все когда-нибудь кончается, и «Коршун» въехал на территорию Кремля. К автомобилю тут же устремились бойцы в полном обмундировании и с оружием в руках. Один из них открыл дверь со стороны Варвары Викторовны.

— Ваше высочество, — предложив ладонь великой княжне, боец помог ей покинуть машину, после чего обернулся ко мне. — Иван Владимирович, вас проводят. Его высочество желает с вами поговорить.

Кивнув, я выбрался из «Коршуна» и, позволив охране взять себя в коробочку, направился в Кремль другим путем. Ее высочество на ходу обернулась:

— Иван Владимирович, не забудьте, вы обещали быть на моем балу!

Кивнув, я молча пошел дальше. Посмотрим, что желает мне сказать будущий государь.

Глава 9

— Присаживайтесь, Иван Владимирович, — кивнув на свободный стул, разрешил великий князь.

Он стоял у окна, сложив руки за спиной и сам садиться не спешил. Взгляд Романова устремился за стекло, но вряд ли он там что-то видел, погруженный в свои мысли. Даже мое появление не вырвало его из плена тяжелых дум.

Судя по количеству отчетов, лежащих на столе, денек у будущего государя выдался суматошным. А ведь его наверняка еще и убить пытались, так что такая медлительность простительна.

Я опустился на сидение и сложил руки на коленях, ожидая, когда хозяин кабинета заговорит. Спешить мне сегодня было некуда, так что можно было и подождать, пока Виктор Константинович соберется с мыслями.

— Во-первых, — обернувшись ко мне и пройдя к своему креслу, заговорил Виктор Константинович, — я хочу выразить благодарность за помощь моей дочери.

— Я поступил так, как велел мне долг дворянина, — пожимая плечами, легко ответил я. — Любой на моем месте поступил бы так.

Виктор Константинович усмехнулся, но уточнять, что я не прав, и далеко не всякий дворянин стал бы заступаться за девицу из правящего рода, не стал. Как и упоминать о том, что враги Романовых с радостью от Варвары Викторовны либо сами избавились, либо сдали ее гвардейцам, чтобы не марать собственные руки.

— Во-вторых, я бы хотел, чтобы вы ознакомились с некоторыми документами, — продолжил свою речь великий князь. — У меня все еще есть вопросы, на которые мои люди не могут дать мне ответы. Возможно, ситуацию сможете прояснить вы?

Я кивнул.

— Я, разумеется, могу взглянуть, ваше высочество, но результата не гарантирую, — предупредил я. — В конце концов, ваши специалисты наверняка не одну собаку съели, занимают высокие должности и пользуются вашим расположением. А я всего лишь скромный дворянин, разбирающийся в магии.

Виктор Константинович жестко усмехнулся, глядя на меня.

— Насколько я помню, вы, Иван Владимирович, не стремились ни к чинам, ни к должностям, — произнес он. — Неужели что-то изменилось?

Я пожал плечами.

— Тягой к службе я по-прежнему не горю, ваше высочество, — ответил я. — Однако в связи с тем, что несколько членов правящего дома совершили злодеяние, которое не позволит им более исполнять взятые на себя обязательства по руководству государственными магами, освободится несколько значимых должностей. Сам я на них не претендую — мне еще слишком мало лет, чтобы становиться государственным мужем.

— И чего же вы хотите?

— Я хочу свободы, ваше высочество, — пояснил я. — Я уже согласился быть преподавателем в академии, однако было бы неплохо, если бы на этом мои обязательства перед короной и закончились. Меня устроят гарантии, что я не буду привлечен к расследованиям Службы Имперской Безопасности или любой другой структуры Российской Империи. Взятое на себя обучение я буду вести от начала и до конца, и ручаюсь за результат. Однако не хочу, чтобы меня дергали всякий раз, когда кто-то из подчиненных вам ведомств забыл сделать домашнее задание и не справился с освоением знаний из архива.

Великий князь откинулся на спинку стула. Было видно по глазам, что у него есть вопрос, но я легко его предугадал.

— Естественно, все, что касается долга дворянина, также остается в силе, — продолжил я. — Я готов прийти на защиту границ Российской Империи или защищать слабых, но служба консультантом или внештатным сотрудником любого из ведомств для меня окончена. Как и участие в любых раскладах и интригах правящего дома.

В кабинете повисло молчание.

— Значит, это последняя ваша консультация, Иван Владимирович? — уточнил он.

— Да, ваше высочество, — кивнул я, после чего улыбнулся. — А потому она будет совершенно бесплатна. Какие бумаги мне нужно проверить?

Может быть, это было и не совсем честно по отношению к правящему роду, требовать оборвать их желание въехать на моем горбу в рай. Зато полностью соответствовало моим интересам.

Беги, Варенька, к Морову, он тебя обязательно защитит. Не трудно догадаться, что не окажись я дома, и великая княжна не дожила бы до рассвета. Не будь меня под рукой, и сейчас Виктор Константинович не сидел бы в этом кресле, на его месте находился бы Николай Александрович. А для меня-то что поменялось бы?

Что тот Романов, что любой другой — они все будут пытаться привлечь меня к своим делам, хочу я того или нет. И со временем оказание услуги императорскому дому превратится в банальную обязанность с моей стороны. Зачем это мне?

Я своего добился, доказал, что действительно знаю магию. Теперь даже если мне придется преподавать в академии, я все равно могу спокойно заниматься своими делами. Люди пойдут ко мне, когда им понадобится что-то приобрести.

А вечно оставаться мальчишкой, которого можно запереть на складе, чтобы он клепал правящему роду артефакты — не для меня. Я был Верховным магом Империи людей, а это кое-что да значит.

— Хорошо, я услышал вас, Иван Владимирович, — приняв решение, произнес Виктор Константинович. — И гарантии вы получите. Будем считать это одновременно наградой за всю вашу помощь мне и моему роду в совокупности.

— Благодарю, ваше высочество, — склонил голову я.

Он вручил мне документы, и я принялся читать доклады от нескольких ведомств сразу. Результаты допросов, осмотры покоев, мест преступлений, описи вскрытых тайников и официальных банковских ячеек. За полдня люди великого князя перевернули едва ли не всю столицу, добывая доказательства.

И только один вопрос оставался не закрытым.

— Отсюда ясно, что держава находилась в руках неизвестного лица, когда был атакован особняк Герасимовых, — произнес я, возвращая документы великому князю. — И если на допросах вам не удалось прояснить ситуацию, это значит, что кто-то из участников переворота остался на свободе.

Великий князь кивнул.

— И я очень надеюсь, что вы, Иван Владимирович, сможете найти того мага, о котором мы говорили.

— Как я уже говорил, ваше высочество, если я узнаю его, я вам немедленно сообщу, — склонил голову я. — Но в этих бумагах ни слова о нем нет. Так что я подозреваю, что артефактом он завладел таким же образом, как и Андрей Николаевич — выкрав его и вернув на место.

— Это похоже на правду, — подтвердил Виктор Константинович. — Потому что в ту пору Николай был очень встревожен.

— Значит, он знал, что держава временно исчезала и появилась, — пожал плечами я. — Но раз вам он ничего сказать не смог, он не знает, кто в этом виноват. Хотя, если вы еще не допрашивали его тело, наверное, из Николая Александровича можно будет выжать еще что-нибудь…

Однако по взгляду будущего государя стало ясно — до этого разговора глава младшей ветви Романовых не дожил. Что ж, справедливое воздаяние за покушение на семью великого князя.

Хотя, говоря откровенно, теперь я уже сомневаюсь в том, что правильно посчитал Солнцевых не слишком хорошими людьми. Романовы обходят их на две головы.

— На этом у меня все, — произнес будущий император. — Благодарю за вашу помощь, Иван Владимирович.

— До свидания, ваше высочество, — поднявшись со стула, поклонился я.

* * *

Слушая ведущую, с экрана телевизора рассказывающую подробности проведенного расследования, я уплетал за обе щеки поданный на ужин свиной стейк, щедро посыпанный черной солью, натертый чесноком. На гарнир мне подали картофельное пюре, и я просто наслаждался этим простым, но таким вкусным пиром.

Наталья уже сменила мне второй чайник, и в этот момент как раз ставила третий, оставляя его на подставке, под которой горела свечка, не позволяющая напитку остыть, а заодно и завариться покрепче.

Телефон завибрировал на столешнице, и я с неудовольствием на него покосился. Однако все же отложил приборы и взял трубку.

— Моров слушает, — произнес я, проглотив мясо.

— Добрый вечер, Иван Владимирович, — произнесла Антонина Владиславовна. — Надеюсь, я вас не отвлекаю?

— Компанию на вечер мне составил стейк черный кабан и картофельное пюре, — ответил я, — так что я готов к разговору.

— Звучит очень вкусно, — никогда не отказывающаяся хорошо поесть Жданова, кажется, даже облизнулась на том конце провода. — Но я хотела бы уточнить по нашим занятиям, Иван Владимирович. Меня с сегодняшнего дня перевели в отдел внутренней безопасности, и я пока не уверена, какой у меня будет график. Учитывая обстоятельства, я вероятно, нескоро смогу выделить время на обучение.

Что же, видимо, Виктор Константинович решил наградить уже капитана по-своему. В принципе, с той любовью к службе на благо Российской Империи, которая у Антонины Владиславовны есть, ей вполне подходит такая работа. Что может быть ценнее для такого человека, как не ловить оборотней в погонах?

— Могу вас только поздравить, госпожа капитан, — бодро произнес я. — Теперь Российская Империя может быть уверена — хотя бы один честный сотрудник там есть. И я очень надеюсь, что у вас получится навести внутри Службы Имперской Безопасности тот порядок, который там должен быть.

Перевороты — завершившиеся хоть успехом, хоть провалом — это всегда момент переломов и изменений. И перестановка кадров была неизбежна, другой вопрос — где брать новых сотрудников. Так что неудивительно, что Жданова оказалась переведена. Вряд ли там теперь хоть кто-то останется на своих местах, после того, как в Службе Имперской Безопасности похозяйничал Николай Александрович.

— Спасибо, Иван Владимирович, — произнесла Антонина Владиславовна. — Я постараюсь как можно скорее вернуться к обучению.

— Нет нужды в спешке, — ответил я. — Я уверен, великие князья примут вашу уважительную причину. Да и у нас все равно найдется, что им показать на зачете. А там и до открытия академии не далеко.

— Благодарю за поддержку, Иван Владимирович, — явно с улыбкой на губах произнесла капитан. — Тогда не буду больше отвлекать вас от стейка и пюре. Приятного аппетита.

— Спасибо, Антонина Владиславовна, — ответил я, и положил трубку.

Вернувшись к еде, я нарезал оставшийся кусок хорошо прожаренной свинины на маленькие квадраты и наколол первый из них на вилку, но донести до рта не успел. На экране появились кадры горящего леса.

— Служба Внешней Разведки Российской Империи совместно со Службой Имперской Безопасности и армией провели успешную операцию по предотвращению проникновения террористической группировки магов крови, летевших на частном борте, — объявила ведущая. — После того, как наши доблестные защитники призвали самолет снизиться и проследовать на аэродром, но в ответ получили лишь несколько магических заклинаний, поднятые в воздух истребители уничтожили транспорт с магом крови на борту.

Забавно, видимо, они так и не поняли, что лететь в Россию им не следует. Хотя, полагаю, им было просто все равно, кто сядет на престол. А переворот они хотели использовать, чтобы скрыть свои делишки, ведь переворот все спишет. В том числе и месть за члена своего ковена.

Впрочем, теперь это не имеет значения. Вряд ли их маги способны пережить прямое попадание нескольких ракет. Конечно, кровавые чары многое могут, но отразить такой взрыв, что от самолета остались лишь оплавленные куски? Очень вряд ли.

— Посол Российской Империи в Лондоне передал в Министерство иностранных дел Британской Империи ноту протеста в связи с попыткой британских подданных незаконно проникнуть на территорию нашей страны для организации террористической деятельности, — продолжила рассказывать ведущая, пока на экране демонстрировались обломки вражеского самолета. — От лица его величества Конрада было дано обещание разобраться и заверение, что никаких приказов отдано не было. Служа Внешней Разведки Российской Империи опубликовала данные обо всех членах английского ковена магов крови, которые летели на борту самолета, нарушившего границы Российской Империи.

Значит, никакой войны не будет. И это хорошо. Понятно, что в будущем Виктор Константинович может припомнить этот инцидент Лондону. Однако сейчас ему как никогда нужен мир на границах, а потому он станет придерживаться мысли, что худой мир лучше доброй войны.

— А теперь о погоде на завтра, — объявила ведущая, и я выключил телевизор.

* * *

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — протянул мне ладонь Лермонтов.

Сегодня у него на лице была повязка вместо того протеза, что он обычно носил. Было приятно, что мне верят — он же явно рассчитывал вернуться домой сегодня уже полностью зрячим. Но я прекрасно понимал, что мое слово стало весомее благодаря той череды событий, участником которых стал и мои изделия.

— Добрый вечер, Сергей Юрьевич, — отвечая на рукопожатие, улыбнулся я. — Чай, кофе?

— Староват я уже стал, чтобы пить кофе по вечерам, Иван Владимирович, — покачал головой предводитель дворянского собрания. — Но от хорошего крепкого чая не откажусь.

— Тогда прошу вас следовать за мной.

Мы прошли в гостиную, которую я уже подготовил к процессу выращивания нового органа. Собственно, особого инструментария здесь не требовалось, но я вновь решил обойтись ритуалом, а не тратить собственные силы. Несмотря на пять узлов, два из которых постоянно заполняют мое тело, расходовать свою магию, когда можно этого избежать, было глупо.

— Присаживайтесь, Сергей Юрьевич, чай сейчас подадут, — указав на кресло в центре помещения, произнес я.

Гость внимательно осмотрелся, что при наличии лишь одного глаза заняло у него больше времени, чем у обычного человека. Однако слепо шагать через разложенные на полу линии Лермонтов не спешил.

— Может быть, мне в другое место, чтобы не навредить вашей работе? — предположил он, обернувшись ко мне.

— Не волнуйтесь, Сергей Юрьевич, — улыбнулся я. — Ингредиенты разложены, но не активны. Я держу их на месте с помощью телекинеза, который покрывает пол тонким слоем.

В доказательство я провел ногой по насыпанной на досках паркета линии, но ни крошка не шелохнулась. Судя по лицу Лермонтова, он такого явно не ожидал. Так что я мог с чистой совестью записать себе еще один пункт репутации на счет.

— Никогда такого не видел, Иван Владимирович, — признал Лермонтов, проходя к креслу. — Впрочем, я и ритуалов по выращиванию глаз до сих пор не считал. А мне по службе было нужно многое знать.

— Не переживайте за свою компетентность, Сергей Юрьевич, даже на фронте вам бы никогда ничего подобного не встретилось, — ответил я, глядя как распахиваются двери и к нам входит Наталья, удерживающая поднос с чайными принадлежностями. — Я вообще не уверен, что подобную магию вы сможете увидеть где-нибудь за пределами какого-нибудь рода, специализирующегося на целительной магии.

— Они бы вряд ли стали со мной делиться, — усмехнулся Лермонтов, с комфортом размещаясь на мягком сидении. — То, что вы собираетесь сделать, Иван Владимирович, произведет фурор. Лечить калек…

Он покачал головой, позволяя мне додумать самому. Но меня не смущала демонстрация своих возможностей. Если кто-то и решится мне предъявить претензии за раскрытие их родовых секретов, у меня найдется чем на это ответить. Да и все равно в академии я и эту магию буду показывать.

Не только же боевых магов обучать, и вполне мирные профессии тоже требуются Российской Империи, причем в куда большем количестве.

— Можете не волноваться на этот счет, Сергей Юрьевич, — произнес я, с помощью телекинеза разливая чай по чашкам. — Вам с сахаром?

Минут пять мы пили чай, ни о чем особом не говоря. Лермонтов заметно нервничал, но оно и понятно. В конце концов, он согласился принять участие в неизвестном ритуале, и шел на огромный риск.

Полагаю, если бы я не дал ему расслабиться за этой великосветской болтовней, он бы уже выломал подлокотники кресла от волнения. А так мы просто говорили и распивали чай, обсуждая погоду и общих знакомых дворян.

— Ну что же, Сергей Юрьевич, — произнес я, когда его чашка показала дно в третий раз, — приступим?

— Да, Иван Владимирович, — кивнул Лермонтов и, отставив посуду, задержал дыхание.

— Расслабьтесь, — посоветовал я. — Процесс совершенно безболезненный. Начнем.

Я щелкнул пальцами, и ритуальные рисунки на полу засияли мягким зеленоватым светом. Он был не слишком ярким, так что обнаружить его снаружи особняка было невозможно. Но Лермонтову стало не до разглядывания магических потоков — он прижал ладонь к повязке и сосредоточился на ощущениях.

Я знал, что сейчас под его веком нарождается новый орган зрения, отодвигая веко. Восстанавливаются все поврежденные ткани, приходя в порядок, задуманный природой. Регенерация, конечно, сложная штука и требует прорву магии, но в этот раз сам Лермонтов выступал ее дополнительным источником. Не просто так его кресло стояло в центре ритуала.

— Готово, — сообщил я, когда свечение угасло. — Сергей Юрьевич, вы можете снять повязку.

Он сглотнул, его подбородок несколько раз дернулся, после чего мужчина стянул тряпку с лица и, с явным страхом лишиться едва обретенной надежды, поднял веко. Я протянул Лермонтову зеркало и тот схватился за него пальцами так сильно, будто от него зависела его жизнь.

— Господи… — судорожно выдохнул он, глядя в свое отражение обоими глазами. — Господи…

Я отвернулся, чтобы дать ему побыть наедине со своими чувствами. Ни к чему видеть, как мужчина плачет.

Пускай и от счастья.

Глава 10

Московский особняк дворянского рода Титовых. Иван Владимирович Моров.

Слуга Титовых открыл дверь «Коршуна», и я выбрался наружу. Собравшиеся у входа на территорию журналисты защелкали фотоаппаратами, стремясь запечатлеть момент моего появления.

Что говорить, исцеление Лермонтова превратило меня в настоящую звезду. Стоило Сергею Юрьевичу раз появиться в дворянском собрании и сказать, кто помог ему вернуть глаз, мой телефон стал разряжаться ежедневно от постоянных входящих звонков и сообщений. К счастью, завести новый номер труда не составляло, а со старым теперь разбирался Демин, сортируя информацию и распределяя абонентов по степени полезности.

Список будущих пациентов уже был расписан до конца года, а ведь прошло чуть больше недели с того дня, как я исцелил Лермонтова. Воистину, услуги хорошего лекаря были востребованы у дворянства Российской Империи.

— Добро пожаловать, Иван Владимирович, — поклонился мне слуга. — Прошу вас следовать за мной, Давид Савельевич распорядился собрать гостей в курительной комнате.

Кивнув, я пошел по уложенной плитами дорожке, опираясь на черную трость с набалдашником в виде черепа. Пришлось приложить немало усилий, чтобы собрать из нее такой артефакт, который заменил бы мне два вложенных в защиту узла. Но я справился с задачей и даже экранирование вшил. Так что ни один посторонний с магическим взором не заметит, что у меня в руках оружие.

Приема у Титовых не вышло организовать — не та обстановка в Москве, чтобы праздники закатывать. Однако небольшое собрание дворян периодически все же устраивались. И я получил приглашение на одно из них.

Мы вошли в раскрытые двери особняка, и слуга тут же передал меня дворецкому. Вручив ему плащ, я проследовал в курительную комнату, где уже собралось трое гостей рода Титовых.

Само помещение, конечно, лучше было бы назвать залой, уж больно огромным оно было. Оформленное в классическом английском стиле с зеленым сукном, деревянными панелями и мебелью, обтянутой темной кожей. Аромат табака действительно витал в помещении, но не раздражал.

Все трое гостей сидели вокруг стеклянного столика, на котором покоились бокалы. Замерший чуть в сторонке слуга ожидал, когда господа выпьют, чтобы заново наполнить им посуду.

— А вот и Иван Владимирович! — встав со своего места, с улыбкой объявил Сергей Юрьевич. — Господа, позвольте представить вам моего спасителя — Ивана Владимировича Морова, лучшего мага Российской Империи.

Я улыбнулся в ответ и, отведя трость чуть в сторону, поклонился, как того требовал этикет.

— Приветствую, Сергей Юрьевич, господа.

Первым поднялся мужчина сорока лет с жесткой короткой бородкой ржавого оттенка. Коротко постриженные волосы с проблесками седины походили на тонкие медные провода.

— Попов Сергей Никитич, — представился он, протягивая мне ладонь. — Рад нашему знакомству, Иван Владимирович.

— Это взаимно, — заверил я, отвечая на рукопожатие.

Поповы владели практически всем рынком радиоэлектроники. Выпуск, логистика, реализации — все было в их руках, и дворянский род набивал капиталами карманы. Основным заказчиком, естественно, была Российская Империя — рации, телефоны, средства радиоэлектронной борьбы требовались армии и спецслужбам. Все подслушивающие устройства, генераторы помех — все, что выпускалось на этом поле в Российской Империи, несло на себе герб Поповых.

— Тихомиров Алексей Андреевич, — представился третий гость, тоже поднявшись с места.

Выбритая до блеска голова, едва ли не каноничная поповская борода, широкие плечи и невысокий рост. Алексей Андреевич мог бы подрабатывать грабежами по ночам в темных переулках, его костистое лицо, угрожающий прищур глаз позволяли наводить ужас на встречных.

Но Тихомировы занимались логистикой на Волге.

— Рад знакомству, Алексей Андреевич, — ответил я, пожав и его руку.

Мы все опустились на диваны, и слуга по моему знаку принял заказ на напиток. Вот только в отличие от остальных дворян я не собирался пить алкоголь. Нет ничего хуже пьяного чародея.

— Двойную порцию двойного эспрессо, — произнес я, глядя в его внимательные глаза.

— Будет исполнено, Иван Владимирович, — ответил тот, согнув спину.

— Не любите коньяк, ваше благородие? — поинтересовался Попов, внимательно за мной наблюдая.

Им слуга как раз обновил бокалы.

— Предпочитаю оставаться в трезвом уме, Сергей Никитич, — ответил я, после чего оглядел остальных гостей. — Так сложилось исторически, что стоит мне показаться в обществе, какой-нибудь самоубийца решает нанести удар. А пьяный одаренный — это практически гарантированный труп в такой ситуации.

Попов переглянулся с Тихомировым. А вот Лермонтов лишь усмехнулся, прежде чем осушить свой бокал.

— Можете не опасаться нападений в моем доме, Иван Владимирович, — от дверей произнес негромко хозяин особняка. — Прошу прощения за задержку, господа. Увы, некоторые дела не терпят отлагательств.

Титов шел к нам с улыбкой. Под носом он носил короткие жесткие усы, обрамляющие рот. Подбородок при этом пятидесятилетний крепкий мужчина оставил чистым от растительности.

— Давид Савельевич, — поднявшись с места, заговорил я, — благодарю вас за приглашение.

Титов улыбнулся чуть шире, рассматривая меня внимательным взглядом. Давид Савельевич был неплохим одаренным — шесть узлов, пусть и с небольшим резервом магии, однако уже одного количества узлов хватало, чтобы заткнуть за пояс многих и многих.

— Присаживайтесь, Иван Владимирович, — произнес он. — Мы здесь собираемся маленьким кружком, все свои, можно оставить официоз за пределами моей земли. Мы все тут друзья, давно друг друга знаем.

Сам он сел в единственное кресло, а я кивнул и опустился на свое место.

Сказанное следовало понимать как приглашение войти в узкий круг единомышленников. Что, конечно, почетно, однако я не рассчитывал на такой исход посещения Титовых. Не зная, к чему они стремятся, соглашаться было бы опрометчиво.

Вошедшая служанка передала заказанный мной кофе обслуживающему нас мужчине, и тот перелил из кофейника в чашку густой напиток. Затем поставил его передо мной, не забыв оставить рядом вазочку с кусковым тростниковым сахаром и серебряными щипцами.

— Мне лестно находиться в обществе столь уважаемых благородных людей, Давид Савельевич, — произнес я, глядя на хозяина особняка. — Но не совсем понимаю, за что я удостоился такой чести.

Титов переглянулся со своими друзьями и негромко посмеялся.

— Иван Владимирович, — обратился он ко мне с улыбкой, — мой род давно и прочно занимается бизнесом. Мы, если хотите, чуем будущую прибыль от любого предприятия, о котором узнаем. Знаю, многие считают, что мы просто распыляем свои инвестиции, покупая то одно, то другое и не закрепляясь в одной конкретной отрасли. Однако на самом деле мало кто знает, что ежегодный оборот нашей семьи превышает пятьсот миллиардов рублей.

Я кивнул, никак не реагируя на такую внушительную сумму. Что ни говори, а когда слышишь «богатый дворянский род», чего-то подобного и ожидаешь.

— Сергей Юрьевич, — Титов кивнул на Лермонтова, — рассказал нам, что Щелковы готовы выйти с вами на дуэль за звание лучшего артефактора. Но все сидящие здесь прекрасно осознают, кто в ней победит. Вы, Иван Владимирович, владеете обширными магическими знаниями, умеете применять их на практике и уже закончили подготовку своей лавки.

Мне оставалось лишь вновь наклонить голову, подтверждая, что Давид Савельевич не ошибся.

— Род Титовых видит, что вы — будущий владелец огромной компании, которая выдавит конкурентов с рынка, — продолжил Титов. — Стоит вам начать свое дело официально, уже через год вы сможете стать генеральным поставщиком артефактов Российской Империи. А значит, вам потребуется и расширяться, и обзаводиться персоналом… Полагаю, не ошибусь в прогнозе, если скажу, что через два года после начала работы ваша компания уже будет торговать акциями на бирже, и стоимость каждой акции будет составлять не меньше, чем у нефтяников или газовиков.

— Благодарю за лестную оценку, Давил Савельевич, — ответил я.

— Я здесь ни при чем, Иван Владимирович, — развел руками тот. — Вы сами этого вполне добьетесь. Однако мне уже донесли, что Солнцев пытается создать предприятие, на котором артефакты будут изготавливаться конвейером. Венедикт Кириллович — крепкий хозяйственник, он умеет делать деньги. Но и Титовы не слабые игроки на этом поле. Так что я предлагаю вам, Иван Владимирович, стать нашим деловым партнером.

Я улыбнулся.

— Это лестное предложение, Давид Савельевич, но хотелось бы услышать больше конкретики.

Остальные гости сохраняли молчание, хотя переглядывались. Они были здесь не просто так — вместе с Титовым участвовали в этом предложении, входили в один круг. Но именно Давид Савельевич на правах самого богатого был главным.

— Что ж, Иван Владимирович, будет вам конкретика, — усмехнулся Титов. — Василий!

Слуга вошел в комнату, неся в руках кожаную папку. Остановившись перед господином, он вложил Давиду Савельевичу свою ношу и замер за его левым плечом, ожидая дальнейших приказов.

— Я готов сделать вам самое конкретное предложение, Иван Владимирович, — произнес Титов, передавая мне папку. — Ознакомьтесь.

Я открыл документы и стал вчитываться. В курительной комнате повисла тишина, которую никто не нарушал, позволяя мне сосредоточиться на презентации. А именно ей и были бумаги в папке.

Титовы предлагали мне инвестиции в виде двухсот пятидесяти миллионов рублей. Естественно, не просто так, а взамен на право открыть лавки, которые будут продавать мои артефакты не только в столице, а по всей Российской Империи. И прибыль с них будет идти в пять карманов — каждому присутствующему по доле соответственно вкладу.

Отдельно было расписано, что Титов предоставит мне чародеев, которых я лично обучу артефакторике, а уже потом они поедут открывать свои лавки. Помимо этого, часть средств из инвестиций будет потрачена на производство станков, позволяющих клепать заготовки артефактов. Нашлись на страницах и места, где возьмутся за наш заказ, и прогнозируемый срок поставок, и количество оборудования в год.

Если отбросить подробности, мой годовой доход, как владельца пятидесяти процентов всей компании, составит до трехсот миллионов рублей за двенадцать месяцев. Был расписан и набор необходимых товаров, которые обязательно должны производить станки, чтобы простолюдины могли себе позволить их покупать, формируя основную прибыль компании.

Выход на указанные цифры — пять лет.

— Это очень щедрое предложение, Давид Савельевич, — произнес я, закрывая папку и протягивая ее Титову. — Мне нужно подумать.

— Разумеется, такие предложения нельзя принимать, не взвесив все. Заберете документы с собой, Иван Владимирович, — кивнул он. — А пока что, господа, предлагаю немного отдохнуть за партией.

По его знаку слуга вынул новенькую упаковку карт и быстро организовал стол для игры в покер.

— Так как вы у нас в первый раз, Иван Владимирович, — произнес Сергей Юрьевич, давая знак слуге повторить напиток, — объясню: игра идет на деньги, но делать большие ставки не принято. Максимум за одну партию — тысяча рублей, просто ради того, чтобы подстегнуть азарт. Вы же не откажетесь?

Азартные игры я не особо жаловал, но почему бы и не сыграть? Предложение мне сделано, уходить просто так тоже нельзя, а наблюдать за чужой партией попросту скучно.

— Не откажусь. Раздавайте.

Выигрывать все партии подряд я не планировал, так что к концу вечера остался при своих. А вот Попов проиграл всю принесенную с собой наличность. Больше всех при этом выиграл хозяин дома — не потому, что ему поддавались или карты были крапленые. Просто он не терял голову и играл осторожно, идя до конца только в том случае, если был уверен в исходе. Чем в очередной раз подтвердил, что умеет держать себя в руках и мыслить, прежде чем действовать.

— Надеюсь, мы с вами еще не раз увидимся, Иван Владимирович, — произнес Титов, провожая меня до машины. — Могу сказать, что вы станете отличным дополнением к нашему дружескому кружку.

— Не вижу повода отказываться, Давид Савельевич, — кивнул я, пожимая его руку на прощание. — Так что до встречи.

— Удачной дороги, Иван Владимирович, — ответил Титов и лично открыл мне дверь «Коршуна».

Знак большого уважения и расположения.

— Домой, ваше благородие? — уточнил Демин, сидящий за рулем.

— Домой, Даниил Игнатович, — ответил я, снова раскрывая папку с презентацией Титова.

Конечно, никто бы не стал предлагать мне такие деньги, если бы не верил в успех предприятия. Помимо артефактов и обучения Ждановой под контролем Романовых, тут еще и исцеление Лермонтова сыграло едва ли не решающую роль.

Было приятно осознавать, что репутация начала работать на меня. Особенно удовольствие мне приносила мысль, что дело — созидательное. Это не наемничество, как у Службы Имперской Безопасности, не охота за кровавыми магами.

Воевать я не хотел и лишь защищался все время. У меня другие интересы и цели. Создать компанию, которая обеспечит магией население огромной Российской Империи — отличная возможность реализовать свои знания и навыки.

— Прибыли, Иван Владимирович, — озвучил управляющий, въезжая на территорию моего особняка. — Прикажете подавать ужин?

— Да, Даниил Игнатович, накройте в моих покоях.

Бросив папку в своем кабинете, я направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. А за это время прислуга накрыла на стол, так что вскоре я хорошо поел и направился в спальню.

Не забыл я о словах Титова, что Солнцев уже пытается реализовать мою идею. Завтра у меня назначено очередное исцеление, а после можно будет и поговорить с Венедиктом Кирилловичем.

* * *

Даниил Игнатович открыл дверь, позволяя ввезти пациентку на коляске. Я в это время уже закончил с приготовлениями и ждал в гостиной, попивая чай. Так что когда ко мне вошел высокий худой мужчина в костюме с гербом, а слуга за ним вкатил девицу, я отставил чашку и поднялся со своего места.

— Добрый день, Иван Владимирович, — произнес гость, внимательно меня разглядывая. — Спасибо, что ответили так быстро.

— Пока что не за что, Гордей Егорович, — ответил я, поворачиваясь к девушке, которая и должна была стать моей пациенткой. — Добрый день, Кристина Гордеевна.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — безжизненным голосом отозвалась та.

Ей едва исполнилось семнадцать лет, когда род Большаковых оказался втянут в войну родов. В результате победа досталась им, но… любимая дочь главы осталась прикованной к креслу.

Настоящая трагедия, на самом деле. Кристина Гордеевна Большакова была достаточно красивой девушкой. Длинные рыжие локоны, перевитые в косу, спускались до середины спины. Гармоничная точеная фигура придавала ей сходство с античными статуями. Длинная юбка скрывала исхудавшие ноги, мышцы которых начали атрофироваться за год без нагрузки.

При этом она сохранила свой резерв в четыре узла. Учитывая возраст — серьезное достижение. Однако я прекрасно понимал, с чем связано такое усиленное развитие. Оставшись без возможности ходить, Кристина Гордеевна сосредоточилась на магии, стараясь компенсировать потерю.

— Полагаю, можно сразу переходить к лечению, — произнес я, жестом указывая на кресло в центре комнаты.

— Егор, — обратился к своему слуге глава рода Большаковых.

Мужчина легко поднял молодую дворянку на руки и усадил в кресло.

— Я могу присутствовать, Иван Владимирович? — уточнил Гордей Егорович.

— Конечно, присядьте вот на тот диван, — кивнув, указал я на дальний угол гостиной. — Много времени процесс не займет.

Пока мужчины отходили в нужное место, я обернулся к Большаковой. Она окинула меня внимательным взглядом, словно оценивая. А стоило мне приблизиться на шаг, Кристина Гордеевна едва слышно спросила:

— Иван Владимирович, как вы пережили нанесение ритуала на свои кости?

Я улыбнулся, понимая, что у девицы есть магический взор, что уже делало ее куда интереснее, чем просто чародейку с четырьмя узлами.

— Мне просто повезло, Кристина Гордеевна, — ответил я. — Если у вас будет желание, мы обсудим этот вопрос после. А сейчас давайте вернем вам подвижность.

Большакова уверенно кивнула, совершенно не сомневаясь в результате. От меня не укрылось, с каким вниманием она осмотрела ту часть ритуала на полу, что была ей доступна из кресла.

— Начнем, — произнес я и щелкнул пальцами.

Глава 11

Я шагал по саду, придерживая за руку ступающую рядом девушку. Кристина Гордеевна двигалась еще не слишком уверенно и опиралась на мою руку сильнее, чем положено в таких случаях этикетом. Впрочем, я не жаловался.

Магия исцелила повреждения, восстановила мышцы. Но психически Большаковой было сложно привыкнуть к стоячему положению, высоте, балансу. Она попросту отвыкла передвигаться на своих двоих и пока что чувствовала себя неуверенно.

— Пожалуйста, Иван Владимирович, — прошептала она нервно, — не молчите. А то я чувствую себя пациенткой в клинике. Со мной так врачи гуляли перед тем, как объявить, что я больше ходить не смогу.

— Хорошо, Кристина Гордеевна, — легко кивнул я. — Вы достигли неплохих результатов в чародейском искусстве. Расскажете об этом?

Она сдула прядку, выбившуюся из косы, и бросила на меня внимательный взгляд.

— Вам действительно интересно?

— Конечно, — подтвердил я, продолжая вести ее по заднему двору своего особняка.

Охрана Большаковых держалась неподалеку. Гордей Егорович, наблюдающий за нами, сжимал платок в кулаке, которым периодически вытирал лицо, когда дочь не смотрела в его сторону. Глава рода искренне ее любил и сейчас переживал шквал эмоций — от облегчения до страха.

Всего пятнадцать минут прошло, как Кристина Гордеевна встала на ноги, и дворянин пока еще не верил, что это навсегда. Что она не упадет внезапно, вновь потеряв возможность ходить.

— Я долго не могла ничего делать, — произнесла девица, делая очередной шаг и сосредоточив взгляд на дорожке между кустами. — Не хотелось жить. Но и сделать я ничего не могла. Не могла ничего изменить в своем состоянии. И это бессилие постепенно стало меня злить.

Я ступал рядом, не издавая ни звука. Ей было нужно выговориться, а там, глядишь, и ходить начнет без подпорки в виде молодого дворянина.

Я прекрасно знал, что физически она совершенно здорова. Голову лечить гораздо труднее. Но раз уж она не сломалась, когда в крошево превратился позвоночник и красивые молодые ноги стали походить на спички, то выдержит и возвращение к жизни.

— Злость придала мне сил, Иван Владимирович, — подняв голову и тряхнув косой, произнесла Кристина Гордеевна. — Даже не знаю, в какой момент я закатила очередную истерику и в моей комнате стали летать предметы. Выплеск магии такой силы получился, что в спальне пришлось ремонт делать — я даже деревянные панели выдрала своим криком.

Некоторое время мы шли молча. Моя собеседница улыбалась, погрузившись в воспоминания, и даже не обращала внимания, что идет уверенной походкой, перестав действительно опираться на меня. Вот теперь она просто держала свою руку на моем локте, как и требует этикет.

— В общем, в доме был страшный переполох, — продолжила Кристина Гордеевна, подняв лицо к небу и улыбнувшись так, что проступили ямочки на щеках. — Разобрались сразу, что произошло. У меня дедушка по маминой линии — очень сильный чародей. Как ему рассказали про мой взрыв телекинеза, он бросил все и примчался. Стал учить, ну а я… — тут она сделала паузу, после чего завершила уже не так эмоционально. — Времени у меня свободного много было, чем еще заняться?

Действительно, мотивация у Большаковой была самая что ни на есть сильная. Так ослепшие начинают лучше слышать. А лишенная подвижности дворянка, вцепившись зубами в возможность стать хоть чуточку сильнее, открывает для себя магический взор.

— Вы добились серьезных успехов, Кристина Гордеевна, — произнес я. — С тех пор, как я остался последним Моровым, я встречал меньше десятка людей с магическим взором. Я знаю, как непросто дается этот навык. И поверьте, прекрасно представляю, какой силы воли требует его освоение.

Она вежливо улыбнулась.

— Благодарю за комплимент, Иван Владимирович, — произнесла Большакова. — Но на самом деле в этом заслуга моих родных. Они поддержали меня и дали возможность развивать дар. Если бы не моя семья, я бы, возможно, уже умерла, не справившись с отчаяньем.

— Это вряд ли, — усмехнулся я, останавливаясь у выхода из сада, к которому мы подошли, описав круг. — Сильные люди не сдаются. В этом и есть их сила. Там, где слабый решает, что постарался достаточно, и раз не получилось, нужно принять свою судьбу, сильный пишет свою книгу судьбы сам.

— Мне нравится, как вы рассуждаете, Иван Владимирович, — обернувшись ко мне, произнесла Кристина Гордеевна. — Я рада, что мы встретились. И не только потому, что вы меня излечили. Мне кажется, мы могли бы стать хорошими знакомыми. Вам ведь тоже нравится магия?

Я улыбнулся в ответ и, краем глаза видя, как к нам направляется Гордей Егорович, убрал руки за спину.

— Мне нравится магия, Кристина Гордеевна, — не стал отрицать я. — Настолько, что я согласился ее преподавать в академии. Что же касается знакомства, я тоже был рад с вами встретиться сегодня. Надеюсь, когда-нибудь вы еще вспомните меня добрым словом.

Она хмыкнула, больше ничего не говоря. А вот ее отец, встав рядом, произнес довольным тоном:

— Иван Владимирович, вы все сделали, как и обещали, — взяв дочь под руку, он вздохнул. — Я буду счастлив, если вы посетите нас как-нибудь…

— Как-нибудь — обязательно, Гордей Егорович, — с легким кивком ответил я. — Но вряд ли это будет в ближайшее время. Как вы понимаете, у меня сейчас очень мало свободного времени.

Он правильно понял намек и, еще раз кивнув, повел дочь к машинам с гербами рода Большаковых. Я, как и положено доброму хозяину, проводил их, а потом вернулся в дом.

Кристина Гордеевна доказала, что при должном обучении даже скорость роста магических сил не так уж и опасна. Полагаю, дед объяснил ей, как справляться со свободно силой в теле и не давать ей себя уничтожить. Я-то прекрасно видел, что с этим у дочери Большаковых все в полном порядке и ни одной крупицы магии не болтается за пределами резерва.

За время перекуса, накрытого в гостиной, я не только убрал все последствия ритуала, но и успел передохнуть.

Случай Большаковых доказывает, что знающих людей в Российской Империи хватает. И если бы не взаимное недоверие, заставляющее благородные семьи хранить свои секреты от конкурентов, страну бы ждал настоящий Золотой Век. Но люди, как всегда и во всех мирах, оставались людьми.

* * *

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — довольно щурясь на солнце, произнес глава рода Солнцевых. — Рад, что вы решили навестить старика.

Я усмехнулся в ответ, пожимая его все еще крепкую руку.

— Благодарю, что согласились принять меня так скоро, Венедикт Кириллович. У меня есть тема для вдумчивого разговора.

Он хмыкнул и кивнул на свой особняк.

— Тогда пройдемте в кабинет, Иван Владимирович, — озвучив предложение, он открыл мне дверь лично. — Признаться, у меня тоже есть о чем с вами поговорить. Время сейчас такое — все вокруг бурлит, подходящий момент, чтобы вершить великие дела.

До самого кабинета мы двигались в молчании. Венедикт Кириллович посматривал на мою трость, но пока что не задал про нее вопросов. Я же был уверен, что у Солнцевых обязательно найдется кто-нибудь, кому тоже не помешает исцеление в том или ином виде.

Наконец, глава рода Солнцевых занял место за столом, а я опустился в кресло напротив. Поставив трость между ног, я сложил на нее руки. Это позволяло без усилий держать спину прямой, да и вид у меня, несмотря на молодость, резко становился серьезнее.

— Вижу, вы тоже оценили идею такого аксессуара, — кивнув на трость, начал диалог Венедикт Кириллович.

— Да, — легким наклоном головы подтвердил я. — Но сегодня я бы хотел поговорить с вами не об этом.

— Я весь внимание, — с доброжелательной улыбкой развел руками старик.

— Совершенно случайно я узнал, что вы занимаетесь производством станков, которые могут быть мне полезны, — озвучил я, внимательно наблюдая за собеседником. — Помнится, я спрашивал вас на этот счет. Неужели вы начали самостоятельные изыскания?

Глава рода Солнцевых усмехнулся.

— Пока что это всего лишь стадия разработки, Иван Владимирович, — произнес он. — Разумеется, до того момента, как станки действительно появятся, пройдет еще немало времени. На данный момент мы топчемся на месте, стараясь преодолеть теоретические проблемы.

Я кивнул, показывая, что услышал его.

Я прекрасно понимал, что своих специалистов, которые помогут наладить изготовление артефактов, у Солнцевых нет. А без них вся возня со станками будет иметь сугубо теоретический характер.

Однако раз уж до этой идеи даже Титовы дошли со своим кружком соратников, до момента, когда артефакты действительно станут клепать на фабриках, осталась пара лет. Тот же Щелков проиграет мне дуэль и будет опозорен перед благородным обществом. Но это не значит, что он потеряет свои знания. А у Титовых хватит денег и влияния, чтобы проигравших прикормить.

Я ведь тоже не мальчишка, чтобы не понимать простую истину — привыкшие извлекать прибыль из всего, из чего возможно, родственники Давида Савельевича нашли еще один способ увеличить капиталы. Повязав меня договором, они получат весь рынок артефакторики в свои руки.

Пятьдесят процентов прибыли — это красивая цифра, вот только я не управленец, и обмануть меня сможет любой обученный простолюдин. Достаточно подписать пару бумажек, и прибыль превратится в доход, который должен быть заново инвестирован, например, на закупку сырья или новых станков. Грамотный управляющий может дурить глупого хозяина сколь угодно долго, пока его не поймают за руку.

Став совладельцем производства по идее Титовых, я не уже не буду открывать собственное производство и фактически превращаюсь в подчиненного. В Российской Империи огромный запрос на артефакты, просто о том, что они нужны, люди еще не знают. А вот Давид Савельевич уже все просчитал.

И решил за мой счет возвысить свой род. Кого из участников сделки будут знать в народе? Где Моровы и где Титовы? Кто под кем будет в представлении людей? Давид Савельевич нашел хорошего исполнителя, но это предприятие и все, что на нем производится — дело рук Титовых.

Но если бы я хотел к кому-нибудь наняться, ловил бы мятежных Романовых для Виктора Константиновича.

— С момента нашего разговора прошло немало времени, Иван Владимирович, — произнес Солнцев после затянувшегося молчания. — Мы, конечно, организовали место под будущие предприятия, собрали штат разработчиков… Но без вас это будет невозможно.

Я приподнял бровь, а Венедикт Кириллович продолжил:

— Несложно догадаться, что после визита к Титовым вы получите некое предложение, Иван Владимирович, — пояснил глава рода Солнцевых, намекая на наличие своих источников. — Давид Савельевич, как и многие его предки, сожрал не один род. Нет-нет, он не воюет ни с кем, не бряцает оружием и даже не бросается магией. У Титовых есть другая отличительная черта — они перекупают чужих специалистов и душат конкурентов. Благодаря достаточно глубокой казне им удается многое. Вы ведь именно поэтому решили меня сегодня навестить.

Я улыбнулся.

— Знаете, Венедикт Кириллович, мне на самом деле импонирует ваше умение получать сведения отовсюду и обо всем, — признался я. — У вас можно многому в этом плане поучиться. Но вообще-то я бы хотел обсудить, как вы предлагаете устроить дело. Не далее как пару часов назад у меня был пациент, который проявил недюжинные способности к магии. Приправить их обучением чародейству, и получится отличный специалист, который легко меня заменит. Так что вопрос в том, когда такой человек попадется на глаза Давиду Савельевичу.

Венедикт Кириллович усмехнулся.

— Иван Владимирович, мне будет достаточно десяти процентов, — объявил он. — Я бы и вовсе ничего не стал с вас брать, но этого уже никто не поймет. А что касается других чародеев, то давайте будем говорить прямо — никто в Российской Империи не сможет сравниться с вами. Это даже в правящем роду признали на ваших зачетах с Антониной Владиславовной.

— Речь только о деньгах? — уточнил я.

— Предприятие, которое мы вместе с вами заложим, Иван Владимирович, — откинувшись на спинку своего кресла, произнес глава рода Солнцевых, — станет первым в своем роде. Уже одного этого достаточно, чтобы рваться к успеху всеми силами. Буду честен, роду Солнцевых не помешает такая слава. К тому же мы достаточно богаты, чтобы посоперничать с Титовыми.

Я приподнял бровь.

— У вас есть конфликт? — задал напрашивающийся вопрос я.

— Нет, — качнул головой собеседник. — Просто у меня есть кое-что на Илью Давидовича, наследника Титовых. И если эта информация всплывет, вы первым меня возненавидите, ведь я вас не предупредил…

— А вы умеете заинтриговать, Венедикт Кириллович, — посмеявшись, ответил я.

— Большие деньги порождают большие проблемы, Иван Владимирович, не всем, к сожалению, удается выдержать этот груз, — вздохнул глава рода Солнцевых. — Вы ведь тоже уже достаточно состоятельный человек, а до сих пор не превратились в праздного идиота, готового прожигать жизнь в ресторанах и женских спальнях. А ведь так существуют очень многие молодые люди благородного сословия. И порой, скажем так, они перестают ощущать меру, и льется кровь невинных.

Значит, грешки за Титовыми имеются действительно серьезные. И понятно, что Венедикт Кириллович не стал пускать их в ход, решив приберечь до момента, когда удар нанесет как можно больше ущерба.

Как, например, сейчас, когда проект Солнцевых уперся лбом в аналогичный со стороны Титовых. И я был абсолютно уверен — если Венедикт Кириллович вступит в конфликт, он не постесняется выбросить компромат на всеобщее обозрение.

— Как вы видите наше сотрудничество? — спросил я. — Чего конкретно от меня хотите?

Глава рода Солнцевых развел руками.

— Все просто, Иван Владимирович, — начал делиться планами он. — Любое новое начинание требует рекламы. И с ресурсами нашего рода раскрутить вашу продукцию не составит труда. Конечно, на ваши плечи ляжет разработка конкретных чар, разобранных на составляющие, которые и будут печатать наши станки. Для запуска самого артефакта будет достаточно капли силы любого одаренного. Чем выше будет сложность зачарования на изделиях, тем меньше шансов, что его смогут правильно повторить.

Я кивнул, подтверждая, что это реально.

— К тому же вы уже стали известны, как целитель, который может сотворить то, чего, казалось бы, на белом свете быть не может. А вы только представьте, как ваши лечебные артефакты стоят в каждой больничной палате, — продолжил говорить Венедикт Кириллович. — У каждого солдата в окопах — ваша пластинка, которая остановит кровотечение. В каждом автомобиле — очиститель воздуха, устраняющий неприятный запах и регулирует температуру внутри салона. И это я не говорю о таких вещах, как защита домов от вражеских заклинаний или даже простых проникновений. Иван Владимирович, все это станет возможным, если мы объединим усилия.

— Это, конечно, звучит соблазнительно, Венедикт Кириллович, но такая работа потребует от меня огромного количества времени, — заметил я.

Глава рода Солнцевых с готовностью кивнул.

— Поэтому я также предлагаю организовать цех обученных чародеев, каждый из которых будет знать только свою часть работы, — пояснил он. — Все, что от вас потребуется — обучить группы одаренных одному конкретному заклинанию. Поверьте, слабых чародеев гораздо больше, чем тех, кто способен поступить в академию и имеет достаточный потенциал, чтобы после выпуска устроиться на хорошую должность. Не говоря уже о том, что возможность работать на самого Морова для них будет воспринята, как высшая честь.

— Полагаю, у вас уже и чародеи подобраны? — улыбнулся я.

— Конечно, Иван Владимирович, — подтвердил он. — Если хотите, я предоставлю вам материалы по всему проекту, и вы сможете в деталях во всем разобраться.

Из особняка Солнцевых я уехал с еще одной, куда более пухлой папкой, чем от Титовых.

Глава 12

Кремль, покои великого князя Константиновича.

Варвара Викторовна примеряла одно платье за другим. Служанки перебирали гардероб, стараясь собрать для великой княжны подобающий наряд. Первый бал со времени гибели его императорского величества требовал, чтобы будущая наследница престола блистала на пьедестале.

В покоях крутилось больше тридцати человек, каждый из которых занимался своим делом. Работа кипела.

— Вот это красное, ваше высочество, — произнесла горничная, подавая госпоже очередное платье.

Варвара Викторовна несколько секунд рассматривала предложенный вариант. Заметив сомнения на ее лице, один из придворных слуг тут же склонился к ее уху.

— Ваше высочество, — произнес он едва слышным шепотом, — у нас к этому платью найдется потрясающий комплект украшений. И венец, ваше высочество, из сокровищницы как будто создан для этого момента.

По его знаку помощник приподнял крышку ларца, демонстрируя украшение. Лавровый венок, исполненный из золота, как раз подходил по размеру. Он сразу навевал мысли о Третьем Риме, а в комплекте с платьем и вовсе превращал девушку минимум в императрицу.

Ту, которая совсем скоро ей действительно станет.

— Давайте попробуем, — улыбнулась великая княжна.

Через полчаса стараний Варвара Викторовна покрутилась перед зеркалом. Вышитые на плечах цветы придавали легкий флер женственности довольно строгому платью.

— Почти идеально, — прокомментировала она.

Слуга, ожидавший разрешения, водрузил на ее голову венец. И на губах великой княжны заиграла улыбка.

— Вот теперь — идеально, — наслаждаясь собственным образом, произнесла будущая наследница престола.

— Ваше высочество, вы сразите всех на этом балу!

— Вы прекрасны, ваше высочество!

Восхваления и лесть, льющиеся на голову Варвары Викторовны, она пропускала мимо ушей. Выросшая в Кремле, она прекрасно знала им цену, а потому ориентировалась на собственный вкус.

И то, что она видела в отражении, ей нравилось.

Она откроет первый бал, и это будет настоящий праздник жизни. То, чего людям так не хватало все это время затянувшегося траура.

— Хорошо, я буду в этом, — объявила свою волю великая княжна. — А теперь — наряд для коронации!

И слуги заметались вновь, готовя свою госпожу.

* * *

Тренировочный полигон Службы Имперской Безопасности. Иван Владимирович Моров.

— Посмотрите, Иван Владимирович, — произнесла капитан, прежде чем сформировать печать в воздухе. — Я не понимаю, где ошибка.

Начавшая осваивать магический взор Антонина Владиславовна даже губу закусила, складывая линии в нужный рисунок. Теперь, когда она могла, если сильно сосредоточиться, видеть магию, наше обучение пошло значительно быстрее.

Нынешняя печать служила для диагностики повреждений, и хотя и относилось к школе целительства, но чаще использовалась палачами, чтобы не замучить жертву до смерти. По крайней мере, так было в моем мире, и я уверен, что и в этом Служба Имперской Безопасности станет применять его именно так.

— Остановитесь, — велел я, и Жданова прекратила построение печати.

Будущее заклинание висело в воздухе перед нами. Я создал небольшой пучок магии и с его помощью указал на две слишком тонкие линии в структуре.

— Вот здесь будет проходить большое количество силы, Антонина Владиславовна, — принялся пояснять я. — Вспомните зависимость. Многозадачные печати требуется напитывать не так, как одного действия. Ваша структура разрушается после того, как первый раз пропускает через себя магический поток.

Капитан кивнула, все еще удерживая печать.

— Тогда мне нужно сделать их толще? — предположила она.

— Нет, — покачал головой я. — Вам нужно создать в этом месте трос из магических нитей и переплести их между собой. Смотрите на мой вариант, я покажу медленно.

Новая печать стала проявляться рядом. До конца ее создавать смысла не было, так что и без того замедленный процесс остановился за шаг до того, что показала мне ученица. И Жданова, продолжая удерживать свои незавершенные чары, внимательно наблюдала за тем, как я формировал нужную печать.

— Этот метод потребуется во многих многозадачных воздействиях, — произнес я. — Нам с вами сейчас требуется провести полное сканирование цели. В саму печать уже заложено, как проводить диагностику. Но у нас есть необходимость не просто провести проверку, но и получить обратно удобоваримые данные, — тут я постучал себя по лбу пальцем. — Так как образования медицинского у чародея может не быть, печать составлена таким образом, чтобы вложить именно понимание на обратном пути.

— Это разве не ментальная магия? — удивилась Антонина Владиславовна. — Это же самое настоящее влияние на разум, Иван Владимирович.

— И да, и нет, — пожал плечами я. — Но об этом чуть позже. Итак, для того чтобы сила, вложенная в печать, выполнила свое назначение, мы составляем несколько нитей для прохода. А затем стягиваем их в тугой канат. Чем плотнее вы их уложите, тем чище будет результат.

Пока я говорил, моя печать медленно сформировала десяток ниток, которые сначала переплелись в косичку, а затем дотянулись до другой стороны узора, соединяя его края.

— Я поняла, Иван Владимирович, — кивнула Жданова.

— Тогда пробуйте снова, Антонина Владиславовна, — ответил я, рассеивая собственную печать. — И в первый раз не торопитесь. Нам нужно уметь делать правильно, а тому, чтобы научиться делать быстро, на рефлексах, вам помогут в вашем ведомстве.

Она кивнула и, встряхнув руками, начала заново. Я внимательно наблюдал за результатом. Там, где я тратил мгновения, Ждановой пришлось управляться никак не меньше пятнадцати секунд. Зато печать была выполнена превосходно.

— Вот теперь — идеально, — похвалил я свою ученицу.

Антонина Владиславовна не стала активировать чары и развеяла печать.

— Спасибо, Иван Владимирович, — искренне поблагодарила она.

— Для того я и здесь, чтобы разбирать такие моменты, — махнул я рукой и обратил внимание на часы на своем запястье. — Время обеда, госпожа капитан. Не составите мне компанию?

Она улыбнулась чуть смущенно, но все же кивнула, отчего убранные в высокий хвост волосы затрепетали.

— Сочту за честь, Иван Владимирович.

Я не изменил привычку периодически есть вместе со своей ученицей. Никакой романтики между нами, разумеется, не было и быть не могло. Однако провести время с горящей энтузиазмом красивой девушкой я был не против. Тем более что мы и за столом обсуждали магию.

Вот и сейчас, сидя в китайском ресторане, мы вели о ней разговор.

— Магический взор у меня становится все сильнее, — произнесла Антонина Владиславовна, палочками вынимая кусочек тушеной свиной грудинки.

Мягкая шкура, прослойки сала, перемежающиеся мясом — выглядело крайне аппетитно. С куска, покрасневшего от острого соуса, потекли капли. Жданова стряхнула их остатки и засунула в рот мясо. Прикрыв глаза, девушка с огромным удовольствием пережевывала угощение, издавая короткий стон сладострастия.

— Это похвально, Антонина Владиславовна, — произнес я, подбирая ложкой жареную баранину и кусочек побегов чеснока со своей тарелки. — Постепенно вы дойдете до того, что магический взор станет постоянным. Но не спешите, процесс может занять годы.

Говорил я это только для того, чтобы капитан не слишком надеялась на быстрый результат. И так она достигла огромных успехов. В этом моя ученица была очень похожа на Большакову.

Кристина Гордеевна тоже добилась магического взора за короткий период времени. И то, что объединяло обеих девушек — целеустремленность и маниакальный энтузиазм. И я мог его только приветствовать.

— Я помню, Иван Владимирович, — закончив с первым куском мяса, кивнула моя ученица.

Она протянула руку к стакану с лимонадом и обхватила губами торчащую из него трубочку. Сделав большой глоток, Антонина Владиславовна сменила тему.

— По службе мне случайно удалось узнать, что вы будете приглашены на бал к великой княжне Варваре Викторовне, — сообщила она.

— Да, она пригласила меня уже давно, — подтвердил я, схватив палочками зажаренную в сухарях свинину. — Хотите присутствовать? В приглашении наверняка будет место для еще одного человека.

Жданова усмехнулась.

— И оказаться единственной простолюдинкой на мероприятии? — уточнила она. — Нет, Иван Владимирович, делать мне там нечего. Пускай у меня и стало меньше работы, чем когда я только вступила в должность, но она все же есть. Буду проверять тех, кого назначат в охрану мероприятия. Сами понимаете, Варвара Викторовна после коронации отца превратится в наследницу престола.

Я кивнул, не отрываясь от еды.

— Так что, надеюсь, в этот раз ваш выход в свет пройдет спокойно, — закончила свою мысль капитан. — По крайней мере, Служба Имперской Безопасности приложит к этому все силы.

— Благодарю, — улыбнулся я. — А то я бы совсем превратился в затворника, если бы на балу кто-то опять на меня напал.

— Мага, который атаковал особняк Герасимовых, так и не нашли, — со вздохом сообщила Жданова. — И, честно говоря, я сомневаюсь, что найдут.

— Вот как?

— А сами посудите, Иван Владимирович, чтобы выкрасть родовой артефакт, нужно было знать, у кого он в данный момент находится, как охраняется и где конкретно лежит, — пояснила свою мысль Антонина Владиславовна, вынимая новый кусочек грудинки. — Так что это было внутреннее дело Александровичей, я в этом уверена.

Я кивнул.

Виктор Константинович мог и не рассказывать мне правды. Или же человек, получивший на время державу, просто умер при попытке ареста. В любом случае мораль правителя отличается от морали иного человека. И соврать мне будущий государь мог просто ради того, чтобы я не вздумал расслабиться и искал того, кого не существует.

Ведь в сущности рисунок чужого резерва несложно и придумать, когда знаешь, как он должен выглядеть.

— Не буду спорить, Антонина Владиславовна, — ответил я. — Как вам сегодня грудинка?

— Превосходно, Иван Владимирович, — признала капитан. — В такие моменты мне даже жаль, что я не родилась в Китае. Понимаю, что неправильно так радоваться еде, но ничего не могу с собой поделать. Чревоугодие — мой грех.

Я поднял чашку с чаем и предложил:

— Тогда за наш общий грех!

Посмеиваясь, она стукнула бокалом с лимонадом об мою чашку, и мы сделали по глотку, после чего вернулись к еде.

* * *

Московский особняк дворянского рода Герасимовых.

— Отец, ты уверен, что мне стоит идти на бал? — уточнила дочь главы рода, глядя на отца поверх раскрытой книги, которую только что читала. — Ты же знаешь, я не слишком хороша в этом…

Анатолий Никодимович улыбнулся, разглядывая любимого ребенка. Он и не заметил, как она из крохотной девочки, которую ему вынесли после родов, дочь выросла в настоящую красавицу. Взрослую, своенравную и очень умную.

— У нас есть договоренность с несколькими родами, Мирослава, — произнес он со вздохом. — На этом балу с тобой встретятся четверо молодых людей. Я не заставляю тебя выбирать кого-то из них в свои женихи, не настолько мы нищие, чтобы не могли позволить себе выбирать. Но вдруг тебе кто-то действительно приглянется?

Девушка тяжело вздохнула, но все-таки отложила книгу в сторону.

— Хорошо, папа, но только потому, что ты просил, — согласилась она. — Но мне нужно в чем-то идти…

Через пятнадцать минут в особняке начался переполох. Собрать дочь главы рода на бал — дело небыстрое, и собственные портные Герасимовых включились в работу так, будто от вида Мирославы Анатольевны зависела их жизнь.

Бал у будущей наследницы престола! Ударить в грязь лицом никак нельзя.

— Вот теперь — идеально, — произнесла Мирослава Анатольевна, разглядывая свое отражение в зеркале. — Что скажешь, папа?

Анатолий Никодимович смотрел на дочь несколько секунд, не сводя взгляда, после чего кивнул.

— Ты будешь самой красивой девушкой на этом балу, — произнес он. — Игорь.

Слуга с поклоном открыл шкатулку, в которой лежало роскошное ожерелье.

— Это же бабушкин гарнитур, — подняв взгляд на отца, заметила Мирослава Анатольевна.

Глава рода уверенно кивнул.

— Ты будешь краше всех на этом балу, Мира.

— Спасибо, папа, — ответила та с улыбкой и вновь взглянула на свое отражение.

Встреча с возможными женихами ее нисколько не беспокоила. Ведь Мирослава Анатольевна замуж не спешила, не каменный век на дворе, чтобы с первым циклом выскакивать за того, кто больше денег предложит.

Да и не видела она пока достойного никого. Так к чему торопиться, если брак — на всю жизнь?

* * *

Московский особняк дворянского рода Большаковых.

— Кристина Гордеевна! Кристина Гордеевна! — раздался голос служанки, отвлекая девушку от занятия.

Поморщившись, она приоткрыла глаза и повернулась к горничной, согнувшейся рядом, чтобы докричаться до госпожи.

— Что случилось, Настя? — спокойно уточнила дочь главы рода. — Умер кто-то?

— Никто не умер, Кристина Гордеевна, — выпрямившись, ответила та. — Вам приглашение пришло именное на первый бал в Кремле!..

Несколько раз взмахнув ресницами, чародейка переспросила.

— Мне? На бал?

— Да, ваш батюшка лично письмо вскрывал, — подтвердила горничная. — Велел готовить для вас лучший наряд.

Кристина Гордеевна тяжело вздохнула, прикрыв глаза.

— Хорошо, спасибо, что предупредила.

— Госпожа, так вы пойдете? — уточнила Настя, глядя на свою хозяйку с надеждой.

Дворянка вновь вздохнула и на этот раз поднялась на ноги. Стало очевидно, что в покое ее не оставят. Можно, конечно, разогнать всех магией или банальным криком. Но кричать на людей, которые заботились о ней все время, пока она была парализована, Кристина Гордеевна не могла.

Все люди в этом особняке стали ей настоящей семьей. И обижать их только потому, что они не понимают до конца, насколько ее затягивает магия, было бы не просто невежливо, а непростительно.

— Если отец решил, что я пойду на бал, значит, пойду, Настя, — ответила она горничной. — Когда он состоится, он не сказал?

— Время на подготовку еще есть, — произнес вошедший Гордей Егорович, с неодобрением посмотрев на служанку. — Настя, оставь нас наедине. И впредь постарайся, пожалуйста, не болтать.

— Ой, простите, ваше благородие, — прикрыв рот ладошкой, воскликнула горничная и скрылась за дверью.

Кристина Гордеевна взглянула на отца, а тот в свою очередь разглядывал ее. Травма, случившаяся с дочерью, многое поменяла не только в самой девушке, но и в окружающих ее людях. И теперь, когда Иван Владимирович Моров вернул ей способность ходить, людям все еще нужно было перестроиться. И перестать воспринимать ее, как фарфоровую куклу.

— Неволить тебя я не стану, — произнес Гордей Егорович. — Если сама не хочешь, можешь не идти на этот бал. В конце концов, он не последний будет.

Но дочь покачала головой в ответ.

— Это будет отличная возможность показать, что я исцелилась, — сказала она, глядя в лицо отцу. — Если там будут Скобелевы, они, конечно, расстроятся от того, что я выздоровела, но они сами помолвку разорвали, теперь пусть кусают локти. Ну и, возможно, там встретятся нормальные люди.

Гордей Егорович тяжело вздохнул.

— Мне уже шепнули, что на этом балу соберется много очень перспективной молодежи, — сообщил он. — Возможно, появятся новые претенденты на твою руку…

— Я бы не хотела сейчас выходить замуж, отец, — покачала головой та. — Мне еще очень многому предстоит научиться. Ты же видел, на что способен Иван Владимирович? Я говорила с ним, и он уверен, что я смогла бы добиться таких же результатов.

Гордей Егорович усмехнулся.

— Вот как, значит? Может быть, ты и в академию его захочешь поступить?

— Она разве не для простолюдинов? — вскинула бровь Кристина Гордеевна.

— Дворянам тоже будет разрешено посещать занятия, — ответил отец. — Только для благородных людей — платно. И, должен признать, дороговато. А вот простолюдины обучаться бесплатно будут.

Большакова посмотрела на отца с тем самым выражением лица, которое с детства использовала, чтобы что-нибудь выпросить. И в эти моменты так походила на мать.

— Но я же пойду в нее учиться? — задала вопрос она.

Гордей Егорович вновь тяжело вздохнул, а потом махнул рукой.

— Черт с ним, Кристина, пойдешь, — решил он. — Кто знает, может быть, ты там себе и найдешь супруга.

Девушка улыбнулась и обняла отца.

— Спасибо, папа, — искренне поблагодарила чародейка. — Вот теперь моя жизнь идеальна.

Глава 13

Дворянский особняк рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

— Ваше благородие, ваш пиджак, — произнесла Наталья, подходя ко мне со спины.

Я поправил жилет и кивнул, позволяя надеть на себя последний элемент гардероба. Строгая черная тройка с гербом рода Моровых, белая рубашка, красный галстук с зажимом в виде герба Российской Империи. В манжетах — запонки с защитой от стихий, на пальце родовой перстень с поглощением магии из чар смерти, под рубашкой нательный крест от магии крови. На левом запястье часы с наборным золотым браслетом, в каждом элементе по целительскому зачарованию — как для себя, так и для других.

Отросшие волосы аккуратно подстрижены, и я больше не похожу на сумасшедшего маньяка с сединой в юном возрасте. Хотя, конечно, золотые глаза вводят тех, кто видит меня впервые, в легкий ступор. Впрочем, если бы я действительно хотел кого-то напугать, сделал бы зрачки вертикальными, как у кошки. Я так могу, но пока не представилось случая попробовать.

Взяв трость, начиненную боевыми чарами, я в последний раз взглянул на себя в зеркало и, кивнув своему отражению, направился к выходу из особняка. «Коршун» уже ждал меня во дворе, как и два внедорожника с охраной.

Даниил Игнатович не подвел, теперь у меня появилось пятнадцать бойцов, каждый из которых развил свой магический дар до третьего узла. Суровые мужчины, не раз побывавшие в реальных боевых действиях, уволились с армейской службы и теперь присягнули роду Моровых. Со временем я превращу их в чародеев, достойных защищать Верховного мага, а пока что они тренировались по моей методике, расширяя собственные возможности и пополняя арсенал чар.

— Ваш плащ, Иван Владимирович, — произнес управляющий, подавая верхнюю одежду. — Метеорологи обещают сегодня первый снег, ваше благородие.

— Хорошо, — ответил я.

Вместе мы вышли на улицу. Холодный ветер тут же коснулся лица, но даже волосок на голове пошевелить не смог. Дуновения я не ощутил, а вот разницу в температуре все-таки почувствовал. Превращаться в лишенного осязание истукана я не собирался, хотя и мог благодаря вложенным в тело чарам.

— Прошу, Иван Владимирович.

Я сел на заднее сидение «Коршуна», и Демин закрыл за мной дверь. Обойдя автомобиль, Даниил Игнатович сел за руль.

— Поехали, — велел я, опираясь на трость, которую поставил между ног.

Рядом со мной ехал заранее положенный ларец из красного дерева с серебряными накладками. Явиться на бал будущей наследницы престола без подарка было бы серьезной ошибкой. Конечно, презенты будут давать все, однако я постарался сделать так, чтобы именно мой поразил всех гостей.

Ведь если хочешь быть самым лучшим артефактором, следует соответствовать. Конечно, реакция великой княжны тоже важна, но гораздо важнее — другие благородные гости. Правящий род и без того прекрасно знает, что равных мне нет. А до дуэли со Щелковым еще три дня.

Мне уже донесли, что на исход нашей дуэли начал раскручиваться самый настоящий тотализатор. И что интересно, коэффициенты были приятными. В меня еще не так многие верили, а потому Венедикт Кириллович поставил два миллиона моих рублей под своим именем. И еще пять своих, конечно, но на его долю я не претендую.

Пока мы ехали, я рассматривал город. Столица постепенно украшалась к предстоящей коронации нового императора, сотрудники коммунальных служб торопились привести Москву в порядок, развешивали гирлянды и флаги Российской Империи.

С экранов рекламных щитов на дорогу смотрели высшие чиновники, восхваляющие Виктора Константиновича на все лады. Подготовить народ к осознанию, что новый император знает, что делает, требовало времени. И грамотные специалисты вовсю старались, отрабатывая бюджет и зарабатывая премию.

В кармане завибрировал телефон, я достал аппарат. Сообщение от банка гласило, что мне расширили кредитный лимит. Количество средств на моем счету росло, как снежный ком, и банковские клерки стремились наложить на них свою жадную лапу, то и дело предлагая очередные предложения.

Особенно много предложений посыпалось после того, как я нанял дружину и закупил им амуницию. Достать оружие и броню, только что сошедшую с конвейера, оказалось весьма просто — один звонок Лермонтову решил вопрос. А двенадцать миллионов, отправленных на нужный счет, позволили получить покупку уже через шесть часов.

Пока что у меня было не так много людей в дружине, но покупал я наперед. Мой особняк вместит в себя еще немало жителей. А кроме того, имелось еще здание напротив лавки и сама лавка, в которой тоже можно жить. Так что до сотни людей обеспечить нужно всем, да и в случае столкновения придется обновлять снаряжение. Одних только патронов у меня закуплено на маленькую победоносную армию. И они расходуются даже сейчас, пока дружина проводит тренировки.

Наконец, впереди показался Кремль. Лампы, расположенные на Красной площади, били своими лучами в его стены, сверкали на крышах. Перед ним уже были расставлены столы для простолюдинов, которых будут угощать всю ночь за счет казны, суетились бесчисленные полицейские, в отдалении дежурил спецназ — охраны тут будет очень много. Проводили последние приготовления актеры и музыканты, готовящиеся развлекать простой народ.

Мы въехали в распахнутые ворота, и «Коршун» свернул на парковку для благородных гостей. Сопровождающие меня внедорожники с нанесенными на капоты и двери гербами рода Моровых откатились в сторону, где уже кучковались другие охранники дворян.

— Прибыли, Иван Владимирович, — сообщил Даниил Игнатович.

Двое слуг правящего рода уже приблизились к нам. Один из них открыл мне дверь, второй замер, ожидая, когда я передам подарок для великой княжны. Когда я прихватил за собой шкатулку, он потянул руки, но я покачал головой.

— Лично вручу, — объявил я.

Слуга глянул на коллегу, и тот подтвердил:

— У Ивана Владимировича есть такое право, — объяснил он явно младшему в иерархии. — Позвольте проводить вас, ваше благородие.

Кивнув, я последовал за ним, опираясь при ходьбе на трость. Корпус, отведенный под сегодняшний праздник, естественно, не относился к рабочим. Часть личных палат великокняжеского рода Константиновичей выделили. Здесь имелся свой вход, через который валом шли благородные гости, показывая на крыльце приглашения, заверенные рукой Варвары Викторовны.

Пока мы шли к крыльцу, расположенному в каких-то двадцати метрах от парковки, выделенной для сегодняшних гостей, я успел подумать, что великая княгиня и будущая императрица сама могла бы дать бал, но уступила право дочери. Виктор Константинович таким образом подчеркивал место будущей наследницы престола.

Я прошел по ступенькам, и слуга с поклоном оставил меня. Ему встречать новых гостей, а меня перехватил новый придворный.

— Прошу за мной, Иван Владимирович, — произнес он, склоняя голову, но не сгибая спины. — Вы как раз вовремя, ее высочество сейчас выйдет к гостям.

Как хозяйка вечера Варвара Викторовна могла бы лично встречать благородных людей. Но этот гостеприимный жест сделал бы ее равной тем, кто пришел на ее бал. А так, явившись в блеске, когда все уже собрались, ее высочество подчеркивает свое положение.

Недаром государь с супругой являются самыми последними. Потому что правитель не ждет своих подданных. Вот и Варвара Викторовна не собиралась ждать дворян Российской Империи.

Вряд ли остальные гости этого не понимали, но, когда слуга объявил мой приход, на лицах благородных людей я не заметил особых эмоций по этому поводу. Все уже поняли и приняли, что Виктор Константинович — будущий император, его супруга — императрица, а Варвара Викторовна — наследница престола. И коронация уже так близко, что никому не было дела до того, сейчас великая княжна начнет себя вести соответственно новому положению, или чуточку позднее.

Мое появление не осталось незамеченным. Сотни гостей, набившихся в роскошный громадный зал, рассматривали меня — кто с интересом, кто со скукой, у кого-то я видел на лице недоумение. А учитывая коробку в руках, не догадаться, что это подарок, не смог бы разве что последний идиот. И это вызывало на лицах благородных гостей не менее благородную задумчивость. Они-то сложили свои подарки слугам, а я вручать собрался лично.

Я ожидал, что по уже ставшей доброй традицией привычке ко мне направится кто-нибудь от рода Солнцевых, однако первым рядом со мной оказался Сергей Константинович Легостаев.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — поздоровался он, наклоняя голову уже с уважением, а не как при нашем знакомстве.

На бал он, как и многие офицеры, явился в парадном мундире. И от меня не укрылось несколько наград на груди будущего наследника рода. Сергей Константинович стал выглядеть куда более мужественно — огрубели черты лица, вокруг губ залегли горькие складки. Человек передо мной успел за прошедшие месяцы привыкнуть к негативным эмоциям настолько, что они отпечатались у него на лице.

А на щеке, переходя на шею, появился неровный шрам от осколка. На левой руке, в которой он держал бокал, на мизинце не хватало фаланги. Тяжело далась ему служба в армии Российской Империи. Но Легостаев не выглядел недовольным. Сильным, решительным, но не недовольным.

— Добрый вечер, Сергей Константинович, — произнес я, пожимая его руку в ответ.

— Я обязан перед вами извиниться, Иван Владимирович, — заговорил внук главы рода Легостаевых. — В день нашего знакомства я повел себя неверно и непозволительно для дворянина. И теперь прошу у вас прощения.

Что ж, похоже, служба действительно сделала из него другого человека.

— Я принимаю ваши извинения, Сергей Константинович, — кивнул я. — И не держу на вас зла.

Он склонил голову, выказывая благодарность.

— В таком случае — приятного вечера, Иван Владимирович.

— И вам.

Оставив меня, Легостаев слился с толпой. И вовремя — игравшая в зале музыка затихла, а двери, ведущие в зал из глубины палат, распахнулись.

— Ее высочество Варвара Викторовна Романова! — объявил слуга, ударяя посохом об пол.

Гости склонились в поклонах, приветствуя великую княжну. А она, не обращая внимания на них, прошла к установленному на возвышении креслу с высокой спинкой. Еще не императорский трон, но уже и не просто сидение, каких хватало по краям зала для тех, кто устал или хочет поговорить.

Лишь когда Варвара Викторовна опустилась на свое кресло, стоящие в зале благородные люди позволили себе разогнуться. Великая княжна повела рукой, и все тот же слуга ударил посохом об пол.

Сейчас все могли оценить ее наряд. Особенно выделяющийся лавровый венок из золота на голове. Платье в такой позе напоминало римскую тогу, и в головах гостей сейчас явно защелкали шестеренки, раскладывая по полочкам эти факты.

Сложно придумать более явную демонстрацию, кем себя уже считает великая княжна. А учитывая, что без благословения отца она бы и пальцем пошевелить не могла — и то, кем себя видит Виктор Константинович. И хотя все уже знали, что он будущий император, заявлять об этом вот так открыто великий князь себе еще ни разу не позволил.

Символы, намеки, маски и зеркала. Младший род Романовых четко обозначил свою позицию. Ведь и сам Виктор Константинович принимал всех в Кремле в рабочем кабинете государя, а не отведенном для него императором.

— Дорогие гости! — заговорила Варвара Викторовна, оглядывая зал с довольной улыбкой. — Я благодарна вам, что вы откликнулись на мое приглашение и нашли время в своих плотных графиках, чтобы прийти на мой бал! Поверьте, для меня это невероятно ценно!..

Учитывая, что это первый самостоятельный бал великой княжны — несомненно. Если бы она провела обычный прием, не демонстрируя гостям свое высокое положение, а играя всего лишь дочь младшей семьи, пусть и правящего рода, тогда все было бы иначе. Но сейчас… Варвара Викторовна показала, что намерена сколачивать собственный двор. А это многое значит.

Недаром благородные в Российской Империи именуются дворяне. Назначение нашего сословия — служить при дворе правителя. И этим балом будущая наследница престола открывает возможность войти в ее свиту.

А это значит, начнутся интриги, заговоры и вражда, новые союзы и предательства. Кого поддержит дочь будущего императора? Кто вызовет ее неудовольствие? А как бы помочь своему врагу, чтобы именно на него пал гнев наследницы престола?

— Знаю, что вы все принесли свои дары мне, как хозяйке этого приема, дорогие гости, — продолжила речь сидящая на маленьком троне Варвара Викторовна. — Но есть среди вас и тот, кто пожелал передать мне свой дар в руки. Иван Владимирович, прошу вас!..

Она подняла руку открытой ладонью вверх, и стоящие передо мной дворяне стали расходиться в стороны, организуя живой коридор. Я же спокойно двинулся вперед, глядя только на великую княжну.

Был у меня расчет, и пока все складывалось хорошо. Я в любом случае не собирался воевать ни с императором, ни с его семьей. Так что сейчас, когда меня прямо в этот момент окружающие вписывают в число дворян именно Варвары Викторовны, который единственным догадался преподнести свой подарок лично, а значит, и первым вошел в ее свиту, я держал на лице доброжелательную улыбку.

Остановившись в трех шагах от трона, я с поклоном открыл крышку шкатулки. Слуга, возникший из-за кресла, на котором восседала Варвара Викторовна, двинулся, чтобы передать госпоже мой дар, но та отогнала его жестом.

Наши взгляды встретились, и по горящим глазам великой княжны я понял, что попал в точку. Она поднялась со своего трона и, опустив обе руки в шкатулку, медленно вынула наружу исполненную из чистого золота розу.

— Что это, Иван Владимирович? — спросила Варвара Викторовна, поднимая цветок так, чтобы его стало видно окружающим.

— Это артефакт, созданный мной специально для вас, ваше высочество, — пояснил я, глядя в лицо великой княжны. — Он будет поддерживать вашу молодость до тех пор, пока находится рядом с вами и его не сломают.

Глаза Варвары Викторовны вспыхнули. А по залу растекся сдавленный вздох женских голосов.

— И как мне его включить? — спросила ее высочество.

— Обратите внимание на шип у бутона, — пояснил я, и пока она поворачивала артефакт в руках, продолжил: — Чтобы артефакт вечной молодости признал вас хозяйкой, вы должны пожертвовать каплю своей крови. И раз в сутки он будет возвращать ваше тело к этому самому моменту. Как и любой цветок, он требует ухода, ваше высочество, следите за его целостностью, и он будет служить вам всю жизнь.

Я знал, что будущая наследница престола вряд ли решится активировать подарок. Но ни капли не лгал, когда объяснял предназначение артефакта. Если когда-нибудь он попадет в руки эксперта, тот подтвердит мои слова. Но жертвовать кровь после всего, что произошло…

— Ай! — воскликнула великая княжна, отстраняя палец.

Артефакт вспыхнул фиолетовым свечением, его грани засверкали, превращая золотую розу из украшения в сияющий нежным розовым огнем цветок. Великая княжна смотрела на мой подарок расширившимся зрачками.

Охрана, даже не успевшая среагировать, застыла на месте.

— Артефакт активен, ваше высочество, — произнес я, еще раз поклонившись. — С этого момента и до тех пор, пока цветок будет целым, вы будете оставаться такой же молодой, как сейчас.

Варвара Викторовна подняла на меня взгляд.

— Это императорский дар, Иван Владимирович, — произнесла она. — Я отблагодарю вас не меньшим. Позже.

Я вновь склонил голову и отступил на шаг. Движение гвардейцев, одетых в гражданскую одежду, продолжилось. Ко мне спешили охранники ее высочества, но она сделала отгоняющий жест, просто махнув кистью, и люди правящего рода отступили.

— Род Моровых славится своей верностью Российской Империи, — провозгласила Варвара Викторовна. — С момента, когда Моровы стали дворянами, и до сего дня история их рода полна крови и смертей во благо Российской Империи. На таких людях, как вы и ваши предки, Иван Владимирович, держится наше великое государство. И я рада, что сегодня вы присутствуете здесь.

Еще раз поклонившись, я отступил еще на шаг.

— Благодарю, ваше высочество.

Она оставила цветок у себя в руках и, оглядев зал, объявила:

— И раз сегодня у нас бал, дорогие гости, а я вышла без кавалера, я прошу вас, Иван Владимирович, стать им на первый танец.

По залу прошелся ропот на этот раз мужских голосов. Как же, честь ведь великая. Впрочем, и подарок того стоил, вон как женщины всех возрастов на меня смотрят. Дай им волю, и они меня на клочки порвут, лишь бы заполучить себе такой же артефакт.

— Сочту за честь, ваше высочество, — ответил я, и с поклоном протянул руку. — Тогда позвольте пригласить вас на танец.

Глава 14

Первый танец начался с нашей пары, но уже через несколько тактов к нам присоединились и гости. Варвара Викторовна удерживала на лице довольную улыбку, ее глаза то и дело смотрели по сторонам на окружающих, а я спокойно танцевал, думая о том, что мне бы не хотелось оказаться на ее месте. Суета, нервы, нужно следить, чтобы всем было хорошо.

— Скажите, Иван Владимирович, — произнесла она негромко, когда мы оказались чуть отделены от остальных пар, — а нельзя ли будет вашу розу отключить и включить снова?

— Разумеется, можно, ваше высочество, — сопровождая слова кивком, ответил я. — В шкатулке, которую унесли ваши слуги, лежит подробная инструкция. Так что никаких проблем у вас возникнуть не должно. А на тот случай, если ваши люди внезапно ее потеряют, вы всегда можете попросить у меня новую.

Иначе будущая наследница престола никогда бы не смогла родить. Как и забеременеть, в принципе. Вечной жизни артефакт не давал, разумеется, но оттянуть старость мог на достаточно долгий срок. Когда Варваре Викторовне исполнится лет семьдесят, она может выглядеть все так же молодо, как сейчас, но это не значит, что мой подарок защитит ее от смерти и времени.

Рано или поздно, но роза окажется бесполезна. Ну, или ее высочество могут задушить подушкой во сне — защиты от внешних угроз артефакт не дает.

— Вас ждет очень много дельных предложений от высшего дворянства, Иван Владимирович. Получить вечную молодость… за такое и убить ведь могут, — заметила Варвара Викторовна. — И отец наверняка захочет…

— Я открыт к предложениям, ваше высочество, — спокойно ответил я. — И, как полагаю, многие уже заметили, крайне не люблю, когда мне угрожают. А потому мои враги умирают быстро и болезненно. Так что я не боюсь. Бояться должны те, кто замыслил против меня что-то плохое.

Она улыбнулась вновь, и некоторое время мы просто кружились по залу. Наконец, когда музыка стала подходить к своей кульминации, Варвара Викторовна произнесла:

— Сегодня у меня в гостях много хороших девиц, Иван Владимирович, окажите милость, станцуйте хотя бы с несколькими из них.

— Я пришел на ваш бал, чтобы как следует отдохнуть, ваше высочество, — ответил я, чуть наклоняя голову. — Так что не вижу причин, по которым стал бы отказываться от танцев с красивыми девушками.

Музыка стихла, и я отвел хозяйку бала к ее трону. Там нас уже ожидала целая толпа мужчин разных возрастов, бросающих друг на друга неприязненные взгляды. Впрочем, на меня они старались не смотреть, стоило моим золотым глазам остановиться на ком-нибудь, как этот человек отводил взгляд или отступал на шаг.

Они меня боялись.

— Благодарю за танец, Иван Владимирович, — произнесла с довольной улыбкой Варвара Викторовна, от которой тоже не укрылась реакция претендентов на очередной танец с будущей наследницей престола.

— Для меня это было честью, — поклонился я в ответ и тут же отошел в сторону.

А окружившие великую княжну люди едва ли не хором предложили ей новый танец. Десяток рук устремился к девушке, но та качнула головой.

— Благодарю, господа, но мне нужно передохнуть, — ответила Варвара Викторовна.

Я услышал это уже краем уха, так как двигался в сторону ближайшей стены. Неизвестный мне дворянин как раз отвел туда дочь нынешнего главы род Герасимовых.

— Здравствуйте, Мирослава Анатольевна, — наклонив голову, поприветствовал ее я.

Она окинула меня внимательным взглядом, задержавшись на глазах.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — негромко ответила девушка. — Вы неплохо смотрелись с ее высочеством.

— Благодарю, — улыбнулся я. — Красивые девушки редко делают мне комплименты.

Она приподняла уголки рта, изображая ответную улыбку. А затем ее взгляд зацепился за кого-то в толпе, и Мирослава Анатольевна тут же обернулась ко мне. По-прежнему стоя с растянутыми губами, она произнесла едва слышно:

— Скорее пригласите меня на танец, Иван Владимирович!

Я не стал оборачиваться, чтобы выяснить, кто там к нам приближался, так что протянул ей ладонь. Герасимова схватилась за нее, как утопающий за протянутую палку, и уже через пару секунд мы оказались в центре зала.

— У вас какие-то неприятности, Мирослава Анатольевна? — уточнил я, ведя партнершу по танцполу.

Девушка нахмурила брови, но ее лицо быстро вновь приобрело благожелательное выражение.

— Нет, Иван Владимирович. Просто мне докучает один из гостей, а я обещала отцу, что должна хорошо провести время… — попыталась объяснить Герасимова. — Но этот Рябов просто невыносим, он постоянно оказывается рядом.

— Мне с ним поговорить? — предложил я, прежде чем поднять руку, чтобы девушка могла повернуться вокруг своей оси. — Полагаю, я найду подходящие слова, чтобы он оставил вас в покое.

Завершив положенный элемент танца, Мирослава Анатольевна вскинула бровь.

— А вы можете? — удивилась она, но тут же смутилась и добавила: — Отец этого не одобрит. Он бы не хотел, чтобы из-за меня на балу Варвары Викторовны начался скандал. Со мной должны были познакомиться четверо вероятных женихов, но этот Рябов…

Герасимова поджала губы, по лицу девушки было заметно, что она готова разразиться недостойной дворянки бранью. Впрочем, ничего удивительного, учитывая, что в ее роду одни военные.

— Я пообщаюсь с ним, Мирослава Анатольевна, — кивнул я.

Поведение, о котором говорила партнерша, мягко говоря, в благородном обществе не приветствуется. Одно дело — когда уже заключена помолвка, там действительно жених и невеста должны проводить время на мероприятиях вместе. Но когда никакой договоренности между семьями еще нет, это уже вмешательство в жизнь представителя чужого рода.

— Буду вам очень признательна, Иван Владимирович, — уже с искренней улыбкой человека, избавившегося от обузы, ответила Мирослава Анатольевна.

Я без труда нашел нужного человека в толпе не пустившихся в пляс гостей. Два узла, открытая склонность к школе воды. Невысокий, лет двадцати, с волосами средней длины, убранными в низкий короткий хвост. Портило его только выражение лица — раздраженное.

Он тоже следил за мной, и вокруг Рябова уже собралось трое друзей, судя по всему. Их взгляды были куда более осмысленными, чем у преследователя моей партнерши.

Черт возьми, это будет даже забавно.

— Ни о чем не переживайте, Мирослава Анатольевна, — произнес я вместе с последним звуком мелодии.

Согнув локоть, я повел девушку обратно к тому же месту, где и пригласил ее на танец. Как раз там и ожидал Рябов с компанией, когда я верну Герасимову. Мирослава Анатольевна держала на лице маску спокойствия и невозмутимости, хотя и сжимала пальцы на моем локте чуть сильнее дозволенного.

— Благодарю за танец, Иван Владимирович, — вежливо произнесла моя партнерша, как только мы остановились.

— Для меня это было честью, Мирослава Анатольевна, — ответил я, чуть наклонив голову, и тут же встретился взглядом с Рябовым. — Господа, вы все желаете потанцевать с Мирославой Анатольевной или ждете меня?

— У нас нет дел к вам, Иван Владимирович, — взял слово дворянин из свиты преследователя. — Просто составляли компанию другу, пока он ждал Мирославу Анатольевну.

— И мы уже уходим, — добавил другой.

Группа действительно рассосалась по залу, как по волшебству. Очевидно, у них было больше мозгов, чем у их друга. Потому что Рябов шагнул вперед, не обращая на меня внимания, и протянул руку Герасимовой.

— Следующий танец — мой! — решительно заявил он.

— Я устала и хочу отдохнуть, Матвей Даниилович, — ответила Мирослава Анатольевна. — Но даже если бы я была готова танцевать до утра, ваши манеры не позволяют мне согласиться на танец с вами.

Рябов осекся, после чего перевел взгляд на меня.

— Вот как? — спросил он, приподняв бровь. — Видимо, тебя ослепил артефакт, который Моров неизвестно где откопал? Неужели ты купилась и поверила, что он сам их создает? Да понятно же, что это работа древних мастеров!..

— Правильно ли я расслышал, Матвей Даниилович? — спокойно произнес я, глядя на него, и мои зрачки превратились в вертикальные щели, выделяясь на золотой радужке. — Вы сейчас назвали меня обманщиком?

О, высшие силы, он даже не смутился! Да как вас таких только земля носит⁈

— Да! И готов отстаивать свои слова на дуэли!.. — заявил Рябов, повышая голос.

Герасимова смотрела на него, как на покойника. Она-то отлично знала, что произошло на их приеме, и могла сложить два и два. Уж если я пережил попадание под алый шторм, а до того прославился, как артефактор с уникальными зачарованиями, сомнений в моей компетенции у Мирославы Анатольевны не возникало.

— Заберите свои слова назад и извинитесь, Матвей Даниилович, — посоветовала она, не сводя с преследователя взгляда, полного отвращения. — Иван Владимирович с вами шутить не станет.

— Теперь ты его защищаешь⁈ А как же…

Он продолжил говорить, но из его рта не вылетело ни звука, лишь рот беззвучно открывался. Я повернулся к Герасимовой и, поклонившись, поцеловал ей руку.

— Ближайшую неделю он вас не сможет оскорбить, Мирослава Анатольевна, — заявил я. — Давайте я отведу вас к вашему отцу. Полагаю, главе рода Герасимовых будет полезно знать, что произошло с Матвеем Данииловичем.

Рябов в ужасе пытался выдавить из себя хоть звук, но у него ничего не получалось. Окружающие нас гости наблюдали за сценой с разными выражениями лиц, но никто и не подумал вмешаться.

— Да, Иван Владимирович, — даже не глядя на получившего заклинание тишины дворянина, ответила Герасимова.

Я предложил ей локоть, и когда пальцы девушки сомкнулись на нем, Рябов ожил. Я ожидал много, но вот того, что Матвей Даниилович потянет к Мирославе Анатольевне руку и схватит ее за запястье — нет. А он дернул девушку на себя, глядя при этом с такой яростью, как будто желал испепелить.

Его вторая рука поднялась, раскрытая ладонь устремилась ко мне. Хотя бы не попытался ударить дворянку, уже молодец.

Перехватив его запястье, я провернул его, заставляя Рябова раскрыть рот от крика боли, который не вырвался наружу. Ломать руку до конца я не стал, ни к чему, Матвей и так был унижен.

— Я поговорю с вашим отцом, Матвей Даниилович, — объявил я. — Ваш род мне только что сильно задолжал. — Вы обвинили меня во лжи, а теперь попытались ударить. Я оставляю вам жизнь, но роду Рябовых придется за это заплатить.

Все происходящее не заняло и пары минут, но охрана только протиснулась сквозь толпу гостей. Очевидно, им специально дали приказ не спешить, чтобы гости понаблюдали за небольшим конфликтом. Это ведь тоже развлечение — драка дворян из-за дамы! Это ведь так романтично!..

— Иван Владимирович, — обратилась ко мне великая княжна, пришедшая в коробке гвардейцев, — прошу вас отпустить Матвея Данииловича, он уже уходит. Род Рябовых посмел затеять ссору на моем балу, и мой отец этого так не оставит.

Я кивнул и разжал пальцы.

Медлительность охраны получила еще одно объяснение. Романовым нужен был повод отправить Рябовых в опалу. И когда их сын устроил крайне некрасивую сцену, такой повод появился.

— Как пожелаете, ваше высочество, — с поклоном ответил я. — Прошу простить, я должен отвести Мирославу Анатольевну к ее родным.

Великая княжна благожелательно мне улыбнулась, а охрана мгновенно окружила Рябова. Несколько чувствительных тычков под ребра, и Матвей Даниилович послушно засеменил на выход, поддерживаемый бравыми бойцами под руки.

Я же действительно повел свою партнершу в сторону соседнего зала, где собрались люди постарше. Именно там я видел резерв Анатолия Никодимовича.

— У вас теперь будут проблемы из-за меня, Иван Владимирович, — прошептала Герасимова. — Простите, я не хотела… Я даже не думала, что он окажется настолько…

— Не переживайте, Мирослава Анатольевна, — пожал плечами я. — Даже если бы он собрал весь свой род, у него не вышло бы мне навредить. Впрочем, мы уже пришли.

При нашем появлении глава рода Герасимовых сначала улыбнулся при виде дочери, а после заметил меня, и его брови нахмурились.

— Иван Владимирович?

— Случилась не очень приятная история, Анатолий Никодимович, — заговорил я, чуть выводя его дочь вперед. — Род Рябовых нанес мне оскорбление и пытался силой принудить Мирославу Анатольевну покинуть мое общество. Вмешалась ее высочество, и Рябова прогнали. Но я думаю, что будет лучше, если ваша дочь побудет рядом с вами.

Герасимов не был глупцом. Он все прекрасно понял из моих слов, а потому протянул мне руку.

— Благодарю, Иван Владимирович, — произнес он. — Я этого не забуду.

— На моем месте любой поступил бы так же, — сказал я, отвечая на рукопожатие. — Доброго вечера вам, Анатолий Никодимович, Мирослава Анатольевна.

Уже вернувшись в танцевальную залу, я подумал, что дворяне — странное сословие. Откуда берутся вот такие Матвеи Данииловичи, берегов не видящие и считающие, что им море по колено? На балу великой княжны склоки устраивать — это надо совсем мозгов не иметь. Я-то изначально думал чуть надавить словесно, да и развести их по углам. А Рябов удила закусил и понесся, как последний баран.

Теперь еще и виру придется с главы рода Рябовых вытряхивать. И Анатолий Никодимович просто так им подобное поведение не спустит. Да и правящий род этого выступления не забудет. А все из-за одного дурака, который, видимо, уже принял лишнего шампанского и поскакал на подвиги.

Взяв бокал у официанта, я отошел с ним в сторону. Танцевать больше не хотелось, так что я просто наблюдал, как благородные парни и девушки кружатся в центре залы.

От меня не укрылось, что в паре метров от меня кто-то из молодых людей привел Кристину Гордеевну. Девушка выглядела довольной, но от нового танца отказалась, и, тоже взяв бокал, со скукой наблюдала за продолжавшими веселиться дворянами.

Меня она заметила и пару раз косила взглядом в мою сторону. Но я никак не показывал, что вижу ее, предоставив девушке самой решать, хочет она общаться или нет. Наконец, набравшись смелости, Большакова двинулась ко мне.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — произнесла она, остановившись в шаге от меня.

— Добрый вечер, Кристина Гордеевна, — ответил я, приподнимая свой бокал. — Вы потрясающе выглядите сегодня.

На ней было вечернее платье глубокого зеленого цвета с вышитым орнаментом откуда-то из средней полосы Российской Империи, гармонирующее с рыжими волосами. На голове, украшенный изумрудами, покоился кокошник, осовремененный, но узнаваемый.

Забавно, если меня прямо сейчас спросить, во что была одета Герасимова, я и не вспомню. Да и вообще женщины на этом приеме были одеты каждая по-своему, но при этом в одинаково не запоминающиеся наряды. А тут русский стиль производил впечатление. На фоне множества дворянок, разодетых кто во что горазд, такой выбор платья действительно привлекал внимание.

— Спасибо, Иван Владимирович, — открыто улыбнувшись, ответила Большакова. — Я немного видела вашу ситуацию с Рябовым… Сожалею, что вам пришлось через это пройти.

— Ерунда, пока никто не напал на гостей и никто не умер, можно сказать, что бал прошел крайне мирно, — отмахнулся я. — Лучше расскажите, как проходят ваши тренировки.

— Желаете выведать техники обучения моего рода, Иван Владимирович? — чуть посмеиваясь, уточнила Кристина Гордеевна. — Простите, я так редко бываю в обществе действительно понимающих мою страсть людей, что веду себя не слишком позволительно.

— Это совершенно нормально, — кивнул я, глядя в глаза собеседницы. — Магия, являясь всеобщим разделителем, вместе с тем является и лучшим средством обретения родства. Чародеи могут понять друг друга и чувствовать себя как дома в обществе таких же чародеев.

— У вас очень вольная интерпретация сословного общества, Иван Владимирович, — заметила Большакова.

— Я не считаю всех одаренных чародеями, Кристина Гордеевна. Только те, кто действительно проникают в суть магии и развиваются в искусстве владеть ей, достойны такого высокого звания в моем понимании, — произнес я. — Кстати, не желаете танец?

Она поставила бокал на стол и, облизнув губы, ответила:

— С превеликим удовольствием!

Глава 15

— Вы отлично танцуете, — заметила партнерша, когда танец подошел к середине.

— У меня были хорошие учителя, — чуть качнув головой, усмехнулся я.

— Мне кажется, вас просто не может быть, — с улыбкой произнесла Кристина Гордеевна. — Вы одарены магией, воспитаны, за несколько месяцев стали достаточно состоятельны. Скажите, Иван Владимирович, в чем же подвох?

Я кивнул и, дождавшись, когда девушке придется в танце оказаться рядом со мной, негромко прошептал:

— Все дело в том, что я Верховный маг из другого мира, — сообщил я ей на ухо.

Кристина Гордеевна посмотрела на меня, едва не выбившись из ритма движений, а потом не удержалась и, совсем не благородно фыркнув, рассмеялась в голос, запрокинув голову. Мне пришлось поставить барьер, чтобы хохот Большаковой не привлекал так много внимания, все же мы здесь не одни.

— Вы еще и шутник, Иван Владимирович! — воскликнула Кристина Гордеевна, быстро стирая выступившую слезинку.

Ее глаза сияли от смеха, на губах застыла улыбка. Было приятно посмотреть на нее такой. Учитывая, какой ее вкатили в мою гостиную, я действительно рад видеть, что Кристина Гордеевна пришла в себя. Приятно, когда твои добрые дела приносят свои плоды.

— Я полон талантов, Кристина Гордеевна, — подтвердил я, удерживая серьезное лицо. — И, конечно, чертовски скромен.

— О да, — поддержала она меня. — Вы сама скромность.

Я улыбался в ответ, просто любуясь симпатичной девушкой, продолжая вести в танце. Музыка постепенно ускорялась, и мы следовали за ней, курсируя по залу вместе с другими парами. Наконец, мелодия остановилась на высокой ноте, и я повел партнершу к месту, откуда мы начали.

— Спасибо, Иван Владимирович, — произнесла Большакова, тяжело дыша после танца. — Я давно так не веселилась.

— Мне приятно видеть вашу улыбку, Кристина Гордеевна, — с поклоном ответил я. — Так что для меня это было честью.

Девушка огляделась по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, предложила:

— Как вы смотрите на то, чтобы немного подышать свежим воздухом? Я бы, если честно, передохнула.

Я кивнул, предлагая ей локоть. Женские пальцы с аккуратными ногтями алого цвета легли на мою руку, и я повел Большакову к выходу. Усталость, которую она испытывала, была совершенно нормальной — год, проведенный в инвалидном кресле, это все еще год без движения.

И пускай Кристина Гордеевна исцелилась, однако она отвыкла от нагрузки. И хотя переносила ее достаточно легко, но все равно ей требовалось время для перестройки психики. И я не видел ничего плохого в том, чтобы составить ей компанию, пока Большакова приходит в себя.

Мы вышли через оставленные открытыми двери в небольшой садик, разбитый специально для гостей. Несколько беседок, лавочки, цветы в клумбах и садовые деревья по периметру. Естественно, ни о какой приватности здесь речи не шло — вокруг хватало как слуг, так и других посетителей.

— Спасибо, — поблагодарила спутница, когда я помог ей опуститься на лавочку. — Присядете, Иван Владимирович?

— Конечно, — ответил я, занимая место на положенном расстоянии, чтобы и Большакову не компрометировать, и никаких притязаний на нее не обозначить. — Не ожидал, что вы придете на этот бал.

— Думали, я затворница, которую интересует только магия и новые заклинания? — приподняв бровь, с улыбкой уточнила девушка. — И были правы. Меня отец уговорил прийти сегодня. У нас с ним договор.

— Вот как? Что же, я рад, что Гордей Егорович сумел вас уговорить, — произнес я. — Ваше присутствие однозначно украсило этот бал.

Она чуть отвела взгляд, на щеках проступил легкий румянец. В руке Кристины Гордеевны возник веер, сотканный из пластин сжатого воздуха. Обмахиваясь им, Большакова попыталась скрыть смущение.

Отвыкла девушка от комплиментов. Как, полагаю, и от общества молодых людей. Увечье, полученное в родовой войне, наложило свой отпечаток, отрезая Кристину Гордеевну от общества. И теперь, пока она заново привыкнет к шумному обществу и общению с посторонними, должно пройти немного времени.

— Вы, наверное, всем так говорите, Иван Владимирович, — ответила она, бросая на меня взгляд из-под приспущенных ресниц. — Вы слишком хороши, чтобы не иметь изъяна! А я все никак не могу понять, в чем же он заключается.

Я улыбнулся и развел руками.

— На самом деле я такой, какой есть, Кристина Гордеевна, — произнес я. — Мне дали достойное воспитание, хорошее образование. Ну и, разумеется, наследие Моровых тоже сказывается. Нельзя происходить из рода, который занимается уничтожением магов, использующих запрещенные чары, и оставаться таким же, как и все вокруг.

Она снова отвела взгляд.

— Простите, Иван Владимирович, кажется, я задала неподобающий вопрос, — произнесла она чуть тише, развеивая созданный веер. — Я не хотела…

Я пожал плечами.

— Все в порядке, Кристина Гордеевна, — приподнял ладонь я в успокаивающем жесте. — Я достаточно адекватный человек, чтобы воспринимать реальность такой, как она является. А о чем был ваш уговор с Гордеем Егоровичем, если не секрет?

Большакова улыбнулась.

— Я буду вести светскую жизнь, как положено хорошей девушке из благородной семьи, а взамен получу место в академии, в которой будут учить чародеев, — ответила она.

— Значит, скоро станем видеться чаще, — кивнул я. — Хотя, честно признаться, я считал, что академия будет открыта для простонародья, а не для усиления родовых магов.

Кристина Гордеевна пожала плечами.

— Для них обучение будет за счет казны, Иван Владимирович, а вот для дворян — очень дорогим, — пояснила девушка. — Мы, конечно, состоятельный род, да вы и сами знаете. Однако за место на курсе уже началась борьба среди дворян. Претендентов больше, чем академия может принять.

Что же, такого можно было ожидать. Если академия выйдет на самоокупаемость за счет благородных учеников и их семей, для казны это станет отличным подспорьем. Все-таки только на одну артефакторику требуется огромная прорва денег, потраченных на закупку ингредиентов. А ведь есть еще множество иных расходов, о которых я просто не думал, а имперская канцелярия уже все подсчитала.

А если государству удастся еще и в прибыль выйти, такие заведения могут начать открывать по всей Российской Империи. Страна у нас огромная, потенциальных чародеев в ней полно, и одно заведение их никак не охватит.

— Уже начался аукцион? — уточнил я.

— Если честно, не знаю, Иван Владимирович, — пожала плечами Большакова. — Да и не интересовалась на самом деле. Для меня важно, что в стенах этой академии я узнаю о магии больше. Во всяком случае, уж за ваши занятия я в этом плане совершенно спокойна.

— Судя по Рябову, не все разделяют ваше мнение, — усмехнулся я.

Но Кристина Гордеевна лишь рукой махнула.

— Его старшая сестра вышла замуж за наследника Щелковых, — сообщила Большакова. — Так что ничего удивительного, что он не считает вас хорошим артефактором. Рябовы обслуживают интересы Щелковых, все их благосостояние сейчас завязано на рынок артефактов. А вы ему угрожаете.

— Как по мне, опала того не стоила, — покачал головой я.

— Вы просто не представляете, о каком порядке сумм идет речь, Иван Владимирович, — усмехнулась та. — Годовой оборот, если судить только по официальным документам, у Рябовых после заключения брака вырос на три миллиарда рублей. А потеря Москвы для них и вовсе не критична, они обслуживают периферию за Уралом.

Мне оставалось только головой покачать. Как прозаично все выходит. Я-то думал, Матвей просто глупец, а он, оказывается, защищает семейное благополучие. Да, не самым лучшим образом, но что еще он может? Скандал был, обвинение было. Кто тут в артефактах разбирается, не так важно, ведь осадок от сцены все равно останется.

И жалоба от Щелковых тоже ложится в эту колею. Я их оскорбил якобы, а они, такие бедные и несчастные, теперь в нужник золотой ходят с грустными лицами. И честь отстоять пытаются положенными способами. И если я выиграю, после скандала с Рябовым Щелковы заявят о нечестном судействе.

Варвара Викторовна выгнала Рябовых, Романовы судят дуэль. Выиграть в таких условиях Щелковым невозможно. Ведь меня прикрывает правящий род. Если бы не эта протекция, Щелковы обязательно выиграли бы…

На свою сторону они переманят тех клиентов, которых не очень устраивает усиление правящего рода. А таких дворян очень и очень много. Да, часть из покупателей все равно будет утеряна, но, будем откровенны, мое присутствие на рынке артефактов способно лишить Щелковых вообще всего заработка. А так они хотя бы частично сохранят свой доход.

В конечном счете все зависит от того, кому и как подавать информацию. Венедикт Кириллович не даст соврать.

— Вы многое знаете о нашем обществе, — с улыбкой произнес я, глядя на девушку. — Я как-то упустил этот момент и не слишком разбираюсь, кто чем занимается из благородных семей.

— А! — воскликнула Кристина Гордеевна, подняв указательный палец. — Так вот, в чем ваш изъян, Иван Владимирович! Теперь я поняла.

Я усмехнулся в ответ.

— Может быть, тогда и мне объясните, чтобы я знал, в какую сторону мне лучше над собой работать?

Большакова кивнула и заговорила уже тише.

— Вы рано остались один, Иван Владимирович. Вас хорошо обучили, но, похоже, наследие Моровых наложило на вас свой отпечаток. Вы игнорируете то, что было не так важно для вашего рода, пока он служил Российской Империи, — начала пояснять девушка, сев ко мне лицом. — Но сейчас вы не служите в том смысле, в котором это делали ваши предки. Вы вращаетесь в обществе, но при этом пренебрегаете им. И потому совершаете ошибку, не учитывая интересов дворянских родов, которые давно сложились и теперь очень редко меняются.

В ее словах был смысл. Я действительно довольно скептично настроен к дворянам. Но такая деформация сознания совершенно нормальна. Они не так хорошо разбираются в чародействе, как я, и потому я не считаю их за равных.

Поэтому меня и привлекают люди, занимающиеся своим магическим развитием. До того, как я очнулся на алтаре кровавого культа, прошлый Иван Владимирович тоже не особенно дружил с обществом — мало кто желал общаться с Моровыми, псами Службы Имперской Безопасности, которые профессионально убивали внутренних врагов государства.

У дворянства рыльце в пушку, они опасались подпускать Моровых близко. А оказавшись последним в своем роду, я включился в игру, не разбираясь в устоявшихся правилах и диктуя свою волю обществу. Естественно, имелись у меня враги, которые все равно пытались бы меня устранить, однако из-за того, как я решаю вопросы, количество недоброжелателей будет только расти.

Даже ситуация с артефактами такова. Я походя растоптал устоявшийся рынок, настроив заслуженных производителей зачарованных изделий против себя. Они не могут конкурировать со мной, а значит, им нужно очернить мое имя, смешать с грязью род Моровых, уничтожить меня физически.

Не то чтобы это стало для меня новостью. К противостоянию я вполне готов, образован я достаточно. Но помимо образования нужно уметь вариться в обществе, чтобы понять, какие ниточки к чему ведут. Чтобы Моровых перестали воспринимать именно убийцами на службе императору, должно пройти не одно поколение. А пока что я делаю все то же самое, только не против магов крови, а против всех, кто мне не нравится по той или иной причине.

— Спасибо, Кристина Гордеевна, — склонил голову я. — Вы правы, мне редко кто нравится в дворянском обществе. А потому я и не стремлюсь особо налаживать связи с благородными фамилиями.

— И до тех пор, пока вы продолжите себя так вести, — произнесла Большакова, серьезно глядя мне в лицо, — недовольство вами будет только нарастать. Сейчас вы экзотический хищник, на которого интересно посмотреть, и можно даже попытаться покормить конкурентами. Но как долго продлится этот интерес?

Я пожал плечами.

— Это не моя цель, — признался я. — Куда важнее для меня — начать учить чародеев, поделиться своими знаниями. Для того я и иду в академию. Воспитать новое поколение одаренных, которые смогут добиться большего.

Она улыбнулась, склонив голову.

— Простите, что я затронула эту тему, вам, наверное, не особенно приятно обсуждать такие вещи.

— Почему же? Общение с вами, Кристина Гордеевна, доставляет мне удовольствие, — возразил я. — А разговоры… Они ведь разными могут быть. Не только же магию обсуждать молодому главе рода и прекрасной благородной девице?

Она отвела глаза в сторону, но улыбка на лице была довольной.

— Вы мне льстите, Иван Владимирович, — заявила она с наигранным возражением. — Сначала исцелили меня, а теперь опекаете, как добрый доктор своего пациента.

Я покивал с важным видом.

— Это тоже правда, Кристина Гордеевна, — подтвердил я. — Но разве одно другому мешает? Вы заинтересованы в развитии, а я неплохо разбираюсь в чарах. Вот, кстати, вы знаете, что преподавательский состав уже утвержден?

— Конечно, — ответила она. — Иначе бы не стремилась так попасть в академию.

— И к кому бы хотели попасть особенно сильно? — уточнил я. — Ну, разумеется, после моих занятий.

Большакова снова фыркнула.

— Вы точно сама скромность, Иван Владимирович! — воскликнула Кристина Гордеевна. — Мне все интересно, я не хочу останавливаться на одной школе чародейства. Чем больше смогу охватить, тем лучше. Это же магия! Это же невероятно интересно!

Я улыбнулся, глядя в пылающие энтузиазмом глаза девушки. Ее воодушевление мне очень нравилось. Да и открытость в общении подкупала. Прямо сейчас мы просто два человека, объединенных общим интересом.

* * *

Там же в это же время.

Герман Мстиславович Панфилов затянулся сигарой, после чего спокойно выпустил кольцо дыма. Сидящие за одним столом с главным государственным поставщиком артефактов господа тоже курили. Они не первый раз собирались одной компанией, и этот бал не стал исключением.

Пусть молодежь веселится в танцевальной зале, серьезные люди, облеченные властью, решат свои вопросы за сигарой и небольшим количеством алкоголя. Как всегда и везде, судьбоносные решения принимались не в кабинетах, а вот в таких практически дружеских посиделках высоких договаривающихся сторон.

— Щелковы сдулись, — высказал свое мнение один из гостей бала, стряхивая пепел. — Рябов вхолостую сработал.

— У принцессы еще слишком мало власти, чтобы решать такие вопросы, — возразил сидящий напротив господин. — Вот если бы это был бал его императорского величества… А пока что Варвара Викторовна всего лишь хозяйка, пусть и благородная. Щелковым ни холодно ни жарко не будет.

Герман Мстиславович усмехнулся, выдыхая дым, который оформился в стрелу и тут же пролетел сквозь выпущенные ранее кольца. Панфилов ткнул свою сигару в пепельницу и, тяжело опираясь на подлокотники кресла, поднялся.

— Мне нужно отойти, господа, прошу простить, — произнес он, оглаживая короткую седую бороду.

Много всего повидал за свои пятьдесят лет Герман Мстиславович. Многое сам делал, стараясь удержать шаткий рынок артефактов. Пришлось отказаться от планов гражданских зачарованных изделий, лишь бы сохранить поставки в казну Российской Империи. Слишком много конкурентов вылезло в последние годы, и родовой бизнес уже вполне могли разодрать на части, раздробив единую систему поставок в множество мелких каналов.

Многое было позволено главному поставщику артефактов, пока Панфиловы были монополистами. Но еще умерший государь Федор Федорович начал закручивать слишком усилившимся дворянам гайки. Герман Мстиславович рисковал стать последним главой рода, который пользовался расположением Романовых. И похоронить семейное дело, выстраивавшееся поколениями.

И времени оставалось совсем мало — ведь в свои пятьдесят получить диагноз, неизлечимый даже для лучших целителей, это… Может раздавить кого угодно. Но Герман Мстиславович запретил говорить о своем состоянии родне, и сам подготовил почву, чтобы хотя бы первые два поколения Панфиловых не нуждались ни в чем.

Так было до тех пор, пока Лермонтов не явился с новым глазом в дворянское собрание. А потом исцеленные, как по божьему чуду, благородные люди повалили просто косяком.

А вот и одна из них, беседует о чем-то веселом с человеком, который может спасти Панфиловых. В то, что Моров способен навредить его роду, Герман Мстиславович не верил. Для того чтобы сломить хребет Панфиловым, нужно производить тысячи артефактов в день, держать на хорошем жаловании сотни чародеев. Род Германа Мстиславовича шел к этому поколениями.

Откуда у Моровых возьмутся такие мощности?

— Прошу прощения, что прерываю ваш диалог, — заговорил Панфилов, останавливаясь на положенном расстоянии от парочки молодых дворян. — Кристина Гордеевна, не уступите мне вашего собеседника на пару минут?

Большакова вскинула голову, рассматривая его, и кивнула. А вот Моров повернулся и сверкнул глазами неестественного золотого цвета. Впрочем, выражение неудовольствия тут же исчезло за вежливой маской.

— Иван Владимирович, позвольте представить вам, — произнесла Кристина Гордеевна, вставая на ноги, — Панфилов Герман Мстиславович, хороший друг нашей семьи. А я, пожалуй, отойду, чтобы дать вам поговорить.

Моров кивнул, поднимаясь и протягивая руку. А его собеседница поспешила отойти на приличное расстояние, чтобы не мешать диалогу глав двух благородных родов.

— Здравствуйте, Герман Мстиславович, — произнес он. — Рад с вами познакомиться. Я думал, это не случится раньше вашего приема, но действительно рад встрече. Полагаю, вам нужны мои услуги исцеления?

Его глаза полыхнули сильнее, зрачки сжались до щелочек, как у кошки… Или демона.

— Мелкоклеточный рак легких, — объявил он. — Думаю, вам дали около трех месяцев. Исправим это недоразумение?

Глава 16

Там же. Иван Владимирович Моров.

Что можно сказать о Панфилове? Он совсем не выглядел умирающим. Крепкий мужчина лет пятидесяти, со спокойным взглядом и читающейся в глазах готовностью продолжать бороться.

Он оказался выше меня и шире в плечах, но при этом смотрел, как на равного. Ни намека на снисходительность к младшему, только спокойная уверенность в себе и твердость во взгляде. Наверняка за плечами Германа Мстиславовича, оказавшегося другом семьи Большаковых, хватало тяжелых решений. И он однозначно был готов принимать их и дальше.

Чем-то он напомнил мне Александра Васильевича. Дед, несмотря на свои увечья, до самого конца оставался таким же. Поломанным, но не сломленным. Вот и Панфилов, точно знающий, сколько ему осталось, не согнулся, а продолжал держать спину прямой.

Железные люди — редкость в этом мире.

А вот его пылающие легкие, пораженные раком, удивляли. Учитывая состояние Германа Мстиславовича, он мог себе позволить купить с потрохами любого целителя. Так почему его не вылечили? Или намеренно не захотели бороться за жизнь главного поставщика артефактов?

— Мелкоклеточный рак легких, — озвучил я, когда печать глубокой диагностики закончила работать, и мои глаза вернули себе человеческую форму. — Думаю, вам дали около трех месяцев. Исправим это недоразумение?

Герман Мстиславович не дрогнул ни одним мускулом, вместо этого жестом попросил разрешения присесть.

— Вы позволите, Иван Владимирович? — дождавшись моего кивка, он опустился на сидение. — Я не глуп, мои люди следят за тем, что происходит в Российской Империи, мы отслеживаем всех способных артефакторов. Именно на них держится наше благосостояние, а следовательно — и государственные структуры, которые пользуются нашим продуктом. Однако так получилось, что в ближайшее время мой наследник не успеет перехватить бразды правления. С моей смертью пошатнется суверенитет всей страны. Представьте, Иван Владимирович, что наши парни в армии остались без магической поддержки. Враги не дремлют, они только и ждут шанса напасть под любым предлогом. И если Панфиловы не поставят свои артефакты казне, эти враги будут безнаказанно перемалывать наших ребят в окопах, хоронить внутри техники и жечь заживо…

Я кивнул, опускаясь рядом. А Герман Мстиславович сложил локти на коленях и свел пальцы рук вместе.

— Я вижу, какая бойня идет между родами, которые захватили гражданский рынок артефактов, Иван Владимирович, — произнес Панфилов. — Не буду скрывать, я и сам не отказался бы освоить этот рынок, стать настоящим монополистом в индустрии зачарования. И если вы немного изучали нашу фамилию, вам известно, что такие попытки Панфиловыми не раз предпринимались.

— Да, я знаю об этом, — подтвердил я.

Герман Мстиславович посмотрел на меня внимательным пронизывающим взглядом.

— Я догадываюсь, что не просто так меня не смог избавить от рака ни один целитель Российской Империи, — вновь заговорил он. — Моя смерть — слишком выгодна для очень многих. И огромный шанс для всех наших соседей.

Направление разговора было неожиданным.

— Вы, Герман Мстиславович, подозреваете, что ваше заболевание — следствие действий заинтересованных людей? — уточнил я.

С такой точки зрения даже интересно становится. У меня никогда не было подобных задач, но в теории я мог бы собрать такую печать. Вопрос лишь в том, как много времени на этой уйдет. Да и, честно говоря, несмотря на то, что мне попалась та же держава, точнее, последствия ее применения, я не особо верил в существование настолько разбирающегося в чародействе человека.

Потому как на пустом месте такие озарения не возникают. А средство убийства через разрастание злокачественных опухолей — это очень изощренный способ устранения людей. Главное — не вызывающий вопросов.

— Я этого не исключаю, Иван Владимирович, — поправил меня Панфилов. — Слишком все… Вовремя. За свои годы я многое повидал, и поверьте, Иван Владимирович, хорошего в этом списке совсем немного. Что говорить, я лично вел разработку оружия, которое должно работать схожим образом. А потому я точно знаю — подобные разработки идут и у наших соседей. И если пока что мы не добились успеха, это не значит, что кто-то другой не успел раньше. Вы, как чародей, выпускающий невероятные для окружающих артефакты, должны меня понять.

Я кивнул.

Что ж, вряд ли эта информация имеется в открытом доступе. И неспроста Герман Мстиславович мне ее озвучил. Если это не приглашение к участию в проекте, то я даже не знаю…

— В теории я могу представить, как нужно зачаровать предмет, чтобы навести на человека нужное заболевание, — подтвердил я. — Но если предположить, что некто способен на такие манипуляции, ему не составит труда создать и более простые методы убийства. Возможно, массового убийства, Герман Мстиславович.

— Именно поэтому у Панфиловых есть благосостояние, Иван Владимирович, — усмехнулся мужчина. — Вы же не думаете, что я поставляю Российской Империи фонарики и освежители воздуха?

Я улыбнулся, оценив его осведомленность. Герман Мстиславович тоже наводил обо мне справки и выяснил, с изготовления каких артефактов я начал обучение Антонины Владиславовны.

— Не думаю, — склонил голову я. — Но к чему вы это мне рассказываете?

Панфилов вздохнул.

— Потому что-то, через что сейчас проходит мой род, Иван Владимирович, будет ждать и вас самого, — пояснил он. — Вы — последний в своем роду, у вас нет наследника. И, подозреваю, нет никого, кто мог бы получить ваши знания из родового архива или учебников. А значит, уникальный артефактор, способный подарить кому угодно вечную молодость и абсолютное здоровье, либо встроится в структуру, которая его защитит. Либо умрет.

Я вскинул бровь, а Герман Мстиславович продолжил:

— Я знаю, что у вас есть конфликты с нашим дворянством, — произнес он. — Но, поверьте старику, это мелочи. Возня детишек в песочнице. Благородные семьи — неизбежное зло, стаи волков, которые делят охотничьи угодья между собой. Но волки — не самое страшное, что есть в лесу, Иван Владимирович. Там, за кордоном, роняют голодные слюни медведи и тигры. Мир полон хищников, и всем им хочется захватить наш лес, Иван Владимирович. А чтобы это стало возможно, талантливые и знающие чародеи в нашей стране должны погибнуть. Думаете, почему в Российской Империи до сих пор не было открыто учебного заведения для чародеев? Потому что это не выгодно для тех, кто с той стороны границы содержит некоторые влиятельные семьи в нашей стране.

— Практика показывает, что все проблемы от человека кончаются, если как следует пожать ему горло, — пожал плечами я. — У государя есть немало средств, чтобы решить вопрос предательства.

Панфилов посмеялся.

— Когда я был в вашем возрасте, я тоже так думал, Иван Владимирович, — заявил он. — А потом я вырос и понял, что нельзя все решить силой. Да, среди дворян хватает откровенных агентов влияния. Но также они полезны своей стране. Может быть, это очевидно не сразу, однако власть императора зиждется на дворянстве. И заменить благородные семьи простолюдинами не выйдет. Дворяне сильны своими традициями, опытом. А что могут предложить простолюдины? Знания из университетов, не подкрепленные реальной практикой? Пройдут поколения, прежде чем они смогут встать вровень с благородными, и для этого нужен мир. Тогда это станет возможно только в том случае, если дворянство все это время будет процветать. Но это фантазии, Иван Владимирович, потому что никакого мира не будет никогда. Наши границы будут испытывать на прочность до тех пор, пока Земля не вымрет. Потому что наш лес богат, и хищники вокруг хотят заполучить его себе.

Я кивнул, показывая, что услышал его.

— Что ж, если вы правы, Герман Мстиславович, то у меня не получится вас исцелить обычным способом, — проговорил я, когда пауза в диалоге затянулась. — Однако помимо него я знаю еще несколько вариантов.

— Если у вас не получится, Иван Владимирович, — хмыкнул Панфилов, — мы узнаем, что это никакой не рак. И вот тогда, Иван Владимирович, у меня будет к вам предложение.

Я улыбнулся.

— Тогда остается обсудить только два вопроса, Герман Мстиславович: когда и где вы будете готовы? Полагаю, о цене лечения вам известно.

Он кивнул и, тряхнув рукой, чтобы часы показались из-под рукава, взглянул на время.

— Через час вас устроит, Иван Владимирович? — уточнил он. — Мне понадобится немного времени, чтобы все подготовить. Думаю, Варвара Викторовна не откажет нам и выделит покои в этом здании.

— Устроит, — кивнул я. — Буду ждать, когда вы договоритесь.

Панфилов поднялся на ноги и махнул ожидающей в стороне Большаковой.

— Тогда не буду отвлекать вас, Иван Владимирович.

Стоило ему отойти на десять шагов, ко мне вернулась Кристина Гордеевна.

— Надеюсь, все хорошо закончилось? — с самым невинным видом задала она вопрос.

— Конечно, — подтвердил я, поднимаясь на ноги. — Что скажете насчет танца?

Девушка довольно улыбнулась.

— С превеликим удовольствием!

Я взял ее за руку и повел обратно в зал.

* * *

Нам действительно выделили отдельную комнату. И теперь я стоял посреди пустого помещения, откуда слуги Романовых вытащили мебель, оставив только книжные шкафы с литературой. Ритуал был уже готов, когда дверь открылась.

Панфилов вошел уверенной походкой.

— Я готов, — объявил он. — Что мне нужно делать?

— Встаньте в центр, — указал я рукой на круг, в котором сходились несколько узоров. — И не покидайте его до окончания процедуры. Я сделал сразу два варианта ритуала, так что если традиционное исцеление не сработает, я запущу второй вариант.

Герман Мстиславович осмотрел рисунки на полу и хмыкнул.

— Снятие магических воздействий? — уточнил он. — Я понимаю хорошо если половину системы, Иван Владимирович. Вы действительно весьма одаренный чародей. Неужели Моровы так много знали все это время?

Я не стал отвечать на его вопрос. Вместо этого сам встал напротив Панфилова и, выдохнув, запустил процесс.

Зеленое пламя взмыло в воздух, заполняя собой все помещение. Силовые жгуты поднялись от пола, изгибаясь, как змеи. Герман Мстиславович смотрел на это спокойно, и лишь в тот момент, когда эти жгуты резко оплели его тело, Панфилов вздрогнул.

Все-таки он согласился на непроверенный ритуал, а потому немного нервничал. Я ведь вполне мог решить избавиться от своего единственного конкурента, чтобы отобрать себе дело его рода. Тем более после того, как сам Герман Мстиславович сказал, что его наследник не успевает перехватить бразды правления.

Но я не собирался ему вредить. Меня жгло любопытство. Потому как если Панфилов прав, и болезнь — дело рук чародеев, меня ждет интересное противостояние с людьми, которые знают магию не хуже меня.

Ритуал сверкнул в последний раз, жгуты с влажными хлопками оторвались от пола и резко втянулись в тело Германа Мстиславовича, просачиваясь сквозь кожу. Сам Панфилов покачнулся, его лицо побледнело. Я жестом направил к нему мусорное ведро, и глава рода артефакторов согнулся над ним, изрыгая черную жижу.

Я спокойно дождался, когда процесс закончится. А Панфилов сядет прямо на пол, платком вытирая рот. Лицо приобрело нормальный оттенок, лишь покрасневшие глаза выдавали пережитый организмом стресс.

— Это было… — просипел он, прежде чем сплюнуть остатки черной слюны. — Отвратительно.

— Это только первый этап, Герман Мстиславович, — объявил я, разглядывая пациента с помощью диагностической печати. — Боюсь, одним сеансом здесь не обойтись.

Панфилов вскинул голову.

— Хотите сказать?..

— Вы прокляты, Герман Мстиславович, — пояснил я, сверкая глазами с вертикальным зрачком. — Мы сняли только первое воздействие чар. Теперь, когда вы исцелились от мелкоклеточного рака легких, я затянул повреждения. Но проклятие набирает силу, и следующий удар будет нанесен, как только вы используете достаточное количество магии. В вас сидит печать-паразит, Герман Мстиславович. Она перехватывает часть силы, которую вы выплескиваете в мир.

Я продолжил наблюдать за горящей внутри резерва Панфилова печатью. Собственная магия чародея быстро скрыла ее за общим потоком силы. Тот, кто это придумал — однозначно хитер. Мало кто из чародеев додумается опустошить собственный резерв, чтобы найти печать.

— Голь на выдумки хитра, — произнес я, подходя к Герману Мстиславовичу и протягивая ему руку. — Пока непонятно, кто это сделал, но печать установлена так искусно, что ее не обнаружить, пока вы не начнете обнулять собственный резерв. А вы, полагаю, уже очень давно так не делаете.

— Мне пятьдесят лет, я уже даже тренировками не занимаюсь, — признался Панфилов, хватаясь за мою руку.

Я кивнул.

— Тогда, наверное, разумно предположить, что тот, кто наложил на вас эту печать, знал об этом факте, — заметил я, когда мужчина встал на ноги. — Такие чары я вижу впервые, хотя элементы мне знакомы, но мне бы в голову не пришло соединить их вместе в одну печать. Гениальное решение.

Панфилов кивнул и бросил взгляд на оставшийся не задействованным рисунок.

— Вы не можете ее развеять или снять? — уточнил он.

— Прежде чем я смогу воздействовать на эту печать, вы должны опустошить резерв, Герман Мстиславович, — пояснил я. — Время у нас есть, так что необходимости разносить Кремль нет. Когда будете готовы, приезжайте ко мне, продолжим лечение.

Тот кивнул, протягивая мне ладонь.

— Спасибо, Иван Владимирович, вы мне жизнь спасли, — произнес он. — Я переведу деньги…

Я ответил на рукопожатие.

— Лучше найдите того, кто это сделал, Герман Мстиславович, — предложил я. — Я не хочу, чтобы то, о чем вы говорили в саду, действительно случилось. Я могу убить очень многих, но война — это слишком хлопотно. Так что, надеюсь, вы разберетесь, кто из вашего окружения настолько искушен в магическом искусстве, что способен создавать такие сложные печати.

— Вы отказываетесь от денег? — уточнил он, вскинув брови.

— Вы дали мне нечто куда более увлекательное, чем деньги, Герман Мстиславович, — ответил я. — И, кажется, для меня на сегодня бал закончился. Нужно провести некоторые исследования.

Кивнув ему на прощание, я покинул помещение, предварительно уничтожив следы ритуала на полу щелчком пальцев. Панфилов заказывал комнату, ему и разбираться с последствиями.

Бал продолжался, но задерживаться я не стал. Так что спустя десять минут уже сидел в «Коршуне». Ведущий автомобиль Даниил Игнатович бросил на меня внимательный взгляд в зеркало заднего вида.

— Все в порядке, Иван Владимирович? — спросил Демин.

Я встретился с ним взглядом и улыбнулся.

— В полном, Даниил Игнатович, — ответил я. — И, кажется, я нашел себе весьма любопытное развлечение на ближайшее время. У меня появился противник, с которым будет крайне интересно бороться.

— Мне предупредить парней, чтобы готовились к войне родов? — уточнил управляющий.

— Нет, не нужно. Это будет противостояние умов, а не бессмысленная бойня, — отмахнулся я. — Во всяком случае, я надеюсь, что мой соперник не разочарует и действительно окажется настолько силен, как я о нем думаю.

Демин взглянул на меня с недоумением, но от комментариев воздержался.

До этого момента я встречал только тех, кто пытался действовать грубой силой. И за исключением книги по некромантии китайского мага смерти да державы Романовых мне не встречались серьезные задачки.

Но тот, кто придумал и смог наложить эту печать, меня действительно заинтересовал. Потому что это был настоящий вызов.

И не для боевого чародея, каким я был все это время. Это был вызов для Верховного мага.

Что ж, неизвестный гений, я готов к нашему противостоянию. А ты?

Глава 17

Кремль, покои великого князя.

Виктор Константинович налил себе в бокал на два пальца и, глядя в окно, сделал маленький глоток. Супруга уже благополучно видела третий сон, а будущему императору все не спалось.

Хозяйка прошедшего бала тоже почивала в своей спальне со счастливой улыбкой на лице. Варвара Викторовна так искренне благодарила за разрешение провести собственный бал, что отец даже растрогался. Давно такой радостной великую княжну не видел.

Опустошив бокал, Виктор Константинович поставил его на столешницу и, усевшись в кресло, налил еще. В дверь аккуратно поскреблись, и великий князь произнес:

— Входи.

Вошедший мужчина прикрыл за собой дверь и, склонившись в поклоне, протянул папку будущему императору. Виктор Константинович кивнул.

— Расскажи своими словами, — велел он.

— Как и сообщил наш человек, ваше высочество, Рябовы отработали приказ Щелковых на все сто процентов, — произнес слуга. — Матвей Даниилович должен был устроить скандал. Мирослава Анатольевна Герасимова стала жертвой — девушка не слишком уверенно вела себя на людях, расшатать ее самообладание было не трудно. Вмешался Моров. Рябов оскорбил его, за что получил чары, запрещающие издать хоть звук. Применение магии зафиксировано, аналогичные нашли в родовом архиве. Дальше Матвей Даниилович попытался атаковать, но был остановлен. Подошла ее высочество и выгнала Рябова с бала. Таким образом Матвей Даниилович добился чего хотел.

— Значит, решили поиграть со мной, — подвел итог великий князь. — Думают, можно правящим родом вертеть, как захочется…

— При всем уважении, ваше высочество, — кашлянув, заговорил слуга, — внутренний конфликт между Моровым и Рябовыми. Дворянское собрание будет негодовать, если вы решите наказать их. Одно дело — прогнать с бала, Варвара Викторовна в своем праве была. Но опалу за Морова накладывать — чересчур. Дворянское собрание сразу же вой поднимет, коронации еще даже не случилось.

Виктор Константинович усмехнулся.

— Тут ты прав, — произнес он, вращая бокал в пальцах. — Впрочем, кое-что сделать я все же могу. Рябовы ведь у нас занимаются перепродажей созданных Щелковыми артефактов?

— Так точно, ваше высочество.

— Прикроем им доход для начала, — озвучил решение великий князь. — Подготовьте запретительный ордер. Служба Имперской Безопасности пусть берет в разработку вот эту папку. До окончания расследования всех членов рода Рябовых — под домашний арест. Активы заморозить, имущество опечатать.

Открыв ящик стола, будущий император бросил на столешницу документы.

— Будет исполнено, ваше высочество, — вновь поклонился слуга.

Великий князь сделал маленький глоток из бокала и снова заговорил:

— Что по Панфилову? Моров его вылечил? — задал новую тему для разговора Виктор Константинович.

— Не могу знать, ваше высочество, — ответил слуга. — Обряд какой-то они, судя по всему, провели. В ведре обнаружили черную жижу, которой Германа Мстиславовича, очевидно, вырвало. Но насколько эффективно лечение — не знаем. Наблюдение и прослушка были отключены Иваном Владимировичем.

— И правильно, — кивнул сам себе великий князь. — Направьте письмо от моего имени Герману. Наследник у него сейчас род возглавит если, все поставки потеряем. А нам они нужны как воздух. Так что пусть явится ко мне на аудиенцию, скажем, через пять дней. Проясним вопрос с его здоровьем напрямую.

— Будет исполнено, ваше высочество.

— И вот еще что, Моров там с Большаковой общался на балу, — проговорил Виктор Константинович, повернувшись к слуге. — О чем общались?

— Ничего серьезного, ваше высочество, — ответил тот. — Обсуждали обучение магии, академию. Шутили и проводили время.

— Она ему понравилась? — уточнил великий князь.

— Сложно сказать, Иван Владимирович ко всем женщинам относится доброжелательно, ваше высочество. Вежлив, обходителен, к каждой находит свой подход. До тех пор, пока она не покажет себя в плохом свете, Моров открыт и приятен. Но стоит чуточку оступиться — переходит исключительно на деловой тон.

Некоторое время в комнате царило молчание. Наконец, будущий государь задал новый вопрос:

— А сама Большакова что?

— Он ей нравится, как единомышленник, ваше высочество, — пояснил слуга. — Есть запись разговора с ее отцом. Гордей Егорович делает намеки, но девица их игнорирует. Магия увлекает ее больше, чем возможное замужество. Да и, уж простите за прямоту, Моров по сравнению с Большаковыми — голь перекатная. А у Германа Мстиславовича есть племянник… Тоже увлеченный чародейством, судя по докладам верных нам людей, не хуже самой Кристины Гордеевны. А по сравнительному анализу, развивается он быстро, примерно с той же скоростью, как и капитан Жданова. Так что, если желаете, мы можем их свести, тем более Большаковы с Панфиловыми в дружеских отношениях и ведут общие дела.

Виктор Константинович допил и, поставив бокал на столешницу, хмыкнул.

— Если Моров Панфилова исцелил, когда ни один чародей не смог, Герман Мстиславович лично своего племянника кастрирует, если узнает, что у Ивана Владимировича интерес к Большаковой возник, — произнес он. — Когда у Панфиловых прием назначен? Моров обязательно туда явится. Организуйте с этим племянником знакомство. Посмотрим, может, у нас новый ученик появится?

* * *

Дворянский родовой особняк Моровых. Иван Владимирович Моров.

Я отложил карандаш, разглядывая отображенный на листе чертеж печати. Простое решение, элегантное.

Мелкоклеточный рак легких Панфилова — всего лишь случайность. Печать была направлена на то, чтобы рвать там, где тонко. Видимо, у Германа Мстиславовича предрасположенность, либо он страстно любит покурить. Во всяком случае чары определили легкие наиболее ослабленным местом и нанесли удар.

Для реализации печать использует магию, которую применяет сам чародей, отбирая крохи для выполнения поставленной задачи. Настолько малые частицы, что потерь просто так не заметишь, а следовательно, процесс может занять не один месяц.

Таким образом, чем чаще одаренный прибегает к силе, тем быстрее печать вызывает у него заболевания и повреждения в организме. Причем делает это так, что все выглядит естественным ходом событий.

— Что это, Иван Владимирович? — спросила моя ученица, бросив взгляд на листок.

— Это оружие медленной смерти, Антонина Владиславовна, — произнес я, переводя взгляд на Жданову. — Суть в том, чтобы за счет магии самого чародея подпитывать печать, которая запустит естественную болезнь. Например, рак у курильщика.

Капитан приподняла бровь.

— И вы ее сами изобрели?

— Нет, подсмотрел кое у кого на балу, — ответил я. — Видел там человека, которому эту печать подсадили. Вот теперь уже два дня думаю, как можно от подобного защититься.

— А разве обычные способы не сработают? — удивилась Антонина Владиславовна.

Я покачал головой в ответ и, взяв новый листок, изобразил на нем фигуру человека.

— Вот смотрите, что происходит внутри одаренного, — произнес я. — Обладая магическим взором, мы видим потоки силы. Они состоят из мельчайших частиц, которые пребывают в движении, если чародей не дурак и развивает свой дар. Но даже если они остановятся, их будет столько, что разглядеть то, что находится за магическими потоками, невозможно.

— Будет засветка, — кивнула Жданова.

— Можно и так сказать, — подтвердил я. — Однако дело в том, что от вмешательства посторонних чародея защищает жизненная эссенция. Таким образом, чтобы пробиться в это условное место за магическими потоками, нужно пробить условную дыру в жизненной эссенции.

Естественно, на самом деле все было куда сложнее, но проще объяснить без усложнений и углубления в теорию магии. Сейчас это было лишним.

— Выходит, нужна либо реальная рана, — предположила капитан Службы Имперской Безопасности, — либо прямая работа с жизненной эссенцией.

Я кивнул.

— И тут мы сталкиваемся с заблуждением, которым я позволил себе обмануться, — произнес я. — Маги крови способны работать с жизненной эссенцией, некоторые маги смерти считают ее душой и «пожирают». Но на деле создание вот этой печати подтверждает, что где-то на Земле бродят специалисты, которым ни та ни другая школа не требуется. Они действуют иначе. Пока что я не знаю, как именно, но это интересная задача.

Антонина Владиславовна села на стул, стоящий напротив.

— У многих родов есть древние артефакты, — произнесла она. — И, насколько я знаю из архивов ведомства, уровень их исполнения запредельный для современных чародеев. Исходя из описаний, я бы предположила, что они такие же, как и те, что делаете вы, Иван Владимирович.

— Хотите сказать, что у кого-то просто есть зачарованный предмет, штампующий жертв такими печатями? — уточнил я.

— Это самое простое объяснение, Иван Владимирович, — подтвердила Жданова.

— Тогда бы были прецеденты, Антонина Владиславовна, — покачал головой я. — Да, магический взор сейчас довольно редкий навык, однако он есть у многих. О нем просто не так часто говорят. Но давайте будем честны, если бы применялся артефакт, им бы пользовались. Тем более такой, который отследить практически невозможно. Если я печать заметил, даже спрятанную, просто оказавшись с жертвой рядом, окружающие бы тоже ее видели.

— Ну, сомнительно, — возразила моя ученица. — Далеко не все свои артефакты показывают, о таких вещах болтать нельзя. Это же, можно сказать, оружие последнего шанса. Взять хотя бы родовой артефакт Романовых — очень мощный, но каждый день им пользоваться не станешь, да и как показывает практика, даже от него можно защититься. Вы вот пережили прямую атаку и даже обратили удар себе на пользу.

Я откинулся на спинку стула и вздохнул.

— В том-то и дело, Антонина Владиславовна, что у Романовых — боевой артефакт, который нужно применять здесь и сейчас, — пояснил я, после чего постучал пальцем по рисунку. — А мы говорим с вами об отложенном действии, которое может растянуться на годы. Если чародей не будет использовать магию, печать может просто висеть у него внутри до самой смерти, так и не исполнив предначертанного. Нет, Антонина Владиславовна, здесь явно заклинание.

— Тогда нужно смотреть, кому выгодна смерть жертвы, — пожала плечами капитан. — Если вы правы, и это действительно дело рук чародея, то его возможности и знания находятся на вашем уровне. А купить такого специалиста, как простого наемника… Похоже на фантастику. Зачем такому чародею браться за заказ на чью-то голову, когда он может заработать куда больше, занимаясь другими делами.

— Аргумент, — признал я. — Но, к сожалению, пока что новых сведений у меня нет. Возможно, появятся позже.

Зарабатывать, как я. Артефактов высокого качества на рынке нет, целителей моего уровня здесь явно тоже нет или они тщательно скрывают свои умения от окружающих. Тайное лечение? Ну один пациент, ну два, а потом слухи все равно поползут. Однако в обществе тишина. Разве что применяют исцеление внутри собственного рода. Но тоже вряд ли, любой слуга рано или поздно растреплет, что господин или госпожа способен вылечить смертельный недуг.

— Нужно больше информации, — подвел итог я.

— Если скажете, кто жертва, я могу подтянуть свое ведомство, — произнесла Жданова. — У меня есть право инициировать расследование…

— Не моя тайна, — покачав головой, ответил я. — Но если жертва сама согласится, тогда сама и обратится за помощью.

В чем я очень сомневаюсь. Панфилов не производит впечатление человека, который впустит Службу Имперской Безопасности, так серьезно себя запятнавшую, в дела своего рода.

Да, он поставляет артефакты в важные структуры Российской Империи, но он не обязан впускать ведомства в свой дом. И у меня просто нет права привлекать к его делу Службу Имперской Безопасности.

— Но давайте отвлечемся, — предложил я. — Сейчас я буду вам показывать и рассказывать, как работает печать и что в ней за что отвечает. Готовы к новому уроку, Антонина Владиславовна?

Моя ученица серьезно кивнула.

— Готова, Иван Владимирович.

* * *

Московский особняк дворянского рода Солнцевых.

Венедикт Кириллович сидел за столом и не спеша намазывал масло на хлеб. Собравшиеся на завтрак члены рода — главы младших семей, Алла Венедиктовна и наследник расположились по левую и правую руку. Остальным пришлось занять места за Т-образным столом друг напротив друга.

— Итак, господа, — покончив с бутербродом, проговорил Венедикт Кириллович, — наши дела постепенно идут на поправку. Конечно, инициатива с заводом пока что не выгорела, но предварительные переговоры с Иваном Владимировичем начались. Примерную прибыль вы все знаете, поэтому надеюсь на ваше содействие. Кстати, у меня состоялся откровенный разговор на эту тему с Германом Мстиславовичем Панфиловым. Он предложил в случае успеха выкупить завод, став нашим генеральным партнером.

По столовой прокатился негромкий ропот. Допускать монополиста на свою маленькую делянку Солнцевы не горели желанием. Панфиловы и так держали поставки в государственные структуры, не допуская конкурентов. А войдя в состав владельцев завода по промышленному производству артефактов для гражданского рынка, передавят не только конкурентов, но и своих же компаньонов.

Герман Мстиславович славу имел в деловых кругах не самую лучшую. И хотя каждый, сидящий за столом, на его месте поступал бы точно так же, однако не признаваться же в этом открыто?

— Естественно, я отказал, — спокойно сообщил Венедикт Кириллович. — А памятуя о том, как он любит решать такие вопросы, призываю вас усилить меры по собственной безопасности. Артефакты Ивана Владимировича носить при себе постоянно, не снимать ни во сне, ни в бане. Мы только на ноги вставать начинаем, нам очередные похороны не нужны.

Выдержав паузу, во время которой глава рода Солнцевых внимательно смотрел на сидящих за столом, Венедикт Кириллович продолжил:

— Теперь к хорошим новостям. Его высочество Виктор Константинович передал, что Солнцевы станут официальным представителем прессы на коронации, — объявил он. — Такое событие, кроме нас, не будет освещать никто. А если мы себя хорошо покажем, будет сделано официальное предложение взять под свою руку государственные каналы средств массовой информации.

Вновь по столовой прокатились голоса, но на этот раз довольные.

— Мне на себя брать такой проект не с руки, — меж тем произнес Венедикт Кириллович. — Кроме того, пора превратить наши компании в медиа-холдинг, чтобы все наши предприятия, наконец, оказались под одной крышей. Генеральным директором назначается моя дочь, Алла. Она же будет руководить и всеми дальнейшими проектами по СМИ от рода Солнцевых. Заявку в имперскую канцелярию я уже подал. От вас ожидаю проведение подготовительных работ к слиянию в одну корпорацию.

— Но зачем? — задали вопрос из зала.

Венедикт Кириллович улыбнулся в ответ.

— Затем, что, став монополистами среди СМИ Российской Империи, мы будем иметь законное право получить патент на международное вещание, — объяснил он. — Через три-четыре дня после коронации Виктор Константинович объявит о реформах в части организации деловой среды. В том числе о патентах на представление Российской Империи за рубежом, которые отныне будут получать только крупные корпорации. Надо ли вам объяснять, о каком влиянии и средствах пойдет речь, когда род Солнцевых станет вещать не только на наше благословенное отечество, а по всему земному шару?

Присутствующие закачали головами. Многие главы младших семей даже не думали, что доживут до такого масштаба.

— Но с чего такая щедрость? — задали новый вопрос родственники.

— С того, что с легкой подачи Ивана Владимировича наши ресурсы стали самыми популярными в стране, — пояснил Венедикт Кириллович. — И я не собираюсь упускать такой шанс. Да, придется выдать половину акций медиа-холдинга императору, но это — ничто по сравнению с тем, что мы получим в итоге.

Новость о том, что делиться все же придется, благородным не слишком понравилась. Впрочем, спорить никто не стал. Выгоды от выхода на международный уровень все равно будут несоизмеримо выше, чем есть сейчас.

— Господа, — поднял руку наследник, призывая всех к порядку. — Полагаю, нам нужно отблагодарить Ивана Владимировича Морова за то, что с его участия все и началось. Если бы не наш дальний родственник, который, не прося ничего взамен, помог нам встать на ноги после череды утрат и потерь, мы бы еще долго не вышли на такие позиции. И теперь предлагаю обсудить, как выразить эту благодарность.

Глава 18

Дворянский особняк рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Коронация транслировалась с ресурсов Солнцевых. Я взглянул краем глаза, и отключил звук у телевизора. Наблюдать всю церемонию — бессмысленная потеря времени. Виктор Константинович по факту уже правил Российской Империей, теперь станет монархом официально.

Для меня это ничего не меняло, по сути. Дворянское сословие уже давно отмежевалось от правящего рода, став той силой, с которой должно было бороться. И чем больше поблажек выбивали себе набравшие веса благородные, тем шире становилась пропасть.

Так что даже без разницы, кто сидит на троне и носит корону — Романовы правят страной, дворяне защищают свои интересы. И только угроза государству может нас объединить.

Императоры старались отыграть назад, поставить дворян себе на службу. Но не удавалось. И вот его императорское величество Виктор взошел на трон, и теперь благородные будут ждать, как он распорядится указом об обязательной службе.

Противостояние, начатое предыдущим государем, зависло в воздухе. И от решения Виктора Константиновича зависело, какое будущее ждет страну в ближайшее время. Однако я не могу повлиять на решение, а на обучение чародеев уже согласился. Так что в любом случае я, можно сказать, не завишу от решения правящего рода.

Откажется новый правитель от ошибки прошлого, я буду преподавать. Продолжит давить, я все равно буду преподавать. И разницы никакой.

Немного подумав, я выключил телевизор и, бросив пульт на столешницу, вернулся к прерванному завтраку.

В столице сегодня будут гулянья. Простонародье будут угощать за счет казны, предприятия не работают — объявлен выходной. Можно было бы прогуляться по Москве, но на то, чтобы выйти из дома, у меня шанса сегодня не было.

— Ваше благородие, — обратился ко мне Демин, — кортеж Антона Сергеевича Солнцева прибыл. Пригласить?

— Приглашайте его сюда, — подтвердил я. — И распорядитесь, чтобы нам подали кофе и чай.

Пока управляющий решал вопрос, я спокойно доел кашу и, отставив тарелку, взялся за чашку с чаем. Увы, я слишком глубоко погрузился в собственные мысли, напиток успел остыть. И хотя он не утратил большую часть своих вкусовых качеств, но зачем пить холодное, когда можно заказать новый чайник? В конце концов, зачем зарабатывать деньги, если не баловать себя вкусной пищей?

Дверь открылась, и первым в столовую вошел Демин.

— Антон Сергеевич Солнцев, Иван Владимирович! — объявил управляющий.

— Спасибо, Даниил Игнатович, — ответил я.

Наследник Венедикта Кирилловича прошел вслед за слугой и, склонив голову, тут же встал у свободного стула.

— Доброе утро, Иван Владимирович, — поздоровался он.

— Утро доброе, Антон Сергеевич, — кивнул я, после чего указал на место за столом. — Присаживайтесь. Могу предложить вам кофе или чай? Может быть, полноценный завтрак?

Мужчина в ответ чуть покачал головой. Но на стул все же опустился.

— Благодарю, Иван Владимирович, — произнес наследник Солнцевых. — Я уже ел, но от хорошего кофе не откажусь. В последние дни спать нам всем удается немного, а бодрость нужно сохранять круглосуточно.

Тонкий намек на то, что трансляцию коронации Виктора Константиновича доверили роду Солнцевых. Видно, что гость не собирался этим хвастаться, он просто отметил факт. И таким образом обозначил серьезность разговора.

В этот момент вошла Наталья с подносом в руках. Быстро расставив посуду, горничная налила Антону Сергеевичу кофе, а мне поменяла чайник и поставила новую чашку. Не забыв водрузить на столешницу печенье, пирожные и конфеты, служанка откланялась и оставила нас наедине.

— Подготовка к коронации — дело хлопотное, — кивнул я, помешивая сахар ложкой в чашке с чаем. — Но, полагаю, со временем работа с имперскими верхами войдет в привычную колею и станет рутиной. Не каждый день у нас государей коронуют.

Антон Сергеевич улыбнулся, после чего сделал глоток кофе.

— И слава богу, Иван Владимирович, — вздохнул он. — Собственно, именно об этом я и хотел с вами поговорить.

Я приподнял бровь, глядя на собеседника.

— Ни для кого среди Солнцевых не секрет, что все наши последние успехи тесно связаны именно с вами, Иван Владимирович, — объявил Антон Сергеевич. — Венедикт Кириллович скоро уйдет на покой и передаст мне дела. Это основная причина, по которой он послал меня переговорить с вами лично, а не приехал сам.

— Вы хотите заключить соглашение о моей дальнейшей поддержке вашего рода? — уточнил я.

— В первую очередь я бы хотел как-то отблагодарить вас за ваш вклад в выживание рода Солнцевых, — пояснил тот. — Однако я прекрасно понимаю, что деньги вас не интересуют, производство артефактов вы уже обсуждаете с Венедиктом Кирилловичем… И я просто не знаю, что мы могли бы вам дать в качестве благодарности.

Я откинулся на спинку своего стула, разглядывая наследника Солнцевых.

— Антон Сергеевич, — обратился я к собеседнику, — моя заслуга в достижениях рода Солнцевых не велика. Я либо деловой партнер, либо консультант. Да, наши фамилии когда-то давно роднились, но это уже такая древняя история, что я бы не хотел к ней возвращаться. Становиться Солнцевым я не собираюсь, насколько я знаю, Венедикта Кирилловича полностью устраиваете вы. Солнцевы использовали свои ресурсы, чтобы передавать ту информацию, которую я хотел предать огласке. Это не я, это Венедикт Кириллович запустил в работу проект по созданию станков для печати артефактов.

Антон Сергеевич серьезно кивнул.

— Тогда, раз вы не хотите вспоминать о нашем родстве, благодарность тем более должна быть, Иван Владимирович, — произнес он. — Если по-родственному мы бы еще приняли отказ от награды, то, в таком ключе подавая наши отношения, вы ставите нас в немного неловкое положение.

Я усмехнулся.

— Сложно угодить тому, у кого все есть, да? — с понимающей улыбкой спросил я. — Не переживайте, Антон Сергеевич. На самом деле Солнцевы вполне могут меня отблагодарить. Вы владеете огромным достоянием современного мира — у вас есть ресурсы, которые могут продвигать мои услуги. И это будет лучшей благодарностью для меня.

Наследник Венедикта Кирилловича кивнул.

— Я вас услышал, Иван Владимирович, — произнес он. — Вы можете обратиться в любой момент, и мы все сделаем. Но, если позволите, я бы хотел задать еще один вопрос.

— Спрашивайте, — сделав глоток чая, разрешил я.

— Вы не думали о том, чтобы расширить количество учеников? — спросил он. — У рода Солнцевых хватает молодежи, которая могла бы пойти к вам на обучение.

Я пожал плечами.

— Набирать учеников уже поздновато, — сказал я, возвращая чашку на столешницу. — Но я тут узнал от Большаковых, что места в академии, где я буду преподавать, продаются. Так что если кто-то из Солнцевых пройдет через эту мясорубку бряцанья кошельками, я буду учить его так же, как и всех остальных своих студентов.

Получив ответы, Антон Сергеевич отбыл, а я едва успел переодеться, как Демин вновь сообщил о визитере.

— Герман Мстиславович прибыл, Иван Владимирович!

* * *

Автомобиль главы рода Панфиловых.

Герман Мстиславович сел на заднее сидение машины. Дождавшись, когда водитель вывезет с территории Моровых, мужчина кивнул сидящему рядом человеку.

— Что удалось выяснить? — спросил глава рода.

— Прорабатываем все ваши личные контакты до момента проявления болезни, Герман Мстиславович, — ответил тот. — Служба безопасности составила список. Вышло чуть больше ста пятидесяти человек. Сейчас собирается информация по всем подтвержденным одаренным, включая простолюдинов. Наибольший интерес вызывают ваши контакты на наших мануфактурах, куда вы заглядывали летом. До тех пор, пока не отработает служба безопасности, рекомендовано не общаться с посторонними, Герман Мстиславович.

— Информация о моем излечении все равно просочится в общество, — покачал головой Панфилов. — Бесполезно прятаться, тот, кто меня проклял, поймет, зачем я посещал Морова. А Иван Владимирович уже прославился снятием вредоносных чар с Солнцевых. И если эта печать — дело рук мага, он должен быть достаточно умен, чтобы понять — его план не сработал.

— Ничего не могу ответить на это, Герман Мстиславович, — пояснил подчиненный. — Будем ждать решения службы безопасности. Кстати, в ходе расследования обнаружили несколько интересных преступлений против рода. В частности — одно раскрытие формулы артефактов огневой поддержки, ваш сотрудник пытался передать ее Щелковым за большие деньги. Проведена акция устрашения.

— Вот как? — приподнял бровь Панфилов. — Отчет мне на стол. Если эти твари решили подкупать моих сотрудников, я объявлю им войну.

— Документы ждут вас в кабинете, — отрапортовал подчиненный. — Вместе с остальными находками службы безопасности.

* * *

Московский особняк дворянского рода Большаковых.

Кристина Гордеевна сидела с закрытыми глазами в позе лотоса. Собранные в хвост волосы развевались под порывами холодного ветра, влетающего из распахнутого окна. По тренировочному залу летали печати, которые вспыхивали одна за другой, превращаясь в простейшие огненные снаряды. Они били в одну точку — заготовленный манекен.

Ничего сложного в этом упражнении для молодой чародейки уже давно не было, однако тренироваться было необходимо. Это заметно уменьшало расходы магии на применение каждого заклинания, да к тому же позволяло увеличить контроль над собственной силой.

Потоки магии, льющиеся в резерве Кристины Гордеевны, стали еще мощнее после того, как Моров исцелил ее тело. Магическое могущество благородной девицы стремительно увеличивалось, и дедушка, наблюдающий за внучкой, уже мысленно предрек ей открыть седьмой узел через пару лет. А по мощи стать самой сильной чародейкой поколения.

Нужна подходящая партия для подобного бриллианта. Сама девчонка слишком увлеклась чарами. Это, разумеется, хорошо, но опасно. Травма, полученная в войне, перечеркнула будущее красавицы, и тогда у нее не оставалось выбора. Но вот теперь она исцелилась, однако о возвращении к нормальной жизни не думает.

С одной стороны, это понятно. Но с другой… Война давно закончилась, но Кристина Гордеевна все равно готовится к следующей. Как будто бойцов у Большаковых нет, и только от нее зависит судьба всего рода.

Евгений Игоревич прекрасно понимал, что творится с его внучкой. Сколько раз он видел людей, которых пережевала война. Тех, кто вернулся с войны, но так и остался там. И хотя Кристина Гордеевна не подавала вида, отдав всю себя магическому развитию, дед прекрасно знал — по ночам ее все еще мучают кошмары.

— Я чувствую, как ты смотришь на меня с неодобрением, — произнесла девушка.

Огненные болиды длинной очередью ударили по манекену, разнося его в щепки и осыпая тренировочный зал искрами. Только когда погас последний из них, Кристина Гордеевна открыла глаза и встретилась взглядом с дедом.

— Мы уже говорили об этом, — вздохнул Евгений Игоревич, после чего жестом приманил себе стул и опустился на него. — Тебе повезло, Кристина, ты получила второй шанс. Ты правда хочешь потратить его на магию, не оставив себе ничего кроме?

Девушка тряхнула головой.

— Мне казалось, тебя радуют мои успехи, — немного удивленно произнесла Кристина Гордеевна.

— Радуют, — подтвердил дед. — Но это не значит, что стоит откладывать свою жизнь. Ты еще очень молода, у тебя впереди много времени.

— Но ты же сам…

— Кристина, я плотно стал заниматься магией, когда твоя мать уже была беременна тобой, — покачал головой Евгений Игоревич. — Будь мы простолюдинами, я бы действительно радовался твоим успехам и всеми силами поддерживал. Но мы — дворяне, Кристина, у нас есть долг.

Большакова медленно опустила голову, разглядывая собственные колени.

— Я знаю, дедушка, — ответила она после долгого молчания и подняла взгляд на родственника. — Именно поэтому я и должна учиться. Стать сильнее.

Но тот лишь головой покачал.

— Это не твоя забота, малышка, — с горькой усмешкой произнес он. — Я поддерживал твои стремления, когда ты не могла ходить. Знал, что иначе ты впадешь в депрессию и сотворишь какую-нибудь глупость. Мозгов в твоем возрасте ни у кого нет. Тебе было необходимо уцепиться хоть за что-то. И магия стала твоим спасением. Но теперь ты снова здорова и можешь жить. А вместо этого ты хоронишь себя в этом зале. Подумай, стоило ли тогда твоему отцу тратить состояние, чтобы Моров тебя исцелил, раз для тебя ничего не изменилось?

— Изменилось, дедушка, — возразила Кристина Гордеевна, покачав головой. — Я нашла того, кто может научить меня. Моров не только отличный целитель, дедушка. Ты же сам изучал его дело, Иван Владимирович — пример для меня. Ему всего-то девятнадцать лет, а он уже столько заклинаний изучил и освоил!..

— Моров не отвечает ни перед кем, — заметил Евгений Игоревич. — Он последний в роду, и его некому одернуть. На него нельзя надавить. Та уверенность, которую он демонстрирует окружающим, имеет название. Знаешь какое? Фатализм. Он перешагнул за грань, ему уже все равно, что с ним самим станет. Разве ты не видишь, что ему плевать на себя и свой род — он готов лезть в самое пекло. Потому что его никто не ждет дома, а все, кто относится хотя бы чуточку положительно, всего лишь хотят его использовать.

Дед замолчал, глядя на внучку с сочувствием.

— Скажи, Кристина, ты такой же хочешь стать? — спросил он. — Или, быть может, у тебя есть отец, который тебя любит? Может быть, у тебя есть семья, которая за тебя переживает?

— Я сделала свой выбор.

— Какой выбор может сделать пигалица, которая жизни не знает? — усмехнулся Евгений Игоревич. — Попала в одну передрягу и теперь считаешь себя специалистом? Ты даже не представляешь, насколько тебе повезло. Тебе никогда не приходилось пить из лужи, чтобы не сдохнуть от жажды. Тебе не приходилось лежать среди трупов собственных друзей, притворяясь мертвым. Ты не видела, как твоих друзей, с которыми ты рос с детства, рвет на части вражеским заклинанием. Не чувствовала, каково это, сообщать матери, что ее сын больше не вернется домой, потому что ты отдал приказ, и он его выполнил. Да ты даже не влюблялась ни разу! Да ты даже водить еще не училась! Какой выбор ты вообще можешь сделать?

Он махнул рукой и прикрыл глаза.

Внучка смотрела на деда с удивлением. Она знала, что ему довелось многое пережить. Но он никогда не рассказывал, во что обернулась последняя война Российской Империи. И теперь его откровения вызвали у Кристины Гордеевны сочувствие.

Поднявшись на ноги, она обняла старика и, прижавшись к его груди, всхлипнула.

— Прости, дедушка, — произнесла она. — Я не хотела.

— Я поговорил с твоим отцом, — погладив внучку по спине, сообщил Евгений Игоревич. — Он предложил тебе встретиться с твоим спасителем. Не на балу или приеме, а совершить официальный визит.

— Зачем? — удивилась Кристина Гордеевна.

— Он многое знает, — задумчиво произнес Евгений Игоревич, не глядя на девушку. — Я даже не предполагал, что Александр Васильевич имел доступ к подобным знаниям.

Кристина Гордеевна пожала плечами.

— Ничего удивительного, дедушка. Мало кто из благородных семей любит рассказывать про свои семейные архивы. Это Иван Владимирович, по большому счету, против традиций пошел, — она сделала небольшую паузу, а потом добавила: — Но у него разве был выбор поступить иначе? Какое у него было бы будущее, если бы он скрывал свои знания?

— Очень короткое, — подтвердил Евгений Игоревич. — И он не обручен.

— Дедушка! Что за намеки?

— Пять узлов в его возрасте — это серьезно. За ним никто не стоит, — начал излагать дед. — Солнцевых сметут, если они перейдут черту. Потому государь приблизил их вместе с Моровым. Считай, они теперь заложники Романовых. Будет Моров себя плохо вести, их всего лишат, как Рябовых. А возможно, сразу физически уничтожат. Грешков Венедикт Кириллович за свою долгую жизнь накопил немало.

— Если все так плохо, зачем Большаковым в это влезать? — отстранившись от него, спросила внучка. — Это же риск.

— Затем, Кристина, что нам Моров был бы крайне полезен, — пояснил тот. — И на тебя он смотрит с уважением. Я навел справки, с ним должна быть именно верная девушка. И такие претендентки уже есть.

— Кто⁈

— Не ты одна хочешь к нему в ученицы, — глядя в сторону, хмыкнул дед. — Но пока ты об этом только мечтаешь, другие уже учатся.

Глава 19

Особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

На сегодня, наконец, была назначена дуэль между мной и представителем Щелковых. Учитывая, сколько времени занял процесс подготовки, мне даже стало интересно, что такого сделает мой конкурент.

С тех пор как я развеял печать Панфилова, реальных вызовов для моих способностей не случилось. После бурного времени, с момента моего пробуждения на алтаре, внезапное затишье воспринималось странным. Я проводил занятия с Антониной Владиславовной, принимал приглашения от дворянских фамилий разной степени знатности, но кроме этого и вспомнить оказалось нечего.

Мои пять узлов были готовы к открытию шестого, однако я не спешил, продолжая уплотнять собственную магию в резерве, тем самым повышая ее качество. Четверо исцеленных дворян сделали меня еще чуточку богаче, но ничего интересного из себя их травмы не представляли — последствия травматических ампутаций, застарелые болезни и генетические отклонения. А пятая вообще была вдовой и хотела с моей помощью привести организм в порядок.

И именно сейчас я ее ждал.

Какая женщина откажется от вечной молодости? Я подарил такой артефакт Варваре Викторовне и исцелял травмы, возвращая людям органы и конечности. Благородные дамы сложили два и два, поняли, что я должен быть способен вернуть им былую красоту и… Послали вдову Кантемирову, чтобы проверить.

После бала у ее императорского высочества на весь анализ ситуации женщинам хватило двух дней. Даже немного удивительно, что большинство дворян при этом все равно придерживались мнения: один род — одна специализация.

— Прибыла Елизавета Михайловна, — объявил Даниил Игнатович.

— Пригласите ее сюда, — ответил я, не отрываясь от своих расчетов.

Печать, которую подвесили в резерв Панфилова, не давала мне покоя. Исчерканные блокноты уже могли бы составить целый библиотечный шкаф. Нужно найти способ, как пробить жизненную эссенцию, чтобы занести за ее барьер инородную печать. И сделать это незаметно для жертвы, ведь нельзя настораживать человека, получающего такое проклятье. Иначе он начнет искать, что с ним не так, и определенно добьется цели.

Кроме того, воздействие на чужую жизненную эссенцию всегда вызывает неприятные ощущения. Их яркость напрямую зависит от силы воздействия. То есть человек, который додумался до способа доставки печати, не вызывающего тревоги у жертвы, нашел выход. А значит, и я смогу.

— Иван Владимирович, к вам Елизавета Михайловна, — объявил Демин, пропуская молодую женщину в мой кабинет.

Густые темные волосы, брови чуточку вразлет, острый нос и яркие голубые глаза. Дворянки редко бывают некрасивыми — все же даже частичное улучшение породы через правильные браки способствует красоте. Кантемирова явно была фавориткой лет пятнадцать назад.

Теперь же на голове появились седые волоски, под глазами залегли мелкие сеточки трещинок, напоминающих паутинки, и вокруг рта образовались заметные складки. Ухаживала за собой женщина прекрасно, но скрыть возраст у нее не получалось.

— Здравствуйте, Елизавета Михайловна, — произнес я, поднимаясь из-за стола. — Рад вас видеть в своем доме.

— Благодарю, Иван Владимирович, — глубоким и чуточку хриплым голосом произнесла вдова.

От этих звуков я живо представил ее лежащей в постели с разметанными по подушке волосами. Воображение рисовало картины одна непристойнее другой, и вместе с этим я осознавал, что вдова умеет себя подать и намеренно общается именно так. Вертеть мужчина Кантемирова могла с легкостью.

Недаром ее салон был одним из популярнейших в столице. Такого места не добиваются одной только милой мордашкой.

— Прошу вас, присаживайтесь, — указал я на свободное кресло.

Женщина очень плавно опустилась на сидение, не сводя с меня заинтересованного взгляда. Созданный Елизаветой Михайловной образ умелой обольстительницы ей очень шел, она казалась в нем естественной.

— Итак, Иван Владимирович, как будет проходить процедура? — уточнила Кантемирова. — До сих пор я видела только результаты вашей работы, и мне даже в голову не приходило, что придется делать на самом деле… — она взяла паузу, после чего немного игривым тоном уточнила: — Мне раздеться?

Признаться, соблазн был велик. И не то чтобы от моего согласия разделить постель с пациенткой моя репутация страдала. Она вдова, я молодой и богатый дворянин, могу себе позволить покровительство…

Но ведь после Елизаветы Михайловны ко мне должны валом пойти ее знакомые женщины. И как они решатся, если для омоложения и оздоровления придется не только раздеваться?

— Нет, это не понадобится, — заверил я. — Нужные заклинания у меня подготовлены, так что от вас потребуется только оставаться на месте. Мои чары сами сделают все, что нужно.

Она окинула меня внимательным взглядом и чуточку приподняла бровь.

— Признаться, даже немного жаль, — заметила она с улыбкой.

— Согласен, — кивнул я. — Вы просто само очарование. В другой ситуации я бы не стал отказываться. Но сейчас у нас с вами дело.

Елизавета Михайловна кивнула, и я обошел ее кресло вокруг.

— Итак, я запущу ритуал омоложения, — начал обрисовывать план я. — Само по себе это немного подтянет ваше здоровье. Однако, несмотря на то, что вы станете моложе выглядеть, полноценного исцеления не получится.

— Почему? — спросила Кантемирова.

— Оздоровление в данном случае — второстепенный эффект, достигаемый за счет общего омоложения. Например, если у человека в сорок начался цирроз печени, вернувшись в двадцать лет, он, конечно, получит практически здоровую печень. Но предрасположенности к будущим заболеваниям и тем, которые у него уже есть, все равно останутся. Именно для этого и предназначен второй этап — исцелить организм так, чтобы привести его к эталону, задуманному природой.

Елизавета Михайловна улыбнулась.

— А вы хорошо объясняете, Иван Владимирович, — сделала мне комплимент женщина.

— Спасибо, — ответил я, вставая напротив нее.

Наши взгляды встретились, и Кантемирова облизнула губы. Черт возьми, как же это выглядело соблазнительно. Определенно Елизавета Михайловна была великолепной актрисой, и роль обольстительницы выучила на отлично.

— Итак, у вас остались вопросы? — уточнил я.

— Да, Иван Владимирович, — произнесла женщина, закидывая ногу на ногу. — А нельзя ли будет раздобыть артефакт, похожий на тот, что вы подарили Варваре Викторовне? Дамы, которые приходят ко мне в салон, порвут меня на клочки, если я не проясню для них этот момент. Вы же понимаете, что от того, каков будет результат со мной, зависит, как много клиенток у вас окажется в этом кресле после?

Я пожал плечами.

— Артефакт, конечно, получить вполне возможно, — ответил я. — Но обсудим этот вопрос уже после того, как закончим. Вы не возражаете?

— Приступайте, Иван Владимирович, — великодушно махнула рукой Кантемирова.

И я активировал заранее заготовленные ритуалы. Зеленоватый огонь вспыхнул, заполняя собой кабинет. На моих глазах женщина в кресле становилась моложе. Пропали морщины, подтянулись щеки, выгладилась шея. Мышцы груди и живота тоже заметно окрепли — это было заметно даже в сидячем положении.

Елизавета Михайловна действительно была очень красива.

Она выдохнула и расслабилась только после того, как первый ритуал отработал. Как ни крути, а Кантемирова согласилась на эксперимент и все же волновалась, хотя и старалась изо всех сил этого не показывать. Но я не дал ей возможности перевести дух и запустил второй ритуал.

Исцеление прошло легко и быстро. За исключением обыкновенных возрастных изменений, никаких заболеваний вроде рака Панфилова у Елизаветы Михайловны не имелось. Так что и этот ритуал не занял много времени.

— Если желаете проверить результат, можете посмотреться в зеркало, — предложил я, когда последние всполохи магии исчезли.

— Желаю, — энергичным кивком подтвердила та, решительно поднимаясь с кресла.

Я провел ее в ванную комнату и, оставив женщину любоваться на результат, сам вернулся в кабинет. Там имеется ростовое зеркало, так что пусть помолодевшая вдова рассмотрит себя как следует.

Сам я принялся за уборку. Не руками, конечно, а с помощью чар.

Я помню слова о том, что мои изделия могут появиться у каждого простолюдина Российской Империи, когда я начну штамповать артефакты, но кое-какие услуги можно оказывать только лично. И не только потому, что так выгоднее для баланса на моем счете, но и потому, что, если дать волю, за то же омоложение меня просто разорвут в клочья. Отбоя от желающих не будет.

Ведь какая женщина не хочет выглядеть молодой и красивой?

Это, кстати, еще одно направление, о котором стоит подумать. Ведь не всем будет по нраву скинуть десять-двадцать лет. Кто-нибудь обязательно захочет изменить форму носа, увеличить губы или грудь… И, чтобы не превратиться в пластического хирурга, мне стоит подумать о том, как реализовать подобные эффекты в артефактах.

Но здесь, разумеется, нужна консультация специалиста. Я вообще не представляю, какие услуги этих докторов красоты на самом деле востребованы, а от каких можно отказаться. Да и продавать артефакты в таком случае следует не пациентам, а самим хирургам.

И им хорошо — меньше возни, знай себе, заряжай амулет-другой — и мне прибыль. Отбивать клиентуру еще и у докторов — это чересчур. У меня и без того врагов достаточно.

Одни Щелковы чего стоят. Не побоялись даже союзный род под нож пустить, лишь бы часть рынка удержать. И ведь Рябовы не отделались опалой, о которой думали. Виктор Константинович нарыл компромат на них и прижал к ногтю, ударив по самому больному — по кошельку.

Дверь в ванную резко распахнулась, я повернул голову и уже собирался заговорить, но…

Обнаженная Елизавета Михайловна переступила порог и, оказавшись рядом со мной, схватила меня за ремень.

— Иван Владимирович, — прошептала она, едва не касаясь своими губами моих. — Это просто чудо!.. Я просто не смогла удержаться!

Я положил руки ей на плечи.

Так просто сдаваться я не собирался. Конечно, можно было выстроить отношения, при которых благородная вдова станет помогать мне прочищать мозги от излишнего давления гормонов. Будь я на самом деле таким мальчишкой, каким выгляжу, я бы прямо сейчас завалил Кантемирову животом на стол и показал ей… Но я не мальчишка.

— Я рад, что вы оценили мой труд настолько высоко, Елизавета Михайловна, — произнес я, накладывая на разгоряченную гостью чары успокоения. — Однако вам все же следует одеться. Мы с вами не закончили разговор.

Кантемирова тряхнула головой, рассыпав волосы по плечам, и улыбнулась.

— Что же, Иван Владимирович, а вы куда более стойкий, чем я считала, — призналась помолодевшая женщина. — Но я правда вам безмерно благодарна, и даже без омоложения… Вы мне понравились.

— Я тоже нахожу вас очень привлекательной, Елизавета Михайловна, — ответил я. — Но вам лучше одеться.

Мести за отказ я не опасался. Кантемирова и не подумает на меня обижаться. Если я действительно ей понравился, для нее это станет вызовом — затащить меня к себе в постель. А если это лишь часть какой-то интриги, то повлиять на нее я никоим образом не могу.

Вышла она из моего дома только через час. Пока оделась и привела себя в порядок, пока мы проговорили все вопросы, которые касались омоложения. Так что в машину я сел, когда времени до назначенной дуэли оставалось уже впритык.

Сергей Юрьевич прислал мне напоминание, деликатно не став указывать, чтобы я не забыл о встрече в дворянском собрании. Он ведь прекрасно знал Кантемирову и наверняка догадывался, что та попытается меня соблазнить. Он же ее ко мне и привел.

— Все в порядке, Иван Владимирович? — уточнил сидящий за рулем «Коршуна» водитель из дежурной десятки дружинников.

— В полном, Алексей, поехали, — распорядился я.

Понемногу, а жизнь налаживается. И я не жалуюсь на отсутствие нападений. Дружина продолжает расти, Солнцевы стараются запустить свой завод по предоставленным мной чертежам. Лавка, правда, до сих пор без продавца, но тут уж ничего не поделаешь — нет у меня человека, которого можно туда определить.

Сегодняшняя дуэль завершит целую веху в истории Российской Империи. Те зачарования, что были доступны лишь древним чародеям и считались у современников великими артефактами, сегодня превратятся в обыденность.

Ведь я создам один из них прямо на глазах тех благородных людей, кто придет посмотреть на крах Щелкова.

* * *

Великий князь Иван Борисович вошел в зал, где все уже было готово для начала дуэли. Дворяне поприветствовали его высочество поклонами, но без особого подобострастия.

С этим Романовым я еще не пересекался. Знал, что он возглавляет младшую семью правящего рода, но на этом все. Полагаю, как и большинство жителей Российской Империи, я понятия не имел, кто и за что там в этом роду отвечает, помимо императора и его наследницы.

— Артур Геннадьевич, Иван Владимирович, — обратился к нам Сергей Юрьевич.

Лермонтов жестом попросил нас занять места у лабораторных столов, на которых были сложены ингредиенты и куча ювелирных украшений не самого лучшего качества. Ведь сегодня без разницы, над чем мы будем работать, главное — зачарование.

— По условиям жеребьевки, — объявил Сергей Юрьевич для собравшихся и великого князя, — артефакт, который предстоит сделать — защита от стихии огня.

Щелков, оказавшийся высоким и худым пятидесятилетним мужчиной заметно расслабился. На миг меня даже посетила мысль, что он поверил в свой возможный выигрыш. Впрочем, пусть заблуждается, как ему угодно.

— У вас есть время до тех пор, пока кто-либо из вас не закончит, — объявил Лермонтов. — По условиям дуэли изготовленные артефакты останутся в качестве доказательства результатов в столичном дворянском собрании. Артефакт победителя будет выставлен с соответствующей гравировкой в главном зале. По моему сигналу, господа, приступайте.

И он махнул платком.

Спешить было некуда, так что я первым делом вытряхнул из коробки предоставленные украшения. Повторять свою задумку с запонками мне не хотелось. Достаточно и того, что многие и так видели на приеме у Герасимовых, что я использую именно их для защиты от стихий.

Не то чтобы я скрывал свои возможности, однако зачем повторяться? Этот поединок — способ заявить о себе. На Щелкова мне плевать, он все равно не справится, я уже изучил, что этот род выпускает за артефакты. Опасаться нечего.

Отобрав небольшой перстень с алым рубином квадратной формы, я положил его отдельно. Щелков в это время уже приступил к нанесению ритуальных рисунков. Действовал Артур Геннадьевич уверенно, с первого раза был виден его опыт. Но я даже со своего места видел, что работа слишком небрежная, чтобы быть хорошей.

В теории он мог бы сделать идеальный артефакт, если бы до этого его род выбрасывал на рынок брак. Но тогда Щелковым пришлось бы объясняться, почему благородные семьи все это время покупали у них настолько низкокачественную продукцию. А это было недопустимо — не тогда, когда я забираю себе львиную долю рынка.

Ведь на самом деле, пока никто не начал снабжать простолюдинов магическими изделиями, их нужно далеко не так много, как кажется на первый взгляд. Дворянские семьи обновят свои артефакты, а дальше им можно будет продавать только то, чего до этого на рынке не было.

Спокойно взявшись за инструменты, я приступил к измерению перстня.

* * *

Столичное дворянское собрание.

Сорокалетний мужчина с седыми волосами разглядывал стоящий за стеклом артефакт. На подставке, где покоился зачарованный перстень, имелась и подпись.

Артефакт защиты от магии огня. Создан Иваном Владимировичем Моровым во время дуэли с Щелковым Артуром Геннадьевичем.

Сам перстень был откровенно так себе. Но зачарование было очень качественным, ни капли магии не просачивалось наружу, четкая структура зачарования просто не позволяла этого. При этом защита от стихии огня была намеренно ограничена — опытному глазу, усиленному магическим взором, это было заметно.

Если бы Моров пожелал, он бы не только от магии защиту наложил, но и от простого огня. Обладатель перстня мог бы просто стоять в открытом пламени, не опасаясь, что языки огня ему повредят. Впрочем, и полное игнорирование чар одной из стихийных школ тоже было весьма полезно.

— Это интересно, — произнес мужчина, оценив качество изделия.

— Василий Владимирович, — обратился к нему подошедший Лермонтов. — Собрание готово вас принять.

— Благодарю, Сергей Юрьевич, — ответил тот и направился в зал для переговоров.

У него было дело к предводителям благородного общества.

А Моров… Что ж, он уже удивил своими знаниями, когда снял печать с Панфилова, теперь вот артефакты. Пожалуй, стоит познакомиться. Кто знает, может, мальчик окажется достойным преемником?

Глава 20

Особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Покровительство.

Любопытный институт отношений. Вроде бы, пока я не женат, можно и завести себе кого-нибудь. Опять же, Кантемирова — вдова, ей нужно мужское плечо и поддержка. С моей стороны было бы крайне благородно помогать ей. А мне в ответ достанется та самая забота и ласка, которую пока некому предоставить. Да и появиться в обществе всегда смогу уже не один.

С другой стороны, Елизавета Михайловна не просто так ко мне приставала. Понятно, что эффект от ритуалов немного вскружил женщине голову, она почувствовала себя моложе, энергичнее. Но начала-то до того, как я наложил чары.

И выгодно это для нее. В своем салоне сможет козырнуть моим покровительством. И хотя, казалось бы, через Кантемирову я смогу получить столько клиенток, сколько никогда ко мне самому не подойдет, но… Позволять постороннему человеку решать, кто получит мои услуги, а кто нет — неправильно. Елизавета Михайловна не дура и станет обогащаться лишь за то, что стала посредником. То есть за мой счет.

И это я уже не говорю о том, что помимо моих личных недоброжелателей мне придется сталкиваться с теми врагами, которые есть у самой Кантемировой. А в обмен только секс, который я и так могу получить, достаточно нанять для этих целей какую-нибудь простолюдинку под видом горничной. Зачем мне такое счастье?

Победа в дуэли была ожидаемой. Щелков не показал ничего достойного, если смотреть с моей точки зрения. Однако надо признать, для местных его навыки были весьма неплохи, и Артуру Геннадьевичу даже удалось превзойти тот позор, что продавался в артефактных лавках. Но этого было недостаточно.

Выполнив на сегодня все поставленные задачи, я забрался в кровать и закрыл глаза.

* * *

Москва, дворянский особняк Кантемировых.

Елизавета Михайловна рассматривала себя в зеркало. Обнаженное тело под ярким светом, чтобы было легко заметить все изъяны, теперь казалось идеальным. Молодая вдова будто вернулась в свои восемнадцать, хотя при этом ни капли не чувствовала себя такой же глупой и легкомысленной.

Да и внешность, что уж говорить, все же отличалась от того возраста. Но выглядело красиво и естественно. Куда тут хирургам, которые работали со многими благородными дамами. Разумеется, инкогнито и без права когда-либо заявить о предоставленных услугах, но все же…

Милый мальчик, с которым было бы неплохо закрутить необременительный роман, оказался весьма и весьма прозорлив. Отказался от близости, держался на расстоянии, хотя от взгляда опытной соблазнительницы не укрылось, что ее вид ему нравится.

Ну и пусть. С Иваном Владимировичем лучше быть другом, чем любовницей. Ведь у него почти нет толком связей в обществе. А вот постельную грелку он всегда сможет найти. Говоря откровенно: за то, что он дал Елизавете Михайловне, любая женщина будет готова не только разделить с ним постель, но и открыто объявить об отношениях.

Цена же услуги вообще не имела значения. Что такое деньги, когда на кону молодость и здоровье? Всего лишь безликие цифры на счете.

Уж если Кантемирова смогла себе позволить услуги Морова, то куда более влиятельные и богатые семьи с легкостью расстанутся с полумиллионом рублей. Многие больше тратят за вечер.

— Вы прекрасны, госпожа, — произнесла уже пожилая доверенная служанка, глядя на Елизавету Михайловну с искренним восторгом. — Позвольте заметить, вы даже в самые лучшие свои дни не выглядели вот так ошеломительно прекрасно!..

— Думаешь, Ирина? — усмехнулась Кантемирова. — Мне тоже очень нравится. А завтра, когда в моем салоне соберутся гостьи, в этом убедятся и все остальные. Кстати, напомни мне обязательно составить список, кого рекомендовать Ивану Владимировичу.

— А Лермонтов, госпожа? — уточнила служанка. — Он ведь представил вас Морову.

Елизавета Михайловна еще раз взглянула на себя в зеркало и широко улыбнулась.

— Сергею Юрьевичу теперь есть чем заплатить за это знакомство, — произнесла она, после чего велела: — Подай мне телефон.

Через полчаса личный автомобиль предводителя дворянского собрания въехал на территорию Кантемировых. И гость отправился домой со счастливой улыбкой на губах только под утро.

* * *

Особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Я сделал глоток кофе и отставил чашку на блюдце. Завтрак проходил в столовой, хотя гостей у меня на сегодня назначено не было. Даниил Игнатович прислуживал мне за столом, руководя сменой блюд и докладывая о ситуации.

— Пока вы были на дуэли, пришло несколько писем, Иван Владимирович, — сообщил управляющий. — Помимо стандартных пожеланий наладить контакты, имеется приглашение на чаепитие в дом Большаковых в любой удобный для вас день и напоминание о приеме у Панфиловых.

— Чаепитие? — переспросил я.

Как-то за все время в этом мире такой формулировки я еще не встречал. Хотя, разумеется, чисто логически догадывался, что это значит.

— Приглашение от имени Гордея Егоровича, — пояснил Демин. — Обычно так не делается, но когда-то давно было практически традицией. На этом чаепитие присутствует очень узкий круг близких друзей рода. Самый вероятный исход встречи — договоренность о помолвке.

— Это интересно, — прокомментировал новость я. — Быстро они Кристину Гордеевну решили пристроить.

— Справедливости ради, у Большаковых хватает в роду девиц, ваше благородие, — заметил Даниил Игнатович. — Отдавать любимую дочь в качестве благодарности за ее спасение не обязательно. Вы ведь понимаете, как мыслят главы благородных родов. Вы, Иван Владимирович, ценный актив, обладать которым захотят многие. Но ваши рейтинги в обществе не так высоки, чтобы они пошли практически на мезальянс.

— Ловко вы меня слабым и нищим обозвали, Даниил Игнатович, — усмехнулся я. — Обтесались в роли управляющего?

— Я привык исполнять свои обязанности, Иван Владимирович, — совершенно спокойно ответил управляющий. — Несколько случайно брошенных фраз здесь, пара знакомств там. Многие бывшие военные устроились к дворянам и могут поделиться информацией со своими сослуживцами.

— Да уж, интересно, кому докладывают мои дружинники, — вздохнул я.

— Наши — не докладывают, Иван Владимирович, — заверил тот. — Я старше по званию, и наш кружок, назовем это так, фактически работает на меня. Естественно, не бесплатно, но я слежу за нашими людьми. Опыт имеется.

— А вот это интересно, — признал я. — Почему же вы сразу не сказали, что можете развернуть подобную шпионскую сеть?

— Тогда не мог, — возразил Демин. — И сейчас нас не так много, чтобы получать действительно много информации. Однако кое-что имеется, и если вы не против, я бы продолжил выстраивать сеть агентов.

Разумно. Обещать то, чего не сможешь исполнить — это плохо для репутации. А теперь, когда у него уже есть результат, самое время показать мне свой успех. Дуракам половину работы не показывают.

Доступ к дополнительному счету у Демина был, и я эти расходы никак не контролировал — управляющий уже доказал, что справляется со своей службой, так что и перепроверять я перестал. Разве что настроил автоматическое пополнение счета раз в неделю. Так что раз Даниил Игнатович заговорил об оплате, речь не о деньгах.

— Что нужно? — уточнил я.

— По-разному, ваше благородие, — чуть склонил голову управляющий. — Кому-то вылечить мать, кому-то дать чуть больше денег. Если желаете, я предоставлю весь список, там всего сорок три человека. Охват дворянских родов — двадцать семь, я периодически перепроверяю информацию, чтобы и подчиненных держать в тонусе, и на дезинформацию не нарваться.

Черт возьми, интриган доморощенный. Двадцать семь семей живут под его колпаком, и бывший военный просто так об этом сообщает.

Нет, конечно, нехорошо, что он затеял эту игру в агентов. В случае если Демина и его товарищей поймают, а служба безопасности любого рода должна такие моменты обнаруживать на раз, я вполне могу сослаться на то, что это инициатива самого управляющего. Вы же знаете, какими изворотливыми могут быть эти простолюдины…

— Даниил Игнатович, — произнес я, допив кофе и поднимаясь из-за стола. — Вы же знаете, почему я выгнал прошлого управляющего?

— Да, Иван Владимирович, — подтвердил Демин. — Потому до этого момента не собирался рассказывать о том, что мне удалось создать сеть информаторов. Впрочем, пока вы не увидели списка, можете поклясться, что все было сделано против вашей воли.

Я не забыл, что изначально он хотел возглавить мою дружину. Но тогда ее не было, а теперь вот имеется. С учетом того, что Даниил Игнатович только что доказал, что вполне способен организовать слежку в чужих благородных домах, он явно метит на место главы службы безопасности Моровых.

Когда у нашей семьи вообще была такая в последний раз? Лет эдак сто назад?

— Даниил Игнатович, я так понимаю, в рамках должности управляющего вам стало тесно? — уточнил я.

Демин в ответ чуть улыбнулся.

— Меня устраивают предложенные вами условия, Иван Владимирович, — произнес он. — Однако лучше всего мои навыки проявят себя на другой должности, с этим я спорить не стану. Но выбор, разумеется, только за вами. В том числе — уволить меня с позором.

— Идемте ко мне в кабинет, — велел я.

Пока мы поднимались, я успел подумать о том, что если для меня шпионят люди Демина, это просто невозможно скрыть. Однако он что-то явно накопал, иначе не стал бы вскрывать карты. Моя репутация в обществе — не повод заявлять об агентурной сети.

— Что такого вы узнали, Даниил Игнатович, что решили пойти на откровенность? — спросил я, садясь за свой рабочий стол.

— Титовы за вашей спиной планируют создать свое предприятие по изготовлению артефактов, — произнес Демин. — Они уже договорились с родом Щелковых. Рябовы, как отработанный материал, обоими фамилиями списаны со счетов. При этом Служба Имперской Безопасности продолжает поднимать документы совместных дел между Рябовыми и Щелковыми, выискивая улики, которые позволят прижать артефакторов. И, естественно, такой компромат имеется у Титова. Мой человек записал телефонный разговор, состоявшийся между главами этих родов, когда вез Давида Савельевича на переговоры.

Я хмыкнул.

То, что Титов станет искать запасные варианты после того, как сделал мне предложение о сотрудничестве, меня нисколько не удивляло. Однако настолько низкая квалификация службы безопасности богатого рода наводила на сомнения.

Почему позволили сделать запись и передать ее постороннему человеку?

— А про Службу Имперской Безопасности откуда известно? — уточнил я. — В ней тоже у вас имеется свой человек?

— Трое, Иван Владимирович, — покачав головой, сообщил Демин. — Разные отделы, но слушать они умеют. Антонина Владиславовна, конечно, хорошо работает на своем посту, но остановить информацию в такой структуре, как Служба Имперской Безопасности, невозможно. Тем более когда приказ утопить дворянский род передается от первых лиц государства.

Ну да, Рябов своим поступком оскорбил Варвару Викторовну, неудивительно, что, став императором, ее отец решил не церемониться с наглецом. Наверняка у него на каждую фамилию имеется своя папка с досье и компроматом. Уж после стольких чисток в рядах защитников Российской Империи иного ожидать глупо.

— Если объединить разговоры о вас, Иван Владимирович, — продолжил Даниил Игнатович, — то выйдет небольшая книга. Я свел все данные в один отчет, если вы пожелаете, могу его принести прямо сейчас.

— Заодно прихватите наш договор, — кивнул я. — Прежде чем назначать вас главой службы безопасности Моровых, мне придется уволить вас с должности управляющего. А вам, кстати, следует подобрать себе преемника.

— И вам нужен личный водитель, Иван Владимирович, — заметил Демин. — Чтобы не отвлекать дружинника от задач, нужен отдельный человек на постоянной должности.

— Хорошо, значит, управляющий и водитель, — подтвердил я.

Что же, это были не самые худшие новости. Посмотрим, что принесет мне остаток дня.

* * *

Чаепитие.

Перезаключив контракт с Деминым, я зарылся в документы. Память Ивана Владимировича даже не содержала информации по этому вопросу. Так не делали слишком давно.

Однако все же традиция имелась, пусть и была довольно непопулярной в это время.

Несмотря на то, что я прекрасно знал, что меня будут пытаться вывести на помолвку, отказываться я не стал. Во-первых, мне было интересно, как все будет происходить. Во-вторых, Большакова произвела на меня самое положительное впечатление, и я был не против пообщаться еще раз в, скажем так, неформальной обстановке.

Да, Даниил Игнатович предупредил, что, скорее всего, мне представят какую-то другую девушку, но я в это не особо верил. Слухи о том, что Моров заехал на чай к Большаковым, определенно разлетятся по благородному обществу, однако это не обязывает ни меня, ни самих Большаковых заключать соглашение.

Потому собирался я недолго. Чаепитие — не прием, и подарок не требуется. Однако приходить с пустыми руками я не намеревался. В конце концов, славу артефактора можно и нужно поддерживать.

А что может быть полезно для девушки, которая увлечена магией?

Свой выбор я остановил на небольшом браслете из белого золота с двенадцатью креплениями под камни. В шкатулку к нему я уложил несколько драгоценных камней и пару карточек с нарисованными схемами печатей разных школ. Ничего сложного или сверхъестественного, но выбор у хозяйки браслета появится. Кристина Гордеевна сделает артефакт сама, а уж какого он получится качества — зависит только от нее.

Мной овладел некоторый азарт. После слов Демина, честно говоря, захотелось показать, что оценка моего статуса не совсем правильная. А потому я подобрал для Гордея Егоровича отдельный презент.

Ремешок для часов с нанесенными на него защитными заклинаниями — каждое на один раз, но их было около сотни в сумме, и в целом этого было бы достаточно, чтобы в очередной войне родов отбиться от угрозы. Во всяком случае со стороны магии.

Вооружившись подарками, я сел на заднее сидение «Коршуна». Дежурный водитель кивнул мне, и автомобиль тронулся с места.

Агентурная сеть, внезапно появившаяся в моем распоряжении, ничего для меня не меняла. Собрать слухи с ее помощью было можно, но отдавать какие-либо приказы не получится. Во-первых, мне лично контактировать со шпионами было просто нельзя. Во-вторых, на самом деле это было не так уж важно.

Вряд ли кто-то из бывших подчиненных Демина мог стать свидетелем признания некоего благородного лица, что он проклинал Панфилова. А найти такого специалиста мне было куда интереснее, чем слушать, что обо мне болтают в свете.

Пока мы ехали до особняка Большаковых, зазвонил телефон.

— Здравствуйте, Анатолий Никодимович, — поздоровался я с главой рода Герасимовых, ответив на вызов.

— Добрый день, Иван Владимирович, — произнес он. — Надеюсь, я вас не слишком отвлекаю?

— Нет, я в дороге и вполне могу говорить.

— В таком случае я хотел бы обратиться к вам за помощью, Иван Владимирович, — произнес собеседник.

— Что-то случилось?

— Я немного в курсе ситуации с Германом Мстиславовичем, — пояснил тот. — И мне донесли, что есть еще несколько случаев, подобных случившемуся с Панфиловым. Все люди, о которых я говорю, достаточно высоко стоят в иерархии военного ведомства. Если вы не возражаете, я бы хотел переговорить с вами лично.

Я вздохнул.

Сплетни распускаются стремительно. Я только успел вылечить Панфилова, а уже все вокруг знают об этом. Впрочем, ничего удивительного, для того я и передавал сведения о печати Антонине Владиславовне, чтобы люди, облеченные властью, проверили все возможные совпадения.

И, конечно, Герасимов оказался вовлечен в процесс — он в шаге от того, чтобы сесть в одно из кресел Генерального штаба Российской Империи. Кому, как не ему, быть в курсе дел внутри родного ведомства?

— Я буду у вас сегодня в семнадцать часов, Анатолий Никодимович, — произнес я. — Если вы не возражаете.

— Буду ждать, Иван Владимирович, — подтвердил Герасимов.

Вот так, по капле собирая информацию о жертвах, я могу сузить круг подозреваемых. Информацию мне принесут другие люди, мне остается только делать то, что у меня получается лучше всего.

Творить волшебство.

Глава 21

«Коршун» вкатился на территорию особняка Большаковых. Две машины сопровождения заехали вместе с нами. Но если дружина осталась внутри автомобилей, мне помогли открыть дверь и выбраться наружу.

— Добро пожаловать, Иван Владимирович, — с поклоном произнес слуга лет тридцати.

В нем угадывалась военная выправка, которую мужчина не пытался скрывать. Его взгляд оббежал меня, отмечая лишь трость. Значит, магического взора у него не было, хотя одаренным слуга все-таки был — три узла, развитых до предела.

— Благодарю, — ответил я, забирая у вышедшего из «Коршуна» водителя шкатулки с подарками.

— Гордей Егорович ждет вас в кофейной комнате, — сообщил слуга, покосившись на мою ношу, будто ожидал увидеть там взрывчатку. — Прошу следовать за мной.

Впрочем, чего удивляться? У них не так давно прошла родовая война. Так что, видимо, часть пострадавшей дружины была переведена в другой статус. Чтобы и людей не потерять, доказавших свою преданность роду, и места для здоровых освободить.

Мы прошли в дом, и я с интересом рассматривал внутреннее убранство особняка. Никакой показной роскоши, как бывало в иных домах, только удобство и грамотное сочетание цветов. Да, Большаковы не пользовались дешевыми материалами, но и головы не теряли, устанавливая малахитовые унитазы в уборных.

Приятно порадовали расставленные в неприметных местах блоки системы умного дома. У меня самого стояли такие же, так что я знал, куда смотреть, и понимал, что для чего нужно.

— Мы пришли, — сообщил слуга и, открыв передо мной двойные двери, выложенные мутным стеклом, он первым вошел внутрь, чтобы объявить: — Иван Владимирович Моров!

Я переступил порог, окидывая взглядом помещение.

Кофейная комната, очевидно, называлась так из-за оттенков оформления. Темное дерево, тяжелые шторы на высоких окнах. Резные ажурные столики, расставленные по помещению, окружены кожаными диванами. За одним как раз расположились члены рода Большаковых.

В воздухе витала смесь из ароматов крепкого кофе, табака и кожи. Неожиданно приятное сочетание.

Со своего места поднялся глава рода Большаковых.

— Рад приветствовать вас, Иван Владимирович, — произнес он и указал мне на свободное место у дивана напротив. — Прошу, присаживайтесь, сейчас подадут чай. Или, может быть, вы предпочитаете кофе?

— Кофе будет лучше, — честно признался я, подходя ближе. — Спасибо за приглашение, Гордей Егорович. Прошу принять этот скромный подарок в честь сегодняшней встречи.

Я протянул одну из шкатулок хозяину особняка. Большаков приподнял бровь, но отказываться, само собой, и не подумал. Приняв подарок, он откинул крышку своей шкатулки и вытащил ремешок от часов.

Сидящая по левую руку от него Кристина Гордеевна, пока что не вступившая в разговор, чуть приподняла брови.

— Я чувствую от браслета магию, Иван Владимирович, — добавил старик, расположившийся справа от главы рода. — Поясните, что это за чудесный артефакт?

Чувствовать магию — это не то же самое, что ее видеть. Старик хочет меня обмануть? У него шесть узлов, и я ни за что не поверю, что нет магического взора.

— Простите мою оплошность, молодой человек, — усмехнулся возрастной чародей. — Старость иногда заставляет забывать о манерах. Позвольте представиться, Евгений Игоревич. Волею судьбы, дед вот этой девицы.

Он положил руку на плечо Кристины Гордеевны, и та с некоторым осуждением бросила на него взгляд. Впрочем, это заняло всего мгновение, но я уловил. Видимо, не так себе представляла чаепитие Большакова.

Вообще было несложно сложить два и два. Раз Евгений Игоревич присутствует здесь и, очевидно, является не самым последним чародеем, значит, он и есть тот дедушка, который дал Кристине Гордеевне знания, позволившие развивать свой дар. А отсюда следует, что сам старик — из рода Дубининых, причем тоже глава.

Действительно, семейное чаепитие. И формально присутствующий старый маг, как представитель еще одной благородной фамилии, подходит на роль свидетеля сговора о помолвке.

— Конечно, Евгений Игоревич, — наклонив голову, ответил я. — Данный браслет собран из почти сотни одноразовых артефактов. Половина ячеек — защита, вторая — атака разными чарами. Все до трех узлов включительно. Обратите внимание, в шкатулке имеется инструкция, как управлять каждой ячейкой.

Гордей Егорович повертел браслет перед глазами, разглядывая нанесенные на металлические ячейки ритуалы.

— И видно их только с внутренней стороны, — произнес он. — Хитро, Иван Владимирович. Благодарю вас за столь щедрый дар. Я прекрасно знаю цену таким артефактам.

— Надеюсь, — заговорил я, — вам никогда не придется его применять. Но если вдруг так случится, то иметь сотню запасных заклинаний лучше, чем их не иметь.

— Не могу не согласиться, — ответил глава рода, опускаясь на место.

А я перевел взгляд на его дочь.

— Кристина Гордеевна, примите и вы от меня небольшой подарок.

Она вспыхнула румянцем, но поднялась быстро, не заставляя ждать.

— Иван Владимирович, вы не должны… — начала было говорить она, но в этот момент я открыл вторую шкатулку и поставил перед девицей. — О боже!

— Я посчитал, что вам будет интереснее самой собрать себе такой артефакт, какой вы пожелаете, — пояснил я, выкладывая карточки с зарисованными и описанными печатями на них. — Ничего сложного в этих заклинаниях, разумеется, нет. Но, полагаю, вам все равно будет очень интересно поработать с таким браслетом.

И, конечно же, камни можно будет менять, а само украшение останется. Что достаточно удобно, ведь сегодня к платью подходят изумруды, а завтра потребуются огненные рубины.

— Спасибо, — с горящими от предвкушения глазами, произнесла Кристина Гордеевна, прежде чем сесть на место.

Я кивнул и опустился на диван.

Хозяин дома взялся за колокольчик, и в комнату гуськом пошли слуги. На серебряных подносах возвышались чайники и кофейники, чашки, молочники, сахарницы, вазы со сладостями самого разного вида.

Стол сервировали минуты три, за это время никто из присутствующих не произнес ни слова. Гордей Егорович отложил шкатулку с моим подарком в сторону, а вот его дочь уже перебирала карточки, стараясь не показывать своих эмоций, однако я легко читал на ее губах улыбку.

— Иван Владимирович, — заговорил глава рода Большаковых, когда слуги исчезли за дверьми, — позволите Кристине немного за вами поухаживать?

Девица чуть дернула бровью, но перебивать не стала.

— Моя дочь долгое время не общалась нормально со сверстниками, — не обращая внимания на ее реакцию, продолжил Гордей Егорович. — Я полагаю, будет неплохо, если она вспомнит, как вести себя в обществе. А вы уже показали, что относитесь к ней благожелательно на балу у Варвары Викторовны.

Учитывая достаточно патриархальные нравы местного общества, лучшего способа прорекламировать мне девушку за столом было сложно найти. Как будущей хозяйке, ей может не особенно повезти с супругом, и тогда ее место в семье окажется ниже главы семьи. У Моровых такое не практиковалось, но многие благородные до сих пор не допускают своих женщин до серьезных дел.

Впрочем, возражать я не стал.

— Да, разумеется, — кивнул я, прекрасно понимая, что другого ответа и не предполагается.

Кристина Гордеевна поднялась со своего места и, взяв в руки кофейник, с моими подсказками налила мне напиток.

— Благодарю, — улыбнулся я. — Позвольте мне оказать ответную любезность.

Лицо девушки стало пунцовым, но я все же налил ей чая с молоком и щипцами уложил на тарелку воздушное пирожное.

Существовало множество способов показать свое отношение к собеседнику. Общество, стараясь не показывать реальных эмоций, создало целые языки, чтобы говорить без слов, лишь жестами и знаками. И даже сейчас, мои ответные ухаживания за Кристиной Гордеевной можно было интерпретировать, как признание в равенстве, что в браке со мной я не превращу ее в бессловесную рабыню, участь которой лишь скрашивать мои ночи и рожать наследников.

— Хм, — кашлянул Евгений Игоревич, когда я закончил. — А вы, Иван Владимирович, умеете обращаться с женщинами. Еще не думали о встрече с дальними родственниками? У Моровых должно быть их достаточно, но вы общаетесь только с Солнцевыми.

— Откровенно говоря, это Солнцевы со мной общаются, — улыбнулся я. — Остальная родня, которой действительно должно вроде бы быть в достатке, о нашем родстве, похоже, предпочла забыть. Так что если вы хотите прощупать, насколько многочисленная родня будет на стороне Большаковых после нашей с Кристиной Гордеевной свадьбы, я вынужден вас разочаровать — кроме меня, других союзников у вас не прибавится.

И если я раньше подумал, что чародейка была пунцовой, то ошибся. Вот сейчас она окончательно походила на свеклу. Рыжие девушки вообще легко краснеют, но надо признать, выглядела она при этом все так же красиво.

— Вот так сразу к делу? — хмыкнул в ответ старик. — А мне он нравится, Гордей! Молодой глава рода Моровых вообще славится своей решительностью. И не только касательно женитьбы. Вспомни, как он разделался с Худяковыми!.. На него напали, и он вырезал весь род. За таким мужем наша маленькая Кристина действительно будет за мужем.

Я перевел взгляд на Большакова, а тот смотрел на тестя с осуждением за прямоту, но все же ответил:

— Евгений Игоревич, не торопи события, — произнес он. — Очевидно же, что Иван Владимирович пока не стремится обзаводиться семьей.

— Это верно, — подтвердил я, сделав глоток кофе. — Хотя мне поступают предложения от разных благородных семей, пока что мне не приходило в голову соглашаться.

— И это правильно, — поддержал меня Евгений Игоревич. — Молодость дается человеку лишь раз. И даже с вашим волшебным омоложением, Иван Владимирович, человек все равно взрослеет. И то, что казалось интересным в двадцать, в пятьдесят уже видится иначе. Помню я себя в вашем возрасте…

Он замолчал, погрузившись в воспоминания, Кристина Гордеевна посмотрела на деда с осуждением. Но повернулась ко мне и спросила:

— Но почему, Иван Владимирович? — озвучила она вопрос. — Я ни за что не поверю, что вы не спешите найти супругу, потому что желаете увеселений с дамами без обязательств.

Я кивнул и улыбнулся. Отставив чашку с кофе, сложил руки на столешнице и заговорил:

— Многие почему-то считают, что раз я один, значит, это я к ним присоединюсь. Но при этом весь род таких хитрецов почему-то считает, что стоит хотя бы ногтя на моем мизинце, — произнес я.

Гордей Егорович посмотрел на меня с удивлением. Старик вновь одобрительно хмыкнул.

— А это, разумеется, не так, — поддержала меня Кристина Гордеевна.

— Я объективно сильнейший чародей Российской Империи, и могу себе позволить перебирать, — пожал плечами я. — Моя уникальная осведомленность о законах магии превращает меня в настолько уникального специалиста, что прошлый император даже решил создать академию лишь для того, чтобы я в ней преподавал. Я за несколько месяцев заработал больше, чем очень многие благородные фамилии за год. Так что и с деньгами у меня все в порядке. К тому же я молод, хорош собой и происхожу из достойнейшей фамилии верных Российской Империи дворян. Что касается связей, то мои знания позволяют мне оказывать услуги очень многим, — кивнул я в сторону собеседницы. — Помимо этого я создаю артефакты, которые вряд ли кто-то в обозримом будущем сможет повторить. Из чего следует, что, заключая брак с благородной девицей, я скорее получу обузу в виде врагов или просто недоброжелателей ее рода, чем какую-то пользу. Враги мои долго не живут, как верно заметил Евгений Игоревич, а с недоброжелателями я могу просто не работать. И пока те, кто относится ко мне с уважением, будут получать здоровье, красоту и магию, негативно настроенные благородные фамилии продолжат стареть, болеть и обходиться криворукими поделками условных Щелковых. Говоря откровенно, на мой взгляд, учитывая все эти достоинства, найдется не так много семей, которые могли бы соответствовать мне.

Евгений Игоревич расхохотался, едва не расплескав свой чай. Кристина Гордеевна смотрела на меня с удивлением, явно не ожидая такой откровенной похвальбы. А вот Гордей Егорович уловил все правильно.

— Вы достаточно откровенны, Иван Владимирович, — произнес он с натянутой улыбкой.

Ведь что могли предложить Большаковы? Да, в общем-то, ничего. Да, они богаты, но я тоже быстро обрастаю деньгами. Пара лет, и я превзойду по доходам Гордея Егоровича. Связи? Я подарил вечную молодость наследнице Российской Империи и уже стал тем, с кем захотят вести дела все здравомыслящие дворяне. Пройдет года два, и я буду выбирать, кому жить, а кому умирать, банально отказывая в своих услугах.

— А я говорил, — вставил Евгений Игоревич. — Смотри, Кристина, какой молодой человек сидит напротив. И ты еще сомневаешься, стоит ли за него бороться?

Девушка покраснела вновь.

— Дедушка!..

— Я уже много лет как дедушка, — отмахнулся тот. — Дайте Ивану Владимировичу еще пару лет, и он будет самым обеспеченным дворянином в Российской Империи. А ведь он оказывал услуги не только нашим благородным семьям, но и с принцем Сирии завел добрые отношения.

Я хмыкнул, вспомнив, как Акрам отблагодарил меня за свое спасение. Обижаться на слова старика не было смысла, для того и чаепитие, чтобы в семейных посиделках участвовать и общаться свободно.

Да, были здесь и свои правила, но когда речь идет о торге за девушку, в дело можно пускать все. В том числе и откровенное оценивание будущих супругов.

— А сейчас потечет река зарубежных послов, которые постараются примазаться к нашему императору, — продолжил мысль Евгений Игоревич. — И каждый из них сообщит на свою родину о том, что у нас есть великий маг, который может гарантировать практически вечную жизнь. Да с ним захотят породниться все правящие семьи!..

— Иван Владимирович, не обращайте внимания, — попросила Кристина Гордеевна. — Дедушка одержим идеей выдать меня замуж поскорее, чтобы я перестала заниматься магией.

— Я добился твоего зачисления в академию, — напомнил ей отец.

— Именно поэтому я не думаю, что будет хорошей идеей заключать помолвку с Иваном Владимировичем, — склонив голову набок, ответила Кристина Гордеевна. — Он будет моим преподавателем.

Я улыбнулся.

— Опасаетесь предвзятого отношения со стороны студентов? — уточнил я.

— Да.

— В таком случае, может быть, вам не следует идти в академию? — задал я новый вопрос, и, увидев ее удивление, пояснил: — Все благородное общество уже знает, что мы общались с вами на балу, что я вас вылечил, что я присутствую сегодня у вас в гостях приватным порядком. К вам, Кристина Гордеевна, уже будут относиться предвзято другие студенты, что бы вы ни делали и как бы ни поступали. Но беспокоит ли вас мнение одаренных, которые не могут того, на что способны вы? Что для вас первично: слухи и сплетни или новые знания, позволяющие перекраивать мир по своему усмотрению?

— Конечно же, магия важнее! — заявила она.

— Тогда не вижу смысла отказываться от академии, — спокойно пожал плечами я.

Евгений Игоревич хмыкнул, поглаживая гладко выбритый подбородок.

— Однозначно, Иван Владимирович, вы мне нравитесь! — заявил старик. — И методы вашего общения с внучкой, судя по всему, прекрасно работают.

— Они такие же, как и у тебя, дедушка, — не слишком довольно прокомментировала Кристина Гордеевна.

— И это — прекрасно! — рассмеялся тот. — Приятно видеть, что молодое поколение использует мудрость старших.

Я улыбнулся, возвращаясь к своему напитку. Кофе был прекрасный, так что отказываться от него я и не думал. А вот отец девушки явно всерьез задумался после моих слов. Во всяком случае его взгляд уперся в столешницу, и Гордей Егорович что-то для себя решал.

Он наверняка не на такой разговор за чаем рассчитывал. Впрочем, я никого не обманывал, и вины за мной никакой не было. Однако Евгений Игоревич прав — еще пара лет, и я буду уже на такой недосягаемой высоте, что Большаковых оттуда будет просто невидно.

— Я полагаю, — заговорил Гордей Егорович, стряхнув с себя задумчивость, — что раз вы с нами столь откровенны, Иван Владимирович, и поддерживаете устремления Кристины в познании магии, вы не откажетесь от прямого ответа на вопрос.

— Спрашивайте, — пожал плечами я, прежде чем допить кофе.

Дождавшись, когда я поставлю чашку, глава рода Большаковых спросил:

— Вы возьмете мою дочь в жены?

Кристина Гордеевна звякнула ложкой о тарелку и замерла, глядя на меня широко распахнутыми глазами.

Глава 22

Я улыбнулся.

— Прежде чем давать какой-либо ответ, Гордей Егорович, — произнес я, глядя на главу рода Большаковых, — полагаю, нужно услышать мнение самой Кристины Гордеевны. Хочет ли она сама вообще становиться моей женой? Потому как только что она говорила так, будто ее эта идея не вдохновляет.

Отец повернулся к дочери с таким удивлением, что мне показалось, он и мысли не допускал, что Кристина Гордеевна может отказаться. И это понятно, он глава рода, его слово закон. А кроме того, перспективы брака со мной, которые все присутствующие за столом понимают, не имеют аналога не только в Российской Империи.

Отказываться от такого супруга — невероятная глупость.

Но я не хотел, чтобы моя будущая жена разделила со мной жизнь по той причине, что ей приказали. Это, во-первых, неправильно. А во-вторых, мне не нужно. Я Верховный маг, и могу выбирать любую женщину из тех, кто действительно идет за мной, а не будущими дивидендами.

Грех гордыни? Ну так и я не святой.

— Я… Я не знаю, Иван Владимирович, — призналась Кристина Гордеевна.

— Что значит, не знаешь⁈ — не скрывая удивления, воскликнул отец.

— Папа, я верю, что ты хочешь для меня самого лучшего, — повернувшись к Гордею Егоровичу, скороговоркой произнесла девушка. — Но я не уверена, что я та — кто нужен Ивану Владимировичу. Мы встречались всего пару раз!..

Я улыбнулся, наблюдая за этой сценой. Конечно, смущение дочери главы рода не было наигранным. Она говорила искренне. А вот то, что старшие родственники не ожидали такого поворота… Ну, скорее всего, они прекрасно знали, что дочь и внучка может взбрыкнуть.

Дед подарил ей магию, я вернул ей возможность вести полноценный образ жизни. Бросаться сразу же в объятия жениха — опрометчиво и глупо. Свобода ходить не стоит того, чтобы прожить оставшиеся годы в тени своего более известного и славного супруга.

Ведь в браке со мной она всегда будет вторым номером. И Большаковы, даже если я заставлю Кристину Гордеевну от родных отречься, окажутся под ударом моих врагов. Себя я прикрыть всегда смогу, супругу тоже обеспечу защитой. Но оборонять весь ее род только за то, что их дочь стала моей женой — накладно.

Никакая дружба с Панфиловыми Большаковым не поможет. И то, что на Германа Мстиславовича сумели наложить проклятье, а он этого даже не заметил, и в роду Панфиловых едва не наступил жесточайший кризис, доказывает, что особой защиты его покровительство не даст — Панфилов себя-то защитить не смог.

— Что же, — произнес я, когда за столом установилось неловкое молчание. — Полагаю, вопрос можно считать решенным. Я не спешу с помолвкой, Кристина Гордеевна тоже не жаждет стать моей невестой. Предлагаю вернуться к этому разговору позднее, когда ваша дочь сможет дать уверенный ответ.

Было заметно, что Гордей Егорович, только что утративший надежду пристроить дочь, оживился от моих слов. Он ведь понял, что я не отказываюсь. А время… Ну я буду преподавать, она у меня учиться. Несколько месяцев, и все решится.

— Да, — кивнул он, глядя на меня с довольной улыбкой. — Вы совершенно правы, Иван Владимирович, спешить нам некуда. Дочь еще не отошла от возвращения к нормальной жизни. Ей нужно многое переосмыслить.

— Да-а, — протянул Евгений Игоревич, посматривая на зятя с усмешкой. — Пообщаетесь в академии. Кто знает, может быть, Иван Владимирович окажется настолько суров, что моя внучка увидит в нем достойного жениха и полюбит.

И он рассмеялся, не стесняясь проявлять свои искренние эмоции. Позитивный старик, он мне точно понравился.

Сама виновница встречи сидела, опустив глаза. Шкатулка с подаренными карточками и ингредиентами под артефакт теперь оставались без дела. Однако убеждать Кристину Гордеевну воспользоваться подарком я не собирался. Ее жизнь — ее решения.

Я взглянул на часы.

— Что же, прошу меня простить, — произнес я, поднимаясь из-за стола, — но у меня еще есть несколько дел на сегодня.

— Я вас провожу! — воскликнула девушка под одобрительными взглядами мужчин.

— Спасибо, — чуть наклонив голову, ответил я.

Через особняк мы двигались в полном молчании. Кристина Гордеевна не знала, куда деть руки, а я находил ее терзания забавными. Интересно, чего она ожидала от этого чаепития, что разговоры о нашем совместном будущем стали для нее таким сюрпризом?

Уже на крыльце она робко взяла меня за рукав пиджака, и я повернулся к ней. Мы оказались на расстоянии пары сантиметров друг от друга. Неприлично, но Большакова не спешила разрывать дистанцию.

— Иван Владимирович, — произнесла она дрогнувшим голосом, — прошу вас, простите, что вас во все это впутали. Отец и дедушка желают мне самого лучшего… И спасибо за то, что дали мне возможность подумать.

Я кивнул с улыбкой.

— Реальная жизнь куда сложнее, чем законы магии, Кристина Гордеевна, — произнес я. — В ней мало знать, как работает сила, нужно понимать, чем ты готов пожертвовать для своих целей. И с кем ты хочешь этих целей добиваться.

Поцеловав ей руку, я произнес:

— До свидания, Кристина Гордеевна.

— До свидания, Иван Владимирович, — ответила она.

Девушка оставалась на крыльце, пока мой кортеж не покинул территорию особняка. А я дождался, когда дом Большаковых скроется на горизонте, и велел водителю:

— К Герасимовым.

— Будет исполнено, ваше благородие.

* * *

Разговоры.

— Нет, ну ты бы видел эту сучку Кантемирову! — воскликнула женщина, заявившись в кабинет супруга.

— А что с ней? — спросил тот, не обращая на жену особого внимания.

К подобным истерикам своей суженой мужчина уже давно привык. Жалел, конечно, что не пошел против отца и согласился позолотить герб… Но роду были нужны деньги, а за дочку магната давали очень щедрое приданое.

Хорошо хоть ей можно было не хранить верность. Неофициально, конечно, но имелась благородная дама, к которой мужчина наведывался периодически. И та была женщиной достойной, в отличие от этой…

— Да она в такую красотку превратилась, что все мужики в ее салоне слюни пускали!.. И ладно бы она стала такой, как в молодости, так нет же, эта шлюха стала еще краше!.. Теперь точно будет вертеть вдовцами и неженатыми дворянами, как пожелает!.. — распалилась женщина.

— И как же она этого добилась? — уточнил супруг.

Мысль о том, что деньги в роду теперь есть, а любовнице не помешало бы омолодиться, мелькнула у него моментально. О том, чтобы купить омоложение собственной супруге, он даже не подумал.

— Как-как! Моров над ней поработал.

— А он о ней как узнал, стесняюсь спросить? — с усмешкой задал вопрос супруг.

Та внезапно запнулась с открытым ртом, а потом на ее лице возникло понимание.

— Надо узнать, кто их познакомил, — выдала она решение.

— Вот и узнай, — кивнул мужчина. — Может быть, и нас с этим юным дарованием познакомят. Зря я, что ли, такие деньги трачу на твои салоны? Будет хоть какая-то польза.

* * *

— Говорят, Моров сегодня ездил к Большаковым на чаепитие.

— И что, подумаешь! — отмахнулся собеседник. — У Гордея Егоровича Моров дочку на ноги поставил, когда никто не брался.

— Ты не понял, — покачал головой первый. — На чаепитие.

— А… О! — протянул второй. — Это что же, получается, все наши интриги теперь ни к чему не приведут?

— Вот и я подумал, — понизив голос, заговорил его гость, — жирно как-то будет для Большаковых, чтобы Моров именно их дочурку безногую в жены взял. У нас и самих есть хорошие девочки.

— Но что нам остается?

— Как что? Нет девчонки — нет невесты.

Некоторое время в комнате стояла полная тишина.

— Ты в своем уме?

— Ну а что еще остается? Терпеть, что ли?

— Ты, видимо, забыл, чем Худяковы кончили? Нет, ты мне, конечно, друг и все такое, но я еще пожить хочу. Так что как-нибудь смирюсь, что у Морова будет та невеста, которую он сам выберет. Опять же, ему император благоволит.

* * *

Московский особняк дворянского рода Завьяловых.

Евгения Андреевна слушала щебетание служанок, разглядывая себя в зеркало. Рядом стояла шкатулка, из которой женщина вытащила зачарованное украшение. Приятно было осознавать, что Иван Владимирович не забывал тех, кто хорошо к нему отнесся еще до того, как мальчик превратился в настоящий феномен благородного общества.

Едва только надев перстень, хозяйка дома ощутила легкий укол, но так и должно было быть. В инструкции, которая прилагалась к артефакту, Иван Владимирович о подобном предупреждал, да и Варваре Викторовне тоже активация через укол была оформлена.

Но если наследница престола Российской Империи сама по себе была еще пигалицей, и ей молодеть было просто некуда, то Евгения Андреевна сразу почувствовала изменения.

И сейчас, спустя три дня, наблюдала в зеркале свой новый облик. Нет, она не стала точной копией в юности. Наоборот, вся ее зрелая красота приобрела идеальный образ, словно художник нанес последние штрихи или гениальный скульптор вернулся к забытой работе и завершил шедевр.

— Евгения Андреевна, — обратилась к благородной даме одна из служанок. — Вам подарок от Ивана Владимировича.

— Еще что-то? — не скрывая удивления, приподняла брови та, обернувшись на голос.

Шкатулка выглядела похожей на первую, даже тот же вензель на ней был скопирован в точности, и у Завьяловой даже мысли не возникло, чтобы отложить открытие крышки на потом. А стоило только поднять ее, как яркий фиолетовый свет ударил в лицо женщины.

Дикий крик боли, переходящий в хрип, разнесся по покоям.

Ворвавшиеся охранники положили на пол всех, кто присутствовал в комнате. Один из них закрыл крышку шкатулки, продолжавшей излучать потустороннее свечение. И только после этого Евгения Андреевна с сожженным будто кислотой до костей лицом рухнула на пол.

— Михаила Игоревича предупредите! — рявкнул старший. — Кто принес шкатулку⁈ Откуда она здесь взялась?

Та самая служанка, которая принесла коробку, подняла голову над полом. И охранник увидел, как из ее рта вытекает струйка крови.

— Твою мать! Яд!

Но и на этом ничего не закончилось. Стоило глазам служанки закатиться, как ее тело резко надулось и лопнуло, выпуская наружу алый шторм, уничтожающий все и всех на своем пути.

Лишь через час, когда магия рассеялась, в комнату смогли войти сотрудники Службы Имперской Безопасности.

— Медиков сюда! — приказал мужчина в форме лейтенанта. — Вижу живую!

Бросившись к женщине с обожженным лицом, он вытащил из-за пазухи зеленый кристалл на цепочке и, приложив его к телу женщины, вздохнул. Сила, заложенная в артефакт, выплеснулась наружу, и тут же впиталась Евгенией Андреевной.

— Давай, продержись чуть-чуть, — произнес лейтенант. — Ты под алым штормом выжила, так что держись. Вас теперь таких двое будет!..

* * *

Москва. Иван Владимирович Моров.

Я почти доехал до особняка Герасимовых, когда зазвонил телефон.

— Михаил Игоревич? — удивленно произнес я.

— Иван Владимирович, выручайте! — полный отчаянья голос мужчины заставил меня напрячься. — С Женей беда, а я даже не в стране.

— Что случилось? — задал вопрос я, жестом велев водителю притормозить.

«Коршун» тут же подал сигнал автомобилям сопровождения, и мы пристроились к обочине. Все это время я слушал сбивчивый рассказ Завьялова.

— Кто-то подсунул ей коробку, похожую на вашу, — говорил Михаил Игоревич. — Она ее открыла, дура. Оттуда ударило какое-то заклинание. Женя сейчас в спецпалате в первом госпитале под охраной. Кто-то решил ударить по нам. Знали, твари, что моя жена от вас подарки приказала ей передавать без досмотра.

Я несколько раз вздохнул, стараясь унять злость.

— Кто-то прислал подарок от моего имени?

— Да! — подтвердил Завьялов. — Женя только благодаря вашим артефактам выжила. После заклятья из шкатулки служанка взорвалась, там разразился алый шторм. Я не знаю, что происходит, Иван Владимирович, если бы не камеры, которые супруга распихала по всему дому, никто бы вообще ничего не узнал.

— Я еду к ней, Михаил Игоревич, — произнес я. — Распорядитесь, чтобы меня пропустили.

— Спасибо, Иван Владимирович! — с облегчением выдохнул Завьялов. — Я этого не забуду!..

Я положил трубку и, встретившись взглядом с водителем, велел:

— Первый госпиталь, — назвал я новый адрес, после чего добавил: — Дружину — в ружье. Какая-то тварь решила меня подставить. Возможно, будут нападения.

— Будет сделано, Иван Владимирович, — отозвался тот.

Пока мы добирались до места, я вращал в руках телефон, обдумывая ситуацию и стараясь не выпустить эмоции из-под контроля. Я ожидал многого от своих противников. Подделку артефактов, опорочивания моего имени, попыток растоптать набранную репутацию светскими скандалами.

Ничего нового, простое соперничество за место под солнцем.

Но посылать подарки от моего лица? Это уже за гранью.

— Прибыли, Иван Владимирович, — сообщил водитель, и я только в этот момент понял, что мы уже некоторое время стоим перед входом в госпиталь.

— Со мной двое, двигатели не глушить, — велел я.

Дружинники покинули автомобили первыми. Лишь после того, как они оказались у «Коршуна», я выбрался наружу. На крыльце меня уже встречали люди Завьялова.

— Иван Владимирович, прошу вас следовать за мной, — обратился ко мне охранник.

Кивнув, я пошел по широким коридорам, отмечая про себя, сколько вокруг отделений и палат. Пациентов в первом госпитале навскидку находилось больше тысячи. И все они нуждались в помощи.

Прав был Титов, моя магия может сотворить много хорошего. А я сам не могу успевать везде. Российская Империя — страна огромная, и таких госпиталей, больниц и клиник сотни тысяч. И до момента, когда я смогу обучить достаточное количество целителей, пройдет немало времени.

Мы поднялись на третий этаж, где охраны было в разы больше. На кушетке к тому же сидела Варвара Константиновна. Легостаева потягивала кофе из бумажного стаканчика, но при виде меня передала напиток своему подчиненному и поднялась на ноги.

— Иван Владимирович, когда закончите, нам нужно будет поговорить, — произнесла она. — Я буду ждать вас здесь.

Кивнув, я прошел в палату. Какой-то доктор в белом халате и шапочке с красным крестом как раз заканчивал списывать показатели медицинских приборов в толстую книжку. Пара охранников с гербом Завьяловых стояла рядом с кроватью, внимательно наблюдая за его действиями.

Нападение на супругу сотрудника Министерства иностранных дел — это серьезно. Политический аспект даже можно не брать в расчет. Атака на людей, служащих императору, это удар по самому императору. Ведь что он за господин, если не может обеспечить своих людей защитой.

Но сейчас это было не так важно, как женщина на кровати.

— Доктор, выйдите, — велел я, и врач, окинув меня внимательным взглядом, подчинился.

Голова Евгении Андреевны была замотана бинтами. Сама дворянка находилась без сознания, однако мне хватило беглого взгляда, чтобы и безо всякой диагностики определить ее состояние.

Завьялова была жива лишь потому, что никто не решился снять мои артефакты. Да, они слабы, я делал их в подарок, не рассчитывая, что они смогут уберечь от чего-то серьезного. В конце концов, после нападения на принца Сирии Завьяловы должны были куда сильнее озаботиться собственной безопасностью.

И убийцы нашли лазейку, воспользовавшись моим именем.

— Господа, я предупреждаю сразу, — заговорил я, скидывая пиджак в свободное кресло в углу палаты, — сейчас здесь станет очень светло. Лучше встаньте позади меня и контролируйте вход.

— Не беспокойтесь, Иван Владимирович, — ответил один из них.

Они действительно встали спиной ко мне, прикрывая вход в палату. А я сформировал в воздухе одну за другой десяток печатей. Была бы Евгения Андреевна сильной одаренной, можно было бы запустить лечение на ее собственной силе, но сейчас придется тратиться самому.

Полыхающая магия заполнила пространство, восстанавливая повреждения, расщепляя вмешательство чужих чар. С неприятным шорохом под плотной повязкой бинтов началось шевеление — утерянная Завьяловой плоть возвращалась на место. И я чувствовал каждое волокно, которое отрастало заново.

Чтобы уже два раза не вставать, а заодно уровнять цвет лица, я закончил печатью омоложения и оздоровления. После чего один из охранников подхватил меня под руку и усадил в кресло.

Ноги не держали. Весь мой резерв был практически опустошен, осталось лишь несколько крошек на донышке. Естественно, исключая собственную защиту. Трогать неприкосновенный запас я не стал.

Но все равно выложился так, что перед глазами мелькали кровавые круги с черными разводами. Что ни говори, а не зря я стараюсь колдовать исключительно с помощью ритуалов. Прогонять большие объемы магии через себя для моего тела все еще тяжело.

К тому же целительство никогда не было моей сильной стороной. Да, я его знал, но больше занимался другими школами.

Я бросил взгляд на пациентку, Евгения Андреевна спала, на этот раз обычным спокойным сном.

— Я закончил, — объявил я, когда перед глазами перестали появляться пятна. — Сообщите Михаилу Игоревичу, что с его супругой теперь будет все в полном порядке.

Поднявшись на ноги, я кивнул охранникам и покинул палату.

Легостаева тут же возникла рядом и, подхватив меня под руку, толкнула ближайшую дверь. В этой палате никого не было, так что некромантка провела меня внутрь и усадила на койку.

— Выложились? — спросила она сочувствующим тоном.

Слышать в ее голосе такую эмоцию мне еще не доводилось. Ей удалось меня удивить.

— Евгения Андреевна полностью здорова, — ответил я. — А я быстро восстановлюсь. Рассказывайте, что стало известно, Варвара Константиновна. Кто послал коробку от моего имени?

Легостаева покачала головой.

— Пока что еще выясняем, — с сожалением произнесла она. — Была применена магия крови, в шкатулке тоже какое-то неизвестное пока что заклинание.

— Шкатулка уцелела? — уточнил я.

— Нет, алый шторм ее стер в порошок. Собственно, от всей комнаты, охраны и служанок, оказавшихся в помещении, ничего не осталось. А вот Завьялова выжила. Ваши артефакты защитили ее, пусть не до конца.

— Хорошо, что их не сняли, иначе она не дожила бы до госпиталя, — кивнул я. — А насчет неизвестного заклинания вы погорячились. Я провел диагностику и знаю, что это магия смерти, шестой узел, растворение плоти.

Глаза Легостаевой чуть сузились.

— Кажется, понимаю, о чем вы.

— Вот и хорошо, — кивнул я. — Сообщите, когда узнаете подробности. Сейчас Евгения Андреевна спит. Но вряд ли она хоть что-то запомнила, кроме адской боли. А мне нужно кое-что сделать…

Некромантка не стала спорить и доказывать, что мне нельзя узнать подробности следствия. Прекрасно понимала — не сама Легостаева, так Михаил Игоревич мне все расскажет.

— Буду держать вас в курсе, Иван Владимирович.

Я кивнул и покинул палату.

В сопровождении своих охранников я набрел на того самого врача из палаты Завьяловой и схватил его за плечо.

— Мне нужно место в подвале, пять литров любой крови и мел, — объявил я.

— Простите, но что вы собираетесь делать? — с вызовом спросил он.

Вероятно, доктору не нравилось дворянское самоуправство в его заведении, но я не собирался спрашивать разрешения.

— Исцелю всех ваших пациентов, — ответил я и кивнул своим охранникам. — У вас есть пятнадцать минут, пока я отдыхаю. Постарайтесь не затягивать, у меня еще много дел на сегодня.

Через четверть часа я оказался в нужном месте со всем необходимым.

Закатав рукава рубашки, я вздохнул и приступил к работе. Всем помочь я не смогу, но хотя бы сегодня отсюда выпишутся все, кто находится в этом госпитале.

Кто-то хочет очернить мое имя, подставив с фальшивым подарком? Ничего, до этой твари я доберусь. А людям помочь — не сложно. На это всего лишь нужно потратить немного моего времени.

Глава 23

Кремль, рабочий кабинет государя.

— Он что сделал? — переспросил император, прервав отчет секретаря.

— Провел обряд на крови, ваше императорское величество, — послушно повторил тот.

Возникла короткая пауза, во время которой секретарь не мешал своему монарху обдумывать услышанное. Наконец, государь уточнил:

— Магия крови?

— Нет, ваше императорское величество, — покачал головой подчиненный. — Наши специалисты осмотрели подвал. Кровь Морову была нужна в качестве замены мелу и других ингредиентов.

Император скривился.

— А в чем разница?

Секретарь перевернул листок на своем планшете.

— Я уточнял у наших чародеев. Магия крови, ваше императорское величество, это заклинания, которые действуют особым образом. А здесь Моров накладывал заклинание, которое не относится к школе крови.

— Голова от этого пухнет, — помассировал переносицу государь. — И что в итоге?

— Тысяча сто двадцать шесть пациентов исцелены, ваше императорское величество, — глядя на монарха, доложил секретарь. — Немного неясно, почему Моров сразу так не сделал, но…

Император лишь рукой махнул.

Понятно, почему не сделал сразу. Иван Владимирович сперва снял все последствия с Завьяловой, убедился, что она не умрет, а потом только приступил к исцелению целого госпиталя.

И одним своим ритуалом заткнул за пояс вообще всех, о ком только можно подумать в области лечения. С такими ритуалами Российская Империя фактически могла бы избавиться от болезней и калек. Моров умеет создавать мощные артефакты, если он запихнет этот ритуал в какой-нибудь новый бетонный обелиск, то тогда их можно расставить по всем больницам страны.

Сколько населения это спасет всего лишь за первый квартал работы подобных артефактов? Сто тысяч? Пятьсот? А через год? А через десять? Население и без того огромной Российской Империи начнет расти лавинообразно. А это — избавление от дефицита на рынке труда, поступления в казну, расширение армии, освоение до сих пор невозделанных земель.

Перспективы, которые открылись перед государем, кружили голову. Но прежде чем браться за это дело, следовало все хорошенько обдумать и обсчитать. Вот, к примеру, самый простой вопрос: где взять детские сады, в которые пойдут дети родителей, которые не погибли благодаря исцелению Морова? А ведь речь не о двух десятках на заведение.

— Дела всех пациентов проверить, — велел император, поднимаясь со своего кресла. — Составьте список исцеленных заболеваний и травм, которые Моров вылечил. Затем передайте его в наше Министерство здравоохранения. Я хочу, чтобы мне по каждому случаю написали, сколько стоит лечение, сколько времени оно занимает и так далее. Мне нужен сравнительный анализ, чтобы понять, во сколько это все нам обойдется. Понятно?

— Будет сделано, ваше императорское величество, — отозвался секретарь.

— Что там по поводу подарка для Завьяловой? — перевел тему государь.

— Следствие ведет за границу, ваше императорское величество, — ответил подчиненный. — Предварительно — Балканы. Но вы же сами знаете, через эту бандитскую вольницу кто только не таскается и чего только не перевозит.

— Найдите тех, кто это сделал, — распорядился император, сжимая кулаки. — Имена тех, кто пропустил эту дрянь в Российскую Империю, уже известны?

— Все арестованы, пока что под следствием, — подтвердил секретарь.

— Допросить, судить, выбросить на улицу без пенсий и с лишением всех наград и званий. Устроили, мать вашу, вольницу.

— Будет исполнено, ваше императорское величество.

— Еще что-нибудь?

— Дальше текущие задачи, — произнес секретарь. — Через полчаса у вас встреча с представителями крупного бизнеса.

* * *

Москва, особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

— Вы неважно выглядите, Иван Владимирович, — заметила Наталья, помогая мне раздеться.

— Чувствую себя примерно так же, — ответил я, не сопротивляясь.

Пять узлов в этом мире — это серьезно. Но когда приходится работать почти двенадцать часов, составляя ритуал, даже они не гарантируют, что ты не устанешь. К тому же я выложился на лечении Евгении Андреевны и так и не успел до конца восстановиться.

Чтобы заменить кровью все ингредиенты, пришлось выстраивать крайне сложную систему. Повторить ее вряд ли у кого-нибудь в этом мире получилось бы. Требовалась точность, аккуратность и огромное количество крови.

Коэффициент поглощения из-за единственного ресурса вместо нужных вышел просто чудовищным. Но что такое несколько литров крови, когда вопрос в излечении сотен?

Госпиталь, как и кладбище — место скопления магии смерти. Слишком многие здесь находят свой последний миг. И без соответствующей чистки со временем некромант сможет черпать магию в окрестностях горстями. Даже то, что я выдал артефакты и передал их технологию — не помогало, морг-то стоял отдельно от корпусов с живыми пациентами.

На то, чтобы запустить целительные печати, восстанавливающие все возможные повреждения, мне потребовалось не только выбрать витающий в воздухе фон, но и опустошить собственные защитные чары внутри тела.

Поездку к Герасимовым пришлось отменить, но зато домой я вернулся, чувствуя не только тотальное опустошение, но и удовлетворение от проделанной работы. Что ни говори, а заниматься подобными вещами куда приятнее, чем применять чары для убийства очередного идиота.

Наталья закончила с моей одеждой, и я направился в ванную. Вопреки привычке принимать душ, сегодня меня ждала горячая ванна. Забравшись в нее, я откинулся головой на бортик и закрыл глаза.

Определенно комфорт — это прекрасно.

Лишь аккуратный стук в дверь заставил меня вспомнить, что засыпать в ванной не самая лучшая идея. Пришлось выбираться, заворачиваться в халат и плестись до спальни.

— Спокойной ночи, Иван Владимирович, — произнесла служанка, выключив свет и закрывая дверь.

— Спокойной, — ответил я, просто свалившись на кровать.

Спал как убитый, и лишь к обеду продрал глаза. Резерв пополнился за это время, накопленную усталость со вчерашнего дня смыло. Да и крепкий, здоровый сон помог восстановиться. Так что из постели я выбирался уже в отличном расположении духа.

— Ваш кофе, Иван Владимирович, — произнесла Наталья, ставя передо мной блюдце, на котором возвышалась чашка с терпким бодрящим напитком.

Я несколько секунд просто вдыхал аромат, наслаждаясь ощущениями. Что ни говори, быть живым просто прекрасно. И я ведь совершенно не скучаю по прошлому миру.

Яркие события, навалившиеся на меня на Земле, затмили все мысли о прошлом. Лишь изредка я вспоминал о том, как жил прежде. И в такие моменты, как сейчас, я в очередной раз хвалил себя за проведение того знакового для меня ритуала.

Потягивая кофе, я включил телевизор. Звук был на нем выключен по умолчанию, но, увидев госпиталь, в котором вчера так знатно поработал, я добавил громкости. Начало репортажа я пропустил, но слова корреспондента меня порадовали:

— … главный врач. Насколько нам стало известно, это чудо стало возможным благодаря действиям его благородия Ивана Владимировича Морова. Напомним, что этот молодой глава рода уже неоднократно заявлял о себе в делах, связанных с чарами. И вот оно, новое доказательство, что дворянский род Моровых является одним из сильнейших в плане знаний чародеев Российской Империи. После таких новостей ничуть не удивительно, что Иван Владимирович стал первым утвержденным на должность преподавателем в готовящейся к открытию академии.

— Спасибо, Ростислав, — на экране появилась ведущая новостей, а вот ее коллега пропал из кадра. — А теперь о погоде…

А Венедикт Кириллович молодец. Это ведь теперь его рук дело — в СМИ повестку продвигать. Грамотное направление на пропаганду восхваления Российской Империи, поддержка его императорского величества Виктора Константиновича Романова, толковые сотрудники. Солнцевых однозначно ждет светлое будущее.

И даже то, что меня так превозносят — это ведь тоже политика поддержки императорского рода. Они разглядели мой талант до того, как я стал показывать подобные чудеса. А значит, Романовы молодцы.

Но то, что для местных оказалось чудом, для меня самого было лишь задачкой средней сложности. Магия может больше, и чем выше я буду подниматься в своем развитии, как чародей, тем сильнее станут мои заклинания.

Закончив с кофе, я переоделся в спортивный костюм и направился на задний двор, чтобы немного размяться. Отдохнувшее тело просило действий, и я не видел причин отказываться от небольшой тренировки.

Комплекс тренажеров оказался занят — на нем проводили занятия члены моей дружины. При моем появлении старший из них отдал приказ, и мои подчиненные выстроились.

— Вольно, бойцы, — махнул я рукой. — Я здесь только чтобы потренироваться.

Особого напора на единоборства или стрельбу, как у Ивана Владимировича до моего пробуждения, я уже не устраивал. Обладая даром магии, странно заниматься такими вещами. Все равно что временно ослепнуть и ощупывать лица окружающих, а потом прозреть и продолжать исследовать мир ладонями. Ни к чему.

— Спарринг, Иван Владимирович? — предложил мне старший смены.

— Нет, Кирилл Семенович, — покачал головой я. — Чародеи превосходят обычных людей физически. Будет неправильно, если я начну разбрасывать свою дружину, как котят. У каждого свои задачи.

Мужчины не обиделись. Будучи военными, они прекрасно знали, что так и есть. Да и предложение сделано скорее из вежливости. Я знаю, что некоторые военизированные семьи не чураются заниматься в полный контакт с собственной охраной. Но там и охрана все как один одаренные и не слабые.

Закончив с разминкой, я вернулся в дом, принял душ и переоделся. Когда пришло сообщение о прибытии Легостаевой, я уже сидел в гостиной, листая новости в телефоне.

На всех полосах обсуждали сотворенное мной чудо, и ни слова не было сказано о нападении на Евгению Андреевну. Правильно сделали, не хватало еще, чтобы кто-то проболтался, что это именно якобы мой подарок стал причиной стольких смертей.

— Варвара Константиновна, — с вежливой улыбкой поприветствовал я некромантку, — добрый день. Чем обязан вашему визиту?

Легостаева была в своей униформе со знаками отличия мага смерти. Позволив усадить себя на диван, она произнесла:

— Иван Владимирович, я порылась в архивах, — сказала она, вынимая портсигар, однако, увидев выражение моего лица, доставать сигарету не стала. — Растворение плоти действительно некогда применялось нашими чародеями. И не только нашими.

Я кивнул.

— Может быть, чай или кофе?

— Нет, спасибо, — отмахнулась Легостаева. — Вы не удивлены, что я заговорила об иностранцах.

— Это было бы логично, — пожал плечами я. — Вряд ли в Российской Империи остались люди, которым хватило бы ума пытаться очернить мое имя. Со мной стало слишком опасно враждовать, Варвара Константиновна. Зато я стал интересен монархам других стран. И наши так называемые друзья, если они действительно хотят ослабить влияние Российской Империи на мировой арене, обязаны выбивать сильнейших русских чародеев.

Легостаева хмыкнула.

— Вы так легко пришли к этой мысли…

Я улыбнулся, поглаживая набалдашник трости.

Расставаться со своим основным артефактом в момент слабости я не стал. Одно дело тренировка с утра, другое — встреча с чародеем из Службы Имперской Безопасности, который при этом не забывает отстаивать интересы своего рода.

Как бы я ни был позитивно настроен к Легостаевым, однако доверять им полностью не собирался.

— У меня было время подумать на эту тему, Варвара Константиновна, — ответил я, разведя руками. — Завьяловы ведь атакованы не просто так. Кому-то Михаил Игоревич перешел дорогу, но в Российской Империи он если и появляется, то большую часть времени проводит в своем кабинете. Даже на приемах супруги его застать почти невозможно. Собрать слухи, подкупить служанку и — готово. При удаче Михаил Игоревич убит вместе с женой, а все указывает на меня. А если не повезет, то даже смерть супруги окажется для Завьялова ударом. Будет ли он о работе думать в таком случае на очередных переговорах? Не факт.

Некромантка кивнула.

— Я заготовила целую речь, чтобы вам все объяснить, — с усмешкой произнесла она. — А вы все сами разложили по полочкам. Может быть, вам известно и кто создал этот артефакт?

— Полагаю, какая-то из спецслужб, — пожал плечами я. — Учитывая, какие у нас «теплые и дружеские» отношения с Британией, я бы поставил на Лондон. Они не только присылали своего мага крови, чтобы убить члена правящего рода, но и высылали спецназ из ковена, чтобы под шумок переворота натворить дел. А вообще, конечно, нужно смотреть в расписание Михаила Игоревича, чтобы узнать, кому было выгодно на него давить.

— Логично, — кивнула Легостаева. — Но пока что следствие еще идет. И меня попросили передать, чтобы вы не срывались в крестовый поход самостоятельно. В Российской Империи есть профильные службы, которые должны этим заниматься.

Я улыбнулся.

— Я рад, что ведомства, обязанные защищать интересы нашей страны, наконец-то об этом вспомнили.

На этой ноте мы и расстались. Проводив Легостаеву до выхода, я вернулся к себе и занялся работой.

Уверен, после демонстрации в госпитале его императорское величество вскоре подойдет ко мне с вопросом создания артефактов с подобным ритуалом. Вылечить целый госпиталь одним заклинанием — это невероятно для местных чародеев.

А с учетом, что сюжет о моем участии в этом чуде уже вышел и неоднократно повторялся в течение дня, те люди, которые хотели бы от меня избавиться, уже в курсе, что я на такое способен. Но их я не боюсь — если бы они действительно могли от меня избавиться, уже бы так и сделали. А раз попытались зайти через подложные артефакты, подобных возможностей у них нет.

Взглянув на часы, я распорядился, чтобы мне подготовили машину. Визит к Герасимовым хоть и был отложен, но его не стоило отменять. Чародей, проклинавший Германа Мстиславовича, никуда не делся. А мне будет интересно посмотреть на людей, о которых говорил глава этого рода.

Стоило выйти на улицу, как с неба посыпалось снежное крошево. Рефлекторно запахнув плащ, я двинулся к «Коршуну», уже окруженному машинами сопровождения. Вот, можно сказать, и зима пришла.

Скоро будет открытие академии, а значит, и время моей службы на месте преподавателя. Вернусь домой и засяду за учебный план. Не то чтобы мне на первый раз выдадут совсем уж неумех, но опыт с Антониной Владиславовной показывает, что учили местных чародеев абы как. А значит, толковой базы ни у кого из них не будет. Даже дворянские семьи, собирающие собственные знания по крупицам из поколения в поколение, не блистают пониманием магии.

Машины ехали по столичным улицам, и я наблюдал в окно за жизнью людей. Их не касались происходящие даже в Москве кровавые события, они просто занимались своими делами. А как к происходящему относятся в глубинке?

Несмотря на всю централизацию власти в руках монарха, Российская Империя столицей не ограничена. Но количество предателей, стяжателей и просто бездарных сумасшедших, зашкаливает именно в Москве. За пределами сердца страны им просто неоткуда взяться в таких количествах.

Наконец, мой кортеж прибыл в особняк Герасимовых. Слуга распахнул передо мной двери, и я прошел в дом. Анатолий Никодимович подошел ко мне как раз в тот момент, когда его подчиненный снимал с меня плащ.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — произнес он, протягивая ладонь для рукопожатия.

— Добрый день, Анатолий Никодимович, — с улыбкой ответил я. — Спасибо, что согласились перенести встречу. Так где наши пациенты?

Глава 24

Я проводил взглядом укатившийся автомобиль и сделал глоток чая. Сидящий напротив меня Анатолий Никодимович молчал, потягивая свой напиток. Затраченные на исцеление мужчин из верхушки военного командования Российской Империи силы постепенно возвращались.

— Благодарю, что помогли, Иван Владимирович, — произнес глава рода Герасимовых. — Все эти люди важны для нашей страны, и их утрата могла бы пагубно сказаться на нашей обороноспособности.

Я улыбнулся.

От каждого из пятерых я получил лишь устную благодарность. Расплачиваться со мной должен был сам Анатолий Никодимович. И это было понятно: как человек, который предоставил военным связь со мной да еще и обеспечил оплату исцеления, он оказал им неоценимую услугу, и теперь они превратились в должников рода Герасимовых.

Учитывая, что трое из пяти уже служили в Генеральном штабе Российской Империи, назначение Анатолий Никодимовича — не за горами. Так что о своей выгоде Герасимов не забыл. И это было честно.

— Судя по тому, что я увидел, — заговорил я, вращая чашку в руках, — все вы подверглись действию одной и той же печати. К сожалению, не могу сказать, одновременно вы их получили или каждый в свой срок, однако ясно одно. Вы перешли дорогу кому-то достаточно сильному, раз вас решили устранить именно так.

— Наши фамилии, скажем так, представляют союз нескольких родов, — подтвердил Анатолий Никодимович. — Негласный, однако те, кому нужно, в курсе.

— Если у вашего союза есть участники за пределами армии Российской Империи, их тоже следует проверить, — заметил я.

— Нет, Иван Владимирович, подключать гражданских не в наших правилах. Только члены боевого братства, — пояснил глава рода Герасимовых, после чего сделал неопределенный жест. — Своя специфика службы, общие интересы… В общем, теперь хотя бы понятно, что нужно искать где-то среди других группировок по интересам.

Я кивнул, любуясь узором на чашке.

— Вряд ли я смогу вычислить чародея, который накладывает эти печати, просто встретившись с ним, — заметил я. — Однако, если представится возможность, все равно попробую. Кстати, неплохо было бы получить имена людей, которых вы подозреваете.

А еще у них могут быть собственные неофициальные союзники, которые и проклинают военное руководство, чтобы расчистить своим друзьям путь наверх. Дворянские интриги никогда не отличались благородством, скрытностью — да, но пустить кровь ближнему никто не отказывался.

Что говорить, если даже правящий род, у которого есть вообще все, передрался между собой. Романовы резали друг друга, топили в дерьме и подставляли. Хотя у них было больше, чем у кого-либо в Российской Империи. Даже у высшего дворянства нет ни сопоставимых богатств, ни власти, но Романовы все равно ведут свою борьбу. И ради чего?

К сожалению, нельзя просто взять и выжечь тех, кто тебе не нравится по той или иной причине. На смену им придут точно такие же люди. Человечество не меняется от мира к миру, но каждый, обретая капельку власти, начинает немного изменяться под ее влиянием.

Так было в Империи людей, так же случилось и в Российской Империи. И я уверен, если я начну всерьез разбираться в том, что происходит за границей, там картина будет ровно та же самая.

— Я могу даже предоставить места их встреч, — произнес глава рода Герасимовых. — Если вам вдруг захочется навестить их, чтобы не гоняться за каждым поодиночке.

— Звучит так, будто я должен от них избавиться, Анатолий Никодимович, — покачал головой я. — А я не наемный убийца, чтобы заниматься такими делами.

Герасимов усмехнулся.

— Никаких убийств, Иван Владимирович, я вполне могу официально устроить вам встречу, — пояснил он. — Несмотря на то, что наши группировки борются между собой, мы все еще делаем одно дело и служим одной Родине.

Я вздохнул, и Анатолий Никодимович расценил это по-своему.

— Естественно, я компенсирую ваше время, Иван Владимирович.

На моем лице появилась улыбка.

— Это само собой, Анатолий Никодимович, — ответил я. — Ладно, давайте устроим встречу. Вообще, желательно было бы собрать абсолютно всех вместе, но я понимаю, что это нереально. Слишком высокие чины, и вряд ли вы пересекаетесь одновременно все.

— Это верно, — подтвердил Герасимов. — Я предоставлю вам всю информацию, Иван Владимирович. А пока что примите мою благодарность за то, что согласились прийти ко мне на встречу сегодня.

На мой телефон пришло уведомление от банка. Мой счет только что пополнился на крупную сумму. Правда, она растворилась в общем балансе, и уже не вызывала никакого отклика.

Что ни говори, а деньги — всего лишь средства.

Дверь в гостиную, где мы сидели, резко распахнулась, впуская в помещение Мирославу Анатольевну.

— Папа! — воскликнула девушка, но тут же осеклась, заметив меня. — Ой, простите, я не знала, что у вас деловой разговор. Здравствуйте, Иван Владимирович.

Я поднялся на ноги и, улыбнувшись дочери главы рода Герасимовых, произнес:

— Добрый вечер, Мирослава Анатольевна. Не переживайте, мы уже закончили, и я убываю. Анатолий Никодимович, буду ждать от вас вестей.

Уже оказавшись в машине, я закрыл глаза.

Эти встречи с другими группировками дворян в армии Российской Империи вполне могут ничего не дать. Однако если и там окажутся пострадавшие от этой печати, я ничуть не удивлюсь.

Хотя бы по той причине, что некто, обладающий серьезными магическими знаниями, создал специфический артефакт с магией смерти. Примерно в то же время, когда общество узнало об исцелении Панфилова.

И если в действительности окажется, что я прав, врага, решившего очернить мое имя, придется искать сперва на каких-нибудь Балканах, а потом в условной Британии. Ну или кто там еще из сильных держав решил показать зубки Российской Империи?

* * *

Вернувшись от Герасимова, я потратил весь остаток дня, разрабатывая чертежи для будущих артефактов массового исцеления. Пророком я не был, однако догадывался, что его императорское величество пожелает приобрести у меня планы по созданию новых зачарований.

Сам я за их изготовление браться не собирался. У государя хватает и своих специалистов, которые могут заниматься подобной работой. Пусть приносят пользу Родине хотя бы таким образом, в отличие от меня, они получают жалование. Мне же пока только светит влиться ряды преподавателей.

А наутро ко мне заехала ученица.

— Доброе утро, Антонина Владиславовна, — с улыбкой поприветствовал я гостью. — Разделите со мной завтрак?

Никогда не отказывающаяся от приема пищи в моей компании Жданова ответила с улыбкой:

— Почту за честь, Иван Владимирович.

Сказать по правде, я сразу распорядился накрывать на двоих. У нас сегодня было запланировано занятие, и я догадывался, что капитан Службы Имперской Безопасности прибудет с утра, чтобы успеть ухватить как можно больше времени.

— Как ваша служба? — спросил я, когда мы разделывали яичницу с зеленым луком и сочными кусками свинины. — Все ли хорошо?

Не отрываясь от процесса, моя ученица вежливо улыбнулась.

— Жаловаться не стану, Иван Владимирович, — произнесла она, наколов кусок мяса на вилку. — Работы хватает, однако она приносит мне удовольствие. Приятно видеть, как с каждым заполненным листком и отданным распоряжением мир становится лучше, а ведомство — чище.

— Это радует, — кивнул я, успев прожевать. — У вас стало не так много времени на учебу, но, надеюсь, вы не забываете практиковаться?

— Не забываю, Иван Владимирович, — кивнула Жданова. — Каждый день выделяю два часа перед сном на тренировки. К счастью, теперь, когда мне открыты любые полигоны Службы Имперской Безопасности, можно заниматься в любом районе города.

Я покивал, выказывая одобрение.

— Но у меня есть к вам разговор и не касающийся нашего обучения, — сменила тему Антонина Владиславовна. — Если вы, конечно, не возражаете.

Я дожевал очередной кусок и кивнул.

— Я весь внимание.

— Мне поручили провести предварительные переговоры о покупке у вас артефактов, которые могли бы повторить то, что вы сделали в госпитале, — понизив голос, произнесла Жданова. — Понимаю, что меня отправили, чтобы я смогла вас уговорить вообще что-то продать, но…

— Вы по-прежнему считаете, что должны быть со мной предельно честны, — с улыбкой произнес я. — Можете не волноваться, Антонина Владиславовна. Чертежи я закончил вчера ночью. И с удовольствием передам их представителю власти.

Вилка в ее руке звякнула об край тарелки.

— Как это «передадите»? — удивленно вскинув брови, переспросила капитан.

Я усмехнулся и развел руками.

— Речь ведь идет о спасении многих жизней, Антонина Владиславовна, — начал пояснения я. — Понимаете, одно дело продавать какому-то роду защиту от магии. Дворянам вполне по силам оплатить и мою работу, и ингредиенты. В таком случае мы вступаем во взаимовыгодную сделку. Но как я могу требовать денег за то, чтобы спасти жителей Российской Империи? Разве я стану отказывать в помощи тем, кто попал в беду и не может себе позволить нанять чародея?

— Но вы берете огромные деньги за лечение…

— И беру их только с тех, кто может мне заплатить, Антонина Владиславовна, — кивком подтвердил я. — Даже обелиски, защищающие кладбища от подъема мертвецов — это прерогатива правящего дома. В их обязанности входит обеспечение безопасности таких объектов. И для страны в данном случае не важно, как именно будет обеспечена эта безопасность — самими Романовыми или нанятым для этого специалистом.

— Но лечение масс не входит в это понятие? — уточнила Жданова.

— Не входит, — подтвердил я. — Одно дело заменить работу магов смерти артефактами, и другое — спасать жизни. Я не собираюсь наживаться на чьем-то горе, Антонина Владиславовна. Я хочу, чтобы моя страна процветала. И если так вышло, что кроме меня этого сделать некому, то не вижу повода стесняться говорить об этом открыто. Никто в Российской Империи не способен спасти тысячи жизней. Иначе бы это уже было сделано.

— Но вы можете, — кивнула капитан.

— Могу, — улыбнулся я. — А потому передам вам всю необходимую документацию, когда мы закончим.

— Вы невероятно благородный человек, Иван Владимирович, — с искренним уважением и легким налетом грусти произнесла собеседница.

Я спокойно кивнул, возвращаясь к еде. Добавлять что-либо к уже сказанному было лишним.

Вопрос наследия, которое я оставлю после себя, никуда не исчез. И теперь, когда мне пришла в голову эта идея, я буду понемногу менять мир с помощью магии. Да, всех не спасу, но даже за несколько лет работы артефактов счет поправившихся людей перейдет на миллионы.

А это слишком большое число, чтобы требовать деньги. Я не торгую жизнями людей. Тем более — своих же сограждан. И это не говоря о том, что после устроенной демонстрации моих возможностей в случае отказа Виктор Константинович может публично поделиться новостью, что мне не жаль жителей Российской Империи.

Моровы жили в Российской Империи и будут жить после меня. Репутация рода, с помощью которой я так прекрасно устроился в этом мире, помогала мне с самого начала. И мой долг сделать так, чтобы эта репутация помогала следующим поколениям Моровых.

А потому я обязан сделать все, что от меня зависит, чтобы их положение было максимально комфортным.

* * *

Кремль, покои правящей семьи.

— Каков наглец, — то ли восхищенно, то ли возмущенно произнес Виктор Константинович, читая доклад капитана Службы Имперской Безопасности.

Жданова передала содержание диалога, не забыв упомянуть и о том, что сама все рассказала Морову. Но это как раз государь и не осуждал. Антонину Владиславовну не просто так выбрали для контакта с Иваном Владимировичем. Уже устоявшаяся связь между этой парой была беспрецедентной — даже метившему в тести Большакову не снился столь тесный тандем.

Моров вообще с людьми сходился откровенно плохо. Его словно бы не интересовало общество. При этом Иван Владимирович не отказывал в помощи никому, кто бы к нему ни обращался. И свою дружину исцелял, и дам из светского общества, и бывших военных, с которыми его знакомили.

Как бы ни пытался Солнцев въехать в рай на плечах Морова, Иван Владимирович поддерживал с ним чисто деловые отношения. Еще Завьялова пользовалась некоторым уважением со стороны Морова. Не ее супруг, а сама Евгения Андреевна, которую он не только слегка омолодил, но теперь еще и от смерти спас.

Остальным приходилось довольствоваться весьма высоким ценником за услуги Морова. И снижать свои запросы Иван Владимирович не собирался, несмотря на то, что тот же Большаков намеревался подложить под Морова собственную дочурку.

— Папа? — приподняла бровь ее императорское высочество. — Что-то случилось?

— Случилось, дорогая, — подтвердил государь, откладывая документы и протягивая руку к чашке с кофе. — Моров продолжает свое черное дело.

— Что на этот раз? — уточнила дочь, бросая взгляд на золотой цветок, установленный в комнате.

С подарком она старалась не расставаться. И хотя была еще молода, однако одно только присутствие омолаживающего артефакта делало ее куда более уверенной в себе. Матушка, хоть и не показывала вида, сильно завидовала дочери. В отличие от наследницы престола, ее императорское величество очень бы хотела себе такой же цветок.

— Мало ему было того, что у нас половина дворянок спит и видит, как становятся первостатейными красавицами, так теперь Иван Владимирович решил всем показать, что он святее всех святых вместе взятых, — с усмешкой произнес государь. — Он безвозмездно передал нам чертежи для артефактов массового исцеления.

Брови Варвары Викторовны приподнялись.

— Почему безвозмездно?

— Проявляет заботу о наших подданных, — вставила императрица, потягивая свой зеленый чай. — Пока вы с отцом решаете проблемы благородных, Моров решил зайти с другой стороны. Сперва продемонстрировал, как может лечить всех и каждого, заставив тем самым твоего отца обратиться с просьбой о создании артефактов, а потом подарил их, не попросив ничего взамен.

— А главное, все так совпало, что иначе и быть не могло, — заметил Виктор Константинович. — Он уже продал нам обелиски для моргов. Если бы не мы обратились к Морову за этим массовым исцелением, это сделали бы другие дворяне. И, как ты понимаешь, Варя, Иван Владимирович и им бы не отказал.

— И чем же это плохо? — уточнила ее императорское высочество. — Казна сэкономила огромные деньги, подданные получат исцеление такого уровня, о котором и благородные не могли и мечтать. Как мне кажется, все в выигрыше.

— Потому что он заставил Романовых просить о помощи, а потом отказался принять оплату, — с готовностью пояснила мать. — То есть мало того что выставил нас неспособными защитить собственное население слабаками, так еще и благородно не стал брать с нас за это денег. Прикрывшись заботой о подданных Российской Империи, он подчеркнул, что Моров-то заботится, а вот правящий род — нет.

Варвара Викторовна еще раз взглянула на свою розу.

— Мне кажется, вы преувеличиваете, — покачала головой она.

— Да? — усмехнулась императрица. — А как думаешь, дорогая, кто войдет в историю Российской Империи, чародей, который первым продемонстрировал массовое исцеление и подарил его простым людям, или император, который пошел к этому чародею с протянутой рукой. Отказ Морова от денег — это хорошая история для простолюдинов, они любят сказки. А Иван Владимирович ничего не делает бесплатно. Вспомни отчет, он даже за снятие проклятия с Солнцевых, своей родни, не постеснялся денег получить. Да, платили Легостаевы, но сути это не меняет.

Варвара Викторовна взглянула на отца.

— Но мы же не будем с ним враждовать? — с надеждой в голосе спросила она.

Государь покачал головой.

— Конечно, не будем, Варя, — подтвердил он. — Такие, как Моров, появляются хорошо если раз в поколение. Он способен многое изменить в нашем государстве, а тот факт, что власть его не привлекает, делает его еще более ценным. Так что я не постесняюсь заявить открыто, благодаря кому корона поставляет новые артефакты в больницы по всей стране.

Императрица посмотрела на супруга с неодобрением. Однако оспаривать мнение Виктора Константиновича не стала. Знала, что если он принял решение, его уже не переубедить.

— Но мы выразим ему благодарность по-своему, — не обращая внимания на супругу, продолжил государь. — Мне донесли, что он был крайне недоволен тем фактом, что кто-то пытался подделать его подарок, чтобы убить Завьялову. Следствие ведет на Балканы, и мне кажется, Иван Владимирович с радостью навестит этот проклятый край, чтобы найти автора подделки. Особенно после того, как я предоставлю ему все доказательства.

Глава 25

Московский особняк дворянского рода Завьяловых. Иван Владимирович Моров.

— Спасибо, что приехали, Иван Владимирович, — пожимая мою руку, произнес хозяин дома. — Вы не представляете, как много это для нас значит.

— Не мог же я отказаться от вашей просьбы проверить свою пациентку, — улыбнулся я.

— Да, — усмехнулся тот. — Евгения скоро спустится. Кофе?

— Не откажусь.

Мы прошли в библиотеку. Здесь я еще не был, так что потратил немного времени, чтобы осмотреться. Собрание сочинений у Завьяловых было неплохим, хотя кое-какие книги по магии и были, несмотря на древность, сомнительной ценности.

— Прошу, присаживайтесь, Иван Владимирович, — обратился ко мне Михаил Игоревич, когда прислуга сервировала для нас стол. — Пока ждем супругу, могу я спросить, что вы сами думаете об этом событии?

Я кивнул, занимая место в мягком кресле. С помощью телекинеза налил себе кофе и, сомкнув пальцы на чашке, я вздохнул.

— Мне не понравилось, что кто-то посмел прикрываться моим именем, — признался я. — И хотя я бы не отказался пожать этому умнику горло, однако понимаю, что срываться в бесцельные поиски — только тратить время. А потому, если мне подвернется случай, я отомщу, но самостоятельно расходовать ресурсы на поиски не стану.

Выслушав меня, Михаил Игоревич чуть нахмурился.

— Я так и думал, — заявил он.

На несколько секунд в библиотеке установилась тишина. Завьялов придвинул к себе блюдце с чашкой и сделал крохотный глоток напитка. На лице хозяина особняка возникло задумчивое выражение.

— Почему вы спросили? — обратился я к нему.

— Видите ли, Иван Владимирович, мне бы очень хотелось найти виновных в нападении на мою супругу, — заговорил он, не глядя на меня. — Вы же сами заметили — если бы она не носила в момент атаки ваших украшений, я бы стал вдовцом.

— Хотите отомстить? — уточнил я.

— Очень, — подтвердил Михаил Игоревич. — Но меня, увы, никто не отпустит. Моя должность не подразумевает силовых решений.

Он посмотрел на меня внимательным взглядом, после чего продолжил:

— Зато в моих силах организовать место для кого-то другого в свите нашего посольства. С самыми широкими полномочиями.

Я усмехнулся и покачал головой.

— Михаил Игоревич, я понимаю вашу боль. Но не стоит действовать опрометчиво. Меня заверяли, что службы Российской Империи ведут следствие. Какой смысл карать курьеров из условной Братиславы, если виноват заказчик? — озвучил я свои мысли. — Я предлагаю не пороть горячку, а дождаться результатов.

— Предлагаете мне надеяться на Службу Имперской Безопасности? — хмыкнул Завьялов. — Честно говоря, именно от вас я такого не ожидал.

Я пожал плечами.

— Несколько раз я действительно срывался, сразу же отправляясь к тем, кто на меня напал, — произнес я, сделав очередной глоток кофе. — Но это не совсем правильно. Учитывая же, что когда мы будем точно знать результаты расследования, можно будет серьезно сузить круг подозреваемых, будет намного эффективнее. Посудите сами, я никого не знаю за границей, а значит, придется выбивать правду из окружающих. Меня попытаются остановить, получится куча трупов. В итоге Министерство иностранных дел будет вынуждено просить меня остановиться. А это, учитывая подчинение императору, будет значить, что я получу приказ с самого верха. И либо я подчиняюсь, и моя месть не состоится, либо на Родину я могу не возвращаться.

Завьялов хмыкнул.

— А если МИД не отреагирует, начнется война, — произнес он. — На которую его императорское величество не пойдет. У него уже был шанс дать по носу Лондону, но все ограничилось строгим выговором, на который всем плевать.

Я улыбнулся и кивнул.

Михаил Игоревич был абсолютно прав. Строго говоря, я могу действительно пересечь границу и отправиться воевать всех в любом из направлений. Главное, не оставлять свидетелей. И так до тех пор, пока не решу, что достаточно отомстил.

Увы, Земля не мой прошлый мир. Это там все застыло в средневековье. Здесь современные технологии передают изображение сразу по всему миру. Я могу изобрести чары, которые скроют меня от объективов камер, но рано или поздно меня все равно вычислят. Технологии позволяют слишком многое, чтобы оставаться незамеченным.

Я не вор, который способен действовать тихо. За мной будут оставаться трупы или просто пропавшие люди. Массово. Так что расследование однозначно будет, и на меня выйдут.

Станет ли Виктор Константинович меня защищать или открестится? После того, сколько я сделал для Российской Империи и Романовых в частности, его императорское величество просто обязан встать на мою сторону. Отказаться от дворянина, потерявшего рассудок на почве мести, сложно с точки зрения потери авторитета. Но все же не так страшно, как лишиться потенциальной выгоды от моей защиты.

А вот имея на руках доказательства, я могу действовать точечно. Сделать дело и уйти. В крайнем случае, будет несколько сотен убитых, если мне потребуется уточнять информацию на месте. Но пара сотен врагов это не десятки тысяч.

Кроме того, нельзя исключать и тот вариант, что ведомства действительно отработают на все деньги. И тогда у меня будет конкретное имя. А с одним человеком разобраться проще всего: если он благородного происхождения, я вызову его на дуэль и убью, если простолюдин, то можно будет и вовсе потребовать его выдачи в Российскую Империю.

— Что же, я услышал вас, Иван Владимирович, — произнес Завьялов.

В этот момент открылась дверь, и к нам присоединилась его супруга. После произошедшего она прекрасно выглядела. Даже лучше, чем раньше.

— Иван Владимирович! — воскликнула женщина. — Как я рада вас видеть!..

Я поднялся ей навстречу и с улыбкой поцеловал руку.

— Я тоже счастлив видеть вас в полном здравии, Евгения Андреевна, — ответил я, и тут же отодвинул кресло. — Присоединитесь к нам?

— С превеликим удовольствием! — заявила она, и я помог ей сесть, придвинув кресло. — Миша, надеюсь, ты уже сказал Ивану Владимировичу, насколько мы благодарны за помощь?

— Я решил, что лучше это сделать в твоем присутствии, дорогая, — ответил Завьялов с теплой улыбкой на губах.

Женщина перевела взгляд на меня.

— Евгения Андреевна, вам не нужно ничего говорить, — подняв руки в защитном жесте, с улыбкой заявил я. — Я считаю вас своими хорошими знакомыми. Я не смог бы отказать вам в помощи даже если бы вас не пытались убить, воспользовавшись моим именем.

— Вы очень благородны, Иван Владимирович, — склонила голову набок она. — Но и мы не можем вас не отблагодарить. Конечно, речь идет не о деньгах.

Я приподнял бровь, и Евгения Андреевна, переглянувшись с супругом, произнесла:

— До меня дошли слухи, что вы ищете мага, способного накладывать незаметные печати.

Я хмыкнул.

— Вы сумели меня заинтриговать, — произнес я. — И что же вам известно?

* * *

Москва, деловой центр «Аксиома».

Десятиэтажное здание имело на верхнем уровне всего два помещения — коридор со столом помощницы, куда посетители выходили из бронированного лифта, и огромный кабинет с панорамными окнами.

Возле одного из них стоял хозяин делового центра, вращая в руках старинную монету.

Сорокалетний мужчина с седыми волосами, зачесанными назад, рассматривал лежащий внизу город. Столица продолжала бурлить, несмотря на наступившую полночь. Москва никогда не спит, в этом ее прелесть.

— Василий Владимирович, — раздался приятный женский голос из коммуникатора, — к вам Ерофей Павлович.

— Спасибо, Леночка, — вдавив кнопку на аппарате, ответил хозяин делового центра. — Впусти и принеси нам чай.

— Будет исполнено, Василий Владимирович.

Не прошло и пяти секунд, двери раскрылись, впуская посетителя. Ерофей Павлович был высоким и худым пятидесятилетним мужчиной с проседью на висках. Несмотря на то, что одет он был в деловой костюм, скрыть военную выправку ему не удавалось. Да и не стремился посетитель к этому.

— Доброй ночи, Василий Владимирович, — произнес гость, подходя к рабочему столу.

Для этого ему пришлось пройти метров двадцать пространства, заставленного диванами, креслами и стеклянными столами, на которых лежали части металлических конструкций в миниатюре. Будущие строения в большинстве своем были завершены, но и незаконченных макетов хватало.

— Доброй ночи, Ерофей Павлович, — ответил Василий Владимирович. — Я так понимаю, у вас есть, что сказать?

Посетитель кивнул и, повинуясь жесту хозяина кабинета сел в одно из кресел. Помощница Василия Владимировича вошла в этот же момент, держа в руках серебряных поднос со всем необходимым для чаепития.

Пока Елена сервировала столик, мужчины сохраняли молчание. Но как только дверь за молодой женщиной закрылась, лицо Василия Владимировича осветила улыбка.

— Ну, рассказывай, Ерофеюшка, — произнес он, глядя на посетителя. — Как так вышло, что все, что я сделал для вас, оказалось напрасно?

— Появился неучтенный фактор, Василий Владимирович, — ответил тот, не сводя взгляда с собеседника. — Моров.

— Моров, — кивая, протянул хозяин делового центра. — Замечательный мальчик. Даже и не скажешь, что воспитывался Сашкой. Так понимаю, он все проклятия снял?

— Со всех, кто выжил, — подтвердил Ерофей Павлович.

— Ну, значит, это судьба, — усмехнулся Василий Владимирович.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — удивился посетитель. — Все планы, инвестиции — все коту под хвост…

— Тише, Ерофеюшка, — приложив палец к губам, улыбнулся тот. — Думай, что хочешь сказать дальше. В конце концов, речь о моем родственнике.

Ерофей Павлович подавился едва не вырвавшимися словами.

— Родственнике? — переспросил он, глядя на собеседника с недоверием.

— А ты не знал? Бабушка Ивана Владимировича Морова — старшая сестра моей матери, — пояснил Василий Владимирович. — Так что мы одной крови.

— А значит, ты не позволишь, чтобы мы как-то реагировали на его вмешательство.

Хозяин делового центра улыбнулся.

— Ты прав, Ерофеюшка, не позволю, — подтвердил он. — А чтобы у вас соблазнов не возникло, я верну вам выплаченный мне гонорар в полном объеме. Что с ним дальше делать — решать вам. Но уверяю тебя, Ерофей, если вы посмотрите в сторону Ивана, я лично приду к вам в гости.

Сидящий напротив него мужчина вздрогнул.

В глазах хозяина делового центра на миг проступило холодное безразличие. Человек, который в последней войне профессионально занимался уничтожением чародеев противника, вновь смотрел на мага перед собой. И Ерофей Павлович сглотнул, осознавая, что «Косарь» уже выбрал способ, которым он убьет всех, кто поднимет руку на его родственника.

— Я передам им твои слова, Василий Владимирович.

— Вот и славно. Рад, что мы друг друга поняли.

— Но что ты сам станешь делать, когда Моров узнает, что именно твои проклятия ему пришлось снимать? — спросил гость.

— Пока у меня нет идей, но мы определенно скоро познакомимся, — ответил Василий Владимирович. — В конце концов, его императорское величество дожмет Морова, и тот отправится на Балканы. Там наша встреча неизбежна. Как думаешь, голова мага, подделавшего подарок от Ивана Владимировича — достаточно интересный подарок для знакомства?

Конец четвертого тома.

Ссылка на следующий том — https://author.today/work/369966

Content

#Бояръ-Аниме. Моров. Том 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25